Андрей Степанов

Между Мирами

Спасение

Пролог

– Здравствуйте, юноша, – тихий голос внушал мне только ужас. – Вы долго убегали от меня, но наши пути пересеклись.

– Еще скажи «судьба», – сам я звучал глухо – в основном из-за того, что на голове у меня надет тканый пыльный мешок. Ну, и еще из-за того, что я с некоторого времени плохо говорю из-за распухшей губы.

– В судьбу верят глупцы. Прохиндеи, которые извлекают выгоду из чужих суеверий.

Ох уж этот голос со странным акцентом. Вроде бы и по-русски, но в то же время как-то напыщенно и пафосно. А ведь этот урод сам приволок меня… так, а куда он меня приволок?

Мешок стащили с головы, небрежно и так, словно пытались оторвать мне уши. Напротив меня быстро и плавно, словно легкоатлет, опустился на корточки мой похититель. Лет тридцати на вид, с коротким ершом темно-русых волос. И хотя его лицо я видел несколькими днями ранее, сейчас мне представилась возможность рассмотреть его поближе.

Нос – прямой и длинный. Подбородок – раздвоенный, волевой и чуть выступает вперед. Глаза похитителя невыразительны, имеют темный оттенок. И колючие, сверлящие меня так, как будто я нанес ему личное оскорбление.

– Но я надеюсь, что вы, юноша, не такой. И не станете обманывать меня. Особенно перед лицом опасности.

Мужчина выпрямился и исчез с моих глаз так же быстро, как и появился, когда снимал мешок. Мне оставалось только слушать его шаги по скрипучему дощатому полу. Судя по всему, я сейчас находился на каком-то чердаке. Жарко, душно. Где-то в помещении открыто окно, но звуки доносятся отдаленные.

– Опасности? – я попытался пошевелить головой, но затекшая, как мне сперва показалось, шея, по сути, была просто-напросто привязана к высокой спинке стула. Причем так, что голова моя наклонилась вниз.

– Просто вы, юноша, еще не понимаете, насколько серьезным считается у нас преступление против Императорского Двора. Особенно против семьи самого Императора.

Мужчина снова присел на корточки передо мной и, приподняв брови, покрутил между пальцами блестящий предмет.

– Знаешь, что это такое? – он уставился на меня, а я – на блестящее серебристое острие, что замерло у моей ладони.

Оно походило на сверло: глубокие канавки, отполированные до блеска, несколько раз огибали металлический стержень. Мужчина разложил на моих глазах Т-образную рукоятку с черным витиеватым рисунком и мечтательно провел по ней короткими пальцами.

– Настоящее произведение искусства, – добавил он. – В вашем мире таких не делают. Если ты не понял, как этим инструментом можно пользоваться, я сперва расскажу, – он выдержал паузу, как будто позволяя мне поразмыслить над происходящим, – И только потом продемонстрирую.

Я лишь облизнул пересохшие губы и кивнул, насколько это позволяли мне веревки. Конечно, у меня имелось представление, что любой острой штукой можно тыкать и очень больно. А боль я переносил не очень-то хорошо.

– Создатель инструмента дал ему имя «Аспид». Вот, ты уже видел чернение на рукояти. Основная часть сделана из серебра – это ради заботы о вас, государственных преступниках, чтобы в рану не занести заразу, – похититель поджал губы, указывая на то, что эта идея ему совсем не по душе. – А то к праотцам отправитесь раньше срока, ничего рассказать не успеете. Здесь, – он провел кончиком ровного ногтя по зазубринкам, – моя самая любимая часть. Они цепляют и тянут, причиняя невыносимые страдания.

Он говорил быстро и не создавал впечатления маньяка, который получает удовольствие от пыток. Но его решимость и готовность применить пугающий инструмент не оставляла никаких сомнений – мне вряд ли удастся пережить эту встречу.

– Вижу, ты уже готов. Поэтому спрошу только единожды. Где сейчас находится Анна-Мария, дочь правителя Российской Империи?

Глава 1. День, что не предвещал ничего дурного

– Да-да, Андрей Геннадьевич, непременно доработаю сегодня вечером, – балаболил я в трубку, держа руль одной рукой. – Мы его обязательно дожмем и все будет окей.

Полуденное летнее солнце раскалило асфальт городских улиц донельзя. На тротуарах почти нет пешеходов, автобусы идут с минимальной загрузкой, а машин на нешироких дорогах провинциального городка – как лет сто назад, когда их тут и знать не знали.

– А теперь перейдем к прогнозу погоды. В ближайшие пару дней жара только усилится, – ведущий на радио грустным голосом зачитал параметры воздуха и воды в ближайших водоемах. – Осадков не предвидится. Пейте больше воды, меньше находитесь на улице.

Андрей Геннадьевич Краснов, он же – мое начальство, что-то буркнул в ответ на мои обещания, потом тяжело вздохнул:

– Знаешь ведь, что твоим коллегам это не нравится. Когда ты так берешь и срываешься посреди дня.

– У меня ненормированный день, а клиент любит общаться вечером. Так что никаких проблем не вижу. К тому же я…

– Делаешь в три раза выше среднего уровня продаж по отделу, – закончил он за меня. – Знаю. Поэтому и не бурчу! Езжай.

Начальник отключился, а я покатил домой. Что тут скажешь – не любил я пахать в офисе в два часа дня, когда на градуснике больше тридцати, а в кабинете все, как сонные мухи. Тоска! Как вообще студенту второго курса может хотеться работать?

На самом деле, очень легко, когда можно зарабатывать достаточно для хорошей жизни. Когда я понял, что в институте лишь теряю зря время, то решил найти непыльную работенку. Через месяц, получив на руки свою первую зарплату, я, недолго думая, перевелся на заочное отделение, чем очень обрадовал Андрея Геннадьевича. И себя тоже.

Так что я – самый обычный парень. Зовут меня Максим Абрамов и самое главное, что мне удалось понять – в жизни надо искать удовольствие. Поэтому, чтобы не слушать нравоучений о «неправильном» пути от своих родителей, я никому, кроме друзей, не рассказывал о кардинальной смене образа жизни.

А изменений было предостаточно. Например, я присмотрел себе небольшой домик. Скорее, такое бунгало – две комнаты и навес для машины. Продавали очень дешево, так что я без лишних вопросов его купил.

Но прежде, чем в меня полетят камни, что я мажор, надо выделить три вещи. Первая: это действительно маленький дом, идеальный для студента с машиной. Второе: моя зарплата позволяет не считать себя последним нищебродом. Третье: домик расположен за городом, в нескольких километрах от застройки, что и сказалось на финальной цене.

Все это было бы не так важно, если бы не все события, которые происходили в считанных метрах от моего дома этим вечером. Но пока ничего не предвещало дурного. День – как день.

Вообще, я частенько так делал. Так, как сегодня – брал, и уходил из офиса. За год работы я уже доказал свою эффективность и потому в ста процентах случаев на это смотрели сквозь пальцы. Но только не коллеги. Именно поэтому на работе у меня друзей не было.

А вот среди одногруппников их было предостаточно – отсюда уже и веселая студенческая жизнь. Но сегодня никаких вечеринок не планировалось, мне лишь хотелось отдохнуть. Поэтому я поддал газу и видавший виды «фокус» вырвался из города. Что тут скажешь, к железным коням у меня более потребительское отношение, чем к жилью.

Радуясь тому, что можно передохнуть, я загнал машину под навес и вошел в дом. Кондиционер поддерживал комфортную температуру и я с чувством полного блаженства плюхнулся на широкий диван в просторной гостиной.

На самом деле, домой я рвался, чтобы подготовиться к встрече с Лизой. Моя девушка не последовала моему примеру, а потому часто пропадала то в университете, то на работе – и предпочитала чаще оставаться на квартире у родителей. Наши встречи проходили преступно редко, но перебраться ко мне она не могла.

Поэтому я и выхватил несколько часов: привести в порядок свое жилище и убрать следы последней попойки с друзьями. Лиза заканчивала поздно – сегодня ее рабочий день до восьми. Значит, все дела надо успеть до семи.

Можно много рассказать о том, как здорово возиться в собственном доме, но, боюсь, что и здесь меня не поймут. Поэтому сразу к сути.

К тому моменту, как я закончил с делами – и звонком тому самому клиенту, из-за которого так сильно переживал Андрей Геннадьевич, – на часах уже перевалило за семь. Я в спешке начал собираться, как вдруг неподалеку что-то сильно грохнуло.

Здесь нужно уточнить, что населенный пункт с двух сторон окружен густым хвойным лесом. Еще к нему примыкают заброшенные поля – на них уже лет двадцать ничего не выращивают, а потому с мая по сентябрь это место привлекает детей и поджигателей. Что тут поделать – я говорил, что мой район проживания далеко не лучший.

Вместе со мной проверить, что случилось, выскочил на улицу Игорь – сосед, которого можно только пожелать. Мало того, что он искренне радовался смене владельце дома, так еще и не бубнил из-за наших долгих посиделок, которые часто проходили под открытым небом.

– Тоже слышал? – гаркнул он через забор, всматриваясь в сторону полей

– Ага, – я кивнул и прищурился.

Как раз заходило солнце и трудно было определить, виден дым или это только кажется.

– Если это опять подростки жгут… – Игорь стукнул кулаком по перилам.

Ему было из-за чего переживать. Несколько лет назад огонь дошел и до его дома, лишив части крыши. Дорогостоящий ремонт пришлось оплачивать из собственного кармана, потому что хулиганов не поймали.

– Пойду проверю, – я махнул рукой и вышел на улицу.

Тем временем грохнуло еще раз. Дыма не видно. Туч тоже – да и грозу не обещали. Я уверенно зашагал к полям. Лиза поймет. А если случайно сгорит дом, неприятностей будет выше крыши. И отсутствие жилья – меньшая из них.

Через поле вела широкая тропа, которая поднималась на небольшую возвышенность. С нее открывался отличный вид на деревню даже через густую траву почти по грудь. Я пожалел, что не переодел домашние шорты – растительность нещадно резала ноги.

Я добрался почти самой кромки леса, так ничего и не обнаружив. Если здесь кто и был, то наверняка уже ушел. Стоял только странный запах. Не дыма, совсем нет. Я принюхался. Странная смесь каких-то духов и чего-то химического.

Время поджимало, поэтому я не планировал более задерживаться здесь. Пара кровоточащих царапин на лодыжках – достаточная цена безопасности. Можно с чистой совестью спуститься обратно.

Внезапно за спиной послышался электрический треск. Я обернулся посмотреть, что происходит, увидел неровный темный овал с синеватыми молниями по периметру. Развернуться и убежать я уже не успел – после ослепительной вспышки я сразу же провалился в темноту.

Глава 2. Профессор

Голова гудела – жуть! Круги перед глазами плавали, как медузы в океане. Я осторожно приподнял веки – та же тьма. Так что, уже ночь? Сунув руку в карман шорт, я вытащил связку ключей и смартфон. Хорошо, что он выдержал эту вспышку и остался цел.

– Твою же мать! – воскликнул я. Часы показывали половину двенадцатого ночи.

Пришлось лежа на земле быстро набирать извинительную смс-ку Лизе, чьи звонки заполнили журнал вызовов. Сообщение ушло, я выдохнул. Рядом зашелестела трава, я напрягся, но мышцы были сведены болью. В глаза ударил луч света.

– Я очень извиняюсь, – вежливо прозвучал незнакомец. – Но не могли бы вы оказать мне небольшую помощь?

С трудом подняв руку, чтобы закрыть глаза от света, я только смог ответить:

– Что?

Хотелось высказаться более грубо, но незнакомец оказался настолько вежлив, что я не смог выматериться ему в лицо.

– Простите, пожалуйста, – четкость произношения была похожа на какой-то странный акцент. Как будто говорить по-русски с русским акцентом. – Должно быть, я вас ослепил. Позвольте, я помогу вам встать.

Луч света тут же метнулся в сторону, а я смог открыть глаза пошире. Хорошо, что круги исчезли, и я могу нормально видеть. Пухлая ладонь зависла перед лицом. Я ухватился за нее и встал на ноги.

– Я не предполагал, что будет кто-то рядом, – продолжил мужчина. – Я – Григорий Авдеевич Подбельский. Профессор, – добавил он после небольшой паузы. – А вы?

– Я…

Вместо ответа я сильно пошатнулся так, что чуть было не упал опять в траву. Когда горизонт завалился достаточно набок, профессор схватил меня за плечи и с неожиданной силой поставил прямо. При этом его фонарик вылетел из ладони.

– Похоже, что вам очень нехорошо.

Голова кружилась, а мелькающий свет фонарика только ухудшал мое состояние.

– Я живу рядом, – просипел я и хотел попросить об услуге, но профессор Подбельский опередил меня:

– Непременно помогу вам дойти! – с готовностью воскликнул он, встал рядом и тут же впился в руку чуть выше локтя.

Без сомнения, без его помощи я бы вряд ли добрался до дома. Меня то и дело кренило во все стороны, тогда как Подбельский, не задавая лишних вопросов, выпрямлял меня. Когда подкатившая тошнота внезапно заставила меня согнуться, но профессор, ухватив меня за плечо, сразу же поднял.

– Не стоит так делать, от этого бывает лишь хуже, – добавил он при этом и мы с ним продолжили движение в сторону моего дома.

Когда мы буквально чудом дошли и я, не включая свет, упал на диван, Подбельский, как-то странно поскрябав ногтями по стене, нажал на выключатель.

– Вот это да! – воскликнул он и тут же сел рядом со мной.

Я это лишь почувствовал, потому что закрыл глаза из-за непроходящего головокружения и не смотрел на то, что происходит вокруг. После короткой паузы я ответил:

– Спасибо, что довели до дома, – и наконец убрал руку от лица, попутно стирая холодный пот.

И замер, как только посмотрел на профессора. В нем не было ничего необычного, но только на первый взгляд. Чем больше я всматривался, тем больше странностей замечал.

Профессор Подбельский оказался полным, даже грузным мужчиной возрастом около шестидесяти лет. Волосы на его голове уже редели, а седина густо белила не только виски. Кустистые брови, однако еще не обрели должной белизны, так что мне казалось, что он хмур.

Щетина намекала на то, что не брился он в лучшем случае пару дней. Казалось бы – обычный профессор, но нет. Берет на его голове, сшитый из мягкой ткани, выделялся нестандартным цветом. Такие серые тона сейчас уже не использовали и первое, что мне пришло на ум – рассказы про Шерлока Холмса и ту эпоху, конец девятнадцатого – начало двадцатого века.

Костюм в тон берету: полуофициальный-полупоходный, с короткими брюками, чуть длиннее бриджей и мягкие туфли без шнурков. На костюме выделялись пуговицы – начищенные и блестящие. За спиной – кожаные лямки рюкзака. Заметив мой внимательный взгляд, профессор оторвался от изучения комнаты, что проводил параллельно.

– Вам не покажется странным мой вопрос, – решил он прервать нашу затянувшуюся паузу. – Впрочем, я не вижу иного выхода, кроме как задать его, потому что нахожу в вашем доме много непривычного для себя.

Я сперва чуть наклонил голову, предчувствуя что-то шокирующее, но в основном потому, что поддался на очередной порыв вежливости профессора, а потом ответил, все еще сипло:

– Задавайте.

– Где я сейчас нахожусь? Нет-нет, – тут же перебил он сам себя, – я понимаю, что у вас дома. Но в целом – где? Город, хотя бы.

– Владимир.

– Хорошо, пусть и по-прежнему странно. Других городов с таким названием я припомнить не могу. Ведь меня же не могло занести на другой континент так, чтобы я сразу же нашел человека, что говорит по-русски! – сердито воскликнул профессор, а потом нервно икнул. – Тогда другой вопрос.

Я, убедившись, что мой нежданный гость не несет опасности, снова кивнул.

– Это ведь все еще Российская Империя, верно?

Глава 3. Пришелец

Вопрос заставил меня насторожиться. А что, если это псих? Ну, мало ли кто у нас обитает в стране: поклонники СССР, что уничтожили российские паспорта и живут так, как тридцать лет назад, адепты семьи Романовых, которые при каждом удобном случае напоминают о зле, что совершил народ в их отношении.

Да и прочих, менее известных «культов» у нас тоже полно. Поэтому я глубоко вдохнул перед ответом:

– Нет.

Последовало долгое молчание. Подбельский уперся ладонями в колени так, что костяшки пальцев стали под цвет его седины.

– Проклятье! – выговорил он. – Где-то вышла промашка, – затем он постучал пальцами по ногам.

Нет, не буйный. Но все же с ним стоит держаться настороже. Мое состояние улучшалось, поэтому я не преминул уточнить:

– Промашка какого рода?

Не зря же я второй год листал умные книжки по программированию – сфера работы айтишников была для меня притягательной, но в связи с хорошим окладом на текущем месте я не планировал погружаться в информационные технологии. Но кое-какие моменты легко применить и в реальной жизни.

– Вероятно, я не все понимаю. Вряд ли вы намеренно меня обманываете. Кстати, как ваше имя, я упустил?

– Максим. Я не успел представиться.

– Верно, – подметил профессор. – Давайте, чтобы у меня не возникало странных ощущений, пройдемся по событиям последних… сколько лет нет Империи?

– Больше ста, – ответил я и ощутил какую-то необычную неловкость, как будто в том, что старая империя рухнула, была моя личная вина.

Пальцы профессора, до сего момента выстукивавшие дробь по коленям, замерли в воздухе. Мой ответ добавил еще больше странностей в его восприятие реальности.

– Больше ста… – протянул он и задумался, глядя в потолок. – Так! А что произошло? Прошу вас, ответьте! – настойчиво попросил профессор.

– Первая Мировая, потом свержение Романовых в семнадцатом году, – я говорил и следил, как на глазах меняется лицо профессора. – Мне продолжать? – уточнил я, заметив, что цвет его лица полностью слился с сединой.

– Продолжайте.

– К власти пришли большевики, затем случилась Вторая Мировая и мир разделился на два лагеря. А тридцать лет назад режим рухнул. Ну… – настала моя очередь замяться, а профессор поморщился:

– Только без междометий, прошу.

– Хорошо, – мне сразу показалось, что сдаю экзамен по истории, – поскольку прошло очень мало времени с тех событий, есть мнение, что страну тупо слили.

– Куда слили? – растерянно захлопал глазами Подбельский. – Я не понимаю.

– Разрушили нарочно, – поправился я, переполняемый подозрениями перед необычным пришельцем. – А дальше следуют только теории, но вам они вряд ли покажутся интересными.

– Теории действительно мне не интересны, но все, что вы рассказываете – всего этого просто не могло произойти на самом деле!

– Почему же? – я поднялся с дивана, дошел до полки с книгами и вытащил оттуда свой старый школьный учебник по истории. – Можете убедиться, что я ничего не выдумал.

Профессор осторожно принял книгу у меня из рук, затем расстегнул нагрудный карман и вытащил оттуда овальные очки в очень тонкой оправе, расправил дужки и нацепил их на нос. Потом медленно провел пальцами по гладкой обложке и раскрыл форзац, где была напечатана нынешняя карта России.

Затем он раскрыл оглавление, переместился в конец книги и жадно прочел несколько страниц. Когда он застыл, я подумал, что его хватил удар. И лишь в тот момент, когда он громко шмыгнул носом, я с облегчением вздохнул.

Профессор протянул мне книгу, а в его глазах стояли слезы:

– Такую страну потеряли! – с горечью воскликнул он.

Глава 4. Визитка

Не то чтобы я сильно горевал из-за того, что мы остались без Российской Империи после Первой Мировой – все-таки, Союз многое нам дал. Просто я более ровно относился к историческим аспектам. Среди моих знакомых были те, кто без устали хаял любую эпоху, если в ней была хотя бы одна вещь, которая им не нравилась. Причем, в правдивости факта никто и никогда не сомневался, что порой меня сильно раздражало.

Так что я спокойно переносил всевозможные «праздничные» даты типа Первомая, седьмого ноября, а также всего, что было связано с событиями, произошедшими больше ста лет тому назад. Ну, скажите, кто сейчас массово отмечает древние славянские праздники? То-то же.

Я взял книгу из рук профессора и собрался было вернуть ее на место, но что-то, возможно огорченный его вид, помешало мне это сделать.

– Понимаете, – вдруг сказал он, – здесь все другое. Не так, как я привык.

В кармане пискнул телефон и я сразу же вытащил его. Как и думал, Лиза ответила на сообщение и я, убедившись, что она на меня не сердится, набрать короткий ответ.

– Все не так, – повторил профессор, уставившись на смартфон в моих ладонях. – Электрический свет в комнатах не регулируется, вы порой говорите слова, которые я не могу понять, – он встал и подошел к кондиционеру, принюхался, а потом повернулся ко мне, – еще у вас установлен индивидуальный охладитель. И это радио у вас в руках – оно очень маленькое!

– Это телефон, – я слушал Подбельского вполуха и потому услышал лишь последнюю фразу.

– Без провода? – выразительно спросил он и подошел поближе.

Я как раз закончил набирать сообщение и продемонстрировал ему устройство, однако восхищения оно не вызвало.

– Удобно, да. Но нет, – профессор снизу вверх посмотрел мне в лицо и потер пальцы, – нет какой-то изюминки. Индивидуальности.

Да о чем он вообще? Я нахмурился, а Григорий Авдеевич наоборот, развеселился и сел обратно на диван.

– Максим, послушайте. Это же очевидно! Мы из разных миров!

Да, он выглядит странно: этот костюм, берет, рассказы про утерянную империю – но это же не повод считать его пришельцем из другого мира! Похоже, я выглядел настолько растерянно, что Подбельский решил окончательно убедить меня в своей правоте.

– Сейчас вы очень похожи на моих студентов на экзамене, когда они не знают ответа на вопрос, – улыбнулся он, впрочем, довольно тепло.

– Вы ведь сейчас говорите про владимирский университет? – уточнил я.

– Императорский университет, молодой человек! Это звучит гордо, потому что он – единственный университет таких масштабов!

– А-а-а…

Человек точно свихнулся. Представить себе такое. Но раз уж старик до такого додумался, другие его мысли могут оказаться еще более бредовыми.

– Вы думали, что в столице империи может оказаться что-то другое? – кустистые брови поползли вверх, а потом он нахмурился: – Или вы хотите сказать мне, что у вас и Владимир – не столица??

Я уже не знал, как ответить человеку. Если он и псих, то либо очень хорошо придумывает эту историю и верит в нее детально, либо… Но тут он поднял свои пухлые ладони вверх и стащил с себя небольшой рюкзак. На всякий случай я приготовился свалить на кухню за ножом, однако профессор извлек бумажник, звонко щелкнул застежкой и протянул мне аккуратный прямоугольник картона.

– Возьмите, не бойтесь, током не ударит, – профессор снова расплылся в улыбке. – Просто однажды меня на этом уже подловили мои же студенты.

Я схватил прямоугольник. Визитка – мягкая, бархатистая. На бежевом фоне виден четкий контур, скорее всего, страны. Отдельные черты очень похожи на Россию, но я не заметил Калининградского анклава, да и высота получилась вполне приличной. Хотя как раз центральная часть закрыта изображением роскошного пятиэтажного корпуса. Ниже шла подпись: «Владимирский Императорский университет».

Теперь уже мои брови поползли вверх. Я в спешке перевернул визитку. «Подбельский Григорий Авдеевич, профессор истории и права».

– Теперь вы мне верите? – проговорил мой гость с заметным удовольствием на лице. – И, если вы не возражаете – не будет ли чего-нибудь перекусить? Умираю с голоду!

Глава 5. Страна, которую мы потеряли

Пришлось временно переместиться на кухню. Профессор не отказался от яичницы, так что я заполнил сковороду, наскоро накидал туда сыра и помидор, потому что и сам страшно хотел есть после всего произошедшего. На плите весело шкварчал поздний ужин, а я с любопытством, теперь уже через обеденный стол, рассматривал странного гостя.

Он, тем временем, раскрыл небольшой блокнот и начал быстро что-то записывать коротким карандашом, мягко шурша грифелем. На секунду отвлекшись, он пронзил меня строгим взглядом, но тут же исправился и попросил салфетку. Я же, все еще пораженный осознанием того, что ко мне домой попал пришелец из другого мира (хотя не до конца верил в это), положил стопку бумажных салфеток на стол.

На это профессор лишь снисходительно улыбнулся и отложил в сторону блокнот с карандашом.

– Мне кажется, у нас очень большая разница в культуре, вам не кажется? – с этими словами он приподнял рюкзак, который до этого стоял прислоненный к ножке стола, вытащил оттуда платок серо-коричневого цвета и постелил себе на колени. – Я имел в виду эту салфетку.

Затем он убрал блокнот и карандаш, положил ладони на стол и продолжил:

– Про этикет и прочее мы поговорим позже, но, полагаю, что время у нас еще есть, так что этот разговор всенепременно состоится, – Подбельский сдвинул рукав, обнажив интересного вида часы, нажал на одну из кнопочек. Результат его, похоже, совсем не удовлетворил, так что профессор недовольно поморщился.

Я разложил по тарелкам яичницу, уже переживая, что чванливый профессор, которому, видите ли, надо даже специальную салфетку класть на колени, не захочет это есть. Но тот с удовольствием схватился за нож и вилку и принялся уплетать мою стряпню.

– Итак, – уполовинив содержимое своей тарелки, начал он, – подытожим. Здесь – не Империя. И Владимир – не столица. Все это явилось следствием другого течения событий примерно сто лет назад.

– Ну-у, да, – протянул я, не видя смысла отрицать очевидное.

– Я ведь попросил, – вздохнул профессор. – Это звучит очень неприятно, когда культурный человек часто и без особого толка говорит «ну». Но к делу. К сожалению, без скрупулезного и обширного анализа я вряд ли назову вам отправную точку, которая стала поворотным моментом в расхождении наших историй, поэтому начнем с того, что было в обоих наших мирах – Большая Война.

– У нас ее называют Первой, – вставил я, но отметил про себя, что профессора начал слушать с удовольствием, чего никогда не делал на лекциях в университете.

– Потому что у вас была еще и Вторая, как минимум. У нас Второй не было, потому что не осталось крупных стран, которые могли бы с нами состязаться.

Профессор закинул еще порцию яичницы, посмаковал и продолжил рассказ.

– Конечно, то была война ужасная, массовая и продолжительная. Но мы Империя вступила в нее одной из последних стран – до определенного момента не хватало ресурсов. Мы соблюли обязательства перед союзниками по всем пунктам, – он потряс пальцем, словно это был важный факт.

– Мы вступили одними из первых, – сказал я, уже и забыв, что не полностью доверяю этому человеку из-за фантастичности его истории. Но слишком многое, что он говорил, звучало правдой, словами, в которые он искренне верил.

– Ни одна из стран, что первыми начали ту войну, не пережили ее в тех же границах, – поучительно произнес Подбельский. Позвольте вашу книгу еще раз, я очерчу наши западные границы, чтобы вы лучше понимали.

Я охотно сбегал в гостиную за книгой. Ради такого – не жалко. Профессор раскрыл форзац и сведя брови, сосредоточенно выводил новые (или старые) границы. Закончив с черчением, он еще раз посмотрел на часы и покачал головой.

– Слишком долго, – добавил он и протянул мне книгу. – Большинство названий городов совпадает, но некоторые, в основном, в западной части Европы, у нас сильно отличаются, кстати, как раз после Великой Войны.

Извилистая граница Империи оказалась куда западнее современных границ России. Страна глубже вдавалась в Европу, чем Союз, и даже казалась больше, чем Российская Империя, которую я помнил по этому же самому учебнику.

Линия начиналась к востоку от Штеттина – германского города на Балтийском море, плавно изгибалась в сторону, к Одеру, а затем более-менее ровно следовала на юг. Аккуратным выступом присоединяла к империи Прагу, но не Вену, которая, судя по всему, досталась Италии.

Последний город перед Адриатическим морем – Загреб, тоже входил в состав Империи. Я почувствовал, что покрываюсь мурашками перед величием и размерами этого мира. И все же не мог до конца избавиться от сомнений, что все это так же легко может быть придумано одним воспаленным воображением.

Южные границы на карте, однако, тоже серьезно отличались. Не только Азовское, но Черное море можно было считать внутренним морем страны – один только Стамбул неширокой полосой земли соединялся с землями Греции. Их территория доходила до Анкары, где с восточной стороны проходила еще одна граница с Империей.

– Вот где точно нет проблем с курортами! – фыркнул я, оценив размеры береговых линий, и решился затребовать еще доказательств. – Но, быть может, у вас есть более существенные доказательства?

– Еще доказательства? – вспыхнул профессор.

– Мне хочется вам верить, особенно после масштабов места, откуда вы прибыли, но поверьте: каждый школьник может нарисовать визитку, как у вас.

– Это же ручная работа! – воскликнул Подбельский, но смирился. – Хорошо! Но что могло бы вас убедить?

Я задумался. А действительно – паспорт, документы, деньги, любые бумаги можно нарисовать в фотошопе и представить их важными доказательствами существования другого мира. Странный стиль в одежде – двоюродный брат увлекался реконструкциями Средневековья, так почему никто не может попытаться «реконструировать» то, что происходило считанные десятилетия назад?

С другой стороны, внимание к мелочам было грандиозным. И вместо того, чтобы получить какие-то серьезные доказательства, я в итоге получил лишь еще больше сомнений. Так кем мне считать этого человека – действительно тем, кто пришел сюда извне, или обычным шарлатаном?

– Хорошо, я вам верю, – высказал я наконец. – Но верю лишь потому, что нет ничего, что могло бы опровергнуть ваши слова. Так что можно обойтись без пруфов.

– Без чего?

– Без доказательств. Есть слово покороче, «пруф».

– Иностранное заимствование? – неодобрительно уточнил профессор. – Плохо. Очень плохо.

– Чем же? – удивился я. – Хотя потом, мне пришла в голову мысль. Если вы действительно из другого мира – КАК вы попали сюда?

– Не думаю, что из этого получится сделать большой секрет, – профессор явно не желал об этом рассказывать, но чтобы убедить меня в истинности своих слов, решил продолжить. – Совершенно недавно наши студенты вместе с ответственными преподавателями опробовали новый способ перемещения. Через электромагнитный преобразователь. Сам я не смогу описать принцип его действия. Но суть проста – на устройство подается описание конечной точки, а затем туда переносится человек.

– Никогда о таком не слышал, – сказал я. – У нас даже атомы до сих пор телепортировать не могут. Так получается, что овал с молниями – это и есть такой портал?

– Вы не слышали об устройстве, но видели портал?

– Так разве не вы из него вышли сегодня вечером? – продолжил я атаку вопросами, чувствуя, что ответ близок.

– Вечером? Нет! Я прибыл уже затемно и услышал шорох в траве почти сразу после появления!

Профессор засуетился и начал быстро собираться.

– Премного благодарен за ужин, но я думаю, что мне пора. Я думал, что я прибыл рано, но получается, что я опоздал!

– Постойте! – я вскочил со стула и книга, которую я держал в руках, свалилась на пол. – Опоздали куда?

– Не могу сказать, это дело государственной важности! – профессор закинул рюкзак за спину и потопал к выходу.

Если он сейчас уйдет то я никогда не смогу узнать, соврал он мне или действительно прибыл из другого мира, поэтому я ляпнул первое, что пришло мне в голову:

– Перед вами прибыло минимум два человека.

Эмоции профессора, стоящего у входной двери, было трудно передать словами.

Глава 6. Еще два гостя

– То есть, как – двое? – опешил Подбельский, уже сжав пальцами дверную ручку.

– Двое, потому что я слышал треск дважды, – взялся я за объяснения, а профессор тем временем резко побледнел. – Первый раз издалека. У нас тут дети любят костры жечь, поэтому пошел проверить. Пока смотрел – второй раз загудело и я потерял сознание. Но овал я видел.

– И это было именно вечером?

– Да, еще не стемнело. Около семи вечера, – ответил я и машинально достал смартфон проверить время – почти полночь.

Профессор вздрогнул, как будто икнул, а потом сполз по двери, плюхнувшись на коврик. Он спрятал лицо в ладони.

– Нет, я, должно быть, сплю! – взвыл он. – Все совсем не так как должно быть! Не здесь! Не так! И не сейчас! – с каждым новым выкриком он бил кулаком в стену.

– Успокойтесь, пожалуйста, – я приблизился, – дом не каменный, его так и поломать можно.

На меня уставилась пара глаз, наполненная уже привычным мне удивлением.

– Как не каменный?

– Он каркасный. Слышите? – я легонько постучал в перегородку. После каждого удара слышался короткий, быстро затихающий гул.

Профессор затих. Я протянул ему руку и помог подняться. Ну и тяжелый же он! Точно – профессор. У нас в университете половина – такие. А другая половина – такая же, но старше. Неудивительно, что наши информационные технологии сильно отстают.

– Может быть, мне удастся вам помочь? – сказал я.

Тут можно получить ответы на многие вопросы. Мне было любопытно и отчасти я испытывал благодарность профессору за то, что тот довел меня до дома. Так что моя помощь была, своего рода, платой за доброту.

– У вас вряд ли это получится, – профессор покачал головой, а я тем временем помог ему присесть на диван в гостиной. – Это сложная и крайне щекотливая политическая ситуация. Проблема, которую я должен был решить, сейчас обретает громадные, попросту фантастические масштабы!

– Григорий Авдеевич, вы попали в другой мир. В одиночку у нас очень проблематично что-то делать. К тому же вы без документов и не ориентируетесь в происходящем, – я не пытался уговорить старика, а просто констатировал факты. – Достаточно пары дней, чтобы кто-то сообщил о странном человеке. А там – полиция и неизвестно, что будет дальше. В любом случае, ничего хорошего.

– Вы хорошо осведомлены, молодой человек, – профессор оживился на слове «полиция». – Уж не доводилось ли вам сталкиваться с ними?

– Не доводилось, – усмехнулся я. – Мне – точно нет, как и моим друзьям. Но всем известно, как там работают. Если возьмут в оборот, пощады не ждите. С вашей историей лучшее, что ждет – дом сумасшедших.

Подбельский сперва густо покраснел, потом выдохнул и мне показалось, что он сейчас засвистит, как чайник. Но вместо этого он начал говорить.

– У вас развит транспорт? – спросил он.

– Да, у меня личный автомобиль. Есть маршрутки и тралики в городе…

– Стоп-стоп-стоп. Во-первых, последние слова я не понял вообще. Во-вторых, я имею в виду глобально, как у вас развита система перемещения.

– А-а, – протянул я. – Межгород – самолеты и поезда. В городах – метро. Это поезда под землей в крупных городах.

– То есть, у вас развитая система и вы можете быстро добраться до нужного места?

– Да, – ответил я, вовремя отбросив раздражающее профессора «ну». – Хотя как посмотреть. Но в целом – быстро. Но какое отношение это все имеет к делу?

– Чтобы вы понимали. У нас – отличная система транспорта. Бесплатные трамваи до любого района столицы. Поезда отсюда до Варшавы и Хельсинки идут меньше суток. Цены – наидоступнейшие. Что может заставить человека пользоваться новшеством от ученых для быстрого перемещения?

– Побег?

– Мне определенно не нравится ваша догадка. Точнее, что вы угадали с первого раза.

– Даже не буду оправдываться, профессор, – улыбнулся я. Меня действительно начало забавлять все происходящее. – Но ничего дурного я в своей жизни не делал. Можете мне верить. Но кто сбежал? И почему?

Подбельский, похоже, по привычке, хотел вытереть пот со лба, но настроенный на двадцать два градуса кондиционер явно мешал старику потеть. Он сконфуженно посмотрел на сухой платок:

– Никак не привыкну к вашему охладителю. Но ситуация крайне щекотливая. Если я приму вашу помощь, то взамен прошу никому не говорить о происходящем.

Да я бы и рассказывать не стал, а то примут за психа, подумал я, а сам ответил:

– Конечно, я буду молчать. Чтобы люди вокруг задавали меньше вопросов вас представим, как моего дядю, который приехал издалека повидать племянника.

– Толково, – согласился Подбельский, поразмыслив над моим предложением. – В общем, делом касается средней дочери императора. Анны-Марии Алексеевны Романовой.

Тут настал мой через растерянно хлопать глазами, потому что я не мог себе представить такого расклада. Хорошо – профессор практически доказал, что он прибыл сюда из другого мира. И, может быть, я бы вполне поверил наличию одного пришельца. Но ведь я же своими ушами слышал не один хлопок, значит, их много.

В это тоже нетрудно поверить. Но чтобы принцесса. Похоже, что выражение моего лица было слишком недвусмысленным, так что Подбельский начал оправдываться. В моих глазах это все равно казалось немного безумным.

– Ситуация очень опасная, поймите меня правильно, – начал он. – Принцесса – лицо публичное, равно как и любой другой представитель императорской фамилии. Поэтому за ее поведением следят очень и очень тщательно.

– Как будто у нас по-другому, – ответил я. – За всеми, кто хоть чуточку имеет вес, следят газеты и пишут желтушные статейки о том, кто с кем спит и кто что ест.

– Нет, не в этом дело, – мягко поправил профессор. – У нас есть четкие правила поведения, которые не регламентированы абсолютно, но подаются, как хорошее и правильное воспитание императорских отпрысков.

– Мне кажется, этих правил огромный свод, давайте вы мне вкратце опишите, в чем была их суть.

– Если очень кратко, то правила требуют близости между императорской семьей и народом.

– Близости в каком плане? – осторожно спросил я, подразумевая весьма двусмысленный подтекст

– Для детей императора дается минимум привилегий. Они учатся в обычных школах, ездят вместе со всеми.

– Даже без охраны? – удивился я.

– Минимум людей в штатском, специально обученных. Чаще всего для этого используется Третье отделение. Дети императора об этом не подозревают даже. Но суть близости к народу вам понятна? – уточнил профессор.

– Более чем.

– Соответственно есть правила, которые нужно соблюдать. Сложность ситуации связана именно с поведением девушки. Почти весь год она вела себя великолепно. Это добрейший человек, которого можно было назвать эталоном.

– Очевидно, что сейчас вы хотите сказать «но»? – предположил я.

– Меньше месяца назад, – профессор тяжко вздохнул, – она резко изменилась. В худшую сторону, разумеется. Это не сказалось на финальной характеристике, но я вел у нее много лекций и потому не мог не заметить всех этих изменений.

– Это плохо, – только и смог ответить на все это я. – Но пока что не дает никаких объяснений.

– Вчера девушка оставила мне записку, в которой попросила меня воспользоваться специальным устройством. Тем самым, которое создает овалы – проходы из одной точки в другую. Она просила о помощи и мне ничего не оставалось, кроме как пойти за ней.

– Все, что вы говорите, звучит очень странно. Я не отказываюсь от своих слов и попробую оказать вам помощь в поисках. Но сейчас уже очень поздно и я ничего не соображаю. Предлагаю лечь спать.

– Но гостиницы…

– Оставайтесь у меня.

Я оценил шанс того, что профессор может оказаться еще и маньяком. Ну, да, я тот еще параноик – ожидаю какой-нибудь фигни даже от старика. Меньше «Ведьмака» в детстве читать надо было.

– Благодарю! – кивнул профессор. – С утра займемся поисками.

Глава 7. Поиски начинаются

На самом деле я все равно не смог толком уснуть ночью. То, что мне не удалось пересечься с Лизой, давило. И это несмотря на вполне мирную переписку. Никто не обижен, но такое со мной случалось впервые. Неудивительно, что это так сильно повлияло.

История профессора все равно была полна каких-то странных неточностей. Как будто он не все говорил. Или просто не все знал. На всякий случай я все равно первое время прислушивался к шуму с первого этажа – профессор заполучил широкий диван, я же поднялся на второй этаж.

Но я не слышал ничего, кроме храпа. А это тоже как-то не очень способствовало здоровому сну. Перед рассветом мне все же удалось заснуть, но через четыре часа меня поднял будильник.

Подумать, расслабиться – обо всем это можно было забыть. Подбельский же, спавший как младенец, к половине восьмого утра был бодр. А после быстрого завтрака он совсем оживился. Да и я тоже почувствовал прилив сил.

– Предлагаю заняться поисками, – сообщил я о своих намерениях. – Есть идеи?

Собственно, только сейчас мой мозг начал работать и выявлять странности, которые из уст профессора вчера звучали не так заметно. Например, почему вообще девочка повела себя иначе? Зачем она просила о помощи профессора, если достаточно было просто обратиться к отцу?

Пока Подбельский прикидывал, куда нам лучше отправиться, я основательно обдумал все, что он мне вчера говорил. Несмотря на эти мелкие нюансы его история в целом могла оказаться правдой. Я решил не выискивать нарочно поводов для недоверия профессору. Его история рухнет рано или поздно, если он начнет много врать или увиливать от поисков девушки.

– Самое простое – обыскать округу, мне кажется, – предложил он. – Но девушка вряд ли осталась в поле на ночь. Она не такая. Да и в дома к местным тоже предпочла не заходить.

– Значит, у нас остается только одно решение – отправиться в город и искать ее там.

– Мы будем искать иголку в стоге сена, – горестно ответил профессор, но я уже начал собираться.

Звонок начальству, что в ближайшие часы в офисе я тоже не появлюсь. Андрей Геннадьевич быстро сбавил тон, когда узнал, что договор с клиентом заключен и остается лишь его подпись.

– Ладно, – Краснов сделал паузу, которая не воспринималась иначе, как матерная. – Любишь ты раздражать людей, Абрамов. Просто обожаешь.

– Я же сделал свою работу, Андрей Геннадьевич. Как и обещал. Кроме того, я всегда на связи, но сегодня у меня появились срочные дела, которые я никак не могу отменить.

– Уговорил. Бывай, – начальство положило трубку.

На меня вопросительно взирал профессор. Я счел, что ему можно объяснить ситуацию.

– Это с работы. Взял выходной на сегодня.

Подбельский понимающе кивнул, но все же добавил при этом:

– А как же экономика родины?

– От одного дня не рухнет ни экономика компании, в которой я работаю, ни родины тем более, – ответил я, удивленный серьезностью вопроса от профессора.

– Вы уверены?

– Да абсолютно, что вы! – я поднялся из-за стола и начал собираться.

В отличие от Подбельского, который принялся собирать в рюкзак все, что успел достать из него перед сном, включая небольшую книгу, мне хватило телефона и ключей.

На улице опять стояла жара, поэтому я первым делом завел двигатель «фокуса», чтобы кондиционер хотя бы немного охладил салон.

– Что это такое? – поинтересовался Подбельский, с любопытством осматривая обтекаемые формы кузова.

– Машина, – ответил я, – Автомобиль.

– Застекленный, – недовольно скривился Григорий Авдеевич.

– А у вас что, не так?

– Совсем не так, но…

– Привет, сосед! – крикнул Игорь через забор. – Я не видел, как ты вчера вернулся.

Вот, кто может нам помочь! Я направился к нему, оставив профессора изучать автомобиль.

– Кто это? – кивком указав на Подбельского, поинтересовался Игорь. – Странный какой-то.

– Это мой дядя, приехал сегодня ночью, – я принялся докладывать несложную историю.

– А почему у него так странный вид, как будто он приехал с севера? – продолжил допрос любопытный сосед.

– Нет, это не странный вид, – я объяснял терпеливо, чтобы не создать ненужных подозрений. – Мой дядя увлекается историей, а попутно еще делает различные реконструкции.

– Какие такие реконструкции, – сморщился Игорь.

– Исторические. Ну, например тысяча восемьсот двенадцатый. Слышал о таком?

– Не-а.

– В общем, суть я передал верно.

– Да неважно, – отмахнулся сосед. – Ты лучше скажи, куда ты вчера пропал? Я прождал тебя полчаса, за это время еще несколько раз бахнуло, но ты так и не пришел.

– Я искал источник шума. И безуспешно. Наверно, все-таки школьники взрывали баллончики.

– Ну и ладно, – смирился сосед, – главное, что у нас ничего не сгорело.

– И то верно, – я помялся около забора. – Слушай, мой дядя собирал тут своих студентов, и не досчитался одной девушки. Вероятно, она просто потерялась, а может, уже проходила тут мимо.

– Так пусть хоть фото покажет, я посмотрю.

И тут я понял, что и сам до сих пор не видел девушку, которую нам предстоит искать. Устранил это сам профессор, который, обладая по своей должности тонким слухом, подошел к нам, расчехлил рюкзак и вытащил оттуда свой кожаный бумажник. Потом извлек из него небольшую фотографию и протянул нам с Игорем.

Первое, на что я обратил внимание – очень плотная бумага. Как будто ламинированная. И при этом идеальное качество самой фотографии. Цветное изображение девушки с каштановыми волосами и правильными чертами лица. Настолько правильными, что я сразу же вспомнил про слова Подбельского насчет «эталона».

У принцессы было милое лицо, слегка вытянутое. Прямой и аккуратный нос, ровная линия бровей, темные глаза. Каштановые локоны спадали на плечи. Она была одета в небесно-голубое платье, что открывало шею, но полностью прикрывало зону декольте.

Я подумал, что к ней меня бы точно приревновали, стой я просто рядом с этой девушкой.

– Эй, Макс, – усмехнулся сосед. – Слюни подбери. Нет, – повернулся он к Подбельскому, – этой красотки я здесь не видел. Не в нашей глуши.

– Очень жаль, – профессор очень аккуратно убрал фотографию обратно в бумажник. – Очень, – и направился в сторону автомобиля, по пути бросив мне через плечо: – Едем?

Глава 8. В город

Раз девушку в нашем поселке никто не видел, значит, предстояло ехать в город. Неужели принцесса просто взяла и прошла пешком через лесной массив, который отделял Владимир от места ее появления?

Для меня такие люди обычно ассоциировались с бабочками: хрупкие, нежные и уж никак не способные своим ходом пробраться через пару километров поваленных деревьев и разросшихся кустарников.

Подбельский явно верил, что Анна-Мария благополучно добралась до города, но мне эта уверенность не передалась. Мы сели в «фокус» и я пристегнул профессора ремнем безопасности.

– Зачем это? – удивился он. – Я и так никуда не планировал убегать.

– Все для безопасности.

– Безопасности? – профессор поерзал в кресле и немного потянул ремень на себя. – Это как?

– Если нам попадется патруль, получим штраф за непристегнутый ремень, – пояснил я и добавил: – речь о финансовой безопасности. Я езжу аккуратно.

Подбельский замер, уставившись через лобовое стекло на какую-то несуществующую точку. Похоже, он пытался привыкнуть еще к одной особенности нашего мира.

Я же высматривал все происходящее в деревне. Если бы принцесса попалась нам здесь, не пришлось бы ехать в город. Но ее не было. Даже намека на какую-либо девушку. Ранним утром здесь всегда было тихо и даже пустынно.

Но у пруда сидел пацаненок лет четырнадцати. Его звали Мишей. Еще один потенциальный свидетель, который мог нам помочь. Я тормознул машину рядом с прудом и опустил стекло. Предстояла некоторая лингвистическая пытка.

– Йоу, Майкл! – я махнул рукой. – Двигай сюда.

Пацан стянул очки и неспешно поднялся с песчаного берега. Он подошел к «фокусу» и небрежно оперся на дверь, заглянув внутрь.

– Здра-а-асте, – протянул он. – Го чилить?

– Извини, Майкл, дел вагон.

– Трэ-э-эш. Ну ладно, – пацаненок похлопал ладонью по двери.

– Можешь помочь? – я протянул руку к профессору и тот быстро вложил в нее фото девушки. – Вот ее здесь не видел? Ты же постоянно тусуешься в округе.

– Сочная телочка, – оценил он девушку и нацепил солнцезащитные очки на кончик носа. – Сорян, не видел.

Я не пожалел, что не дал фото ему в руки – он едва слюной не исходил, хотя принцесса на фото была в сотни раз скромнее любой другой девушки, которая постит фото в инстаграме.

– Ладно, Майкл. Спасибо.

– Да не за что. В пятницу тусич будет?

– Вряд ли, дел полно.

– Полный фэйл. Ну, давай. Удачи в поисках.

Пацанчик отвернулся и вразвалочку пошел обратно к пруду. Я медленно выдохнул и включил первую передачу. Некоторое время мы ехали в тишине, так что я даже повернулся в сторону профессора, проверить, как он себя чувствует.

Тот сидел, как будто увидел привидение. Вдруг он схватился за рюкзак, вытащил оттуда блокнот и принялся что-то записывать.

– Все в порядке? – спросил я.

– Этот мальчик – иностранец?

– Нет, с чего вы так решили?

– Я не понял почти ничего из того, что он сказал. За исключением, пожалуй, что он не видел принцессу. Но все остальное – полнейший сумбур и бессмыслица.

– Почти все школьники сейчас так разговаривают. Они берут английские слова и пихают их везде, где только можно.

– Почему никто этого не пресекает? Не следит? – возмущался профессор.

– Потому что во всем этом нет никакого смысла, – разочаровал я старика. – Не нужно ничего делать. Все пройдет сам, потому что нечто подобное уже бывало раньше.

– Само ушло? Не может такого быть!

– Может, – начал спорить я. – Но, вероятно, то, что я вам сейчас расскажу, шокирует вас не меньше, чем история с Мишей.

– Майклом? – переспросил Подбельский.

– Его зовут Миша, но ему нравится на американский манер. Так звучит круче.

Под колесами шуршала щебенка и автомобиль, вздымая тучи белой пыли, медленно катился по дороге. Ехать быстрее не было смысла – мы бы просто потонули в этой белизне.

– Как все сложно! – профессор продолжал что-то писать. – Но история, когда самовыражение вдруг само себя исчерпало, очень интересна. Прошу, расскажите.

Я подумал, а стоит ли рассказывать ему такое. Но если уж он попросил…

– Лет десять назад в моду вошли тоннели. Дыры в щеках, ушах и носу.

– Что? Дыры? О боже мой, – Подбельскому явно сделалось дурно и я оставил с его стороны открытым окно, чтобы добавить свежего воздуха. – Отвратительно. Что за моральный урод изобрел это?

– Не знаю. Мне продолжать?

– Да, конечно!

– Эта мода длилась не больше пары лет. Дыры в ушах появились у многих, но потом внезапно все эти люди словно исчезли с улиц.

– Что же с ними случилось – карандаш так и бегал по листу в блокноте, а сам профессор выглядел заинтригованным.

– Все они нашли работу. Им пришлось подчиниться правилам. Все дыры были зашиты, мода сошла на нет, а те, кто видел, во что превратились «модники», не стали рисковать.

– Все верно, все верно! – поддакнул Подбельский. – Саморегуляция общества! Другого и быть не могло.

Я только усмехнулся. Может наше общество и саморегулируется, но делается это каким-то странным образом.

Глава 9. Первые успехи

Мы выехали из деревни и направились в объезд лесного массива, который отделял город от прилегающих населенных пунктов. Движение оказалось не слишком плотным для профессора, потому что он оказался не слишком впечатлен.

– Интересно у вас тут, – произнес он. – Все не так.

Мне сразу же вспомнился мультик, где в Тридевятом царстве все наоборот, не как в Тридесятом. Действительно интересно, поэтому я не удержался:

– У вас все наоборот?

У нашего маршрута была четкая цель – я решил ехать в сторону университета. Эта точка существовала и у нас, и у них, поэтому было логично начать поиски оттуда.

– Как я уже сказал, у нас хорошо развит железнодорожный транспорт. У нас слабо развивается личный транспорт. Он невыгоден абсолютно.

– Почему? – удивился я. – Ведь можно выехать когда угодно, без лишних пассажиров.

– Для этого у нас есть такси. В том числе и конные экипажи до сих пор используются. А так трамвайная сеть охватывает всю территорию столицы. Регулярное сообщение позволяет людям добираться до любого конца города. К тому же, наши трамваи бесплатны.

– Здорово! – не удержался я от одобрительного восклицания.

– Конечно, здорово. Гораздо лучше, чем чадящие двигатели.

– Вас послушать, профессор, так в Империи все идеально. Даже лошади не гадят на дорогах.

– Гадят, – без тени смущения произнес профессор. – Но мы закрепляем специальные емкости…

– Я понял-понял-понял, – у меня не было желания продолжать малоприятную тематику, однако Подбельский решил довести начатое до конца.

– …которые опорожняются лишь в конце дня в специально отведенных для этого местах. И этим на улицах соблюдаются чистота и порядок.

Еще одна мелкая деталь, которую мог бы придумать воспаленный мозг. Или реальный факт. Ни подтвердить, ни опровергнуть.

Мы въехали в город. Высотные здания на некоторое время увлекли профессора. Он засмотрелся на жилые многоэтажки с панорамным остеклением. Вряд ли их имперская архитектура использует обилие бетона и стекла. Скорее уж нечто классическое.

Надолго старика не хватило. Не прошло и пяти минут, как он потерял интерес к строениям. Я даже не стал ничего спрашивать, потому что ожидал услышать в ответ что-то вроде «а вот у нас» – и конечно же, у них все было бы куда лучше.

Некоторое время пришлось поторчать на светофоре, но вскоре мы прорвались дальше и я, свернув в небольшой переулок, нашел место, чтобы припарковать автомобиль. Подбельский внимательно рассматривал черный решетчатый забор, за которым виднелось четырехэтажное здание.

– Куда мы приехали? Это что, тюрьма? – Подбельский прищурился. – Если и нет, то очень похоже.

– Это наш университет, – кашлянув, ответил я.

Последовала немая пауза, на этот раз очень продолжительная.

– Вы шутите!

– Нет.

Профессор, не усидев на месте, выскочил на улицу так быстро, что мне пришлось глушить двигатель и едва ли не бегом мчаться за ним. Подбельский пробежал несколько десятков метров, свернул за угол, затем некоторое время пялился на застройку шестидесятых годов и только потом с ужасом в глазах принялся рассматривать прямоугольник, сшитый из красных полос и серых прямоугольников между пластиковыми окнами.

Я встал сбоку от Подбельского, стараясь понять, куда он смотрит. Его глаза бегали по главному корпусу университета и постепенно заполнялись слезами. Затем он повернулся ко мне и спросил:

– Вы говорили, что была еще и Вторая Мировая? Может, это замена старому зданию, разрушенному войной?

– Нет, профессор, – отозвался я. – Но что плохого в этом?

– Плохого? – Подбельский побагровел. – Это же уродство и безвкусица!

Несколько человек на остановке поблизости оглянулись на нас и я поспешил завести профессора на территорию университета. В чем-то я с ним был, конечно, согласен – здание представляло собой не лучший образчик ушедшей эпохи. Вот здание Дома детского и юношеского творчества, которое напоминало башню Саурона в миниатюре – это другое дело. Смотрелось зрелищно и эффектно. Но здесь…

Прежде, чем я успел что-либо сказать, мимо нас прошел лаборант – его выделял белый халат и короткая стрижка. Он шел, уткнувшись взглядом в брусчатку, ссутулив плечи и опустив голову. У него явно был не лучший день.

– Я понимаю, что у вас в строительстве явно не в чести качество, красота и композиция. Все разномастное, а уж университет… о-ох, – выдохнул он, затем заполнил легкие, положил ладонь мне на плечо и принялся чертить пальцем другой руки в воздухе прямо у меня перед глазами: – Представьте только, как выглядит здание по-настоящему красивое.

У меня не было иного выбора, кроме как дослушать описание до конца.

– Университет выстроен в форме полумесяца. Внешней стороной здание смотрит на улицу и немного возвышается над ней – его видно издалека, потому что ведет к университету широкий проспект. А теперь представьте, – палец профессора принялся рисовать, – центральная часть полумесяца выступает вперед – это широкая часть балкона и крыльцо одновременно. Вверх поднимается башенка, окруженная колоннами на высоте пятого этажа. Сам университет – всего лишь четыре этажа. Но зато вдоль всего первого этажа балкон поддерживают семьдесят белоснежных колонн.

Звучало уже более внушительно, но Подбельский, похоже, не собирался останавливаться и вошел в раж.

– По внутренней стороне тоже идут балконы. Их несколько – для того, чтобы во внутреннем дворике можно было проводить различные мероприятия, открытые лекции. Расположиться можно и в галереях – они широкие, крытые, есть еще и скамейки для всех желающих. Галереи также выполняют роль переходов к другому корпусу. Представили?

– Да, – ответил я и добавил чуть позже: – внушительно. И довольно красиво.

– Это просто нужно видеть, – закончил свою речь Подбельский и затих.

– Так раз уже мы добрались сюда, я предлагаю заняться поисками принцессы.

– Здесь? – поморщился профессор. – Маловероятно, что мы ее найдем здесь.

– Скорее всего, именно здесь уже не найдем, но я надеюсь, что кто-нибудь ее видел или она оставила след. Представьте, что она думала, что осталась в собственном мире. Но места не узнала. Подумала, что ваша аппаратура сбоит и решила вернуться обратно в университет.

– А как она добралась?

– Такси. В деревне есть бесплатный телефон.

Аргументы заставили Подбельского крепко задуматься.

– Пожалуй, в этом есть смысл.

– Тогда я схожу на вахту…

– Куда?

– Охрана на входе. Она бы не пропустила девушку без специального документа.

С этими словами я оставил профессора на улице, а сам направился ко входу. Мимо меня опять прошел лаборант, все так же уставившийся в мощеные дорожки. Какой-то он крупный для работника, даже сутулый – слишком широк и все тут.

Дверь скрипнула за моей спиной и я, не доходя до турникета сразу же сунулся в небольшое окошко. Там я нос к носу столкнулся с сердитой тетушкой немного за пятьдесят.

– Здрасьте, – поприветствовал я ее и, не позволяя начать разговор, сразу же спросил: – Сюда девушка не заходила сегодня? Она новенькая.

В любое другое время отыскать некую девушку было бы просто нереально. А вот в это время года, когда сессии кончились, а приемная кампания еще не началась – легко!

– Как она выглядела? – лицо тетушки сразу же разгладилось, когда она поняла, что никто не собирается нарушать режим.

Я описал девушку с фотографии. Вахтерша, не раздумывая, дала ответ:

– Приходила. Утром была, искала какого-то профессора.

– Подбельского?

– Именно! Странная фамилия, как будто польская какая-то, – продолжала болтать тетушка. – Но у нас точно нет такого!

– Я его знаю, он мой родственник, – улыбнулся я. – Может быть, при… то есть, девушка что-то ему передала?

– Она оставила записку, – произнесла тетушка и тут же посуровела. – Но попросила передать ему лично в руки!

– Хорошо-хорошо, – я тут же выскочил на улицу и едва ли не за шкирку приволок профессора внутрь. Тетушка драконовским взглядом осмотрела старика и не удовлетворилась его необычным видом.

– Будьте добры ваш паспорт, пожалуйста, – строго спросила она.

– Да, сейчас… – засуетился Подбельский. Я шепнул ему:

– Вы забыли паспорт дома!

Не хватало еще, чтобы вахтерша увидела его имперский паспорт и мы все дружно загремел бы в психушку. К счастью, профессор понял, что я имел в виду, поэтому с разочарованным видом поднялся с визиткой в руке.

– Простите, я должно быть, оставил паспорт дома. Может быть, достаточно будет визитки?

Старик выглядел при этом настолько мило, что даже протяни он пустую салфетку – вахтерша все равно растаяла бы и отдала записку на клочке сероватой бумаги. Женщина разулыбалась и без вопросов попрощалась с нами.

Глава 10. Размер имеет значение

И это был наш первый успех на пути спасения принцессы. Очередной злодей в виде пухлой женщины-вахтерши оказался повержен. Она дала нам новый ключ. Выбравшись на улицу из главного корпуса университета, я смог повнимательнее рассмотреть бумагу.

Серая. Действительно серая бумага – не настолько, как костюм профессора Подбельского, но все же до белизны ей было очень далеко. Такой цвет показался мне настолько необычным, что к моменту, когда я подумал о содержимом этой записки, Григорий Авдеевич уже закончил читать и посмотрел на меня поверх очков.

– Юноша, – негромко спросил он. – Что с вами?

– Я задумался про цвет бумаги, – машинально ответил я, даже не собираясь спрашивать профессора про текст записки. – Почему она такая серая?

– Потому что это специальная бумага для походного блокнота. Ее не отбеливают, чтобы использовать меньше химикатов…

Мимо нас прошел все тот же сутулый лаборант, но на этот раз он, похоже, также задумался о чем-то и едва не столкнулся с нами. Халат взметнулся, обнажив дурацкие зеленые штаны. Профессор сердито крикнул ему вслед:

– Поосторожнее, пожалуйста!

Но лаборант даже не подумал отреагировать на это. Погруженный в собственные мысли, он продолжил двигаться дальше, не поворачивая головы.

– Так, профессор. Что в записке?

– Ах, да, – Подбельский снова внимательно перечитал бумагу. – Анна пишет, что будет ждать нас в парке у реки сегодня. В течение всего дня. – Профессор поднял голову и, прищурившись, посмотрел на небо. К счастью, оно было голубым без единой тучи. – Что ж, там хотя бы прохладно, – он протер шею платком, который достал натренированным движением, а потом сложил записку и убрал ее в карман.

После этого Подбельский покрутил головой, чтобы убедиться в отсутствии поблизости других людей, и тихо спросил меня:

– Я надеюсь, у вас есть парк у реки?

– Конечно, есть!

Еще бы у нас в городе не было парка у реки! Несмотря на то, что поблизости проходила железная дорога, а обещанной набережной никто не дождался, буквально в двухстах метрах от Клязьмы, на возвышенности были разбиты два чудесных маленьких парка.

Один из них в прошлом десятилетии украсили превосходной скульптурой, которую видно всем, кто въезжает в город с юга. Другой больше был похож на старый сад – и название имел подходящие. Патриаршие сады располагались ближе к границе Старого города, но из-за платного входа людей там почти не было.

В целом, они располагались неподалеку, так что цель поездки у нас имелась. Убедив профессора в том, что в нашем городе не все так плохо, как ему видится, я направился к автомобилю.

Мы миновали несколько перекрестков, спустились с холма, на котором стояло здание областной администрации, а затем добрались до стоянки в центре города. В отличие от Москвы, здесь пока еще не сделали общую платную зону для автомобилей, поэтому я намеревался воспользоваться наличием свободного места через улицу от Торговых рядов.

– Представьте только, насколько велика наша столица, – профессор опять принялся высматривать из окон городскую архитектуру, которая поближе к центру наверняка совпадала с тем, что он видел у себя. – В пойме реки у нас разбит парк. Есть пляж и набережная, настолько длинная, что над ней только в парке проходит семь мостов.

– Семь мостов? – удивился я. – Как в Калининграде?

– Где?

– Он раньше назывался Кенигсбергом и про его мосты была задачка.

– Знаю такую, она сейчас не актуальная, – профессор заулыбался. – Мы многое изменили в городе, в том числе и количество мостов. Но все же величие столицы…

И он принялся рассказывать о том, как великолепен и обширен парк. Мне хотелось напомнить, что огромные парки есть и в Москве и в Петербурге, но вспомнил, что у него Владимир – столица, про Москву он отзывается пренебрежительно, а про северную столицу и вовсе ни разу не упоминал.

Поэтому решил не переводить тему в новое, вероятно, опасное из-за продолжительных монологов старика, русло. Он был доволен тем, что до Анны-Марии остались считанные минуты и потому болтал без умолку. Но кое-чем я все-таки был недоволен.

Проезжая мимо одинокой церквушки, возле которой остался практически только один асфальт, профессор оживился, наклонился вперед, чтобы лучше рассмотреть ее, а затем подметил, неодобрительно:

– Какой-то у вас Никитский храм заброшенный.

– Григорий Авдеич, – не выдержал я. – Может, уже хватит?

– Чего хватит? – с невинным видом, сделав большие глаза, спросил Подбельский.

– Сравнивать.

– А вас разве что-то беспокоит?

– Беспокоит, что с моей стороны вы все видите в негативном ключе. Да, у нас есть старые неухоженные здания и город невелик. Но все это последствия тех событий, которые свалились на нас в прошлом веке. Разве можно за сто лет пережить две смены власти и две крупных войны, продолжая расти и развиваться по идеальному пути?

– Если посмотреть с этой стороны, – Подбельский растерянно захлопал глазами. – То вы, должно быть, правы. Извините, я постараюсь воздержаться от комментариев такого рода.

Я с облегчением вздохнул. То, что профессор перестанет комментировать все вокруг, позволит мне немного обдумать ситуацию. Ведь принцессу мы найдем, допустим. А что дальше?

Ведь у нас явно нет такой же машины, которая позволит этим двоим (или сколько их там всего перенеслось к нам) вернуться домой. Получается, что они просто застрянут у нас навсегда. И толку от поисков?

«Фокус» я удачно припарковал неподалеку от перекрестка почти за Торговыми. Место хорошо тем, что до обоих парков – рукой подать, а если надо будет уехать, но в центре – пробка, то с перекрестка легко выбраться почти на любую улицу в центре.

Пока Подбельский с любопытством обозревал старые купеческие дома, некоторые весьма симпатичные, но большинство либо было обезображено пластиковыми окнами, либо и вовсе имели не самый приятный вид из-за выбитых стекол, я заблокировал руль и убедился, что использовал все средства защиты от угона. Район такой, что поделать.

Как только я выпрямился, нос к носу столкнулся с профессором. Он явно хотел что-то сказать и я чувствовал, что это «что-то» мне не понравится. Выражение его лица говорило о многом, поэтому я кивнул с легкой улыбкой:

– Говорите.

– Я понял, почему здесь все другое. Как только я не догадался об этом раньше!

– И? – протянул я, не отходя от машины, так и не дождавшись продолжения.

– Мне кажется, что ваш город очень мал. Вы и сами сказали, сколько событий произошло за последнее столетие. Вероятно, это очень негативно сказалось на количестве жителей. У нас в столице, – профессор снова сделал паузу и осторожно посмотрел на меня. Я кивнул и он продолжил, – семь миллионов жителей. Да-да, именно столько согласно переписи, что прошла два года назад, – произнес Подбельский, заметив мое удивленное лицо. – При этом в Нижнем Новгороде – в два раза меньше, а вот…

– Предлагаю не обсуждать другие города. Во-первых, у нас дела, поэтому пойдемте в парк. Вероятно, нам предстоит обойти их оба.

– Ооо, – удивился профессор. – Их два?

– Ага, – небрежно ответил я, радуясь тому, что наконец-то и мне удалось отыграть очко. – Один возле Успенского собора, а другой сразу за старой водонапорной башней.

– Вы тоже сделали там смотровую площадку для гостей города? – довольный, как кот, Подбельский, продолжал сыпать вопросами.

– Разумеется, – отозвался я, думая, что к слову «мы» я не имел ни малейшего отношения. – Давайте не будем терять времени.

– Последний вопрос, – взмолился Григорий Авдеевич. – Сколько у вас жителей?

– Триста пятьдесят тысяч, плюс-минус, – сказал я и зашагал впереди профессора. Сколько же еще времени можно потерять в разговорах?

Глава 11. Анна-Мария

Несмотря на то, что разговор наш был практически законен, на самом деле Подбельский так и не замолчал. Он шел, широко огибая ямы на старом асфальте. Еще он постоянно отвлекался, рассматривая в основном заброшенные дома.

Причина понятно – многие отреставрированные строения выглядели далеко не так, как им предписывалось исторически. Профессор только лишь морщился и продолжал болтать о многолюдных улицах.

Нам попался неопрятного вида мужичок не более, чем сорока лет, обросший, с отвисшими щеками и запавшими глазами. Попросил сигарету, на что профессор тут же скинул рюкзак, достал портсигар из отполированного блестящего металла, вытащил оттуда одну довольно-таки толстую сигарету и протянул мужчине.

Тот хрипло поблагодарил и пошел дальше. Я в это время стоял позади профессора – старик светил, вероятно, ценными вещами, из-за которых некоторые маргиналы могли и покалечить.

– Никогда бы не подумал, что вы курите, профессор, – произнес я, наблюдая, как он убирает все внутрь рюкзака.

– Нет, я не курю, – посерьезнел Подбельский. – Не дать просящему – признак дурного тона.

– А если бы он попросил денег?

– С этим у нас сложнее. Просит на дорогу – можно спросить маршрут и посадить его на этот трамвай! На еду – тогда поход в магазин. Это вполне естественная и обычная взаимопомощь, без которой мы бы превратились в варваров!

За разговором мы миновали Никитский храм, поднялись вверх по улице, прошли мимо художественного корпуса университета, который, кстати, профессор оценил очень высоко, несмотря на некоторую обшарпанность.

– А если просит просто так? – не унимался я. Мне хотелось найти в их идеальном мире хоть один недостаток.

– Если человек просто так просит денег и не знает на что, или отказывается от билета домой и еды – значит, ему не следует давать денег вовсе, – заключил профессор. – И это не нарушает никаких законов этики. Я надеюсь, что у вас их тоже соблюдают? – поинтересовался он, когда транспорт остановился, чтобы пропустить нас на другую сторону.

Мы быстро перебрались, щурясь от солнца, что освещало Золотые Ворота. Подбельский с восхищением посмотрел на них, словно видел в первый раз, но быстро отвернулся и молча пошел дальше. Меня откровенно удивило его поведение, однако я решил не отставать.

Дальше нас ждали последние метры до бывшей водонапорной башни, которая стояла чуть выше, чем смотровая площадка перед воротами Патриарших. Профессор на пару секунд задержался возле гранитных вишен, мельком глянул в сторону Клязьмы. И убедившись, что за рекой нет никакого другого парка, а застройка слишком мала в сравнении с их столицей, он прошел через ворота.

Мне пришлось догнать его, чтобы купить билеты – вряд ли кассирша приняла бы рубли другого мира. Если там еще были в ходу рубли! Пока девушка пересчитывала купюры и передавала билеты, я внимательно следил за Подбельским. Сейчас потерять его очень не хотелось.

Но он стоял на месте и ждал меня. Как только я подошел, профессор заявил мне:

– Я думаю, Анна должна быть где-то в центре парка.

– Почему вы так решили? – мне логика его рассуждений была совершенно непонятна. На это Подбельский пожал плечами и ответил:

– Интуиция, должно быть, – он еще раз осмотрелся. – В какую сторону идти?

Я всего несколько раз бывал в Патриарших, поэтому ориентировался там весьма условно. Тем не менее, я верно указал направление. Узкая дорожка вывела нас к бетонной лестнице.

К счастью, в это время года посетителей не слишком много. Даже когда Сады устраивают день открытых дверей и вход не стоит ни копейки, здесь нет толп желающих посмотреть на красивые растения и оригинальные фигуры из кустов.

Поэтому, когда мы спускались вниз, нам никто не мешал. Лестница вела к фонтану, шум которого слышался едва ли не с самого верха. Когда-то раньше там располагался небольшой водоем, где сперва плавали настоящие лебеди, а после того, как их не стало – мелкие птички и несколько декораций. А потом водоем и вовсе заложили, оставив вместо него только фонтан.

Но там было заметно прохладнее, чем в любом другом месте. Дойдя до последних ступеней довольно-таки протяженной лестницы, я обратил внимание на прохладу. Не было тяжелой влажности – чувствовалось только, что температура здесь куда ниже.

Я с облегчением вздохнул, устав от жары. Прогноз оправдывался – жара действительно была изнуряющей. Профессор так и вовсе обливался потом. Но все-таки он угадал. То ли интуиция его не подвела, то ли он действительно хорошо знал девушку, но на белой скамейке возле фонтана сидела девушка в аккуратном платье.

Оно было не голубым, как на фотографии, а лимонным. При этом не пастельных тонов, которые явно были популярны, судя по забитым полкам в магазинах. Оно было сочным. И, вероятно, сшитым на заказ – когда девушка увидела нас, она встала, и платье приятно обтянуло ее ножки и бедра так, что у меня едва не закапала слюна.

Я вспомнил, что так и не позвонил Лизе, отделавшись только лишь вчерашней смс-кой. Удивительно, что я вообще про нее вспомнил, глядя на принцессу. Девушка была высокой и статной. Осанка, как у наездницы, высокая грудь, четко очерченная талия. Многие из моих коллег и одногруппников на такую бы слюни пускали. А она просто так стояла передо мной и улыбалась старику-профессору.

Тот времени не терял и тут же бросился к ней. Но без поклонов, преклонения колен и прочих льстивых глупостей. Впрочем, она не протянула ему руки, но они все равно просто разговаривали. И девушка выглядела довольно, если не счастливой.

За время разговора девушка несколько раз посмотрела в мою сторону, как бы намекая профессору на то, что меня следует ей представить. И только через пару минут он наконец обернулся и я подошел, чувствуя некоторое смущение. Я совершено не знал, как себя вести.

– Это Максим, – произнес профессор и повисла очередная неловкая пауза.

– Абрамов, – напомнил я, хотя на самом деле ни разу не говорил Подбельскому своей фамилии.

– Анна-Мария, – у девушки оказался очень приятный голос, чуть грудной, но не низкий. Мелодичный и чарующий. Она протянула мне руку, а я на автомате потянулся к ней губами. Девушка рассмеялась: – Это так забавно. Здесь все совершенно другое! Но мне очень нравится!

Ее глаза хитро сверкнули и она села обратно на скамейку, аккуратно расправив платье. Профессор сел рядом с ней, а мне ничего не оставалось, как встать рядом – места больше не было. Но и этого было достаточно – хотя бы просто стоять рядом с такой красоткой. Принцесса она или нет, врет профессор или говорит правду, но то, что я видел своими глазами, больше походило на работу какого-то скульптора или Афродиту, что ничуть не менее вероятно.

Глава 12. Третье отделение

У меня возникло ощущение, что эти двое не виделись не несколько дней, а очень и очень давно. Они негромко разговаривали, но речь их не прерывалась ни на секунду. У нас обычно столько разговаривают хорошие друзья или близкие родственники, которые собираются не чаще, чем раз в год.

Но передо мной сидели профессор и его студентка, которая, по сути, никем ему не приходилась. Вообще никем, разве что принадлежала к монаршему роду, который управлял самой большой страной в их мире. И это не мешало Подбельскому распекать девушку:

– Скажите, пожалуйста, все же, зачем вы это сделали? Зачем вам понадобилось пользоваться этой машиной?

– Мне хотелось убежать, – Анна-Мария сразу же захлопала ресницами, но не так театрально, как это обычно делают девушки, поэтому фокус я распознал не сразу. – Я хочу, чтобы вы меня поняли. В моей жизни было слишком много правил и ограничений, но я не могу так жить. Не могла, – поправилась она.

– Вам повезло – или не повезло, – как вы считаете, – ответил профессор, – родиться в семье императора. Это честь и гордость, но это еще и ответственность. Не только перед людьми, которыми вы будете править, но еще и перед семьей. Их нельзя опозорить.

– Я и не думала никого позорить! – еще больше удивилась девушка, на этот раз, кажется, вполне искренне. Она расправила одежду и сложила ладони вместе, воспользовавшись моментом, что посмотреть на меня. Очередной ее взгляд пронзил меня, как молния.

– Вероятно, вы еще не очень хорошо понимаете, что вам предстоит, – Подбельский тоже глянул на меня и добавил, – обычно средние и младшие дети редко получают в свои руки управление страной, однако, такое тоже случалось, – затем он снова обратился к девушке. – Нисколько не умаляя ваших навыков, я хочу уточнить: вы же понимаете, что вы сейчас совсем не дома?

Карие глаза забегали, осматривая сад. Потом Анна-Мария привстала – с площади у фонтана можно было увидеть верхний парк и конную статую. Девушка вернулась на свое место:

– Да, я догадывалась об этом. Место очень похожее, но в то же время все другое. Сперва, когда я оказалась в лесу после переноса, то очень испугалась, – речь ее стала менее эмоциональной, как будто принцесса повторяла заученный текст. – Но мне удалось быстро сориентироваться. Вы ведь тоже нашли ту маленькую милую деревню?

Я кашлянул. Вряд ли в стране нашлась бы пара десятков деревень, которые можно было бы назвать милыми. Место, в котором проживал я, обладало повышенным уровнем комфорта и пристойными дорогами. Но назвать его милым у меня язык не поворачивался.

– Нашел, – подтвердил профессор.

– И телефон в ней тоже?

Подбельский отрицательно покачал головой. У меня тоже не очень укладывалось – как девушка в таком наряде могла пройти по деревне, даже не по городу – и никто ее не запомнил.

Если подумать, с другой стороны, вряд ли вечером пацаненок отдыхал у пруда. Игорь тоже едва ли остался ждать моего возвращения. Скорее всего ушел за задний двор или вернулся в дом. За вежливыми фразами частенько кроется откровенное лицемерие.

– А я нашла. Там был телефон такси.

– Чем же вы расплатились? – спросил я. – Ваши деньги отличаются от наших.

– С меня не взяли денег. Совсем, – и снова эта невинность на лице. – Ездовой даже не сказал ни слова, только смотрел на меня в зеркало и все.

Ездовой так ездовой, мелкие несовпадения в речи можно было стерпеть, но эта история казалась мне уж очень невероятной. Чтобы таксист не взял за поездку платы! Откровенная фантастика. Но девушка продолжала гнуть свою историю дальше. Нам с профессором пришлось дослушать ее до конца:

– Он привез меня в город, к университету, как я и попросила. Но он был закрыт, поэтому я бродила по улицам пока не рассвело.

С каждым ее словом я сомневался в истинности рассказа все больше. Девушка из именитой семьи ходила всю ночь по городу одна. Не устала и не проголодалась?

– Мне повезло найти банкноту возле одного из питейных заведений, – продолжала девушка свой необычный рассказ. – Ее мне хватило на небольшой ужин. Там подавали булку и…

– Пожалуйста, ближе к делу, – попросил ее профессор, который, как и я, едва сдерживался, чтобы не поторопить ее еще больше. – Местная гастрономия довольно приятная, но вряд ли стоит нашего времени.

– Ведь… – добавил я, собираясь сказать, что наверняка прямо сейчас нас может разыскивать третье отделение, о котором мне говорил Подбельский. Но вспомнил, что сама принцесса не знает про человека, что может следить за ней, поэтому быстро перестроился: – ведь вы наверняка устали. Мы бы увезли вас в безопасное место, где можно хорошенько отдохнуть.

– Григорий Авдеевич, ваш спутник довольно мил, – девушка улыбнулась, сверкнув белизной зубов. – Но вы правы, я отвлеклась.

– Вы лучше скажите, зачем вы вообще сбежали! Неужели только из-за образа жизни?

– Я хотела свободы. Понимаете? Сво-бо-ды! Я читала книги о старой Империи, я слушала ваши лекции и представляла, как все может и должно измениться.

– Постойте…

– Нет же, дослушайте! Равенство – это плохо. У каждого в мире свое отличное место. И я хочу, чтобы у меня было такое же. Чтобы без правил, как у принцесс в старые времена.

Подбельский беспомощно повернулся ко мне, молча взывая о поддержке в борьбе с этим капризом, но я даже не нашелся с ответом.

– Ведь вы так рассказывали об этом, с таким упоением! О старых временах, в ваших лекциях!

– Я… Что вы! – у Подбельского затряслись руки. – Такие вещи нельзя преподносить так, как вы это делаете!

– Но разве не вы говорили, что в наше время люди во многом не отличаются друг от друга? – вдруг напористо спросила девушка? – Я не хочу быть, как все остальные. Я знаю, что это не так. И такого не будет.

– Так вы что, не планируете возвращаться? – изумился профессор.

– Нет. Мне здесь нравится, – Анна-Мария повернулась ко мне и снова улыбнулась. – Здесь очень милые люди!

Кто знает, чего бы она еще наговорила, если бы вдруг не стук и легкий удар, который я ощутил на бедре. Я опустил глаза вниз – короткий дротик с пушистым оперением воткнулся в карман, где лежал телефон.

– Что такое? – встрепенулся профессор и в ту же секунду еще один дротик вонзился в спинку скамейки, как раз рядом с его плечом.

Глава 13. Прочь и дальше

– Бежим! Быстрее! – крикнул я, выломав дротик из телефона. Только бы он не пострадал. Сегодня связь мне было нужна, как никогда. – Давайте же!

Профессора оказалось поднять со скамейки легче, чем принцессу. Но, оба заметно оживились, стоило им прийти в движение. Подбельский подхватил быстрее всех и вскоре оказался у лестницы. Принцессу я пропустил вперед, рискуя получить еще один дротик, но третьего выстрела, к счастью, не последовало. Или я попросту не слышал этого выстрела, как и двух предыдущих.

Желание жить заставляло всех троих бежать со всех ног. Несмотря на то, что у меня была самая удобная обувь, на лестнице я оказался последним. То ли во мне взыграл джентльмен, то ли принцесса и правда оказалась очень прыткой. В любом случае, девушка лихо задирала ноги, порой перескакивая через две ступеньки.

Перед ней семенил Подбельский, ничуть не тормозя нашу процессию. Только его рюкзак раскачивался из стороны в сторону, точно в нем лежало не меньше пятнадцати килограммов вещей, несмотря на небольшие размеры.

Мы неслись без остановки, а ступеньки так и мелькали у нас под ногами. Больше всего я боялся споткнуться и растянуться на лестнице. Тогда меня схватит пресловутое Третье отделение – если стрелок принадлежал ему.

Но тут сомнений быть не могло. Кто еще будет стрелять дротиками? У нас больше шанс нарваться на травмат или газовый пистолет. Даже на огнестрел проще, чем на духовое ружье.

По пути пришлось еще отшвыривать руками нависающие ветки. Подбельского это не касалось – он из-за низкого роста проскакивал под ними, даже не нагибаясь.

Пролетев по меньшей мере сотню ступенек, по пути сотрясая металлические перила, мы выскочили на верхнюю площадку.

– Нужен перерыв! – взвыл профессор, обливаясь потом и дыша, как раненый гиппопотам.

– У нас нет времени, – почти вскричал я и в ту же секунд принцесса бросилась дальше, к воротам.

Григорий Авдеевич чертыхнулся себе под нос – на что-то более громкое он был неспособен – и побежал. Я опасался, как бы его не хватил удар, все-таки его комплекция не располагала к быстрому бегу.

Но еще метров двести мы пробежали без проблем. Этого было достаточно для того, чтобы выскочить за ворота и оказаться среди куда большего количества людей, чем в самом парке.

– Все-е-е! Больше не могу! Убивайте прямо здесь, дальше – не побегу, – согнувшись пополам Подбельский отчертил пальцем линию: – Ни шагу дальше!

Я и сам тяжело дышал. Борцовские секции – это хорошо, но вот пробежки я там регулярно прогуливал, за что получал нагоняи. Да и по утрам не бегал. Получите, распишитесь: бешено стучащее сердце в груди, насквозь мокрая одежда и прилипшие к вискам волосы.

Похоже, что мне тоже требовался небольшой перерыв. Одна только Анна-Мария как будто бы чувствовала себя прекрасно. Я, согнувшись и прищурив глаза от капающего пота, смотрел на нее снизу вверх – да как так вообще бывает?

Немного отдышавшись, я поднялся. Бок не болел – хороший знак, что завтра я смогу встать с кровати. Плохим знаком оказался человек, который стоял в воротах Патриарших.

Одет он был в изумрудно-зеленое пальто. Или плащ. Я не мог определить, что это, потому что в моем сознании появилась еще одна необъяснимая вещь: как носить такое летом? Особенно в нашу августовскую жару.

Насколько я мог видеть, он не страдал от одышки. Может, не так спешил. Или имел хорошую форму. Но то, как пристально он смотрел на нас троих, заставило меня отступить на пару шагов назад.

– Это наверняка он в нас стрелял, – произнес я и позвал всех за собой. – Идемте. Здесь много людей, он не станет нас трогать.

В этот раз мои спутники не медлили. Бежать уже не пришлось – так мы бы привлекли только еще больше внимания. Девушка тут же взяла профессора под руку, помогая ему идти – тот еще не совсем пришел в себя и едва передвигал ноги.

Но времени на передышку под прицелом у незнакомца из Третьего отделения у нас не было. Мы медленно спускались вниз по улице, а я регулярно оглядывался. После того, как ворота скрылись из глаз, я больше не видел человека в пальто.

Теперь можно было отвлечься на другие проблемы. Например, Лизу. Не то чтобы она сейчас была проблемой – скорее то, что я ее игнорировал уже целые сутки.

Я достал телефон и посмотрел на небольшую дырочку на задней стороне корпуса. Спаситель – иначе бы дротик вошел в бедро. Я разблокировал дисплей и хотел позвонить, но передумал и набрал СМС-ку. «Скучаю, много дел. Позвоню вечером».

Через минуту прилетел ответ: «Ок. Позвони, как будет время». Сухо и коротко. Обиделась, решил я. Убрав телефон в карман, я задумался над тем, что будет, если эти двое задержатся у нас надолго. Ведь не могу же я выгнать профессора. А теперь еще и принцессу!

С другой стороны, места для ночлега у меня не так много. Но это все решится позже. Не сейчас. Пока что есть немного времени для того, чтобы просто подумать и прикинуть варианты.

Пока я размышлял, мой взгляд упал на принцессу. Если это не генетика, то у нее явно или строгая диета, или идеальная программа в спортзале. Только вот есть ли у них там спортзалы?

В любом случае, вид сзади меня загипнотизировал. Трудно было представить более очаровательную попку, которую прикрывало и обтягивало желтое платье. Я не разбирался в одежде, но видел главное – крепкие виляющие бедра.

Навстречу прошли две девушки, которые громко прыснули, едва мы прошли мимо. Насмешил их профессор в сером костюме и кепи или я, нагло пялившийся на задницу Анны-Марии, но я уже повернулся, чтобы крикнуть им что-нибудь, и совершенно невовремя.

Подбельский с принцессой остановились. Я шел как раз за девушкой и налетел на нее. Хорошо еще реакция не подвела. Я мгновенно уперся пятками, а одной рукой ухватился за принцессу. Второй замахал почти как мельница, чтобы не упасть.

Мне удалось удержать нас двоих на ногах. Когда мы выпрямились, я обратил внимание, что мне повезло и не повезло одновременно: ладонь, удерживающая Анну-Марию, лежала на пару сантиметров ниже ее груди.

Не то чтобы мне хотелось ухватиться выше, но что-то в этом было такое… Как, впрочем, и в ее глазах. Девушка посмотрела на меня очень странно – я думал, что она будет рассержена как минимум, но ее взгляд был строгий и выразительный, но без злости.

Я помнил, что как-то случайно наступил Лизе на ногу. И был небольшой скандал – так, коротенечко, минут на сорок.

– Все в порядке, – сказала принцесса, поправив платье. – Спасибо, что поймал меня.

– Д-да не за что, – только заикаться мне еще и не хватало. – Это моя вина.

Перед нами высился Никитский храм, слева темнел небольшой, заросший кустарником сквер. Если у нас был преследователь, то он мог появиться откуда угодно.

– До машины осталось недолго, – добавил я после паузы. – Поднажмем. Надо убраться прочь отсюда.

До «фокуса» мы добрались без приключений. Принцессу я усадил назад, профессор занял свое привычное место и тут же пристегнулся, а потом расслабился, прикрыв глаза и сняв кепи.

Я сразу же заблокировал все двери и, как оказалось, очень вовремя. Едва я завел двигатель, как в стекло слева от меня ударили локтем. Глухой стук заставил меня вздрогнуть.

Снаружи стоял человек. Короткий ершик волос, раздвоенный подбородок. Зеленый полуплащ-полупальто. Безразличный взгляд, изучающий меня. Я почувствовал, как по спине побежали мурашки.

До упора выкрутив руль, я вдавил в пол педаль газа – человек снаружи отскочил назад. Его молниеносная реакция меня поразила. Ведь двигатель едва раскрутился, а тот уже был почти в метре на проезжей части.

Свистнула резина и мы оторвались от него. Человек в зеленом не преследовал нас. В зеркало я следил за тем, как он долго смотрит нам вслед.

– Теперь домой, – выдохнул я, первым нарушив молчание.

Глава 14. Перерыв между делами

Мы промчались по узкой улочке почти на предельно разрешенной скорости. Затем светофор, перекресток – и мы наконец оказались в потоке машин. Зазвонил телефон. Подумав, что это Лиза решила поговорить со мной, я принял звонок, не глядя на экран.

– Максим? Здравствуйте, это ….

Как оказалось, звонок по работе. Новый клиент. Это, конечно, новые деньги, но я был настолько загружен ситуацией, что прослушал почти половину того, что он говорил.

Но услышанного хватило для того, чтобы обрадовать начальство. Дополнительные продажи, дополнительная загрузка на склад – и это уже в конце сезона.

Мы договорились, что я через несколько часов вышлю ему все необходимые документы. Для этого мне потребуется попасть в офис самое позднее – через два часа. Только так я успею все сделать.

Пробка заканчивалась у светофора, а за ним движение было едва ли быстрее. До часа пик далеко, а стоять долго. Я порадовался тому, что мы успели сделать несколько поворотов после того, как нас в последний раз видел преследователь. Шансы, что он догонит нас, снижались.

Подбельский немного задремал. Анна-Мария во все глаза смотрела на происходящее снаружи. Похоже, что ей нравился город в том виде, в котором он существует в нашем мире. В отличие от профессора, который критиковал все, что видел.

Ну и что, что она немного капризничает. У нас свободная страна. Пусть будет тем, кем пожелает. Не хочет старой жизни – здесь устроит все по-новому.

В нетерпении постучав пальцами по рулю, я снова схватился за телефон и набрал начальника. Уровень заряда падал подозрительно быстро. Должно быть, от дротика пострадала батарея. Вот уж совсем невовремя!

– Андрей Геннадьевич! – крикнул я, услышав шум на другом конце. – Ждите меня сегодня в офисе!

– Я поставлю на твой стол приветственный букет цветов, если успеешь до конца дня. Но в чем причина твоего появления?

– У меня новый клиент и я должен его оформить. Так что ставь что-то большее, чем букет, а цветочки оставишь себе.

– Ах ты ж! – грозно начал Краснов, но тут же повеселел. – Ладно, я не сержусь. Придешь, поговорим!

Я швырнул телефон в дверь. Стук разбудил профессора и он сонно глянул на пробку через лобовое стекло:

– А у вас всегда так, да? – сказал он и зевнул.

– Регулярно! Сперва строят дороги. Потом забивают их светофорами, перекрестками, лежачими полицейскими… – мое настроение приподнялось после звонка клиента, поэтому я готов был слушать профессора еще некоторое время.

– Они работают… лежа?!

– Это искусственные неровности, – фыркнул я. – Их так называют и к служителям закона они не имеют никакого отношения.

– Зачем они?

– Снизить скорость.

– А этого, – профессор вытянул ладонь и указал на пробку, – разве недостаточно?

– Поверьте, все очень сложно, Григорий Авдеич.

– Верю, – сердито вздохнул профессор.

Тут пробка пришла в движение и постепенно мы выбрались за город. Неожиданное появление зелени тоже обрадовало девушку:

– Какой он маленький! Так здорово! – воскликнула она восторженно. – Мне здесь очень нравится!

Профессор тут же принялся полемизировать, а я сосредоточился на дороге, воспользовавшись случаем. Путь до дома занял считанные минуты, так что вскоре я уже припарковал машину.

Любопытный сосед уже стоял за забором:

– Я смотрю, ваши поиски удались! – крикнул Игорь.

– Удались, – коротко ответил я, не горя желанием общаться с ним в этот момент. Он во все глаза пялился на принцессу.

– Удали-ись… – протянул он. – Лучше, чем на фотографии. Я бы…

– Еще только слово, – предупредил я.

– Ладно-ладно, ухожу, – с широкой ухмылкой сосед ушел к себе.

Гости уже разместились внутри дома, когда я вошел, и о чем-то негромко беседовали в гостиной. Я сунулся в дверной проем, намереваясь составить им компанию минут на десять, но профессор продолжал вести свои заумные разговоры, поэтому я сразу же прошел на кухню.

После всего произошедшего очень хотелось пить, так что я наполнил стакан доверху и залпом выпил его, а потом умылся. За шумом воды, заполняющей емкость еще раз, я не услышал, как в кухню вошла Анна-Мария.

Я повернулся, держа стакан в руке, и замер, завидев принцессу. В дизайнерской отделке коттеджа она смотрелась более уместно в своем желтом платье, чем там, в Патриарших.

– У вас очень красивый дом, – произнесла принцесса, не отрывая от меня глаз. Она медленно приближалась ко мне.

Стакан я на всякий случай поставил на стол. Девушка остановилась в паре шагов от меня.

– Спасибо, – я попробовал улыбнуться, но не уверен, что получилась именно улыбка.

Близость девушка вызывала некоторую неловкость, но та чувствовала себя вполне нормально. Я пожалел, что не знаю их правил поведения и опасался, что покажу себя с плохой стороны.

– Я подумал, что вы с профессором можете остаться у меня, – протараторил я, не слишком громко, но достаточно отчетливо, чтобы Анна-Мария поняла мысль.

– Хорошо, – я наблюдал, как шевелятся ее губы, наверняка мягкие и нежные.

Я сглотнул слюну и уцепился в столешницу обеими руками. Мое напряжение не ускользнуло от принцессы и она мило, но при этом как-то хищно улыбнулась. И сделала еще один шаг ко мне.

Это было уже совсем неловко, поэтому я взгромоздился на столешницу. По крайней мере, так я продолжил смотреть на девушку вровень, а не снизу вверх. Та, качнув бедрами, приблизилась вплотную.

– Я забыла одну очень важную вещь, – прошептала она и ее губы почти касались моего уха. От голоса и дыхания по спине валов пробежались мурашки.

– Какую же? – я старался держать голос ровнее, но волнение все равно прорывалось наружу.

– Поблагодарить вас.

Я прикрыл глаза и ощутил напряжение в брюках. Чего бы не хотела эта девушка, соблазняла она очень умело. Ее дыхание ощущалось совсем близко. Так близко, что мне показалось, как она касается губами мочки уха.

– Можно на ты, – предложил я, чтобы потянуть немного время.

Мне было безумно лестно, что Анна-Мария заинтересовалась моей персоной, но, черт возьми, Лиза! Поддаться принцессе можно, но совсем необязательно. И она была так близко!

– Я тоже так думаю, – девушка отодвинулась от моего уха и снова оказалась напротив лица. – Так как же мне поблагодарить тебя?

Ее губы остались приоткрытыми и я едва не взвыл от того, что творилась за моей ширинкой. Но разум держался до конца, хотя барьеры ломались катастрофически быстро. Еще пару минут и я бы сам набросился ее, чтобы отблагодарить обладательницу роскошных крепких бедер.

Но вместо этого я перевел глаза на край платья, представляя, как задираю его, а когда посмотрел на лицо принцессы, увидел уже вполне себе плотоядную ухмылку. Это никак не умаляло ее красоты.

Девушка тоже оперлась на столешницу и, как будто бы случайно скинула стакан на пол. Она ойкнула, наклонилась и тут за ее плечом я заметил вошедшего в кухню профессора.

– Что тут происходит? – строго спросил он.

– Ничего особенного, я всего лишь уронила стакан, – невинно ответила девушка, а я соскочил со столешницы и пулей пролетел мимо профессора, чтобы тот не успел ничего заметить. Слишком уж явно выделялось «ничего особенного».

Потом я высунулся из дверного проема:

– Мне нужно на несколько часов на работу! – крикнул я, расправляя одежду и не только ее. Надежда на то, что мое лицо не красное, как помидор, улетучилась сразу же после того, как профессор пронзительно посмотрел на меня. – Как закончу с делами, сразу вернусь. Чувствуйте себя, как дома.

За Подбельским стояла разочарованная принцесса, которая подмигнула мне, и я задумался, а стоит ли спешить с работой или все же воспользоваться шансом, что предоставила мне Вселенная, закинув этих двоих в наш мир?

Глава 15. Опасный офис

Я пулей выскочил на улицу. Игорь с ухмылкой опять торчал возле забора. Нырнув в автомобиль, я проигнорировал очередной неуместный вопрос соседа и поехал в офис. Телефон так и лежал в двери – на всякий случай я решил проверить, не было ли звонка от Лизы, но аппарат не включился.

Поврежденная батарея дала о себе знать. Все-таки связи я лишился. Слишком невовремя!

Часы в автомобиле показывали уже первый час дня. Я принялся планировать. Сперва – офис. Несмотря на ситуацию, работа превыше всего. Договор, звонок, бумаги на подпись – несколько часов в кабинете позволят отвлечься от фантасмагории, что творится последние двенадцать часов.

Затем постараюсь дозвониться до Лизы – надо назначить встречу и объяснить ей все. Она подвержена перепадам настроения, поэтому не стоит надеяться, что ее последняя СМС-ка – как сигнал о спокойствии. Вечером все может измениться на сто восемьдесят.

Ну, а потом надо будет вернуться домой и, если мои гости не разворотят кухню в поисках еды, останется время побеседовать и обсудить планы на будущее.

А пока – в офис! Располагался он почти на самой окраине – как раз там, где недавно отстроили целый микрорайон. Трехэтажное здание Андрей Геннадьевич арендовал целиком, вместе с парковкой для персонала.

Поэтому работать там было более чем комфортно, но несмотря на это я предпочитал почаще срываться домой. Хотя сам начальник говорил, что наш «ультрасовременный» офис должен быть нашим центром притяжения. Мой особый статус позволял избежать этого.

Но насчет современного он был прав. Стальной каркас и много тонированного стекла, жалюзи для защиты от солнца и несколько отдельных коробок-кабинетов, где у нас распределились всевозможные отделы, какие только могут в типичной конторе «купи-продай».

Смирившись с тем, что мой телефон умер окончательно – зарядник у меня благополучно остался дома – я прошел через откатные автоматические двери. Охранник привычно улыбнулся, завидев меня.

Всего в штате у нас работало около сотни человек, так что запомнить лица не составляло труда. У нас даже пропускная система толком не работала – охранник просто не впускал тех, кого он не знал, если они приходили без сопровождения.

К слову, мой кабинет располагался на втором этаже. Не то чтобы совсем мой – там работало еще семь человек, которые занимались продажами, а через дверь находился кабинет Краснова.

Я помахал рукой, приветствуя сидящих в офисе. Лена заболела, а Виктор был в отпуске, поэтому за столами расположились лишь четверо. Один из нас был новеньким, которого взяли обзванивать базы. Его имени я до сих пор не знал. Катя и Вика, две сестры, сидели друг напротив друга и тихо шушукались, завидев меня. Костя сухо поздоровался, вяло пожав руку, когда я проходил мимо.

Словом, все как обычно. Начальник разве что не сдержал слова и на столе у меня не было ни букета, ни чего-то более существенного. А ведь клиента привел я. Впрочем, это все мелочи.

На самом деле было важно, что я сейчас могу подготовить документы и отправить их нашему клиенту. Но шушуканье в кабинете продолжалось и это отвлекало. Кстати, это была еще одна причина, по которой я предпочитал работать дома.

Девушки трещали, иногда в полный голос, хихикали над шутками в рабочих и личных чатах, а потому общий гул иногда достигал ушей начальства и тот появлялся в дверях, чтобы одернуть болтунов.

Главная опасность возникала, когда ты включался в беседу и она увлекала тебя на несколько часов. Так можно было потерять драгоценные часы совершенно бесполезно. В этот раз беседа явно шла о моей личности.

Еще бы нет: предыдущий клиент, которого я проработал вчера, увеличил мою зарплату только за текущий месяц тысяч на тридцать, не меньше. А теперь второй, следом за ним – и это только за два дня. Тут было, чем позавидовать.

Я нацепил наушники и включил длинную инструменталку, чтобы не слышать балаболов. Зато их услышал начальник, хлопнул дверью так громко, что даже гитарные риффы не заглушили грохот.

– Я даже позвонить не могу, слышу только вас! – проревел он, встав рядом со мной.

Он кивнул, я качнул головой в ответ и он продолжил отчитывать ленивцев. Музыку пришлось сделать погромче. Мне показалось, что в его речи прозвучало и мое имя тоже.

Судя по тому, как все сразу же уткнулись в мониторы, рев Краснова достиг цели. Когда он скрылся в своем кабинете, я вернулся к работе – предстояло обработать еще несколько документов.

Еще минут через десять я сделал перерыв и снял наушники, задев при этом небольшой кактус, что стоял у меня на столе. Пара иголок вошла глубоко под кожу. Чертыхнувшись на весь офис, я повернулся на кресле и принялся вытаскивать иглы, пока это еще было возможно.

На меня упала чья-то тень.

– Что такое? – недовольно спросил я, продолжая ковыряться в ладони.

– Ты думаешь, что это честно? – спросил Костя, чей голос я узнал сразу же.

– Честно что?

– Оставлять всех клиентов себе?

– Ну, я не виноват, что они звонят мне. Позвонили, я оформил.

– Вообще-то мне денег не хватает, – продолжал давить он. – А ты забираешь себе клиентов.

– Послушай, – я наконец-то выдернул еще одну иглу и смог посмотреть на Костю, как я надеялся, достаточно сердито, чтобы он прочувствовал это. – Вы сидите в офисе и треплетесь о всякой фигне, пьете кофе и забиваете рабочие чаты мемами и анекдотами. Может, следует послушать совета Геннадича и начать работать?

Коллега замолчал. Слышалось только его сопение. Я заметил, что в офисе стало очень тихо. Отвернувшись к монитору, я отправил законченные документы начальству. Костя не уходил.

– Чего тебе еще… – спросил я и тут же осекся, потому что в открытой двери мелькнуло подозрительно знакомое зеленое пальто-плащ, – …надо? – закончил я после паузы.

Ответа я не дождался. Дверь бесшумно открылась и внутрь вошел все тот же обладатель короткого ерша волос на голове. Зелень одежды, сложенной у него на локте, смотрелась еще ярче на фоне бежевых стен и серого пола.

То, что он узнал меня, не вызывало сомнений.

– Сейчас я тебе скажу, чего мне надо! – грозно начал Костя и без труда вытащил меня из кресла.

То, что мирный офис вдруг станет таким опасным для меня, я не подозревал. Но отступать было некуда.

Глава 16. Оздоравливающие процедуры

То, что меня попытаются избить в собственном кабинете – тот еще нонсенс. Я знал, что коллеги меня недолюбливали из-за большой разницы в зарплате и того, что им приходится много работать, чтобы добраться к допустимому уровню. Но не до такой же степени, чтобы поколотить меня!

Вообще Костя здоровяк. В смысле, он большой и толстый. И чем-то похож на Карлсона, потому что внешне очень добродушный. Был. До этого момента. Только я сильно сомневался, что он сделает что-то большее, кроме как вытащит меня из кресла.

Кто-то из сестер обратил внимание на вошедшего. Оказывается, под зеленью плаща у него была вполне себе приличная одежда, чем-то похожая по стилю на то, во что был одет профессор Подбельский.

Черные брюки и жилетка с цепочкой, а под ней – белая рубашка. Сочетание с нелепым плащом-пальто казалось особенно странным.

– А вы к кому? – громко спросила Вика.

Пришелец молча указал на меня. Я пялился на него во все глаза и, думаю, вытаращил их от ужаса еще больше.

– Смотри на меня! – Костя встряхнул меня, а я подумал – вот и очередь из желающих со мной поквитаться. От толчка моя голова дернулась.

И тут в беседу вступил вошедший в кабинет мужчина:

– Прекрати.

Он звучал властно. Негромко, но достаточно выразительно, чтобы каждый понял – за таким тоном непременно следуют действия. Костя этого не понял. Он лишь прищурился, бросил быстрый взгляд на незнакомца и на его лице появилась гаденькая ухмылка.

– А если нет? – и он, стиснув мои плечи, встряхнул меня еще разок.

Незнакомец бесшумно сорвался с места. Плащ он отшвырнул в сторону так, что тот оказался на спинке пустующего стула. Мягко, как кошка, он сделал лишь три шага. В его правой руке сверкнуло лезвие.

Я видел только, как изменилось выражение лица Кости. Хватка тут же ослабла, но ему хватило сил повернуться лицом к напавшему. Тот снова нанес удар, скрежеща острием по ребрам.

Мне бы следовало бежать, но ситуация заставила меня врасти ногами в землю. В первый раз в своей жизни я становился свидетелем убийства. И, как мне думалось, не единственным.

Вопль резанул по ушам сразу же, как только тело Кости упало на пол. Слева от меня грохнулись стулья и обе сестры, вместе с новичком, рванули прочь отсюда.

Я же оказался зажатым между стеной с правой стороны и собственным столом по левую руку. Позади меня – тонированное стекло.

Убийца наклонился и вытер лезвие о футболку парня. Я решил, что пора. Вскочил на стол и, хорошенько оттолкнувшись, планировал перемахнуть через соседнее рабочее место и выбраться наружу.

Но все оказалось не так просто. Во-первых, ноги после долгой пробежки слушались не очень хорошо. Во-вторых, под кроссовок предательски попал монитор, который я с грохотом снес.

В итоге пролетел я чуть меньше, чем рассчитывал и вдобавок приземлился не на ноги, а на четвереньки. Я даже не стал оборачиваться и тут же припустил к двери.

Может, этот парень просто не любит бегать? Он же не погнался за нами из Патриарших. Но его реакция была просто молниеносной.

Я только вскочил на ноги и сделал пару шагов, как четко ощутил, что мою футболку сильно тянут назад. Ужас перед лезвием был настолько велик, что я крутнулся на месте, попав при этом кулаком по запястью убийце, вырвался и побежал по коридору.

Уже сбегая вниз по лестнице, я похлопал себя по карманам, отыскивая ключ от «фокуса». На первом этаже пронесся мимо охранника и только краем глаза заметил, что его поза сильно отличается от рабочей.

«Спит или его тоже убил этот маньяк?» – подумал я, пролетая пост охраны без остановки. Шагов за спиной я не слышал, но ведь он и передвигается бесшумно!

Я выскочил на стоянку. Машина стояла на прежнем месте. Кнопка на брелке заставила «фокус» привычно щелкнуть замками. И я уже собирался дернуться за ручку, но увидел спущенное переднее колесо.

– Да твою ж мать!

Заднее тоже выглядело не лучшим образом. Я машинально запер автомобиль. Бежать – не лучшее, но единственное решение. Двери в офис выпустили на улицу и моего преследователя, так что времени на раздумья не осталось вовсе.

Он заметил меня возле автомобиля, широко шагнул вперед, чтобы дать дверям закрыться, и крикнул:

– Бег оздоравливает!

Ему не хватало еще жутко расхохотаться! Настолько страшно мне тогда было. Настолько, что ноги не слушались до тех пор, пока мой преследователь не направился ко мне. Да еще так неспешно.

И тут я дал деру. Забыл к черту про телефон в машине, только сунул в карман ключи и помчался прочь, метнувшись через дорогу перед самым автобусом. Гудок в спину лучше, чем лезвием под ребра.

Вот только через десяток-другой метров я ощутил, как заныли мышцы в бедрах. Сто процентов, если бы я днем просто пробежался чуток – такого бы не произошло. Но я взбирался по лестнице и вот результат.

Мне даже показалось, что я начал прихрамывать, настолько неприятно покалывали мышцы тысячи иголочек. Я пообещал себе, что если мне удастся пережить все это, то я непременно займусь бегом и больше не буду пропускать ни одной утренней пробежки в секции.

Я редко раскидывался обещаниями, но раз смерть дышала мне в спину, отчего не сделать какую-нибудь глупость. А пока я хромал по двору, мимо дверей подъездов, чистых и аккуратных. Новый район, как ни крути.

Тротуар вел меня все дальше от города. Я хотел несколько раз обернуться, но решил, что я споткнусь – а все к этому и шло – то меня явно ждет печальный конец.

Поэтому, сбавляя темп все больше и больше, я пытался добраться до какого-нибудь укромного места. Ломиться в двери было бесполезно – сталь и долгие домофоны. Пока дозвонишься до квартиры, в тебя всадят нож, упакуют в мешок и уволокут, а владелец жилья только и успеет спросить: «кто?»

Беда в том, что деться особо некуда. Район новый, магазинов до сих пор нет. Свернуть – тоже особенно не получится. Я добрался до последнего дома, за которым начиналось поле.

Я уперся ладонями в колени. Все-таки конец.

– Дурак! – негромко сказал я сам себе.

– Вот тут ты совершенно прав.

Пальцы остро надавили куда-то под шеей, мир помутнел и скрылся во мраке.

Глава 17. И вот к чему мы пришли

Собственно, как-то так я оказался в пыльном и душном чердаке, где все окна были наглухо закрыты, несмотря на жару. Ноги мои нестерпимо ныли, а мысль о том, что меня еще будут пытать, заставила вспотеть сильнее.

– Итак, где принцесса? – повторил свой вопрос гость из другого мира, игнорируя стук в дверь. – Вздумаешь кричать – выбью пару зубов, – пригрозил он, стиснув мою шею.

– Если я скажу, что не знаю, – задыхаясь от нехватки кислорода, просипел я, – вы же все равно не поверите.

– Ты сидел с ней в одной машине.

– Так это моя подруга Машка, – попытался соврать я и тут же пожалел о содеянном.

Мужчина резко встал, обошел меня сзади и, положив ладонь на лоб, запрокинул мою голову назад. Затем его рука скользнула ниже и, с силой дернув, он разорвал воротник у моей футболки.

– Я хочу, чтобы ты это видел, – он крутнул стул, который со скрипом протер ножками по деревянному полу.

Так я оказался напротив высокого зеркала, но видел только лишь себя и руку телохранителя с «аспидом», зажатым в ней.

– Можешь опустить голову, так будет лучше видно, – медленно, сквозь зубы проговорил похититель. – Если только ты не решил сказать мне правду.

Я задумался. Долго тянуть нельзя, прирежет меня и все тут. Сказать правду – все равно что подписать приговор не только себе, но еще и профессору.

– Я… я правда никого не видел, – вырвалось у меня еще до того, как я успел обдумать мысль до конца. И, похоже, это было очень зря.

– Напрасно ты, – сказал похититель. – Совсем напрасно.

«Аспид» легким уколом вошел на полсантиметра под кожу. Я сдерживался, чтобы не закричать, но боль была несильной. Рукоятка немного повернулась и инструмент остановился.

Пот градом катился по лицу, капал с подбородка на грудь. Рану начало жечь от соли. В дверь перестали стучать – я так и не смог воспользоваться шансом, чтобы спастись. Теперь выкручиваться придется самостоятельно. Я посмотрел на «аспид» со спиральным зазубренным лезвием – похоже на каламбур.

– Прежде, чем ты сделаешь непоправимое, – прошептал мужчина и наклонился к моему уху, – предлагаю еще разок подумать и дать ответ.

– Какой ты добрый, – ответил я хрипло, – столько шансов…

– Я использую каждый, в отличие от тебя, – безэмоционально ответил он и дернул за Т-образную рукоятку.

Боль пришла не сразу. Лезвие было ввернуто неглубоко, но на нем располагались десятки мелких зубчиков, каждый из которых оставил свою царапину на моей плоти. По ребрам протекла струйка крови и лишь когда с подбородка в рану упала еще одна капля пота, меня пронзило.

Чтобы заглушить крик, похититель зажал рот рукой, стиснув лицо так, что мог сломать мне челюсть. Спустя минуту я более-менее справился с собой и затих, так что он убрал руку, но в сторону не отошел.

Я тяжело дышал. Так больно мне не было лет с двенадцати, когда я умудрился сорваться на заброшенной стройке и при падении зацепил голенью ржавую арматуру. Шрам остался до сих пор.

– Я могу повторить, – сделал похититель очередное предложение. – Или ты будешь говорить сейчас и расскажешь мне, куда дел принцессу. Можешь заодно рассказать, зачем она тебе нужна. Тебе и этому старику.

– Он профессор, – прохрипел я и сплюнул на пол. – В вашем университете.

– М-м-м, – многозначительно протянул мужчина и снова встал спереди. – Ну, тогда я апостол Павел.

– Очень смешно, – я дернул головой, чтобы стряхнуть остатки пота с бровей. – Но он правда профессор. Его фамилия Подбельский.

Мужчина очень быстро подтянул к себе свободный табурет и сел на него. Затем свободной рукой дотянулся до небольшой сумки, вытащил оттуда флакон и тряпочку и принялся протирать инструмент.

Некоторое время он молчал, протирая лезвие против часовой стрелки, чтобы не зацепиться тканью за мелкие зубчики, а затем сказал:

– Знаю такого. Я у него учился десять лет назад, – он словно что-то вспоминал, а потом добавил: – он похож.

– Он? – переспросил я, удивляясь резкой смене настроения.

– Тот, кто сидел у тебя в автомобиле. Он похож на профессора Подбельского.

– Но это он и есть, – едва ли не возмущенно сказал я, глубоко вдохнув, о чем сразу же пожалел из-за боли, что пронзила грудь под третьим ребром. – Он показывал свою визитку. Он тоже из вашего мира.

– Он из нашего мира, – похититель закончил протирать инструмент. – Это однозначно. Но я не могу гарантировать, что это действительно Григорий Подбельский. Поэтому предполагаю, что принцессе грозит опасность.

Я немного успокоился, потому что мне показалось, что «аспид» на мне больше проверять не будут. Кровь из раны больше не текла, оставив после себя только длинный след на теле и пятно на футболке.

– Он показывал мне свою визитку. И много сравнивал города. Тот еще болтун.

По суровому лицу похитителя скользнула короткая улыбка.

– Он действительно болтун. Но разве это нелегко подделать? – вдруг обратился он ко мне с вопросом.

– Я не знаю, – попробовал я пожать плечами, но руки были крепко скручены за спиной. – Мне показалось, что он искренний.

– Все это не доказано. Совсем, – инструмент он отложил в сторону.

– Пытки кончились? – осторожно спросил я, опасаясь спровоцировать человека на очередную порцию боли.

– Конечно, кончились. Ты думаешь, что мне это нравится? Я и так большую часть информации от тебя уже получил.

Я уставился в потолок, прикидывая, что именно он мог узнать, когда я сказал буквально пару слов. Странный похититель. Странный профессор. Странная капризная и при этом не очень-то скромная принцесса.

Вся эта компания действительно была не из нашего мира. Такие бы здесь просто не выжили. Профессор бы свихнулся, деваха пошла по рукам, а похититель наверняка бы кончил в подворотне.

– Я Павел. Насчет апостола я пошутил, – представился похититель, но развязывать меня не стал. Неудивительно. – Но по твоему поведению я понял, что ты не планировал ее затаскивать сюда. Ты явно местный, поэтому твоя связь с Анной-Марией, вероятнее всего, через профессора, – продолжал рассуждать похититель. Вопросов, однако, все еще очень много. И это все, что мы имеем. Все, к чему мы пришли.

Он встал и прошелся по тесной комнатушке, потом медленно подошел к двери и проверил, нет ли за ней кого. Убедившись в безопасности, Павел вернулся к табурету и постучал по нему пальцами.

– Вопросов действительно много, но самый главный сейчас вопрос в том, сможешь ли ты мне помочь разрешить эту маленькую проблему?

Глава 18. Очень маленькая проблема

От неожиданности на несколько секунд мне даже показалось, что исчезла ноющая боль в груди. Нет, показалось.

– Я? Должен помочь?

Вообще можно было бы сказать гораздо больше, но разве выскажешь в лицо человеку, который только что загнал тебе в грудь спиральное острие, что он та еще сволочь и ты не будешь с ним работать.

– Есть много вопросов, ответы на которые я должен получить. Но у меня не получится сделать это без тебя.

«Как же здорово! И что бы я без тебя делал!» – подумал я, злобно глядя на того, кто только что пытал меня, а теперь нагло просил о помощи.

– А если бы ты попал своим дротиком в меня, как бы ты тогда просил о помощи? – я тоже решил понаглеть, решив, что хуже уже не будет.

– Я никогда не промахиваюсь, – сухо ответил Павел. – Я отлично знал, куда надо целиться, чтобы напугать вас, но не более.

– Зачем?

Несмотря на то, что я не горел желанием разговаривать, вопросы сыпались сами по себе.

– Причина та же, что и обычно, – вздохнул он. – Информация. Даже когда человек молчит, можно сделать выводы.

– Понятно, – буркнул я. – Психолог.

А потом я вспомнил, что за этот день уже не в первый раз вижу подобный ерш волос:

– Я тебя уже видел сегодня около университета. В халате лаборанта!

– Хорошая память, – улыбнулся Павел.

– Ты следил за нами?!

– Это было несложно.

Разговор внезапно сложился и я решил, что тоже мог бы узнать чуть больше информации. Чтобы понимать, с кем я вообще имею дело.

– Значит, ты шпион?

– Неважно, – мужчина сидел, не шевелясь. – Я присматриваю за принцессой.

– И то, что она пропала – большой скандал и проблемы для тебя? – не подумав, ляпнул я.

– Именно. Большой скандал. Ее надо вернуть, но если это сделаю я, то раскрою себя. А делать этого мне не позволяет регламент. Иначе лишусь работы.

– А если не сделаешь?

– Тогда окажусь государственным преступником. Что тоже непозволительно уже для меня лично. Поэтому я надеюсь на твое понимание и активное участие в этом деле, – безо всякой торжественности закончил Павел.

– Ты сейчас серьезно? – я скосил глаза на рану на груди. – После вот этого рассчитываешь на мою помощь?

– Мелочи, – отвернувшись, он сунул руку в саквояж, достал небольшой стеклянный пузырек и мутноватой жидкостью и взболтал его, быстро тряся рукой. – Сейчас все исправим.

Я сидел в полнейшем замешательстве. Только что меня пытали, а теперь просят о помощи. Что это, какая-то разновидность психологической обработки? Попытка вызвать стокгольмский синдром?

Как бы то ни было, но Павел с характерным звуком вытащил пробку из пузырька. Длинный стеклянный носик с каплей мутноватой жидкости на конце выглядел зловеще.

– Не дергайся, – предупредил меня мой похититель, отчего нервничать я стал лишь еще больше. – Важно попасть строго в рану.

Капля сорвалась и разбилась о корку засохшей крови на моей груди. Тут же послышалось легкое шипение. Боли не было. Я собрался было наклонить голову, чтобы посмотреть, что там происходит, но Павел не позволил сделать этого.

– Я же сказал, не дергайся, – он внимательно следил за раной и, как я мог заметить, выглядел вполне удовлетворенно. – Кажется, все в порядке. Можешь смотреть.

Он отошел в сторону, чтобы я мог рассмотреть себя в зеркале. Пятно крови из багрового стало цвета лимонада «барбарис». Потом я наклонил голову, чтобы оценить, как выглядит сама рана, но вместо нее обнаружил круглый и не совсем аккуратный шрам.

– Если не устраивает, можем вскрыть и повторить процедуру.

– Нет-нет, все нормально, – поспешил ответить я и тут же откинулся к спинке стула, чтобы расслабить руки, стянутые веревками.

– И? – поинтересовался Павел парой минут спустя, не выдержав продолжительного молчания.

– Я пытаюсь понять логику, – ответил я медленно, на что мой похититель недовольно сморщил лицо. – Ты стреляешь в нас, но делаешь это не ради убийства, а для получения информации. Тебе надо спасти Анну-Марию, но ты делаешь это чужими руками. И вместо того, чтобы просто поговорить, тебе надо было меня похитить, убить моего коллегу…

– Так это был твой коллега? – приподнял бровь Павел. – И как часто они пытаются тебя избить?

– Он не стал бы меня избивать, да и не в этом дело…

– Нет, в этом. Он был настроен серьезно, я видел три основных признака его решимости, даже не заглядывая ему в лицо, – тут он не позволил мне прервать себя. – Поэтому легкий укол «аспидом» – куда меньше, чем разбитое лицо или сломанная челюсть.

– Легкий укол?? – меня разбирало возмущение от каждого сказанного им слова. – Это был легкий укол?

– Когда требуется, я делаю три-четыре оборота. Входит на семь сантиметров и оставляет после себя незаживающую язву, – спокойно, словно о лечении зуба, проговорил он.

– Так, ладно, – я ощутил, как мое сердце начинает бить неприлично быстро. – Допустим, это лучший вариант из всех. Но ты еще не ответил на все мои вопросы.

– Ты их еще и не задал, – усмехнулся Павел и сложил руки на груди.

Этот засранец явно был хорошим психологом и уже узнал все, что ему было нужно, тогда как мне еще только предстояло задавать ему вопросы!

– Как ты вообще нашел место, где я работаю?

– Секрет, – абсолютно серьезно сказал он. – Этого я не могу тебе сказать.

– Ты из Третьего отделения? – без паузы бросил я следующий вопрос.

– Профессор рассказал? – и не дожидаясь моего ответа, Павел сказал: – Да, из Третьего. Теперь ты согласен мне помочь?

Я неловко поерзал на стуле, намекая на то, что меня можно и развязать. Шпион щелкнул выкидным ножом, обошел меня сзади и вспорол веревки. Наконец-то!

– Если бы ты не стал убегать, мне бы не пришлось ничего этого делать. Запомни, – добавил он при этом.

– Так, – я принялся растирать запястья. – Ты хочешь, чтобы я тебе помог. Помог вернуть принцессу домой?

– Да, – не моргнув, ответил он.

– Но профессор тоже хочет вернуть ее.

– Тогда в чем проблема?

– Как ты сказал, – я снова обрел уверенность в себе, – твоя маленькая проблема заключается в том, что принцесса домой совершенно не хочет.

Глава 19. Шанс вернуться домой

– Внесу одну маленькую корректировку, – тут же поправил меня Павел. – Это не моя проблема. Это наша проблема. Моя, твоя, профессора. Анну-Марию необходимо всеми силами вернуть назад.

– А если не вернем, то что тогда? – спросил я. – Ты же можешь потратить еще пару минут на разъяснения? Чтобы я понял, насколько это серьезно.

– Разве Подбельский тебе ничего не объяснил? Про императорскую семью? Династию и прочее.

– Рассказывал, – я напряг память. – Анна-Мария средняя дочь. Значит, есть старший ребенок. Старший – наследник. Ведь так?

– Верно, – Павел принялся ходить по комнате, скрипя половицами. – Но это не значит, что младшие дети не имеют шансов получить престол. Или занять важную должность. Например, в каком-нибудь министерстве, если пожелают. Если получат, разумеется, соответствующее образование.

– А если происходит что-то подобное? Когда кто-то пропадает, убегает или отказывается?

– История, в смысле, наша история, знает несколько таких примеров. Но все они заканчивались мирно. Более чем. Кто-то женился на актрисе театра. Еще один выбрал рабочую профессию и построил прекрасную магистраль от Уральских гор через всю Сибирь. Все они нашли себя. Никто не исчезал и не сбегал, – Павел продолжал ходить кругами. – Этот случай – особый.

– Тем, что девушка пропала?

– Несмотря на всю работу, которую провели после Войны и неудавшейся революции, чтобы императорская семья стала ближе к людям, они все равно остаются публичными людьми. К ним все равно повышенный интерес со стороны граждан страны. И не говоря о том, что другие государства пытаются отыскать слабину, чтобы надавить на нас.

– Подбельский говорил иначе.

– Да? – удивленно протянул Павел. – И что же наговорил тебе старый профессор? Всякую патриотическую чушь?

– Ну… наверно.

– Про величие и возвышенность, но… черт, – мужчина провел ладонью по лицу. – У нас никогда еще не было такой сложной международной обстановки. За последнюю сотню лет ситуация не стала лучше. Разъединенные противники ищут способы объединения. Те, кто относится к нам нейтрально, начинают искать поводы для конфликта. Мы больше сотни лет жили в мире! – с жаром прогремел Павел. – Даже мой прадед не застал реальных боевых действий.

– Да неужели пропажа принцессы, средней дочери в семье способна привести к конфликту? – я никак не мог понять, в чем же здесь проблема.

– Ты мыслишь на один шаг вперед, – сотрудник Третьего отделения без стеснения ткнул в меня пальцем. – Но попробуй подумать на два. Три. Четыре шага вперед. Если Подбельский действительно тебе рассказывал про императорскую семью, ты поймешь, в чем риск.

Я глубоко вздохнул. Потом еще раз. Требовалось достаточно кислорода в этом жарком помещении, чтобы заставить мозг работать. Павел открыл окно и внутрь сразу же ворвался поток свежего воздуха.

Заставив себя подняться, я подошел поближе и с удивлением обнаружил, что день клонится к закату. Сколько уже прошло времени! Телефон до сих пор разряжен. Машина около работы – колеса спущены. Лиза! Сколько еще проблем мне предстоит решить, чтобы моя жизнь не рухнула окончательно?

– Какие-то неприятные ощущения? – Павел наклонил голову и пристально посмотрел на белки моих глаз. – Может возникнуть заражение при редком неприятии ингредиентов.

– Вот спасибо!

– Я же сказал – могут. У тебя все нормально. Заражения нет, так что думай дальше.

– Хочешь ответ? – я решил потянуть немного времени, чтобы использовать его для раздумий. – Допустим, пропадает принцесса. Это сразу же замечают. Семье надо оправдаться или соврать, что дочь уехала. Но обман рано или поздно вскроется, поэтому такой вариант использовать нельзя. А сказав правду, они покажут всем свою слабость.

– Верно, – кивнул Павел. – Увидев, что они слабы, люди начнут выказывать и свое недоверие. И если поначалу это могут быть мелкие и локальные проблемы, то с их появлением возникнут мысли более масштабные. А следом – и действия.

– И если принцессу не вернуть, то…

– Тогда может рухнуть все и очень быстро. Может, конечно, и не рухнет, – он пожал плечами, – но лучше не проверять. Я предпочитаю избежать этого.

Я уже решил, что все понял, как вдруг до меня дошло, что самый важный момент я упустил:

– Профессор упоминал какое-то устройство в университете, при помощи которого вы перенеслись сюда.

– Да. Кто-то сбил настройки, чтобы мы оказались в этом мире. Обычно аппарат применяется для перемещения на большие расстояния в пределах страны. Иногда – чуть дальше.

Информация была для меня далеко не самой полезной, поэтому я сразу же спросил:

– Как можно отсюда вернуться назад, в ваш мир, если у нас нет аналогичного устройства?

– У нас есть технологии компактного обратного кодирования. У вас есть что-то близкое к этому, я уверен. Судя по увиденному сегодня.

– Не очень понял, что это, – честно признался я, – но главное, что у вас есть шанс вернуться назад.

Вместо ответа Павел сунул руку во внутренний карман жилетки, очевидно, потайной, потому что я никогда не представлял, где в жилете для костюма-тройки может быть обычный карман.

А когда вытащил, на ладони у него лежало что-то похожее на медяк екатерининской эпохи – такой же плотный и тяжелый кругляш из красноватого металла. На нем не выделялось ничего, кроме кнопки по гурту, как на секундомере.

– Эта штука при прохождении через аппарат запоминает все о человеке и предметах, с которыми он прошел. Запоминает место. Поэтому для того, чтобы вернуться, надо привести принцессу к месту, куда она транспортировалась в первый раз, и нажать на кнопку.

– То есть, одно устройство – один человек? – уточнил я.

– Правильно. Можно воспользоваться устройством другого, но только в том случае, если ты плюс-минус такой же по комплекции. Вряд ли ты смог бы попасть в наш мир, пользуясь диском, что может дать тебе профессор.

– Понимаю, – я нервно постучал ладонью по подоконнику и впервые за все время выглянул наружу – мы находились в центре. Из окна виднелся бетонный прямоугольник гостиницы «Заря». – Как ты смог перетащить меня сюда?

– А это еще один большой секрет. Так я могу рассчитывать на твою помощь?

– У меня точно будут проблемы после сегодняшнего, – я принялся рассуждать вслух. – Я второй день не могу толком переговорить с девушкой. После твоего представления в офисе наверняка будут проблемы с работой. И, вероятно, даже с полицией.

– Мне нужно твое согласие на помощь. И тогда я решу часть твоих проблем, – уверенно сказал Павел.

Уверенно для него. Врал он или нет, но старался звучать убедительно. Его протянутая рука ускорила принятие решения. Я и сам хотел поскорее избавиться от пришельцев, которые пока что приносят одни лишь беды.

– Я согласен помогать тебе, – кивнул я, сжав его ладонь.

– Вопрос с полицией я решу. С твоей работой, вероятно, тоже, – Павел немного поразмыслил. – К сожалению, с девушкой помочь не смогу. Тут уже сам.

– Тогда еще просьба, – я все еще стискивая ему пальцы, как будто мог его шантажировать этим: – может, поможешь мне добраться до моего автомобиля?

– М-м-м, нет. Не помогу. Общественный транспорт тебе в помощь, – как отрезал Павел и тут же убрал руку.

Глава 20. Сомнения

Я выбрался из здания, удивляясь тому, как меня вообще средь бела дня умудрились похитить, протащить через половину города – но никто не заметил странного типа с грузом. Он что, вызвал такси? Или у него был местный помощник?

Мысли об этом так увлекли меня, что я, сперва и сам собиравшийся воспользоваться такси, забыл об отсутствии денег – все лежало в «фокусе» на другом конце города. Не было даже мелочи.

Поэтому я, как только обнаружил нехватку средств, остановился в двух шагах от припаркованного возле тротуара автомобиля и свернул во дворы. Сорокаминутная прогулка – не совсем то, что мне нужно, особенно с разорванной футболкой.

Я то и дело ловил взгляды: смущенные, любопытные, насмешливые. Это сильно раздражало, потому что я из-за не покидающих меня мыслей замечал их слишком поздно, чтобы как-то отреагировать.

– Молодой человек, у вас футболка….

– А у вас очки на нос съехали! – не выдержал я тридцать пятого комментария, когда шел уже где-то в районе улицы Мира.

Но ведь было из-за чего задуматься. Картина не складывалась. Не хватало кусочков, как мне сперва показалось, но потом я понял, что их хватает с избытком. Например, мне усердно демонстрировали всевозможные мелочи.

Профессор – свою визитку. Павел – орудие пытки. Если бы у меня был телефон, я бы проверил, существовала ли такая штука в нашем мире. Одна лишь принцесса ничего не демонстрировала. Хотя, если задуматься…

Ладно, ее задница – это другой вопрос. Подстава это все или нет? Нереальность происходящего до сих пор заставляла упорно сомневаться. Анна-Мария без труда добралась на такси до университета, бесстрашно ходила ночью по улицам, нашла деньги.

Последнее меня искренне удивляло, потому что найти что-то больше пяти рублей на улице мне не удавалось никогда. Как будто все потерянное находилось максимум через минуту каким-нибудь более внимательным человеком.

Она очень быстро сориентировалась в нашем мире. Как и Павел. Эти два персонажа действовали не так, как следует действовать людям из другого мира.

Вместо того, чтобы пугаться и прятаться, они спокойно колесили по городу, а Павел к тому же еще и выполнял задание. Как бы не так. Что, если все это неправда? Выдумка чьей-то больной фантазии?

Или обычная, но только очень сложная шутка. Если вся троица – это одна команда, то у меня оставалось два момента, которые до сих пор не получили никаких объяснений.

Первое – странная полусфера, которая шарахнула в меня молнией. Но, допустим, тут еще можно свалить все на какое-нибудь технически сложное устройств. Второй момент выглядел менее объяснимым: почему я?

Прикидывая различные варианты, как можно выяснить без вреда для здоровья, я добрался до окраины города. Надо отдать должное химии, которой залил меня Павел – после нее рана не болела, что меня очень радовало.

Кстати, он же просил не упоминать его имени при разговорах с профессором, что тоже выглядело не очень-то нормально. Если мы все ратуем за скорое возвращение принцессы домой, то почему бы не сказать Подбельскому, что мы заодно и успокоить старика?

Солнце постепенно пряталось за высотками, дневная жара шла на убыль. И, поскольку прошло довольно много времени, я не удивился, когда не увидел на парковке возле офиса ни одной машины, ни служебной, ни скорой, ни полиции.

Я еще раз обошел «фокус» и убедился в том, что пробито только одно колесо. Еще одно – и пришлось бы вызывать шиномонтаж на выезд, чтобы не платить за эвакуатор. Пока я возился с автомобилем, из офиса вышел охранник.

В этот момент я как раз отлично видел вход в здание, так что успел прийти в себя к моменту, когда он подошел. Иначе меня бы точно удар хватил:

– Я думал, что тебя тоже… того, – произнес я, когда охранник подошел достаточно близко, чтобы можно было прочитать имя «Роман» на бейдже. – Как и Костю.

– Нет, – едва слышно ответил охранник, и указал на шею, – просто вырубил. Я даже среагировать не успел.

Я лишь сочувственно покачал головой, пока вешал на место запаску. Мало кто из охранников действительно выполняет свою работу. И хотя Рома явно не походил на пятидесятилетного мужика с пузом, навыков и сноровки ему хватило бы лишь на пенсионерку-клептоманку.

– Скорая приезжала. Полиция была, – продолжал сипеть охранник. – Всех потом разогнали по домам. Краснов тебя искал.

– Да? – я поднял голову. – Чего он хотел? Я все документы ему отправил.

– Он сказал, что это не срочно, но просил напомнить тебе, когда ты появишься, – тут он прокашлялся и сморщился от боли, – чтобы ты сам ему позвонил по возможности.

– Надеюсь, ничего плохого меня не ждет, – я принялся затягивать болты и выжидательно глянул на Рому.

– Да вроде бы нет, – тот пожал плечами и закурил. – Полиция всех опросила, девочки с твоего отдела сказали, что Костя встал на пути у нападавшего.

– Ага, – выдавил я из себя, чуть не выронив ключ от услышанного. Этого урода еще хотят выставить защитником! Жаль, что в офисе нет видеокамер. Но подтверждать или опровергать это заявление я не стал и вместо этого принялся затягивать болты до конца. – Но вообще странный тип. Тот кто пришел сюда.

– Очень странный, – закивал Рома, но быстро прекратил это делать – боль в шее сильно мешала ему. – Непонятно одет. Мне даже слова не сказал, но стоило мне встать, сразу же ударил.

– И довольно точно, – я закончил с колесом и встал убирать инструмент обратно в багажник. – Мне даже показалось, что ты не дышишь. Но убегал я отсюда очень быстро.

– А футболка?

– Я очень быстро убегал, – вяло улыбнулся я и захлопнул багажник. Потом подумал немного и спросил: – Как думаешь, кем бы мог быть этот человек? Он добрался до Краснова? Может, хотел денег или он просто террорист?

– Нет, – Рома отбросил окурок в сторону и выдохнул вбок остатки дыма. – До твоего начальника он не дошел. Так что на террориста не тянет и денег не требовал.

– Очень странно.

Охранник еще раз болезненно кивнул, на чем мы и распрощались. Я сел в машину, проверил телефон и бумажник в бардаке. Все было на месте. Правда, от убитого телефона мне пользы никакой, но хотя бы само устройство на месте.

Я подумал, что можно было бы спросить телефон у Ромы и позвонить Лизе – она уже наверняка переживает, куда я пропал. Но он уже вернулся в здание, так что я поспешил вернуться домой, чтобы хоть как-то исправить ситуацию.

К тому же я достаточно задержался, чтобы переживать начали еще и мои гости – если только они не ждали подходящего момента, когда меня не будет дома несколько часов.

Глава 21. Императорский прием

После вечерних пробок дороги пустовали и до дома я добрался фантастически быстро. Пожалуй, в моей жизни и без того хватало фантастики. Подъезжая к дому, я заметил такси, припаркованное возле забора.

Похоже, что мои приключения далеки от завершения. Незваные гости у меня никогда не бывали. Я оставил автомобиль сзади такси и подошел к водителю. Но задать вопрос я не успел, потому что из дома пулей вылетела Лиза – симпатичная черноволосая девушка.

Она подскочила ко мне, и прежде, чем я успел открыть рот, влепила пощечину так, что водитель не удержался от восклицания.

– За что?!

– За то, что ты последняя свинья! – крикнула Лиза и рывком открыв дверь такси, нырнула на заднее сиденье.

Я едва успел поймать ее за руку до того, как она потянулась к ручке двери. Девушка с силой выдернула запястье.

– Дай мне объяснить, – я старался держаться спокойно, но глядя на бешеное лицо Лизы это давалось мне все труднее с каждой секундой. – Столько всего произошло и телефон…

– Объясняй все это ей, – Лиза эмоционально махнула рукой в сторону дома, потом дернула дверью, весьма болезненно задев ей по моему локтю и, как только та захлопнулась, таксист взревел двигателем и укатил, оставив на газоне две черных полосы. Скотина.

Я стоял на месте, глядя вслед уехавшей легковушке. Белая пыль уже осела, а я так и стоял. Вот уж не думал, что все это дурацкое приключение будет стоить мне еще и отношений.

То, что все кончено – я не верил. Пройдет немного времени, она образумится, мы поговорим. Все же она прочитает в новостях о том, что случилось у меня на работе, вспомнит разорванную футболку и все будет, как прежде. Может, даже извинится?

Хотя с другой стороны я отлично понимал, как это выглядит. Из-за забора свистнул любопытный сосед.

– Девушка твоя приезжала? – спросил Игорь.

– Да, – мрачно заметил я и, бросив машину на улице возле забора, побрел в дом.

– Не ревнует тебя к знакомой твоего дяди? О-о-о, – протянул он, когда я повернулся к нему боком. – Ревнует. На все пять пальцев. Хороший след оставила.

– Игорь, отстань, – как можно мягче ответил я. – Не до тебя сейчас.

– Ну-ну, ладно. Семейные проблемы, куда же без них! – и он в очередной раз, понимающе, но с явным разочарованием на лице, что ему не удалось посплетничать, побрел к себе домой.

Мне очень не хотелось, чтобы он совал свой любопытный нос в мои дела, и тоже поспешил к себе. В доме было тихо, никто не читал нотаций. Полнейшая тишина. Мне даже показалось, что никого нет!

Я осторожно разулся и прошел к гостиную – профессор сидел на диване, углубившись в книгу.

– Вы долго, молодой человек, – отчасти строго заметил он, тут же отложив книгу в сторону. – Я уже начал беспокоиться.

– Знали бы вы, как беспокоился, – выдохнул я, довольный тем, что обнаружил профессора в полном здравии. – Сейчас сюда заходила девушка, ее встречала Анна-Мария? Где она?

– Где-то в доме, простите, я не могу следить за ней. Но уверяю, она не покидала дома. А что с вашей одеждой?

– Маленькая неприятность, – отмахнулся я. – Не стоит переживать. Сейчас важно поговорить с принцессой. Вы еще не беседовали с ней о возвращении домой?

– Еще нет, – Подбельский покачал головой.

Я хотел спросить было об устройстве, которое мне показывал Павел, но сразу же подумал о том, что так выдам его, и прикинул, как бы половчее извернуться, чтобы выяснить все, что мне нужно, но при этом не сказать лишнего.

– Вас что-то беспокоит, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал профессор.

– Работа и не более, – улыбнулся я и вдруг понял, что я за этот день безумно устал.

Вся эта беготня, нервы. Нападение в офисе, стрельба в Патриарших. Пытки, в конце концов. Это уже вообще ни в какие ворота. Я ощутил себя точно в каком-то шпионском боевике, который я недавно читал, как же его… Случайный солдат или как-то наподобие.

Там тоже самый простой парень в такой переплет попал, что я удивлялся, как он вообще выжил после всего, что с ним произошло! А теперь и сам попал в нечто похожее. Еще два дня назад я бы активно доказывал, что все подобное – не более, чем вымысел.

Вдруг до меня дошло, что на улице уже совсем темно и лучшее, что можно сделать – лечь спать. Кое-что еще предстоит обдумать, однако лучше это сделать в постели.

– Я жутко устал, – объяснился я профессору, который продолжал сидеть в ожидании, отложив книгу в сторону. – Все вопросы будем решать завтра, если нет ничего срочного?

– На самом деле, – Подбельский вытащил палец, который до этого момента использовал в качестве временной закладки в книге, – меня очень беспокоит ситуация с принцессой. Она не хочет возвращаться домой! – шепотом добавил он.

– У нас есть возможность отправить ее силой прямо сейчас? – поинтересовался я устало.

– Нет, не уверен в этом.

– Тогда я спать. Решим все завтра. Спокойной ночи, профессор.

Я глянул на часы – десятый час. Не то чтобы раннее время, но я действительно чувствовал себя уставшим. Занял на несколько минут душ на втором этаже, а потом направился в спальню, злой на самого себя из-за ситуации с Лизой.

Да и принцесса хороша. Все они хороши, черт! Одни проблемы. Ничего хорошего! Я уселся на край кровати, собираясь подумать насчет завтрашнего дня. Телефон воткнул заряжаться – хотя бы на некоторое время его должно хватить, а если все совсем плохо, выход все равно найдется.

Хоть одна позитивная мысль за весь день. Я залез под одеяло и выдохнул, затем подвинулся к середине, как обычно любил спать, но неожиданно наткнулся на что-то мягкое и теплое.

Моя жизнь явно не похожа на ужастик, так что ожидал я там увидеть только одного человека.

– Принцесса, вылезайте, – попросил я, пощупав для верности рукой под одеялом.

Снаружи тут же показались каштановые локоны. В сумерках я не рассмотрел выражения ее лица, но девушка бесстыдно высунулась по пояс, чтобы продемонстрировать, что она без платья.

Здесь у меня кончились все слова, какие можно было ей сказать. И комплименты в том числе, потому что формы, которые до этого времени скрывало ее лимонное платье, захватывали дух.

Я настолько долго пытался подобрать подходящее описание для ее форм, что девушка не выдержала, оперлась локтем на подушку и призывно качнула парой спелых дынь. Не меньше.

– А я заждалась, – своим чарующим голосом она просто ввергала меня в транс. – Профессор так неожиданно нас прервал. Мне так не нравится, когда меня прерывают.

Ее ладонь медленно скользнула под одеяло и цепкие пальцы ухватились за трусы, готовые в любой момент стянуть их. Я почувствовал, что вспотел. И по-прежнему не мог вымолвить ни слова.

Губы принцессы вдруг оказались в считанных миллиметрах от моего лица и его тут же обдало горячим дыханием:

– Если бы я вдруг сказала отцу, что кто-то посмел ослушаться меня, он бы вас тут же наказал, – она коснулась мочки уха, чуть прикусив ее, и тут же добавила. – Шутка. Здесь только я могу наказывать.

Ее шепот возбуждал и она это явственно ощущала, начав мурлыкать, пока ее шаловливые пальчики не лишили меня последней линии обороны.

– Интересно, в вашем мире это происходит так же…. Интересно? – она приблизилась еще немного, коснувшись моего тела твердыми возбужденными сосками.

Ее императорский прием явно мог исправить день. И предыдущий тоже. Вдруг она надула губки и убрала ладонь с причинного места.

– Ты такой… холодный! – нашла она подходящее слово. Провокаторша.

Но она уже сделала свое дело. Я повернулся к ней, положив ладонь на идеальный плоский живот и чуть сдвинул ее ниже:

– У нас это происходит еще интереснее, – и сбросив одеяло на пол, тут же оказался сверху.

Глава 22. Непростой выбор

Сказать о том, что я выспался и отдохнул – значило бы лишь одно. Я – наглый врун. Заснул я в начале шестого утра, еще более уставший физически, но зато восстановившийся морально.

Совесть моя теперь была совершенно чиста. Лиза сама дала от ворот поворот, решив, что у нас с Анной что-то было. И, как человек свободный, я имел полное право воспользоваться возможностями, которые принцесса мне так охотно предоставила.

У меня не было времени спросить, как это происходит в их мире, но она лишила меня сил. Впрочем, без подробностей. Все-таки, видная фигура императорской семьи.

Хорошая мебель и жесткие перекрытия исключили вероятность того, что профессор мог слышать наши ночные приключения. Это меня успокаивало дополнительно.

Но лечь поздно – получить кое-какие дополнительные проблемы. Примерно около девяти утра меня поднял звонок от шефа.

– Алло, – сонно, едва ворочая языком, проговорил я.

– Макс…. Ты живой вообще? – с серьезным беспокойством в голосе поинтересовался Краснов. – Мы тут переживаем, что с тобой случилось. Девочки мне все рассказали.

– Шеф, я сплю. Отсыпаюсь после вчерашнего, – чуть придя в себя я хотя бы начал понимать, чего он от меня хочет.

– Да-да, конечно, я все понимаю. Хочешь, может быть, пару выходных? На зарплате не скажется, твой вчерашний клиент…

И он пустился в длинные объяснения, которые можно было бы свести к паре слов – хороший клиент. Или «у тебя будет офигенная зарплата» или «мы заработаем кучу денег» – что у нас в компании обычно равнозначно. Но сейчас, в самое неудачное время, Андрей Геннадич решил поболтать. Его монолог мне пришлось прервать:

– Дня три мне хватит, чтобы прийти в себя, а потом я вернусь в строй.

– Вот это напор!! – Краснов рявкнул так, что ударной волной наверняка разбил бы пару стекол. – Тогда жду тебя на следующей неделе! Нам многое предстоит сделать!

И после этого он наконец-то повесил трубку. Я вернулся в постель. На соседней подушке мирно посапывала красотка из другого мира. Да без разницы откуда, но секс был просто потрясающим.

Я лежал на спине и понимал, что уснуть больше мне сегодня не удастся. Принцесса перевернулась ко мне лицом и я оценил ее прелести по достоинству уже при дневном свете.

Одеяло валялось на полу. Часть вещей с прикроватных тумбочек тоже оказалась сброшена. Вероятно, профессор все же мог слышать, что творилось здесь прошлой ночью. Стало как-то неудобно.

Анна не собиралась просыпаться, я же через полчаса выскользнул из постели и оделся, а потом выбрался из комнаты. Лестница не скрипнула ни единой ступенькой, так что на кухне я оказался совершенно беззвучно.

В гостиную, где дремал профессор, я даже не стал заглядывать, чтобы не разбудить старика. Хотя тот мог уже давно проснуться. Но лучше не рисковать.

Завтрак на скорую руку и кофе – как раз то, что нужно, чтобы привести в порядок мысли после вчерашнего. События легко улеглись в памяти. Я четко представлял, что нужно сделать, хотя с принцессой будет жалко расстаться, учитывая, какой дикой кошкой в постели она себя показала.

Чашка кофе была наполовину пуста, когда в кухню вошел профессор. Одетый так же, как и прежде, но бритый, он, похоже, разобрался, как пользоваться ванной. Вид у него был не слишком суровый, из чего я заключил, что ночь он провел куда менее активно, чем я.

– Кофе? – предложил я негромко.

– Она еще спит? – сразу же спросил Подбельский, а потом кивнул: – Если вас не затруднит.

– Спит, – подтвердил я и через пару минут напротив профессора стояла чашка с дымящейся жидкостью.

– Как ваша работа?

Наверняка вопрос из вежливости, но я все же решил ответить более пространно, чем просто «хорошо», вкратце рассказав об услугах, которые мы оказываем. Подбельский покивал и удивился, что мне предоставили несколько выходных.

– Должно быть, вы действительно ценный работник, – выдал он. – Ваше рвение похвально.

– Спасибо. Вы хотели поговорить о чем-то?

– Да нет, – мой вопрос явно застал его врасплох. – Впрочем, да. Хотел, – он стиснул горячую чашку покрепче. – Видите ли, есть кое-какие трудности с принцессой.

Я понадеялся на то, что не покраснел при ее упоминании, но, похоже, справился с собой или профессор просто не заметил моих красных ушей.

– К-хм, и что же с ней такое? Кроме того, что она не желает возвращаться назад?

– Только в этом и есть вся проблема. Но она довольно сложная.

– Чем же она сложна? Вчера вы сказали, что мы не можем силком отправить ее назад домой, так?

– Верно, – согласился профессор. – Но кроме этого способа я не вижу никакого другого решения. Правильного человеческого решения, – многозначительно добавил он.

– Постойте, – я допил кофе и унес пустую чашку в раковину, а затем вернулся и продолжил разговор – перекрикивать шум воды мне не хотелось, потому что можно было разбудить предмет нашего обсуждения. – Давайте с самого начала. Как вы вообще можете вернуться домой? Мне показалось, что назад вернуться невозможно в принципе, а вы говорите о том, что вашу принцессу нужно отправить домой, как будто есть вполне реальный способ.

Подбельский внимательно дослушал меня, не перебивая, а потом коротко ответил:

– Способ есть, – он вытащил из кармана уже знакомый мне медный кругляш. – Вот эта штука сработает и отправит ее владельца домой. Но я не знаю, тестировали ли ее на таких случаях. Но несколько тысяч километров она отрабатывает просто отлично.

– Что это такое? – поинтересовался я, решив доиграть свою роль до конца. Нельзя показывать, что уже видел такую штуку.

– Такое устройство похоже на небольшой радиопередатчик, – объяснил Подбельский. – В аппарате записаны все перемещения и как только владелец такого передатчика оказывается в зоне попадания, то аппарат его подхватывает и… – профессор крутнул пальцем, демонстрируя, как устройство может переместить человека.

– Можно? – я протянул руку и профессор не слишком охотно положил в ладонь медный кругляш.

Штука оказалась тяжелее, чем я думал. Возможно, внутри находилось что-то, сделанное из более плотного металла. При размере чуть меньше ладони медяк весил почти полкило по моим прикидкам.

По кругу располагался стык – значит, это только корпус. Кнопка, как у секундомера, заметно выступала и не могла не вызывать вопросов:

– А это зачем?

– Чтобы отменить перемещение, если вдруг вспомнили, что есть еще какие-то важные дела.

– Если не нажимать, тогда перенесет?

– Все правильно, – кивнул профессор и забрал кругляш. – Один предмет – один человек. В процессе переноса в первый раз устройство записывает его параметры и с некоторыми погрешностями допускает возвращение.

– Некоторыми погрешностями? – переспросил я.

– Так было нужно. Представьте, что вам надо срочно забрать папку с документами или книгу. Или даже чемодан. Поэтому плюс-минус десять килограммов веса и некоторая разница в габаритах допускается. Однако двух человек за раз такая штука точно не перенесет, – предупредил профессор. – Поэтому я уверен, что нашу принцессу можно вернуть назад.

Я слушал старика и думал, что в чем-то он прав. Анну-Марию, конечно же можно вернуть домой, в ее мир. Но прошедшая ночь кое-что изменила и я уже не так жаждал спровадить гостью. Предстоял не самый простой выбор. Может быть, его и вовсе не было, но Подбельский явно желал продолжить разговор.

Глава 23. Жертва

– Почему же вы просто не можете заставить ее отправиться домой? – спросил я, осознав, что старик не торопится, а тщательно обдумывает следующую фразу. – Здесь же все просто. Как в «Кавказской пленнице» – невесту в мешок и все.

– В «Кавказской пленнице»? – спросил профессор.

– Надо будет вам показать это кино. Вы все поймете. Но суть та же – против воли…

– Понимаете ли, это может грозить некоторыми неприятностями для меня, – Подбельский заломил свои пухлые пальцы, – ведь в том мире я окажусь единственным, кто сопровождал ее, а потому буду виноват.

– Вы меня явно хотите запутать. Разве ее отец не будет рад, что она вернулась?

– Алексей Николаевич человек мягкий, – профессор принялся нервно дергать ногти. – И возвращению дочери будет рад. Но он верит ее словам и безмерно ее любит. А если она скажет, что я относился к ней неподобающе, меня ждут большие проблемы!

– Вряд ли вы захотите принести себя в жертву ради этой девушки, – заметил я.

– Не собираюсь. Я хочу найти другой путь. Но путь достойный и правильный! – пафосно проговорил Подбельский.

Я приподнял брови. Честность и праведность – хорошо, но в разумных пределах. Что, если его способ займет недели? Павел из Третьего отделения перед моим уходом из его логова четко дал мне понять, что сделать все надо как можно быстрее.

Правда, теперь, когда я понял, что видел, где находится его убежище, мне показалось, что найти его там второй раз уже не получится. Но, раз уж у меня есть три выходных, почему бы не попытать счастья и не добраться до человека, который меня похитил?

Возвращаясь к профессору, я подумал, что он, как человек честный и, самое главное, разумный, наверняка найдет способ уговорить Анну-Марию вернуться к отцу и восстановить доверие народа. Если оно было подорвано, разумеется.

– Такой способ – лучше всего, – сказал я как можно мягче. – Я верю, что вы сможете его найти. Наверняка вы знаете принцессу довольно хорошо. Определенно лучше, чем ее знаю я. А потому придумаете что-то гениально простое и эффектное.

– Возможно, – растерянно произнес Подбельский, удивленный моими словами. – Но ведь все, что знаю я – знает и эта девушка. Ни обманом, ни хитростью мы не сможем привести ее к нужному месту. Надо думать.

– Надо думать, – эхом отозвался я и отправился делать еще одну чашку кофе.

Вот так мы оказались жертвами обстоятельств. Мне придется держать гостей в доме. Подбельскому несколько дней надо провести без работы с мыслями о том, как отправить принцессу домой и не попасться третьему отделению в случае провала, а ее отцу – в случае успеха. Должно быть, ему сейчас действительно тяжело.

Павел, бесфамильный работник сыска, тоже жертва. Застрял в нашем мире. Мысли о том, что все это может быть подставой, покинули мою голову. Нет повода, мотива, как сказал бы любой детектив.

Когда вода в кофемашине закипела, в дверь сунулась каштановая голова:

– Доброе утро, профессор, – неожиданно бодро произнесла принцесса. – И тебе, Максим, тоже.

Надо отдать ей должное – она ничем не показала, что провела ночь со мной. Никаких уменьшительно-ласкательных, никаких воздушных поцелуев – чем обычно грешили современные девушки после первой ночи.

Мы в ответ поприветствовали девушку и она тут же скрылась. Обнаженное плечо только намекало на то, что она, вероятнее всего, совершенно раздета, как и была ночью. Она аккуратно прикрыла дверь и я услышал, как девушка прошла в ванну.

Подбельский многозначительно посмотрел на меня. Я не менее многозначительно посмотрел на него. Неужели он начал о чем-то догадываться? Даже если это было так, он тактично промолчал.

Я на всякий случай сделал три кофе и сел обратно за стол. Не зная, чем занять паузу, я принялся рассуждать о том, как принцессы представлены в нашей культуре. Заряженный телефон и безлимитный интернет позволил мне продемонстрировать профессору образ одной из последних мировых монархий – британский.

Григорий Авдеевич критически рассмотрел несколько фотографий, морща лоб, а потом вернул мне смартфон, покачав головой.

– Никакой живости. Никакой естественности. Все показное, – он говорил отрывисто, а когда смог собраться с мыслями, выдал, наконец, фразу подлиннее. – Как я уже говорил вам, наша культура отличается от вашей близостью императорской семьи и системы управления страной в целом к народу. Если бы у меня был альбом или у принцессы – вы бы увидели, что они находят время поучаствовать в простых делах.

– Например? – живо спросил я, заинтересованный тем, как же августейшие особы могут проводить время с простыми людьми.

– Первое, что приходит на ум – турнир по лапте. Еще некоторые любят посещать различные предприятия, учреждения, – принялся перечислять профессор. – Они принимают участие, оценивают, иногда просто разговаривают с людьми. Но расписание императора и его семьи очень плотное, – старик вздохнул. – Может, нам и не стоит удивляться, что девушка решила сбежать? Она слишком свободолюбива.

– И всегда была? – выскочил у меня вопрос.

– Да, всегда. Она не выказывала пренебрежения правилами, но всегда относилась к ограничениям чуть более легкомысленно, чем ее старшая сестра. Она, кстати, уже замужем.

– Нам никогда не понять действий других людей, пока мы не почувствуем себя в их шкуре, – глубокомысленно повторил я сказанную кем-то расхожую фразу. – Try walking in my shoes, как пели Depeche Mode.

– Никогда не слышал современную французскую музыку.

– Они британцы, – поправил я профессора и тот скорчил кислую мину. – Если вам не повезет и вы задержитесь здесь дольше, чем планировали, я непременно устрою небольшую экскурсию в нашу культуру. Мировую, я имею в виду.

Профессор же был настроен скептически. То ли из-за того, что ему действительно не по душе была культура западных стран, то ли ему просто не нравился наш мир. Ситуацию разрядила принцесса, которая внезапно ворвалась в мою кухню, сияя лимонным платьем.

Освежившись после душа, она легко села за стол, заняв место как раз между нами. Я тут же подставил ей чашку с кофе. Анна сделала глоток, мечтательно прикрыла глаза. Потом озорно посмотрела на меня и после на профессора.

– Чудесный новый день, не правда ли? – с деланной интонацией спросила она и рассмеялась.

– Действительно, – улыбнулся я и тоже глянул на Подбельского.

– Неплох, да, – подтвердил старик, смягчившись.

– Надеюсь, ни у кого из вас нет планов на день? – девушка вернула себе свой привычный тон, а в ее вопросе не слышалось требовательности, которую я ожидал от весьма капризной особы.

– Никаких, – подчеркнул я отсутствие собственных планов на день.

– Мне предстоит немного поработать, к сожалению, – пожал плечами профессор. – А чего вы хотели, Анна?

– Я чувствую себя жертвой, – она снова надула губки. На вид девушке было около двадцати лет, но, когда она начинала капризничать, теряла лет пять, не меньше.

– Почему? – удивился я. Только что сам думал о том, что все вокруг жертвы, а теперь главная виновница происходящего говорит то же самое.

– Ну как же, – теперь изумление изобразила Анна. – У меня нет вещей. Это платье очень красивое, но я же не могу постоянно ходить в одном и том же. Понимаете?

– Понимаем! – хором кивнули мы с профессором, знакомые с женскими желаниями, которые были одинаковы в обоих мирах.

– Я бы хотела, – девушка обняла кружку обеими ладонями и осторожно отхлебнула еще кофе, – очень хотела бы себе какую-нибудь обновку. Что-то из вещей. Что-то красивое. Я ведь здесь надолго и…

– Может, я вас сопровожу в вашем походе по магазинам? – среагировал я на профессора, который еле заметно кивнул.

– Это было бы так здорово! Знаете так неприятно чувствовать себя жертвой обстоятельств! – воскликнула девушка и тепло мне улыбнулась.

Если не знать, что происходило ночью, то ничего заподозрить было нельзя. Анна быстро перевела свои очаровательные карие глаза на профессора:

– А вы не хотите составить нам компанию?

– Ох, что вы, – отказался тот, – в моем возрасте ходить по магазинам – та еще пытка.

Глава 24. Неожиданная тайна

Как оказалось, ходить по магазинам с принцессой – пытка и для меня. Девушка беседовала с продавцами, пытаясь выяснить происхождение товара. Уже к третьему магазину она частично растеряла пыл. Как оказалось, в выборе одежды она уж слишком придирчива.

У нее словно развилась особая чувствительность к тканям. Анна только трогала, терла между пальцами, затем брезгливо морщилась. Продавцы смотрели на нее, как на прокаженную, а когда она просила продемонстрировать «иной ассортимент» – и вовсе крутили пальцами у виска.

Я же чувствовал себя не столько неловко, сколько не знал, кого мне больше жалеть: измученных продавцов, принцессу, которая так ничего и не могла выбрать, или себя, стоящего, как статуя по сорок минут в каждом магазине.

Ничего необычного в этом не было. Я вполне представлял себе, с кем хожу по магазинам, отлично понимал, что девушка как минимум изображает из себя важную персону. Как максимум – ей же и является. Ну, и еще не мог же я быть последней свиньей и безразлично относиться к ней после произошедшего между нами.

К тому же со мной она вела себя достаточно корректно: не вешалась на шею и держалась вполне достойно. Брала меня под руку, когда мы ходили по торговым центрам и становилась самостоятельной, стоило ей только попасть секцию.

Через пару часов я даже подумал, не влюбляюсь ли я в нее – такой идеальной она мне казалась. Из последнего магазина она вышла едва ли не рассерженной. Мы присели на скамейку и принцесса с плохо скрываемым недовольством спросила:

– Что это такое? – и, пока я соображал, стоит ли мне отвечать на этот вопрос, продолжила: – Почему все делается в Китае? У нас – это небольшая республика, полностью зависящая от наших ресурсов и благоволения, а здесь?

– Почти то же самое, – фыркнул я. – Они тоже зависят от наших ресурсов, но наше благоволение им не требуется.

– Где русская одежда? – возмущенно воскликнула девушка. Некоторые, кто слышал наш разговор, снисходительно заулыбались, вроде бы «еще чего захотела!»

– Это сложно объяснить, – я почувствовал, что хождение по магазинам после одного только кофе очень мучительно. – Предлагаю поесть.

– И ты мне все объяснишь? – недовольством мигом исчезло.

Я кивнул. Похоже, этот фокус прокатывает со всеми. Накорми – и вместо разъяренной фурии или просто недовольной девушки тут же появится милое создание.

Мы поднялись на второй этаж торгового центра, заняли столик и, выбрав еду не слишком роскошную, но вполне питательную, увлеклись беседой.

– Ты обещал мне рассказать, – не успев разрезать блин с начинкой, напомнила мне Анна. – Почему у вас нет хорошей и красивой одежды. В одном месте мне предложили какие-то рваные тряпки.

– Такая мода, – я уже собрался было перейти к объяснению, но девушка не позволила мне и слова сказать.

– Мода? – она наклонилась через стол, – Мода – это красота. Вещи, которые хочется надеть, потому что они приятные. На ощупь. Внешне.

Я промолчал и принялся уминать свой обед. Она была права и с ее точкой зрения трудно поспорить. Действительно хорошие вещи должны отличаться красотой. И при отличной внешности Анны-Марии я никак не мог представить ее в джинсах с дырками или каком-нибудь бесцветном балахоне.

Принцесса быстро, но аккуратно, закончила с блинчиками и выжидательно уставилась на меня.

– Что? – с трудом проглотив кусок, спросил я.

– Теперь объясняй, – потребовала она. – Что у вас происходит? Почему все так сильно отличается?

Я кратко и без особых подробностей рассказал ей ту же историю, что и профессору Подбельскому. Затем сделал небольшую паузу, задумавшись над тем, как можно увязать между собой то, что происходило за последние сто лет, и текущее состояние вещей.

И вспомнил рассказы родителей о том, как стояли в очередях за джинсами, вспомнил одинаковую одежду, грубоватую и простую. Мои объяснения возымели эффект. Девушка выглядела смущенной.

– Я и не думала, что было настолько тяжело.

– Профессор расскажет более подробно, – уверил я ее. – А так, последние четыре поколения только и делали, что строили «лучший мир» для своих детей. Но что-то сорвалось. Многие из тех, кто осознали это, живут сейчас для себя. И получается, что вот это все – последствия.

Объяснение получилось так себе. Я, правда, надеялся, что ее любопытство отправит ее к профессору и тот, пользуясь парой моих книг, выдаст ей разумный и понятный ответ на ее вопрос.

К счастью, девушка пока не торопилась продолжать свой поход по магазинам и просто смотрела по сторонам. Наверняка все вокруг казалось ей слишком ярким. Или неестественным.

После рассказов Подбельского, я представлял Империю как нечто, застрявшее в начале прошлого века. С «Ъ» на конце слова, обилием конных экипажей на улицах и типичным шумом.

– Я совершенно иначе представляла себе это место, – вдруг сказала принцесса.

Фраза прозвучала, как гром среди ясного неба. Я не стал рассуждать и спросил в лоб:

– Откуда ты вообще представляла себе наш мир??

– Ваш мир? – недоуменно переспросила она, а потом рассмеялась: – да нет же, я не про мир, я про это место. Про людей.

Небольшая пауза могла обозначать все, что угодно. Я же решил для себя не искать нарочно нестыковок, чтобы не стать параноиком.

– Ну да, – согласился я. – Мне тоже иногда кажется странным все, что у нас происходит. Или всего лишь слишком сложным, – тут я не выдержал, потому что мне показалось, что принцесса уж очень старательно избегает того, что произошло ночью: – Я хотел поговорить о том, что было сегодня…

Не то чтобы мне было неловко это обсуждать. Неловкость вызывало то, что разговора избегала девушка. Но тут, к моему удивлению, она изменилась в лице, снова наклонилась ко мне и поманила пальцем. Я тоже наклонился, но размер стола не позволял достаточно приблизиться к принцессе.

– Повторим еще раз? – спросила она и подняла брови в ожидании ответа.

– Обязательно, – быстро нашелся я и Анна-Мария с довольным видом вернулась на свое место:

– Тогда нечего больше обсуждать.

Я ухмыльнулся. Интересный подход. Принцесса тоже улыбалась, но слащаво-приторно, а не мило, как чуть ранее.

– Могу я открыть тебе один секрет? – спросила она. – Но никто про это не должен знать. Особенно профессор. Он очень добродушный человек, но ему не стоит знать об этом. Ты же умеешь хранить тайны?

О, умею ли я хранить тайны? Профессор не знает о том, что со мной связалось Третье отделение, не знает о том, что я переспал с принцессой. Не узнает и еще что-нибудь.

– Конечно, умею, – сказал я.

– Тогда не говорите ему, что это я сбила настройки у аппарата, чтобы он перенес меня куда-нибудь далеко от родного дома.

Глава 25. Виновен

– Ты сделала? – шокирующая новость заставила мое лицо вытянуться. – Что, настолько не хотелось оставаться дома?

– Да, – принцесса кивнула для большей убедительности.

Я опер подбородок на кулак и прикусил палец. Нервы, нервы! Черт возьми, я не скажу этого профессору ни за что на свете. Взгляд мой бегал от пустых тарелок на столике до очередей в различные заведения на фудкорте. Девушка все это время упорно молчала.

Вот если бы она принялась меня уговаривать, доказывать свою правоту – как тогда, в садах, когда она вела себя довольно капризно, то я бы задумался, а не нарочно ли она сообщила мне этот секрет?

Но она не говорила ни слова и терпеливо ждала, пока я закончу соображать, что же мне делать. Информация вряд ли полезна для главной моей задачи – отправить ее домой. Поэтому секрет действительно стоит попридержать.

– Знаешь, – начал я и принцесса сразу же подняла глаза. Я обратил внимание, что многие парни, которые проходили мимо, смотрели на нее, не отрываясь. Она же не удостаивала их вниманием и я почувствовал какую-то особенность, исключительность. – Пусть это так и остается секретом.

Искренняя улыбка была ответом мне, но я вдруг решил, что можно расположить девушку к себе еще больше, и добавил:

– Пойдем. Я знаю еще одно место, где ты не была.

Я знал, то влетит мне в копеечку. Но рассчитывал на то, что ей там понравится. Своего рода благодарность. Анна-Мария мгновенно расцвела – ее лицо просветлело. А когда я встал и подставил ей локоть, тут же ловко уцепилась за него и пошла рядом.

Что-то чувствовалось от нее. Какое-то тепло, которое вместе с простотой в общении, несмотря на высокий статус, позволяло думать о девушке не как о принцессе, а действительно, как о равной.

Одним словом, если можно было сказать, что она меня околдовала – это было так, и ничуть не меньше. В какой-то момент, когда она в очередной раз меряла действительно приличную одежду, я поймал себя на мысли, что даже смотрю на нее иначе, не как на Лизу.

Какая-то метафизическая разница между этими двумя девушками в конечном итоге существенно принижала ту, что устроила вчера скандал, и возвышала в моих глазах эту красотку. И не надо говорить, что это все из-за секса. Тут дело совсем в другом.

И я совсем не чувствовал себя виноватым. Ни перед кем. Разве что перед своим счетом, который лишился приличной суммы денег. Но в тот момент я ни о чем не думал. Я прекрасно понимал, что следующая моя зарплата с учетом моих усилий и толики удачи превысит среднюю квартальную. Можно и потратиться.

В машину мы сели уже практически другими людьми. Анна сияла от удовольствия, я же боролся с внутренними демонами. Жадностью в частности.

Теперь надо вернуться к делам. Я же хотел посмотреть еще раз на убежище сотрудника Третьего отделения. Но для этого сперва надо было отправить девушку домой. Когда я посмотрел на нее в очередной раз, то подумал, что не жалко было бы потратить еще три раза по столько же.

Уж не влюбился ли я? Неудивительно, но все же надо держать себя в руках.

Принцессу я привел домой, занес все ее покупки и застал профессора с его небольшим блокнотом в руках, который тот сразу же закрыл и убрал подальше.

– Как все прошло? – поинтересовался он.

– Чудесно! – Анна-Мария подхватила часть пакетов и скрылась в комнате на втором этаже напротив моей спальни. Да, нервы у нее просто железные.

– Мне придется отъехать ненадолго, – объяснил я Подбельскому, пока девушка была наверху. – Вам еще есть, чем заняться?

– Я хотел обсудить кое-что, но, если вы спешите – я подожду.

– Да, профессор, извините, но мне действительно пора. Так долго, как вчера, я не задержусь, но… может, желаете посмотреть фильм?

– Не откажусь.

Я отправил его в гостиную, потом настроил список из советских комедий, потому что посчитал, что ничего лучше для профессора не подойдет. А если принцесса к нему присоединится, то и она лучше проникнется нашей культурой. Как ни крути – многое, особенно у старшего поколения, до сих пор оставалось из прошлой эпохи.

Убедившись, что все в порядке и ничего не упущено, я вернулся в машину и отправился к дому, из которого была видна гостиница «Заря». Номер дома я, разумеется, запомнил, поэтому без труда нашел нужное место.

Только вот пробраться внутрь у меня не получилось. У подъезда стояли две полицейских машины. Входная дверь открыта, из нее как раз выносили мебель. Судя по цвету и состоянию – как раз с чердака.

В слуховом окошке тоже мелькнул кто-то в форме. Я решил, что лучше не светиться, иначе у служителей закона точно возникнут вопросы. Как это я, который убегал от убийцы, вдруг решил вернуться к нему в логово?

Все это выглядело очень подозрительно с моей стороны, поэтому я сделал вид, что разговариваю по телефону. На меня никто не смотрел, так что я внимательно наблюдал. Да, часть вещей – точно с чердака.

А вот шпиона вообще не было видно. Чтобы не вызывать еще больше подозрений, я отъехал в сторону. Павел мог сбежать. Либо его арестовали – нашли по следам, которые он наверняка оставил.

Как же тогда быть с его словами, что он окажет помощь с полицией? До меня вдруг дошло, что за сегодня мой дом наверняка бы посетил следователь. Но профессор ничего не говорил о гостях. Так может, Третье отделение держит свое слово?

Мне совсем не хотелось, чтобы полиция объявила меня виновным или соучастником. Мало ли, как с их точки зрения выглядит мое поведение в целом. Поэтому я решил побыстрее убраться оттуда.

Своей цели я все равно не достиг. К тому же сел телефон – батарея давала о себе знать. Лучше бы вообще его сменить – пробитый аккумулятор не сегодня-завтра и вовсе может взорваться.

Поэтому, разочаровавшись в этом небольшом мероприятии, я направился домой. К этому моменту профессор, к которому присоединилась еще и Анна, уже закончил просмотр «Кавказской пленницы» и перешел к «Ивану Васильевичу».

Оба завороженно смотрели на сорокадюймовый экран, не замечая меня. Но второй фильм уже дошел до самых титров, поэтому я, до того момента прислонившийся к дверному косяку, вошел внутрь и выключил телевизор.

– Очень увлекательно, – довольно, но при этом суховато отозвался Подбельский. – Мне нужно переосмыслить все это. Анна сказала, что у вас есть еще одна книга по истории вашей страны?

– Разумеется, – я взял с полки книгу, что была толще старого учебника раз в пять. – А тебе как фильм? – спросил я у девушки.

– Много объясняет из того, что ты рассказывал, – улыбнулась она. – Мне очень понравилось.

– Тогда я закажу еду и поднимусь наверх.

Объяснившись перед гостями, я поспешил на второй этаж. Пропавший Павел озадачил меня настолько, что не было сил разговаривать даже с профессором. Пожалуй, лучше отложить все важное до завтра, потому что и он тоже наверняка что-нибудь придумает.

Телефон я воткнул заряжаться, принял душ, затем встретил доставку еды и, оставив большую часть заказанной пиццы гостям, ушел наверх. На телефоне ярко мигал зеленый огонек.

«Не ищи меня. Я сам тебя найду, когда потребуется» – неизвестный номер, на который я тут же решил позвонить, оказался заблокированным.

– Что за… – я скривил лицо, пытаясь понять, Павел это или нет. Подписи нет, но вроде бы все указывало на этого парня.

После сообщения даже кусок в горло не лез. Я отложил пиццу на тарелку и посмотрел на треугольник, словно он сейчас на меня набросится.

Пара новых фактов: Павел умеет пользоваться телефонами и, судя по номеру, с мобильными он практически на ты, а также он откуда-то узнал мой номер. Значит, есть связи или он знает куда больше, чем говорит. Или, что еще хуже, начали оправдываться мои самые плохие опасения.

Анна, приоткрыв дверь, скользнула в комнату. Некоторое время она стояла молча, а я был так погружен размышления о Третьем отделении, что попросту ее не замечал. Когда же я поднял голову, озадаченное выражение ее лица тут же сменилось игриво-хитрым:

– Знаешь ли, Максим, – строго начала она и без паузы выпалила: – ты – виновен!

Я почувствовал, что челюсть у меня отпадает. А здесь-то я что натворил?? Но она, похоже, поняла, что переборщила и тут же бросилась ко мне, споткнулась и полетела вперед.

Мгновенно сорвавшись с места, я подхватил ее, правда, упал сам, лицом вниз. Не слишком приятно, но жить можно.

– И в чем же? – спросил я наконец.

Анна повернулась ко мне и долго смотрела мне в глаза. Настолько долго, что, когда все затихло, я вслушивался в ее ровное дыхание.

– Виновен в том, что украл мое сердце, – прошептала она.

Глава 26. Все налаживается

Не буду скромничать – эта ночь прошла примерно так же, как и предыдущая. Я просто не мог устоять перед напором этой дикарки, потому что насколько она была спокойна и уравновешена днем, настолько же она становилась неукротима ночью.

Меня по-прежнему беспокоило, что профессор мог услышать ночной шум. Или пожелать зайти ко мне, например, чтобы высказать одну из своих идей. Что он тогда скажет? Подумает? Решит, что я его предал? Или махнет рукой?

Но старик крепко спал или не подавал виду. Утром меня уже никто не будил, поэтому к моменту, когда я открыл глаза, уже высоко стояло солнце. Анна-Мария лежала рядом, а ее локоны живописно закрывали подушку. День начинался очень хорошо. Даже слишком.

Разве можно быть подозрительным рядом с такой красоткой? К тому же в этот раз мы все-таки дошли до разговоров и даже в порывах страсти звучали какие-то признания, поэтому мое настроение было действительно на высоте.

Все действительно налаживалось и ничего не могло испортить моего настроения. Впервые за последние дни я действительно чувствовал себя отлично. И, что самое удивительное, утром совершенно не хотелось думать о происходящем.

Так что я спустился вниз в отличном расположении духа. Меня радовало абсолютно все, в том числе и то, что от гостей практически нет никаких проблем.

На кухне я застал профессора. Поскольку еды я заказал вчера с избытком, он с выражением полнейшего недовольства на лице пытался прожевать холодную пепперони. Он жалобно смотрел на кусок, потом на меня.

Я едва не рассмеялся, настолько комично выглядел Подбельский. Пришлось забрать у него кусок пиццы и подогреть в микроволновке. Профессор растерянно захлопал глазами, когда у него на тарелке оказалась горячая еда:

– Электричество? – спросил он невнятно, жуя уже вполне съедобную пиццу.

– Да.

Григорий Авдеевич вскочил, забыв о еде, подошел к микроволновке и принялся изучать ее, но вскоре потерял интерес к устройству, так и не узнав, каким образом происходит нагрев.

– Что-то у вас есть такое, – доев, он вытер пальцы о салфетку и, как довольный кот, прищурился. – Необычное. Даже не знаю, какое слово подобрать. Просто необычное.

– Для меня ваш мир тоже стал бы очень необычным, – ответил я, усаживаясь рядом. Утренние разговоры с профессором тоже несли в себе что-то новое.

– Не сомневаюсь. Может быть, появись такая возможность, вы бы захотели оказаться у нас?

– Как минимум для того, чтобы посмотреть ваш Университет, – засмеялся я. – Вы так живо его описали, что я бы с удовольствием посетил какую-нибудь открытую лекцию. Только ведь мне туда все равно не попасть.

– Уж не сожаление ли в вашем голосе я слышу? – профессор прищурил один глаз. – С чего бы вдруг? У вас здесь все так хорошо. Вас ценят, как работника, у вас есть жилье и собственный транспорт.

– Всегда хочется чего-то большего, – высказал я еще одну прописную истину. – Даже когда все хорошо, наверняка может быть еще лучше.

Подбельский поджал губы:

– Знаете, у нас был такой случай, когда один чиновник, забираясь все выше по карьерной лестнице, с каждой новой ступенькой строил себе очередной дом. Точнее говоря, перестраивал усадьбу. Начал он с небольшой дачи за городом, потом его поместье превратилось в настоящий дворец!

– Что же в этом плохого? – полюбопытствовал я, размечтавшись о том, как было бы здорово поселиться в таком же вот большом дворце.

И хотя Григорий Авдеевич не описывал само строение, я живо представил себе роскошный особняк с огромной придомовой территорией. Несколько этажей, бассейн и шикарная гостиная, картины и статуи, зимний сад, гараж и спортивные автомобили внутри. Прислуга непременно. Дайте только шанс – и я бы все это себе отстроил.

– Ничего плохого в этом нет, если позволяют финансы, разумеется, – продолжал профессор. – Несмотря на то, что мы стараемся прийти к равенству по доходам, в определенных слоях населения, это не значит, то мы избегаем богатства. Есть семьи с большими доходами, которые вполне могут приобрести или построить с нуля подобное. Но некий чиновник, о котором идет речь, не мог располагать официальными доходами такого уровня.

– Воровал? – фыркнул я.

– К несчастью для него самого, – снисходительно улыбнулся профессор. – Все изъяли.

– А самого чиновника что? Расстрел?

– Что вы! – воскликнул профессор. – Он должен приносить пользу! Его определили в строительную контору разнорабочим.

– Перевоспитание? – вспомнил я лучшие практики прошлых лет.

– Нет-нет. Тут дело не столько в том, чтобы заставить человека раскаяться, – профессор поднял палец, снова вернувшись в свою педагогическую стезю. – Главное – заставить его принести пользу.

– А если он болен? Суставы или сердце?

– Мы не изверги, – посерьезнел Подбельский. – Если так, то он отправляется на менее нагруженную физически работу. Ее тоже хватает.

Интересная история, которую рассказал профессор, убедила меня в том, что его мир все-таки тоже не идеален. Есть свои огрехи, но если общество может справиться с нарушителями, то ситуация стабильна.

Я хотел уже спросить его о том, как вообще работает их система правоохранительных органов и сильно ли она отличается от того, что было в царской России, но завибрировавший телефон не дал мне этого сделать.

Звонили друзья из университетской группы. Приближалось время пятничного веселья. И хотя деревенскому мальчишке я сказал, что его не предвидится на этой неделе, сейчас я чувствовал сильное желание устроить небольшой праздник.

Поэтому я немедленно ответил «да», как только Валя спросил:

– Собираемся?

И, услышав мой твердый ответ, он сразу же изменился в голосе, превратившись в помощника организатора. Обычно все брал на себя я, но Валентин сам вспомнил про Лизу – слухи быстро распространялись.

До этого момента я и думать про нее забыл. Но предполагал, что она еще предложил последний разговор, как минимум. Что ж, относительно ее рассудительности я сильно ошибался.

Поэтому мы решили собраться прежней компанией: Валя, Ира – его девушка и Петр, знаток всего и вся, который регулярно подкидывал нам интересные идеи для трезвых и не очень посиделок. Лиза раньше присоединялась, но ее имя в разговоре звучало вскользь, так что я сразу предупредил, что у меня гости.

– Кто? – опешил Валя.

– Дядя и его ученица. Они пока живут у меня.

– С дядей все понятно. Ученица его тут при чем? Или…

– Давай без догадок, дружище. Приходи в пятницу, все будет как обычно.

Я аккуратно положил смарт на стол. Батарея уже начала портиться физически, поэтому кое-какие дела на сегодня я опять наметил. Профессор почесал нос, очевидно, прикидывая, с чего начать.

– Мне придется уйти? – спросил он, решив не ходить вокруг да около.

– Нет, зачем? – удивился я. – Места хватит всем. Посидите с нами, если пожелаете. Вольетесь в наш культурный слой. Вы пьете?

– Умеренно, – коротко охарактеризовал профессор.

– Тогда на мне – спиртное, а вы поделитесь интересными историями. Только мои друзья пусть думают, что это выдумки.

– Истории и немного выпивки, – профессор наморщил лоб и искоса посмотрел на меня. Затем улыбнулся так широко, как только было возможно: – Согласен!

Пожалуй, да – все налаживается. Я расслабился и откинулся на спинку кухонного стула.

Глава 27. Культурная вечеринка

Несмотря на все события, которые любого другого могли выбить из колеи, я по-прежнему считал себя человеком с очень крепкими нервами. Поэтому я никак не мог отказаться от еженедельного дружеского собрания.

Дружеское – именно с теми, с кем я по логике виделся бы лишь дважды в год, на сессии и предшествующих ей трех неделях подготовки. Получилось так чисто случайно – что в первый год мы однажды собрались именно такой компанией. Все, кто пришел на собрание целой группы.

И с тех пор в наш малый круг не влился никто вообще. С работы я даже не пытался никого позвать, потому что там – конкуренция. А здесь, у нас – простое общение.

Я озаботился приобретением нового телефона – впаянный аккумулятор по стоимости замены выходил ценой почти что в половину свежего аппарата. Но это были не единственные подготовительные работы.

Предварительно пришлось переговорить и с Анной. Разговор получился на удивление коротким, стоило мне только объяснить ее линию поведения при гостях.

– Как при профессоре? – только и спросила она.

– Да, – ответил я, чуть не подавившись от удивления. – Как при профессоре.

Сам Подбельский в этот момент отошел в ванну и мы сидели рядом на диване в гостиной, совсем близко друг к другу. Я не заметил холодности в ее голосе, но на всякий случай решил уточнить:

– Все в порядке?

– Да, все хорошо, – выразительно ответила девушка, – просто я немного скучаю по дому, но сама в этом себе признаться не могу.

– У нас все слишком другое?

– Нет, не в этом дело, – тут она замялась. – Понимаешь ли, когда я намеревалась изменить свою жизнь, я рассчитывала совсем на другое.

Вероятно, я бы мог узнать, на что рассчитывала Анна, когда сбегала в другое время, но профессор вернулся к нам:

– Что-то обсуждали или мне послышалось? – поинтересовался он, усиленно вытирая голову полотенцем.

– Говорили про разницу в эпохах, – быстро соврал я.

– О чем именно? – оживился Подбельский.

– Что, если бы у нас сейчас было Средневековье, ни для кого из вас это путешествие не закончилось бы хорошо.

Профессор хохотнул, не сдерживаясь. Наконец-то и старик решил расслабиться и не сдерживаться.

– Вы правы. Меня бы признали колдуном, а принцессу – ведьмой. Слишком чистые, слишком умные, слишком отличающиеся от других. Здесь, как мне кажется, мы совсем не отличаемся, правда?

– Совершенно. Но если вас видели буквально несколько человек, про Анну могу сказать, что наша сфера обслуживания была потрясена, пока она подбирала себе обновки. А потрясает их едва ли один человек из миллиона.

Невольно у меня вырвался комплимент, который не остался незамеченным. Профессор, однако же, воспринял это, как шутку, но взгляд принцессы на моем затылке я ощущал еще очень долго.

Пятничные посиделки стартовали в шесть вечера. К этому времени как раз собрались гости. Троица пришедших внимательно рассматривала причудливый костюм профессора, но парни все же украдкой посматривали в сторону принцессы.

Петр – потому что бы стопроцентным скромником и домашним парнем, который смущался от всего, что касалось противоположного пола. Валя был более открытым, но с Ирой он не мог позволить себе отпускать ядреные шуточки и пялиться на красотку. Поэтому он усердно делал вид, что ему тоже интересен исключительно профессор.

Моя компания, из которой выбыла Лиза, как мне казалось, была довольно крепкой и дружной, несмотря на то, что внешние различия делали нас непохожими друг на друга. Скажем так, я из них казался самым обычным – до тех пор, пока дело не касалось образа жизни. Тогда не знающие меня люди делали большие глаза и задавали кучу бессмысленных вопросов.

С остальными было проще. Петр – светловолосый ботаник в очках. Долговязый, но не неуклюжий. Рассказывал, как ловко он играет в баскетбол в своей команде, но убедиться лично у меня как-то до сих пор не получалось.

Валентин ходил с длинными волосами и пробором ровно посередине, отчего немного смахивал на хиппи. Являл собой такой образчик доброты, что всегда мог прийти на помощь, чем его девушка нередко пользовалась. Я вообще порой думал, не поменялись ли они местами.

Потому что Ира стриглась коротко, предпочитала неунывающую классику в виде джинсов и мешковатых кофт, под которыми прятала плоскую, но вполне симпатичную фигуру. Взгляд у нее был тяжелый, но, если привыкнуть, перестаешь обращать на это внимание.

Так что я не удивлялся тому, что парни, слушая профессорские байки, регулярно стреляли глазами в сторону принцессы. Тем не менее, разговоры шли своим чередом, беседа была оживленной, отчасти из-за того, что я регулярно приносил новые порции хайбола – коктейль, который я знал по книгам Чейза.

– Вам действительно удобно в этом костюме? – спросила вдруг Ира.

– В моем возрасте все удобно, – парировал Подбельский. – В молодости я предпочитал попроще, рубашка и брюки. А сейчас потянуло на классику. Знаете ли, есть один замечательный анекдот. Сидят счетовод, жулик и рабочий и играют в карты старой колодой…

Мне показалось, что кто-то постучал в окно, поэтому я отвлекся на несколько секунд, пытаясь услышать ритмичный стук. Естественно, ничего не услышал, но пропустил половину истории.

– … И вот жулик и говорит – а это новое лицо!..

Снова стук, на этот раз более явный, но смех над шуткой его заглушил. Профессор смеялся до слез, я широко улыбался – но исключительно из вежливости, потому что суть шутки я упустил.

– Так может в карты? – вдруг спросил Подбельский, со стуком опустив пустой стакан, и тут же полез в рюкзак, который везде таскал с собой.

Не дожидаясь ответа от остальных, он вытащил колоду слегка засаленных, но внешне – почти новых карт. Они выглядели, как ламинированные. Да и толщиной колода оказалась почти в два раза толще, чем привычные нам, хотя в ней были те же тридцать шесть карт.

– Хорошо, что вы не мои ученики, – нетрезво осклабился профессор, раскладывая каждому из сидевших за столом по шесть карт. Всем, кроме принцессы.

Та сперва обиделась, но вовремя взяла себя в руки и, приняв совершенно невинный вид, сказала:

– Я не умею.

Руки она положила на колени и, хотя для этого вечера выбрала что-то из обновок, смотрелась довольно скромно.

Ира тут же принялась уговаривать ее принять участие в игре. А я пока рассматривал добротные карты, сделанные, как и визитка профессора, из очень плотной бумаги или тщательно подготовленного картона.

То, что я сперва принял за ламинирование, оказалось слегка шероховатой прозрачной пленкой. Она плотно прилегала к картам, делая их жестче, но не мешала рассмотреть рисунок.

Мне достались дама и валет. Мужественный усач в приличном костюме, с гладко причесанными волосами сложил руки на груди и словно бросал мне вызов. Дама же скромно прикрывала веером непристойно глубокое декольте.

Оба персонажа были прорисованы с фотографической точностью – я даже поднес карты ближе к лицу, чтобы рассмотреть их получше. Усы оказались не просто полосой или, как это могло быть при нашем уровне полиграфии, набором точек схожего цвета. Их как будто нарисовали мелкой кистью.

За глазами – морщинки от хитрого прищура, волосы блестят. У дамы – румяна или какая-то другая косметика прикрывает родинку, а на руке, что держит веер, пальцы прорисованы так, будто смотришь на живого человека.

И снова стук. Я отложил карты в сторону рубашкой вверх и подвинул их принцессе.

– Мне кажется, кто-то рвется на нашу вечеринку. Научите ее, – кивнул я профессору и выскользнул к двери.

За ней никого не было. Но стук, который повторялся трижды! Я завернул за угол и схватил заметно заржавевшую кочергу, которую оставил на улице еще две недели назад. С ней я почувствовал себя более уверенно.

Задержав дыхание, я медленно двигался вперед, но голос раздался из-за спины:

– Тебе это не понадобится. Положи.

Глава 28. Ночной визитер

Павел, заявившийся ко мне в гости в разгар посиделок, ничем не отличался от обычного человека, который прожил в России хотя бы лет пять. На нем были кроссовки и джинсы, а легкая светлая футболка с надписью «New York» оставляла открытыми крепкие руки.

Я сразу же вспомнил про «аспид» и решил не испытывать судьбу ироничными вопросами или какими-либо другими шуточками.

– Зачем ты пришел? – спросил я, но кочергу не опустил. На этой земле – я хозяин.

– Опусти же, говорю, – по-прежнему тихо попросил Павел. Он показал раскрытые ладони, и я без особого желания, но все же прислонил кочергу к дому. – Надо кое-что обсудить.

– У меня гости, – предупредил я. – Они могут тебя увидеть.

Я машинально посмотрел в сторону соседа, который обычной уже торчал возле забора, развесив уши. В этот раз его не было. К счастью для нас обоих иначе бы вся деревня знала уже завтра о ночном госте. А весь Владимир – на пару часов позже, из-за утренних пробок.

– Тогда предлагаю отойти в сторонку, – Павел указал на калитку, которую он предусмотрительно оставил открытой.

– Знаешь, давай лучше здесь, – рука поползла в сторону шрама от серебряной спирали.

Мужчина чуть повел углами рта, изобразив подобие ухмылки, но согласился остаться. Мы отошли за дом – так, чтобы никто из гостей, вдруг отправившись меня искать, не наткнулся на нас. К тому же в кухне, окна которой выходили на задний дворик, никого не было.

– Начнем с вопросов, – все так же серьезно проговорил работник Третьего отделения. – Ты сменил свой телефон?

– Как… – нахмурился я, – но Павел лишь торопливо продолжил, перебив меня:

– Вижу, что был прав. Через него я мог присматривать за тобой, чтобы ты не наделал глупостей.

– Да как же, – но меня снова прервали.

– Неважно как. Ситуация меняется. Изначально она более сложная, потому что мы не посчитали всех прибывших.

– ВСЕХ?

– Нас прибыло не трое. Больше минимум в два раза.

– В вашем университете что, проходной двор? – чуть повысив голос, не выдержал я.

Ладно, те люди, к которым я привык. Но то, что здесь могут шастать еще несколько человек… звучало действительно пугающе.

– Не двор, но вести учет, находясь здесь, у вас, проблематично.

– Тогда как ты узнал, что пришельцев больше?

– Нашлись добрые люди, – уклончиво ответил Павел.

– Так, ладно, – я понял, что поймать на лжи этого человека мне так и не удалось, поэтому переключил свое внимание на основную тему. – Почему ситуация стала сложной? Другие тоже имеют отношение к…

– Да, – он не стал дожидаться, когда я закончу. – Имеют и самое прямое.

– И ты пришел ко мне, но… стоп! – едва не вскрикнул я. – Ты что-то установил на мой старый телефон?

– Так надо, – шпион закатил глаза. – Зачем ты его поменял?

– Потому что твой дротик пробил аккумулятор! – злобно прошипел я в ответ. – Сам виноват!

– Ты создаешь дополнительные и ненужные сложности! Но дело сейчас не в этом. Важнее всего – принцесса.

– Я и так с нее глаз не свожу.

Павел выдержал паузу, внимательно всматриваясь мне в лицо.

– Да ты с ней спишь, – выдал он, ничуть не смущаясь. – Но если еще раз спросишь «Как», клянусь, следующее следящее устройство я вставлю уже не в твой телефон!

Надо же уметь так палиться! Но я не подавал виду, хотя чувствовал, что щеки и уши просто полыхают.

– На самом деле постельные интрижки меня не интересуют. Ты не дворянин и не богатый промышленник, чтобы эту ситуацию можно было бы использовать. Поэтому на тебе задача более важная – любой ценой защищать Анну.

Приплыли! Защищать? Я не играю в покер и лицо кирпичом делать не умею, поэтому скрыть волнение и страх мне не удалось.

– Струсил? – взял меня на слабо Павел. – Не подумал бы, что ты после того, что случилось на том чердаке, будешь бояться… – он не смог подобрать подходящих слов и вышла очередная пауза.

– Так кого же мне бояться? Кто еще мог прийти с той стороны? Афганские наемники? Чукотские снайперы?

– Хватит ерничать, парень, – холодно отреагировал шпион, причем таким тоном, что одновременно вернул мне способность говорить без подколок – хотя я сам себе еще пять минут назад обещал, что не докачусь до этого.

– Хорошо, – согласился я, не моргнув и глазом. – Так кого мне не стоит бояться, хотя на самом деле наверняка стоит?

– Мы поймали некоторых.

– Стоп! Кто такие мы? И сколько этих самых некоторых?

– Некоторые – это парочка недоумков. Большего тебе пока знать не следует. Помни лишь, что остальные могут, во-первых, быть умнее, а во-вторых, лучше маскироваться. Ты уверен в своих друзьях?

– На все сто, – ответил я без раздумий. Ответ, кажется, удовлетворил Павла.

– Хорошо. Очень хорошо, что ты в них не сомневаешься.

Из приоткрытого окна донесся смех и что-то проревел профессор.

– А, Григорий Авдеич, – еле заметно улыбнулся шпион. – Его голос я узнаю сразу. К тебе у меня одна задача – беречь принцессу.

После сотого упоминания титула, мне вдруг показалось странным, почему у нас всегда были князья и княжны, а здесь постоянно – принцессы. Но времени уточнять не было. Поэтому я просто кивнул.

– И будь начеку.

– Может, мне пригодится какое-нибудь оружие? – живо поинтересовался я, уловив подходящий момент.

– Пожалуй. Кочерга не лучшее решение в твоей ситуации.

– Наверно, – согласился я, не очень представляя, что вообще может быть решением. Особенно – в моей ситуации. – Только если что – ничего громоздкого не давайте.

– И не собирался, – Павел вытащил из кармана небольшой предмет, но прежде, чем протянуть его мне, сперва продемонстрировал его на ладони.

Цилиндрической формы, черного цвета, с запаянным тыльником и едва заметными поперечными насечками предмет казался то ли игрушкой, то ли частью какого-то большого механизма. Я с недоверием посмотрел на цилиндр.

– Это для малых дистанций. Можно стрелять в упор, – пояснил шпион. – Здесь – предохранитель, – он указал на торец с круглым отверстием. В темноте я едва мог рассмотреть кольцо с широкой кнопкой. – Поворачиваешь его на девяносто градусов, берешь вот так, – он обхватил цилиндр и наставил его, как пульт от телевизора, на деревянный забор. – Сустав пальца будет тебе импровизированной мушкой, если только руки не кривые.

После этого он нажал на кнопку. Цилиндр коротко зажужжал, раздался легкий «чпок», а затем громко хрустнула деревяшка в заборе, из которой вырвало кусок, размером с ладонь. Вот это игрушка!

Павел протянул мне пародию на огнестрел, предварительно поставив на предохранитель:

– В запасе осталось всего двадцать шариков. Расходуй экономно. А лучше бы тебе вообще не пришлось их расходовать.

Я покрутил игрушку в руках. Небольшой и легкий, но смертельно опасный предмет. И, похоже, почти без отдачи. Я сунул цилиндр в карман.

– Меня не ищи. Я тебя сам найду. С принцессы глаз не спускать.

– А что насчет того, чтобы поскорее отправить ее домой? – спросил я, надеясь в глубине души, что он прикажет не торопиться.

– Мне казалось, ее присутствие тебя больше не смущает. Не спеши отправлять ее обратно. Надо еще кое-что выяснить.

Я услышал, как открылась входная дверь в дом и повернул голову в сторону звука, а когда решил спросить у Павла, когда он свяжется со мной в следующий раз, не заметил его на прежнем месте. Он словно растворился в воздухе.

Глава 29. План профессора

С уходом ночного гостя вечеринка продолжилась. За время моего отсутствия ситуация в доме кардинально не изменилась. Разве что Анна теперь сидела с картами в руках, а у профессора еще сильнее блестели глаза.

Сменилась еще одна порция коктейлей и игра в карты осталась единственным развлечением. Я сидел за столом рядом с принцессой, а трое друзей отделяли меня от профессора, который размашисто выкладывал карты. Пока что ему везло больше всех.

Были и вопросы о том, что произошло на улице, ведь меня не было довольно долго. Соврать не составило труда:

– Никого не увидел. Просто прошелся вокруг дома, чтобы убедиться, что никто не забрался на участок.

Поскольку компания была уже серьезно выпивши, то никто не стал ни допытываться, ни уточнять, что да как. Принцесса только сперва казалась несколько озабоченной этим фактом. Похоже, что она тоже слышала стук.

Алкоголь делал свое дело. Если неожиданная встреча с Павлом меня отрезвила, остальные же постепенно размягчались. Когда дело дошло до того, что Анна-Мария уже практически положила голову мне на плечо, я схватился за телефон:

– Ого! Уже четвертый час!

Моя троица дружно принялась собираться. Кому-то еще предстояла тренировка, кому – работа или домашние дела. А на часах уже миновала половина четвертого.

К тому моменту, когда все пришедшие на вечеринку уже собрались, Валентин отвел меня в сторону.

– Не говори, что ты бросил Лизу из-за этой красотки.

Фраза звучала полувопросительно, поэтому я лишь неопределенно пожал плечами. Из всей троицы лучше всех я общался именно с Валей, поэтому он мог позволить себе некоторые прямые замечания.

– Не понимаю я тебя, – только и ответил он.

Но больше никто ничего не заметил, либо не подал виду. Я усадил друзей в такси и вернулся в дом.

Принцесса дремала на стуле, Подбельский же приводил себя в порядок. Несмотря на количество выпитого – а махнул он меньше десятка коктейлей – в нем еще оставалось достаточно сил, чтобы разложить диван и собрать постель.

Он еще собирался помочь мне унести принцессу наверх, но я отказался. Во-первых, потому что это было слишком для него – он и сам едва держался на ногах. Во-вторых, он до сих пор не обнаружил, что вот уже две ночи мы спим в одной комнате. Поэтому я не без сопротивления с его стороны оставил профессора в гостиной.

А сам, осторожно взяв принцессу на руки, понес ее наверх. Не раздевая, уложил на кровать, а сам сел в ногах. Спать не хотелось совершенно. Ситуация складывалась пренеприятнейшая.

Девушка что-то пробормотала во сне, повернулась на другой бок и замоталась в одеяло. Хоть кому-то хорошо. Она не беспокоиться из-за того, что есть люди, откровенно желающие нам зла.

На всякий случай я проверил наличие в кармане безымянного цилиндра. Если у острой спирали было название, почему эта штука его не имела? Я вытащил предмет наружу.

Неизвестно, сколько человек попало сюда. Проходили ли они по нескольку за один раз? Ведь сосед не очень-то переживал из-за моего отсутствия. Из этого я сделал вывод, что шум продолжался не так долго и хлопков было мало.

Но ведь я мог и ошибаться. Покрутив цилиндр в ладони, я сунул его обратно в карман. Игорь – не тот человек, которому можно доверять на сто процентов. Часть хлопков можно прослушать, а если моя догадка верна… Не хотелось даже продолжать.

Я снова посмотрел на часы и убедился, что бестолково просидел на кровати в пустых размышлениях больше полутора часов. С первого этажа доносился храп профессора. Еще одна свободная от тревог душа.

Стараясь не шуметь, я забрался обратно в кровать, но сон так и не шел. Тревожнее всего было еще и не выспаться. Хотя о чем я! Разве за последние дни мне удавалось лечь и выспаться?

Виновница бессонных ночей в этот момент мирно посапывала на своей половине кровати. Почему-то ее вид действовал на меня умиротворяюще, так что я неожиданно для себя провалился в сон.

И проснулся только от того, что на кухне кто-то грохотал. Первой мыслью было самое страшное – не пойманные Павлом мерзавцы ворвались в дом и сейчас доберутся до принцессы.

Поэтому я отбросил одеяло в сторону и пулей выскочил из комнаты, перескакивая через две ступеньки. Шум доносился из кухни, так что я сжал в руке покрепче тот самый цилиндр и сунул голову в щель – дверь осталась открытой еще с вечера.

И выдохнул. В кухне хозяйничал профессор, пытаясь приготовить кофе. Я несколько раз постучал по дверному косяку, чтобы привлечь его внимание и сразу же убрал оружие в карман.

– А! Это вы! – Подбельский старался держаться на ногах ровно, но явно было видно, что виски в коктейле оказало на него очень поздний эффект. – Я тут хотел сделать кофе, но не до конца разобрался, что нужно сделать!

Я поспешил к нему на помощь. Точнее, чтобы еще и защитить кухню от полного разгрома.

Минут через десять настала очередь новой порции утреннего кофе в компании иномирского профессора. Он жадно глотал горячий напиток без молока и сахара, после чего я поставил ему еще и кружку с водой.

– Я не спал всю ночь, мой друг! – внезапно объявил он и я удивился, как это я так превратился в его друга. Но спорить не стал. – Я все думал и думал. Ведь нам же как-то надо отправить принцессу домой!

Затем он вытянулся на стуле, даже привстал, чтобы ему было видно вход в кухню, но вскоре вернулся на свое место:

– Она ведь спит, правда?

Я начал кивать, потом подумал, что это может меня скомпрометировать, повел плечами вверх и замер в этом перекошенном состоянии. Но Подбельский в этот момент смотрел куда-то в пустоту, поэтому заметил лишь утвердительный ответ и воспринял это правильно:

– Хорошо. Ей совсем необязательно это слышать.

– Мне кажется, ей не понравится ваша идея, профессор, – решился я вставить хотя бы слово в отрывистый монолог Григория Авдеевича.

– Не понравится, если она нас раскусит.

Подбельский медленно, с расстановкой, выпил кружку воды залпом, шумно вдохнул и заметно прояснившимися глазами посмотрел на меня, как на музейный экспонат. Мне его оценивающий взгляд не понравился вовсе.

– Ведь вы – привлекательный молодой человек. Я думаю, нам стоит это использовать. Нет-нет, не говорите ничего, мне тоже не нравится эта идея. Совершенно не нравится, поверьте, – Подбельский выглядел несчастно, как человек, который делает последнюю гадость во вселенной, потому что ситуация вынуждает его делать это. – Игра на чувствах молодой девушки, тем более принцессы… – он положил ладони на стол и стиснул его верхнюю часть, одновременно сжав челюсти, а потом выдал: – Вы должны влюбить ее в себя.

Глава 30. Легкий диссонанс

Не могу сказать, что идея профессора оказалась для меня совсем уж неожиданной. Да хотя бы по той причине, что я видел, как относится ко мне девушка и с каждым днем я и сам питал к ней некоторые чувства.

Однако в ситуации мне виднелись огромные, просто космических масштабов нестыковки. И прежде всего они касались вчерашнего предупреждения от Павла. Пока лихорадочно несущиеся «стопы» для этой идеи в моей голове сменяли один другого, Подбельский продолжал:

– Понимаю, это шокирует. Но в вашей культуре, как вы сами говорили и показывали – допускается такое. Я продумал множество вариантов…

И он пустился в пространные объяснения, которые я не слушал. Да и к чему? Я не смогу переубедить старого профессора, а часть его плана уже выполнена. Но проблем от этого меньше не становится.

Один просит меня увести принцессу, другой – оставить. Но мне в любом случае быть виноватым. А вот перед одним, двумя или всеми – уже роли не играет. Совершенно. Поэтому главной для меня оставалась задача от Павла.

Защита девушки. И только потом, если потребуется, ее нужно доставить домой. Если мыслить трезво, то зачем еще мне дали почти что огнестрельное оружие для самообороны? Ситуация была опасной, не иначе.

– … Это было действительно непросто. Ведь она здесь никого другого не знает, а те случайные встречи, как, например, с женщиной в университете….

Профессор продолжал разглагольствовать, тогда как я понимал, что единственное мое спасение – тянуть время. Делать так, чтобы никто ничего не заподозрил. Я условлюсь об отпуске еще на недельку, чтобы с чистой совестью сидеть на телефоне вне офиса. А сам постараюсь развлекать Анну всеми способами, какие подвернутся.

За это время ситуация должна разрешиться. В противном случае все кончится плохо для нас. Для меня в частности.

– …Из всех, кого она здесь знает, пожалуй, вы – единственный вариант для ее же спасения.

– И что вы предлагаете? – словно очнувшись, спросил я. – Что мне с ней делать?

– Для начала станьте ей другом. Хотя, я думаю, этот шаг вы уже сделали еще позавчера, когда свозили ее по магазинам. Наверняка это должно было вас сблизить. Понимаете, с точки зрения психологии, чем меньше круг общения, тем более вероятно, что выбор…

– Григорий Авдеич, пожалуйста, – взмолился я, не выдержав еще одной нудной цитаты. – Покороче. Ближе к делу.

– Хорошо! Покороче: Анна-Мария должна в вас влюбиться. Как минимум очень симпатизировать. Понимаете?

О да, конечно же, я понимал. Прекрасно понимал. Девушка и без того вела себя, как влюбленная дурочка, то и дело ходя по краю – спалиться перед профессором было очень легко. А теперь еще и вот так.

– Разумеется, она не должна знать, что это моя идея, поэтому передо мной ведите себя, как обычно.

– Сколько вранья мне предстоит, – слабо улыбнулся я. – Я постараюсь не запутаться. Но сделать это будет совсем непросто.

– Я ожидал этого. Ожидал, конечно же! – воскликнул профессор, закряхтел, отодвигая стул и тут же, немного неровно, зашагал в гостиную. Через минуту он вернулся обратно с рюкзаком в руке. – Погодите немного, – пропыхтел он, засунув руку до самого дна.

Мне оставалось только недоуменно дожидаться результатов его поиска. Подбельскому пришлось засунуть и вторую руку, чтобы раскрыть внутренний кармашек. Что-то зазвенело внутри и профессор выволок наружу целую горсть желтых кругляшей. Желтых, как золото.

Он почти бесшумно, только лишь со стуком разложил их по столу в несколько стопок. Я навскидку предположил, что таких монет у него не меньше шестидесяти. Профессор тоже произвел кое-какие расчеты и придвинул ко мне три колонны кругляшей.

– Здесь сорок пять червонцев, – сказал профессор, убирая остальное назад.

Я взял одну из монет. Теперь стало понятно, почему у Подбельского так дергался рюкзак, когда он бежал по лестнице. Массивная монета из чистого золота весила по меньшей мере пятьдесят граммов. А может и больше.

Профессор – явный псих. Ходить по нашему городу с парой килограммов золота в монетах. Его могли ограбить или того хуже – арестовать за незаконное владение или еще что-нибудь в этом духе. Теперь мне предстоит бояться того же самого относительно себя.

– Не сомневайтесь, потом будет еще. Даже если не от меня! – уверял Подбельский.

– Мне очень неудобно задавать этот вопрос, – начал я после непродолжительного молчания. – Сколько это от вашей зарплаты?

– Хм… Знаете… – замялся он, прижав к себе рюкзак, – а, впрочем, у вас сейчас примерно годовое мое жалование.

– Не надо, – я тут же отодвинул от себя все три стопки монет. – Я так не могу.

– Но ведь вы тоже понесли траты, – профессор снова придвинул ко мне монеты.

– Предлагаю выход, – мне пришлось поделить деньги пополам, навскидку. Часть я тут же отдал профессору. – Я не могу взять так много.

– Мы с вами потом сочтемся, – убежденно произнес Подбельский.

– Не надо, – но спорить сил уже не было. – Я уберу это.

Я сгреб монеты и, убедившись, что сверху никто не спускается, ушел в подвал, где сунул их в какую-то коробку. Это целая куча денег, если их удалось бы обратить в наши рубли. Не меньше двадцати монет – почти килограмм.

Почему-то мне было совестно брать деньги у профессора и я решил, что при первой же возможности подсуну их ему обратно. Оставлю парочку на память и все.

Вообще же диссонанс от происходящего заставлял мозги работать постоянно. Я не могу сказать профессору о том, что девушка нарочно решила сюда попасть. Как и не могу рассказать о том, что у нас с ней уже некоторые отношения.

Я не могу рассказать ни Анне, ни Григорию Авдеичу о том, что уже несколько раз виделся с Павлом из пресловутого Третьего отделения. Потому что первый его до смерти боится, а вторая не должна о нем знать.

Тут я решил, что при следующей встрече, раз уж сам Павел без труда догадался о наших с принцессой отношениях, непременно расскажу ему про план профессора. Должно быть, это лучшая идея из всех за последнее время.

Просто потому, что в этой авантюре мне отчаянно не хватало союзников.

Глава 31. Нормальная теория

Наступили выходные, которые мало чем отличались от моей текущей жизни. Мне не звонили с работы, не беспокоили потенциальные клиенты, а потому я мог полностью сосредоточиться на выполнении задания от Подбельского.

Впрочем, это оказалось не так легко. Принцесса, как нарочно, решила оккупировать гостиную, спровадив несчастного профессора оттуда на кухню. В результате ему ничего не оставалось, как ретироваться, оставив Анне-Марии широкий диван, на котором она с интересом листала криминальный роман.

Я немного удивился этой перемене, однако, знакомый с изменчивой женской натурой, не стал давить на принцессу и позволил ей провести некоторое время наедине. Пока она занималась совершенствованием познаний о нашем непростом мире, я уговорил профессора на небольшую прогулку.

– Мне бы хотелось понять, что допустимо в ее отношении, – сходу начал я, едва мы отошли от дома на безопасное расстояние.

– Все пристойное, конечно же. Рестораны, театры…

Я прикинул, что профессорские червонцы придется где-нибудь обменять на настоящие деньги, чтобы продержаться дольше, чем один месяц. Хотя месяц – это максимум. Гостей надо уметь провожать вовремя.

– … любые культурные заведения. Но думаю, что музеи отсюда можно исключить – это не место для свиданий. А еще поездки в другие города, потому что это очень опасно.

– Не очень много ограничений. Но все равно толком некуда выбраться. Я подумаю, что можно сделать.

Мы прошлись молча еще немного, пока, наконец, профессор не высказался:

– У меня сложилось впечатление, что с девушками у вас не очень ладится?

– С чего бы? – вырвалось у меня и, чтобы сгладить грубость, я добавил: – Мы недавно расстались с подругой и…

– Я вижу некоторую неловкость. Сегодня вы ходите, словно в воду опущенный, а к принцессе и подойти боитесь. Почему не расспросить у нее – не хочет ли она куда-нибудь сходить? А еще лучше – сразу же предложить ей отправиться с вами.

– Не забывайте, я привычен к другому типу общения, – несмело улыбнулся я, не зная, воспринимать ли мне слова профессора за шутку.

Я оглянулся – дом еще был в поле зрения. Кольнуло, что я должен быть рядом, чтобы в случае необходимости защитить девушку от любой угрозы. Стрелковый цилиндр оттягивал карман.

– Знаете что, – мне даже не требовался повод, чтобы вернуться назад, – пожалуй, я последую вашему совету.

– Сводите ее на что-нибудь из Островского, например, – продолжал профессор. – А, может быть, у вас есть звуковые записи спектаклей?

– Аудиоспектакли? – уточнил я, когда мы уже двигались в сторону дома.

– Да-да, именно они. Мне очень нравится. Знаете, многие фантастические произведения, которые написал Булгаков или Беляев, а потом и другие наши авторы… – профессор замечтался. – Эта магия мелодии и звуков, такие эффекты! Значит, у вас тоже есть? А еще непременно сводите девушку посмотреть на бескрайний космос. Через телескоп видно…

– У нас есть планетарий, но он закрыт на ремонт.

– Ох, как жаль, – заметно погрустнел профессор. – Когда-нибудь, я уверен, сбудутся предсказания и человечество доберется до луны, – он театральным жестом вскинул руку вверх.

И тут меня прорвало. Я ждал этого момента несколько дней, чтобы доказать Подбельскому, что наш мир хоть где-то обскакал его Империю. Пока мы шли назад, я рассказывал все, что знал, о покорении космоса человечеством.

Мою победную тираду я закончил тем, что спутники охватывают весь земной шар, а потому технологически наш мир куда более совершенен. В ответ на это Подбельский задумался.

Он остановился, потоптался на месте, а потом, посмотрев вокруг, спросил:

– А вы уверены в этом?

– Совершенно! – победоносно заявил я.

– Но тогда позвольте небольшую аналогию. Когда Британию захватили норманны – они пришли и установили свою власть. Когда Рим подчинил себе греческие полисы – он пришел и завладел ими на сотни лет. Когда вы высадились на Луне, вы ушли оттуда и до сих пор не вернулись. И вас ничего не смущает?

– Ну-у… – протянул я.

– Мы уже обсуждали ненужные междометия, молодой человек, – посерьезнел профессор. – Я вижу, конечно, что ваш мир в чем-то может превосходить наш. Вероятно, есть отдельные моменты, в которых он действительно превосходит. Однако я не могу понять вас.

– О чем вы?

– У вас есть быстрый транспорт и дороги. Но они либо в ужасном состоянии, либо нужно нарочно создавать неровности, чтобы ехать медленнее. В чем смысл? – и, не дав мне ответить, продолжил. – Вчера, пока вас не было, я нашел газету. Не самую свежую, как мне кажется, но вы тратите время не на то, что нужно. Идолопоклонничество, так это называется? Вся газета посвящена не деятелям, а скандалистам.

Он говорил негромко, но возникало ощущение, что он отчитывает меня за то, что наш мир такой несовершенный.

– А теперь еще и это! Вы добрались до луны! Ваши механические устройства преодолели тысячи километров космоса! Люди проделали тот же путь. Но почти пятьдесят лет назад. И теперь вы что? Деградируете?

– Сейчас потребительская экономика, – ответил я со вздохом.

– Хорошо, потребительская. Я знаю, что это такое, можете не объяснять. Правильно построенная и ограниченная сверху модель такого вида – почти идеальна. Она позволяет избежать избытка. Перепроизводства. Переразвития и последующего краха. Если у вас такая, то почему в этом, хм, поселке, каждый третий дом срублен во время вашей прабабушки?

– Сложно объяснить, профессор. Проще Анну на свидание вытащить, чем логично объяснить ситуацию.

– Все из-за денег? – с видом Пуаро, разгадавшего очередную тайну, спросил Подбельский.

– В целом… да.

– Могли бы и не отвечать, это понятные и знакомые мне признаки, – закивал профессор. – Это все было и у нас в том числе. Но все дело в том, что у вас пока что неправильно смотрят на человеческие ресурсы. Ведь каждый человек приносит больше выгоды, чем на него требуется затратить для обучения.

– И?

– Рождение человека не несет трат на семью. Империя поддерживает минимальный необходимый уровень.

Я слушал уже не слишком внимательно, потому что Подбельский принялся объяснять теорию с таким количеством терминов, при котором потерять нить разговора ничего не стоит. Он тоже что-то доказывал, причем так, как будто я задел его лично.

Но при этом спокойно, пусть и с усердием, методично разбирал оба мира по полочкам. В этот момент я понял, что пришла пора отбросить в сторону все сомнения – ни один нормальный человек так не будет делать, если он не пришелец.

Да и ненормальный тоже. Я только усмехнулся, покивал в ответ на все объяснения профессора и согласился с его доводами. Вероятно, я и сам был из тех, кто хотел строить что-то идеальное, но пока на все хватало средств, можно было не переживать ни о чем.

Единственное, в чем меня убедил профессор – что нормальная экономическая теория мне не по зубам.

Глава 32. Светская жизнь

Когда мы вернулись, девушка уже отложила книгу в сторону и сидела, как ни в чем не бывало. Профессор слегка подтолкнул меня и проскользнул мимо на кухню, чтобы нарочно громко погреметь там посудой. Старый хитрец!

Принцесса же вопросительно уставилась на меня.

– Скучаешь? – неловко спросил я, слушая, как Подбельский переворачивает, судя по звукам, ящики с ложками. – И как тебе книга?

– Эта? – безразлично прозвучала Анна. – Интересная. Но короткая. Так что да, я скучаю. А у тебя было какое-то предложение?

– Хотел вытащить тебя в город.

Словно серую раскраску дополнили цветом, вылив на нее ведро яркости – примерно так же быстро изменилась девушка. Сегодня она выбрала обтягивающий топ и недлинную юбку, которая открывала ее роскошные ножки. Поэтому, когда к ней вернулась живость, принцесса стала выглядеть в сотни раз сексуальнее.

– Согласна!

Она глянула в кухню через раскрытую дверь – профессор все еще шарил по ящикам. Я решил, что все же лучше предупредить его, и девушка согласилась, чтобы не заставлять старика нервничать.

А когда через минуту она уже сидела в машине, я подумал, что наверняка все парни мира мне сейчас завидуют – кто еще соберется так же быстро? На самом деле такая красотка вполне могла бы обходиться без половины тех процедур, которые сейчас выполняют с утра пораньше многие девушки.

Едва мы оказались наедине, девушка тут же перегнулась ко мне через рычаг переключения скоростей и принялась целовать. Правда, очень быстро остановилась:

– Между прочим, я на тебя обижена.

– За что?

– Вчера ты вел себя слишком холодно!

Вот нашла еще время свой норов показывать. Я решил не нагнетать обстановку:

– Я знаю. Поэтому сейчас мы будем это исправлять.

– Подлиза ты, – хитро улыбнулась Анна-Мария.

Зато я знал, что я не подлиза. Я бы и без просьбы профессора что-нибудь сделал, но иногда нужно просто найти нужные слова, чтобы ситуация изменилась в лучшую сторону. Принцесса искоса посматривала в мою сторону, пока мы ехали в город.

Я мог бы сделать вид, что не понимаю ее намеков, но заниматься этим в машине был не готов. Поэтому притворился, что сосредоточен на дороге, а когда мы притормозили на въезде, решил начать разговор.

– Расскажи о своей семье, – попросил я.

– Совершенно не горю желанием, – вдруг излишне жестко ответила девушка. – Я от них сбежала не для того, чтобы говорить о родителях, сестре или брате.

– Но ты же говоришь, – не смог я сдержать улыбку. Слишком уж явно она подавала информацию, хотя пыталась сделать это исподтишка.

– Да нет же, – принцесса попыталась игриво спрятаться за локонами, но потом посерьезнела. – Ладно. Что тебе интересно?

– Ты же понимаешь, что тебя мы все равно так или иначе успели обсудить с профессором.

– Та-а-ак, – с легкой угрозой в голосе протянула Анна. – И чего он тебе про меня наговорил?

– Ничего особенного, хвалил твою прилежность, – соврал я первое, что пришло на ум, потому что как раз про ее поведение в университете он говорил совершенно двоякое. – Упоминал твоего отца. Алексей Николаевич?

– Верно, – она кивнула, но снова суховато. – А матушка – Софья Андреевна. Есть младший брат Борис, – принялась она перечислять свою ближайшую родню, старшая сестра Оксана. Надеюсь, ты не хотел узнать про ВСЕХ моих родственников?

– Как у любой королевской особы у тебя их слишком много, я уверен в этом, – я проехал чуть вперед, как только освободилось место. – К тому же мне просто интересно узнать, что за люди твои родители. Тебе вряд ли доведется знакомить меня с ними.

Принцесса ойкнула и не нашлась, чего ответить. Должно быть, я закрутил ответ слишком лихо и, вероятно, не оставил ей пространства для маневра. Теперь она усердно придумывала ответ.

– Давай заедем перекусить – так тебе будет лучше думать, – предложил я и с удовольствием увидел в ответ радостный кивок.

Должен признаться, что светская жизнь, которой я представлял себе времяпрепровождение с принцессой звучала для меня мелодией «Let the good times roll». Знаете, в одной из видеоигр еще небольшая катсцена была. Новые дома, машины, выпивка, девочки.

У меня была только одна девочка и почему-то с ней сегодня у меня эта мелодия никак не ассоциировалась. Ну, совсем никак. Отчасти потому, что она сидела грустная и даже тарелка с карбонарой ее не радовала.

– Беспокоишься за фигуру? – поинтересовался я.

– Нет-нет, – она уныло поковыряла еду. – Просто…

Мы зашли в этот раз в небольшой ресторанчик с открытой верандой и заказали еду на свежем воздухе. До проезжей части было довольно далеко, поэтому я чувствовал себя вполне комфортно.

– Что – просто? Надеюсь, что вопросом о семье я тебя не расстроил?

– Нет, не расстроил. Все в порядке, – она вымученно улыбнулась.

– Ты снова чувствуешь, что здесь все не то, не так, как тебе показалось изначально?

– И да, и нет, – прозвучал ответ, от которого состояние девушки понятнее не стало.

– Я думаю, ты можешь объяснить это так, чтобы я понял. И, вероятно, смог бы помочь.

– Мне кажется, – Анна отложила вилку в сторону, – что я совершила большую ошибку. Но я не могу объяснить тебе, в чем именно дело. Вероятнее всего, исправить мне ее уже не удастся, – она многозначительно вздохнула.

Теперь мне тоже стало не по себе. О чем она говорила? Уж не про те ли две ночи, что мы провели вместе? Не теряя времени, я протянул руку через стол и осторожно сжал ее пальцы. Девушка подняла на меня глаза, которые уже поблескивали от слез.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – во мне вдруг проснулось красноречие, – но ты можешь на меня рассчитывать при любом раскладе. На любую помощь. О чем бы ты не попросила.

Анна вытащила салфетку и быстро стерла слезинку, катившуюся вниз по щеке. Руку она не убрала и это был хороший знак.

– Послушай, если ты считаешь, что мне не следует знать о твоих ошибках – пусть. Но давай хотя бы сейчас, пока их последствия не беспокоят ни тебя, ни кого-то еще, будем просто радоваться жизни.

Девушка тряхнула локонами, а потом аккуратно расправила их, заведя за плечи. Слезы высохли, ее ладонь до сих пор сжимали мои пальцы.

– Радоваться жизни? – она выпрямилась и откинулась на спинку пластикового стула. – Давай. Я согласна. Проблемы нас не найдут сами по себе, правда?

– Совершенно верно, – я тоже присоединился к поглощению обеда.

Расплатившись, мы сели в «фокус». Принцесса без лишних слов развернулась на сиденье и поцеловала меня в щеку и тут же принялась за мочку уха.

– Давай… найдем место… поукромнее, – едва сдерживаясь, произнес я, потому что ее ладонь уже скользила поперек моего бедра.

– Давай, – томно прошептала она мне в самое ухо.

Я дрожащей рукой завел двигатель и с парой рывков вывел автомобиль на трассу. Согласен, не слишком светская жизнь. Никаких костюмов, вечеринок, известных личностей. Все это оставалось недоступным, потому что то была наша светская жизнь. Моя и ее. И мы действовали так, как нам хочется.

Автомобиль я завел в небольшую рощицу. На самом деле, укромных мест было много, но кто знает, что за фантазии роятся в этой прелестной головке. Девушка игриво поглядывала на меня с пассажирского сиденья. Я отстегнул ремень безопасности и потянулся к ней.

– Ты сегодня какой-то робкий, – она приложила палец к моим губам и другой рукой потянулась в молнии на брюках.

В самый ответственный момент нас настигли не возможные последствия чьей-то ошибки, а вполне реальные и довольно неприятные личности.

Глава 33. Новые неприятности

Сперва постучали в стекло со стороны принцессы. Я приоткрыл глаза и увидел худощавого парня с всклокоченными волосами, немного похожего на наркомана. Но ведь в этом парке их уже давно нет!

Второго я заметил за капотом. Его нахальная усатая морда ехидно ухмылялась, наблюдая за процессом. Стуком ладони по крыше заявил о себе третий.

– Ань… – я попытался выбраться из объятий девушки, но та словно не слышала подошедших отморозков. – Аня, у нас… зрители.

– Голубки, на выход, ну! – скомандовал тот, что с усами.

– Кто вы такие и чего вам надо? – я потянулся завести двигатель, но усач вытащил из-за спины короткую, с полруки длиной, дубинку.

Что ж, вот мы и нашли тех, о ком говорил Павел. Такие дубинки у нас не в ходу. Биту – да. Арматуру или что-то наподобие принести могут. Но полированная дубинка из дерева выдавала в троице гостей из другого мира.

– Выходи, говорю. А не то хуже будет, – он замахнулся и прицелился по фаре.

Машину было жалко, но принцессу я бы все равно не отдал без боя. Поэтому я медлил. В итоге усач вскинул руки вверх, как фанатик:

– Ты что, правда хочешь, чтобы я ее тебе хорошенько отдубасил?

Я быстро оценил обстановку сзади – «фокус» подперли какой-то древней «девяткой». А это была единственная дорога к городу: впереди оставалось несколько метров лужайки, на которых и развернуться толком нельзя. И то, для этого пришлось бы прокатить усача на капоте.

– Не выходи, пожалуйста, – со страхом в голосе попросила Анна.

– Я считаю до трех! – размеренно, чуть ли не по слогам проговорил Усач. Косматый в это время барабанил пальцами по двери автомобиля. – Раз! – он повернулся боком, – два, – сделал замах, – и-и-и…

Звон стекла раздался с пассажирской стороны, в ту же секунду сработал замок, щелчок которого прозвучал очень громко. Косматый открыл дверь и выволок наружу принцессу.

Я же только ощутил, как меня тоже вытаскивают наружу. Как только открыли одну дверь, замки автоматически разблокировались и «фокус» перестал быть надежным укрытием.

– Ее – в машину! – скомандовал Усач, поигрывая дубинкой. – А с ее рыцарем мы сейчас отдельно побеседуем.

Кто-то держал меня за воротник, так что я не мог никуда деться. Поэтому посмотрел в сторону «девятки». Облезлая, рыжая. Видны две цифры и две буквы номера. 45КВ. Я мысленно повторял их про себя, закрыв глаза. Раз, второй, третий – до тех пор, пока не запомнил окончательно.

– Итак, – Усач опустился на колени. – У нас не принято непослушание. Совсем. Но ты, быть может, не знал о наших правилах, поэтому я позволяю тебе сделать выбор.

– Какой выбор? Зачем вам девушка?

– О, девушка, – грязно ухмыльнулся Усач, чем-то смахивающий на колумбийского наркобарона. – У нас на нее свои виды. И тебе про них знать необязательно.

– Она просто важная персона, – голос надо мной прозвучал грубо, но судя по тому, что Усач тут же пригрозил ему дубинкой, рот открывать ему не следовало.

– Что тут скажешь, – снова картинно развел руками Усач, – она правда важная. Даже очень.

Вот когда так начинают распинаться перед тобой, это ничего хорошего не означает. Скорее всего, вот этой вот дубинкой меня отходят до смерти. Или полусмерти – что ничуть не лучше.

– Слишком важная для тебя, это я точно знаю, – он болезненно ткнул дубинкой мне в живот.

– Вы убьете ее? – громко крикнул я, надеясь, что меня кто-то услышит.

– Убьем? – расхохотался Усач. Позади меня басил тот, кто усиленно держал мой воротник, причем так, что на каждый его вдох я чуть приподнимался, а воротник, наоборот, сжимался вокруг моей шеи. – Нет, не убьем. Не переживай. С этой мадамой не случится ничего.

Его вид все равно говорил мне о том, что жить мне осталось несколько минут.

– Но хочу тебя предупредить, герой, что если ты решишь привлечь внимание посторонних к нашей беседе…

– Хорошо, не буду, – быстро согласился я, так что Усач опешил:

– Да ты быстро учишься! Ладно, живи, ногу я тебе ломать не буду. Сегодня я добрый. У меня к тебе есть несколько вопросов. Ответишь на все честно и правильно – будешь жить. И уедешь домой… где бы ты не жил

Хитрая ухмылка в густые черные усы, однако, показывала, что место моего проживания этому человеку может быть знакомо. Стоило переживать за профессора.

– Кто-то уже пострадал? – спросил я.

– Э-э, нет, парень. Вопросы здесь задаю я. Не наглей, – он несильно стукнул меня дубинкой по голени.

Несильно, но, как оказалось, очень болезненно. От удара тысячами иголочек разбежалась боль от ступни до колена, а потом до позвоночника так, что меня аж скривило.

– Это только аванс за твое поведение. Поэтому теперь тихонько отвечай – кто еще, кроме тебя, знает о ней? – Усач махнул в сторону девятки.

Я тоже посмотрел на автомобиль. Он не двигался, но я заметил нескольких сидящих внутри. К счастью, неподвижно.

– Мы знаем, что такие люди не ходят в одиночестве. Даже если они думают, что они в одиночестве. Понимаешь, о ком я?

– Нет, – нахмурился я. – Совершенно не понимаю.

– Слышал, а? – Усач уставился на напарника, что держал меня, – он соверше-е-енно не понимает. Думаю, пора все-таки с ним что-нибудь совершить, чтобы его понимание стало лучше. Повторяю, – он встал в позу игрока в гольф, но ему пришлось порядочно наклонится для этого, чтобы коснуться дубинкой ноги, – с кем еще ты встречался из нашего мира?

– Был еще один человек, – я вдруг обнаружил, что у меня вспотели ладони и решил вытереть их о футболку.

– Так, отлично, потные ладони, – довольно заулыбался Усач. – Боли боишься. Я думал, что напугать тебя будет гораздо сложнее. Что за человек?

– Я плохо его видел, – принялся юлить я. А юлил я только потому, что наткнулся в кармане на оружие от Павла. – Он в сером костюме. Дорогом, у нас таких не носят. Вы что, хотите его ограбить?

– Что? Что ты несешь? Грабить? – Усач нахмурился. – Ты думаешь, это все игра, парень?

Я осторожно сунул руку в карман, глазея на противника. Так, чтобы тот не смог отвести взгляд.

– Нет, я говорю правду. Это человек из вашего мира. Он даже показывал мне свои документы.

– Действительно? Документы? – засомневался вдруг Усач.

– Да-да, – я осмелел и даже посмотрел на того, кто меня держал. Громила смахивал на бойца сумо. Или просто он так выглядел, если на него смотреть снизу вверх. – А на визитке у него контур Империи.

– Так, – задумался бандит. – Это интересно. Но нам нужен не тот человек. Должен быть еще один! – крикнул он внезапно.

Пальцы сомкнулись вокруг цилиндра и я медленно начал поворачивать предохранитель. Сперва – Сумоист. Потом – Усач. Если успею. Последний опустился ниже, придвинувшись вплотную ко мне, и произнес:

– Я чую, что ты врешь, парень. Наверно, надо тебе все-таки сломать ногу.

Он встал, а я сразу же выдернул из кармана цилиндр.

– У него «шершень»! – завопил Усач.

Моя рука взметнулась вверх и я, не целясь, нажал на кнопку. После короткого жужжания со свистом вылетел снаряд и, смачно чавкнув, угодил куда-то в шею Сумоисту. Я направил оружие на Усача, но падающий толстяк придавил меня, едва не сломав руку.

– Свое ты получишь, – услышал я перед тем, как парк исчез во мраке.

Глава 34. Участок

Я понимал, что встреча с этой бандой не пройдет для меня бесследно, однако увидеть вокруг себя решетки не ожидал вовсе. Жутко болела голова, просто жутко. Я дотронулся до нее пальцами, нашел примерное место удара. Слева, поближе к затылку запеклась кровь.

Лежал я на жесткой скамейке в тесной камере. Хорошо еще, что один. Мое движение заметил дежурный:

– Очнулся наконец!

– Да у меня же голова разбита! – почти крикнул я, но тут же поморщился от пронзившей череп боли. – Мне в больницу надо, – произнес я уже гораздо тише.

– Мы когда тебя нашли, – дежурный встал из-за стола, – тоже сперва хотели отправить в больницу. Но когда наш главный узнал, что при тебе нашли это, – он стянул со стола прозрачный пакет с застежкой. Внутри лежало мое оружие.

Кажется, я попал. Если не за хранение имперского золота в монетах, так за оружие, которое вполне могут признать самострелом. И признают, потому что вряд ли смогут объяснить принцип его работы.

– Стрелок ты меткий, – дежурный присел на край стола и продолжал: – другого вот в морг увезли.

Совсем попал. Сейчас главное – ничего не говорить. Я лихорадочно соображал, однако на ум ничего не шло.

– Но, знаешь, у тебя ведь есть связи, оказывается.

– Что, правда? – вырвалось у меня.

Чего-чего, а связей у меня никогда не было. И вообще, я всегда считал, что мне скорее везло, чем то была чья-то помощь. О чем же он говорит?

– Правда-правда. Ну, сам подумай. При тебе – травмат без лицензии. Ты только что убил из него человека. На сколько лет это тянет?

Он это сообщил так ровно, как будто каждый день предугадывал, на сколько лет сядет каждый из его «постояльцев».

– Молчишь, так молчи, – с притворной грустью выдохнул дежурный и направился обратно к рабочему месту и взял телефон: – заходите, он очнулся, – произнес он после короткой паузы.

Еще чуть позже, грохнув дверной ручкой, вошел высоченный, наверняка не меньше двух метров, мужчина, с залысинами и капитанскими погонами. Он быстро посмотрел на меня, нахмурился, а потом обратился к дежурному:

– Выпускай.

– Что? Как? Но ведь…

– Выпускай, кому говорю, – грозно повторил капитан, а когда дежурный встал, гремя ключами, забрал пакет с «шершнем» и сунул его в карман. – Улики я тоже забираю.

– Но Евгений Петрович… – уже поворачивая ключ в замке, проговорил жалобно дежурный.

– Поигрался и будет, – грозно зыркнул на него капитан. – А ты выходи давай.

Я топтался на месте, ожидая какого-то подвоха. Мало ли, чего они тут задумали. Скажут потом, сбежать решил, поколотят еще.

– Так, – донельзя посуровел капитан, – если ты сейчас же не выйдешь, выволоку за шкирку и не посмотрю, что с травмой!

Пришлось переступить порог камеры. Дежурный слегка подтолкнул меня и захлопнул за моей спиной решетчатую дверь. Я тут же прошелся по карманам в поисках телефона и вспомнил, что тот опять остался в «фокусе».

– А где моя машина?

– Не до вопросов сейчас, идем наверх.

– Куда? – я даже не двинулся с места.

– Ты или упрямый, или тупой, – капитан в момент растерял суровость, скорее с какой-то жалостью глядя на меня. – А я думал, что все это не случайно, не везение. А расчет и смысл.

Вот оно. Из меня хотят выдавить признание. На слабо берут. Но уж лучше сидеть в кабинете на стуле, чем в камере на жесткой скамье. Я сжал челюсти, а потом ответил:

– Идем наверх.

Закатив глаза, Евгений Петрович вышел, махнув рукой. Я последовал за ним, гадая, что меня ждет наверху.

Мы поднялись на третий этаж и вошли в не самый просторный на свете кабинет. Стало понятно, почему он такой сердитый – у нашего шефа и то больше, хотя мы тоже считали его каморку слишком тесной.

Но в кабинете уже сидел посетитель. Одетый вполне солидно, в современный аккуратный костюм. И не узнать его было невозможно.

– Вот, Паш, привел тебе, – капитан указал мне на свободный стул напротив посетителя, а сам занял место во главе и уставился на нас.

– Спасибо, Жень. Крепкий малый, правда? – не глядя на меня, шпион завел беседу с капитаном. – Сколько он тут провалялся?

– Да час с небольшим. Крепкий. Только вот не слишком сообразительный похоже.

Я переводил глаза с одного на другого. Они друг друга знают. Это точно какая-то афера, а меня просто за лоха держат. Не бывает таких совпадений.

– Это он с непривычки, – мягко рассмеялся Павел. – Да и удары по голове сразу не проходят.

– Ему бы в больницу, на самом деле, – посмотрел на меня капитан. – Может, у него сотрясение. Кстати, это, должно быть, тоже твое? – он передал Павлу пакет со стреляющим цилиндром.

– Спасибо. Моя игрушка.

– Да что здесь происходит?! – не выдержал я.

Эти двое сидят, болтают, как старые приятели, а в это время принцесса похищена какими-то ублюдками. И после моего крика оба строго уставились на меня, как на идиота.

– Ты нам и расскажи, что происходит, – начал капитан. – Что ты делал в парке рядом с трупом? Машина на штрафстоянке твоя? Темно-синий «фокус»?

– Машина моя, – медленно ответил я, старательно обдумывая слова. – Труп – не мой.

– Труп наш, – склонив голову и приподняв брови, произнес шпион. – Точно не твой, поэтому можешь не переживать. Расскажи, что произошло.

И тут в моей ударенной голове созрел единственно верный ответ. Ответ, который я должен был выдать сразу же, как только увидел Павла, а не жаться в кресло.

– Ее похитили, – почти прошептал я.

– Сильно ему досталось, – сочувствующе добавил капитан, поджав губы. – Нормально ты говорить не можешь?

– То, что ее похитили, я уже понял, – Павел сложил руки на столе, но нетерпения не выражал. – Сколько их было, кто они?

Я почувствовал, что у меня ужасно болит голова. Не может этого быть. Все-таки, обманули. Все это была лишь подстава, а я из-за нее пострадал.

Сидят передо мной двое, один точно свой, а другой якобы из другого мира – отлично общаются и знают друг друга. А я чувствовал, что действительно влюбился в девушку, которая называла себя принцессой.

Простонав, я опустил лицо в ладони. Каким же я был дураком! Вся эта история должна была показаться мне подозрительной с самого начала!

– Ему нехорошо, – не слишком уверенно сказал Евгений Петрович. – Вряд ли он прикидывается.

– Он не прикидывается. Он воображает невесть что.

И тут же пальцы шпиона цепко впились мне в запястье, дернув руку так, что мне пришлось резко дернуть головой. Кабинет тут же поплыл. Два звонких удара по щекам, которые должны были привести меня в чувство, эффекта не возымели.

– Ну, ты поаккуратнее с ним, – с каплей сочувствия в голосе прозвучал капитан.

– Ее увезли, – простонал я, потому что кабинет до сих пор плыл перед глазами, – на красной «девятке». Трое.

– Ты слышал, Жень, – шпион встал, обогнул стол и положил ладонь мне на плечо. – Ищем «девятку».

– Сорок пять, ка вэ, – простонал я. – Последние цифры номера.

– Я позвоню, куда надо, – кивнул капитан, – его в больницу?

– Он поедет со мной, – не подразумевая никаких возражений, сказал Павел, помог мне подняться и вывел из кабинета.

Глава 35. Пропавшая принцесса и злой шпион

Штрафстоянка, на мое счастье, оказалась почти рядом с участком. Буквально через пару домов. Осколки разбитого стекла из салона даже не выскребли!

На свежем воздухе голова быстро пришла в норму, но боль не ушла. Быстро оценив автомобиль, Павел сунулся внутрь, нашел ключи зажигания и уселся на мое место, а мне предложил занять сиденье рядом.

– Тебе все равно надо освежиться, – быстро объяснил он, – так что разбитое стекло не помешает, – шпион вслушался в работу двигателя и продолжил. – Теперь рассказывай, какого лешего вас понесло в город, хотя я просил довольно четко. Напомни-ка мне, что я просил тебя сделать?

– Защищать принцессу, но…

– А ты что сделал? – Павел отчитывал меня не слишком громко, но очень строго. – Разве у вас нет развлечений дома? Телевизор, интернет? Черт, да просто бы затрахал ее и все! Но зачем тебе понадобилось тащить ее в город?!

– Потому что профессор…

– Что, Подбельский тебя надоумил? Чего он тебе наплел? Про правила обращения с девушками он еще мне рассказывал, только вот от реальности его правила более чем отличаются. Уж не в музей или театр ты собирался ее вести?

– В кино… – неуверенно ответил я.

– Слава богу, – шпион пристукнул ладонью по рулю. – Хотя бы не в музей. Но другой вопрос: что вы делали в лесу? Нет, не отвечай, – он отвлекся от дороги и мельком посмотрел на мое лицо и словно считав ответ, продолжил, – и так все понятно.

– Куда мы едем? – спросил я, воспользовавшись непродолжительной паузой. – И откуда ты знаешь капитана? Как ты вообще меня нашел??

– Неужели ты думаешь, что я буду перед тобой отчитываться?

Я уже раскрыл рот, но решил, что злить Павла не стоит, и тут же его захлопнул.

– Правильное решение, – добавил он. – Не думаю, что тебе стоит знать, что тут вообще происходит.

– Ладно-ладно, – смирился я. – Но может, у тебя есть таблетка? От головы.

– Против боли? Дам, когда будем на месте.

– А, точно, – я сразу вспомнил, что он сменил свою точку.

– Что – точно? – нахмурился Павел.

– Мы едем на твое новое место, – и я тут же принялся рассуждать, чтобы отвлечься от пульсирующей боли: – наверняка ты тут неплохо обосновался. Может, даже не первый год. Раз ты так хорошо общаешься с капитаном. Мне кажется, что никакого другого мира и не существует. Это просто какая-то ваша большая игра. Иначе почему я должен скрывать от двух других то, что просит меня делать третий??

– Тебя хорошо приложили. Очень хорошо, – шпион держался и моя провокация не удалась. Хотя все-таки он явно рассердился. – Доказывать тебе что-то или убеждать – не буду. Ты можешь верить во что угодно. Хоть даже если бы это сейчас кино снимали, – презрительно фыркнул он и припарковал автомобиль напротив небольшого ломбарда.

От всех прочих схожих заведений место отличалось классическим шрифтом начала двадцатого века с «ер» на конце. Витрины тоже были стилизованы: за огромными стеклами с округлым верхом на красных подушечках лежали всяческие интересные вещицы, которые я мог изучать только лишь из автомобиля.

Что находилось внутри – понять было сложно, потому что плотные шторы под цвет мягких подставок загораживали все, что располагалось в глубине магазина.

– Я быстро, – Павел хлопнул дверью, не позаботившись заглушить двигатель.

Он стремительно обогнул автомобиль и влетел в ломбард. Я услышал лишь, как жалобно звякнул колокольчик у входной двери.

Пока он отсутствовал, я резко откинулся на сиденье и в черепе тут же отдалась боль. Хорошо же мне приложили. Еще раз я потрогал волосы – крови было немного, но то, что меня до сих пор не показали врачу, говорило о многом.

Например, о том, что я для Павла – расходный материал. И не более того. И то, что я воображал себя защитником и уж тем более спасителем Анны-Марии – не значило ровным счетом ничего.

Защитник – Павел, но свои функции он успешно переложил на меня, пока решал в городе свои дела. К тому же он не опроверг моих слов – и мысли, что никаким другим миром здесь и не пахнет, снова зашевелились у меня в голове. Как же я устал от этой неопределенности!

В этот раз шпион сдержал обещание – он действительно быстро справился и вышел из ломбарда уже через две минуты. Но выглядел он очень обеспокоенным. Сев в машину, Павел о чем-то сосредоточенно думал.

– Так, ты просил средство от боли, – начал он, протянув мне продолговатую пилюлю в бумажной салфетке.

– Как-то негигиенично, – поморщился я.

– Или так, или терпи дальше, другого я тебе предложить не могу.

Лекарство было крохотным – размером буквально с пару спичечных головок. И без оболочки. Была не была, решил я и закинул лекарство в рот.

– Только глотай быстрее, – предупредил Павел.

Он сделал это вовремя, потому что горечь на языке была непередаваемой. Но к тому моменту, как она ослабла, начала затихать и головная боль.

– Прошло… – удивился я. – Так быстро!

– Чем мог, – шпион вытащил из кармана цилиндр и дал его мне. – Держи. Может пригодиться снова.

Я извлек «пистолет» из пакета и покрутил в руках.

– Те люди, что напали на нас, назвали его…

– «Шершень», да. Есть отдельные группы, которые так говорят. И, к сожалению, некоторые их представители смогли пробраться сюда, к вам.

Павел медленно вывел «фокус» в поток. Куда мы ехали, я до сих пор не знал.

– Знаешь что, – заявил я, – я тебе не верю.

– Тогда выйди, – запросто ответил шпион, ускорившись к тому моменту до шестидесяти. – Дверь рядом.

– Да что ж ты такой спокойный! – сдерживаться уже не было сил. – Анну похитили, а ты, как ни в чем не бывало ждешь и никуда не спешишь, не рвешься ее спасать. Что, если с ней что-то уже сделали?

– Ее не убьют, если ты об этом. И не изнасилуют. За одно только похищение их можно прикончить на месте без суда.

– Надо только понять, зачем они ее похитили? – спросил я, немного успокоившись.

– Да, можно постараться понять мотив, но обычно преступления против власти совершаются ради простых целей. От этой самой власти избавиться. А раз методы криминальные, то и действовать надо соответственно.

Пояснение было коротким, но понятным. И удержаться от вопроса я не мог:

– А то, что я… ну, в смысле, мы с ней…

– Это не преступление, – успокоил меня Павел.

Я с облегчением выдохнул, но расслабиться мне не позволила шумная вибрация телефона в пластике двери.

– Возьми.

– Слушаю? – последовал я совету шпиона и услышал на другом конце голос капитана:

– Нашли.

Я прикрыл трубку ладонью и хотел передать его слова, но Павел сам забрал у меня аппарат.

– Где? – только и спросил он и, выслушав ответ, сразу же отключился.

Глава 36. Наказуемая инициатива

Задать вопрос и даже просто сказать хотя бы слово я не успел: шпион, проявив полнейшее пренебрежение к правилам, крутанул руль, дернул за ручник и развернул «фокус» на сто восемьдесят под громкие гудки других водителей.

Как только курс выровнялся и я смог воткнуть ремень безопасности, я все-такие спросил:

– Куда мы едем?

– Патруль остановил их машину недалеко от города, – Павел ударил кулаком по приборной панели. – Я же просил оставить все мне!

– Почему обычный патруль может все испортить? Они вооружены, могут оказать сопротивление, в случае чего.

– А если они спугнут их? Мы договорились, что мне сообщат место, а я уже разберусь с ними там. Но нет, посреди дороги! – теперь шпион эмоций не сдерживал. – Понимаешь, что может произойти, если люди узнают обо всем?

– О ваших технологиях? И о принцессе?

– Да о чем угодно! Технологии – это мелочи. Их появление можно списать на все, что угодно, понимаешь?

Павел нервничал и из-за этого заметно разговорился, чем я не преминул воспользоваться.

– Понимаю. Но если люди начнут болтать о принцессах и Империи – что в этом плохого? У нас таких считают сумасшедшими и в лучшем случае просто не обращают на них внимания!

Мы летели по городским улицам, тормозя только на красный, распугивая случайных пешеходов гудком. Вид летящего автомобиля заставлял даже самых упорных отстаивателей своих безлошадных прав ускоряться при переходе дороги в разы.

– Нет-нет-нет, здесь все гораздо сложнее. И дело не только в вашем мире. Может произойти обмен, крайне нежелательный.

– О чем ты? Какой обмен?

– Я тебе уже показывал жетон. Один неконтролируемый жетон – проблема. Но решаемая. Например, – уткнувшись в очередную пробку на светофоре, Павел пожевал губу и продолжил, – если нужно переправить группу в двадцать человек, такой жетон предоставит двадцать записей. Это не разовый процесс, его несложно отследить и прервать. А если ту же группу провести за два-три захода – отследить куда сложнее.

– Проблема только в людях?

– В людях, а также в том, что они могут с собой принести. Бомбы, зажигательные смеси. Но если они так сделают, достанется тем, кто контролирует эту машину.

– А кто ее контролирует? – полюбопытствовал я.

– Неважно. По сути – государство. И это все, что тебе требуется знать. Важно сделать так, чтобы никто из посторонних лиц не получил этот жетон.

– Но он же не опасен сам по себе. Никто не знает, как он действует!

– Лучше не рисковать такими вещами, знаешь ли. А людей, которые занимаются бесконтрольным перемещением между нашими мирами… сам понимаешь, вряд ли это полезно.

Все боятся террористов. Революционеров. Людей с оружием. Оставалась загадка – зачем они похитили принцессу, которая сама сбежала в этот мир.

– Послушай, – пока мы не набрали скорость, можно было сообщить Павлу кое-какие новости. – Я думаю, что это важно, но Аня просила меня никому об этом не говорить. Правда, особенно она упоминала только профессора, а раз ты с девушкой все равно не пересечешься…

– Ближе к делу, – оборвал меня Павел.

– Девушка сказала, что она не случайно попала в наш мир. Она сделала это нарочно. Сбила настройки у машины.

– Ну и пусть так думает, – без особого удивления сказал шпион. – Может верить в это, сколько ей вздумается.

– Она не права? Но ведь все звучало искренне. Я не думаю, что это была ложь.

– Нет, это не ложь. Принцесса не соврала тебе – она правда верит в то, что это сделала она. Ты думаешь, что я просто так, гуляю на расстоянии от нее и ничего не делаю? Ситуация оказалась опасной и изолировать девушку – был единственный вариант, чтобы исключить тяжелое развитие событий.

– Странно, – протянул я.

– Ничего странного. Наш человек дал информацию. Мы решили, что лучше будет сделать так, как ситуация развилась сейчас. Но мы не планировали, что сюда прорвется еще целая банда.

– Погоди, так вы как-то еще и связь держите?

– Нет, есть только начальные указания и все. Дальше мы действуем по усмотрению, пока задача не будет выполнена. Хорошо, что ты мне это рассказал. Значит, Анна-Мария точно с ними не в сговоре.

Я сполз ниже по сиденью, потом поправил ремень и выпрямился.

– Что за сговор?

– Ну и память у тебя… Я же объяснял, что профессор смотрит на все через розовые очки. Ситуация в Империи нестабильна, но обычные люди этого не видят. И все эти манипуляции с дочерью императора – только один из способов пошатнуть или восстановить твердыню власти. Зависит исключительно от того, на какой ты стороне.

– О… я понял. Почти.

– Вот и прекрасно.

Мы как раз подъехали к патрульной «приоре», которая припарковалась сразу позади потрепанной красной девятки.

– Не выходи, – предупредил меня шпион и тут же вышел.

Патрульный в форме поприветствовал его, впрочем, как-то вяло. Второй, как я мог заметить со своего места, склонился рядом с «девяткой». Что он там делал, я не видел. То, что Павел и пара патрульных без труда смогут уложить бандитов при малейшем сопротивлении с их стороны, я не сомневался. А потому просто сидел в машине и ждал.

Шум с дороги мешал мне услышать разговор. Но он явно затягивался, а Павел вдруг сунул руки за пояс, махнув полами пиджака. Под ним мелькнули две черных полоски – рукоятки пистолетов. Ситуация рисковала измениться в любую сторону.

Снова завибрировал телефон. Я не торопился взять трубку, заинтересованный происходящим. Что так долго может говорить патрульный?

Но телефон не умолкал, поэтому мне пришлось вслепую потянуться к нему, чтобы не отрываться от Павла и патрульного. Второй как раз отвлекся от автомобиля и направился к говорящим.

Я же наконец дотянулся до мобильника. На экране высветился знакомый мне номер.

– Да? – тихо спросил я. Шум от дороги стих, но и беседа внезапно прекратилась.

– Вы уже на месте? – Евгений Петрович, в отличие от шпиона, не сдерживал эмоций.

– На месте, Павел беседует с патрульным.

– В том и дело. Патруль не отвечает на запросы руководства уже минут тридцать. Меня предупредили. Предупреждаю теперь вас. Будьте осторожны.

Глава 37. Новые сложности

Усидеть на месте я уже не мог. Если патруль не отвечает – ответ здесь только один. Я быстро перевел предохранитель в боевое положение, чтобы не терять времени.

Второй «патрульный» в этот момент повернулся ко мне лицом, продемонстрировав длинные усы.

– ЭЙ! – громко крикнул я, выскакивая из автомобиля, но оставшись за дверью. – Это они!

На мой крик повернулись все трое. «Шершень» я крепко стиснул в ладони. Парень напротив шпиона навел на него короткий автомат, а Усач только ухмыльнулся, но оружие оставил на месте.

– А-а, снова ты. Быстро очухался, ничего не скажешь. Ай-яй-яй, – он обратился к Павлу. – Зря ты привел своего подопечного сюда. Вас, из Третьего, за километр видно.

Усатый направился к шпиону, предупредив меня по дороге:

– Только шевельнись – отправлю его на тот свет.

Патовая ситуация: на Павла нацелены аж два ствола. Я даже прицелиться не успею, как его прикончат

– И что же вы тут делаете? – растягивая слова, проговорил Усатый и выдернул один пистолет из-за пояса. – Классная штучка. О, еще один!

Убедившись, что другого оружия там не спрятано, бандит принялся прятать оружие к себе.

– Я не получил ответа на свой вопрос, между прочим. А ты, я смотрю, не такой говорливый. Слухи врут, – он приподнял полы пиджака и потер ткань, – качественный, но не наш стиль. Совсем уже здесь обосновался?

Ответа он не дождался. Мимо медленно проехали несколько автомобилей, а потом Усач направился ко мне, изображая на своем лице полнейшее разочарование.

– Так мне ответит кто-нибудь из вас? – уже раздраженно произнес он, направляя не меня оружие.

Наглый ответ или скосить по дурачка? Когда на тебя смотрит ствол автомата, ни один ответ не может быть правильным. До тех пор, пока не произнесешь хотя бы слово.

– Не говори ему ничего! – бросил через плечо Павел.

– О, как это мило. Наставник твой, да? Это он дал тебе «шершня»? Впрочем, все и так понятно, можешь не отвечать, – бандит расплылся в нахальной улыбке.

Беда в том, что эти двое в форме патрульных вызвали бы больше доверия у проезжающих мимо водителей. Хотя я, например, никогда не встречал подобных ситуаций на дороге.

– Не думаю даже, что нам и ответы нужны. Митрий, нужны тебе ответы?

– Мне? Безразлично, – второй повел плечами.

– Вот и я так думаю, – усатый вскинул автомат повыше. – Я передам девушке привет от тебя.

Я даже пошевелиться не мог от страха. Ни деру дать, ни зажмуриться. Но один звук решил все. Митрий, второй бандит, вдруг охнул, громко и болезненно.

Усач тут же отвернулся от меня, да и я во все глаза смотрел на то, как Павел, завладев автоматом противника, отвесил ему приличный удар прикладом в челюсть так, что у него голова запрокинулась.

Размахивая руками в поисках опоры, незадачливый преступник начал заваливаться назад, а Павел, не дожидаясь результата своей атаки, уже приводил оружие в нормальное боевое положение.

Только сделать этого он не успел. Усач ловко, по-армейски, отвернулся от меня, прицелился за доли секунды и пустил пулю в шпиона. Это вывело меня из оцепенения в тот же миг.

Я вышел из-за двери и, почти не целясь, нажал на кнопку. Шарик пробил брючину бандиту и, судя по тому, как тот просел, почти опустившись на одно колено, достал до кости. Реально мощная штука!

Только вот одним выстрелом остановить его оказалось не так просто. Усатый почти что упал набок, чтобы освободить руку и прицелиться из автомата получше, но я выпустил в него еще один снаряд.

Хорошо, что он находился близко и промахнуться было практически нереально. Второй шарик угодил ему в ключицу, а кровь от попадания забрызгала ему левую сторону лица, попав в глаз.

Теперь он прикрывался ладонью, одновременно пытаясь стереть с лица кровь. Не думая останавливаться, я сделал еще один выстрел. Адреналин или страх погибнуть, или и то, и другое вместе – но мне казалось, что, если я не нажму на кнопку еще раз, смерть настигнет меня раньше.

Третье попадание – в ладонь. Насквозь. Но до сих пор он не издал ни единого звука, хотя шарик, пролетев сквозь первое препятствие, не остановился, и продрал ему щеку. Надо будет спросить у Павла…

Вспомнив про шпиона, я тут же бросился к нему, продолжая в то же время целиться в усатого. Тот сейчас напоминал жука, перевернутого на спину.

Второй бандит был без сознания. Судя по паре белеющих на обочине зубов, внятно говорить он теперь все равно не сможет.

Под шпионом же растекалась лужа крови. Рукав и правая сторона пиджака темнели от крови.

– Уйдет, – просипел Павел, пытаясь поднять простреленную руку.

Я наклонил голову – усатый бандит, подволакивая ногу, полусогнутый плелся к девятке. Он двигался медленно, но, когда я прицелился в него из «шершня», он уже скрылся за патрульным автомобилем.

– Пусть идет, найдем его после.

– После может быть уже поздно, – голос слабел, но шпион еще держался.

Вдалеке уже слышались сирены. Мчалась подмога от капитана. Хорошо, что он выслал ее до того, как позвонил мне.

Впереди со скрипом раскрылась дверь старой отечественной легковушки, громко лязгнула сталь и взревел дряхлый мотор с прогоревшим глушителем. Прогрохотав градом щебня из-под колес о патрульную машину, усатый бандит, бросив своего напарника на растерзание только что прибывшей опергруппе, укатил вдаль.

На мое счастье, капитан Евгений Петрович не бросил своего старого друга и лично прибыл с пятеркой хорошо вооруженных полицейский. И добавил к этому еще и скорую – поэтому раненного Павла быстро уложили на носилки.

– Поезжай за ними, я подъеду чуть позже! – скомандовал капитан. Затем он оценил состояние бандита в патрульной форме. – Этого забрать, позже с ним поговорим.

Рывком он раскрыл дверь «приоры», разочарованно бахнул ей, обошел автомобиль и поднял дверцу багажника. Через номер свесилась рука. Слишком вяло, чтобы человек, которому она принадлежала, оказался жив.

– Чего ты ждешь? – рявкнул капитан. – Дуй за скорой! Я уже всех предупредил.

Еще раз повторять мне было не нужно. Я моментально нырнул в «фокус» и помчался догонять «скорую». Новые сложности существенно добавили хлопот в поисках принцессы.

Глава 38. Легкое ранение

Когда я ехал за скорой, я чувствовал себя более-менее нормально. К моменту, когда мы добрались до Загородного, пальцы слегка подрагивали. А вот уже в коридоре, спеша за каталкой, я ощущал, что ноги едва держат меня.

Тут ситуация уже не зависела от того, кто из какого мира был. Факт очередной перестрелки и того, что в этот раз умирает человек, знакомый мне хотя бы несколько дней, донельзя натягивал нервы.

Ситуация усложнялась с каждым часом. Сперва похитили принцессу, потом оказалось, что похитители не такие лопухи и неплохо ориентируются в нашем мире. Настолько неплохо, что автомат Калашникова могут использовать без труда.

И пусть это была не самая странная вещь за день, но я не мог свыкнуться с мыслью, что только что побывал в настоящей перестрелке. Кстати, то, что за несколько часов до этого я всадил смертоносный шарик в шею толстяку, меня почему-то совсем не смущало.

Наверно, чертова психология – я же целился почти не глядя. А если не видел, то почти как и не делал. В любом случае, мои мысли сейчас были где-то около последних событий.

И как только захлопнулась дверь в палату, а врач жестом попросил меня остаться в коридоре, я с некоторым чувством облегчения приземлился на скамью, уже просиженную до меня сотнями таких же ожидающих.

Да, Павел сейчас в надежных руках. Если только его ранение не слишком серьезное. Когда его везли в палату, он был белее мела. И если он скончается сейчас, то я не только не смогу найти принцессу – я останусь с огромным ворохом проблем, которые профессор Подбельский никак не разрешит.

Я не знал, сколько длилось мое ожидание, но, когда капитан широкими шагами прошел почти весь коридор от входа до моей скамейки, мне показалось, что прошла целая вечность. Евгений Петрович позвал меня с собой, махнув рукой.

На всякий случай я оглянулся на палату, но отправился за капитаном к выходу. Он провел меня на улицу, за здание, в курилку. Вытащил только что начатую паку сигарет и предложил мне. Я покачал головой.

– Вы там все зожники, что ли? – ухмыльнулся он. Выглядело это довольно нервно. И было из-за чего переживать.

– Просто не курю, – я покачал головой.

– Мы взяли того парня, но он пока без сознания. Кто его приложил так?

– Он, – я кивнул в сторону больницы, где зашивали Павла.

– Не сомневался. С его-то подготовкой.

Наконец-то я узнаю! Хоть что-то! Стараясь не выдавать волнения, что оказалось слишком трудно, я спросил:

– Я не в курсе его подготовки. Я студент.

– А, на подхвате, – закивал капитан и стряхнул пепел в урну. – Ну, они там все суперсекретные. Мне тоже очень много не рассказывали. Но, думаю, что он справится – не худшее его ранение.

– У него здесь были еще?

– Здесь? – подозрительно прищурился капитан. – Смотря, что ты имеешь в виду под этим словом. То, что сам он не местный, я давно знаю. Понял по его поведению.

– Так он и про свои дела не рассказывал?

– Тебя ведь Максим зовут? – уточнил капитан. Я кивнул. – Ты с ним, похоже недавно. Я знаю его уже года три как. Иногда он, бывает, исчезает на полгода, а то и больше.

– Я с ним буквально пару дней. Помогаю тут в одной истории.

– Не расскажешь, как я понимаю? – с некоторым намеком поинтересовался капитан.

– Нет, извините.

– Да-да, – отмахнулся капитан. – Паша тоже каждый раз так говорит, когда я пытаюсь разузнать его получше. А ведь когда-то я его от пули закрыл.

– Я вот не успел, – сказал я почему-то, хотя не мог бы сделать этого физически.

– А, всякое бывает в нашей работе, – капитан раздавил окурок с особой, как мне показалось, яростью. – Ну вот выпишут его, побеседуем с беззубым парнем. Документов при нем не нашли. Опять какой-то странный тип.

Стало понятно, что капитан тоже не очень-то владеет информацией о людях, которые устроили это нападение. Но, судя по его реакции, весьма сдержанной, это происходило не в первый раз, либо к странностям со стороны Павла он уже привык.

К нам спустился врач, стрельнул у капитана сигарету, затянулся и только потом спросил:

– Вы оба с ним?

– Да, – ответил капитан за нас двоих.

– Ему повезло, – успокоил врач. – Пуля прошла навылет, пострадала рука, немного царапнуло меж ребер, но до легкого не достало. Просто большая площадь поражения, отсюда много крови. Мы его зашили, скоро придет в себя.

– То есть, легкое ранение?

– Ему повезло. Немного другой угол и в груди он бы получил настоящий фарш. При таком-то калибре. Могу сказать – его костюм пострадал куда больше.

– Не время для шуток.

– Я и не шучу, – пожал плечами доктор.

Перекур закончился и мы проследовали за хирургом наверх, в палату. К моему искреннему удивлению Павел, не отличимый по цвету от простыней, уже сидел, весь в бинтах с рукой на перевязи.

– Второго взяли? – спросил он у капитана, едва мы вошли.

– Взяли, – Евгений Петрович строго, сверху вниз, посмотрел на хирурга. – Это – легкое ранение? Да он белее мела!

– И все же он жив, – сухо ответил доктор. – Я вас оставлю.

Дождавшись, когда он покинет кабинет, шпион указал на пиджак.

– Во внутреннем кармане, – уточнил он.

Я принялся шарить по пиджаку и вскоре вытащил небольшой скомканный сверток из вощеной бумаги, который сразу же передал Павлу. Тот развязал узелок, высыпал в ладонь несколько маленьких пилюль разного цвета. Формой и размерами они напоминали то же лекарство, что он давал мне ранее.

Сперва он принял белую, проглотил и запрокинул голову. Мы терпеливо ждали, когда шпион снова вернется к нам, но тот как будто считал про себя, а потом, закончив счет, проглотил вторую пилюлю.

– Ты снова с нами? – спросил капитан

– С вами, – выглядел он уже куда бодрее, но все еще оставался очень бледным. – Меня еще не оформили здесь?

– Вряд ли успели. Светиться не хочешь?

– Время не терпит, – здоровой, левой рукой Павел коснулся груди возле сердца и несколько секунд вслушивался в ритм. – Все в порядке.

– Ты уверен, дружище? – обеспокоился капитан. – Выглядишь ты пока что не очень.

– Вот именно – пока что. Ждать нельзя.

Шпион свесил ноги с кровати и принялся отключать аппараты контроля жизнедеятельности. Пока он сдирал датчики с тела, я не переживал, но, когда внезапно Павел принялся сматывать бинты, мы с капитаном едва не бросились к нему. Он остановил нас:

– Я отлично знаю, что я делаю. Пожалуйста, не мешайте.

Мы застыли у изножья кровати, готовые в любой момент спасти человека от явного помешательства. И все же под его грозным взглядом стояли, не шевелясь до тех пор, пока он не смотал все бинты с плеча.

Под ними показалась целая кожа без единого шрама. Точно так же Павел снял бинты с груди, где я не увидел даже царапины. Более того, за считанные минуты он постепенно вернул свой нормальный цвет кожи, без болезненной бледности.

– Мне понадобится нормальная одежда, – осмотрев продырявленный пиджак, произнес он. – Ты – за руль!

Глава 39. И мертвые заговорят

Честно признаюсь. Я устал. Устал бегать, получать оплеухи и травмы. За три дня меня ударили по голове, разбили стекло в автомобиле, продырявили грудь. Слишком много событий для такого короткого промежутка времени. Так не должно быть.

А еще я снова оказался между двух огней. Вероятнее всего, между трех – только вот профессора тут еще не хватало. Но он, к счастью, сидел дома и едва ли волновался, если у него была книга по истории.

Капитан явно не ожидал такого быстрого выздоровления и явно намеревался требовать объяснений от Павла, который в одном больничном халате проследовал к выходу. Я тащился сзади с пакетом, в котором лежал его костюм – вероятно, внутри находилось еще что-то полезное.

Добиться каких-то вразумительных ответов Евгению Петровичу не удалось вовсе, поэтому он сердито пыхтел позади меня. Кроме всего прочего, он еще и получил своеобразный выговор за то, что патруль не просто сообщил о расположении преступников, но попытался их задержать.

– Наказуемая инициатива, видишь ли, – сообщил он капитану через разбитое окно автомобиля. – Ситуация могла оказаться иной. Но все равно, – шпион протянул ему раскрытую ладонь, – я благодарен за то, что твои люди прибыли вовремя. Завтра мы обязательно с ним побеседуем.

– Можешь не спешить, – капитан немного смягчился после слов благодарности. – Он все равно еще без сознания.

– В следующий раз буду бить аккуратнее, чтобы приходил в себя быстрее, – впервые за все время пошутил Павел и, запахнув халат поплотнее, распрощался с коллегой. – Чего стоим?

– К ломбарду? – спросил я.

– К тебе домой, – последовал ответ.

– Это такая шутка?

– Серьезнее некуда. Принцесса похищена, след остыл. Искать мы ее можем только через того парня, который сейчас у Ворошилова. У капитана, – добавил он, заметив мой недоуменный взгляд. – И, хотя у Митрия череп крепче, чем у тебя, выносливости – ноль.

– Дурацкое имя, – сказал я. – Не звучит.

– Нормальное. И я не пошутил. Мы едем к тебе домой!

– Серьезно? – я тут же перестроился в соседний ряд, чтобы уйти правее.

– Абсолютно. Я не намерен привлекать много внимания к ломбарду и появляться там несколько раз в день. Все нужное привезут к тебе домой.

– Это хорошо, но… там же профессор Подбельский, – напомнил я.

– И что с того? Он в чем-то провинился?

– Нет, но он до смерти боится Третьего отделения.

– Славно. Не стоит разубеждать людей в том, что мы такие страшные. Хотя Подбельскому можно сделать исключение.

– Сделаем? Не хочу его пугать. Он довольно добрый старикан и хорошо относится к принцессе.

– Ладно. Пусть это будет благодарность тебе за то, что меня не прикончили там на месте.

– Да не стоит, – произнес я не сразу. – Меня бы там тоже порешили, если бы ты не успел вырубить Митрия. А вот усатый тот еще боец.

– Он состоял в императорской гвардии. Знаю я его. Разочаровался в идеалах страны и связался с шайкой каких-то маргиналов. В результате мы получили… то, что имеем.

– Просто он, – я попытался подобрать правильные слова для его поведения, – он как будто не чувствовал боли. Я попал в него три раза, а он и глазом не моргнул.

– Тренировки. Медикаменты. Все, что угодно.

– Хорошо бы второй таким не оказался.

– Почему? – Павел был на редкость разговорчив. – В гвардии все наперечет, и нынешние, и ушедшие. Он точно не оттуда.

– Потому что как ты намеревался его разговорить?

– У меня и мертвые заговорят, – бесстрастно ответил шпион и я тут же вспомнил его «аспид».

– Звучит пугающе.

– Тебе нечего бояться, ты свое боевое крещение прошел.

– Медаль дадут?

– Не наглей.

– Ладно-ладно, я только спросил.

Нашу почти дружескую беседу прервал звонок от капитана Ворошилова и я сразу же передал трубку Павлу. Тот долго слушал, коротко поблагодарил и вернул мне телефон.

– Может, поделишься новостями?

– Мы разве уже на ты? – нахмурился шпион.

– Пора бы! – вконец решил обнаглеть я. – Ты дырявил меня серебряной спиралью, похитил меня, потом пришел как ни в чем ни бывало просить об услуге. Я после всего этого не позволил тебя убить. Не назову нас друзьями, даже приятелями, но выкать в таких условиях мне кажется глупо.

– Возможно, ты прав. Ладно. Они нашли пустую машину со следами крови на сиденье. Бывший гвардеец исчез в неизвестном направлении. Поэтому зализываем раны и завтра с раннего утра едем забирать к себе «раненого».

– Только не говори, что ты его тоже приведешь ко мне домой?

– А ты как думал? У тебя подвал есть?

– Есть.

– А простыня и таз из полимера?

– Тоже есть, – уже настороженно произнес я.

– Включишь радио, сделаешь погромче на пару часов и никаких проблем.

– Это у тебя никаких проблем не будет, а если услышат? Если найдут следы?

– Я позабочусь о следах, а ты позаботься о радио. И все будет ровно.

– Мне кажется, что я из этой истории буду выпутываться потом неделями.

– Перестань, – успокоил Павел. Странно было вообще что-то слушать от человека в белом халате. – Проясним пару моментов, отправим принцессу домой и уже через неделю ты обо всем этом забудешь.

Забудешь, как же. Такую, как Анна, забыть сложно. А с ее стараниями и постоянным желанием залезть мне в трусы… Второй такой точно не найти. Я снова пожалел о том, что девушку отправят назад.

– Ты что-то затих, – уже на подъезде к дому заявил шпион. – Да я понимаю, средняя дочь Алексея Николаевича – так еще красотка, не чета старшей. И у тебя наверняка к ней тяга.

– Давай не будем об этом.

– Нет, будем, поверь. Об этом надо поговорить, потому что иначе, когда она уйдет, ты с ума сойдешь. Я знаю о чем говорю, поверь.

– Это все терпит. Давай позже о принцессе. Я действительно устал за сегодня.

– И что, свалишься спать, не дожидаясь подарков из нашего ломбарда?

– Думаю, что воздержусь.

– Зря, – шпион расплылся в улыбке. – Очень зря.

Глава 40. Подарки и сувениры

Жара и отсутствие осадков, обещанные синоптиками, позволяли не торопиться с установкой нового стекла. Его можно неспешно заказать дождаться и установить. А машина в это время постоит на улице. Из-за забора не видно, что одно стекло отсутствует, так что нестрашно.

Тем более уже темнело, но я все равно заметил за забором любопытного соседа. Тот помахал рукой, но не стал ничего спрашивать. Вероятно, вид Павла в белом халате привел его в замешательство.

– Странный тип твой сосед, – негромко произнес шпион. – Он мне не нравится.

– Мне он тоже не нравится, но ничего с этим поделать не могу.

– Не в этом плане не нравится. Он любопытный. Это подозрительно.

– Да он всегда такой, что ты.

Не спорю, что некоторая степень паранойи за последние дни во мне прочно укоренилась, но ожидать подвоха от не всегда трезвого безработного Игоря – это уже перебор.

– Идем в дом, – пригласил я Павла и распахнул дверь.

В коридор, стоило мне захлопнуть дверь, тут же выскочил профессор Подбельский:

– Как же вы долго, я… – и осекся, заметив белый халат. – Кто это? Где Анна?

– Павел Романович Трубецкой, позвольте, – чуть склонил голову шпион, надев на лицо маску благодушия.

– П-подбельский… Григорий.. Авдеевич, – уменьшаясь в росте ответил профессор и ухватился за стену. Потом перевел на меня испуганные глаза: – Это – ОН?

– Вы меня забыли, профессор? – Павел продолжал улыбаться, причем довольно искренне. – Я ходил на ваши лекции, лет так двенадцать назад, если я все правильно помню. И, да. Это Я. Максим уже рассказал мне о ваших страхах, поэтому, – шпион скинул обувь и шагнул к профессору. У того даже не хватило сил отшатнуться в сторону. – Не стоит бояться. Мы все на одной стороне, – он ухватился за пухлую ладонь профессора, у которого уже блестел от испарины лоб. – Не переживайте. Где здесь туалет?

– Дальше по коридору, – ответил я и поспешил к старику, который едва стоял на ногах, широко раскрыв рот. – Идемте, профессор, все действительно в порядке. Почти.

Усадив Подбельского на диван, я метнулся на кухню за водой. Кружку он опустошил сразу же, а потом уставился на меня полубезумными глазами.

– Все в порядке? А где принцесса?

На языке вертелась фраза «вот он за нее», но я решил, что сейчас совсем не время для шуток, потому что испуг профессора может ему потом дорого обойтись. Но и правдивый ответ тоже его не обрадует.

– Она… пропала. Поэтому меня нашел Павел и он же занимается ее поисками.

Подбельский всхлипнул и провел пятерней по лицу, а потом зажал рот.

– Вы не представляете, какой это мог бы быть скандал, случись что-то подобное в самой Империи.

– В самой Империи это уже случилось, профессор, – появился в дверях Павел. – Если мы сможем вернуть ее завтра-послезавтра, то ничего страшного не произойдет.

– Да-да, – закивал старик. – Я знаю! Ведь вы сможете все исправить?

– Надеюсь.

Снаружи прошуршал щебнем автомобиль и Павел кивнул мне:

– Идем, поможешь немного.

За забором припарковался белый фургон, компактный и не слишком заметный. Водителя я не рассмотрел – Трубецкой сразу же отправил меня к задней части автомобиля, а сам перекинулся парой слов с тем, кто сидел за рулем.

В фургоне лежал чемодан и несколько свертков. И если кожаную поверхность я сразу же узнал – под ней скрывались пыточные инструменты, то обилие свертков меня сильно напрягло.

– Не засматривайся особенно, – подвинул меня шпион и, протянув руку в глубины кузова, вытащил оттуда вполне современную спортивную сумку черного цвета. Затем он подхватил не самый легкий на свете чемодан и указал на свертки: – А это все на тебе.

С трудом я выгреб это барахло и, стараясь ничего не уронить, понес в дом. Позади меня захлопнулась дверь кузова, но я даже не стал оборачиваться – настолько неудобно было все нести.

Мне только показалось, что любопытный сосед опять таращился на то, что происходит на моем участке. Пожалуй, это начинает меня раздражать. Особенно, когда ты несешь что-то очень тяжелое.

К счастью, Павел придержал для меня дверь и мы притащили все внутрь. Он поставил сумку и чемодан у входа:

– Бросай все, я потом разберу, – и, дождавшись, когда я сложу все на пол, спросил: – устал или все же готов?

– Готов к чему?

Я смотрел на гору непонятных свертков, которые могли быть заполнены самым разным содержимым и совершенно не представлял, чего от меня хотят. Время на раздумья мне предоставил телефонный звонок, чему я был несказанно рад.

Несмотря на позднее время и незнакомый номер, я все же принял вызов:

– Максим, – слабый голос по ту сторону казался смутно знакомым. – Это Костя.

– Слушаю, – я постарался прозвучать максимально сурово.

– Геннадич дал твой номер. Он сказал, ты взял передышку и я решил позвонить, пока не поздно.

– Пока не поздно?

– Я имею в виду, пока ты не наговорил Краснову о произошедшем. В тот день, в офисе.

– А! Вообще я думал, что ты умер.

Повисла пауза, в трубке я слышал только сопение Кости.

– Мне повезло. Врачи сказали, что он не слишком глубоко меня порезал, – сказал он и снова замолчал, собираясь то ли с мыслями, то ли с силами.

– Так чего ты хотел?

– Не говори Краснову о том, что я… ну… ты понял. Я был неправ и приношу свои извинения.

Человек выжил. Новость приятная, но мое отношение к нему нивелировало все, так что в целом мне было фиолетово. Но раз уж он решил извиниться, то я тоже подумал, что нагнетать не стоит.

– Хорошо. Я принимаю твои извинения. Поправляйся.

Он что-то еще пробормотал в трубку, но я уже убрал телефон от уха и быстро отключился. На шпиона теперь стоило смотреть не как на бездушного убийцу. Если только Костя выжил не случайно.

– Не надейся, что других твоих обидчиков я буду кромсать так же, – приподнял брови Трубецкой, наклонился и поднял с пола один из свертков.

Под плотной белой тканью что-то звякнуло. Металл. Но не огнестрел. Чтобы не вызывать еще больше вопросов, шпион медленно размотал полотнище, представив мне пару сабель.

Глава 41. Вечерние увлечения

В них не было ничего специфического. Клинок и рукоятка – никаких украшений, все строго и очень даже… стильно? Я никогда не увлекался холодным оружием и единственный представитель данного вида обычно резал колбасу на моей кухне.

Но эти сабли выглядели просто завораживающе в своей простоте. И блеск, которого я никогда не видел у музейных экспонатов, лишь добавлял им шарма.

– Я видел, что у тебя фонарь хорошо освещает задний двор, – слегка подкинув в руках сабли Павел развел их в стороны и предложил мне взять одну. – Не надо скепсиса, это обычная сабля. Только темляк на руку не надевай.

Уже собравшись схватиться за саблю, я остановил пальцы в сантиметре от рукоятки.

– Кожаный ремешок. Не трогай его. Так будет безопаснее поначалу. Ну же, бери давай!

Я обхватил рельефную рукоятку, медленно снял саблю с ткани. Не слишком тяжелая, как я думал. Гораздо легче. Трубецкой принялся объяснять:

– Темляк на запястье надевают кавалеристы, чтобы был меньше риск потерять в бою. Там удары наносятся иначе. В обычном сражении лицом к лицу сила удара меньше, поэтому тебе лучше пока не рисковать суставами.

Мы вышли на улицу. Уже совершенно стемнело, но фонарь ярко светил на небольшую площадку позади моего дома. Обычный газон, без досок и сложенного кирпича – в свое время я потратил немало сил для того, чтобы привести в порядок тот бардак, который достался мне от прежних хозяев.

Поэтому использовать ее можно было хоть для высадки десанта – ровная, чистая, аккуратная. Шпион сбросил ткань на траву и схватил саблю, а потом немного понаблюдал, как я размахиваю своим оружием, слушая свист, с которым оно рассекает воздух.

– Тебе потребуется немного теории. Как ни крути. Хватит уже свистеть, все равно пока бестолково.

Я разочарованно опустил руку. Естественно, я надеялся, что у меня есть талант фехтовальщика. Закрепился в пять лет, когда я дубасил крапиву палкой. Но все же решил послушать, что к чему.

И уже приготовившись к нудным объяснениям, с удовольствием отметил, что всю теорию Трубецкой уложил ровно в одну минуту, дополнив свои объяснения словами:

– Со всей дури не бей и тогда дальше я тебе все расскажу по факту.

Я с готовностью закивал. Павел показал пару основных стоек, но стоило мне только наклониться вперед, он скривил губы и заставил меня выпрямиться.

– То, что ты сейчас делаешь – для тех, кто фехтует на состязаниях. Им важно просто ткнуть. Оставить царапину. Представь, что Щепин перед тобой. Тот, который из гвардии. Ты его просто уколешь, а он тебе в ответ…

Павел легко сделал шаг вперед, обходя острие сабли, и быстро развернулся – его клинок остановится в сантиметре от моей шеи, причем получилось все без резких движений. Все было плавно и размеренно, но в то же время стремительно.

– И все твои шаги, – он изобразил широченный шаг, пародируя мои движения, – приведут только к твоей гибели. Шаг – короче, локоть сгибай…

Он принялся крутить мою руку, выставляя правильное положение. Чувствовал я себя до крайности неуютно, потому что непривычный сгиб локтя и сабля, которая на почти вытянутой руке сильно тянула плечо, заставили меня покраснеть от напряжения.

– Да расслабься ты, – продолжал Трубецкой, – просто запомни положение кисти и локтя, а дальше делай, как пожелаешь. Давай, опусти теперь руку.

Я встряхнул ладонью, провернув саблей по кругу и срезал несколько травинок.

– Да, острая. Даже очень, – добавил шпион, перехватив мой взгляд. – Теперь еще раз выставь руку. И не сутулься. Да не сутулься ты, говорю! – решив, что слов недостаточно, он зашел за спину, с силой вывернул мне плечи, а потом надавил между лопаток. – Что с вами всеми такое? Кривые, гнутые, осанки ни у кого нет. Представь, что тебя так принцесса увидела бы в первый раз, что бы она подумала?

– Как тут у вас интересно, – через забор вывесился Игорь. – Принцессы какие-то сабли. Это все твой дядя придумал?

– Тебе чего? – спросил я и думать забыв про вежливость.

– Мне просто интересно, посмотреть хотел, – сосед зевнул и уставился на нас. – Ну вы продолжайте, продолжайте. Очень здорово получается.

– Нашел время любопытствовать, – фыркнул я. – Поздно уже.

Павел в отличие от меня не был связан с этим человеком никакими принципами добрососедства, поэтому почти не целясь метнул саблю в забор. Лезвие прошло сквозь доску на несколько сантиметров, но не коснулось соседа.

Он упал на спину, когда сабля уже почти закончила покачиваться в заборе. Совсем не сразу до него дошло, что оружие настоящее, а он сам – не в цирке. Пока он лежал на влажной от росы траве, шпион приблизился, с хрустом отломил половину доски забора и забрал саблю, на которой не осталось ни царапины.

– Лучше иди домой, – посоветовал он любопытному соседу.

Я заметил в свете фонаря, как тот дернулся в сторону, но поскользнулся, пытаясь встать, и снова опустился на спину. Павел вернулся ко мне и скомандовал:

– Нападай.

– Серьезно? Если зацеплю?

– Не зацепишь, – ухмыльнулся шпион. – Но хотя бы навык получишь. Целься в тело и весь секрет.

Секретов, как оказалось, в фехтовании предостаточно. Нельзя просто махать саблей и надеяться на то, что ты попадешь в противника раньше, чем он в тебя. Просто может быть только с неподвижной статуей.

Павел же почти не отражал моих атак, как бы я не старался. Он просто отшагивал в сторону, отскакивал, а стоило мне вернуться к широким шагам, тут же успевал зайти сбоку и в момент остановить меня клинком возле шеи.

– Что я делаю не так? – спросил я, выдохшись после тренировки.

Увлекла она меня не на шутку, поэтому я и не заметил, что бегал за Трубецким уже полчаса. Пот лил градом, хотя прохладные августовские ночи к этому не располагали.

– Ты все делаешь правильно. Но есть два момента. Я – опытнее. По твоим жестам я вижу, что ты собираешься сделать. А ты за мной не следишь. Ты сосредоточен на сабле. Даже не на собственной руке. Но это пройдет, если ты продолжишь тренироваться.

– А второй момент?

– Я не собираюсь сражаться. А сейчас мы поменяем тактику.

И он кратко пояснил, что меня ждет. Плечо ныло, а предплечье и вовсе сводило, поэтому я попросил перерыв.

– В целом, у тебя неплохо получается. Ты уже можешь здорово напугать какого-нибудь хулигана.

– Всего лишь напугать? – усмехнулся я, хотя иного ожидать и не стоило.

– Немного потренируешься, наберешься опыта, может, и поцарапаешь кого.

– А если придется… – я проткнул воздух саблей, но Трубецкой лишь покачал головой:

– Это не всегда нужно. Тем более у вас. Люди более пугливы. Я уверен – девять из десяти встреченных тобой человек убегут, стоит тебе обнажить оружие.

– А десятый? Тот самый. Он ведь может оказать сопротивление.

– Знаешь, он может быть вообще вооружен чем-то другим.

– Так для чего тогда эта тренировка? Не очень верится, что это только лишь благодарность за твое спасение.

– Раскусил меня, – Павел слегка поклонился, разведя руки в стороны так, чтобы сабля на коснулась влажной травы. – Ты же умный парень. Должен понять, что произойдет завтра.

– Завтра мы идем выручать… – я посмотрел в сторону соседского дома. Никого не было. – Анну. Если узнаем, где она находится.

– Верно мыслишь, но пойдем не мы. Идти вдвоем смысла нет. Должен быть кто-то один. Я, как ты понимаешь, отправиться туда не могу.

Ну да, как же я мог забыть. Ведь Третье отделение – это тени, которые следуют за императорской семьей. И никто не должен их видеть. Особенно – младшие члены семьи.

Я потоптался на месте, набираясь уверенности, а потом сказал:

– Тогда предлагаю продолжить. Чтобы я быстрее смог набраться опыта.

Шпион фыркнул, но встал в защитную стойку в ожидании моего нападения.

Глава 42. Секреты наружу

Тренировка продлилась еще почти час. Я считал, что держался хорошо, но дальше основных моментов мы так и не ушли. Почему Павел не позволил мне перейти к чему-то большему, я спрашивать не стал – слишком вымотался за время тренировки.

Под конец и вовсе сел на траву, позабыв о том, что она мокрая. И, вскочив, обратил внимание на то, что из дома все еще льется свет – профессор не спал.

Мы старались не слишком шуметь, насколько это позволяло занятие фехтованием, но все равно лязг порой был довольно громким. Подбельский появился в окне на втором этаже – моя комната как раз выходила широким окном за задний двор:

– Может, пойдете в дом? – строго спросил он, пользуясь положением профессора. – Уже поздно!

– Пожалуй, пора, – шпион забрал у меня вторую саблю и поспешил внутрь.

Я поднялся и двинулся внутрь, ощутив внезапно, что мышцы ноют. Хорошо еще, что бегать не пришлось – от этого проблем стало бы только больше. Недавняя пробежка рядом с офисом слишком уж растянула мышцы ног.

В доме было тепло и сразу же потянуло в сон. Профессор уже стоял внизу. Дождавшись, когда Трубецкой уйдет в ванную комнату, он вдруг нахмурился:

– Не подумал, что вы настолько буквально поймете мои просьбы! Молодой человек! Вы хоть понимаете, что вы натворили?!

Я растерялся и никак не мог взять в толк, о чем мне говорит Григорий Авдеевич, поэтому тупо молчал в ожидании продолжения разговора. Профессор же просто полыхал от ярости.

– Нет, я все понимаю, молодость, гормоны… но чтобы так! Так быстро!

– Честное слово, я не знаю, о чем вы!

– Я нашел возле вашей кровати! – воскликнул профессор и замолчал, но я видел, как усердно он старается подобрать слова. Подсказывать ему я не собирался, хотя догадывался, о чем он может говорить. – Нашел… Их!

Я уже думал, что он сейчас как фокусник вытащит «их» из кармана, но он гневно смотрел на меня и ничего более не делал. Но надо было как-то оправдаться. Меня начала мучить совесть, совершенно внезапно.

В любое другое время и любому другому человеку я бы мог соврать все что угодно. Что вещица попала случайно, что комната не моя – ведь в теории принцесса должна была спать в отдельной комнате!

Но профессору я соврать не мог. И я уже, скрепя сердце, приготовился открыть ему свой секрет. В этот момент из ванной вышел Павел, вытирая голову полотенцем:

– Что тут происходит? – он помолчал пару секунд. – В чем провинился этот студент? – спросил он профессора.

– Нет-нет, ничего такого, – Подбельский смущенно улыбнулся и даже как будто бы немного отступил назад. – Это наши с ним дела. Не стоит вмешиваться.

– Я по вашим лицам вижу, что речь не только о студенте. Что случилось?

– В интересах чести Анны-Марии я вынужден молчать! – с гордостью заявил Подбельский, чем немало меня позабавил.

– Мы все здесь действуем в интересах принцессы и императорского дома, – вдруг прогремел Трубецкой. – Вы что, в одиночку ее защищать решили?

– Нет, но… – как-то сразу увял профессор, – я ведь…

– Сейчас же говорите, о чем шла речь!

– Хорошо-хорошо! Только вот надо как-то помягче.

Трубецкой приподнял бровь и повернулся ко мне. Я не выдержал.

– Я переспал с принцессой, – прозвучал простой и прямой ответ.

– Фу, как грубо, – поморщился Подбельский.

Шпион изменился в лице и расхохотался. Профессор же недоумевал, сердился и выглядел растерянный одновременно.

– Что с того, если у обоих там зудит? – спросил Трубецкой в лоб старика профессора, закончив смеяться. – Это страшная тайна для ее отца. И если вы намерены ее раскрыть, – он оборвал фразу на полуслове, чтобы угроза звучала более явно, а потом незаметно подмигнул мне.

– Нет… что вы… Да почему я оправдываюсь в конце концов! – собрался наконец Подбельский. – Я не собираюсь перед вами оправдываться! Я… Черт возьми, я же вас учил!

– А, вспомнили, – мирно улыбнулся шпион.

– И я не планировал ничего рассказывать ее отцу. Доносы писать? Увольте! – профессора уже было не остановить, впрочем, никто и не пытался. – Но то, что они сделали… Это возмутительно.

– Что именно вас возмущает, Григорь Авдеич?

– То, что… что…

– Вы же сами пропагандировали абсолютное равенство. Вот вам достойный пример. Чем же вы недовольны?

– Но ведь он из другого мира! – взмолился профессор, апеллируя к последнему доводу.

– И что с того? Не вижу ничего страшного в его действиях. Тем более, я уверен, что принцесса и сама питает к нему теплые чувства. Разве нет?

– Правда. Ну, мне так кажется, – сразу же поправился я.

И чуть было не проговорился, что сам профессор попросил меня как-то так подойти к принцессе с другой стороны.

– По-моему, проблемы в этом нет, – рассудил шпион, что звучало более чем здраво. – А теперь я серьезно предлагаю воспользоваться ваши прежним советом и отправиться спать. Завтра предстоит много дел.

– Поддерживаю, – зевнул я и потянулся. – Спасибо за тренировку. Профессор, доброй ночи, – пожелал я без малейших издевок и ушел к себе в комнату.

Там я первым делом прошелся по маршруту старика – от двери до окна почти по прямой. На обратном пути мой взгляд упал на кровать и небольшой ярко-красный кусочек ткани.

Я не поленился нагнуться и поднять. Ну что ж, трусики принцессы – явный повод профессора сердиться на меня. Пусть секрет раскрылся. Это меньшая из проблем, что ждала нас впереди.

Глава 43. Митрий

Мне дали выспаться. Вернее, посчитали, что пяти часов сна достаточно. И поэтому, несмотря на очередное солнечное утро, все выглядели мрачно.

Я – потому что не выспался. Профессор до сих пор был зол на меня. Павел, судя по его мятому лицу, почти не спал ночью, составляя какие-то планы.

Вытащив самые большие чашки, которые только можно впихнуть в кофемашину, я сообразил приличную порцию кофе на троих. Ни аромат, ни вид на моих гостей не подействовали, поэтому я поддался всеобщему унынию и медленно потягивал горячий напиток, наблюдая за остальными поверх чашки.

Телефон нетерпеливо завибрировал. Я лениво вытащил его из кармана, увидел номер капитана и протянул Трубецкому. Самая подходящая фамилия – по телефону разговаривать.

Мы с профессором с любопытством вслушивались в непродолжительную беседу, так что совсем забыли про кофе.

– Везут, – произнес Павел. – Надо встретиться с ними в лесу, неподалеку от деревни.

Поездка тоже оказалась недолгой – место встречи располагалось в паре километров лесных троп, по которым «фокус» весьма уверенно добрался до нужной точки.

Предварительно мы захватили с собой одно из полотнищ, что вчера привезли ко мне домой, а также прочную веревку.

– Мне понадобятся ответы, – предупредил Евгений Петрович, передавая нам Митрия, связанного по рукам и ногам, дополнительно еще и с мешком на голове. – Надеюсь их получить в ближайшее время.

– Мы же друзья, – шпион стиснул широкую ладонь капитана. – Я все тебе расскажу, когда придет время.

И принялся раскладывать по траве большое полотно.

– Слабо верится, – искоса посмотрев на меня, заявил Евгений Петрович. – Если уж твой подопечный рта не раскрывает, – он покачал головой. – Я не хочу докапываться, но если начальство меня попросит, мне придется, ты же понимаешь.

– Понимаю, – кивнул Павел, – Все понимаю, но уверяю тебя – они не будут тебя ни о чем просить. Этого человека не существует. Вероятно, даже никогда не существовало.

– Надеюсь, что это не то, о чем я подумал.

– Нет. Совсем нет.

Шпион пнул Митрия сзади коленной чашечки, уронив его на заботливо расстеленное полотнище, смотал парня в него, как обычно в криминальных фильмах прячут труп в ковер. Потом, попросив моей помощи, обмотал его веревкой и завязал хитрый узел.

– Это на грани моего лимита доверия к тебе.

– Хорошо, – шпион поднял голову. – Преступление против государственности. Достаточно?

– Он? – презрительно скривил губы капитан. – Против государства.

– В составе банды, не забывай.

– Мне хочется тебе верить. Надеюсь, ни у кого из нас проблем не возникнет.

Не попрощавшись, он сел в автомобиль и медленно укатил. Мы затолкали Митрия в багажник, заранее сложив задние сиденья, чтобы не мучиться со складыванием его рук и ног.

– Он тебя расспрашивал обо мне? – спросил Павел, уже в машине.

– Так, вскользь. Я сказал правду, что ничего о тебе не знаю, – ответа не последовало и я продолжил, – но его отношение ко мне как будто бы поменялось. Он считает меня твоим помощником.

– А разве это не так?

Я не стал отвечать, чтобы не пускаться в более сложные рассуждения. Вроде бы как я ему помогаю. С другой стороны, просто хочется побыстрее с этим закончить. Сложная ситуация.

Когда мы подъехали к дому, сосед ковырялся у себя в огороде. Не подняв головы, он продолжил работать, даже когда мы хлопнули дверьми и открыли багажник.

– Здорово ты его напугал, – шепнул я Трубецкому.

– С такими иначе нельзя. Сперва он любопытный, потом он – доносчик.

– У вас это распространено?

– А как же! Можно подумать, что у вас – нет. Будь уверен, что на работе твой недорезанный коллега при первом же удобном случае сообщит начальству о твоих проблемах.

– Я думал, ты его убил. До его звонка из больницы.

– Не собирался даже. Меткий укол, болезненный – длинный надрез мышцы с легким повреждением кости. Сознание теряют моментально.

Мы вытащили Митрия, распрямили его и внесли в дом. Потом точно так же прошествовали мимо удивленного профессора и спустились в подвал, где Павел поставил прочный табурет.

Я принес пластиковый таз, как он просил, к потолку не без труда мы приспособили то же полотно, в которое завернули нашу жертву.

– Про музыку не забудь, – напомнил Трубецкой, раскладывая инструменты. – Если нам повезет, и одной композиции будет достаточно. Если нет – твой сосед будет слушать увлекательный концерт.

Затем он проверил, надежно ли заперты окна, и отпустил меня наверх.

– Что вы собираетесь делать? – боязливо посматривая в сторону подвала, спросил меня профессор.

До нашего приезда он шелестел страницами современной истории и сейчас книга лежала рядом с ним на диване в гостиной.

– Мы спасаем Анну-Марию. Мне тоже не нравятся такие методы, но… – я пожал плечами. – Это жестокие люди. Делают очень плохие вещи, – я включил радио почти что на полную и отвернул его к стене. – По-другому с ними нельзя. Наверно.

– Никогда не думал, что доживу до такого! – воскликнул Подбельский. – Десятилетия мира и тут такое! Похищение дочери императора Алексея! При его отце такого бы точно не случилось, но там и ситуация была другая.

Профессор принялся рассказывать о годах, очевидно, его молодости. Страна крепка и сейчас, говорил он, но чувствуется, что императорской семье не хватает твердой руки. Глава государства не так силен, как его отец, супруга – болезненна. Вся надежда на младшего сына, потому что старшая дочь занимается делами, конечно же, но на несколько уровней ниже.

Он рассказывал и такие вещи, которые я не очень понимал, потому что ни дня не провел в высшем обществе. Но в целом картина складывалась достаточно благополучная. Мне хотелось спросить у профессора, почему же в таком добропорядочном обществе возникло нечто подобное.

Но решил, что он может дать ответ только со своего академического опыта и лучше спрашивать у Павла, который описывал ту же ситуацию более реально. Правда, и выглядела она мрачнее.

Музыка играла громко, но через отдельные, приглушенные моменты или паузы в соло гитары или барабанов, прорывались всхлипы и короткие вскрики. Тянулась уже пятая композиция, но шпион все еще не поднимался.

Мы с профессором сидели молча, в ожидании результата. Наконец, когда проигрыватель воткнул следующий альбом, Трубецкой вышел из подвала, вытирая остатки крови с предплечий. В остальном же он был на удивление чист.

– Идем, – позвал он меня с собой, – тебе тоже надо это услышать.

Я спустился за ним в подвал. Полотно, прежде белоснежное, разве что с пятнами от травы, теперь багровело брызгами крови, а кое-где и подтеками. Я вздрогнул от увиденного.

Мне почему-то совершенно не хотелось смотреть на человека, которого скрывала от меня такая занавеска. Но Трубецкой был настойчив и мне пришлось сделать еще один шаг, прежде чем вздрогнуть.

Глава 44. Тяжело быть героем

Тяжелый металлический запах крови висел в воздухе. Митрий сидел на стуле. Прочная веревка опутывала его ноги, удерживала руки за спиной и, в довершение всего, на шею была накинута петля.

Эта часть хитроумными скользящими узлами соединялась с узлами на ногах, так что пленник всегда должен был оставаться в напряжении: либо с запрокинутой головой и сдавленной шеей, либо с придавленными к ножкам стула ногами. Страдала больше всего шея.

При нашем появлении в движение пришли только глаза. На залитом кровью лице белки смотрелись пугающе контрастно. Он приоткрыл рот, но сжатое веревкой горло не пропускало воздух и Митрий только булькнул.

– Тяжело быть героем? – спросил Трубецкой, а потом резанул веревку на его руках.

Пленник сразу же дернулся, потом снова, закатил глаза и уже начал наклоняться, но Павел быстро схватил его за волосы и побил по щекам тыльной стороной ладони. В глазах Митрия снова появилось осмысленное выражение.

– В аду тебе гореть, имперская шавка, – прошепелявил он. Мне показалось, что в его рту не хватает нескольких зубов. – И щенка своего притащил? На меня полюбоваться? Ха-а! – он осклабился и его окровавленное лицо приняло действительно жуткое выражение какой-то неестественной маски.

Настала моя очередь вздрогнуть. Я подумал, что тот укол «аспидом» – сущий пустяк в сравнении с тем, что Павел сделал с этим парнем. Он, тем временем, размашисто саданул его по лицу небольшой деревянной дощечкой, украсив полотно еще одним веером кровяных брызг.

– Я это должен был услышать? – спросил я, когда немного пришел в себя

– Ты повторишь или мне еще тебя украсить? – и, не дожидаясь ответа, Павел ловко перехватил свое орудие и снова нанес несильный удар.

Меня не очень интересовали пыточные инструменты, но я испытал искреннее удивление от того, что одна простая дощечка оставляет после себя подобный эффект. Митрий, сплюнув на пол, хрипло выдохнул:

– Недолго вам еще осталось. Совсем недолго.

– Зачем вам принцесса, повтори!

Пленник взвыл, затем расплылся в усмешке, закашлялся и снова плюнул. Мимо таза, который и без того был вымазан темно-красной жидкостью.

– Ты спросил, тяжело ли быть героем? – он резко схватил левой рукой правую, выволок ее, как безжизненную плеть, из-за спины. Его лицо при этом перекосилось, но он молча уложил руку себе на колени в неестественном сгибе. – Полюбуйся, что сделают с тобой, когда ты станешь неугодным.

На руке не хватало двух пальцев и алела она от пролитой крови ничуть не меньше, чем и лицо.

– Нашел, чем пугать, – фыркнул шпион. – Не расскажешь ты, придется добраться до всех твоих соратников.

– Нас слишком много. Кто-нибудь доберется до тебя первым. Видишь ли, ты уже не смог уберечь Анну-Марию. Не убережешь и себя.

Не знаю, смог ли этот парень напугать Трубецкого, но мне стало страшно. После всех пыток, лишенный зубов и пальцев, он еще сидит и угрожает. Должно быть, он ярый фанатик или действительно эта банда гораздо сильнее.

– Но мне не жалко повторить еще раз, – Митрий прокашлялся, задергал рукой и его стошнило в таз. Павел позволил ему пару минут отдышаться, после чего поднял за волосы голову:

– Говори же!

– Мир меняется. Должен измениться наш. Зацепит и ваш тоже, – он смотрел мне прямо в глаза, гипнотизируя, заставляя верить в то, что он прав. Не могу сказать, что очень хотелось верить, но звучал он крайне убедительно. – И конец уже близок.

– Насколько близок? Сколько осталось времени? Отвечай!

– Год, не больше, – обратился к нему Митрий. – А вероятнее всего, и того меньше. Я бы поставил на три месяца.

Он вдруг тяжело задышал, как будто у него начался приступ, но минутой позже расслабился и даже потрогал здоровой рукой свою шею, пока Павел соображал, что делать с полученной информацией.

– Ты думаешь, ищейка, что сможешь как-то это все исправить? Если бы это можно было сделать, я бы ни за что не сказал тебе, где искать твою принцессу. И никакие пытки…

Еще один хлесткий удар заставил его замолчать. Трубецкой не сдержался, но едва ли жалел о содеянном. И без того разукрашенное лицо получило еще одно пятно содранной кожи, а последнее слово Митрия и вовсе превратилось в вой, а затем в пронзительный крик.

– При чем здесь их мир? – инстинктивно Павел собирался ухватиться за одежду Митрия, но тут же сжал пальцы в кулак – и я тоже заметил, что одежды на окровавленном теле практически нет.

Раньше я видел такое только в кино, но не думал, что в мире, где сохранилась власть императора, шпионы действую такими же, грязными методами. Но методы, похоже, везде оставались одинаковыми. Грязными и кровавыми.

А теперь одна из жертв таких методов сидела у меня в подвале, рядом с тазом, частично заполненным кровью, окруженная забрызганной простыней. Мне вдруг стало нехорошо и на то было слишком много причин.

– То, что мы задумали, свяжет наши миры навсегда, – он гортанно засмеялся, выставив остатки покрасневших зубов, но снова закашлялся и его смешок потерял нужный эффект. – И все ваше Третье отделение, да и вся шпионская шайка дружно сгинете вместе с вашим гнилым императором!

Лязгнуло лезвие. Широкий тесак, что выхватил Трубецкой, со свистом рассек воздух и вонзился в шею Митрию по самую рукоять. Шпион выпустил волосы пленника и тот, булькая, медленно осел на стуле и вскоре затих.

Я уставился на Павла с недоумением и страхом. Тот вытер руки небольшим платком и с отвращением выбросил его все в тот же таз.

– Что? – грубо спросил он. – Это явное оскорбление императора или членов его семьи. В дополнение к угрозам порядка и прочему. Он понес вполне заслуженное наказание.

– Но зачем здесь вообще нужен был я? – ощущение кома в горле все нарастало.

– Чтобы знать, к чему готовиться. По правде говоря, у меня был другой план, но что произошло – то произошло. А теперь иди наверх и передохни. Я закончу здесь. Концерт можешь прекращать. Он мне уже не нравится.

Короткие фразы в приказном тоне указывали на серьезность ситуации. Я поднялся наверх и выключил мощную гитарную партию. Профессор, мечтательно закрывший глаза, очнулся от музыкального транса:

– О, наш герой! Что-нибудь удалось выяснить?

Ком в горле дошел до финальной стадии и я, прижав руки ко рту, умчался в ванную. Если мне что и удалось выяснить, так только то, что героем быть действительно тяжело.

Глава 45. Один – не воин. Один – любовник

Через двадцать минут мне полегчало, профессор осознал, что находится в одном доме с трупом, а Трубецкой закончил «утилизацию». Как он и обещал, следов не осталось.

В одном из многочисленных свертков оказалось несколько бутылей и пузырьков. Едкий химический аромат быстро улетучился, а когда шпион любезно пригласил меня в мой же подвал, чтобы продемонстрировать идеально чистую площадку, я не удержался:

– Мне что-то страшно теперь с тобой спускаться в темные помещения.

– Тебе нечего бояться, – прозвучал ответ. – Пока что. Но ты вроде бы нормальный парень. Мы с тобой все обсудили. И ты все понял. Насчет принцессы, конечно же, – добавил он, заметив, что я немного не понимаю суть вопроса.

– Ах да. Помню, конечно.

Сразу же накатила грусть. Сейчас мы найдем девушку и, вероятнее всего, ее сразу же отправят домой. Трубецкой – далеко не профессор. Он не будет церемониться и наверняка придумает что-нибудь, чтобы сделать это без лишних процедур.

– Вот и отлично. Поехали.

– Точно, – пробубнил я. – Он же дал тебе адрес.

– Чем-то недоволен? – шпион обернулся на лестнице.

– Нет, все порядке.

– Вот и отлично. Эти мешки, что у стены – не трогай их. Когда все закончится, я сам приду и заберу их.

Вдоль стены неровно стояли три мешка. Невзрачные, серые, с необычной застежкой – наподобие молнии или липучки. Я подошел поближе, но решил, что любопытствовать с моим состоянием желудка не стоит. И так догадывался, что может находиться внутри.

Когда мы оказались в машине, Павел загрузил на заднее сиденье еще и сумку, которую успел собрать в считанные минуты, пока я грел двигатель.

– Вещица, что я тебе дал, с собой? – спросил он, пока мы еще не тронулись.

– Да, – ответил я, похлопав по карману.

– Хорошо. Едем.

Мне хотелось одновременно нажать на газ и тормоз. Вырвать Анну из лап бандитов – просто дело чести! Но сразу же остаться без нее?

– Ты чего какой смурной? – вдруг спросил шпион. – Если хочешь, могу дать вам время помиловаться еще.

– Твоя прямота раздражает, – сухо ответил я и миновал еще один поворот.

Адрес, который дал Митрий располагался в городе. В центре. Мы снова ехали туда, где недавно были с профессором.

На одной из многочисленных улочек между Торговыми рядами и новой магистралью располагались старые купеческие особняки. Сложная нумерация домов путала, но Павел почти безошибочно угадал один из классических вариантов конца девятнадцатого века.

Квадратный, с пятью окнами дом в два этажа, был полностью заброшен. Побелка постепенно осыпалась, местами выпадала и штукатурка, обнажая кирпичную кладку. Улица шла на подъем, поэтому один край дома как будто полностью просел под землю.

Между закрытыми рамами с разбитыми стеклами чернели покрытые глубокими трещинами бревна. Мы проехали мимо, притормозив только для того, чтобы пропустить автомобиль на перекрестке.

– Мы остановимся через улицу, – объяснил тактику Павел. – Лучше это сделать по диагонали – так мы скроемся от тех, кто заранее может предупредить о нашем появлении.

– Но разве нас не заметят, когда мы пойдем пешком?

– Мы пойдем с разных сторон. Вряд ли там много соглядатаев. Если они кого и ждут – так это меня. Скорее всего, меня знают в лицо. Из тех, кто тебя видел, остался только наш бывший гвардеец.

– Не хотел бы с ним столкнуться. И почему ты думаешь, что меня там ждать не будут?

– Опыт. Просто поверь. А теперь – иди.

– И ты думаешь, что я попаду внутрь без проблем? Что полезу через окно при свете дня?

– О, нет, конечно же! У меня есть кое-какие игрушки для тебя. И думаю, они тебе понравятся.

Павел вытащил из сумки заклепанный цилиндр с кольцом. Явная и натуральная граната. Только светошумовая.

– Создает дым. Густой и черный, но безопасный. Незаметно кинь и все.

– А если я не попаду в окно? Или эта штука отскочит?

– Я был о тебе лучшего мнения, – шпион наморщил лоб. – Но все просто. Кинь за дом. Рядом с ним. Чтобы казалось, что он горит. И влезай, куда хочешь.

Для меня мысль об этом все равно казалась дикой. Это же центр города. Памятник на памятнике. Случайные ночные хулиганы могли делать все, что им заблагорассудится, но я знал, что мое везение кончится ровно в тот момент, как я кину дымогенератор.

– Тебя опять что-то беспокоит? – нахмурился Павел. – Пошел, бросил. Вошел, освободил.

– А это безопасно?

– Дымовиком обжечься можно, если сразу не бросить. Учить надо?

– Нет, – я сунул опасную штуку в карман. – Не надо.

И вышел на улицу, где уже было довольно людно. Время обеда – вот и весь ответ. Мне снова «везло» – иного объяснения не было.

Когда мы оказались здесь с профессором, найти людей казалось большой проблемой. А сейчас, когда они не нужны вовсе, ходят толпами. Да еще наверняка обратят внимание на то, как у меня оттопырен карман.

Все-таки дымовик оказался не меньше, чем пивная бутылка. И как я вообще согласился идти с такой штукой по улице! Но делать нечего.

Пытаясь вести себя естественно я активно двигался к дому, минуя перекрестки и ловко уворачиваясь от тех пешеходов, что двигались навстречу и как будто нарочно не замечали меня.

Потом прошелся мимо нужного мне дома. Дряхлая деревянная дверь выглядела вполне естественно, но зато в подвале оказались целыми все окна.

Я видел, как это делают в кино. Разведка, а потом действие. По улице, где стоял этот купеческий особняк, люди почти не перемещались. Это была глухая улочка, но выходила она сейчас к оживленным потокам людей.

Сперва я подумал, что надо бы сделать еще один круг, но решил не медлить, осмотрелся по сторонам и, когда понял, что на меня никто не смотрит, дернул за кольцо.

Оно поддалось не сразу, но как только дымовик издал шипение, я тут же закинул его в разбитое окно на втором этаже. Хорошо еще, что никто не установил здесь видеокамеры.

Для пущей верности я прошелся дальше по улице. Легкий хлопок мне удалось расслышать без труда. Обернувшись на звук, я заметил клубы дыма, вздымающиеся в небо возле дома.

В другом кармане лежал «шершень», придавая уверенности, так что я без сомнения бросился назад, к дому, сбежал по двум ступенькам к двери, толкнул ее, но та лишь заскрипела, чуть подалась внутрь – и все.

Еще один толчок – в образовавшейся щели я заметил небольшой засов, но сдвинуть его не удавалось. Слишком маленьким было расстояние и засунуть руку в щель я не мог.

Снаружи уже слышались крики – люди увидели дым и решили, что дом горит. Времени оставалось все меньше. Я надавил плечом изо всех сил.

Затрещали доски и дверь распахнулась. Влетев внутрь, я тут же уперся в стену, машинально свернул вправо и оказался в небольшой комнатке с подгнившими дощатыми полами и одинокой слабой лампой накаливания, не больше чем на сорок ватт.

– Что, один? – раздался голос сбоку от меня.

Усатого бывшего гвардейца я узнал сразу же. Он был безоружен, впрочем, на своей территории ничего не мешало ему вооружиться в любой момент.

– Что ж, любовничек, – усатый шаркнул ногой и подошел ко мне. – Один – не воин.

Глава 46. Странное спасение

С противоположной стороны раздалось невнятное мычание – Аня сидела на полу, в той же одежде, что и днем ранее. Разве что грязной и обтертой. Руки были привязана к старой чугунной батарее, но в целом девушка казалась вполне себе живой и здоровой.

Я дернулся снять повязку с ее рта, но не успел и повернуться, как путь мне перегородила сабля. Не такая чистая и аккуратная, как у Павла, но не менее смертоносная. И проверять это я не планировал.

– Еще шаг и лишишься головы, – предупредил меня бандит.

Несмотря на жалобный взгляд девушки, мне пришлось стоять на месте. Сразу не убил, уже хорошо. Можно было бы пафосно скомандовать «отпусти ее!» – но это едва ли вызвало что-то, кроме смеха.

– И это я тоже заберу, – он вытащил из кармана «шершень». – Мне он нужнее будет.

Так я остался совершенно безоружным. Уверенности разом поубавилось – да и вначале ее было не очень много. Однако теперь появилась проблема. Спасти себя и принцессу будут куда сложнее.

– Думаю, ты не против посидеть здесь? Составишь компанию своей подружке, – ухмыльнулся усатый. – Подождем твоего хозяина.

Вместо того, чтобы обидеться на довольно оскорбительное обращение, я решил подойти к ситуации с другой стороны и немного обнаглеть. Это должно было сработать!

– Я не какой-то там щенок! – рявкнул я, сделав самое свирепое лицо, на которое был способен.

Это оказалось самой большой ошибкой. А за ошибки, как известно, приходится расплачиваться.

Моя игра не убедила усатого и тот, махнув рукой, тут же ударил меня гардой в переносицу. При этом он царапнул лезвием лоб, точно обжигая меня холодной сталью.

Кровь растеклась по брови и закапала на подгнившие доски пола, пока я схватился за хрустнувшую переносицу. Убрав на миг ладонь от лица, я заметил, что нос тоже кровит.

Может быть, стоило поорать, чтобы сбавить болезненные ощущения, но присутствие красотки придавало мне сил. Ровно на столько, чтобы не открывать рта не по делу.

– И правда, не скулишь, – сказал усатый, положив саблю на плечо лезвием плашмя. – Может быть, далеко пойдешь. Я тоже крепкий был, так что, – он размашисто шлепнул ладонью мне по лопатке и, стиснув пальцы, повел к принцессе. – Уважаю.

Я даже не рисковал дернуться – слишком он был быстрым. С улицы тянуло химическим дымом, но сирен пожарных машин слышно не было. Бандит вел меня к девушке, выхватив по пути моток веревки из кармана.

– Несмотря на то, что ты стрелял в меня.

Осознав вдруг всю странность, я посмотрел на его лицо. От попадания шарика остался лишь небольшой шрам. Перехватив мой взгляд, усатый ухмыльнулся и продемонстрировал свою ладонь. На ней я заметил такой же шрам.

И тут же вспомнил о средстве, которым Трубецкой залечил болезненную дырку в груди после «аспида».

– Не у вас одним есть крутые вещи, – он бесцеремонно схватил одну мою руку, обмотал запястье веревкой, потом присоединил второе, – садись давай! – скомандовал он и, как только я опустился на пол, при помощи пары петель и узлов накрепко примотал меня к чугунной батарее. – Может быть, вам бы не помешала наша химия. А нам – ваш интернет.

Он уже направился обратно, но я вспомнил слова Митрия и попытался разговорить усатого.

– Зачем он вам? От него одно только зло!

– Умник ты, – бандит остановился, развернулся и присел на корточки, как заправский гопник. – Что одним зло – другим добро! А кому-то – выгода.

Я уже открыл рот, чтобы спросить еще, но усатый ткнул мне пальцем почти в самое лицо:

– Будешь много спрашивать, еще и зубы выбью. Подождем твоего… – он задумался, подбирая слова, – начальника. Я же тебя уважаю, все-таки.

И, шмыгнув носом, принюхиваясь к ароматам с улицы, он удалился в другую часть комнаты, сев на старый стул. Я сразу повернулся к принцессе, внимательно осматривая ее. Нет, все нормально. Ни ссадин, ничего, только усталый взгляд.

– Я бы хотел снять с тебя эту повязку, – прошептал я, прикидывая, как можно стянуть кляп, имея связанные руки, – но, – и указал одними глазами на усатого.

Девушка что-то невнятно промычала в ответ, а бандит тут же ответил:

– У меня отличный слух, можете там не шептаться. Ах, да, – присмотрелся он. – девушка же не может говорить. Но ты, так и быть, можешь попытаться ее освободить. Я полюбуюсь, посмотрю, чему тебя научили.

Немой вопрос в глазах Анны заставил меня действовать быстрее. Я придвинулся к ней, чтобы проверить, могу ли я вообще дотянуться до нее. Услышав смешок, я заставил себя ускориться.

Роль кляпа выполняла туго примотанная тряпка от носа до подбородка. Настолько тугая, что местами она даже собралась в складки. К счастью, я мог приблизиться к девушке, чтобы попытаться снять ее. Но чем?

– Продолжай, продолжай, – громко хохотнул усатый. Я заметил, что он широко расставил ноги, положив ладонь между них. Извращенец. Мычание принцессы заставило меня вернуться к ней.

Прежде всего, я попытался ухватиться за тряпку зубами. Сделать это было несложно – сложнее оказалось не укусить девушку. И пара гневных звуков обозначала как раз то, что я был слишком неосторожен.

Подцепив наконец тряпку, я попытался стянуть ее вниз. И чем больше тянул, тем сильнее девушка наклоняла голову.

– Ты ей так шею свернешь. Кому она потом нужна будет, – продолжал веселиться усатый. Сабля стояла у его ног, острием воткнутая в щель между досками. Вот бы воспользоваться ей сейчас. – Но что-то твои задерживаются.

Я вернулся к тряпке. Пожалуй, стоило сосредоточиться на чем-то другом, чтобы найти путь отсюда – пусть даже Анну я бы вывел связанной или с этим дурацким кляпом. К тому же вдалеке уже слышался вой машин.

Это не означало, что они приедут быстро – в таких районах звуки разносятся дальше. Но времени все равно оставалось мало. Нас могут найти. И что случится тогда, я даже предположить не мог. Поэтому пришлось ускоряться еще больше.

Стащить тряпку не получалось, поэтому я принялся ее жевать, перетирая зубами волокна. Гадкий вкус растекался по языку. Я не выдержал и сплюнул. Сразу же после этого в комнате раздался смех.

– Я не буду говорить тебе, для чего я ее использовал, а то еще променяешь свою даму, – усатый немного помолчал и продолжил, пока я усердно работал зубами. – Вы тут такие… слабые. Боитесь применить силу. Ждете помощи со стороны. Всегда ждете. У вас нет будущего, пока вы не научитесь действовать иначе. Но скоро все изменится. Все будет по-другому.

Несколько ниточек наконец-то перетерлись. Я ухватил получившийся кусочек и потянул на себя. Девушка, поняв мои действия, уперлась ладонями в батарею и отклонилась назад. Понемногу тряпка затрещала, свалилась и повисла у меня в зубах.

Тут же я выплюнул ее на пол и, едва избавившись от дрянного привкуса, тут же ляпнул:

– Я пришел тебя спасать! – и кривовато улыбнулся, потому что от долгих усилий губы не слушались.

– Вижу, – девушка мило улыбнулась, смирившись с ситуацией. – Но что-то странное спасение у тебя получается.

Глава 47. Минуты до выхода

– Не переживай, я что-нибудь придумаю, – негромко произнес я и смог наконец-то вернуться к происходящему вокруг.

Усатый посиживал на стуле все в той же позе. Правда, видел я его теперь не очень хорошо – всю комнату заволокло дымом так, что окна по ту сторону помещения и вовсе казались лишь светлыми пятнами.

Сирена выла все так же вдалеке, а шума снаружи я не слышал никакого. Люди вообще не проявляли никакой гражданской активности. А если бы дом горел? И тут, словно угадав мои мысли, Анна произнесла:

– Запах меняется. Что-то горит.

– Не чувствую, – я пожал плечами и попробовал шмыгнуть носом, но это оказалось очень болезненно.

Девушка с жалостью посмотрела на меня. Вот только этого еще не хватало. Я вообще намеревался выйти из этой ситуации героем!

– Никуда не выходить, – бандит выдернул саблю и отправился прочь из комнаты.

Вскоре я услышал, как скрипят доски над нашими головами.

– Тебя не тронули? – я наклонился к девушке и та, недолго думая, впилась в меня страстным поцелуем.

– Нет, не тронули, – произнесла она, а я все еще чувствовать прикосновение ее губ.

– Давай выбираться отсюда!

Комнату постепенно заволакивало дымом еще сильнее. И, хотя я не чувствовал запаха, ухудшающаяся видимость и слезящиеся глаза указывали на то, что второй этаж все-таки загорелся. Вот тебе и дымовик от имперского шпиона.

Но пришла пора разобраться с веревкой. Та туго обматывала запястья и мне, и принцессе. К счастью, в доме стояли старые чугунные батареи. Их никогда не красили от стены и потому шероховатая поверхность идеально подходила для перетирания веревок.

Только вот места для этого почти не оставалось. Я принялся двигать руками и Анна тут же повторила мои действия. К сожалению, пара минут усердной работы ни к чему не привела.

Веревка оказалась слишком толстой. Или слишком прочной. Или и то, и другое одновременно. Но в любом случае, перетереть ее и выбраться нам не удалось.

– Еще варианты? – принцесса устало расслабила руки.

Я посмотрел на несколько перетертых волокон – сущий мизер в сравнении с толщиной сантиметровой веревки. По второму этажу все еще раздавался скрип половых досок.

– Оторвать ее? – предложил я, рассматривая крепления.

Вдруг сверху раздался шум и лязг, который тут же отвлек нас обоих от батареи и веревок. Явно что-то происходило и торопиться теперь стоило не только из-за пожара.

– Лучше трем дальше, – предложила принцесса и с новыми силами принялась орудовать руками.

Я последовал ее примеру. Веревки были грубыми, сильно натирали запястья, а рваться из-за неровностей чугунной батареи не желали вовсе.

Сколько мы терли – я не знаю. Девушка сильно раскраснелась, я же вспотел, как будто копал картошку.

– Я больше не могу, – выдала она жалобно. На ее запястьях уже виднелись красные полосы от веревок.

После увиденного никогда бы не сказал, что принцессы – неженки. Добиться лучших, чем Анна, успехов в освобождении, мне тоже не удалось, хотя я явно прикладывал куда больше сил, чем девушка.

Веревка сильно потерлась – в этом был большой плюс, но сердцевина оказалась слишком плотной и не рвалась, как я не дергал батарею. Поняв, что скорее обвалю чугунный радиатор на девушку, я прекратил дергать и тоже решил передохнуть.

– Еще немного и мы выберемся. Осталось всего чуть-чуть, – попытался я ее приободрить.

Если бы у меня с собой были ключи от дома, то зазубренной стороной можно попытаться перепились веревку – эффект явно был бы лучше, чем от батареи. Но ключи, чтобы не оттопыривать карманы джинсов еще больше, я оставил в машине.

Грохот со второго этажа продолжался, а дыму нанесло столько, что я уже едва различал лицо принцессы. Она начала кашлять. Мне едкий дым лез в глотку, так что ощущения тоже были не из приятных. Оставалось самое простое – продолжать работать руками, насколько хватит сил.

Признаться, я тоже выдохся. Со второго этажа доносился явный топот, сменивший собой лязг. В нем после вчерашней тренировки я с трудом различил сабельный звон. Должно быть, Павел подоспел. Но ведь принцесса может его увидеть!

С двойным усилием я тер веревку, сосредоточившись на ней, словно от этого зависит моя жизнь. Так оно и было – не освободись я вовремя, скорее всего, придется мне сгореть.

Вопрос был еще и в том, почему затихли сирены и почему никто не тушит здание? Неужели проще отдать памятник огню? Такое уже случалось и раньше. Исторический центр за пределами главной улицы не жаловали.

– Ань! – позвал я девушку довольно громко, когда убедился, что от веревки осталась лишь треть – плотная сердцевина. – Аня! – крикнул я уже громче, но ответа не было.

Как позволяли путы, я подвинулся ближе, чтобы рассмотреть, что мешает ей ответить. И заметил, что принцесса обмякла, лишившись сознания. Да она же надышалась дымом!

Мой нос, забитый кровью и грязью, явно пропускал куда меньшее количество дыма, так что я еще не испытал всех прелестей отравления угарным газом.

Перекрытия не выдержали и с треском проломились в самом центре комнаты. В пролом рухнул Павел, которого, несмотря на расстояние и дым я легко узнал по светлой рубашке. Только теперь она была покрыта пятнами.

Шпион раздавил собой стул – ему, похоже, не очень повезло. Стоило ему встать, как через пролом тут же спрыгнул усатый и, высекая искры саблей, принялся атаковать Трубецкого.

В отличие от нашей предыдущей встречи я не мог даже оказать шпиону помощь. Но драка продолжалась и чувствовалось, что эти двое неплохо управляются с холодным оружием. Не просто неплохо – отлично. Меня бы каждый из них легко превратил в настоящий фарш.

Противники кружили по комнате, а я продолжал перетирать веревку, ощущая неприятное жжение в запястьях. Вдруг раздался едва слышный треск и оставшиеся волокна лопнули. Я наконец-то был свободен.

За это время пара фехтовальщиков несколько раз приближалась к нам почти вплотную, но всегда Павел уводил усатого в сторону и отталкивал к середине комнаты.

Несмотря на невольную защиту от дыма, он все равно оказывал на меня свое разрушительное действие – голова кружилась, клонило в сон. Но мне предстояло еще спасти принцессу. Кому же, как не мне!

Я обшарил пол вокруг себя, пытаясь отыскать что-то острое или зазубренное, чем можно быстро перепилить веревку, но безуспешно. Предстояло еще несколько минут трения о чугунную батарею. Только вот что сил, что времени у меня уже не оставалось.

С громким топотом к нам подлетел Трубецкой, встревоженно глянул на обоих и махнул саблей, рискуя отрубить Анне руку. Но веревка упала, а шпион молча удалился в противоположный конец комнаты, где тут же продолжил схватку.

В проломе между этажами вовсю полыхало пламя – треск деревянных стен наверху стоял просто оглушительный. Да и тяга, образовавшаяся из-за нового отверстия, быстро утягивала в себя остатки дыма.

Пользуясь быстро тающим прикрытием, я взвалил Анну на плечо и, стараясь не задеть ее головой низкий потолок, поспешил к выходу. Задерживаться тут не стоило – еще несколько минут и здание может рухнуть.

Глава 48. Спаситель принцесс

– О боже!

– Люди! Там люди!

Потянув на себя дверь, я протиснулся в проем и тут же оказался в толпе зевак. Тут стояло человек семьдесят, не меньше. Мужчины и женщины, взрослые и пожилые, разинув рты, смотрели на то, как сгорает, очередной заброшенный памятник позапрошлого века.

Позади толпы, перегородив дорогу, стояли две пожарных машины и несколько людей в касках молча взирали на пожар

– Скорую! Скорее, звоните!

– Он же еле на ногах стоит!

Толпа начала приближаться, но мне надо было добраться до машины, поэтому я не позволил тем, кто стоял ближе всего, сделать и шага. Должно быть, у меня действительно был жуткий вид после удара в нос, копоти от пожара и грязи от запыленного старого помещения.

– Не надо скорой! – рявкнул я гнусаво и тут же поправил сползающую с плеча принцессу.

Люди отшатнулись, но я видел, что кто-то уже расчехлил телефон и поспешил прочь. Удивленная толпа не посмела преследовать нас, только некоторые еще долго тянули шеи, пока мы не скрылись за поворотом.

Я решил свернуть в ближайший проулок между домами. Там точно нет людей. Ни жителей, ни пешеходов. До машины чуть больше двухсот метров с поворотами, но если я выйду на дорогу с девушкой через плечо, сидеть мне в камере до тех пор, пока обо мне не узнает капитан Ворошилов и не вытащит меня.

А там попытаются докопаться, что это за девушка. Если не простые полицейские, то капитан уж точно решит узнать, в чем тут дело. И вполне может выяснить. Но допустить этого я никак не мог, поэтому выбрал место почище, где оставалось побольше травы, и уложил девушку.

Вроде бы как напрашивалась первая медицинская помощь. Но я ничего не помнил о том, что надо делать. Она дышала – значит можно обойтись без массажа сердца.

От дурашливо-романтических действий я не устоял – вероятно, виной тому обилие дыма в голове. Так что я наклонился и поцеловал ее. Сперва безвольные губы были вялыми, но потом я ощутил ее руку на своей шее и ответный поцелуй убедил меня в правильности действий.

– Нашли место! – крикнул кто-то, шедший мимо по улице. Вот ведь любопытные люди – спрячешься в переулке и то найдут.

Я оторвался от принцессы. Та улыбалась и, протянув мне руку, приготовилась встать. Тут же вскочил на ноги и помог девушке подняться. Она едва заметно пошатывалась, но несколько минут на свежем воздухе уже сделали свое дело.

– Идем быстрее, здесь опасно оставаться, – попросил я и Аня, кивнув, нетвердо пошла рядом, держа меня за руку.

Мы выбрались из переулка, пересекли улицу и дошли до места, где я оставил автомобиль. Правда, машина тогда была с Павлом, а теперь одна. Открытая, разумеется. Да еще без стекла. И как только за полчаса никто не влез в нее?

Ключи я нашел в бардачке. Ожидал найти и записку, но подумал, что вряд ли шпион оставил бы мне какие-либо указания. Слишком опасно – Анна могла заметить.

– Куда теперь? – девушка слабо улыбалась, держа веки полуопущенными. Она казалась сонной.

– Домой. Теперь только домой.

– Хорошо, – она положила руку поверх моей, которую я уже держал на рычаге переключения передач. Ладонь соскользнула и девушка отключилась.

Я пристегнул принцессу и медленно поехал в сторону дома. Меньше всего мне хотелось, чтобы меня остановили патрульные в таком виде. И в такой компании.

Преследования не было. Только посмотрев в зеркала я увидел, что дом до сих пор полыхает – столб дыма поднимался вверх.

Досадное приключение – если его можно так назвать – закончилось хорошо. И хотя дым еще не выветрился из моей головы, я уже начал прикидывать, в плюс или в минус записать все произошедшее со мной.

Ведь теперь мы выяснили, что кто-то планирует явно недружественные действия по отношению к императорской семье. Но если об этом раньше догадывались и профессор, и шпион, то теперь к этим догадкам подключилась еще информация и о нашем мире.

Это было уже крайне неприятно. Несмотря на все недостатки нашей страны, мне она нравилась и представить себе что-то другое на ее месте я никак не мог. И уж тем более сам процесс смены – брр… Нет уж. Хватит с нас того, что было.

Правда, принцесса после произошедшего, вероятно, захочет отправиться домой. Сама, по доброй воле. Ведь здесь оказалось очень опасно. Сомневаюсь, что за двадцать лет эту девушку похищали еще хотя бы раз. Это сильное потрясение.

Но это лишь мои мысли – и до конкретных действий со стороны Павла или принцессы они ничего не значат. Остается лишь надеяться, что шпион переживет эту схватку и выйдет на связь.

Приятно, конечно, быть спасителем принцесс, однако ситуация все еще оставалась подвешенной и непонятной. Я так задумался, что едва не выехал на перекресток на красный.

Учитывая, что до дома оставалась треть пути, было бы очень досадно вот так остановиться, потеряв все из-за невнимательности. Водитель соседнего автомобиля внимательно посмотрел на меня. Я скорчил зверскую рожу, воспользовавшись своим видом, а потом, когда загорелся зеленый, пропустил его вперед. Нечего светить номером перед его регистратором.

В остальном поездка до дома прошла без приключений. Аню я не решился будить. Но все равно надо было как-то внести ее в дом, поэтому я уже привычным действием закинул ее на плечо.

У забора уже торчал сосед.

– Ух ты! – воскликнул он. – Что это еще такое? Нагулялись вы знатно!

– Слушай, Игорь, – негромко возмутился я, потому что он и мне начинал надоедать. Раньше он не проявлял такого интереса к моей персоне. – Тебе ночью мало было?

– Да что ты сразу! – насупился сосед. – И спросить уже ничего нельзя! Заважничал весь!

Он принялся бубнить, как старая тетка, а я молча вошел в дом. Даже и дверью не хлопнешь.

Оказавшись внутри, я с облегчением выдохнул, увидев Подбельского. Старый профессор высунул голову в коридор, а потом вышел, держа в руках все ту же книжку по истории России.

– Все прошло удачно? – шепотом спросил он.

– Да, – отозвался я негромко и направился к лестнице, намереваясь уложить принцессу спать. – Только вот, – я показал глазами в сторону, намекая на Трубецкого, – неизвестно.

– Жаль, если с ним что-то случилось, – помрачнел Подбельский и тут же удалился в гостиную. Он закрыл за собой дверь, не сказав ни слова.

Глава 49. Награда… будет!

Анну я уложил на свою кровать. Будь что будет. Профессор и так в курсе того, что у нас с ней кое-что было, поэтому притворяться тут нечего. Совсем нечего.

Об испорченных отношениях с соседом я не жалел ни капли. Толку от них не было, а если я не буду каждый день перекидываться с ним парой слов, то в моей жизни ничего не изменится.

Но я не разделял подозрений Павла на его счет. Игорь – классический выпивоха, который иногда работает, но чаще пьет, наслаждаясь жизнью в компании телевизора. Чтобы такой человек оказался чьими-то глазами – нет, ни за что не поверю.

Девушка мирно посапывала. Не представляю, каково ей пришлось, но лучше бы мне не переживать подобного. Стоп! Было же. Я фыркнул себе под нос, встал и посмотрелся в зеркало.

Видок мой оставлял желать лучшего. Одежда осталась целой, хотя изрядно запачкалась, но лицо было непонятного цвета. Как только Подбельский не запустил в меня «Историей России», когда увидел?

Приличная ссадина на лбу, немного припухщий нос и обилие крови по всему лицу. Настоящий черт из табакерки. Поэтому я знал, какое место в доме будет моим следующим пунктом назначения.

И тут же направился в ванную, прихватив по пути несколько полотенец на всякий случай. Оглянулся в дверях на девушку – та все еще спала.

Кто говорил, что в душе лучше всего думается под струей воды, глубоко ошибался. В моем случае, когда голова еще немного болела после дыма, звуки разбивающихся капель только давили на череп.

Поэтому продолжить размышления над ситуацией я не мог. Совсем. И тупо стоял в душевой кабине под теплой водой, успев отмыть от копоти и грязи только лицо.

Внезапно дверца открылась и внутрь проскользнула принцесса, на удивление бодрая.

– Ты… как… – только и успел выжать из себя я, с удивлением отшатнувшись, а девушка хихикнула, состроив глазки:

– Знаешь, я когда дремала, мне снился ты, – она стояла на расстоянии в полшага от меня, а струя воды била мне почти что в лицо, поэтому я не видел, в чем она, но подозревал, что голая. Пришлось вытянуть руку, чтобы искать кран и регулировать напор воды. – Но, когда я открыла глаза, не увидела тебя рядом.

Она перехватила мою ладонь, потом подвинулась чуть ближе, чтобы встать под струю и некоторое время молчала, стоя полубоком. Поскольку я так и не убавил напор, мне пришлось наклонить голову, чтобы видеть происходящее.

Из «происходящего» я заметил только отличную попку, по которой стекали капли воды. Уловив мой взгляд, девушка опустила ладони и провела ими сперва сверху вниз, а потом, словно подхватив бедра, сыграла ими и оглянулась на меня через плечо.

– Поэтому пошла тебя искать, – продолжила она, как ни в чем не бывало, словно играя со мной. – Вряд ли ты был у профессора, – девушка снова замолкла, полностью встав под воду и начав мыть волосы. – Так что как только я услышала шум воды, сразу же пошла к тебе.

– Неожиданная компания, – усмехнулся я, повеселев от ее слов, хотя до этого момента, несмотря на все происходящее, оставался серьезным. – Но я не против, – тут же добавил я, заметив, что Аня прищурилась. После моего ответа она сразу повеселела и, встряхнув волосами, обрызгала меня с ног до головы. В душе это сделать сложно, но, как оказалось, можно.

Потом она повернулась ко мне лицом, медленно сложила руки, приподняв грудь.

– Вода мешается, – она дернула рукой в сторону регулятора, но не дотянулась, а я не смог ей помочь, потому что как последний дурак пялился на ее набухшие соски.

Затем заторможенно нащупал вертушок и убавил напор. Аня тут же вытерла с лица остатки воды и опустила вторую руку, бесстыдно позволяя мне пялиться на нее.

До этого дня все происходило ночью, когда видны были только очертания и контуры, а все остальное происходило буквально наощупь. Что и придавало какой-то шарм всему происходящему.

Теперь я же мне казалось, что я просто лишен возможности двигаться. Но было это гипнотическое влияние самой юной Романовой, или же ее игр, или разговоров – угадать я не пытался. Не до того было. Словно мне четырнадцать, я пялился на ее формы, а она выставляла их напоказ, ни капли не краснея.

– И, между прочим, шла с благой целью, – голос ее стал томным.

Девушка сделала ровно один шаг ко мне, но зато какой! Ногу она поставила чуть вперед, прямо перед собой, чтобы если я вдруг опустил глаза ниже, ничего бы не смог увидеть. А потом дотронулась пальцем до моих губ.

От этого прикосновения меня точно ударила молния. С тем же эффектом я мог бы стиснуть руками оголенный провод. Но Аня только улыбнулась еще шире, сохранив при этом то же томное выражение на лице.

– Ух, – она притворно отдернула свой изящный пальчик. Либо у нас мысли об одном и том же, либо она их читает.

Но тут же приложила его обратно, уже к подбородку, а потом проскользила им по моей мокрой коже вниз.

– Знаешь, – сказала она, когда подушечка ее пальца ловко прошла между ключицами, – хоть я и принцесса, но, – задумчиво добавила она, игриво обойдя соски и устремившись вниз, – меня еще никто и никогда не спасал, – тут девушка надула губки, а ее палец, затем и вся ладонь коснулись моего причинного места.

– Все когда-то бывает в первый раз, – решил я заполнить краткую паузу, чувствуя, что в горле пересохло. Ага, прямо в душевой кабине.

– Ты прав, – принцесса ухватилась покрепче, приблизилась вплотную и впилась своими губами в мой приоткрытый от удивления рот. – Все бывает в первый раз. И награда тоже… будет.

Она медленно опустилась на корточки, покрывая поцелуями мое тело, а потом… я зажмурился и едва сдерживал стоны удовольствия.

Глава 50. То, что было сто лет назад

Когда все закончилось, принцесса напоминала довольного кота. Ее карие глаза смотрели на меня так, что я не мог не поддаться гипнозу, но описать, как она на меня смотрит, я не мог. Гипнотически? Парализующе? Чарующе? Я подобрал с десяток слов, но каждое из них звучало как-то убого и ущербно в сравнении с реальностью.

Я открыл дверь душевой кабины, первым выбрался в относительно прохладное пространство и подал Ане одно из полотенец, постепенно покрываясь мурашками.

– Знаешь, это было приятно, – начал я, старательно подбирая слова. – И неожиданно.

– Ты еще просто не привык к правильному обращению, – хитро улыбнулась девушка, тщательно вытираясь. – Но ничего, скоро привыкнешь, – и звонко рассмеялась, словно ничего плохого и не было за последние сутки.

Должно быть, я выглядел до крайности удивленным, но при этом, вытираясь, задел саднивший лоб и оставил на полотенце кровавое пятно.

– О, надо будет тобой серьезно заняться, – Аня деловито оценила мою рану, быстро замоталась в полотенце полностью и добавила перед тем, как выскользнуть из ванной: – у тебя лекарства где?

– В кухне, – ответил я, поспешно натягивая одежду.

Через пару минут я уже сидел на стуле, а принцесса внимательно читала надписи на стеклянных флаконах, чтобы обеззаразить глубокую царапину на лбу.

– Вот же, – я постучал пальцем по маленькой бутылочке, которую девушка как раз держала в руке. – Лей перекись и все.

– Что значит «лей и все?» – нахмурилась Аня. – У нас совершенно другие средства и я не могу использовать все подряд, что попадется под руку, чтобы не причинить тебе вреда.

– Если бы все были такие сознательные, – я улыбнулся и тут же поморщился, потому что снова стало саднить рану на лбу, чуть подсохшую после ванной.

– Сознательность важна, несомненно, – вошел к нам профессор Подбельский и сел за стол. Он находился вне поля моего зрения, но явно рассматривал мои геройские увечья. – Похоже, вам немного досталось, – заметил он с легким удовольствием.

– Самую малость, – поддакнул я, не отвечая на его злорадство.

Принцесса как раз сделала выбор в пользу перекиси и принялась обрабатывать рану. Она заклеила царапину широким пластырем, предварительно убедившись в его антисептических свойствах и, довольная результатом, убрала все на место.

– Все заживет, – произнесла она, подмигнув мне и никак не реагируя на Подбельского.

– Вы довольно быстро пришли в себя, – вдруг обратился к ней профессор.

– Она просто наглоталась… дыма, – я постарался сгладить паузу, но чувствовал, что краснею. – Это быстро проходит, к тому же мы немало времени провели в пути сюда. Свежего воздуха было предостаточно.

– Что от вас хотели? – вредный старик проигнорировал меня и принялся допытываться ответов от девушки.

Я уже хотел было вступиться за нее и выдать свою версию, но принцесса села к нам обратно за стол:

– Они каким-то образом намерены навредить моему отцу, – посерьезнев, сказала она и мне сразу же показалось, что есть в ней какая-то деловитость, которую девушка по непонятной причине старается скрыть. – Но это не личное. Это как-то связано с миром Максима.

Я встрепенулся – девушка первый раз назвала меня по имени! И при этом сидела с невозмутимым видом, как будто ничего не произошло в душе! Но, наверно, все так и должно быть.

Заметив, что я слишком напряжен, тут же постарался сесть свободнее. Внимания профессора я не привлек – он вовсю слушал Анну-Марию.

– Так-так-так, – старик постучал по столу пальцами. – Я как раз читал в вашей книге, – он все-таки удостоил меня вниманием, чуть-чуть скосив глаза в мою сторону. – Про то, как обернулась ситуация лет сто тому назад. Вряд ли вы разговаривали об истории или о вашей, принцесса, семье…

– О семье мы говорили, почему же.

– Вы меня очень удивили! – воскликнул Подбельский, теперь снизойдя до нормального взгляда на меня. – Но я думаю, что стоит вам рассказать о произошедшем в этом мире, чтобы вы понимали всю ситуацию.

Меня тоже интересовало, как профессор может интерпретировать произошедшее в нашем мире.

– Скажу сразу и, думаю, что буду прав – вы ведь не задумались о том, почему в, по сути, параллельном нам мире, никто не говорит о вашей семье? Ведь здесь была точно такая же семья, жили ваши прапрадедушки и прапрабабушки. До тысяч девятьсот семнадцатого года, между прочим.

– Я и не задумывалась об этом! Но, правда, – тут же смутилась принцесса. – Никто не упоминал мою семью. Фамилия Романовых нигде не звучит.

– Потому что никого из них нет в живых, – грустно поднял на нее глаза старый профессор. – Их всех расстреляли. И виной тому было народное недовольство. То самое, которое нам удалось победить и перебороть. Пусть это было непросто, но результат оказался куда лучше, чем здесь.

– Это ужасно! – воскликнула девушка.

– Некоторые тоскуют по тем временам, – вставил и я свои пять копеек. – Думают, что тогда жилось лучше, чем сейчас. Есть еще и те, кто мечтает о государстве, построенном после падения царизма, – теперь уже профессор принялся слушать. – Но если первые мечтатели – просто мечтают, то вторые в большинстве своем родились уже в наше время и живут только россказнями и сказками.

– Впрочем, наверняка есть категории людей, которым было хорошо сейчас, и те, кому неплохо жилось раньше, разве нет?

– Допускаю, – кивнул я. Его точка зрения показалась мне понятной и объясняющей недовольство сегодняшним днем в интернете.

– Вернемся к главной теме. Вы, Анна, сказали, что злодеи, похитившие вас, намерены устроить что-то, способное всколыхнуть оба наших мира. Мне кажется, что они собираются провернуть то же, что здесь случилось сто лет назад. Там, в Патриарших, вы вели себя несколько капризно, и я… – профессор замялся, – понимаете, я на некоторое время подумал, что вы действительно могли быть причастны, невольно, впрочем… – и тут старик совсем затих, не решившись высказать принцессе основную свою мысль.

Анна насупилась сразу же, но было видно, что делает она все это нарочно. Интересная женская хитрость.

– И вы подумали, что я тоже хочу навредить собственному отцу? – холодно спросила она. – Нарочно и сознательно?

– Нет, что вы, я лишь решил, что вас могли обманом завлечь в какую-нибудь аферу! – попытался оправдать Подбельский, но в результате сделал только хуже.

– Так вы считаете меня глупой?! – уже громче спросила принцесса и несчастный профессор вовсе опустил руки:

– Я прошу прощения, что…

– Да ну вас! – Анна откинула стул, вскочив с места, и тут же выбежала на улицу.

– Я же лишь…

– Профессор-профессор, – укоризненно покачал я головой.

– Так, а вы что сидите? – тут же собрался Подбельский, моментально избавившись от растерянного вида. – Я за ней не побегу. Идите, исправляйте ситуацию!

Глава 51. Женщины – такие женщины!

Что сказать, за такой красоткой я бы не отказался побегать, но вот искать ее… Вылетев на улицу, я первым делом посмотрел вокруг. Послеполуденный зной. Пыльная дорога. Такие же пыльные деревья, вяло колышущие листьями на слабом ветру. И ни одной живой души. Хоть вестерн снимай.

Крепко выматерив старика-профессора, который не сдержал языка, и тем самым выгнал принцессу из дома, я посмотрел вокруг еще раз. Мало ли, может девушка где-то рядом, а я, как последний дурак, буду бегать по улицам в ее поисках.

Но нет, поблизости ее не оказалось, зато вдалеке я услышал веселый смех и крики. Там ее могли видеть, если только она вдруг не сделалась социопатом и не рванула в сторону леса.

Так что я, продолжая ругать Подбельского, двигал к пруду, где увидел Мишу в компании пары девчонок его же возраста. Потом вспомнил, что даже с пластырем на лбу вид у меня еще тот, так что решил не подходить.

– Эй, Майкл! – крикнул я, – Иди сюда, дело есть.

Парнишка лениво повернулся, сделал недовольную мину, узнав меня, затем быстро что-то сказал девчонкам и вразвалку зашагал ко мне.

– Ты не позвал меня на тусу, – тоном дона Корлеоне начал пацан.

– Помнишь старика в машине?

– Ну.

– Он теперь живет у меня. Жуткий моралист и всякие правила соблюдает, так что…

– Понял, – кивнул Миша. – Так что за дело?

– Девушку…

– Что, опять?

– Да, опять, – устало ответил я.

– Ну ты даешь, – заржал пацан. – Нет, не видел. И знаешь, найди лучше ту, которая от тебя не бегает.

На этой неожиданно философской ноте он направился обратно к своим подругам, оставив меня в немом изумлении. Действительно, с момента появления людей из иного мира, в моей жизни произошел переворот и окружающие как будто посходили с ума!

Но надо возвращаться к поискам девушки. Раз она не проходила в эту сторону – а Миша бы точно заметил такую красотку, – надо двигать обратно. За это время она, пожалуй, успела добраться и до леса!

А если она сбежала «совсем»? С ужасом я рванул к другому концу деревни. Точнее – не рванул, а шагал так быстро, как мог.

Во-первых, бегать без боли я до сих пор не мог. Во-вторых, где-то в глубине мозга сидела мысль, что Аня не могла совершить такую глупость и явно осталась неподалеку. Но проверить стоило.

Поэтому я спешил. Миновал знакомое поле и добрался до места, где впервые встретился с профессором. Полнейшая тишина и никого поблизости.

На всякий случай я немного побродил вокруг, но следов не было. Как и принцессы. И я уже начинал сердиться, потому что вечные поиска попадавшей в переделки девушки мне стали надоедать.

Пришлось вернуться обратно к дому с пустыми руками. Если объявится Павел, то ему тоже придется объяснять. И старика-профессора надо бы прикрыть. Как же все сложно!

Полный уверенности в том, что дела опять пошли под гору, я скрипнул калиткой и вошел к себе. На заднем дворе я сразу же услышал голоса. Знакомые голоса.

Тут же бросился туда, от удивления резко остановился так, что едва не упал. Рядом с домом стояла Аня и беседовала с соседом Игорем.

– Интересная у тебя подруга, Макс, – произнес он, тогда как девушка натянуто улыбнулась и медленно подошла ко мне. – Кружок у вас, похоже, стоящий.

Он начал постепенно отходить от забора спиной вперед, опасаясь каких-нибудь неприятностей с моей стороны. Мне и говорить ничего не пришлось.

– Наверно, стоит извиниться перед профессором, – глядя куда-то в землю, сказала девушка. – Не стоило так резко себя вести.

– Пожалуй, – пожал я плечами, не зная, что ответить, чтобы она снова не психанула. – Но я тебя понимаю. Это обидно, даже от него.

– Я не слишком обидчивая, – Аня прильнул к плечу и мою шею защекотали ее шелковистые волосы. – Но тут что-то нашло. Наверно из-за случившегося…

– Это все нервы, – успокоил я ее, погладив по голове. Женщины… кто их поймет? Только что психовала и бесилась, а сейчас все будто бы в полном порядке. – Может, побудем пока на улице? Тебе нужен свежий воздух, чтобы окончательно прийти в себя.

– Ты такой милый, – вздохнула принцесса. С грустью.

– Что такое?

– Ничего особенного, я только… Знаешь, я лучше скажу это сразу тебе и Григорию Авдеевичу.

– Такие слова меня наоборот пугают. Хочется быстрее узнать, что ты хочешь сообщить.

– А я теперь желаю побыть побольше на свежем воздухе. С тобой.

Мы прошлись вокруг дома, медленно, цепляя обувью траву. Там, где мы схватились с Трубецким в учебном бою, она все еще оставалась примятой.

– Я не привык говорить такое, – начал я. Без прямого контакта, без глаз Анны, которые изучали бы меня до того, как я выдам фразу целиком, говорить было проще. – Но мне бы хотелось, чтобы ты была рядом не только на свежем воздухе. Не только сегодня. Или завтра. Понимаешь?

– Надеюсь, это никак не связано с тем, что было в душе?

Я укоризненно посмотрел на нее, но не смог сердиться больше пары секунд, настолько очаровательной она была. Сбежавшая от своего отца и из своего мира прелестная девушка.

– Нет, разумеется. Как же.. Я..

– Все понятно, – звонко рассмеялась Аня, но быстро стихла. – У тебя здесь очень хорошо. Уютно. Мне нравится.

Я обнял ее за талию и мы, сев на скамейку, принялись болтать ни о чем. Так, о всяком. О пустом, что пришло в голову. Я чувствовать, что что-то не так. Слишком грустной она выглядела.

– Пойдем? – предложила она вдруг. – Я думаю, пора.

– Пора что? – переспросил я, успев позабыть о ее обещании.

– Рассказать. То, что я должна.

– А, – только и выдал я неловко. – Пойдем. Только мне кажется, что это вряд ли обрадует одного из нас.

И хотя она молчала, глаза ее говорили вполне ясно.

Глава 52. Пора

– Да, Анна? – спросил профессор Подбельский, когда мы все втроем сели за кухонный стол. – Чего вы хотели?

Он говорил вежливо, но его вид выражал достаточное недовольство поведением девушки. И она это четко понимала, а потому отвечала предельно аккуратно и только извинившись перед стариком так, как могла бы это делать перед своим отцом, перешла к основной теме:

– Я приняла решение. Это… далось мне очень непросто, – она быстро посмотрела на меня, надеясь, что профессор этого не заметит. Но тот был так сосредоточен на своей ученице, что и не думал придавать этому значения. К тому же, он и так прекрасно знал, что между нами было.

– Какое решение, Ань? – вырвалось у меня. Предчувствовал я исключительно плохое, потому что ничего иного от других людей в моей жизни ожидать и не приходилось.

Девушка выдержала паузу, собралась с мыслями и сказала:

– Мне нужно вернуться домой.

Молчание было недолгим. Подбельский буквально расцвел. На его щетинистом лице расплылась широкая улыбка и он почти мгновенно превратился в довольного кота.

– Анна Алексеевна, мне очень приятно это слышать! Тогда мы… мы можем собираться?

– Отправимся завтра, – мягко произнесла девушка. – Спешить не будем, мне не хочется, чтобы это решение было необдуманным.

– То есть, вы еще можете передумать? – уточнил профессор.

– Маловероятно, но да. Поэтому мне нужно еще несколько часов. Чтобы точно решить.

Я слегка сгорбился, облокотившись стол больше, чем того требовали приличия. Да и о каких приличиях вообще могла идти речь, когда девушка, которая сама влюбила меня в себя, заявляется об отъезде.

– Хорошо. Мои вещи собраны, – отрапортовал Подбельский. – В любое время можете на меня рассчитывать. Я вас оставлю.

Он покинул кухню, а мы остались вдвоем.

– Так вот, что это за новость, – медленно сказал я.

Девушка потянулась ко мне через стол, коснулась тонкими пальцами моей ладони. Я положил ее сверху, чувствуя тепло, исходящее от принцессы.

– Я решила, что так будет лучше. Пока наши отношения не зашли слишком далеко. Пока не случилось еще чего-то дурного со мной. И с тобой тоже.

Выглядела она обеспокоенной. Расстроенной. В карих глазах поблескивали слезы. Я понимал, что ее решение далось очень нелегко.

– Понимаю, – я несильно сжал ее руку и отвернулся. – Ты хотела необычных приключений, а получила только массу проблем. Да еще и это похищение… Нет, правда, я все понимаю. Но от этого не легче.

– Я хотел попасть домой сразу же, так быстро, как можно, но подумала, что для тебя это будет слишком тяжело. И не смогла.

Какая-то часть меня радовалась. Покоритель принцесс. Девушка действительно влюбилась. Другая же страдала – каким бы покорителем я ни был, она все равно уйдет и не останется ничего.

– Я же не могу тебя задержать здесь еще ненадолго? Для себя. Для нас.

Анна лишь с грустью покачала головой.

– Нет. К тому же, Григорий Авдеевич прав – я могла слишком навредить отцу своим исчезновением. Поэтому лучше вернуться домой. И чем быстрее, тем меньше последствий будет.

По улице, вздымая пыль, пронеслась машина, и мы оба затихли, вслушиваясь в треск разлетающегося в стороны щебня.

– Я же не смогу отправиться с тобой? – предположил я, отлично понимая абсурдность сказанного. – К тебе, с ответным визитом.

– Мне придется долго объясняться с отцом. У него будет много вопросов к тебе и… сам понимаешь, такое знакомство никому не пойдет на пользу. А скрывать тебя в моем мире было бы глупо.

Каждое ее слово звучало логично и просто. Дочь вернется к отцу после почти недельного отсутствия, когда ее не видел никто, приведет с собой парня и что тогда? Особенно, если отец – император!

Вряд ли меня ждет теплый прием. Первое, что подумают люди – что я ее увел. Или что она сбежала ради меня. Отношения с семьей будут испорчены с первого же дня. Да и слухи.

Я знал немало историй, когда сплетни разрушали отношения. И не хотел становиться героем одной из таких ситуаций. Поэтому, собравшись с силами, я кивнул, признавая абсурдность своего запроса. Все оказалось совсем не так просто, как я рассчитывал.

– Так значит, это конец? Ты уже не вернешься сюда?

– Ты знаешь, я не могу этого знать. Я еще не ушла отсюда, но уже хочу, чтобы выпал шанс оказаться снова в твоем доме, – Аня тряхнула кудрями и мне показалось, что сдержать слезу она все-таки не смогла. – Но мне кажется, что шансов снова здесь оказаться у меня не будет.

– Тебя не пустят, – сказал я. – Неважно, что ты будешь говорить. Или ничего не скажешь – но найдутся люди, которые сообщат, что ты пользовалась машиной для перемещения.

– Они не знают, что я была здесь, – прошептала девушка.

– Не знают, но ведь и в твоем мире есть много мест, где тебе нежелательно показываться. Поэтому тебя просто не допустят до нее. Несмотря на то, что ты… принцесса. Кстати, а почему именно так?

– О чем ты?

– Почему принцесса? Почему не княжна?

– Удачный момент для вопроса, – то ли всхипнула, то ли усмехнулась Аня.

– У меня просто не будет другого шанса узнать это.

– Может, лучше спросить у профессора?

– Так ты не знаешь?

– Не интересовалась, – девушка снова мило улыбнулась, забыв о горестях расставания, и громко позвала профессора, не забыв при этом убрать руки со стола. – Григорий Авдеевич, у нас возник вопрос…

– Тут нет никакого секрета, – ответил Подбельский, когда услышал поставленную перед ним задачу. – Эта смена понятий была проведена специально, но только лишь из-за одного человека. Николая Константиновича.

– Не припоминаю такого, – нахмурилась девушка.

– И не могли – он приходился двоюродным… да, двоюродным дядей вашей прабабушки.

– Ого! – воскликнул я. – И чем же он провинился?

– История, хоть и не слишком секретная, но все же запутанная и довольно старая. Понимаете, человек, который основную часть своей жизни провел в постели с прелестными особами, вряд ли заслужит понимание общества. Его разгульный образ жизни и некоторые, м-м-м, дела, которые компрометировали фамилию, привели сперва к тому, что его сделали изгоем в семье.

– Похоже, этого оказалось недостаточно?

– Его слишком хорошо помнили и знали даже с наступлением нового века. Семья отправила его подальше. Это должна была стать добровольная изоляция, но ситуация стала осложняться, скажем так. И в результате ликвидировали сам титул. Правда, уже после Великой Войны. Воспользовались шансом и подвели под общий знаменатель, чтобы известные семьи на присоединенных землях не чувствовали себя изгоями.

– Ого! – снова воскликнул я. – Двух зайцев сразу.

– Да, – закивал профессор, – это был поистине великолепный ход. Шанс, который предоставил Николай Константинович, изменил всю историю. Если бы не его дурная слава, семья могла бы дать ему посмертно орден. Или поставить памятник. Но так он обречен на забвение. Пройдет еще сотня лет… Кстати, вы первый, кто за последние годы решил спросить меня об этом.

Я заметил, что Подбельский, разговорившись, вернулся к нормальному отношению ко мне. От этого стало только хуже – осознание того, что принцесса вскоре отправится домой, приносило какие-то невыносимые страдания. И исправить это было совершенно некому.

Глава 53. Финальный аккорд

– Как проведем последние часы? – с надеждой в голосе спросила Аня, когда профессор вновь удалился в гостиную.

– Так, чтобы не жалеть ни о чем, – ответил я, понимая, что чем лучше пройдут эти часы, тем больше я буду жалеть об утраченном будущем. Но упустить этот шанс тоже не хотелось.

Дело шло к вечеру, но усталости от произошедших событий я не чувствовал совсем. Пожалуй, это был бы лучший вариант для нас всех, поэтому я не собирался отказывать принцессе в ее самых нескромных желаниях.

В дверь постучали, отвлекая меня от разыгравшейся фантазии.

– Я на минуту, – предупредил я Аню и бросился к двери, ожидая увидеть Павла.

Поэтому, не тормозя, распахнул дверь и только чудом увернулся от летящего мне в лоб кулака. Впрочем, тут же к шее мне приставили клинок.

– Не вздумай трепыхаться, щенок! – усатый с побагровевшим лицом, провонявший дымом и грязный, как последний бомж, стоял слишком близко, чтобы можно было спастись от его запаха. – Девчонка тут?

Говорил он негромко, так и шума мы не издавали, поэтому риск, что его появление может привлечь чье-то внимание, был минимальным. Бандит и не боялся вовсе. Кого ему здесь опасаться? Меня? Или девушку со стариком?

– Если соврешь, кишки выпущу.

Острие обжигало шею. Усатый прижимал его так сильно, что я даже боялся сглотнуть. Сердце билось сильнее с каждой секундой.

– Моргни, если она здесь, – приказал он.

Я не посмел ослушаться.

– Отлично, – бандит убрал лезвие от шеи и направил мне его под ребра. – А теперь иди в дом.

У меня в руках не было ничего, чем можно защититься. К тому же теперь я повернулся к усатому спиной и не видел, что он замышляет. Оставалось надеяться, что будет время что-нибудь придумать.

– О, так вы здесь не одни! – усатый сунул голову в гостиную и заметил профессора. – Любезный, присоединяйтесь, – вежливо попросил он, продемонстрировав упертый в мою спину клинок.

Профессор, надо отдать ему должное, сперва возмутился, но, поняв, что злодей не шутит, встал с дивана. Усатый положил мне руку на плечо, немного подвинул, чтобы профессор вышел.

– Что происходит? – подала голос принцесса из кухни, выдав себя в один миг.

– А вот и девка, – грубо выдал усатый, протолкнул в кухню профессора, а потом меня.

Аня не растерялась. Она вскочила с места, бросилась к ящику со столовыми приборами и схватила нож. Не самый длинный, но выглядела она теперь, как дикая кошка, с обезумевшим взглядом.

– Брось! – тут же рявкнул усатый. – Сейчас же брось! – он развернул меня в профиль, показывая саблю, – или я проткну его насквозь у тебя на глазах! И тебя, если вздумаешь пошевелиться! – прикрикнул он и на профессора, который попытался повернуться.

Если секунды можно было бы отмерять ударами сердца, прошло не меньше часа – так быстро оно стучало. На самом деле, от момента, как затихло эхо от крика усатого, до того, как принцесса швырнула нож на пол, прошло лишь несколько секунд.

– Вот умная девочка, – похвалил он ее.

Сзади меня что-то прошуршало и бандит всучил профессору полный рулон скотча.

– Давай, свяжи ее. И не думай хитрить!

Подбельский долго не решался сделать хоть что-нибудь, только крутил в руках рулон, словно видел в первый раз такую штуку. Я не исключал, что в их мире липкую ленту никто не использовал. Усатый тоже понял, что старик не осознает, что делать.

– А ну! – крикнул он, махнул саблей так, что она со свистом рассекла воздух, а потом быстрым движением оставил надрез на моем бедре так, что я вскрикнул.

– Иду-иду! – оживился профессор. – Прошу, только не надо никого убивать!

Он ковырял пальцами ленту, с треском потянул ее и испуганно посмотрел на усатого.

– Правильно все, правильно. Давай, вяжи ее. Иначе ему конец!

Девушка отшатнулась от старика, но тот умоляюще смотрел на нее. Потом принцесса зажмурилась и вытянула вперед руки.

– Не так. За спину. И мотай больше, до локтей!

Я наблюдал, как с треском тянется лента, обматывая руки от запястий до локтей. Страдальческий вид профессора был просто неописуем. Его словно заставляли топить котят или выполнять самую ужасну работу на свете. Хотя так оно и было.

Затем усатый приказал замотать еще и ноги, приказал девушке лечь и без особого труда вырвал скотч из рук профессора. Отдал его мне – и теперь уже я повторял все то же самое, только со стариком.

В довершение всего бандит приказал скрутить скотчем им обоим руки и ноги. Так что оба моих гостя остались лежать лицом вниз в самых неудобных позах.

– Зачем все это? – спросил я.

– Увидишь, щенок. Если сможешь. Ты такой легковерный.

– Что? Я?

– Нет, я, – расхохотался бандит, довольный сложившейся ситуацией. – Наивный парень. Ты правда веришь во все происходящее?

– Чушь какая-то, – вырвалось у меня.

– Не слушай его! – подала голос Аня.

– Так, рот обоим тоже следует заклеить, пожалуй. Могут наговорить лишнего. Привлечь внимание. А если кто еще заметит происходящее здесь, придется избавиться сразу от двоих. Или даже больше, – угрожающе добавил бандит.

– Зачем это тебе нужно? – спросил я, решив выведать хоть что-то.

– Я-то думал, ты спросишь, где твой, хм… – он бросил взгляд на принцессу. – Ну, ты понял кто. Неудобно ругаться при таких особах.

Вообще я надеялся скрыть свое знакомство с Павлом от Ани, чтобы этот вопрос не оказался слишком неудобной и внезапной темой для обсуждения в последние часы ее пребывания здесь. Но усатый ставил вопросы так, что уйти от них было невозможно.

– Вообще я надеялся, что он тебя убил, – решил не прикидываться я.

– Я же говорил. Наивный, – бандита это ничуть не позабавило и он снова приложил саблю к моей шее. – Но, быть может, у тебя это получится? Убить меня. Я не против размяться.

Его последние слова были встречены громким мычанием, почти что визгом.

– О, так натурально, что я почти поверил, – обратился усатый к принцессе, а потом повернулся в мою сторону. – Наша пьеса подошла к финальному аккорду. Или к нему доходит только опера? Черт с ними. Никогда не понимал ни того, ни другого.

Бандит провел по усам ладонью, а потом вытер ее о штаны, заметив остатки сажи на коже. Он с вызовом смотрел на меня, держа кончик сабли в опасной близости от шеи.

– Но вот в чем проблема, малыш, – вдруг усмехнулся он. – Знаешь ли, я служил в гвардии, а там честь – не пустой звук. Если бы у тебя было оружие, мы могли бы сойтись в поединке. Но его нет, а это значит…

– У меня есть! – выпалил я, округлив глаза, как только усатый начал заносить саблю.

Услышав мои слова, он удивленно остановился, но руку не опустил:

– Что у тебя есть? – бандит кивнул на нож, что валялся на полу: – это?

– Нет, – ответил я, вспомнив, что вторая сабля от Павла должна быть где-то в доме, среди свертков.

Вероятность моей победы стремилась к нулю, но это не означало, что я не попробую отомстить этому усатому наглецу за то, что он здесь устроил!

Глава 54. Еще один труп

Отыскать оружие самостоятельно мне, конечно же, не позволили. Бандит выспросил, где может лежать сабля, провел меня к нужному месту, где сам размотал сверток.

Свой клинок он держал направленным на меня, а в свободной руке крутил оружие Павла. Лезвие шпиона действительно смотрелось лучше: чище, благороднее.

– Любитель, – фыркнул бандит. – Позер. Оружие должно быть простым. Не финтифлюшки убивают твоего врага. А лезвие. Острие. Которое направляет умелая рука. Хотя тебе все равно.

Я молча слушал монолог, уверенный, что мне не позволят победить. Даже если бы условия оказались иными. В честности усатого я сильно сомневался. Как и в своих способностях.

Только в фантастических фильмах можно победить более опытного соперника. Должно быть, усатый был уверен в том же – он протянул мне саблю:

– Идем на улицу. В твоей конуре и развернуться негде.

Хорошо – у меня появилось время подумать. Плохо – идей не было. Совсем. Сколько ударов я смогу отразить? Один или два? А потом прямой выпад в сердце. Или куда угодно.

В свое время я достаточно читал историй про фехтовальщиков, которые знают десятки мест. Человеку можно нанести неглубокую рану, но задеть артерию и он умрет от потери крови. Будет еще один труп на совести этого бандита.

– Так что случилось в доме?

– Когда ты сбежал, бросив своего друга? – ухмыльнулся бандит. – Дело двух минут. Дом почти догорел, его завалило, а я выбрался, как видишь.

– То есть, он мог бы тебя победить? – продолжил допытываться я.

– Никогда! – отрезал усатый и встал в стойку. – Он же тебя наверняка чему-то научил. Давай, прояви себя. Обещаю, сразу убивать не буду.

Я колебался, переминаясь с ноги на ногу. Попутно пытался вспомнить, как лучше держать саблю, но мне казалось, что выгляжу я смешно. Усатый же оставался серьезным.

– Черт тебя подери, парень! – заорал он. – Тебе слова «честь офицера» вообще ни о чем не говорят?!

Была не была, решил я и махнул клинком. Разумеется, первую мою атаку он без труда отбил. Но сдержал слово, не порезав меня сразу же.

– Не тряпка. Но не умеешь ничего, – поморщился он.

– О, снова работаете? – за забором появился Игорь.

Усатый его проигнорировал, но не позволил мне сказать ни слова и принялся атаковать. Мне уже было не до соседа. Я вцепился в саблю обеими руками и чувствовал, как сталь вздрагивает от ударов, которыми осыпал меня противник.

– Пошел прочь, – махнул ему рукой бандит, отойдя от меня на один шаг.

– Понял-понял, ухожу, – Игорь мирно поднял руки и тут же ретировался. Черт бы побрал его трусость! Подумаешь, саблей в него кинули! Как бы он мне сейчас помог.

– Твой черед, сопляк, – бандит покрутил со свистом саблю в руке.

– Хватит уже грохотать! – заорали соседи через участок. – Второй день гремите! Надоели уже!

– Видишь? Просят побыстрее закончить. Как думаешь, получится?

И он снова начал атаковать, уже активнее и изощреннее, но не до такой степени, чтобы нанести мне серьезную травму. Несколько раз даже царапнул по руке – болезненно, но совсем не смертельно.

Ему нравилось играть со мной, как со своей последней жертвой. Павла нет, а после того, как он избавится от меня, никто не помешает ему забрать принцессу. Что он сделает со старым профессором – и так понятно.

К сожалению, я не мог найти в себе сил и способностей, чтобы вмиг научится махать саблей, отражать его реальные атаки и защитить себя. И уж тем более победить такого опытного и тренированного противника, как бывший гвардеец.

Он это отлично знал. Просто хотел позабавиться. Это было понятно – стоило лишь взглянуть на кровожадную ухмылку, прикрытую усами.

– Чувствуешь, что конец уже близок? – усмехнулся он, но атаковать не спешил. – Наверняка ты хороший парень и, знаешь, в другой ситуации все было бы иначе. Но ты слишком наивный и уже выбрал сторону. Поэтому…

Я стиснул саблю покрепче и приготовился.

– Ты еще не готов сдаваться? Герой!

Чтобы прекратить издевки, я сам сделал выпад, но усатый без особого труда отбил клинок. Еще один удар он проигнорировал, отойдя в сторону.

– Еще я могу предоставить тебе шанс убежать. Просто убежать. Но гарантирую, что жизнь ты этим не сохранишь. Только продлишь на несколько минут.

– Зачем тебе это все? – задыхаясь, выпалил я. – Зачем? Зарезал бы и все!

– Люблю загонять добычу. Давай. В последний раз. Теперь точно в последний. Будет не больно.

Я отступил на пару шагов назад. Вечерело и на траве после жаркого дня высыпала роса. Вряд ли у меня выйдет перехитрить его, но я решил атаковать снизу и опустил руку, сжав саблю лезвием вперед.

– Давай, – решился я. – Пора.

– Может ты не такой уж и сопляк, – снова ухмыльнулся усатый. – Иди сюда!

Оттолкнувшись от мокрой травы с легким проскальзыванием, я сделал шаг навстречу противнику, потом еще один. Начал замах снизу вверх, планируя рассечь усатого по диагонали.

Тот разгадал мой маневр, чуть склонил саблю, чтобы оттолкнуть мое оружие дальше, отвести его от себя еще до того, как я окажусь в опасной близости. Когда сабли встретились, я вздрогнул, поскользнулся и, падая на спину, поехал вперед.

Подбил усатого так, что тот не смог устоять на ногах и тут же рухнул лицом вниз, выставив перед собой саблю. Мое оружие едва слышно прозвенело, царапая ребра бандита, а когда тот рухнул, придавив меня собой, гарда сабли едва не вывернула мне запястье.

Усатый вонял. Когда он оказался так близко, запах от него стал нестерпимым. По моей груди растекалось что-то горячее. Почти жгучее. От осознания того, что это кровь, душа ушла в пятки.

Противник простонал и попытался подняться с моих ушибленных ребер. Как только давление ослабло, я сразу же выдернул руку и попытался спихнуть бандита в сторону. Из его спины, чуть ниже лопатки, торчал клинок.

Сиплое дыхание иногда прерывалось бульканьем. Усатый скатился с меня набок. Его клинок был воткнут в землю – прямо между рукой и ребрами. Я сунул ладонь и тут же отдернул ее. Глубокую царапину саднило. Я тут же отполз в сторону

Усатый закашлялся, выплюнув при этом немало крови. Он делал попытки дотянуться до своей сабли, но она вошла в землю почти на всю длину и выдернуть ее оказалось непросто.

– Ловкий малый, – простонал бывший гвардеец и снова зашелся кашлем. – Неожиданно…

То, что жить ему осталось всего ничего, я и так понял, поэтому приподнялся на локтях.

– Значит… я останусь… еще одним трупом… ради великого дела… – он захрипел, но при этом повернулся, ища меня уже почти невидящим взглядом. – Да будет так.

И затих.

Глава 55. Всегда держи дома соль и спички

Я устало рухнул обратно на траву. Роса. Меня спасла мокрая трава! Ведь если бы я не поскользнулся, то наверняка напоролся бы на его клинок и вместо него сейчас лежал мертвый.

Если это – кармическая плата за те невезения, что происходили раньше – я согласен терпеть еще столько же, лишь бы получить шанс выжить в подобной схватке. Ну и, конечно, потренироваться в фехтовании все равно придется.

Но долго лежать не стоит – промокнуть на такой росе можно за минуты. Я попробовал встать. Еще одна футболка отправится в помойку – на ней виднелось огромных размеров кровавое пятно.

Теперь предстоит еще одна проблема – надо убрать тело. Что сложно в понимании человека, который такими вещами никогда не занимался. Если бы сейчас пришел Трубецкой и сказал: «я уберу» – он серьезно мог облегчить мою жизнь.

Но он уже никогда не войдет. Я еще раз посмотрел на усатого. Бывший гвардеец и его великое дело, ради которого он готов был расстаться с жизнью. Черт!

Ну и что теперь делать? Я запустил пальцы в волосы, а пока поднимал руки, царапину на ребрах обожгло. Слишком глубокая.

В любом случае, валяться на траве – не лучшая затея. Надо попытаться оттащить тело, пока…

– О боже! – вскричал сосед и тут же вцепился обеими руками в доски забора. – Что случилось? Он мертв? – произнес он уже гораздо тише.

– Да, – глухо ответил я и убрал руки от лица, а затем попытался подняться.

– Я думал, что у вас вот это вот все, – Игорь эмоционально замахал руками, чтобы изобразить наш поединок, – игра, тренировка. Понарошку все!

– Не совсем.

Теперь еще надо подумать над ответом, чтобы сосед не сдал меня в полицию. Прикрыть меня некому и все зависит только от меня. Игорь осторожно обошел тело.

– Он точно мертв? – спросил меня сосед, как будто он сам не видел саблю, по самую рукоять загнанную ему в грудь.

– Точно. Но это случайность. Я поскользнулся.

– У вас опасные игры, – пожурил меня сосед и помог мне подняться. От него пахло алкоголем.

– Опаснее некуда, – мои руки дрожали, когда я расправлял помятую одежду. На правом предплечье виднелись порезы.

Сосед тоже обратил на них внимание и покачал головой. А потом уставился на труп.

– Ты же понимаешь, что тебе за это будет? Срок дадут!

– Понимаю, – мрачно заметил я. – Но кто-то должен сперва узнать о случившемся.

– Так у него же есть родственники, наверняка, – негромко сказал сосед, а увидев, что я качаю головой, продолжил: – Друзья? Знакомые? Коллеги?

– Нет у него никого, – вздохнул я. – Он бывший солдат. Не так давно присоединился к клубу дяди. А до этого давно фехтовал.

– Так в клубе заметят!

– Там же мой дядя, – выразительно произнес я. – Он все уладит.

– Ага, – сосед внимательно смотрел на меня. – Тогда надо избавиться от тела. Закопаем его.

– Закопаем? – переспросил я.

– Я тебе помогу. Мы же соседи или как?

Отчего мне стало стыдно, что я позволял себе разные неприятные мысли относительно Игоря.

– Сделаем это в лесу. Я за солью и лопатой, – Игорь спешно устремился к выходу с участка. – Через две минуты буду, а ты пока переоденься, иначе сразу спалят!

Ошарашенный его предложением, я даже не подумал, что он может сейчас прийти домой и вызвать наряд ко мне домой. Поэтому вместо бессмысленных догадок предпочел побыстрее забраться в дом.

Участок у меня удачный – соседи могли слышать шум, но увидеть происходящее им мешает забор и растительность. Несуразные доски разделяли только наши с Игорем куски земли. И то, потому что он динамил меня с этим вопросом последние месяцы.

Ворвавшись в дом, я первым делом устремился на кухню, схватил нож и, под радостное мычание своих гостей, принялся освобождать их от пут.

– У тебя получилось! – воскликнула Аня, которую я избавил от скотча первой. – Как?

– Просто повезло, – честно признался я. – Просто везение и все!

Профессор выглядел потрясенным. Я оставил им нож и, переодевшись в первое, что попалось под руку, выскочил обратно на улицу. Игорь уже ждал меня с тележкой, лопатой и мешком соли.

– Есть, во что замотать?

– Угу, – я снова сбегал в дом, вытащил полотно, одно из тех, что остались после Трубецкого, и расстелил его на траве.

– Оружие тоже придется закопать, – сосед не без усилий выдернул окровавленную саблю из бандита и положил ее рядом, на тряпку. – И твои шмотки тоже.

– Тоже? – тупо повторил я, наблюдая, как сосед обустраивает сокрытие преступления.

– Да, Максим. Ты что, не смотришь криминальные фильмы? Сериалы?

– Мне как-то не до них, – пожал я плечами, но вернулся за окровавленной одеждой и швырнул ее на тряпку.

Затем мы завернули усатого так, что он стал похож на бесформенный груз. В тележку лег сверток, инструмент и мешок с солью. И тут я не удержался.

– Зачем тебе столько соли?

– Стратегические запасы, знаешь ли. Война, кризис. Мало ли. Всегда держи дома спички, соль и пожевать что-нибудь, – поучительно произнес Игорь. – Молодежь сейчас в этом не шарит. Совсем, – он схватился за ручки и, прикладывая немалые усилия, принялся толкать тележку. – Едем в лес. Полпути я – потом ты.

– Договорились.

Спорить с человеком, у которого нашлись килограммы соли засыпать труп? Лучше не стоит.

По пути мы никого не встретили. Время было позднее, люди уже вернулись с работы, а от моего дома до леса – рукой подать. Тележку мы прокатили прилично в лес, нашли подходящее место и принялись копать.

Когда яма была готова, Игорь огляделся по сторонам, развернул сверток, сыпанул соли внутрь, от головы до пят, даже немного раскидал ее руками. Потом, когда мы уже опустили тело в яму, высыпал все остальное сверху. И сделал все настолько аккуратно, что соль не попала на землю вокруг ямы.

– Иначе трава не вырастет, – пояснил он. – Закапывай теперь.

Временами он уплотнял грунт и чем больше он прикладывал усилий для помощи мне, тем более странным мне это казалось.

– Ты же не думаешь, что я бы и тебя зарезал, как свидетеля? – спросил я, закончив с землей.

– А говоришь, не смотришь телевизор!

– Я читал, – парировал я.

Сосед сохранял серьезность и не видел, как и я, ничего веселого в этой ситуации.

– К чему такие вопросы? То, что я тебе помогаю?

– То, как ты мне помогаешь.

– А, брось. Ты читаешь, я смотрю. Везде одно и то же. Соль, чтобы не нашли собаки, Поглубже, чтобы не вырыли кабаны или медведи.

– Я понял. Ты знаток, – лопату я уложил в тележку, прямо на пустой мешок. – И соли у тебя после предыдущего тела осталось совсем чуть-чуть.

– Вот совсем несмешно шутишь, – обиделся Игорь.

– Извини. Нервы.

Но поддержать разговор на обратной дороге сил уже не хватило.

Глава 56. Болезненный миг прощанья

– Нет, надо уходить сейчас! Вы же видели, что они нашли вас! И кто знает, сколько еще людей придет! Юноша хорош, но не сможет защитить вас от целой толпы, Анна, поймите! – умолял ее профессор, пока я прихрамывал по коридору.

– Ой, вот, вот он! – Аня выскочила из кухни ко мне и обняла так крепко, что я побоялся за свои раны. – Я даже не спросила, цел ли ты?

– Почти цел, так, пара царапин, – выдохнул я. – Григорий Авдеич, вы как?

– В порядке! – профессор вышел в коридор. – Молодой человек, прошу вас, помогите мне. Анну нужно срочно отправить домой!

– Я должна ему помочь! Он спас нас обоих.

– Еще пара часов, профессор, – попросил я устало.

Девушка тут же расцвела, я ушел в душ, а профессор – перебирать вещи в сумке. Времени оставалось мало, так что уже через десять минут я сидел за столом, а девушка под светом лампы пыталась заклеить все мои ссадины.

– Тебе дома надо держать что-то более подходящее! – воскликнула она, когда кожа в очередной раз разошлась.

– Обычно в больнице накладывают швы.

– Швы оставляют некрасивые отметины, – поморщилась девушка и, пользуясь тем, что профессора не было рядом, оголила бедро. На нем я заметил небольшой шрам. – Это я еще в детстве упала. Маленькое и аккуратное напоминание о том, что надо быть осторожнее.

– У вас все иначе, – вздохнул я и широко зевнул.

За окном давно стемнело. Тьма нагоняла тоску, а усталость ей только способствовала.

– Тебе очень повезло. Только несколько царапин.

– Он сильно хотел поиграть. И не рассчитал время.

– В любом случае, я рада, что ты цел. Почти цел. Для остального есть я, – она лучезарно улыбнулась. – Тебе надо отдохнуть.

– Я хотел бы проводить вас обоих до места.

– Юноша, юноша, вы правда устали, – вступил профессор, уже полностью одетый.

– Что, вы уже готовы??

– Я привык к быстрым сборам! – отрапортовал Подбельский. – Мне жаль вас покидать. Чудный мир. Странный и необычный.

– Возьмите на память пару книг, – предложил я. – Если в вашем рюкзаке еще есть место.

– О, с удовольствием! – он тут же исчез, оставив нас наедине.

Принцесса не упустила эту возможность и поцеловала меня:

– Жаль, что мы больше не увидимся.

– А что, если я буду искать возможность попасть в ваш мир?

– Тогда я буду ждать твоего появления, – она встала: – мне тоже нужно собраться.

На некоторое время я остался один. Потом в кухню вернулся профессор.

– Я позволил себе забрать вашу «Историю» и еще пару книг для развлечения. Не думаю, что кому-то их стоит показывать.

– Если у вас есть друг-писатель, дайте ему. Он напишет фантастический роман, – предложил я. – И это принесет вам с ним немало денег. Уверен, что успех вам гарантирован.

– Думаете? – недоверчиво полюбопытствовал Подбельский. – Хотя, почему бы нет.

– Кто не рискует…

– Верно-верно, – он нетерпеливо перебил меня. – Раз в итоге все закончилось хорошо, я бы хотел извиниться. Я был груб с вами, когда узнал о ваших отношениях с Анной.

– Ничего страшного, профессор. Вы выступали в роли ее защитника в этом мире, заменяли отца. Ну, или дядю, как я представил вас соседу. Я должен тоже поблагодарить вас. Вы сделали это приключение более… хм, познавательным.

– Всегда рад, – вежливо наклонил голову Григорий Авдеевич.

– Не хотите забрать обратно свои… накопления?

– Что вы! – тут же насупился он. – Ни за что! Особенно после того, как вы спасли мою жизнь сегодня! Нет, не посмею!

– Ваше право, профессор, – я развел руками. Чего еще я мог сделать с этим упрямцем?

– Вы готовы? – девушка собралась быстро, как и всегда.

– Да-да! Пора заканчивать наше увлекательное приключение!

Приключение вышло увлекательным. Со стороны профессора, который не видел и половины происходящего. Ну, а та «кровавая баня», которая прошла мимо него… Трубецкой надежно замел все следы. А с остатками я как-нибудь справлюсь. Выкину его инструмент, проверю все несколько раз.

Из дома мы вышли, когда уже полностью стемнело. За пределами деревни профессор включил свой фонарь. Все уже было сказано, поэтому шли молча. Я держал Аню за руку, стараясь не слишком стискивать ее пальцы. Мне действительно не хотелось расставаться.

Но я был уверен, что найду способ попасть в их мир. Есть несколько вариантов, о которых я умолчал, чтобы профессор не принял никаких мер.

– Пора прощаться, – объявил он, высветив фонарем место, где открывался портал. – Вы первая, Анна.

Девушка вложила в левую ладонь медный кругляш и нажала на кнопку. Начал раскрываться мерцающий, чернильно-синий овал, потрескивающий молниями.

– Я не могу сказать «прощай», – прошептала она.

– И я. До свидания?

– До свидания, – она наклонилась для своего прощального поцелуя. Профессор стыдливо отвернулся, и девушка тут же поддалась страсти, но, внезапно остановившись, оторвалась от меня, отошла немного назад, помахала рукой и исчезла в портале.

– Всего доброго, молодой человек, – сказал Подбельский и ловко нырнул в овал.

Я хотел приблизиться к нему, но молния опасно стрельнула рядом со мной, неприятно уколов кончик пальца. Еще раз лишиться сознания в поле, вечером, совсем один – нет, такого я не хотел.

Приключение закончилось. Овал быстро сомкнулся и погас, не оставив ни одного источника света. Кончилась и моя фантазия. Хотя на что я рассчитывал? Все-таки, они принцесса и ее место не здесь.

А вынужденный отпуск скоро закончится, и я вернусь к обычной рутине. Если только я не смогу найти такую же медную штуку, чтобы пройти через портал!

Раскол

Глава 1. Неделю спустя

Мне было сложно осознавать, что все изменилось. Дважды. Сперва мой мир перевернулся, когда я узнал, что есть параллельная вселенная, где не было Второй Мировой и Октябрьской революции. Где сохранилась Российская Империя, дошедшая к нашему времени до идеала.

Но это все только со слов профессора Подбельского. Он преподавал в главном Университете Империи, который располагался во Владимире. Да-да, именно сюда перенесли столицу. Не выбрали Москву, оставили Питер – по непонятным мне причинам.

Подбельский предоставил достаточно доказательств того, что его мир реален, поэтому я не сомневался в правдивости его слов. Как и в том, что девушка, одновременно с ним попавшая к нам – принцесса. Не княжна, а именно – принцесса, Анна, дочь императора Алексея. Не знаю, правда, какой порядковый номер он имел, второй или уже третий.

Все это действительно перевернуло мою жизнь. Но не успел я привыкнуть, как им пришлось вернуться. Профессор и принцесса отправились домой, оставив меня в полном одиночестве.

Этому немало поспособствовали и другие личности. Например, бывший гвардеец, который планировал похитить Анну. У него была целая банда. Удивительно, как несколько человек могли скрываться у нас, и не вызывать ни у кого подозрений.

Быть может, они вызывали, только сами знаете, какие сейчас люди. Лишний раз промолчат, когда это требуется, но мелкую провинность готовы опубликовать в сети и ехидно улыбаться, думая, что сделали благое дело.

После второго «переворота» я с трудом мог спать ночами. Если кажется, что это из-за перевозбуждения от новизны, от неожиданности и фантастичности всего происходящего, то нет, вы неправы.

Я был уверен, что испытываю к принцессе некоторые чувства. Она сама их усердно подпитывала и за те несколько дней, что мы провели вместе, я ощутил это физически. И, да, поскольку мне как раз пришлось расстаться с девушкой, я нырнул в этот омут с головой.

По этим причинам неделя, следующая после ухода Анны, далась мне слишком тяжело. Я вернулся на работу, благополучно отдал автомобиль в ремонт – за полдня мне поставили новое стекло взамен того, что разбила банда бывшего гвардейца.

Неожиданно для себя я понял, что хочу сидеть в офисе. В кабинете, не дома. Мне казалось, что по лестнице спустится девушка, а в гостиной сидит старый профессор и читает книгу по истории России, сравнивая два наших мира.

Это было слишком тяжко. Я бы даже сказал – почти невероятно. Я отказался от еженедельных посиделок с друзьями в ближайшую пятницу, сославшись на занятость. Радовался только Краснов – мой непосредственный начальник. Но и он не выдержал.

– Что-то случилось? – спросил он меня в четверг. – Ты безвылазно здесь. Не замечал я раньше за тобой такого.

– Решил, что надо потрудиться немного, – я почти что отмахнулся от него. Но начальник тоже молод, проще воспринимает некое панибратство в офисе. Поэтому он не обиделся, но все же подвинул свободный стул к моему рабочему месту:

– Мне казалось, что я тебя хорошо знаю. Ты любитель свободы. И постоянно где-то пропадал, но всегда приносил деньги. Поэтому я тебя без проблем отпускал. Предоставил отпуск после… того случая.

Тот случай – это еще один важный момент. По следу принцессы пустили ищейку, который первым делом нашел меня, порезал коллегу и оглушил охранника на входе. Все обошлось без смертей, но офис долго гудел, вспоминая маньяка с кинжалом, которого полиция так и не нашла.

На самом деле Павел Трубецкой действовал хоть и грубо, но по уставу своей «организации». Я не очень разобрался, что у них там в Империи за Третье отделение, но полагал, что это своеобразная служба безопасности для членов правящей семьи.

– Я ценю, – коротко ответил я, оторвавшись от воспоминаний. – Поэтому предположил, что пока Костя восстанавливается, надо немного компенсировать выпавшие рабочие часы.

– А мне показалось, что ты замкнулся в себе.

– Я и раньше такой был, ничего не изменилось.

– Изменилось, точно тебе говорю, – Краснов ткнул в меня массивным пальцем. Он и сам был человеком крупным – не толстым, но крупным. Как бывший тяжеловес.

– Андрей Геннадьевич, я вам говорю, что все в порядке! Если мне вдруг снова понадобится пропасть из офиса, я непременно предупрежу, – заверил я начальника.

Тот бросил на меня полный подозрений взгляд и ушел к себе. Хорошо еще, что только он меня подозревает.

Больше всего я боялся, что дело дойдет до моего сотрудничества с Павлом. Пока мы с ним искали девушку, мне довелось подстрелить пару человек, а с одним еще и сразиться на саблях.

Глубокая царапина на ребрах болела до сих пор и никак не заживала, а вот остальные следы борьбы постепенно сгладились, так что своего лица я мог уже не стесняться. И, да, нос тоже пришел в норму, чего нельзя сказать о гвардейце.

Не стоит считать меня великим фехтовальщиком. Павел дал мне лишь пару уроков. Я никак не мог рассчитывать на победу в честном бою. Но на помощь пришел случай и главный злодей и одновременно похититель расстался с жизнью у меня на заднем дворе.

А вот здесь в моей истории наступает самый любопытный эпизод, потому что мне пришлось бы туго: надо же избавиться от тела, а помощи ждать было совсем неоткуда. Но запойный пьяница-сосед, который к тому же оказался еще и случайным свидетелем происходящего, предложил мне спрятать тело.

Это меня удивляет до сих пор, но Игорь все еще здоровается со мной по утрам и, кажется, бросил пить. Во всяком случае, уже несколько раз я видел его исключительно трезвым.

Несмотря на все волнения, я был уверен, что никто не будет меня искать для дачи объяснений. Все погибшие прибыли сюда из другого мира и местных паспортов не имели. К тому же у Павла имелись свои знакомые в полиции. На то он и ищейка, чтобы иметь массу знакомств даже в другом мире.

Все это я постоянно прокручивал в голове, когда выдавалась свободная от работы минутка. Кроме того, еще одна навязчивая мысль меня упорно преследовала – как попасть в тот мир, откуда пришли профессор, Анна и множество других?

Не то чтобы сам мир казался мне идеальным, но мне хотелось увидеть девушку. Побыстрее. Я скучал и это тяготило.

Надежда на то, что в ближайшие дни это чувство пройдет, не оправдалась. Ведь принцесса была настоящей красоткой, к тому же начисто лишенной комплексов! Ее образ в памяти действовал возбуждающе, ведь ее фигура… Оставалось лишь мечтательно смотреть в потолок и грустно вздыхать.

Она ясно дала понять, что в их мире мне делать нечего. Но только я так не думал. Поэтому в очередной раз по дороге домой я прикидывал, как попасть в Империю. Задача было сложной, но наверняка выполнимой.

К этому вели несколько разных ниточек. И я на полном серьезе намеревался попробовать каждый из доступных вариантов, чтобы увидеть девушку. Но вместо этого, когда вернулся к себе домой, увидел возле дома полицейский автомобиль и капитана Ворошилова.

Этот человек как раз и был одним из тех хороших знакомых Павла в нашем мире. Только вот что он здесь делал?

Глава 2. Когда нельзя сказать прямо

– Добрый вечер, – поздоровался я без капли волнения в голосе.

– Здравствуй, Максим. Мы можем поговорить? – Евгений Петрович Ворошилов казался мне очень серьезным. Неужели нашли чье-нибудь тело?

– Да, конечно. Идемте в дом? – предложил я.

– Хм. Да, пошли, – удивился капитан.

Я провел его к себе. Небольшой домик в два этажа. Прочный добротный каркасник, который я приобрел в собственность исключительно благодаря работе – параллельно учебе, конечно же. Но эта маленькая гордость, особенно в моем возрасте, была одной из причин, почему я пригласил капитана к себе.

– Родители купили? – первым делом спросил полицейский.

– Нет, сам.

Лицо Ворошилова приняло неописуемый оттенок, что-то между багровым и малиновым. Он тут же прошелся взглядом по небольшому коридору и оценивающе поджал губы. Потом одобрительно покачал головой.

– Молодец, если не шутишь.

– Я серьезно.

– Ну, ладно. Я сюда по делу пришел. Пашу давно видел?

– Почти с неделю не сталкивались.

Пришла пора осторожничать. Передать ему слова усатого бандита, который утверждал, что Павел погиб в горящем доме, я не мог. Во-первых, я сам не верил в то, что Трубецкой, опытный шпион, вдруг так глупо умер. Во-вторых, сведения об этом я как-то должен был получить и тогда пришлось бы упоминать другие встречи и контакты. Что вряд ли сыграло мне на руку.

– Мне он тоже не звонил, – расстроенно выдал капитан. – А как ваше дело государственной важности продвигается?

– Не думаю, что я вправе говорить об этом. Думаю, вы поймете и извините меня за молчание, – трехдневное общение с профессором Подбельским, который по-своему витиевато излагал мысли, сказалось на моей речи.

– Я… Да, – капитан сперва запнулся, задумался, но потом согласно кивнул. – Я понимаю. От этого никуда не деться. Все-таки, секретное. Что ж, тогда я, наверно, пойду.

– Мне правда нечего вам сказать. Но, если вы не спешите, могу предложить вам чай.

– С радостью, – Ворошилов разулся, и я провел его в кухню. Похоже, принимать гостей скоро действительно станет моим основным видом деятельности.

– Вы упоминали как-то, что давно с ним знакомы, – начал я, ожидая, пока закипит чайник. – А как давно?

– Несколько лет, – подумав, ответил Евгений Петрович. – Не год и не два. Интересный он человек. Я упоминал, что он любит пропадать?

– Да, припоминаю, что говорили. Мы тогда как раз ждали, когда он закончит свое «лечение», – я сделал ударение на последнее слово.

Мы оба были свидетелями того, как он использовал какую-то особую химию. Только я мог догадаться, что это – изобретение из его мира. У нас таких не было.

А вот для капитана быстро заживающие раны стали шокирующим открытием. Но зато убедили его в том, что Трубецкой действительно работает на правительство. Мы не стали уточнять, на какое именно.

– Да-да, – капитан дождался чашки и уставился на пар, поднимающийся кверху. – Но он никогда не исчезал без предупреждения. Он мог сказать, что у него дела и пропасть на пару месяцев или больше, но никогда не было такого, как сейчас.

– Выглядит странно, действительно, – я сел напротив.

– Вы кажетесь сообразительным молодым человеком, – вдруг выдал капитан. – Куда более умным, нежели ваши сверстники, которые пьют и прожигают жизнь.

– Я тоже иногда пью и прожигаю жизнь, – трудно было сдержать улыбку от слов капитана. – Просто делаю это, м-м-м, скромнее, что ли. И вообще, у меня другие приоритеты в жизни.

– Да? – Евгений Петрович словно забыл о Трубецком и взялся за мою персону. – Какие же?

– Чтобы после меня что-то осталось. Понимаете? Память потомкам. Какие-то великие дела, например.

– А работаешь ты? – Ворошилов выжидательно посмотрел на меня, а потом добавил: – я не спрашиваю про тебя и Павла. У тебя же должна быть официальная работа?

– А, да, конечно есть. Я работаю…

И тут я кратко, насколько это позволяла специфика, описал ему особенности работы. После этого капитан еще раз посмотрел на дом:

– Значит, платят там очень хорошо. Но это ведь явно не то, чем ты хочешь заниматься до самой пенсии?

– Нет. Хочется большего, – признался я.

– Славы и признания? Так почему не пошел к нам? Или по стезе военной, оттуда в депутаты без проблем и вот, твори добро.

– Долго, – поморщился я от слова «армия». – К тому же, имея хороший достаток творить добро куда проще, чем выпрашивая средства у других.

– Тут ты прав. Значит, и я тоже. Тогда, быть может, ты скажешь, не тебя ли видели за Торговыми рядами с одной особой женского пола?

– Не могу сказать, – я постарался ответить как можно мягче. – Все мои перемещения и действия за прошлую неделю были связаны исключительно с делами Павла. Я не могу о них распространяться.

– Если бы не этот факт, нам пришлось бы тебя арестовать. Понимаешь?

– Понимаю, – я пожал плечами. Капитан не выглядел ни злым, ни строгим, так что его слова я не воспринимал, как угрозу. – Но ведь тогда и вы не пришли бы ко мне, не согласились на чай.

– Пожалуй, – усмехнулся Ворошилов. – Пожалуй… – повторил он. – То есть, ты ничего не знаешь ни о сгоревшем доме, ни о девушке?

– Нет, совсем ничего не знаю. Простите, что не могу вам помочь.

– Да мы и так уже почти все выяснили. Дом подожгли какие-то хулиганы. Хорошо, что никто не пострадал при этом. Девушку, как я уже сказал, благополучно вывели. И то, что оба отказались от медицинской помощи, указывает на их хорошее состояние.

– Это очень приятные новости. Редко какой пожар в наше время обходится без жертв, – я сокрушенно покачал головой. – А то ведь знаете, как бывает. Зеваки смотрят, а дом горит. И никто не помогает.

– Будем считать, я вас понял, молодой человек, – хитро улыбнулся капитан. – Поэтому беспокоить не буду, – он поднялся со стула. – А вот насчет того парня, которого вы у меня забрали, что с ним?

– Он тоже больше не вызовет беспокойства.

– Хорошо.

Я проводил капитана до двери. На прощанье он обернулся:

– Если с Павлом что-то случилось и до него кто-то добрался, я подумал, что стоит вас предупредить. Берегите себя.

– Непременно, – согласился я и закрыл дверь.

Ворошилов умудрился передать мне сразу несколько новостей, но общий их тон все равно оставался мрачным. Павла не нашли в сгоревшем доме, а это означало, что усатый гвардеец врал мне.

Затаился шпион или кто-то другой с ним разделался – мне предстояло выяснить это. Но вместо этого я достал телефон и набрал хорошо знакомый номер.

Глава 3. Друзья

Валентина за последние две недели я видел всего единожды. Так же как Иру и Петра. Друзья немного отошли на задний план и даже не звонили сами. Я не исключал такую вероятность, что к этому приложила руку Лиза, моя бывшая девушка.

Но все же Валя взял трубку быстро, как будто он ждал этого звонка.

– Привет, – услышал я. – Как оно?

– Я подумал, что нам все же стоит пересечься в пятницу. Соберемся?

– Вчетвером? – уточнил он. – Ире будет скучно. Давай втроем.

– Уговорил. Посидим мужской компанией. Я знаю, куда мы пойдем.

Он предложил клуб, и я не отказался. Дома было тошно. Поэтому следующим же вечером мы встретились в «Бамбуке».

Место было неплохим, размещалось довольно высоко и потому случайных гостей там никогда не было. Музыка играла громко, но не била по ушам, за что стоило благодарить местного диджея, понимавшего толк в настройке оборудования.

Правда, когда принесли меню, стало понятно, что диджей здесь тоже получает немалую зарплату. После первой порции разговор пошел живее. Лизу никто не вспоминал и это не могло не радовать.

– Как там твой дядя? – спросил вдруг Петр. – Веселый он.

– Анекдоты у него необычные, между прочим, – добавил Валя. – Вроде бы что-то знакомое, но такое ощущение, что слышишь эти истории впервые.

– Он у меня мастер по историям, – улыбнулся я.

Приятно было сидеть, ничего не делать и ни о чем не думать. Никакого давления со стороны. Ведь представить только: всего неделю назад Павел, профессор и принцесса хотели от меня поддержки и помощи. Все бы ничего, только вот желание каждого из них шло вразрез с желаниями двух других.

– Все еще гостят у тебя?

– Нет, уже уехали. Они побыли всего пару дней.

– Как же ты теперь без подруги? – с легким ехидством спросил Валентин. – Ира говорила, что Лиза до сих пор переживает.

– О чем это ты? – прищурился я.

– А разве ты сам не понимаешь? Ну, ладно. Пусть будет так.

– Нехорошо ты поступил, – добавил Петр.

К его мнению хотелось бы прислушаться из-за его «ботанического» вида, но все же я не стал этого делать и пошел в отказ.

– В чем нехорошо? Ничего такого не было, а Лиза сама…

В общем, врать у меня получалось неплохо, хотя это была не чистая ложь, а кое-какие недоговоренности и не более того. Мелочи, одним словом. Но признавать действительность я не стал, только рассказал ситуацию, как видел ее я.

Разумеется, мне не поверили.

– Знаешь что, осуждать тебя никто не будет, да, Валь? – ботаник поднял стопку и второй друг сделал то же самое. – Каждый из нас многое бы отдал ради того, чтобы оказаться рядом с такой красоткой! За прекрасный пол?

Ситуацию с Лизой забыли, а шутку встретили смехом. Невольно мыслями я все равно возвращался к тому, что я сделал. Но друзья не осуждали, а потому было легко.

– Ты и она уехала тоже, хм? – вдруг спросил меня Валентин, когда я уже откинулся на спинку мягкого диванчика.

– Да, – сказал я, не решившись добавить «к сожалению».

– Но вы же еще встретитесь?

Сидели мы все втроем на одном диване, достаточно широком и удобном, поэтому я не обратил внимания, что Валя глядит куда-то в сторону. Высматривает кого-то.

– Маловероятно.

Мне совсем не хотелось поддерживать эту тему. И вообще, я собирался просто встретиться с друзьями для того, чтобы приятно провести время. А не для того, чтобы обсуждать, как идет моя жизнь после расставания с Анной.

– А разве там не она сидит? – Валя махнул рукой.

Через толпу я не сразу рассмотрел место, куда он показывал. Такой же диванчик, расположенный идеально, чтобы видеть тех, кто за ним сидит.

В помещении было не так много света, но знакомые локоны, овал лица, фигура – все выдавало в девушке Аню.

– Похожа, – я протрезвел почти мгновенно.

Но ведь я сам видел, как девушка прошла через портал! Хорошо, быть может, есть какие-то двойники – копия принцессы в нашем мире. Но не до такой степени!

Хотя нет, тут копий быть не может, потому что ее родителей не существовало, как и дедушек, а вот пра-пра… слишком многое должно было совпасть. Нет, эта девушка явно не могла быть копией Ани из нашего мира.

– Не хочешь подойти и выяснить это?

Вот только подзуживаний мне и не хватало. Да, мне очень хотелось подойти к ней. Но сидела она не одна. Рядом с ней с бокалом в руке расположился мужчина.

– Мне больше интересно, с кем она!

Любопытство взяло верх, и я направился к таинственной парочке. Я не видел, как они пришли и чем занимались до этого.

– Аня? – громко спросил я, остановившись напротив их столика.

Парень сразу же поднял голову. Скуластое лицо с широкой челюстью выдавало в нем человека сильного и грубого. Вряд ли бы принцесса сошлась с таким.

Девушка сразу же схватила бокал с напитком и поднесла его к губам. Рука подрагивала. Ее спутник, наоборот, опустил руку, наклонился вперед, а потом, повернув голову спросил:

– Ты его знаешь? – грубый голос звучал зычно.

Аня сперва подняла глаза, потом неспешно отставила бокал обратно на столик, посмотрела на меня, долго и внимательно, а потом, неожиданно для меня, ответила:

– Не знаю.

Но не успел я отвернуться, как она тут же одними губами, едва заметно, произнесла:

– Помоги.

Похоже, что вечеринку придется быстро свернуть. Я стоял на месте, прикидывая, можно ли что-нибудь сделать с этим бугаем незаметно. Но в толпе это было просто нереально.

Да и был он слишком крупным, чтобы справиться с ним одним ударом. Конечно, боксерский опыт не пропьешь, но у нас с ним была приличная разница в весе.

– Что встал? Пшел прочь, – цыкнул он сквозь зубы.

Я поднял брови, но повиновался. Помочь девушке я был не в силах. Скорее проблем наживу. Поэтому я вернулся к друзьям.

– Ну, что, она? – они заговорщически склонились вместе со мной над столом.

– Не знаю, – я даже не притронулся к недопитому, – она сказала, что видит меня впервые, но была страшно напугана. И попросила меня ей помочь.

– Да ну, – недоверчиво выдал Валя и снова посмотрел в сторону их столика.

Я тоже уставился на бугая. К нему приблизился еще один такой же. Похоже он отходил куда-то – но явно не в туалет.

– На нас смотрят! – довольно громко прошептал Петр и залпом осушил свою стопку, тут же приняв нарочито дурашливый вид.

– Они идут сюда, – добавил Валентин, хотя я и так все прекрасно видел.

– Я же могу рассчитывать на вашу подмогу, правда? – я покрутил головой, добиваясь ответа от своих товарищей.

– Ты серьезно думаешь, что ей нужна помощь?

– Как по мне, так никого нет серьезнее этих парней, – пробубнил вдобавок Петр и сжался в диванчик так, что в нем никто бы не признал человека, серьезно увлекающегося баскетболом.

– Выбора нет, ребят, – вздохнул я. – Мне нужно знать, что за фигня тут происходит.

Глава 4. Странные личности

– Так, парни, – два бугая встали по бокам нашего диванчика. – Чо вы тут забыли?

– Мы? – подал голос из глубин диванной мякоти Петр, – отдыхаем, пьем. Расслабляемся.

– Чо у нашего столика забыли, я спрашиваю? – повторил здоровяк с широкой челюстью.

– Да я спутал малость, – тут же ответил я, решив, что не стоит вешать всю ситуацию на своих друзей. – Девушка твоя очень похожа на одну мою подругу, вот я и…

– Ты назвал ее имя.

– Ну да, имя моей подруги, а что?

– Моей, – глаза бугая сузились до пары щелочек, а костяшки пальцев зловеще щелкнули. – Моей!

– Твоей? Не может быть! Это мою подругу зовут Аня, – похоже, что здоровяк либо перепил, либо от природы соображал так себе.

– Как будто двух одинаковых имен быть не может, – пробубнил себе под нос Валя и нагло уставился на подошедших.

Из нас троих я был единственным спортсменом, поэтому если я и мог рассчитывать на помощь со стороны друзей, то скорее уж на моральную. И еще они могли повиснуть на одном, пока я пытался разделаться с другим.

Но пока до этого не дошло, я пытался поддержать диалог. Не самый понятный, очевидно, из-за тупости собеседника. То, что он не клеился, объяснялось еще и поведением моих друзей, которые временами комментировали происходящее.

– Что ты сказал? – прорычал бугай в ответ на замечание Валентина, наклонившись вперед.

– Ребята, ребята, – я мирно поднял ладони, пытаясь остановить нарастающее напряжение. – Давайте просто забудем. Я напутал. Всякое бывает.

Но эту парочку было уже не остановить. Они явно хотели напроситься на драку и вдвоем у них это отлично получалось. Второй положил товарищу руку на плечо, они перекинулись парой слов.

Я обратил внимание, но слишком поздно – тот, другой, постоянно следил за девушкой. Пока первый, раздраженный или разгоряченный спиртным, пытался спровоцировать нас на драку, его друг наблюдал за Аней или ее копией.

Похоже, что ее действительно надо было спасать. Я с сожалением подумал о том, что мой нос только что зажил, как и прочие раны. Но упустить свой шанс разобраться в происходящем окончательно я не мог никак.

– Пошли, выйдем, – отпустив второго следить за девушкой с более близкого расстояния, предложил бугай. – Давай, чо ты.

Я еще раз оценил ситуацию. Собирается один на один, слишком самоуверенный. Его единственное явное преимущество – слишком крупный. Плотный. Массивный. Сдержать в одиночку его атаки не получится, но и выводить под удар друзей мне тоже не хотелось.

– А давай, – рискнул я и, успокоив своих, поднялся с диванчика.

– Какие-то проблемы? – подошел один из клубных вышибал, тоже килограмм под сто весом.

– Нет-нет, мы сейчас все цивилизованно решим на улице, – я улыбнулся, но губы никак не хотели растягиваться.

Вышибала кивнул в ответ на мою гримасу. Конечно, чего ему вмешиваться. Все произойдет за пределами его рабочего места.

Так что мы спустились вниз на четыре этажа, пересекли стоянку и свернули в небольшой проулок, окруженный со всех сторон старыми девятиэтажками. Бугай сунул руки в карманы.

– Ты вообще кто такой? – набычился он. – Чо ты разнюхиваешь тут?

– Я? Я уже все сказал, – немного удивился я, ожидая, что он начнет сразу же размахивать кулаками. – Ничего я не разнюхивал. Просто…

– Просто, а? – он в один шаг приблизился вплотную ко мне и, выдыхая перегар, уставился на меня сверху вниз.

Да он просто наркоман какой-то. Ни один нормальный человек так себя не ведет. Вышли – значит вышли, значит, нельзя было словами решить проблему на месте.

– Что за словоблудие? Мы разбираться вышли или языки чесать? – задрав голову, нагло спросил я, уже высматривая его слабые места.

– Слово… что? Разобраться хочешь? А?

Нас разделяли какие-то сантиметры, а он руки до сих пор держал в карманах. Только это и останавливало меня от драки. Если у него нож, то расставаться с печенью мне еще рановато.

– Вообще-то да. Мне надо бы переговорить с твоей подругой.

Его выкаченные глаза надо было видеть:

– Что? Тебе? С ней? Вот это видел? – он вытащил внушительных размеров кулак из кармана и сунул мне его под самый нос.

– Видел, – ответил я и тут же саданул ему под ребра левой.

Здоровяк даже не согнулся, но оторопел. Он что, не ожидал, что дело дойдет до драки или думал, что если я меньше, то не устрою ему хорошую взбучку.

В любой другой ситуации я бы постарался решить дело миром. Поговорили, разошлись, забыли. В любой другой, но только не в этой, когда Аня попросила помочь ей.

Пока бугай замахивался, я успел еще раз приложить его, но уже правой, в солнечное сплетение. Это сработало куда лучше – противник наклонился и сделал шаг назад.

Я мог бы добавить еще и сокрушительный в челюсть, но частота уголовных дел по случайным убийствам в уличных драках давно отвадила меня бить людей по голове. Разве что на тренировках.

Но секундное замешательство стоило мне преимущества. Бугай махнул рукой, даже не целясь – это был просто отвлекающий маневр. И пока я пытался его блокировать, он вытащил из кармана перцовый баллончик.

Черт! Я даже не ожидал такого от него. Но только услышал быстрое «п-ш-ш-ш» и тут же струя жгучей жидкости ударила мне в лицо. Моментально потекли слезы.

Противника я, разумеется, упустил из виду. Только мог слышать его сопение и шаги. Пара ответных ударов тут же выбила из меня дух. К счастью, лицо не пострадало, только и успел подумать я. Но зря.

– И не думай даже приближаться! – и тут же прилетела мощнейшая затрещина.

Да так, что я четко ощутил, как падаю лицом в газон. Вернее, в его остатки. Шаги бугая затихли в отдалении. А мне осталось приводить себя в порядок.

Как только злодей удалился, я тут же перевернулся, сел на пятую точку и принялся вытирать глаза, вдыхая через рот. На язык попала травинка и я тут же сплюнул ее. Только бы здесь не выгуливали собак.

Через несколько минут я смог видеть лучше, но обнаружил, что все плывет. М-да, когда слезы застилали глаза, все было куда проще.

– Вот ты где! – узнал я голос Вали. С ним и Петр – это я понял по звуку шагов. – Живой! Давай-ка мы тебя домой отвезем. Вызывай такси.

– Мы поедем с ним? – Петр показался мне очень встревоженным.

– Конечно, с ним!

– Может, его лучше в больницу?

– Не надо больницу, – прохрипел я, продолжая тереть глаза.

– Вот видишь.

– Нам нельзя терять… время, – меня подхватили под мышки, в нос ударил аромат клубничного освежителя для салона.

– Чего это с ним? – похоже, это был водитель такси.

– Ничего страшного, салон он вам не заблюет.

Автомобиль тронулся, а мое мутное сознание пыталось понять, что это за странные личности сопровождали принцессу?

Глава 5. Немного фантастики

Домой меня завели буквально под руки. Уложили на диван в гостиной, потом принесли мокрое полотенце.

– Сам сможешь?

Я тут же протер лицо и руки несколько раз до тех пор, пока не убедился, что на полотенце не осталось чистого места. Потом протянул его Вале и закрыл глаза. Тот быстро унес его, швырнул в ванну и вернулся, усевшись на диван в ногах.

– Как голова? – сурово и сухо спросил он.

– Болит. Немного, – я попробовал приподняться, но из кухни пришел Петр со льдом, завернутым в небольшую тряпку, и передал мне.

– Лежи, герой, – добавил он и сел рядом на стул.

– Лежи и рассказывай, что на тебя нашло.

– Ребят, о чем вы? Что нашло?

– Ты вышел подраться. Первый раз в жизни.

– Ну, может и не первый, – простонал я. – Как-то в начальной школе…

– Ты нам зубы не заговаривай, – вступил Петр. – Мы не дураки. Понимаем, что ты втюрился в ученицу своего дяди. Или кто она там тебе. Но если она так себя ведет…

– Да ни-че-го ты не понимаешь, – я прижал тряпку со льдом так, чтобы она морозила не только висок. – Она не может себя так вести, потому что она… черт, я не могу вам сказать. Короче, просто не может и все тут.

– Все хуже, чем мы думали, Валь, – баскетболист повернулся ко мне боком. – Он бредит.

– Нет, не брежу, – почти что взвыл я, но мой голос отозвался еще большей болью в голове. – Не брежу, – повторил я гораздо тише и снова попробовал привстать, но безуспешно. – Черт! Дайте мне десять минут.

– Десять минут на что? Ты не оклемаешься за это время.

– Мне надо только дойти до подвала.

– Зачем, Макс? Лежи и отдыхай.

– Да успею я еще отдохнуть, чтоб вас, – я разозлился и чуть было не скинул лед с головы. – Так, – я несколько раз глубоко вдохнул, чтобы немного успокоиться. – Слушайте. Я вам соврал. Это был не мой дядя, но девушка – его ученица.

– Точно бредит, – заключил Петр.

– Нет! Дослушайте. Но только когда я смогу доказать вам.

– Доказать что? – устало вздохнул Валентин. – Ты вроде не перебрал. Но по голове тебя, конечно, приложили сильно.

– Так, хватит! Ведите меня в подвал, пока я не психанул окончательно.

– Может и не психанул, но спятил, похоже.

И все же они помогли мне спуститься вниз. Без их помощи с головокружением это было не просто сложно, но еще и опасно. На миг мне показалось, что я вижу белую простынь, отделяющую часть подвального помещения, но стоило мне моргнуть, как все пропало.

– Сейчас. Секунду.

Я с трудом прошел к стеллажу, выдернул из мусора небольшую коробку и вытащил оттуда тяжелый золотой кругляш, вернулся к друзьям и с усилием вложил его в ладонь Валентина.

– Что это такое? – спросил он, изучая двуглавого орла на золотом червонце.

– Монета. Из чистого золота, – я ткнул в нее пальцем. – Ну, или не очень из чистого, но золотая.

– Но это же подделка! – воскликнул Валя.

– С чего ты взял? – я прислонился к стене. – Только потому, что она не похожа на наши?

– Да, тут нет метки монетного двора, не указан год. Говорю тебе, это обычная подделка.

Монету тут же передали обратно мне, и я спрятал ее в карман. Друзья мне не поверили – это было ожидаемо. Я тут же передумал рассказывать им о том, что дядя на самом деле был пришельцем из другого мира.

– Тебе помочь подняться? – спросил Петр.

– Нет, я сам попробую.

Но они все равно дождались меня наверху.

– Знаешь, что, покажись доктору завтра, – посоветовал Валентин. – Может быть, твои сегодняшние поступки имеют логическое объяснение.

– Имеют, но только слишком уж фантастическое.

– Да брось. Завтра сам поймешь, что говорил глупости, дружище, – он улыбнулся, слегка похлопал по плечу. – Пойдешь заявление писать?

– Нет, не пойду, – отмахнулся я довольно вяло. Еще чего, заяву катать. У меня есть план получше, только ребят в это дело я втягивать не буду.

– Ну и ладно. Может оно и к лучшему. Сам видишь, девушка сделала свой выбор, – добавил от себя Петр. – А в остальном хорошо посидели. Еще увидимся.

Я проводил их и завалился обратно на диван. Не было ни сил, ни желания идти наверх.

Парней я тоже понимал. Они видели девушку всего один раз, поэтому не имели никакого представления о ее характере. И уж тем более о том, что она никак не могла себе позволить появиться в компании таких громил.

Боль в голове и не думала утихать, но я уже старался обдумать план на завтра и прикинуть ситуацию. Да, я не собирался писать заявление на бугая. Потому что он легко может перевернуть все на сто восемьдесят и сказать, что я ударил первым.

По сути, он будет прав. Я действительно первым начал драку, а он защищался. И перцовка на моем лице – лишь средство самозащиты. Так что нет, заявление мне не поможет.

Не поможет и Ворошилов, у которого, без сомнения, есть куча других занятий вместо поисков таинственных девушек. Внезапно я поймал себя на мысли, что история начинается снова.

Сперва мы искали Аню с профессором. Потом, когда ее похитил бывший гвардеец и его банда, мы искали ее с Павлом. Теперь нет ни того, ни другого. А девушку надо искать вновь.

Я вытащил небольшую подушку из-под спины и сунул под голову. Какая вообще может быть вероятность, что она снова оказалась в нашем мире?

Если на прошлой неделе я думал, что меня обманывают, то теперь я в этом не мог быть уверен. Профессор предоставил массу доказательств. Да, в конце концов, я сам спровадил их обоих через портал в другой мир. И лично это видел!

Одним словом – разобраться с бугаем мне предстоит своими силами, но для этого надо еще найти гада. Мои глаза закрывались, а я уже предвкушал новые приключения.

Глава 6. Сыщик

Утро я встретил с больной головой. То были последствия хорошего удара и баллончика в лицо. Я мог сколько угодно отмываться от этой дряни, но она словно въелась в самые ноздри.

Поэтому каждый вдох вызывал слезы на глазах. Позволить себе такой недостаток – непозволительная роскошь на этот день. День, когда я запланировал найти этих отморозков и девушку, что была с ними.

Я привел себя в порядок – насколько это позволяло массивное багровое пятно, сползающее из-под волос на скулу. Потом сел в «фокус» и направился обратно в клуб.

На часах было уже за полдень, поэтому заведение должно работать. И на всякий случай я прихватил с собой немного наличных. Ведь просто так мне никто не выдаст никакой информации.

В клубе было тихо и пустынно. Настолько пустынно, что даже бармен спрятался за стойкой, уткнувшись в телефон. Естественно, в зале не было никаких вышибал, и только музыка тихо играла из колонок.

Я прошел мимо столиков, прикинув одновременно, насколько хорошо было видно то место, где вчера сидели Аня и здоровяк, от стойки.

– Здрасьте, – окликнул я бармена, который, немного помедлив, оторвался от смартфона и недовольно подошел ко мне.

– Чего наливать? – спросить он с видом, как будто и сам недавно пил.

– Я с вопросом, – продолжил я, но парень скривил губы и покачал головой, разворачиваясь на ходу.

Пока он не успел полностью повернуться ко мне спиной, я достал голубую купюру и, громко шурша, разложил ее на стойке. Бармен остановился, потом подошел ко мне и положил пальцы на край купюры.

– Чего тебе? – не слишком-то вежливо спросил он.

– Мне интересна информация о вчерашних гостях. Они сидели во-о-он там, – я ткнул пальцем в столик.

Бармен поднял голову, задумался, потом провез ладонью по щеке, не убирая пальцы другой руки с купюры и уставился на меня.

– Зачем они тебе?

– Разве это важно? – решил я вжиться в роль настоящего сыщика и для пущей верности добавил еще тысячу. В глазах бармена замелькали сомнения.

– А если я ничего не знаю?

– Уверен, что знаешь. Или, если не знаешь ты, так наверняка знает жесткий диск с записями камер видеонаблюдения, – и я улыбнулся, довольный своей догадке.

– То, что ты просишь – это преступление, – бармен тут же убрал ладонь с денег. – Я на такое не пойду.

– Так значит, ты не знаешь этих ребят? – на всякий случай, я подвинул три тысячи ближе к нему. – И раньше не видел здесь.

– Видел, – он поозирался по сторонам, а потом схватил деньги. – Видел, они часто сюда приходят, – тут он вздохнул и спросил: – зачем они тебе?

– Мне нужны не они. Мне нужна девушка, которая была с ними. Ее ты раньше здесь точно не видел.

– Не видел, – бармен прищурился и наставил на меня указательный палец. – Ты же вчера был здесь. С друзьями.

– Был, – я решил не отрицать очевидное. – Так как я могу их найти?

– А ты не намерен делать ничего, – парень наклонился так, чтобы увидеть скрытую от него половину моего лица. Ту самую, с кровоподтеками, – ничего противозаконного?

– Нет. Если бы я хотел отомстить, я бы сейчас писал заявление в полиции, а не узнавал, как этих ребят можно найти. Никакого криминала. Все мирно.

– Еще, – он постучал пальцем по стойке и указал глазами на деньги.

– Да ты… Ладно. И стакан сока тогда, – смирился я и положил еще тысячу. Вымогатель.

– Я сейчас, – бармен взял купюры, аккуратно положил их в карман и поставил на стойку стеклянный бокал на две трети заполненный соком.

Присев на высокий стул, я подумал, не отправился ли он за вышибалами, чтобы выгнать меня отсюда несолоно хлебавши. Мантра «хуже уже не будет», тем не менее, сработала.

Минут через пять бармен вышел с листочком и протянул мне. Когда я уже хотел схватиться за него, отдернул руку:

– Я тебе ничего не давал, иначе меня уволят

– Само собой, – кивнул я, посмотрел на адрес и двинул к выходу.

Итак, моя внешность не пострадала, а вот кошелек прилично облегчился. Но оно того стоило лишь в том случае, если адрес верный. Бармен мог и надуть меня.

Надо лишь проверить адрес и все станет понятно! Так что я не стал терять времени и отправился в сторону Суздаля, мимо рядов девятиэтажек и огромных торгушников заполонивших восточную часть города.

На бумажке был указан адрес какого-то поселка или деревушки. В той стороне активно строились новые дома целыми улицами, потому что это считалось «престижно». Параллельно с престижностью строились еще и маленькие фермерские хозяйства, поэтому в отличие от моей «глуши» здесь люди порой страдали от малоприятных ароматов. Забавно.

Следуя указателям, я добрался до нужного поселка, застроенного небольшими коттеджами в два и три этажа, компактными гаражами на семейный автопарк – и все это за массивными заборами. Кто был побогаче, не пожалел денег на холодную ковку. Словом, выглядело все дорого-богато.

Но теперь передо мной встала неожиданная проблема: что делать дальше, когда я нашел нужный дом? Внешне он ничем не отличался от прочих. Металлический забор на каменных столбах, кирпичная облицовка, сложный рельеф крыши. Пара этажей. Забраться внутрь без приглашения – все равно что смертный приговор себе подписать: лай собак изнутри я слышал издалека.

Поэтому для первого раза не стал останавливаться даже рядом, а просто проехал мимо. К счастью, в поселке был магазин, возле которого я смог оставить автомобиль и заодно потратить несколько минут на раздумья.

Действительно, я был в тупике. Да, выспросил адрес, да, нашел его. Что дальше? Поселковый магазинчик с неплохим ассортиментом оказался отличным местом, чтобы изобразить муки выбора и подумать над тем, что делать дальше.

– Хорошее место у вас тут, – завел я разговор с продавцом, – но людей маловато.

– А вам чего? – тут же посерьезнела и без того хмурая тетка-продавщица.

– Да вот, родители отправили посмотреть домик где-то здесь…

– А-а, переехать сюда решили? Ну, это хорошее место, – тут же расслабилась женщина. – Оба хотят?

– В смысле? – я уставился на прилавок, изучая ассортимент и не сразу понял вопрос, – да-да, оба.

– У нас просто много таких, – продавщица облокотилась на прилавок. – Кто прячется от бывших жен, а кто и от мужей.

Оказывается, бывает и такое! Ого-го. Но тема отлично вошла в нужное мне русло, так что я не преминул спросить:

– Тут все прячутся, как будто. Особенно те, кто за высокими заборами. Как вот в том аккуратном домике, вроде бы, пятый или шестой перед магазином.

– Знаю-знаю таких, – насупилась продавщица и я понял, что семя попало на благодатную почву. – Вот эти лучше бы съехали. Вечно от них шум какой-то. То девиц водят. То компании приезжают, шумят.

– Целый ночной клуб, – улыбнулся я и покачал головой. Да-да, аморальное поведение, очень плохо поступают.

– И не говорите! – возмутилась женщина. – На днях вообще гомон стоял. Ну, как на днях – с неделю уж! Приезжал к ним один тип. С девушкой. А уехал один! Может, там вообще бордель!

– А чего полицию не вызовете?

– Так они ж местные мажоры! Вызывали как-то, а те постояли, покрутились, да уехали.

Вот, блин, связался. Выбора нет, надо идти до конца.

– Но если уж они девушку себе вызвали, так это же статья! – решил я врать до конца, – Можно вызвать еще раз, тут они уже не отвертятся. А если еще и девушку знают, так тем более!

– Думаете? – недоверчиво посмотрела на меня продавщица.

– Конечно. А может, ее вообще похитили!

Мозг человека, проводящего вечера перед телевизором с ток-шоу и криминальными фильмами, отечественными детективными сериалами и прочим шлаком мгновенно поплыл. На лице продавщицы нарисовалась коварная улыбка.

– А может вы тут из-за нее и есть?

– Может быть, может быть. Вы же ее наверняка видели?

– Видела.

– Высокая, стройная, каштановые локоны. Благородное лицо.

– Так говорите, как будто знаете ее.

– Знаю. Не буду врать, я ищу именно эту девушку.

Продавщица сперва изменилась в лице, потом оценивающе посмотрела на мою побитую левую сторону, причмокнула губами и сказала:

– Если бы речь шла про кого-то из других жителей, которых я хорошо знаю, я бы слова не сказала. Но эти два брата-акробата… Да, девушка, которую к ним привезли, выглядит точь-в-точь, как вы описали.

Глава 7. За помощью

Класс! Шерлока я отыграл на ура, поблагодарил продавщицу, прикупив бутылку минералки к тому же, и вышел на улицу. Здорово то, что я теперь знал место. Значит, ее держат два брата-бугая. Одному мне точно не справиться.

Я хрустнул крышкой и медленно отпил из бутылочки. Сейчас никак нельзя спугнуть моих «подозреваемых», пытаясь вломиться к ним в дом. Да и под каким предлогом я к ним влезу?

Обещанная еще неделю назад дневная августовская жара никак не спадала. Я залез в машину и включил кондей. Так проще думать – мозги не кипят.

Мне явно требуется помощь. Не оружие, нет. Хотя, когда Павел предоставил мне «шершня» – маленький, стреляющий стальными шариками цилиндр, размером с фонарик – я чувствовал себя более уверенно.

Здесь скорее потребуется более опытный человек. Собственно, сам Павел бы помог ого-го как! Но я никак не мог выйти с ним на связь. Единственный раз, когда он написал мне сообщение, его номер не определился.

Следующим в очереди помощников у меня стоял капитан Ворошилов. Этот человек вполне мог бы заменить иномирного супермена, но пришлось бы вводить его в курс дела. Это опасно. Если Павел ничего не говорил ему столько лет, значит, и мне не стоит.

Просить о помощи соседа – тоже не стоило. Он хоть и оказал мне помощь с сокрытием тела преступника, но он совершенно не был обязан мне помогать. Да и как бы я заявил об этом? Привет, сосед, раз уж ты мне помог закопать того усатого ублюдка, может, поможешь еще и с похищением?

Ну да, горит сарай, гори и хата. Я спохватился, что узнай кто о моих делишках, светить мне будет срок на десятки лет. По спине пробежали мурашки.

Кто еще остается? Пожалуй, больше и просить некого. Я еще вчера пообещал себе, что друзей в свои злоключения, а иначе их не назовешь, втягивать не стану.

Собравшись вернуться домой, я вдруг вспомнил про ломбард. В это место заезжал Павел, оттуда нам привозили его вещи, когда шпион не смог найти лучшего места, чтобы пытать врага государства. Так может, там мне тоже помогут?

Поэтому я развернулся со стоянки в обратный путь. Еще раз посмотрел на дом. Непонятно даже, есть ли кто внутри. Только бы не опоздать.

Разумеется, можно было рискнуть и сразу же ворваться внутрь. Но чтобы противостоять обоим злодеям, мне потребовалось бы оружие. А все, что у меня было, сейчас закопано или пропало.

Так, например, «шершня» отобрал усатый гвардеец, предавший интересы Империи. Куда он дел – непонятно. Прекрасные сабли, которые, кстати, тоже остались от Павла, пришлось закопать вместе с трупом. Они все в крови, такие следы оставлять нельзя, даже если у убитого нет не только российского паспорта, но и документов в целом.

Да и вообще, как можно с куском металла влезть в чужой дом? А если у них ружье? То же и про «шершень». Его никто не воспримет всерьез, а если воспримет, то, скорее всего, будет уже поздно. Для воспринявшего.

Немного нервничая, я остановился около ломбарда. Табличка у входа призывно сияла буквами «открыто». Без промедления я вошел внутрь и тут же затих, вместе со колокольчиком, что перед этим коротко звякнул.

Помещение было немаленьким, хотя снаружи виднелись лишь две витрины с оформлением из красного бархата. Плотные занавески надежно скрывали все, что было внутри.

А внутри был настоящий музей. Откуда такое оформление, я точно знал. Это все – следы Империи. Изящество и ручная работа. То, к чему привыкли Павел Трубецкой и Григорий Подбельский, у нас считалось бы настоящим шиком и роскошью немыслимой ценности.

Небольшие стеклянные витрины на деревянных точеных ножках. Все легкое, ни единого намека на массивность. Аккуратное и точное. Симметричное. И расставлено так, чтобы можно было без труда обойти и посмотреть со всех сторон.

Я сделал шаг вперед от входной двери и наклонился к одной из витрин, где лежали драгоценности. Ожерелье переливалось от света диодов, расположенных по периметру верхнего стекла.

– Настоящие бриллианты, если вас интересует, – послышался вежливый голос со знакомым «настоящим» русским акцентом. – Цена, правда, тоже высокая, но, поверьте, оно того стоит.

– Я не слышал, как вы подошли, – произнес я, не отрываясь от гипнотизирующих камней.

– Специальное напольное покрытие. Что вас интересует?

Продавец говорил подчеркнуто вежливо, поэтому я отвлекся от ожерелья, выпрямился и нос к носу столкнулся со стареющим, но статным мужчиной чуть за пятьдесят.

Волосы его уже давно начали седеть, но ему они придавали статус – ровный пробор создавал идеальный облик, схожий с каким-нибудь дворецким из девятнадцатого века. Нос с горбинкой, на котором аккуратно сидели небольшие очки без оправы, довершал облик человека, по меньшей мере близкого к дворянскому сословию, если не имеющему титула какого-нибудь графа.

Но он тоже успел меня рассмотреть. И, судя по всему, мой вид ему пришелся совсем не по душе, потому что он свел брови и произнес:

– Краденого не покупаю.

Сперва я хотел возмутиться, но потом вспомнил, что мой вид сейчас совсем не соответствует покупателю таких дорогих вещей.

– Я по другому вопросу, – ответил я, стараясь не накалять обстановку.

– Ох, извините, – продавец снял очки, вытащил из кармана жилетки платок, чтобы протереть их. – Я подумал…

– Ничего, – я попытался вежливо улыбнуться, но левая скула ныла, так что нужного эффекта не получилось. – Работа такая.

– Ах, работа, – многозначительно добавил продавец, вернул очки на нос и свысока посмотрел на меня, хотя был примерно одного со мной роста. – Так что вас сюда привело?

– Вы ведь знаете Павла Трубецкого? Я привозил его сюда на прошлой неделе. И еще от вас была доставка ко мне домой. По его же просьбе.

Я сперва выложил, как на духу, все, что знал, и только потом подумал, что не стоило этого делать. Но сказанного не вернуть, поэтому оставалось только заткнуться и ждать ответа.

Продавец внимательно посмотрел на меня с лицом игрока в покер, без единой эмоции.

– Павел, ну конечно, – все так же ровно произнес он. – Знаю его. И, кажется припоминаю ту ситуацию, о которой вы говорите. Только хочу сообщить, что в тот день работал не я, а мой сменщик. Подождите немного, я проверю.

Он проследовал к прилавку, где был установлен старомодный кассовый аппарат. Мужчина нагнулся, вытащил довольно толстую книгу и принялся шумно перелистывать страницы.

Пока он искал нужные записи, я смотрел по сторонам, поражаясь, что такое простое место можно подать настолько необычно.

– Да, точно. Вижу. Адрес ваш? – он развернул книгу и указал пальцем на строку.

– Мой, – ответил я, с трудом разобрав витиеватый почерк.

– Тогда все понятно, – продавец убрал книгу. – Чего вы хотели?

– Понимаете, я… черт, по-дурацки звучать будет…

– То ожерелье, на которое вы так внимательно смотрели, – деловито произнес мужчина, – привлекает многих. И каких только я историй не слышал. Поверьте, что бы вы не желали мне рассказать, даже если это касается Павла, можете быть уверены – вы меня не удивите.

Я замялся. Продавец явно хотел помочь и у него это даже почти получилось, но я все равно колебался.

– Я – Александр, – мужчина протянул мне руку через прилавок, и я пожал ее, а потом, собравшись с силами, также представился и начал издалека:

– Вы же в курсе последней работы Павла?

– Он не отчитывался передо мной.

– Тогда я не знаю даже…

– Максим! Вы мужчина или нет? Хватит мямлить и скажите прямо!

От его крика я вздрогнул и подумал, что действительно не стоит тянуть:

– Я видел девушку, похожую на Анну-Марию. Она в беде. И мне нужна помощь, чтобы ее вытащить.

Глава 8. Вооруженное нападение

– Этого не может быть! – воскликнул Александр и в волнении снял очки, положив их на прилавок. – Принцесса у себя дома!

– Но вы не можете утверждать, что здесь, у нас, есть ее копия.

– Нет, этого определенно не может быть. С точки зрения биологии, есть небольшой шанс, но он настолько мизерный, что его и представить нельзя!

Он обеспокоенно постучал ногтем по прилавку, а потом пристально посмотрел на меня, как будто мог убедиться таким образом, что я не вру и ничего не придумываю.

– Я видел ее вчера вечером в клубе. А когда хотел узнать, что происходит, получил вот это, – я продемонстрировал избитое лицо. – Сегодня я нашел место, где ее держат, но забраться туда не могу.

– Так, молодой человек, помедленнее, пожалуйста. Принцесса не могла быть в клубе, даже если она здесь! Ей не позволит воспитание появиться в столь злачном месте!

Продавец был явно потрясен услышанным и не желал верить моим словам.

– Послушайте. Ее видели. Но она там была явно не по своей воле. И что с ней делают, я не имею ни малейшего понятия. Я точно знаю, что она просила о помощи. Беззвучно, только одними губами. И это значит, что ситуация очень серьезная.

– Это все надо проверить. Понимаете, Максим, я не вправе…

– Не вправе что? – накинулся я на продавца, которого удерживали какие-то нормы. – Мы не можем тянуть. А вдруг они заподозрят что-то неладное и переедут? Сейчас у меня есть точный адрес. Надо действовать сейчас же!

– Я не могу устроить несанкционированную операцию! У меня нет полномочий! – восклицал продавец с видом дворецкого и внешностью дворянина.

– Но мы же не налет устраиваем!

– Это проникновение на частную территорию!

– А если это будет не на частной территории? – тут же подхватил я.

– О чем вы, Максим?

– Я предлагаю выманить их. Если мы перехватим их на дороге, это же не будет проникновением?

– Это уже вооруженное нападение!

– Так то ради благого дела, черт! – я уже устал спорить с этим «правильным» человеком.

Как можно! Принцесса (если это вообще она) в опасности. А вообще мне казалось странным, что одна и та же девушка за пару недель уже столько раз попадает в переделки. Как сказал сам Александр: это невозможно статистически.

Не может человек притягивать столько неприятностей. Никак. Совсем.

– Мне надо прояснить ситуацию…

– Нет времени! Вообще нет.

– Так все равно нельзя. Мы нарушим закон.

– Предлагаю выход, – я глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. – Вы предоставите мне все необходимое для решения проблемы. Я беру на себя всю ответственность. А в это время вы проясните для себя полномочия и ситуацию. Идет?

Томительно тянулись секунды ожидания, пока продавец ломбарда и по совместительству, похоже, связной, думал, что ему сделать. Но все же он согласился.

– Чего вам потребуется?

– Дымовик и что-нибудь, что похоже на огнестрельное оружие.

– Простите, не могу дать ничего из стрелкового, – покачал головой Александр. – Дымовик могу.

– Ладно, я что-нибудь постараюсь придумать.

Легко сказать. Как я буду отбивать Анну у двух амбалов? Ладно, придется импровизировать. Даже в таком «цивильном» поселке наверняка можно найти что-то наподобие куска трубы.

Продавец исчез в глубинах салона и вернулся с дымовиком – устройство я уже видел прежде, поэтому знал, что беру.

– Думаю, не стоит объяснять, как это использовать?

– Я разбираюсь.

– Что ж, поверю на слово. Павел не доверился бы непонятно кому.

Похоже, что этот человек сам себя успокаивал. Но мне некогда было ему что-то доказывать. Ситуация требовала, чтобы я разобрался в ней побыстрее.

Я забрал дымовик, даже не подумав сунуть его в карман, и, не попрощавшись, выскочил на улицу. План уже созревал в моей голове.

Чтобы было как можно меньше свидетелей, нужно дождаться, когда они сядут в машину и выберутся за пределы поселка. Там я смогу их остановить, разобью стекло, вытащу девушку и быстро уберусь оттуда.

План имен немало изъянов, но немного удачи и все будет, как надо. В этом я был уверен. Или просто верил. В любом случае, я уже вовсю спешил в поселок.

На съезде я догнал престижный внедорожник, и не преминул заглянуть в салон. За рулем сидел тот же бугай, что вышел со мной из клуба. Пришлось на ходу менять план.

Я надавил на клаксон, привлекая его внимание, и замахал рукой, требуя остановиться. Так мы проехали метров двести. Ну да. Совсем незаметно – две машины едут параллельно по дороге и одна из них громко сигналит.

Но тот все не тормозил, поэтому я, наклонившись, продемонстрировал через открытое окно дымовик. Выглядел он вполне себе как приличная граната, а раз уже вчера бугай особых умственных способностей не проявил, то я рассчитывал на нужный мне эффект.

И это получилось. Парень принял в сторону, я же остановился максимально близко и, сжимая дымовик в руке, вышел из «фокуса», подошел к внедорожнику и постучал в стекло с водительской стороны.

– Сейчас ты будешь нормально отвечать на все мои вопросы, иначе, – я продемонстрировать палец, продетый в кольцо. – Кивни, если понял.

Водитель наклонил голову. Мы стояли на противоположной стороне дороги, так что внедорожник загораживал меня ото всех, кто мог проехать в этот момент мимо.

– Отлично. Девушка, которая была вчера в клубе. Кто она и откуда у вас?

– Не твое дело, – медленно проговорил качок. – Но ты себе только что нажил таких проблем!

– Ты можешь вообще больше ничего не нажить, – я перехватил дымовик так, чтобы в случае чего быстро дернуть кольцо. – Отвечай!

– Обычная девушка. Зачем она тебе?

– Я задаю здесь вопросы!

По выражению лица парня я понял, что контроль над ситуацией я упускаю, поэтому я выдернул чеку и сжал дымовик в одной руке. Я искренне надеялся, что бракованный товар мне не подсунули – совсем не хотелось прожечь ладонь.

Результат сказался сразу же – на широченном лице туповатое выражение быстро сменилось испугом.

– Вот так-то, – произнес я. – Открывай дверь, поедем к тебе.

Я дернул за ручку, но дверь не открылась. Потом раздался щелчок, и я забрался на сиденье. В зеркало заднего вида на меня смотрела пара испуганных глаз.

– Ну, чего ждешь? Двигай!

Парень сдал чуть назад и, вырулив на дорогу, направился к поселку. Я знал, что я влип с этой историей по уши. Но бросить девушку одну, когда она просила помощи? Нет, ни за что!

Глава 9. К черту планы

Грамотное планирование – залог успеха. Это говорили на работе, это писали в книгах, которые иногда нам подсовывал Краснов. Да и у меня был свой план. Неидеальный и, быть может, потенциально не слишком успешный, но был.

Я сам от него отказался, а теперь, расположившись на заднем сиденье внедорожника с дымовиком в руке ехал напрямик в дом двух братьев. Там, кроме них могли быть еще люди, которые явно лучше разбираются в оружии.

Ведь то, что я держал в руках, напоминало современную гранату лишь отдаленно. А те, кто видит разницу между дымовыми и осколочными гранатами, скорее всего, сразу заметили бы отсутствие характерных рисок и цилиндрическую форму дымовика.

– Кто еще в доме? – продолжил я допрос.

– Брат, – нехотя ответил здоровый парень.

– А девушка?

– Тоже.

– Так ее зовут Аня?

– Да.

– Говори, откуда она. Мне сказали, что вам ее «доставили». Кто?

– А кто тебе это сказал? – он хотел повернуться ко мне, но я ткнул его в плечо:

– Неважно. На дорогу смотри.

Больше ничего полезного мне узнать не удалось, потому что мы подъехали к воротам. Бугай нажал на кнопку пульта, который в его лапище выглядел мелким, как копеечная монетка. Внезапно мой дымовик показался мне крайне туманной защитой.

Ворота отъехали в сторону, открыв ухоженный и аккуратный дворик. В отличие моего пространства позади дома, заросшего травой, здесь было на удивление, и совсем не по-мужски, оборудовано.

Главное, что не было собак – я крутил головой, осматривая каждый угол, но не заметил ни вольера, ни будки, ни вообще каких-либо следов живности. Поэтому, как только мы остановились, я приказал здоровяку выйти и сам выскользнул следом из автомобиля.

Я держался позади на пару шагов, посмотрел все столбы и углы – здесь могли висеть камеры. Заметил пару штук: одну над входной дверью и еще одну – на дальнем столбе. Если качество хорошее, то мое лицо уже засветилось.

Тот, что привез меня, отпер дверь и встал в проходе, не двигаясь.

– Заходи же! – прошипел я, и тот повиновался, но только после того, как я слегка подтолкнул его внутрь.

– А, брательник! – донесся до меня голос второго детины, и я тут же сделал шаг в сторону, вытянув руку с дымовиком.

– Кто еще есть в доме? – громко спросил я.

– Что он тут делает?

– У него граната, бро! – выдал первый здоровяк и я поморщился: бро? Серьезно?

– Мне нужна девушка и я уйду.

– Никого тут больше нет! – рявкнул более сообразительный из двух братьев.

Тут же со второго этажа послышался стук. Ритмичный, который нельзя ни с чем спутать – кто-то стучал ногой по полу.

– Никого нет говоришь? – я продемонстрировал кольцо от дымовика. – У меня уже немеют пальцы! Быстро! Приведи ее сюда!

– Мы же справимся с ним вдвоем, да? – умоляюще посмотрел на брата незадачливый водитель.

– Никит, я….

О, у них еще есть имена! Но я начинал терять терпение. Мне надоело спасать девиц, к тому же с каждым разом эти спасения становились все более опасными для моей жизни.

– Приведете вы ее или нет? – заорал я на весь дом.

Даже стук со второго этажа прекратился. Я задрал руку еще выше, чтобы оба видели оружие, и сыграл пальцами, стараясь, чтобы хотя бы один палец все равно был прижат к дымовику.

Если с одним братом я мог сыграть в эту игру на нервах, то с двумя сразу –маловероятно.

– Ну так брось, – вдруг посмотрел на меня другой, тот, что был дома. – А мы посмотрим, что это у тебя за игрушка.

– Бро… – умоляющей завыл первый, но главного, то есть, старшего брата было заметно сразу.

– Цыц! – прикрикнул он на младшего. – Он не бросит.

Вот и раскусили. Спина у меня и так была мокрая и холодная от пота, а тут еще добавились мурашки. Надо бы еще малость поблефовать.

– Хочешь рискнуть своим домом?

– А ты хочешь рискнуть девушкой?

Один-один. Я выискивал глазами лестницу на второй этаж, чтобы знать, куда двинуть, когда брошу дымовик. В том, что я это сделаю, уже не оставалось никаких сомнений.

– Видишь, Никит, – старший брат расслабленно встряхнул руками, – он не будет…

В этот момент я разжал пальцы и, сосчитав до трех, бросил дымовик под ноги братьям. Он с хлопком сработал, дым мгновенно окутал их до пояса и стал подниматься выше. Всего за пару секунд, пока парни соображали, что происходит, густой сероватый дым полностью скрыл меня от них.

– Бросил!.. – только и услышал я, когда уже спешил на второй этаж.

Снова доносился ритмичный стук, поэтому, взлетев по лестнице, я тут же ломанулся в первую попавшуюся дверь, с размаху толкнув ее плечом. И угадал.

Девушка, одетая в платье, сидела на старой кровати с прутьями в изголовье, а ее руки грубо примотаны к ним какой-то тряпкой. Рот тоже оказался завязан.

Не теряя времени, я размотал тугой узел, до боли обдирая пальцы и цепляясь ногтями за ткань. Аня что-то мычала, но я услышал стук шагов по лестнице, бросился к двери, захлопнул ее и тут же придвинул к ней, царапая пол, массивный комод.

Потом вернулся к принцессе, как можно аккуратнее развязал узелок и стащил тряпку со рта. Тяжело дыша, вслушивался в грохот за дверью. Под нее уже начал просачиваться дым, поэтому окно осталось нашим единственным выходом наружу.

– Можешь идти? – спросил я.

– Да. Могу.

Ни тебе здрасьте, ни спасибо, ни объятий. Только пара сухих слов. Ну да ладно, спишем на стресс или шок.

– Хорошо, – я распахнул окно, посмотрел на скат крыши, которая прикрывала то ли веранду, то ли комнату внизу. – Выбираемся здесь.

Я придержал створку и пропустил девушку первой. Потом вскарабкался на подоконник, проскользил по металлу и спрыгнул на газон. Чтобы поймать Аню, выставил вперед руки, но та проигнорировала мой жест и тут же, придерживая подол платья, ловко спрыгнула на землю.

– Теперь туда, – указал я на ворота, которые остались открытыми.

Даже если у них есть второй пульт, чтобы воспользоваться им, придется потратить кучу времени. Я посмотрел, как из приоткрытых окон первого этажа вовсю валит густой дым.

Девушка бежала наравне со мной. Мы выскочили на улицу, я побежал вперед, попутно проверяя, есть в кармане ключи от автомобиля. Потерять их в чужом доме будет крайне неприятно.

Через пару минут мы уже были рядом «фокусом». Аня села на заднее сиденье, немало меня удивив. Я завел двигатель, круто развернулся с места, и мы помчали домой.

– Обычно ты садишься вперед, – не удержался я от замечания, когда убедился, что за нами нет погони.

– Обычно? – голос ее звучал удивленно. – А кто вы вообще такой?

Глава 10. Ответы по ту сторону

– В смысле, кто? Я Максим Абрамов, – на всякий случай напомнил я.

Но тут же осознал, что взгляд у Ани был растерянный, когда я ее освобождал. Она действительно могла меня не помнить?

– Я тебя не знаю, – она покачала головой.

– Да как же так! – воскликнул я. – Всего неделю назад ты жила у меня, вместе с профессором Подбельским!

– Григорий Авдеич? – моментально приободрилась девушка. – Он еще у вас?

– «У вас»? – передразнил я, начиная злиться. – Да мы же с тобой… а теперь «вы»???

У меня едва не вырвалось слово «трахались», однако последние капли сознательности заставили меня промолчать. Если здесь есть какой-то подвох, то упоминать о личных отношениях не стоило.

– А почему мне говорить с вами иначе? И почему вы ведете себя так, как будто давно знаете меня лично, но я вас совершенно не знаю!

– Та-а-ак, – протянул я. – Сейчас мы едем ко мне домой. У меня безопасно и я не буду тебя связывать, как эти двое. И уже там мы все проясним, хорошо? Договорились?

– Хорошо, – так же сухо, как и прежде, ответила девушка и, сложив руки на коленях, принялась смотреть в окно. Разговор был окончен.

Ну и ну. Прошла всего неделя! А она уже делает вид, что ничего не помнит. Бредовая теория, что это еще один мир и еще одна принцесса? Да ну, так не бывает, чтобы веками не знали ни одной параллельной вселенной, а тут один и тот же человек натыкается на две сразу в течение всего лишь одной недели!

Но ее поведение нельзя назвать притворным. Ни единой фальшивой нотки. Искреннее удивление, шок от моего неожиданного появления. Но покорность, с которой она отправилась со мной, говорила, что я все еще на правильном пути.

Поэтому, чтобы побыстрее разобраться в ситуации, я спешил домой, как мог. А припарковав автомобиль, даже не посмотрел в сторону соседского дома, хотя Игорь уже несколько дней не появлялся мне на глаза. Может, опять запил?

– Проходи, пожалуйста, – я постарался произнести эти слова как можно вежливее, – направо вперед кухня, а за стенкой – гостиная.

– Где у вас ванная? – спросила она сразу же, и я указал на дверь рядом с лестницей, а сам отправился на кухню.

Я не знал, сколько проблем может принести стычка с этими братьями, поэтому автомобиль загнал подальше, за дом, чтобы его не было видно с улицы. Сделав это, я тут же вернулся внутрь и застал Аню на кухне, сидящей за столом.

– Чай или кофе?

– Чай, пожалуйста, – девушка сперва смотрела на меня с каким-то вызовом, но сразу же смягчилась и добавила: – если вас не затруднит.

Пока кипел чайник, я сел напротив и тут же начал разговор.

– Давай сразу же проясним, потому что у меня голова идет кругом.

– Да, давайте. Но позвольте мне сказать вам спасибо, – ее мягкий голос звучал так же чарующе, как и неделю назад, так что я моментально растаял и прекратил злиться. – Мне была неприятна компания тех двух братьев.

– Ты попросила о помощи, и я решил, что она заключается именно в этом, чтобы вытащить тебя. Вот я и разыскал. Ты же Аня? Анна-Мария, дочь Алексея, не помню его отчества, который сейчас император?

Девушка вполне понятно кивала на каждое мое слово:

– Все правильно. А почему вы на меня так смотрите?

Я как раз облокотился на стол, чтобы рассмотреть ее лицо получше, но девушка ничем не отличалась. Те же глаза, локоны, черты лица. Та же соблазнительная фигура. Одежда вот только чуть отличалась по стилю, была более свободной, хоть и подчеркивала некоторые преимущества.

– Ты меня не узнаешь?

– Нет, совсем нет.

– Значит, не ты жила у меня вот здесь, в этом самом доме, с половину недели в начале августа?

– Не я! – воскликнула принцесса удивленно.

Я пожалел, что не сделал ни одной фотографии. Да и некогда особо было, на самом деле. Все сплошные спасения, то одной, то другого. То самого себя.

– Все как-то очень сложно. А как ты оказалась здесь? В нашем мире. И когда?

– Уже почти две недели, как я здесь.

– Это совпадает со временем появления профессора. А что насчет места? Это тоже случилось там, – махнул я рукой в сторону полей, – ведь машину никто не перенастраивал. Наверно.

– Я не видела, – сокрушенно покачала головой девушка. – Мне завязали глаза.

– Хорошо, что ты слышала?

– Не помню. Шум какой-то.

– А именно? – продолжал наседать я.

– Не помню! Меня похитили, ясно? – громко крикнула она одновременно со свистом чайника.

Я тут же вскочил от неожиданности, потому что другая Аня так свой голос на меня не повышала, и отправился разливать чай. Нет, я, конечно, гостеприимный хозяин, но что-то у меня не клеилось с этой девушкой.

Если полторы недели назад ко мне в дом попала другая принцесса, то кто она такая? И кто из них лжет? Я со стуком поставил две чашки с чаем на стол и уставился на девушку.

– Значит ты ничего не знаешь и не имеешь ни малейшего понятия о происходящем?

– Нет, – все так же коротко отвечала девушка. – Я, конечно, очень благодарна, что вы меня вытащили и мой отец наверняка тоже захочет вас отблагодарить, но для этого мне нужно вернуться домой.

– И мне бы тоже хотелось туда попасть, знаешь ли, – с напором добавил я, потому что по ту сторону я мог найти ответы на все свои вопросы. – Ведь если я не ошибаюсь, то девушка, которая является точной твоей копией, уже неделю как радует своего отца присутствием на всех мероприятиях. Или чем вы там в своей императорской семье занимаетесь. Хотя, быть может, она и есть настоящая, а ты всего лишь самозванка?

– Тогда зачем спасать? – нагловато отозвалась лже-Аня. – Оставили бы у этих двоих. И не было бы у вас никаких проблем.

– Я бы все равно это сделал, даже если бы ты не попросила о помощи. Я бы все равно начал выяснять, искать ответы.

– Вы не похожи на полицейскую ищейку, – глядя на меня поверх кружки, сказала девушка. – И, если бы вы не упомянули профессора Подбельского, я бы предположила, что вы все это придумываете. Но у меня нет сестры моего возраста. Есть старшая и младший брат. Даже двоюродных нет таких, чтобы были похожи, как две капли воды.

– Я читал, что ваш пра-прадедушка и один из британских монархов были очень похожи.

– Слышала об этом, но это случается слишком редко.

– Это точно не ваш случай. Вы даже говорите одинаково! Выглядите одинаково. Разница лишь в поведении и в том, что ты пьешь чай, а она – кофе.

– Я никогда не пила кофе, – с нотками легкого возмущения заметила Анна.

– Тогда, быть может, вы подскажете, как я могу убедиться в том, что вы действительно настоящая?

– Для меня сейчас более важно узнать, зачем у меня вообще появился двойник и что он делает рядом с моим отцом.

Принцесса выглядела куда серьезнее и собраннее, нежели ее полная копия. Действительно, чтобы заполучить ответы, надо было отправиться по ту сторону, в мир с Империей.

– И для этого нам обоим надо попасть в ваш мир, – заключил я. – У вас ведь имеется та штука, с помощью которой устройство захватит и перенесет вас обратно.

Девушка спокойно допила чай, вытерла губы салфеткой и, поставив кружку на стол, ответила, введя меня в полнейшее замешательство:

– Если бы я еще понимала, о чем вы говорите!

Глава 11. Удар! Еще удар!

– Медный кругляш, похожий на карманные часы. Он без циферблата, но с кнопкой, – объяснил я. – Может, доводилось видеть такой?

– Нет, простите, не видела. Это действительно важная вещь?

– Разные люди говорили мне о том, как он действует и для чего нужен. Когда я проводил профессора и девушку, похожую на тебя, кхм… прости, я ведь все еще не уверен в том, кто из вас – настоящая.

– Хорошо, я понимаю, понимаю, – быстро согласилась Анна. – Нас учат тому, что надо уметь принимать точку зрения собеседника, какой бы безумной она ни была, потому что нельзя однозначно повторить его путь, приведший к этой точке зрения.

– Философия?

– Теория этики.

– Ага… – запнулся я и сложил ладони на столе. – Во всяком случае, я верю, что вас учат в Университете.

– В Императорском. В главном и лучшем в мире, – добавила девушка с гордостью.

И в этот момент что-то неуловимо проскочило в ее глазах, что на секунду заставило меня поверить – вот она, настоящая принцесса Романова. Титул снова встал мне поперек горла, и я спросил:

– Почему никто не называет тебя княжной?

– Потому что у нас убрали этот титул, его скомпрометировали, – без запинки ответила девушка.

– Из-за кого?

– Князя Константина, – так же уверенно прозвучал ответ. – Тот еще похабник был.

Я не сдержался и фыркнул.

– Что смешного? – строго посмотрела на меня девушка.

– Я не хотел тебе говорить, но раз уж тема дошла до этого… в общем… мы с тобой, то есть, я и та девушка…

– Спали вместе? – приподняв бровь спросила Анна.

– Ага.

– Даже не вздумай мне намекать об этом! – прозвучал грозный ответ. – Понял?

– Понял-понял, – вздрогнув от ее голоса, ответил я.

Сказать, что я из тех, кто бросается на девушек без разбору, я не мог никак. А здесь, даже несмотря на явное сходство, новая Анна как-то не вызывала желания.

Но зато я вспомнил, что должен быть шрам. Но располагался он в таком месте, говорить про которое после ее слов не стоило, чтобы не нарваться еще на одну грубость.

– Что ты там задумал? – карие глаза быстро превратились в щелочки и я постарался придать лицу самое невинное выражение, какое только мог. – Если ты меня тронешь хоть пальцем, проблем тебе…

– Прости, что? – пришел я в себя от такой наглости. – Здесь мне проблем никто не создаст и тебе тоже, поэтому давай повежливее. Во-первых, то, что я спал с девушкой, похожей на тебя, не заставит меня спать с тобой. Во-вторых, я действительно хочу тебе помочь.

– Я поняла, – девушка отставила в сторону чашку и ткнула в меня пальцем так, что едва не достала до кончика носа. – Ты хочешь ее увидеть, поэтому все и затеял.

– Нет. Просто я думал, что ты – это она.

Мне показалось, что еще несколько фраз и я уже запутаюсь в собственных мыслях. Настолько дико это выглядело, что понять, какая девушка была настоящей принцессой Романовой, я оказался уже не в силах

На самом деле? Подбельский и Трубецкой оба признавали в предыдущей Анне настоящую принцессу и сами убедили меня в этом. Причем так хорошо убедили, что у меня не возникло никаких сомнений.

Действительно ли могла особа императорских кровей просто так взять и убежать? Или ее могли похитить. Так ли это просто, и кто меня дурит? Это я хотел узнать в другом мире даже больше, чем встретиться с той девушкой.

В этой же было больше стати и гордости, что мне не очень нравилось, но лучше отвечало типичному представлению о принцессах и княжнах. В более желанной – больше развязности и близости к «обычному» смертному.

И ответить для себя на вопрос, что же мог быть настоящей в моем представлении, я никак не мог. Не мог сделать выбор между тем, что кажется правильным, и тем, что нравится мне.

– Кажется, мне придется у тебя остаться? – со вздохом спросила девушка.

– Нечего так тяжко вздыхать, – поморщился я. – Тебя вытащили от этих парней. Неизвестно еще, что они с тобой делали!

– Ничего не делали, просто держали взаперти. И вытащили в то заведение, где ты меня увидел. А сейчас я и не знаю, может, мне было у них безопаснее?

Скажи она то же самое с улыбкой, и я бы рассмеялся. Но девушка говорила вполне серьезно. Поэтому я был в шоке. Не от того, насколько разными могут оказаться два похожих человека, а от того, что спасение – лишнее!

– Тебе, наверно, надо показать твою комнату? – медленно и осторожно проговорил я, чтобы успеть увидеть реакцию на каждое произнесенное мной слово.

– Хорошо, если у тебя есть свободная. Я могла бы и в гостиной, но только если нет другого выбора.

– Она наверху, я покажу ее тебе, а потом приведу в порядок. Немного, – кашлянув, произнес я, отчего то стесняясь.

– Идем.

Девушка прошла вперед меня, и я машинально протянул руку, чтобы обнять ее за талию. Стоило моим пальцам коснуться Анны, как она тут же развернулась, словно ждала этого, цепко впилась левой рукой в мое запястье, ударила под колено и толкнула вперед правой ладонью с силой, которой я не ожидал от хрупкой девушки.

Разве что она была высокой и в том весь ее секрет. Как бы то ни было, но я лежал лицом вниз, на полу собственной кухни. В спину упиралось колено принцессы, а мою руку прижимали изо всех сил. В шею тоже вцепились мертвой хваткой.

– Пусти!.. – просипел я. – Это… по привычке…

Еще несколько секунд он держала меня в таком же положении, а потом резко отпустила, вскочив на ноги. Я перевернулся на спину и, упершись локтями в пол, свирепо посмотрел на девушку:

– С ума сошла??

Одной рукой я провел по лицу – хорошо, что она приложила меня правой стороной, не так больно, как по свежему синяку.

– Я не знаю, чего от тебя ожидать, вот и все, – без капли сожаления в голосе, произнесла Анна. – Так ты меня проводишь?

Вот же дикая кошка! Распластала меня по полу и теперь, как ни в чем не бывало продолжает со мной разговаривать.

– А это тоже твоя теория этики? – спросил я и указал на лестницу.

– Нет уж, иди вперед, – ответила девушка и добавила: – пожалуйста. Это была личная безопасность. Практика.

Я представил Анне на суд свою комнату, вытащил из шкафа сменное белье, но девушка меня остановила:

– Я сама разберусь. Спасибо.

– Да не стоит, – ответил я после небольшой паузы и направился вниз. Предстояло еще одно важное дело.

Глава 12. Двое из ломбарда

С Анны я взял обещание, что она никуда не денется. С прежней девушкой было проще. Она бы и сама не убежала. А эта – еще не факт. Поэтому мне пришлось развернуться у самых дверей и подняться наверх.

И опять эта путаница в голове! Я надеялся, что поездка до ломбарда заставит меня освежиться, уложит мысли и поможет сопоставить полученные сведения. Но в конечном итоге ничего этого не произошло.

Что я получил, спасая эту девушку? Клона прежней Анны? Сестру? Копию после операционного вмешательства? И вообще надо действительно определить, кто является настоящей – а это уже куда сложнее.

Поэтому я направился в ломбард, чтобы выяснить у Александра, дали ли ему добро и что вообще сейчас нужно делать. Ведь девушку надо сопроводить. И вряд ли ее отправят назад в одиночку.

У меня появлялся шанс попасть в другой мир. Связной должен быть на месте, а вот я… Тут же подумал, что это слишком наивно и наверняка найдутся другие специалисты, которые смогут сопроводить девушку, куда следует.

Прозвучало это и правда наивно. Скорее всего, попросят дождаться кого-нибудь из Третьего отделения, либо уже кто-то готов ждать, чтобы ему передали девушку. Мне объявят благодарность и отправят на все четыре стороны.

По этой причине, когда я подъехал к ломбарду, вид у меня был раздосадованный и явно невеселый. К тому же массивный синяк при дневном свете отпугивал людей. Кто-то смотрел настороженно, некоторые – с опаской. Многие старались держаться подальше.

Выбрал же я время светить побитым лицом – самый конец рабочего дня, когда улицы полны народа. Я постарался побыстрее пробраться через толпу и протиснулся в дверь.

Сумрак помещения, когда снаружи шум и топот, почему-то внушал тревогу. Наводил на не самые приятные мысли, как будто это место и в самом деле не от мира сего. Предаваться мрачным фантазиям было некогда, и я уверенно шагнул по направлению к стойке кассы.

– Есть кто-нибудь? – произнес я негромко. Окружение все равно оставляло впечатление музея или библиотеки, где шуметь нельзя. – Александр?

А еще отсутствие эха давило. В обычном магазине даже произнося слова в полнейшей тишине услышишь отражение от стен и стеллажей. Или хотя бы гудение кондиционера создает какой-то шум.

Здесь же была мертвая тишина. Обычно так бывает, когда происходит что-то неприятное. Опасное. Противозаконное.

Я перегнулся через стойку с кассовым аппаратом, ожидая увидеть за ней окровавленное тело работника с кинжалом в сердце или развороченной от выстрела грудью. Но не обнаружил ни тела, ни крови.

– Бегу-бегу! – немного запыхавшись, из какого-то внутреннего коридора выскочил Александр. – О, вы уже здесь, Максим!

Он тут же встал на свое место, то есть, за кассовый аппарат, оперся правой рукой на стойку и, чуть наклонившись ко мне, спросил, заговорщически:

– Как ваши успехи? Вы уже нашли девушку?

– Даже спас, – ответил я, стараясь держать тон ровнее, – а вы уже получили рекомендации по дальнейшим действиям?

– Разумеется, вот, только что, – отрапортовал Александр и поправил волосы, что слегка сбились из-за его торопливости минутой ранее. – Обещали предоставить пару человека для выяснения обстоятельств.

– А что тогда с Анной? – спросил я, внимательно глядя в лицо мужчины.

– Что с Анной? – прищурился он.

– Если бы все было в порядке и настоящая девушка была на месте, никого бы не отправили проверять. Что происходит?

– Все в полном порядке, молодой человек, в полном порядке, – Александр широко улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами. Слишком открыто, слишком переиграл.

– Знаете, я, пожалуй, пока вернусь домой. На всякий случай. Пока подкрепление доберется…

– Конечно-конечно, – заверил меня продавец. – Можете ехать. Только вот…

Он запнулся в самый неподходящий момент, когда я уже хотел разворачиваться. Пришлось вернуться обратно:

– Только что? – с подозрением поинтересовался я. – Что-то важное?

– Насчет этой девушки, – коротко ответил Александр и замолчал.

– Так что? Что важного я должен знать? – не удержался я, когда молчание слишком уж затянулось.

– Всего лишь хотел вас предупредить, чтобы вы были осторожны с этой особой, – мужчина посерьезнел и выпрямился. – Я не вправе говорить большего, но думаю, что это вы должны знать. Особенно, если вы ее спасли и привели к себе домой.

– Но я не говорил, что привел ее к себе! – мои подозрения начали активно рваться наружу.

– Поверьте, я достаточно долго работаю, чтобы уметь сопоставлять факты. Куда еще вы могли ее деть, кроме как не к себе домой? Если ваш дом одобрил даже Павел, значит там действительно безопасно.

Александр хитро улыбнулся, но при этом сохраняя добродушное выражение лица. Этакий лис. Я кивнул, подтверждая его слова.

– Спасибо за предупреждение. Мне пора.

И выскочил на улицу. Странный тип. Все они там странные. Только Павел был более-менее нормальным. И то лишь потому, что он несколько лет провел в нашем мире, пообвык и начал вести себя, как мы.

Наверняка, покажись он в своей России, то его бы сочли психом. Или просто смотрели бы искоса.

Домой я мчал во весь опор. Надолго оставлять девушку одну было опасно. Ее могли найти братья или те, кто привез несчастную будущим тюремщикам. Да и просто желающих могло оказаться немало.

Павел как-то упомянул, что разные люди могли попасть в наш мир. Ведь усатый гвардеец привел с собой троих. Может быть, не сразу, а постепенно – но это уже целая банда!

Из сейчас не осталось никого, подумал я. Толстяка удалось подстрелить из «шершня». Митрия до смерти запытал Трубецкой. Усач погиб по чистой случайности. Мог ли кто-то еще остаться из этой ганзы?

Я фыркнул. Общение в непривычном для меня стиле выдернуло из памяти слово, которое мне попалось в одной из книжек. Единожды, может, дважды. Но почему-то я вспомнил именно его.

Но долго веселиться мне удалось. Я уже подъезжал к дому, когда заметил небольшой потертый седан возле забора. Явно не Петр и не Валентин и не кто-то с моей работы. Я видел эту машину в первый раз и предчувствие меня не обмануло.

«Фокус» я бросил снаружи, подперев машину незваных гостей так, чтобы они не смогли отъехать. Если протиснутся – тертый бампер станет поводом обратиться в органы и отыскать злодеев.

В том, что это именно злодеи, я не сомневался. Помощь от Александра вряд ли подоспела бы быстрее, чем я вернусь домой сам.

Дверь в дом была приоткрыта. Чтобы ничего не скрипнуло, я пролез в щель и прислушался. Опять тишина. Как в ломбарде. Ни одного звука.

Но тут два человека показались в проеме лестницы. Не замечая меня, они начали спускаться, придерживая сверток – то ли мешок, то ли полотнище.

Я прокашлялся, привлекая к себе внимание. Они как раз спустились до нижней ступени. Сумрак коридора с выключенными лампами отлично скрывал меня от их глаз.

– Вы – хозяин собственности? – безэмоционально спросил ближайший ко мне.

Он стоял спиной, но я видел, что он постоянно переглядывался со своим напарником – глаза того так и бегали. Все-таки, освещение на лестнице и на втором этаже они оставили зря.

Я пожалел, что у меня нет никакого оружия. Тогда ситуацию проще развернуть себе на пользу.

– Да, хозяин, – в тон пришельцу ответил я. – И вы вломились в мой дом.

– Третье отделение, – хрипло добавил его напарник. – У нас есть право…

– У вас нет никаких прав! – не выдержал я, – чтобы влезать в мой дом! К тому же Александр сказал, что еще только ждет помощь, так что вы сейчас же ответите, кто вы такие!

– Ах, Александр, – многозначительно закивал головой второй пришелец. – Он так много врет. Боюсь, что мы и есть помощь.

Глава 13. Неравные условия

Агрессию ни один из них не выказал, разве что осторожно положили сверток на пол, у первой ступени. Я пытался рассмотреть, есть ли какое-нибудь движение, но тряпка была неподвижна.

Либо Анна без сознания, либо эти двое… Я попробовал сохранить спокойный вид, хотя это было безумно сложно. Броситься на них – означало моментальную мою гибель. Но отдать им девушку равносильно потере последнего шанса.

– Да ну? – я предпочел вступить в ними в диалог. Все же, я стою ближе к двери, чем они. – И что же вы за помощь такая, которая вламывается в чужие дома?

– Адрес был в книге, так что дом не чужой. А вот тебе мы помогаем избавиться от проблем. Ты же не хочешь проблем, парень? – второй спустился с лестницы и встал в ряд с напарником.

Оба они, как на подбор, плечистые и высокие, лишенные туповатого выражения на лицах, в отличие от братьев, от которых я увел девушку. Обстановку нужно было разрядить.

– Думаю, никто их не хочет, – на всякий случай я сунул руку в карман. Связка ключей была на месте. Можно использовать вместо кастета, если захотят напасть. – Но мне нужны ответы.

– Ты не в том положении, чтобы требовать от нас.

Это вернулся к разговору первый. Они были одеты по местной моде, в джинсах и рубашках. И мало чем могли бы отличаться от прочих жителей, если бы не суровый сосредоточенный вид. Даже стрижка была под стать местным: что-то похожее на канадку, только с более тщательно подбритыми висками.

Я щелкнул выключателем, добавив яркости происходящему. Оба зажмурились на миг. Зато я смог получше их рассмотреть. У одного – кривой нос, у другого – множество мелких оспин на щеке.

– Честно вам скажу, вы больше на бандитов похожи.

Оба дружно развели руками, а потом кривоносый ответил:

– Только лишь похожи, не бойся.

Да. Суровый вид и правильный выговор, которого мы были лишены. Это все, чем они отличались.

И все же мне не удалось получить никаких ответов. Кроме того, что парни явно безоружны. Кривоносый, когда стоял ко мне спиной, не продемонстрировал ничего за поясом. А когда они разводили руками, в глаза мне тоже ничего не бросилось.

Сверток дернулся, оттуда донесся приглушенный крик. Щербатый без церемоний пнул его.

– Нам бы не стоит здесь задерживаться, понимаешь?

– Понимаю, – ответил я. – Валите. Но девушку оставите здесь. Я не позволю с ней так обращаться.

– Ты не видишь разве? – вступился кривоносый. – Настоящая принцесса дома, а это кто – мы не знаем. Надо проверить.

– Проверяйте, но бить ее не стоит.

– Не стоит учить нас, как работать, – уже с явной угрозой в голосе сказал щербатый. – И задерживать тоже, – он повернулся ко мне спиной, схватился за сверток и потянул, волоча его по полу.

Его напарник в то же время не присоединился, а продолжил сверлить меня взглядом. Нехорошее предчувствие булькнуло где-то внизу живота.

– Разберешься? – спросил щербатый и остановился, увидев, что я не отхожу от двери.

– Да не вопрос, – моментально оживился кривоносый, наклонил голову, щелкнув позвонками и тут же вытащил маленький стилет из носка. – Если ты ее дотащишь.

– Как в девяносто восьмом, – коротко ответил непрошенный гость и его товарищ тут же расхохотался, а потом, ловко перехватил лезвие, зашагал прямо ко мне.

И вот тут я струхнул по-настоящему. Ладно еще хоть коленки не тряслись, потому что я выскочил на улицу довольно быстро, пусть и спиной вперед.

Не оступился и не упал, но смотрел исключительно на сверкающий стилет в руке. Его ведь еще и метнуть можно, поэтому я собрался и подготовился к худшему.

– И это все? – усмехнулся кривоносый. – Да уж… Не лучшего защитника она себе выбрала.

Он неспешно вышел на крыльцо, спустился по ступенькам следом за мной, поигрывая оружием. Кажется, помощник Александра чувствовал полный контроль над ситуацией.

В этот раз меня не спасет роса. Даже оружия нет. Страх медленно расползался по телу. Мешал двигаться. Мешал думать.

– Наш Саша вообще человек такой… Знаешь… свойский. Понимающий. Словом, совсем не заслуживает доверия, – закончил он с грязной ухмылкой.

– Никому из вашего мира не стоит верить, правда? – я потянул время еще немного, чтобы собраться с мыслями.

– Не знаю, – озадачился гость. – Тебя это уже не должно волновать. Впрочем, зачем тебе все это? Ты уже нарвался. Силы неравны. Сдавайся и все будет проще.

– Ага, как же! – я рванул в сторону соседского участка, проломив хлипкий забор.

Хорошо, все-таки, что мы с Игорем его так и не починили. В металлический лист биться больно, а перелезать через него неудобно.

– Ах ты… – услышал я за спиной, а затем и громкий хруст, но оборачиваться не было времени.

Я со всех ног летел к дому Игоря, в надежде, что он дома. Хотел пробежать мимо двери, постучав в нее, но как только увидел, что она приоткрыта, без вопросов распахнул ее и сразу же влез внутрь.

Если меня не заметили, хватит времени найти что-нибудь – хотя бы нож на кухне! Поэтому я не стал даже разбираться с замками в двери, а неслышно отправился вглубь дома. Не слышал я ни музыки, ни работающего телевизора. А ведь Игорь никогда не сидел в тишине.

Мельком посмотрев в дверной проем одной комнаты, затем другой, я не обнаружил вообще никаких следов соседа. Что же здесь происходит? Его не видно несколько дней, а пропажа его вообще не поддается никакой логике. Не такой он человек, чтобы уехать на юга, да и с работой у него не пойми что.

Пропал и все тут. Но чтобы понять, так ли это, надо долго разбираться, а в средствах я был сильно ограничен. Поэтому сунул нос в кухню и тут же выскочил оттуда. Воняло чем-то прокисшим, да и металлический запах добавился.

Позади меня уже скрипнула, едва слышно, входная дверь. Времени мне хватило лишь на то, чтобы увидеть багровую лужу крови, размером с хорошее блюдо, брызги и капли вокруг нее на полу.

Стало ясно, что ничем хорошим история для Игоря не кончилась. Но, судя по аромату прокисшей еды, случилось это не сегодня.

Спрятаться в кухне было категорически невозможно и я вернулся, благо что двери располагались рядом, в одну из комнат на первом этаже. В коридоре уже слышались шаги, а я так и не нашел ничего подходящего.

Зато из «неподходящего» мне сразу же попался метровый кусок косяка от двери – похоже, что остался от ремонта. Неудобный, тупой и не слишком тяжелый. Но я рассчитывал на неожиданность.

Если вообще можно застать врасплох человека из Третьего отделения. Или откуда они там. Вид, конечно, у парней был бандитский. Неужели правда шпионы так могут выглядеть?

В отличие от благородно-дворянского вида Павла Трубецкого, эта парочка напоминала рэкетиров. Причем опытных. И один из них как раз сунул приоткрывал дверь в комнату.

Чтобы он меня не заметил, я встал за дверью, вжавшись в стену и уцепившись обеими руками в кусок косяка. Даже почти не дышал – вдруг кривоносый услышит?

Откуда ж мне было знать, что это место он станет проверять одним из первых? Я успел разве что изогнуться в сторону так, чтобы его лезвие не распороло мой бок.

В итоге, вместо сильного удара по его коротко стриженному затылку, я сделал непонятное движение. Орудие в моих руках пошло вбок, а противник тут же добавил толчком ему еще большее ускорение в сторону.

От этого удара я разжал пальцы и выронил кусок деревяшки. Но то ли сработали инстинкты, то ли вид наглого молодца заставил пальцы левой руки сжаться в кулак: пока он отводил руку с клинком, чтобы нанести еще один удар, а другую возвращал в исходное после блока, я успел хорошенько приложить ему в нижнюю челюсть.

Противник опешил и отшатнулся назад, а я, перехватив инициативу, тут же добил его сокрушительным ударом в скулу, моментально свалив его на пол. Он что-то простонал и тут же добавил ему еще разок.

Убедившись, что кривоносый, теперь еще и с рассеченной скулой, лежит неподвижно, я взял его клинок, выпрямился и собрался к себе домой – дальше исправлять неравные условия, в которые меня поставила эта парочка.

Глава 14. Кто-то точно врет

Я уже собрался покинуть дом Игоря, но вовремя вспомнил: это же люди из того же мира, что и принцесса Анна. И у них наверняка должно быть средство для возвращения назад!

Пришлось вернуться в комнату и пошарить по карманам. Медный кругляш я нашел не сразу, но его появление в моих руках заставило сердце биться чаще. Вот он, билет в новый мир.

Дело за малым – найти место «высадки». Я почти бегом бросился наружу.

Хорошо, что наши дома стоят почти с самого краю – людей мимо ходит не так много, поэтому лишних глаз почти нет. Плохо, что никто не скажет мне, что случилось с Игорем и что это за кровь у него на кухне.

Я спешил. О соседе беспокоиться уже поздно, а девушку еще можно вытащить. Можно и нужно. К тому же вряд ли щербатый в одиночку потащит девушку до автомобиля.

И я угадал. Ударившись плечом в дверь во время поворота, я затормозил и остановился напротив второго пришельца.

– Ты! – удивленно воскликнул он. – Неужели Демьяна порешил?

– А то! – злорадно усмехнулся я и покрутил в ладони его клинок. – Или ты думал, что он сможет совладать со мной?

Доиграть роль надо было обязательно, поэтому я не отводил глаз от сотрудника Третьего отделения, если, конечно, он работал именно там.

– Так он мертв, – медленно проговорил его напарник. – Хороший парень был. Жаль.

И он замер, уставившись куда в районе моих кроссовок. Я выждал несколько секунд – ситуация была патовая. Не набрасываться же мне на него, в самом деле. Я и не убийца, собственно.

Пока я боролся с собой, в голову пришла мысль:

– Мне нужна эта девушка, твой жетон и автомобиль, – пробасил я, стараясь звучать более внушительно. Даже странно, откуда мне в голову пришла эта мысль? – Я сам отправлю ее… куда следует. В этом был изначальный уговор с Александром. Тем, что из ломбарда.

– Нам он сообщил другое, – щербатого не испугал мой тон, – похоже, что кто-то врет.

– Точно врет, – поддакнул я, – потому что ситуация крайне странная. И я должен в ней разобраться.

– Ты? – усмехнулся вдруг Щербатый. – С чего это вдруг?

– Трубецкого знаешь?

Изменившееся лицо сказало куда больше, если бы мой собеседник раскрыл рот.

– Вижу, знаешь. Тогда тебе все должно быть понятно без вопросов.

Тот еще немного жался, но я заметил, что имя шпиона возымело должный эффект и щербатый все-таки сдался под напором. Он сунул руку в карман, вытащил оттуда ключи зажигания и кинул мне через весь коридор.

– Жетон тоже. Ту штуку, с которой можно попасть к вам.

Щербатый скорчил недовольную гримасу и снял с небольшой цепочки медный кругляш, вытащив всю конструкцию предварительно из заднего кармана джинсов

– Теперь освободи девушку и уходи из моего дома, – попросил я, стараясь избегать приказного тона. – Твой напарник жив. Оглушен, но жив. Найдешь его в соседнем доме, – закончил я, когда парень размотал полотнище и разрезал путы на руках и ногах девушки. – А вот кто врет, это уже я буду сам выяснять. Ну, чего встал? Давай, живее!

Я прислонился к стене, чтобы освободить ему проход. Тот нехотя передал мне жетон и протиснулся на улицу. Времени у нас оставалось все меньше. Захлопнув дверь за щербатым, я тут же бросился к девушке.

Пришлось остановиться на порядочном от нее расстоянии, так как она сердито, если не злобно, сверлила меня взглядом.

– Ты чего? – удивился я. – У меня есть все, чтобы отправить тебя домой! Едем же!

– Да ты меня оставил здесь на растерзание этим… этим… – она не нашлась, что ответить. – Бросил меня одну и ладно бы ненадолго!

– Давай без сцен, пожалуйста, – ответил я и тут же пожалел об этом.

Девушка разразилась гневной тирадой на повышенных тонах. И, к моему удивлению, в ее речи не прозвучало ни одного оскорбления или непристойного слова. Я настолько заслушался, что не заметил, как она остановилась.

– И что ты молчишь? Скажи что-нибудь!

– Я виноват, признаю, – ответил я, не потратив и секунды на обдумывание слов. Ответ сам пришел в голову. – Мне не следовало оставлять тебя. Или надо было хотя бы запереть дверь, – добавил я, четко понимая, что нарочно говорю неправду.

– Постучали, я и… – девушка осеклась и захлопала ресницами.

После продолжительной гневной речи она все еще тяжело дышала, и ее грудь приподнималась при каждом глубоком вдохе. Как я ни старался отвести глаза, у меня все равно не получалось не смотреть туда.

– А-а, – махнула она, – пустое. Ты прощен, – и почти что мгновенно успокоилась.

Такие перепады настроения не могли не вызвать у меня тревогу. Но девушка действительно выглядела спокойной и это повлияло на меня соответствующе. Я не мог на нее злиться, да и она больше не давила.

– Нам пора. Ты же хочешь домой?

– Конечно же! Отец с ума сходит… если только… – она поморщилась. – А она правда на меня очень похожа?

– Она – твоя полная копия. Но чем больше я с тобой говорю, чем лучше узнаю, тем больше вижу отличий между ней и тобой.

– Если это так, то папа должен догадаться, – прошептала она и бросилась к двери, а потом обернулась на меня: – мы идем или как?

Садясь в машину, я ощутил волнение. Никогда еще я не был так близко к границе между мирами. В кармане лежало два медяка.

– Погоди! – я пулей сбегал до подвала, выпотрошил тайник и сунул в карман несколько золотых монет – подарок от профессора Подбельского. Брать все я не стал, слишком тяжело и неудобно. – Надеюсь, это облегчит наше путешествие по ту сторону, – я продемонстрировал Анне одну из монет.

– Откуда это у тебя??

Пришлось объяснить и попутно рассказать, что я не хотел брать денег и взял исключительно ради того, чтобы не обижать старика. Это существенно успокоило Анну и, хотя она все еще посверкивала карими глазами, полными возмущения, никакого осуждения я не заметил. Что очень утешало.

– Поверь, мы непременно разберемся во всем этом. Выясним, кто тебя похитил и зачем. Я наслушался достаточно историй, но думал, что все в порядке, пока не нашел тебя. Значит, проблема сохраняется. Может, ты что-то знаешь? Нам понадобится план действий.

– Мы пойдем сразу же к отцу!

– А если та, другая девушка еще не раскрыта? И Алексей Николаевич все еще думает, что она – его настоящая дочь. Тогда будет немало проблем на нашей стороне.

– Тогда… придется подумать. Но мы непременно должны узнать правду. А что за истории ты слышал?

– О том, что оба наши мира будут потрясены. Что оба могут… не знаю даже, как сказать помягче… Пострадают. Как минимум. Но может, это просто страшилка, чтобы как-то повлиять на меня.

– Такими вещами не шутят, – ответила Анна.

Мы мчались к ломбарду с ожиданием скорых ответов и легкой эйфорией. Во всяком случае, такое чувство было у меня. Увидеться с прежней Анной. И, может быть, получить таким образом нужные мне ответы.

Глава 15. Проверка

Колокольчик жалобно дзынькнул от того, как я со всего маху двинул по нему дверью. Что поделать, мы спешим. Я порадовался тому, что забрал ключи у щербатого. Даже если он быстро растолкает своего напарника, добраться сюда они смогут только через несколько часов.

– Я и не ждал вас так быстро! – воскликнул Александр.

В этот раз он сидел за своей стойкой и читал книгу. Сняв очки, он встал, поправил одежду и всмотрелся в нас. Точнее, в мою спутницу.

– Не может этого быть! – не сдержал он возгласа. – Анна Алексеевна, это вы?

– Разумеется, – немного сердито ответила девушка, а мужчина недоверчиво дернул головой.

– Хотя, будь это неправдой, сказали бы вы что-то иное? – потом он повернулся ко мне. – А вы, молодой человек, можете как-то доказать, что эта барышня та, за кого себя выдает?

– Я уже сам запутался, – признался я. – Но, чтобы это выяснить, ее необходимо доставить домой. То есть… вы поняли, о чем я.

– Да, пожалуй, что понял, – медленно проговорил Александр и потянулся за очками.

– У меня есть кое-какие вопросы.

Связной вздрогнул, точно я оторвал его от непристойного занятия. Он шумно вдохнул:

– Спрашивайте.

– Кого вы отправили ко мне домой? Почему они вломились и угрожали не только ей, но и мне?

– В зависимости от ситуации и приказов сверху я отправляю разных людей. В основном, я делаю запрос, а потом уже приходит помощь. Отсюда вы можете сделать вывод, что я не могу отвечать за то, кого сюда выслали.

– Но вы предоставили им мой адрес. Они добрались до дома быстрее, чем я!

– Это уже специфика работы. Прошу прощения, но я был вынужден даже немного подзадержать вас здесь. Всего пара минут. Надеюсь, что это не создало вам никаких неудобств? – спокойно и вежливо спросил он.

– Никаких неудобств?! – вскричал я. – Они завернули девушку в тряпки и выносили, как выносят труп! Не говоря уже о том, что на моих глазах один из них применил к ней… хм… силу.

Сложно пользоваться привычной лексикой, когда вокруг тебя говорят слегка высокопарно. Не хочется казаться, что ты какая-то чернь, и тянешься выше. Меня удивило, что я могу разговаривать не хуже, чем связной или Анна.

– Очень неприятный момент… – поджав губы, ответил Александр. – Крайне неприятно, учитывая, что девушка может оказаться той самой. Чтобы я мог удостовериться, что девушка хотя бы не из этого мира и вы не намерены перетащить свою подругу в нашу Империю, позвольте мне переговорить с ней пару минут. С глазу на глаз.

– Позволяю, – процедил я сквозь зубы, – но только в моем присутствии.

Несколько раз мужчина переводил взгляд с меня на девушку и обратно. Та почти не изменила выражения лица, сохраняя отчасти сердитость и решительность. Это или то, что она может оказаться принцессой, заставило связного согласиться на мои условия.

Он задавал ей банальные вопросы про названия городов и какие-то исторические события. О стычке Франции и Германии в прошлом веке, о Екатериногорске и Каменском городке.

Вероятно, это были какие-то известные для них места и действия, потому что Анна без запинки отвечала о причинах конфликта и последствиях, о появлении обоих городков и их стремительном росте, а я только слушал, раскрыв рот.

Я понимал, что кажущаяся небольшой разница между нашими мирами огромна. Совершенно другие города, другие отношения с прочими странами, иное место на планете – и вот уже ее населяют совершенно другие люди. Во многих моментах другие. А лучше или нет, иной разговор.

– Хорошо, – Александр оперся на обе ладони. – Спрашивать большее уже не в моем праве. Для меня вы доказали, что являетесь жительницей Империи.

– И вы это поняли, задав ей несколько вопросов? – поинтересовался я.

– Дело не столько в вопросах, сколько в ответах. К тому же, я мог бы использовать десяток других тем. Более личных. Или, например, относящихся к образованию.

– Да-да, с теорией этики я уже познакомился во время нашего общения.

– Принцесса вы или нет, но я очень рад, что вы несете свет науки этим варварам, – вполне серьезно произнес Александр, а девушка смущенно улыбнулась. – Я шучу, конечно же, прошу не обижаться, – добавил мужчина, сохраняя лукавую искорку.

Я приподнял бровь:

– Когда в следующий раз решите пошутить, вспомните, пожалуйста, что из тех двоих, кого вы отправили ко мне домой, назад не вернулся ни один.

– Пока что, – мягко парировал Александр. – Вы не похожи на убийцу, а говорить такие грубости, если не сказать, что глупости, вам совершенно не к лицу.

– Сдаюсь! – я поднял руки и примирительно улыбнулся. – Вы меня раскусили.

– У вас все на лице написано, и отгадывать нечего.

– Давайте о деле, все-таки, – не утерпел я и предпочел закрыть пустую тему. – Нам надо попасть в Империю. У меня есть, – я вытащил из кармана два медяка, издалека смахивающих на секундомеры, – вот эти штуки. Можем ли мы их использовать для перемещения?

– Нет, конечно же, – громко возмутился Александр. – Вы что, жизни лишиться собрались?

– Но Павел говорил…

– Я догадываюсь, о чем он вам говорил! – менторским тоном продолжил связной. – Что можно использовать это, если примерно совпадает вес и размеры. Но погрешности нестабильны. В один день из империи сюда можно перенести Великого Тумана, а…

– Кто это такой? – прервал я Александра довольно бесцеремонно.

– Великий Туман – это известный цирковой силач. Если вам интересно, он весит больше ста пятидесяти килограммов и может поднять лошадь!

– Крайне интересно, – суховато отметил я. – Непременно посмотрю на него, если будет возможность.

– Обязательно воспользуйтесь! Так вот, а обратно по его портеру можно переместить молоденькую девушку. Но бывали и такие случаи, когда человек плотно поужинал и разница в пару килограммов мешала ему вернуться домой.

– Вы так рассказываете, как будто перемещения – массовое явление.

– Не массовое. Но и не единичное. Контакты есть, поверьте. Если Павел вам не говорил, то… – тут связной осекся на секунду, незаметно для девушки подмигнул мне и продолжил, как ни в чем не бывало: – то значит, что просто не пришло время.

Я кивнул, сделав вид, что понял, о чем он.

– Поэтому для особых случаев у нас есть заранее заготовленные портеры с небольшим шагом по габаритам и формам.

– Хорошо. Значит, мы сможем попасть, куда нам надо?

– Сможете, – успокоил Александр. – Сможете без сомнений. Отсюда вы попадете в Университет, а дальше действуйте по своему усмотрению.

– Прекрасно, тогда…

Я не успел закончить фразу, потому что многострадальный колокольчик на входе снова зазвенел, а в помещение ворвались двое. Их лица можно было узнать издалека и при худшем освещении. Щека в оспинах и кривой нос. Последний, к моему удовольствию, был украшен яркими пятнами синяков и красочными ссадинами.

– Никуда не отпускайте их! – приказным тоном проревел щербатый и захлопнул за собой дверь.

Глава 16. Через грань

– Почему же? – работник ломбарда спросил спокойно, да и выглядел он точно так же, но что-то неуловимое поменялось в нем.

Стало ясно, что прямо сейчас нам не удастся получить заветные портеры, как их назвал Александр.

– Потому что эти двое должны отправиться с нами! Он – продолжал наседать щербатый, – напал на нас! А нападение на сотрудников специального подразделения…

– Я прекрасно знаю, что за это бывает, – связной небрежно остановил бесконечное словоизвержение. – Но, если уж говорить честно, то я не могу поверить, что этот молодой человек справился с двумя хорошо подготовленными сотрудниками! – он на всякий случай посмотрел на меня оценивающе и продолжил. – Так что либо он умудрился застать вас врасплох в его же собственном доме, либо имеет фантастические навыки, либо… а мне вообще стоит ли продолжать?

Парочка стояла, мрачно взирая на связного. Я встал, прикрыв собой Анну. Связной стоял впереди всех, но даже если эти двое решат на него наброситься, им придется обойти несколько витрин. Или погрязнуть в осколках стекла.

– Видите ли, я уже немного знаком с ситуацией и предпочитаю, как бы странно это ни звучало, верить им, а не вам, – мягко, но строго, как бы уговаривая не оказывать сопротивления, вещал Александр. – Поэтому предлагаю вам развернуться и отправиться по домам. Или куда вам надо.

– Язвительных особ мы не очень-то любим, – прогнусавил Демьян, чтобы поддержать своего напарника. – Просто выдай нам обоих и все.

Теперь я начал немного путаться. Ситуация странная. Вроде бы как Александр, как связной, должен быть выше, чем эти двое. Они же простые исполнители и не должны так наезжать на вышестоящих.

Парочка же не собиралась действовать согласно моей логике и перешла к активным действиям. Щербатый стремительно приблизился к стойке с кассой, ловко обогнув несколько витрин. Следом за ним, уже не так аккуратно, почти что спотыкаясь, поспешил и Демьян.

Вроде бы я старался сильно не бить его, но, когда он вышел под освещение, отеки и синяки на его кривом лице стали еще заметнее.

– Ты что же о себе думаешь, крыса конторская? – грубо схватив связного за идеально отутюженную одежду, прошипел ему в лицо щербатый. – Что можешь сидеть здесь, пока другие делают за тебя работу, и указывать, что делать? Не начальник ты мне!

Он притянул к себе Александра, а тот податливо повалился на стойку. Но я видел, что в правой руке он сжимает длинный с тонкой ручкой кинжал. И все же не мог оставаться не у дел, поэтому шагнул вперед.

– Оставайся на месте, – последовала мгновенная реакция связного.

Как он мог услышать мои шаги? Я замер. Хорошо было бы захватить из машины кинжал, но я взял с собой только несколько тяжелых монет. Использовать их вместо оружия – преступная халатность. Да и метко кидаться ими все равно бы не получилось.

– Значит, не хочешь отдавать их добровольно, да? – щербатый встряхнул связного, а потом кивнул Демьяну.

Тот подошел к одной из витрин и попытался уронить ее. Несмотря на тонкие ножки и общую кажущуюся хрупкость конструкции, она не сдвинулась с места. Тогда он попытался разбить ее локтем, но стекло не поддавалось.

В недоумении он пнул деревянную ножку, что было сил, вскрикнул от боли и запрыгал на месте, громко ругаясь. На его крик повернулся щербатый и тут же, как молния, блеснуло лезвие в руке работника ломбарда.

Клинок полоснул незадачливого сотрудника Третьего отделения по лицу, как раз по его покрытой оспинами щеке. От второго удара он успел отшатнуться, тут же схватился за рану на лице и размазал по щеке кровь.

– Ах ты ж сука…

И сразу сгруппировавшись, он запрыгнул на стойку, махнул ногой, целясь в лицо Александру. Но тот лишь присел, а потом с удивительной для своих лет скоростью отскочил в сторону, выйдя из-за стойки.

Не обращая на меня никакого внимания, истекая кровью, щербатый прыгнул на связного. Демьян, лишившись на время указаний, молча стоял на месте, посматривая то на меня, то на дерущихся.

Из руки связного вылетел кинжал, довольно далеко, чтобы кто-то из них двоих мог до него дотянуться. Мне, чтобы добраться до него, пришлось бы повернуться спиной к Демьяну. А он уже заметил блеск бесхозного оружия.

Побитый и хромающий, он все же заковылял, обходя меня стороной, к кинжалу. Я бросился ему наперерез, заставив встать на месте. Он моментально перенес вес на одну ногу, опершись на ближайшую к нему витрину.

– А ты что думал? – прищурился я.

Сбоку доносился шорох и возня дерущихся, глухие удары и громкое сопение. Пора была прийти на помощь, а не стоять без дела. Так что я хорошенько размахнулся правой и только успел поразиться, что мой кулак летит не в цель, а дальше, после, казалось бы, легкого толчка по предплечью.

Тут же последовала подсечка и я моментально оказался на мягком напольном покрытии.

– Так я и думал, – Демьян уже занес ногу для пинка, но передумал. Я же не мог перекатиться в сторону, потому что при падении проскользнул под витрину. – Все куда проще.

Я попытался встать, но кривоносый тут же почти что упал мне на спину, больно придавив коленями, пошарил по карманам и вытащил все, что в них нашел. В том числе и золотые монеты, а также пару портеров.

– У-у, богач какой выискался.

От его веса у меня трещали ребра. К счастью, он не стал долго задерживаться и встал. Я тут же попытался подняться, но находка придала ему сил: хороший пинок под ребра заставил мои руки согнуться, и я упал обратно на пол.

В ту самую секунду в стену со стуком воткнулся кинжал, просвистев в нескольких миллиметрах от лица Демьяна. Я перевернулся набок и отлично видел, как страх перекосил его, заставил согнуться.

Он захромал к выходу, унося с собой портеры и золотые монеты, подарок от профессора Подбельского. Я подтянул ноги к животу, чтобы выбраться из-под витрины и выпрямился, как раз к моменту, когда передо мной появился связной, чтобы вытащить из стены кинжал.

Лезвие глубоко вошло в штукатурку, но при этом не пострадало. Александр критически осмотрел и кинжал, и отверстие. Я заметил несколько ссадин и припухлостей на его лице, что не скрылось от его внимания:

– Меня предупреждали, что в нашей работе бывает всякое. Не стоит беспокоиться. Второй ушел? – он отодвинул плотную занавеску и посмотрел на улицу, вслед хромающему Демьяну. – С ним разберемся позже.

– А что с другим?

– Готов к беседе. Будет. Я думаю, – отрывисто и задумчиво проговорил Александр, а потом, спохватившись, схватил меня за плечо и повел к девушке.

Затем, так же, но явно не столь сильно, взяв и ее, свернул в коридор, затем спустился с нами в подвал, щелкнул выключателем и залил подземное пространство ярким светом.

– Так-так-так, – он приоткрыл небольшой шкафчик и скрылся за его дверцами.

Пока он занимался поиском, я осмотрел подвал: ничего особенного в нем не было. Старый и ветхий, он кардинально отличался от роскошного помещения ломбарда этажом выше. Или парой этажей?

Я понял, что лестница, по которой мы спускались, была уж очень длинной. Анна тоже с любопытством смотрела по сторонам, но выглядела тревожно.

– Ага! – из глубин шкафчика вынырнул связной, держа в руках пару портеров. – Это вам, – он аккуратно положил на раскрытую ладонь принцессы медный кругляш, – и вам, – мне он тоже передал точную копию предыдущего устройства. – Нажмите и удерживайте эту кнопку, но только когда пройдете чуть вперед. Туда, где места побольше.

Мы отошли чуть в сторону и, убедившись, что стоим в правильном месте, приготовились.

– Минутку! Совсем забыл! – связной отвел меня в сторону и прошептал, склонившись над ухом: – то, что было сегодня, остается нашим секретом. Словам того бандита, что убежал, никто не поверит. Если его и правда наняли для работы, разумеется. В противном случае, нам тем более не о чем беспокоиться. Вы как, в порядке? – он развернул меня к себе лицом.

– Вполне, – отозвался я, чувствуя, как болят ребра и ушибленная от подсечки нога. – А где мы окажемся?

– В университете, разумеется! – воскликнул он, подтолкнул меня обратно к девушке и шустро отбежал в сторону. – Жмите!

Я смотрел на ладонь Анны и, как только она надавила большим пальцем на кнопку, тут же сделал то же самое. Первые несколько секунд ничего не происходило, но затем раскрылся знакомый овальный портал.

– Не отпускайте кнопку! – через потрескивание молний услышал я крик Александра. – Идите! Идите же!

Девушка медлила и я, развернувшись к ней свободной рукой, ухватился за ее запястье и потянул за собой, проваливаясь в черноту портала.

Глава 17. Университет

– Да что ты делаешь! – она сердито свела брови и чуть наморщилась, стряхнула с себя мою руку и убрала портер в карман.

Я растерянно моргал, да и Анна, замолкнув, смотрела по сторонам. Провалившись в портал, я еще и неудачно приземлился. Лежа на спине и стискивая свое телепортирующее устройство, я пытался догадаться в какой именно части университета мы оказались.

В помещении было чисто и сухо, но я не видел ни одного окна. Вообще ничего, кроме гладких бетонных стен.

– Ты знаешь, где мы сейчас? – спросил я девушку, но та в ответ лишь покачала головой. – Александр сказал, что мы попадем в университет. А это, – я встал и поморщился от ноющих ребер, а затем подошел к стене и дотронулся до нее пальцами, – больше похоже на обыкновенный подвал. Такой же, в котором мы были минуту назад.

– Там дверь, – Анна указала на коричневый прямоугольник позади меня.

Я сразу и не обратил внимания на него. К слову, помещение оказалось на самом деле чуть больше, чем подвал под ломбардом. Освещение тоже было неплохо организовано – обилие ламп заливало светом всю комнату до самых углов.

– Ага, – подтвердил я и тут же направился к выходу.

Девушка поспешила за мной и обогнав, раскрыла дверь. За ней мы увидели длинный широкий коридор. И снова ни одного человека.

Но то, что место было другим – однозначно. Если под ломбардом мы петляли поворотами и шли по длинной лестнице, то здесь я видел высоченные потолки и арочные своды над головой. А сам проем коридора был шире и выше по меньшей мере в два раза.

Что никак не умаляло его мрачности из-за обилия серого бетона. Это и смущало больше всего. Ведь в теории мы должны были оказаться в самом Императорском Университете. Самом главном и лучшем, а если вспомнить, как его описывал профессор Подбельский…

Зато дверей было предостаточно. Классических, резных, с приятной глазу геометрией, двустворчатых дверей. Высоких и закрытых. Я попытался открыть некоторые из них, но ни одна не поддалась.

– Странное место, – проговорил я, когда мы пошли с пару десятков шагов в полнейшей тишине. Разве что эхо от ударов подошвы о бетон отражалось от стен.

– Почему? – как-то рассеянно ответила девушка.

– Я иначе представлял его себе. Более светлым, что ли. Несмотря на то, что это подвал, – добавил я, словив осуждающий взгляд Анны.

– Побывал бы ты в Абрау, – произнесла она, вглядываясь вдаль. – Вот там настоящий мрак.

Девушка заметила поворот, за которым нам открылась лестница наверх. Как оказалось, мы попали на уровень второго подземного этажа. Так что не было ничего необычного в том, что мы не нашли ни одного человека здесь!

Только вот уровнем выше мы тоже никого не увидели. Разве что навстречу по коридору почти бегом промчался молодой парень в брюках и белой рубашке с жилеткой. Он поздоровался с Анной, кивнул мне и без остановки отправился дальше.

Я недоуменно посмотрел ему вслед, остановившись. Когда мы поднялись на уровень выше, я не обратил внимания, что коридор тянется еще и в другую сторону. Как раз туда и бежал незнакомец.

Зато я увидел теперь изгиб – постепенно проход терялся вдали, что подтверждало рассказы Подбельского о форме полумесяца.

И все равно в этой встрече что-то меня тревожило.

– Идем, – мягко произнесла Анна. – Нам ведь надо спешить.

– Погоди, – я с трудом оторвался от коридора, который казался мне практически бесконечным. – А что, если девушка, которая твоя копия, сейчас тоже в университете?

– Сейчас должен быть вечер. Или около того.

Я машинально сунул руку в карман, чтобы найти телефон. Но в карманах было пусто. Должно быть, я его потерял. И хорошо, если в ломбарде, а не в подвале. Кто знает, может быть сейчас этот случайный бегун направлялся как раз к комнате телепортации.

– И? У нас могут и вечером учиться, вплоть до девяти ноль-ноль. Иногда даже позже.

– Не обижайся, конечно, – Анна продолжила идти в сторону выхода. По крайней мере, я так думал, – но тот мужчина из салона… Александр, да? Он все-таки был прав насчет вас.

– Что мы варвары? – уточнил я, догоняя принцессу.

– Конечно. Всем известно, что лучше всего учеба дается размеренно, с утра, но не раннего. Где-то с десяти часов и до пяти вечера, не позднее.

Я хотел было начать спорить, но подумал, что сейчас не лучшее для этого время. Мы только что перенеслись в другой мир. И если я начну агрессивно отстаивать свою точку зрения, то Анна явно не будет моим союзником.

Да, она отличалась от прежней, и отличалась сильно. В ней чувствовалась гордость и правильность именно в том смысле, который в это слово закладывают ярые моралисты.

Но вместе с тем она могла стать достойным помощником во всем этом деле. Поэтому я решил проявить не самые свои «варварские» качества.

– Соглашусь, но мне приходилось учиться как раз вечером.

– Так вы еще и учитесь? – девушка широко раскрыла глаза. – Простите, но по вам не скажешь.

– Я бы предложил перейти на ты.

– Уверены? – Анна выдержала паузу.

– Не каждая девушка заставляет влезать в драку ради себя, – усмехнулся я, почесав синяк на лице. – Так что думаю, что после всего пережитого, стоит перейти на ты.

– Хорошо, – ответила она, чуток подумав. – Я согласна, Максим, – и протянула ладонь.

Я аккуратно пожал ее, не стискивая пальцев, а девушка улыбнулась. Может, когда-нибудь мне удастся ее разговорить, чтобы узнать больше полезного, а пока надо выбраться из этого бесконечного коридора.

Вскоре показалась еще одна лестница, на этот раз двухмаршевая, широкая, с витиеватыми сложными балясинами и изогнутыми на площадке перилами. Это уже больше походило на внушительный Императорский Университет в моем представлении.

– Ты знаешь, что нужно делать? – вдруг спросила Анна, встав на нижнюю ступень.

– Да, – ответил я, – мой план далек от идеала, но надо же с чего-то начинать. – И, ухватившись за широкие перила, направился наверх. – Сперва мы найдем твоего профессора. Вы ведь с ним хорошо общались?

– С Григорием Авдеичем? Да, достаточно, обсуждали его лекции и различные события. Мне это очень нравилось.

– Ага, прекрасно. В смысле, что хорошо общались. Значит, ты знаешь, где он может быть в это время? Он еще в университете?

– Думаю, что да. Обычно он с другими преподавателями своей кафедры засиживается допоздна. Это у него отдых такой.

– Карты и алкоголь? – наугад бросил я, вспомнив о том, как старик-профессор проглатывал один коктейль за другим во время посиделок с моими друзьями.

– Откуда ты..? – опешила девушка, но потом быстро собралась: – Ах да, ты рассказывал. Он жил у тебя.

– Не просто жил, а пил и играл в карты, – фыркнул я. – И еще усердно изучал нашу историю. В общем, весело с ним было. Но, думаю, что тебе придется с ним поговорить первой, все-таки.

Мы наконец-то добрались в полнейшей тишине до двери из подвала и покинули его, очутившись в просторном холле.

Глава 18. И снова вы!

– Почему я? – поинтересовалась Анна, пока я, как в музее, глазел по сторонам.

Если бы можно было переместиться сразу же сюда, минуя этот серый и скучный подвал, то первое впечатление об университете сложилось иначе. Очевидно, что мы попали как раз в центральную часть полумесяца, где все этажи были видны изнутри.

Обилие картин, лепнина и скульптуры на постаментах не пестрили, но были расставлены и развешены так, чтобы сделать пространство более емким и полным. Высота потолка была поистине головокружительной.

А над ним наверняка была обсерватория. Я запрокинул голову, рассматривая все вокруг. Высокие окна, аккуратно окрашенные стены, но при этом – ни души.

Стоило ожидать, что наше появление не останется незамеченным и поднимется какая-нибудь суета, придется прятаться, скрываться, тайком добираться до профессора. Но нет, все было в полном порядке.

– Почему я? – терпеливо повторила девушка.

– Потому что, если я появлюсь перед профессором, его удар хватит. Он не знает, что я здесь. И не ожидает меня увидеть. А тебя, даже если не видел в последнюю неделю на своих занятиях… Так, стоп. Сейчас ведь август!

– И что? – удивленно спросила Анна. – Что с того?

– Но ведь летом, в июле и августе никто не учится.

– У вас, но не здесь, – она вздохнула. – Пошли к профессору.

Я с трудом оторвался от потрясающего вида и, продолжая вертеть головой так, что аж шея заболела, побрел за принцессой.

– У нас каникулы на Рождество, Пасхальные, сентябрьские. Все они по три недели и этого достаточно для отдыха.

– А как же летняя практика? Подработка? – не унимался я, никак не понимая, откуда такая разница. Девушка остановилась:

– Не заставляй меня думать, что в той шутке была слишком большая доля правды, – строго ответила она, так что у меня брови поползли вверх. – Для меня это звучит дико. Подработка? Заставлять студентов работать во время учебы? Это ужасно!

– Я… а, ладно, – я махнул рукой. – Это я всегда могу обсудить с профессором.

– Так может, поговоришь с ним сам? – девушка обернулась на меня и улыбнулась, как мне показалось, лукаво. По спине пробежали знакомые мурашки, будто я шел к той самой девушке. Но оцепенение быстро прошло:

– Нет-нет, давай уж лучше ты.

Мы еще немного прошлись по первому этажу, минуя кафедру «естественных наук» под руководством Меньшикова И.А, а также «прикладной математики» Уздцова М. В. Впереди послышались негромкие голоса из приоткрытой двери.

На табличке красовалась фамилия некоего Храповицкого Р.О, а вот голос из кабинета явно принадлежал самому Подбельскому. Немного нетрезвый, веселый и громкий, он вещал что-то о теории власти и явно спорил с кем-то.

Как только Анна постучала в дверь, голоса затихли. Сперва в проеме, после звука уверенных шагов, показалась седая голова в пенсне. Горбатый нос, высокий лоб и зачесанные назад волосы.

– Здравствуйте, Роберт Осипович, – ничуть не смущаясь запаха перегара, которым Храповицкий разил за километр. – Я бы хотела увидеть Григория Авдеевича.

Как бедная девушка держалась, я и представить себе не мог. Но она прекрасно отыграла свою роль. Или же она играла ее со мной, притворяясь строгой и неприступной?

Седая голова молча скрылась в проеме, Анна помахала ладонью перед лицом, а потом, повернувшись ко мне, скорчила забавную рожицу. Я понимающе закивал.

И вдруг понял, что если Подбельский выйдет в коридор, то он сразу же меня заметит. Я спрятался за статую девушки с книгой, что стояла рядом, и как раз вовремя. Из кабинета, пошатываясь, вышел профессор.

– Аннушка! – воскликнул он. – Что вы здесь делаете в столь поздний час? Почему вы не у себя?

– Я все думала над одним вопросом, Григорий Авдеевич, – Анна стартовала как-то слишком издалека. – И решила, что его стоит обсудить с вами.

– Какой вопрос, что вы? – удивился профессор, вытащил платок из кармана и принялся долго и усердно вытирать им рот. – Вас же несколько дней не было на занятиях!

Вот мы и прокололись. Сходу. С первого же действия моего плана. Но девушку было не так-то легко смутить.

– В том и дело, что он беспокоит меня довольно давно, – практически сразу же ответила она и тут же посмотрела на статую, за которой я спрятался.

– Так и в чем же он заключается? – профессор почти не убирал платка ото рта и поэтому я едва мог разобрать, что он говорил.

– Понимаете, мы обсуждали много различных теорий на наших занятиях, но ведь многие из них так и остаются теориями? – она медленно направилась в мою сторону и я понял, что деваться мне некуда.

– Так всегда, знаете. Нельзя реализовать все теории сразу. Надо сосредоточиться на чем-то одном, – пустившись в объяснения, профессор последовал за Анной. – Понимаете ли, все хотят создать что-то глобальное, большое и вечное. А на реализацию ведь и жизни не хватит!

Постепенно я начал терять суть его объяснений. Он говорил не сбивчиво, четко и громко, но за высокопарными эпитетами постепенно таял смысл его ответа. К тому же они медленно приближались ко мне. И тут уже было не до его слов.

Подбельский иногда останавливался, но девушка, сделав шаг в сторону, снова увлекала его за собой. И он постоянно смотрел как раз в ту сторону, где стоял я – убежать я не мог.

В какой-то момент, когда они миновали статую, Анна загородила меня собой от профессора и я с облегчением вздохнул. Мне никак не хотелось неожиданных реакций от старика на мое появление.

– Профессор, на самом деле, вопросов у нас куда больше, – вдруг произнесла принцесса.

– У нас? – нахмурился Подбельский и прокашлялся, снова спрятавшись за платком. – У кого, у вас?

– У нас, – повторила Анна и отошла в сторону, открыв меня профессору.

– Здрасьте, Григорь Авдеич, – ляпнул я, сделав шаг вперед.

– Снова вы! – воскликнул старик, судорожно прижал платок ко рту и рухнул навзничь.

Глава 19. Племянничек

– И что ты сделала? – я сложил руки на груди, чуть наклонившись над стариком.

По его хриплому дыханию было понятно, что он просто рухнул без сознания. На грохот тут же выскочили, покачиваясь, его коллеги.

– О боже! – воскликнул Храповицкий, поправляя очки. – Что тут происходит?

– Григорий Авдеевич переволновался, похоже, – невинно ответила Анна. – Помогите занести его в кабинет.

– Да-да, конечно же.

Я присоединился к двум таким же старым, как и сам Подбельский, профессорам, и мы втроем внесли его в кабинет, где уложили на черный диван, обтянутый блестящей кожей.

– Сейчас мы приведем его в чувство, – Роберт Осипович деловито схватил со стола, обильно уставленного закусками, бутылку с прозрачной жидкостью, обмакнул в нее палец и потер под носом у Подбельского.

Профессор недовольно заворчал и, скрипя диванной обивкой, повернулся к спинке, почесывая нос.

– Думаю, что через пару минут он будет снова с нами.

– Что вы ему дали? – полюбопытствовал я, расположившись на расстоянии вытянутой руки от стола. Запах сырокопченой колбасы бил в нос, заставляя пустой желудок трепетать.

– Это водка, настоянная на травах. Семейный рецепт, между прочим, да! – Храповицкий нашел место между тарелками и поставил на стол бутыль. – Очень терпкая, бодрит и тонизирует, а еще ее можно использовать вместо нашатыря. Но безопаснее – не такое резкое пробуждение, – тут он снова подвинул пальцем повыше свое пенсне и внимательно уставился на меня. – А кто вы, собственно такой?

Я растерялся. Придумать какую-то легенду оказалось не так просто. Сходу и без запинки рассказать что-то? Но краем глаза я заметил, что Анна уже раскрыла рот и решил – лучше я сам скажу, пока не вышло что-нибудь похуже ситуации с Подбельским.

– Я племянник Григорь Авдеича, – выпалил я. – По линии его матери. Дальний. Недавно приехал в гости, – я продолжил тараторить уже машинально.

Храповицкий наморщил лоб и почесал затылок. Потом перевел взгляд на бутылку, налил себе треть граненого стакана и залпом выпил. Последовала благородная отрыжка, после чего заведующий кафедрой истории подцепил трехзубой вилкой тонкий овал колбасы, понюхал и тут же отправил в рот.

Тишину кабинета нарушал только храп Подбельского и шумная работа челюстей его коллеги. Третий профессор в то же время сидел за столом, едва не касаясь носом своей тарелки. Мне казалось, что он тоже задремал.

– Надо же! – только-только прожевав, воскликнул Роберт Осипович. – Еще один племянник. У Гриши такая большая семья, я ему даже завидую, – он положил вилку и снова посмотрел на меня. – Что же вы, садитесь, садитесь же! – профессор указал на пару стульев.

Я ждал этого приглашения с нетерпением, потому что запах мясной нарезки сводил с ума. Но мне хватило такта первым делом усадить Анну, и только потом сесть самому.

– Угощайтесь, молодые люди, я вижу, что вы давно не ели…

Что он говорил дальше, я уже не слушал. Схватил протянутые мне столовые приборы и белоснежную тарелку, я тут же принялся заполнять ее едой. От бутылки с водкой на травах я благоразумно отказался. Не время и не место. Пить с преподавателями в университете! Императорском!

Я в своем мире и не мечтал оказаться в таких условиях. Громоподобный храп Подбельского сотрясал посуду, но пока я жевал прекрасную соленую колбасу, меня вообще мало что беспокоило.

Храповицкий извлек из кармана небольшие часы, хмуро глянул на циферблат, потом на Подбельского.

– Извините, – он поднялся и тихонько подошел к лежащему Григорию Авдеевичу, наклонился над ним и заорал почти в самое ухо: – Лекция началась, студенты вас ждут, а вы все еще спите?!!

– Наверно, не стоило так переживать из-за его удивления, – промямлил я, едва не уронив тарелку от этого крика.

– Я тоже не знала, что наши профессоры таким балуются, – принцесса сидела, полуиспуганная-полуудивленная. – А что будет, если он скажет о тебе другое?

– Спишем на то, что они все пьяные в ноль, – прошептал я, потому что Подбельский, как ужаленный, подскочил на диване.

Третий профессор всхрапнул, стул под ним скрипнул, но остался стоять:

– А? Лекция? – прохрипел он.

Я впервые обратил на него внимание – ему было лет девяносто, не меньше! Тем временем Григорий Авдеевич быстро принял сидячее положение и уставился на своего начальника.

– Нельзя же так! – притворно обиженно ответил он, собрался встать, но тут его взгляд упал на меня.

Вид меня, уплетающего его нарезку в компании других профессоров наверняка поверг бы его в не меньший шок, чем первая наша встреча в коридоре. И только аромат трав под носом оставил его в сознании.

– Максим? – спросил он. – Что ты здесь делаешь.

– Вас ищу, – тут же среагировал я, чтобы не допустить ненужных комментариев со стороны Храповицкого. – Мне очень жаль, что все получилось так неожиданно, но я не успел вас предупредить.

– Предупредить о чем? – старик отмахнулся от стопки, предложенной Храповицким, и принялся искать свалившиеся во время сна очки.

– О своем приезде. Моя матушка, ваша сестра, должна была сообщить, но не успела отправить сообщение, к сожалению…

Оказалось, что стиль общения быстро прилипает и я мог свободно говорить по имперской моде, которая мало чем отличалась от вычурных фраз в старых пьесах Островского.

– Моя сестра? – не понимая, о чем идет речь, переспросил Подбельский, нашел, наконец-то, свои очки и пристально посмотрел на меня, а потом на Анну.

– Да, – с нажимом произнес я, – она должна была сообщить, что приедет ваш племянник.

– Ах, племянник. Точно. Да. Я же ваш дядя, – помотав головой, профессор поднялся. – Откуда же вы успели познакомиться с Анной?

– Анной? – подхватил Храповицкий. – Батюшки, Анна Алексеевна! Простите, не узнал вас!

Он тут же выпрямился, прикрыл собой бутылку с водкой и стопкой, от которой отказался Подбельский, снова поправил сползающее пенсне.

– Да что вы, перестаньте, – мягко рассмеялась девушка. В ее смехе мне послышалась какая-то нервозность. – Мы ведь зашли просто к Григорию Авдеевичу.

– Проводить его домой, – подхватил я, сверля глазами профессора. Тот нехотя кивнул, заметно изменившись в лице:

– Пожалуй, что мне и правда пора, друзья мои. Мы непременно продолжим на следующей неделе… м-м-м… продолжим нашу дискуссию, конечно же, – он мелко рассмеялся, что было на него совершенно непохоже.

Потом он потряс руку Храповицкому, который, как статуя, стоял перед столиком с бутылкой, комично закрывая «запретное». Махнул рукой на дряхлого коллегу, что уткнулся в тарелку и вяло ковырял ее содержимое, не обращая на нас никакого внимания.

– Ты идешь, племянничек? – строго спросил Григорий Авдеевич у двери кабинета.

– Иду, дядюшка, – фыркнул я и мы с Анной, распрощавшись с представителями научного сообщества, отправились за Подбельским.

Глава 20. Еще больше отличий

– Трамваи уже не ходят, – посетовал профессор, выйдя в коридор. И тут же наградил меня очередным гневным взглядом: – А как вы вообще сюда попали?

– Профессор, давайте доберемся до дома, а потом поговорим. Ситуация очень непростая.

– Да? – воскликнул он, трезвея на глазах. – А мне кажется, что вы попали сюда для того, чтобы… что ж… веление сердца, я понимаю, – смягчился он, хотя мне показалось, что высказаться он хотел гораздо грубее. – Но чего я не понимаю, Анна, так это что вы в нем нашли!

Старик покачал головой, еще раз посмотрел на нас, потом вздохнул.

– О чем вы, Григорий Авдеевич?

– Аннушка, не прикидывайтесь, я же все видел, все знаю. Видел даже больше, чем того позволяют приличия! Я бы понял, будь на вашем месте любая другая девушка Империи, но…

Я принялся активно махать руками, но профессор не видел моих жестов и потому продолжал, пока Анна, онемевшая от изумления, слушала его, раскрыв рот:

– Но ведь есть же еще честь! Правила приличия!

– Григорий Авдеич, я вас искренне не понимаю. Объясните, пожалуйста, в чем дело!

– Боже, не заставляйте меня говорить такое! – не дождавшись запрета, он понизил тон и прошептал: – вы же оставили свое исподнее на его постели! Случись такое здесь, был бы скандал!

– Профессор, – я не удержался и положил руку ему на плечо. – Ситуация сложнее, чем вы думаете! Правда, сложнее, – дополнил я, обращаясь уже к Анне. – Надеюсь, я смогу тебе все объяснить тоже, пока наш профессор не наговорил лишнего.

– Что? Лишнего? – он недоуменно смотрел по очереди на нас. – Как лишнего? Я что-то не так понял?

– Совершенно все не так поняли, Григорий Авдеевич. А нам сейчас надо бы где-то укрыться на время.

– Едем ко мне на квартиру, раз так, – медленно ответил он. – Но вы должны мне все объяснить!

– Я объясню все, как только мы попадем к вам домой.

– Хорошо, хорошо, – нетерпеливо замахал руками старик, вырвавшись. – Поищем экипаж!

– Экипаж? – переспросил я у Анны, когда Подбельский отдалился от нас на несколько шагов.

– Конный. Ночью обесточивают трамвайные линии, чтобы не возникало неприятных ситуаций. И потому из транспорта остаются только извозчики. Хорошо, если крытые, сейчас прохладно.

Я не поверил ее словам, но августовские ночи и в самом деле оказались не слишком теплыми. То ли климат здесь был другим, то ли что-то еще сказывалось.

Но небо покрывали звезды, которые складывались во вполне знакомые созвездия Кассиопеи и Большой Медведицы. Это утешало – будь в небе что-то иное, тогда стоило ожидать катаклизмов и странностей с погодой.

И все же прохлада пробирала. Поэтому, когда Подбельский замахал рукой и к нам, цокая копытами приблизилась пара лошадей, я с облегчением выдохнул.

Извозчик перевесил фонарь поближе к себе. Закутанный в стеганую куртку с большими карманами и украшенный широкой окладистой бородой, он был похож скорее на полярника, чем за возницу августовским вечером.

Профессор забрался внутрь крытой повозки, через окошко сунул несколько монет извозчику, и, когда мы тоже уселись, скомандовал:

– Верхнеклязменская, сорок два.

Снаружи щелкнули хлыстом и пара лошадей потянула повозку. Я вжался в сиденье, чувствуя себя неловкой до крайности. Не мог я здесь расслабиться. Я привык к четырем колесам и урчащему двигателю.

А здесь лошади. Фыркающие. Сопящие. Классическая повозка, от которого отказались едва ли не сто лет тому назад.

– Неужели нет чего-то более современного? – спросил я. – Это же так… старомодно! Здесь что, нет автомобилей? Совсем?

– Есть, – пробурчал профессор в полудреме. – Но их очень и очень мало. Кому же понравятся чадящие повозки?

– Чадящие? Дизельные, что ли?

– А вам еще бензиновые подавай! – Подбельский оживился. – Как сгорела пара промышленников в своих изобретениях, так и перестали их выпускать. Уж не один десяток лет прошел с тех пор.

Мы с принцессой переглянулись и я понял, что здесь мне предстоит привыкнуть ко многим вещам.

– Нам далеко ехать? – спросил я, чтобы поддержать разговор.

– Не очень, минут пятнадцать, не больше.

Смирившись с тем, что ему не дадут подремать в повозке, Григорий Авдеевич сел прямо.

– Сейчас объясню. Мост через Клязьму знаете? Ага, – продолжил он, заметив мой кивок. – Дальше двигаетесь на север. Боровок, была раньше небольшая деревушка, много лет назад вошла в состав города. Вот от нее чуть в стороне было два училища, одно из них женское. Когда столицу перенесли во Владимир, там и отстроили наш университет. Понимаете примерно, где мы находимся?

– Вроде бы, – проговорил я, пытаясь сопоставить новые магистрали и заасфальтированные улицы позади исторического центра с новой реальностью.

– А едем мы сейчас на запад. Как я говорил, наш Владимир сильно отличается от вашего. Мне повезло жить почти в самом центре. Вехнеклязменская улица – это очень живописное место…

И он начал рассказывать. О том, как строили дамбу на востоке города, чтобы снабдить его электроэнергией, о том, сколько всяческих работ здесь проводилось. Я так понял, что историком он стал неспроста. Надо было куда-то девать его вербальную энергию и словоохотливость.

С его слов я понял, что улица тянется вдоль массивного водохранилища, которое поглотило первоначальные изгибы реки и вливающиеся в нее речушки.

– Представьте только, на пятнадцать метров поднялся уровень реки в том месте! – восклицал Подбельский, обнаружив во мне почти что благодарного слушателя.

Тут закрались кое-какие сомнения.

– А как же Покрова на Нерли? – спросил я, решив, что памятник безжалостно уничтожили.

– Как? Изучили, проверили, подняли и подсыпали! – с гордостью завершил рассказ Подбельский. – Каково, а?

– Неужели он вам так же лекции читает? – вполголоса спросил я у Анны.

– Да. И это чудесно. Остальные профессоры такие нудные, а этот рассказывает просто превосходно.

Она действительно им восторгалась, а у меня уже уши вяли от фактов. Поэтому лишь вежливо улыбнулся и продолжил слушать, не слишком-то вникая в его рассказы. Повозка мерно покачивалась, а ритмичное цоканье подков по булыжной мостовой действовало усыпляюще. Не прошло и пары минут, как я задремал.

Глава 21. Профессорские комнаты

– Максим, – принцесса потрясла меня за плечо. – Просыпайся. Вставай, мы приехали.

– Уже? – я сонно щурил глаза.

Профессор уже выбрался наружу, а через открытую дверь повозки внутрь задувало прохладный воздух. Нехотя я вылез и подал руку Анне, но та покачала головой и выбралась сама. Ну, ладно. Значит, без рыцарства.

Дом по Верхнеклязменской под номером сорок два имел всего пять этажей в высоту, но казался довольно высоким. При свете фонарей краска смотрелась чуть выцветшей, но я был уверен – днем красный цвет профессорского дома делает его заметным.

Классическое, без особых изысков, исполнение все же имело свои украшения в виде лепнины вокруг окон и диковинных водосточных труб по углам дома.

– Нам на самый верх, – профессор вошел в подъезд, хотя мне хотелось назвать его по-питерски парадной, настолько просторным было помещение в сравнении с узкими клетками пятиэтажек шестидесятых.

Квартира оказалась не хуже. Большие комнаты, удобное расположение, вид на реку – наверняка не просто так ему дали такое жилье. Обставил он ее тоже неплохо, со вкусом. Стильно. Как если бы у нас пытались воспроизвести быт семидесятилетней давности.

Подбельский налил воды из стеклянного графина, выпил залпом целый стакан и сел в кресло. Мы скромно опустились на диван напротив.

– Красиво тут у вас, – кашлянул я, потому что молчание затянулось слишком надолго. – И вы тут один живете?

– Семья за городом, – коротко и строго ответил Подбельский. Как только разговор зашел о личном, он сразу же изменился из профессора превратился в сурового старичка. – Так что я должен понять, а вы мне, соответственно, должны объяснить? Как вы сюда попали, вероятно, а самое главное, зачем вы вообще сюда решили добраться.

– М-м-м… – промычал я, собираясь с мыслями. – Видите ли… Вы же помните Анну?

– Разумеется, я ее помню! – всплеснул руками профессор. – Еще бы мне ее не помнить. Разве что вот я не видел ее целую неделю. Собственно, с того самого момента, как мы вернулись сюда.

– Момент! – я поднял руку, чтобы Подбельский остановился. – Так вы с ней вдвоем сюда перенеслись или нет?

– Перенеслись, конечно же. Спрашиваете тоже. Перенеслись, я тут же отправился к себе на кафедру, а девушку я посадил на трамвай в сторону Суздальского района и… с тех пор больше не видел… – он подозрительно покосился на Анну. – А вы, случаем, не возжелали ли повторить свою попытку?

– Какую попытку? – Анна даже привстала, настолько она была возмущена. – В чем вы меня обвиняете?

– Я.. хм.. я только лишь, – профессор начал запинаться, но я пришел к нему на помощь:

– Главное, что сейчас надо знать, Григорий Авдеич, что это не та Анна, которая была с нами неделю назад.

Подбельский, который только что взял стакан в руку, разжал пальцы и тот бухнулся на ковер, разлив по густому ворсу остатки воды. Неуклюже наклонившись, он подобрал емкость и дрожащими пальцами поставил на столик рядом.

– Надеюсь, вы шутите. Это просто глупая и неуместная шутка! – вскричал он наконец.

– Нет, профессор, это не шутка. Анну, что сейчас сидит перед вами, я вызволил из лап двух головорезов. Она провела с ними восемь дней…

– Девять, – поправила меня принцесса.

– Девять дней, – тут же подхватил я. – И она явно никак не могла быть той же самой девушкой, которая вместе с вами отправилась сюда. Поэтому я посчитал нужным прояснить ситуацию и первым делом отыскать вас.

Подбельский наклонил голову и принялся массировать виски, что-то урча при этом.

– Головорезов? – шепнула мне Анна. – Шутишь?

– Ну, тюремщиков. Как будто тебе с ними хорошо было!

– Нет, не хорошо, но ты склонен преувеличивать!

– Всего лишь чуть-чуть, – сердито ответил я, а Подбельский как раз решился продолжить разговор.

– Так получается, что я привел с собой в Империю фальшивую принцессу?

– Получается, что так, – ответил я. – Но ведь вы думали, что она настоящая, значит, она была достаточно хорошо обучена.

– Да, – задумчиво произнес Григорий Авдеевич. – Но что, если эта – ненастоящая?

– А если я скажу, что некий сознательный гражданин позволил нам обоим перенестись сюда, когда задал девушке кое-какие вопросы?

– Сознательный гражданин?

– Профессор, я думаю, что вы понимаете, о сознательности какого рода идет речь.

– Ах да, – тут же уловил мысль профессор. – Вы про ту самую сознательность, что обычно скрыта?

– Именно.

– Тогда прошу прощения, у меня нет к вам никаких вопросов, Анна, – Подбельский наклонил голову без намека на подобострастие. – Но я всего лишь хотел убедиться… понимаете ли, не каждый день случается подобное, когда узнаешь… хм… о наличии двойников у средней дочери императора.

– Все в порядке, – улыбнулась Анна. – Так и вы не сердитесь на нас за такое неожиданное появление.

– Да как я могу! – профессор буквально расцвел. – Никоим образом, что вы! Располагайтесь. Пока семья отдыхает рядом с Исихрой, вы можете расположиться в моих комнатах. Таким гостям я всегда рад! Прошу, прошу!

Он неуклюже поднялся и попросил принцессу занять соседнюю комнату, что принадлежала его дочери. Когда та вышла, повернулся ко мне.

– Я даже не знаю, что и сказать, – развел он руками.

– Я сам не понимаю, что сейчас происходит.

– Нет-нет, я исключительно про Анну. Ведь я думал, что вы с ней… а оказалось, что раз та девушка не принцесса, то ничего не было и мне не стоит сердиться на вас! – и в довершение профессор дружески похлопал меня по плечу. – Что, племянничек? Что вы намерены делать дальше?

– Выспаться, – зевнул я. – Завтра ведь выходной?

– Да, разумеется. Отдыхайте, а завтра решим, что вам делать. Ваша комната – гостевая, вон там. Доброй ночи.

У старика был талант резко и внезапно завершать разговор. С другой стороны, я и сам вряд ли бы смог сегодня что-то решить. Поэтому я вышел из зала и через коридор направился к гостевой комнате.

Скрипнула, слегка приоткрывшись, дверь:

– Максим! – громким шепотом позвала меня Анна.

– Что такое? – я встал на расстоянии, чтобы не напрягать девушку лишний раз.

– Я хотела сказать спасибо за то, что вы вернули меня… не домой, но хотя бы в мой мир. И еще извиниться за тот случай у тебя на кухне.

Она выразительно смотрела на меня, а я, очутившись в профессорских комнатах с типично высокими потолками и старомодной (исключительно на мой взгляд) обстановкой, словно попал в позапрошлый век. И потому не знал, как мне лучше отреагировать в этом безумном коктейле эпох.

– Все нормально, – ощущая какую-то неловкость, отозвался я. – Понимаю, что ты оказалась в непростой ситуации, но… – тут я посмотрел в ее глаза и понял, что теряю нить. – но здорово, что ты можешь постоять за себя.

Девушка хихикнула и покраснела, но дверь не закрыла.

– Доброй ночи, – пожелал я ей и, вспомнив, как это делали в кино, шаркнул ногой, отвесив поклон.

– Фу, как пошло, – рассмеялась она и я ушел к себе.

Из-за двери я слышал, как в коридор вышел Подбельский, вероятно, проверяя, не оказался ли я случайно не в той комнате. Посопев и потоптавшись, он отправился к себе. Ситуация была забавной, но мне настолько хотелось спать, что, едва добравшись до ближайшей горизонтальной поверхности, я тут же провалился в сон.

Глава 22. Утренний город

С трудом вытащив из-под головы затекшую руку, я свесил ее с дивана и осмотрелся. Гостевая комната у профессора Подбельского явно была тесновата, а в свободное от гостей время он использовал ее, как личный кабинет.

И если в гостиной основное пространство занимали всяческие изысканные украшательства вроде ковров, картин и мебели, то кабинет смотрелся более аскетично: стол, кресло, диван и пара шкафов с книгами.

Меня подмывало посмотреть на то, что же пишут в этом мире и как развивается их литература, но шум из-за окна заставил меня встать. Тикающие часы, которых я от усталости не заметил вчера вечером, показывали девять утра.

Неплохо для субботы. Разминая руку, я приблизился к окну, выглянул наружу и увидел просторный внутренний двор. Шум издавали дети, которые играли в мяч на небольшой площадке, обтянутой веревочной сеткой.

По другую сторону двора расположилось несколько столиков, очевидно, для игр в шахматы – чем как раз и занимались старики, сосредоточенно взиравшие на доску. Еще один угол был совершенно пустой, но вытоптанный, без единой травинки. Я предположил, что его используют для стоянки транспорта.

В дальней стороне двора женщина в платке и строгой, белой с черным униформе, развешивала белье. У нас такого не увидишь. Только автомобили в три ряда и снующие между ними подростки с телефонами.

Затем я посмотрел вдаль. Дом с закрытым двором и парой проездов опускался к реке – профессорская сторона была самой высокой, а раз жил он на последнем этаже, то и вид ему открывался соответствующий.

Однажды я ездил в Нижний Новгород и с удовольствием смотрел на Волгу. Так вот здесь примерно такой же ширины была Клязьма. Поднявшаяся, разлившаяся и полноводная настолько, что я даже смог рассмотреть плывущий по ней пароход, который только что дал гудок.

Каждая деталь, каждая мелочь отличала мой мир от империи, что просуществовала всего-то на сто лет больше привычного. А уж пароход, плывущий по Клязьме, никак нельзя назвать мелочью.

Город не заканчивался за рекой. Вдали виднелись еще постройки, причем в основном это было жилье. Высокие дома, но ни в одном я не мог предположить больше пяти или шести этажей. При всей широте застройки у меня не укладывалось в голове, что с таким размахом во Владимире может поселиться несколько миллионов человек.

Высовываясь из-за домов, торчали чадящие трубы. Редкие стержни промышленности выбрасывали в воздух черный дым. Но мне показалось, что их маловато для крупного города, и я решил при первом удобном случае переговорить с профессором Подбельским.

В дверь постучали и сразу же открыли, едва я успел повернуться. Вошла рыжая девушка с заплетенными в косу волосами. Цвет казался настоящим костром на фоне темно-коричневой отделки кабинета.

– Доброе утро, – поздоровался я и машинально пригладил волосы. Торчали они будь здоров.

– Здравствуйте, – ровно ответила она. – Григорий Авдеевич попросил для вас завтрак сделать.

Поднос, что она держала в руках, тут же оказался на столе. Пока я соображал, что к чему, рыжая пожелала мне приятного аппетита и быстро и беззвучно вышла из кабинета.

– Ух ты, – только и вырвалось у меня.

На всякий случай если вдруг завтрак сделали только мне, я вышел и постучал в дверь к Анне. В глубине квартиры было довольно тихо. Я постучал еще раз и, не услышав ни звука, повернул ручку.

В меня тут же прилетела подушка, метко брошенная в узкий проем:

– Если я не открываю, это не повод заходить в мою комнату! – громко крикнула Анна и я, покраснев, пнул подушку в комнату и захлопнул дверь, просипев что-то вроде «извини».

В ответ из комнаты донесся не менее громкий смех. На шум в коридор выскочил профессор, все еще в спальном халате, но уже не слишком сонный.

– Что здесь происходит? Я не позволю в моем доме…

Обнаружив, что дверь в комнату принцессы закрыта, а я стою в коридоре совершенно одетый, Подбельский замолчал, выпрямился и успокоился.

– Похоже, что все в порядке, – пробормотал он себе под нос, а я, стоя под дверью комнаты Анны, слушал, как она заливается смехом. Ну, хоть кому-то весело.

Профессор уже собрался вернуться к себе, но я остановил его:

– Не хотите составить мне компанию за завтраком? – предложил я.

– Почему бы и нет, – встрепенулся Григорий Авдеевич. – Только переоденусь. И, знаете, прежде чем вы займетесь делами, вас бы тоже надо приодеть. Надеюсь, вы это понимаете.

– Да-да, – кивнул я, уже прикидывая, откуда взять денег.

Подбельский на радостях, что я спас принцессу в нашем мире, оставил немало своего золота в виде червонцев. То, что их вес исчислялся сотнями граммов, я определил сразу же, а потому от части отказался – это была несоизмеримая награда.

Потеря нескольких монет, которые вытащил Демьян – не проблема. Большей проблемой было то, что остальные средства остались лежать у меня в подвале, а потому воспользоваться ими я никак не мог.

Можно было попросить денег у профессора. Хотя бы в долг. Но если он не даст, ситуация окажется неприятной. Совершенно неприятной.

И чтобы немного сгладить эту неприятность, я отправился в его кабинет, чтобы изучить содержимое подноса. Хлеб, колбаса и сыр, тонко нарезанные, но не так, как вчера у них на кафедре. Кофейник, полный ароматного напитка, блестящий и начищенный. Такая же емкость со сливками и набор посуды.

Профессор явно очень любит гостей. В ожидании момента, когда он составит мне компанию, я налил кофе и отошел обратно к окну. Вид из него казался мне просто потрясающим. Никогда бы не подумал, что мне понравится утренний Владимир.

Глава 23. Радушие и бестолковость

Я позволил владельцу квартиры занять кресло за его же рабочим местом. Профессор оценивающе посмотрел на еду на подносе, потом схватил кусок хлеба и принялся собирать себе бутерброд с видом, точно он еще не завтракал. И я не удержался:

– Вы что, еще не ели?

– Ел! – ответил Подбельский с набитым ртом. Стоило мне на него посмотреть укоризненно, как он тут же нахмурился: – Что?? Я ваш дядя, имею право вести себя, как хочу.

Наверно, еще немного и от удивления я бы выронил блестящую чашку, но Григорий Авдеевич, сделав громаднейшее усилие и проглотив половину бутерброда разом, произнес:

– Извините. Это все нервы. И вчерашние посиделки тоже, но больше нервное. Обычно я себе такого не позволяю. Совсем.

– Что вы, профессор, – отмахнулся я, принимая его извинения. Да и правда, с кем не бывает? – Вы еще неплохо держитесь, уверяю. Многие на вашем месте сошли бы с ума, раздумывая над происходящим. Или думая о том, к чему все это может привести!

– Ой… – Подбельский тут же поперхнулся и закашлялся.

Я подскочил к нему со спины и постучал. Он обернулся, раскрасневшийся, с глазами, полными ужаса:

– А ведь об этом я не подумал. Ведь у вас тоже может быть какой-нибудь Григорий Авдеевич… с другим образом мысли, но точно такой же, как и я!

– Это вряд ли, профессор. Я имел в виду столкновение культур, цивилизаций. Что-то похожее на завоевании Америки европейцами.

– Погодите, почему это «вряд ли»?? – возмущенный профессор даже отложил в сторону еду, чтобы еще раз не подавиться.

– Но ведь вы же читали книгу по истории, которую я вам подарил?

– Читал, но остановился на временах Ивана Грозного. И до него, знаете ли, очень много нестыковок получается. Но к чему вы?

– У вас ведь интеллигентная семья, профессор?

– Мой дедушка был ученым и преподавал в Санкт-Петербурге! – с гордостью заявил Подбельский. – А его дедушка – выходец из Польши.

– Вашего дедушку скорее всего расстреляли бы. Или выслали из страны во время революции, – произнес я, вспоминая школьный курс. – Поэтому вы сейчас жили бы… м-м-м… где-то по ту сторону границы.

– Какой кошмар! – воскликнул Подбельский и вернулся к бутерброду.

На некоторое время я тоже притих, увлекшись едой. Принцесса либо не собиралась вставать, либо одевалась крайне медленно.

– Спасибо, что приютили нас.

– Да что вы! Я рад гостям. Просто вы так неожиданно свалились мне на голову, что вчера я не смог как следует принять вас.

– Я понимаю вчерашнее ваше состояние, – улыбнулся я, подразумевая его посиделки с коллегами. – Но я думаю, что мне придется вас немного побеспокоить.

– Внимательнейше вас слушаю!

Крепкий черный кофе взбодрил профессора, и он буквально на глазах превратился в того самого, собранного и внимательного старика. И все же мои просьбы вряд ли пришлись ему по вкусу.

– Во-первых, я не знаю, с чего начать. Я не могу привести Анну и сказать – вот вам принцесса! Меня сочтут сумасшедшим, а девушку… наверно тоже. Если не казнят на месте. У вас ведь еще есть смертная казнь?? – на всякий случай уточнил я.

– Есть. И список прегрешений, чтобы попасть в ряды смертников, довольно длинный, – предупредил меня Подбельский.

– Поэтому мне надо подготовиться. Влиться в ряды граждан, чтобы была какая-то история. Понимаете?

– Нет.

– Документы, одежда. Может быть, какое-то свидетельство о работе. Не разовое, не текущее, потому что это сразу же вызовет подозрения. А с историей.

– Честное слово, я вас не понимаю! – удивился Григорий Авдеевич.

– Что ж, логично, – вздохнул я. – Вам же не потребовались новые документы для тех четырех дней, что вы у меня провели.

– Нет, я и не думал, что они могут понадобиться, если честно. Но, хорошо, с паспортом я вас понимаю. Это документ, который подтвердит вашу личность. Но зачем все остальное?!

– Как бы вам объяснить… – побарабанил пальцами по столу, встал и подошел к окну. – Вот, смотрите.

– Куда? – держа в руке свою чашку, подскочил профессор.

– Да хотя бы во двор. Вы ведь знаете своих соседей?

– Я живу здесь уже двадцать лет и знаю всех, кто собирается во дворе!

– Вот и прекрасно. Расскажите вот про тех двоих, что играют в шахматы.

– Минуту, одну минуту! – Подбельский засуетился, подошел к столу и взял очки, потом, нацепив их на нос, долго всматривался в играющих. – Одного знаю. Это Матвей Валерьевич Обжигов, живет в левом крыле. Не работает, возраст не позволяет. А пока мог, управлял линией на лесопилке. Но к чему все это?

– Если бы я решил проверить все, что вы мне сейчас сказали, как я мог бы узнать, правда ли это?

– Сложный вопрос, я никогда этим не интересовался, я же не полицейский, – развел руками профессор. – Но я помню, что вы были очень хорошо осведомлены…

– Вам просто показалось, Григорий Авдеич. Но все же. Паспорт необходим, надеюсь, что это вы понимаете. Без него я даже не гражданин. Меня могут принять за шпиона.

– Понимаю, конечно, – пробормотал Подбельский, но его вид говорил о том, что он все равно не понимает, что я говорю.

– А вот прочие бумаги – это моя история. Чтобы про меня вы могли сказать так же, как и про вашего Обжигова. Словно вы знаете меня не неделю, а долгие годы.

– Я… – старик совсем замялся и даже отставил недопитый кофе. – Молодой человек, я понимаю ваше желание помочь принцессе, может быть, даже понимаю, зачем вам требуется набор бумаг для вашей персоны, но поверьте, здесь я ничем не могу вам помочь.

– Так я не прошу о помощи именно вас. Может быть, у вас есть полезные знакомства. Ведь Павел Трубецкой все же оказался полезным.

– Ох, не упоминайте этого монстра при мне! А ведь я еще учил его!

– Это его работа. И он правда оказался полезным. Для меня, во всяком случае.

– Ваше право, ваше право! – затараторил Подбельский, – но для меня он человек. Последний. Конченый! Убийца же.

Я скрипнул зубами, едва сдержав ответ. В таком случае, и я недалеко ушел от него, но тут Григорий Авдеевич, похоже, вспомнив о произошедшем в день его отбытия из нашего мира, добавил:

– Не думайте, что я считаю и вас плохим человеком. Вы не пыточник, к тому же вы защищались сами и хотели спасти нас. А его мотивы мне пока неясны. И уж избавляться от человека, закапывая в мешках его отдельные части… фу!

– Да-да, я тоже не оправдываю его излишнюю жесткость, но мы говорили о полезных людях, – попытался я вернуть профессора к теме нашего разговора.

– Полезные люди, хм.

– Знаете, что было бы идеально? – мне в голову внезапно пришла интересная мысль. – Вы сами навели меня на эту идею, когда заговорили про второго себя.

– Так, и в чем же ваша идея заключается? – живо поинтересовался Подбельский.

– А что, если моя копия тоже есть здесь? Например, дворянин. Или, что еще лучше, работник сыска, оперативник. Хотя нет, по возрасту вряд ли подойдет.

– Мечты, юноша, имеют свойство сбываться, – улыбнулся старик. – Но будьте осторожны. Порой они настолько извращаются, что становятся зеркальным отражением себя.

– Вы что, знаете кого-то, кто похож здесь на меня? – я прищурился, ожидая ответа.

– Нет, к счастью. Или к сожалению, – профессор вернулся за свой стол. – В любом случае, я думаю, что, если и есть здесь ваша копия, для безопасности стоит держаться от нее подальше.

– А что же насчет документов?

– Документы, – прокряхтел совсем уж по-стариковски профессор. – Надеюсь, что мы что-нибудь придумаем.

Он придвинул к себе телефон и принялся крутить диск.

Глава 24. Цена вопроса

То, что профессор университета, пусть даже Императорского, сможет раздобыть мне документы без лишних вопросов, я сомневался с самого начала. К моменту, когда он звонил уже третьему человеку, сомнения превратились в уверенность, что план провалится.

Или же мне просто придется рисковать, перемещаясь по городу без документов. Да если я появлюсь в джинсах и футболке на улице, чтобы просто дойти до ближайшего магазина одежды – это уже лишнее внимание, сплетни, слухи. И риск для Анны в том числе.

Поэтому для себя я твердо решил, что пока профессор или кто-то другой не смогут найти для меня документы, из дома я ни ногой. Можно предположить, что и вчера был риск, но все-таки вечером, когда большая часть людей сидит по домам, он куда ниже.

Профессор взял перерыв после того, как уже пятый его собеседник отказал в просьбе. Он грустнел на глазах. Почему желающих не было, я понимал. Просьба слишком деликатная, а Подбельский, насколько я понял, даже при хорошем заработке оставался простым и честным работником университета.

Как раз в момент этой паузы в кабинет без стука вошла Анна. Собранные назад волосы подчеркивали овал лица, а карие глаза внимательно взирали на нас, словно девушка поймала преступников прямо на месте злодеяния.

– Доброго утра, – поприветствовал я ее с улыбкой.

Я тут же обнаружил, что действительно рад ее видеть. Хотя та, прежняя Анна, явно была бы лучше, да и ночь, несмотря на мою усталость, мы могли провести куда лучше.

– Здравствуйте, – ответила она, обращаясь к нам обоим. – Не поверите, как приятно быть дома. Никогда бы не подумала!

– Ты ни разу не выезжала за пределы страны? – спросил я, предположив, что попадание в наш мир сравнимо с поездкой за границу.

– Я считаю, что там нечего делать.

– Папа рассказывал?

– Не только он. Многие, – девушка встала рядом со мной и потянулась к подносу с едой. – Никто не против?

– Мы только за, – ответил Подбельский и в очередной раз положил трубку. – Ничего не могу предложить вам, извините.

– О чем речь? – Анна посмотрела на кофейник, затем вопросительно глянула на профессора и вздохнула.

Последовала немая сцена додумок. Я запомнил, что эта версия Анны пьет чай. Напроситься сходить на кухню и пропустить беседу я не хотел. Профессор наверняка думал о том, чтобы отправить меня, судя по тому, как он смотрел на меня. Но при этом он решал вопрос с документами для меня и, если бы вдруг ему кто-то перезвонил в мое отсутствие, разговор слишком затянулся.

Анна, как гость, тоже не могла требовать от Подбельского чая или просить меня, как второго гостя. Словом, либо я переборщил с додумками, либо местная этика действительно была сложной штукой.

– Я схожу за чаем. Кухня…

– В конце коридора, – Григорий Авдеевич густо покраснел и сложил руки на столе. – Как-то неудобно получилось, – прошептал он негромко, когда девушка вышла. – Я уж думал, что мне стоит сходить и налить ей чаю.

– Так вы же говорили, что все равные и это замечательно оттого, что так просто, – прищурился я.

– Да, говорил. Равенство – это хорошо, но с точки зрения этики порой возникает двойственность. Можно ли требовать от человека уступить место старику в трамвае, не зная, способен ли пассажир простоять маршрут? Таких двойственностей очень много и иногда это… угнетает.

– Муки выбора? – усмехнулся я.

Ответить Подбельский не успел, потому что как раз вернулась Анна. Молчать она не собиралась, а потому повторила свой последний вопрос.

– Мне нужно получить документы, чтобы не выделяться среди местных. Потом заняться внешним видом и только после этого мы сможем решать твою проблему.

Анна уставилась в потолок, прикидывая что-то, отпила из чашки и кивнула:

– В университете с тебя бы никто не спросил документов, даже если бы ты приходил на лекции вольным слушателем. Но, если я верно понимаю и вторая девушка в моей семье находится уже не первый день, то ситуацию надо представить правильно.

– О чем ты говоришь?

– О том, что тебе надо приблизиться к моей семье. Сблизиться с кем угодно.

– А кто сейчас есть в вашей семье?? – я приготовился слушать. – Ведь не к императору же я пойду!

– Старшая сестра и ее муж, но это, думаю, так себе вариант. Они слишком правильные, – Анна поморщилась. – Тетушки… нет, не подойдет. Вообще не подойдет. Одна в баварских землях, другая… – еще один оценивающий взгляд. – Нет, мне тебя жалко.

– Может, есть кто-то мужского пола? Дядя?

– Про них мне мало что рассказывали. Говорили, что Сергей в августе обычно выезжает на отдых за город. Дядя Сережа, так мы его называем. Или Сергей Николаевич для тебя, если ты с ним встретишься.

– Хорошо, по имени-отчеству, но я ведь до него так и не доберусь! – я начинал сердиться, потому что главного я получить не мог.

– Погоди, а почему бы тебе не сделать гостевой документ? – вдруг спросила девушка.

– Какой? Как туристическая виза?

– Наверно. Не знаю, впервые слышу о таком, но…

– Точно, – подхватил профессор. – Это здравая мысль! Вот если бы лет тридцать назад такие бумаги захотели, пришлось бы туго, а с Алексеем Николаевичем, вы уж простите, Анна, стало все куда проще.

У меня возникло ощущение, что меня пытаются втиснуть в какие неприемлемые для меня условия. Ходить и тыкать гостевым документом, изъясняясь при этом на чистом русском языке?

– Их проще оформить. Как беженцу, например, – продолжал набрасывать вариант Подбельский.

– А может, мне все-таки проще поддельный паспорт получить? К беженцу все равно будет много вопросов. Особенно к тому, кто будет везде совать свой нос.

– Как же все сложно, – покачал головой профессор, – не понимаю, зачем все это.

– Боюсь, вам и не понять. Но я не хочу попасть на место жертвы Третьего отделения, знаете ли.

– Бросьте вы! – тут же нахмурился профессор. Так что, их даже упоминать при принцессе нельзя?

– Если у вас не получается мне помочь, извините, конечно, но я тогда попытаюсь сделать все сам! – я развернулся и пошел к двери. – Я не собираюсь никого подставлять и держать зла тоже. Я знаю, профессор, вы сделали все, что могли. На тебя я вообще не могу обижаться, – произнес я, обращаясь к Анне. – Вопрос твоего спасения не очень сложный, но есть риски. И мне не хочется, чтобы цена этого вопроса была слишком высокой.

Глава 25. Особенности монетарной политики

– Погодите! Постойте! – вырвался следом за мной в коридор профессор. – Я могу вам немного помочь. По крайней мере, вы не будете привлекать столько внимания вашей одеждой!

– Боюсь, ваш размер мне не подойдет, – незлобно подшутил я над профессором, но он и вовсе не придал шутке никакого значения.

– Мой младший сын примерно вашего возраста и телосложения. Я думаю, кое-что из его одежды может подойти и вам. Он редко заходит ко мне и я полагаю, что не обидится, а может, и вовсе не заметит пропажу.

Мне бы радоваться тому, что решается часть проблем, но в голове был единственный вопрос:

– Сколько вам лет, Григорий Авдеич?

Я не мог поверить, что человек, который внешне выглядит не меньше, чем на семьдесят, мог быть моим отцом.

– Мне шестьдесят шесть. Всего лишь! И если вы закончили со странными вопросами…

Со странными вопросами мы действительно закончили. Профессор проводил меня обратно в гостиную и распахнул шкаф.

– Так, в чем же он был в прошлый раз… – бормотал он себе под нос. – Я же не могу дать вам то, что не пользуется спросом у молодежи. Так. Так… Нет, не то. А, вот! Идеально.

Старик вытащил на вешалке брюки свинцового цвета, жилет им в тон и белую рубашку с длинным рукавом.

– У вас что, все носят серое? – нахмурился я, глядя на Подбельского поверх одежды.

– Яркость для праздника, это одно из общепринятых правил. Негласных, правда, но многие социологи с этим соглашаются.

– А мне нравится, – заметила Анна, бесшумно вошедшая в гостиную. – Темно-зеленый, вероятно, смотрелся бы лучше. Чуть более внушительно. Но для начала такое тоже неплохо. У вашего сына хороший вкус, профессор.

– Если бы он еще заходил почаще, – с грустью заметил старик.

– Почему он стал редким гостем? – я взял вешалку у Подбельского из рук и занялся поисками места, где можно переодеться. Новой Анны я почему-то стеснялся.

– Он много работает. Какая-то государственная организация. Арсентий не вдается в подробности своей службы, когда приходит ко мне.

– Так хотя бы денег не просил в долг, – я спрятался за диваном и начал переодеваться. Анна и не думала выходить.

– Не просит. Говорит, ему всего хватает, но он отдалился. Отцы и дети, все, как у Тургенева, – горестно воскликнул профессор, но тут же переключился на меня: – сейчас подтяну жилет. Не туго?

– Дышать могу, – хмыкнул я и на всякий случай набрал в грудь побольше воздуха. – И как?

– От местного жителя не отличить, – принцесса приложила палец к изящному подбородку, – похож помощника в пекарне. Или официанта.

– Аня! – рассердился я, а в ответ услышал лишь звонкий смех.

– Вам стоит вести себя подобающе, Анна-Мария, – строго отчитал ее профессор. – Поскольку сейчас только этот юноша может и намеревается вам помочь.

– Я же просто пошутила! – покраснела девушка.

– Ладно. Я пошел, – оставаться с этой юмористкой мне не хотелось. Ей помогают, а она шутит. Официант, видите ли!

– Пешком? – поднял брови Подбельский. – Или вы в один момент запомните маршруты трамвая?

– Я уж лучше на метро. Если оно здесь есть.

– Есть, но стоит денег. В отличие от трамвая, – профессор подошел к столику и выдвинул ящик. – вы как знали, когда в прошлый раз отказались от части моего подарка, – он протянул несколько банкнот. – Вот вам ассигнации. Они по номиналу соответствуют серебру. Золото к серебру сейчас соотносится как один к ста и усердно поддерживается, хотя, – с жалостью заметил Подбельский, – давно пора увеличивать.

Признаться честно, я не очень понимал, о чем он говорит. Когда из оборота выпали копейки и остались одни рубли, жизнь явно стала проще. А теперь оказывается, что есть ассигнации, бумажные деньги, серебро и золото.

– А можно поточнее? Здесь более сложная денежная система.

– Ничего сложного. Вот когда курс был нестабильным, тогда да, не спорю. Попробуйте разменять золотой рубль при соотношении восемьдесят семь с половиной. Каково тогда было счетоводам?

– Значит, сейчас за один рубль бумагой?..

– Дадут один рубль серебром, а за сто бумажных – один золотой. Серебряный или ассигнацию можно разменять на копейки. С ними все проще – они все медные, разве что полтинник тоже серебряный.

– Совсем непросто, знаете ли!

– Молодой человек, если вы намерены разочаровать меня или ту особу, что отчаянно нуждается в вашей помощи…

– Понял, понял, – я пересчитал деньги. Всего профессор мне дал около десяти рублей. – Этого хватит?

– Для начала хватит. Если вас вдруг занесет в злачные районы, где могут ограбить, то лучше уж иметь при себе немного денег. А потом, когда вы разберетесь с документами, то поговорим про сумму.

– Злачные районы??? – я еле дождался окончания фразы, чтобы переспросить.

– Ну да. Это вполне нормально. Гости Владимира вообще стараются обходить их стороной.

– И много таких??

– Не очень, – профессор рассказывал об этом, как о само собой разумеющемся. – Портовая часть, разумеется – одна из них. Про нее все знают. Иногда еще случаются неприятности возле Восточной ярмарки. И, если вы вдруг решите отправиться в южные районы через Клязьму, помните, что надо держаться подальше от карьеров.

– Вы меня сейчас так напугать хотите? – недоверчиво переспросил я.

Сколько я жил во Владимире, припомнить злачных районов никак не мог. Не очень хорошими считались улицы неподалеку от вокзала, иногда случался криминал в жилых массивах на востоке и юго-западе. И ни у кого не поворачивался язык назвать эти районы злачными.

Поэтому, когда профессор перечислил эти места, я решил, что надо отправляться в ближайший:

– Как мне пройти до порта? – поинтересовался я совершенно обыденным тоном.

Вид профессора, который все же нашел в себе силы объяснить дорогу, говорил мне о многом. Еще больше мне сказало то, что прощались со мной так, словно я уходил на фронт.

И все же отказываться от своей задумки я не собирался.

Глава 26. Взгляд в прошлое

Профессорский дом я покинул готовый к любым приключениям. И только оказавшись на улице понял, что я действительно попал. Попал в другой город. Другой мир или другую вселенную. Может быть даже другое время, если смотреть на происходящее с другой точки зрения.

Верхнеклязменская улица – которая писалась именно через букву Е, на что указывала прикрученная к углу дома табличка – состояла из широкой проезжей части и относительно узких тротуаров. Настолько узких, что не везде люди могли разойтись по трое.

Это приводило к тому, что многие пешеходы то и дело спускались на проезжую часть. Тут и ждало меня главное удивление в плане транспорта.

Помимо трамваев, которые своим обликом заслуживают отдельного описания, передвигались и конные экипажи, наподобие того, что вчера вечером отвез нас в дом профессора. Попалась мне и парочка автомобилей.

Легковые, урчащие злобно и решительно, они были вынуждены тащиться позади повозок, пока не удавалось найти более широкое место для обгона. Но и там не слишком показывали свою прыть. Вряд ли им удавалось передвигаться больше тридцати километров в час.

Но внешность транспорта была фантастической. Только за те пару минут, что я простоял у входа в дом, мимо прокатился широченный седан и компактный кабриолет. Естественно, что у публики второй вариант вызывал больше интереса. Хотя находились и те, кто явно злился:

– Выезжали бы за город и воняли там! – пробубнила сгорбленная бабка, шедшая с металлическим бидоном за молоком к небольшой площадке рядом с продуктовой лавкой.

Судя по аромату, то были дизельные образцы. Не самый приятный аромат для города, тут спору не было. Но звук! А вид!

Напоминали оба экземпляра знакомые автомобили годов шестидесятых-семидесятых. Седан был угловат, с прямоугольными фарами, длинными штампованными полосами вдоль корпуса. На капоте я заметил букву Б, тогда как сзади, на наклонной крышке багажника шли три стилизованных под разрывы от когтей косых полосы.

Кабриолет полнился изгибами. Плавные округлости колесных арок перетекали в пороги. Сзади висела запаска – вероятно, дань традициям, от которых у нас давно предпочли отказаться.

Значок молнии на капоте, невысокое лобовое стекло с полукруглым изгибом. Колеса со спицами. А еще цвет. Настоящая владимирская вишня. Я фыркнул себе под нос из-за странной ассоциации, но яркость автомобиля привлекала к себе внимание.

Дождавшись, когда они оба проедут и скроются за поворотом, я направился по улице на запад. Порт отстроили подальше от центра, чтобы люди, которым хватало средств на жилье поближе к императору, не страдали от лишнего шума.

Если бы у меня только было побольше времени, чтобы рассмотреть все вокруг как следует. Это же целый музей! Кто еще из нашего мира видел отстроенные вдоль Клязьмы роскошные дома. Я вспомнил, что раньше их называли доходными. Это же подтвердила она табличка у входа в соседний дом.

Здесь за сто лет мало что изменилось. Люди, которых я встречал на улице, выглядели старомодно, на мой взгляд. Мужчины в костюмах и женщины в платьях. Рабочие в униформах – дворники, разносчики, извозчики и прочие. Различить праздно шатающегося бродягу и занятого человека тоже несложно.

Кто-то спешил, кто-то нет, но никто не толкался, не было слышно окриков кроме тех, которыми извозчики погоняли своих лошадей. При таком столпотворении на улице я только и удивлялся, как поток людей сам движется, не мешая никому из участников, не перекрывая проезжей части и не бросаясь под колеса трамвая.

И все же я решил, что пешком идти пару километров в сторону порта – то еще испытание. Прозвенел трамвайный звонок, сигнал, что транспорт трогается от остановки, а я сорвался с места и влез на заднюю площадку, толкнув при этом кого-то из пассажиров.

– Извините, – я быстро оглянулся через плечо.

– Поаккуратнее можно! – обиженно потер спину пассажир.

– Я не нарочно!

– Да будет тебе уже, – бросил старичок, готовясь на ходу спрыгнуть с неспешно катящегося трамвая. – Меру надо знать.

Он соскочил на булыжную мостовую и зашагал прочь от трамвайных путей. Я озирался по сторонам, но пассажир, которого я довольно сильно толкнул локтем, ничем себя не выдал, и я решил, что инцидент полностью исчерпан.

– До порта доеду? – спросил я у мужчины рядом.

– Угу, – кивнул тот.

Я успокоился и, сунув руку в карман, где лежали деньги, принялся смотреть по сторонам. Похоже, что вся улица состояла из доходных домов. Отличались они отделкой, этажностью, высотой и внешним видом.

Обшарпанных до безобразия не было вовсе. Некоторые были с трещинами на штукатурке, но большинство за последние лет пять красили. Пару строений обставили лесами, по которым сновали рабочие.

Улица выглядела разнообразно и на всем протяжении она была многолюдной. Булочные и салоны – именно так назывались, судя по всему, парикмахерские – магазины с продуктами и различными потребительскими товарами.

Кое-где, особенно если оставалось немного пространства между близко построенными домами, располагались веранды летних кафе, таверн, кофеен и ресторанов. Реклама заведений порой встречалась задолго до них самих, но это делало столицу Империи ближе к моему родному городу.

Была даже оружейная лавка – для наших краев и вовсе диковинная вещь, в которой самой убойной вещью была двустволка. Или перцовый баллончик, если ты приходил туда без пачки документов.

Одним словом, зрелище завораживало. Пока мы катились по рельсам вдоль Верхнеклязменской улицы, я временами замечал, как вниз, к реке, спускались неширокие улочки.

Людей на них было гораздо меньше, чем здесь, но временами мне удавалось заметить, что ближе к реке дома выглядят не хуже. Но от обилия украшательств в сравнении с простыми и привычными многоэтажками, стало рябить в глазах.

Трамвай обогнул круглую площадь немалых размеров. Это явно добавило разнообразия моей поездке. В площадь, посередине которой стояла гранитная колонна, вливались еще шесть улиц.

Навстречу с одной из них съехала пара грузовиков, тоже дизельных, но не чадящих. Хотя шума от них было достаточно. И вообще, судя по тому, что грохота стало гораздо больше, я понял, что приближается портовый район.

Постепенно людей стало меньше. Выходная одежда сменилась темно-синей рабочей формой. Некоторые были одеты в черное, у кого-то я заметил на руках нашивки. Улица близ порта стала шире.

Жилые дома сменились складами и магазинами в два-три этажа. Запахло непонятной смесью ароматов. То тянуло рыбой, как и полагается в порту, то примешивался резкий запах масла или дизеля.

При очередной остановке трамвая я слез. Дорога заняла по меньшей мере полчаса. Это делало мой расчетный путь почти вдвое дальше. Но я добрался до порта. Теперь предстояло найти в злачном месте злачных людей, чтобы решить вопрос с документами.

Интересно, что поездка по городу была своеобразным взглядом в прошлое. Общение с типами, если я их найду, тоже будет сродни этому приключению? Не очень-то надеясь на исполнение загаданного, я заметил фахверковых двухэтажный домик.

– «Дохлый удильщик»? Серьезно? – вырвалось у меня, и я сразу же направился именно туда. Пожалуй, это действительно злачное место!

Глава 27. Живые и дохлые

Каким образом немецкая стилизация добралась до этого места – понять трудно. Проще спросить. Дом был старым и явно существовал не один десяток лет, но построили его уже после революции.

– Ах, фон Кляйстер! – кто-то рявкнул в глубине зала, стоило мне войти. – Старый жулик! – тут же раздался грохот перевернутой мебели.

Я собрался было выйти на улицу, но ко мне уже подскочил официант. Лицо его перекосила улыбка, которая попутно должна была изобразить извинение за шум. Он выжидательно уставился на меня.

– Перекусить бы, – наконец-то выдал я, закончив с тщательным подбором слов.

Просить здесь столик мне показалось неуместным, а «присесть» могло вызвать неоднозначную реакцию. Все же, местный централ наверняка сказывается и в наше время.

Официант, поправив засаленное полотенце на руке, чуть сгорбился и провел меня в дальний угол, отодвинул простенький деревянный табурет и усадил меня за выскобленный стол. Через минуту принес меню, и я попросил его оставить меня на время.

Ситуация складывалась сомнительная. Меня занесло в порт, криминальный район города, одно из странных местных заведений, где меня сразу же обдали иностранным колоритом. Не таким, когда киргизы изображают японских поваров-сушистов – а, как мне показалось, вполне себе настоящим.

С места, где я расположился, фон Кляйстера было видно очень даже неплохо. Солидный, сухопарый, лет сорока пяти, невозмутимый, он сидел на таком же табурете, что и я. А вот уже рядом валялся опрокинутый стол, где в грязи ворочались два амбала, отвешивая друг другу увесистые оплеухи.

Сидящие поблизости предпочли сдвинуться к краю импровизированной арены. Поскольку сражение завязло на уровне возни и тычков, я быстро потерял к нему интерес и уставился в меню.

Заведение с не самым привлекательным названием предлагало классическую еду в виде картофеля, мяса и овощей в различных комбинациях, а также несколько сортов пива. Я решил, что с алкоголем у меня пока все в полном порядке, поэтому выбрал относительно недорогое сочетание куриных ножек с жареным картофелем. Цена ему была что-то около рубля.

Официант принял заказ и, полностью игнорируя дерущихся на полу здоровяков, отправился на кухню. За пару минут ситуация почти не изменилась. Немец сидел невозмутимо, разве что несколько гостей заведения решили его покинуть, спешно звеня монетами.

– Хватит уже, шайсе! – рявкнул он и вскочил с табурета, схватив при этом трость и шляпу, что лежали у него на коленях.

Дерущихся это не остановило. Более того, расположившийся сверху парень в рубашке с закатанными рукавами, навешал лежащему еще пару раз, оглушив его как минимум.

Тот же официант, что обслуживал меня, как раз смахивающий на дохлого «удильщика», зашел сбоку:

– Я попрошу вас покинуть заведение!

Поскольку до этого момента ни звука он не издал, его писклявый голос меня покоробил. Парня в темно-красной рубашке это тем более не остановило. Он попросту отшвырнул тощего в сторону:

– Будьте прокляты вы все и ваше дерьмовое заведение тоже! – проорал он вслед улетающему официанту.

– Заткните эту пьянь! – раздалось из соседнего зала, где люди чувствовали себя в большей безопасности. – И дайте поесть спокойно!

Официантик приземлился недалеко от моего стола. Я встал и помог ему подняться:

– И часто у вас такое? – спросил я и, не дожидаясь ответа, решил вмешаться, пока бузотер не лишил меня возможности пообедать. – Эй ты! – свистнул я, привлекая его внимание. – Может, протрезвеешь и придешь поговорить нормально?

– Ты кто вообще такой? Еще один телохранитель этого ублюдка? – он прищурил чуть раскосые глаза и стал похож на быка из-за приплющенного носа.

– Нет, – я спокойно шагнул вперед. – Я здесь сам по себе. Поесть пришел. А ты мешаешь.

– Я мешаю? – проревел парень. – Вот я закончу дело и жри, сколько влезет!

Он замахнулся правой, целясь в фон Кляйстера. Я инстинктивно схватил его за запястье, едва он шевельнулся в сторону немца. Сдерживать его ручищу было непросто, но я справлялся.

Работало то, что я здесь был один, действительно сам по себе. И плюс еще он был похож чем-то на одного из двух братьев, которые удерживали Анну. Это даже прибавляло сил.

– Ты-ы! – взвыл парень.

Мне показалось, что у него сейчас глаза лопнут, настолько он налился кровью. Я расслабил руку, дождался, когда он развернется и саданул его по ребрам настолько быстро, насколько мог.

Бить левой мне не с руки, но, когда выбора нет, лучше так, чем искать подходящую позицию. Последний удар пришелся ему под лопатку. Он так и не смог развернуться в мою сторону, поэтому я пнул его под колено. Парень почти упал, но оперся на правую руку, и я тут же присел рядом, блокируя конечность.

Схватив за подбородок, я развернул его к себе лицом. Глаза и правда были раскосыми, а несло от него самой натуральной водкой. Причем разящий запах заставлял слезиться глаза.

– А теперь встал и вышел отсюда, – медленно, чтобы до него дошло каждое слово, произнес я. – Иначе тебя вынесут вперед ногами. Понял меня?

Его ноздри раздувались от злости, но парень все равно кивнул. Я встал и отошел чуть назад, поправив жилетку. Пьяный тоже поднялся, но полностью выпрямиться не смог и стоял, покосившись, как старый сарай.

Он пыхтел, глядя на меня, потом заметил, как шевелится его прежний противник на полу:

– Пожалеешь! – бросил он напоследок и, толкая оставшихся в зале немногочисленных посетителей, поплелся к выходу.

Послышались аплодисменты, редкие и не очень громкие, но я не для того это все устраивал.

– Спасибо! – с легким акцентом произнес немец и протянул мне жилистую ладонь. – Давайте поможем Карлу, ему надо сесть, я думаю.

И ловким движением он поставил свой стул поближе, подхватил своего телохранителя под одну руку, я под другую и вдвоем мы усадили его. Фон Кляйстер пощелкал пальцами перед его носом.

– Оклемается. Я бы пригласил вас за мой столик, но видите, – он обвел руками бардак, что учинил пьяный.

– Пройдемте за мой, – предложил я. – Мне все равно было скучно обедать, а тут живые люди. Кхм, в «Дохлом удильщике».

Немец фыркнул и сел напротив меня. Официант уже принес еду и занялся уборкой. К моменту, как я коснулся куриной ножки, в зале не осталось почти никого.

– Дитер фон Кляйстер, – представился немец, подманил пальцем официанта, быстро нашептал ему на ухо и тот, кивнув, резво убежал на кухню. – И это – мое заведение.

Глава 28. Немецкая классика

Кусок курицы едва не застрял у меня в горле, но немец зашелся смехом, положил шляпу на стол, а трость прислонил к его краю:

– Не переживайте. Даже если бы я не оценил вашего чувства юмора, вы спасли меня от побития и не допустили некоторых слухов, которые нанесли бы весьма ощутимый ущерб моей репутации. А это позволяет вам высказываться не слишком лестно о моей таверне.

– Что вы, – я с опаской посмотрел на покрытую пятнами салфетку на столе и вытер об нее пальцы с чувством, что они стали от этого только еще грязнее. – Это лишь игра слов. Не в моих правилах судить беспричинно.

– Тогда вы лучше, чем минимум половина жителей этого города, безымянный герой.

– Максим.

– Достойное имя для достойного человека, – прикрыл глаза Дитер фон Кляйстер. – Но обычно достойные люди обходят это место стороной.

– У него такая дурная слава?

– У меня дурная слава.

– Так значит, я нашел нужного мне человека. Вероятно, – поспешно добавил я.

– Я – ростовщик.

– Это же не повод плохо думать о человеке.

– Не все так считают, Максим. Поэтому я вынужден держать при себе Карла. Несмотря на имя, он довольно хорошо справляется. Справлялся, хм, – он бросил быстрый взгляд на телохранителя, который, покачиваясь, сидел на табурете.

– Оклемается, просто получил пару раз по голове, – я отложил на край тарелки начисто обглоданную косточку.

– Да, ему не впервой, – сухо заметил Дитер.

В зал вошел официант с огромным подносом и поставил его на стол.

– Что это? – спросил я.

– Моя благодарность, – он взял с подноса одну из массивных кружек. Пена потекла по стеклу. – Часть была растоптана там, поэтому по большей части это компенсация моего обеда. Но вы можете присоединиться.

– Меня больше беспокоит, что будет, если я откажусь.

– Ваше право, – немец сделал затяжной глоток. – Я не буду настаивать. Я не из тех людей, которые считают непьющих людей последними сволочами. Но все же, если вы откажетесь от немецкой классики, которую в этом городе варю только я…. Это вызовет кое-какие вопросы, – растянул он тонкие губы в улыбке.

Помешкав немного, я взял кружку тоже, чтобы не обижать ростовщика.

– Вкусно, – не замедлил я поделиться мнением.

– Я же говорил. Так что привело вас сюда? Моя интуиция меня никогда не подводит. И сейчас она говорит мне, что вы явно шли сюда не с целью попробовать эту куриную ножку.

– Не подвела, – я закончил с обедом и отодвинул тарелку в сторону. – Я новый человек в городе. В стране тоже. Несмотря на то, что русский – мой родной язык, здесь я чувствую себя чужим.

Я сделал небольшую паузу, чтобы убедиться, что немец слушает меня и понимает мысль, которую я хочу до него донести.

– Какая щекотливая ситуация, – ответил он наконец.

– Еще какая!

– Вы – шпион? Признайтесь честно. Сепаратист?

– Что вы! – я чуть было не подавился его немецкой классикой. – Нет!

– Допустим, я вам верю. Но человек, который раздает деньги, не может держать близ себя людей, в которых он не уверен.

– Я и не планировал быть рядом с вами, Дитер, – едва не запнувшись на редком для меня имени, выговорил я. – У меня в городе масса других дел и единственное, чего я от вас хотел – это небольшой ответной услуги.

– Если вы нашли меня случайно, вы не шпион, не нуждаетесь в деньгах и не намерены работать со мной – тогда я не могу понять, что вам может от меня потребоваться?

– Ситуация и правда щекотливая, – я сделал еще глоток, пока пиво не нагрелось, – но сложилась такая ситуация, что мне нужны документы.

– Документы… – протянул немец, облокотившись на стол и потирая пальцем висок. – Я так понимаю, речь о паспорте?

– Угу.

Фон Кляйстер запрокинул голову, потом сунул руку в карман брюк и вытащил оттуда сперва небольшой металлический портсигар, а затем и зажигалку. Щелкнул ей, прикурив тонкую сигариллу, а потом пустил в потолок облачко дыма.

– Нет, на шпиона вы непохожи. Их учат, натаскивают. И это сразу чувствуется в поведении. В том, как они смотрят на тебя. Поверьте, я видел некоторых в своей жизни.

Я промолчал. Сейчас лучше не издавать ни звука, решил я, чем сделать что-то лишнее, ненужное. Сказать то, о чем потом пожалею.

– Да и сепаратистом вы тоже не выглядите. Они фанатики. Кричат на каждом углу о конфедерации. Свободе. Но обычно сюда они не забираются, – Дитер пустил еще дыма, – их место – дальше от центра.

Прикрывшись уже полупустой пивной кружкой, я смотрел на ростовщика. Долго он еще гадать будет?

– Вполне возможно, что вы из сыска. И просьба о документах – отвлечение моего внимания. Но все это не стыкуется. Никак. Единственное, что я вижу – вы действительно говорите мне правду. Во всяком случае, так говорит мне моя интуиция. Где вы научились боксировать?

– Я… – теперь предстояло придумать подходящую легенду и для этого!

– Не оправдывайтесь, прежде всего. У вас хорошо поставлен удар. В юности я тоже занимался, но бросил из-за травмы плеча. Так кто вас учил?

– Артем Полищук, – назвал я своего тренера.

– Никогда о таком не слышал, – немец поджал тонкие губы. – Похоже, что у него есть свой стиль. И с вашей напористостью… Хм. Вы действительно очень необычный молодой человек. Который пришел неизвестно куда, но нашел то, что хотел найти. Вашему везению можно позавидовать. Не то что тот, – Дитер кивнул в сторону выхода, куда ушел парень в рубахе.

– Тот, что называл вас жуликом?

– Он взял две недели назад в долг сорок рублей ассигнациями. Оставил документ – расписку в получении. И – что бы вы думали? – ушел в запой. Вышел из него буквально вчера. Точнее говоря, Карл его вывел. Пришел к нему домой, доходчиво объяснил все его жене и забрал долг. Пятьдесят рублей моих и пять сверху себе, за услуги.

– Дороговато у вас брать получается.

– Харитон берет двойную ставку, и то не раздает всем подряд. Впрочем, вы его не знаете, но из него тот еще ростовщик. Дает много. Кое-какие дворяне у него в долгу.

– Конкурент?

– Нет, у нас разные сферы интересов, если так можно выразиться, – Дитер стряхнул пепел на поднос. – Каждый выживает, как может.

– Один мой знакомый профессор говорил, что здесь почти что рай. В основном из-за того, что люди на схожих должностях получают одинаково.

– Но он забыл упомянуть, что людям всегда хочется большего. Как вы думаете, для чего у меня берут деньги? Я иногда интересуюсь, когда речь заходит о приличных суммах.

– При таких процентах если только на какие-нибудь авантюры.

– Наивный юнге, – рассмеялся Дитер. – Нет! Иногда берут пять или десять рублей, если вдруг не хватает до зарплаты или же начальник задерживает выплаты. Но крупные суммы идут на то, чтобы пустить пыль в глаза.

– Иногда это может сработать, чтобы получить больше денег, – сказал я, закончив с пивом.

– Вы правда так думаете?

– Человек, у которого нет ничего, берет у вас деньги в долг, на них покупает себе образ приличного человека, попадает в общество действительно приличных людей, заводит знакомства и реализует свой проект. Например, находит больших спонсоров для своей идеи.

– Прожект, прожект… – немец искоса посмотрел на меня. – Да, однозначно вы не шпион и не сыскарь. Последние и вовсе хватаются за оружие по поводу и без. Идемте, – он резко встал. – Думаю, нам надо оставить эту таверну на время и немного пройтись. Карл присмотрит, чтобы все было в порядке?

Телохранитель вяло козырнул и чуть не свалился со стула.

– Думаю, он справится, – Дитер надел шляпу, но раздраженно скинул ее обратно на стол. – Мне срочно требуется новая федора. Но это потом. Сперва – дела! Идемте, Максим.

Глава 29. Полезные знакомства

Один короткий разговор дал мне массу информации. Прежде всего, в Империи все не так гладко, как рассказывал профессор Подбельский. Хотя о чем я – он мне практически ничего и не рассказал.

Тем не менее, наличие известного движения расчленителей стран намекало на то, что как раз они-то и могут нести ответственность за похищение принцессы и вовлечение меня в эту историю. Дитеру про это знать необязательно.

Статный немец, которого назвали старым жуликом, на самом деле выглядел не старше своих лет, обладал живым взглядом и какой-то внутренней энергией, отчего ему хотелось верить.

– Откуда такое название? – спросил я, когда мы молча прошли несколько кварталов. – У вашего заведения? И, кстати, спасибо за обед, – спохватился я, вспомнив, что официант не взял с меня ни рубля.

– Всегда пожалуйста. А название – такое имя носило небольшое рыболовное судно. Мой дед плавал на нем в Северном море, а я решил таким образом увековечить его память. Ничего особенного в этой истории нет. А какова ваша история?

– Моя?

– Ваша. Вы боксер и везунчик. Вы молоды, но имеете четкую цель. Посмотрите вокруг. Какая по-вашему цель у большинства здесь?

– Выжить? – наугад бросил я, даже не глядя на снующих рабочих.

По улице протарахтел грузовик, разогнав работяг в разные стороны. Похоже, что они все шли с обеденного перерыва. Я выискивал парня в бордовой рубашке, на случай если тот решит меня дождаться. Но нигде не видел его. Повсюду только рабочие формы.

– Фактически да. Для меня было бы большой радостью, если бы люди становились умнее.

– Разве они не получают образования?

– Базовое образование есть у всех. Даже у тех, кто подметает дворы. Но природа берет свое. Вы можете сказать человеку: эй, у тебя же есть все, что тебе нужно! Небольшая квартирка, стабильный доход. Ты не замерзаешь зимой, всегда имеешь ужин и можешь заводить детей. Но нет, стоит только кому-то бросить идею для бездельников, так они сразу же за нее хватаются.

Фон Кляйстер набрал в грудь воздуха побольше и крикнул тем работягам, что на скамье сидели с бутылкой и рыбой:

– Работать пора, бездельники!

В ответ те погрозили ему кулаком, не решившись связываться с парой прилично одетых мужчин.

– Им лень даже встать, – фыркнул немец. – Так вот о чем я? Сейчас умы захватила идея, что вот таким кто-то что-то всегда должен. Обычно – денег. Просто за то, что они есть. Цивилизация, якобы, шагнет на следующую ступень развития, если можно будет не работать, но иметь деньги.

– По-моему, это глупо.

– Человеку всегда мало. Знаете, что будет дальше? – продолжил философствовать Дитер. – Потом, раз эти деньги человек получит все равно, есть ли разница, платить ему постепенно или сразу, например, за год вперед? Захочется большего, но вырастут и траты. А когда денег не останется, у человека есть только недовольство. Чувство обмана.

– Вижу к чему вы клоните, – отозвался я. – У нас…

И тут я осекся, чуть было не упомянув другую страну.

– Что «у вас»? – спросил фон Кляйстер.

– У нас в семье все работают. Родители. Старший брат. Никто не думает, что им должны давать что-то за просто так.

Незаметно для немца я выдохнул. Надо же, чуть не спалился. Было бы вопросов… и какое тогда доверие?

И вообще, он был прав. Я везунчик. Если я с первого же раза попал в случайную забегаловку, где нашел этого ростовщика, то мне точно стоит сыграть в рулетку.

– По вам заметно воспитание. Не дворянское, нет. Но правильное.

– Даже не знаю, благодарят ли за такое.

– Просто примите к сведению, это несложно. Мы уже почти пришли. Здесь как раз живут люди, которые тыкают своим происхождением нормальным людям под нос при каждом удобном случае. Но я знаю их секрет.

– Какой же?

– Они занимают у меня деньги, и мы как раз идем, чтобы забрать нам положенное. Надеюсь, что ваши нервы в порядке?

– Не жалуюсь.

– Вот и отлично.

Когда мы покинули портовый район, Дитер свернул в сторону от реки и, пройдя еще несколько сот метров, остановился около массивной двустворчатой двери с кольцами. Схватил одно из них и постучал, громко и гулко.

– Нас всегда заставляют ждать, – сказал он по прошествии пары минут. – Это постоянно. Показуха. До жути раздражает, правда?

Дверь открыл невысокий старичок с пышными усами, которые плавно переходили в бакенбарды. Густые, белоснежные, они делали его голову похожей на львиную, если бы только в мире существовали белоснежные львы.

– Снова вы, – буркнул дворецкий, хмуро глядя на нас.

– Опять, майн либе, опять! – и Дитер бодро перешагнул порог, специально громко выстукивая тростью по паркету. – Как вы находите это жилище, Максим? – спросил он, когда дворецкий прикрыл дверь за нашими спинами.

Широкая лестница на второй этаж, проходы в левое и правое крыло дома, не меньше десяти комнат только по подсчитанным дверям и аркам. Обилие картин на немыслимой высоте от пола, золоченые канделябры при наличии электричества и бессчетное множество всяческих мелочей на бесконечных полках.

– Бестолково, – ответил я. – Уверен, что половина всего этого – барахло, самое настоящее.

Я сделал шаг в сторону, чтобы повнимательнее рассмотреть бюст, расположенный сбоку от лестницы. Какой-то небольшой ангелок с крыльями.

– Конечно же, это барахло, – фон Кляйстер подошел ко мне и без стеснения ткнул пальцем ангелу в промежность, а потом растер белую крошку: – видите? Это краска. А если залезть поглубже…

– Мой дорогой Дитер! – сверху раздался голос человека властного. Но настолько слащавый, что мне едва не стало плохо. – Вы и так уже залезли так глубоко, что скоро свет для вас померкнет.

– Не раньше, чем для вас, князь! – громко ответил Дитер, и не подумав обернуться в сторону великосветской особы. – Это Михаил Эсперович Белосельский. Пустобрех и совершеннейший болван, в отличие от своего деда, Сергея Константиновича.

– Я все слышал, хитрый вы фуггер!

– К счастью для меня, я не имею к ним никакого отношения.

– Что за фуггер? – спросил я, слишком громко, к несчастью.

– То были банкиры, но они прогорели в своем деле… – бросил Дитер, но князь его перебил:

– О, ваши помощники с каждым разом становятся все менее грамотными?? – дородный мужчина, больше похожий на средневекового монаха, спускался по лестнице.

– Когда-нибудь и о вас не вспомнят тоже, – не раздумывая ответил я и князь как вкопанный, встал на лестнице.

Его округлое, пухлое лицо порозовело, а в глазах застыл немой вопрос. Наверняка он поразился наглости, но тут же разразился хохотом.

– Но в сообразительности ему не откажешь! – Белосельский спустился вниз и размашисто ударил по протянутой ладони фон Кляйстера. – Идемте в гостиную, там и поговорим, пока моя жена отправилась за покупками.

Глава 30. Большие долги больших людей

Он ковылял к гостиной, а мы с немцем шли чуть сзади. Я все порывался задать ему вопрос, но не было подходящего случая.

Князь в халате и домашних тапочках больше походил на обычного деда. В нем не было ни стати, ни уважения, что к себе, что к гостям. Я бы предпочел видеть хозяина дома в пристойной одежде. Причем независимо от его титула и звания.

Белосельскому же на все это было плевать. Он провел на до гостиной, которая была больше, чем у Подбельского раза в четыре минимум. Аляпистые и несовпадающие предметы мебели били по глазам, хоть я себя и не считал поборником хорошего вкуса.

Рухнув на диван с тканевой обивкой в цветочек, князь тут же потянулся к графину с коричневой жидкостью, обильно плеснул себе в стакан и опрокинул в рот.

– Не могу я на трезвую голову о деньгах говорить, Дитер, не могу, – выдохнул он и прокашлялся.

– Хорошо, что я могу, – сдержанно ответил немец. – Давайте ближе к делу. Мой друг очень спешит. Он остер на язык, как вы уже заметили, и у него еще масса других талантов.

– Каких, например? – Белосельский побледнел и принялся хватать ладонью воздух в сантиметрах от графина.

– О, знаете, друг мой, о таком не распространяются. Но разве привел бы я к вам тупого вышибалу? Нет, нет, Миша, не надейтесь. При его знакомствах я удивлен, поистине удивлен, что его не взял и в Третье отделение охранять самого императора. Тогда бы мы избавились в один момент от всех пустых и ненужных нам людей.

– Послушайте, я…

– Мы тут как раз обсуждали людскую наглость, – я повернулся к князю той стороной лица, на которой оставался синяк, и указал на него пальцем. – И ее последствия. Знаете, они печальны.

– Что же вы, я совсем… – его пальцы стали быстрее хватать воздух и, заметив это, Белосельский повернул голову, схватил графин и плеснул себе еще. – Совсем не понимаю, к чему это.

Я глянул на Дитера и тот едва заметно кивнул. Во что же я ввязываюсь… Но атмосфера всей это авантюры помноженная на высокосветское общество и место – столицу всей Империи – заставляла меня действовать дальше. И совсем не так, как я мог бы повести себя дома.

Костяшки пальцев хрустнули оглушительно громко и я, упиваясь видом вздрогнувшего и побледневшего князя, подошел к нему со спины. Он испуганно обернулся.

– Если он не прекратит, я крикну полицию! – воскликнул князь жалобно и слишком тихо для крика.

– Попробуйте, – вкрадчиво произнес я. – Попытайтесь. Знаете, сколько людей старалось это сделать? Остановить меня?

На всякий случай я еще раз посмотрел на фон Кляйстера. Тот с довольной ухмылкой сидел напротив князя.

– Думаете, что можно только простого работягу или матроса вышвырнуть, забрав его деньги? Хотя о чем я? ЕГО, – я ткнул пальцем в Дитера, – деньги. Сколько вы должны?

– Я… – Белосельский принялся хлопать губами, выпучив глаза.

– Двадцать тысяч на сегодняшний день составляет его долг, – резюмировал немец, раскрыв небольшой блокнотик в кожаном переплете.

– Нет, я… – князь метался на диване, не зная, с какой стороны меньшая угроза. – У меня столько нет сейчас…

– Сколько есть? – я перегнулся через спинку. – Сколько?

– Десять! – пискнул он, переплюнув по тональности даже официанта из «Дохлого Удильщика».

– Что ж, десять сейчас и тогда остальное…

– Через месяц… Пять недель! – выпалил светлейший.

– Через месяц это будет уже одиннадцать тысяч, – медленно проговорил Дитер, который на фоне князя смотрелся куда статуснее.

– Одиннадцать тысяч? – отвесил челюсть Белосельский. – Позвольте, я буду жаловаться!

– Кому? – спросил я. – Был тут один жалобщик. Хвалился, что служил в гвардии. Так я ему и поверил, как же. Тоже был должен, но что-то совсем немного в сравнении с вами. Тысячи две или три?

– Никак не больше, – настороженно подтвердил мой компаньон.

– Он своими усами тряс, знаете…. – я вспомнил лицо гвардейца, меня передернуло, – Нет, лучше не стоит. Отвратный тип был.

Я замолчал и отвернулся, взяв перерыв, чтобы додумать историю, пока не запутался в россказнях окончательно.

– Так и что же? – дрожащим голосом спросил князь, влив в себя еще алкоголя.

– Что-что, – рассердился я. – Больше не трясет, вот что.

И недовольно посмотрел на Михаила Эсперовича. Время тут теряю в этой возне с долгами, а должен уже с документами мчать к императорской семье, чтобы разузнать, что за фигня происходит с двумя принцессами.

То ли он прочувствовался моей историей, то ли второй бокал оказался для него лишним, но князь встал на дрожащие ноги, проковылял через гостиную до картины. Снял ее, осторожно поставил на пол, обнажив стальную дверь сейфа.

Потом он долго крутил замок. Прижался к стали и медленно вращал ладонью, щелкая механизмом. Мне даже показалось, что я слышу всхлипывания, когда он открыл сейф.

Потом он вытащил две пачки и протянул их сперва мне, но я лишь покачал головой, кивнув в сторону немца. Обе пачки как по волшебству исчезли во внутренних карманах фон Кляйстера.

Где-то в глубине шевельнулось чувство жалости к князю, словно мы его обворовывали. Но с совестью всегда проще договориться, чем с правоохранительными органами.

Так что стоило ростовщику встать, как я сразу же последовал за ним. У выхода мы распрощались с дворецким, слушая громкие стенания князя, от которых дрожали стены.

Пора было заканчивать с этими путешествиями ради выбивания чужих долгов. Немец это словно чувствовал. Мы прошли еще чуть дальше по улице на север и свернули в узкий проезд.

– Вы отличный лгун, Максим, – немец остановился и убедился, что деньги в его жилете надежно спрятаны по карманам, пройдясь ладонями по всем выпуклостям. – Но соврав князю, вы соврали и мне, – в его ладони появился компактный револьвер, больше похожий на игрушку. – Поэтому сейчас вы расскажете мне все, что знаете о Тарасе.

Глава 31. То, чего не следует знать

– О каком еще Тарасе? – я не делал резких движений, но и пугаться немца тоже не стал. Я ему выбил денег, а он что?

– Бывший гвардеец, усатый. Мало таких людей.

– А я думал, что гвардейцы все усатые.

– Максим, – Дитер быстро посмотрел по сторонам. – Важно не то, что вы думаете, а что думаю я. А думаю я, что нам обоим не нужны проблемы.

– Я тоже так считаю. Уберите оружие, и мы поговорим, – в серо-стальных глазах ростовщика было трудно увидеть сомнение или решительность, поэтому я напомнил: – Мне все еще нужны документы, и я надеюсь, что могу рассчитывать на вашу помощь.

– Оружие убирать еще рано, но я не против небольшой беседы, чтобы прояснить ситуацию. Когда ты видел его?

– Неделю назад, – быстро ответил я.

– Не может быть! – воскликнул немец и тут же схватился свободной рукой за шляпу, которую едва не сдуло порывом ветра.

При этом его трость слетела с локтя, он громко выругался на родном языке, посмотрел на меня, на револьвер, потом снова на меня и поставил оружие на предохранитель.

– Хорошо! – он поднял трость и оперся на нее. – Говори, а я постараюсь поверить.

– Сперва скажите, кем он вам приходился и откуда вы его знаете? Потому что, хоть он и бывший гвардеец, как мне говорили, но самый настоящий мерзавец.

– Тут ты прав, Максим, – Дитер слегка смягчился. – Он действительно мерзавец, но он работал со мной. Что тебя так удивляет?

– Неожиданно… – я едва совладал с собой.

Везение – это одно. А когда ты находишь не человека, но связь – тут уже кажется, что сама Вселенная дает тебе карты в руки. Бери и делай. Но нет, все оказалось не так просто.

– Он слишком внезапно пропал. Слишком даже для него. Я слышал о том, что он смог собрать банду, искал для нее людей. Таких же негодяев, как и он сам.

– Раз он такой плохой, зачем вам с ним работать?

– Вышибалы у меня долго не задерживаются. Одного недавно зарезали. Проработал всего ничего. Потом я взял Карла. До них и был Тарас. Дольше всех работал. У него имелась харизма, понимаешь? Люди его боялись.

– Чего же тут непонятного, – вспомнил я все наши с ним встречи. – С его-то навыками устрашения. И когда он пропал?

– Месяца два тому назад, может, два с половиной. Один момент, вспомню точно, – фон Кляйстер вытащил блокнот, отлистал несколько страниц, хмуря брови, а потом выпалил: – месяц и три с половиной недели.

Это гораздо больше, чем я думал. Вероятно, если немец не врет, то взявшись за дело с принцессой, гвардеец уже на него не работал.

– Так ты его видел две недели назад? – переспросил ростовщик.

– Неделю.

– Ага, точно, – удовлетворенно отметил он. – Ты так и сказал. И что он? Где и как?

– А вы уверены, что хотите это знать?

– Как же! Он мой лучший работник, между прочим. За три года, что он собирал для меня деньги, накопил большой опыт, так сказать.

– Может, капитал? – фыркнул я.

– Может, может, – загадочно отозвался Дитер и закурил.

– Господа, добрый день, – в проем вошел полицейский.

Бежевая форма, с мундиром на пуговицах, золотистый плетеный шнур на кепке. Все легкое, но внушительные габариты полицейского придавали массивности всему, что было на нем надето.

Он приблизился к нам, минуя густое облако дыма, внимательно рассмотрел обоих и, вдруг узнав немца, расплылся в улыбке.

– Господин фон Кляйстер, – полицейский слегка наклонил голову. – Простите, не узнал. Богатым будете.

– Будешь тут богатым, – процедил сквозь зубы ростовщик. – Что ни квартал, то нового работника ищу.

– Так это ваш? – патрульный присмотрелся повнимательнее. – Смахивает на умного парня. Не то что Карл. Кстати, а с ним-то что?

– Пьяный рабочий побил, заявление позже напишу, – быстро ответил Дитер.

– Ничего серьезного?

– Нет, ничего, – уже не скрывая раздражения, произнес немец.

Наконец-то полицейский понял намек, шагнул назад и поправил кепку. На поясе у него я заметил небольшую деревянную дубинку, лакированную, с узкой ручкой.

– Простите, что помешал, – патрульный раскланялся, – не смею более…

И не закончив фразы, он отправился восвояси. Дождавшись, когда массивная фигура скроется на улице, я спросил:

– Ваш знакомый?

– Я ему помогаю, скажем так.

– А кто, кроме полиции, носит такие дубинки?

– Да все, кому не лень. Но обычно короче делают. Чтобы прятать было проще. А что?

– У Тараса такая была.

– Он много, чем владеет. И попутно еще… – ростовщик изменился в лице и замолчал.

– Так он вас обокрал?

– Тебе не следует этого знать. Что с ним случилось? Ты сказал, что он больше «не трясет своими усами». Как это понимать?

– Буквально, Дитер. Буквально, – вздохнул я.

– Ты что… – немец подошел ближе и пристально, словно отыскивая правду, всмотрелся в мое лицо, – убил его?

– Вам не следует этого знать. У вас знакомые в полиции. Вдруг я скажу лишнего, сдадите. Я же пришел к вам решать проблемы, а не получать новые.

– Будем считать, – медленно проговорил Дитер, – что мы поняли друг друга. Жаль. Хоть он и мерзавец. Но он знал кое-что об одном деле. Ладно. Но тебе это знать необязательно. Идем, догоним этого дикке.

– Кого? – спросил я, но немец уже умчал вперед, выстукивая тростью по брусчатке со скоростью пулемета.

Едва не споткнувшись о выступающий булыжник, я почти бегом бросился за ним, влившись в толпу. К счастью, костюм немца было видно хорошо. И он стремительно догонял патрульного.

Перекинувшись с ним парой слов, Дитер отыскал меня в толпе и подхватил за локоть.

– Идемте, идемте, – бодро сказал он. – Сделаем документы.

– Где? Как? – я растерянно сыпал вопросами, а немец перетащил меня через дорогу и устремился вглубь городских кварталов, удаляясь от реки.

– В участке оформим.

Я поспешно вырвал руку и остановился. Фон Кляйстер удивленно посмотрел на меня:

– Ты думаешь, что я тебя сдавать веду? Дурная шутка. Идем. Тут рядом.

Все еще недоверчиво поглядывая на немца, я прикидывал, чем я рискую, отправляясь следом за ним. Не слишком ли я доверяюсь, по сути, первому встречному? Что я могу потерять здесь?

– Боже, ты без труда отметелил пьяницу, мило побеседовал с князем, а теперь боишься служивых? Что с тобой?

– Слишком большой кредит доверия, – сострил я, чтобы успокоиться.

– Хорошо сказано. Но без документов его тебе смогу оказать лишь я.

Переборов все сомнения, я рискнул отправиться к полицейским, хотя еще утром планировал держаться подальше от всех служителей закона.

Глава 32. Документ с историей

Пишущие машинки, скрипучие ручки и шуршащие карандаши. Полицейский участок портового района предстал передо мной именно в таком скучном виде. Должен признаться, я ожидал чего-то лихого, вроде как из американских фильмов про копов.

Вот здесь – вереница проституток, накрашенных, напомаженных так, что Пеннивайз в ужасе смывается в канализацию. А тут – перекачанный полисмен ломает челюсть задержанному, который хотел сбежать из участка. И комната для допроса, откуда доносятся крики и стуки.

Но всего этого не было. Небольшое помещение занимало человека четыре. Когда мы вошли, ни один не поднял головы. Все так и остались сидеть за столами, занимаясь каждый своим делом.

Двое шуршали желтоватой бумагой. Еще один ел, а последний как будто бы дремал. Не работал, по моему ощущению, никто. Но хотя бы было чисто.

Небольшое помещение выглядело, как зал: по двум стенам расположились двери. Решетка в правом дальнем углу была как будто сварена из толстенных металлических труб и висела на массивных петлях. Выглядела она мрачно.

Зато через большие окна в помещение лилось достаточно света, чтобы днем работа велась без включенных ламп. Я так и не разобрался, разочарован я был увиденным или же наоборот, меня это успокоило и придало уверенности.

Дитер уверенно прошел мимо работников прямиком к двери начальника отделения. Дернул на себя дверь и вошел, поманив меня за собой.

– А-а, это ты! Я тебя не ждал, – низкий, грудной голос принадлежал мужчине чуть старше Дитера.

Начальник полиции имел широкое, скуластое лицо, массивный нос и подбородок, чуть выпяченный вперед. Волосы он зачесывал набок, но не зализывал, что, как я успел заметить, было в этом городе модно среди мужчин среднего возраста.

В отличие от патрульного на нем не было мундира – только белоснежная рубашка. На левом запястье сверкали наручные часы. Тяжелый взгляд мне не понравился сразу.

– Значит, ты ждал кого-то другого, – ответил немец и без приглашения сел на стул с мягкой спинкой. Я последовал его примеру.

– Как догадался? – выражение лица не менялось и понять эмоции начальника полицейского участка было очень сложно.

– За километр сверкаешь бритым подбородком. Либо кого-то ждешь, либо собираешься на свидание. Катерина, разумеется, не в курсе?

– Да что ж ты при свидетелях-то! – полицейский стукнул кулаком по столу. – Что ж ты себе позволяешь!

– Брось, Модест Никодимыч, тут все свои.

– Свои, хм? – нахмурился глава участка. – Не знаю такого. Первый раз вижу.

– Но не последний же, – смягчился немец и его голос тут же стал слащавым. – Видишь ли, дело у нас к тебе есть. Знакомься, это мой новый, но очень хороший друг Максим. Максим…?

– Абрамов, – тут же подсказал я.

– Ага, – подхватил фон Кляйстер. – Всего ничего знакомы, а помощи оказать успел столько, сколько некоторые ваши за год делают.

– Не надо набрасывать… – пожевал губу Модест Никодимыч.

– Да никто и не собирался. Все работают в меру возможности. Кто-то ест. Кто-то читает газеты. Кто-то баб трахает вечерком. Как и всегда. Но ты не сердись, дружище. Я по-доброму. Неужели в наше время кто есть чист, аки ангел?

Немец почти что пел, а я только слушал и удивлялся, как он умудряется при своем акценте иногда говорить едва ли не как мужик из деревни. Точно уловив мою мысль, Дитер исправился.

– Так давай к делу. За мной не станет, ты же знаешь. Документы надо оформить.

– Документы, говоришь? Ему, что ли? – и снова полицейский уставился на меня так грозно, будто я, причина его сегодняшнего отрыва от отдыха, от его взгляда провалюсь сквозь землю. – Давай, оформим, коль ты в нем уверен.

– Уверен, уверен. Почти как в самом себе.

– Ты и в Тарасе был уверен, так он, гад, пропал, надув тебя на двести тысяч золотом.

– Так и ты говоришь, что не нашел ничего.

Дружеская перепалка продолжилась. Я же принялся лихорадочно высчитывать и прикидывать, какие тут крутятся деньги. Если с князя мы только что стрясли двадцать тысяч в бумаге, что по курсу равно серебряным рублям, то это всего лишь двести рублей в золоте. И Дитер утверждал, что это немалая сумма. Да и князь плакался – значит, действительно много.

А тут – двести тысяч. Это же сотне князей надо раздать денег в долг и потом собрать обратно. Приличная сумма. Астрономическая. И по весу не один десяток килограммов будет. С другой стороны, Подбельский же мне тоже в золоте не рубль оставил, пока гостил.

– Эй! Парень! Добрый молодец! – Модест Никодимыч щелкнул пальцами у меня перед лицом. – Гляди-ка, отозвался. Богатырь, мать его так! Давай оформляться. Диктуй имя, возраст, где живешь… все говори.

Я вопросительно уставился на немца. Тот закивал:

– Я все устрою.

Полицейский заерзал в кресле, уронил с него свой мундир. Наклонился, поднял и, отряхнув от пыли, повесил обратно на спинку. Затем выдвинул ящик стола и, пока он кряхтел, я прочитал его фамилию: Коняев – вышитую на пластинке с левой стороны мундира.

Он бухнул на стол целую стопку корочек. Бордово-красных, как наши привычные паспорта, только на лицевой стороне изображался двуглавый орел с распростертыми крыльями поверх контуров Империи.

Затем Модест Никодимыч подвинул к себе пишущую машинку, безжалостно воткнул в нее документ и принялся печатать мои данные под диктовку.

– Адрес проживания, – затребовал он и, когда я назвал Верхнеклязменскую, оба уставились на меня. – Что такого?

– Небедный там район, – покачал головой немец. – У кого остановились?

– Разве это обязательно вносить в документ? Я предпочел бы не афишировать.

– Как скажете, – ответ ему не понравился явно, но виду он не подал.

– Куда его на работу устроим? – обратился теперь Коняев к ростовщику.

– Ко мне, разумеется! Если у молодого амбициозного человека нет других желаний.

– Губернаторский кабинет? – пошутил я.

Взрыв хохота раздался с обоих сторон. Настолько громкий, что с берез во дворе с карканьем взлетели несколько ворон.

– Ох, умора, – вытирал глаза Коняев. – Уж не в кресло ли самого губернатора собрался?

– А ведь он может, – прищурился немец. – У него много талантов. Лет так через десять может и станет. Знакомства уже полезные завел. Все, как надо делает.

– Меня и нынешний губернатор устраивает, – закончил смеяться полицейский. – А до этого молодчика в его кресле еще дожить надо.

Он оставил в документе росчерк, взял круглую печать, шумно дыхнул на нее и ударил по странице. Стол он, к счастью, не пробил, как и сам паспорт.

– Только знаешь, Дитер, случай такой, что надо бы в паре реестров страницы переписать. Денег стоит.

– Мы с тобой сочтемся, Модест Никодимыч, сочтемся попозже. Не хочу тебя нагружать перед встречей с твоей… кто у тебя сегодня? Любушка? Варя?

– Все-то тебе знать надо, черт германский, – по-доброму пропыхтел Коняев. – Возьми, – протянул он мне паспорт. – И больше не теряй! – громко добавил он, потому что раскрылась дверь и в кабинет вошел один из работников. – Хлопотно это, документы оформлять. Да не забудьте фотокарточку вставить! Дверь напротив!

Глава 33. Следующий шаг

Я оставил этих личностей обсуждать свои дела. Скорее всего, именно моя фигура была для них наиглавнейшим предметом обсуждения. Пусть болтают.

В кабинете напротив дремал лысенький маленький человечек. Завидев меня, да еще и без сопровождения, он встрепенулся, но потом, когда я объяснил ему ситуацию и продемонстрировал свежий документ за подписью Коняева, успокоился.

– Садитесь, я пока настрою все, – зевая во весь рот проговорил он.

Что поделать, процедура, похоже, не меняется совершенно. Я сел на жесткий табурет, сильно отличавшийся от мебели в кабинете Модеста Никодимыча. Неловко поерзал, пытаясь найти положение более удобное, но его не существовало.

Лысенький мужичок настраивал небольшой фотоаппарат. Я почему-то представлял его старинным и громоздким, но устройство больше походило на наш пленочный Зенит размерами. Но не видом.

К тому же аппарат стоял на треноге, а на полке – еще какое-то устройство. Туда отправилась пластина, после чего мужичок дал команду и нажал на кнопку.

Фотоаппарат щелкнул, после чего устройство долго жужжало и выдало контрастную и четкую, но слегка желтоватую карточку нужного для паспорта размера. Довольный результатом мужичок выхватил у меня паспорт, капнул клеем и прижал фотографию за уголки.

– Две минуты, подсохнет – и забирайте, – произнес он временами с любопытством на меня поглядывая.

Но от вопросов он удержался, чему я был очень признателен. Клей высох и паспорт я мог безопасно забрать с собой. Мужичок кивнул и, снова зевнув, забрался в свой угол, явно намереваясь подремать еще.

У двери меня поймал немец, расплывшийся в улыбке:

– Все, получил? – спросил он, посмотрев на паспорт, который я сразу же сунул в карман.

– Спасибо. Мне теперь предстоит работать на вас? – ответил я с нажимом на слово «работать».

– Работать – сильно сказано, – Дитер отвел взгляд в сторону. – Работа – это для Карла. Я думаю, что мы с тобой будем сотрудничать редко, но плодотворно. Одного прошу, фройнде: не лезьте в неприятности. Я всем нутром чувствую, что вас тянет к ним.

– Я постараюсь.

– Славно! – ростовщик дернул рукой, словно хотел похлопать меня по плечу, но остановился. – Я сам тебя найду. Адрес помню. Счастливо!

Мы покинули участок и разделились. Дитер отправился назад, в «Дохлого Удильщика», а я ловил трамвай до профессорского дома. Долго ждать не пришлось – здесь они ходили с завидной регулярностью.

Пока мы занимались «делами», если их можно так назвать, давно минул полдень. Людей на улице меньше не стало, но вот трамваи стали более свободными. Даже катились они как будто бы легче.

Мне даже повезло сесть. На всякий случай я проверил содержимое карманов. Деньги и паспорт были на месте. Теперь предстояло подумать насчет следующего шага. С документами и историей можно двигаться дальше.

Только я думал, что репутация немца известна хорошо – не будет ли препятствием его организация в моем документе? Менять что-либо уже поздно и я, всматриваясь в дома, терпеливо ждал свою остановку.

Подбельский встретил меня с улыбкой, явно ожидая хорошего и интересного рассказа о том, как я нахожу его Владимир. Но вместо этого я продемонстрировал ему паспорт. Профессор моментально помрачнел.

– И где же вы его достали? А, вижу, Коняев. Далеко же вас унесло! И что, как вы его заполучили?

– Просто уговорил, – улыбнулся я, но по виду Григория Авдеевича стало понятно, что верить он мне не собирается.

В коридор вышла Анна:

– Вам… Тебе все удалось?

– Да, все получилось, но только…

– Получилось! Как же! – профессор принялся размахивать руками. – В банк его взяли! Ха! – он развернул мой паспорт и громко прочитал: – «Банковский дом фон Кляйстера». С немцами связались!

– Что в этом такого? – я отобрал документ обратно, пока профессор его случайно не повредил. – Нормальное место.

– Любой банк – зло, – он ткнул мне пальцем в лицо. – Проценты, кредиты – грабеж!

– Послушайте, я же не собираюсь буквально работать в банке.

– Это же немыслимо… что? – вдруг осекся старик. – Как это, не будете работать?

– Я устроился туда… фрилансером.

– Кем? – кустистые брови профессора сошлись в одну линию. Девушка же терпеливо молчала.

– Вольнонаемным, – с трудом подобрал я адекватный ситуации перевод.

– Вольнонаемным, значит… У нас что, крепостное право? Сейчас все такие, вольнонаемные.

– На полставки, значит. Не знаю я, как объяснить. Когда вызовут, тогда и пойду. А если справлюсь со всем быстро, то и работать там не придется.

– В мафию попал… – простонал профессор и истерично икнул.

– Неси воды, – попросил я Анну и подхватил сползающего по стене Подбельского. – Григорий Авдеич, все нормально. Никакая это не мафия.

На самом-то деле профессор еще как был прав, только вот я не собирался с ним соглашаться. И вообще, может быть частное ростовщичество здесь было законным делом, так почему же мне считать, что это мафия?

Принцесса вернулась с полным стаканом воды и силой сунула профессору в руку. Тот выпил и некоторое время стоял молча.

– Идемте, профессор, вам надо прилечь, – ласково произнесла девушка и старик послушно отправился за ней в свой кабинет. – А ты иди в гостиную, – добавила она, но строгости в голосе я не услышал.

Одному в пустой гостиной мне было неуютно. Слишком пусто и просторно. Или, быть может, я просто к такому не привык. Анна вернулась быстро.

– Профессор спит. Просто переволновался. Ему нельзя, – сообщила она, а потом задала вопрос: – Что дальше?

– То есть, ты не собираешься обвинять меня в порочащих честь связях?

– Если бы это касалось меня, тогда любой дворник увидел бы в этом проблему. Ты можешь делать все, что угодно. Но раз я тебе доверилась, я хочу видеть результат.

– Ты говорила про дядю, – напомнил я. – Теперь я могу к нему отправиться. Сергей Николаевич, так ты его называла?

– Да. Он обычно уезжает к югу от города, бродит по Мещере, по болотам.

– С размерами этого города Мещера не так уж и далеко. Не хочешь со мной?

– Зачем?

– Порадуешь дядю своим появлением, выяснишь, что происходит. Лично, сама. Представишь банковского служащего Абрамова.

– И как ты это себе представляешь?

– Придумаем что-нибудь. Ты же студентка. Я тоже. Собирайся – заодно профессор от нас отдохнет. А то его действительно удар хватит.

Глава 34. Тяжело быть принцессой

Идея была глупой. Откровенно глупой, потому что я совершенно забыл – принцессу никому нельзя показывать. Но воодушевленный первой и, что самое главное, легкой победой над бюрократией, я решил, что море по колено.

Посоветовавшись с девушкой, мы решили, что лучше будет взять экипаж. Отчасти, я ради удобства. Мещерские дебри неблизко, и вряд ли туда удобно добираться с пересадками. Отчасти ради безопасности – вдвоем проще сесть сразу же у самых дверей и отправиться к месту назначения.

Вопрос оказалось уладить довольно легко. Девушка убедила меня, что у дяди всегда бывают гости, поэтому нам не понадобятся средства на еду, а потому стоимость поездки в десять рублей – половину того, что у меня было в карманах – прозвучала не так жутко.

Принцессе оказалась на редкость деятельной. Сперва она позвонила в усадьбу и уточнила, действительно ли ее дядя гостит там. Получив от прислуги утвердительный ответ, она ничего не сказала о собственном имени и стоит ли ее записывать в лист ожидаемых гостей.

Затем девушка нашла в каталоге номер телефона и оформила заказ на экипаж. Потому, закончив с делами, села на диван и в нетерпении закусила ноготь.

– Не могу ждать, – сказала она, глядя в пустоту. – Чем больше я думаю о происходящем, тем более непонятным мне все кажется!

– Ты почти ничего не рассказывала о том, как все началось. Расскажи сейчас. Заодно пальцы останутся целыми.

Принцесса сунула ладонь под бедро, а взгляд тут же приобрел осмысленность. Пара карих глаз пристально уставилась на меня:

– Чего ты хочешь знать?

– Как все началось, – повторил я, вздрогнув от вида принцессы. Сейчас она казалась ненормальной. Помешанной.

И хотя ее каштановые локоны все так же спадали на изящные плечи, а одежда, пусть из нашего мира, оставалась опрятной, что-то делало ее похожей на психа.

– Я почти ничего не помню, – ответила Анна.

– Где ты была, когда тебя схватили?

– Я даже не помню, чтобы меня хватали. Просто очнулась в темноте. Какая-то комната, очень маленькая. Мне дали одежду – наподобие этой. Прежнюю сменили перед тем, как увезти к тем братьям.

– И ты не слышала никаких имен, никаких мест? – продолжил я допрос, стараясь уловить что-нибудь необычное.

– Нет, при мне всегда молчали. Братья молчали. Тот, с кем я была – тоже. Он пару раз заходил в комнату, но всегда держал лицо скрытым от меня.

– Значит, ничего не знаешь.

– Прости, – она опустила голову.

Времени до прибытия экипажа оставалось немного. Мы проведали профессора и коротко поведали ему о своем плане. Сил сопротивляться у него не было, и он лишь покивал нам вслед. Просить у него еще денег на всякий случай я не стал.

Экипаж с пристойным кучером средних лет, в кепке и пиджаке без пуговиц, ждал нас у подъезда. Поскольку Анна в джинсах и мешковатом бесформенном свитере выглядела скорее как парень, мы раздобыли среди вещей Арсентия летнюю кепку. Под нее спрятали локоны и, если не присматриваться, то издалека принцесса стала совсем на себя непохожа.

В таком виде мы забрались в повозку, и я объяснил, попутно слушая такие же объяснения от Анны, куда нам ехать. Звонко щелкнув вожжами, кучер медленно покатил экипаж по улицам.

Я прикрыл занавесками небольшие окна, оставив при этом стекла приспущенными, чтобы не мучиться от жары.

– Послушай, а ведь странно получается, – снова завел я разговор о необычных моментах с обеими девушками. – Зачем тогда похищали ненастоящую девушку?

– Не знаю, – покачала головой принцесса. – Может быть, ее вовсе и не похищали? Ты не думал об этом?

– Но ведь… – и я решил рассказать все, что произошло в заброшенном доме от начала до конца, изменив лишь некоторые детали, чтобы в рассказе не фигурировал Павел.

– А меня ты увидел где? – спросила Анна, когда я закончил.

– В клубе. В компании… – и тут до меня дошло, что если бы она не попросила о помощи, то со стороны многих она показалась бы лишь миловидной девушкой на отдыхе. – Но на что ты намекаешь? Ее заковали, то есть… привязали к батарее! И были следы на руках от веревки.

– Тебя просто попытались обмануть. И обманули, – мягко произнесла девушка. – Я вижу эту ситуацию именно так.

– А вдруг меня обманываешь именно ты? – ответил я с улыбкой, чтобы фраза не звучала, как обвинение.

– О да, я еду к собственному дяде.

– Это лишь твой хитрый план, – продолжил я все так же игриво, на что Анна лишь закатила глаза.

– Хватит с меня хитрых планов, – она устало откинулась на спинку сиденья. – Я устала. Что бы про нас ни говорили, все равно слишком тяжело быть принцессой. Хочется свободы. Убрать все эти условности и рамки, ненужное внимание.

– Стоп! – я услышал знакомый настрой и нотки в голосе. – Другая девушка говорила все то же самое. Может, чуть иными словами.

– И что? Моя старшая сестра за день до своего замужества признавалась мне ровно в том же.

– Нет-нет-нет, ты не понимаешь, – я наклонился к девушке поближе и сказал почти шепотом: – Если ты вспомнишь, когда и с кем ты это обсуждала, мы узнаем, кто смог устроить твою пропажу. И зачем.

– Да ну? Ты что, гений сыска? – вдруг скептически спросила девушка.

– Нет, но… Не перебивай, пожалуйста, – добавил я, когда Анна уже открыла рот, чтобы явно продолжить спор со мной. – Это слишком скандально звучит. Профессор рассказывал мне о том, что сейчас императорская семья старается быть ближе к народу, но при этом тщательно следит за образом людей правильных. Иначе откуда эти истории про то, что императорских дочерей называют принцессами, а не княжнами?

– Но ведь в целом титул остался, – ухватилась она за последнюю мысль.

– Это неважно. Вернее, не это важно, – поправился я, думая параллельно, что ведь девушка права – Белосельский же князь, да и немец называл его князем. Может, разве что на старый манер? Важно, что ты явно не высказывала эту мысль про усталость и прочее прилюдно.

– Конечно, нет!

– Значит, это был приватный разговор или кто-то подслушал. Последнее все очень усложняет, но если ты кому-то говорила это напрямую, можно начать с…

– Я говорила это всего лишь один раз. В университете. Обсуждала с подругой, когда она хотела на мое место.

– Если подруга жива и не пропала, то это безнадежный вариант, – вздохнул я.

– Куда она денется, – улыбнулась Анна. – Родители ей не позволят. Богатые промышленники. Впрочем, это ведь тоже неважно?

– Совершенно, – устало заметил я. – Но проверить бы это не мешало.

Глава 35. Дядя Сережа

Извозчик ехал медленно, как нарочно. Быть может, он никуда и не спешил, но я злился от того, что он не может ехать быстрее, а предлагать ему больше денег я не собирался. И то лишь потому, что рубля ему будет мало, а оставаться с парой бумажек в кармане я позволить себе не мог.

Поэтому мы неспешно катились по неширокой, но хорошо укатанной дороге. Мощение кончилось сразу по выезду из города. Затем, пока шли своеобразные предместья, которые включали в себя и застройку, и редкие поля либо пастбища, широкая дорога была отлита из бетона и страшно пылила.

Но то были мелочи, потому что по-настоящему пылить начали нетронутые грунтовые дороги – по которым нам надо было проехать не меньше тридцати километров. Учитывая, что скорость повозки редко когда превышала десять километров в час, глотать пыль нам пришлось долго.

Окна я закрыл – к моменту, когда мы выбрались с оживленных улиц, солнце палило не так сильно, поэтому духота нам не угрожала.

– Непривычно. Все это очень непривычно, – мы молчали уже целый час, и я не мог больше держать рот закрытым.

– Что непривычно? У вас разве не так? – приподняла брови девушка.

– Все медленно. Неспешно.

– И это правильно. Почему тебя это удивляет?

– А как же стремление экономить время?

– А зачем спешить? – переспросила девушка. – Куда? Если бы мы ехали на отдых, я бы сидела и читала книгу. Булгакова или Толстого. Может быть Беляева. Что-о? – протянула она, завидев, что я смеюсь.

– Ты читаешь фантастику?

– Да, и ничего такого в этом не вижу. Но если ты скажешь, что это неожиданно или тебя это опять удивляет, честно, я заставлю тебя забыть оба этих слова навеки.

В ответ я расхохотался, потому что комичнее ситуации еще не бывало. И даже то, что девушка легко уложила меня тогда, в кухне, меня не пугало.

– Я нахожу это очень интересным, – стараясь сохранить серьезное лицо, ответил я. – Такой ответ тебя устроит?

– Устроит, – хитро прищурилась Анна. – А что ты делаешь в долгой дороге?

– Обычно я за рулем.

– Ах, автомобили, – она презрительно дернула верхней губой. – Не люблю их. А твои пассажиры чем заняты?

– Чаще всего ничем.

– У нас нет таких проблем. Можно провести время в приятной беседе. Читать. Решать кроссворды и шарады. Лучше всего, разумеется, первый вариант. Один раз мы с папой отправились на поезде до Нижнего Новгорода.

Я тут же навострил уши, желая услышать побольше о том, как проходят семейные поездки в императорской семье.

– С нами ехали двое, мужчина и женщина. Он работал на судостроительном сварщиком, а женщина подметала цеха.

В ожидании продолжения, я даже затаил дыхание, но ответ меня просто убил на месте:

– Весьма приятные люди. Мы ехали чуть больше полутора часов, но они рассказывали очень интересные вещи.

– Жаловались наверняка? – предположил я, ошарашенный тем, что она говорила.

– Нет, зачем? Я помню, что у них двое детей, один в школе, а другой уже работает.

Я подумал о тех, кто заканчивал училища у нас. В мои детские годы приходящие слесари, водопроводчики и прочие выглядели не лучшим образом. В последнее время ситуация улучшалась, но стереотип уже было не разрушить.

А здесь люди, расположенные по разные стороны классовой пирамиды, спокойно нашли общий язык. И более того, никто не боялся так ездить. Правда, я прекрасно помнил про Третье отделение и тут же на меня напал некий скепсис: вдруг это было подставное лицо? Говорить об этом Анне я не стал.

– Это… – я хотел сказал «необычно», но тут же прикусил язык. Девушка погрозила мне пальцем. – Ладно, расскажи про своего дядю.

– Дядя Сережа… похож на моего брата. Ему двадцать лет. Но у него хорошие гены. Он похож на дедушку Александра Александровича.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить, о каком именно императоре идет речь. Но его внешность я все равно никак не мог определить. В моей памяти с уроков истории плавал только Первый.

– Внушительно выглядит, силач, да еще какой. Но при этом обожает армию, стрельбы, охоту и шахматы.

– О, шахматы! – тут же выпалил я.

– Ты умеешь играть?

– Немного. Думаю, смогу составить ему компанию, если он не откажется с нами поговорить.

– Он большой любитель, да и племяннице своей никак не откажет, – искорка блеснула в ее глазах, а я снова рассмеялся:

– Мне кажется, что в других условиях мы с тобой могли бы подружиться по-настоящему.

– Не забывай, что в других условиях мы вовсе могли не встретиться.

Вдруг извозчик резко остановил повозку. Мимо нее пронеслась лошадь, с храпом и грохотом копыт.

– Сиди здесь, – бросил я и тут же приоткрыл занавеску, собираясь выйти наружу.

– Кто такие? – громовой голос на ближайшие полсотни шагов распугал всю живность. – Кто такие, я спрашиваю?

Я вылез наружу, пока кучер пытался что-то промямлить. Вылез и заметил рослого всадника на крупной лошади. Он тут же спешился.

– А вот и пассажир! – он обошел наших лошадей, не глядя на бормочущего какие-то извинения кучера.

– Почему остановили? – громко спросил я, в сумерках вглядываясь в чисто выбритое лицо. – Мы по делам едем.

– По делам? – снова загремел гигант. – Это моя дорога! Какие у вас могут быть дела на моей дороге?

– Так, слушай, – не вытерпел я, – давай уже, убирай свою лошадь с дороги и дай нам проехать!

Кучер промямлил что-то похожее на слово «плата». Мы вдвоем повернулись к нему, а потом я вскрикнул:

– Какая плата? – и тут же заехал остановившему нас по лицу.

От неожиданности тот покачнулся, но тут же сделал ответный выпад. Я уклонился и быстро обработал его по корпусу – жилетка не стесняла движений, поэтому я успел сделать не меньше пяти ударов.

Противник после этого попытался закрыться. Бить выше я не смог – рост у него был действительно гигантским. Поэтому я сместился чуть ниже, целясь в ребра.

У меня складывалось впечатление, что нас пытались ограбить. И кучер был заодно с этим громилой. Я увернулся еще от одного размашистого удара, который мог бы легко свалить несколько человек за раз, потом попытался зайти сбоку.

И наткнулся на его руку в самом начале замаха. Силищи в нем было немеряно – он буквально поднял меня в воздух, когда я повис на его предплечье, пытаясь сдержать удар. С ревом он попытался меня стряхнуть, но тут в воздухе металлом зазвенел женский голос:

– Дядя Сережа!

Глава 36. Родственники

После этого стало тихо. Даже гигант остановился, а лошади перестали фыркать. Могучая рука опустила меня на землю и негромко выдохнул, чтобы успокоиться.

– Аня? – недоверчиво пробасил Сергей Николаевич и, оттолкнув меня в сторону, подошел к повозке. – Аня! – уже радостно повторил он, подхватил племянницу и со смехом вытащил ее наружу. – Что ты здесь делаешь? И что это за боксирующий франт?

– Это мой друг Максим. Мы решили тебя навестить, – девушка незаметно мне подмигнула, и я решил приблизиться к брату императора.

– Навестить, да? – тот сурово посмотрел на племянницу. – А ты ничего не путаешь?

– Нет, дядюшка.

– Когда ты меня так называешь, я чувствую, что мне лет тридцать, не меньше! – снова заревел парень, которого у меня не поворачивался язык называть ни дядей, ни принцем, ни князем.

– Хорошо, – рассмеялась девушка, когда она поставил ее на землю. – Поговорим тогда в поместье!

И парень тут же успокоился, козырнул Ане, прошелся мимо меня, насупившись, а потом вскочил на лошадь и заорал извозчику:

– Если отстанешь от меня хоть на минуту, выпорю лично!

Мы мигом забрались обратно в экипаж и принцесса тут же, схватив меня за руку, спросила:

– Ты что, правда побил моего дядю?

– Я не нарочно, я думал, что нас хотят ограбить! – громко прошептал я. – И еще кучер этот: «плата-плата». Я и подумал, что этому заплатить надо.

– Только не вздумай никому сказать, – хихикнула девушка. – Мой дядя славится тем, что никто во всей императорской армии не мог его побить.

– Если честно, не останови ты его, он бы меня раскатал по дороге, как нечего делать, – смущенно признался я. – Он больше меня минимум в два раза.

– Выискался честный, – вдруг фыркнула принцесса и отпустила мою руку, а потом снисходительно улыбнулась. – Будь уверен, припомнит он тебе это уже за сегодняшним ужином.

– Мне стоит его опасаться? – отчего-то мне стало жутко, что в своем поместье он непременно меня подкараулит и отомстит.

– Нет, ничуть. Вот если бы ты устроил то же самое исподтишка, тогда мало бы тебе не показалось. А так – можешь даже порадоваться. Только про себя.

Я сдвинул в сторону занавесь с окна и опустил стекло насколько это было можно. Повозка катилась по грунтовке, изредка подпрыгивая на ухабах. Вдоль дороги, почти в упор к ней, росли высокие сосны, а в глубина леса отлично просматривалась даже в сумерках.

Светлее стало, когда мы въехали на подъездную дорогу к поместью. Снова появился булыжник, исчезли ямы, а вдоль проезжей части появилось освещение. Стоило нам проехать, как освещение тут же погасло.

– Что за экономия? – удивился я, подавая руку Анне. Но девушка вновь выбралась сама:

– Наоборот, это для гостей. Чтобы осветить им путь. Постоянно фонари не горят.

Я сунул извозчику десятку и тот покатил назад. На обратном пути ему уже ничего не светило.

– Хм, и правда.

– Что удивляет твоего друга? – Сергей Николаевич подошел сзади почти незаметно, а в его спокойном голосе чувствовалась даже какая-то мелодичность. – У нас здесь цивилизации нет и это замечательно. По весне пригнал я сюда пехотный полк, – не дожидаясь ответа, он начал рассказ. – Поставили лагерь в чистом поле. И что бы вы думали? – он покрутил головой между нами: – половина кое-как выдержала неделю и побежала жаловаться командиру. Слабаки! – рявкнул он. – Почаще их сюда гонять надо.

Потом он подтолкнул племянницу, чтобы та шла чуть быстрее, а сам положил мне на плечо тяжелую руку, и мы подотстали от девушки:

– А вы, дружище, откуда такой будете?

– Из столицы, – быстро сориентировался я. – Учимся мы вместе.

– Институтский, значит, – он похлопал меня широченной ладонью. – А удар хорош, хорош. Если бы вы были свободны, взял бы к себе, бойцов учить.

Вот так. Едва прибыл – и уже нарасхват. Тут – долги выбивают, а на досуге бы солдат учил. Так и представляю эту картину. Аж смех разобрал.

– Не отказался бы, но других дел достаточно, – уклончиво отказался я от наверняка выгодного предложения.

– Жаль, – ответил Сергей Николаевич, не скрывая разочарования. – Так бы боеспособность подняли. Но что-то мы совсем медленно двигаемся. Остальные, должно быть, уже в доме.

– Остальные?

– Я взял с собой из города пару человек. Своих, армейских. Вот на охоте были, а потом сказали, что экипаж едет, вот я и решил проверить, кто тут в гости ко мне собрался. А Леша говорил, что болеет она, – вдруг с сомнением произнес он. – Кому тут верить? Разве что глазам своим!

Он расхохотался, радуясь собственной шутке, а я видел перед собой обычного солдафона. Хотя, быть может, он еще просто не раскрыл передо мной все свои таланты.

– Любите оружие? – вдруг продолжил он, когда мы проходили мимо всевозможных зеленых насаждений, которые лабиринтом опутывали обширное поместье. – У меня есть чудесная коллекция и, если ужин еще не готов, с удовольствием вам ее продемонстрирую.

– А есть ли с чем попрактиковаться? – спросил я, сгорая от нетерпения заполучить в руки что-нибудь солидное, с чем можно убедительнее доказывать свою правоту.

– О-о! Сразу к делу? Но это только завтра, сейчас уже темно, опасно.

– Можно и потерпеть, если есть, ради чего, – попытался я подзадорить хозяина поместья. И не прогадал.

– Вот он, азарт! Ахаха! – разразился он вновь громоподобным смехом, так что даже Аня обернулась. Я махнул ей рукой, что все в порядке. – Кстати, а вы пьете или из новомодного общества трезвенников?

– Модного? Ни разу о таком не слышал.

– Вот наш человек, наш! Надеюсь, что вы к нам надолго?

– Это надо у Анны Алексеевны спрашивать, она меня позвала.

– Тогда подобные разговоры отложим до завтра.

Всем своим видом «дядя Сережа», который был мне ровесником, показывал, что он здесь хозяин. Но вел себя при этом мягко, хотя и порывисто. И все же после его выходки на дороге я держался настороже. Мало ли, что он еще решит выкинуть.

С Аней мне не удалось поговорить до самого дома. Мне не терпелось побыстрее все прояснить и разобраться, но ситуация складывалась таким образом, что лучше не форсировать события. Иначе не избежать ненужного внимания.

К тому же, раз у Сергея Николаевича гости, придется быть вдвойне внимательным. Единственное, к чему я изменил свое отношение, было решением взять с собой Аню. Без нее мне вряд ли бы удалось подобраться к ее дяде так близко, да еще и произвести своеобразное впечатление.

Задумавшись о ней, я впервые не вспомнил ту девушку, что была раньше. И настолько погрузился в раздумья, что через активную жестикуляцию Сергея Николаевича не только хорошо видел фигуру девушки, но и без труда вытащил из памяти то ощущение, когда она взяла меня за руку в экипаже.

Глава 37. В гостях

У меня при слове «поместье» обычно вырисовывался огромный дом, особняк метров на тысячу, в два или три этажа. Минимум. Здесь все сделали хитрее, на мой взгляд.

Центральный дом, главное здание, где размещался хозяин, компактно расположилось посреди небольшой лужайки. Два этажа, метров двенадцать в длину и ширину – не более.

То, что я изначально принял за хозяйский дом, на самом деле оказалось высокой аркой с воротами наподобие кремлевской башни, разве что сложенной из массивных бревен. Когда мы проходили под ней, поверху медленно двигались две тени.

– Всегда держу при себе несколько солдат, – гордо заметил младший Романов. – Лучшая охрана и компания. Даже лучше, чем некоторые из моих гостей, – со вздохом заметил он.

Я хмыкнул и обратил внимание на то, что к дому спешат еще люди.

– О, ужин несут! – произнес Сергей Николаевич, не дав мне этим практически никаких объяснений относительно происходящего.

В результате я решил, что большая часть помещений для готовки, а также для гостей находится за пределами основного здания. Это подтвердилось, когда на первом этаже я обнаружил лишь большую залу с лестницей.

– А вот и я! – громко заявил о себе гигант, заставив всех вздрогнуть, – и не один! Смотрите-ка, кто здесь!

И он стиснул за плечи племянницу, прижав к себе. Я же держался чуть сзади, внимательно рассматривая тех, кто находился в доме. Несколько человек прислуги, двое официального вида, в костюмах, еще один в облегающем наряде. Я решил, что это одежда для охоты.

Среди них выделялся еще и военный: парадная форма, зеленая, цвета мятой травы, несколько наград на груди, многочисленные ленты и прочие украшательства. Звание его я определить не смог, но человек выглядел очень старым.

Однако важнее всего были их лица. Принцесса Анна, милая и скромная девушка явно должна была вызвать улыбки на их лицах. И все же не каждый мог изобразить на своем лице улыбку. Кто-то был удивлен, кто-то в явном недоумении. Широко улыбался лишь старый вояка в парадной форме.

Затем представили меня. Из-за внешнего вида, подпорченного медленно сходящим с лица синяком, на меня обратили больше внимания, чем на принцессу. Подходили, жали руку. Я старался запомнить лица, потому что мне показалась странной и необычной реакция на Анну.

К Сергею Николаевичу подскочил парень в униформе, шепнул на ухо и убежал.

– Прошу всех к столу через пятнадцать минут! – прогремел он, – а я пока побеседую с племянницей.

И ухватив до кучи еще и меня, поднялся по угловой лестнице на второй этаж, толкнул плечом массивную дверь и вошел вместе с нами в кабинет. Потом убедился, что гости заняты своим делом и отошел к столу.

– Что происходит? – спросил он, сверля нас взглядом.

– Мы приехали сюда с этим же вопросом, – сказал я, но Сергей Николаевич, насупившись, поднял вверх ладонь, и я замолчал.

– Аня, – обратился он к племяннице. – Я не сразу вспомнил, но сейчас ясно вспоминаю слова моего брата, когда искал тебя перед отъездом сюда. Он же отправил тебя к тетушке на целый месяц в Мюнхен. Почему ты здесь, зачем уехала?

– Ситуация сложнее, чем кажется, – не сдержался я, но в этот раз Сергей Николаевич не стал меня останавливать.

– В чем же дело? – он обратился в слух.

Мы с Аней переглянулись, она кивнула, и я начал рассказывать. О том, что ее похитили, что ее удалось спасти и вернуть домой.

– Так, а что сложного? – посуровел Сергей Николаевич. – Найти, расстрелять на месте ответственных за это!

– Проблема в двойнике. У Ани есть полная ее копия. Ее я встретил раньше

– Та-ак. Минуточку. Копия? Двойник? Близнец?

– Так не клон ведь, – ответил я.

– Клон? Глупости.

На секунду я подумал, что провалился – откуда я мог знать, что слово употребимо и здесь? Ведь я считал, что это что-то из технологий двадцатого века нашего мира. Кстати, про него я решил не упоминать, чтобы не нагружать дядю еще больше.

– Значит, была подмена, – рассудил он. – Или… Что ты любила делать мне по утрам, пока я не ушел в армию?

Я почему-то покраснел, но потом вспомнил, что они родственники. Потом подумал еще и покраснел еще больше. Аня же, нисколько не сомневаясь, ответила:

– Брить.

– А лосьон?

– «Заря».

– А если бритва, то?

– Опасная.

– Старое средство самое верное? – выдал я фразу из Флеминга, которая крутилась на языке, пока дядя с племянницей предавались воспоминаниям.

– Именно, – рявкнул Сергей Николаевич. – Пуля – дура!

– Значит, мы убедились, что с нами настоящая Аня?

– Еще бы. Никаких сомнений. Я думаю, надо сейчас же ехать в столицу!

– Я думаю, не стоит, – воспротивился я. – Никто из нас не знает, где сейчас находится другая девушка. Мы не знаем, кто за этим стоит. И если Аню похитили однажды, невзирая на… – мне пришлось снова остановить фразу на полуслове, чтобы не припоминать Третье отделение, – словом, ее могут похитить снова. Или сделать кое-что похуже.

– Ты сказала, он учится с тобой вместе? – ткнув в меня пальцем, Сергей Николаевич обратился к Ане.

– Я сказала, что это – мой друг.

– А я сказал, что я с ней учусь, – напомнил я, пытаясь не запутаться в собственной лжи.

– Ага… Значит, не едем. Что же тогда?

– Мы остаемся здесь до утра, выясняем происходящее. Мне показалось, что не все гости одинаково хорошо отреагировали на появление Ани здесь.

– У нас мужская компания и мужские разговоры, что ты! Не все терпят в таком обществе женскую компанию.

– Но я бы все равно побеседовал с некоторыми.

– Так ты из сыска? – вскинул брови Сергей Николаевич, а Аня, не стесняясь, фыркнула.

– Если бы, – улыбнулся я. – Но действовать нам предстоит аналогичным образом, по-другому не получится. Вести себя стоит так, словно ничего не произошло. Просто племянница нанесла неожиданный визит. Это же объяснимо? Как и то, что мы приехали вечером?

– Да, должно быть разумное объяснение для гостей.

– И? – уточнил я. – Я бы не хотел говорить другого, чтобы не вызывать подозрений.

– Хм… – дядя погрузился в раздумья, а я посмотрел на девушку в надежде на то, что она сообразит быстрее.

– Я настолько хотел посмотреть вашу коллекцию оружия, что решил непременно сегодня приехать…

– А чтобы не возникло проблем, я его сопровождала, – закончила мысль Аня.

– Так достаточно правдоподобно?

– Однозначно! – воскликнул Сергей Николаевич, обрадованный тем, что мозговую деятельность можно прекратить. – Значит для правдоподобия после ужина отправимся смотреть мою коллекцию!

Глава 38. Ужин

– Думаю, тебе стоит держаться рядом, – шепнул я Ане, пока мы еще не покинули кабинет ее дяди. – Я не ожидал увидеть в доме посторонних и не знаю, кому можно доверять. Поэтому не отходи далеко, пожалуйста.

– Будешь моим телохранителем? – лукаво спросила девушка, но потом посерьезнела. – Если ты правда уверен, что мне грозит опасность даже здесь, в доме моего дяди… то я буду осторожна.

– Человеку с таким ударом можешь доверять, – Сергей Николаевич бодро побоксировал в воздухе, потрясая кулаками, а потом шлепнул меня по плечу, едва не свалив с ног.

Аня только вздохнула, покачав головой в ответ на поведение своего дяди. Мне он начинал нравиться. И все же еще предстоял ужин. Пережить его надо было с толком.

Изначально я опасался внешнего вида девушки – в джинсах и белой футболке она смотрелась слишком непривычно. Как турист в музее или каком-нибудь этноцентре.

Но на нее смотрели без особого интереса. Скорее, просто с неодобрением. Что было бы, ходи она здесь одна – другой разговор. В компании со мной ей явно не грозило ничего.

Зал с большим столом занимал весь первый этаж. Не было ни одной перегородки – только колонны из деревянного бруса с грубоватой резьбой.

Однако на столе еда выглядела более чем современно. Нарезка и бутерброды, свежие фрукты и овощи, разложенные по отдельным тарелкам, кувшины с напитками, в том числе и алкогольными. В центре стола разместили свежезажаренную дичь.

Обилие приборов и небольших тарелок для гостей говорило о том, что это скорее фуршет. Некоторые уже активно наполняли их.

– Ой, Сергей Николаевич, мы же вас заждались! – некоторые сразу же подошли к нему, а мы с Аней, пользуясь моментом обошли гостей и направились к столу.

– Чем обычно занимаются на таких… мероприятиях? Или как это правильно называется?

– Раз Сережа позвал гостей, то званый ужин, – пояснила девушка и принялась высматривать, что можно положить себе на тарелку. – Если бы была музыка с танцами – тогда бал, но помещение должно быть больше. Летом, в конце июня их проводят даже на открытом воздухе.

– Постараюсь запомнить.

– Зачем? Ты что, планируешь у нас задержаться? – вдруг спросила она, втягивая меня в сложный разговор.

– Я пока не думал, чего мне больше хочется, вернуться назад или остаться… здесь, -я чуть было не сказал «с тобой», но пока еще не растерял самообладания.

– Разве тебе не хочется домой?

– У меня смешанные чувства, – я отрезал кусочек мяса с дичи. – Но постепенно мое желание вернуться назад тает. Хочется делать что-то полезное.

– Но ты же работал! – воскликнула Аня. – Как можно считать работу бесполезной?

– Зависит от работы, – улыбнулся я. – Втюхивать людям товары, чтобы они их покупали, разве же это польза?

– А что тогда польза?

– Это… – я задумался и понял, что не могу дать четкого ответа. – Черт, не знаю. Может, моя работа и полезна, но сейчас ты заставляешь меня лезть во всякую философию.

– Почему же? – никак не унималась Аня.

– Потому что все это слишком многогранно. Многие люди готовы хвататься за низкооплачиваемую работу, другие своей работой вредят. Никогда не думаешь, что твоя польза может аукнуться кому-то злом. Вот ты как думаешь, можно ли считать такое пользой?

– Молодежь! – поприветствовал нас франт в костюме и пиджаке с длинными полами. Тонкие черные усики и впалые щеки выдавали в нем аристократа не знаю в каком поколении.

– Здрасьте, – кивнул я, – нас представляли, но я забыл ваше имя.

Лишний раз убедился, что стоит читать исторические романы, Дюма, Акунина, Толстого и прочих. Сразу же всплывают в голове классические сцены и словосочетания моментально рвутся наружу.

– Куфин моя фамилия. А зовут, – тут он картинно вздохнул, – Захаром.

– Что, имя не нравится? – спросил я и тут же попробовал дичь.

Аня отвлеклась на содержимое тарелки, чтобы не мешать, как она выразилась «мужскому разговору».

– Родители не думали, что из меня выйдет толк, а вот, посмотрите, – он развел руки в стороны.

Ему было едва ли за тридцать, аккуратный в одежде и прическе. Мне и в голову не могло прийти, что с ним может быть что-то не так.

– С чего же они решили так?

– Были всякие проступки. В детские годы, разумеется.

Подобная откровенность меня не напугала – мало ли кто чем хвастается. Бывает, что и откровенный криминал гордость вызывает, а тут «детские шалости».

– Но потом в кадеты, – бодро продолжил он, – а там меня заприметили, да вот с полгода как в офицеры произвели! Спасибо Сергею, – последовал кивок в сторону хозяина дома. – А вы тут какими судьбами?

– Оружием, знаете ли, увлекаюсь…

Далее последовал разговор настолько же бесполезный и бестолковый, насколько неполными были мои знания о местном оружии. Я только лишь кивал и поддакивал, надеюсь, когда следовало это делать.

Куфин ни разу не посмотрел в сторону Анны, совершенно не заинтересованный ее персоной. Даже джинсами, в которых она смотрелась очень даже соблазнительно. При этом человек не выказал никакого волнения, а только лишь болтал не меньше получаса о разнице между винтовками тульскими и ковровскими.

Я перевел дух, когда он отошел побеседовать с другими, и отыскал девушку по другую сторону комнаты.

– Это ужасно, – я положил на стол тарелку.

– Ты просто не привык, здесь все так общаются.

– Я хочу сказать, что такими темпами мне и до полуночи не управиться, – я еще раз осмотрел зал.

Гости бродили, ели и пили, изредка выходя на улицу покурить. Пересчитав еще раз присутствующих вместе с прислугой, я включил в свой список еще шестерых. Похоже, что народу прибавилось, пока мы разговаривали наверху.

Имело ли смысл говорить с прислугой или охраной? Я решил, что нет. Список и без того большой, а некоторые уже прилично выпили.

Похоже, мне предстоял непростой вечер.

Глава 39. Утро добрым не бывает

Бесконечные беседы не прошли даром. Из плюсов было только то, что люди сами подходили. Вероятно, друг друга они уже неплохо знали, а я для них – свежая кровь. Или просто вел себя иначе, не так, как эти люди.

Старый военный оказался аж полковником, правда, в отставке. Франтоватый Куфин бесконечно толкался около Сергея Николаевича, чтобы выказать внимание хозяину поместья. Двое молодых людей, за счет бакенбард выглядящих раза в полтора старше, чем они были на самом деле, бесконечно болтали о девушках и, не скрывая этого, пялились на Анну.

Одному я прямым текстом пригрозил, что скручу его длинный нос, если он не перестанет вертеться во время разговора. Ему это показалось забавным, и я хрустнул шеей так, что у него в глазах проявился животный ужас.

Пришлось его успокоить стаканом местной можжевеловой водки. Он перестал смотреть на Анну, а после второго вроде бы даже перестал заикаться. К слову, парень не имел никакого отношения к военным, а был просто сыном одного из помещиков неподалеку.

Но ни он, ни кто-либо еще из гостей, включая престарелого полковника в отставке, не смогли дать мне нужной информации. Все разговаривали со мной подчеркнуто вежливо, иногда попроще – особенно те, что по возрасту были ровней мне и Сергею.

С ним я тоже поговорил отдельно, после чего избавился от необходимости называть его по имени отчеству. Я и представить себе не мог, что вхождение в императорскую семью будет простым.

После полуночи хозяин торжественно объявил о завершении и попросил гостей отправиться по комнатам, сам открыл им дверь и указал на небольшой домик в отдалении. В отличие от хозяйского, он выглядел попроще, но с хорошим освещением и довольно просторный.

Я обессиленный опустился на стул. Во время бесед пришлось продегустировать несколько напитков, но в целом я держался хорошо. Только энергии не было вовсе. Ко мне подошли Романовы.

Аня не пила совсем, а ее дядя, опустошив с десяток стаканов, выглядел, как огурец. То сказывался его могучий организм, не иначе.

– Как успехи? – поинтересовалась девушка, присаживаясь рядом.

– Никак, – раздраженно ответил я и уперся подбородком в кулак. – Ничего интересного. Женщины, лошади, машины. Идеальные лица, настолько, что как с манекеном разговаривал.

– Откуда твой друг и почему ему это все так ново? – поинтересовался Сергей.

– Я всего лишь за честность и открытость. Пусть шпионы и дипломаты делают лица кирпичом.

– Разочаровываться нормально, – мягко произнесла Аня и положила ладонь мне на запястье. От ее прикосновения сразу же стало легче.

– Завтра утром мы отправимся в город и все вместе разберемся, – ее дядя сел по другую сторону. – И чтобы ты не переживал – я ценю честных людей. Мы все ценим. А если Империи и нашей семье что-то угрожает – а я уверен, что угрожает – непременно примем меры.

– Можно еще и отцу позвонить было, – сказала Аня.

– Не стоит, – ответили мы с Сергеем в один голос, и я позволил ему высказаться первым, потому что мой язык уже едва ворочался. – Не стоит, потому что разговор могут подслушать. Трубку возьмут не те люди, сославшись на то, что Алексей спит. Ты же понимаешь, Анют, что те, кто тебя тогда похитили, очень хорошо знают нашу семью.

– Но у вас ведь и так все на виду, – почти засыпая, произнес я.

– Не все, далеко не все, – голос дяди стал серьезным. – Ситуация в последние годы очень изменилась и нам пришлось принять меры, чтобы внешне все осталось, как прежде, а на деле сложные системы безопасности, постоянные изменения маршрутов и многое другое.

– Ого, – сон как рукой сняло. – Профессор Подбельский же мне рассказывал…

– Профессор Подбельский говорит то, что видит. А видит он не больше остальных. Мы останемся на ночь здесь, – он вдруг сменил тему. – Выезжать будем рано утром, на рассвете.

Он поднялся наверх, и мы остались наедине. Сергей Николаевич своей догадкой подтвердил мои опасения. Если свои думают, что все устроено кем-то из ближних, то мне не стоит искать врагов внешних.

Сперва потребуется только выяснить, кто поделился информацией, как прошло похищение – и дальше предоставить все Третьему отделению для выяснения подробностей. Аню я верну в семью, а дальше…

– Спасибо, – внезапно произнесла девушка, вырвав меня из раздумий.

– За что? Я еще пока ничего не сделал.

– Сделал, – кивнула она, – привез меня сюда. Вернул домой. Почти домой, – девушка тепло улыбнулась. – И даже повеселил тем, что…

– Я же сказал, что это вышло случайно, – воскликнул я и рассмеялся.

– И все равно спасибо, – он сжала пальцы, а я положил сверху вторую руку, но не нашел, чего ответить и просто улыбнулся.

Ее рука была теплой и мягкой. Я смотрел в карие глаза и решил, что, в принципе, здесь не так уж и плохо – можно не подниматься наверх, но ее дядя спустился и, привлекая внимание, громко прокашлялся:

– Раз уж такая ситуация, я сам расстелил матрац в моей комнате. Анюта останется в комнате со мной. Сам понимаешь.

Я активно закивал и почувствовал, как ее пальцы плавно выскальзывают из-под моей руки. Девушка встала и поднялась по лестнице в кабинет.

Время позднее, обсуждать уже было нечего – я пожал руку Сергею, вслушиваясь, как хрустят мои пальцы, и поднялся в комнату рядом с кабинетом. Тесновато, но зато чуть дальше, сразу за кабинетом.

Я повернул выключатель, нащупал расстеленный на полу матрас и лег. Окно без занавесок пропускало достаточно лунного света, чтобы его отражение в стекле мешало мне закрыть глаза.

Покрутившись в разные стороны, я перетащил матрас ближе к стене и сдвинул в сторону тяжеленный диван, чтобы уместиться за ним. В итоге все равно оказалось неудобно.

К тому же через несколько минут после моих манипуляций из рабочего кабинета донесся храп. Сергей Николаевич гремел так, словно заводили трактор. Я вздохнул и приготовился к бессонной ночи.

Вдруг скрипнула дверь. Я тут же поднялся на локтях, попал одним в подушку и повалился обратно на спину, так как она мгновенно съехала с матраса. Через диван перевесилась Аня:

– Ты упал?

– Не моя вина. Что ты здесь делаешь?

– Он храпит ужасно, – поморщилась девушка. – Я лягу здесь, на диване.

– Угу, – падение меня разбудило, – только дверь закрой.

– Я заперла на ключ.

– Хорошо, – пробормотал я. – Тогда спокойной ночи.

И тут же уснул. Эта девушка действовала на меня лучше всякого успокоительного. Только долго продремать мне не удалось. Разбудил меня громкий щелчок и шепот за дверью. Девушка тоже проснулась.

– Что происходит? – я слышал, как она повернулась на диване. – Снаружи кто-то есть.

– Я слышу! – пришлось отвечать шепотом. – Прячься за диван.

Аня, кутаясь в простынь, забралась ко мне на матрас. За окном светало, а в замке двери продолжали щелкать.

– Это ведь не может быть твой дядя, правда?

– Нет, что ты.

Я недовольно вздохнул и принялся натягивать брюки. Незваных гостей лучше встречать хотя бы в штанах.

Глава 40. А вот и гости подъехали

Аню и уговаривать не пришлось – она сидела тихо, превратившись в комочек страха. Спинка дивана полностью закрывала ее от глаз тех, кто мог войти в комнату.

Медленно, переступая с ноги на ногу на носочках, я подошел так близко к двери, как мог. А вот от окна старался держаться подальше – кто знает, может быть снаружи тоже кто-то есть.

Замок щелкнул. Я видел, как ригели дернулись, вернувшись на место, уперся в косяк, а другой ладонью слегка коснулся круглой дверной ручки, чтобы сразу же почувствовать, когда она начнет поворачиваться.

Долго ждать не пришлось и я тут же рванул на себя дверь, одновременно пнув того, кто находился за ней. Думать о последствиях я и не собирался. Какой здравый человек будет взламывать замок в собственном доме?

За дверью в одинаковых брюках и рубашках стояли двое. Но как только моя нога припечатала первого из них в живот, тот сбил товарища, и они оба повалились на пол.

Не зря я всматривался в лица гостей вчера – эти двое были совершенно незнакомы. Тут можно было начать задавать вопросы, но ближайший ко мне вытащил из кармана «шершень».

Я не позволил ему прицелиться, пнув хорошенько по локтю. Оружие выскочило и покатилось по полу. Нижний попытался дотянуться, но вес лежащего сверху мешал ему.

Стало понятно, что церемониться с нами не собирались. Мой кулак инстинктивно врезался в лицо еще не до конца понимающего, что происходит, нападавшего. Хрустнули кости, кровь залила его лицо.

Тот, что лежал ниже, не кричал, но в руке я увидел нож, которым он, подлец, попытался дотянуться до внутренней стороны моего бедра. Я развернулся, уворачиваясь от лезвия, а потом пнул его по лицу.

Он все еще не мог вытащить другую руку – мешался его напарник, что лежал без сознания, да и места в коридоре было совсем мало. Разве что он оказался крепче и мне пришлось пнуть его еще разок, чтобы он перестал мешаться.

Потом я подобрал «шершень» и вернулся в комнату:

– Это я, – негромкое предупреждение и Аня тут же высунулась из-за дивана:

– Что происходит? – испуганно спросила она. – Кровь? – девушка уставилась на забрызганную брючину.

– Со мной все в порядке, но там было двое и… сама понимаешь.

Теперь можно было посмотреть, что происходит снаружи. Окно в комнате было только одно и выходило оно на обратную сторону поместья. Кроме полей, лесов и нескольких построек, я заметил лишь деревню вдалеке. Но больше никого.

– Идем, разбудим твоего дядю. Наверняка он спит, как убитый, с таким храпом, – предположил я.

– Не время для шуток, Максим, – Аня встала, придерживая простынь.

– Ладно, – кивнул я. – Извини. Правда, не самая удачная шутка.

Я вышел в коридор первым и толкнул дверь в кабинет. И в коридоре, и в кабинете никого не было. Позвав Аню, я тут же забаррикадировал дверь изнутри, приставив стул к ручке.

– А где Сережа? – удивлялась девушка, но схватила одежду и принялась натягивать на себя джинсы.

На всякий случай, я отвернулся и подошел к окну. Из него виднелась арка, а вот бойцов, что вчера бродили по ней в качестве охраны, я уже не заметил. Хотя бы есть «шершень», и то ладно, успокаивал я себя.

Потом схватился за телефонную трубку, но аппарат молчал, не издав ни единого гудка.

– Так, дяди твоего нет, телефон не работает, – резюмировал я, повернувшись к Ане, которая уже надевала футболку. – Где все? Не мог же он уехать без нас? Или подумать, что мы его обманули и прислать сюда вот этих? – напомнил я про двух бессознательных в коридоре.

– Нет, не мог.

– Ты уверена? Вдруг он лишь подыгрывал нам. Или кто-то из гостей, но тогда где дядя сейчас?

– Он буквально не мог. Посмотри на часы.

Я схватил тикающие настольные часы. Половина пятого утра. Легли мы не раньше двух часов ночи, значит за какие-то сто минут надо было домчать до столицы, сообщить, куда надо, чтобы бригада из двух головорезов оказалась в доме. Не складывалось. Так быстро не получится.

– Не мог, – подтвердил я. – Никак бы не успел.

Я принялся ходить по комнате в поисках следов. Не то чтобы у меня был опыт, но если дядю увели, это было бы заметно.

– Ведь ты, когда вышла, не запирала дверь? – спросил я, глядя на замок.

– Нет, я… – девушка вдруг побледнела. – А если из-за меня его похитили?

– Вряд ли, – успокоил я принцессу. – посмотри на его постель. Она заправлена. Он же вояка, никогда бы не ушел, не застелив. Теперь мне снова потребуется твоя помощь.

– Спрашивай, – с готовностью и даже решимостью проговорила девушка. – Ради дяди Сережи – все, что угодно!

– Где он может держать оружие? У меня есть только «шершень» – вот такая игрушка, – я продемонстрировал потертый цилиндрик, – но на улицу я бы с ней не вышел.

– Здесь, в доме его коллекция.

– Надеюсь, что и патроны тоже здесь, – среди обилия шкафов и ящиков я принялся искать закрытые и запертые. Хотя, если в этой комнате он работал, зачем ему запирать собственные ящики? – А давно ты здесь была в последний раз?

– Год назад, а что?

– Вдруг я ничего не найду? Тогда буду знать, кого винить, – хмыкнул я. Снова пошли шуточки на нервной почве. – Думаешь, если он ушел сам, куда он делся?

– Мог проверить гостей, наверное. Он никогда не уезжает по утрам на охоту или в деревню.

Я обошел стол, предварительно вывернув наружу огромное количество ящиков – все они были пусты или заполнены фотографиями, бумагами и прочим бесполезным для меня хламом. Оружия там не было.

За окном послышался топот. Громкий, словно несся целый табун. Я присел и выглянул наружу: к арке по подъездной мощеной дороге мчалось не меньше десятка всадников. Ни экипажей, ни машин. Только всадники.

– Вот и гости подъехали, – я принялся рыться в ящике, пока не вытащил «кольт». – Ух ты! Редкость какая.

– Не редкость вовсе, – пока девушка говорила, я замечал все больше деталей, что отличали оружие. Да и по весу пистолет был легче. – Когда Сережа вычитал, что нам давным-давно продали эту технологию, он был так горд, что все уши мне прожужжал этой историей.

– Вот и отлично! – перебил я ее, вытащил из ящика еще и коробку патронов, а потом дернул затвор. – Ты сиди тут, а я посмотрю, что можно сделать с нашими дорогими гостями.

– Но…

– Сиди. Тут. – повторил я. – И дверь запри, – потом немного подумал: – и не подходи к окнам.

– Еще чему-нибудь учить будешь? – насупилась принцесса.

– Пожалуй, хватит, – я чуть дернул углами рта, убрал стул от двери и вышел в коридор.

Два тела все еще лежали неподвижно. Чтобы никто не набросился на меня сзади, я затащил обоих в комнату, а потом для страховки упер диван спинкой в стену так, чтобы лишить их возможности двигаться, но не раздавить.

Потом вспомнил, что Аня запиралась ночью изнутри, и обнаружил ключ на маленькой тумбочке рядом с дверью. Так будет безопаснее для всех. Я вышел и запер дверь.

Начало хорошее, но впереди еще с десяток противников. И пропавший дядя. И гости. Точно!

Глава 41. Можно представить пьяной стычкой

Как мне сразу это не пришло в голову? Ведь гости наверняка на чем-то приехали. Не те, что прибыли на рассвете, а нормальные, адекватные гости, что пили и ели вечером.

Настороженно я спустился вниз. Стол остался не убранным с ночи, что выглядело подозрительно. Входная дверь открыта нараспашку, черный ход, который тоже хорошо просматривался с лестницы, вероятно, также не заперли.

Жаль, что со второго этажа ничего не видно! Мне пришлось сойти с площадки к самому столу, а потом, всматриваясь в окна, отыскать место, где гости оставили свой транспорт.

И, судя по его количеству, все они должны еще быть на своих местах. Экипаж, автомобиль, несколько лошадей. Не все любят такси, как у нас, так и здесь. Можно было бы и усмехнуться, если б только не ситуация.

Подъехавшие спешивались, скидывая с себя дорожные плащи. С десяток рослых мужчин-всадников. Они ехали отбивать принцессу у одного меня или у всех здесь присутствующих разом?

Пока головорезы обсуждали план действий, я проверил черный ход и задвинул засов. Все бы ничего, да тот предательски скрипнул.

– Осип! Тимур! – заорали с улицы. – Вы там?

Отлично, так эти двое из той же шайки. Не мешкая, я бросился к входной двери. И наплевать, что грохочу, пусть думают, что это бежит Осип. Или Тимур.

Жаль, что это была не таверна или иной заведение, где на окнах вешают решетки. Тогда я бы оказался, как в крепости, а остатками съестного со стола можно питаться еще не один день. Хотя бы той же колбасой!

Я на долю секунды высунулся на улицу, чтобы схватить дверь, а потом с силой потянул ее на себя, захлопнул и принялся искать, чем ее можно заблокировать.

Толстая металлическая скоба, закрепленная при помощи штыря, что насквозь прошивал дверное полотно – отличная защита. И лучше всяких замков. Старое средство – самое верное.

– Эй! Это не наши!

Снаружи грохнул залп, пули ударились о дверь. Зазвенел металл и посыпалось разбитое стекло – не все стрелки оказались достаточно меткими.

– Прекратить! Прекратить! – после грозного, почти армейского окрика, стрельба затихла. – Кто там есть, покажись! Да покажись, говорю!

– Я что, дурак что ли? – выкрикнул я в разбитое окно, но отстреливаться пока не собирался.

– Ты один?

Я захлопал глазами. Они серьезно, что ли? Думают, что я им так сразу все выдам.

– Нет! – проорал я и не соврал ведь. Еще три человека в доме! Одна девушка и двое их же людей, без сознания.

– Выходи сам. И отдай девушку, парень! Будет проще для всех нас. Ты ведь Максим, да?

– Да, – отозвался я и чертыхнулся. Кто-то сдал нас. Из тех, кто знает не только принцессу, но и меня. Что ж, это уже сужает круг подозреваемых.

– Так вот, Макс. Есть у нас общий знакомый. Он будет рад видеть тебя живым. Но лучше будет, если ты выйдешь с поднятыми руками.

Я молчал, обдумывая ответ. Ситуация в целом плохая. Обмануть не получится – их слишком много. Выскользнуть наружу – тоже, потому что было видно, как бандиты окружали дом со всех сторон.

– Что молчишь? Сбежать тебе не удастся! Лучше выходи по-хорошему!

– Давай так: ты скажешь, где Сергей Николаевич для начала. А в зависимости от твоего ответа я решу, как мне поступить!

– Ха! Ничего с ним не случилось. Мы ведь не можем навредить императорской семье! Так что, я ответил на твой вопрос. Давай, выходи!

Отлично, он живой. Далеко его увести не могли, скорее всего, просто выманили наружу. А единственное место, где его могли закрыть – это гостевой дом. Но туда мне не добраться. Не тот случай для геройства.

– Откуда мне знать, что ты не выманиваешь меня наружу, чтобы прикончить?

– А, черт с тобой, пришелец! Жан, Юбер и Тимофей – к черному ходу! Хэри и Гектор – заходите слева, остальные со мной.

Вот так интернациональная компания подобралась. Очень интересно, очень. Если переживу эту встречу, надо будет поподробнее расспросить Сергея Николаевича. Вдруг знает.

На пару секунд стало тихо. Я вытащил из кармана коробку с патронами, и пересыпал часть в карман. Было бы проще, будь у меня несколько магазинов, как в кино. Или бесконечный боезапас. Так тоже бывает, но только на экране.

Я прижался спиной к стене рядом с входной дверью так, чтобы видеть черный ход. Только сейчас я вспомнил, что вряд ли скоба встала на место, как надо. Но двигаться было уже поздно.

Кто-то из троицы, отправленной в обход дома, дернул за ручку и скоба чуть провисла. Если они еще подергают… Я прицелился в проем. Кто бы туда не сунулся, получит пулю.

Отступать уже некуда. Дверь дернули еще раз.

– Нье открывайется! – с явным акцентом произнесли за дверью.

– Ну тогда ломайте! А мы пойдем спереди!

Я сунул ствол в разбитое окно и наугад выстрелил.

– Ах ты сопляк!

На всякий случай, я выпустил еще две пули, вытащил магазин и принялся забивать его патронами. Выгадал я в лучшем случае несколько секунд, а потом надо бежать к лестнице, наверх.

Дверь черного хода дернули изо всех сил и скоба выпала. Не было у меня этих нескольких секунд. Я только и успел, что зарядить оружие, как в проеме показался человек с винтовкой или автоматом – чем-то длинноствольным.

Некогда было всматриваться. Я спустил курок. Сорок пятый калибр опрокинул вошедшего на спину, а над моей головой тут же врезались несколько пуль.

Пригибаясь так низко, как только можно, я перебежал к колонне, но в тот же миг начали стрелять и с парадной стороны, поэтому я без остановки забежал за стол и опрокинул его.

Добротный, крепкий стол с крышкой минимум пяти сантиметров толщиной может послужить надежной защитой. Но в безопасности я себя не ощущал.

Пули так и били над головой, круша деревянные колонны с грубой резьбой и выбивая остатки стекол из окон. Я боялся даже голову поднять. В зале едва ли остался нетронутый квадратный метр стены.

В дверь черного хода сунулся еще один. Я выстрелил, но промахнулся. Тот сразу же спрятался, а мне открылась интересная картина – из гостевого домика вывалился, проломив дверь, Сергей Николаевич.

Следом за ним выскочили еще двое, а за ними вышел престарелый полковник в отставке. Окрыленный, я высадил в окно все, что было в пистолете и принялся лихорадочно запихивать патроны в магазин.

Со стороны гостевого домика послышались одиночные выстрелы. Люди у входа что-то кричали, а парочка, оставив убитого у черного хода, отступала к остальным. Потом раскатами грома, перекрывая крики, раздалась пулеметная очередь.

В доме уже не билась посуда и не летели щепки – я вылез из-за стола и подобрался поближе к окну. Четверка, выступившая в роли моего подкрепления, выглядела настолько чудно, что я не поверил своим глазам.

Впереди четверки отличался тонкими усиками Куфин, держа в руках массивный карабин. Рядом, чуть позади, маршировал старый полковник с каким-то трофейным револьвером непонятного вида. Он жал на курок, стрелял, но перезаряжаться даже не думал.

Дальше, в стороне от них, отвлекая на себя часть противника, действовал еще один франтоватый тип. Его лица я не видел, но стрелял он активно. Больше остальных, пожалуй, меня поразил сам Сергей Николаевич.

Он перевесил через плечо здоровенный пулемет, больше похожий на вооружение для какой-нибудь бронетехники, и плевался огнем, скашивая невысокую изгородь и тонкие деревца.

С такой поддержкой они могли не думать об укрытии, но Куфин вдруг свалился, сраженный пулей, и я понял, что больше засиживаться нельзя. Скинув засов, я высунулся и прикрылся дверью как щитом, а затем принялся палить в тех, кто укрылся перед самым входом.

Нападавшие не знали, куда им деться. Из десятка в живых остались минимум двое, остальные не могли даже подняться. Побросав лошадей, выжившие принялись отступать, продолжая отстреливаться.

– Полковник! – прогремел Сергей Николаевич и старый солдат ухватился обеими руками за рукоять револьвера и выстрелил вслед убегающим.

Один из них рухнул с пулей с в спине, а второй скрылся в лесу. Все стихло.

– Проверьте Куфина, – продолжил командовать яростный пулеметчик, похвалил полковника и подошел ко мне.

Я сунул оружие за пояс и виновато осмотрелся:

– Вряд ли это удастся представить пьяной стычкой.

Старый полковник позади Романова громко заржал.

Глава 42. Просто я из другого мира

– Хорошая шутка, – прокомментировал Сергей Николаевич, скидывая с плеча пулемет. – Вот и показал я тебе свою коллекцию. Как там Захар?

– Нормально, – раздался окрик, – только зацепило слегка, жить будет.

– Сыскных вызывайте, пусть разбираются здесь. Все равно живых нет.

– Как нет? Есть, – с гордостью отозвался я. – Заблокировал и запер двоих в вашей комнате.

– А что с Анюткой?

– С ней тоже все в порядке, я велел ей закрыться в кабинете. Ей ничего не угрожает.

– Как я рад это слышать! Ты не представляешь, до чего я перепугался, когда мне позвонили и велели срочно собираться.

– Кто позвонил? Куда собираться? – я уже немного отошел от перестрелки и был готов соображать.

– Не знаю, голос показался мне знакомым, но не представились. Да и после вчерашнего мысли немного путались… Я собрался и пошел в гостевой дом.

– Я ничего не понимаю. Зачем туда было вообще идти?? – заметив, что парень хмурится, я добавил: – извините, конечно, но в меня стреляют не каждый день, поэтому хотелось бы прояснить все до приезда ваших следователей.

– Да мне ничего, только вот мы судебных пока не вызывали, только полицию.

– Кхм, я это и имел в виду, – я почувствовал, как краснею из-за такой глупой промашки. – Идемте в дом, надо переговорить с Аней

– Конечно! – как-то странно воскликнул ее дядя. – Хорошо, что ты нашел «туляк», – он указал на оружие за поясом. – Но это ценный подарок от одного человека, – Сергей схватился за рукоять и вытащил пистолет.

– Разумеется, забирайте, – я и сопротивляться не стал, только шагнул к двери.

Мы миновали разгром, устроенный нападавшими. Я подумал только, что если бы не являлся участником всего происходящего, то и не предположил бы, что здесь кто-то остался в живых.

– Вы так интересно вопросы задаете, – вдруг сказал Сергей, когда мы уже почти подошли к двери его кабинета. – На кого вы учитесь?

– Я же говорил, что учусь с Аней, – ответил я достаточно громко и постучал в дверь. – Это мы, можешь открывать.

Когда девушка раскрыла открыла дверь, напуганная и удивленная одновременно. Сразу же в спину мне уткнулся еще теплый ствол «туляка». Я поднял руки.

– Что здесь происходит? Дядя! – она наклонилась, но Сергей Николаевич надавил стволом и я вошел внутрь.

– Сперва я хочу знать, что здесь происходит. Я решительно не понимаю, кого ты привела сюда, представив своим другом, если он не знает ровным счетом ничего!

– Дядя, дорогой, о чем ты? – умоляюще спросила Аня. – Он действительно мой… друг.

– Тогда почему он заявил, что мы ждем следователей, когда я ждал позвал сыскных? Почему тогда Куфин, человек, который может разговорить кого угодно, жаловался мне, что с этим поговорить не о чем? Теперь мне все стало понятно! Этот мерзавец просто втерся к тебе в доверие! А ты его еще как друга… Что это за звуки?

Из соседней комнаты послышался какой-то странный шум, скрежет и стуки. Похоже, что парочка тех, кто собирался ворваться в дом первыми, уже очнулась.

– Племяшка, давай мне ключ, – потребовал он.

Аня без вопросов указала на внутреннюю сторону двери.

– Прости, но я вынужден… Иди со мной, а его мы запрем!

– Что?! – в один голос спросили мы оба.

– Я вынужден так сделать для твоей безопасности, – дядя схватил принцессу за руку, вытащил из комнаты и запер меня.

– Ну охренеть! – крикнул я и посмотрел в окно, есть ли возможность вылезти.

Хотя побег – не лучшее решение, потом придется объясняться, ведь точно поймают. За стенкой послышалась возня и грохот, более громкий, чем прежде, но все быстро стихло. Не прозвучало ни единого выстрела, а чуть позже провернулся ключ.

– Дядя ты должен его выслушать! Нас выслушать!

– Он забил тебе голову ложью, а ты принялась его поддерживать! – громыхал Сергей Николаевич, уже без оружия в руках. – Привела его сюда, да еще сама в этой одежде! – он заметил, что девушка едва держится, чтобы не заплакать, и чуток смягчился, – Ладно, Анют, я тебя не ругаю. Вернее, ругаю, но не тебя, а его!

– Может, ты его все же выслушаешь?! – потребовала девушка.

– Вчера уже наслушался! – сопротивлялся двадцатилетний дядя, чему вполне соответствовало его упрямство.

– А я предлагаю выслушать, – мне надоели их споры и вся эта недосказанность, которая в конечном итоге вылилась непонятно во что.

Я подошел к двери, так как спорщики еще не вошли внутрь, сунул руку в карман и вытащил оттуда «шершень», а потом протянул на раскрытой ладони Сергею Николаевичу.

– Если бы я хотел сделать что-то плохое, то уже давно бы сделал.

Он похлопал глазами, все еще сердитый, а потом забрал оружие и сжал в руке. Бросив хмурый взгляд на племянницу, сказал:

– И как только он заставил тебя верить ему!

Но все же вошел в свой кабинет, за ним тут же вошла и Аня, делая какие-то знаки без слов, но я ничего не понял. Присев на рабочий стол, Сергей Николаевич положил рядом с собой пистолет и «шершень» и скомандовал:

– Начинай.

– Прежде, чем я буду объясняться, – я уже успел продумать свою линию защиты, которая оказалась настолько же прямолинейной, насколько может быть лобовая атака – сказывалось общение с самим Аниным дядей, – я бы хотел сказать, что если вы подозреваете меня в сговоре с нападавшими, то у черного хода вы найдете человека, застреленного из вашего «кольта».

– Это не «кольт», а «туляк»! – свирепо возразил Сергей Николаевич.

Я даже вжался в спинку дивана, такой злостью обдало меня от его голоса.

– Хорошо-хорошо, это не так важно. Я лишь хотел сказать, что тоже защищался, да и разговоры с нападавшими вы все тоже слышали.

– Минутку, – он прервал меня и обратился к племяннице. – Я вспомнил, что когда собирался утром, не видел тебя в комнате. Где ты была??

Повисло неловкое молчание. Любая ложь в данной ситуации будет губительной, поэтому Аня сказала правду. Ее дядя тут же подлетел ко мне. Я ожидал, что если он меня ударит, то в таком состоянии большего и не потребуется.

Но он лишь схватил меня за ворот рубашки так, что затрещали швы, приподнял над полом, а я изо всех сил давил ему на запястья, чтобы не задохнуться.

– Ничего… не было… – просипел я. – Правда…

– Дядя, отпусти его! – требовательно вскричала девушка. Настолько громко, что я едва не оглох от ее крика.

Он разжал пальцы и я упал на диван. Ох уж эти семейные разборки. Да я бы лучше с немцем ходил долги выбивать, чем во всю эту мыльную оперу влез.

– Я ушла, потому что ты храпел.

– Она спала на диване… а я… – в горле запершило и я зашелся кашлем.

Аня тут же метнулась к столу, налила стакан воды и протянула мне. Я выпил, подавился и половину стакана вылил на себя.

– Вот же… – выматерился я и тут же захлопнул рот. Вдруг еще и ругаться при ней нельзя?

Но дядя, стоило мне посмотреть на него, лишь ухмыльнулся:

– А я думал, ты уж совсем ненормальный. Не пьешь, не материшься, разговариваешь странно, как не по-русски. Давай уже, объясняй.

Мы с Аней переглянулись и она кивнула.

– Тут и объяснять нечего. Просто я из другого мира.

Глава 43. Разбор полетов

Естественно, что он не поверил. Поначалу. А с учетом того, что мне в качестве доказательств и предъявить было особо нечего, объяснять пришлось долго. И даже полчаса спустя, Сергей Николаевич смотрел на меня, как на психа.

– Другой мир, как же, – недоверчиво резюмировал он после того, как я закончил свой рассказ. – И революция у вас была, и вторая война, а потом… да какая страна такое выдержит?

И тут я впервые проникся гордостью за родину:

– Наша! И не такое выдержим!

– Даже если это правда, гордиться тут нечем, – сразу же нагнал скепсиса Сергей. – Вся суть грамотного управления государством кроется в том, чтобы другие страны хотели добровольно войти в состав твоей империи. Либо их жители постепенно переезжали к тебе.

– А разве так бывает? – теперь уже настала моя очередь недоверчиво спрашивать.

– Сразу видно, что ты не учишься, – дядя расслабился и издал губами неприличный звук. – Вернешься к профессору, тогда и спросишь у него, как это такое чудо чудное случается. А теперь я сделаю вид, что верю тебе. Отчасти из-за одежды Ани…

– У Подбельского есть книга! – вспомнил я. – Я подарил ему историю России. Нашей. Там все написано.

– Хорошо, как только наладят связь, я ему позвоню и поинтересуюсь. Хотя остается вопрос того, как ты сюда попал, а Анюта попала в твой мир. Черт с этим! Надо дождаться сыскных.

– Предлагаю прояснить что-нибудь, не дожидаясь сыскных. Нужно вспомнить, что происходило с момента звонка. Так мы сможем быстрее догадаться, кто виновен в этой бойне.

– У нас два человека пленных, связаны. Они все и расскажут.

– Дядя Сережа… после того, что ты сделал? Вряд ли, – покачала головой девушка.

– Да я же легонько!

– Не спорьте, – я поднял руки. – Хватит тратить время. Если среди гостей был шпион, он еще не успел уйти далеко.

– А ты думаешь, что он среди гостей? – спросила Аня, сделав круглые глаза.

– Кхм… – я снова подавился.

– Что ж ты, болезный! – шлепок по спине выбил из меня все легкие, но кашлять я перестал. – Лучше? – любезно наклонился дядя.

– Лучше, – я еще раз прочистил горло и продолжил. – Мы отъехали от дома профессора практически не выдавая себя. Аня заказала экипаж по телефону, его подали сразу к двери. Если кто-то понял, что мы уехали, он должен был следить от самых дверей.

– Но в парадной никого не было, – принцесса сделала полезное замечание.

– Значит, можно отбросить эту версию. И извозчик наверняка заметил бы слежку. Если с десяток километров по городу едет…

– Ничего они не заметят, эти извозчики, – фыркнул Сергей Николаевич. – То на человека наедут, то соседний экипаж, – он ударил вскользь одной ладонью по другой. – Мог и не заметить.

– Хорошо, эту версию мы рассмотрим позднее, – согласился я, понимая при этом, что вариант бестолковый. – Проверьте телефон, работает ли?

Он поднял трубку и услышал только тишину. С нескрываемым разочарованием на лице, дядя покрутил диск, на вид выполненный из слоновой кости.

– Не работает. Как и утром. У вас ведь проводная связь?

– Во дворце радиотелефоны, но здесь провод, да, – озадаченный происходящим, ответил Сергей Николаевич. – И кто-то его испортил.

– Тот, кто точно был здесь вместе с нами. И никто его не заметил, потому что он выглядел, как один из нас. Охрана разве не должна дежурить и ночью?

– Она больше нужна, чтобы впечатлять гостей. Два бойца на воротах – там же совершенно невыгодное положение, открытое пространство.

– Угу, понимаю, – ответил я, не очень-то понимая всех этих тактических фокусов. – А прислуга? Хотя нет, если те двое в соседней комнате вошли в дом после, они могли испортить провод, где же он… – я опустился в поисках соединительного кабеля, но в кабинете, до самой стены, он шел без единого повреждения. – Нет, это не они. Но испортили его сразу же после звонка.

– Значит, где-то рядом, – развил мою тему Сергей Николаевич, суровея на глазах.

– Те, с кем мы столкнулись, приехали все вместе, – продолжил я.

– Так ты все равно настаиваешь на том, что это мог быть кто-то из моих друзей?

– Не настаиваю, а только предполагаю, – я решил поосторожничать. – Поэтому предлагаю выйти и посмотреть, кто здесь, а кто уже отправился по домам без предупреждения. Так ведь не принято?

– Не принято, – кивнул дядя. – Но я тебе говорю, что не может это быть кто-то из моих. Никак не может! – с каждым произнесенным словом он тыкал пальцем в стол, на котором сидел.

Аня под конец нашего разговора уже не обращала на себя внимания, а просто тихо стояла рядом. Это заметил Сергей Николаевич. Он тут же слез, приобнял девушку:

– Переживаешь, да? – поглаживая ее по волосам, спросил он. – Все в порядке. Мы разберемся. И сыскные…

– А вот, кстати, про сыскных, – спохватился я. – Если не работает телефон, как их вызовут?

– Кто-нибудь наверняка уже отправился к соседней деревне, там тоже связь имеется.

– Хорошо, – ответил я и задумался.

Ситуация в целом получалась поганой. Хуже, чем десять негритят у Агаты Кристи. Народу – больше, как и подозреваемых, а мы не ограничены даже запертыми дверьми. Любой может отправиться в деревню, сбежать, скрыться в лесу.

Я доверял Сергею и относился к нему с большим уважением, однако не верил, что он после вчерашней гулянки способен вспомнить со стопроцентной точностью всех гостей, что посещали его званый ужин.

– Предлагаю спуститься вниз, посмотреть, как там идут дела, – решил я. – Узнаем, вызвали ли помощь и кто отправился к телефону. А вы узнаете, как дела у Куфина.

Волнительное ощущение захватывало меня целиком. Оказаться внутри расследования, да еще на главных ролях. Если бы только не смертельная опасность, которая угрожает нам все – в чем я не сомневался – то история и вовсе получалась отличная.

– Здравая идея! – похвалил Сергей Николаевич. – Очень здравая. Может быть, вы у себя дома тоже учитесь юридическому делу или пошли по полицейской стезе?

– Я учусь на программиста. Заочно.

– Ты чего-нибудь поняла, Анют? – обратился он к племяннице.

– Нет, – неловко ответила она.

– Я тоже, но…. Может, это все-таки как-то связано с сыскным делом?

– Нет, ничуть.

Сергей Николаевич активно шевелил извилинами, пытаясь сопоставить факты, но они не менее активно сопротивлялись. На лестнице раздались шаги и он схватился за пистолет, но в дверь ворвался франтоватый тип, один из гостей, не участвовавший в сегодняшней перестрелке:

– Куфин мертв, – сообщил он.

Глава 44. В погоню!

– Как мертв? – Сергей Николаевич моментально напрягся и, тут же отпустив Аню, направился к вошедшему. – У него было легкое ранение! Как мертв?? – повторил он свой вопрос, закипая буквально на глазах.

– Я не знаю, – гость казался растерянным и, к тому же, напуганным. – Сходите, посмотрите сами.

– Идем, – сказал я и направился в сторону выхода, но остановился рядом с Аней: – я думаю, тебе стоит запереться. Снова. Ради твоей безопасности. Ситуация слишком опасная.

– И я с ним согласен, – прогремел дядя. – Непременно запрись и не открывай никому, кроме нас. Мы скоро вернемся и я прикажу подать завтрак прямо ко мне в кабинет.

От слова завтрак у меня заурчал желудок. Ранний подъем, перестрелка и вся эта нервотрепка поглотили невероятный объем энергии.

Мы вышли на улицу, предварительно убедившись, что девушка повернула ключ в замке. Тела никто не трогал и территория вокруг дома напоминала поле битвы.

Навстречу нам выдвинулся пожилой полковник и хозяин дома тут же принялся его отчитывать:

– Никанор Семеныч, как же вы не уследили.

– Вот… отвернулся только и… вас же всего-то минут пять не было.

– Нас правда не было всего пять минут? – не сдержался я.

– Не больше десяти, уверяю, – старый полковник сильно переживал.

– Хорошо, десять. А все ли гости на месте? – я решил не давить на него, но было нужно прояснить ситуацию. – Кто-нибудь ушел вызывать полицию?

– Гости… – полковник поскреб в затылке. – Да как же… вот, тот, что с нами был, Сергей Николаевич, напомните, как четвертого звали?

– Того, что Куфина проверял? Осип Горский, – снова, в очередной раз нахмурился владелец поместья. – Но я его знаю и он никогда бы не сделал.

– Не подходил больше никто, своими глазами видел. Следил…

– Стар ты стал, слепой уже! – в сердцах высказался молодой Романов.

– Да хоть своими орденами поклясться готов, что никто не подходил, – топнул ногой полковник.

– Верю вам, верю, Никанор Семеныч. Но так может он от раны умер?

– А может мы лучше посмотрим? Вы – два свидетеля и я при вас посмотрю, – предложил я.

– Так вы, юноша, медик? – живо поинтересовался Никанор Семенович.

– Нет, он интересуется следственным делом, – тут же выручил меня Сергей.

– О, что ж, давайте посмотрим, – не стал спорить полковник и я живо направился к телу Куфина.

Даже для уровня «интересующийся следственным делом» я знал слишком мало, чтобы точно определить, что послужило причиной смерти человека. В теории возможно все, но теперь я прикидывал, как не ударить в грязь лицом.

Молодой человек лежал на спине, одетый в тот же самый костюм. Бледное от потери крови лицо словно линиями карандаша было расчеркано узкими полосками бровей и усиков. Мне не требовались какие-то особые знания, чтобы определить – Куфин действительно мертв.

Отчего-то я ощутил странную брезгливость, когда решил прощупать пульс. Тело было еще теплым, что показалось мне неприятно до жути и, вздрогнув, я отдернул пальцы.

– Итак, что скажете? – навис над моим плечом полковник.

– Он точно мертв, хотя теплый.

– Это-то мы и так знаем, но подробности, подробности давайте!

Я посмотрел на пиджак, брюки, белоснежную рубашку – на груди ни одного пятна крови. Отверстия тоже нет.

– Посмотрите, как странно, – обратил я внимание своих компаньонов. – Если он был ранен, то только не теми, кто на нас напал. На груди нет ни одной раны. Может, мне его перевернуть?

– Хочешь сказать, кто-то выстрелил ему в спину?! – ахнул Сергей Николаевич. – Быть такого не может.

– Во всяком случае, я верю, что это не вы и не вы, Никанор…

– Семенович, – тут же поправил меня полковник. – Отчего же не перевернуть?

– Так сыскные должны осмотреть все, – накинулся на него младший брат императора.

– Мы вернем все, как было, – начал я их уговаривать. Точнее, Сергея.

– Так чего ждем?

Любопытство взяло верх и он тоже завис надо мной, только за другим плечо. Я же посмотрел вокруг тела – судя по бледности, крови Куфин потерял предостаточно, но земля впитала все. Ухватившись за плечо, я перевернул Захара набок.

– Что и требовалось доказать, – гордо произнес я, демонстрируя рваную дыру в пиджаке где-то в районе лопатки.

– И это могла быть смертельная рана? – недоверчиво спросил полковник. – Я много видел, с таким и раньше выживали.

– Других нет, – отметил я и вернул Куфина в исходное положение. – Хотя постойте, – я снова перевернул тело.

– Это уже попахивает кощунством, знаете ли! – воскликнул полковник.

– У меня теперь вопрос к вам, Никанор Семеныч. Или к вам, Сергей. Вы оба – знатоки оружия. Чем можно оставить такое отверстие?

– Хороший калибр, – полковник с трудом наклонился ко мне. – Но, знаете ли, слишком много вариантов.

– А вы что скажете?

– Могу сказать, что это точно не оружие нашего полковника и не мой пулемет. Патроны там такие… Если хочешь сравнить, Максим, можем посмотреть и другие тела, раз уж мы начали здесь все переворачивать.

– Нет, не хочу. Я верю. К тому же Куфина мы вертим по необходимости, а остальные тела мне неинтересны.

Тут я заметил лежавшую рядом винтовку. Карабин с магазином, длинноствольный, в самый раз для дальней стрельбы.

– А если таким? – я ткнул пальцем в оружие, но трогать его не стал.

– Очень может быть, – кивнул полковник.

– Вероятно, – подтвердил Сергей Николаевич. – У меня как раз была пара таких «степняков».

Еще одно местное название. Не то чтобы я уж очень увлекался всем этим, но внезапно возникло страстное желание послушать специалиста и сравнить оружие нашего мира и того, что делают здесь.

– Я к вам как-нибудь еще разок в гости загляну, покажете свою коллекцию, – пошутил я и в голову мне пришла вдруг мысль, которая странным образом не всплыла ранее. – Послушайте, вы ведь после звонка отправились в гостевой дом.

– Да, разумеется, – кивнул Сергей Николаевич. – Там моя коллекция оружия, я перенес ее из дома меньше недели назад.

– Значит те, кто все это устроили, не знали об этом. Они бывали здесь не позднее позапрошлой недели. Подумайте, кто бы это мог быть.

– Подумаем после. Горский ушел в деревню?

– Да, именно, – полковник вдруг стал выглядеть деловито. – Вы поезжайте за ним вдогонку, догоните еще!

– Точно, в погоню! По коням! – разгорячился хозяин поместья и без раздумий припустил через небольшую лужайку так, что я едва поспевал за ним.

– Стойте, – крикнул я ему. – Да стойте же!

– Мы не должны терять времени! Горский устроил нападение в моем доме и подверг опасности мою племянницу, убил моего хорошего знакомого и сбежал. Если он уйдет, я не смогу себе этого простить!

– Я боюсь, что мы потеряем время, потому что я не умею ездить верхом, – выдал я.

Глава 45. Деревня образцового вида

На меня он теперь смотрел, как будто я – пусто место. Мда уж, не уметь ездить верхом, кажется, здесь большая проблема. С другой стороны, пару раз я залезал верхом на лошадь, однако это были только лишь прогулки и не более.

– Представь, что ты на войне… – начал Сергей Николаевич.

– Нет уж, спасибо!

– Учиться надо быстро, иначе – смерть! – проигнорировав мое замечание, он продолжил, скрылся в конюшне и вскоре вывел пару седланных лошадей. – Как знал, держал пару со вчерашнего! Садись.

Чтобы не позориться еще сильнее, я с горем пополам вскарабкался в седло и сгорбился в нем. Могучий широкоплечий парень, выпрямившийся на своем мускулистом тяжеловозе смотрелся явно эффектнее.

– Выпрямись! – крикнул он мне и помчал вперед, в сторону деревни.

– Ну.. э-э, вперед, что ли, – я попробовал выпрямиться и похлопал свою лошадь лодыжками.

Та лишь фыркнула и повернула голову в мою сторону, виновато глядя большими глазами. Тогда я дернул поводья и лошадь заржала.

– Давай же! – я с усилием нажал ей на бока и почти что подпрыгнул в седле.

Лошадь рванула с места с недовольным ржанием, но все же быстро нагнала неторопливо гарцующего мускулистого тяжеловоза.

– А говорил не умеешь! – крикнул Сергей и пришпорил своего жеребца.

Набрав хорошую скорость, мы мчались через поля. Животные неплохо справлялись с небольшими оврагами, лихо спрыгивая со склона и аккуратно взбираясь наверх.

– Далеко еще? – спросил я, когда поместье скрылось вдали. – Со второго этажа казалось, что деревня гораздо ближе.

– Еще немного, пару километров, не больше! Смотри по сторонам! Ищи Горского!

Легко сказать – смотри! От ветра свистело в ушах, а глаза застилали слезы. Я бы и в метре от себя никого не увидел, не то что вдалеке кого-то выискивать. А притормозить нельзя – время потеряем.

Я боязливо разжал сведенные усилием пальцы от тонкого кожаного ремешка и вытер глаза. Лучше не стало. Во всяком случае, не сразу.

Миновав еще один пологий холм, мы обогнули рощицу. По краю леса никого видно не было. Впереди уже показалась деревня. Она выглядела неплохо даже с расстояния.

Лошадь, которую я перестал подстегивать, постепенно замедлялась. Романов вертел головой слишком быстро для человека его комплекции. Ровно до тех пор, пока не грохнул выстрел.

Он отдавался эхом от стены деревьев, а Сергей Николаевич уже заваливался с лошади набок. Я глазам своим поверить не мог! Как так!

– Стой! Стой! – я принялся тормозить свою ездовую, которая от внезапного шума испугалась и помчалась вперед.

Я тянул на себя поводья, заставлял ее поворачивать, но как только прозвучал еще один выстрел, просто свалился с седла, чудом не застряв ногой в стремени.

Пришла пора и мне испачкаться. До деревни оставалось не больше ста – ста пятидесяти метров. Я видел небольшие огороды, аккуратные и ровные крыши домиков. Все это было очень близко.

В глаза ударил блик с золоченного купола церкви. А вот это, я надеюсь, нам в ближайшее время не пригодится.

Определить, откуда был произведен выстрел, я не мог. Уши заложило от скорости, с которой мы мчались, да и это сильно путало. Стреляли из деревни или леса?

Я лежал на траве животом вниз. Надо было найти Сергея, но если стрелок еще рядом, то любое мое движение будет заметно. Я предпочел двигаться хотя бы примерно в направлении упавшего.

Деревня рядом. Только бы он подал голос!

– Макси-им! – зычно проорал мой спутник, и тут же из леса выстрелили еще раз.

Пуля просвистела где-то совсем рядом, но зато я знал, куда мне двигаться. Августовская растительность неподалеку от деревни росла подозрительно бурно – высотой по пояс. Там можно спрятаться и в полуприседе, не только лежа.

И все же я по-пластунски принялся ползти к своей цели, раздвигая руками траву, царапаясь до крови.

– Я здесь! – негромко ответил я и по звуку ответа смог двигаться дальше.

Сергей со стоном перевернулся и разжал пальцы – под ребрами виднелось кровавое пятно. Вроде бы ниже легкового. Но кровило обильно.

– Надо остановить кровь, – прошептал я, стараясь не поднимать голову.

Прозвучал еще один выстрел наугад – пуля прошла высоко над травой. Бояться было уже поздно и я принялся расстегивать жилетку, а потом стянул рубашку и кое-как, но потуже завязал ее рукава на ране.

– Удивительные таланты, – поморщился Сергей Николаевич. – Делать больно… че-е-ерт!

– Зато кровь больше не идет, – я посмотрел на результаты моего труда и повеселел.

Но теперь раздался еще один выстрел – теперь со стороны деревни. В ответ лесной стрелок выпустил еще три пули.

– Вот же! Сколько же их тут!

– Были бы здесь лошади, – простонал Сергей.

– Они убежали, обе.

– Плевать, вернутся, – он вытащил «туляк» из-за пояса и протянул мне: – раз уж ты умеешь с ним обращаться, держи.

С тяжелым пистолетом в руке я чувствовал себя увереннее с каждой секундой. Поэтому привстал так, чтобы видеть происходящее вокруг.

Деревня была чуть ниже, поэтому я не видел, идет ли к нам кто-нибудь с ее стороны. Сразу же присел, развернулся и заметил движение возле леса. Вряд ли бы я попал, но на всякий случай выстрелил пару раз.

Фигура в лесу скрылась за деревьями и больше никакого движения не было. Я привстал еще чуть-чуть и все равно ничего не увидел.

– Похоже, он ушел, – сообщил я, но все еще держал оружие наготове.

– Теперь надо в деревню, – скрипя зубами, произнес Сергей Николаевич и попытался сесть, но поморщился и принял первоначальное положение.

– Надо, и чем быстрее, тем лучше.

– Горский, Максим, Горский, нельзя его упускать!

– Знаю, но и бросить вас здесь тоже плохая идея.

– Я могу помочь!

Я упал на пятую точку, разворачиваясь в приседе, больно ударился, но не выпустил оружие. «Туляк» вздрогнул в моей руке, но, к счастью, я не нажал на курок.

– Кто это? – Сергей не видел подошедшего из-за моей спины.

Лицо скрывал козырек кепки. Мешковатая одежда бледно-оранжевого цвета и винтовка за спиной – вот и все, что бросалось в глаза. Голос же был хрипловатый, словно пропитой, однако бодрый, несмотря на ранний час.

Я же не стремился довериться незнакомцу, но и повернуться обратно лицом к лесу не спешил. И опасность сохранялась со всех сторон. Несмотря на утреннюю прохладу, я явственно ощущал, как на спине собираются капельки пота.

«Туляк» оттягивал руку и я подставил в качестве опоры левую. Незнакомец задрал голову, глядя в сторону леса. Смотрел он долго, как настоящий охотник, выжидающий добычу.

– Все в порядке, – сказал он наконец и присел на корточки рядом.

А потом снял с головы кепку и я упал в траву. Не от того, что ноги уже не держали, а от неожиданности. Незнакомцу не следовало представляться. И так было понятно, кто это.

– Игорь? – рука не поднялась прицелиться в соседа по деревне.

– Я знал, что ты рано или поздно придешь к нам, но не думал, что ты справишься с этим так быстро. Во всяком случае, у нас здесь образцовая деревня, не то что та… Поговорим у меня дома. Там вам опасности не угрожает.

Он подошел к Сергею Николаевичу, закинул его руку себе через плечо. Я последовал его примеру и мы вдвоем, сгибаясь под тяжестью рослого представителя императорской фамилии, заковыляли в сторону деревни. Я по-прежнему сжимал «туляк» в руке. Мало ли что.

Глава 46. Хирург

Всего два дня в новом мире. Чуть больше сорока восьми часов, если быть более точным. В моей нормальной жизни за этот период не произошло бы ровным счетом ничего выдающегося. Ничего необычного, кроме, разве что, новостей, которые меня и вовсе не касаются.

Здесь же я умудрился влипнуть в целый ворох различных историй. И если раньше я не понимал, каково это «завязнуть в трясине» такого рода, то сейчас я имел четкое представление.

Профессор, Аня, немец и его должники, затем Сергей Николаевич (цесаревич, должно быть, потому что князем я его после историй о Константине именовать никак не мог). И каждый из них имел свои интересы, каждому из них я что-то был должен в моральном плане.

Григорий Авдеевич – вообще случайная жертва. Ему бы сохранить честь и доброе имя. Ане – вернуться в семью и нормальную жизнь. Немцу я теперь был должен за паспорт, хотя надеялся, что мне и от его работы удастся отвертеться. Ну, а Романову я должен был всеми силами сохранить жизнь.

И теперь вот какой подарок судьбы: Игорь жив, да еще и в этом мире разгуливает, как у себя на родине. Временами я посматривал на него. Вдруг не он? Но нет, он. К тому же он и меня узнал, какие тут могут быть сомнения?

Голова шла кругом. Какие мне тут дела до красот «образцовой деревни»? Да крепкие домики, где бревенчатые, где обшитые доской, а где кирпичные. Ни одного барака, ни одной рухляди. Ровные, но не мощные дороги. А вот людей немного.

Я бы и больше рассмотрел, если бы не состояние, да Романов на плече, истекающий кровью.

– Сюда нам, – указал Игорь на один из домиков.

Когда мы вошли, он помог уложить Сергея Николаевича на широкую кровать. Сразу же бросился мыть руки, потом отыскал где-то бинты, ножницы и прочие медицинские принадлежности. Сам будущий пациент уже, похоже, был без сознания.

– У меня есть вопросы, сосед, – я присел рядом, наблюдая, как тот раскладывает рабочий инструмент и готовится зашивать.

– Если ты о моих способностях, то да, я закончил медицинское училище под руководством одного из лучших хирургов Империи, – он разрезал мою рубашку, которая служила повязкой, и осмотрел рану. – Жить будет

– Мои вопросы совсем не про твои способности, Игорь, – я старался говорить не грубо, без нажима, но каждый раз, когда я начинал говорить, у меня перед глазами всплывала забрызганная кровью соседская кухня. – Они про то, что ты был связан со всем происходящим, а мне ни слова не сказал.

– Нет, не был, – он открыл флакон и мне в нос ударил сильный запах медицинского спирта. – Ты что, думаешь, я был связан с Третьим отделением? Помилуй! В жизни не хотел там работать. Там же сплошные ухари да живодеры.

– В чем-то ты прав, – согласился я. – Павел Трубецкой – тот еще любитель помучить людей.

– Он на многое способен, помяни мое слово. Если с ним еще раз встретишься, будь осторожен, если ты разозлил его в прошлый раз.

– Ты так говоришь, как будто сам с ним встречался. Но это вряд ли.

– Почему ты так решил?

– Потому что он швырнул в тебя саблей, целясь в забор. Хотел бы убить – убил бы.

– Стало быть не узнал, – безразлично произнес Игорь, надавливая на рану.

– Так расскажи, что ты делал в нашем мире. Как давно попал туда?

– Хорошо, что он без сознания. А то мог бы услышать, о чем мы тут с тобой говорим.

– Он и так знает, что я не отсюда. Мне пришлось рассказать, – ответил я.

– Ты быстро сдался. Я в вашем мире не один год жил.

– У вас же этика. Или как там ее. Принцесса мне рассказывала. Только другая, ненастоящая.

– Ненастоящая принцесса? – удивился Игорь и его рука с загнутой иглой зависла в воздухе. – Вот об этом я еще не слышал.

– Тот усатый, которого мы в лесу закопали, он говорил, что готовится что-то грандиозное, что потрясет оба наших мира, непременно, – с жаром произнес я, надеясь, что это расшевелит пьяницу-хирурга.

И в то же самое время я удивлялся, что совершенно ничего не знал про этого человека, хотя мы долгие месяцы жили на расстоянии пятнадцати метров друг от друга.

– Про всяких заговорщиков и сепаратистов я давно слышал. Такие обычно на окраинах, где нет соседних территорий, водятся.

Он принялся зашивать, довольно мурлыкая себе под нос какую-то песенку.

– Так почему ты вообще к нам попал?

– Пришлось сбежать, спрятаться. Пил много, рука дрогнула. Человек из-за меня умер. Крупная шишка, понимаешь? А когда я увидел, как ты порешил того усатого, подумал, что смогу воспользоваться его устройством, чтобы вернуться назад. Я бы и своим воспользовался, если бы не заложил его, – ответил он, увидев мое удивление. – Я на первых порах сильно пил, деньги быстро кончились. Заложил эту штуку.

– Мне сказали, что по чужому портеру опасно переноситься между мирами. Что каналы нестабильны и даже небольшая разница может тебя убить.

– Да тошно мне там стало. И так ты рядом жил, мажорчик малолетний, так еще и подвезло тебе на эту историю. Завидовал я тебе, что у тебя все было. Я ведь не так рос. И подумал, что либо я сопьюсь там, либо рискну и вернусь обратно. Шансы-то все равно примерно равные.

– Не скажи, – покачал я головой. – Но все же ты вернулся.

– И спрятался здесь. Почти сразу же. Документы вот только не получил до сих пор. Я же сжег их. Вдруг найдут? Проблемы будут. А ты как здесь обжился?

– Я уже с документами.

– Ну ты, братец… – Игорь отложил в сторону иглу и принялся разматывать большой пластырь или что-то наподобие. – Тебе как будто везде везет.

– Да где же? За два дня уже в таких передрягах побывал! А дела предпочитаю доводить до конца.

– Дела? Ах, да, принцесса. Ты так и не вернул ее домой?

– Нет, тут такое дело, сразу и не расскажешь.

– Так что же, у нас времени предостаточно, – Игорь намазал зашитую рану чем-то белым, затем наклеил сверху пластырь и накрепко замотал бинтом.

Пациент его от этих манипуляций не проснулся и лишь глубоко дышал.

– Хорошо. Очень хорошо получилось. Сразу обработали, без заражения. Да и пуля навылет прошла. А теперь, я думаю, надо бы нам с тобой прогуляться немного до того места, где вас подстрелили. Поищем ваших лошадей, посмотрим, откуда велась стрельба.

– Что за повадки доктора Ватсона? Похоже на ловушку, – без стеснения заметил я.

– Не имею привычки убивать своих соседей. Или сдавать их, – сухо отозвался Игорь.

Я заметил, что его лицо стало менее алкоголическим. Похоже, наша глушь сказывалась на нем гораздо хуже, чем Мещерские леса и болота.

– Хорошо, – я указал на оружие за поясом, – но если что…

– Если что, – он перекинул через грудь ремень винтовки, – я тоже.

Глава 47. Место преступления

По крайней мере на один вопрос уже имелся ответ. Вот почему так загорелись глаза у Игоря, когда тот помогал мне с телом. Вот почему он рвался поговорить с Аней. Он просто не мог не знать ее. Кто же в империи не знает принцессу?

Легче от этого мне не стало, но зато теперь я точно знал, что соседу не стоит доверять безоговорочно. Только после того, как я убедился, что брату императора ничего не угрожает, я вышел на улицу, а Игорь запер дверь.

Потом я обошел дом по кругу, проверяя, все ли в порядке. И лишь затем вернулся к хирургу.

– Знаешь, если бы я хотел сделать что-то неподобающее, то просто не стал бы вам помогать. Я бросился на помощь людям, которые были в беде, – высказал он мне таким тоном, что я даже почувствовал себя виноватым.

– Так ты не знал, что происходит? Кто и в кого стрелял? – я проверил, хорошо ли держится «туляк» за поясом, чтобы не потерять оружие.

А потом посмотрел, что жилет и брюки перепачканы грязью и травой. Игорь поймал мой взгляд и громко фыркнул.

– Даже в этой деревне можно так ходить, никто косо не посмотрит. Это тебе не город. – И зашагал обратно в сторону полей, не оборачиваясь.

– Стой, стой, – я его едва догнал, – а оставлять его одного тоже можно? Ведь это не просто кто-то.

– Знаю я, кого в свой дом привел! – огрызнулся Игорь. – Абы кого не стал вести. И в жилище я тоже более чем уверен! Ты лучше расскажи, кто в вас стрелял. Кто дошел до того, чтобы на императорскую семью порох тратить?

– Мы искали Горского. Вероятно, он и стрелял. Убил одного из гостей в поместье и скрылся, якобы, отправился в деревню за помощью.

– Я слышал этот шум утром, но не думал, что стреляли в поместье. И что Горский? Вы его не нашли?

– Скорее он нас нашел. У него была винтовка. Или карабин. Не знаю уже, что здесь есть что. Вроде бы «степняк».

– Знаю про такое оружие, – ответил хирург и по узкой тропинке мы с ним направились в сторону леса, оставив позади деревню.

Я обернулся. Идиллическая картина. Ровные ряды домиков, местами возвышаются двухэтажные строения, не больше. Разноцветные, но не бьющие по глазам новизной или яркими красками по металлу.

– Мы можем не спешить, но я бы хотел вернуться к Сергею пораньше. Вдруг у него начнется жар или закончится действие обезболивающего, – поторопил меня Игорь и я согласился.

– Здесь все хорошо разбираются в оружии? – спросил я.

– Не все. Но многие. Это одна из мужских тем. К тому же у нас нет такого обилия огнестрела, как у вас. Все проще и понятнее, когда многие оружейные заводы находятся в твоей стране. Нет такого понятия, как работа по лицензии. Вот, например, «туляк», что у тебя за поясом.

– Я знаю, это давным-давно продали, а тульские усовершенствовали, – ответил я.

– Продали вместе со всей производственной линией. Подчистую. Целый цех нам привезли, только помещение перестраивали.

– Ты хирург. Откуда такие познания? – удивился я.

– Несколько лет я практиковался в одной военной части, понабрался там всего этого. А потом уже переехал в город и открыл свой кабинет. У меня вообще много историй, – вдруг разохотился он. – Так что, если вдруг будут проблемы с документами – ты приезжай, спрячу на недельку-другую. По-соседски.

– У меня нет проблем с документами, – нахмурился я. – Но Подбельский явно живет в своем мире.

– Подбельский – это который якобы твой дядя-профессор?

– Он и правда профессор, но не мой дядя, – признался я, раздвигая высокую траву. – Я ему долго доказывал, что для этого мира мне требуется документ, паспорт или что-то еще. А он как-то недопонимал все.

– Университетские все такие. Живут в своем идеальном мире. Так кто тебе помог с документами? Кто выдал?

– Не то, чтобы я тебе не доверял, Игорь, но все-таки дело было не очень-то легальным. Пусть это останется тайной.

– Мне самому надо документы оформить, пойми. Я здесь не был столько лет. Как чужой опять. Только и смог устроиться, дом арендовать, что убедил местного главу в своих способностях медика. Вот и лечу, помогаю. А с меня документы не спрашивают, обещал сделать, да все никак не получается.

– Я пошел в портовый район в «Дохлого удильщика».

– Боже… – Игорь остановился. – Ты что, связался с таким криминалом?

– Там немец, Дитер. Вполне себе приличный человек.

– О нет, ты не знаешь, на что он способен.

– Я с ним работал и могу тебе сказать, что он как минимум вежливый. Во-вторых, если уж и занимается не самыми порядочными делами, то меня в них он не втянул.

– Поверь, еще втянет. Слышал я о его делишках. Говорят, что он похищает людей, пытает. Должников, которые не смогли с ним расплатиться. Если я получу паспорт благодаря ему – то лучше уж я останусь чужим на родине.

– Я постараюсь что-нибудь придумать, чтобы помочь тебе.

– Нет-нет, не связывай меня с этим немцем даже через себя. И мне помощи не окажешь, и себе лучше не сделаешь, уж поверь.

Игорь пошел в отказ, но я подумал, что если вдруг мне придется сработаться с фон Кляйстером, то почему бы в качестве бонуса не спросить с него документы для Игоря?

Мы тем временем обошли все поле. Лошади бродили неподалеку от берез, у самого края леса. От Игоря, как и от меня, они обе шарахнулись. На всякий случай я достал пистолет, но понимал, что если кто здесь и был, то уже ушел.

– Вряд ли здесь мы кого-нибудь найдем, – сказал я, осматривая место. – Мы не следопыты.

– А ты походи, посмотри, повнимательнее. Кто он такой, этот ваш Горский?

– Я не знаю, Осип Горский. Был вчера на званом ужине у Сергея Николаевича. Ничем особым мне не запомнился. Но, похоже, стреляет хорошо. Застрелил другого гостя, – я бродил между крайними деревьями в рощице, припоминая факты. – В спину. Меткий, либо везучий.

– У «степняка» обычно мягкие патроны. Их либо разворачивает, либо плющит, – подал голос Игорь. – Поэтому вместо маленькой дырочки у твоего Сергея Николаевича сейчас целый шов с ладонь длиной. Повезло еще, что вышла. Да ты не по краю ходи, вглубь давай немного.

– А вот у Куфина не вышла. В грудь попал, под лопатку, – я послушно двинулся глубже в лес. Ну да, пара деревьев обзор сильно не закрывает.

– Такая пуля, если ее развернет, из грудной клетки еще и выйти не сможет, только в фарш все превратит. Иди-ка сюда.

Я словно вышел из оцепенения – ходил восьмеркой между несколькими деревьями, рассматривая опавшую листву. Игорь стоял чуть в стороне. Там было меньше солнца, но зато у его ног я заметил тело.

– И кто это такой, скажи мне? – он не слишком-то аккуратно перевернул тело носком сапога. – Это Горский?

Франтоватая одежда, как у Куфина. Лица я не запомнил с прошлого вечера, да и утром он в основном мелькал за другими людьми. Рядом лежал карабин.

– Во всяком случае, это – точно «степняк».

– Тогда надо думать, что это Горский, – ответил я. – И еще одно место преступления.

Глава 48. Проблема императорской семьи

Мое внешнее спокойствие длилось недолго.

– Да мать ж вашу! – заорал я. – Что здесь происходит вообще?!

– Тише, тише, – Игорь попытался меня успокоить, но я его не слушал и продолжал материться в полный голос на весь лес. – Не ори, если жить хочешь.

Фраза подействовала успокаивающе. Я заткнулся и тупо уставился на Игоря, ожидая объяснений.

– Кто-то убил твоего Горского, и я не верю, что это сделал ты. Если убийца здесь, он придет на твой истошный вопль и прикончит еще и пару свидетелей.

– Ты что, думаешь, я не смогу попасть? – я вытянулся, пытаясь определить, насколько далеко от стрелка мы находились тогда, в поле. Получалось прилично – не меньше сотни метров.

– Да я верю, что ты можешь попасть, если тебе очень сильно повезет, – фыркнул Игорь. – Только вот эта рана – не от пули, а от ножа. И кровь уже не идет. Вероятнее всего, в вас стрелял не он, потому что к этому моменту умер от потери крови.

– Не может быть, – я бросился к телу, не веря своим ушам, упал на колени и уперся ладонью в ребра, едва не перепачкавшись в крови.

– Да вот же, смотри, – хирург указал на небольшое отверстие в боку и приличную лужу крови. – Но это, конечно же, не снимает с него ответственности за смерть Куфина. Вряд ли, судя по твоим словам, кто-то другой мог убить его.

– Что же дальше? – спросил я в нетерпении.

– Сперва убери руку с покойного. А теперь идем обратно. Хватит с нас и этого.

Он встал и как направился назад, в деревню, словно никакого трупа здесь и не лежало. Я за последнее время насмотрелся на порядочное количество смертей, но все же не ожидал настолько циничного поведения.

– Игорь! – крикнул я. – Неужели мы ничего не сделаем?

– С этим? Нет. Полицию надо вызвать.

– И в поместье тоже, – добавил я. – Телефон там сломал, вряд ли кто-то его успел починить.

– Хорошо, – задумчиво отозвался хирург, поправив ремень от винтовки. – А вот теперь надо торопиться. Здесь задерживаться точно не стоит. Не хватало еще, чтобы местные нас увидели. И лошадей все-таки поймать бы надо.

Он отошел подальше от леса и свистнул коротко, сунув два пальца в рот. Первой откликнулась моя, поджарая, недоверчиво переступая, но опасаясь подойти ближе.

– Заговори с ней. Если она слышала твой голос, то подойдет. А к ней подойдет и тот тяжеловоз. И не надо на меня так смотреть, я вырос здесь и многое из того, что тебе непонятно, мы узнавали в раннем детстве.

– Тяжело было? – поинтересовался я.

– Нет, почему же? Я видел ваших детей. Новое поколение. Не могу сказать, что они чем-то отличаются от всех остальных. От наших.

– Ты серьезно? – от удивления я даже воскликнуть не смог достаточно громко. К счастью – лошадь была совсем рядом и ткнулась носом мне в плечо, так что я смог взять поводья. – Ты правда так думаешь?

– Как доктор, я абсолютно уверен в этом. Просто их энергию отбирают ваши игрушки в телефонах. Мозг потребляет куда больше энергии, чем нам кажется. Образы, мысли, идеи. В общем, ты понял.

Он осторожно подхватил поводья второй лошади, которая приближалась к нам и медленно изменил направление, чтобы та от страха не рванула в сторону. А потом просто пошел рядом.

Я же с осторожностью двигался рядом со своей лошадью, не решаясь сесть верхом. Но и та послушно шла, не пытаясь вырваться. Некоторое время мы молчали.

– Не повезло тебе попасть в такой переплет, соседушка, – наконец высказался Игорь. – Хорошо, ты сперва наткнулся на профессора, на девушку. У нас страна свободная, императорская семья частенько ездит по разным городам. Иногда с охраной, иногда без. Но все эти странные личности… Тебя же к ним, как магнитом, парень!

– Если ты предлагаешь мне выбраться из этой путаницы, то уже поздно. Я пообещал девушке, что верну ее семье. И сделаю это.

– Ты уже это сделал. Ее дядя…

– Ее дядя сейчас лежит без сознания у тебя в доме, а девушка среди толпы незнакомцев застряла в поместье. Там сейчас с десяток тел остывает на улице, на втором этаже заперты два нападавших, что мы взяли живьем. Понимаешь, какая хрень происходит?

– Не очень, но ситуация твоя очень плохая.

– Вот только пугать меня не надо. Свидетелей предостаточно.

– Ты не о том думаешь. Проблема не в том, что могут подумать о тебе плохо. Что ты виноват или повесят на тебя убийство того же Куфина. Проблема, похоже, кроется в императорской семье.

– А подробнее?

– Что ж, пока нас никто не слышит, – Игорь осмотрелся, чтобы убедиться в отсутствии случайных свидетелей, которые могли обратить на нас внимание. – Сейчас многие говорят про изменения. Что все будет не так, как прежде. И смотрят на императорскую семью.

– Почему на них?

– Потому что Алексей… – Игорь замялся. – Мягковат, скажем так. Ты ведь не удивился, когда услышал от меня про всякие волнения, значит, уже знал про это раньше. А ведь ты здесь всего два дня. При его отце за такие мысли уже бы провели… как у вас любят говорить «воспитательную работу».

– Что, всех перестрелять?

– Нет, Николай так не действовал. Он работал точечно. Газеты только и писали про аресты главарей каких-нибудь преступных банд. А на деле же затихали волнения, внезапно успокаивались люди и более не желали выступать против. Крови было мало. Но зато никто не говорил про это.

– А теперь все иначе, – начал понимать я.

– Теперь все совсем по-другому. В столице, быть может, настроения другие, все еще фантазийные, что мы – центр мира. А кое-где регулярно говорят о том, что императорская семья сейчас занята не тем, чем нужно. Старшая дочь Лиза засиживается в комитетах – не политических, к сожалению. Ее муж не горит желанием принимать на себя ответственность за страну, поскольку ему императором никогда не стать.

– Потому что есть младший сын?

– Да-а-а, – протянул Игорь. – Маленький недостаток, но зато начисто отбивает желание у тех, кто связан со старшими дочерями. Если решишь приударить за принцессой Анной-Марией, помни, что тебе тоже ничего не светит, разве что титул, быть может.

– Я и не рассчитывал. Ты что! Мне такого и не хотелось никогда! – запротестовал я.

– Ладно-ладно, верю. Ты из благих побуждений сунулся сюда, рискуя жизнью, чтобы вернуть принцессу за спасибо.

– Может и не за спасибо, конечно, но просто мне нравится эта девушка и все, я не смог ее бросить в беде.

– Ах, все понятно, – и не дав мне возмутиться еще раз, продолжил. – Но проблем и без этого хватает. Страна слишком большая. Развитие неравномерное. Ты сам видишь – в столице трамваи, порты, миллионы человек. Не хуже обстоят дела и в других крупных городах. Если же поедешь в глушь – там все как и у вас. И это не считая движений националистического толка.

– Хорошо, я понял, проблем у императора хватает, решать их никто не хочет, отсюда все беды?

– Нет. Понимаешь ли, решать он их не хочет исключительно в последние три-четыре года. До этого все было просто замечательно. Были планы, проекты. Но почему-то начали откладываться по разным причинам.

– Так, мне этого и у меня дома хватало. Я еще не настолько окунулся в ваш мир, чтобы прочувствовать его проблемы. Меня пока заботит то, за что я взялся.

– Хорошо, – усмехнулся Игорь. – Будем надеяться, что твоего раненого друга судьба империи заботит больше и он не намерен умереть у меня в кровати.

Глава 49. Помощь и новые трудности

С моим непосредственным участием, а также при поддержке молодой телефонистки мы дозвонились до ближайшего сыскного и еще раз сообщили о происшествии в поместье Романова. Кроме того, упомянули и тело, что лежало в лесу.

На вопросы о личности сослались на меня – если все хорошо, то мы с Сергеем Николаевичем благополучно вернемся обратно, чтобы закончить дело. В противном случае я вернусь один и сообщу о его расположении.

Я решил, что если не доверять никому в этом мире, свихнуться можно гораздо быстрее, поэтому предпочел считать, что Игорь на моей стороне.

Лошадей оставлять на улице мы не решились, поэтому отвели обеих на задний двор, и только потом вошли в дом. К этому моменту Сергей Николаевич уже очнулся.

– Как ваше самочувствие? – спросил доктор, присаживаясь к кровати, – не двигайтесь, а то разойдутся швы. Я – доктор Пущин. Вывел вас с поля вместе с вашим другом.

– Да, я помню, вывели, а потом…

– А потом я немного вас залатал. Не переживайте, все хорошо. Но думаю, если вам нужно отправиться домой, это можно сделать, м-м-м, не раньше, чем через пару часов. Все равно полиция не прибудет раньше этого срока.

– А разве… – он растерянно покрутил головой.

– Я сказал, что нам требуется вызвать полицию. К тому же мы нашли Горского.

– Где он? – Сергей Николаевич тут же попытался вскочить, но Игорь прижал его к кровати и не позволил встать.

– В лесу. Мертв. Мы сообщили о его местонахождении и сыскные его заберут, – произнес я.

Младший брат императора тут же изменился в лице. С него исчезла готовность, проявилась апатия и грусть.

– Вам не кажется это странным? Что человек, который убил одного из гостей, сам распрощался с жизнью? Может быть, кто-то еще уходил из поместья?

– Выясним, когда вернемся, – коротко отозвался он и замолк.

– В ближайшее время верхом ему нельзя. Экипаж бы, – посоветовал Игорь.

– Наймем. Здесь есть?

Он кивнул и я отправился на поиски. Мне требовалось время для раздумий и небольшой перерыв от активностей. Слишком многое на меня навалилось, а отдохнуть и оторваться от череды неприятностей попросту некогда.

Поэтому я вышел на улицу. К этому времени солнце поднялось уже довольно высокой. Грязные пятна на брюках подсохли и не так бросались в глаза. Я немного расслабился. После разговора с Игорем стало легче. Да и то, что дядя Ани пришел в себя, тоже радовало.

Я старался поднимать ноги повыше, потому что от каждого шага поднималась пыль. По улице уже ехали повозки, в основном открытые, шли люди и деревня стала выглядеть куда более живой.

Разговоры, что слышались со всех сторон, звучали куда проще, чем в городе. Меньше вычурностей, меньше напускной вежливости. Часто «токали» и вообще добавляли обилие словечек, которые я и слышал в первый раз в жизни.

Экипаж я нанял без труда – как раз был свободный, я просто указал время и место. Не сложнее, чем заказать такси в городе. И, если уж смотреть на ситуацию в целом, то транспорт в принципе оказался наименьшей сложностью.

Я не рискнул бродить в одиночестве в незнакомом месте. Люди здесь хоть и беззлобные, но среди них мог затеряться тот, кто убил Горского. В памяти всплыл кровавый след, что тянулся с самого начала истории. Бр-р… Не хочется остаться еще одним таким же пятном в этом деле.

Поэтому я вернулся к Игорю. Оставшееся время мы с ним провели в разговорах ни о чем. Он развил теорию о поколениях, которую я слушал кое-как, но все же додумался в конце разговора поблагодарить его за наше спасение. От предложенных денег доктор отказался, но еще раз намекнул, что я могу свободно посещать его в любое время.

Сергея Николаевича мы посадили в экипаж вместе с запасом сменных бинтов и отправили в поместье, а потом, завязав поводья его тяжеловоза к моей лошади, отпустили и меня. Мне не очень хотелось трястись в седле, но я не спеша следовал за экипажем, смирившись с полным отсутствием выбора.

На подъезде к поместью, завидя побоище, извозчик замешкался, но я указал ему на старого полковника, который бродил неподалеку. Мы остановились, Никанор Семеныч, удивленный моим появлением, схватил поводья:

– Где он? – спросил он, полубезумно таращась на меня.

Убедившись, что Сергей Николаевич внутри, помог ему выйти. Я же привязал лошадь, рассчитался с извозчиком и с грустью убедился, что профессорские ассигнации тают, как снег в мае.

К нам уже бежали люди, засыпая вопросами о произошедшем, поэтому я, чтобы не утруждать раненого, ответил за него.

– О нет, боже мой. Двое сразу! – гости были охвачены волнением и, пока все они толпились рядом, я прикинул, что никто больше не покидал территорию поместья.

Сознательность в данном случае была полезна. Успокоив их тем, что полицию мы вызвали уже два часа как, и скоро она приедет, я переговорил со старым полковником.

Он подтвердил, что никто не входил в дом, пока он был здесь, а также, что двое из угловой комнаты не сбежали и тихо сидели на месте. Я не видел, что сделал с ними Сергей Николаевич, но был уверен, что если он скрутил как следует, то волноваться не стоит.

– Я должен проверить Анну, – предупредил я на всякий случай полковника и тот закивал.

– Да-да, девушку надо проведать. Прислуга принесла нам немного еды в гостевой дом, сюда я их не пускал.

Бедная Аня. Столько часов провести взаперти. А ведь мы рассчитывали, когда уезжали, что управимся в лучшем случае минут за тридцать-сорок.

Поэтому я выбрал ей еды получше, взял чайник, убедившись в том, что он почти полный и даже теплый, а потом отправился в дом. Постучал в дверь и, услышав вопрос изнутри, откликнулся.

– Наконец-то! – Аня открыла и впустила меня. – Ты не представляешь, какая я голодная. Где дядя? – она принялась разливать чай и собирать закуску из принесенного мной.

– Он в гостевом домике. Сейчас с ним все в порядке, – произнес я, решив начать с хороших новостей, – но в него стреляли и ранили. Доктор зашил, и теперь он просто отдыхает.

– Ранен? Кто стрелял? – волнительно спросила Аня и бросилась было к двери, но встала на месте. – С ним точно все в порядке?

– Абсолютно, – подтвердил я. – Нам попался хороший врач, он обработал и зашил рану.

– Так, – девушка дошла до двери и закрыла ее. – Значит, дяде Сереже ничего не угрожает?

– Он в сознании, сам добрался до домика для гостей, ему просто немного помогали.

– Хорошо, – девушка присела на диван и обратила внимание на мой вид. – А что с тобой? И почему ты стоишь, сядь!

Прозвучало это необычно повелительно. Такого тона я от нее прежде не слышал, но послушался, даже забыв прихватить со стола чашку с чаем, и тоже сел.

– Со мной все в порядке. Перемазался только.

И я вкратце рассказал историю о том, как мы искали Горского. Девушка слушала это едва ли не с восхищением.

– Так получается, ты его спас! Моего дядю!

– Нет, это доктор вовремя появился, и спас нас обоих, – улыбнулся я скромно.

– Фактически – да. Но если бы не ты, кто знает, что бы произошло!

Догадка странная, поэтому я просто кивнул, продолжая глуповато улыбаться. Аня сидела на противоположной стороне дивана, внимательно изучая меня. Потом подвинулась ближе.

– Вряд ли я смогу когда-нибудь оказаться настолько благодарной тебе, чтобы в действительности отплатить за все, что ты сделал, – она положила свою ладонь с тонкими пальчиками поверх моей и я вздрогнул. – Что ты? – мягко произнесла она и придвинулась еще чуть ближе.

– Я, кхм… сомневаюсь, что я действительно сделал так много, как ты думаешь.

– Да нет же, я все вижу. Ты правда стараешься сделать так, чтобы я и моя семья не испытывали трудностей. По крайней мере, из-за меня.

Теперь она села совсем рядом, а я, как малолетка, краснел и стеснялся. Аня провела рукой по моей щеке, а потом схватила за подбородок, повернула к себе и поцеловала, впиваясь губами жадно, ненасытно.

Когда она наконец-то оторвалась от них, я подумал, что еще секунда – у меня воздуха в легких не хватит. Не знаю, чего она планировала, но одной цели она точно добилась. Она сломила последние преграды, а ее озорной взгляд заставил меня целовать ее всю.

Руки скользнули под футболку, но пробыли там недолго – девушка быстро стащила ее с себя и принялась расстегивать пуговицы на жилетке. Так же быстро мы распрощались и с остальной одеждой.

Диван, что был удобен для гостей, сразу же показался тесным, узким и коротким. Мы неловко задевали то подлокотник, то упирались в спинку, а потом свалились, в конце концов на пол, в кучу нашей же одежды, где это неистовство продолжалось дальше.

Мне показалось, что я полностью потерял самообладание, но, когда Аня приоткрыла рот, не в силах сдерживать рвущийся крик, я зажал его ладонью. За стеной это могли услышать.

На девушку мои манипуляции подействовали иным образом, совершенно не утихомирив ее. Лишь полностью завершив начатое, я подумал, что может моя помощь и стоит того, но этим я добавил себе и Ане тоже новых трудностей.

Глава 50. Скука сыскной деятельности

Я тяжело дышал, сидя на полу и опершись спиной на рабочий стол ее дяди. Девушка торопливо одевалась, румяная, запыхавшаяся. Но ее локоны все равно выглядели потрясающе. Как и сама Аня.

– Что? – она удивленно вскинула брови, когда перехватила мой взгляд.

– Просто любуюсь, – ответил я без капли смущения рассматривая ее формы.

Девушка вскочила и натянула джинсы, а я тут же вспомнил, что там, где у другой Ани был небольшой шрам, у настоящей принцессы его быть не должно. Но ткань уже скрыла нужную мне точку. Не просить же ее снова раздеваться только для того, чтобы я искал эту маленькую, едва заметную полоску поперек бедра?

– И ты одевайся, – мягко и негромко, по-прежнему улыбаясь, произнесла принцесса.

– Ага… – задумчиво ответил я. – Да, сейчас, – и принялся натягивать брюки и рубашку.

Задуматься было о чем. Все происходило слишком быстро, слишком неожиданно для меня. Эта Аня изначально показалась мне другой, но ведь… Что-то здесь было не так!

Если бы она не сидела взаперти в этой комнате, то я бы предположил, что ее подменили. Забрали принцессу настоящую, которую я спас, а потом подсунули другую девушку.

У меня перехватило дыхание. С одной стороны, если бы это было так, то я нашел свой идеал, ради которого на самом деле забрался в такие дали. С другой стороны, эта Аня, настоящая принцесса, сейчас была так близко к тому, чтобы вернуться к своей семье! И я не мог ее бросить.

В голове роились варианты невинных вопросов, которые помогли бы мне выяснить, кто передо мной стоит на самом деле, но выбрать оказалось невероятно трудно. Я же не мог просчитать ситуацию наперед достаточно далеко.

– Ань, я…

И тут в дверь постучали. Я быстрее застегнул последние пуговицы и поправил волосы, до того сильно растрепанные, и схватил чашку с недопитым, уже холодным чаем.

– Входите, открыто! – крикнула Аня и я едва не поперхнулся. А если бы кто-то решил войти раньше!

В кабинет взошел Никанор Семеныч, обвел глазами помещение и произнес:

– Сыскные прибыли, начинают работу. Зашел вас предупредить.

– А вы им сказали, что у нас тут двое задержанных? – поинтересовался я.

– Разумеется! Они уже повидали Сергея Николаевича, – полковник цокнул каблуками и тут же удалился, не закрыв за собой дверь.

По коридору пробежали трое в штатском, без какого-либо намека на форму, отперли замок и через пару минут шумного передвижения мебели выволокли двоих незадачливых взломщиков.

Судя по их виду, Сергей Николаевич хорошенько вломил каждому из них, а потом еще и скрутил их ремнями. Выводили их боком, потому что связаны они были спиной друг к другу исключительно в районе запястий. Посиневшие, а местами побелевшие ладони подсказывали, что аккуратно взломать что-нибудь теперь им удастся очень нескоро.

– Никуда не уходите, пожалуйста, – обратился к нам один из людей в штатском и следом за коллегами ушел вниз.

– Так что ты хотел мне сказать? – полюбопытствовала Аня. – Надеюсь, ты не думаешь, что все это было зря?

– Это? – переспросил я, уже переключив внимание на людей в штатском, а потом вспомнил: – А, нет, что ты. Не думаю, конечно. Наоборот, мне было очень даже приятно.

Я подумал, что если сказать что-нибудь не то, а девушка окажется злопамятной, то ничего хорошего мне не светит. В прямом и переносном смысле. Принцесса же улыбнулась кротко и приветливо.

– Хорошо… Только… Давай никто об этом не узнает, ладно?

– Конечно! Ни слова никому, – пообещал я.

– Поклянись! – потребовала она и в этот как никогда стала похожей на настоящую принцессу.

И разумеется, в этом я не смог ей отказать, а потому поклялся. После этого она удовлетворенно кивнула, выглянула в коридор и, убедившись, что там никого нет, поцеловала меня.

– А теперь будем ждать здесь, как попросил тот господин в штатском, – она прошла к дивану и села на него, закинув ногу на ногу.

Я оставил дверь открытой и прошелся по кабинету, всматриваясь в корки книг. Главное отличие, которое я заметил – обилие русских авторов, русских фамилий. Те книги, что были подписаны необычными по звучанию именами, я брал в руки, открывал и в сотый раз удивлялся.

В разделе «об авторе», как правило, писали про обрусевших французов и немцев, чехов и поляков, а также других национальностях в прошедшем времени. Я так увлекся чтением, что не заметил, как вошли двое.

Сыскные нас поприветствовали, представились сами, а потом занялись опросом. В теории, они должны проводить допрос, но делалось все это настолько ровно и вежливо, без типичной сухости, что я, не напрягаясь, рассказывал о происходящем.

Нас спрашивали о произошедшем, начиная с раннего утра. Честно и без утайки, поскольку сам Сергей Николаевич все знал, мы повторяли сыскным события. Даже после того, как мы рассказали, что он храпел и потом Аня отправилась ночевать в другую комнату, они лишь посмеялись.

Записей от нас набежало несколько листов блокнота, исписанных мелким почерком. Примерно в середине разговора сыскные обратили внимание на пистолет у меня за поясом.

– А на него требуется разрешение? – спросил я настороженно.

– В данной ситуации нет, но, если вы соберетесь пользоваться подарком, – один из сыскных внимательно посмотрел на меня, и добавил, – Сергей Николаевич подтвердил, что передал вам оружие и планирует оставить его в качестве подарка за свое спасение. Документ он уже составил и передал нам, вам останется только представить паспорт и подписать акт передачи. Или можете отказаться, но, думаю, этим вы только обидите человека.

– И не подумаю отказываться, – уверенно заявил я. – Главное, чтобы не в будущем у патрульных не возникало вопросов, откуда у меня оружие.

– Поверьте, не возникнет. Слухи распространяются быстро, и максимум послезавтра каждый городовой будет знать о вас. Как минимум ваше имя.

– Да-а? – протянул я недоверчиво.

Вот как раз этого мне и не хотелось. Чтобы мое имя было как-то связано с происходящим вокруг императорской семьи.

– Мы можем постараться скрыть это, но всегда найдется любопытный нос, который сунется в дела Романовых, – улыбнулся сыскной. В его улыбке, честной и искренней, я не досчитался пары коренных зубов. – Работа такая опасная, – произнес он в ответ. – Не каждый раз нам доставляют связанных преступников. Чаще это делаем мы.

Служивые еще раз перелистали свои записи, а потом попросили мой паспорт, чтобы зарегистрировать передачу оружия. Я уже приготовился порадоваться своему новому приобретению, как вдруг один из сыскных нахмурился и посмотрел на меня исподлобья:

– Коняев выдал вам паспорт? Правда?

– Да, а что-то не так?

– Мы подозреваем, что он нечист на руку, поэтому будьте осторожны с этим документом, – сыскной подмигнул мне, – давайте отойдем на минутку. – И когда мы вышли в коридор, протянул правую руку. – Всегда рад встрече с Третьим отделением!

– Я… – промедление длилось всего секунду, но мышечная память сработала быстрее, что дало мне еще пару секунд на раздумья, – одному делу служим, – ляпнул я, надеясь, что фраза звучит адекватно ситуации. – Но никому. Она тоже не знает, разумеется, – добавил я, сообразив, что следует ответить.

– Пусть будет так, – сыскной наконец-то отпустил мою руку. – А я-то думаю, что тут у вас все как скучно, а это вы постарались. И тех двоих скрутили и в перестрелке помогли. А ведь так молоды!

– Что тут скажешь, работа! – ответил я, вживаясь в роль шпиона и пытаясь припомнить, как вел себя Павел Трубецкой. – Но как вы узнали?

– Это не так сложно. Документ сам по себе неплох, он настоящий и встреть я вас на улице – ничего бы не подумал. Но рядом с Анной-Марией при такой комбинации талантов. Поверьте, тут может быть только один правильный ответ.

– Дедукция, – хмыкнул я. – А вы молодец. Удачи вам! – мы снова ударили по рукам и после этого он ушел.

А я еще долго стоял, думая, смогу ли я использовать это себе на пользу или проще забыть об этом случае?

Глава 51. Скажи-ка, дядя…

Несмотря на явные бонусы отношений с Анной или знакомство с Сергеем Николаевичем, я потихоньку начинал скучать по дому. Причем не по интернету, смартфонам и прочим прелестям нашей цивилизации.

Я скучал по привычному офису, работе. Тому, что многие назвали бы рутиной, я нашел сейчас другое определение – это был отдых.

Там мне не пришлось бы регулярно бегать за кем-то или от кого-то. Не нужно было придумывать легенды о своей личности и поддерживать чьи-либо догадки. В то же время я не думал, что жалуюсь.

Предложив Ане выйти на улицу подышать свежим воздухом, я рассчитывал привести в порядок мысли. Она деликатно положила ладонь мне на сгиб локтя и буквально плыла рядом со мной.

Мы молчали. Наверняка каждый из нас думал о своем. Она не мешала мне, а я не мешал ей.

По территории ходили сыскные, опрашивали всех гостей, сверяли друг у друга данные. Тела уже забирали.

– Трупари быстро добрались, – Никанор Семенович не удержался от язвительного комментария в их сторону. Или то был камень в огород сыскных?

Фургон внушительных размеров постепенно заполнялся телами. Коронеры или «трупари», как грубовато назвал их полковник в отставке, бережно, но оперативно укладывали погибших.

– Первый раз такую бойню вижу вне армии, – покачал головой старик. – Да и дяде вашему досталось.

– Может, проведаем его? – вдруг предложила Аня, умилив при этом полковника чуть ли не до слез.

– Конечно, – согласился я и мы тут же направились в гостевой домик, где раненого разместили на первом этаже.

Навстречу в дверях на попался один из медиков, который сообщил нам о его состоянии.

– Ничего страшного, уверяю, – он активно протирал руки тряпочкой и очень сильно нервничал. – Его хорошо зашили. Даже профессионально. Видна рука опытного хирурга. Жара нет. Заражения тоже. Проведать ведь шли? Можно, можно, – потом он еще что-то сказал уже тихо, скорее себе под нос, и тут же присоединился к остальным «трупарям».

Сергей Николаевич полулежал на кровати. Завидев Аню, он улыбнулся, но кривовато. Вероятнее всего, из-за раны, что явно побеспокоила его при попытке сесть нормально.

– Дядя, – ласково обратилась к нему девушка и чуть ли не упала на колени рядом. – Могу я как-нибудь помочь?

– Ох, Анютка, – вздохнул он совсем по-стариковски, несмотря на возраст, – нет. Пусть само заживает. Это не первая рана и не последняя. Заживет и не вспомню!

Девушка попробовала обнять его, но тот неловко шевелился и у него не очень-то получалось ответить на нежность своей племянницы. И тогда хозяин поместья посмотрел на меня:

– Надеюсь, мой подарок сослужит тебе хорошую службу, – четко и с выражением произнес он. – Я распорядился, чтобы документ передали на подпись. Все было сделано, как надо, без проволочек?

– Да, спасибо большое. Надеюсь, мне не придется его использовать.

– Я тоже на это надеюсь, – лицо его вдруг стало серьезным и он протянул мне ладонь. – И тебе спасибо. Что вытащил. Что нашел Горского. Дальше мы разберемся, что с этим делать. Но я рассчитываю сегодня вернуться в город.

– Дядя! – воскликнула девушка. – Тебе же нужно лежать и поправляться!

– Поправлюсь я, Анюта, на пирогах и борще. А рана… – он поморщился снова, – не так уж и беспокоит. Так, пощипывает слегка. А раз пощипывает – значит, заживает! – рявкнул он совсем по-богатырски.

Девушка вздрогнула, отшатнулась от его крика, а я метнулся вперед и вовремя поймал ее, чтобы она не упала, подхватил и помог подняться. Сергей Николаевич проводил меня пристальным взглядом, а затем улыбнулся племяннице.

– Нет-нет, я точно поеду во дворец. И тебя, думаю, тоже надо с собой забрать. А заодно узнаю, почему мне сказали, что ты у тетушки в Баварии. А телефон уже починили?

Мы пожали плечами почти одновременно.

– Не пользовались.

– А мне сказали, что уже починили.

– Стоит позвонить профессору, – вдруг спохватилась Аня и, пожелав дяде выздоровления, убежала в дом.

Я решил не досаждать раненому и отправился еще немного побродить вокруг. Логически картина никак не складывалась. Подмена принцессы должна была явно преследовать какую-нибудь антигосударственную цель. Но к чему такие сложности, когда вооруженная банда без труда находит члена и императорской семьи и устраивает жестокое и кровавое нападение?

И к чему тогда эти фокусы с Куфиным и Горским? Вот тоже мне, детектив целый! Один убил другого, а потом нашелся еще один убийца. Чего ради? Чтобы Горский не разболтал лишнего?

Тогда непонятно, откуда он взялся. Его не было среди гостей – иначе зоркий полковник непременно обнаружил пропажу. Прислугу разве что никто не проверял. Или же злодей прятался в лесу. Сложно. Пока что все это казалось мне слишком сложным.

А путей решения было немного. Если мне повезет и я смогу остаться рядом с Аней по надуманной или реальной причине, тогда я вскрою истину изнутри. А если не повезет, то единственный способ добраться до истины – через немца фон Кляйстера.

Здесь придется проявить всего себя, чтобы добыть информацию, деньги или добиться чего-то. Но здесь же столица. Возможностей полно, если иметь в кармане приличное количество денег.

Что там упоминал Коняев? Двести тысяч золотом потеряли? Почему бы не отыскать! Так я пришел к выводу, что, в принципе, ничего страшного не происходит и я в любом случае смогу разобраться и в смене настроений этой девушки, и в том, где сейчас находится другая – действительно ли ее отправили вместо настоящей Ани в Баварию.

В голове копились вопросы. Они толкались и рвались наружу. Неудобные, вроде того, как Игорь смог попасть сюда, минуя человека в ломбарде, я старался игнорировать. То, что немца считают человеком излишне опасным – тоже.

Сейчас больше всего мне нужна была уверенность, а не сомнения. Поэтому я нарезал круги по территории поместья, наблюдая за работой трупарей и сыскных. Они постепенно закруглялись.

Аня нашла меня, чтобы сообщить, что успокоила профессора, который от нервов едва ли не без чувств лежал на своей софе и представлял, как его четвертуют за пропавшую принцессу Анну-Марию.

Я порадовался, что Подбельский теперь спокойно перенесет наше отсутствие. Девушка попросилась на кухню еще чего-нибудь перекусить и я отпустил ее. Вряд ли кто-то из прислуги может ей угрожать.

А сам отправился бродить дальше и с удивлением обнаружил, что Сергей Николаевич все-таки выбрался из постели. К этому моменту все остальные гости также разбрелись кто куда, а вот рядом с центральным строением не осталось никого.

Подволакивая одну ногу, чтобы не так больно было шагать, хозяин поместья спешно добрался от гостевого домика до своего кабинета. Мне показалось это странным, но окликнуть его я не решился. Вместо этого лишь посмотрел по сторонам, в надежде, что это видит кто-то, кроме меня.

Но все гости сейчас находились на порядочном расстоянии и вряд ли вообще интересовались чем-то, кроме своих бесед на не имеющие никакого смысла темы. Поэтому мне пришлось следовать за ним самостоятельно.

Анин дядя иногда оглядывался по сторонам, но, поскольку коронеры и сыскные уехали, то увидеть его не мог никто, кроме меня. Нырнув в дом, Сергей Николаевич оставил дверь открытой, так что я прошел сразу же за ним, не издав ни звука.

В зале меня хорошо спрятала одна из колонн, а то, что деревянные полы не скрипели, меня порадовало вдвойне. Младший брат императора прохромал к себе в кабинет и тут же я услышал жужжание телефонного диска.

– Это я, – совсем уж не по-императорски начал он. – Не узнал? Я скоро буду в городе. У нас тут небольшое происшествие. Да… Это мы вызывали. С десяток будет. Пришлось отбиваться… Что? Привезу. Конечно, привезу. А этого… нет? Понял, да. Все понял.

Разговор близился к завершению и я поспешил на улицу, стараясь все так же не шуметь. Может, это мое воображение разыгралось, или Сергей Николаевич не зря вел себя так подозрительно?

Глава 52. Столичные пороки

Когда он вышел на улицу, я сделал вид, что просто гуляю неподалеку, осматривая место побоища, все еще в пятнах крови. Срезанные кусты дополняли живописную картину.

– Все-таки, пулемет – это отличная вещь. Страшно подумать, смогли бы мы выиграть войну, не будь у нас достаточно оружия, – произнес Сергей Николаевич. – И не говори мне про постель, я не могу в ней больше лежать. Энергия рвется наружу, нужно делать дела! Думаю, что мы можем отправиться в город прямо сейчас.

При этом он еще раз поморщился, машинально схватившись за рану, но затем кисло улыбнулся и положил руку мне на плечо:

– Ничего страшного. Главное, держаться, а то племянница забеспокоится обо мне и никуда не отпустит.

– Мы же заберем ее домой?

– Ведь этого ты и хотел, правда? Отчасти я тороплюсь из-за нее. После утреннего происшествия нельзя быть уверенным в том, что не произойдет еще одного нападения. Простой в нашем случае – неоправданный риск.

И в этом с ним нельзя было не согласиться. Сергей Николаевич подозвал к себе кого-то из гостей, чьего имени я не запомнил, и тот едва ли не бегом направился в конюшню. Прислуга тем временем, как я успел заметить, уже увела наших с ним лошадей.

– Ты много сделал для нас, – он старался держаться прямо, но все равно рана вынуждала его кривиться вбок. – Слишком много, чтобы хоть какой-нибудь из моих подарков мог окупить это. Пистолет – пустяк. Лошадь… – задумался он. – Ты ведь городской, зачем она тебе? Содержать лошадь в городе сейчас очень дорого. Налоги на чистоту, знаешь ли.

Я удивился, что он не предложил мне устроиться куда-нибудь на работу. Вероятно, сыскные сказали, что я записан, как работник у фон Кляйстера. И если вспомнить, что говорил профессор Подбельский, если здесь нельзя официально учиться и работать, то наверняка две работы исполнять параллельно тоже нельзя.

– Я же не ради прибыли все это делаю, – попытался я выйти из неловкой ситуации, пока мне не отписали какую-нибудь деревню просто из благодарности.

– Да знаю, – отмахнулся от меня Сергей Николаевич. – А ты вообще надолго у нас? Или сразу назад?

– Как вернуться назад – я не знаю. Вы же в курсе о существовании машины для перемещений в Императорской Университете?

– Знаю, конечно, как не знать. Мы знаем, в смысле, наша семья, и еще кое-какой круг лиц, достаточно близкий. Плюс создатели и спонсоры. Правда, до сегодня я не думал, что с ее помощью можно перемещаться еще и в другие миры, поэтому я все еще размышляю, сможем ли мы извлечь из этого какую-нибудь выгоду для себя.

– Сперва лучше избавиться от угроз, – посоветовал я. – Мне слишком часто приходится сталкиваться с недоброжелателями в последнее время.

– Этим тоже займемся. Хорошо, что ты переживаешь за нас, но у нас есть возможности избавиться от всех угроз, – подмигнул он мне.

К этому моменту из дальнего здания, которое я сперва принял за большой амбар, выкатили автомобиль. Длинный, лакированный-полированный так, что на него даже деревенская пыль боялась опускаться. Черный, с солнечно-желтыми полосами вдоль вытянутого капота и белыми кругами на колесных дисках.

Двигатель урчал, как большая кошка. Когда автомобиль подогнали поближе, я смог рассмотреть его как следует и не мог найти ничего лучше, кроме как восхититься работой местных мастеров.

Все детали были подогнаны настолько плотно, что сантиметровые зазоры между дверьми нынешнего В-класса здесь бы показались отвратительным уродством. Издалека его можно было бы принять на «линкольн», типичный чейзовский автомобиль. Но здесь на нем ездили представители императорской фамилии.

– Можешь выдохнуть, – посмеялся Сергей Николаевич. – Хорошая штука. На таком неспешно едешь в городе, а за городом быстрее только поезд. Удобно, очень даже. Кто регулярно перемещается в деревню и обратно, ездят на машинах, если ценят комфорт.

– Дорого, должно быть? – поинтересовался я.

– Не помню точных цен, – поморщился Романов. – Но у профессора… как же его… Не суть, впрочем, – есть такой?

– Нет, он без автомобиля.

– Значит дорого. Профессора в университете получают очень много.

К нам подбежала Аня, взволнованная тем, что ее дядя оказался на ногах вместо того, чтобы быть в постели. Но тот быстро уговорил девушку, надавив на то, что скоро они оба будут дома.

– А там и разберемся, что происходит, – закончил он и легонько подтолкнул племянницу к открытой двери, которую придерживал водитель. – И ты садись, сзади всем места хватит.

Внутри императорский «линкольн» оказался еще просторнее, чем я думал. Кроме того, что сиденья сзади располагались друг напротив друга, как в добротном лимузине, на каждом из них без труда можно сесть втроем.

– Удобно, – откинулся на кожу сиденья Сергей Николаевич и мечтательно закрыл глаза. – Анют, я же позвонил во дворец! Предупредил, что мы приедем. Так что нас уже ждут.

– Как это приятно слышать. И знать, что скоро вернусь домой, – так же мечтательно, как и ее дядя, она улыбалась, предвкушая возвращение.

Я задумался. Может быть, я зря плохо думал о нем? Он и правда мог звонить во дворец, чтобы предупредить об их возвращении. Автомобиль плавно выехал на дорогу и ускорился примерно до пятидесяти километров в час.

После медлительных экипажей это показалось мне значительным достижением. Значит, в городе мы будем очень быстро. Правда, я потерялся во времени и лишь предполагал, что сейчас что-то около полудня.

– Я думаю, что нам надо придумать, как отблагодарить человека, что вернул тебя, – вдруг заявил Сергей Николаевич, а я вздрогнул, вспомнив про «благодарность» от принцессы.

– Ты уже что-нибудь придумал? – Аня даже не посмотрела в мою сторону. Обычно, когда между людьми возникает подобная связь, все равно остается что-то в поведении: случайный взгляд или нечто подобное. Но девушка либо действительно имела стальные нервы, либо отлично играла.

– Я никак не могу сообразить. Ведь твой друг, а теперь я могу сказать, что и наш друг тоже, в нашей Империи лицо новое. Что можно ему предложить?

– Чего бы тебе хотелось? – вдруг спросила она у меня в лоб.

– Э.. мм.. я…

Миллион рублей и дом за городом! Маленький свечной заводик! Или газету и пароход? Не столь безумные, но близкие по стоимости проекты мелькали у меня в голове, ведь я был уверен, что такой бонус достанется мне не просто, как единственная награда. И все же я не мог решиться и высказать свои меркантильные мыслишки.

– Ничего не приходит в голову.

– Что же ты, – укорил меня Сергей Николаевич. – Если у человека нет цели – он не живет.

– Сейчас у меня одна цель – вернуть Аню домой. О другом я и не думал.

– Хорошо, благородный ты человек, – иронично воскликнул парень. – Хорошо! Но неужели ты настолько чист, что не можешь принять немного денег? Хотя бы для карточных игр. Или их можно потратить на женщин… хотя… – тут он замялся, – вряд ли у тебя с ними есть какие-нибудь проблемы. И все же женщины любят подарки, а подарки стоят денег.

Я сидел с каменным лицом, потому что рядом сидела девушка, которой я хотел бы обладать, а где-то еще была ненастоящая принцесса Анна, которая могла бы быть со мной. Все-таки я оставался реалистом, потому что был уверен – мне, простому человеку, да еще новому в этом мире, не светит быть с настоящей Анной-Марией.

– Да, пожалуй, что подарки стоят денег, но я не могу их принять.

– Вот упрямец, – он всплеснул руками и тут же дернулся, – похоже, все-таки пару дней рана еще меня побеспокоит. Упрямец, вот ты кто! В столице столько всего, на что хочется потратить деньги человеку несведущему, а уже тем более тому, кто у нас всего два дня! Ты только подумай: зоопарки с чудными животными со всех уголков Империи, театры из Старой Европы, оперы, лучшие постановки. Если не хочется культурного отдыха, так отправляйся в казино, синема или… да что я перечисляю, ты потом сам увидишь. Решено, я вышлю тебе денег и не отказывайся.

– Я…

– Если откажешься сейчас, или не примешь, или вернешь обратно – я обижусь. А вот моя обида стоит очень дорого.

– Вы ставите меня в безвыходное положение, – рассмеялся я и облегченно вздохнул, когда увидел, что улыбка тронула и его губы тоже. – Я не смею отказаться, но на женщин и выпивку их тратить не буду. Но также я хочу, чтобы и совесть моя была чиста, и чтобы я не выглядел наемником для самого себя.

– Другой разговор! Конечно, не будешь! – снова воскликнул Сергей Николаевич, довольный тем, что уговорил меня.

Было бы куда интереснее получить титул, на самом деле, но здесь, похоже, их просто так не раздают. Даже за спасение двух членов императорской семьи. И хотя я действительно не отказался бы от небольшого капитала в поддержку молодого переселенца в Империи, чтобы не сидеть на шее у профессора Подбельского, деньги не вдохновляли меня так, как Аня, сидевшая рядом.

Разобравшись наконец с моей наградой, ее дядя достал из небольшого ящичка под сиденьем блокнот и принялся быстро расписывать страницу.

– Столько дел в поместье теперь из-за этого нападения, – пояснил он. – Охрана, ремонт. Надо позаботиться о Куфине. Бедняга… Надеюсь, что Горский, пускай он и мерзавец, тоже не страдал? Ты же видел его тело? – спросил он у меня.

– Видел. Клинок. Должно быть, почти безболезненно.

– Это утешает, – Сергей Николаевич снова погрузился в записи.

А я за окном видел знакомые пейзажи пригорода, но никак не мог сориентироваться, где мы едем. Ни одного знакомого дома, ни одного памятника. Но ехали мы на северо-восток, если я верно определил направление.

– Императорский дворец где-то в районе Суздаля? – поинтересовался я.

– Да, – ответ был коротким и без комментариев.

Во всяком случае, кажется, императорская семья старалась держаться подальше от столичных пороков – на улицах, где мы ехали, все было чинно, чисто и аккуратно. Даже намека на те «непристойности», о которых упоминал Сергей Николаевич, не имелось. Хоть здесь все без изменений в сравнении с нашим миром.

Глава 53. Сплин

Дворец был построен на большой, открытой территории, которую окружал не только симпатичный невысокий забор, но еще и множество сравнительно мелких строений. Выглядела эта комбинация очень интересно, потому что, в отличие от большинства окружающих домов, дворец был выкрашен в небесно-голубой цвет.

По территории его расхаживали люди, группами по два, три, а то и больше человек. Но все это виднелось лишь вдалеке. Автомобиль остановился напротив ворот.

– Друг мой, – произнес Сергей Николаевич. – В любой другой ситуации я бы непременно взял тебя с собой, чтобы прояснить ситуацию, однако сейчас это может привести к скандалу. Я говорю про возвращение Анны и то, что ее пропажу скрыли от меня и многих других. Понимаешь? Семейные споры и склоки, которые неизбежны через пару минут должны оставаться внутри семьи. Мне не хотелось бы, чтобы ты это видел.

– Кхм, да… конечно… я понимаю.

– О деньгах не беспокойся… – вот как раз о деньгах я вообще не беспокоился, поэтому пропустил это все мимо ушей. – Я отправлю курьера, он же скажет, когда тебе можно прийти к нам. Думаю, не позднее, чем послезавтра все наладится.

Разумеется, я понимал все это. Известная семья, а тут какому-то незнакомцу предстоит видеть споры и скандалы из-за лжи между ее членами? Неудивительно, что меня попросили.

Я пожал широкую ладонь Сергея Николаевича, не сразу сообразил, как распрощаться с Аней и в итоге лишь поцеловал тыльную сторону ее ладони, как сделал это при первой встрече, но с другой девушкой.

Сразу же после того, как я захлопнул дверь, на меня накатила дикая тоска. Я остался один, сам по себе в большом городе и единственное место, куда бы я сейчас мог вернуться – профессорская квартира. А потом, когда с летнего отдыха из-за города вернется его семья, я и туда не смогу податься, потому что все будет занято.

Надеюсь, что уж в «Дохлом удильщике» мне всегда рады. Я проследил, как черный с желтыми полосами автомобиль медленно проехал через открытые ворота и покатился по идеально прямой дорожке.

– Проходите, проходите, – поторопил меня часовой у ворот, одетый в такого же небесно-голубого цвета форму с карабином в руках. Он посмотрел на «туляк», рукоятка которого торчала у меня из-за пояса, потом обернулся на автомобиль и скривил губы: – Спрячьте получше, а то ведь у всех на виду!

– Да, спасибо, – рассеянно ответил я и обнаружил, что спрятать его особенно некуда: жилет не прикрывал оружие совершенно.

– Вот молодежь, – сплюнул на землю часовой и покачал головой. – Совсем никаких принципов в голове.

Я подумал, что если меня так каждый будет останавливать, то до профессора я не доберусь и к ночи, поэтому махнул рукой ближайшему открытому экипажу с запряженной гнедой. Извозчик остановился, так же искоса поглядывая на рукоятку оружия:

– Куда вам?

– Верхнеклязменская, сорока два, – ответил я и, сунув руку в карман, вытащил десятку.

– Полезайте.

Я еще раз посмотрел на черный автомобиль вдали, а потом поставил ногу на ступень и залез в экипаж спиной вперед – так было лучше видно удаляющийся дворец.

– От вас тоской веет за километр, – хмыкнул мужчина, полный, аккуратный в идеально чистой темно-коричневой форме. – Что случилось?

– А, так… – отмахнулся я. – Мелочи. Хандра. Скоро осень. Посмотрите, – придумывать причину своей тоски оказалось не так сложно. – С тополей уже листья летят, а ведь еще август.

– Эт да, – кивнул извозчик. – Так а вы что, поэт?

– Нет, я студент, – вспомнил я свою первую легенду.

– О, студенты, да с оружием! Кого вы надуть-то хотите? – со смешком спросил извозчик. – Ладно, не хотите отвечать, не надо, я просто так спросил.

Зато больше он ничего не спрашивал, а когда добрались до дома профессора, взял три рубля и укатил, махнув рукой. Радости мне это не добавило и я поплелся в квартиру к Подбельскому.

– Юноша, вы наконец-то вернулись! А принцесса? Что с ней? У вас все получилось? – заваливал он меня вопросами, едва я вошел. – Да на вас же лица нет, – ахнул старик, когда я вышел в коридор из темной прихожей. – Ставлю чай! Скорее на кухню, расскажете мне все.

– Да что тут рассказывать, – промямлил я, плюхнувшись на стул и подперев ладонью голову. – Правильно извозчик сказал, тоска.

Профессор юрко сел напротив. Настолько шустро, что по его виду и не скажешь о вчерашнем нервном лежании в полубессознательном состоянии.

– Так вы влюбились, и давно. Мечтали о встрече, о спасении. Это же классика из романов, что вы. Даже из рыцарских, я бы сказал! Впрочем, простите, что я говорю это, но я очень рад, что вам не удалось провести ночь с настоящей Анной-Марией, – в этот момент я едва не позволил себе тяжкий вздох, но мне было настолько фиолетово, что я кроме мыслей, не допустил ничего лишнего, а профессор продолжал безостановочно. – Вам же нравится конкретная девушка. Найдете ее, когда все прояснится. Что вы переживаете?

– Сергей Николаевич сказал мне подождать пару дней, потому что предвидит скандал из-за возвращения настоящей Анны. Ему сказали, что ее отправили в Баварию, а на самом деле она была в моем мире.

– И правильно сделал, – поддержал его Григорий Авдеевич. – Все правильно. Это дела семейные. А за поясом у вас?..

– Подарок от него. Обещал еще денег выслать, – вздохнул я.

– Так что же вы грустите? Средства к существованию будут. И не придется работать на немца, – радости его не было предела.

– Да не знаю я, тоскливо мне, Григорь Авдеич. Просто тоскливо.

– Может, предчувствие какое нехорошее?

– После того, что произошло утром, не может быть никаких предчувствий, – фыркнул я и рассказал о произошедшем в поместье.

– Батюшки! – ахнул профессор. – Целое нападение, да еще бандой! Да еще на младшего брата! Дикость и варварство! Как вам повезло, что вы отбились, да еще и не пострадал никто.

– Как никто! Двое убитых гостей, сам хозяин ранен, – воскликнул я, но все так же вяло.

– Ужасно, – подхватил профессор, и разлил чаю. – Или чего покрепче?

– Нет, спасибо, от этого будет только хуже, – мрачно заметил я и отхлебнул из стакана. – Даже если выкинуть эту ситуацию, я действительно рассчитывал на удачный финал. Не столько на удачный, сколько на финал вообще. Найти ту девушку, вернуться с ней к себе и жить счастливо. А теперь, наверно, просто переключил внимание на настоящую Анну.

– Но уж вы поосторожнее с этим, – покачал головой профессор.

– Знаю, знаю… Отвлечься бы на что-нибудь. Сергей Николаевич советовал казино, театры и прочие развлечения.

– Увеселений у нас предостаточно. Я бы предложил, конечно, развлечения невинные, но вы человек взрослый и вправе выбирать все, что пожелаете.

– Я бы выбрал работу. Что-то полезное. Может, немец давал о себе знать?

– Звонил, – Подбельский тут же поджал губы, – звонил сегодня утром, я сказал, что вас еще нет, а он просил перезвонить. Говорит, у него есть срочное дело к вам. Не наседал, но и вежливым не был, похоже, что действительно срочное.

– Отлично!

– Удерживать я вас тоже не могу, но все же не в таком виде на улицу бежать. Да и, быть может, не сейчас?

– Вы правы. Надо бы отдохнуть. Этой ночью я почти не спал.

Профессор сочувственно улыбнулся и проводил меня до моей комнаты. Я разделся и тут же провалился в сон.

Глава 54. Продажник

Я не считал, сколько я спал. Точно знаю, что проснулся на следующий день, когда профессор Подбельский уже был на ногах. Он бродил по квартире, потому что его занятия в университете уже кончились.

– В понедельник у меня всегда мало занятий, специально пользуюсь этим, чтобы мягко войти в рабочий ритм, – пояснил он за обедом, который принесла все та же девушка.

Мою одежду привели в порядок. Паспорт и документы на оружие, которые здесь именовали не разрешением, а правом на владение, лежали на столе, рядом.

Обед, тем не менее, стоило бы назвать ужином, потому что я удивился тому, как быстро солнце склонилось к закату. Профессор убедил меня, что на ночь глядя звонить никому не стоит, да и сам немец тоже не напоминал о себе.

Но просто из вежливости хотя бы стоило перезвонить ростовщику. Но после долгого сна я чувствовал себя не менее разбитым, чем днем ранее и поэтому не спешил заниматься делами.

Да и сам профессор увлек меня беседой настолько, что, когда мы закончили, было к полуночи. Вековая история Владимира, как столицы Российской Империи, оказалась очень занимательной. Но мои мысли все равно витали где-то в стороне.

– Курьера не было? – спросил я, решив, что проспал его появление.

– Нет, никто не приходил, к сожалению, – ответил профессор, сочувственно глядя на меня. – Вид у вас такой, молодой человек, как будто вы за один день три экзамена сдали.

– Это все долгий сон. И нервы. Или просто смена обстановки. Я недавно поймал себя на мысли о том, что дома было спокойно и не так уж плохо.

– Хорошо там, где нас нет, – философски заметил профессор, закруглил наш разговор и намекнул, что можно отправляться на боковую.

День прошел зря. Совершенно зря, потому что я не отдохнул и не чувствовал себя выспавшимся. К тому же, когда я лег, сон не шел. Уснуть удалось лишь через несколько часов, едва ли не под утро. Но зато разбудил меня курьер.

Профессор уже ушел, а потому звон и стук продолжались до тех пор, пока я не оделся и не открыл дверь. Внутрь влетел молодчик, больше похожий на почтальона. На вид ему было лет шестнадцать, а может и меньше – у него едва начали чернеть усы, которые для солидности он решил пока не сбривать.

На голове у него была фуражка с коротким козырьком, а на плече – тяжелая сумка из плотной кожи. Значок на груди говорил о том, что он – сотрудник императорской почты. Должно быть, это опять особое подразделение для семейных нужд.

– Наконец-то, – зевнул я, – я ждал вас еще вчера.

– Только сегодня приказание дали! – звонко откликнулся курьер. – Максим – это вы?

– Да, я… – уже обернувшись, чтобы уйти за документами, я услышал:

– Паспорт можете не показывать, мне вас описали, все точно.

– А, так хорошо.

– Вот, возьмите, просили лично в руки, – он вытащил из сумки плотный и довольно толстый конверт из сероватой бумаги. – И велели дождаться, пока не проверите, все ли в порядке.

На конверте не было надписей, но он был тщательно запечатан, в том числе и парой восковых бляшек, чтобы никто не мог заглянуть внутрь. Я потискал печати, а потом просто оторвал часть конверта, стараясь делать это не слишком резко.

Затем отошел к свету, и, чтобы не вытаскивать при курьере, посмотрел, что лежит внутри. Две пачки, скрепленных бумажной обмоткой и более ничего.

– Все в порядке? – спросил курьер?

– Не уверен… Может, тебя просили еще что-то передать? Записку? Или устно?

– Нет, только конверт, – отрапортовал мальчишка. – Могу быть свободен?

– Иди, – я отпустил его, тщательно запер дверь и вернулся в кабинет.

Странно, я ожидал приглашения, чтобы со мной поговорили по ситуации с Аней, но его не было. Я вытряхнул на стол две пачки ассигнаций. Обе новенькие, точно только что из-под печатного станка. Десятки и двадцатипятирублевые. Итого три с половиной тысячи. Или тридцать пять золотом. Я попытался перевести это в профессорский доход и решил, что это что-то около его квартального жалования.

Но такой расклад меня не устраивал. Дождавшись, когда Григорий Авдеевич вернется с занятий, я тут же собрался и выскочил на улицу, поймал экипаж и попросил отвезти меня ко дворцу. Извозчик хмыкнул, оценивающе поглядев на меня, но отправился к месту назначения.

– Снова вы, – встретил меня часовой. – Зачем вы здесь?

– Сегодня приходил курьер, но мы с Сергеем Николаевичем договорились, что он примет меня…

– Может вы и договорились с Сергеем Николаевичем, но у меня приказа никакого особого нет. Проходят господа по пропускам, что значит особо важное дело, либо особо важный статус. Время сейчас такое.

– А давно ли эти пропуска ввели? – поинтересовался я.

– Да уж второй месяц как.

– Может, он забыл… Как бы с ним связаться?

– Послушайте, молодой человек. Я вас помню, помню, что вы приехали с ним на машине. Когда будет документ, я вас пропущу куда угодно, кроме, разве что, императорских спален. А пока – нет, извините. Попробуйте позвонить в императорский секретариат.

– Спасибо! – я уже ловил очередную повозку, чтобы отправиться домой.

Часовой кивнул, а я практически взлетел на сиденье и указал адрес:

– И побыстрее, если можно, – добавил я.

Извозчик не гнал, но доехал гораздо быстрее, за что я не пожалел ему профессорской пятерки, которая осталась у меня в кармане после вчерашней поездки. Я спешил. Настолько, что не ответил на вопрос удивленного профессора, пробежал в кабинет и схватил справочник.

– Что-то забыли? – догнал он меня, когда еще только раскрывал тяжелую книгу.

– Меня не приняли, – ответил я, выискивая нужный мне номер телефона.

– Не пропустили?

– Часовой сказал: без бумажки ты… ну, сами знаете, там в рифму, – от возбуждения я говорил торопливо и сбивчиво, но Подбельский все понял.

– Шутите, значит. Это хорошо, хандра прошла.

– Прошла, прошла, – я перелистывал страницы десятками и попросил помощи у профессора.

Тот не сразу, но все же нашел нужный мне номер. Связь в городе была просто отличной, без шипения и треска:

– Императорский секретариат, дворцовое отделение, – услышал я мелодичный женский голос.

– Подскажите, могу ли я встретиться либо переговорить с Сергеем Николаевичем Романовым?

– По какому вопросу?

– По личному, разумеется. Дело в том, что… – я замялся, – лучше мне это обсудить с ним лично. Хотя, если ему нездоровится, то не могли бы вы передать, что звонил Максим Абрамов? На этих выходных я посещал его званый ужин в поместье… Алло?

На другом конце повесили трубку. Я безуспешно попытался набрать номер еще раз, но как только я начал говорить, телефон сразу же замолкал. Вот это мне уже совсем не нравилось. Абсолютно.

– Что такое? – забеспокоился профессор, глядя на меня.

Я сжал челюсти. Не хотят разговаривать, значит. Трубки вешают.

– Меня обманули. Купили. Обменяли на три с половиной тысячи. Деньги вместо правды, а теперь еще и разговаривать не хотят!

– Но ведь вы сказали сейчас, что ему нездоровится, – осторожно предположил профессор. – Так может, стоит немного подождать.

– Нет, – уверенно ответил я. – Нет. Меня бы попросили подождать. А сейчас не хотят и слушать. Здесь явно что-то не так. Вот это – откуп. Словно я им Аню продал!

– Постойте, постойте, давайте успокаиваться, – Подбельский мирно поднял руки. – Ничего не надо делать сгоряча. Понимаете? Давайте обдумаем.

– Думать надо, когда есть большой выбор. У меня этого выбора сейчас нет. Да и вас втягивать в эту историю я уже не имею права. В моем мире вы оказались случайно, но если вдруг я сделаю что-нибудь не то, и придут к вам…

– Максим! – строго произнес профессор. – Не вздумайте делать никаких глупостей!

– К сожалению, Григорий Авдеевич, как раз глупость я и собираюсь сделать. Спасибо вам за помощь. За то, что приютили и прочее. Я вам очень обязан. Но прошу не препятствовать мне.

Я перелистнул справочник и нашел номер «Дохлого удильщика». Подбельский внимательно следил за моими действиями, но мешать не решился.

– У аппарата, – знакомый немецкий акцент сразу же выдал говорившего. – Кто это?

– Профессор сообщил, что ты меня искал?

– И уже не первый день, между прочим, фройнде! – бодро отозвался фон Кляйстер. – Что случилось? Где ты пропадал?

– Все потом. Я так понял, что у тебя ко мне есть дело?

– О да! Есть люди, с которыми нам надо поработать.

– Прекрасно, – я покачал головой, когда профессор сделал шаг к телефону. – У меня есть встречное предложение для нашего плодотворного сотрудничества.

Раскол так раскол. Везде. Между мной и домом. Мной и профессором. И Аниным дядей тоже. Я повесил трубку, распрощался со стариком и покинул его квартиру, надеясь, что мне никогда не придется возвращаться к этому замечательному человеку.

Старый новый мир

Глава 1. Оплот цивилизации

Мир тускнел на глазах, и яркий солнечный свет был не в силах осветить его. Дома, оштукатуренные и выкрашенные в зеленый и синий, оранжевый, красный и желтый цвета, теперь казались бледными, потерявшими не только свой прежний лоск, но еще и жизнь.

А люди? Толпы людей, снующих по семимиллионому городу, превратились из личностей в массу. Обычную серую массу, которая стремится выжить, а не жить. Как будто только что кто-то взял и стер с их лиц все доброе и светлое, а взамен нацепил гримасы уныния.

Вообще я не слишком всматривался в лица, но, когда вскочил в трамвай за номером триста тридцать, обратил внимание, что вид у народа действительно мрачный. И это мне явно не казалось.

Поозиравшись по сторонам, я заметил, что тяжелый взгляд есть у многих. На всякий случай я поплотнее обхватил руками небольшую сумку, которую мне предоставил профессор Подбельский.

Она была мне нужна для того, чтобы носить в ней все мое имущество, которое включало в себя пистолет «туляк» с россыпью патронов и три с половиной тысячи имперских рублей ассигнациями. Не слишком много, но и не очень мало для старта.

Вид людей вывел меня из состояния апатии и задумчивости. Мне стало жутко интересно, что может такого случиться, чтобы все, начиная от рабочих в униформе и заканчивая прилично выглядящими парикмахерами, стоматологами и представителями других профессий, забыли о хорошем настроении.

Более того, не слышно было и разговоров в трамвае! В столичном общественном транспорте я ездил нечасто, но в прошлый раз люди были поговорливее.

На очередной остановке место рядом со мной занял немолодой мужчина в очках. Стоило трамваю тронуться, как тот развернул газету, шурша тонкой сероватой бумагой.

На центральном развороте в глаза бил жирный заголовок «Удар по империи?», а затем следовала пространная статья аж на обе страницы о происшествии в поместье. Фотографий не было – да и откуда бы им взяться, если трупари и сыскные оперативно вычистили все. Только срезанные пулеметным огнем кусты и тонкие деревца напоминали бы об этом.

– Случилось что-то серьезное, – как бы невзначай заметил я и тут же поправился: – Извините, что заглянул в вашу газету, но заголовок…

– А? – дернулся мужчина в очках. – Такое дело! Страх! Вы посмотрите только, что пишут: не менее десяти нападавших убито, двое задержано. Пострадали гости на званом ужине у брата императора! До чего мы докатились, – он покачал головой. – Совсем уже страх потеряли некоторые люди! Извините, – тут он сложил газету, встал и сошел с трамвая, проехав лишь несколько остановок.

Стало понятно, откуда этот настрой. Покушение на члена императорской фамилии. Похоже, что это событие каждый житель воспринял, как личную трагедию. Газета была сегодняшней. Событие произошло утром в воскресенье – интересно, здесь всегда так долго новости доходят или просто потребовалось время, чтобы как следует «причесать» информацию?

Трамвай тронулся в сторону Портового района города, а место мужчины с газетой заняла почтенного возраста бабулька, которая наверняка застала еще самого Николая Второго.

– Вот ужас-то! Слыхали? – она говорила слишком громко и я вжался в борт, но бабулю слышал весь трамвай. – Самого Сергея Николаевича стреляли! Ужасть!

Ужасть, ужасть, как же. Сергей Николаевич кинул меня, как последняя сволочь, а его все жалеют, потому что не знают, к счастью, о моем участии в этом событии.

– Бедный, пишут, ранили его! – запричитала бабулька, уже обращаясь не ко мне, а чуть ли не ко всем пассажирам.

Как же, бедный. Я прикрыл глаза, чтобы успокоиться и не обращать внимания на причитающую бабку.

Брат императора оказался тем самым стойким оловянным солдатиком. Он вооружился пулеметом и косил нападавших направо и налево. Вместе с лошадьми, на которых те прибыли.

И все же кинул меня. Чем больше я слушал бормотание бабки о том, какой же это хороший человек, несчастный и бедный, тем больше я злился на нее. И на себя – что не увидел в нем подлеца с самого начала.

На мое счастье трамвай уже подъезжал к месту назначения, так что я протиснулся мимо старушки, которая лепетала уже на автомате, и покинул транспорт. В лицо мне ударил влажный ветер.

Портовый район считался неблагополучным, жилья здесь практически не было – склады и забегаловки, чтобы удовлетворить нужды рабочих. И все же, здесь были свои островки цивилизации.

Так, например, когда я в прошлый раз зашел в «Дохлого удильщика», публика там собралась вполне пристойная. Несмотря на единственного пьяного рабочего.

Мысли о том, что случилось несколько дней тому назад, немного приподняли настроение. Я надеялся, что исправить ситуацию мне поможет фон Кляйстер, немец-ростовщик, который обитал здесь и официально считал себя местным «банком».

С этим человеком я виделся лишь однажды, а потому не имел полного о нем представления. Так, к примеру, профессор Подбельский свято верил, что здесь бытуют исключительно криминал и разбой. Ничего святого.

Игорь же вообще не хотел иметь ничего общего с этим человеком, рассказав попутно о нем пару страшилок. Учитывая, что сам Игорь сбежал в мой мир, прячась от преследования, а потом втихую вернулся, я не слишком верил его россказням.

И потому был уверен – в той или иной степени немец может мне помочь. Если не делом, так хотя бы советом. Потому что для старта у меня были деньги – откупные, которые выслал мне Сергей Николаевич.

Здание «Дохлого удильщика» я нашел быстро – хотя Портовый район быстро застроили, таверна осталась почти на самой границе с более приличными местами. Должно быть, по этой причине здесь и сформировалась банковская деятельность фон Кляйстера.

Я не стал мешкать у входа, лишь проверил, надежно ли закреплена сумка на ремне. Потерять паспорт, деньги и пистолет разом – я бы даже недоразумением такое не назвал. Хуже, в сто раз хуже. Все равно, что рухнуть по социальной лестнице на самое дно.

Сюда же я пришел для того, чтобы по этой лестнице подняться. А еще лучше – найти лифт. С лифтером в белых перчатках. Вот это – настоящий оплот цивилизации.

Глава 2. Деловые люди

В таверне было шумно. Люди сидели, переговаривались между собой, кто-то довольно громко, другие более чинно. Не успела закрыться за мной дверь, а навстречу уже несся официантик, которого, похоже, предупредили о моем визите.

– Пожалуйте в бюро! – пропищал он.

– В бюро? – переспросил я.

– Да-да, на втором этаже. Вас уже ожидают-с.

Меня едва не передернуло от этой слащавости. С другой стороны, я спас половину заведения от разгрома пьяным работягой, поэтому стоило ожидать такого поведения со стороны обслуживающего персонала.

Я взял себя в руки, кивнул и последовал за официантиком, который ловко вилял между плотно стоящими столами, не задев при этом никого из гостей. Мне же пришлось налево и направо раскидывать извинения за толчок или собственную неуклюжесть.

Бюро оказалось помещением на втором этаже, расположившимся за деревянной дверью с матовым стеклом. Официант постучал и открыл ее. Я похлопал по карманам, чтобы дать ему на чай, раз уж он оказался так любезен, но тот, заметив, что с этим возникли проблемы, натянуто улыбнулся:

– В другой раз, сударь, – поклонился и сбежал по ступенькам вниз.

Я вошел в бюро, иначе – кабинет. Фон Кляйстер сменил цвет одежды и восседал теперь в темно-зеленом твиде на стуле с высокой спинкой за широким и очень массивным столом.

– О, фройнде! – воскликнул немец, вскинув руки, а потом принялся трясти мою ладонь, когда я сел по другую сторону его рабочего стола. – Я знал, что ты придешь. Чувствовал в тебе эту деловую жилку, что ты не упустишь своего.

– Добрый день, – наконец-то выговорил я, едва сдерживая улыбку и то лишь потому, что фон Кляйстер был серьезен. Чересчур серьезен. – Как поживает Карл?

– С ним все хорошо, – ростовщик жестом пригласил меня сесть. – Честно признаюсь, я ожидал, что ты придешь ко мне немного раньше. Дня на два или три. Чем ты был занят?

– Знаете, столица так затягивает, – уклончиво ответил я.

– Знаю. И вижу целых два «но», – строго заметил Дитер. – Во-первых, можно перейти на ты. Я не люблю все эти формализмы. Во-вторых, в городе тебя не было, и я это точно знаю.

– Тогда не буду отрицать, не было меня в городе, – кивнул я, решив, что не стоит плести паутину лжи, в которой все равно можно запутаться самому.

– По крайней мере, честности ты не лишился, это вижу. И вроде бы даже обзавелся чем-то? Что в сумке? – полюбопытствовал ростовщик.

– Все мое имущество.

Немец, начавший выдвигать ящик стола, замер, отвел глаза от содержимого и пристально посмотрел на меня. Смотрел долго и не моргая, то на меня, то на сумку.

– И что, это все? – медленно спросил он. – Я встречал школьников и кадетов с куда большим имуществом. Во всяком случае, в сумку им его запихнуть не удавалось. Однако, – он выдвинул ящик до конца и вытащил оттуда небольшую конторскую книгу, с громким хлопком бросив на стол, – дело же не в размере, а в ценности и том, как это можно использовать. Покажешь? Крайне любопытно узнать, с чем ты жил все эти годы.

Я вспомнил, что не рассказывал немцу о своем происхождении, а ограничился лишь скользкими намеками. Поэтому раскрыл сумку и постепенно начал ее опустошать. Собственно, вынимать было нечего: паспорт, пистолет и две пачки денег.

Разложив все это на столе, я выровнял пачки, повернул пистолет и закрыл паспорт, который немного помялся в сумке. По лицу фон Кляйстера пробежала странная судорога, а потом он, широко раскрыв рот, расхохотался.

– Почти как в пьесе у Богатова, знаешь ли, – немец достал белоснежный платок и вытер слезу. – Лет так двадцать назад начали ставить и до сих пор показывают. Только там еще карты были. Умора просто, – он выдавил из себя еще несколько смешков и только потом успокоился. – Ладно. Говоря серьезно, замечу, что не слишком-то много у тебя имущества.

– Сам знаю, – мрачно заметил я.

– Сколько денег? Пара тысяч на вид. А, четвертаки. Значит точных три.

Немец не ошибся, только вот настроения мне его математика никак не прибавила. Он смотрел на оружие и свидетельство под ним.

– Можно? – фон Кляйстер протянул ладонь и, когда я кивнул, взял оружие, повертел его в руках и схватился за документ: – Хм, интересно. Это вот уже очень интересно, мой друг. Во всяком случае, у меня отпала нужда спрашивать, где ты был все это время. Впрочем, других вопросов и без того предостаточно.

– Например?

– Например, откуда ты знал Тараса. Того самого, усатого, – немец осторожно положил «туляк» на место, развернув его стволом вбок. – Мы так и не выяснили это в прошлый раз, но я считаю, что должен знать такие подробности.

– Я думал, что ты меня позвал делами заниматься. Как видишь, в деньгах я сейчас нуждаюсь очень сильно. К тому же я решил, что у старика профессора жить не вариант, – как только я это сказал, немец, только что погрузившийся в изучение конторской книги, сразу же посмотрел на меня: – если предстоит опасная работа, я бы не хотел, чтобы он пострадал из-за моих действий.

– А мне всегда говорили, что русские – черствые, – фон Кляйстер бахнул ладонью по столу так, что даже пистолет подпрыгнул. – Но ты к тому же еще и очень ловок!

– С чего ты решил? – фыркнул я.

– С того, что всего пару дней тебя не было, а ты разжился именным оружием князя Романова, – тут немец перегнулся через стол и заговорщически прошептал: – надеюсь, ты никому не скажешь, что я его так называю? Плевать я хотел на ту историю с Константином, смена имен нормальных людей не провела!

– А, про бесчестного развратника? – я вспомнил, что мне про это рассказывал Подбельский. В истории была своя логика, но эффект от замены «князя» на «принца», по сути, был кратковременным, чтобы сбить протестные настроения. Однако титул так и остался на слуху, хотя порой резал по ушам своей непривычностью.

– Да-да, про него самого. Я уже давно здесь живу и путаться между принцами и князьями порядочно устал, поэтому всех так называю. Так вот, про именное оружие, да еще с подписью: настаивать я не буду, однако, быть может, ты расскажешь мне, как мой помощник оказался в центре большой новости, но при этом туда не попал?

– Это непростая история, – замялся я.

– Мы с тобой деловые люди, – фон Кляйстер разгладил страницу, которую случайно замял в книге, – представь, что я твой юрист. Мне ты можешь говорить правду.

– Правду, хм, – не хотелось мне становиться наивным дурачком, который сливает информацию налево и направо.

– Иначе как я смогу тебе доверять? Мы попросту не сможем работать вместе в таком случае! – воскликнул ростовщик и приготовился слушать.

Была не была, решил я. И, поскольку немец оставался моей последней надеждой, мне пришлось идти ва-банк. Глядя в широко раскрытые от удивления глаза ростовщика, я поведал историю с теми подробностями, о которых умолчали газеты.

Глава 3. Конторская книга

Закончив историю тем, что видеться со мной не пожелали и, более того, даже бросили трубку, я замолчал в ожидании ответа. Фон Кляйстер надул щеки и выпустил воздух.

– Да-а-а, – протянул он. – Не повезло тебе, фройнде. Очень не повезло. Ты жизнью ради них рисковал. А они откупились. Императорская фамилия! Какой-то мелочью.

– Но это же тридцать пять золотом, если я правильно считаю по курсу? Это не так и мало. Это трехмесячное жалование профессора в университете.

– Ты прав, ты прав, ты прав, – затараторил Дитер, – и неправ в то же самое время. Тебе негде жить. Снять простецкую квартиру – это уже порядка двухсот рублей будет. За месяц. В пяти минутах от «Дохлого удильщика». С мышами и тараканами. Вижу по твоему лицу, не очень годится такое. Хорошо, давай подумаем.

Он изобразил, что крепко задумался, а я прикинулся, что мне интересен этот разговор. Ведь до сути мы пока что так и не дошли.

– Район более приличный, где проживает большинство людей, у которых есть свое дело во Владимире. Или же профессора Императорского университета там могут жить. Там твоя квартирка встанет уже раза в четыре дороже. И что тогда? Три месяца пожил на такую подачку и все, конец, финита?

– Я не понимаю, к чему ты ведешь. К тому, что денег у меня мало? Это я и так знаю.

– Нет, я веду к тому, что их может стать больше. У нас обоих. Благодаря, – он положил обе ладони на конторскую книгу, – вот этому.

Я посмотрел на потрепанный переплет толстой, форматом примерно А4 книги. Слышал о таких, но не думал, что на желтоватых страницах может скрываться настоящее богатство.

– Не понимаешь, – поджал губы Дитер. – Хорошо, тогда слушай. Маковей Аполлонович Здебкин – ничего себе имечко, да? В мае сего года принял от Дитера Штрауса фон Кляйстера в долг тридцать тысяч ассигнациями на три месяца под десять процентов.

– Годовых? – спросил я, внимательно слушая немца.

– В месяц! – воскликнул ростовщик. – Десять годовых? Эти копейки? Не его случай.

– Значит получается, что он тебе должен сверху девять тысяч.

– Считать не разучился, молодец. Продолжим?

Немец выбрал еще несколько имен. Эти люди брали у него в долг крупные суммы. Долг князя Белосельского в сравнении с названными суммами сразу же казался несущественным.

Проценты тоже разнились. Кому-то Дитер выдавал и под пять процентов, очевидно, что по очень большой дружбе. А некоторые получали деньги, причем немалые, исключительно под пятнадцать процентов в месяц.

Сроки у некоторых уже истекли. У многих подходили к истечению. Но я так предполагал, что список имен состоит из десятков пунктов, если не сотен.

– Так это и есть то самое дело, ради которого ты меня позвал? Выбивать долги из твоих клиентов? – нахмурился я.

– Как ты говоришь, мне аж самому тошно! – бодро воскликнул немец. – Ты прав, многие не хотят платить. Многие думают, что расписка, их подпись в этой книге, не стоит ничего.

– Значит, мне правду говорили, что твои дела не слишком легальны.

– Ты даже не спрашиваешь. Зришь в самый корень. С такими должниками мне не поможет ни полиция, ни суд, ни прокурор – никто. Кроме тебя, – добавил он после театрально растянутой паузы.

– Вот как, – ответил я чуть насмешливо. – Но ведь есть Марк?

– Карл, – поправил меня немец. – Он силен и исполнителен. Но все же лишен харизмы. Люди перед ним дрожат и, понимаешь, могут ошибиться в подсчетах. Дать неправильную сумму или закричать. Случайно разумеется. Не от боли, – как бы невзначай произнес он и по этой фразе я понял, что все дела у немца ведутся исключительно под прикрытием кого-то сверху. Не исключено, что помогал ему сам Коняев, что выписал мне паспорт.

Это могло означать, что в случае провала или неудовольствия со стороны ростовщика, я могу попасть в опалу или меня просто сдадут, как преступника. Риск был очень велик.

– Что касается тебя, – ростовщик словно и не заметил моих сомнений, хотя я вздрогнул, когда он продолжил говорить, – то у тебя есть та самая харизма. Ты как-то так подбираешь слова, м-м-м, – он обнял ладонью подбородок, размышляя, что сказать дальше, – не знаю даже, как и описать. В них нет явной угрозы, но люди чувствуют то, что ты хотел сказать между строк.

– Но это сработало всего лишь один раз. И, к тому же Белосельский и сам уже приготовил деньги. Он только тянул время, надеясь получить отсрочку.

– Разве? – усомнился фон Кляйстер. – Не думаю. Мне так не кажется. Я уверен, что это ты сработал на отлично. И, напоминаю на всякий случай, чтобы твоя честность не начала беспокоить твой гевиссен, за паспорт ты мне ничего не должен. Долг Белосельского с лихвой все это покрывают.

Он замолчал. Я тоже не знал, что мне сказать. Согласиться или нет? С одной стороны, ситуация получалась типичная. «Приходите к нам на работу, у нас зарплата ДО ста тыщ рублей». А когда в конце тебе платят двадцать, то делают невинные глаза «ну, так ведь все правильно, ДО ста тысяч. Надо было работать лучше».

Я опасался, что здесь получится то же самое. Невовремя забрал. Не все выплатили. Отдаст до конца – все твое будет. И так далее. Я не первый год вертелся в схожей сфере, чтобы слышать о большинстве уловок. Старая империя состояла из таких же людей, из тех же наций в плюс-минус тех же условиях. Что мешает попытаться сделать лоха из молодого парнишки?

– Вижу, ты думаешь, – немец был в настроении поговорить, поэтому его не смущало ни мое длительное молчание, ни явное сомнение на лице. – Позволь я подскажу тебе кое-что. В Портовом районе хороший, опытный и сильный работник получает что-то около трех сотен в месяц. Даже Маковей Аполлонович, выплатив весь долг целиком, разумеется, даст тебе за один-два дня десятикратно большую сумму. А тебе деньги нужны. И нужны быстро. Столица требует больших расходов…

– Мне бы не помешали гарантии, – выпалил я.

– Гарантии, – по нему было видно, что моя просьба немцу не по душе, поэтому я добавил:

– Самые простые, хотя бы та же безопасность. Чтобы полицейские не цеплялись в случае чего.

– В этом районе к тебе никто не прицепится, я гарантирую, – произнес ростовщик таким тоном, словно он здесь – царь и бог в одном лице. – Кроме того, всегда можешь зайти на обед. За счет заведения. Если хотя бы одного должника за месяц будешь мне раскалывать. С жильем я тебе не помогу, сам будешь искать, не маленький, – уже строже продолжил Дитер. – В остальном, что касается работы, я буду давать тебе всю необходимую информацию, а также иногда, если это будет необходимо, сможешь брать с собой Карла.

Условия неплохие, особенно с учетом того, что можно не беспокоиться по поводу еды. Жилье найти не проблема. С паспортом и деньгами пустят в любой дом. Не иммигрант и не приблуда какая-то.

Под ребрами растекалась приятная нервозность от предвкушения приключений и легких денег. Словно кто-то скрипнул калиткой с черного хода дворца. Вроде как, давай, заходи, не медли. Слово «согласен» рвалось с языка.

– Еще один момент. Я помню, что ты говорил о каком-то встречном предложении, – немец здесь проявил всю свою педантичность. – Я предлагаю его обсудить сразу же после того, как ты полностью закончишь свою первую самостоятельную работу. Самостоятельную – это значит, что ты все делаешь без меня. Получил задание, выполнил, принес деньги, я принял и оплатил.

Настоящий мастер квестов, подумал я. Так дотошно все разжевать!

– Я согласен, – ответил я громко и четко, чтобы у немца не осталось ни единого сомнения в том, что я готов и буду работать с ним. – Только есть одно «но».

– Опять? Еще? – довольная улыбка еще не успела проявиться на его физиономии как следует, и ее сразу же смыло. – Что такое ты хочешь?

– Я подумал, что деньги мне нужны не только быстро. Но и побольше. Так, может быть, в твоей конторской книге есть кто-нибудь, у кого долг покрупнее. Не пятьдесят тысяч серебром, а посущественнее.

Дитер вздрогнул, будто его иглой кольнули, а потом криво усмехнулся и принялся листать толстую книгу.

Глава 4. Пароход

Для педантичного и скрупулезного человека, Дитер долго искал того клиента. То ли выбирал, то ли не мог решиться, кого же мне дать в качестве первого самостоятельного задания. И сразу же заметил, что если бы не видел моей работы над Белосельским, то ни за что не отправил меня в одиночку к такому должнику.

В этот раз мне требовалось посетить вовсе не князя, не чиновника и, в целом, я даже как-то не очень представлял себе, о ком идет речь. Немец лишь уточнил, что должник «прячется».

– Если быть совсем точным, то в последние месяцы он обнаглел, – добавил в конце нашего разговора Дитер. – Но, думаю, найдешь ты его без труда. Пароход «Кутеец» стоит в порту. Может быть тебе повезет, и ты достанешь билет на сегодняшний рейс. Только не удивляйся стоимости. Попадешь внутрь и все поймешь.

Про название парохода я даже спрашивать не стал. Кто-то придумал это слово и использовал его в надежде, что оно будет завлекать людей. Может, чем страннее, тем лучше?

Для того, чтобы точно не удивиться стоимости билета, я взял с собой тысячу, не моргнув и глазом. То, как я лихо отсчитал от пачки четвертных сорок бумажек, немца удивило.

– С таким желанием тратить тебе придется много работать, – пробормотал он. – А может и не придется.

Мы условились, что часть денег, чтобы я не таскал с собой всю сумму – все-таки, почти годовое жалование простого рабочего, – я оставляю у него в бюро. Бумажки-расписки – чтобы все было по-честному. К слову, свидетельство о долге он мне тоже предоставил.

Клиент не просто намеревался кататься на «Кутейце». Он там обитал. О том, что в действительности находится на пароходе, немец умолчал, решив сделать мне сюрприз. И все же не удержался от замечания:

– Хорошо, что твой синяк сошел. А то могли бы и не пустить!

Затем он сообщил, куда стоит податься, чтобы побыстрее дойти до пристаней и купить билет. Я не стал задерживаться в бюро, потому что понимал, что чем быстрее я займусь этим делом, тем быстрее получится исполнить и мой план.

Поэтому я перекинул через плечо ремень сумки, распрощался с Дитером и вышел. В расписке значилось имя – Филипп Терентьевич Апраксин. И сумма долга в четыреста тысяч с просрочкой на два месяца.

Хотелось присвистнуть еще в кабинете у немца, однако я воздержался. Скрыть довольную улыбку я не смог. Но просьба быть поосторожнее, брошенная вслед, все-таки напрягала.

Поэтому, когда я покинул таверну фон Кляйстера, единственной моей мыслью было не желание получить свою долю с бешеного процента, а то, что может меня ждать на «Кутейце».

Факт, что от меня скрывали подробности, не говорил о недоверии. Скорее намекал на сложность. Но, с другой стороны, я сам рвался получить как можно больше денег и как можно быстрее.

Пришлось поспешить. Спросив дорогу к пристани у шедших мимо людей, я убедился, что Портовый район невероятно велик. И если уж Верхнеклязменская улица располагалась настолько далеко за пределами знакомого мне города, то что уж говорить про порт!

Я пожалел, что нет карты, с которой можно было бы сориентироваться на улицах. Но в конечном счете решил, что таскать с собой целую книгу, какие были раньше, до появления навигаторов, не очень удобно.

И просто шагал, очень быстро, минуя многочисленные склады, оптовые точки, бюро.

Последние здесь действительно заменяли офисы. То ли англицизмы нашей эпохи в новой Империи не были слишком-то распространены, то ли местным очень нравились старые слова.

«Доставка и погрузка, Фербер и сын», «Прокат повозок и экипажей», «Ремонт и ковка у Федорова» и многие другие вывески стали попадаться гораздо чаще, когда громадные склады наконец-то закончились. Я уже устал идти, но, поинтересовавшись верной ли дорогой иду, получил утвердительный ответ.

Только вот радости у меня это не вызвало. Почти сорок минут ходьбы в хорошем темпе, но я никак не ожидал, что это еще далеко не конец!

И только после очередного перекрестка со множеством мелких и крупных точек оказания услуг, бюро и иных заведений, я увидел спуск к пристаням, которые ровными рядами тянулись вперед на сотни метров.

Гудки пароходов я слышал издалека, ведь звук над рекой разносился очень далеко. Но увидеть эти махины вблизи… Я так засмотрелся на трубы и огромные крашеные корпуса, что едва не пролетел мимо касс.

– Юноша! Юноша!! – проорал мне вслед работник в кепке, высунувшийся из небольшого окошка почти по пояс. – А билет?!

Мне пришлось вернуться назад и с виноватым видом начать отсчитывать деньги на пароход.

– Что? «Кутеец»? – громко спросил кассир. – Дневной, ночной, суточный. Есть трехдневный, – перечислил он все доступные варианты.

Я подумал и решил, что одного полного дня мне должно хватить сполна:

– Суточный! – крикнул я, но все равно пришлось повторить из-за гудка.

– Пятьсот, – ответил кассир и приготовился подписать билет, но замер с ручкой меж пальцев, потому что я, уже залезая в сумку за деньгами, тоже остановился.

– Сколько??

– Пятьсот. Можно за тыщу двести на три дня, если захотите. Это развлекательный пароход, чего вы хотели? – возмутился кассир.

Пришлось расстаться разом с половиной суммы. Ну и цены!

– Отправление в пятнадцать ноль-ноль. Поспешите! – кассир сперва пересчитал деньги, а потом отдал мне билет, и я тут же помчался дальше, даже не спросив, с какого причала отправление.

Но пароход был рядом – метров двести, не больше. У трапа стояла пара рослых вооруженных охранников и, как ни странно, очередь. Билеты проверяли почти не глядя. Скорее, проверяли людей.

Прицепились к парочке, которая, по мнению охраны выглядела слишком молодо. На мой взгляд, они вообще были школьниками, но раз уже здесь иные стандарты по возрасту, то я с любопытством смотрел, как парень яростно разворачивал свою паспортину и тыкал ей в нос охране.

Интересно не то, с какой яростью он это делал, а то, что у него нашлась тысяча, чтобы провести с собой еще и подружку. Зато, когда охрана их все-таки пропустила на борт, парень грозился им кулаком в спину, а черноволосая девчонка хихикала над этим.

Всех остальных пропустили без проблем, даже меня. Все же я выглядел старше этих малолеток, да и сошедший синяк, от которого осталась лишь бледная тень, не придавал мне грозного вида.

– Что в сумке? – спросили меня.

– Деньги, – отозвался я сразу же, не раздумывая.

– Тогда проходи, конечно же! – охранник даже сделал шаг в сторону, хитро подмигнув мне.

Я перевел взгляд на второго, что стоял рядом с каменным лицом. И решил не испытывать судьбу, пока они не начали проверять содержимое сумки. По трапу я поднялся на «Кутеец» и посмотрел на часы, что висели над каждым причалом. Без пяти три. Успел. Хорошее начало.

Глава 5. Везунчик

И раз уж я успел, то можно было потратить немного времени, чтобы осмотреться. «Кутеец» внешне выглядел совершенно обычно. Острый нос, черная краска снаружи, белая внутри по борту. Палуба из тщательно подогнанных досок. Зато ноги не скользили.

Еще с пристани я обратил внимание на то, что пароход слишком высокий – наверняка есть палубы и ниже. Ведь вряд ли это грузовое судно.

Апраксин прячется внутри. Суточный билет в пятьсот рублей дает за месяц пятнадцать тысяч, начал считать я, прогуливаясь по палубе. Гудка не было, и мы стояли неподвижно, что дало мне время.

Странный выбор. Неужели он сидит здесь круглосуточно? Я верил, что технологии есть и на таком старом пароходе, но нельзя же месяцами плавать по Клязьме?

После бесполезных рассуждений и размышлений пришлось признаться себе, что я брожу по палубе впустую, потому что никакого плана дальнейших действий у меня нет. Есть только сумка с пятью сотнями и «туляк», который странным образом никто искать не стал.

Из вариантов оставалось лишь уныло бродить по мрачной и пустой палубе, как вдруг я заметил, что больше не осталось никого. Но мне навстречу спешил человек в строгом черном костюме и рубашке настолько белоснежной, что на солнце она слепила глаза. Я прищурился.

– Что же вы стоите, дорогой мой? Чего вы ждете? Давайте быстрее к остальным! – замахал он рукой, не дойдя до меня метров пятнадцать.

Сперва я хотел завалить его вопросами, но в последнюю секунду, уже открыв рот, решил не говорить ничего и лишь спешно зашагал за мужчиной. Тот деловито проводил меня до массивной двери с небольшим круглым окошком.

– Прошу вас, – он легко толкнул ее и указал мне на лестницу.

Я робко ступил ниже – впереди мелькали тени и отблески ярких огней. Доносилась приглушенная музыка. Дверь захлопнулась.

И сразу же завелся двигатель, который отдался вибрацией по всему корпусу. Пароход, дернувшись, пришел в движение, и дрожь прекратилась. Я ухватился за металлические перила и медленно спустился вниз.

Передо мной открылся неширокий, около полутора метров, проход, сжатый со всех сторон стенками, отделанными плоскими деревянными панелями светло-коричневого цвета в нижней части и зеленоватыми обоями с белыми лилиями наподобие тех, что изображены на французском флаге. Темные двери с обозначениями помещений для персонала, тисненные золотом, тонко намекали на статусность «Кутейца».

В конце коридора двойные двери были распахнуты настежь. Возле них стоял еще один работник в том же наряде, что и человек палубой выше. При моем приближении он склонил голову и поздоровался. Я кивнул в ответ с легкой, но натянутой улыбкой. Отчего-то мне было тревожно.

– Простите, – обратился я к работнику. – Я здесь в первый раз и хотел бы узнать, что здесь делают?

– Кутят, – последовал ответ. – Развлекаются. Пьют. Отдыхают. Играют в карты, рулетку. Прошу прощения за вопрос, но лет вам?..

– Девятнадцать, – ответил я, автоматически делая голос грубее, чем обычно. Старая привычка.

– Тогда для вас доступны комнаты с удовольствиями, – закончил перечислять работник. – Прошу в зал, отдыхайте и ни в чем себе не отказывайте

Он развернулся и обеими руками указал в зал, который занимал большую часть палубы. Это, конечно, здорово, но я надеялся, что за билет в пятьсот рублей мне будет хотя бы один бесплатный напиток.

Яркий большой зал с круглыми столиками под белыми скатертями, сцена с ламповым освещением и целый оркестр духовых дополняли томный женский голос, который, как ни странно, исполнял что-то вроде джаза.

Я прошел чуть ближе к сцене, но не стал садиться – некоторые гости тоже слушали чарующие звуки стоя. Певица была одета в длинное блестящее платье, которое серебрилось в ярком свете.

Песня подходила к концу, дошли до пронзительных нот духовые, звякнули тарелки и мелодия резко оборвалась. А зал взорвался аплодисментами. Только тогда я заметил, что постепенно подобрался к сцене достаточно близко – третий ряд столиков, не дальше.

Мощные прожекторы провернулись, выхватив музыкальную группу, а потом сошлись на исполнительнице.

– Несравненная Эле-е-ен! – из-за кулис выскочил конферансье в белом двубортном пиджаке и белых туфлях. – А мы продолжаем наш вечер, дамы и господа…

Девушка не пошла за кулисы, как это обычно бывает. Она спустилась со сцены в зал, лавировала между столиками, но держалась отстраненно и замкнуто, хотя одаривала каждого сидящего улыбкой.

Она крутила головой по сторонам, выискивая кого-то. И тут я услышал голос ведущего:

– Сегодня у нас особый день. Один из вас станет счастливее, потому что …. – он повысил громкость так, что даже если бы двигатель парохода рокотал через стенку, я бы его не услышал, – потому что его ждет фантастический ужин с самой Элен!

В глаза мне ударил ослепительный свет, и я поднял руку, закрываясь от него, а когда отвернулся, увидел рядом с собой Элен. Вблизи она оказалась совсем невысокого роста, с выразительным живым взглядом, но при этом со скудной мимикой – во время разговора ее губы почти не шевелились.

– А вот и наш везунчик! – проорал в микрофон ведущий. – Аплодисменты!

Вот так я, человек, который с пистолетом в сумке пришел выбивать долг у некоего пассажира этого корабля, оказался за одним столиком, ужиная с какой-то, очевидно, известной певицей. Мало мне сложностей в жизни!

Убедившись, что рядом свободных мест нет, официанты выделили пространство и вынесли туда еще один стол. Моментально появились и стулья и, пока я растерянно смотрел по сторонам, а народ шумно аплодировал мне с ненавистью во всех мужских глазах, Элен преспокойно заняла свое место, откинула за спину длинные прямые волосы.

– Что же ты не садишься? – спросила она, закашлялась и тут же схватила вовремя принесенный стакан с водой, выпила его до половины, глубоко вдохнула и внимательно посмотрела на меня.

– Ага, – ответил я, глядя в блестящие черные глаза, и сел, вцепившись в сумку.

Тем временем на сцене начался другой номер, а стол постепенно заполнялся едой. Тарелки заполняли морепродукты, необычные салаты и то, что даже профессора Императорского Университета себе позволить не могут.

– Ты удивлен? – вдруг спросила меня Элен.

– Я вообще здесь в первый раз и… да, я удивлен, – тут же добавил я, заметив, как начала меняться в лице девушка, слушая пространное и совсем ненужное объяснение.

– Значит я угадала. Я тебя раньше здесь не видела.

– Так ведь наверняка не только постоянные клиенты сюда приходят, – я пожал плечами и посмотрел на обилие приборов. – Можно я задам тебе один вопрос?

– Валяй, – девушка откинулась на спинку стула, протянула руку, и стоящий рядом официант тут же подал ей сигарету. – Спрашивай, – произнесла она, прикуривая от зажженной им же спички.

– Конечно, я везунчик и все такое, но знаешь, – я еще раз посмотрел на три абсолютно разных вилки, лежавших возле тарелки, и пару ложек, которые отличались по форме, но не размеру, – я не слишком хорошо разбираюсь…

– В женщинах? – нагловато усмехнулась певичка.

Я посмотрел на ярко накрашенное лицо, пытаясь определить ее возраст. Двадцать пять или, может быть, чуть больше.

– Нет, в них я разбираюсь, – пришлось отвечать мне на дерзость. – А в столовых приборах – нет. Надеюсь, тебя не оскорбит, если я буду есть салат не той вилкой?

Глава 6. Знакомство

Смеялась она так же грубовато, резко. Даже немец и тот звучал более благородно, чем эта певица. Но на сцене она была хороша, спору нет. Затянувшись сигаретой, она еще несколько раз дернула плечами, а затем выпустила дым в мою сторону.

– Мне ровным счетом все равно, что и как ты будешь есть. Если ты окажешься приятным собеседником, мне будет хорошо. Если ты намерен есть, как свинья – а таких здесь, поверь, немало, – я как-нибудь стерплю. И не вздумай приставать.

– Я здесь не за этим, – хмуро ответил я. – Но приятный собеседник, который расскажет мне, что здесь творится, будет весьма кстати. Я Максим.

– Хорошее имя, сильное, – девушка протянула ладонь через стол, и я аккуратно пожал ее, после чего Элен потушила сигарету. – Во всяком случае, сейчас ты не тащишь меня в постель, как многие здесь, хотя пришел один.

– То, что я один здесь, еще не значит, что я один вообще, – я подцепил на вилку что-то скользкое, похожее на кальмара и сунул в рот.

– Думаешь, наличие жены или мужа кому-то вообще мешает? – презрительно фыркнула Элен. – Ничего подобного. Из постоянных гостей почти каждый пытался меня затащить в постель.

– Вот сволочи, – выразительно выдал я, проглотив склизкий комок и зажмурился от отвращения.

– Спасибо, – насмешливо ответила девушка, а я, недоумевая, спросил:

– За что?

– За то, что не спрашиваешь, кому это удалось.

– Думаю, это твое дело, соглашаться или нет.

– О-ой, только не говори, что тебе все равно?

– Мне даже любопытно, но я считаю, что спрашивать такое не слишком вежливо.

– Надо же, какой тактичный.

Девушка притихла. Я так и не разобрался, хотела она рассказать о своих похождениях и связях с богатыми и знаменитыми, или это наоборот была проверка для меня. Но некоторое время мы просто молча ели.

И было только две вещи, которые отличали нас от других столиков. Это сверкающее платье Элен и стоящий рядом официант, которого девушка именовала Джонни.

– Между прочим, ты говорил, что тебе нужен кто-то, чтобы рассказать о «Кутейце», разве нет? – закончив с закусками, проговорила девушка, и Джонни тут же удалился с грязными тарелками.

– Да. Что тут за люди? Откуда столько пафоса?

– Пафоса? – тонкая черная бровь поползла вверх.

– Судя по цене за билет, рады здесь далеко не всем.

– Ох, бедняжка, только не говори, что ты потратил последние деньги в надежде поиграть здесь в казино?

– Знаешь что! – не выдержал я. – Если вся твоя беседа состоит исключительно из колкостей, чтобы попытаться унизить собеседника, то мне такой ужин даром не нужен, – я даже приподнялся на стуле, готовый уйти.

Но Элен, сперва обомлев от моей реакции, вдруг улыбнулась совершенно искренне, смягчилась и даже положила на стол сигарету, которую собиралась прикурить, когда вернется наш официант.

– Хорошо, твоя взяла, – смилостивилась девушка. – Я вижу, что ты не один из этих богатых сыночков, которые коллекционируют партнерш, но и не любопытный работяга. Кто же твоя пассия?

– Женская логика сработала? – я вздрогнул от неожиданного вопроса, но решил вернуться на свое место. Кажется, я нащупал, как можно разговорить девушку.

– Чутье. Интуиция. Прочитала меж строк, если ты понимаешь, о чем я, – Элен оживилась и по возвращении официанта все же закурила снова, а потом закашлялась. – Но так не видно полной картины, поэтому я предпочитаю спрашивать прямо.

– Пусть это будет секрет. Ее имя слишком известное, чтобы я его называл, – процитировал я очередной фильм.

– Хорошенькая? – продолжала любопытствовать певичка.

– Очень даже.

– Ах вот как. Лучше меня? Шучу-шучу, – девушка зашлась кашлем.

– Прозвучит глупо и запоздало, но, может, ты больше не будешь курить сегодня? – спросил я, когда Элен остановилась.

– О нет, на сегодня у меня другие планы. Но спасибо за заботу. Должно быть, твоей девочке очень повезло с тобой.

– Пожалуй, – ответил я, размышляя, о которой из двух я думаю сейчас: настоящей или поддельной Ане. И тут же решил, что тянуть дольше нельзя. Каждая минута на счету!

– А знаешь, ты ведь мой тип, – певица снова заставила меня краснеть. – И если бы не…

– Слишком много «если», – мягко остановил я ее. – Давай вернемся к более существенным темам. Например, о местных завсегдатаях.

Я осмотрелся по сторонам. На сцене сейчас выступал жонглер, подкидывающий факелы все выше, по мере того как увеличивалось их количество. Три, пять, семь, а он все требовал новых.

Люди за столами неистово хлопали, свистели и улюлюкали. Причем не какие-то работяги, торговцы или бродяги. Эти люди носили костюмы и шляпы, дамы – длинные яркие платья и украшения на декольте, сияющие в лучах прожекторов. А вели себя…

Мой взгляд задержался на столике, который стоял совсем рядом. Дородный мужчина не старше сорока, сложив руки рупором, громко орал, а его спутница, чрезвычайно худая, молодая блондинка, истерично смеялась. Отчего-то мне стало тошно.

– Ты про них? – девушка тоже скривила губы. – Что о них можно сказать? Свиньи. Здесь девять из десяти такие. Жадные до денег. Чванливые.

– И все дворяне?

– Что? – Элен удивилась очень искренне. – Нет, что ты. Порядочные люди сюда не ходят. Эти вот, к примеру, владеют несколькими салонами в городе. Ничего особенного, просто для дам. Дамские салоны. И вот… результат ты видишь, – она вздохнула и со скукой посмотрела на тарелку. – Они такие не одни. И что о них говорить?

– Но ведь есть же люди другого вида.

– Есть и это очень большая редкость, – с сожалением ответила девушка. – Наш разговор становится скучным. Я не люблю обсуждать и осуждать. Мне это совсем неприятно.

– Тогда зайдем с другой стороны. Вот, к примеру, Апраксин. Я могу предположить, что человек этот относится к категории скорее людей приличных.

– Ты что-то о нем знаешь? – Элен отложила в сторону приборы и слегка наклонилась вперед так, что ее платье негромко зашуршало.

– Слышал краем уха. Знаю только, что его где-то здесь найти можно.

– И зачем же он тебе? – настороженно поинтересовалась девушка.

Подошел второй официант с бутылкой шампанского, но Элен проигнорировала его появление и пристально смотрела на меня.

– Дело одно есть.

– Ах дело, вот оно что. Я и предположить не могла, что ты настолько ненормальный.

– Что не так? – опешил я.

– Он не просто свинья, – негромко сказала мне Элен, опираясь на стол и наклонившись довольно близко ко мне. – Он самая большая мразь во всем городе, и я не знаю, кем надо быть, чтобы заводить с ним дела.

– И все же, – я вздохнул. – Это не моя инициатива. Я здесь лишь как посредник.

– Это меняет дело, – певица расслабилась. – А то я уже подумала, что ты скрываешь за этой милой мордашкой свою гнилую натуру.

– Глупости. По своей воле я бы сюда не пошел, хотя явно пожалел бы – и только лишь из-за того, что потерял шанс провести вечер в такой приятной компании.

– Хам, но милый, – проворковала девушка мою краткую характеристику. – Если ты подождешь немного, то увидишь его сам. Я очень ценю наше с тобой знакомство, поэтому думаю, что ты с ним не задержишься? Я бы хотела продолжить наш разговор в более уединенном месте.

Глава 7. И ни минутой позже

И почему половина встреченных здесь девушек заставляет меня краснеть различными намеками, чаще всего непристойными? Высказаться мне не позволил ведущий этого замечательного мероприятия, которое я полностью пропустил за разговором с Элен:

– А теперь, многоуважаемые гости! – сияя улыбкой, завопил он. – Встречайте главное лицо этого вечера!

– Вечера? – насмешливо фыркнул я, – Рано же он здесь начинается!

– А что такого? – Элен затянула еще одну сигарету и высоко подняла брови. – Сейчас уже половина пятого. Можно назвать и вечером, видишь, как здесь темно? – она пустила облачко дыма в мою сторону и сделала глазки.

– Граф Апракси-и-ин! – ведущий поднял руку высоко вверх, а затем резко опустил ее, уступая место человеку, которого я искал уже не первый час. – Для тех, кто не в курсе, – быстро затараторил конферансье, – организатор этого вечера, как и множества других!

– Почему ты не сказала мне, что он здесь главный?! – прошептал я, хотя даже если бы я орал, как ведущий, на сцене меня бы никто не услышал.

– А что, разве тебе не сказал об этом тот, кто тебя сюда направил? – девушка мило улыбнулась, хотя прекрасно понимала, в каком дурацком положении я оказался. – Советую тебе спрашивать о таких вещах сразу. У меня был друг…

– Ключевое слово «был»?

– Раз ты сразу обо всем догадался, мне незачем рассказывать тебе всю историю целиком. Расскажи лучше, зачем тебе сдался этот тип?

– О нет, это секреты моего шефа, – моментально среагировал я. – Их не стоит раскрыват.

– Хм, – пожала та плечами и потушила сигарету.

На сцену вышел Апраксин. Лет тридцати с небольшим, в бежевом костюме и такого же цвета лакированных ботинках. Волосы были зачесаны назад и только несколько прядей выбивались из идеальной прически, свисая на лоб.

Он взял микрофон у ведущего, отмахнул пятерней волосы назад, но те приняли прежнее положение. Я заметил, что пальцы у него унизаны перстнями. По меньшей мере, их было штуки три.

Да и в целом его вид отличался от тех дворян, что я привык видеть на портретах в музеях. Справедливости ради надо заметить, что за сто с лишним лет изменилось многое и я готов был это признать. Но одно дело, когда ты размышляешь над этим и совершенно другое – когда видишь.

Я смотрел на Апраксина, не слушая того, что он говорит, погрузившись в собственные мысли.

– Э-эй! – певичка замахала рукой перед моим лицом. – Очнись уже!

– Я просто задумался.

– Ты как девочка перед первой ночью. Или наемный убийца без опыта. Скажи, тебе ведь велели его убить, да?

– Даже если бы так, – настала моя очередь посмеиваться, – то я бы все равно никому не сказал.

– И ладно, – Элен обиженно надула губки. Я заметил, что чем больше мы с ней общались, тем более живой она становилась. Это радовало, но в то же время на следующий день мы с ней не увидимся вовсе. – Нашел секрет, тоже мне.

Подали десерт. Ужин, который продлился, к моему удивлению, больше часа, подходил к концу. Граф все еще стоял на сцене, радуя публику своим присутствием. Он то обращался к кому-то из гостей, то травил анекдоты. Его истории вызывали бурю смеха в зале, однако я не слишком-то понимал, что он рассказывает. Другая культура.

– Мне надо с ним всего лишь поговорить.

– Ах, поговорить, – она прищурила один глаз. – Теперь это так называется. А то ведь был секрет.

– Хватит уже, – мягко ответил я, заметив, что подобные колкости – лишь особенность ее поведения, когда она чего-то не понимает.

– И все-таки ты скучный, – она ткнула в мою сторону ложкой, которой поедала суфле. – Сплошь тайны, какие-то очень важные и срочные дела. Может быть, если бы ты сказал мне, чего тебе нужно, я бы помогла. Но нет же, каждый мужчина думает, что сделает все сам, лучше и быстрее, отказывается от помощи! Гордость, да?

– Этика, – вспомнил я слова Ани. – Деловая.

– О боже! – воскликнула Элен. – Да ей никто и не пользуется, кроме, разве что, самых честных людей на свете. А самые честные долго не живут. Особенно в сердце Империи. Подумай над моими словами, – добавила она многозначительно.

– Ты про честность или намек на твою помощь?

– Мою помощь? – она округлила глаза настолько притворно, что только дурак бы не догадался, – Ой, нет, что ты. Скоро ты поймешь, что свою помощь я тебе уже давным-давно оказываю. Еще с того момента, как выбрала тебя и села с тобой за один столик.

– Кстати! – я ухватился за новую тему, потому что истории графа никак не заканчивались, – почему ты выбрала меня?

– Не знаю, – ответила она, подумав. – Правда, не знаю. Новое лицо, быть может. Или ты просто чем-то отличаешься от прочей публики. Что-то из этого.

Новая сигарета и снова облако дыма над столом. У меня запершило в горле, и я залпом выпил стакан воды. На столике расположились открытые бутылки с другими напитками, но я решил не притрагиваться к ним – кто знает, какой там будет эффект? А сейчас мне надо сохранять трезвость разума.

– И поэтому, Максим, я повторяю свое предложение.

Надо же мне было как раз в этот момент заслушаться какой-то фантастической историей, которую, как заправский стендапер рассказывал граф.

– Вот так мы с им и познакомились! Правда, ему пришлось лежать в госпитале какое-то время… – зал взорвался смехом и слов дальше я не услышал.

– Максим! – и я вовремя повернулся к Элен, которая просто метала молнии. – Никогда не игнорируй девушку!

– Извини, – я положил руки на стол, а она взглянула на часы.

– Вот не можешь ты нормально. В шесть. На верхней палубе. И ни минутой позже.

– Почему…

– Ты меня понял? – девушка оглянулась на Апраксина: тот как раз возвращал микрофон конферансье под громкие аплодисменты. – Ровно в шесть. Если опоздаешь – мы с тобой больше никогда не увидимся.

– Да о чем ты…

– Пообещай, – она схватила меня за руку и крепко сжала, глядя мне в глаза. – Пообещай, что придешь!

– Я… – мысли путались, тем более что граф уже шел к нашему столику. Я точно определил направление – больше он не мог никуда пройти, кроме как к нам, – обещаю!

– Смотри, если нарушишь! – погрозила девушка и отпустила мою руку за секунду до того, как у столика появился Апраксин. – И ни минутой позже.

Она вскочила, едва не толкнув официанта рядом. Того спасла лишь мгновенная реакция. Бросив короткое извинение, девушка начала расправлять платье.

– Приветствую особого гостя! – протянул мне руку граф. – Апраксин, Филипп Терентьевич. Я могу присесть?

– Да, конечно!

Элен закашлялась и, пока граф изучал, что находится на столике, она одними губами напомнила мне:

– Ни минутой позже! – а потом быстро убежала.

– У нее в программе еще один номер, – тут же оправдал певицу граф. – Надеюсь, вы хорошо провели время, молодой человек?

– Конечно, – кивнул я и представился. – Думаю, что и у нас с вами тоже получится приятная беседа.

Глава 8. Граф Апраксин

Филипп Терентьевич потянулся к откупоренной бутылке, осмотрев при этом пустые бокалы, разлил красного вина, разом уполовинив содержимое. Затем посмотрел вино на свет с видом ценителя и знатока, немного поболтал жидкость и пригубил.

– Знаете ли, – он подхватил бутылку и принялся изучать этикетку, – Екатеринодарское красное скоро совсем исчезнет с прилавков. И по совсем дурацкой причине.

Насыщенная темно-красная жидкость выглядела, как кровь, гипнотически притягивая взгляд.

– И какой же?

– Засуха. Вода уходит. Крупный город забирает воду, а движение Земли, знаете, подчинено законам физики. Мы становимся то ближе к Солнцу, то удаляемся от него. То покрываемся льдами, то превращаемся в безжизненную пустыню или бескрайний океан. И когда волны соленой воды смывают все следы… – он отхлебнул из бокала, посмаковал и замолчал ненадолго. – Извините, срываюсь в бесполезную философию. Что толку от знания, если нельзя применить его?

– Согласен, – отозвался я, не найдя лучшего ответа. Вот уж не рассуждать о тайнах вселенной я сюда явился.

– Так вы говорили, что намерены что-то обсудить со мной? – напомнил граф. – Наверняка у вас ко мне деловое предложение? Только давайте уж прямо, без обиняков. Чем короче, тем лучше.

– Фон Кляйстер. Достаточно коротко? – поинтересовался я, тогда как Апраксин, снова взяв бокал в руки, на долю секунды превратился в статую, а затем, как ни в чем не бывало, сделал еще один, на этот раз большой глоток.

– Интересно получается, – медленно проговорил граф и вытер губы салфеткой. – Вы на него работаете?

– Подрабатываю время от времени, когда есть такое желание, – отчего мне показалось, что с графом можно поговорить фривольно.

– Что ж, дела у него совсем плохи?

– С чего вы так решили? Не говорите мне, что вы самый безнадежный его клиент.

– Нет, что вы, – Апраксин подтянул к себе тарелку с морепродуктами и принялся закидывать их в себя, ловко насаживая морских гадов на вилку. – Не самый безнадежный. Боюсь, вы еще плохо его знаете.

– Еще успею, – я усмехнулся, глядя как маленькие осьминожки и прочие морепродукты исчезают во рту графа. – Времени предостаточно.

– Судя по тому, как вы им распоряжаетесь – верю, что вы так думаете. На самом деле, времени всегда мало. А кто думает иначе – дурак. Нет, сейчас я не философствую. Это правда жизни. Время – наш самый ценный ресурс. Ценнее золота, нефти, недвижимости и рабочей силы.

Граф сделал маленький перерыв, запивая вином закуску, потом снова воспользовался салфеткой, откинул назад волосы, нервно встряхнув головой, и продолжил:

– Я знаю, зачем вы здесь. Моя прошлая отсрочка истекла. А вот насчет новой я не успел договориться. Полагаю, что Дитер вручил вам соответствующую бумагу?

Тут же я извлек из сумки расписку и передал графу. Он долго смотрел и хмурился, подсчитывая в уме, но затем вернул бумагу обратно.

– Что-то не так? – поинтересовался я, крайне недовольный тем, как перевернулась ситуация.

– Видишь ли… можно ведь на «ты», правда? – и, не дожидаясь ответа, Филипп Терентьевич продолжил, – мы с Дитером давно знакомы. Еще когда он только начинал…

Приехали. Слушать историю, какие они хорошие друзья и что он непременно даст ему еще отсрочку, только надо попросить, а мне бы убраться отсюда или не требовать ничего прямо сейчас, прийти попозже. Только вот нет у меня времени ни искать позже, ни ждать. Поэтому я натянул на лицо улыбку:

– Дружеские отношения, я понял. Но и сумма большая.

– Да-да, я понимаю, – закивал граф, а потом, услышав со сцены голос, поднял палец и отвернулся посмотреть на Элен, которая преобразилась для номера и исполняла какую-то романтическую балладу.

Тут и я заслушался. Особенно был поразителен контраст между девушкой, которая давилась табаком и задыхалась от кашля за моим столиком, и выступала на сцене. Что-то шевельнулось. Это неправильно, и Апраксин, похоже, не в курсе. Или в курсе, но делает вид, что это нормально.

Ведь если девушка проводит вечер с «особым» гостем, то что приятного в том, когда она постоянно заходится кашлем, как чахоточная? Я хмуро смотрел на сцену, а граф, играясь бокалом с вином, подпер левой рукой голову и мечтательно наблюдал за Элен.

Песня кончилась, причем грустно. Апраксин тут же вернулся ко мне:

– Она великолепна, правда? Незабываема! Лучшая! Браво! – он высоко поднял руки над головой и аккуратно, чтобы не разлить остатки вина, похлопал. – Вернемся к нашему делу, – теперь он выглядел серьезно. – Я не отказываюсь от своих обязательств. И прошу простить мое отвлечение, эта девушка… знаете… Это просто находка! Она…

– Граф, пожалуйста, – проговорил я сквозь зубы так, чтобы мнимая вежливость не воспринималась никак иначе. – Давайте ближе к делу.

– Я вижу, что ты спешишь, Макс. Но с корабля ты никуда не денешься, поэтому твоя спешка мне непонятна. Расслабься. Мы сейчас все обдумаем, переговорим, обсудим отсрочку.

– Так почему бы вам тогда не сходить завтра вместе со мной к Дитеру лично и сказать ему в лицо, что деньги будут. Но позже. Он ведь ваш друг, старый знакомый, – цинично напомнил я.

– К сожалению, специфика моя такова, что я вынужден некоторое время располагаться на этом корабле и никуда с него не сходить. А отправить кого-либо из моих помощников… как же я завидую Дитеру! Он нашел идеального соратника, который может решать, что делать с полумиллионной сделкой! Мне бы такого!

– Попытка купить засчитана, – кивнул я, сжав губы, – но бесполезно. Я не продаюсь.

– И в мыслях не было, что ты!

Он немного помолчал, но было видно, что он пытается что-то придумать – я заметил, как бегали его глаза. А вот насколько притворным было его поведение, понять оказалось гораздо сложнее.

Суть в том, что я привык к пресловутой дворянской чести в книгах, которая то и дело нарушалась. Пообещать и не выполнить, дать слово и взять его обратно. Я понимал, что вековой разрыв, а то и двухвековой между реальностью этого мира и литературой нашего вполне мог привести меня к настоящему мерзавцу. И доверять Апраксину я не собирался совсем.

– Послушай, Макс, у меня есть предложение к тебе и к Дитеру. Вот мое слово: через месяц я отдам все вместе с процентами и пенями. Я готов заверить свои слова на твоем бланке. Давай его сюда! Давай-давай, я уже решил, что звучать это будет так: обязуюсь до шести часов и пяти минут пополудни…

– Стоп! – прервал я словоизвержение графа. – Сколько времени, вы сказали? Уже седьмой час?

– Да, мои часы не врут, – Апраксин гляну на левую руку. – Вот, уже четыре минуты седьмого. Но не волнуйся, сколько будет времени на момент написания, я столько и укажу.

Как незаметно пролетело время. Нет, я не намеревался пользоваться шансом и сорваться с Элен в любовном порыве, не таким я был человеком. Но я рассчитывал закончить дела с графом гораздо быстрее.

– Итак, Максим, – теперь Апраксин выглядел очень даже серьезно. Он щелкнул пальцами, нашептал что-то в ухо официанту и тот бегом бросился через весь зал. – Сейчас принесут ручку, и я напишу все, что от меня требуется, заверю подписью и даже гербовую печать достану. Да что ты так смотришь на меня?

– Я вас впервые вижу. И не очень уверен в том, что одна бумажка от вас равносильна последующей выплате, а не очередной отписке.

– У меня одно небольшое дельце есть, оно выгорит, я обещаю. Денег будет предостаточно. Я ведь должен не одному немцу, к сожалению, – граф поджал губы. – Приходится вертеться, как могу.

Он вытянул шею, пытаясь найти официанта, который должен был принести ему ручку. Но того не было – между столиками сновали лишь обслуживавшие другие столики.

– Где же он провалился…

Я знал, что граф врет. Тянет время. Вся его философия, отвлечение от темы – попытки заболтать меня, дождаться, когда кончится вечер, чтобы вышвырнуть меня вон с пустыми руками.

Всегда есть крайняя мера. Я расстегнул замки на сумке и сунул руку внутрь, нащупав холодную сталь «туляка». При этом снисходительно глядел на графа. Должно быть, он почувствовал мой взгляд, потому что повернулся с каким-то отчаянием, а потом его лицо вытянулось:

– Это что еще такое? – он смотрел куда-то за меня.

Наивный. Меня таким не проймешь.

– Хватит, бросайте меня дурить уже! – крикнул я ему, не собираясь поворачиваться к нему спиной.

– Дамы и господа, – дрожащим голосом объявил конферансье, появляясь на сцене. – Я вынужден… меня попросили… Это ограбление, дамы и господа!

Глава 9. Все гораздо хуже

И только теперь я рискнул повернуться в сторону, куда смотрел граф. За моей спиной из двухстворчатых дверей появлялись вооруженные люди. По двое, по трое они расходились по залу. Всего же их прибыло не меньше полутора десятков.

Каждый был чем-то вооружен. В основном, как мне показалось, это были даже не карабины, а обычные ружья, двустволки или дробовики.

– Вот черт! – граф начал медленно сползать под стол.

– Где охрана? – я хотел было его схватить, но вместо этого только расшвырял по столу посуду, пока тянулся. – Что вообще происходит?

Вместо ответа граф бледнел на глазах, постепенно исчезая под столом. Орать я не собирался, поэтому, убедившись, что грабители нас не заметили, тоже нырнул под стол.

– Это конец… – губы у Апраксина тряслись. – Всему конец!

– Ничего еще не конец! – я вспомнил, как давно, на тренировках нас заставляли нарочно падать и подниматься так быстро, как только можно. Здесь подняться вряд ли получится, но можно хотя бы попытаться пробраться к выходу. – Соберитесь же!

Граф, однако, трясся настолько сильно, что упрись он спиной в ножку стола – и грохот дребезжащей посуды был бы слышен по всему залу. Но шум вокруг был настолько сильным, что я не беспокоился.

Кто-то кричал. Послышалась пара глухих ударов, звон разбитой посуды.

– Выворачивай карманы, живо! – рявкнули где-то в середине зала.

В отличие от графа я не собирался сдаваться так быстро. Только стоило продумать план получше – не устраивать же пальбу на корабле, в замкнутом пространстве. К тому же против численно превосходящих грабителей. Но свою будущую зарплату надо защищать от нападавших.

– Что у тебя там еще есть, а? – я чуть приподнял край скатерти и попытался выяснить местонахождение источника звука.

Недалеко от нас громила в какой-то ярко раскрашенной маске схватил за грудки одного из гостей и тряс, как будто тот мог рассыпать из себя кучу денег. У гостя при каждом рывке дергались кончики густых усов.

– Отдам, все отдам, только Настюшу не трогайте, – как только его швырнули обратно на стул, он тут же потянулся руками к девушке, дочери, судя по виду, – вот, держите.

Из карманов зазвенела какая-то мелочь, прошуршала пачка банкнот, сверкнули часы в серебристом корпусе. Все тут же отправилось в большой холщовый мешок, который грабитель раскрыл перед собой.

– Что, все? – наглец прицелился в голову гостя из ружья, а тот в страхе принялся снимать с пальцев кольца. – Другое дело. И не вздумай шутить с нами, а не то, – грабитель дернул ружьем так, как будто стреляет гостю в голову, и обратился к его дочери, – Настенька останется без папеньки, – и громко загоготал.

– У вас что, нет охраны? – прошипел я графу, спрятавшись обратно под столом. – Где те, кто проверяет билеты на входе?

– Н-не знаю, – начал заикаться потрясенный Апраксин. – Это слишком неожиданно.

– Так соберитесь! – я уже готов был хорошенько заехать ему по физиономии. – Нам надо отсюда выбраться! – и снова принялся следить за залом.

Людей по-прежнему обирали. Народ без колебаний отдавал кольца, кошельки, деньги – все, что имело хоть какую-то ценность. Ясно, что в мире без мобильной связи и видеокамер такое дело провернуть легче легкого. Главное – не шуметь.

Оттого никто не стрелял в воздух, а сделали все аккуратно и даже стильно – через конферансье.

– Как-то можно вызвать помощь? – прошептал я, начиная сердиться, что граф ничего не может сделать. – Какой-нибудь телефон на корабле?

– У меня в кабинете есть радиотелефон, – почти без заикания ответил граф и тут же просветлел. – Мы сможем… если выберемся, – опять помрачнел он, когда рядом послышались шаги. – Нет, решительно нам не дадут даже выйти отсюда! – тихонько воскликнул он, дернулся и ударился затылком о крышку стола.

Тут же звякнула посуда, покатился и свалился на пол бокал. Рискуя быть замеченным, я немного высунулся из-под скатерти, подхватил упавшую стекляшку и отшвырнул ее в сторону.

Бокал разбился вдребезги, попав в соседний столик. Эффект оказался бы нулевым, потому что первый источник звука несколько человек определили довольно точно. Однако сразу же после того, как по полу полетели осколки, гости вскочили из-за стола, испуганные шумом.

Каждый что-то кричал, а следом пошла цепная реакция, и многие также поднимались. Одни резко, другие – более осторожно, но примерно треть зала была на ногах.

– Быстро, к стене и вдоль нее! – скомандовал я, как только убедился, что наш путь свободен. – Ведите в кабинет, я вас провожу.

– О господибожемой, – запричитал граф и на коленях, как мог, засеменил из-под стола.

– А ну молчать всем! – раздался громкий голос в толпе.

Еще не стреляли, и не собирались, похоже. Вот если разбитый бокал никто не услышит, то пальбу легко определят с берега.

Я в полуприседе следовал за Апраксиным, стараясь не очень подниматься над столиками. Конечно, толпа людей закрывала нас, да еще и приглушенный свет, который почему-то никто не сделал ярче, способствовал нашему бегству.

Филипп Терентьевич не спешил. Физическая форма или статус – что-то не позволяло ему перемещаться быстрее. Но я уже чувствовал, что раз толпа не замолкает, кто-то сейчас пойдет к микрофону. И нам надо успеть пройти мимо сцены незамеченными.

– Давайте быстрее, граф! – сердито прошипел я сзади него. – Нас могут заметить!

– Я не могу быстрее! – огрызнулся он, потом обернулся и выпрямился.

– Что вы делаете? – я бросился к нему, чтобы заставить снова спрятаться, но вместо этого заметил, что на нас из толпы смотрит человек.

На лице у него была детская заячья маска, прикрывавшая только нижнюю половину. Из-за этого смотрелся он устрашающе – двустволка в руках придавала типу еще больше решительности.

– Нас заметили, поздно, – выдохнул я.

Тут человек в маске молча приблизился к нам на пару шагов, не поднимая ружья, а я бросил сумку графу и сделал выпад. Левой рукой схватился за оружие, не давая грабителю поднять двустволку, а правой, не останавливаясь, провез по скуле так, что он тут же рухнул в толпу, едва не опрокинув нескольких гостей.

– А теперь живее! – сказал я графу в самое ухо, забирая сумку обратно. Тот лишь таращился на грабителя, что валялся на полу, не двигаясь.

Да, когда-то учили, что в голову бить нельзя. Но то было в секции, да и противник с ружьем очищает твой разум от предрассудков очень быстро. И ты либо соглашаешься, либо метким выстрелом противник буквально прочистит тебе мозги. Я выбрал первое.

Мы прошли мимо сцены как раз вовремя – стоило нам затеряться в темноте в дальней стороне зала, где никто не сидел, как к микрофону снова выгнали конферансье с дрожащим голосом.

Он что-то говорил, но я не слушал – граф, как пьяный, шагал вперед, сильно шатаясь. Обычно после такого люди трезвеют. Я старался держаться поближе. Не хватало еще, чтобы он упал.

Но все же я не удержался и повернулся в сторону толпы. Там двое в масках пытались поднять оглушенного парня, но безуспешно. Хорошо же я ему влепил!

Мы выбрались из зала в очередной коридор, затем нашли лестницу, по которой опустились еще на один уровень вниз. Никаких табличек здесь уже не было, но граф отпер ключом дверь и вошел, убедив меня в том, что мы оказались в его рабочем кабинете.

– Так может, раз уж мы здесь, рассчитаемся с долгами? – предложил я, заметив приличных размеров сейф.

– Что? – вид у графа была очень испуганный, когда он шел к телефону.

Их радиотелефон ничем не отличался от классических аппаратов, разве что вместо провода была антенна. Апраксин принялся крутить диск, а я рассматривал кабинет, уверенный, что нам никто не помешает.

Однако мне стоило бы позаботиться о двери и запереть ее. Моя вина – тут ничего не попишешь. Внутрь ворвались двое, оба не слишком высокие, юркие, точно какие-то домушники.

– А… я…. Ничего-ничего… – затараторил граф и тут же положил трубку на место. Вот же трусливая сволочь!

– Не шевелись! – пока один шел к сейфу, второй направился ко мне, угрожая обрезом двустволки.

Я же только и успел, что сунуть руку в сумку при их появлении, схватиться за рукоять «туляка».

– Что с ним делать? – грабитель встал лицом ко мне и протянул руку к сумке, но не коснулся ее.

Я скосил глаза на графа – тот уже возился рядом с сейфом. Открыв дверцу, он предоставил второму грабителю самостоятельно забить мешок деньгами. Судя по тому, что пачки десятками сыпались в мешок, денег у Апраксина было очень много. Я почувствовал себя обдуренным.

Мешок явно был тяжеловат и не хотел отрываться от пола. И тогда раздалось покашливание. Знакомое. Очень знакомое. Грабитель с обрезом помог закинуть мешок на спину и вернулся ко мне, схватившись за мою сумку.

Второй тоже приблизился:

– Я же говорила тебе, – зазвучал голос Элен из-под обтягивающей черной маски, – ни минутой позже. Тогда бы не пришлось все это видеть, – она вздохнула.

– Сумку забирать у него?

Я покрылся холодным потом, чувствуя, что палец уже напряжен. Руки грабителя впились кожу сумки.

– Как хочешь, – безразлично ответила Элен, и грабитель тут же дернул сумку на себя.

Дернулся от выстрела «туляк» внутри, а парень, на лице которого была полумаска, охнул. Его брови взметнулись вверх от удивления, и он начал оседать, как быстро тающий снеговик.

– Черт, все гораздо хуже! – вскрикнула певичка и принялась пятиться спиной вперед, держа свое оружие нацеленным на меня.

Я не смог выстрелить. Да и граф молчал, не подзуживая. Девушка вышла из кабинета, но никто из нас так и не пошевелился.

Глава 10. Возьми-ка выходной

– Погоди-ка. Поздно уже, соображаю не очень хорошо. Проясни мне вот что… – Дитер взял в руки чашку с кофе.

Говорил он беззлобно. Но это сейчас. Когда я пришел к нему в кабинет и с порога заявил, что денег нет, он психовал. Буйствовал. И совсем не притворялся. Потом, когда он немного затих, и я рассказал ему о том, что произошло, немец задумался.

Затем попросил, глядя на часы, что показывали уже за полночь, у официанта две чашки кофе. Я предположил, что он намерен взбодриться очень сильно, однако, взяв одну, вторую он подтолкнул ко мне.

– Почему ты не стрелял? Девица, судя по твоим словам, утащила мешок денег весом килограмм в пятнадцать. А это – пара миллионов мелкими банкнотами.

– Так я же не убийца, – я сделал виноватое лицо и честными глазами смотрел на фон Кляйстера.

– Подытожим. Апраксин просил отсрочку, сказал, что должен не только мне, но и многим другим, но в сейфе держал кучу денег. Все ли верно?

– Абсолютно, – закивал я.

– И его ограбили ровно в тот же день, что ты направился к нему. До чего странный коинциденц. Ты пей, пей. Отдыхай.

Я осторожно глотнул кофе. Напиток уже порядочно остыл, но бодрил знатно. Но когда поставил чашку обратно на стол, заметил, что руки у меня дрожат.

Когда я выходил от Апраксина, там, на корабле, ладони и то ощущались естественнее, лучше, чем сейчас. Он как раз дозвонился до полиции и те среагировали практически мгновенно.

Очень быстро прибыли катера, но уже никого не нашли. Патрульные лодки шли со стороны причалов и только после этого взяли «Кутеец» в оцепление. Сирены я услышал через две-три минуты после звонка.

Но было уже поздно. По шуму в зале я понял, что грабители ушли и оттуда. Очень оперативно.

– Но вряд ли это совпадение, – повторил свою мысль немец. – Нет-нет, что-то здесь не так. У меня имеется контакт одного хорошего человека. Бульдог своего дела – частный сыщик.

– Ого, – присвистнул я, чуть не выдув кофе из чашки, которую снова подносил к губам.

– А что тебя удивляет? – вдруг встал в позу Дитер. – Город большой, полиции мало – не хватает желающих. А ведь едва ли не каждый год открываются сотни новых должностей, десятки участков. Но беда, нехватка сотрудников. Поэтому работа сыщиков не просто разрешена. Она поощряется.

И все-таки это меня поразило. У нас частный сыщик… а, что тут говорить. Читал я статьи. Ни оружия, ни нормальных дел: следить за изменяющими мужьями и женами, отыскивать пропавших годы назад людей.

В то время, как литература преподносила нам даже Пуаро с более интересными делами, не говоря уже о героях Чейза и прочих крутых личностях.

– Он хорош. И, думаю, выяснит, что на самом деле происходит. Но берет он много. Очень много, – фон Кляйстер раздраженно побарабанил по столу. – Может, ты и сам справишься?

– А? – спросил я, не расслышав того, что говорил ростовщик, потому что думал о том, как выглядят в этом мире частные сыщики.

– Так, точно нет. Вряд ли справишься, хотя мог бы сгодиться ему в помощники.

– Да я на что угодно пойду, лишь быстрее со своим делом разобраться, – выпалил я, выхлебав до конца кофе.

– Я уже понял. И на убийство тоже. Вот если бы я был благочестивым ростовщиком, который мирно дает и принимает деньги, я бы ужаснулся таком сотрудничеству. Парень на корабле, в которого ты стрелял – он выжил?

– Кхм… – многозначительно покашлял я.

Поначалу я и правда не обратил на него внимания, потому что был увлечен слежением за Элен. Оторваться от дула, наставленного на тебя, не так-то просто.

И лишь когда девушка вышла, я увидел, что парень корчится на месте – я попал ему под ребра. Вероятнее всего, в желудок. К моменту прибытия полиции он скончался.

– Значит, не выжил. Уже второй на твоем счету!

На самом деле, ничуть не второй. А четвертый. Аж самого дрожь пробирает. Но, как верно было сказано кем-то из известных личностей – главное начать.

Первая жертва оказалась случайной. Я намеревался только ранить человека из «шершня», а попал так, что тот упал замертво. Это спасло мою жизнь. Как и во второй раз.

Здесь тоже была воля случая. Точнее – погода. Мокрая трава. Я бы в жизни не смог переиграть Тараса, имя которого я узнал только от самого фон Кляйстера. Но поскользнулся, удачно отбил его лезвие и смертельно ранил его.

Вот третья жертва – вне всякого сомнения самооборона. В поместье Аниного дяди, когда целая бригада рвалась внутрь, а я был некоторое время единственным защитником.

Так что грабитель с корабля – уже четвертый. И, что самое странное, меня ничуть не глодала совесть. А вот вопросов по каждому из убитых, кроме первого, было море.

– Так, все с тобой понятно, фройнде, – немец похлопал в ладоши, что привлечь мое внимание. – Сейчас ты вообще не в состоянии что-либо делать и даже думать. Ты сказал мне достаточно, чтобы думал я. Полагаю, завтра о происшествии напишут во всех газетах, и я узнаю чуть больше. А теперь тебе пора подумать о себе.

– О себе? В смысле?

– Посмотри на себя. Я понимаю, что ты рвешься в высшее общество, чтобы получить доступ во дворец. По твоей истории я догадался, не надо комментариев, – он остановил мой порыв объясниться, а потом встал и прошелся по своему кабинету. – История просто замечательная. И я готов всеми силами тебя поддержать. Взаимно, конечно же. Сегодня ты сделал еще один шаг мне навстречу. Оступился, но не по своей вине и не побоялся взяться за сложную работу. Мы отложим ее на некоторое время, пока ситуация не прояснится.

– Это большая проблема, – пробормотал я, почти смирившийся с потерей нехилого заработка.

– Единственная проблема, которая сейчас должна тебя волновать – это ты сам, Максим, – вздохнул Дитер. – Ты молод. Горяч. Рвешься получить все и сразу. Твоя свеча горит ярко, но чем ярче пламя, тем быстрее оно погаснет. Понимаешь, о чем речь?

– Немного, – прищурился я, пытаясь разобраться в его афоризмах. – В целом понятно, но как это связано со мной?

– Сейчас ты все поймешь, – он уселся в кресло, взял телефонную трубку и набрал по памяти номер. – Ежи? Ежи, здравствуй. Нет, я не буду извиняться за то, что разбудил тебя, потому что ты не спишь ночами. И не ворчи. Я довольно хорошо тебя знаю. У меня есть дело. Нужны меблированные апартаменты. Пара комнат не больше. Да, для проверенного, – Дитер сделал короткую паузу, внимательно на меня посмотрел, и я в ответ робко кивнул, – человека. Район? Поближе ко мне, хотя…. Нет, я не планирую каждый день заставлять его ко мне бегать. В Бараках можно.

Меня как-то сильно смутило название места, однако затем Дитер принялся торговаться. Первоначальная цена оказалась слишком завышенной, поэтому минут пять немец, ругаясь сочно и многоэтажно, сбивал цену.

– За триста пятьдесят устроит? – громко спросил он и потом, зажав трубку рукой, прошипел: – соглашайся!

Я снова кивнул неуверенно, потому что не имел никакого представления, о чем идет речь. Немец передал мои слова, а потом повернулся ко мне.

– Значит так. Твоя проблема – это ты сам. Не спеши. Займись собой немного, у тебя уже круги под глазами, как у китайского медведя. Возьми-ка выходной.

– Но я…

– Если я сказал, бери выходной – бери выходной. И не вздумай заниматься делами завтра! – прикрикнул он.

Что мне еще оставалось делать при таком раскладе?

Глава 11. Бараки

Мне в очередной раз предстояло понять, что город огромен. Невероятно огромен! И с учетом того, что в нем не строилось ничего выше девяти этажей, насколько широко он мог раскинуться!

Из портового района по ярко освещенному мосту извозчик, нанятый немцем в качестве «бонуса» за мои траты на билет «Кутейца», перевез меня на правый берег Клязьмы.

Искусственные насыпи слегка заужали русло реки, но мосты все равно были длинными, хоть и не очень широкими. Это компенсировалось их обилием. Пожалуй, они были проложены здесь чаще, чем в Петербурге.

Что вполне логично – по этому городу текла всего лишь одна река. Но мост, по которому мы ехали, оказался деревянным. И это в столице, где улицы поочередно мостили брусчаткой и плитами или заливали бетоном!

– Не переживайте особо-то! – крикнул мне извозчик, когда копыта его двойки перестали звонко стучать по камню и принялись мягко ступать по толстым доскам. – Это мост временный!

– Как это? – я тут же пересел на сиденье поближе к кучеру и тот с явным удовольствием, что его ночной пассажир выказал интерес, принялся рассказывать длинную историю о том, как в городе, который разрастается безумными темпами, строят мосты.

Оказалось, что в этом нет ничего странного. Даже наоборот, я увидел понятную логику процесса. Либо извозчик, который, по его словам, занимался пять лет тому назад строительством до перелома ноги, объяснял все предельно понятно.

Поскольку красоты в местных районах поубавилось, а дома стали более однообразными, я решил, что можно послушать.

И вывод из рассказа следовал один – какой бы мощной и богатой ни была империя, деньги здесь считать умели. Временный деревянный мост ставился не навсегда, а на срок до пятнадцати лет.

Как правило, климат и влага к этому моменту уничтожали запас прочности опор и мост меняли на бетон или камень. Но только в том случае, если мост действительно был востребован или не имел дублеров по соседству.

В противном случае его разбирали, но таких случаев, как говорил мне извозчик, пока что не было.

– Ни один город в Империи такого прежде не видывал! – воскликнул он. – Это же как Великое переселение народов! Забрать из прежних столиц большую часть чиновников и обслуги, перевезти сюда! Из пятидесятитысячного городка за первый же год после переезда жителей стало больше трехсот тысяч.

Я слушал и думал о том, что, вероятно, такой титанический труд вполне мог заглушить любые протесты. Сколько людей можно привлечь для переезда, а там – новые места, работа, круг общения. Да и в целом – произошел сдвиг огромных масс и в будущем это дало какой-то непостижимый эффект.

– Но за год, конечно же, всех не получилось привезти, – продолжал кучер, подстегивая лошадей. Мы же углубились в заречные районы города. – Поэтому всю орду чиновников продолжили перевозить еще пару лет. Вот тогда уже задумались о жилье, мостах, дорогах.

– Зачем вы все это мне рассказываете? – спросил я, заметив, что тема моста осталась где-то в стороне.

– Так я с Ежи работаю, а он сказал, что вы не из местных, поэтому… в общем, если не хотите, я могу больше ничего не говорить.

– Простите, но я устал и не очень в настроении, – извинился я, чтобы не обижать словоохотливого кучера.

Тот понимающе кивнул, и мы, пересекая многочисленные улицы, в названиях которых я совершенно запутался, устремились в сторону Бараков

Район этот я знал. Точнее, думал, что знал. В моем мире – это небольшая деревня, часть соседствующего с городом района в южном направлении. Здесь же Бараки оказались плотно застроенной, но аккуратной городской частью.

Ничего не намекало на пустыри, деревянные или заброшенные дома, магистрали, которые отделялись от застройки шумовыми экранами. Район разделялся на крупные зоны, затем дробился на мелкие кварталы.

Но дома имели некоторые различия между собой, хотя значительно меньшие, чем в центре. И все же это не мешало сделать застройку разнообразной по цвету и декорациям, чтобы улицы не выглядели серыми даже в свете фонарей.

Когда извозчик остановился в неширокой улочке, где, впрочем, могли разъехаться два экипажа, и к тому же имелись достойные тротуары, я спустился с повозки на твердую землю. Кучер последовал за мной и встал рядом, поправив фуражку.

– Знаете, – начал он, позабыв начисто о моей просьбе, – ведь именно отсюда началась новая история города. Сюда переселяли всех рабочих…

– Потому что Бараки? – перебил я, ожидая очередной логичный ответ.

– Да. Вы уж меня извините, что я опять болтаю. Мне приходится работать ночью, а ночами мало с кем можно переговорить. Поэтому вот, я сейчас в роли гида, – он виновато улыбнулся. – Но вы правы. Чтобы название полностью соответствовало действительности, здесь отстроили целое поле трехэтажных деревянных бараков.

– А потом скрыли новостроем, да? – я покрутил головой по сторонам, надеясь увидеть во дворах остатки бревен или даже целые дома.

– Нет, почему же? – удивился мой кучер. – Это так странно. Вы точно не из местных. Здесь такого не делают. Ничего бесполезного. Посмотрите вокруг.

Я посмотрел на триста шестьдесят. Идеально. Просто город с картинки.

– Но так не бывает, – скептически заметил я. – Тем более в районе с таким названием.

– Совершенно нормальное название. Рабочий район. Тихий и аккуратный. Все, как просил Дитер. Кстати, если вдруг понадобится транспорт, я могу вас подвезти. Я – Клавдий, живу в соседнем доме.

Я протянул руку, и он тут же пожал ее, явно обрадованный. Тут я впервые посмотрел на его лицо и заметил, что он если не ровесник мне, то едва ли много старше. Пожалуй, это было довольно странное знакомство с очередным районом города и… кучером.

Глава 12. Особенности большого города

Как выяснилось позднее, Клавдий выполнял всяческие поручения и развозил разных людей, но считался «своим» человеком в связке Дитера и Ежи. Кто такой этот поляк, я разбираться не стал, понадеявшись на то, что мне не придется с ним пересекаться.

Ключи от квартиры мне вручил сам Клавдий, забрав взнос за первый месяц. Экскурсию проводить было особо негде – квартира не отличалась просторностью в отличие от профессорских апартаментов.

Он лишь раскланялся в дверях и, как только я остался один, руки у меня буквально опустились. Я ощущал себя не более чем мигрантом. Понаехавшим. Только вот прибыл я из другого мира.

По крайней мере, квартира, в которой расположилась комната и кухня с санузлом, была хорошим местом для начала моего пути.

Первым делом я решил позвонить в императорский секретариат, но время было позднее, поэтому трубку никто не взял. Поэтому я позволил себе упасть на нерасстеленную кровать, чтобы передохнуть после проваленного дела.

Что бы ни говорил немец – долг я не забрал, значит, и дело было провалено. И тут я задумался. Российская империя. Немец, поляк – все обрусевшие, все живут здесь, перебрались в столицу. И она теперь – главный «плавильный котел» мира.

Стоило до этого додуматься, так аж гордость взяла. И я мечтательно заложил руки за голову, уставившись в потолок. Сон, как рукой сняло. А может, я вообще зря вцепился в эту идею с Анной? Может, проще заняться работой с ростовщиком поплотнее.

А дальше – как пойдет. Но хорошо бы хоть иногда мотаться домой. Родителей повидать. Потом мысли пошли вразброс, и я не заметил, как уснул.

Поутру же пришлось решать массу проблем. Я совершенно забегался, а вот за внешним видом здесь точно так же приходилось следить, как и дома. Только в квартире не имелось стиральной машины или газовой плиты, только электрическая.

Зато стоял небольшой холодильник. Хорошо, что с этим цивилизация данный мир стороной не обошла. И, раз уж мне дали официальный выходной, я решил заняться обустройством своего временного жилища.

На каждую новую трату в виде продуктов, одежды или заказа услуг постирочной в голове мелькало: «нет ничего более постоянного, чем временное». От этого я заминался в процессе покупки, иногда неверно отсчитывал купюры, но продавцы лишь улыбались.

По возвращении я посмотрелся в зеркало и решил, что неплохо бы посетить еще пару мест или приобрести станок. Когда в магазине мне сказали, что безопасную бритву мне предложить не могут, я отправился в салон. Где, вцепившись пальцами в подлокотники, сквозь полуопущенные веки следил за мастером, который той же самой опасной бритвой скреб мне лицо.

Оставив за это чуть меньше рубля, я вышел на улицу, где попытался унять дрожь в руках. Непривычно, необычно и страшно по самое не могу. Но все же, я это пережил и пообещал себе перерыть весь район в поисках бритвы привычного мне типа.

К тому же, пока я бродил по улицам, мыслями я вернулся к Анне и мне стало стыдно за вчерашние помыслы. Ради девушки я пошел на то, что многим и не снилось, а теперь вдруг так легко от нее отказывался.

Поэтому я поставил себе четкую цель – узнать, что происходит. И снова попытался дозвониться в секретариат. Вежливый голос поинтересовался целью звонка и тут же трубку бросили, едва я заговорил об своих намерениях.

Я сердился. Злость вновь проснулась внутри, когда единственный вывод подтвердился снова – меня кинули. И остаток дня я провел, размышляя о произошедшем, но так и не смог вывести оттуда ничего нового.

Единственное, в чем у меня пока так и не возникло никакой уверенности – в роли самой Ани. Вероятно, она и сама оказалась пешкой в чужой игре. Но как же все это было сложно!

Вечером в дверь постучали. Я ожидал кого угодно, но это была девушка из сферы обслуживания. Совсем молоденькая, но в такой же рабочей униформе, как и в доме профессора Подбельского.

– Да? – спросил я и замолчал в ожидании ответа.

– Стирка, готовка, уборка, – протараторила девица, и смущенно принялась перебирать пальцами длинную толстую косу. – Здрасьте, – добавила она, уставившись в пол.

– Это вы всем жильцам предлагаете или только мне?

– Всем! – прозвучал с вызовом ответ. – Так надо вам чего или как? Не придется больше самим вещи носить.

До меня наконец дошло, что от меня хотят. Я поинтересовался насчет стоимости. Все вместе стоило семьдесят в месяц.

Я попытался сбить цену, но девица оказалась непробиваемой и расплылась в улыбке лишь когда я согласился. Вытащила откуда-то бланк и протянула мне. Пришлось расписаться и лишиться еще части денег.

Следующим днем, решив, что у меня уже все устаканилось, я намеревался вернуться к делам. И это бы непременно получилось.

Утром мне принесли завтрак и выстиранную одежду. Я собрался, проверил финансы. Стоило бы теперь тщательно отслеживать все траты – пара дней прошла, а я расстался с несколькими сотнями рублей.

Когда я вышел на улицу, то уже всерьез задумывался о том, что лучше делать и стоит ли пользоваться услугами извозчиков или будет лучше ходить пешком. Вероятно, я бы смог принять решение, но меня отвлекли.

На противоположной стороне улицы, прикрыв лицо дамской широкополой шляпкой, шла невысокая девушка. Она двигалась нервно, хотя пыталась не подавать вида. Но выдало ее легкое покашливание, едва заметное со стороны, особенно, если не знать.

Но кашель этот звучал настолько знакомым, что я не мог не узнать Элен. Что она делала здесь, сменив свой сценический вид на маскирующую шляпку и неброское платье? Я был уверен, что она сможет прояснить кое-какие моменты насчет ограбления. А это существенно повысит мои шансы заработать на долге Апраксина.

Глава 13. Двойная слежка

Сумка мешалась. По правде говоря, идея купить кобуру и носить оружие с собой не в сумке, а документы – в кармане, мелькала днем ранее. Но я слишком увлекся рассуждениями о дальнейших целях, поэтому попросту забыл о ней.

И пока я пытался поправить сумку, стоя у дверей в подъезд, я заметил, что за девушкой в шляпке следует малоприметный, но все же выделяющийся на фоне рабочих, парень.

Светлый и чистый костюм, идеальный, по сути своей, внешний вид: зачесанные волосы, застегнутый пиджак. Шел он на расстоянии не больше тридцати метров от девушки, но зато не отставал ни на шаг. И притом не приближался тоже.

Это не бросилось бы в глаза, стой я ближе. Но когда картина с практически параллельным движением двух людей на таком расстоянии видна полностью, сомнений не остается – за Элен следят.

Я решил, что лучше всего будет идти по другой стороне улицы. И чтобы вызывать меньше подозрений, я небрежно перекинул сумку через другое плечо, чтобы не тянуть руку за пистолетом.

Девушка двигалась быстро. Улица устремлялась на юг и, насколько я мог видеть, имела порядочную длину. Район Бараков занимал, похоже, несколько десятков квадратных километров. И упустить Элен было бы преступной оплошностью.

Поэтому я старательно делал вид, что рассматриваю только вывески, а сам же то ускорялся, то замедлялся, то останавливался на несколько секунд. И надеялся, что этим я не выделяюсь из толпы.

К слову, утром в рабочем районе оказалось на удивление многолюдно. Похоже, что в семь утра рабочие смены никто не начинал.

В отличие от рабочих порта, которые все, как один, носили темно-синюю форму с черными вставками, здесь разномастных производств было куда больше и потому народ пестрел различными оттенками от бежевого до красно-кирпичного, от бледно-зеленого до насыщенного цвета бутылочного стекла. Правило отсутствия яркости в повседневной и рабочей одежде по-прежнему соблюдалось.

Так что я был уверен на все сто, что заметить меня в такой пестрой толпе очень сложно. Более того, Элен и ее преследователь были слишком заняты, чтобы смотреть по сторонам.

В итоге мы, двигаясь по прямой, отошли от моего дома не меньше, чем на километр, и только после этого девушка свернула. К счастью, соседняя улица и близко не была такой оживленной – не имелось и светофора на перекрестке, поэтому я трусцой пересек проезжую часть.

Пришлось немного попетлять между продуктовыми повозками, но все это – мелочи в сравнении с тем, что я смогу найти ответ. Но стоило мне вновь оказаться на тротуаре, как выяснилось, что Элен пропала из поля зрения.

И не только из моего – ее преследователь тоже существенно замедлился и почти вальяжно «гулял». Очевидно, чтобы его тоже не заметили. Только теперь он активно смотрел по сторонам и мне пришлось слиться с толпой, ускорившись.

Шляпка Элен, которая служила мне ориентиром, исчезла. А вместе с ней пропал и шанс отыскать ответы.

– Давай вперед и не оборачивайся, – раздался ее голос позади меня, а затем рука обвила меня чуть выше бедер. – Останавливаться не вздумай.

– Какая неожиданная встреча, – съязвил я. – Как ты…

– Все вы такие заметные. Что тот франт с прилизанными волосами. Он думает, что если сменит прическу, то его никто не узнает. Еще более наивный, чем ты. А каково тебе?

– О чем ты? – я повернулся в ее сторону и увидел, что она сняла шляпку, заменив ее на белоснежный платок.

– Все еще ходишь с простреленной сумкой? – насмешливо, но при этом мрачно ответила она на мой вопрос. – Миша – мой хороший друг, между прочим. Надеюсь, он в порядке?

– Он умер, – я высказался ей в тон и добавил тут же: – Извини. Я не хотел стрелять.

– Никто же не знал, что у тебя там пистолет! – воскликнула она так, что некоторые даже обернулись в нашу сторону. – Я… – она дернула меня за рукав, взяв меня под руку, – Скажи честно: что ты делал на «Кутейце»?

Я повернулся и склонил голову, глядя в ее выразительные большие глаза. Когда она не насмехалась и не заходилась каким-то чахоточным кашлем, Элен выглядела прекрасно. И отчего-то покраснела, хотя явно злилась на меня из-за погибшего друга.

– Я уже говорил, что у меня были дела с Апраксиным, – размыто ответил я и продолжил неспешно идти вперед, не отрываясь от своей спутницы.

– А я тебе все испортила, да?

– Не сказал бы, что в этом есть твоя вина.

– Почему же? – удивилась девушка. – Мы ведь устроили… такой переполох, – она сперва задумалась над словами, но быстро нашла правильный синоним.

– Зато ты показала мне, что у графа была куча денег. И все же он отказался платить по счетам.

– Так ты, значит, – мускулы своего работодателя? – теперь она смотрела на меня с любопытством. – Вот уж не сказала бы.

– Что, не похож?

– Немного. Скорее уж вечный пассажир графского парохода, – чуть улыбнулась она.

– Совсем не хотелось бы проводить там всю жизнь, – ответил я, не оценив шутки.

– Это еще почему?

Я еще раз осмотрелся по сторонам. Назад смотреть не стал, слишком плотная была толпа и шанс натолкнуться на людей был высок.

– Потому что это скучно и бесполезно. Ты ведь именно поэтому все устроила, правда?

– Сказать тебе? Чтобы по-честному? – она прищурила один глаз и тихонько кашлянула.

– Конечно. Я со своим работодателем уже пересекался и твоего имени не упоминал.

– Даже если и упоминал, это не так важно. Меня же не было в кабинете графа, – она мило улыбнулась. – Ты просто не видел, как меня освободили из каморки за кухней, как и большинство прочих из персонала и охраны.

– Мне все равно, правда, – я не удержался от легкой колкости в ответ за все высказанное на корабле. – Это твое дело, где ты была.

– Ах так, – девушка притворно возмутилась. – Ладно! Я все же скажу тебе, что это была не совсем моя идея. И даже не идея кого-то из нас.

– Заказчик со стороны?

– Его не сдам, – сразу же оговорилась Элен.

– Мне он не нужен. Я же не могу забрать деньги у кого-то еще и сказать – вот вам долг графа.

– Логично, что не можешь, – девушка снова расслабилась. – Кстати, много он был должен? – и рассмеялась, стоило мне назвать сумму. – Это гроши в сравнении с тем, что он прятал.

– Почему-то я ему тоже не поверил, – сказал я и подумал, что нужно быть психом, чтобы настолько открыто обсуждать украденные деньги посреди улицы. – Сколько там было?

– Двадцать миллионов. Не считая мелочи от гостей, которой набралось еще на миллион, – Элен хитро оскалилась, чем немного напугала меня. – Внушительно, а? Я почувствовала, как ты вздрогнул. А казался таким хладнокровным. Ладно, сейчас мы с тобой еще одно дело провернем, раз скинули того зализанного, и я тебя отпущу. Если захочешь, конечно.

Девушка игриво мне подмигнула и тут же свернула, увлекая меня за собой в густой лабиринт улиц.

Глава 14. Причина

Теперь мы перемещались дворами. В любой другой момент я бы, вероятно, испытал некоторое очарование – внутренние дворики были в большинстве своем ухожены и мало отличались от пространства за домом профессора Подбельского. Но сейчас я был занят.

– Ты отпустишь меня? – мне хотелось ухмыльнуться, но почему-то губы отказались выполнить это простое движение. – Может, я вовсе не хочу с тобой идти?

– Но ведь шел же, правда? – она снова улыбнулась, но тут же ее лицо стало жестким: – а если откажешься, то стоит мне только закричать…

– Как сразу же найдется тот, кто за тобой следил, – предупредил я, но мои слова на Элен не возымели должного действия.

– Толпа сметет вас обоих. Я же не такая жестокая.

– Толпа? – смутился я, осматриваясь по сторонам – через дворы мы как раз выбрались на соседнюю улочку. – А ты думаешь, что люди так легко на это пойдут?

– Ах, – вырвался у нее короткий смешок, за которым она опять кашлянула. – Ты как будто не отсюда. Вроде не из деревни, выглядишь, как городской, но при этом… Слушай… – она понизила голос до шепота, – я поняла, кто ты такой! Ты – иностранный шпион!

– Да что ты! – я не выдержал и расхохотался в полный голос, забыв благополучно о преследователе. – С чего это вдруг?

– У тебя странный акцент. Ты не с Малороссии, явно не из-за Урала и не с Кавказа.

– А ты во всем этом так хорошо разбираешься?

– Кто только не бывал на корабле, пока я там пела, – заметила Элен. – Так что разбираюсь.

– Нет, я не шпион.

– Значит, тебя держали дома, как тепличное растение, а потом выпустили в свет, – заключила она. – Но это странно, ведь тогда ты бы не подался в такие приключения, как работа у ростовщика, – тут она скривила губки, всем видом показывая свое презрение к этой профессии. – Знаешь, это же все равно воровство, только на грани закона.

– И это тоже неправда. Про тепличное растение.

– Тогда я не знаю! – воскликнула девушка. – Но эта твоя таинственность меня жутко раздражает. И притягивает. А может, – она снова сделалась задумчивой, но я понимал, что это не более чем притворство, – может, ты из этих? Эм… мужеложцев? Они тоже…

– Так, закрыли тему! – не сдержался я, сердито вскричав, – Иначе свои дела сама будешь делать! Я – нормальный. И у меня правда есть девушка!

– Да поняла я, поняла, что так орать? – возмутилась Элен насмешливо. – Я просто пошутила. Ладно. Не буду больше спрашивать, а то и в самом деле сбежишь от меня раньше времени.

– Так куда мы идем? – спросил я через несколько шагов, немного успокоившись. – К заказчику?

– Почти. Мы договорились, что у нас будет несколько встреч.

– Это же опасно, разве ты не знала? – мне сразу же вспомнились фильмы про ограбления, когда вещи оставались в специальных тайниках, а люди передавали друг другу исключительно адрес.

– Знаю, – девушка согласно кивнула. – Но нам не оставили другого выбора.

– Так если вас принудили, зачем тогда это все?

Элен как будто сжалась, став еще чуть ниже ростом. Лицо ее вдруг приняло детское выражение, но в глазах тут же проявилась какая-то пустота, точно смотрела она сквозь меня:

– Денег, которые нам останутся, мне хватит на лечение, – и как только я пожалел о том, что вообще задал этот вопрос, она продолжила: – у меня рак и… доктор сказал, что остался год, если ничего не предпринять.

– Его же нельзя вылечить?

В ее взгляде смешалось все и сразу: страх, недоверие, отчаяние. Но при этом они остались все такими же колюче-жесткими. Я снова пожалел, что открыл свой рот.

– Можно, – коротко ответила девушка, не вдаваясь в подробности. – Можно, – добавила она мягче, – только стоит это очень и очень много. И давай оставим эту тему, ладно?

Похоже, что мои вопросы и комментарии задели ее за живое. Я быстро кивнул.

– Извини. Я не знал.

– Граф знает. Но не согласился помочь, когда я попросила его об этом, – внезапно продолжила Элен. – И это – главная причина. Я уже готова была смириться с тем, что умру молодой и не очень-то знаменитой. Пока не попросила Апраксина о помощи, – она вздохнула, когда ее голос дрогнул. – Как раз лето, сезон праздников, «Кутеец» приносил хороший доход, а люди приходили меня послушать. Только послушать, – она вдруг остановилась и повернулась ко мне. – То, что я тогда, за столом, с тобой флиртовала и рассказывала… это лишь образ.

– Ты оправдываешься передо мной? С чего бы?

– Не хочу, чтобы ты думал обо мне плохо. Я столько всего наговорила, что сама жалею.

– А зачем же тогда звала в шесть часов на верхнюю палубу? – улыбнулся я.

– Потому что среди ребят были и такие, кто не прочь был пострелять, – девушка ответила вполне серьезно, что тут же смыло улыбку с моего лица. – А я не хотела, чтобы ты пострадал. Слишком уж милым ты тогда показался.

– Теперь все иначе?

– Теперь все иначе, – ответила она, сделав упор на второе слово.

За разговором мы прошли столько мелких улочек и дворов, что проследовать за нами мог бы только опытный следопыт. Минуя еще один перекресток, девушка стянула с головы платок и повесила его мне на сумку.

– Немного сменим внешность, – прокомментировала она, пока я смотрел на тугой пучок волос на ее затылке. – И заодно слегка замаскируем тебя. С сумкой мало кто ходит в этом районе, ты слишком выделяешься.

Она встала напротив, потом широко раскинула руки и обняла меня, прижавшись головой к моей груди. Я стоял, как статуя, а потом обнял в ответ и принялся неловко поглаживать между лопаток.

– Я не кошка, чтобы меня гладить, – процедила она сквозь зубы, и повернулась в другую сторону, а потом отпустила меня. – Никого нет. И, пожалуйста, не делай ничего, о чем я тебя не прошу, ладно?

– Ок, – ответил я. – Ладно, – расшифровал свой ответ, забыв, что англицизмов здесь почти что нет.

– Хорошо. Потому что мы почти пришли, – Элен указала на вывеску, что темным контуром прямоугольника выделялась на фасаде отеля. – Нас ждут здесь.

– «Труженик»? – скептически поинтересовался я. – Странное название для гостиницы.

– Может быть, – пожала плечами девушка. – А что, разве отели должны быть только туристические? К тому же здесь нас вряд ли будут искать.

Поэтому мы пересекли небольшую площадь перед отелем напрямую, вызвав неудовольствие извозчиков, и вошли, скрывшись в здании от уличного шума.

Глава 15. Заказчик

Гостиница была простой, как три копейки, но все же внешне не выделялась на фоне прочих строений. А внутри оказалась просторной, с залом на первом этаже и номерами на всех остальных, со второго по шестой.

Элен надела платок обратно. Ей не хватало только больших черных очков, чтобы стать похожей на героиню Одри Хепберн.

– Держись чуть сзади и сделай лицо попроще, – обратилась она ко мне, пока мы шли к стойке.

– Слушаю вас! – расплылся в широченной улыбке Чеширского кота работник за стойкой.

– Вас должны были предупредить, что меня ожидают в двести четырнадцатом, – слегка надменным тоном произнесла Элен.

– Предупреждали, как же, – работник, едва ли старше девушки, что помогала мне с квартирой, расплылся в улыбке еще большей, так что прыщи на его физиономии отвратительно растянулись. – Марианна Товстоногова, верно?

– Все правильно.

– Ваш документ для регистрации гостя, пожалуйста.

Элен повернулась ко мне и легко кивнула в сторону парнишки, выразительно дернув бровями. Я не сразу, но полез в сумку и с сожалением положил на стойку бумажную десятку.

– Пойдет? – спросил я, приподняв палец, чтобы паренек видел номинал банкноты.

– Я вас запишу, – регистратор тут же придавил свободный угол и вытащил ассигнацию, стоило мне поднял ладонь. – Не извольте беспокоиться. Лестница налево.

Элен поблагодарила парнишку и тот моментально стал какого-то свекольного цвета. А потом тут же принялся скрябать что-то в книге записей.

– Я и не думала, что ты такой транжира, – заметила девушка, когда мы поднимались по лестнице. – Обычно в подобных случаях хватает и пятерки.

– Мне вернуться и спросить у него сдачу? – предложил я. – У меня мельче нет с собой.

– Не надо, богатенький мальчик, – фыркнула Элен. К ней снова вернулся ее привычный сарказм. – Когда поднимемся в комнату, не делай лишних движений, закрой рот и позволь все сделать мне.

– Так зачем я тебе нужен?

– Для страховки. Хрупкую одинокую девушку легко скрутить, сломать и сделать какую-нибудь подлость. Ты поможешь мне избежать этого.

– Но ты шла сюда одна!

– Если ты решил соскочить, – девушка повернулась ко мне лицом, – пожалуйста, вали. Но только если твоя совесть это выдержит. Можешь заодно на обратном пути спросить свою половину.

– Чертова манипуляторша, – я заскрипел зубами. – Иди уже! Давай закончим с этим делом и разойдемся.

– Иду, – ответила она легко и непринужденно. – И не надо злиться.

Я уверял себя, что не злюсь. Но безуспешно. Элен постучала в дверь рядом с табличкой «двести четырнадцать». Открыл совершенно неприметный человек. Около тридцати, темные волосы, слегка курчавые. Глубоко посаженные глаза, очки в металлической оправе и легкая небритость придавали ему вид человека интеллигентного.

– Входите, прошу, – он впустил нас внутрь тесного однокомнатного номера. – Вижу, ты привела с собой друга.

– Я на всякий случай. Вдруг будут проблемы.

– А у меня из-за него будут? – мужчина снял очки, протер их платком, а потом, деловито вернув их на место, протянул мне длинную, как у пианиста, ладонь: – Иван.

– Максим, – решил я не придумывать имен и с силой сжал его руку так, что щелкнули суставы.

– Ой, – тот выдернул руку и принялся активно растирать ладонь, – так сильно не стоило, но я вижу, почему она вам доверяет. Присаживайтесь.

Я молча опустился на небольшой диван рядом с Элен. Иван сел напротив нас, так что дверь оказалась сбоку. Меня такое положение более чем устраивало.

– А ты и не удивлен тому, что я пришла не одна, – заметила вдруг девушка. – Мог бы нам чего-нибудь и предложить, между прочим.

– Сама видишь, в каком месте встречаемся, – парировал Иван. – Нечего здесь предлагать, все по-простому.

– Ты не ответил, – она погрозила тонким пальчиком.

– Мне позвонили и предупредили со стойки внизу. Иначе я и не подумал бы вас впускать. Предлагаю перейти к делу, если у тебя не осталось ко мне никаких вопросов.

– Переходи, – нахально ответила Элен и закинула ногу на ногу, поудобнее расположившись на диване.

– Тогда, давай обсудим. Сколько вы взяли? В газетах не пишут сумм.

– Десять миллионов, – не моргнув глазом, соврала девушка.

– Ого, – Иван быстро посмотрел на меня и поскреб подбородок. – Неплохая сумма. Не каждый филиал банка такие деньги в сейфе хранит. А это всего лишь частное лицо. Так интересно, правда?

– Ничуть. Какие у нас с тобой условия были? Ты мне передаешь двадцать процентов от суммы, а потом забираешь деньги и ценности, которые я оставила.

– Двадцать процентов от десяти миллионов. Это много. Скажи? – обратился он ко мне и Элен тут же ткнула меня локтем в бок. – Дай ему сказать, я хочу услышать мнение твоего друга.

– Копейки, – потирая бок, процедил я.

– О-о-о, – протянул Иван и расхохотался. – Скажи, Эл, ты дружишь с такими людьми ради денег или он так шутит? – а потом он мгновенно прекратил посмеиваться и спросил: – Или он просто лжет, так же, как и ты?

– Я лгу? – Элен привстала, впившись в мое бедро пальцами. – Не слишком ли серьезны твои обвинения? Особенно после того, что мы для тебя сделали? Мой человек умер, прояви каплю уважения!

– О да, как же. Ни слова плохо о покойниках. А то, что он пил каждый день и подворовывал на корабле – это, должно быть, знаком свыше ему определено было? – Иван сжал кулаки. – Не надо нести эту чушь про уважение. Особенно оскорбительно это слышать от тебя! У меня надежные источники – в сейфе должно быть не меньше восемнадцати миллионов.

Я услышал, как Элен нервно сглотнула. Она расслабила пальцы и опустилась обратно на диван. Сейчас не время нервничать, сказал я себе.

– Врешь ты про свои источники. Каждый, кто работал на корабле, знал, что у Апраксина в сейфе куча денег. Но он никого не допускал до них! – она выплюнула эти слова ему в лицо и закашлялась.

– Нет уж, малышка, – как-то нехорошо ухмыльнулся Иван. – То, что тебя не допускали до этих денег, еще не говорит, что их никто не видел, – он немного помолчал. – И все же я знаю, что ты меня обманула. Твой друг тебя сдал. Невольно и почти незаметно, но ты дернулся, когда она сообщила про десять миллионов.

Девушка сидела, не шелохнувшись, да и я тоже как будто врос в диван. Меня не просили ни о чем, а махать пистолетом, не зная, кто твой противник, я не собирался. Тем временем, Иван продолжал:

– И тогда я подумал: наверняка ему ты назвала другую цифру. Но не меньшую, чем мне, это было бы нелогично. Совсем нелогично. Разница в миллион или два при таких суммах несущественна. Вот я и предполагаю, что она составляет не меньше пяти, а то и десять миллионов. Признайся. Ты меня обманула, Эл.

– Нет! – тряхнув головой, крикнула Элен.

– А ведь я тебе доверял, – Иван встал, подошел к узкому шкафу и три раза постучал в дверцу. – Придется узнать правду другим способом.

Наверняка шкаф был каким-то секретным проходом в другую комнату, иначе в нем не поместилось бы два человека. Правая сторона лица у меня заныла, словно по ней уже хорошенько приложились – давал о себе знать почти исчезнувший синяк. Снова драка. Снова из-за девушки.

Глава 16. Доставка в номер

Парочка выглядела грозно. Но поставить против них хотя бы тех же братьев, у которых прятали Анну – казались мелковаты. Не качки, хотя смотрелись сильными. Иван закрыл за ними дверцу шкафа, а я укорял себя за то, что не догадался ничего проверить. Но даже если бы и догадался – то как бы я мог это сделать?

– Моим ребятам совершенно все равно, кому и как ломать конечности, – начал заказчик, снова протирая очки от невидимой грязи. – Но могут и не ломать ничего.

Он встал за их спинами, положив руки им на плечи. «Ребята» смотрели на меня исподлобья и явно не собирались отказываться от удовольствия кому-нибудь сломать пару костей.

– Почему же без пистолета? – спросил я, прощупывая почву для использования «туляка». – Раз-два и все.

– Шумно, – Иван стукнул по стене. – Очень тонкие перегородки, все слышно будет.

– Какая жалость, – произнес я.

– Даю вам последнюю возможность исправиться.

Я скинул с плеча ремень сумки и вложил его в руки Элен.

– Не потеряй, – шепнул ей и встал.

Честным боем тут и не пахло. Двое против одного, пусть и примерно одинаковой весовой категории. Перевес был точно не в мою пользу, однако и ситуация не располагала к отступлению. Я мог бы прикрыть Элен, пока она проскальзывает к выходу.

Здесь было целых два «но». Во-первых, в маленьком номере она могла не успеть выскочить. Во-вторых, снаружи могли быть еще люди. И с поправкой на то, что я не учитывал самого Ивана. Я предполагал, что этот интеллигент в драку не полезет.

Зато, стоило мне подняться, парочка сразу же напряглась, как по команде. Теперь они были похожи на цепных псов: бритые головы, грубые черты лица, широкие скулы. У одного выпирала вперед нижняя челюсть, а второй отличался крупными щеками.

– У тебя есть, что сказать? – Иван выразительно наклонил голову вперед и выждал несколько секунд. – Похоже, что нет, – и подтолкнул своих ребят вперед.

Номер действительно был тесноват. Что-то около три на пять метров. А еще диван, стул, стол, шкаф в углу. Пространства, чтобы развернуться, не было вовсе. Нападавшие могли бы получить куда больше преимуществ, если один из них смог бы зайти мне за спину.

Но им мешал диван, а отступать назад я не собирался. И пока они размышляли, как бы им половчее меня разделать, сделал ложный выпад. А как только один из них отбил мою руку в сторону, я тут же ткнул его костяшкой в скулу.

Не слишком сильно, но очень чувствительно. Голова щекастого мотнулась в сторону, и я добавил ему еще, одновременно пытаясь увернуться от второго атакующего. Он оказался более проворным и даже задел кулаком мое ухо.

Чтобы не получить от него второй удар, я присел, а когда рука прошла выше, резко выпрямился, целясь головой ему в подбородок. Он отшатнулся назад и уперся спиной в шкаф.

Теперь он среагировал очень быстро и потому мой следующий хук вместо его челюсти сразил декоративную накладку на дверце. Прав я оказался лишь в одном – Иван не собирался принимать участия в драке.

Он отодвинулся к окну и наблюдал. Как коршун следил за дракой, изучая, когда же ему достанется добыча.

– Я запер дверь, если вдруг ты решила убежать, – он позвенел ключами.

Было это сказано для Элен или специально, чтобы я на нее отвлекся – не так важно. Я пытался попасть в очень увертливого парня, который знал толк в драках в отличие от своего партнера.

Последний как раз поднимался с пола, когда я, шугнув в сторону атакующего с бульдожьей челюстью, пнул его чуть ниже ребер. Тот охнул и лег обратно.

В дверь постучали. Сперва не слишком сильно, но потом все громче. Вероятно, грохот от драки заставил работников отеля подняться на второй этаж.

– Доставка в номер! – раздался крик из-за двери.

Прозвучало это настолько неожиданно, что я замешкался и в итоге пропустил сильный удар по корпусу в районе локтя. Из легких мгновенно выдавило весь воздух, а когда я вдохнул, обратно, то едва успел уклониться, чтобы выйти из-под удара.

Глаза все еще застилала пелена, когда меня стиснули, как в клешнях.

– Откройте! – звучало из коридора еще более требовательно.

Иван нервничал, как я мог заметить, повиснув на оставшемся в строю бандите. Похоже, что это не его подкрепление. Он даже вспотел.

Но большего я рассмотреть не успел, потому что «бульдогу» играть роль вешалки надоело, и он попросту отпихнул меня назад. Я уже успел к этому моменту прийти в себя и дышал более-менее ровно.

Поэтому вспомнил, как можно уйти от сильного противника – подпустить поближе, ослабить, но не остановить атаку и блокировать корпусом. А потом забить. Это уже не бокс. Тут вопрос выживания или целых костей, как минимум.

В дверь продолжали активно стучать, но пока еще не ломились. Предлог «доставка в номер» мог оказаться еще и шифром, паролем, на который никто не отзывался.

Противник пошел в ожидаемую атаку, махнул рукой, и я сразу же, не уворачиваясь от второго удара, толкнул его корпусом, а затем провел серию быстрых ударов по ребрам. И как только сделал шаг назад, тут же добил левой. Путь к Ивану оказался открыт.

– Поговорим? – спросил я, тяжело дыша, и подошел чуть ближе.

В этот момент в дверь начали бить сильнее, кто-то крикнул про ключи. Я посмотрел на Элен, которая вжалась в диван, сжимая мою сумку.

Иван воспользовался моментом и скользнул в сторону. Я только и успел, что попытаться дотянуться до него, но он уже был у шкафа, исчезая за дверцей со сломанной декорацией.

В следующий удар по шкафу я вложил столько силы, сколько мог, но мебель оказалась крепкой.

– Нет времени ждать, вскрываем! – услышал я из-за двери и тут же бросился к дивану.

Девушку я с трудом поднял на ноги, в таком оцепенении она была. Ломиться в двери смысла не было, поэтому я подвел ее к окну и открыл его настежь. При этом заметил, что оставляю немаленькие пятна крови на белой деревянной раме.

– Только не говори, что вид крови тебя пугает, – предупредил я Элен. – Будем прыгать. Тут второй этаж, невысоко.

В двери уже начали скрябать ключами, пытаясь открыть замок. Точно не обслуживание в номерах, иначе они сразу подобрали бы нужный.

– Прыгать? – негромко спросила девушка. – О-ой.

– Чтоб тебя…

Я изо всех сил дернул занавески, оторвав при этом гардину. Вязать узлы времени не было совсем, поэтому я попросту выкинул четыре метра полотнища через окно.

– Спускайся по ней, а потом прыгай и ничего не бойся.

Толстая деревянная гардина толщиной с мою руку без труда выдержала бы и мой вес. Девушка осторожно полезла наружу.

– Вниз не смотри только!

С улицы раздался свист. Вот нам полиции еще не хватало! Я взялся за второе полотнище и быстро, как мог, принялся перебирать руками. Когда в ладонях оставались сантиметры полотна, я разжал пальцы и пролетел оставшиеся два метра.

Полицейский спешил через площадь и у нас еще даже оставалось время. Только вот девушка висела на занавеске и не собиралась отпускать ее. Я бы мог ее подхватить, но городовой засвистел еще раз и Элен решилась.

– Нога… – простонала она, пытаясь подняться с тротуара.

Свист раздавался совсем рядом, а со второго этажа слышался шум мебели и, похоже, звуки ударов. Да еще и нога! Я подхватил девушку, едва не закинув через плечо, настолько легкой она была.

Толпа по-прежнему мешалась городовому – он безуспешно пытался пробиться через толпу горожан. Я направился в другую сторону, протиснулся через людей с комментариями вроде «девушке плохо, пропустите», после чего поставил ее на ноги.

Махнул, тормозя экипаж. Несколько промчались мимо. Не стоит их винить – кто посадит человека с окровавленной рукой?

Я обернулся – в открытом окне двести четырнадцатого номера мелькали люди. Вроде бы на нас никто не смотрел. Я еще раз махнул, теперь удачно.

– Куда? – спросил извозчик, забирая очередную мою десятку.

– Прямо! – крикнул я ему почти на ухо.

На эти деньги он мог дать целый круг по городу. И времени, чтобы прийти в себя.

Глава 17. Не так много шансов

Если увлекаться чтением шпионских книг, нетрудно запомнить, что смена транспорта собьет любой хвост. Поэтому я совершенно внезапно остановил извозчика, когда он двигался где-то в районе Восточной ярмарки.

Это была первая смена транспорта – и на это я не собирался жалеть денег. К тому же мне вернули пятак сдачи на месте. То ли вид девушки в полузабытьи, то ли природная честность человека заставили его расстаться с лишней суммой.

Второй раз я сменил экипаж уже в нормальном районе, где-то на северо-западе. И только потом, после полуторачасовых катаний, направил еще одного извозчика к своему дому в районе Бараков.

Элен не могла идти, даже опираясь на мое плечо, поэтому пришлось снова взять ее на руки. Спустя почти два с половиной часа после происшествия я мог надеяться, что за нами не следит никто.

– Сразу берешься за дело обеими руками, – хихикнула девушка, уткнувшись мне в плечо.

– Тебя ничто не может заставить перестать шутить, да? – ее дыхание щекотало мою шею. – Почти пришли.

В моих не самых роскошных апартаментах пришлось уступить девушке единственное лежачее место. Она со стоном вытянула ногу.

– Давай я помогу, – предложил я.

Элен попыталась стащить туфли, но вывихнутая лодыжка уже припухла. Девушка предприняла несколько попыток, но быстро сдалась.

– Действуй, извращенец, – сказала она. – Лишь бы полапать!

– Если не хочешь, – медленно произнес я, уже положив руку на обувь

– Снимай уже! – воскликнула Элен и я, стараясь действовать как можно более плавно, стянул мягкую туфлю. – Что там? Все плохо, да?

Я заметил, что она прикрыла глаза рукой. Вообще, нога как нога. Только вывернута в сторону. И распухла.

– Да почему, нормально выглядит. Я думал, хуже.

Надо было бы сказать еще что-то, потому что я совершенно не знал, что делать дальше и тянул время. Не хватало мне ни опыта, ни знаний, чтобы вправить ногу. И это раздражало.

– И ты ничего не можешь сделать, да? – словно прочитав мои мысли, спросила Элен.

– Сам – нет, – честно признался я и потянулся к телефону.

– Нет-нет-нет, не надо никуда звонить, – запротестовала она. – Я не хочу, чтобы меня видели в твоей квартире.

– Что в этом такого? – я уже набрал номер, который оставила этим утром девушка из службы. – Я же не в больницу звоню.

Пока Элен пыталась дотянуться до меня и перехватить трубку или хотя бы шнур телефона, я поинтересовался наличием бинтов и, услышав утвердительный ответ, поинтересовался:

– Может быть, кто-то сможет и сустав вправить?

На том конце слегка замешкались, перекинулись парой слов, зажав трубку рукой, а потом назвали цену, которая меня тоже устроила. И пообещали прийти через полчаса.

– Ты лучше расскажи мне, зачем ты соврала ему? Жадность? – спросил я, положив трубку.

– Жадность, – буркнула Элен недовольно. – Неужели у тебя никогда не было желания владеть богатством?

– Только если бы я знал, на что его потратить.

– Я бы начала с квартиры, – девушка посмотрела в потолок. – Что-нибудь просторное, роскошное.

– Не уходи от темы, – я потер зудящее от ударов тело, – меня из-за тебя поколотили, имею я право узнать правду? Ведь ты сказала, что тебе хватит, а потом… Не понимаю я тебя.

– Проверить я его хотела. А он, видишь, знающий оказался. Только вот отступать я уже не решилась.

– Так ты этого Ивана и не знала вовсе?

– Совсем чуть-чуть, – девушка пожала плечами. – Мы в первый раз встретились на корабле графа, а потом он нашел меня в городе и сделал это предложение. Я лишь слегка навела справки, – она пожевала губу. – И теперь жалею, что с ним связалась.

– Почему?

– Потому что это жестокий тип. Ты же видел его лицо?

– Нормальное лицо, обычное.

– У него вид садиста. А вначале он показался довольно милым и обходительным.

– Прямо как я!

– Не совсем, но очень похоже.

– Мне явно не стоит радоваться такому сравнению, – усмехнулся я, начиная осознавать, в какую переделку я попал.

– А по тебе и не скажешь, что ты можешь в людей стрелять и кулаками орудовать. Не обижайся, – тут же добавила Элен. – Я очень благодарна тебе за то, что ты меня вытащил и не дал в обиду.

– Да не стоит. Любой бы так поступил, я думаю.

– Может быть. И все-таки я думаю, что ты не тот, за кого себя выдаешь.

– Мне нет смысла врать, – соврал я. – Но у тебя теперь масса проблем.

– Угу, – кивнула девушка, подумав. – Мне некуда деть двадцать миллионов и всякую мелочь. Смешно, правда?

– Не очень-то, – отозвался я задумчиво. – А почему ты не можешь просто постепенно расходовать наличные? Разве в этом есть какая-то сложность?

Элен тут же сделала такое выражение лица, что я понял – мой вопрос лишен смысла.

– Предположим, что ты все-таки нормальный, и знаешь хотя бы арифметику, – неспешно начала девушка. – Ты прекрасно видел, какую сумку я уносила и насколько тяжелой она была. А теперь посчитай сам. И принеси воды, пожалуйста.

Пока я шел на кухню за стаканом, я попытался прикинуть вес и количество банкнот. Но кто знает, сколько весит купюра в пятьсот рублей в нашем мире, например? Я вот, к примеру, и предположить не мог, однако по логике вопроса было понятно, что в обычной жизни человека с такими деньгами встретить сложно.

– Слишком крупные? – предположил я, протягивая Элен стакан с водой.

– Додумался, надо же, – саркастично ответила она, но потом произнесла уже нормальным тоном: – там исключительно пятитысячные. Если я появлюсь с такой в порту, меня могут убить из-за одной лишь бумажки. А в нормально месте – тут же арестуют, потому что носить с собой столько денег ненормально.

– Значит Иван соглашался выкупить крупные деньги по цене всякой мелочи. Но зачем тебе тогда половина суммы?

– Да как ты не понимаешь? Имея на руках два миллиона, я могу легко пробиться на самый верх, а там такие деньги – пф-ф, пшик, – она сдула с раскрытой ладони невидимую пылинку.

А я сидел и думал, как же быстро вокруг меня вращается отношение к деньгам. Где-то пять тысяч – заработок за два года, а где-то – пшик. И Подбельский еще убеждал меня в абсолютном равенстве всего и вся? Вот уж действительно человек жил внутри собственных фантазий.

– Хотя бы это ты понимаешь?

– Понимаю. Как и то, что у тебя теперь не так много шансов вообще сбыть эти деньги.

– Вот именно. Последнее, что я могу сделать – снова обратиться к Ивану, но тогда я едва ли увижу четверть от обещанного.

– Знаешь что? – я осторожно присел рядом на диван. – Давай сперва мы займемся твоей ногой, а потом только поразмыслим о деньгах. Вместе мы что-нибудь придумаем.

– С тобой? – Элен недоверчиво приподняла бровь. – Ой, как я сомневаюсь. Ладно-ладно, я шучу. Не хочу, чтобы ты случайно сломал мне вторую ногу.

В дверь постучали, и я вскочил с дивана, чудом не задев поврежденный сустав певички.

– Что-то рано, – произнес я, не обращаясь ни к кому, пока за дверью раздавался ритмичный глухой стук.

Глава 18. Почти пятый

Шагая к двери, я и не думал, что могу встретить там кого-то, кроме человека из обслуживания с бинтами в руках. Человек там был. Но без бинтов. И уж точно не из обслуги.

– Максим? – вежливо поинтересовался он, зыркая мелкими глазками мне за спину.

У него был острый, как у крысы, нос, который он наверняка любил совать везде, где не следует. Гость мне сразу же не понравился, но выбора не было.

– Это я. А вы…

– Я, я, – подобострастно закивал он, переступая через порог. – Заходил давеча, да вас не было.

– Должно быть, я вас не ждал, – после его ответа стало понятно, что к моему последнему звонку он не имеет никакого отношения.

– А нас никогда не ждут-с, – высказался крысиный человечек с натянутой улыбкой. Ростом он был ниже меня на голову, гораздо старше и шепелявил. – Вы же недавно императорский секретариат беспокоили, вот мы и пришли, – он захлопнул за собой дверь. – Разобраться в проблеме, так сказать-с.

Не знаю почему, но этот коротышка внушал ужас побольше, чем Иван с репутацией садиста. Тому можно было хорошенько вмазать, а здесь попахивало тем самым Третьим отделением, поэтому мне не хотелось портить отношения с императорской семьей лишним рукоприкладством. Крысиный человечек был иного мнения о силовом воздействии.

– Вы дома один-с? – полюбопытствовал он, а я, заметив у него на руках белые перчатки, отвел взгляд и поморщился.

– Один.

– Это мы сейчас проверим, – откуда ни возьмись, в его руке, как козырной туз, появился кастет.

Раздирая жилет, рубашку, а потом и кожу на ребрах, металл оказался способен причинять адскую боль. Я не успел ни увернуться, ни блокировать удар, а крысеныш уже саданул меня раз три, не меньше.

И без того ноющие ребра теперь подогревала капающая из ран кровь. Я согнулся пополам и рухнул на колени.

– Максим?! – послышался мне крик из комнаты.

– О, так вы не один? – еще один удар, сопровождаемый треском ткани. – Пожалуй, стоит запереть дверь.

От ударов перехватывало дыхание, а от боли в боку глаза застилали слезы. Меня пробил кашель, и я тут же распрощался с кровью, что откуда-то взялась в глотке. Даже колени отказались меня поддерживать, подкосились и я рухнул набок.

Красная лужа поблизости толсто намекала, что донором в ближайшие пару месяцев мне не быть. Я попробовал повернуться, чтобы посмотреть на рану, но не успел увидеть ничего, кроме ошметков ткани.

Коварный тип гражданской наружности запер дверь, быстро подошел ко мне – я же мог видеть разве что его ноги и начищенные до блеска ботинки – схватил за воротник, что мне аж дыхание перехватило, и поволок в комнату.

– Новую подружку нашел? Да еще и хромую? – он громко фыркнул, как будто чихнул, а потом швырнул меня на пол рядом с диваном.

Я видел, как он показывает Элен кастет. Каждое кольцо заканчивалось небольшой, чуть длиннее сантиметра, иглой с толстым основанием. Что же за садисты работают в Третьем!

– Думаю, что вам не стоит объяснить, что с вами будет, если вы решитесь мне помешать, – пригрозил он. – Препятствование правосудию…

В этот момент я дернул ногой, пытаясь отползти в сторону. Мне и защищаться было нечем, но коротышка тут же среагировал, подскочил ко мне и замахнулся:

– Лежать и не двигаться! – проревел он.

Я выставил руку, прикрываясь от него, но, похоже, что это лишь раззадорило маньяка и тот не без удовольствия полоснул кастетом вдоль предплечья. Даже не ударил – именно полоснул так, что я взвыл от боли и прижал руку к себе, продолжая заливать комнату кровью. Надолго меня не хватит.

Коротышка решил так же. Убедившись, что Элен действительно не может ходить, он вытащил из кармана пилюлю и затолкал мне в рот, а потом схватил недопитый девушкой стакан воды и сжал мне челюсти:

– Глотай! – рычал он, разливая воду мне по лицу. – Глотай, если жить хочешь!

Вдобавок ко всему он зажал мне нос, и я проглотил его пилюлю, давясь и кашляя. Убедившись, что он достиг цели, коротышка встал и обернулся. Элен все еще лежала на диване и не представляла для него угрозы.

– Что вам нужно? – спросила девушка, с ужасом глядя то на меня, мокрого и окровавленного, то на моего мучителя.

Тот с отвращением сорвал уже совсем не белые перчатки и швырнул их на пол, что-то бормоча себе под нос.

– Устранить угрозу, если вам это интересно-с, – его манера говорить в данный момент стала такой же пугающей, как и он сам. – Но прежде мне нужно задать ему несколько вопросов.

– Он – угроза? – Элен указала на меня. – Да вы шутите!

– Простите, я не обязан отчитываться перед вами о государственных делах. Просто не мешайте, иначе… – он выдержал паузу, – вы и сами знаете, что вас ждет.

Девушка испуганно вжалась в диван, а коротышка повернулся ко мне.

– По-моему, вам ясно дали понять, что не стоит досаждать Сергею Николаевичу и Анне Алексеевне особо. С вами расплатились, чтобы вы не проявляли такого рвения.

– Он обещал… – прохрипел я, – что встретится со мной…

– Люди много чего говорят. И обещают. А потом не сдерживают слова. Разве вам непонятно, что вы – чужой там человек? И вот эта маленькая акция, это небольшое кровавое представление – оно лишь для того, чтобы вы поняли свое место в этом мире.

– И какое же? – я чувствовал лишь слабость, но заметил, что кровь больше не течет из ран. – Что это за пилюля??

– Не о том беспокоитесь. Скажите лучше, с кем вы работаете, и кто направил вас?

– Направил куда? – начинала побаливать голова, вероятно, от той же самой пилюли. Или просто от кровопотери.

– Не надо игр! – коротышка снова угрожающе навис надо мной. – Нам известно все о людях, которые могут иметь влияние на императорскую семью. Поэтому я хочу знать, кто вас заставил втереться в доверие?

– Никто меня не посылал, – я попробовал опереться на руки, но они дрожали и привстать с пола не получалось.

– Не верю! – снова удар кастетом, в этот раз вдоль плеча. Зубцы оставили после себя глубокие полосы, но кровь почти моментально спекалась.

– У нас достаточно времени! – коротышка заметил мой взгляд. – Кровь сворачивается на открытых ранах, так что тебе придется вытерпеть побольше мучений, чем обычно.

Он взялся за воротник и приподнял меня. Я заметил, что Элен вытащила из-под себя мою сумку и роется в ней.

– Говори, иначе я примусь за более чувствительные твои места!

За его спиной щелкнул взведенный курок, и коротышка замер. Я мог бы попытаться отползти в сторону – сделать все, что угодно, только сил не было.

– Какая интересная неожиданность, – он встал вполоборота к Элен. – А вы уверены, что не промахнетесь?

– Уверена! – голос девушки зазвенел и это прозвучало бы очень даже эффектно, если бы она не закашлялась.

– А я – нет, – с притворной жалостью высказался коротышка.

Грохнул выстрел, и пуля застряла в толстом слое штукатурки рядом с окном. Прошла она не меньше чем в полуметре от коротышки из Третьего.

– Предлагаю вам сделать еще одну попытку!

Я видел, как Элен держит пистолет двумя руками. Он слишком тяжел для нее и ствол гулял из стороны в сторону. Второй выстрел заставил ее вздрогнуть – она зажмурилась и снова промахнулась.

– Мне надоело, – коротышка шагнул к Элен, а я в тот же миг вцепился ему в ногу и что было сил потянул к себе. – Ах ты!..

Свободной рукой я прикрыл голову и на нее тут же посыпались удары. Несильные, но болезненные до невозможности. Два удара, восемь дырок – это как раз про такие кастеты, а совсем не про вилки.

Я попробовал дернуть коротышку за ногу, чтобы уронить его на пол – тот стоял слишком близко к Элен. Но стоял устойчиво, и мои попытки оказались безрезультатны.

– Жалкий со…

Его слова оборвал грохот третьего выстрела. Сразу же напряженная икра, в которую я вцепился, обмякла, а коротышка упал на пол вдоль дивана.

Я посмотрел на девушку: она все еще сжимала дымящийся пистолет в руке, но при этом зажмурилась.

– Почти пятый, – со вздохом выдавил я из себя и перекатился на спину, подальше от трупа.

Глава 19. Клиентоориентированный сервис

От частого сердцебиения должно было стучать в ушах. Но нет, ничего подобного я не ощущал. Скорее наоборот – неплохо слышал все, что происходит в комнате. Слышал, как Элен выронила пистолет на деревянный пол, как громко он ударился стволом, а потом, падая плашмя, еще и рукояткой.

Но слабость была такой, точно меня заставили бегать марафон. Я едва заставил себя согнуть в локте левую руку, чтобы посмотреть, что осталось после ударов кастетом.

Как я и думал, предплечье было разорвано шипами. Ни одна кошка размером меньше тигра не способна сделать такое. Но раны почти не кровоточили. Пачкались, разумеется, но кровь не текла ручьем, чего я мог бы ожидать.

Или уже не мог бы. Пилюля от коротышки! Я понимал, что это она сохранила пару литров крови в моем организме, только не знал, как она подействовала.

А еще я не знал, сколько прошло времени, потому что прикрыл глаза на миг, а потом сразу же меня позвала Элен:

– Ты жив? Максим. Ау!

– Жив, – отозвался я и сам не поверил услышанному. Мой голос едва звучал. И даже в полной тишине квартиры я едва мог говорить. – Ты как?

– Я убила его? – глухо произнесла она. Видеть Элен я не мог, поэтому только догадывался, что она закрыла лицо ладонями. – Черт, я правда его убила. Кто он такой? Ты знаешь его? Похоже, он тебя знал! – тараторила она, временами прерываясь на кашель.

– Не так быстро, пожалуйста, – попросил я и попытался перевернуться набок, а потом попытался подняться на ноги. Голова тут же закружилась, не говоря о том, что кожу на ребрах защипало от многочисленных разрывов. Да и глубже, под кожей, тоже все болело.

Я хотел было сесть на стул, но комната плыла перед глазами, поэтому я остался, как есть, на полу. Разве что прислонился к дивану, оказавшись в ногах у Элен.

– Не знаю я его, – выдохнул я. – Первый раз вижу.

– И что это за разговоры про императорскую семью? Это ты должен знать! – сердито воскликнула она.

Я приподнял левую руку и посмотрел, могу ли замотать ее остатками рукава от рубашки. Ткань затрещала и в ладони у меня остался приличный кусок полотна. Вместо рукава и забинтованного предплечья.

– Это знаю, – от усилий голова закружилась еще сильнее и впился в череп пальцами. – Как же кружит…

– Черт! – воскликнула Элен и свалилась с дивана прямо на простреленную голову коротышки. – Черт! – взвизгнула она, а потом посмотрела на выпачканную одежду и принялась материться так, что у слесаря ЖЭКа уши в трубочку свернулись бы. – Я знала, что с тобой что-то не так. Знала. Чувствовала. Но нет, говорила я себе, – она сердито бормотала и при этом пыталась удержаться на одной ноге. – Я убеждала себя, что ты нормальный.

– И это мне говорит человек, который утащил двадцать миллионов, – слабо усмехнулся я, посмотрев в ее сторону, и тут же пол устремился вверх. Я даже не заметил, как оказался в горизонтальном положении.

– Я стараюсь выжить, а в какие игры играешь ты – мне непонятно. Да я и знать не хочу, что ты задумал. А то по мою душу тоже придут, – она ненадолго умолкла. – Так ведь, – произнесла она с таким вдохом, что я решил – задыхается уже: – так ведь меня могли пришить прямо здесь!

Неподалеку затрещал телефон. Дотянуться до него я не мог, но очень хотел. Мой законный выходной кончился давным-давно – наверняка Дитер интересовался, где же меня черти носят?

– Погоди, – из последних сил выдохнул я. Обрывки мыслей начали складываться в единый план. – Куда ты пойдешь? Дождись помощи здесь, а потом…

– Помощи? – вскричала девушка. – Нет уж, спасибо! Я достаточно сегодня рисковала жизнью. Если мне и суждено умереть, то лучше пусть это сделает болезнь, чем психопат с кастетом!

Похоже, что мои слова не возымели никакого эффекта, и Элен медленно, держась за стенку, удалялась в сторону входной двери. А если кто-то слышал выстрел и вызвал полицию? Меня найдут здесь одного, без сил, если вообще живого. И тогда плакала моя грандиозная затея.

– Я могу помочь тебе с твоими деньгами, – произнес я, но не был уверен, что Элен меня слышала.

Слабость от кровопотери не проходит быстро. С тренировки как-то унесли парня – после сильного удара у него разорвался сосуд. Хирургия, все дела. И пару месяцев на улице я его едва замечал – цветом он почти не отличатся от мартовского грязного снега. Такой же бледно-желтый.

Забавное это было время. Оказывается, все могло быть так спокойно…

– Что ты сказал, повтори? – из-за стенки донесся голос Элен.

– Я думаю, что м-могу по-омочь тебе с деньгами, – еще и язык начал заплетаться. Совсем плохо дело.

– И как же? Разменяешь помельче?

В дверь тихонько постучали и Элен замолчала. Я посмотрел на нее – девушка стояла в проеме, испуганная, на одной ноге, смешно приподняв вторую. Как цапля, только из-за небольшого роста на нее совсем непохожая.

– Открой, это должно быть бинты принесли, – промямлил я.

Снова зазвонил телефон, причем так, что от звона в голове звучало эхо.

– Я не могу на это смотреть, – Элен развернулась и как-то странно, мелко и часто, запрыгала к входной двери, шаркая и матерясь при этом. – Проходи. Не бойся, проходи. Хватает того, что я боюсь. А ты точно сможешь ногу вправить?

– Смогу! – по голосу я узнал, что это та же девочка, что в первый раз предлагала обслуживание квартиры. – Ой-ей, еще и убраться придется, мадам!

– Какая я тебе мадам! Мне всего… А, неважно, помоги мне добраться до дивана. Да, вот так. Убраться, конечно, надо, но вот бинты на парня потратишь все. И тебя ничего не удивляет? Ты все молчишь и молчишь!

Даже с поддержкой Элен двигалась очень медленно.

– Я всякого навидалась, ма…. Простите… и крови не боюсь, – ее голос стал громче, и я решил подать признаки жизни, подняв голову.

Элен стояла, опираясь на плечо девочки с косой, а та перекинула косу за плечо и почесала переносицу, уставившись на певичку:

– Убраться точно надо, только за это, – она указала пальцем на коротышку, – будет потом отдельная плата.

Я хотел выдавить из себя смешок, но вместо этого только икнул. Снова зазвенел телефон, как-то отдаленно и глухо. Вот это сервис, только и успел подумать я, а потом потерял сознание.

Глава 20. В сборе и беспорядке

Принцесса в этот раз была какой-то дикой. Чего только она не вытворяла, а под конец, оседлав меня верхом, впилась ногтями в ребра и, наклонившись так, что едва не касалась грудью моего лица, тяжело дышала.

– Ань, – пробормотал я, отчего-то смущаясь. – Ань, не надо.

Но она давила так, что ногти норовили уйти под кожу. Кто-то за моей спиной произнес вдруг:

– Можно и по лицу.

– По лицу так по лицу, – произнесла Аня. – С удовольствием.

Девушка взмахнула рукой и наотмашь, с треском, отвесила пощечину. Я вскрикнул и открыл глаза.

В комнате уже зажгли лампы. Опираясь на мягкий диван, с довольной улыбкой на лице, потирала ушибленную ладонь Элен. За ее спиной стоял парень… Карл! – я с трудом вспомнил его имя.

– Очнулся наконец! – вот и немец показался в поле зрения. Я дернулся, чтобы посмотреть на коротышку, но пол был уже чист. – Лежи спокойно. И радуйся, что еще жив.

– А я… Сколько времени? – я с удовольствием для себя заметил, что голова больше не кружится, а рука хорошенько забинтована.

– Уже вечер, друг мой, – фон Кляйстер придвинул стул. Элен осталась сидеть у меня в ногах на диване, а Карл – стоять, сложив руки на животе. – Я звонил тебе, но, когда трубку взяла Поля… девочка, которая убирает твою квартиру, Максим. Ты что, из тех людей, что не подпускают к себе прислугу близко?

– Я… У меня не было времени…

– Вижу. Зато было время на Элен. У нее чудесный голос, слышал не раз.

При этих словах она раскраснелась, как мак, и захлопала ресницами, но быстро взяла себя в руки. Фон Кляйстер поцеловал ее ладонь и снова обратился ко мне:

– И к ее голосу я даже… привык, что ли. А вот к тому, что ты влезаешь во всякие неурядицы – нет. Я совершенно не против, что у тебя появилась такая интересная компания, но прошу тебя, расскажи, что за мисткерль лежал у тебя на полу?

Похоже, что настало время еще для одной порции правды. Теперь для Элен. Поэтому я вкратце повторил свою эпопею для нее и подробно остановился на паре звонков в имперский секретариат.

– Собственно, моя проблема в том, что я должен попасть во дворец, – закончил я историю, уже не думая о том, говорил я это раньше или нет, – и должен сделать это легально. Поэтому мне не нужны бумажки-пропуска.

– Во дворец без бумажки попадают лишь влиятельные люди. Как минимум – дворянство. То есть тебе, человеку безземельному, туда не попасть. Еще туда входят известные промышленники, – продолжал рассуждать фон Кляйстер. – Но их фильтруют по имущественному цензу. Нельзя открыть цех пошива платьев и маршировать во дворец. Нужен приличный оборот, а это стоит очень дорого.

– Что вы можете предложить на все это? – спросил я, когда немец остановился. – У меня очень мало времени. Его становится все меньше с каждым днем. Даже часом.

– Ничего не понимаю, – Элен развязала тугой пучок и волосы легли ей на плечи. – Уф, свобода, – облегченно добавила она.

– Во-первых, фройнде, я могу предложить тебе работу. Работай и зарабатывай. Пока у тебя нет капитала, во Владимире ты будешь никем. Во-вторых, мадемуазель Элен, наш юный друг, чтобы вы знали… – он покосился на меня, – я же могу это утверждать, правда? – и после моего недовольного кивка продолжил, – водит компанию с весьма влиятельными персонами, чья фамилия начинается на «Ро», а заканчивается на «манов».

– Правда что ли? – встрепенулась Элен, дернулась и тут же ухватилась за ногу. Я заметил, что Полина ей все вправила. – Не может быть.

– Может, – глухо отозвался я.

– Так вот кто она. Та девушка, про которую ты говорил! – воскликнула певичка. – Что ж, я даже не буду тебя ревновать, – тут же добавила она своим любимым тоном.

– Максим полагает, что принцесса в беде. И, к тому же, его обманули.

– Человек, который пришел сегодня, – прервал я немца, – утверждал, что те деньги были платой мне. Но еще он сказал, что все дело в звонках в секретариат.

– Не очень удачное решение было сразу же звонить туда с этой квартиры, – поморщился немец. – Ты в ней всего второй день и тут же раскрыл свое жилье.

– А ведь они же могли еще и к профессору зайти! – ахнул я и дернулся с дивана, но Дитер с Элен удержали меня.

– Куда?! – воскликнул ростовщик. – В твоем состоянии тебе надо лежать и не шевелиться! Сейчас мы все рядом и можем за тобой присмотреть, но у меня дела, да и у Элен, наверняка, тоже есть важные занятия, правда же?

– Да, конечно. Но только вот он мне кое-что обещал, – девушка прищурилась, хитро посматривая в мою сторону.

– Прежде он займется моим делом, если вы не против, либхен. И раз уж ты, друг мой, – немец закончил ворковать с певичкой, – пока не в состоянии ходить, я сообщу тебе, что нанял для работы Алана Быкова. Фамилию свою полностью оправдывает. Он уже сказал мне, что сегодня следил за одной особой, которая, как он уверен, имеет отношение к похищению денег с корабля графа. Как только он ее найдет, мы разберемся со всем остальным.

Я покивал головой, соглашаясь со сказанным. К моему огромному сожалению, план включал как раз-таки ростовщика. Но сейчас он вряд ли мог быть мне полезен, потому что сыщик ему уже наверняка сообщил достаточно. И тут я с двадцатью невесть откуда взявшимися миллионами. Поэтому надо было срочно перевести тему.

– Обязательно разберемся! – поддакнул я. – А куда дели тело?

– Клавдий увез его на ферму поблизости. Свиньям все равно, что есть.

– Фу, – скривила личико Элен. – Как это гадко.

– Никто и ничто не сможет доказать, что этот злодей посещал данную квартиру, – уверенно ответил Дитер. – Кроме, разве что, следов на теле Максима.

Затем немец вытащил из кармана кастет, которым орудовал коротышка, и показал мне. На первый взгляд – ничего особенного. Те же стальные выступы, что и на любом другом подобном предмете. Но стоило ему сделать движение пальцем, как отскочили в сторону те самые шипы.

– У многих моих знакомых дела в полнейшем беспорядке именно из-за страха перед Третьим отделением. Полицию можно купить. Можно нанять адвокатов, – задумчиво продолжил ростовщик. – Но в Третьем нет нормальных людей. Почти нет, – поправил он сам себя. И в последнее время уж очень вызывающе они себя ведут. А ведь у тебя могло бы быть на них влияние, друг мой.

– Как это? – удивился я. – Ведь Третье отделение разве не отвечает за безопасность императорской фамилии?

– Отвечает, разумеется. Исполняет прихоти одних, подчиняется, но, как мне кажется, не всегда и не во всем одному только императору. Я прояснил тебе расклад сил? – улыбнулся немец.

– Нет, – сказал я, не раздумывая. Ситуация и правда не стала проще.

– Это все потому что ты потерял много крови. Карл, впусти гостя, – обратился он к помощнику, когда в дверь постучали уже в десятый раз за вечер. – Сегодня у тебя много посетителей, но это ко мне.

Карл вернулся с самым неприметным на свете человеком. Самые обычные темные волосы средней длины, нос, не широкий и не узкий, губы не пухлые и не тонкие. Ровный, но широкий подбородок на самом обычном лице и внимательные серые глаза.

– Знакомьтесь, Максим, Элен – это Алан Быков. Наш, точнее, мой сыщик в деле похищения денег с «Кутейца», – с гордостью и даже немного пафосно представил нас ростовщик.

Я не сводил глаз с вошедшего. Мысленно я представил его прилизанные волосы, накинутый поверх светлой жилетки легкий пиджак. Алан же смотрел на девушку. Обычно так смотрят, когда раздевают глазами, но я был уверен, что сейчас этот сыщик примеряет на нее шляпку.

Венцом этой немой сцены стало то, что он взял со спинки остатки жилетки, ту часть, что не была выпачкана кровью, выразительно посмотрел на меня, затем на фон Кляйстера.

– Я думаю, мне есть, что вам сказать, Дитер, – ровным баритоном произнес Быков.

Глава 21. Перераспределение

– У меня завтра выступление, поэтому, я думаю, вы меня простите… – начала Элен, резко встав с дивана.

– Нет уж, вас я никуда не отпущу! – сыщик попытался перекрыть ей дорогу.

– Что происходит, объясни же! – потребовал немец.

– Никто не вправе меня задерживать! – крикнула девушка и шагнула вперед, словно намереваясь пройти сквозь сыщика. – Я пошла отсюда!

– Мадемуазель! – растерянно воскликнул немец обиженно, когда девушка оттолкнула Алана в сторону совершенно беспардонно.

– Я сейчас все объясню, – воскликнул он, обращаясь к немцу. – Все дело в том, что…

– Я не смогу тебе помочь, если ты сейчас уйдешь! – крикнул я на всю силу легких, надеясь, что от такого усердия сознание я не потеряю. В квартире повисла тишина, а трое мужчин уставились на меня. – Если ты выйдешь за дверь, то упустишь последний шанс!

– О чем ты? – удивился немец. – Впрочем, кажется, я начинаю…

– Какой к черту шанс? – грива черных волос показалась в комнате. – Нет у меня больше шансов! Понял? Ни одного!

– Я… – снова попытался начать объясняться сыщик.

– Элен, сядь! – потребовал я, понимая, что девушка может все испортить. И сыщик может испортить тоже, поэтому мне надо было начать рассказ раньше. – Мне тоже нужно кое-что рассказать до того, как ваш Шерлок выдаст свою версию. Это вы были в отеле? – спросил я у Быкова.

– В отеле? Нет, я…

– Отлично, тогда я бы хотел…

– Вот уж нет! – вспылил сыщик. – Я не за этим шел сюда, чтобы мне затыкали рот!

Я не выдержал и встал с дивана, упираясь, однако, голенью в подушки:

– Это, мать твою, моя квартира! И мне все равно, кто ты такой, но в моем доме я решаю, что делать и кому и когда молчать!

Мы сверлили друг друга глазами пару секунд, благо мы оказались с ним почти одного роста. Немец несколько раз ударил в ладоши.

– Чудесная сцена. Формально, это квартира Ежи, конечно же, – миролюбиво продолжил он, – однако Максим прав, и что бы ты не хотел сказать мне, Алан, законы гостеприимства, особенно среди своих, нарушать не стоит.

Сыщик закипал, как чайник. Он озирался по сторонам, но сесть ему было некуда.

– Спасибо, Дитер. Я хотел начать издалека, но, боюсь, что твоего сыщика разорвет от нетерпения. Поэтому сыграю на опережение. Прости, Элен, это правда единственный человек, который может тебе помочь.

– Я уже поняла, – мрачно проговорила девушка, занимая прежнее место на диване. – Хорошо, если у меня вообще останется хоть что-то.

– Останется, не переживай. И на лечение, и еще на что-нибудь останется.

– Да о чем ты вообще толкуешь? – Алан сложил руки на груди и надменно смотрел на нас свысока.

– О том, что у нас, то есть, у Элен, есть десять миллионов. А у тебя нет, вот ты и завидуешь.

Мне показалось, что девушка скорчила сыщику какую-то забавную гримасу, и усмехнулся сам. Быков побагровел.

– Это же огромные деньги, Максим! Но… – немец откинулся на спинку стула. – Это деньги Апраксина. Я понял. И это та самая девушка, которая увела их у тебя из-под носа.

– Не совсем так. Не у меня из-под носа. Граф не собирался платить, – исправил я Дитера.

– И что вы предлагаете сделать мне? Взять оттуда полагающиеся мне деньги?

– Там пятитысячные банкноты. Элен сказала, что их почти невозможно сбыть.

– И ты прав, – Дитер задумался.

– Верно ли я понимаю, что вам мои услуги более не потребуются?? – воспользовался тишиной Алан.

До его фразы все, кто находился в комнате, думали о своем. Немец – о деньгах. Я – об Анне и стремительно утекающем времени. Элен попросту чувствовала себя не слишком комфортно, а Карл… По его виду трудно сказать, задумывается ли он вообще о чем-то. А теперь даже он смотрел на Алана.

– О, нет-нет-нет, разумеется, вы мне еще будете нужны! – воскликнул немец. – Разве вы не слушали, что говорил мой друг?

– Слушал, – процедил сыщик сквозь зубы. – И не намерен верить его словам.

– А я бы попросил довериться, – тут же ответил ростовщик и, уловив недоверие во взгляде Быкова, произнес: – видите ли, он – единственный человек, который смог очень результативно пообщаться с императорской семьей, хотя меньше недели назад не имел еще и документов. Теперь же у него под подушкой именной подарок от Сергея Николаевича Романова!

– Как интересно, – все тем же тоном ответил Алан, изучая меня. – Но я привык не доверять другим. Жизнь научила.

Мне показалось, что он меня ненавидит. Как минимум. Однако догадками можно заняться и позже, потому что сейчас важно было стряхнуть ворох проблем, навалившийся на меня.

– Ваше право, конечно же! – немец хлопнул ладонями по коленям. – Но хочу обратить ваше внимание на то, что человек, имеющий десять миллионов, и неспособный выплатить при этом двадцатую часть в качестве долга, непременно вызывает вопросы. Вы не находите?

– Позвольте мне делать мою работу самому, господин Кляйстер, – по-прежнему сухо, но без видимой ненависти ответил. – Я понял, о чем вы говорите.

Затем он чуть склонил голову, не протянув никому руки на прощанье, и быстро покинул мою квартиру.

– Он хорош, – сказал Дитер ему вслед. – Хорош, но грубоват. Зато я уверен, что завтра или через день максимум, он будет знать ответ.

– Так что насчет денег? – спросила Элен. – Вы сможете помочь?

– Ох, дорогая моя, – ростовщик посмотрел на нее с таким сочувствием, сложно жалел, как родную. – Я мог бы дать вам даже в долг и не забирать его обратно, так вы прекрасны.

Я не мог не заметить – этот человек умел красиво отказывать! И делал это потрясающе эффектно.

– Но поймите, – продолжал он тем временем. – Если начну реализовывать такие суммы крупными банкнотами, то заинтересую влиятельных людей!

– А как же тогда граф Апраксин мог ворочать такими деньгами? – ворвался я в их разговор.

– Тут другое дело. Это граф. Дворянин. У него одного только имущества могло быть на десятки миллионов. В этой стране, если вы не знали, нет ни одного кусочка земли, который бы не принадлежал никому.

– Так государству принадлежит, наверняка, большая часть! Или императорской семье, например? – предположил я и на меня тут же посмотрели, как на больного.

– Ты очень странный, – протянула Элен.

Взгляд немца говорил сам за себя.

– Для юноши, который кажется толковым и образованным, у вас крайне мало фактических сведений. Впрочем, это все из-за кровопотери, я уверен, – ободряюще добавил фон Кляйстер. – Элен, позвольте вас проводить?

Девушка дернулась, но недоверчиво посмотрела на меня, а потом на внушительного Карла.

– О, я понял, вы боитесь! – воскликнул Дитер. – Тогда заявляю при всех, что ты, Максим, найдешь эту красавицу живой и невредимой у нее дома в любое время!

– Я не знаю, где она живет, – представление ростовщика меня позабавило и Элен тоже расслабилась.

– Обманщиков я в гости не жду, – высказала она и, прихрамывая, покинула комнату.

– Так а мне что делать?? – бросил я вслед немцу, вывернувшись на диване так, что едва удержался на нем.

– Лечиться, Максим. Поправляться, – он вернулся ко мне и присел на корточки: – я сожалею, но я правда не могу помочь этой девушке. Но то, что произошло в отеле, – уже громче произнес Дитер, – вы мне потом все равно расскажете. Будет полезно для общего дела.

Он пожал мне руку на прощание и вышел. За ним молча проследовал Карл, и я остался один. Осталось время подумать. Перераспределить время. Быть может, позвонить Подбельскому и узнать у него, что я еще не знаю об этом мире?

Все казалось таким простым, и вдруг оплошность – не знаю каких-то базовых вещей. Придется привыкать к новым правилам. Надо только их выучить.

Я повернулся на здоровый бок – другой все еще саднило. Но, чтобы выключить свет, все равно надо было вставать.

Не мутило. Не мотало. Можно хотя бы этому порадоваться. Я повернул выключатель и лег обратно. Но спать не хотелось. Я лежал на диване и пялился в потолок до тех пор, пока шея не затекла, а потом решил сменить положение.

– Хорошо, что ты не спишь! – услышал я из темноты.

Глава 22. На выход!

Я даже вскрикнул, но не столько от неожиданности, сколько от боли – я дернулся, и тут же остро кольнуло под ребрами. Дернувшись из-за этого еще раз, я свалился на пол.

– Тише, тише, все в порядке, – голос был смутно знаком. Правильный выговор, поставленная интонация, но в то же время какой-то недостаток эмоций.

– Павел? – в темноте я нащупал диван и взобрался обратно. – Что ты здесь делаешь? Как ты вошел?

Я точно помнил, что немец перед уходом гремел ключами. Быть может, Ежи был с ним, просто не стал заходить? Но дверь точно запирали, в этом не было никаких сомнений.

– Рад, что ты меня помнишь.

– Тарас говорил, что ты погиб, но я надеялся, что он врет, – я наконец-то сел. – Может, включим лампу, со светом будет удобнее?

– Нет. За тобой следят и мой визит к тебе – тоже большая тайна. Постой, – вдруг осекся Павел. – А с ним что случилось? Ты сталкивался с ним снова?

– Он приходил ко мне домой. Предложил сразиться с ним на саблях, но мне повезло. Честное слово, это просто везение, я поскользнулся и…

– Словом, он мертв? – все так же безэмоционально продолжал шпион. – Одной проблемой меньше. Не хватало еще его здесь ко всем остальным в придачу.

– Но ты можешь быть спокоен, с Анной все в порядке, – сообщил я Трубецкому самую важную информацию. – Я переправил ее сюда.

– Вместе с профессором? – уточнил он задумчиво. – Но я не видел ее, хотя уверен, что прибыл раньше, чем ты отправил их двоих домой.

– Понимаешь, – замялся я. – Это может прозвучать абсурдно и глупо.

– Ты прибыл к нам из параллельного мира, где сто лет назад вы лишились классической формы правления и до сих пор живете в каком-то хаосе, где каждый якобы сам себе хозяин, – воскликнул со смешком Павел. – Ничего из того, что я могу услышать, абсурднее звучать уже не будет.

– Я переправлял еще одну Аню. На этот раз настоящую.

В полнейшей тишине Павел скрипнул стулом, после чего кроме редких звуков с улицы, я не слышал ничего.

– Ты был прав, – ответил шпион. – Это абсурд.

– Говорю тебе, – принялся спорить я. – Что я своими глазами видел, как профессор и Аня, та самая, которую мы забрали у Тараса, прошли в ваш мир. А потом, спустя неделю, я увидел точную копию этой девушки.

– Может, это лишь очень похожая девушка из вашего мира? – осторожно предположил Павел. – Я знаю, что сейчас много усилий прикладывают для того, чтобы показать императора слабым. Для того и была затеяна вся эта история с Анной-Марией. Но чтобы копия… Нет, не может такого быть. Я бы точно знал и заметил.

Мне пришлось рассказать всю историю целиком, вплоть до момента нападения на поместье ее дяди. За время разговора глаза привыкли к темноте, и я смог видеть темную фигуру, что сидела на фоне окна. Услышав про нападение и Сергея Николаевича, Павел перебил меня тут же:

– С ним будь осторожнее. Он имеет большое влияние на наше руководство.

– Я думал, что секретнее Третьего отделения ничего нет, – воскликнул я удивленно. – Ведь Подбельский рассказывал…

– Максим, профессор – всего лишь человек. Не знаю, обратил ли ты внимание, но жизнь вообще отличается от того, что говорят в университетах. Поэтому не стоит опираться на его слова. Послушать старика всегда можно, он интересно подает информацию. Но оголтело верить? Нет, не надо.

– Хорошо, забыли про Подбельского, – я уже начал сердиться, потому что проникся к старику теплотой за время наших с ним приключений, – Тогда объясни эту структуру так, чтобы я ее понял.

– Третье отделение для большинства людей, которые не имеют отношения к императорской семье – миф. Люди-призраки, на которых можно списать все, что угодно, от наводнений в Индии до ураганов под Москвой.

– У нас в этом обычно винят глобальное потепление, – вставил я свои пять копеек. – Хотя Апраксин утверждает, что все идет своим чередом.

– Забудь ты о делах Вселенной, не о том сейчас, – чуть громче обычного ответил Павел. – Третье отделение защищает семью. Как правило, младшие Романовы не знают о нас. Этот секрет в обязательном порядке хранится лет до девятнадцати-двадцати, а дальше по возможности. Некоторые дожили до старости, веря, что никакой секретной службы Императора нет вовсе.

Он сидел теперь, почти не шевелясь. Я же внимательно слушал. Те правила, которые я должен был знать с самого начала, чтобы вести игру правильно, я узнавал только сейчас!

– И все же служба есть. У нас, как и у любого другого департамента, есть свой руководитель. Разница лишь в том, что руководство полиции или армии – известные в своей среде люди. Управляющий Третьим отделением скрывается ото всех. В обычной жизни он может прикрываться кем угодно – даже молочником, как бы дико это ни звучало.

– То есть, ты не встречался с этим человеком? – уточнил я.

– Даже косвенно указать на кого-нибудь не могу. И это правильно, потому что если такого человека будут знать, то его легко устранить. Убийство главного приведет к краху всей организации, и семья императора будет беззащитна. Что произойдет дальше, догадаться нетрудно.

– А как же тогда Сергей Николаевич может влиять на вас?

– У нас, к примеру, есть официальное распоряжение относительно его персоны…

– Никакой охраны? – не сдержался я, вспомнив слова самого Романова о его бойцах.

– Да, он сам ей занимается, не доверяя никому.

– И вы правда исполняете это указание?

– Нет, конечно, – хмыкнул шпион. – Горский, например, частенько заглядывал к нему в гости.

– Пока его не убили. Знаю, – вздохнул я.

– Мы расследуем это, – заметил Павел, тяжело вздохнув. – Но вообще я пришел не за тем, чтобы обсуждать дела нашей конторы. Ты становишься известным в определенных кругах, и кое-кто начинает волноваться.

– Так ты пришел меня предупредить?

– Я пришел попросить тебя на выход, Максим. Исчезнуть на некоторое время – лучшее, что ты мог бы сделать сейчас.

Вот так да! Я даже слова не мог произнести, настолько я был поражен этой новостью. Нет, конечно, коротышка говорил очень доходчиво на пару со своим кастетом, но чтобы вот так…

– Послушай, я намерен дойти до конца, господин шпион.

– Вот как ты меня именуешь. Забавно, – Трубецкой вновь отметился недостатком эмоций. – Но ты не представляешь, как я желаю дойти до конца в этой истории и найти тех, кто пытаешься пошатнуть незыблемое.

– Не очень похоже. Я бы мог помочь.

– Как раз тем, что ты исчезнешь на некоторое время, ты очень поможешь, – уговаривал меня Павел. – Это лучшее, что ты можешь сделать сейчас. Особенно в таком состоянии.

– Я здесь всего несколько дней, но уже смог раздобыть себе паспорт и оружие, наладил связи и…

– Нажил себе кучу врагов всего лишь начав работать с фон Кляйстером. Он хорош в своем деле, но его ненавидит множество людей. Хотя бы тот же Белосельский, у которого вы взымали долг.

– Ты и об этом знаешь??? – от неожиданности я даже привстал, забыв о ноющих ребрах, но тут же лег обратно, скрипя зубами.

– У меня в столе лежит папка с досье на тебя. Замечу, что некоторые преступники имеют меньшей толщины дело в нашем отделении, чем ты.

– Что мне с того? Наплевать на бумажки. Плевать на Белосельского, – раздухарился я. – Мне нужно добраться до Ани, потому что…

– Да черт тебя подери! Ты совсем ничего не понимаешь?? То, что ты сегодня выжил – это просто чудо. Случайность. Не будь с тобой той девушки, с которой ты полдня бродил по району, ты бы истек кровью или умер от остановки сердца из-за боли.

Если Павел хотел меня запугать, у него это отлично получалось. Но только из-за того, что он знал вещи, которые видели лишь единицы.

– Откуда ты знаешь о том, что происходило здесь? – спросил я, чувствуя, как учащается сердцебиение. – Тебя не было рядом.

– Я знаю это, потому что мне пришлось направить его к тебе. Он собрал досье. Он составил все дело. Выяснил про звонки в секретариат.

– Ты?? – после слов «мне пришлось» я уже не слышал, что говорил Павел.

– Я, иначе это сделал бы кто-то другой, и я бы не успел помочь! Я и так не успел… сожалею…

Я выматерился на всю квартиру, заставив Трубецкого замолчать.

– А ведь я думал, что мы работаем вместе. Даже переживал, когда этот усатый хрен сказал, что ты мертв.

– Не стоит давить на эмоции, – продолжил шпион так же ровно, как будто ничего не произошло. – Я извинился и признаю, что виноват в том, что не успел. Пожелай я в открытую сохранить тебе жизнь, я бы подставил себя под удар. А ситуация такова, что проблемы императорской семьи сейчас вижу я один. И ты тоже. А потому мне важно сохранить тебе жизнь, пока я не разберусь, что к чему.

Я сердито и обиженно сопел. Его объяснения были понятны, а действия логичны, но принять эти побои за благо? Ни за что!

– Тогда предложи что-нибудь. Мне некуда деться. Я провалил работу на ростовщика, а теперь пропаду вовсе. Что я ему скажу?

– Ничего не говори. Ты просто пропал. Для всех. Ты сказал, что у тебя все в порядке с документами?

– Паспорт я получил, есть немного денег, но куда мне податься? – надежда на быстрое решение таяла на глазах. К тому же я рисковал потерять еще и хорошее отношение со стороны немца.

– Я оставил тебе адрес. Когда я уйду, выжди десять минут и отправляйся туда. Это недалеко, но все же искать тебя там не будут. Все узнаешь на месте. И не задерживайся, – Павел начал говорить отрывисто. – Потому что утром станет известно, что убит еще один из наших и тогда ты из этой квартиры живым не выйдешь.

Глава 23. Повышая ставки

Шпион, как и полагается, ушел молча, оставив меня в тревоге и беспокойстве. Я же не думал, что ситуация, и без того далекая от совершенства, станет еще хуже.

Если утром я надеялся поработать над мелкими должниками, чтобы получить хоть сколько-нибудь денег на жизнь в этом мире, то уже днем ввязался в новые проблемы, вечером получил по щам, а ночью мне и вовсе указали на дверь.

Я не стал высчитывать, сколько времени прошло с ухода Павла, включил свет и взял записку, что он оставил. Угловатым почерком с излишне вытянутыми вертикальными линиями он оставил мне адрес: Любецкое поместье.

– Мог бы и поконкретнее, – проворчал я, комкая бумажку.

Долго собираться не пришлось. Вещей было мало, сумка с деньгами и пистолет – при мне. Сперва я подумывал позвать Клавдия, но решил все же довериться Павлу. Если я исчезаю, значит – исчезаю.

К тому же сам Дитер в очередной раз дал мне возможность халтурить. Благо, на это средства у меня имелись – но уже в разы меньше, чем два дня назад. Вот если бы я мог пользоваться хотя бы частью денег, которые Элен прихватила у графа!

Но, как говорил ростовщик – должно быть, все эти мысли из-за потери крови. Собрав сумку, я прислонился к стене, чтобы передохнуть. Слишком тяжело давались даже привычные действия.

Изменив лучшим традициям шпионских историй, я не стал шифроваться и просто вызвал себе крытый экипаж к дому, а потом назвал адрес извозчику. Возле подъезда я никого не заметил – возможно, плохо смотрел. Или Павел был прав, оценив отсрочку примерно до утра.

– Куда ж вас понесло! – вдруг произнес извозчик. – В даль такую!

– А что, разве это далеко? – спросил я, стараясь, чтобы это прозвучало как можно менее испуганно.

– Неблизко, почти восемьдесят километров. Да еще и глушь, ммдэ-э, – он сплюнул и подстегнул лошадку.

Ночи были прохладными, и я хотел прикрыть небольшое окошко, через которое вел беседу, но слова про «глушь» прозвучали необычно.

– Я и не думал, что это – глушь!

– Дык вы, стало быть, не из местных совсем.

В итоге кучер получил в моем лице благодарного слушателя. Все-то они знают, эти извозчики. Те же таксисты, только на лошадях. Ему оставалось только сказать, что у него где-то в столице есть брат или дядя, который «ба-а-а-льшой человек», а людей возить ему просто нравится.

Если отбросить сарказм, то кучер рассказал интересную историю. А раз я, сонный и уставший, готов был слушать без сопротивления, то он поведал мне обо всех подробностях.

Оказалось, что ехали мы аж до самого Коврова. Но город сильно отличался от своего оригинала. Что меня уже совсем не удивляло.

К тому же, я догадался, что речь идет о небольшом селе Любцы – том, что стоит у самой Клязьмы. Правда, до города рукой подать, а тут говорят – глушь.

Здешний Ковров разросся вдоль реки и железнодорожных путей, заняв оба берега примерно поровну. Извозчик особенно восхищался набережной, которая протянулась на спрямленных речных берегах.

Размеры города тоже оказались солидными – почти на полмиллиона человек, В остальном же все было по-прежнему. Но я мало знал этот город, а потому сразу же перестал вслушиваться, как только речь зашла о каких-то местных особенностях.

– Вы сами-то не охотник ли? – вдруг спросил извозчик, сменив тему.

– Нет, ни разу, – пробурчал я, захватив с другого сиденья какую-то накидку и укрывшись ей.

– Там ведь как раз угодья хорошие! Одни только утки чего стоят. Едал я как-то, жирная, пальчики оближешь!

Извозчик монотонно трепался о дичи, а я задремал. Ехал он неспешно, дорога была ровной и все сводилось к тому, что сон сейчас – лучше всего.

Только добравшись до места, когда меня разбудили и высадили у кирпичной, чуть покосившейся арки, я подумал, что зря так легко на все это согласился. Извозчик укатил обратно. За моей спиной в небо тянулись струйки дыма из фабричных труб, указывая на расположение города.

Вокруг росли сосны, а сама арка казалась просто воткнутой в землю. Рядом не было ни забора, ни чего-то еще, что могло показать границы территории. Но арку я решил обойти – слишком уж сильно она наклонилась.

Дикий край. В сравнении со столицей – как будто в прошлом оказался. Но дата на самом верху арки указывала, что ее поставили в одна тысяча девятьсот двадцать втором году. Давненько. Наверно, и не ремонтировали с тех же времен.

С огромным трудом я нашел тропинку – она непременно должна была вывести меня к дому. Пораженный контрастом, утомленный долгой дорогой, да и к тому же сильно страдающий от недавних травм, я еле волочил ноги.

Если бы это была лишь компьютерная игра, то ее можно выключить, перезагрузиться. Кодом воспользоваться на худой конец. Но здесь я не видел обратного пути, а потому шагал вперед, пока не обнаружил деревянный домик в два этажа.

Ровный и ухоженный, он сильно отличался от покосившейся арки, а занавески в некоторых комнатах были отдернуты. Мне отчаянно не хватало часов – поднимающееся солнце в августе для меня означало диапазон от пяти до девяти утра минимум.

Перед входом в дом расположилась широкая веранда и я насчитал шесть ступеней, ведущих наверх. К черту все, решил я и уселся на третью ступень так, чтобы ноги тоже оказались на деревяшке, а не на земле. Но все равно было холодно.

Вряд ли в таком особняке с верандой живет человек, способный просыпаться рано утром, решил я, и принялся осматривать окрестности. Но отсюда, кроме леса, я ничего не видел.

Неподалеку хрустнула ветка, затем зашуршали кусты и мелькнула фигура в грязно-коричневом костюме. Я схватился за перила, попытался встать. У человека вроде бы даже было ружье.

Черт… Трубецкому, похоже, теперь веры нет. Фигура быстро приближалась, шелестя травой. Ружье мне не привиделось, нет. Оно было настоящим.

– А-а, вот и ты наконец! – услышал я насмешливый голос, пока пытался вытащить «туляк».

Щелкнул взведенный курок, и я понял, что ставки поднялись до моей собственной жизни.

Глава 24. Еще один

– Руку вынь! И покажи мне обе! Плевать, что там Трубецкой про тебя рассказывал, но на моей земле тыкать в меня стволом не позволю! – его ружье тут же взметнулось вверх и для пущей верности он пальнул в воздух.

Из сосновых крон вылетели вороны и с обиженным карканьем унеслись в сторону Клязьмы. Я медленно отпустил рукоять «туляка» и продемонстрировал пустые ладони. То, что при этом меня едва держали ноги, охотник даже не видел. Зато я четко видел пару птиц, перекинутых через плечо на веревке.

На другое плечо он переложил ружье и вальяжно подошел ко мне, а затем вытер подошву сапога о деревянную ступень и присмотрелся:

– Крепко тебе досталось, – оценил он мое состояние. – Идем внутрь, пока ты не замерз совсем! Там и поговорим.

Незнакомец внезапно оказался радушным хозяином. Он провел меня в зал, где уже вовсю трещал огонь в большом камине, усадил меня в кресло, подвинутое чуть ближе к источнику тепла, чем второе, стоявшее через небольшой круглый столик на одной ножке.

Потом вернулся с кухни, где долго гремел стеклом, и принес с собой большое блюдо с остатками целиком зажаренной птицы, пузатую бутылку и два бокала. Щедро плеснул прозрачной коричневой жидкости, вручил мне бокал, после чего уселся во второе кресло и протянул ноги к огню, скинув грязные сапоги.

– Делай то же самое и отогреешься быстрее, – он посмотрел на огонь через бокал и вздохнул. – Говорят, что с утра пьют только дегенераты, – добавил охотник и залпом влил в себя спиртное. – Не хочу показаться настойчивыми, но все же советую, – выпалил он и двузубой вилкой оторвал кусок мяса из птичьей тушки.

Я же замерз настолько, что не чувствовал даже какой температуры алкоголь в бокале. Он оказался теплым и обжег горло так, что я закашлялся. Выдохнув, я последовал примеру хозяина поместья и тоже попробовал дичь.

Оказалась она соленой, суховатой, но при этом на удивление вкусной. Скорее всего, потому что я уже давно не ел.

– А теперь сидим и ничего не делаем, – скомандовал охотник. – Дай организму расслабиться иначе заработаешь себе проблемы со здоровьем раньше времени.

Какие странные правила, подумал я. Но уже через полминуты стало тепло, и я даже ощутил, как жар разливается по телу.

– Чувствуешь, да? – зазвучал довольный голос, не отягощенный хмелем, словно человек не выпил ни капли. – Так гораздо лучше. А теперь рассказывай, кто ты такой и зачем Трубецкой тебя ко мне направил.

– А разве он не рассказывал?

– Ха! Он позвонил мне посреди ночи и сказал – жди гостя. И все. Он не сказал мне ни слова о том, кого ждать и во сколько. Но попросил тебя, хм, припрятать на пару дней.

– Хорошо, что на пару дней, – облегченно вздохнул я. – Мне показалось, что он решил меня вытолкать из столицы на несколько недель. И он точно ничего больше не говорил?

– Нет, а что?

– Я не знаю, насколько я могу тебе доверять.

– Трубецкой доверяет, – снова зазвенели стаканы. – Еще по чуть-чуть. За ссыльных!

– Не смешно.

– Согласен, не смешно ни капли, – он шумно облизнул бокал и со стуком поставил его на столик. – Но мне здесь больше нечего делать. Я не выхожу в свет уже два года, сижу здесь, в этом поместье и разве что только иногда выезжаю в город за продуктами.

– А разве у тебя здесь нет кого-нибудь? Прислуга?

– Зачем они мне?! – расхохотался незнакомец. – Все они – лишние люди. Я и сам могу приготовить себе еды, а если мне лень, то просто куплю готовой. За домом – стойла, лошади. Но знал бы ты, как мне все это осточертело!

– Что – все? – в отличие от него, коньяк, вкус которого в бокале теперь угадывался без труда, сильно ударил в голову, и я вряд ли понимал, что имеет в виду мой собеседник.

– Жизнь такая мне надоела, вот что, – он со злостью ударил по подлокотнику.

Зачем вообще Трубецкой свел меня с таким ненормальным человеком? Ладно бы это оказался кто-то наподобие профессора Подбельского. Или полковника, который был на званом ужине в поместье. Умудренные опытом, спокойные и рассудительные люди. Не то, что этот.

Я тряхнул головой и уставился на стену впереди. Камин, симметрично делящий ее пополам, украшала пара сабель, крест-накрест повешенная на дымоходе. Слева и справа от него на меня грустно смотрели кабанья и лосиная головы соответственно.

Грубовато, но в то же время эффектно. У нас такое жилище назвали бы холостяцкой хатой. Никаких цветочков на обоях. Да что там, тут и обоев не было, только обтесанные бревна.

– А что, здесь довольно неплохо, – оценил я место своего будущего пребывания.

– Мне надоело. Здесь холодно и сыро. Комары, – принялся перечислять незнакомец, а упомянув коварных насекомых, оторвал еще мяса и продолжил говорить, одновременно жуя. – Люди в окрестных деревнях ленивые. Отцовское предприятие прогорело, да с таким треском, что он повесился.

– Сочувствую, – вздрогнул я. Слишком о личном зашел разговор.

– Я бы подался куда-нибудь на юг. Но вот это все оставить просто так не могу. Никак не могу. Хоть личность меняй! Да нельзя, незаконно.

Я услышал, как льется коньяк, и решил, что мне больше не надо, о чем и предупредил.

– Не повредит, – прозвучал ответ и мне все равно добавили. – Вот, собственно, о себе я рассказал. Теперь твой черед.

– Если только кр… кратко, – еле выговорил я.

Неожиданно крепким оказался коньяк. Я приоткрыл рот, стараясь дышать через него, чтобы избавиться от паров, а попутно присоединился к поеданию дичи. И вдобавок расстегнул воротник рубашки.

– А что это вообще?

– Утка. Вчерашняя. Сегодняшние еще не ощипаны.

– М-м… Вот я, как твои утки. Только наоборот.

– Хорошо сказал! Но лучше тогда поподробнее.

– На прошлой неделе я был без ничего, вчера утром – с хорошей работой и перспективами. А вечером – едва живой, без работы и перспектив. Да еще в истории нехорошей.

– Насколько нехорошей? – полюбопытствовал незнакомец, запивая утиное мясо коньяком.

– Настолько, что я вместо столицы сижу у тебя. А сколько времени, кстати? Девять?

– Шесть, – с набитый ртом ответил охотник.

– Мы пьем коньяк в шесть утра? – я резко развернулся в кресле, чтобы посмотреть на столь невозмутимого алкоголика.

Тут же засаднило кожу под бинтами, и я схватился за ребра.

– Что с тобой такое? – он тоже повернулся ко мне.

Я в первый раз внимательно посмотрел на человека, к которому приехал прятаться. Сперва мне подумалось, что коньяк ну очень крепкий. Но убедившись, что никакая алкогольная пелена не застилает мои глаза, я убедился, что охотник очень сильно похож на меня. Нет, не стопроцентное сходство, но настолько большое, что нас легко спутать.

– Я тебе что, картина в галерее? – поинтересовался он не слишком вежливо для прежде гостеприимного хозяина.

– Ты не видишь разве? Сходства между нами.

– Может быть, и чего такого? В Империи наверняка есть с десяток похожих на меня людей.

– Но не настолько, – запротестовал я. Как будто в зеркало глядел! – Я – Максим Абрамов, – и протянул над уткой правую руку.

– Я сейчас же звоню Трубецкому. Это уже не смешно.

Он поставил недопитый коньяк на столик, встал, отряхнув охотничий костюм и посмотрел на меня.

– Ты сейчас не шутишь ведь? – он показал на бинты, видневшиеся из-под воротника.

– Нет. Никаких шуток. Не в моем состоянии.

Охотник поскреб затылок, встал между мной и камином и выбросил вперед ладонь. Я пожал, и он крепко вцепился в нее.

– Раз ты не шутишь, я тоже Абрамов. Только Максимилиан. Максимилиан Бернард.

Теперь уже я поскреб в затылке, догадываясь, что столкнулся с кем-то наподобие себя самого, только из этого мира.

– Но, по сути, я ведь тоже Максим, – ухмыльнулся мой двойник. – А так мне дали имя в честь деда австрийца и прадеда чеха. По-русски матушке не захотелось.

– Ага. Забавно, – отозвался я. – Мне кажется, я знаю как решить обе наших проблемы!

Глава 25. Шурша колодой

– С удовольствием выслушаю, но только после того, как ты приведешь себя в порядок! Раз уж меня попросили тебя прикрыть, да еще и такое сходство между нами нарисовалось – изволь соответствовать.

И с этими словами Максимилиан прогнал меня в небольшое помещение, которое он именовал ванной, где предоставил самому себе. Особняк удивительным образом совмещал в себе классику и современность.

Камин в гостиной, например, вполне сочетался с электрическим водонагревателем в ванной. Цивилизация! Пока я наливал себе воду, смешивая ее из двух кранов с холодной и горячей, почти как кипяток, хозяин дома появился с массивной стеклянной банкой в руках.

– Что это? – спросил я, всматриваясь в желтоватую массу внутри.

– Мазь, – нахмурился Максимилиан, осматривая полосы на моем теле. – Ты что, подрался с тигром?

– Нет, всего лишь с коротышкой.

– Должно быть, зубастый был. Или ногти не стриг. Держи, – он протянул банку. – Намажешь перед мытьем, чтобы вода не попала. К утру будет лучше. Только надо было брать банку побольше.

Мазь приятно холодила. Но его правда – вещества оказалось не так много. Мне едва хватило, чтобы замазать все глубокие царапины.

На стеклянной поверхности была приклеена этикетка, которая гласила, что наносить можно на любые открытые раны, ссадины и царапины. Далее жирным шрифтом было указано, что «переломы и разрывы не лечит».

Я усмехнулся и залез в ванну, отогреваясь полностью. Ковровское радушие Любецкого поместья меня радовало.

После горячей воды настала очередь бритвы и через несколько минут я, кое-как прикрыв царапины бинтами, оделся и посмотрелся в зеркало. За исключением грустной физиономии с начавшими западать щеками, я оставался прежним.

Из гостиной доносился какой-то шорох и стук. Я поспешил выйти и заметил, что Максимилиан передвигает мебель. Теперь обе кресла стояли достаточно близко к камину, а сам он успел сменить охотничий костюм на приличную домашнюю одежду.

Единственное, в чем я не был уверен – действительно ли дома все ходят в брюках и жилетах, как и на улице. Либо есть какая-то разница между двумя комплектами одежды. Наверняка была, потому что моя копия радостно вскинула руки:

– Другое дело. «Всем девчонкам шлет привет, он с иголочки одет» – пропел он и расхохотался.

Еще одна местная песенка, которую я не знал, но звучала она очень бодро и ритмично, даже в его корявом исполнении. Увидев, что я не отреагировал на мелодию, Максимилиан вопросительно приподнял бровь:

– Ты что, не знаешь «А-тура»?

– Кого?

– Два бородатых гитариста на вседорожце «тура». Не говори, что никогда о них не слышал!

– Не слышал, – я покачал головой.

– Ладно, – последовал ответ после недолго молчания. – Может, и правда не знаешь, – он упал в кресло и вытащил из кармана колоду карт. – Сыграем? Без всяких заумностей, в «дурака»?

– Давай, – согласился я и составил ему компанию. – Спасибо за мазь.

– Пустое. Я позвонил знакомому, чтобы он привез нормальной еды. Тебе явно надо поесть, да и невежливо это, кормить гостей холодной уткой, – он принялся размешивать карты. – А сейчас я вижу, м-да… у нас определенно есть сходство. Может, ты мой троюродный брат? Матушка рассказывала, что мой дед в Прибалтике был известным ловеласом… может и наследил.

– Ты же говорил, что он австриец?

– И что, разве это закрывает перед человеком границы? Тем более, когда он унаследовал титул барона, все стало куда проще.

– Ты правда специально помнишь все, что делали твои предки? – удивился я, забирая шестерку карт.

– Нет, не все. Но у большинства предки чем-то отличились. Особенно в эпоху Великой войны. Его дед, например, по рождению титула не имел, но потом спас какую-то важную персону и ему дали титул посмертно.

– Гордишься? – я покрыл пару его валетов, и Максимилиан недовольно поморщился:

– Горжусь, конечно, но это было так давно. Миру сейчас не хватает хорошей встряски. А может, и не нужно этого, – он швырнул короля, потом в ответ добавил еще и туза, и хитро улыбнулся, когда я забрал карты, а он остался сидеть с пустыми руками. – Нет, не нужно. А тебе что, нечем гордиться?

Я напряг память. Как-то мне рассказывали, что дед был во Вторую Мировую артиллеристом. А про Первую как-то никто и не вспоминал. Хотя я застал прабабушку, которой на момент ее начала было уже лет десять.

– Наверняка есть. Только не было свидетелей, кто мог бы об этом рассказать, – вывернулся я.

– Хорошо сказал! Если бы Трубецкой предупредил, что с тобой будет нескучно, я бы тебя потеплее встретил.

– А я бы не хватался за пистолет, – фыркнул я, расслабившись.

– Я уже посмотрел. Извини за любопытство, – быстро добавил он. – Хорошая штука!

Мы раздали еще раз и в этот раз выиграть удалось мне.

– Скажи, что дает твой титул? Ты ведь тоже унаследовал его, как и твой дед когда-то?

– Ага, – кивнул Максимилиан. – Я тоже барон. Только мне все это не надо. Бестолковое ведь.

– Почему же?

– Потому что мой титул здесь – самый бестолковый. Только взносы платить надо, да иногда появляться на тематических балах, званых обедах и ужинах. Я ведь уже говорил, что мой отец прогорел с предприятием?

– Говорил. Но не уточнял, что именно он делал.

– Это неважно. В производство полез, а опыта и знаний не имел. Но не о нем сейчас. Хотя нет, он тоже свою роль сыграл. Будь у меня деньги в достаточном количестве, я бы не так жаловался. Но место жительства я бы точно сменил. Или потратился бы на титул графа в какой-нибудь губернии. А, да бестолково все это, – он в расстройстве швырнул пару семерок и я тут же отбился. – Знаешь, быть бароном сейчас – все равно, что стоять на первой ступени лестницы во дворце. Вроде бы на голову выше всех, кто ходит по площади, но пролей кто-нибудь вино на верхней ступеньке, на тебя все равно долетит.

– Понимаю, – кивнул я. – Но хотя бы во дворец у тебя есть доступ? Чтобы записаться и прийти или как это у вас происходит?

– С хорошими знакомствами во дворце можно двери ногами открывать и вытирать пальцы о занавески, – я подумал даже, что он бахвалится. – Меня это точно не касается. Да я и не был там ни разу. По малолетству неинтересно было, а потом родители… и вообще, что-то я разговорился. Перемешивай давай!

Я уже обдумывал интересное предложение, которое должно было закрыть проблемы всех, кого я знал. И в первую очередь, мои.

– Ты сказал, что у тебя проблемы с деньгами, – я решил начать издалека, попутно сдавая карты.

– Если ты предлагаешь сыграть на деньги, то нет, я таким не занимаюсь.

– У меня есть предложение получше.

– Так высказывай, не стесняйся. Принять, быть может, и не приму, но выслушаю точно.

– Сперва скажи, знает ли кто-нибудь о том, что у тебя явные проблемы с финансами? Может, ты обращался к ростовщикам или в банки?

– О, какие вопросы пошли! – насторожился Максимилиан. – Нет, никто не знает. Я еще не настолько обнищал.

– Тогда спрошу еще: если бы ты вдруг начал тратить пятитысячные ассигнации – насколько бы это было на тебя непохоже?

– В разумных пределах я трачу деньги. Но не по десять тысяч за день, конечно. Объясни наконец, к чему это все? Что за предложение?

– Очень выгодное, я думаю, – теперь настал мой черед ухмыляться. – Я предлагаю нам с тобой поменяться. Ты будешь с деньгами, а я с титулом.

Глава 26. Сложности переговоров

Максимилиан отложил в сторону колоду и внимательно посмотрел на меня. Я же отвел глаза в сторону, потому что смотреть на человека, похожего на меня очень сильно, был не в силах.

– Предложение настолько же интересное, насколько невероятное, – наконец произнес он, а потом откинулся в кресло и сложил руки на груди. – Но теперь вопрос в том, сколько ты готов предложить мне за это?

То, что он так быстро повелся на мое предложения, меня сильно озадачило. Никаких дополнительных вопросов, кроме ценового.

– А сколько бы ты хотел получить за возможность убраться отсюда в места более теплые? – я попытался перехватить инициативу, и Максимилиан это оценил.

– Как по мне, так эта рухлядь, – обвел он руками дом, – не стоит ничего. Дымоход на втором этаже треснул, поэтому я туда не поднимаюсь. Все заброшено и запущено, а людей нанимать мне не хотелось.

– Я видел арку на входе, – вспомнил я.

– Да, ее не правили с отцовского детства. Потому и говорю – все, что ты видишь вокруг себя, не стоит практически ничего. С этого поместья дохода нет.

– Знаешь, все можно изменить, переустроить, переоборудовать и отремонтировать. Наша с тобой разница в том, что ты хочешь уехать и не хочешь ничего делать здесь, а у меня планы закрепиться здесь понадежнее.

– К свадьбе готовишься? – Максимилиан Бернард искоса посмотрел на меня. – Строишь фундамент светлого будущего?

– Кто знает, может быть и да, – я уклонился от прямого ответа. – Пока только подготовка. К тому же нам не придется даже привыкать к другим именам. Твое будет звучать по-русски. Я заметил, что тебе оно не слишком нравится.

– Иногда мне кажется, – мой собеседник рассеял по столу половину колоды, – что я не очень понимаю, что происходит вокруг. Может, ты прояснишь мне?

– Вчера я думал точно так же, – горячо ответил я и углубился в объяснения. – Ты только представь, что ты будешь строить свою новую жизнь в более теплом месте. Сможешь оставить свое прошлое. Уверен, что иногда ты задумываешься о том, насколько ты был полезен в этой жизни.

– Кому? – вытаращил глаза Максимилиан.

– Не знаю. Кому угодно. Семье, людям вокруг. Стране.

Я не пытался угадать, что он думал. Я просто говорил то, что чувствовал сам, потому что по своей прошлой жизни в моем мире осознавал, что нет толком никакой пользы от того, что я делаю. И потому надеялся, что он думает так же.

– И как я, по-твоему, могу принести пользу.

– Не знаю, – теперь уже я развел руками, – можно что-нибудь изобрести. Придумать. Построить завод и дать людям то, в чем они нуждаются.

– За печатание фальшивок могут дать срок, – кисло улыбнулся Максимилиан. – Но в целом я с тобой согласен. Мне надо только немного подумать над твоим предложением. И да, ты так и не назвал цену.

– А ты так и не сказал, сколько хочешь за свой титул.

– За память о моих стариках, – задумчиво произнес он. – За тех, кто спас какую-то безымянную шишку от, вероятно, заслуженной участи… хм, нет, как-то зло получается. Просто спас. Да ведь кто об этом помнит! Но все же давай по чести, – он навалился на столик, – все-таки, предложение исходило от тебя, значит, ты должен сам знать, сколько денег ты намеревался дать мне.

– Я, знаешь ли, не каждый день титулы покупаю.

– А я не продаю. Давай же. Смеяться не буду, если вдруг мало предложишь.

Для виду пришлось немного помяться. Я уже определил для себя максимальную цену, которую можно было отдать за «бесполезный» титул. Но это были не мои деньги. А так, взвесь в воздухе – неосторожное движение и все!

– Я подумывал предложить тебе два миллиона.

– Да ты мот! Я же еще торговаться буду! – воскликнул Максимилиан. – Я хочу пять!

Как легко было рассчитываться деньгами, которые мне не принадлежали ни разу, но все же что-то кольнуло – пять будет много. Поэтому я изобразил максимальное сожаление, какое только мог.

– Хотеть ты можешь сколько угодно, но у тебя же нет никого, кто до меня даже два миллиона предлагал.

– Тут ты прав, – он поджал губу. – Никто не предлагал. Но и мне придется начинать жить заново.

– Да брось, это не так и сложно!

И снова я принялся переносить свою личность на него, совершенно позабыв, что разница между нами есть. Пусть генетика постаралась на славу, и он очень похож на меня. Но человек жил в другом мире, при другой власти и в другом окружении. У меня не было деда из Чехии или откуда он там был родом. И уж тем более я не имел титула и поместья.

Поэтому ответ, который дал Максимилиан, оказался вполне ожидаемым:

– Мне надо еще подумать. Не в деньгах суть…

– У тебя будет время дать полное согласие. Я ведь не ношу с собой сумку с миллионами. Если ты согласишься, я просто вернусь в город, возьму деньги и мы с тобой совершим обмен.

– Так может ты обманываешь? – он убрал руки со стола и сел в кресле, закинув ногу на ногу. – Хотя какой резон?

– Вот именно. Если я пропаду, ты ничего не потеряешь. А если приду с деньгами, то мы обменяемся документами, и ты отправишься на все четыре стороны, забыв про этот особняк с тучами комаров.

– Неужели все это – ради женщины? Боже! Ты правда готов расстаться с такими деньгами?

– У меня нет другого пути к этой цели, – отозвался я. – Можно, конечно, тратить годы и пройти через все формальности. Но я не могу так.

– Могу я спросить, ради кого все это?

– Пока это тайна. И хорошо, если эта история не всплывет наружу. Но я обещаю, что, если в конце мы все останемся в живых, я сообщу тебе.

– Останемся в живых, – эхом повторил Максимилиан. – Звучит жутко. Хотя, глядя на тебя, мне кажется, что шансов пережить эту историю у тебя не так и много. Просто на всякий случай хочу предупредить, что у дворянства нет никакого иммунитета перед законом или особыми службами.

– Я в состоянии защитить себя.

– Верю. Может быть, еще и убивать приходилось? – спросил он, а я лишь опустил глаза в стол. – Так, понятно. Нет, я не осуждаю, конечно.

– Тогда скажи, что еще сдерживает тебя от принятия моего предложения?

– Боюсь прогадать, – улыбнулся Максимилиан Бернард. – У меня было много задумок, но я не уверен, что средств хватит на все.

– Ты же говорил, что деньги не главное!

– Не главное, но очень существенное.

– Хорошо, три миллиона.

– М-м-м, плюсом пятьдесят процентов сразу. Легко сдаешься.

– Мне нужен твой титул и твоя личность. Поместье особой роли не играет, но если я здесь задержусь, то постараюсь привести его в порядок.

– Слишком все просто получается, – он отвлекся на часы, что висели на противоположной от камина стене. – Вот так вот пришел, я тебя знаю всего два часа, а ты мне уже предложение выдал, да еще просишь не отказываться.

– Слишком просто?

– Да, как-то ровно, плоско. Без изюминки, понимаешь? Поэтому встречное предложение. Играем пять партий. Если перевес будет на твоей стороне, я соглашусь на три миллиона.

– А если на твоей?

– А если на моей – четыре.

Он принялся шустро раскидывать карты, а потом ловко подсунул козыря. Черви. Я вспомнил про девушку и подумал, что отдал бы и пять миллионов. Все бы отдал, чтобы узнать, что за чертовщина происходит в этом семействе.

Глава 27. Образование, честь и… конь

Конечно же, я проиграл. Но со счетом три-два всего лишь. Все решила четвертая партия, однако я не стал отказываться и, как обещал, доиграл еще и пятую.

– Просто ради удовольствия, – объяснился я.

К концу игры прибыла и доставка – продукты сгрузили, и Максимилиан отправился кухарить. Я же, предоставленный самому себе, обошел дом и часть территории, прикидывая, насколько реальна ситуация, в которую я себя загнал.

Какой же я молодец: преспокойно распоряжаюсь деньгами, которые не только не мои. Они еще и Элен не принадлежат. А вдобавок ко всему прочему могут еще и графу Апраксину не принадлежать.

Последняя идея пришла мне в голову совершенно случайно. А вдруг он не врал? Вдруг он был должен кому-то еще и тогда двадцать миллионов рублей станут прекрасным поводом разобраться с теми, кто их похитил.

Отогнав от себя мрачные мысли, я решил, что лучше займусь этим попозже – если проблема вообще всплывет. А потом вернулся в дом.

– Как ты вообще познакомился с Трубецким? – спросил меня Максимилиан, расставляя на кухне посуду для нормального обеда. – Ты знаешь, кто он такой и где работает?

– Работа привела его ко мне, – ответил я, не собираясь сходу выдавать информацию.

– Да я знаю, что он из Третьего. Просто хотел убедиться, что ты действительно его знаешь, а не просто случайный человек, которого он попросил укрыть.

– Мы с ним некоторое время работали вместе, но я бы не сказал, что я хорошо его знаю.

– А мне он помог, хм, с одним щекотливым делом. И сказал, что я останусь ему должен. У меня тогда еще оставались деньги, я предлагал, но он отказался.

– Вероятно, теперь ты ему ничего не должен. А он – мне.

На этой загадочной для Максимилиана фразе мы сели за стол, и я впервые за последние дни поел нормально. И как бы я не спешил отправиться обратно в город, я понимал, что надо восстановить организм, а это – дело небыстрое. Поэтому остаток дня прошел предельно легко и беззаботно.

Мне показали окрестности поместья, которое включало в себя гектары лесов и даже пару заселенных деревень. Последние, как и само поместье, находились не в лучшем виде, но все же люди ковырялись в земле, занимаясь урожаем.

– Не у всех есть возможность прокормить себя на своей земле, так что люди ездят в город, – Максимилиан показал мне на обилие побитых теплиц в стороне от деревни, недалеко от речного берега, – За всем этим надо следить, понимаешь?

Собственно, в это и упиралась главная проблема поместья. За всем надо следить. Ему самому было некогда, а нанятые работники стоили денег. То ли это был намек, что я разорюсь, то ли он хотел сказать еще что-то – мне было трудно понять, не зная общей специфики дел.

Но первый день знакомства в целом получился очень продуктивным. Ужин, партия в карты, сон. Максимилиан к концу дня уже не казался такой уж копией меня самого, потому что слишком много отличий в характере я видел.

Например, он слишком легко сдавался. В этом был и свой плюс, иначе мне никогда бы не удалось его уговорить.

Следующим днем я, после крепкого, восстанавливающего силы сна, размотал бинты. Царапины все еще побаливали, но уже не было видно никаких следов воспаления, а глубокие рваные раны выровнялись, побелели и даже начали рубцеваться.

– Как поживают последствия твоей схватки с коротышкой? – поинтересовался Максимилиан, когда я спустился вниз.

– Неплохо, – отозвался я, – очень неплохо. Еще раз спасибо за мазь.

– Если уже сейчас неплохо, то через пару дней все будет куда лучше. На меня эта мазь действует не так сильно, как указывает производитель.

– Может, все потому, что ты пьешь по утрам? – я без шуток указал на вполовину пустую бутылку. Наверно, опять с коньяком.

– Так я лучше просыпаюсь. Терпеть не могу кофе! – поморщился Максимилиан.

Я сел за стол напротив барона, чтобы оценить его состояние. Вроде бы не слишком пьян, а значит, можно вести нормальную беседу.

– Скажи мне, что я должен знать о жизни дворянина?

– Ты так спрашиваешь, точно мы нелюди какие-то! – возмутился Максимилиан и махнул рукой. – Я шучу, не переживай. Понял все. Что ты хочешь знать?

– Быть может, есть что-то особенное, что непременно выдаст во мне обычного человека? – в голове вертелось слово «простолюдин», но произнести его в отношении себя – ни за что!

– Как говорил мой дед, – задумался мой собеседник, – у хорошего дворянина должно быть образование, честь и конь. Честь открывает двери и приводит к хорошим знакомствам, образование помогает выжить и проявить себя в людях, а конь – заработать славу. Или просто оставить хорошее впечатление.

– Сложновато выглядит!

– А потом он добавлял, – Максимилиан словно и не слышал моей ремарки, – что, по сути, достаточно одного коня. Но дорогого. Люди судят по внешности, знаешь ли. Так было сто лет назад и так осталось сейчас. Смотрят на то, какой у тебя дом, поместье – сколько гектар и людей. Лошадь – дорогая ли порода. А если есть автомобиль, то, чтобы непременно под заказ.

Я молчал. Ничего нового я пока не услышал. Такое было не только в этом мире, но и в моем. Я догадывался, что имея дом и машину в столь юном возрасте, я был для многих не объектом восхищения и обожания, а зависти и сплетен. Человеческая натура оставалась одинаковой независимо от формы государства.

– Поэтому, когда ты говоришь о разнице между дворянином и обычными людьми сейчас, то ты ее и не заметишь. Порой человек с титулом может оказаться распоследней сволочью и преступником. Он только имеет больше средств на подкуп, чтобы избавиться от внимания со стороны полиции или других служб.

– Я понимаю, – для большего эффекта я кивнул, потому что Максимилиан после этого монолога принялся рассеяно водить вилкой по тарелке.

– А потому есть очень важный для тебя момент. Выгодный! У тебя хорошо подвешен язык, поэтому я думаю, что ты легко войдешь в общество. Не знаю, как с образованием…

Я хотел уже ляпнуть про свое заочное образование, как часто делал, когда меня спрашивали об этом дома, но сдержался:

– Неплохо, – только и ответил я, не вдаваясь в подробности. – Хорошо, что не надо знать французский, как в девятнадцатом веке.

– Я тоже об этом думал, знаешь ли! – неожиданно живо воскликнул Максимилиан Бернард. – Я уже ходил на занятия, когда дед как-то сказал: «хорошо, что у вас нет нужды портить рот этими корявыми картавыми звуками и гнусавить, делая вид, что ты – утонченная натура. Французами вы не станете, да и было бы кому подражать!»

– Хорошо сказал, – улыбнулся я. – Патриотично.

– Ха! Еще бы! Пока остальные страны то и дело устраивают небольшие междусобойчики, пытаются выгадать для себя побольше власти, мы – столп! Центр стабильности и мира! – он хрястнул кулаком по столу так, что зазвенела посуда. – Иностранные послы и дипломаты в первую очередь учат русский. Их семьи в полном составе приезжают к нам.

Тут он глубоко вздохнул и допил остатки из бокала, слегка наклонил голову и произнес:

– Нетрудно быть дворянином в наше время, Максим. Трудно оставаться человеком.

Глава 28. Плохой хороший дворянин

Вот уж какой философии я не ожидал от одинокого, замкнувшегося в себе парня, так именно такой: о человечности. Но он тут же нахмурился, бросил вилку на стол и хотел было дрожащей рукой снова наполнить свой бокал.

Стекло уже звенело от стука бутылки о край резного бокала, когда Максимилиан вдруг остановился и поставил емкость на место. Я терпеливо ждал, пока он закончит ее рассматривать.

– Да что это я, в самом деле… – глухо произнес он. – Совсем уж невежливо.

Мне показалось, что он общается с бутылкой коньяка, но хозяин поместья встал и, слегка пошатываясь, направился на кухню, откуда притащил пару тарелок с едой и поставил на моей стороне стола.

– Извини, – добавил Максимилиан. – С утра немного накатила грусть. И я тоже решил… накатить. Ешь, тебе надо набираться сил и восстанавливаться.

– Угу, – кивнул я с набитым ртом. Восстановление отнимало много сил и есть хотелось прямо не по-человечески. – Спасибо.

– Не стоит. Я всю ночь думал о том, что ты вчера говорил. Про вот эти вот свои цели и планы и решил, что тянуть не стоит.

У меня просто камень с души упал, когда я это услышал. В таком состоянии он мог сказать все, что угодно, вплоть до отказа. Забыл и все тут. Но он оказался честным.

– Кое-чему тебе все равно предстоит научиться. Во-первых, тебе, скорее всего, придется в будущем подписывать документы. Во-вторых, если будешь общаться с равными себе, то есть, такими же дворянами, то некоторые просто обожают вспоминать своих великих «пра-пра», даже если они жили лет триста тому назад. Между прочим, – вдруг отвлекся он, – наши ученые выяснили, что к седьмому колену дальние родственники на бумаге не являются родственниками… мм… биологически. Ты знал это?

– Угу, – снова кивнул я, уминая второй бутерброд.

– Хорошо, с образованием проблем нет. Так о чем я? А! Родословная! – он снова вскочил, метнулся к шкафу в темном углу и вытащил оттуда тонкую тетрадь, больше похожую на брошюру. – Это – моя.

Я раскрыл ее примерно посередине. Состояла она всего из нескольких листов плотной, желтоватой бумаги. Разве что некоторые листы были чуть белее других – их явно добавили позже.

Каждый лист уделялся человеку целиком. Фотография в зрелом или не очень возрасте, некоторые явно заменялись.

– Вообще, за всем этим надо следить. И когда большие семьи собираются вместе, принято привозить новые фотографии раз в несколько лет. Или когда человек умер, – Максимилиан ткнул пальцем в разворот. – А это вот мой дед.

С побледневшей черно-белой фотографии сурово смотрела бородатая личность, которая даже с бумаги могла просверлить глазами насквозь. Под фото были пропечатаны линии для внесения информации и про деда мелким почерком кто-то, явно не сам Максимилиан, оставил пару слов.

Оборот посвящался родственным связям. Кому он приходился дедом, братом, дядей, свекром и так далее. Список выглядел внушительно.

На последней странице расположилась фотография последнего Абрамова. Здесь ему было лет двенадцать, не больше. Но в детстве он больше походил на меня, чем сейчас.

– Здорово. Правда, здорово, – вырвалось у меня. – Я тоже когда-то мечтал о такой штуке.

– Значит скоро твоя мечта сбудется.

После завтрака он немного пришел в себя и притащил различные документы. В основном это были своеобразные товарные чеки, которые он подписывал. Витиеватая буква «А» давалась мне труднее всего. Особенно много сложностей было из-за толстой авторучки, а еще потому, что большую часть своей жизни я стучал по клавиатуре.

Первая подпись вышла настолько отвратной, что Максимилиан даже присвистнул:

– Тебе что, и пальцы ломали?

– Нет, – ответил я, сжав зубы. – У тебя слишком сложная подпись.

– Да что в ней сложного! – воскликнул он, наклонился через плечо, дыхнув на меня перегаром, и в несколько легких движений оставил точную копию подписи с документа. – Учись! Я не хочу, чтобы ко мне потом мчали из сыска и спрашивали, что за дела творятся в поместье и почему я – не я!

– А как же ты будешь расписываться? – вдруг задался я вопросом.

– У меня много вариантов, неофициальных, – барон оставил рядом с подписью еще парочку, которые выглядели совсем иначе. Нельзя сказать, что расписывался один и тот же человек. – Со мной проблем не будет, а тебе – надо тренироваться.

В таких тренировках прошла половина дня. Изучить тонкую тетрадь родословной труда не составило. Ровно до того момента, пока Максимилиан не потребовал запомнить еще и родственные связи.

– Свихнулся что ли? – взорвался я. – Там же сотни человек!

– Это мелочь, но важная. Заведешь ты разговор с кем-нибудь, и между делом спросишь – а не ваша ли бабка была на свадьбе моего деда?

– Это же полнейшая чушь! – за окном уже темнело и мы опять сидели за столом с едой.

– Ты прав, чушь, но оставляет хорошее впечатление. А если кто-то спросит тебя о том же, но ты ответишь «не помню» или «не знаю», будешь невеждой с соответствующей репутацией.

Следующий день, когда выяснилось, что раны мои почти полностью затянулись, затребовав суммарно две больших банки мази, мы провели на воздухе. Максимилиан был в отличном расположении духа, показал стойла и пару добротных жеребцов.

– Не скажу, что отличная порода, но своих денег стоят. По сто пятьдесят за каждого отдал!

– Всего? – удивился я, – так вроде бы недорого.

– Золотом, – добавил он, поглаживая одного из коней по гриве. – В мастях, надо понимать, ты тоже не разбираешься?

– Нет.

– Смотри…

И он принялся объяснять, чем отличается гнедой конь от вороного жеребца. Лошади завораживали своим видом и грациозностью. Максимилиан рассказывал об отметинах, разном цвете и размерах, как отличить породу хорошую от плохой.

В этом мире я уже не первый раз стоял так близко к лошади, но тогда, после званого ужина я не ощутил той энергетики. А сейчас чувствовал.

– Давай, прокатимся. Если ты в состоянии, конечно.

Разумеется, я был в состоянии. И чрезмерно уверен в себе, поэтому, когда гнедой понес в первый раз, едва не выпал из седла и чуть не ткнулся в ветку. Не слишком густой лес был хорош для лошади, но ездоку приходилось постоянно пригибаться и уклоняться, чтобы не получить сосновой веткой по лицу.

– Езда дается тебе лучше, чем подпись! – рассмеялся мой двойник после поездки.

Однако его жутко разочаровало то, что я не умею фехтовать. Такого разочарования в его лице я не видел прежде и даже подумал, что теперь уж точно считаюсь для него человеком второго сорта.

Он показывал разные стойки и удары, используя те сабли, что висели у него над камином. Первое время я побаивался, вспоминая, как поскользнулся и случайно проткнул человека, но потом уверенность вернулась.

Мне даже начало все это нравиться. Следующим утром мы тренировались в подделке его подписи, потом была поездка на лошадях, а ближе к вечеру – фехтование. Зажившие раны меня почти не беспокоили, разве что иногда тянуло меж ребер.

На четвертый день с утра я снова застал его пьяным. На этот раз бутылка была пуста на три четверти и Максимилиан едва сидел за столом, постоянно свешиваясь и мотаясь, как кукла.

Я взял на себя обязанности повара и быстро наклепал бутербродов с остатками куриного филе, что лежало, нарезанное пластинами, в холодильнике. Но в результате от еды он отказался, и я ел в одиночестве.

– Мне нужно на воздух! – выпалил вдруг Максимилиан, тараща глаза.

Не переодевшись, временами сгибаясь, он направился к выходу из дома, петляя, как заяц. Я поспешил за ним, не вмешиваясь. Барон стремился к стойлам, но вел себя так, что обе лошади шарахнулись от него.

– Помоги! – прохрипел он, указывая на своего вороного.

– Ты уверен, что тебе это надо? Может, лучше вернемся в дом? – я попытался его отговорить.

– Нет! – от резко рубанул ладонью воздух. – Исключено! – и ткнул пальцем в сторону лошади, так что та снова дернулась и заржала. – Или ты передумал у меня покупать? А?!

Он агрессивно шагнул в мою сторону, раздувая от гнева ноздри.

– Хорошо, хорошо, – смирился я, вывел его жеребца и помог Максимилиану сесть.

Тот едва не перевалился на другую сторону, и конь явно чувствовал, что с наездником что-то не так.

– НО! – барон пустил коня галопом сразу же, как только я отпустил поводья.

– Да что с тобой сегодня! – крикнул я ему вслед и выпустил гнедого Германа.

Догнать резвого вороного вместе с опытным, пусть и нетрезвым наездником, оказалось не так легко. Но после нескольких кругов по территории поместья, в основном по лесам, лошади выдохлись, и Максимилиан остановился.

– Что ты творишь? – не удержался я, сблизившись с бароном. – Что на тебя нашло?

– Не знаю, – он смотрел виновато, нервно дергая поводья. – Честное слово, не знаю. Что-то увлекся малость, – барон покачнулся и начал заваливаться назад.

Я дернулся к нему, стараясь подхватить, забыв, что тоже сижу на лошади. Гнедой, ощутив рывок, метнулся вперед, взяв резкий старт.

Едва удержавшись в седле, я все же не смог сесть нормально. Да еще и барон что-то крикнул позади меня. Я все пытался обернуться, но не мог выбрать подходящий момент, а конь уносил меня все дальше в лес.

Глухой звук падающего тела донесся до меня внезапно. Уставший Герман не мог гнать дальше и притормозил сам, а уж остановить его я был в состоянии.

Накинув уздечку на сук невысокой сосны, я направился назад. Вороной стоял на месте, и я отлично видел его. Он склонил голову над лежащим ничком бароном.

Я подошел ближе. Вороной ткнулся носом в руку Максимилиана. Ноги мои стали ватными и я, ковыляя на них, как на костылях, остановился, но никак не мог заставить себя присесть.

– Макс, – позвал я его, чувствуя себя немного глупо, потому что звучало мое собственное имя. – Эй!

Он не шевелился, и я рискнул перевернуть его на спину. Голова его наклонилась под неестественным углом, противно скрипнув поломанными шейными позвонками. Поперек носа и щеки шел заметный след от удара толстой веткой.

«Зато сэкономил» – пронеслось у меня в мозгу и тут же стало противно от этих мыслей.

Глава 29. Примеряя новые роли

Конь тоскливо фыркал, склонившись над телом своего хозяина. Я же, оцепенев, пытался заставить себя действовать. И лес вокруг, как нарочно, сразу же наполнился звуками.

Когда мы мчали через него, я слышал только свист ветра в ушах, потом стихло все, а сейчас, стоя перед Максимилианом, я страдал от шума. Птицы, шорох хвои в сосновых кронах, потрескивание стволов. Даже конь шумно мотал хвостом!

Я отошел, практически, отбежал в сторону, убеждая себя, что я не виноват. Несмотря на это колени предательски дрожали.

Что будет, если кто-нибудь увидит меня рядом с телом барона? Наверняка же подумают на меня. Я подпер рукой ближайшее дерево и вытер проступивший на лбу пот. Утро было нежарким, но это не мешало паре капель стечь по переносице до самого кончика нос.

Нет, так его оставлять нельзя. Я обернулся – тело по-прежнему лежало неподвижно и чуда не произошло. Барон не ожил.

Увезти его в дом? Зачем? Тогда точно увидят. Оставлять прямо здесь нельзя никак. Поблизости не было ничего, похожего на укрытие. Только вдалеке рос кустарник.

Я уже составил план. Неприятный, но единственный, который я мог благополучно исполнить, не оставив никаких следов. Жаль, что некого было взять в помощники – никто не смог бы меня прикрыть!

Тело я решил закопать в лесу. Но для этого надо еще сходить за лопатой. И я, как во сне, вернулся к телу своего однофамильца, схватил его за ноги и поволок к росшему в отдалении кустарнику.

Вряд ли кто-то пойдет туда. А если пойдут мимо – в чем я тоже сильно сомневался – то все равно не заметят. Это лучше, чем оставлять тело на опавшей хвое.

Только вот кустарник при ближайшем рассмотрении оказался зарослями малины. Обширными и довольно густыми. Но ягод было полно. Я почти наверняка перепачкался ярким соком, пока прятал тело.

Еще надо вернуть лошадей. Когда труп исчез из виду, думать стало гораздо легче, как будто мозг решил, что я уже спрятал тело. Обеих лошадей я взялся вести за поводья.

Но добраться до дома оказалось не так-то просто. Бродя по лесу, я, в конечном итоге, заплутал и вышел к одной из деревень. Здесь кипела жизнь, но я старался держаться в стороне, не выходя из лесу. Верное направление я уже видел.

– Ой, здрасьте, Максим Бернардыч! – услышал я женский голос за спиной и тут же обернулся, не отпуская лошадей.

– Добрый. День, – запнувшись, откликнулся я, рассматривая селянку, женщину с каштановыми волосами, забранными под косынку. На вид ей можно было дать лет сорок или около того.

– Владенья осматриваете? – улыбнулась она.

– Да вот. Я тут, это… с лошадьми… выгуливал. Объезжал… На прогулку выехал.

– И Германа тоже взяли с собой? Так то хорошо, ему в стойле скучно, – произнесла она и поправила корзинку, которую держала на сгибе локтя. – А я вот за малинкой собралась. Пора уже, поспевает.

– Хорошо, – ответил я, уже готовый попрощаться и двигаться дальше, как вдруг до меня дошло: – А я там был как раз. Нечего собирать.

– Да как же нечего, Максим Бернардыч! – женщина громко хохотнула. – Вы же весь в малине! Ежели только передавили там все, как медведь! Думается, найду еще немало ягод там.

– Погодите, не ходите туда. Рано еще. Я хотел в ту сторону на охоту сходить, дичь пострелять, – затараторил я.

– Да? – недоверчиво спросила селянка, перевесив корзину с одной руки на другую. – Так дичь-то вроде в небе бьют.

– Все ради вашей безопасности. Мало ли что. Повремените чуток.

– Ой, ладно. Уговорили, – она развернулась и пошла в направлении деревни. – К вечеру схожу.

Я кивнул, и женщина преспокойно удалилась. Пронесло так пронесло! Я поспешил к дому, наскоро затолкав обеих лошадей в стойла.

Где Максимилиан держал оружие, я знал. В этом было еще одно отличие между нашими мирами. А именно: огнестрел продавался практически без ограничений. И хранился тоже. Никаких сейфов и подтверждений лицензий, продления и прочих глупостей.

Ни один человек, даже если он был не в самом здравом уме, знал – реши он устроить пальбу в людном месте, и он погибнет первый. Не от руки городового, так от гражданина с активной позицией. Так зачем гонять человека к психиатру?

С лопатой оказалось сложнее. Вряд ли она была в доме. И точно – через десять минут поисков, уже выбравшись на улицу, я нашел ее в сарае, пристроенном к дому.

С двустволкой в одной руке и лопатой – в другой, я смотрел на Германа, а гнедой смотрел на меня. Верхом или ногами? Быстро и неудобно или медленно… и тоже неудобно. В раздумьях я переломил двустволку и обнаружил, что она пуста.

Чертыхаясь на всю конюшню, я помчался в дом, раздобыл несколько патронов, какие попались мне под руку, пару затолкал в ствол, а остальные, что-то около десятка, ссыпал в карман.

Дольше тянуть было никак нельзя и в итоге я решился. Вскарабкался на коня и, представляя, как по-идиотски я выгляжу со стороны с ружьем на плече и лопатой в руках, решил объехать деревню максимально далеко.

И не пожалел. Коня я пустил трусцой, и он почти бесшумно ступал по земле, усыпанной сосновыми иглами. Людей рядом не оказалось, и я добрался до малинника без проблем.

Тело лежало там же, где я его и оставил. Похоже, что его никто не видел, а потому я выбрал место чуть ниже и принялся копать, лишь изредка поеживаясь от неприятных покалываний между ребрами.

Яма была готова очень быстро – почти сразу начался песок и я, углубившись по середину бедра, задумался, стоит ли копать дальше. И на всякий случай сделал яму глубже еще на полметра.

Уставший и мокрый, я затолкал тело в яму, временами покрываясь мурашками от ужаса, когда видел перекошенное лицо барона. А потом поскорее закидал песок, разравнял оставшуюся землю и перемешал ее с хвоей, чтобы не слишком бросалось в глаза.

Получилось все равно погано. Лопату я положил на землю, рядом с ружьем, и сел на поваленную сосну поблизости. Никогда бы не подумал, что так все извернется. Ведь ситуация вчера складывалась просто великолепная.

Почти легально стал бы дворянином. А вместо этого – выкопал для мертвого барона могилу. И таскаю с собой ружье, как будто я какой-то охотник.

Я схватился за двустволку и прижал к плечу приклад. Тяжелая, но ладони лежат так, словно ружье под меня и делали.

Внезапно между деревьями пролетела птица, нырнула вниз и села на землю в поле зрения. Раз уж я сказал, что иду охотиться, надо использовать шанс. Не стрелять же в воздух, в самом деле.

Пестрая птица с длинным клювом беззаботно семенила по хвое. Я прицелился получше и задержал дыхание – сердце забилось настолько часто, что даже мушка подрагивала. Еще бы! Охотник!

Живность замерла, и я тут же спустил курок. Бахнуло так, что у меня заложило уши. Забыв о трагедии, я чувствовал только азарт. Нет, не только могилы я могу копать!

Сразу же я направился к месту, где только что была птица. Повсюду валялись перья, и, пожалуй, больше ничего. Как я не искал – добычи не было.

Помрачнев, я разломил двустволку и вытащил горячую гильзу. Жирными белыми буквами вдоль черного корпуса было пропечатано слово: «картечь».

– Хреновый я охотник, – сказал я Герману. Конь понимающе смотрел в ответ. – К черту все!

Хватит с меня новых ролей. Все уже практически готово, осталось лишь разобраться с деньгами. Поэтому я отправился в опустевший особнячок, чтобы привести в порядок мысли и составить новый план действий.

Глава 30. Элен

Руки невольно дрожали, пока я отворачивал краны, наполняя ванну. Костюм был безвозвратно испорчен ягодным соком и землей. Я же пытался избавиться от ощущения вины. Только смыть это оказалось нереально.

Только бездействовать и горевать я тоже не собирался. Мне предстояло распутать узел, который завязался из-за проблем с графом Апраксиным. У Элен были деньги, и я вполне мог их реализовать, расплатившись, тем самым, еще и с ростовщиком.

Почему-то, размышляя о честности моего нового плана, я совершенно забыл о том, что двадцать с лишним миллионов были попросту украдены. Это начисто должно было порушить мои проекты, но совесть в данный момент беспокоила лишь смерть барона.

Я собрался. В очередной раз перепроверил содержимое сумки и взял с собой документы на новое имя. Знал я достаточно, чтобы не чувствовать себя робко в новой шкуре.

Пришлось оставить, однако, роскошный «туляк» – его я убрал в шкаф, откуда чуть раньше вытащил ружье и злополучные картечные патроны. Там же я нашел изящную замену в виде кожаной кобуры.

Она легко помещалась под пиджак и сделана будто бы на заказ. Я не преминул перевооружиться меньшим калибром. «Стрелец» оказался легким и отлично лежал в ладони. В сравнении с тяжелым «туляком» этот вариант меня устраивал куда больше.

В город я решил отправиться привычным образом, на экипаже. Несмотря на то, что сумма денег в кармане стремительно таяла. Звонить и предупреждать кого-либо о визите я не стал. Единственный звонок я сделал, вызвав извозчика.

Так что во Владимире я оказался без особых происшествий. Но я не знал, ищут меня здесь или уже нет, а потому не направился к себе в квартиру.

Я вышел, миновав Восточную ярмарку – и до моего дома оставался еще целый район. Здесь меня точно не ищут, я был в этом уверен на сто процентов.

– Можно от вас позвонить? – обратился я к работнику за стойкой, завернув в «Питейное заведение Кудесникова». Свою просьбу пришлось подкрепить рублевой бумажкой, что осталась от сдачи после поездки.

– Да, конечно! – встрепенулся парнишка.

Я обратил внимание – многие из тех, кто работали в сфере обслуживания, едва ли достигли восемнадцати лет. Чаще всего были моложе. Работали они по желанию, правилам или по необходимости – я не знал. И не спрашивал.

Сперва я набрал номер «Дохлого Удильщика» и спросил Дитера. На другом конце долго мялись, пока я не рявкнул на все заведение, что я с ним работаю. Сразу же после этого тон разговора изменился и говоривший принялся рассыпаться в извинениях. Когда же я спросил, могу ли я наконец-то поговорить с ростовщиком, выяснилось, что его нет на месте и будет он в лучшем случае завтра.

Я в ярости бросил трубку и вылетел на улицу. Дитер был единственным, кто знал, где живет Элен. Или нет – очень может быть, что Клавдий, извозчик, с которым я впервые добрался до района Бараков, тоже знает это.

И я тут же влез в трамвай, на котором висела соответствующая табличка. Ехал он преступно медленно, и я сгорал от нетерпения, желая побыстрее разузнать нужный мне адрес.

Тут Клавдий не подвел. Правда, сперва мне пришлось разыскать его самого. Сперва поспрашивал у соседей в поисках его квартиры. Его не оказалось дома и мне дали только размытое «наверное, где-то рядом катается, он далеко не ездит». А в итоге, стоило мне выйти из его подъезда на улицу, как он тут же и нарисовался.

– О, здрасьте! – бодро козырнул Клавдий, спрыгивая на тротуар. Тут он вальяжно оперся на колесо и спросил: – Чего изволите? Вас, кстати, все обыскались. Полинка особенно переживала.

– Девочка? – нахмурился я.

– Слишком уж неровно дышит к вам, – улыбнулся извозчик. – Да знаю я вашу историю, что сердце ваше занято, – добавил он, заметив перемену в моем лице. – Только ей как-то сказать не решаюсь.

– Так вы все вместе работаете или живете? – нахмурился я, от неожиданности даже забыв, зачем я сюда прибыл.

– Ежи сдает квартиры. Полина и другие их убирает. Я на развозе. Просто услуги оказываем, а так да, получается, вместе работаем. По-другому здесь никак нельзя. В одиночку выжить трудно. Всегда нужна опора, поддержка.

– Семья? – спросил я.

– Не всегда. Порой с кем работаешь – больше помогают. Но все-таки – это другое, – пофилософствовал Клавдий. – Вас подвезти?

Ответив вежливым отказом, я выспросил у него адрес Элен. Логично получалось, что в тот день именно он должен был доставить не только Дитера, но и девушку по месту жительства.

– Зачем вам она? – поинтересовался извозчик. – Хитрая, как лиса, вокруг пальца в два счета обведет.

– Дело у меня к ней есть, – ответил я, посмеиваясь на слова Клавдия. – С чего ты решил, что она лиса?

– Сели они, – принялся он рассказывать, – а Дитер ей и говорит, мол, где ты живешь, адрес назовем и привезут прямо к двери. Так она его уболтала так, что он и не вспомнил больше об этом вопросе. Так и щебетала. А потом и говорит – остановите вот здесь, – он изобразил ее жест, легко взмахнув руко, – даже толком не посмотрела, где, но вышла.

– И? Что дальше? Вы попросту уехали? – разочарованно спросил я.

– Нет же, что ты! Она хитра, но Дитер ее просто так не отпустит. Понравилась она ему, видать. Так что мы проехали вокруг квартала, неспешно, не торопясь, – он начал тянуть слова. Было видно, что ему понравилось оказаться в такой шпионской истории.

– Я все понял, – перебил я извозчика, потому что начал чувствовать, что попросту теряю время. – Проще: сможешь меня отвезти туда?

– Могу, только зачем?

– Сказал же, дело к ней есть.

– Да нет, – Клавдий нетерпеливо махнул рукой, – она живет через пару улиц, тут пешком дойти можно.

И он принялся объяснять, как мне добраться до ее дома. Повторил еще пару раз, пока не убедился, что я запомнил, куда мне идти.

– Спасибо, – я уже машинально сунул руку в карман за мятой ассигнацией. Благодарность в виде небольшого денежного знака была принята безусловно. – Если вдруг Дитер или Ежи будут про меня спрашивать, скажешь, что я вернулся в город.

– Хорошо-хорошо! Только будьте уж с ней осторожны! – крикнул мне вслед извозчик.

Я уже спешил по новому адресу. Это оказался неплохой, в светлых тонах многоквартирный дом с просторным внутренним садиком. Вход тоже был со двора. Я обошел несколько дверей, изучая таблички с именами жильцов, пока не нашел нужную.

Напротив каждой таблички имелась латунная кнопка. На всякий случай я подергал ручку, но дверь была заперта, поэтому пришлось вдавить кнопку в стену до упора. Где-то в доме тут же раздался едва слышный звонок. Через пару секунд щелкнула дверь, и я вошел.

Просторный подъезд хотелось по-питерски назвать парадной, вытереть ноги у двери или даже разуться. Но я поспешил по лестнице наверх – Элен жила на четвертом этаже. Входная дверь тоже оказалась отпертой и, распахнув ее, я лицом к лицу столкнулся с певицей, одетой в легкий домашний халат.

– Ты? – только и спросила она удивленно, но тут же собралась и принялась меня выталкивать: – Сейчас же уходи, нашел время!

Глава 31. Лучшее предложение

– Погоди! Да стой же! – я сопротивлялся изо всех сил, но хрупкая девушка принялась буквально колотить меня и мне пришлось отступать. Но тут я уцепился за дверь: – Перестань! Я к тебе по делу пришел.

– Нет у меня с тобой никаких дел, проваливай! – она не кричала, и даже говорила не очень громко, но активно выталкивала меня наружу. Ее халат раскрылся, и я тут же отвел глаза в сторону, хотя кое-что рассмотреть успел.

– Кто это? А! – в прихожую выскочил в полурасстегнутой рубашке и брюках Иван. – Что ОН здесь забыл?

Элен тут же оставила попытки меня вытолкать и сердито запахнула халат, резко подтянув пояс.

– То же самое хотел бы спросить и я! – мне совершенно не хотелось корчить из себя невинного мальчика, особенно в такой важный момент. – Ты вроде как вообще сбежал. А перед этим выставил двух громил. Где они сейчас прячутся?

– Я тебе говорю, – Иван ткнул в меня пальцем, словно хотел проткнуть насквозь, – эту подставу он и организовал.

– О чем ты вообще? Какую подставу?

– В отеле! Элен, ты же понимаешь, что это все он! – Иван обратился к девушке, но не опустил руки и по-прежнему держал палец наставленным на меня.

– Я… – девушка пожала плечами и сперва смутилась, а потом вдруг передернула плечами: – Не знаю я, кому тут верить.

– Пошел прочь, – негромко сказал я Ивану, чувствуя растущую уверенность. – Ты что, не слышал? Вали отсюда!

Но тот стоял неподвижно. Даже Элен чуть отшатнулась в сторону.

– А ты меня прогони, – процедил Иван сквозь зубы.

– Да не вопрос, – я сунул руку под пиджак и вытащил готовый к стрельбе пистолет. – Еще какие-нибудь пожелания будут?

– Нет, – все так же сквозь зубы ответил он и застегнул рубашку. – Но там остались мои вещи, – он кивнул в сторону жилых комнат.

– Заберешь как-нибудь потом, – я чуть повел стволом в сторону и освободил выход, – шагай уже отсюда.

– Пожалеешь, сопляк.

И даже не попрощавшись с Элен, он вышел из квартиры. Я тут же захлопнул за ним дверь, запер ее и посмотрел в глазок – Иван постоял немного и пошел вниз.

– Что ты делаешь? – наконец-то к девушке вернулся дар речи.

Обрадованный ее спасением, я подумал, что речь о моей грязной обуви, поэтому быстро скинул ботинки и отправился в комнату, проследить за тем, куда дальше направится Иван. И только отвернувшись от окна схлопотал смачную пощечину.

– Сволочь! Ненавижу!

Прикрыв слезящийся глаз, я убрал пистолет обратно в кобуру. И как раз вовремя освободил руку, чтобы перехватить еще одну ладонь.

– Хватит уже, а? Я помочь пришел.

– Да не нужна мне твоя помощь! – девушка вырвалась, развернулась и отправилась прочь из комнаты. Мне пришлось поспешить за ней.

– Зачем ты вообще снова связалась с этим типом?

– Потому что только он может мне помочь, – она распахнула холодильник, чуть наклонилась и вытащила стеклянную бутылку с цветной жидкостью. – И не пялься на меня! Не для тебя одевалась.

– О, конечно. Для Ивана. Маньяка и садиста. Который в прошлый раз не устроил нам пыточную камеру в номере, хм, дай-ка подумать, – я поскреб подбородок, – из-за меня, кажется!

– Я сама решаю, что мне делать и как мне жить, – она налила сок и вытащила плоскую тарелку.

– Но все же ты уже меня не выгоняешь, как раньше.

– Зачем? – девушка с тарелкой и стаканом пошла в комнату, едва не задев меня. – Ты свое дело сделал, помощь оказал. Хотя, – тут она пристально посмотрела в мою сторону: – дай-ка подумать, – изобразила она то же движение, – какую, к чертям собачьим помощь?! Ты лишил меня последнего шанса! Я уже несколько дней не появлялась на корабле.

– Больничный взяла?

– Что? – она прищурила глаза. – О чем ты? Какой больничный?

– Забудь, – отмахнулся я и сел напротив.

– Я не разрешала тебе садиться, – вскрикнула она, едва не уронив на пол тарелку.

– А ты меня подними, – спор меня, конечно, забавлял, но щека горела, а ситуация в целом оказалась неприятной.

– Смотрю, ожил. Обнаглел. Повеселел даже, – презрительно высказывала мне это все Элен. – Чего ради? Мне твоя помощь не нужна совсем.

– Так ты согласна на два миллиона, которые тебе предлагал Иван? – высказал я то, с чего следовало бы начать разговор. – Я бы оставил тебе больше.

– Он… – начала девушка, а потом закашлялась так сильно, что я не выдержал и вскочил с места, чтобы ей помочь, но она только замахала рукой. – В смысле ты бы оставил мне больше? – спросила Элен, как только кашель прекратился.

– Ситуация немного изменилась. И я думаю, что я смогу решить твой вопрос.

– Ты мне уже как-то обещал это. И не сдержал. Почему я должна тебе верить?

– Потому что теперь я сам могу сделать все необходимое.

– И как же? – девушка подобрала ноги под себя и отставила в сторону посуду. – Что изменилось у тебя за эти четыре дня?

– Дитер как-то сказал, что у дворянства больше привилегий в плане пользования средствами. Особенно, если это крупные суммы денег.

– А ты как раз недавно стал князем. Принцем, – тут же поправилась Элен. – Да неважно. Потому что я тебе не верю. Сперва обманул, потом пропал, – но тон ее стал чуть мягче.

– Только не говори, что я такой же, как все, – попробовал примирительно улыбнуться я. – Это будет звучать слишком банально.

– Тогда удиви меня, Максим. Скажи мне правду. Без фиглярства. Давай.

– Всей правде ты не поверишь, – теперь я улыбался еще шире, потому что Элен сидела заинтригованная и с таким доверчиво-испуганным выражением лица, что мне хотелось обнять ее и утешить. – Давай по порядку. И понемногу.

– Так все-таки ты шпион. Я знала!

– Нет, – теперь мне показалось, что я выгляжу слишком глупо, и постарался придать лицу выражение более серьезное. – Точно – нет. Я не шпион.

– Ты хотел сказать что-то другое! – заинтригованно выкрикнула Элен, встала с диванчика и подошла ближе ко мне, а затем села мне на колени. Так ее губы оказались совсем близко.

– Нет же! – выпалил я, – Давай мы…

Элен коснулась моего лица, и я заткнулся. Последние рубежи обороны сдавались перед натиском этой миниатюрной девушки, но я остатками сознания пытался удержать себя в руках, хотя эти же самые руки уже тянулись к Элен.

– Ты слишком напряжен, – пропела она мне в самое ухо. – Слишком. Надо расслабиться.

Это было очень хорошее предложение, но у меня было лучше. Собрав волю в кулак, я произнес:

– Мы можем разделить деньги пополам!

Глава 32. За дело!

Тут же давление ослабло. Элен словно очнулась и перестала пытаться уложить меня на диван. Вероятно, в ней сейчас бурлил целый океан эмоций, и я пожалел, что не мог оказаться чуть дальше расстояния вытянутой руки.

– Так цинично меня отвергнуть! – крикнула она, уже стоя и потирая ладонь, которой только что отвесила мне очередную пощечину. – Я даю тебе последний шанс, Максим.

– Ладно, – я глубоко вдохнул и вытащил новую старую паспортину. – Смотри.

– Что это? – нахмурилась Элен, вчитываясь в документ. – Но ты же говорил…

– А ты спросила, что изменилось за четыре дня. Вот это изменилось.

– Ты купил себе титул? – ее брови взметнулись вверх.

Я же вспомнил, что так и не увидел, куда делся Иван, а потому встал и подошел к окну. Но, разумеется, нигде поблизости уже не смог его увидеть.

– Не купил. Хотел купить. Но не получилось, – мне было очень неприятно вспоминать вчерашнюю историю. – Мне надо знать, что я могу доверять тебе.

– После того, через что мы прошли? Можешь, – она протянула паспорт мне обратно, а я рассказал все, как было в Любецком поместье.

– Твою ж… – она нащупала за спиной подлокотник дивана и медленно опустилась на него. – Я тогда вообще не понимаю. Кто ты такой? Я знаю многих людей, но если бы у них была хотя бы сотая часть твоего везения…

– О каком везении речь? Человек мертв! – вскричал я. – И вина в этом лежит на мне. А особенно в том, что я занял его место. Второй день не могу себе места найти.

– Но все же… – попыталась спорить Элен. – Нет, хорошо, ты прав. Не так уж тебе и везет. Я бы не хотела даже ради титула, чтобы меня рвали и били кастетом, – ее передернуло, и она отвернулась. – И ведь это все не самоцель, правда?

– Нет. Совсем нет. Даже близко, – я еще раз выглянул в окно.

– А ты не думал, что она тебя не любит?

– Все немного сложнее, чем кажется.

И мне пришлось рассказать историю о двух девушках, принцессе Анне и той, другой, которая похожа на нее, как две капли воды. Элен потерла лоб.

– Я думала, хуже уже не будет, – многозначительно произнесла она. – А зачем ты тогда рвешься во дворец, к настоящей?

– Потому что там меня обманули и надо переговорить. Это во-первых, – принялся перечислять я. – А девушка, которая вторая, – она явно подставная. И это значит, что ее кто-то готовил. И здесь начинается та самая шпионская фигня, в которой ты меня всегда подозревала.

– Шпионская – что? – переспросила Элен.

– Неважно. Это совсем неважно. Так, местечковое слово. Жаргон, – перебрал я все варианты, что одновременно появились в моей голове.

– Но ведь ты даже не уверен в том, какая девушка была настоящей!

– Совершенно не уверен. И надеюсь найти еще и тех, кто все это придумал и затеял. Потому что, если выяснится, что все это было подстроено, скорее всего, ее казнят. Я – реалист, понимаешь, – совсем разоткровенничался я. – И знаю, что с настоящей принцессой мне бы не позволили сойтись. Только случайная встреча и привела ко всем этим приключениям.

– Значит, сердце твое лежит к той, первой? – уточнила Элен. – К ненастоящей принцессе?

– Да, – коротко ответил я.

– Фух, – выдохнула девушка. – А то на меня совесть тоже вдруг давить начала. Я как-то увлеклась и забыла, что ты с принцессой вроде как в отношениях. Но когда ты все объяснил, стало легче.

– Ничего не понял.

– И не надо, – Элен вскочила, быстро подошла ко мне и поцеловала в щеку. – Ты хранишь мой секрет, я – твой. В детстве мы еще всегда крестики на ладони резали и прикладывали. Или палец. Но… ты вроде бы и так немало крови потерял, поэтому у нас с тобой особая клятва будет, – и она протянула руку.

Я едва сжал ее, как она высунула язык:

– Неженка, мог бы и посильнее, – а потом рассмеялась. – Так, значит, пополам.

– Не считая мелочи, которую ты упоминала. Это все твое.

– Это не мое, на самом деле. Я уже отдала все, что могла, своим помощникам. Часть оплаты. И еще должна.

– Сплошные долги, – посетовал я. – Тебя устраивает?

– Я получу десять миллионов, – девушка пожала плечами, а потом задорно рассмеялась. – Конечно, я согласна.

– А на сколько согласился Иван, если не секрет?

– Тебе правда хочется это знать? Я ему нравлюсь и… я решила, что… – она обеими руками показала на себя.

– Значит, я пришел вовремя.

– Можно и так сказать. Не знаю. Время покажет. Я одеваюсь, не подсматривай, – крикнула она погромче. – А то расскажу твоей принцессе, что в свободное время ты засматриваешься на всяких певичек!

– Не на всяких, – вырвалось у меня, когда я отвернулся к окну. – А на очень хорошеньких. И хороших.

– Ах ты, подлиза, – снова рассмеялась Элен. – Вот уж не скажешь по тебе. И не красней так, а то выглядишь, как последний девственник. Можешь поворачиваться обратно. – Теперь она была в просторном платье чуть ниже колена. – Засматриваешься, – повторила она и хитро подмигнула. – Но погоди-ка.

– Что такое?

– Тебе надо попасть в императорский дворец и у тебя есть титул. То есть, все необходимое.

– Да, верно, – кивнул я, не очень понимая, к чему она ведет.

– И деньги тебе, по сути, были бы не нужны, – девушка подошла и встала почти вплотную ко мне. – Только не говори, что ты пришел сюда ради денег!

– Нет, – ответил я с абсолютно честным видом. – Я немного подпортил тебе дело и мне нужно было исправиться. На самом деле этими деньгами я планировал рассчитаться еще и с ростовщиком. Тем немцем, который приходил ко мне. Откупиться от него, помочь тебе.

– И себя не обидеть, – закончился за меня Элен.

– В последнюю очередь.

– Хотелось бы верить. Но не знаю. Это все выглядит настолько фантастически… – она посмотрела мне в глаза. – Я все равно сомневаюсь.

– Если бы я делал это только ради денег и себя, я бы не остановился там, на диване. И предложил бы разделить двадцать миллионов позже.

– Твоя правда, – девушка как будто бы хотела меня обнять, а потом передумала. – Может, ты действительно отличаешься от других. А, не хочу проверять. Едем! – крикнула она.

– Куда? Далеко отсюда?

– Уже выясняешь, где находится мой тайник? – фыркнула она. – Ты что, думаешь, я – лошадь? Тащить тяжеленную сумку далеко от корабля?

– Значит, он в порту?

– Да. За дело!

Глава 33. Встречи бывают приятными. И не очень

– Не спеши, – я остановил Элен около двери и выглянул наружу. За ней никого не было. – А теперь идем.

– Ты вот так упорно отрицаешь, что ты шпион. Давай уже, признайся, а? – она пихнула меня локтем в бок. – Скажи, что ты из того самого Третьего отделения, которое устраивает всякие ужасы. Встретил девушку, влюбился, но у вас запретные чувства и…

– Тебе бы романы писать, – осадил я ее. – Фантазия так и прет.

– Еще бы! Без нее невозможно писать хорошие песни, – Элен заперла дверь убрала ключи в сумочку. – И исполнять их тоже. Иначе не прочувствуешь.

– Ого! – удивился я. – Все сама!

– Не ты один здесь с талантами, – девушка легко взмахнула подолом платья, когда поворачивалась и бодро зашагала вниз по лестнице.

Я поспешил за ней. Без проблем мы миновали садик и выбрались на улицу.

– Нам бы транспорт какой-нибудь взять, – предложил я. – До порта далеко.

Элен уже озиралась по сторонам, но тут я заметил знакомую повозку на углу, схватил девушку за руку и потащил туда.

– Проявляешь инициативу? – спросил я Клавдия, когда тот раскланялся перед Элен.

– Можно и так сказать. Весьма приятная встреча, – добавил он. – Куда едем?

– В порт, дальше покажем.

– Он отвозил меня до дома, – прошипела девушка, когда извозчик набрал скорость. – Я тогда…

– Знаю, он мне рассказал. Я тебя именно так и нашел. Не волнуйся, – мне почему-то вдруг стало страшно, что девушка передумает и мои благие намерения моментально рассыплются в прах.

– Но ведь… а, неважно, – она хмуро посмотрела на меня исподлобья. – И все-таки мне кажется, что ты рассказал мне совсем не все. Даже близко не все. Что-то ты скрываешь. Я просто чувствую это.

Зачем я покраснел? На этот вопрос никто не знал ответа, но я чувствовал, как мои щеки пылают и порадовался тому, что в крытом экипаже не так много света.

– Я был с тобой предельно честен. И, если ты забыла, выгнал от тебя этого урода. Жаль только, что физиономию ему начистить не удалось.

– Что ни говори, но в одном вы, мужчины, всегда останетесь одинаковыми, – фыркнула Элен. – Вам всегда что-то надо доказывать силой.

– И это мне говорит девушка, которая воспользовалась за последнюю неделю этой особенностью… – я призадумался, – хм, сколько же раз?

– А-а, отстань! – замахала она руками, – нечего за уши притягивать. То была необходимость, а вы всегда говорите о подобных вещах в будущем времени.

– К чему все это? – миролюбиво произнес я. – Не стоит делить на мужское и женское. Сильное и слабое. У всех есть свои преимущества и недостатки. И каждый может быть человеком как хорошим, так и плохим.

– Вот не надо только меня жизни учить! – ответила Элен и умолкла.

Мне надо было поговорить. Выговориться. Не спорить или обсуждать дела, не говорить о чем-то важном. Как раз такой небольшой мелочи, как болтовня о пустом и не имеющем смысла отвлекла меня на несколько минут от череды мыслей.

Череда эта имела лишь два тона: черный и очень черный. Очень черные мысли касались Ани. Или Анны-Марии, но называть так я ее никак не мог. Все эти странности, как будто существует два разных человека, а потом мое отсечение от всего, что касалось принцессы – что хорошего может быть от предчувствий при таких мыслях?

А черный тон относился к погибшему барону. Я знал, что никогда не смогу быть на него похожим полностью. Еще ведь могут объявиться родственники! И это будет совсем неприятная встреча. Как он сам говорил – упоминать всяческие родственные связи есть признак хорошего тона. Я же никого не знал и вполне мог пройти мимо какой-нибудь тетушки, не поздоровавшись с ней.

– Хороший город, – задумчиво произнес я. – Такой большой.

– Дрянное место, – Элен оторвалась от созерцания очередного моста, через который мы проезжали. – Просто помойная яма.

– Ты явно преувеличиваешь.

– Ничуть. Все люди, что здесь якобы живут – они просто насекомые, что копошатся в большой куче говна. Заводы перерабатывают материалы в товары, товары в отходы, а отходы – в новые материалы…

Я хотел тут задать ей вопрос, слишком уж злободневно прозвучала ее цепочка, но решил, что она вряд ли знает, что тут происходит с переработкой мусора. И отметил эту тему для обсуждения с профессором Подбельским, если нам еще удастся с ним встретиться. Вот эта встреча точно была бы приятной.

– И эта переработка – она бесконечна. А люди довольствуются крохами вместо того, чтобы чувствовать себя властелинами жизни. Вот скажи мне, барон Максим, – с издевкой произнесла Элен. – Получив кучу денег, ты будешь чувствовать в себе вкус к жизни? Свободу выбора и прочие глупости?

– Э-э-э, – вопрос застал меня врасплох. – Я вроде бы и так вкус к жизни не потерял. У меня есть цель.

– А после нее?

– А после нее появится другая. Независимо от достижения предыдущей. Мне кажется, ни одна цель не достойна того, чтобы положить свою жизнь ради ее достижения.

– Мне точно надо перестать с тобой общаться. Ты слишком все усложняешь, – девушка изобразила нытика. – Вместо того, чтобы просто сказать «да, буду» или «нет, не буду», ты пытаешься мне доказать, что условий – невообразимая куча. И все равно это не отменяет моего мнения, что Владимир сейчас – просто большая помойка.

– Люди живут вполне неплохо, как мне кажется. На съемных или в собственных квартирах – они больше, чем у многих людей, кого я знаю.

– А разве счастье измеряется в квадратных метрах?

Тут же я вспомнил булгаковскую фразу, сказанную голосом Басилашвили, и уверенно ответил:

– Нет.

– Вот видишь. Так к чему это все?

– Я… Слушай, если хочешь поговорить именно на эту тему и порассуждать о человеческом счастье, надо выбрать другое время. Более свободное ото всех забот.

– Согласна. И принцессу свою приводи, посмотрим, что она скажет.

– Когда я пообещал барону лично приехать к нему и рассказать, чем все кончится, он свернул себе шею, – напомнил я. – Давай обойдемся без этого.

– С каких пор ты стал таким суеверным?

– Бываю иногда, – огрызнулся я. – Когда настроение плохое.

– В Портовый въехали! – крикнул Клавдий. – Куда дальше?

Элен пересела на мое сиденье, я переместился назад и наблюдал, как девушка показывает дорогу извозчику. Тот послушно направлял лошадей, куда следует и минут через двадцать с небольшим мы оказались в нужном нам месте.

– Да-да, здесь, дальше не проезжай, – попросила девушка. – Только внимание привлечешь. Ты же знаешь, о чем я?

– Мадемуазель, обижаете! – воскликнул Клавдий, расплываясь в улыбке, – я…

– Потом договоришь, – оборвала его Элен и легко выбралась наружу.

Я выскочил следом за ней, непрерывно озираясь по сторонам. Место, в которое нам было надо попасть, оказалось немаленьким складским комплексом. Большие ангары с округлыми фасадами, металлические крыши и относительно мало снующих туда-сюда людей.

– Что это? Это же явно склады. И тут охрана, – заговорил я, старательно отыскивая минусы в месте, куда меня вела девушка.

Улица уходила далеко вперед. Посередине, недалеко от нас, располагалась возвышенность, эдакий островок безопасности. На нем стояла будка постового с протянутым от ближайшего столба электрическим проводом. Внутри же было пусто.

– Зато полиции нет, – добавил я.

– Это главное. Вот их внимание нам как раз и не нужно. А идем не в рабочие помещения, – Элен поспешила вперед, миновала будку постового и указала мне рукой: – сюда!

Там тоже был склад. Только кирпичная кладка на фасаде обуглилась, а дверь была вывернута. Добротная стальная дверь из листа толщиной не меньше трех миллиметров. Настоящая броня! Но все же замок был спилен, а края сильно измяты.

– Тут две недели назад был пожар, а владелец никак не может ни продать, ни отремонтировать, – объяснила мне девушка. – Давай внутрь, быстрее, пока никто нас не увидел.

– И приняли бы за покупателей, ничего такого, – пошутил я, но быстро вошел внутрь.

Несмотря на давность пожара, все еще воняло гарью. Под ногами похрустывали угли, а кое-где даже было сыро – скорее всего, пожар активно заливали водой, и она в закрытом помещении почти не сохла.

– Надеюсь, людей тут не было? – поморщился я от очередного хруста, представив, что давлю чьи-то останки.

– Боишься мертвяков?

– Не люблю ходить по костям.

– Погоди, немного еще осталось, – девушка явно что-то высчитывала.

Мне оставалось непонятным, что вообще можно считать в этом огромном ангаре, ширина которого составляла едва ли не сотню метров, а длина была втрое больше. Посреди высились стальные двутавры, упиравшиеся в изогнутые «ребра» – опоры для кровли.

Между опорами, да и вообще повсюду виднелись черные кучи сгоревшего мусора, обугленные остатки ящиков: деревянные бруски и металлическая обивка различных размеров. Мне было до крайности неприятно здесь находиться.

– Элен, давай побыстрее и уйдем уже отсюда.

– Вам некуда спешить, – позади меня раздался голос и одновременно хрустнули угольки. Или то взвели курок?

Глава 34. Покрыть или перевести?

Девушка, которую я на время потерял из виду, как раз показалась из-за кучи, вытащив перепачканную углем сумку с деньгами. Поднялась и открыла рот от удивления, только лишь ойкнув. Сумка тут же упала обратно в грязь.

– А ведь Дитер уверял меня, что тебе стоит доверять!

– Ты так уверен, что я обманул его доверие, Алан? – спросил я сыщика и повернулся.

Тот держал в руке крупный револьвер, нацеленный на меня. Девушку он удостоил лишь коротким взглядом:

– Подними сумку и подойди к своему напарнику, – приказал он ей спокойно.

– Ты следил за нами? Или это Клавдий? – спросил я.

– Нет, извозчик тут не при чем. Ростовщик попросил меня выяснить, что за дела творятся у графа и его просьба привела меня сюда. К другому его наемному работнику. Вот удивительно, правда?

Сыщик выглядел серьезно, но в отличие от прочих встреченных мной личностей, не показывал агрессии или признаков безумия. Вероятно, с ним можно было договориться.

– И вот почему я не верю ни единому твоему слову. Вся твоя история – фикция.

– Так ты проверял меня вместо того, чтобы заниматься графом?? – вспылил я. – Зачем?

– Мне показалось странным, как человек, дожив до… сколько тебе, девятнадцать уже? До стольких лет, вдруг приходит к ростовщику и просит его об одолжении.

– Ты мог бы спросить у матроса, который устроил драку в его таверне…

– Мог бы. Мог бы, но не получилось. К сожалению, матрос недавно утонул.

– Когда? – спросил я севшим голосом.

– Позавчера. А где был ты? Я внезапно потерял твой след после нашей последней встречи.

– Восстанавливался. Лечил раны.

– А может, попутно топил и пьяных моряков? – револьвер не опустился ни на сантиметр. – Что ты там возишься? – прикрикнул он на Элен.

Девушка пыталась подтащить сумку, но та была довольно тяжелой, и она не могла закинуть ее через плечо самостоятельно.

– Я мог бы ей помочь…

– Стой на месте, с тобой – отдельный разговор, с ней – тоже!

– Тебе надо, так тащи сам эту чертову сумку! – девушка в очередной раз бросила ее и со злостью пнула.

Быков тут же всадил пулю в головешку, что валялась в считанных сантиметрах от сумки, и крикнул:

– Живо тащи сумку сюда!

– Послушай, говорю тебе, что ты взялся за эту историю не с того конца.

– Ты что, не знаешь, кто тут за концы держаться должен? –то ли похабно пошутил, то ли на полном серьезе спросил Алан. – За кого ты меня держишь? Я свое дело знаю, а ты тут пытаешься плести паутину то ли для себя, то ли для того, кто тебя за веревочки дергает.

– А можно как-нибудь попроще, для тупых? – не сдержался я, потому что подобные обвинения просто выводили из себя.

– Для тебя – все, что угодно. Ты втерся в доверие к ростовщику, чтобы добить его честный бизнес. Придумал эту дурацкую историю с императорской семьей, чтобы он тебе поверил. Даже с Белосельским помог разобраться. Беда в том, что твой след в прошлом обрывается с давностью максимум в неделю. Где ты был до этого – неизвестно.

– И это повод считать, что я вру? Что все это выдумка?

– В нашем мире не бывает чудес. Человек может пропасть внезапно. Но появиться из ниоткуда – нет. Где-то в прошлом ты оставил свою настоящую личность. Может быть ты преступник. Анархист. Сепаратист. Нет, ты слишком хорошо… – и тут же он снова перебил сам себя: – хотя в наше время ничему нельзя удивляться.

– Я могу рассказать тебе такую историю, что у тебя глаза на лоб полезут, господин сыщик, – решился я наконец на нормальный ответ, в тон Алану. – Только вот смысла рассказывать это я не вижу. Ты все равно не поверишь, потому что в твоем мире чудес не бывает. Что ты будешь делать дальше, а? Застрелишь нас обоих?

– Нет, я отведу вас обоих к Дитеру, – уверенно заявил Быков.

– А если я буду сопротивляться? Застрелишь и весь спрос будет с нее? – я кивнул в сторону девушки. – Потому что твоя версия меня совершенно не устраивает!

И тут Алан впервые засомневался. Хотя на его лице мелькнула тень сомнения, рука его по-прежнему не дрогнула.

– Не застрелю, – признался он.

– Хорошо. Тогда вот мое предложение. Раз ты не оставляешь нам выбора, – я опустил одну руку и расстегнул пуговицу на пиджаке, – я избавляюсь от оружия и мну твою наглую морду голыми руками. А потом мы вдвоем отсюда выходим и сами идем к Дитеру, потому что нам и без твоих пустых догадок есть, что обсудить.

– Значит, на выбор я вам должен предоставить возможность просто покинуть это место? – усмехнулся Быков.

– Именно, – подтвердил я.

На раздумья сыщику потребовалось не больше секунды.

– Снимай, – приказал он.

Если бы я смотрел на ситуацию трезво, то вряд ли бы согласился добровольно расстаться с оружием, пока у противника в руках револьвер. Но, с другой стороны, он не застрелил нас сразу, хотя мог бы. А потом просто унес двадцать миллионов с собой.

Так что я сбросил кобуру, и «стрелец» вместе с ней улетел к горешкам, что валялись несколькими метрами правее.

– Я и не думал, что ты серьезно, – Быков удивленно опустил оружие, а потом разжал пальцы. – Похоже, что с сумкой она не убежит. Приступим?

И он тут же поднял кулаки повыше, прикрывая челюсть. Знаток. Как бы я не переоценил свои возможности. Но отступать было уже некуда.

– Вы что, серьезно? Максим! – Элен попыталась меня остановить, но я ускользнул от ее пальцев и подошел ближе к Быкову.

– У нас есть какие-нибудь правила? – спросил сыщик.

– Никаких! – крикнул я и попытался максимально сблизиться с Аланом, но тот отскочил в сторону и выбросил вперед левую руку так быстро, что я едва успел увернуться.

Потом последовала серия атак, большую часть которых я смог блокировать, а от некоторых – увернуться. Ловко уходить – это сейчас не про меня. Пусть мазь и заставила кожу стянуться, но при активном движении какие-то участки мышц покалывало, а то и вовсе пронизывало острой болью.

– Ты сам выбрал, – довольно хохотнул Быков, раззадорившись, когда его кулак прошел совсем рядом с моим лицом.

Я тут же контратаковал, но он, как молния, отскочил в сторону. Надо было следить за его ногами, а я про это совсем забыл. Но мы же совсем отказались от правил, разве нет?

Он выполнил короткий удар правой и я, вместо того чтобы блокировать, попросту схватил его за широкое запястье. От удивления Быков широко раскрыл глаза и на секунду перестал двигаться.

Тут же я потянул его вперед, а сам ткнул кулаком в ребра, чуть выше поясницы. Но и сыщик оказался не промах – он сопротивлялся до последнего и не подался по направлению удара, а устоял на ногах и умудрился хорошенько заехать мне в ухо.

А когда я отпустил оппонента, тот сразу же вломил мне в солнечное сплетение, моментально уронив меня в грязь. Я лишь хватал воздух, пытаясь отдышаться, когда сыщик схватил меня за воротник рубашки, приставив к горлу короткое лезвие.

– Это… нечестно, – выпалил я. – Мы же без оружия!

– Без пистолетов, да. Руками – тоже да. Не вижу ничего такого. Не в карты же играем, покрыть, перевести… К тому же, ты первый начал…

– Брось! Брось сейчас же!

Я, рискуя напороться на короткий клинок, наклонился чуть в сторону, да и Быков, как я заметил, тоже повернулся в сторону крика. Элен схватила мой пистолет обеими руками и целилась в сыщика.

– Мы сейчас уйдем, – медленно проговорила девушка. – И все будет так, как сказал он. Мы сами повидаем ростовщика. Уйди от него, быстро!

– Думаешь, нажать на курок легко? – Алан ощутимо прижал к моей шее острие ножа. Если кожа затянулась от мази, организм явно не выработал литры крови. Новые потери я уже могу и не пережить. – А вот случайно дернуть рукой при падении – очень даже легко. Подумай дважды, прежде чем нажмешь.

Немая пауза явно свидетельствовала о сомнениях. Девушка колебалась, и я ее отлично понимал.

– Да чтоб вас! – она швырнула пистолет себе под ноги так, что его рукоятка легла на туфлю.

– Вот то-то же, – Быков тут же прекратил давить лезвием и я смог вдохнуть нормально.

Но Элен оказалась очень проворной и, как заправский футболист, легко отправила оружие вверх, а потом подхватила его так быстро, что я и моргнуть не успел.

– Как это ты так?? – выпалил я.

– Теперь у меня достаточно времени? – громко спросила она.

– Уже нет! – вслед ревом мужского голоса грохнул выстрел, и Элен тряпичной куклой полетела лицом вперед.

Глава 35. Трое – уже толпа

Пока я смотрел, как девушка падает, словно в замедленной съемке, еще один неожиданно появившийся человек выстрелил снова. И на этот раз пуля просвистела совсем рядом с нами. Сыщик не вздрогнул, но отпустил меня и встал рядом.

– Я не буду закрывать тебя от пуль, и не надейся, – почти не шевеля губами, произнес сыщик, тогда как я смотрел в сторону неподвижной Элен.

– Эй ты! Тот самый, кого она себе в эскорт выбрала, – тут я поднял глаза и увидел Ивана. – Встань.

Теперь нас оказалось трое – певицу можно было не считать. Иван оказался вооружен, к тому же оружие было очень похожим на пистолет-пулемет, а у нас имелись только кулаки да короткое лезвие. До оружия рядом с Элен вряд ли можно было дотянуться.

– Что, не ожидал меня здесь увидеть? Дурни, что ты, что она. Так влегкую попасться.

– Если тебе нужны деньги, забирай, – ответил я. – И дай нам уйти, пока она не истекла кровью.

– А, желаешь спасти? – он улыбнулся одними лишь губами, тогда как глаза оставались холодными и невыразительными.

Иван отвел руку чуть в сторону и нажал на курок. Очередь вспорола угли, засыпав нас всех крошкой и пылью. Я дернулся вперед и только когда пули застучали прямо передо мной, остановился, зажмурившись.

– Не стоит делать необдуманных поступков. Не надо. Так ведь можно и лишиться чего-нибудь, – дымящийся ствол опустился вниз, Иван, хрустя угольками, подошел к револьверу Алана. – Какое произведение искусства! – воскликнул он и потер пальцем дуло, а потом взял оружие в левую руку. – Тяжеловат, но все же. Я заберу его себе в качестве трофея.

Мы вдвоем с сыщиком стояли, подняв руки. Время шло, Иван молчал и совсем не походил на типичного злодея, который готов рассказать нам всю правду перед нашей смертью.

– И чего молчим? – Быков нашелся первым. – Кого мы ждем? Девушка истекает кровью.

– Да по мне пусть хоть до смерти истечет. Мы ждем человека, который хотел бы встретиться с тобой, – Иван ткнул в мою сторону пистолетом-пулеметом.

– А я ему зачем?

– Переговорить хочет. Вроде бы как в прошлый раз разговор зашел не в ту степь. Но не буду строить догадки, – Иван сунул за пояс револьвер. – Сам увидишь.

Играть по чужим правилам мне надоело.

– Есть чистый платок? – спросил я сыщика, обнаружив, что мои карманы пусты.

– Есть, – недоверчиво протянул он, но вытащил тканый прямоугольник наружу.

– Отлично, – я выхватил его и направился к Элен. – Мне насрать на твоего человека, а ей я умереть не позволю.

– Стоя-я-ать! – не заорал, а завопил, пронзительно и громко Иван.

Сопя, он подошел ко мне, ткнув оружием в нос, потом отступил на шаг к Элен, поднял «стрельца», поморщился и швырнул пистолет поперек ангара. И, не дожидаясь завершения полета, отошел на несколько шагов назад.

Я не знаю, слышал ли он, что оружие упал где-то за очередным холмиком из горелого мусора, что расположился за нашими спинами, но тут же опустился на колени возле девушки.

– Она того все равно не стоит. Жалкая певичка, – процедил Иван сквозь зубы, расстегивая сумку. – Какая жизнь, такая и смерть.

Но Элен дышала. Пуля прошла чуть выше лопатки, навылет. Главное сейчас было остановить кровь, и я попробовал придать девушке сидячее положение, чтобы замедлить кровопотерю.

Она не приходила в сознание, и я попытался воспользоваться ремнем от брюк, чтобы хоть как-то закрепить платок. Получилась жалкая пародия на перевязку, но это явно было лучше, чем ничего.

– Поверь, ты сейчас выглядишь более жалко, – ответил я Ивану. – Сбежать, когда твои громилы повержены, подставить нас в отеле, а потом прийти к ней в обмен на… ты просто животное.

– Я? Ха-ха-ха! – заливисто и противно пронзительно зашелся Иван, вызывая у меня лишь ощущение мерзости и желание заткнуть эту глотку. – Ну-ну. Если бы эта девица пришла ко мне одна, вопрос был бы уже решен!

– Конечно, ее бы просто не нашли после той встречи.

– Интересно получается, – сыщик присел на корточки рядом со мной, бросая косые взгляды на Ивана. – Так значит, эта сволочь…

– Я все слышу!

– Нам плевать, – ответил я и добавил к этому одну уж очень непристойное слово, которое к мужчинам применять совсем нельзя.

– Что ты сказал?! – едва не сорвавшись на визг, завопил Иван, брызжа слюной, а Быков лишь фыркнул:

– Кажется, его это задело не на шутку.

Вдалеке в ангаре показались еще несколько фигур. Группа быстро приближалась, создавая неслабый шум. Еще трое. Благодаря проломам в крыше и остаткам окон на фасаде я без труда узнал одного из вошедших.

– Неужели любитель Екатеринодарского красного решил сюда прийти? – я притворно поклонился. – Да еще и… – я обернулся, чтобы проверить, действительно ли позади меня – главные ворота, – еще и с черного хода. Вы там все такие что ли?

Граф Апраксин пропустил мою двусмысленность мимо ушей, равно как и Иван.

– Рад, что ты по-прежнему не унываешь. Даже перед лицом неминуемой гибели, – граф подошел ближе. В нем не осталось ни тени того человека, который сидел за столом на «Кутейце». Апраксин исхудал, глаза его запали еще глубже, а идеально зачесанные волосы словно поредели.

– Почему мне кажется, что все с точностью до наоборот? – я присмотрелся повнимательнее. Граф действительно за неделю постарел лет на пятнадцать.

– Тебе кажется. Иван! Деньги на месте?

– На месте!

– Ты не пересчитал.

Это был не вопрос, а утверждение. И потому Иван поспешно, отложив оружие в сторону, принялся пересчитывать пачки денег в массивной сумке. За спиной графа стояли еще двое дюжих парней, тоже вооруженных короткоствольными пулеметами. При таком раскладе нам отсюда и вовсе не выйти.

– Ваш под… Иван, – поправился я, не найдя подходящих слов, чтобы оскорбить мерзавца, – сказал, что вы хотите со мной поговорить.

– Твой шанс упущен. Я передумал, – отрезал граф. – То, что я хотел тебе сказать, имело смысл при других условиях. Но никак не сейчас. Эта мерзавка хотела меня обмануть.

– То есть как?

– Ты думаешь, что она меня обокрала? – в запавших глазах графа зажегся какой-то нехороший огонек. – Думаешь, что она провела на корабль толпу матросов, которые стащили у моих гостей побрякушек на несколько сот тысяч?

– Вы сами ее наняли! – вдруг произнес сыщик. – Сами желали, чтобы все выглядело, как настоящее ограбление!

– Заткните его, кто-нибудь, – бросил через плечо граф, – пока он не наговорил лишнего.

– Да нет же, пусть говорит, ты что-то имеешь против, мисткерль?!

– Здесь что, кто-то смазывает петли на дверях? – разъярился граф, а сбоку, чуть позади Элен, уже стоял Дитер, в своем классическом костюме и при трости. – А вы, две обезьяны, куда смотрели??

– В нашем мире всегда кто-то что-то смазывает, – глубокомысленно заявил немец. – Кто-то – петли на дверях. Кто-то шестеренки в государственной экономике.

Из теней вышли еще несколько вооруженных человек. Я почувствовал себя в настоящем капкане, потому что в ангаре было с десяток людей и только мы с Аланом стояли без оружия.

– Совершеннейше отказываюсь тебя понимать, фон Кляйстер.

– Я тоже, Филипп, я тоже. Ты взял у меня в долг денег, потом попросил отсрочки и в итоге – обманул. Давай, Алан, скажи нам – что задумал этот подлец?

– Все просто – страховые выплаты.

– А-а, – протянул немец. – Украсть у самого себя, нанять ради этого прелестного ангела, – он наклонился пощупать пульс Элен: – твое счастье, что она все еще дышит!

– Зря вы стараетесь. Мои люди…

– Твои люди, граф, не так многочисленны, как мои, – не без угрозы произнес немец.

– Постойте минуту! – выпалил я. – Элен говорила, что ее заказчик не граф, к заказчику мы ходили в отель… а Иван…

Сделав маленькую петлю, мысль вернулась на исходную точку. Все верно. Граф – заказчик. Ограбил сам себя ради того, чтобы получить двойную выгоду. Вряд ли страховые выплаты оказались меньше суммы украденного.

Бедную девушку обвели вокруг пальца. Я почувствовал непреодолимое желание сомкнуть пальцы на глотке графа. Элен попросила его о помощи, а он отказал, но при этом не гнушался использовать ее в своих планах.

Придушить я его не мог, а вот хорошенько врезать – запросто. К тому же я знал, что немец пришел не один:

– Ах ты скотина, – и мой кулак с оглушительным щелчком переломил графскую челюсть, заставив того брызнуть кровавой слюной.

Апраксин отшатнулся и упал на Ивана. Его громилы тут же приготовились к стрельбе, но с разных сторон раздалось по хлопку и оба сразу же завалились набок. А потом начался ад.

Глава 36. Из пекла

Не уверен, было ли на этом складе так же жарко, когда он полыхал, но сейчас воздух раскалился от выстрелов. И когда поднялась пальба, мне пришлось в буквальном смысле ударить в грязь лицом.

– Может, Коняеву сообщить? – я подполз к Дитеру, осыпаемый со всех сторон угольной пылью. Мы втроем укрылись за одной из многочисленных куч. Элен лежала рядом, так и не придя в сознание.

– Он не поможет, – немец кивнул в сторону захлебывающегося графа. – С дворянами этот человек не связывается. Поэтому сами. Где ваше оружие? Алан?! – громко возмутился он.

– Так сложилось, – сыщик покосился на меня, но немец не понял намека.

Я лежал, прикрывая голову руками. От пуль это не могло спасти, но зато в глаза не летели песчинки и прочая мелочь. Вдруг я вспомнил про свой пистолет и неуклюже повернулся. Сзади все еще отстреливались «наши» – люди Дитера.

– Там, сзади, – ляпнул я, дернувшись от того, что еще одна пуля ударила совсем рядом.

– Что сзади?

– Пистолет. Мой. Вон там, – я вытянул руку и показал на соседний по диагонали холмик. – Как бы мне его достать…

В этот момент одного из стрелявших сзади сразила пуля и тот рухнул. Стрелки впереди быстро переключились на остальных.

– Лежи уж, – Алан схватил меня за руку. – Я сам.

И, пригибаясь, очень резво оказался за кучей, буквально нырнув за нее. Я наблюдал, как он сперва приподнялся, чтобы оценить ситуацию в целом, а потом склонился в поисках оружия.

Схватив пистолет, он забрал еще и автоматическое оружие у упавшего. А потом швырнул «стрельца» в мою сторону. Компактный пистолетик лихо пролетел поперек ангара, ткнулся стволом в грязь, закувыркался и замер в полуметре от меня – схвати и стреляй.

– Хватай, не медли! – проревел сыщик и, руша стереотипы о кабинетных крысах, принялся поливать огнем тех, кто прятался впереди.

Я тут же дернулся в сторону, по-пластунски проскреб животом и кончиками пальцев подцепил оружие, взял его как следует и вернулся в укрытие. Фон Кляйстер, чуточку более бледный, нежели обычно, относительно безопасное место покидать не собирался.

– И что мы будем делать теперь? – спросил он, одними глазами указав на мое оружие. – С этим ты вряд ли перебьешь всех, но мне кажется, что мерзавец с сумкой убежал.

– Элен надо вытащить отсюда. Это прежде всего.

– Девушку предоставь мне, я с дамами обращаться умею, – успокоил меня ростовщик. – Твоя задача сейчас – вернуть деньги. Потом решим, что с ними делать.

Я уже собрался сказать, что и сам решил, как поступить с ними, однако не стал говорить этого сразу.

Вокруг продолжалась пальба. Как только я отвлекся, сразу же потерял суть – где наши, а где нет. Но пистолет снял с предохранителя, надеясь, что девяти патронов мне хватит для Ивана. И кого-нибудь еще.

Собравшись уже двинуть к выходу, который еще прикрывали люди ростовщика, я заметил тень, что кралась вдоль стены. Переложил пистолет в левую руку, прижав к груди, и замер, не выдавая своей готовности, хотя сердце бешено колотилось.

– А ну… – только и успел сказать появившийся из тени мужчина, а я рефлекторно спустил курок.

«Стрелец» негромко хлопнул, что в сравнении с грохочущим «туляком» было равносильно оружию с глушителем. Мужчина дернулся, его немного развернуло, но он остался в строю.

Рана оказалась болезненной – пуля ушла в плечо, задев сустав. Противник не мог воспользоваться второй рукой, чтобы поддержать автоматическое оружие и это дало мне время прицелиться получше.

Еще один смертельный шепоток свалил мужчину, не оставив ему ни шанса.

– Что… происходит? – Элен подала голос, пытаясь пошевелиться, а я пялился на очередной труп. Когда же это кончится? Или мне проще смириться и ждать новых смертей? – Максим?

– О, либхен, все в порядке, – Дитер сидел в грязи, то и дело морщась от шума выстрелов. Но по-прежнему держался за свою тросточку и казался скорее деловитым, чем напуганным. – Мы сейчас со всем разберемся и займемся вашим здоровьем. – А потом он повернулся ко мне: – Чего ждем?

– А, да… – рассеянно ответил я.

И, петляя, как заяц, согнувшись, насколько позволяли и перепачканная одежда, и общая усталость, рванул к выходу. За спиной продолжали стрелять, но пули летели совсем не в мою сторону. Только парочка ударилась о толстую стальную дверь – и то, когда я уже оказался на улице.

Можно было бы и передохнуть – но с каждой секундой Иван удалялся. Из-за стрельбы на улице не осталось никого, кто мог бы помочь. Кроме Клавдия – он стоял на противоположной стороне дороги, припрятав повозку в прогон между другими зданиями.

Никогда я не бегал так быстро, как сейчас:

– Видел парня с сумкой? – хватая ртом воздух, просипел я.

– Господи боже! Максим, ты?? – извозчик даже отшатнулся от меня, но потом быстро пришел в норму.

Наверняка я выглядел так же, как какой-нибудь шахтер. Или угольщик. Или трубочист. Посмотрев на брюки, я в этом вполне убедился. Черные и испорченные безвозвратно.

– Видел или нет? – я повторил вопрос и сам принялся осматриваться. – У него большая сумка, вряд ли он быстро бегает и далеко ушел. Несколько минут назад должен был здесь пройти.

– Не видел, – покачал головой Клавдий. – Но я наблюдал за складом и могу точно сказать, что оттуда никто в эту сторону не выходил. Скорее всего, он двинул на север.

– Тогда езжай… нет, черт, ты можешь понадобиться Дитеру, – я перебил сам себя и еще раз посмотрел на опустевшую улицу, а потом проверил боезапас. – Ему еще предстоит вытаскивать девушку и… Короче, стой здесь. Я сам.

И снова короткий рывок. В сгоревшем складу продолжалась трескотня. Перестрелка просто так не затихнет – людей там предостаточно. С фасада я надежно защищен – толстая кирпичная кладка не пропустит малый калибр. А вот металлическая покатая крыша – легко.

Так что я сперва посмотрел, не сидит ли Иван где-то рядом, и только после этого прошел в сторону, обойдя еще один склад. Подлец мне нигде не попался, и я ускорил темп, оставив горячую точку позади себя.

Не такая и большая фора у него осталась, чтобы уйти далеко. В сумке около двадцати килограммов денег, если не больше. А назвать Ивана крепким парнем после того, что я видел сегодня и несколькими днями ранее, никак нельзя.

Но он мог лучше знать места – в этом у него было заметное преимущество. Я решил, что лучше действовать, чем гадать, в какую сторону он пошел, и выбрал самый простой метод – грубой силы.

Логично, что перепачканный злодей с внушительной сумкой вряд ли отправится улицами – даже настолько опустевшими из-за шума перестрелки. Это стало главной причиной того, что я углубился в лабиринт складов. Нечего сказать – из пекла я выбрался, но перспективы были все еще туманными.

Глава 37. Портовый лабиринт

Поначалу мне казалось, что порт – это очень логичное и упорядоченное место. Стройные ряды производственных помещений, ровно прочерченные линии складов. Но эта внешняя обманчивость сыграла со мной злую шутку.

Как только оказалось, что Порт разделен на большие блоки, которые отличаются друг от друга примерно так же, как Египет и Арктика, я понял, что отыскать Ивана будет совсем непросто.

К тому же пособник графа мог запросто сбросить сумку, спрятать ее в том месте, о котором знает только он. Все это не мешало мне шагать вперед, высматривая каждый закоулок.

Стрельба затихала вдали, рабочие сбежали подальше – вокруг становилось все тише. Только издалека доносился рокот машин, да со стороны Клязьмы иногда раздавались гудки.

В целом же между зданиями сохранялась зловещая тишина, которую нарушал лишь звук моих шагов. Но постепенно, по мере того как я отвыкал от перестрелки, негромкие шорохи и попискивания крыс, царапанье и возня в мусорных баках становились все более отчетливыми.

Несмотря на дневные часы, в тесноте между высокими зданиями было довольно мрачно и темно. Даже с оружием в руке я почувствовал, как страх быть пойманным собирается где-то между лопаток и потоком холодящих мурашек стремится вниз.

Не выдержав, я развернулся: позади меня никого не оказалось, но это меня совсем не успокоило. Я прислушался. Теперь множество отдельных звуков сливались в общий гул. Кажется, я ушел слишком далеко от склада.

Хреновый из меня следопыт. Столько прошлепал – и не нашел до сих пор! Черт! Я согнулся, чувствуя, что до сих пор не могу отдышаться. Боль между ребрами постепенно сходила на нет.

Не сдержав эмоций, я бахнул кулаком по стоявшему рядом металлическому мусорному баку. Железяка прогнулась и выпрямилась обратно, завибрировав и издав при этом характерный оглушительный звук.

Я сморщился и шагнул в сторону. Слишком уж дало по ушам. Но подняв голову, увидел, как в одном из прогонов скрылась чья-то фигура, и сразу же бросился в погоню.

Видел я его мельком. И потому сказать, действительно ли это Иван, я никак не мог. Но все равно мчался за ним, успевая видеть только лишь, как он сворачивает за угол. Сумки при нем явно не было. Зато спустя несколько поворотов я точно убедился, что преследую нужного мне человека.

Вдруг еще на одном углу Иван замахал рукой и тормознул. Я выскочил как раз в небольшой промежуток между разномастными строениями: впереди справа высилась кирпичная стена не меньше пяти метров высотой, слева – металлические конструкции какой-то стройки, обнесенные к тому же глухим забором. Позади стояли типовые склады.

К моему удивлению Иван не стал убегать дальше, но остановился впереди. А сбоку в меня на полном ходу врезался целый паровоз. По крайней мере, так мне показалось по ощущениям – еще хорошо, что ребра остались целы.

Но меня сбили с ног, окончательно уничтожив пиджак. Паровозом оказался здоровенный парнище, весом килограмм под сто десять, если не больше. Он мог бы просто раздавить меня, если бы захотел. Иван не командовал этим здоровяком: тот и сам неплохо справлялся.

Он подхватил меня за остатки пиджака и оторвал от земли, а потом просто вжал в кирпичную стену. Мне хватило сил увернуться, и кулак размером с добрую пивную кружку впечатался в кладку.

Только вот ответные удары результата не принесли. Я попытался пробить ему в ребра, но он даже не поморщился. Зато в поле зрения показался Иван.

– Думаешь, что догнал меня? – спросил он и выдавил из себя смешок. – Графская сломанная челюсть покажется тебе сущей мелочью в сравнении с тем, что этот малыш с тобой сделает.

«Малыш» в этот момент осклабился, продемонстрировав пару выбитых зубов и тут же замахнулся еще раз. Глупо было спрашивать про деньги в такой ситуации, и слабину я показывать не собирался.

– Догнал, – нагло ответил я, но здоровяк тут же вжал меня в стену покрепче. – А ведь я даже не думал, что смогу найти тебя в этом лабиринте.

– Гордись, – кивнул Иван. – Это последнее, что тебе предстоит сделать в жизни.

Моя левая рука осталась свободной. И хотя сила, с которой на меня давили, не позволяла мне даже нормально вдохнуть, я мог пошевелить пальцами. Следовательно, мог добраться и до «стрельца». Медленно, сантиметр за сантиметром, я принялся сдвигать в сторону полы пиджака.

– А тебе и гордиться нечем, – ляпнул я, пытаясь потянуть время. – Ты вечно прикрываешься другими. Знаешь, – посмотрел я прямо в лицо здоровяку, – он взял на встречу с одной девушкой двоих, как ты, боялся не справиться.

Тот без какого-либо выражения на лице продолжал смотреть на меня. Фокус не прошел, и я переключился на Ивана, который явно начинал сердиться.

– Ладно, давай так поступим. Ты скажешь мне, где сумка, а я тебя отпущу.

– Ты чего-то явно не понимаешь, – Иван свел брови, – что за идиотские требования?

– Приказывайте, босс, – как труба, прогудел здоровяк. – Что с ним…

«Стрелец» в моей руке хлопнул раз, другой, третий. Я подумал, что на такого потребуется не одна «пилюля». Здоровяк охнул и заметно накренился. Тогда я выстрелил еще пару раз. Хватка ослабла, а Иван, заслышав еще только первые хлопки, заметно напрягся и собрался бежать.

Далеко уйти ему не удалось. Как только стодесятикилограммовая туша свалилась в пыль посреди переулка, я вскинул руку и отправил в спину Ивану оставшиеся пули. Тот взмахнул руками, дернулся в сторону и сполз все по той же кирпичной стене.

Когда я приблизился к нему, он еще дышал. И даже пытался двигаться, неуклюже отползая вперед. Я уже достаточно натерпелся от этого типа, чтобы проявлять даже каплю жалости. Поэтому просто пнул его, заставив перевернуться, а потом наклонился и схватил за грудки:

– Сумка где? – громко и четко спросил я, а потом повторил снова. И лишь когда я с силой сдавил ему поясницу, где засела одна из пуль, он, между криками боли, дал ответ.

Логично, что сумка оказалась там же, где меня встретил здоровяк. Совсем рядом, в одном из таких же мусорных баков, по которому я бил кулаком. Убедившись, что содержимое на месте, я вернулся к стонущему Ивану.

Он уже принял полулежачее положение и сидел, опираясь на одну руку, чтобы совсем не упасть. Раны причиняли ему нестерпимую боль, и я даже остановился на мгновение.

– Пристрели ты меня… – умоляюще просил он и взвыл, когда рука вдруг согнулась и он почти упал обратно.

Я сомневался, стоит ли, но подумал, что если я превращусь в безжалостного монстра – будут ли тогда мои усилия стоить хоть чего-нибудь? Поэтому я прицелился получше, а Иван зажмурился и отвернулся. Но вместо выстрела прозвучал сухой щелчок. Патроны кончились.

– Извини, – я пожал плечами, а раненый снова завыл, теперь от бессилия.

Я закинул сумку на плечо и, определив нужное мне направление, отправился искать Клавдия, тщательно осматривая все переулки и углы перед тем, как выйти на очередной прямой отрезок портового лабиринта.

Глава 38. Честность

Стрельба закончилась – если слух меня не подвел. Напротив склада копошились поджарые, по-другому не назовешь, полицейские в фуражках. От Коняева эти парни отличались, как борзые от бульдога.

– Это кто тут у нас? – один из них заметил меня и потянулся за оружием, – руки вверх!

– Свои, ребят, – я попробовал нахрапом взять ситуацию под контроль. За фуражками виднелся серый костюм ростовщика. – Дитер! Я здесь!

Немец что-то сказал рядом идущему патрульному, тот отправился в мою сторону, положил руку на плечо коллеге и что-то шепнул ему в ухо. Первый кивнул:

– Все в порядке, можете проходить. Что в сумке?

– Личные вещи, – буркнул я, не собираясь даже сообщать о миллионах, что хранились в ней.

Полицейский отошел в сторону, пропустив меня, ободранного, грязного, запачканного кровью и уж точно крайне подозрительного парня. Проводил меня суровым взглядом и бросил вслед:

– Простите, я лишь должен был…

– Прощаю, – крикнул я через плечо, а потом повернулся и кивнул ему, а потом бросился догонять немца. Похоже, когда дворянство выбыло из игры, полиция снова проявила к нам необходимую лояльность.

Дитер вел Элен, рядом с ними шел Алан и неожиданно показался Карл, зажимая кровоточащее плечо. Все выглядели потрепанными, но смотрелись куда чище, чем я.

– Все прошло успешно, мой друг? – спросил ростовщик. Я заметил, что у Элен уже перевязана рана.

– Вполне, – не слишком уверенно ответил я, удивляясь, сколько же времени я гонялся за Иваном. – Кто вызвал полицию?

– Клавдий. Как только сбежал граф, он воспользовался моим советом.

– Так вы знали?? – я опередил немца, – знали, что граф будет здесь?

– У меня возникли те же подозрения, что и у Алана, но тот, в силу своей родословной, – тут фон Кляйстер многозначительно покашлял, – предположил, что Апраксин на такое неспособен. На наше счастье, я куда лучше разбираюсь в людях и потому сразу догадался, кто на самом деле стоит за всем этим.

Сыщик слегка покраснел, но промолчал.

– А я смотрю, вы помирились? – он неожиданно сменил тему, тогда как Элен и вовсе молчала. – Это очень хорошо, я думаю, что вам стоит как-нибудь поработать вместе.

Взгляд Быкова красноречиво говорил, что я об этом пожалею, так что я предпочел вернуть беседу в прежнее русло:

– Об этом позже. Куда мы сейчас? – я остановился рядом с экипажем Клавдия и посмотрел на нашу группу. Все вместе мы бы сюда точно не поместили.

– В мою таверну, разумеется! – всплеснул руками немец. – Но Алан отправится своим ходом, с ним мы переговорим позже.

– Разумеется, – сухо ответил сыщик и пожал руку ростовщику, после чего протянул ее мне: – Надеюсь, нам никогда не придется работать ни вместе, ни друг против друга.

– Взаимно, – в тон Быкову ответил я, но крепко пожал ладонь и забрался в экипаж к Клавдию. – Что это с ним?

– Он подозревал, что вы все это устроили на пару с Элен. Хотели обдурить не только меня, но еще и Апраксина. Однако выявились кое-какие документы, беда со страховой, да еще и птичка мне напела, что сам граф занимал деньги не только у меня, но и у других людей, куда более опасных. Даже в сравнении со мной, – многозначительно добавил Дитер. – А вам, мой друг, доктор не требуется? Бледновато выглядите.

– Это последствия старых травм.

– Ах, старых, – протянул ростовщик задумчиво. – Я-то подумал, что это сажа на вашей одежде так оттеняет бледность. Поистине благородную. Прости, мой друг, не удержался от шутки. Я никогда не любил этой дележки на дворян и простолюдинов, тем более, что все перемешалось за последние десятилетия настолько сильно…

Он оборвал себя на полуслове и отвернулся. Клавдий, как и все остальные, наблюдал за работой сыскных, которым предстояло разобраться с телами. Но, как выяснилось, не только:

– Хорошо, что Коняев знает свое дело, – подмигнул мне Дитер. – Как ты думаешь, что здесь произошло? – и, пока я думал, он повернулся к извозчику: – Долго мы будем любоваться? Трогай!

– Если Апраксина упоминать не будут, то какие-нибудь мелкие разборки.

– Ох, мелкие! Шесть тел трупари вынесли. Шесть! Не считая Ивана. Он ведь мертв, да?

После этого вопроса заметно оживилась Элен. Несмотря на болезненную бледность, ее глаза блестели, и она даже подалась чуть вперед, как будто от этого могла первой услышать мой ответ.

– Мертв, – кивнул я.

– Чудно! – воскликнул Дитер. – Еще одним ублюдком стало меньше. Вот граф ушел – это, конечно, очень жаль. Но я думаю, с ним кто-нибудь да разберется из других кредиторов, когда он не сможет выплатить долги в срок.

– Кстати, о деньгах…

– Об этом мы поговорим, когда прибудем в таверну. Не стоит об этом говорить в дороге.

– Но я…

Немец упорно не хотел поддерживать эту тему, постоянно переключаясь на что-то постороннее:

– А вообще нам с тобой, либхен, стоит поблагодарить нашего друга, как ты думаешь? – обратился он к певичке. Та продолжала смотреть на меня во все глаза, я же уставился на немца:

– За что?? – спросили мы оба.

– За наше спасение. Потому что, если ты не знал, Максим, огнестрельного оружия я никогда с собой не ношу.

– Алан тоже оказал значительную помощь! – запротестовал я.

– Скромность, какая скромность, – восхищенно заметил ростовщик, но от меня не ускользнула капля артистичности, с которой он все это провернул. И засомневался в его искренности. – Если честно разделить заслуги в этом деле, то я полагаю, что большая часть – твоя, мой друг.

– Я…

Хотелось сказать ростовщику о том, что расклад сил немного поменялся, что ситуация теперь другая и я в ближайшие дни вряд ли смогу обеспечивать немцу поддержку в выбивании долгов. Честность…

От нее осталось одно лишь слово. Я подумал, что все закрутилось настолько, что реши я признаться всем и во всем сразу, меня просто упекут в психушку. Хорошо еще Дитер знает про историю с Романовыми и не так резко реагирует на происходящее.

Но в целом… Теперь я – барон. Нелегально, но при некотором везении я смогу продержаться довольно долго, даже пользуясь теми немногими благами, которые предоставляет новый титул.

До сих пор никто здесь, кроме двух Романовых, профессора Подбельского и Павла Трубецкого из Третьего отделения, не знают, что из другого мира. А если узнают?

Я прогнал прочь дурные мысли. Этому в немалой мере поспособствовал и сам ростовщик. Как только мы подъехали в «Дохлому Удильщику», он встал, помог спуститься Элен, а потом заговорщически прошептал мне в ухо, не разжимая губ:

– Есть интересные для тебя новости про императорскую семью.

Глава 39. Романовы и финансы

Я едва удержался от новых расспросов, пока мы поднимались на второй этаж в кабинет Дитера. Мы закрылись в нем втроем: я, Элен и фон Кляйстер, который отдал девушке свое рабочее кресло, предварительно накрыв его пледом.

Врачи ее неплохо перевязали и, похоже, дали неслабую порцию болеутоляющего, так что она сидела заметно расслабленная. Немец же казался мне перевозбужденным, но от того, что выдал мне наконец-то полезную новость, или от обилия денег поблизости – я сказать не мог. А потому ждал, когда он сделает первый шаг.

– Так, Максим, – обратился он ко мне, и присел на край стола, положив одну руку на сумку с деньгами. – Мы с тобой говорили о честности, и я надеюсь, что ты оправдаешь все мои ожидания.

– Какие ожидания? – осторожно спросил я, поглядывая на Элен. Все-таки, я готовился отдать немалую часть денег ей.

– Не думаю, что граф Апраксин отныне в состоянии нам что-либо выплатить. Поэтому я полагаю, что здесь, в этой сумке, все-таки лежит его долг.

– Я не против, забирайте, – я пожал плечами. – Только вот… Распределить надо честно, тут вы правы.

– На днях я поговорил с одним моим хорошим знакомым, и тот согласился, как это называется, «отмыть» все, что лежит в этой сумке.

– А потом?

– Из того, что останется, я забираю долг Апраксина и немного на мелкие расходы. Я не жадный и миллиона мне хватит вот так, – он поднял руку ко лбу. – А у тебя есть другое предложение?

– Мы уже проходили через людей, которые могли отмыть деньги. Тот же Иван предлагал Элен…

– Иван – мразь, – помрачнел фон Кляйстер. – Как и его хозяин. Он обманщик. Я веду дела с более-менее честными людьми и понимаю, что для такой суммы, которая лежит в этой сумке, потеря даже шестидесяти процентов на разных уровнях все равно оставляет нам троим приличную сумму.

– Меня это не устраивает, – начал я. Но, когда заметил, что ростовщик изменился в лице, быстро добавил: – Однако, у меня есть предложение, вероятно, лучшее.

– Продолжай.

– Сперва скажите – Элен в состоянии пробыть у нас здесь достаточно долго, если разговор затянется?

Ростовщик пристукнул тростью в пол и тут же ловко соскочил со стола, обошел его и схватил телефон:

– Как хорошо, что ты напомнил мне! Совсем растерял свое гостеприимство, как можно! ДА! – рявкнул он в трубку! – Три ужина и бутылку рислинга! Что, не то? – он озабоченно посмотрел на мою физиономию, которая стала кислее, чем сам рислинг. Повернулся к Элен, и та тоже скривила губы. – Тогда шампанского! Как нет?! Так найдите! – и, бросив трубку, чуть приобнял певичку: – сладкоголосой мадемуазель ничего не угрожает, врачи меня убедили в этом. Поэтому продолжай, Макс.

– Вы же знаете, сколько денег в сумке? Если Алан такой хороший сыщик, вы должны знать.

– Что-то около двадцати миллионов. Судя по размеру сумки и ее весу, в основном крупными кредитными билетами по пять тысяч.

– Именно, – кивнул я. – И вы хотите отдать двенадцать. Неужели это так сложно?

– Доказать, что эти деньги появились у меня? Я уже говорил, что обычно такими финансами оперирует дворянство. Промышленники – и то не все. А когда все очистят, у нас останется восемь миллионов. Семь вам двоим, быть может, даже многовато будет, но, как я уже говорил, я честный ростовщик и не вижу смысла заваливать себя пачками денег, – Дитер выдохнул. – Так что – да, сложно.

– А я предлагаю более простой вариант. Как мне кажется, – сразу же поправился я. – Потому что я далек от банковского дела и проверок, но я тут выбрался за город…

– Так вот куда ты пропал, – хитро прищурился фон Кляйстер. – И как тебе природа?

– И попал в Любецкое поместье.

– Ого! Далековато ты забрался. Не уверен, что слышал об этом месте, но мне кажется, что это все недалеко. Но как это относится к нашему делу?

– Он теперь дворянин, – хихикнула Элен, испортив весь мой сюрприз.

Реакцию ростовщика сгладили люди, которые принесли ужин и бутылку охлажденного шампанского, еще неоткупоренную. Как только они удалились, ростовщик внимательно посмотрел на меня.

– Ты на прошлой неделе просил у меня паспорт. А теперь ты дворянин! Кто ты такой, черт бы тебя побрал??

– По-прежнему ваш друг, – улыбнулся я. – И спаситель, не забывайте об этом. А история с Любецким поместьем получилась… хм, очень занятной.

И я повторил почти то же самое, что рассказывал Элен, но сохранив в тайне факт гибели настоящего Абрамова. Здешнего Абрамова. По этой версии мы с ним просто сошлись во мнении, что нам надо поменять образ жизни и он уехал в теплые края. Буквально. В качестве доказательства я продемонстрировал ростовщику свой новый документ.

– Это значительно упрощает дело, – наконец сказал Дитер после долгих раздумий. – С таким раскладом я не вижу смысла отдавать двенадцать миллионов, когда мы можем отдать лишь налоги и банковский процент, что суммарно составит не больше трех миллионов от всей суммы. Может быть, есть какой-то подвох в этом всем?

– Поместье в очень запущенном состоянии, разве что. Совсем нет прислуги.

– Это не подвох, это большой плюс. Никто не заметит подмены, – серьезно заметил Дитер. – Еще что-нибудь?

– Я совершенно не знаю банковской системы, не сталкивался с ней, – я хотел добавить «здесь», но заставил себя замолчать. – Поэтому мне нужна ваша помощь. Завтра банки работают, поэтому мы можем все оформить и уплатить сразу же все. Надо только придумать, как это разделить.

– Если я скажу, что я продал некое имущество, мне надо будет доказать это?

– Да, разумеется. При платежных операциях на сумму свыше миллиона всегда требуются доказательные документы.

– А если выигрыш в казино?

– Тогда чек. Нет чека – значит, подпольные игры, что незаконно и карается сроком до двух лет, – точно наизусть прочитал Дитер.

– А если меньше миллиона? Что, не требуется?

– На это смотрят уже не так явно. Тем более, когда это делает барон.

– Так давайте откроем три счета и будем вносить раз в месяц разные суммы. По пятьсот или семьсот тысяч. Это не подозрительно и не требует документов. А на словах это будет… да все что угодно! И постепенно поделим эти деньги на троих в течение года.

– Я чувствую себя злодеем рядом с тобой, мой друг, – Дитер развеселился и похлопал меня по плечу. – Просто потому что я согласен с твоими идеями. Это лучший выход!

Элен уже принялась за ужин. Немец разливал шампанское. Я чувствовал себя очень странно, как будто что-то было не так. Вроде бы, все шло, как надо, но при этом я словно отдалился от той цели, которую ставил перед собой.

– Тебя устроит, если мы делим поровну на троих? – спросил я Элен. Та кивнула, не переставая жевать:

– Прости, – произнесла она, покончив с жарким, – я ужасно голодная. Да, я согласна. Сколько это получается? По шесть?

– Шесть с третью, – поправил ростовщик. – При этом мы чисты перед государством и собственной совестью. Есть повод выпить! За успех! Неожиданный и по-настоящему громкий!

Три измученных человека, двое из которых были ранены в последние дни, пили дорогое шампанское в одном из самых странных районов города, в таверне с названием «Дохлый Удильщик». И нам было чего отмечать!

– Дитер, – я отставил фужер в сторону. – Что ты говорил про Романовых? Что я должен знать?

– В ближайшую пятницу большое событие. Традиционный сентябрьский бал в императорском дворце! У меня как раз было приглашение от одного моего знакомого, но раз ты можешь попасть официально, барон, все-таки… Я тоже схожу!

Глава 40. Имперский банк

Ужин прошел спокойно. Поводов для взрывной радости больше не предвиделось. Элен постепенно приходила в себя, а когда мы закончили с ужином, то на всякий случай еще раз пересчитали все деньги в сумке. Ожидания оправдались – внутри лежало лишь чуть меньше двадцати миллионов.

– Деньги останутся здесь. Место надежное, – сказал нам Дитер, убирая сумку в большой сейф под полом. – Думаю, что надо бы вас пристроить куда-нибудь в отель. Вряд ли Ежи обрадуется, что старый жилец к нему вернулся, – задумчиво добавил он. – Кровь отмыли, следов нет, но некоторое время он этой квартирой пользоваться не может. К нему тоже потом приходили. Искали того, кто тебе заявился. Задавали неудобные вопросы.

– Мне следует извиниться перед ним? – шутливо спросил я. – В том нет моей вины, что ко мне пришли «гости».

– Не стоит, я компенсировал некоторый ущерб. И раз уж мы делим деньги поровну, то скорее уж я у тебя в долгу, – он критически посмотрел на мой внешний вид. – Надо будет компенсировать.

– Сперва нам предстоит разобраться с деньгами, – улыбнулся я. – И вообще нам пора расходиться. Душ, сон. Спасибо за ужин.

Элен уже клевала носом. Ростовщик понимающе кивнул и распорядился об экипаже, который увез нас в неплохую гостиницу ближе к центру города. Просторный номер и большая ванна оказались как раз к месту.

Но после принятого душа сон, как рукой сняло. Я сел на кровати и уставился на пальцы ног.

– Что с тобой? – девушка накинула халат и слегка поморщилась. – Застопорился на очередных тратах? Не знаешь, на что спустить шесть миллионов?

– С третью, – напомнил я. – Нет, думаю, во что я превратился.

– О чем ты, Максим? Все же хорошо, – девушка присела рядом и приобняла меня за плечи. – Ты барон. Работу для немца сделал. Денег получил. Остается только спасти девушку и все у тебя будет в шоколаде.

– Я не об этом, – с грустью произнес я и показал ей руки. – Но тебе не понять. У меня была нормальная работа, а теперь на моих руках столько крови, что пальцев не хватит сосчитать, скольким она принадлежит.

– Я бы хотела сказать «не переживай», – Элен сжала мою ладонь, – но тебе это не поможет. Нам всем есть, что скрывать. Мое настоящее имя – Алена.

– Ты не убивала… – я попытался посчитать всех, кому я навредил, но плюнул на это дело.

– Откуда тебе знать? – девушка участливо улыбнулась. – Ты не понимаешь самого важного. Ты сейчас сошел с тропы. Рано или поздно всем дается такой шанс. Сойти с проторенных дорог, чтобы найти свой путь. Ты выбрал принцессу. Или ту девушку, которая ее заменяла. Не это важно. Главное, что ты делаешь не так, как все. Не ищешь случайной встречи с той самой. Не собираешься работать «привычно», как все. Ты рисковал, риск окупился. А это, – она ткнула пальцем ровно в середину ладони, – плата. Но если бы стрелял во всех налево и направо, я бы такого тебе не говорила, – быстро дополнила она.

– Как ни странно, ты меня успокоила, – хмыкнул я и упал на кровать.

– Славно, – протянула Элен, и я тут же почувствовал, как ее нога уперлась в мой бок. – А теперь катись на свою половину, разлегся тут!

Крепкий здоровый сон вместе с питательным завтраком существенно восполнили мои силы. Слова Элен о пути действительно меня утешили, и я чувствовал, что осталось лишь несколько шагов на пути к Анне.

Еще больше порадовал новый комплект одежды – портье принес прямо в номер, улыбаясь во все тридцать два. Костюм оказался легким и как раз впору. Стало понятно, отчего ростовщик так внимательно изучал меня.

С Элен все было проще – там явный сорок второй размер, а то и меньше. Но вкус у ростовщика оказался отменным.

После встречи с Дитером моя уверенность только окрепла. Он пребывал в отличном расположении духа:

– Рад видеть вас снова. Чистыми! – довольно хохотнул он и продемонстрировал небольшой портфель. – Сделаем небольшую наглость и пойдем в Имперский банк. Не люблю частные заведения. Там норовят обмануть.

– Тогда почему наглость? – спросил я.

– Потому что вы несем фактически украденные деньги, чтобы положить их на счет человека, который прикидывается бароном. Кстати, здесь недалеко. Я специально устроил вас в отель поблизости, учитывая ваше состояние.

Я был чрезвычайно признателен ростовщику за такую заботу, к тому же он должен был заняться договором и прочими юридическими тонкостями. В этом плане я точно мог положиться на немца – с его-то опытом и подготовкой!

В банке нас встретили радушно. Виной тому отличная одежда и чемодан денег или здесь всех встречали одинаково хорошо – неважно. Втроем нас запустили в небольшой кабинет, где молодой полноватый клерк после кратких объяснений предоставил нам договор в трех экземплярах.

– Вы все родственники? – полюбопытствовал он, рассматривая нас.

– Нет, – ответили мы с Элен.

– Да, – буркнул Дитер одновременно с нами.

Брови клерка медленно поползли вверх.

– Да, – нехотя согласились мы с Элен, переглянувшись.

– Дальние, – вторил нам немец, не отрываясь от бумаг.

Клерк громко кашлянул.

– Дальние, – подтвердил я.

– Очень, – закончила девушка и улыбнулась так ослепительно, что клерк взмок и принялся промакивать лоб платком.

– Вижу, что здесь все в порядке, – Дитер закончил со своими бумагами, потом принялся читать наши, затем поочередно сравнил между собой, складывая листы рядом друг с другом, чем заставил клерка обмахиваться другими документами. – О, простите, кажется, я пропустил что-то…

К этому моменту он уже вчитывался в бумаги не меньше сорока минут. Я начал скучать, а Элен и вовсе перебирала подол платья, не зная, чем себя занять.

– Да, все в порядке, – немец довольно улыбнулся и аккуратно сложил три стопки листов на столе у клерка. – Документы верные, можете вносить данные и оформляйте. Налоги заплатите со счета.

– О, да… Наконец-то – клерк шумно выдохнул и протер лоб еще разок. Заправил документы в пишущую машинку, собрал наши паспорта и принялся заполнять документы, редко, но точно отбивая клавиши.

– Лучше все проверить, – с легким возмущением ответил Дитер. Клерк поднял руки над пишущей машинкой:

– Не отвлекайте, пожалуйста, иначе я наделаю ошибок!

– Хорошо, хорошо! – Дитер повернулся к нам: – проблем никаких нет, с бумагами все в порядке. Я же говорил, здесь нет обманщиков, – тут он покосился на клерка. – Но проверять все лучше трижды. Минимум!

Далее дело пошло быстрее. Клерк заполнил документы, принял у нас деньги, внес все цифры и отдал нам на подпись финальные листы. В поле подписи я уже почти принялся расписываться по привычке, даже поставил косую черту, как раньше. Но коряво обрисовал ее так, чтобы она стала похожей на подпись в паспорте барона. К счастью, клерк принял все документы уже не глядя и выдал каждому из нас по чековой книжке.

– Ого! – не удержался я от восклицания. – Так непривычно.

– Привыкнете, господин барон, – клерк аж лоснился, а я покраснел. «Господин барон», надо же!

Наш поход в банк превзошел все мои ожидания, а потому вскоре после выдачи книжек мы оказались на улице.

– Бал во дворце будет в эту пятницу. Совсем скоро, – напомнил немец. – Предлагаю заняться внешним видом и парой.

– Парой?

– Приходить строго вдвоем. Танцы, сами понимаете, – пожал плечами ростовщик и посмотрел на Элен. Как и я.

Глава 41. На финишной прямой

Мы не стали спорить с Дитером. Это было бы глупо. Он и так сможет найти компанию – то были его слова. Элен тоже поняла ситуацию. Она прекрасно знала, что больше мне некого позвать.

Впереди оставались считанные дни. Надо было хорошенько подготовиться и я поразился тому, как быстро изменилось мое времяпрепровождение. Изменился город, изменились люди. Я словно окунулся не в другую эпоху, а в другую вселенную. Снова.

– Во-первых, – сказала мне Элен, как человек более опытный, – сперва нужно позаботиться об одежде. В первую очередь! – добавила она, изображая из себя строгого педагога, как будто от нового костюма или платья зависела чья-то жизнь.

– Хорошо, хорошо, – я не стал даже спорить, когда девушка следующим же днем, еще толком неспособная шевелить рукой из-за перевязки, потащила меня к портному.

Сухопарый и долговязый, сперва он встретил нас натянутой, вымученной улыбкой. Когда Элен принялась вполне по-девичьи выбирать материалы, касаясь всего руками, портной нахмурился. Успокоил его мой титул.

Чуть поджав губы, он тут же перестал мешать девушке выбирать, а через пару минут, убедившись, что нет никакого подлога или шутки, сам присоединился к ней. Мне все эти особенности были, если честно, абсолютно по барабану.

Во что меня оденут, какой длины должны быть рукава и прочие глупости, которыми я никогда не увлекался, воспринимались мной как мучительная необходимость.

– Зря вы так, Максим, – примерно через сорок минут подбора заявил портной. – Во дворце на все это смотрят очень дотошно. Пристально. Заявитесь вы туда в чем попроще и все, считайте, как грязью обольют. Пойдут сплетни.

– Мне правда все равно, – я лишь покачал головой. – Это требуется на один раз, не больше.

– И тем более это важно, – уперся портной, а за его спиной Элен кивала головой. – Ведь вы в первый раз окажетесь на таком важном мероприятии, да?

– Да, – ответил я, – и думаю, что последний.

– Бросьте, скепсис вам не к лицу, – отмахнулся портной. – В следующем году еще придете. Кстати, а почему вы пропускали его столько раз?

– В отъезде был, – выдал я, но совсем не сразу. – Дела с поместьем.

– А как же управляющий? – он начал стыковать между собой несколько кусков ткани, а потом примерять их на меня. – Что он, совсем бестолковщина?

Элен отчаянно делала какие-то жесты из-за спины портного, пытаясь натолкнуть меня на какую-то важную мысль, но только сбивала с собственных. Мне надо было придумать что-то стоящее.

Поэтому я попросту повторил историю, что рассказал мне Максимилиан. Вполне правдиво, между прочим. Девушка поджала губу, задумчиво качнула головой и подняла вверх большой палец, тогда как портной попросту застыл с тканями в руках.

– Что ж, это многое объясняет, молодой человек. С вашим статусом и внешними данными сидеть дома было бы настоящей потерей для нашего благородного дворянского общества, – он улыбнулся и продолжил складывать материалы. – Простите меня за мой сарказм. Нынешнее общество стало куда менее благородным, чем прежде. Хотя многие вещи замечаешь лишь с возрастом.

Примерки возобновились, тогда как мужчина продолжал, пусть изредка, делать замечания относительно нынешнего состояния дел. Вполне ожидаемо – в другом мире были те же проблемы, что и везде.

– Думаю, для первого раза все готово.

– Для первого? – уточнил я, осторожно поворачиваясь перед зеркалом, чтобы десятки булавок не вонзились мне в тело.

– Конечно, – утвердительно кивнул портной. – Вам же надо срочно? Завтра приходите еще раз, будет готов черновой вариант. И как раз успеете.

– Ага, – растерянно ответил я.

Перед выходом пришлось оставить портному банковский чек, а раз средств имелось предостаточно, то я расщедрился еще и на чаевые, добавив некий процент к обозначенной мужчиной и без того немалой сумме.

– Пошли в номер уже, – не выдержал я. – Мы полтора часа потратили на этот дурацкий костюм, и я устал.

– Нет, и не надейся! – в глазах Элен горел настоящий огонь, которого я не видел даже во время ее выступления на корабле. Она схватила меня за руку и потащила вперед, в сторону, противоположную отелю.

– Чего еще нам надо? Хорошие манеры мне там даром не нужны, это я все уже узнавал.

– Ты как ребенок! Неужели ты думаешь, что одного костюма хватит? Это ведь бал! Танцы! – она даже подпрыгнула на месте, а потом зашипела, схватившись за рану.

– Ты не забываешь про мазь? – спросил я обеспокоенно.

– Помню, – девушка прикрыла глаза и почесала рану через бинты и одежду. – Или ты умеешь отлично двигаться? Что-то сомневаюсь, – добавила она скептически.

– Ты все равно не сделаешь из меня танцора за два дня.

– Но хотя бы не опозорюсь! А вообще, скажи, разве ты не чувствуешь?

– Чего?

– Чего-то радостного? – Элен оперлась на мое плечо, мечтательно посматривая по сторонам.

На улице развешивали флаги, перекидывали растяжки, дополняли освещение новыми элементами. Работа делалась быстро и за несколько минут трудяги с приставными лестницами преобразили три пары фонарных столбов. Улица менялась на глазах.

– Тебе радостно, но не мне, – мрачно ответил я. – Прости, – заметив, как она быстро погрустнела, я поспешил ее утешить. – Я понимаю, что у тебя закончились трудности. Ивана нет, граф тебе не помеха больше. Ты можешь наконец-то заняться и своим здоровьем, – мои слова не произвели должного впечатления на певичку. – А мне кажется, что мне еще долго не разобраться во всем происходящем.

– Что, плохое предчувствие?

– Слишком плохое.

– Это дворец императорской семьи. Самое защищенное место. Там не может произойти ничего дурного, – принялась успокаивать меня Элен.

– Когда ты на финишной прямой, ждешь подвоха с любой стороны.

– Но не от меня?

– Не от тебя, – ее вид вызывал только умиление.

– Танцы? – с надеждой повторила она свое предложение.

– Ладно, пошли, научишь меня. Но сперва поедим!

– Уговорил, – Элен мгновенно преобразилась и снова потащила меня вперед. Может быть, я зря переживаю и все действительно будет хорошо?

Глава 42. Самое безопасное место

Несмотря на то, что дурные предчувствия меня так и не покинули, следующие дни прошли несравнимо веселее. Я не бегал с пистолетом в руках, не зализывал раны в лесной глуши и не страдал от компании всяческих проходимцев.

Элен подбадривала меня, как могла. Даже Дитер напомнил о себе и справился о наших успехах в подготовке к мероприятию. Тогда я ощутил в полной мере, насколько я влился в новое общество.

А ведь началось все с одного простого замечания от Подбельского – не «нукать». И понеслось. Совершенно другой, пускай местами очень похожий на наш говор. А уж находить общий язык с местными оказалось и того проще.

Примеров тому было множество, в том числе и среди последних моих знакомств: что портной, что тренер, который, делая страдальческое лицо, безуспешно пытался научить меня базовым движениям, разговаривали легко и непринужденно.

Насчет последних я был уверен менее остальных – оба знали о титуле. Правда, в отличие от портного тренер по танцам поинтересовался, приобретенный или наследственный титул.

Тут мне пришлось поправиться, потому что сперва я сказал о приобретенном, а потом, путаясь в терминах, с трудом убедил его, что все-таки наследственный. Пришлось даже напрячь память и вспомнить деда из Прибалтики. Или Чехии?

К мероприятию готовился не только я, но еще и Элен. Правда, отдельно от меня временами. Где она раздобыла себе шикарное платье в пол, девушка так и не сказала.

Быстро решился вопрос и с транспортом – благо к пятнице появилось немало соответствующих предложений. Я решил выбрать более привычный мне автомобиль. Портной убедил меня в том, что первое впечатление нужно составить если не идеальным, то близким к нему. И неважно, насколько лживым оно окажется.

На фотографии в объявлении красовался здоровенный, в стилистике двадцатых годов прошлого века кабриолет с запаской по правому борту и косыми жабрами вентиляционных прорезей позади двигателя.

– Что скажешь? – я продемонстрировал фотографию Элен.

– Если бы я не знала, ради чего все это и сколько у нас денег – решила бы, что ты свихнулся! – она ткнула на четырехзначное число под фотографией. – Недешево!

– Зато эффектно, – парировал я и выбор был сделан.

За такие деньги не нашлось желающих арендовать себе оригинальный «бугатти», на котором у нас ездили бельгийские короли. Но как же отказаться от эффектного появления? Я так и представлял себе лицо охранника на въезде – того самого, что развернул меня.

Вечером этот шанс представился. Когда автомобиль подъехал к воротам по освещенной, как днем, улице, я протянул документ, подтверждающий мое право попасть во дворец без дополнительных приглашений.

– Э-э-э, – прищурился охранник, посматривая то на документ, то на мое лицо.

– Мы можем проехать? – спросил я, нагло забирая паспорт назад.

– Да, конечно, барон, – охранник слегка склонил голову.

Я же гордо убрал паспорт во внутренний карман темно-синего, местами даже поблескивающего в свете множества ламп, пиджака и скомандовал водителю ехать дальше.

Миновав ворота с вереницей других автомобилей, карет, экипажей и другого транспорта, мы оказались на внутренней территории сада при дворце. Огромное пространство, которое в моем Владимире занимал, должно быть, только центральный парк культуры и отдыха, украшали огромные воздушные шары, ленты, флаги и такая же мощная подсветка, как и на въезде.

Редкие деревья также были украшены, а на просторных лужайках, свободных от машин и экипажей, располагались сотни, даже тысячи человек.

– Это все – гости? – удивленно спросил я, с трудом удерживаясь от того, чтобы не встать на ноги прямо в автомобиле.

– Да. Дворян довольно много, если ты об этом, – Элен тоже смотрела на эту толпу во все глаза. – Но я уверена, это даже не десятая часть от их общего числа.

– С ума сойти… – только и смог ответить я.

Автомобиль медленно докатился до широких ступеней. Водитель вышел, но я выбрался сам и придержал дверь для Элен.

– Как рука, нормально? – спросил я, осматривая платье, прикрывающее ее плечи.

– Да, – девушка легко соскочила с подножки, а я отпустил водителя. Но он все равно должен был дожидаться нас – таковы были условия аренды.

– А что дальше?

– Внутрь! – скомандовала Элен, но я задержался на ступенях, развернулся и посмотрел с небольшого возвышения на целую толпу.

Рядом с дворцом как будто собрался небольшой городок. Все, как на подбор, были наряжены в яркие, но не режущие глаз цвета. Платья и костюмы пестрым ковром покрывали лужайки.

– Как твое предчувствие? – Элен стояла на пару ступеней выше меня.

– Все так же. Где охрана? – я встал на один уровень с ней и посмотрел еще раз на толпу. – Я никого не вижу.

– Ты у меня спрашиваешь? – фыркнула девушка. – Наверняка кто-нибудь есть.

Я еще раз окинул взглядом толпу, представив, что каждый из них может оказаться работником секретариата или злодеем, который хочет причинить вред Ане. Вся ситуация, место, которое должно быть самым безопасным – не выглядели даже близко так, как я того ожидал.

– Хватит, на улице ты точно никого не найдешь! – Элен схватила меня за рукав и потащила вверх по лестнице. – Императорская семья никогда не выходит на улицу в этот день.

– Никогда? Почему?

– Для того, чтобы ты задавал глупые вопросы, Максим! – воскликнула девушка и чуть приподняв юбку, поспешила наверх, ко входу.

На большой веранде тоже стояли люди. Стало слишком нервозно. Людей было много – а я не знал никого. Совсем никого.

Я был одним из них и при этом был совершенно чужим. Постоянно смотрел по сторонам до тех пор, пока кто-то не сказал:

– Что же вы так нервничаете! Официант! – и тут же рядом с говорившим словно из-под земли появился паренек с подносом, на котором стояло шампанское. – Возьмите. Возьмите-возьмите! – рука в белой перчатке с массивными золотыми часами подняла высокий фужер. – Вижу, вы здесь в первый раз?

– Ага, – я растерянно посмотрел по сторонам снова, а потом опрокинул фужер целиком. – Привыкну, – добавил я и поставил его на место, не глядя на моего собеседника.

Как только я отошел, за спиной стартовала оживленная беседа, в которой я четко различил слова «странный юноша» и «нувориш какой-то».

– Лучше стало? – насмешливо спросила Элен вдохнув аромат шампанского, что исходил от меня. – Мог бы и мне захватить.

– Не стало, – признался я. От шампанского стало только хуже, ни расслабления, ни удовольствия. А после раскрыл пиджак: – Да я словно голый.

– Ты знаешь правила, никакого оружия, – мягко произнесла Элен, а потом, смилостивившись, подошла ближе и поправила пиджак. – Я с тобой. Ты не один. Успокойся. Все будет в полном порядке. Это лишь один вечер. Ладно. Ладно, черт с тобой! Пошли уже внутрь. Не дашь красотой полюбоваться!

Она сунула мне руку под локоть и сердито зашагала вперед. Меня не интересовали красоты дворца. Меня почему-то пугала толпа. И неизвестность.

Элен силком протащила меня через роскошные белоснежные двери. Краем глаза я заметил несколько вооруженных человек у входа. Военная форма. Охрана. Это меня немного успокоило, и, когда я оказался внутри, то уже почти не нервничал. Пока не увидел огромный зал, тоже заполненный людьми до отказа. Как найти здесь Анну??

Глава 43. Власть и влияние

– Теперь занимайся поисками, – Элен принялась высматривать кого-то среди гостей.

– А ты? – мне оставалось только удивляться ее расторопности.

– Сперва осмотрюсь сама, – девушка хитро улыбнулась и тут же растворилась в толпе, мелькнув пышным пудровым платьем.

Но в одиночестве я оставался недолго. Да и люди постепенно стали казаться какими-то одинаковыми. Едва подвижные статуи, которые только и делали, что открывали рты для еды и разговоров. Многие почти не шевелились.

– Фройнде! Вот и ты, – Дитер выглядел чуть проще на фоне остальных, но его костюм отливал серебром, как и декольтированное, длиной в пол, платье его высокой спутницы. – Надюша, знакомься – это мой очень хороший друг, ныне барон, Максим Абрамов.

Женщина была статной, но не слишком красивой – портили резкие черты лица. Без капли надменности она протянула мне ладонь для рукопожатия.

– Очень п-приятно, – чуток растерялся я.

– Свежая дворянская кровь, – Дитер хлопнул меня по плечу. – Есть успехи?

– Пока никаких, мы только приехали.

– А Элен? Куда ее дел?

– Она отправилась кого-то искать, не знаю. Надеюсь, что потом мы еще встретимся. Не хотелось бы потеряться в этой толпе…

– Мерзавцев и лицемеров? – фон Кляйстер причмокнул губами и смерил недовольным взглядом мужчину, который услышал его слова. – Ты сам в этом скоро убедишься. А еще здесь полно шпионов и прислуги, которая считает себя шпионами.

– Ты точно умеешь подбодрить, – выдохнул я. – И без того тошно.

– Тошно потому, что ты – не из их числа, по сути, – Дитер развел руками. – И не знаешь никого, кроме меня и Элен. Но зато ты можешь завести несколько полезных знакомств. Концентрация власти и влияния здесь просто безумная.

– Не уверен, что оно мне сейчас вообще надо.

– Что вы, – спутница ростовщика сделала удивленное лицо. – В наше время нельзя без знакомств! Никак нельзя!

– Поверь, моя дорогая, наш друг вполне самодостаточен и имеет в своем распоряжении кое-какие связи.

– А это уже интересно, – некрасивая женщина смерила меня взглядом, от которого захотелось куда-нибудь спрятаться.

– Я, пожалуй, пойду осмотрюсь, – я приготовился оставить немца наедине с его «Надюшей».

– Да, конечно. Развлекайся!

Легко сказать – развлекайся. Я покинул сладкую парочку и пошел дальше в зал, стараясь не задеть других гостей, которые пока что, в звуках расслабляющей музыки, негромко беседовали.

Акустика в зале была как в театре. Голоса сливались в гомон, но музыка лилась откуда-то сверху, не смешиваясь со звуками от людей.

Помещение казалось бесконечным. Как залы старых питерских дворцов – их и пустые пройти не так легко, особенно, если рассматривать все вокруг. А когда надо петлять между группками гостей – это в сотни раз сложнее.

Я всматривался в лица и, что вполне логично, не узнавал никого. Могли бы и программку сделать. Сбор – в шесть вечера. Танцы с семи, в восемь – поздравления пре… императора. Было бы понятно, что мне еще минимум два часа топтать блестящий, начищенный пол.

– Максим? – удивленный голос из-за плеча заставил меня обернуться. Там, где я только что протиснулся между двумя дородными, в черных костюмах и цилиндрах, личностями, стоял Павел. – Что ты здесь делаешь? – спросил он, выделяя каждое слово отдельно. – И как ты вообще сюда попал?

– Я… – увидеть здесь Трубецкого даже после предупреждения Дитера стало для меня большим сюрпризом. – Хотел бы задать тот же вопрос!

На нас смотрели люди вокруг, поэтому я, изобразив нервную улыбку на лице, шагнул к Павлу и протянул ему руку. Тот подыграл, а люди моментально нашли себе другие цели.

– Я ищу Анну, – прямо сказал я шпиону. – Она должна быть здесь, как и остальные члены семьи.

– Что я тебе сказал, Максим? – уже не так строго продолжил Трубецкой. – Я должен разобраться в ситуации. Этого еще не произошло. Твое появление может сделать все гораздо хуже.

– Да как? – едва не выкрикнул я. – Меня не было в городе почти целую неделю.

– И все же ты заявился на бал. Кстати, а как ты это сделал? – нахмурился он.

– Секрет фирмы. Потом расскажу, без лишних ушей.

Не собирался я ничего показывать и доказывать, когда вокруг целая толпа потенциальных свидетелей. Выгонят еще отсюда, если узнают, что я «не свой».

– Даже не буду спрашивать, о чем вы договорились с моим контактом под Ковровом, – Павел закатил глаза.

– Проясни мне тогда, что за ситуация. За неделю ты должен был выяснить хоть что-то!

– Тише, тише, – успокоил меня Трубецкой. – Не буянь. Я всего лишь не знаю, могу ли я тебе доверять.

– Я сам по себе, если ты об этом. А тот коротышка с когтями…

– Не место, – он оборвал меня и потащил к длинной стене, где под обширной лепниной стоял накрытый белой скатертью стол с обилием всяческих закусок. – Ешь. И слушай.

Сам он взял небольшую тарелку с икрой и принялся малюсенькой ложкой, едва ли не поштучно, укладывать ее в рот, не забывая при этом говорить.

– Императорская фамилия слишком велика, чтобы сказать однозначно, кто из братьев, племянников, дядьев и прочих родственников Алексея Николаевича мутит воду. Но это – факт. Я нашел некоторые финансовые следы, которые привели меня сюда, – он быстро обвел глазами зал.

– Ты и тут работаешь?

– Я всегда работаю, иначе ты был бы уже мертв, – Павел приподнял брови и остановился, держа ложечку у рта. – Кстати, то, что тебя желали уничтожить – тоже прямое доказательство того, что здесь замешана императорская семья. И хорошо, если никто из них не заметит меня рядом с тобой.

– Тогда говори быстрее.

– Не спеши, они не выходят к людям сразу. Здесь всегда классическая программа. Пару часов гости общаются друг с другом. У кого сколько власти, влияния, кто что успел.

– Это как итоги года?

– Нет, дань традициям.

– Странные традиции – сентябрь же! – недоумевал я.

– Между прочим, эти традиции восходят еще к допетровским временам, – рядом со мной у стола остановился мужчина в старомодном цилиндре.

– Простите, не помню тех времен, – съязвил я, расстроенный тем, что с появлением незнакомца Павел попросту замолчал. – Но вы можете мне рассказать подробнее, уверен, это будет очень интересно.

– Непременно, Максим, непременно. Как только покончу с этими превосходными устрицами, – ко мне повернулся профессор Подбельский, одной рукой ловко одернул пурпурный пиджак и посмотрел на нас двоих поверх очков. – Я прошу прощения, что нечаянно подслушал ваш разговор. Особенно мне понравилось про власть и влияние, – он посмаковал креветку и выплюнул жесткий хвостик на небольшое блюдце. – В целом вы правы, Павел Романович. Позвольте украсть у вас нашего общего друга?

Глава 44. Познание истины

Трубецкой отступил, сделав вид, что он предпочитает выбор новой закуски, а Подбельский, как старый товарищ, вальяжно повел меня в сторону от столов. Правда, он с собой прихватил на тарелке немало всякой всячины, но сдерживался от ее употребления, как и полагается вежливому и культурному профессору.

– Должен признаться, юноша, вы меня очень удивили. Даже поразили! – воскликнул он. – То, что вы забрались сюда – это большое достижение! Только не говорите, что всего этого вы добились, работая с этим проклятым немцем?

Теперь вежливый и культурный профессор наигранно хмуро смотрел на меня, как на проштрафившегося студента. И соврать этому человеку я никак не мог:

– Почти. Не совсем с ним, но с его подачи, – признался я.

– Не надо вам было связываться с этим человеком. Пусть даже он помог вам с пропуском на бал. Поверьте, ростовщики сегодня – криминальные элементы, пережитки прошлого. В нашем обществе им просто нет места, – он повел в сторону рукой, в которой держал тарелку с едой.

– В нашем – это в каком? – решил уточнить я. – То, которое здесь? Или которое вообще?

– Зря острите, Максим. Очень зря. При равенстве возможностей нет нужды искать источники денег нелегальным способом.

Я хотел было начать спор, благо на то было множество причин. Даже графья занимают миллионы. А работяга, которому не хватало денег и он пошел к Дитеру? Невозможность вылечить болезнь, что в моем мире в принципе неизлечима, а здесь просто стоит дорого – и заставляет людей искать средства. Совсем неидеальный мир.

– Я говорю абсолютно серьезно, профессор. Здесь одни люди, а там, за забором – миллионы горожан. Совершенно других!

– И они все равны! Все до единого! В отличие от того, что творится в вашем мире. Вы просто еще не до конца поняли всю суть, – тут профессор вздохнул так тяжко, что будь я почувствительнее, так и вовсе бы прослезился. – Если бы только сильную руку, как прежде!

– Вы хотели просветить меня по поводу даты этого бала, – напомнил я профессору, озираясь по сторонам.

– Не ищите Павла, он наверняка уже нашел с кем еще поговорить. Вся его работа – языком чесать, – с легким презрением вымолвил профессор.

– А я смотрю, вы изменили свое отношение к нему, – заметил я, когда новые нотки в голосе Григория Авдеевича резанули слух.

– Изменил. Но на самом деле, я к шпионам всегда относился, как бы вам это сказать… с пренебрежением. Это, должно быть, лучшее слово, которое подходит к ним. Они все ищут, добывают информацию, играют фактами, подтасовывают данные ради высших целей, которые непонятны простым людям, – он снова вздохнул. – Как бы я хотел вытащить вас из этого болота.

– Как бы я сам хотел отсюда выбраться. Но сперва надо бы узнать, что происходит с принцессой. И поэтому я здесь.

– О, так вы точно сможете поговорить даже с ее дядей, я думаю, он такие веселья не пропускает.

– Вы должно быть пошутили, – опешил я и показал старику-профессору на скучную толпу из сотен вяло болтающих человек.

– Здесь есть вино. И немало слушателей, которые готовы предложить свое время и свои уши, чтобы впитать очередную порцию трепа.

– Как-то не слишком уважительно, вы не находите?

– Он не император. И даже не может занять его место.

– Как интересно. Более интересно, чем история о допетровских временах, скажу я вам, профессор.

Тем временем в зале началось оживление, потому что через гостей прошли музыканты – их инструменты возвышались над головами, а кое-кто уже начал аплодировать.

– Познание истины вам не повредит, – негромко произнес профессор и положил тарелку на поднос одному из многочисленных, снующих туда-сюда, официантов. – С чего начать?

– С того, кто же, по-вашему, может занять престол, например? – спросил я. – Если всех, кто начинает говорить про власть, не устраивает нынешнее положение вещей. Старшая сестра Анны – не вариант. Если я правильно помню, то государственные дела не интересуют ни ее саму, ни ее супруга.

– Кто вам такое сказал? – изумился профессор.

– Сама Анна. Или же… я не помню, какая именно.

– Неважно, кто, – добродушно улыбнулся Подбельский. – Это правда, старшие из детей не хотят быть втянутыми в политику.

– А средние? – намекнул я на саму Анну.

– Ей еще рано, но из нее могло бы что-то получиться. Все-таки, я ее учил и вижу некоторые ее способности. Не буду вас мучить, Максим. Идеальный кандидат, на мой взгляд – младший сын Борис.

– Ему же…

– Ему еще нет и десяти лет, но он очень способный, живой и смышленый мальчик, – вдохновенно произнес Подбельский. – И я верю, что он станет достойной заменой своему отцу.

– Так ему еще долго учиться и если Анна в ее возрасте не может заменить отца на престоле, – принялся рассуждать я, – то его путь займет лет десять-пятнадцать.

– Вы сразу уловили суть, молодой человек. Похвально. Похвально.

Я уже хотел было спросить, что за суть, но отвлекся на Элен, которая прошла совсем рядом. Она мелькнула в паре шагов от меня, и я не успел привлечь ее внимания. А потом на сцену посреди залы забрались музыканты, которых набралось десятка три, если не меньше.

Вооруженные скрипками и контрабасами, виолончелями и прочими струнными инструментами, они явно готовились добавить живой музыки. Профессор довольно улыбался.

– Музыка! Что может быть лучше! Что ж, Максим, я вполне могу назвать вас одним из посвященных в маленькую тайну.

– Что? Разве это тайна? Не очевидная вещь?

– Престолонаследие чаще всего – игра для тех, кто не знает, что происходит на самом деле. А для многих и вовсе – рулетка. С очень высокими ставками, – а заметив мою озабоченность темой, Подбельский тут же произнес: – хорошо, что я всего лишь наблюдатель во всем этом. Ах да, пока не началась музыка. Вы ведь пришли не один? Сейчас будут танцы!

– Не один, – я вытянулся на цыпочках, но Элен уже умчалась куда-то. – А вы?

– Моя супруга все еще отдыхает, поэтому я один. Мне можно. Возраст позволяет некоторые послабления, – очень по-стариковски улыбнулся Подбельский. – Так вот, что я вам все никак не могу сообщить. Сентябрьский бал – это дань очень старым традициям, когда новый год начинался в сентябре. Сбор урожая и прочее. Вы должны это знать. Я так надеюсь, во всяком случае.

– Что-то слышал на уроках истории…

Остатки моих объяснений потонули в пронзительной скрипке. Профессор смотрел на меня и улыбался, а потом одними глазами показал за плечо. Я обернулся как раз в тот момент, когда мелодия начала плавно нарастать и Элен тут же схватила меня за руку.

– Так и знала, что будешь где-нибудь среди этих скучных стариков, – сказала она мне. – Мог и пораньше повернуться.

Я густо покраснел, потому что знал, что за спиной все еще стоит профессор.

– Истина поможет вам сделать правильный выбор, – положив руку мне на плечо, шепнул Подбельский.

Глава 45. Главная причина

После первого же движения в танце, когда мы развернулись на сто восемьдесят, я заметил, что профессор исчез. Элен быстро обнаружила мою скованность и чувствительно ткнула меня под ребра:

– Не отвлекайся, иначе наступишь мне на платье, – а потом, когда мы вошли в ритм, спросила: – нашел свою принцессу?

– Нет.

– Зато болтаешь со всеми подряд!

– Это не все подряд. Это старые знакомые, – я продолжил смотреть по сторонам.

Похоже, что время еще не пришло – императорской семьи нигде не было видно.

– У тебя здесь многовато знакомых, – Элен прижалась чуть ближе, как того требовал танец. – Для человека, который не так давно был практически никем.

– Ты опять меня в чем-то подозреваешь!

– Только в том, что ты охотишься на мои ноги, – девушка чуть отстранилась. Я и правда задевал носки ее туфель.

– Извини. Двух дней явно было недостаточно.

К счастью, музыка кончилась быстро. И хотя мелодия оказалась очень даже стильной, я не сожалел о ее завершении.

– Танцуешь ужасно, – скривила губки Элен, а я только развел руками.

Не прозвучало никакого объявления, но люди двинулись через зал, минуя музыкантов и заметно уплотняясь. Я поддался потоку, который протащил меня вперед. Но люди быстро замерли.

– Что такое? – не выдержал я и поинтересовался у парня рядом. Тот лишь поджал губы и с расслабленным видом, словно уже уговорил не одну бутылку вина, ответил:

– Романовы.

Ажиотаж, связанный с их появлением, показался мне чрезвычайно странным. Как будто никто не видел их раньше. А потом я подумал, что здесь тот же принцип, что у так называемых «прямых линий» – люди пришли не просто выпить и потанцевать, но пришли с просьбами.

Однако моя догадка подтвердилась лишь отчасти, потому что первым, кого я увидел, оказался Сергей Николаевич Романов – человек громадного роста и мощного сложения. Его я легко заметил, когда он продвигался в мою сторону, еще за несколько метров.

Меня он рассмотрел не сразу. Как только громадная фигура остановилась, я понял, что контакт есть. И повернулся, непринужденно махнув рукой.

Сергей без лишних разговоров растолкал гостей и подошел ко мне вплотную, с глазами навыкате. Он стоял слишком близко – я даже видел жилку, которая пульсировала у него на виске.

– У меня тоже есть пара вопросов, позволите? – поинтересовался я. – Без очереди, пожалуйста, Сергей Николаевич. Я очень долго сюда добирался.

– Каков наглец! – ахнул кто-то в толпе. – Вышвырните его отсюда вон.

– Я исключительно поговорить, – добавил я и в ту же секунду рядом, между двумя дородными стариками всунулся официант, держа поднос высоко над головой.

Я схватил пару фужеров и протянул первый брату императора.

– Берите, не бойтесь. Я нормальный.

– А мне говорили другое, – выдавил из себя Сергей Николаевич.

– Да ну? – удивился я и залпом опрокинул в себя второй фужер, громко замычал, еще не успев проглотить, привлекая внимание официанта, чтобы тот заменил напиток. – И кто же вам сказал такую глупость? Особенно после тех славных приключений в вашем поместье!

Я натянул на лицо самую широкую улыбку, которую только мог в данной ситуации. При этом продолжал держать фужер в ожидании, когда Сергей Николаевич соизволит его взять.

Он оказался отличным актером: выхватил фужер и в тон мне выпил его до дна за секунду, оглушительно щелкнул пальцами, вызывая все того же несчастного официанта. После чего повернулся ко мне уже с новой порцией шампанского, звонко чокнулся и ответил:

– Сразу не узнал, прости, дружище! – его тяжеленная рука придавила меня к полу, но я выпрямился. – Будем! – и он опрокинул второй фужер, одновременно увлекая меня к столу. Толпа любопытных стремилась к нам, но Сергей отмахнулся от них: – Это исключительно частная беседа, позвольте!

И никто не смел ему перечить – люди послушно стояли в стороне, сколько бы власти в их руках ни было за пределами этого дворца. Сменился официант и, когда мы уже были возле столиков, на подносе угрожающе кучковались прозрачные стопки. Здешняя прислуга знала, чем балуется здоровяк.

– Пришлось потрудиться, чтобы добраться сюда, – снова сказал я, а Романов поднял палец, взял с подноса стопку, передал мне, а потом тем же пальцем сделал жест – пей.

Была не была, решил я, хотя прекрасно знал, что мешать не стоит. Только после этого Сергей Николаевич немного расслабился и присоединился к устроенному им же алкомарафону.

– Теперь давай, что ты хотел? – посерьезнел он, громко выдохнув. Его слезящиеся после водки глаза не выдавали в нем ни грамма опьянения.

– Я очень хотел бы знать, – начал я заплетающимся языком – закуски отчаянно не хватало, и я схватил первое, что попалось на глаза. – Почему я не смог встретиться с тобой, как мы договаривались.

– Это сложный вопрос – еще по одной, – Сергей Николаевич аккуратно взял еще пару стопок. А когда выпили, объяснился: – Мне настоятельно советовали прекратить общение с тобой.

Я заметил в толпе пурпурный пиджак Подбельского – он, кажется спешил к другим представителям семейства.

– Кто просил? – настойчиво пытался выяснить я. – Мне нужно имя.

Но алкоголь уже делал свое дело, и контроль я постепенно терял. Тем временем еще пара стопок возникла на столе, а секундой позже Сергей Николаевич забрал у официанта весь поднос.

– Я не знаю имени. Третье отделение крайне рекомендовало.

– И секретариат не позволил…

– И секретариат тоже, – он чуть ли не силой вложил еще стопку мне в ладонь, звякнуло стекло, и мы выпили снова. Я начинал чувствовать себя, как Шурик при сборе тостов. – Требовали полностью исключить все контакты. Но ты здесь. Пробивной. Уважаю!

За этим последовал чувствительный тычок, от чего я едва удержался на стуле.

– Главная причина, по которой я здесь, вовсе не ты, на самом деле, – язык уже едва ворочался, потому что адская смесь из трех фужеров шампанского и нескольких стопок водки стремительно набирала обороты, уволакивая меня в состояние овоща.

– Нет? – нахмурился Сергей Николаевич, которому и двадцать четыре стопки были бы нипочем с его комплекцией. – А в чем же дело?

– Я хотел… бы… Я хотел бы увидеться… – пришлось даже упереться руками в стол – чертова кровопотеря. Чертов коротышка из Третьего отделения!

– С кем же? – не вытерпел брат императора.

– С Анной. Увидеться. Надо. Сегодня же! – пальцы теряли чувствительность слишком быстро.

– Но ее нет здесь, – его голос звучал искренне, но уже все было как в тумане. – Ее нет во дворце. Ее увезли… Не знаю куда, – было последним, что я услышал, когда провалился в забытье.

Глава 46. Пустое

– Человеку плохо, разойдитесь… Вы что, не видели никогда такого? – женский голос, смутно знакомый. Я попробовал открыть рот, но лицо свела судорога и мне удалось только отвратительно чавкнуть. – Да разойдитесь вы!

Музыки не было. Жарко, душно. Руки ничего не чувствовали. Вернее, я не чувствовал рук. Попытки открыть глаза тоже ни к чему хорошему не привели.

– Врач? Где-нибудь? Есть врач? – голос надрывался, но ответа я не слышал, только роптание толпы. Их присутствие я ощущал даже с закрытыми глазами. – Так разойдитесь, нечего тут смотреть!

Раздался звон бьющегося стекла, а потом что-то чувствительно ударило меня по щеке. Только когда рядом начали охать люди, я понял, что это я сам свалился со стула. Вот позор…

– Ничего страшного, – это уже был Дитер. – Главное, что не поранился сам. Всего лишь посуда. Помогите мне, будьте добры. Ему надо на свежий воздух. Просто немного перебрал…

Тут же меня подняли за подмышки, но ноги все еще не держали туловище, и я повис на руках.

– Тогда выносим! Помогите мне кто-нибудь!

Все поплыло, и я боялся открыть глаза, а потом и вовсе провалился в очередное беспамятство. Чернота без снов – или я просто не запомнил того, что мой мозг мне успел продемонстрировать.

Веки слиплись. Но пальцы уже чувствовали, да и губы могли шевелиться.

– Меня отр… отрвли? – спросил я, закашлялся и повернулся набок.

Теперь я смог приоткрыть глаза и плывущий мир моментально вызвал приступ тошноты. Пальцы сжались, выдернув несколько травинок, а желудок моментально распрощался с тем, что в нем оставалось.

– Наконец-то, долго же ты держался, – в словах Дитера я услышал насмешку и повторил:

– Меня отравили?

– Что? Нет, где угодно, только не здесь, – теперь-то он точно смеялся, а я снова давился от тошноты:

– Что же… это…

– Хорошая качественная водка. Помноженная на, как мне сказали, шампанское, тоже, кстати, не самое плохое. А еще ты забыл самое главное, друг мой.

– Закусывать? – попробовал пошутить я и присмотреться к окружающему меня миру. Он все еще плавал, но уже с куда меньшей амплитудой.

Рядом со мной два пятна – серебристое и светло-розовое. Ага, Элен тоже тут. Подбельского и Трубецкого нет. Славно.

– О своих ранах ты забыл! – негодующе воскликнул фон Кляйстер. – Или ты думал, что ушедшая из тебя кровь восполнится так же быстро, как зарастет кожа? Зря. Очень зря. Сколько ты выпил?

– Я… Фужер… два

– Господи, как школьник! – воскликнула Элен.

– Что, я..?

– Ты, ты!

– Не мучьте его, дорогая Элен, – мягко ответил Дитер.

– Не мучить? Я могла бы сейчас… Да я… – она всхипнула и светлое пятно быстро удалилось.

Я присел, согнул руку, причем с трудом из-за иголочек, что волнами прокатывались по ней, а потом вытер лицо.

– У тебя в кармане должен быть платок.

– Я не брал платка.

– В любом сшитом на заказ костюме есть платок!

И точно – во внутреннем кармане нашелся. Кое как вытершись, я наконец-то нормально открыл глаза и посмотрел на ростовщика. И не увидел в его ответном взгляде никакого осуждения.

– Удалось ли тебе сделать то, чего ты хотел?

– Нет.

– Нет?? – крик Дитера можно было услышать по территории всего дворца. – Почему?

– Ее дядя сказал, что ее здесь нет. Вообще нет, во дворце.

– И все? – скептически заметил немец.

– А дальше я отключился. Всего пять или шесть стопок было… – принялся оправдываться я, но это все равно был провал. Столько подготовки и усилий ради пустого.

– «Всего пять или шесть» – передразнил вдруг фон Кляйстер. – А литр крови, смытый с пола, забыл? Для тебя эти пять стопок все равно что бутылка залпом. Некоторые такое могут и не пережить вовсе.

– Толку от этого! – я попробовал встать, но безуспешно. – Нет толку! – выдохнул я и с горечью посмотрел на немца. – Если ее нет во дворце, как я буду искать ее на целом континенте? Может, ее и в городе нет!

– Мы что-нибудь придумаем, не унывай. Найдем, у кого спросить.

– Да, как же, – пробубнил я себе под нос. – Здесь такая чертовщина творится…

– Не верю ни в какую мистику и ни в каких чертей. Максим, здесь самые обычные люди. Если знают, но не могут сказать – поможем. Не захотят – заставим.

– Как же… – фыркнул я, услышав знакомые, но слегка трансформированные слова.

– Ты забываешь, что возможности за гранью закона куда шире, чем кажутся.

Немец подошел и помог мне встать, даже для вида отряхнул, а потом поморщился.

– Несет от тебя… будь здоров. На вечере, я уверен, тебе лучше не появляться. Элен найдет компанию без тебя, а я займусь поисками информации о твоей принцессе.

– Спасибо, – иголочки продолжали бегать по моим рукам. – Но куда…

– Тебя ждет твой «бугатти», юный барон. Там и посидишь. Я пришлю тебе воды. Остальное, если пожелаешь, попросишь у официанта.

– Я даже не знаю…

– Пустое, – Дитер довел меня до автомобиля и усадил внутрь. – Когда я тебя встретил в первый раз, то подумал, что тебя можно отлично использовать. После Белосельского, решил «вложиться» в тебя… Так что какое-то время ты и правда был моим должником, но я это скрывал, хотел посмотреть, как ты будешь работать.

Я хотел возмутиться, но мозг работал настолько медленно, что я не успел и слова сказать, только лишь подумать, как фон Кляйстер продолжил:

– И графа я тебе давать не хотел. Слишком велик риск был. А теперь за все, что я делаю, можешь меня не благодарить – я отдаю свой долг и будь уверен, отдам его полностью.

– Все равно спасибо, – успел выпалить я, прежде чем фон Кляйстер захлопнул дверь.

– Пустое, – повторил он, удаляясь прочь от роскошного автомобиля.

Пятью минутами позже мне принесли воды, но большего мне и не потребовалось, поэтому от дальнейших услуг официанта я отказался. В машине было полно места – и я решил использовать его полностью.

Немного приведя себя в порядок, я снял обувь, лег на заднем сиденье и почти сразу уснул.

Глава 47. К вашим услугам

Разбудил меня очень и очень болезненный тычок под ребра. Боль остро отдалась где-то внутри, и я тут же вскочил, едва не ударившись головой. Рядом сидели Дитер и Элен. Девушка поджала губы, но в ее взгляде я не встретил холодности.

– Приехали, – немец казался уставшим. – Время позднее, но нам надо поговорить.

Я чувствовал себя гораздо лучше. Глубокая ночь тонко намекала – продрых я не один час. Хрустнув шеей, я вышел в ночную прохладу, и «бугатти» тут же укатил, неспешно постукивая на стыках брусчатки.

Мы снова были в кабинете ростовщика в его таверне. Поздний час, посетители отсутствовали и даже за стойкой я никого не увидел.

– Я долго спал? – вырвалось у меня, потому что никто не хотел начинать разговор первым.

– Сейчас четыре часа утра, друг мой. Уже четыре утра.

– Еще только четыре утра, – поправила его Элен. – Праздник до сих пор продолжается.

Я понимал, что она недовольна. Ее праздник сорвался, а винила она только меня. И была отчасти права – я мог бы и сам прикинуть, что еще не до конца восстановился.

– Послушай, Элен, – я икнул и поспешил присесть – кабинет как-то опасно покачнулся. – Я знаю, что очень виноват за то, что тебе не удалось…

– Оставь это словоблудие на потом, – девушка небрежно отмахнулась. – У тебя на лице написано, что ты чувствуешь себя самым виноватым человеком на свете. К тому же там оказалось не так весело, как я думала.

– П-правда?

– Да, – Элен присела в кресло Дитера и сделала недовольное лицо: – Деньги, деньги, деньги или то, что можно измерить деньгами: количество рабочих, заводы, новые корпуса, – она практически пропела последнее слово и добавила раздраженно: – ску-ко-ти-ща. И да, лучший мой танец за вечер оказался с тобой.

– Хоть одна приятная новость за ночь, – ответил я, выдавил из себя смешок и схватился за голову.

– О, уже нужны таблетки от похмелья? – немец спустился вниз, принес большой кувшин с водой и несколько стаканов, а также пластинку таблеток. – Пей, поможет сразу. Иначе не сможешь воспринимать все то, что я тебе расскажу.

– Так ты что-то узнал? – сразу же оживился я, чувствуя, к тому же, что таблетка начинает действовать. – Говори же!

– Я постарался действовать не сам, а через разных людей, чтобы не показаться подозрительным. Самое главное ты и так знаешь. Анны-Марии действительно нет во дворце. Причем довольно давно.

– Как это? – удивился я. – Ведь настоящую Анну провезли во дворец в сопровождении ее дяди. Это видела охрана…

– Привезли – да. Ее видели следующим днем в последний раз. А потом никто не смог точно сказать, что случилось.

– Как же так? Но ведь кто-то должен знать! – воскликнул я.

– Кто-то точно знает, но это оказалось слишком сложно, поэтому я постарался вникнуть в причины.

– Дотошный, – Элен закинула ногу на стол и с интересом посмотрела на Дитера.

– Благодарю, – хмыкнул немец. – Максим, ты хотя бы раз задумался над тем, почему внезапно средняя дочь императора оказалась одна за пределами дворца или заведений, которые она обычно посещает?

– Бежала от чего-то, не знаю. Она говорила, что ей надоела старая жизнь, но то была как будто бы и не она вовсе. Тут все очень запутано. Говори, что ты узнал!

– Многие из тех, кто предоставил мне информацию, отдельно выделили, что девушка вела себя крайне странно в последние недели.

– Это я и так знал, тот же профессор Подбельский рассказывал мне об этом.

– Тот тип в дешевом пурпуре? – фон Кляйстер скривил губы. – Странный. Немного ненормальный, как по мне. С ним я разговаривал лично, потому что он сам ко мне подошел.

– Сам?? Ты представился?

– Для него я Ганс Рюйтер. Он с удовольствием побеседовал о каких-то там теориях, пожаловался на молодежь, как и полагается старику.

– А что он сказал про Анну?

– Ничего.

– Она посещает его лекции в Императорском Университете.

– Я не знал, – ростовщик прошелся по кабинету. – Я завел разговор про императорскую семью, и он выдал несколько расхожих фраз.

– Так что мы имеем в конечном счете? – не стерпел я. – Ты говорил и узнавал, а дальше что? Мы так ничего и не знаем. Ее дядя, который меня успешно перепил, в прошлую нашу встречу думал, что она в германских землях. Потому что ему так сказали. Про то, что меня не пустили во дворец, когда я рвался на встречу к нему, тоже сказал странные вещи – Третье отделение крайне не рекомендовало.

– Ты знаешь мое мнение относительно Третьего – хороших людей там нет.

– Нам нужен новый план, Дитер. Срочно. Сегодня. Сейчас же! У девушки двойник – шансы найти в два раза выше…

– Двойник? – Элен даже убрала ногу со стола. – Ты не говорил о двойнике! Ты ведь обещал не врать!

– Я и не врал. Послушай… Погоди, куда ты?

– Все это зашло слишком далеко! Не хочу иметь с тобой никаких дел! – девушка выпрямилась и гордо прошла мимо. – Всего!

И бахнув дверью, вышла из кабинета.

– Ты должен был ей все рассказать сразу, – немец с грустью поглядел ей вслед.

– Я рассказал то, что считал нужным. И про двойника – единственное, о чем я умолчал.

– Зачем, если обещал был честным? – удивился Дитер.

Я посмотрел на дверь за своей спиной, чтобы убедиться, что она закрыта и Элен, если была неподалеку, ничего не услышат.

– Потому что она вполне симпатичная девушка, я ей нравлюсь, и я не смог бы устоять перед ее напором.

Немец долго смотрел на меня с серьезным видом, а потом расхохотался и смеялся так долго, что я начал бояться – а не задохнется ли он. Но Дитер наконец-то остановился.

– Если профессор странный тип, то ты – настоящий безумец! Обидел девушку отказом тогда и сейчас еще больше! – его очень забавляла эта ситуация. – Думал, что из-за принцессы она перестанет к тебе хорошо относиться?

– Нет, просто я…

– Ты просто оскорбил ее. Причем очень сильно. Но твоя история с принцессой и ее двойником… как ты понял кто есть кто? Ведь я так понимаю, ты общался с обеими. И только не говори мне, что раз она тебя так зацепила, ты не воспользовался шансом.

– Серьезно, Дитер? Ты хочешь сейчас поговорить об этом?

– Я вполне серьезно. Удовлетвори мое любопытство. Успокой меня, что ты не прыщавый романтик, а хотя бы знаешь, чего ради отвергаешь прекрасную девушку.

– Хорошо, – нехотя ответил я. – Хорошо! Воспользовался! – мне было неприятно это говорить.

– С ней или ее двойником? М?

– С обеими! Доволен?! – сердился в ответ на новую порцию хохота.

– Доволен, ты меня не разочаровал, фью… – присвистнул он. – Хотя бы с этим у тебя в голове полный порядок. А теперь перейдем к плану. Я считаю, что нам надо подкупить караул у дворца.

Дверь за моей спиной отворилась, и я обернулся: вернулась Элен.

– Ты же ушла, – недоверчиво произнес я, но из-за ее спины появился еще один человек и Дитер с шумом уронив трость, бросился к столу.

Вошедший был в капюшоне, из-под которого виднелся только длинный безобразный нос и пара седых длинных прядей. Однако он не проявлял никакой агрессии.

Элен отошла в сторону и встала за моим креслом. Ростовщик уже стоял с пистолетом в руке:

– Кто ты такой? – громко и твердо спросил он, взведя курок.

Незнакомец то ли кашлянул, то ли чихнул, поднял руки к лицу и потянул себя за кончик носа. Накладной материал оторвался, оставив после себя четкую грань между гримированной частью лица и нормальным носом. Второй рукой он снял парик.

– Я – Павел Трубецкой. Привет, Максим, – повернулся он мне. – Рад, что ты хорошо себя чувствуешь.

– Ты его знаешь? – Дитер потряс пистолетом.

– Знает-знает, – ответил шпион вместо меня. – Третье отделение к вашим услугам.

Глава 48. Новый план

То, что фон Кляйстер не продырявил его на месте, должно быть, чистая случайность. Шок. Весь вид немца говорил о том, что он поражен наглостью посетителя. Но на этом Павел не остановился.

– Уберите оружие, Дитер. Я пришел сюда не за кем-то из вас.

– Как ты вообще сюда попал?

– У нас много разных способов вскрывать даже самые сложные замки. Говорят, что у вас здесь даже есть сейф?

– Я не собираюсь отвечать на такие вопросы! – рявкнул Дитер, но опустил пистолет.

– Не нужно. Я это и так знаю. Судя по тому, что он скрыт… хм… максимум минута, чтобы узнать, что в нем лежит, – с легкой улыбкой закончил Павел.

– Сделаешь шаг – получишь пулю, – предупредил его немец.

– Хорошо. Ладно. Я просто хотел разрядить обстановку. Вы так веселились здесь…

– Так ты все слышал? – выпалил я. – Как давно ты был за дверью?

– Когда Элен вышла, я уже был снаружи.

– Значит… и ты все слышала, – расстроенно добавил я.

– И еще не решила, насколько сильно я тебя теперь ненавижу, – процедила она сквозь зубы. – Наглый лгун. Сво…

– Хватит! – Павел повысил голос. – У нас очень мало времени. У меня мало времени. Не нужно тратить его на разборки. Вы заявились во дворец. Некоторым хватило ума пристать к Сергею Николаевичу. В то время как я просил вообще не высовывать носа!

– Похоже, что сегодня у нас день открытий, – теперь Дитер посмотрел на меня. – Как давно ты знаешь эту ищейку?

– Я… – в голове смешались мысли. Врать еще? Я посмотрел на Трубецкого, но тот изучал кабинет и, казалось, совершенно не обиделся на слова Дитера. – Я… Если уж вы все так внезапно принялись считать меня лжецом, пожалуйста. Будет вам правда.

– Максим! – угрожающе начал Трубецкой.

– Что «Максим»? Как будто такое каждый день происходит! Пусть знают!

– Не говори лишнего. Эти люди…

Я, что было сил, ахнул кулаком по столу и покрыл шпиона таким трехэтажным, что он тут же замолчал, а немец едва не выронил пистолет. Правда, при этом я и сам мотнулся, что подпортило эффект.

– Эти люди помогали мне, совершенно не зная, кто я такой! Им можно доверять. Я не отсюда. Я из другого мира. Да, Дитер, существует еще один мир, где императорской власти нет и творится дичь почище, чем здесь. Там я встретился с Тарасом. Он пытался убить меня, но ему не повезло. В мой мир занесло принцессу. Подбельского. И его.

– Ты бредишь, – с каким-то отвращением выговорила Элен.

– Не бредит. Он говорит правду, – подтвердил мои слова Трубецкой после короткой паузы. – Я там был. Тарас тоже – и явно не в первый раз. Он отлично ориентировался в новом для него мире. Так и ты его знал, господин ростовщик?

– Что за другой мир? – Дитер пропустил мимо ушей слова шпиона. – Да еще без императорской власти? Звучит как какая-то выдумка.

– Это не выдумка. То, что не удалось здесь сто с лишним лет назад, в мире Максима успешно реализовалось. А в результате привело только к новым катастрофам.

– Каким же, например? – недоверчиво спросил ростовщик, пока Элен, хмурясь, смотрела на меня.

– Таким, что Великая Война стала лишь Первой. Достаточно красноречиво?

– Более чем, – тихо ответил Дитер и посмотрел по очереди на меня и шпиона. – Значит, правда. Многое проясняет. Для меня, во всяком случае. И проблему с паспортом, и знакомство с Тарасом. Черт возьми… другой мир… – потрясенно добавил он.

– Я теперь тоже понимаю, что к чему, – так же тихо произнесла Элен. – Но это не значит, что я готова тебя простить! – гораздо громче добавила она.

– Простишь позже, – Павел снова переключил внимание на себя. – Потому что проблема принцессы – это не только задача для меня или Максима, который так активно ее ищет. Проблема сложнее и глубже. Вся система сейчас расшатывается, но никто не может связать все воедино.

– В политику нас втянуть хочешь? – прищурилась Элен. – Я – пас!

– Вы уже в этом, хотите вы того или нет. Вас видели с Максимом на балу. Дитер в меньшей степени под ударом, но тоже засветился своими расспросами.

– Я же действовал через других! – воскликнул фон Кляйстер.

– И увеличил количество людей, кто знает твою фамилию вдвое. Не удивляйся неожиданным визитам и будь готов ко всему. Дружеский совет. Не пренебрегай им.

– Надеюсь, не придется им пользоваться.

– Ближе к делу: Анны во дворце нет.

– Мы знаем! – мы втроем ответили в один голос.

– Отлично. Что еще вы выяснили?

– Что ее никто не видел на следующий день после того, как я вернул ее во дворец, – вставил я.

– А потом никто не видел?

– Да.

– Есть подозрение, что ее вывезли. Тайком. Я считаю, что так кто-то хочет вывести себя из-под удара, – предположил Павел. – Но это пока лишь только предположение. Как и то, что мелкие «трудности» в отдаленных губерниях, тоже можно подвязать к этому делу. Кто-то упорно ослабляет влияние семьи Романовых. Дискредитирует их, подводит под удар.

– Так, а что же вы, Третье отделение? – спросил Дитер, усаживаясь в свое кресло. Руку он держал недалеко от пистолета.

– Я – не все Третье. Меня не допускают до некоторых аспектов этого дела. Это наводит на некоторые мысли.

– Что все зашло слишком далеко, – кивнул я. – Но раз ты пришел сюда, ты можешь нам помочь.

– Нет, я вам помочь не могу. Я могу только натолкнуть на некоторые мысли и дать часть информации. У вас есть люди, которых вы не засветили на сегодняшнем балу?

– Есть, – кивнул Дитер.

– Отлично. Используйте их с умом. Насколько вы уверены в их лояльности?

– Достаточно, – сухо ответил фон Кляйстер.

– Что ж. Тогда завтра в полдень мой человек оставит вам список всех, кто входил и выходил из дворца с момента, как Анну привезли из поместья.

– Чем нам это поможет? – спросил я.

– В этом списке вы найдете полезную информацию, проанализируете ее и, вероятно, найдете принцессу.

– Так ты уверен, что ее увезли? Что ее не держат где-то в подземелье? – набросился я с вопросами на шпиона.

– Гарантирую. Ее нет во дворце. Даже человека, которого скрывают, надо кормить. А никто из слуг не менял маршруты. Регламент остался неизменным.

– Как там все сложно, – протянула Элен, до того внимательно на слушавшая.

– Вдаль, за пределы города, транспорт не выезжал. Но это не значит, что Анну не увезли далеко, – продолжил рассуждать Трубецкой. – Впрочем, все выводы вы сделаете самостоятельно. Завтра заберите список из проезда между Большой Транспортной и Восточной.

– Это же…

– Да, далеко отсюда.

– За моим человеком могут следить. Я не могу привести их прямо сюда. А вы постарайтесь не попасться, – напутствовал шпион.

– Но чем займешься ты?

– Тем же, чем и раньше. Иначе вызову массу подозрений. Их и так немало. Мне пора, – Павел быстро встал со стула и принялся маскироваться, примазывая на место уродливый нос, накинул парик, капюшон и вышел, оставив меня в тревоге, а Дитера и Элен – и вовсе в недоумении после своего визита.

Глава 49. Между Большой Транспортной и Восточной

Никто не понял, что впереди еще больше суток. Десятки часов ожидания. Поэтому, когда экипаж отвез нас в гостиницу, я долго не мог уснуть, а к моменту, когда солнце встало, и вовсе вскочил.

– Хватит уже! – не выдержала Элен, приподнявшись на кровати. – И так тошно от всего твоего вранья, так еще и спать не даешь. С радостью бы сама ушла, но Дитер попросил присмотреть за тобой. Несмотря на все, что ты наговорил.

– Не такая это и проблема, – огрызнулся я. – Подумаешь, соврал немного. Какая вообще разница, откуда я? Это что, здесь так важно? Или для тебя конкретно?

– О боже! – девушка рухнула обратно, раскинув руки. – Ничего ты не понимаешь. Ты вцепился в свою принцессу, не зная, кто есть кто, – а потом поднялась снова: – да тебе же плевать на всех. Просто признаться в этом боишься.

– Неправда, – возмутился я. – Не плевать. Я помог тебе. И Дитеру.

– Ты попросту оказался в нужном месте и в нужное время. Если бы не твой ростовщик, то ты бы и не узнал о графе. Если бы не я – не смог бы добраться до денег. Даже с реализацией ты справился только потому, что занял чужое место. А как ты вообще добрался до настоящего барона? – прищурилась она. – Вряд ли тебе настолько повезло!

Я молчал, поджав губы. В чем-то она была права. Мне действительно почти во всем везло, но обижаться на меня из-за того, что соврал?

– А как ты вообще там оказался?? Кто тебе подсказал? Если ты не отсюда, то не мог знать о бароне.

– Вчерашний гость мне подсказал.

– Во что я ввязалась, – Элен снова зарылась в перину. – Третье, император. Это же политика! А если посадят?

– Не посадят, – мрачно ответил я. – Наверно.

– Теперь у меня плохое предчувствие, – простонала она.

– Перестань. И извини меня.

– Не извиню. Врун!

– Я не думаю, что ты бы нормально восприняла эту новость. Сочла бы меня психом. Или кем похуже. Разве нет?

Теперь Элен всерьез озадачилась сказанным. Она подсунула подушку под спину и поправила ночную рубашку:

– Может, ты и прав. Тебя можно понять, но лишь отчасти.

– Все, ты уже не сердишься? – с надеждой в голосе спросил я.

– Шутишь? Вот так вот сразу? Ты как из дикого леса. И не надейся!

С этими словами она развернулась и укрылась одеялом.

– Ха-ха, – уныло выдавил я и отправился на улицу. В номере делать было больше нечего.

Завтрак в ближайшем кафе – в отеле я вообще не хотел оставаться. Просто шел вперед, пока яркая вывеска не привлекла мое внимание. Заказал себе яичницу и кофе, а потом дополнил еще и бутербродом, который здесь внушительно назывался «батон с колбасой». Хихикать с этого ничуть не хотелось – настрой не удалось поднять даже при помощи двух порций кофе.

Расплатившись, я вернулся обратно в номер. Элен уже была на ногах:

– Дитер звонил. Завтра утром ты с Аланом едешь забирать документы.

– Почему я?

– Он не объяснил.

– Но ведь Павел сказал, чтобы шли те, кто не засветился.

– Значит, маскируйся, как твой глубоко…уважаемый Павел.

– Ты что, снова сердишься? – меня задело ее поведение.

– Я и не переставала, – Элен отвернулась, а потом и вовсе вернулась в кровать.

Прямо какая-то ссора между мужем и женой. С горем пополам день прошел и следующим утром я спустился к стойке регистрации, когда меня вызвали оттуда к Алану.

– В этом мире нельзя ничего желать, – мрачно заметил я, нехотя пожав его руку.

– О чем ты?

– Да так. Мелочи.

У отеля стоял зеленый, не слишком выделяющийся внешними данными автомобиль. Не выделяющийся – это на фоне здешнего транспорта. По сути, машина представляла собой хэтчбек, только шире и длиннее. Пропорционально – хэтч, по факту в него можно было без труда впихнуть холодильник.

– Этой твой? – я обошел капот с шильдиком в виде рассеченного вертикальной линией ромба внутри толстого круга. Сплошная геометрия!

– А почему бы и нет? – Алан приподнял бровь. – Садись уже. Нам далеко ехать.

Я не очень представлял, особенно на опыте Верхнеклязменской улицы, как в городе можно перемещаться на автомобиле. Трамваи, экипажи, вечно бегающие по проезжей части пешеходы – сущий кошмар для водителя.

– Интересно даже, как ты собираешься на этом добираться… а куда нам?

– Это на северо-востоке города, – Алан повернул ключ зажигания и потянул на себя длинный рычаг переключения скоростей. – Не понимаю, что тебе не нравится? Сейчас на Императорский проспект, в паре улиц отсюда, а дальше домчим.

Проспект оказался фантастическим дорожным полотном в три полосы с минимальным количеством пересечений. Больше похожий на современные шоссе, он был как будто вкопан в классическую улицу и заглублен не меньше, чем на пять метров. Но тоннелем назвать его тоже язык не поворачивался.

Поверху проходили частые пролеты небольших улочек. Между пролетами оставалось огромное пустое пространство, через которое на проспект поступал свет.

– Твою ж мать… – я даже высунулся из окна, чтобы лучше видеть то, что находится рядом. Тем временем мы заметно ускорились:

– Залезай обратно, пока голова цела.

Я уселся и потянулся было за ремнем безопасности, но рука схватила пустоту. Спидометр демонстрировал уверенные девяносто.

– Ничего, что я так гоню? – с легкой усмешкой спросил Алан, думая, очевидно, что такая скорость должна меня испугать.

– Абсолютно, – я только вскинул брови. – Но я раньше ездил на том, что в принципе не может ехать быстрее шестидесяти.

– Потому что это – усовершенствованная модель. Для нее и сто – не предел.

Я подумал, что пока мой «фокус» быстрее любой другой машины в этом мире. Даже с учетом того, что больше ста семидесяти из него я старался не выжимать. Но здесь хэтч Алана действительно был быстрее молнии, обходя то справа, то слева машины в потоке.

– Ты же взял оружие?

– Нет, – я ощутил противный холодок, бегущий по спине. Как же я мог.

– В перчаточном найдешь.

– Где?

Алан просто ткнул пальцем в бардачок:

– Не подарочный экземпляр, конечно, но для нашего дела подойдет.

Я вытащил черный, без каких-либо украшательств «туляк». Если мой подарок от Сергея Николаевича смотрелся более стильно, то от данного экземпляра больше требовалась только результативная стрельба.

– Там еще патроны.

Но вместо запасных магазинов я вытащил небольшую визитку. На белой плотной бумаге были отпечатаны красным цветом перевернутая буква А и фамилия Быков. Ниже, шрифтом чуть меньшего размера, шла подпись: частный сыщик. Я убрал визитку и вытащил боезапас, энергично рассовав его по карманам.

Императорский проспект завершился Т-образным пересечением с другой магистралью, на которую мы свернули и двинулись на север. Минут через пять миновали очередной поворот и выехали на привычную улицу, а затем остановились у тротуара.

– Проезд чуть дальше, – Алан наклонился к приборной панели и посмотрел на табличку с названием улицы.

Проверил свое оружие – такой же пистолет, как и у меня, и кивнул. Пора выходить. Тротуар здесь был вымощен большими бетонными плитками. Строили не так давно, как мне показалось, но здания сохраняли свою стилистику, как и в других районах – арочные окна и двери, проезды во внутренние дворы. Люди здесь тоже ходили толпами.

– Может машину поставить чуть ближе?

– Не стоит, привлечем внимание, – ответил Алан и нырнул в толпу.

Переулок, в который мы направлялись, был почти пуст. Какой-то бродяга шел в противоположную от нас сторону.

– А что мы ищем? – спросил он. – Пакет?

– Список всех, кто входит и выходил из дворца за последние недели полторы-две, – ответил я. – Наверняка толстый пакет, конверт?

– Не должен быть на виду, – пробормотал Алан, с подозрением покосившись на бродягу, который принялся рыться в баке. – Смотри!

И он направился к типичному представителю абсолютно равного во всех отношениях общества. Я поспешил за сыщиком.

– Я ничего не делаю! – прохрипел бродяга, тряся руками так, что все его лохмотья дрожали.

– Мы не за тобой, – Алан наклонился и вытащил пакет толщиной с палец, не меньше. – Вот и то, за чем мы пришли.

– Экий я невнимательный, – небритый бродяга ухмыльнулся и в его руке тут же появился небольшой пистолет. – Сам-то и не увидел!

Глава 50. Хорошо, что мы снова встретились

– Живо отдал мне пакет!

Я стоял за спиной Алана – он прикрывал мою правую руку от бродяги. Никто не заметил – даже я не понял, как в моей ладони оказался «туляк». Ствол я сунул под руку сыщика и спустил курок.

Пистолет дернулся, полыхнув огнем. Сыщик вздрогнул и отскочил в сторону, а бродяга только и успел сделать удивленные глаза. Оружие выпало из его скрюченных пальцев, а сам он рухнул, как мешок с мусором.

– Спасибо, – Алан повернулся ко мне и тут же присел, заставив пригнулся и меня: послышались хлопки и в стену чуть выше нас вонзилась пара пуль. – Вот черт!

Он тоже схватился за оружие и принялся палить. Я смотрел в другую сторону переулка – оттуда к нам приближались еще двое.

– Может, мы сможем использовать бак, как прикрытие? – крикнул я сыщику.

– Не смеши! – он перебежал на другую сторону и сделал несколько выстрелов. – Эту жестянку можно пальцем насквозь пробить!

Я прикрывал наши тылы, Алан отстреливался от тех, что наступал спереди. Но врагов было гораздо больше. Разве что стреляли они не так уж метко. Но постепенно приближались, передвигаясь от одного выступа здания к другому, используя все, что только можно, в качестве защиты от пуль.

Мы оба старались экономить патроны. Я уже посматривал по сторонам – вдруг проще выбить окно и успеть скрыться в доме? Вдруг Алан махнул рукой:

– Арка! – одними губами сказал он, указывая впереди меня.

Я кивнул, но не мог взять в толк, как он собирается добраться до места. За спиной у меня стояла целая стенка из добротных деревянных ящиков, а от тех, кто атаковал со стороны арки – небольшой выступ и мусорный бак.

Теперь сыщик указывал на него и двигал рукой. Но бак был слишком мал, чтобы полностью перекрыть проход. Я покачал головой и успел стрельнуть в сторону нападавших, которые и так уже подобрались слишком близко.

Алан еще яростнее повторил движения, размахивая руками. До меня дошло, что он хочет сделать. Я приподнял зажимной тормоз на колесе бака и толкнул его между нашими укрытиями, что было сил.

Металл загрохотал и тут же стал отличной мишенью для тех, кто теперь находился у нас за спиной. А мы могли сконцентрироваться на паре противников неподалеку от арки. Адреналин кипел в крови и то, что очередная пуля прошла совсем близко, уже не вызывало никакого страха.

Вдвоем, пригнувшись так, чтобы со спины нас практически не было видно, мы со всех ног мчались к арке, попутно обстреливая врага, чтобы тот даже носу показать не мог. В меткости я сильно уступал Алану: если тот третьей или четвертой пулей начисто свалил одного из наших врагов, то я лишь осыпал своего противника кирпичной крошкой.

Впрочем, этого тоже оказалось достаточно, и мы успешно скрылись в тесном проходе. Я заметил, что сыщик все еще стискивал пакет.

– Бегом к машине! – скомандовал он, перезаряжая оружие.

В тот же миг в арке показались двое, и мы ураганным огнем заставили их скрыться. А потом дворами улепетывали к хэтчу неизвестной мне марки. Несколько поворотов в полнейшей тишине – и впереди уже видны люди, толкающиеся на тротуаре.

Мы быстро слились с толпой, благо наша одежда не слишком выделялась на фоне остальных, а потом разом нырнули в автомобиль. Взревел двигатель, заставив отшатнуться от нас тех пешеходов, что были ближе остальных.

– Теперь к фон Кляйстеру. В Портовый район, к «Дохлому Удильщику», – сказал я.

– Я знаю, – Алан передал мне пакет. – На, изучай, не теряй времени.

И резко рванул с места, подрезав какого-то извозчика и тут же развернувшись перед трамваем. Водитель дал сердитый протяжный гудок, но сыщик не подал виду, что нарушил какие-либо правила и помчался обратно к магистрали.

Я положил на колени пистолет и вскрыл конверт. Там оказалось десятка два листов, каждый с несколькими записями в табличном виде, а также пометки от руки. Сами таблицы отпечатала машинистка.

Большая часть записей – конные курьеры и почтовая служба. На одном из листов я заметил подпись: «без пеших короче». Но почерк не Павла. Внезапно Алан дал по тормозам и пистолет слетел с коленей, а потом и я дернулся вперед, но вовремя уперся рукой. Вот теперь ремень безопасности мне бы совсем не помешал!

– Что такое? – спросил я, озираясь по сторонам: мы резко сбросили скорость примерно до тридцати километров в час, взяв правее, но не остановились полностью.

– Смотри, – сыщик ткнул пальцем через лобовое стекло на ракетоподобный автомобиль.

На самом деле, больше всего он был похож на Бэтмобиль из фильма восемьдесят девятого года. Длинный капот, двухместный, с широкими колесами. И если сперва я хотел предложить Алану просто уйти от погони, то сейчас передумал.

– Не лучший автомобиль для слежки, – заметил я.

В отличие от неброского хэтча гоночный стиль купе впереди прямо-таки бил по глазам. Те, кто нас преследовал, о скрытности не заботились.

– Чтобы догнать кого-то – идеально. Он шел за нами ноздря в ноздрю, пока я не затормозил. А теперь тащится.

– Так давай прострелим им пару колес!

– Нет. Проблемы с законом нам не нужны.

Сыщик вдавил педаль в пол и быстро набрал скорость, опередив мощный автомобиль преследователей. Но только на пару секунд. Скоро они поравнялись с нами, но за темными стеклами ничего видно не было.

– Проблемы с законом? – я все-таки рискнул наклониться и поднял пистолет. – А то, что было в переулке?

– Там не мы начали. Это была самооборона. С хорошим адвокатом можно легко выиграть дело, даже если на тебя палец наставили, а ты человека топором зарубил в итоге.

– Очень интересно! – сердито выпалил я, потому что Алан принялся метаться по дороге в плотном потоке, активно выворачивая руль то в одну, то в другую сторону.

– Ха! – рявкнул сыщик, вдарив по рулю после очередного маневра. – Не с тем связались!

Крупномоторное купе не отставало, но и выровняться с нами на трассе ему тоже больше не удавалось – хэтч был короче, а Быков оказался довольно опытным водителем и легко протискивался там, где длинный автомобиль даже не рисковал соваться.

В этой безумной гонке мы добрались до Императорского проспекта, где было гораздо свободнее. Здесь водитель не пожалел свое купе и попытался несильно пихнуть нас в борт. Алан, не отрывавший глаз от бокового зеркала, вовремя ушел в сторону.

– Ах ты! Нет, стрелять еще рано! – обратился он ко мне, когда я взвел курок – все равно на такой скорости невозможно было читать документы. Только укачает.

Остальной транспорт мы делали, как стоячих. Некоторые недовольно гудели нам, но звук быстро стихал вдали. И ни одной полицейской машины, а уж конные экипажи бы явно не угнались за нами.

На бешеной скорости мы свернули на привычные дороги, полные другого транспорта, постепенно замедлились до принятых здесь двадцати-сорока километров в час. Но держались ближе к двадцати, потому что люди то и дело перебегали дорогу, а извозчики не очень торопились убрать свои повозки к краю дороги.

Алан нервничал и то и дело давил на сигнал. Мало кто уступал дорогу. Но нашим преимуществом оставался размер. Купе отдалился метров на сто-двести от нас и все равно оставался в поле зрения.

– Не поедем к Кляйстеру, – Быков крутанул рулем на несколько перекрестков раньше и свернул в Портовый район в другом месте.

Там оказалось просторнее, да и ряды складов, знакомые уже после разборок с графом, внушали надежду, что сыщик намерен попросту разобраться с преследователями без лишних глаз.

Он проехал в тупик, минуя соответствующий указатель, добрался до конца улицы и развернулся. Купе встал прямо перед нами.

– А если у них пулеметы в капоте? – спросил я, вспомнив шпионские фильмы. Купе как нельзя лучше подходил на роль злодейского транспортного средства.

– Брось, это серийная модель. Там такой движок, что специальные ключи нужны для ремонта. А чего ты хочешь? – беспечно болтал Алан, временами посматривая на автомобиль. – До Великой Войны британцы придумали, наши купили, развили. Тяжелый, зато дури сколько.

Наконец-то двери открылись и вышли двое. Черные жилетки и брюки, темные рубашки в тон. И по паре кобур у каждого.

– Нас сейчас расстреляют.

– Не ссы на сковородку, Макс, – Алан наоборот приободрился перед схваткой. – Держи мой, – он буквально сунул мне в руку второй «туляк». – Ближайший на мне, дальний на тебе. Стреляй по готовности!

Я не успел даже подумать о том, что за странное выражение высказал сыщик, как он уже разгонялся. В лицо ударил ветер – опускалось стекло в двери.

Ближайший из преследователей сперва схватился за кобуру, потом метнулся в сторону, но Алан дернул рулем, взял правее и, не моргнув глазом намотал бедолагу на колесо.

Я высунул обе руки в окно и выстрелил одновременно со вторым преследователем, а потом методично нажимал на курки по очереди до тех пор, пока не опустели оба магазина. К этому моменту тело уже обмякло.

– Ну ты и мясник, – присвистнул Алан поднимая стекло.

Автомобиль еще раз подскочил на первой нашей жертве, и мы поспешили убраться из тупика.

– Это нервное, – я дрожащими руками уложил оба пистолета себе в ноги. – Перебор уже.

– В нашей работе всякое бывает! Ладно. Беру свои слова назад. Хорошо, что мы снова встретились.

Глава 51. Расставим все точки над i

До Дитера мы добрались без проблем. Силы у тех, кто нас преследовал, ограничивались пятью стрелками в переулке и двумя преследователями на машине. При ином раскладе – неплохой перевес, но…

Меня во всем этом многое смущало. Например, сходство ситуаций. Когда я нашел Анну в своем мире – ту, настоящую Анну – парочка пришедших за ней засранцев выглядела не лучше, чем обычные бандиты.

Что тогда, что сейчас – ситуации были во многом схожи и почему-то мне казалось, что Третье отделение действительно стоит за многими неприятностями в моей жизни. Но Павел вряд ли мог что-то мне рассказать, если до сих пор не сообщил наиболее важные аспекты всего своего расследования.

Поэтому все мои сомнения оставались лишь бездоказательными догадками – бесполезными по сути. Даже с моим титулом барона голословные обвинения ничего не дали бы.

– Вы быстро, – Дитер встретил нас у себя в кабинете, поздоровавшись с каждым по отдельности. – Смотрю, вам удалось найти то, что вы искали. Были проблемы?

– Так, мелочи, – Алана просто распирало от гордости, что мы выбрались из такой передряги. – Мировой у вас помощник.

Ростовщик посмотрел на меня, неспешно закурил и сел за стол:

– Я знаю, – коротко ответил он. – Предлагаю приступить к делу и посмотреть, что вы раздобыли. Втроем мы справимся с этим гораздо быстрее.

Недовольный его сухостью, я протянул конверт. Немец вытащил бумаги и разложил их сперва по столу в один слой, лист к листу, поморщился и собрал все обратно в стопку:

– Тем лучше, – он наклонил голову, читая рукописный комментарий, – быстрее справимся.

И, разделив стопку на три примерно равных части раздал нам. Теперь я мог более конкретно изучить таблицу. Она включала в себя все проезды на территорию дворца и обратно. В нее вносились дата и время, тип транспортного средства, а также другие данные. Некоторые помечались сокращениями, например ПЧТ – почтовый и так далее.

– Ничего нет, – я пожал плечами, закончив с последней записью на листе. – Все выглядит обыденно.

– Все верно. Оно и должно выглядеть обыденно, – сказал Алан. – Иначе сразу бы бросилось в глаза.

И он предложил пойти от обратного. Мы помечали те поездки, которые точно не могли относиться к Анне. Например, конный курьер – одна лошадь, один всадник. Никто в здравом уме не отправит принцессу, привязанной к крупу лошади прямо из дворца.

Так мы отметили четыре из пяти записей, существенно сократив списки. Но все равно оставались десятки записей.

– Еще подсказки будут? – спросил я. – Только в моих листах я вижу двенадцать записей.

– Скорее всего, экипаж или автомобиль. Никаких открытых повозок. Анну бы узнали, а замаскировать и спрятать ее вряд ли бы удалось.

– А разве в крытом экипаже есть место, куда можно положить человека? – продолжал я. – Тем более она высокая.

– Если только это не почтовая карета или автомобиль, – ответил сыщик и мы еще сократили списки.

– У кого что осталось? – спросил Дитер. – У меня ничего нет.

– У меня две записи, – отозвался я.

– Три, – ответил Алан. – Из них две – с разницей всего в пять минут, словно кто-то заехал и выехал. И формат подходит. Обычно так быстро не делает никто. Здесь явно спешили.

– Значит, надо найти и проверить! – подхватил я эту идею.

– Я сам все сделаю. В этот раз ты будешь лишним. Тут обычный разговор. Мы с тобой потом рассчитаемся, – тут Алан подмигнул, вскочил с кресла и покинул кабинет.

– Что между вами происходит? – нахмурился Дитер.

– Сперва скажи: ты тоже дуешься из-за того, что я соврал, откуда я? Элен вчера со мной толком не разговаривала, хотя я ей объяснил, почему не признался.

– Я? Дуюсь? Забавное слово, – фыркнул ростовщик. – Нет, совсем нет. Другое дело, что вопрос с доверием к тебе надо решать отдельно. Могу ли я тебе доверять так же, как и прежде?

– Да, почему не можешь?

– Ты соврал про место, откуда ты прибыл. И соврал про Третье отделение. Мог бы сказать о своих знакомствах.

– И толку? – меня раздражало, что и Элен, и Дитер увели разговор примерно в одну и ту же плоскость. – Ты не любишь типов из Третьего, а я тебе скажу – да я тут знаю парочку! Наверно у тебя будет много вопросов. Твоя либхен, – слово далось мне с трудом, и я едва не запнулся в двух слогах, – тоже спрашивала – почему я не сказал ей, откуда я. И ты туда же.

– Не нервничай, – прохладно ответил немец. – Спокойнее. Я тебя ни в чем не обвиняю. Просто констатирую факт, что ты потерял часть моего доверия. Не все и даже не большую часть. Небольшую. Эн пё, как говорят французы. Но это весьма досадно.

– Хорошо. Ладно, – я положил руки на стол и наклонился к Дитеру: – что меняет моя родина? Что я из другого мира?

– Давай расставим все точки над i. Мне ровным счетом все равно, откуда ты. И, зная себя, я через пару недель об этом забуду. Но сейчас это неприятно.

Он смягчился. Получилось проще и быстрее, чем с Элен. Я облегченно выдохнул.

– И как тебе там жилось? – спросил вдруг немец.

– Пусто, – тут же откликнулся я.

– Ты был богат или беден?

– Скорее первое.

– Значит проблем с развлечениями не было?

– Негде развлекаться.

– Развлечение, особенно человеку с деньгами, всегда легко найти. Кто богат, тот может купить кого-нибудь и устроить на него охоту, например. Это мерзко и незаконно – но почему бы и нет?

– У нас под запретом огнестрельное оружие.

– Как все строго. Ах, ну да, две войны, должно быть, из-за этого, – предположил фон Кляйстер.

– Нет, тут совсем другие причины.

– Странный мир. Люди не могут себя защитить, не могут развлекаться.

– Может, поэтому я и сбежал оттуда?

– А ты не знаешь? – брови ростовщика изогнулись в выразительном вопросе.

– Мне описывали этот мир, как идеальный. Но за последние дни я убедился, что он ничем не отличается от моего.

– Тогда что ты здесь делаешь? – без тени усмешки спросил Дитер. – Принцессу, если надо, спасут и без тебя. А если ты намереваешься изменить что-то в императорской семье или государственном устройстве – поверь, даже титул барона тут тебе не поможет, – он постучал по столу: – Ты же знаешь ответ?

– Знаю, – ответил я. – Я… Черт, смешно звучит. Я влюбился. Но не знаю только, в кого именно. В какую из девушек – в настоящую принцессу или ее копию.

– Скоро узнаешь, – утешил меня Дитер. – Скоро.

Глава 52. Совершенно одна

Алан вернулся только поздним вечером. Весь день я провел в кабинете у немца, присутствуя при ведении его дел. Приходили люди: кто-то отдавал долги, кто-то брал новые кредиты. И к каждому клиенту у ростовщика было разное отношение.

Некоторых он на дух не переносил – разговаривал буквально сквозь зубы и было неважно, принимал он пачки драных и мятых ассигнаций или выдавал их просящему. Тогда как с некоторыми был вежлив и с улыбкой на лице отсчитывал десятки тысяч, передавая деньги лично в руки.

Но когда пришел сыщик, фон Кляйстер тут же развернул очередного клиента, попросив его прийти завтра.

– Что ты узнал? – без лишних слов начал ростовщик.

– Мы угадали. Но след пришлось немного распутать. Ситуация такая: девушку действительно вывезли из дворца на автомобиле некой частной конторы. Якобы неизвестная девица, но после пары вопросов, – тут Алан деловито посмотрел на содранные костяшки пальцев, – он все рассказал. Что узнал в девице принцессу, что увез ее на юг, через Клязьму. А потом пересадил в экипаж.

– Но ведь это еще не все? – спросил я.

– Конечно, нет. Я узнал, что это был за экипаж. Так люди были посговорчивее и сообщили про новую перевозку и пересадку уже севернее Восточной Ярмарки. К счастью, люди, которые все это устроили, не стали мудрить и просто наняли два экипажа у одной конторы – очевидно, не думали, что кто-то станет искать. Вот как раз второй экипаж и привел меня к нужному месту.

– К какому же? Говори!

– Где-то между районом дворца и той же злополучной Ярмарки находится одна маленькая клиника. Крохотное здание в три этажа высотой. Но все же это клиника. Психиатрическая. Девушку увезли туда. Ты уверен, что тебе нужна психически нездоровая девушка?

– Ничего смешного тут нет! – рявкнул я, моментально стерев ухмылку с лица Быкова. – Мы наконец-то нашли Анну! Или, как минимум, ее двойника. И должны ее оттуда вытащить. Как можем это сделать?

– В смысле, как? – недоуменно пожал плечами Алан. – Только с разрешения главного врача. Или…

– Или? – надавил я.

– Прийти с проверкой. Но для этого нам потребуется целый ворох документов.

– Я готов прийти туда и перестрелять всех к чертовой матери! Девушка здорова, ничего с ней такого нет, чтобы пихать ее в больничку!

– Максим, тише, – мирно проговорил Дитер. – Тебя уже на первом этаже слышат.

– Ладно! – я едва держал себя в руках. – Поймите же, ее просто спрятали туда, потому что она кому-то мешается! Надо вытащить ее.

– Предлагаешь заявиться туда с оружием наголо? – спросил Алан.

– Да!

– И вытащить девицу силой?

– Да, чтоб вас всех! Да, и сегодня же!

– А что, я согласен, – Быков кивнул, не раздумывая слишком долго. – Раз уж ты меня прикрыл, то я, стало быть, тебе должен. И помогу тебе вытащить девицу.

– Психиатрические лечебницы обычно имеют хорошо продуманную систему охраны, – напомнил Дитер. – Понял, вас не остановить, – добавил он, поймав мой суровый взгляд.

Я был полон решимости. Плевать на планы, к черту подготовку. У Алана в машине лежали два пистолета – и этого нам было бы достаточно. Никаких маскировок, подложных документов о проверке или чего-то еще.

Через час с небольшим сыщик остановил свой хэтч напротив больницы. Действительно крохотное здание, которое даже снаружи казалось тесным.

– Ты уверен в своем решении? – спросил Алан. – Я не отказываюсь от своих слов, но просто хочу знать – не передумал ли ты?

– В этом я не могу передумать. Я не оставлю ее здесь. Кем бы она ни была!

– Понял, не ори. Хватай «туляк» и пошли.

На первый этаж мы вошли без проблем. Но если Алан еще мог нацепить на себя вежливую улыбочку, я чувствовал, что меня трясет. Челюсти я сжал так, что даже зубы заболели.

– Здравствуйте, – слащавым голосом сыщик обратился к девушке за стойкой. Несмотря на поздний час, она еще работала. – Нам бы увидеть одну мадемуазель. Ее привезли на прошлой неделе.

– Ох, – девушка улыбнулась, – простите, но вы, должно быть, ошиблись. К нам никого не привозили.

– Может быть, вы посмотрите еще раз, – Алан улыбнулся со всем очарованием, какое у него было.

– Нет, извините, но…

– Я так больше не могу, – я сунул «туляк» ей под нос: – На каком этаже вы держите ее?!

– Я… мы…

– Руки на стойку! – проорал я, когда увидел, что она водит ими под стойкой. – Руки, чтоб я видел!

Господи, как же стыдно-то… Но девушка послушно подняла руки.

– Макс, ты…

– Тише!

В зал влетел охранник и Алан тут же наставил на его пистолет:

– Где принцесса? Или девушка, на ее похожая? Веди нас к ней, да поживее.

Охранник выматерился:

– Я же из-за этого ушел из банка, – и поднял руки.

– Веди! – срывающимся голосом крикнул я и тоже наставил на него пистолет, а потом перевел обратно на девушку за стойкой: – Руки!! Ее надо связать!

– Думаю, не стоит, – спокойно ответил Алан.

– Свяжи! Сейчас же! – И тут же вновь прицелился в охранника.

– Простите, у вас есть скотч? – вежливо поинтересовался Алан и через пару секунд затрещала липкая лента. – Готово. Не переживайте, мы вам не навредим.

– Так, – я качнул «туляком» в сторону охранника, – веди! Живо!

Бурча себе под нос, он завел нас на третий этаж, к угловой комнате. Потом долго подбирал ключ и открыл наконец-то толстую деревянную дверь с решетками вместо стекла.

– И вы держите ее здесь! – я оттолкнул охранника в сторону и ворвался в комнату. – Следи за ним! – бросил я Алану. – И свет включите!

В тесной комнате тут же зажегся свет. Я не мог не узнать эти каштановые локоны.

– Аня! – я тут же устремился к старомодной кровати, на которой лежала девушка. Одеяло зашевелилось, принцесса поднялась на локтях – да, это точно была она. – Наконец-то я нашел тебя! Это же ты?

– Максим? – она щурилась от яркого света, разбуженная моим появлением. – Ты здесь?

– Я пришел за тобой. И вытащу тебя отсюда.

– И заберешь к себе домой? – слабо улыбнулась Аня. – Пить чай, разговаривать с профессором…

– Нет, профессор у себя дома, но я заберу тебя к себе… постараюсь. Правда, пока я не знаю, как это сделать, но я точно что-нибудь придумаю. Я же искал именно тебя. Ту самую, не вторую…

– Не вторую? – Аня вдруг нахмурилась и села повыше. – Какую вторую?

– Которую я спас от двух братьев. Тогда…

– Тогда, когда я одними губами просила тебя о помощи?

– Да… стоп, что? – я схватился за прутья, чтобы не упасть. – Как… Откуда ты знаешь?

– Я все помню, – абсолютно спокойно ответила Аня. – И как мы попали к тебе домой в первый раз, тогда, с профессором. Перед этим я была в каком-то вашем парке. А потом ты отправил меня сюда. И мы увиделись снова у тебя в мире. Как рада я была…

– Непохоже… – недоверчиво ответил я. – Не ты казалась мне тогда радостной. Скорее уж ты хотела меня побить.

– Это… За это извини… Наверно, я тогда была не в себе.

– Но подожди, ведь получается, что ты все это время была одна? А как же тогда подмена? Черт, я ничего не понимаю. Совсем ничего. Но ведь я думал, что тогда был твой двойник, а потом настоящая ты.

– Я тоже не понимала, почему ты так себя ведешь.

– Но ты сказала мне, что ты меня не знаешь!

– Разве? – Аня нахмурилась. – Я этого совершенно не помню. Прости меня за это.

– Так, погоди. Что случилось в поместье у твоего дяди?

– На нас напали.

– Что-нибудь, что не могли знать посторонние, пожалуйста, – взмолился я.

В коридоре послышался какой-то шум.

– Дядя храпел, поэтому я ушла к тебе, в комнату, что он тебе подготовил.

– А при первой нашей с ним встрече…

– Я попросила тебя не хвалиться, что ты его побил, – широко раскрыв глаза, ответила Аня. Как же я желал ее в этот момент.

– Ты с самого начала была настоящей… – я едва стоял на ногах от осознания этого. Невероятно! – Как же все обманулись… – едва смог ответить я. – Ведь ты была одна… И тебя спрятали сюда! Одну, совершенно одну! Все, собирайся!

За спиной скрипнула подошва ботинка. Я начал разворачиваться, но в плечи тут же вцепились, а затем легкий укол. И только глаза Ани, полные ужаса, следили за тем, как я медленно опускаюсь на пол. В этот раз я был так близко! Но не смог даже прикоснуться к ней!

Эпилог

Я лежал, уткнувшись носом в подушку. Горячий воздух на выдохе отражался куда-то в сторону подбородка, который противно вспотел от этого. Некоторое время я еще мог это терпеть, но не сдержался и почесал его.

– Максимушка… Максим? – взволнованный голос привел меня в чувство, и я резко открыл глаза. – Очнулся! Леня! Иди скорее, наш сын пришел в себя!

Сын?

– Мама? – я дернул ногами под одеялом, пытаясь сесть. – Где я?

– В больнице. Ты не приходил в себя несколько дней, врачи не знали, что с тобой! Боже, как я рада! – на моей шее сомкнулись мамины руки.

– Ма, ты меня задушишь, – смущенно ответил я и осмотрелся по сторонам.

Больница. Мама. В дверь заходит отец со смартфоном в руке. Он улыбается и машет рукой. Я в своем мире. Снова.

– Целехонек, Макс? Мать переживала очень, – и снова скрылся с телефоном за дверью палаты.

– Расскажи, что случилось. Я не помню, как здесь оказался.

– Сынок, – она смахнулся с глаза слезу. – Тебя нашли возле дороги. Без сознания.

– Когда? – настойчиво спросил я.

– В начале недели.

Я задумался. Бал был в пятницу, в воскресенье днем мы отправились за документами и вечером пошли к Ане.

– Когда именно?

– Вас привезли сюда в понедельник, молодой человек, – врач с аккуратной седеющей бородкой включил маленький фонарик и посветил мне в глаза. – Анализы говорят о странных препаратах. Вы ничего не принимали? – он убрал фонарь и посмотрел мне в лицо. – Молодежь сейчас балуется всем подряд

– Я? Нет, я никогда, честное слово!

– Ты не звонил нам последние две недели. И мы до тебя не могли дозвониться! – Теперь мать и вовсе ударилась в слезы.

Я же лихорадочно соображал. С моей памятью проблем нет. Никаких. Воскресенье я провел в том мире, а сейчас… Я повернулся в сторону окна. Желтеющие листья. Осень. Все, как надо. Только вот до Ани я не смог добраться.

– Мы проведем еще несколько анализов, – успокоил мою мать доктор. – Проверим, и если не найдем явных признаков зависимости или употребления чего-либо запрещенного, уже послезавтра отпустим вашего сына домой.

– Я согласен, – уверенно кивнул я.

В голове уже зрел новый план. Я должен был вернуться и показать всем, что они зря устроили этот фокус. Теперь-то я знал, как мне поступить!

Господин барон

Глава 1. Рад был познакомиться

– Давайте пройдемся по основным пунктам, – напротив меня на невысоком больничном табурете сидел доктор с аккуратно подстриженной бородкой. – Как вас зовут?

– Максим Абрамов.

– Угум… – доктор что-то черкнул на листе. – Полных лет?

– Девятнадцать.

– Такой молодой, – хмыкнул он. Я посмотрел на бирку на его халате: Скоробогатов И.К. – Я в том смысле, что вы не выглядите, как ваши ровесники.

– А что не так? Как я выгляжу? – неожиданная ремарка показалась мне забавной, и я улыбнулся. Скоробогатов сконфуженно потер нос.

– Как человек, опыт которого куда больше, чем возраст. Чем вы занимаетесь?

О, что бы я мог ответить. Барон, миллионер, спаситель принцесс… все перечисленное табуном пронеслось в голове, и я покраснел.

– Я менеджер. Продаю всякое.

– Это не повод для того, чтобы краснеть, – теперь настал черед доктора забавляться. – К счастью для вас анализы очень хорошие. Я бы предположил, что то были остатки каких-либо лекарств. Странно лишь, что мы не знаем ничего о препаратах, которые оставляют после себя такие следы.

– Я не принимал никаких лекарств в последние дни, – честно признался я.

– Охотно верю. Но есть некоторые вопросы.

– Задавайте, – ответил я и невольно дернул плечами.

– Скажу сразу, вашу маму я решил не пугать результатами, но у вас слабоватые показатели по крови и явные следы побоев по всему телу. Не свежие, им несколько дней. С таким мы в полицию не обращаемся, конечно, но, если стоит – только скажите.

– Никакого секрета нет, – я начал тянуть время, одновременно прикидывая, как бы половчее соврать. – Мы с друзьями отдыхали в клубе, немного повздорили…

– С друзьями?

– Нет-нет, с одним парнем. Но мы все решили, без претензий. Даже ничего не сломали, – добавил я. – Друг другу.

– То есть, все нормально?

Самый момент устроить «вьетнамский» флешбэк. Выколачивание долгов, отмывание денег, подделка документов, перестрелки в узких улочках большого города. Все ради того, чтобы добраться до Анны и спасти ее. И все за пределами закона. А так да…

– Нормально, – ответил я, помедлив буквально пару секунд.

– Отлично! – воскликнул доктор Скоробогатов. – Завтра будете дома.

Я упал обратно на подушку и подумал, что короткий больничный перерыв мне не повредит. Исправить ситуацию из этого мира я точно не могу. Лучше расслабиться и восстановить силы.

Но зная, что враги императорского семейства имеют очень длинные руки, лучше оставаться начеку. А еще лучше – основательно продумать, что произошло, что стоит делать и как мне поступить в сложившейся ситуации.

– Думаю, остальные вопросы не имеют особого значения, – доктор в это время что-то активно писал в своем блокноте. – Мы выяснили, что вы ничего не принимаете, находитесь в твердой памяти, но… – тут он пристукнул карандашом по бумаге и внимательно посмотрел на меня.

– Но? – протянул я.

– Вас ничего не смущает?

– Пожалуй, что нет, – а вот теперь настало время врать напропалую. – А должно?

– Это я у вас спрашиваю, – Скоробогатов смотрел на меня, пожалуй, даже с излишней внимательностью.

– Нет, я уверен, что меня ничего не должно смущать.

– А что последнее вы помните? Перед тем, как оказались здесь?

– Хм, эээ… – а вот этот вопрос застал меня врасплох. Конечно, я помню, как разговаривал с Анной, но не говорить же об этом доктору. – Помню последний рабочий день. Тогда было несколько крупных клиентов.

– Так, продолжайте.

Врать так врать, раз он купился, решил я:

– Потом я вернулся домой – иногда я работаю еще и из дома. Но друзья позвали меня к себе, и я уехал к ним на такси. Мы посидели и…

– Вижу, вы все помните. Тогда откуда у вас след от укола?

Я уже и рот открыл, чтобы ответить, а потом задумался: почему он не спрашивает все сразу? Может быть, в этом тоже есть какой-то подвох?

– Укола? Где?

– Так значит, помните вы совершенно не все, – доктор сложил бумаги. – Может быть, вас рано выписывать.

– Но вы ведь только что сказали совсем другое! – воскликнул я.

– Тогда я не предполагал, что у вас до сих пор имеются провалы в памяти. Поймите, – доктор снисходительно обратился ко мне, как к несмышленому ребенку. – Я предлагаю вам помощь в восстановлении памяти. Укол – вещь опасная. Мы должны провести дополнительные анализы. То, что в вашей крови были остатки препаратов – мелочи. Вдруг вас заразили? Это также нельзя исключать.

– И сколько я здесь пробуду в этом случае?

– Думаю, что не меньше пары недель, – Скоробогатов наморщил лоб. – И даже до месяца.

– Такое чувство, что я дал неправильный ответ на один из ваших вопросов, доктор, – я попытался пошутить.

– Только не пробуйте взять слова обратно. Эффект будет куда хуже. Вы ведь не хотите добавить, что соврали где-то? – он склонил голову и выразительно изогнул брови.

– Нет, не хочу.

– Вот и прекрасно, – теперь доктор протянул мне ладонь. – Уверяю вас, что все будет хорошо.

Я не торопился жать ее, с недоверием посматривая на владельца. В его поведении точно есть подвох. Наверняка те, кто усыпили меня, ответственны и за эти фокусы.

– Ну, что же вы, Максим, – притворяясь обиженным, проговорил доктор. – Это все только ради вашего блага и нашего спокойствия. Поверьте, нет ничего хуже, чем полиция, которая приходит в больницу после того, как мы отпустили кого-нибудь из пациентов. Как только мы проверим все и убедимся, что вы не стали жертвой, боже упаси, насильника, сразу же отпустим.

– Какого насильника?!

– Времена сейчас такие, дорогой вы наш человек! Сложные. Опасные. Неразборчивые. Поэтому ждите, скоро к вам придет медсестра, возьмет еще крови на анализ.

Еще крови! Я вспомнил, как коротышка с когтистым кастетом распорол мне бок настолько, что я весь пол залил. И точно не восстановился до сих пор. Причем сам доктор мне только что заявил о не лучшем моем состоянии, но тут же принялся выкачивать из меня еще кровь для анализов.

– Я вас чем-то расстроил, Максим?

– Нет-нет, – я старался не сжимать челюсти слишком сильно, чтобы говорить нормально. – Я понимаю, проблем никому не хочется.

– Вот и хорошо, – доктор наконец-то убрал руку. – Сейчас пришлю кого-нибудь.

Он ушел. Я получил несколько минут для того, чтобы как следует все обдумать. Во-первых, я жив. Значит, убивать меня было менее выгодно, чем упрятать в больницу. Я еще раз посмотрел в окно, но так и не понял, где нахожусь. До этого дня я ни разу не попадал в больничную палату.

Во-вторых, меня отправили домой. Ясное дело, под боком у заговорщиков я бы точно мешался. Здесь у меня нет шансов. Но всегда можно наведаться в ломбард и узнать, как обстоят дела – если не появится бригада «фрилансеров» Третьего отделения, которые предпочитают сначала бить и стрелять, а потом задавать вопросы.

В-третьих, нас с Аланом в клинике нашли слишком быстро. Значит, за ним следили. И, вероятнее всего, он тоже в беде. Жалко потерять такого человека.

От мыслей меня оторвала медсестра – суровая тетушка между пятьюдесятью и шестьюдесятью. Она исподлобья посмотрела на меня:

– Руку!

Таким тоном разве что в плен сдаваться требуют.

– А то расстреляете? – пошутил я, но руку ей дал.

Тетушка, недовольно бормоча себе под нос, поставила на кровать коробку с небольшими флаконами, помассировала мне руку и принялась набирать кровь. Красная жидкость брызгала и живо заполняла небольшие емкости.

– Вот накачаются всякой дрянью и лечи их потом, – злобно пробубнила она. – Вон уж сколько извели. Девятую качаем!

– Да у меня и крови не останется, – жалобно ответил я ей.

– Ничего, молодой. Печень здоровая, – она болезненно потыкала меня пальцами в правый бок, – восстановишься быстро.

Забрав у меня штук пятнадцать ампул с кровью, она ушла, не попрощавшись, но залепила ранку стягивающим пластырем.

– Да пи…. – выругался я ей вслед и прижал кулак к плечу.

Вечером она же принесла ужин в виде пюре, котлеты и разрезанного пополам огурца. За ней вошел и доктор:

– А вы всегда так часто своих пациентов навещаете? – спросил я, наблюдая, как с пластиковой вилки падает пюре.

– О, нет. Я просто пришел вам сказать, что ваши анализы таковы, что вы у нас точно задержитесь. Рад был познакомиться, – он кивнул и вышел из палаты.

Тетушка дождалась, когда я закончу с едой, выхватила у меня поднос и пластиковый стакан и с выражением пожелания скорейшей мне смерти выкинула все это в урну. Мрак. Аню не спас и сам в западню угодил. Хорошо еще в еду ничего не подсыпали. Наверно.

Глава 2. Держитесь крепче!

Я предпочел выжидать. Можно было и сбежать сразу же, но я слишком мало знал о происходящем, о том, где я нахожусь, и чего ждать от людей вокруг меня.

Странным было и то, что я до сих пор лежал в отдельной палате, тогда как сразу, после того как я пришел в норму, доктора должны были перевести меня в палату общую. И, чем дольше я находился в больнице, тем больше таких странностей я подмечал.

Например, прогулки мне не позволялись даже на третий день моего пребывания в больнице. Несмотря на то, что я себя чувствовал прекрасно и не выказывал своим видом никакого недовольства, персонал старательно изолировал меня от остальных.

Но я мог вставать с кровати – меня никто не привязывал. Сосны за окном и шум транспорта намекали, что я, вероятнее всего, оказался в Загородной больнице. Хотя бы город остался прежним и меня не вывезли слишком далеко.

Пластиковое окно оказалось лишенным ручки и, пускай я обитал на втором этаже и мог без труда спрыгнуть, тройной стеклопакет стал непреодолимым препятствием. Дверь палаты каждый раз запиралась – замок оказался настолько хорошо смазан, что я слышал лишь едва различимые щелчки, когда в скважину вставляли ключ.

На пятый день доктор Скоробогатов, хмурясь и сверяясь со своим извечным блокнотом, в очередной раз посетил меня. Но теперь для того, чтобы передать приятную новость:

– Сегодня хорошая погода. Я думаю, что вам стоит провести часок на улице.

Вот тогда я себя ощутил пациентом психлечебницы. Только лишь потому, что за мной постоянно кто-то наблюдал, а территория для прогулки была едва ли больше, чем моя палата.

Свежий воздух не так активно стимулировал мозговую деятельность, как мое желание убраться отсюда поскорее. Но мне все равно следовало быть осторожнее. Именно по этой причине я «прогулял» свое положенное время и вернулся в палату.

За мной следили безостановочно – я даже отказался от мысли притащить короткую сосновую ветку, чтобы попытаться забить ее в качестве ручки в пластиковое окно. Едва ли это помогло бы мне его отпереть, но попытаться стоило.

– Вам стало лучше, – сказал Скоробогатов, не спрашивая, а скорее констатируя факт.

– Не спорю, – ответил я, а доктор лишь хмурился и кривил рот:

– Может быть, есть какие-то жалобы?

– Никаких.

А сам уже думал о том, где бы мне раздобыть что-нибудь для запирающего механизма в окне.

– Чудесно. Чудесно. Рад, что вам у нас нравится, – пробормотал доктор, делая записи.

Следующим днем меня снова вывели на прогулку. Опять под наблюдением, только люди в этот раз были другие – а еще говорят, что врачей не хватает. Как следить за ни в чем не повинным пациентом, так сразу нашли персонал!

Я внимательно смотрел на огороженную кирпичным забором территорию. Слишком высоко, чтобы перебраться, слишком неудобно – да и куда я денусь в больничном халате.

– Идемте. Ваше время вышло, – ко мне подошли с обеих сторон. На лицах – медицинские маски, глаза пустые и холодные.

– У меня еще не меньше десяти минут.

– Нет времени.

– Но…

– Уж извольте не спорить, господин барон! – язвительно высказался второй. –

У меня даже дыхание перехватило: сейчас меня отсюда выведут.

– Говорите, куда идти, – с готовностью прошептал я, боясь, что кто-то еще может нас услышать.

– А никуда идти не надо, – первый крепко стиснул мое плечо, кольнул руку. Я успел только повернуться, чтобы увидеть шприц, исчезающий в кармане халата.

Дальше все прошло, как в тумане. Я вроде бы оставался в сознании, но при этом толком не мог ни на что реагировать. Каталка, коридоры, мерцающий свет. Тряска на неровной плитке.

Потом больничная стоянка – каталку хорошенько тряхнуло, и я даже почти пришел в себя. Меня закатили в фургон, рядом рухнул, шурша, черный пакет.

Двери захлопнулись и в темноте мне стало даже лучше. Автомобиль мерно урчал, выезжая с крытой стоянки, но застопорился перед шлагбаумом. Я слышал только голоса:

– Срочно вывозим. Вирус, чтобы не заразить остальных пациентов.

– Ничего не слышал, не знаю об этом.

– Конечно, не слышал, дружище. Как только анализы прислали, сразу нас вызвали, отправили.

– Бумаги покажи. Документы.

– Какие документы? Ты бы маску надел, видишь, мы тоже.

– Документы!

– И дезинфицировать тебя бы не мешало, – донесся до меня голос с водительского сиденья.

Последовал короткий «пшик», после которого охранник, не пожелавший пропускать скорую без документов, утробно заорал. Его крики заглушил рев двигателя. Автомобиль кидало из стороны в сторону, но как только мы выбрались на ровную дорогу, все прекратилось.

К этому времени средство, что мне ввели, еще не прекратило действовать. Я лежал с закрытыми глазами, когда шум колес изменился: что-то захрустело под ними, и автомобиль замер на месте. Хлопнула дверь с пассажирской стороны, тут же включилась слепящая лампочка.

– Как дела, господин барон? – вполне серьезно поинтересовался мужчина с впалыми щеками и проседью на висках. На вид я бы дал ему около сорока пяти. – Прошу прощения за неприятные процедуры. Не дергайтесь, сейчас я введу вам средство, которое вас вернет в норму. Мы вас спасли.

Он скинул халат, под которым обнаружилась обычная городская одежда в виде джинсов и черного свитера. Только кобура из коричневой кожи болталась у него под мышкой. Я не стал сопротивляться.

– Спасибо, – только и ответил я, одновременно рассматривая оружие, чтобы понять его принадлежность к нашему миру или Империи. Игла легонько уколола руку, но через пару секунд после того, как ввели препарат, я сразу же почувствовал, как постепенно возвращаются ясность и бодрость. – Кто вас прислал?

– Я ничего не знаю, – мужчина указал в сторону водителя. – Он за все отвечает. Полегчало?

– Да, – я привстал и осмотрелся – в корпусе не было ни одного окна. – А где мы сейчас?

– Сделали временную остановку только чтобы вас в чувство привести, – мужчина указал на пакет. – Там вся ваша одежда. Документы мы забрали еще вчера. И зачем доктору из вашего мира паспорт на имя барона? – усмехнулся он и протянул мне знакомые корочки.

Я поспешил раскрыть их. На меня смотрело лицо барона Максимилиана – настоящего барона из Империи, которого я невольно заменял. Теперь это мои документы.

В пакете – мой последний костюм: брюки, жилет, рубашка. Как же я был рад сменить эти надоевшие больничные тряпки на что-то приличное.

– Может, там еще и оружие мое есть? – пошутил я, довольный тем, как все складывается.

– Нет, оружия пока нет, – мужчина покачал головой.

– Переживем как-нибудь, – я попрыгал на одной ноге, пытаясь втиснуться в брюки. – Куда едем дальше?

– Сменить транспорт в первую очередь, а потом…

– Потом я бы хотел заскочить домой. Там у меня лежит кое-что, что надо забрать.

Речь, разумеется, шла о золотых червонцах, что оставил мне профессор Подбельский. Когда я покидал свой мир в первый раз, я взял с собой лишь небольшую часть, да и ту благополучно оставил одному наглецу, который смог меня отлупить.

В нашем мире эти кругляши были не только бесполезны, но еще и опасны. В Империи же я мог их успешно реализовать. Или хотя бы отблагодарить своих спасителей.

Приоткрылась маленькая заслонка, отделяющая кабину от остальной части:

– Кто тут домой захотел? – послышался сердитый голос. – Такого уговора не было.

– Имей уважение, это же барон, – поспешил ответить мужчина с проседью в волосах.

– Да мне хоть сам царь-батюшка. Есть указание, отправить назад, как можно скорее!

– Пора уже! – воскликнул я и наклонился, чтобы лучше видеть нашего водителя. – Но…

В дверь сзади с противным скрежетом вонзились несколько пуль и тело добряка тут же придавило меня к перегородке. Сзади автомобиля слышались крики и новые выстрелы.

Я с трудом спихнул тело неудачливого спасителя и выхватил пистолет из его кобуры. За спиной ревел двигатель, а колеса усердно выбрасывали из-под себя грязь и листву.

Не знаю, что за лекарство ввели мне эти ребята, но бодрило оно очень сильно. Сильнее была только ненависть к тем, кто находился позади больничного фургона. Я проверил боезапас и взвел курок.

– Держитесь, барон! – крикнул водитель, – Держитесь крепче!

Глава 3. Человек дела

Держаться было особенно не за что. Все внутри, начиная от небольших аптечек и заканчивая телом мертвого спасителя, перемещалось то вперед, когда водитель давил на тормоз, то вбок, когда он крутил рулем. Да так, что я сам едва мог устоять на ногах в таких условиях.

– Куда едем? – я присел на корточки и уцепился пальцами за рамку открытого окна между кузовом и салоном.

– Отсюда! Куда-нибудь подальше.

Я выкрикнул точный адрес, куда ему стоит ехать, но забыл, что водитель не из местных:

– Не знаю я такого места! – крикнул он, а очередная пуля прошла через подголовник пассажирского сиденья, едва не разбив лобовое стекло.

– Тогда давай прямо, до упора. На светофоре направо…. – дальше я максимально сократил объяснения, надеясь, что мы сможем отвязаться от погони. – Дальше через мост.

Тут не Империя. Тут на каждом шагу камеры, слежка – стоит только лишний раз засветиться, так сразу найдут. А ехать, как назло, оказалось довольно далеко, потому что больница располагалась в южной части города, а мой дом стоял севернее.

Теперь надо было возвращаться к мосту через Клязьму, потом придется еще и город пересечь, а дальше… Удар по кузову отбросил меня к противоположной стенке.

Как назло, ни одного окна по борту. А вот заднюю дверь открывать было слишком боязно. Автомобиль мотнуло еще раз, и я подумал, что если пристрелят еще и моего водителя, то деваться мне и вовсе будет некуда – только сдаваться преследователям, если они не решат прикончить меня на месте.

Скорая помощь завиляла, а шины засвистели на асфальте, когда мы покинули проселочную дорогу. Я решил, что риск словить пулю меньше, чем разбиться в машине насмерть и распахнул заднюю дверцу.

Поток ветра тут же захлопнул ее обратно, и я выругался, стиснув прищемленные кончики пальцев. Что ж, теперь, выть от бессилия?

Я не могу перебраться в кабину, но при этом не могу использовать задние двери, потому что быстрее получу по лбу, чем сумею уверенно прицелиться. Поэтому я еще раз сунулся к небольшому окошку:

– Послушайте, не знаю, как вас по имени…

– Извините уж, барон, но не время меня отвлекать!

Буквально одним глазом я смотрел в салон, вперед, через лобовое стекло. Мы уже выехали на дамбу – две полосы движения в нашем направлении были не слишком свободны, но и далеки от состояния «час пик».

Мой водитель старался не пропускать преследующую нас машину сбоку. Это было совсем непросто, потому что урчащий рядом двигатель выдавал что-то спортивное. Или…

Как только звук сместился назад, я решил, что пришла пора немного пострелять. Не знаю даже, куда вдруг делась моя совесть. Еще не так давно мне было страшно от того, сколько крови уже на моих руках.

Но у каждого есть какая-то точка перелома, после которой все вокруг меняется. Так произошло и у меня. Когда ситуация включала обычных людей, которые, как мне казалось, случайно появились рядом, мне было их жалко.

Теперь же я видел все в ином свете. Явный план имел место быть – а подробностей я не знал. Разве что только мой водитель вдруг решит рассказать. Хотя вряд ли – такой же временный наемный работник.

– Так что вы хотели, барон? – крикнул он.

– Уже неважно, – ответил я, снова приоткрывая заднюю дверцу.

Мы ехали что-то около семидесяти километров в час. Проще говоря, со скоростью потока. Но для тех, кто родился и вырос в Империи, это было очень быстро.

Так что, когда я увидел позади скорой побитую темно-синюю «классику» с ревущим мотором, убедился в том, что за нами следуют явно не противники императора.

Первые три пули я выпустил прямо в двигатель. Несмотря на крупный калибр, существенного ущерба они не нанесли. Это в современном автомобиле каждая пуля могла разворотить какой-нибудь датчик или блок электроники, что привело бы к остановке.

Но я мог бы с тем же успехом кидаться в них камнями – все равно безрезультатно. Парниша за рулем принялся яростно махать руками, а его вооруженный сосед справа вполне ожидаемо высунулся из окна почти что по пояс. Идеальная мишень.

Мы въехали на мост и скорую начало потряхивать на стыках. Пока я целился, из «классики» успели дважды пальнуть, но меткость тоже страдала – ни один из выстрелов не достиг своей цели.

С этим прицепом мы двигались лишь пару километров, а ребята меня уже солидно утомили. К счастью, мост кончился для нас раньше – на долю секунды. Но этого времени мне хватило для того, чтобы нажать на курок, опередив преследователей.

А вот пассажиру «классики» оставшегося времени хватило только на то, чтобы искреннее удивиться. Он широко раскрыл рот, выкатил глаза и разжал пальцы. Его пистолет выпал на дорогу, а сам пассажир секундой позже перевесился через дверь.

Вот развлечение тем, кто ехал дальше – несколько машин притормозили, отстав от скорой метров на двести. Зато наверняка на камерах регистраторов не осталось моего лица.

– Фух, – выдохнул я и уже собрался прикрыть дверь – она и без этого была лишь чуть отставлена в сторону, чтобы в образовавшуюся щель я мог просунуть голову.

Водитель «классики» уже не жестикулировал. Он пытался привести в чувство своего напарника, не видя, что у того на груди расплылось немалых размеров кровавое пятно. Но сам так и не остановился.

Я вернулся к слуховому окошку:

– Нас немного отвлекли, – я протянул руку, – хотелось бы знать имя человека, который вытащил меня из этой кошмарной больницы.

– Эдуард. Можно короткой – Эд. А рядом с вами – Данил.

– Боюсь вас огорчить, но Данил уже минут пять, как мертв, – я присел на корточки и попытался перевернуть второго, которого даже согнуло пополам от наших маневров на проезжей части.

– Проклятые малолетки! – Эд ударил кулаком по приборной панели. – Чтоб их! Суки!

– Тише, тише, – я начал даже переживать, что эта истерика плохо для нас кончится. К тому же мы приближались к большому перекрестку и ему надо быть максимально сосредоточенным, чтобы проехать его без проблем.

Но вместо этого он посмотрел в зеркало, а потом ударил по тормозам. Задние колеса заблокировались, тяжелая машина пошла юзом, но Эд удержал ее в полосе, чудом не зацепив очередь из легковушек, которые ждали поворота налево.

Скорая остановилась, едва она пересекла стоп линию. Водитель негромко ругался себе под нос, вытащил пистолет из-за спины и, громко хлопнув дверью, выскользнул наружу.

Я поспешил к задней двери и распахнул ее как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эд, по-гангстерски встав сбоку от «классики», высадил пять пуль в паренька, вдребезги разбив стекло. А потом, не оборачиваясь на результат своей деятельности, вернулся в скорую. На наше счастье сразу же загорелся зеленый и он помчал вперед.

– Так куда дальше? – спросил он хрипло и прокашлялся.

Я принялся объяснять, в глубине души радуясь тому, что у меня наконец-то в союзниках человек дела, который не боится нажать на курок.

Глава 4. О том, что случилось

Автомобиль скорой помощи Эдуард загнал на место, где обычно располагался мой «фокус». С тоской я смотрел на свой старый дом, пока один загадочный спаситель проверял состояние второго.

– Мертв! – с горечью выдал Эд и с размаху пнул колесо скорой, выругался и отвесил автомобилю еще несколько гулких ударов.

Металл в некоторых местах прогнулся, но мужчина даже не поморщился.

– Давай-ка сейчас отправимся назад, – предложил я. – Только домой сбегаю и возьму…

– Нет. Сейчас не можем, – Эд покачал головой. Он тяжело дышал и был как будто немного не в себе.

– Как это, не можем? – я встал, как вкопанный.

– Время неподходящее. Надо дождаться ночи, когда… когда в Университете никого не будет, – он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Потом направился обратно к дверям автомобиля и долго смотрел внутрь. Потрясенный гибелью товарища, он никак не мог оправиться. Я уже начал сомневаться в его профессионализме, как вдруг Эд размашисто захлопнул обе двери разом, напоследок пнул автомобиль и сердито замахал рукой:

– Пошли в дом.

Запасные ключи от входной двери я спрятал хорошо. Не в горшок и под первую попавшуюся доску. За связкой пришлось сбегать на задний двор, сунуть руку в дупло в рябине и вытащить ее, потемневшую от долгого лежания.

За время моего отсутствия в дом никто не заходил. Родители не знали точного адреса – я не говорил, чтобы лишний раз не нервировать тем, что действую не так, как все остальные.

– Интересно тут у вас, господин барон, – сказал Эд, когда мы прошли на кухню, включив свет.

– Соболезную, – первым делом вымолвил я, чтобы не казаться совсем уж бездушной сволочью, которого не интересует ничего, кроме его собственных дел. – Он наверняка был хорошим человеком.

– Мы через многое прошли, – коротко ответил Эд. – Может, будет, чем помянуть?

– Сейчас, – я порылся в ящиках, где вскоре нашел бутылку с остатками виски – еще ту самую, под которую мы мило болтали с Подбельским и Анной в компании моих друзей. Разумеется, никому из них я не сказал, что мы сидим с иномирцами.

Осталось всего на две пары стопок. Эд, выпив, присвистнул и повернул бутылку к себе этикеткой:

– Д…де.. а, «дюарс», – он поморщился и поцокал языком. – Вкус знакомый, но… – тут он поднес бутылку поближе к лицу. – Произведено и разлито в Шотландии, – теперь он скривил рот и вопросительно уставился на меня. – Меня предупреждали, что здесь все плохо, но чтобы так!

– А что плохого в том, что мы пьем импортированный виски? – уточнил я.

– Идеально знаешь когда? – порывисто спросил Эд и тут же сам ответил на свой вопрос. – Когда в стране все свое. Свои люди собирают урожай и ресурсы, сами их обрабатывают, сами их используют и все такое. Понимаешь?

– Понимаю, – тут же кивнул я, соглашаясь с очень упрощенной моделью. – Что же тут непонятного.

– Любая зависимость от другой страны – риск политического и экономического шантажа, – произнес Эд и кашлянул, а потом живо дополнил стопки. – Помянули… – он глянул на дно стопки: – за удачу! – и тут же опрокинул в себя.

– Расскажи мне лучше, что происходит, – опередил я своего собеседника, пока тот готовил очередную упрощенную экономическую теорию. – Кто тебя отправил?

– На Павла Трубецкого я работаю.

– Давно? – уточнил я. – Это важно.

– Да вот… – Эдуард поднял глаза, – дня три как. Не больше.

– Почему он выбрал вас двоих?

– Проще вот что скажу, – он облокотился на стол: – Павел Романыч просил передать: человеку, который может заколоть другого разве что случайно, точно потребуется помощь.

– Этот ответ меня вполне устраивает.

Никто, кроме Павла и Игоря – соседа, который оказался доктором из Империи, – не знал, что случилось у меня на заднем дворе несколько недель назад. Я же навсегда запомню первый в своей жизни момент, когда, пускай случайно, насадил человека на саблю.

– Тогда сообщаю, – Эд посмотрел на широкие наручные часы, – что мы с тобой отправимся назад примерно через четыре часа.

– Поедем в ломбард?

– Зачем в ломбард? – нахмурился Эдуард. – Да, кстати, ты хотел что-то взять отсюда.

– Точно!

Я рванул из-за стола и, дробно стуча по лестнице, спустился в подвал. На кухню я вернулся с приличным грузом из золотых червонцев. Но взял не все – лишь половину. Слишком тяжело оказалось.

Пару сразу же протянул Эду.

– Просто за то, что вытащил меня из этой чертовой больницы, – добавил я.

Надо заметить, что помощник Павла скромностью совсем не отличался и тут же сунул пару червонцев себе в карман.

– Благодарю! – он склонил голову.

– У меня еще есть вопросы, и я хотел бы услышать на них максимально полные ответы.

– Задавайте, – с готовностью ответил Эд. – Отвечу, как есть. Вы же с Павлом Романычем заботитесь о благополучии семейства императорского?

– В некотором роде. Если очень упростить – то да. Тебе что-нибудь известно о том, как я здесь оказался?

– Как – нет. Знаю только, что ваш напарник сейчас в тюрьме.

– Вот же… – я потер лицо. – Надо будет его оттуда вытащить. Он согласился мне помочь в… в одном деле. Тебе известно что-нибудь еще?

– О том, что случилось с вами, я ничего не знаю. Павел Романыч мне не докладывался.

– Может, писали что-нибудь. Нападения, какие-нибудь особые случаи.

– У меня нет времени газеты читать, – извиняюще пожал плечами Эдуард. – Я до поры до времени и вовсе не знал, что у императорской семьи проблемы.

– Значит в подробности он тебя все же не посвятил… хм, ладно. Скажи тогда, как он объяснил необходимость меня спасти?

– Сказал, что без вас не сможет свою работу делать. Что доверяет только вам, а потому именно вас, господин барон, необходимо вернуть к нему, то есть, к Павлу Романычу. И как можно скорее.

– Та-а-ак… – протянул я.

– Вот он нас немного ввел в курс дела. Сказал, что есть второй мир, почти как наш. И отправил. И для вас дал вот эту медную штуку.

– Портер.

– Да, он самый. Странно так это все, правда, – Эдуард обвел взглядом кухню. – Вроде бы, ничего необычного. Но все вокруг другое. Другого вида. Машины быстрее. Дороги хуже. Непонятный мир, чесслово.

– Погоди-ка. Если Павел не знает, что случилось, и ты не знаешь, что произошло… Тогда скажи мне, как вы меня нашли. Откуда узнали, что меня отправили назад, в мой мир. Не убили, а оставили в живых, что тоже странно.

– Ох, Максим… как вас по батюшке?

– Леонидович.

– Максим Леонидыч, чем угодно вам поклянусь – все выдал вам, что мне Павел Романыч передал. И фразу его специальную, чтобы вы чужим меня не считали. Про то, где искать – тоже он сообщил. А вот откуда он знал – понятия не имею. Спросите у него сами, уж будьте добры.

Я пытался увидеть хоть намек на лживость в глазах Эдуарда. Но тот смотрел на меня, как верный пес.

– Хорошо. Спрошу у Павла. Обо всем, что он знает.

– Спросите-спросите. Только знаете, что, – он вдруг погрустнел. – Я бы хотел тело Данила на родину вернуть. Нехорошо его бросать здесь. Кто похоронит?

– Я помогу.

По-человечески – почему бы нет. Обузой не станет, погони за нами больше нет.

– Спасибо, Максим Леонидыч, – Эдуард потянулся ко мне через стол, едва не скинув на пол стопки, и стиснул руку.

– Тсс, тише, – замер я и прислушался: на улице явно хлопнули дверью автомобиля. – Кто-то еще приехал.

Глава 5. Дом, милый дом

Из кухни, что располагалась в задней части дома, мы оба перебрались в гостиную, откуда открывался вид в сторону улицы. Можно увидеть и скорую, что стояла рядом с домом, и забор, за которым припарковалась легковушка.

Нас не могли слышать, но я все равно старался дышать как можно тише. Ситуация была крайне опасной – к нам прибыло по меньшей мере трое. Это только те, кто вошел на участок. А ведь могли еще остаться в машине. Один или двое, но даже небольшой перевес в живой силе создавал слишком большой риск.

– Придется тебе, Эд, еще раз выручить, но теперь нас обоих, – шепнул я ему, наблюдая, как троица расходится, осматриваясь по сторонам.

– Справимся, Максим Леонидыч! Прорвемся! – добавил он, когда я вздрогнул.

Но передернуло меня не от страха. Я не привык к такому обращению. Ни к господину барону, ни к «имени-отчеству». Слишком это официально казалось. Даже когда я формально заменил Максимилиана и стал бароном – и помыслить не мог, что придется терпеть вот такие вот официозы.

– Да нет здесь никого! – раздался окрик с улицы.

Один из блуждающих направился к скорой и распахнул задние дверцы.

– Один здесь. Подстрелили его!

– Отлично, значит их всего двое! Ищите везде. И в дом загляните.

– Ты же запер за собой дверь? – вспомнил я, посмотрел на Эдуарда.

– Конечно! – усердно закивал он. – Запирал.

Я облегченно вздохнул. Есть несколько минут, пока они будут ломать дверь.

– Тогда план обороны. Какой угодно, – запросил я. – Если Павел тебя выбрал спасти меня, ты обязан знать какую-нибудь военную теорию.

– Отчего ж не знать. Знаю. Тут самое простое – засаду им сделать. Но ведь они тоже не дураки. Не пойдут в дом толпой. Пустят одного или двоих. А кто-то снаружи останется.

– Так что ты предлагаешь? Как действовать?

– У нас не война и мы не батальоны по фронту гоняем, господин барон. Нас всего двое, и мы можем быстро реагировать на все изменения. Главное, к окнам не подходить, а стены нас, в случае чего, укроют.

– Не укроют! – прошипел я. – Это каркасник!

– Что? – Эдуард свел брови. – Что это? Не кирпич?

– Нет, это доски, утеплитель и деревянные щиты.

– Матерь божья, как вы в этом живете!

Я оставил последний вопрос без ответа и осторожно перебрался ближе к середине комнаты. Занавески на окнах были задернуты без щелей, поэтому происходящего внутри никто не видел.

Один из пришедших отправился исследовать оставшуюся территорию участка, другой остался на месте следить за домом. Третий направился к входной двери и, как я и предполагал, принялся ковыряться отмычкой в замке.

– Запустим его в дом и попробуем разобраться с ним без стрельбы, – прошептал Эдуард и тут же освободил руки от огнестрельного оружия.

Несмотря на описанную Подбельским красивую и хорошую жизнь в империи, слишком много людей оттуда умели взламывать замки. Или жизнь учила, или то были специальные курсы. Как этика у Анны в Императорском университете.

Да неважно – суть в том, что всего через пару минут царапанья замок поддался и очередная неприятная личность вошла в мой дом. Эд перехватил противника прямо в дверном проеме гостиной: легко выбил пистолет из его руки и тут же скрутил.

Все могло получиться идеально, но парень принялся сопротивляться. К тому же он оказался неслабым противником и успел сделать несколько шагов по коридору с нависшим на нем Эдуардом. И даже впечатал того в стену – словом, сделал все, чего мы так опасались.

Мощный удар барабанным гулом отозвался по всему дому. Его было слышно даже на улице. И к моменту, когда Эд, как следует придушив нападавшего, повалил его на пол, в дверях показался следующий человек. И он не торопился стать жертвой.

Мне пришлось, почти не целясь, выстрелить пару раз в него, чтобы тот в свою очередь не подстрелил моего напарника. Противник спрятался снаружи, а мы выгадали немного времени.

Только вот играло оно против нас. Как я и подозревал, в машине на улице оказалась еще пара человек:

– Нашли?

– Они в доме! Оба!

– Так чего же вы ждете? Жгите дом!

И все это подавалось без скрытности, шифровок. Они орали на всю улицу. Но все же я сомневался, что кто-нибудь из моих оставшихся соседей вызовет полицию и тем более вступится за мое имущество.

– Следите за окнами и не давайте никому носа показать!

Я не видел, кто командовал, но голос был незнаком. Человек ушел, бахнув калиткой.

– Будем прорываться? – спросил я Эда. – Сгореть мне не хочется совсем.

– Будем. Как только полетит первая бутылка, сразу же пойдем, – он стоял в гостиной, внимательно наблюдая за происходящим на улице. Я же следил за входом, чтобы особо ретивые личности не сунулись внутрь. – Да уж, господин барон, вот влипли вы в историю!

– То ли еще будет, – я подмигнул Эду, почувствовав уверенность в себе.

Все наблюдающие укрылись. Один за машиной скорой помощи разливал бензин по бутылкам. Второй не отходил от двери. Третий наверняка стоял сзади дома. Четкого плана устранить все эти препятствия у нас не было.

– Бей окна! – раздалась снаружи новая команда.

– Слушай, – мне стало не по себе, – давай на второй этаж и оттуда на задний двор, найдем третьего и…

– Нет, сиди и жди, – Эдуард к тому моменту подхватил еще и второй пистолет.

Я проверил боезапас – жалкие два патрона. Критически мало. Заметив это, напарник вытащил обойму и передал мне. В ту же секунду по окнам выстрелили несколько раз, вдребезги расколотив пару стеклопакетов.

– А теперь пошли, – шепотом скомандовал Эд и потащил меня из комнаты.

Как раз вовремя – стеклянная бутылка разбилась, а пары бензина тут же бахнули в гостиной, сотрясая дом до основания. Хорошо еще, что я рот открыл – больше от неожиданности, иначе точно оглушило бы.

Пламя тут же устремилось через разбитые окна и прорвалось в коридор. У нас оставалось только два пути – либо наверх, либо наружу через главный вход. Без колебаний Эд пошел вперед. Я двигался за ним, чуть подотстав – жар пламени чувствовался даже через стену.

Далее мы уже не колебались. Загрохотали выстрелы – напарник методично, укладывая пули в идеально горизонтальную линию, выпустил три пули прямо через стену. Как раз туда, где по его предположению мог прятаться наш противник.

А потом выскочил наружу – от оставшихся его прикрывал выступающий угол дома. Жестом поманил меня к себе и одновременно с этим выстрелил еще раз. И указал мне на точку, которую следовало занять.

Где-то в глубинах дома снова звенели стекла и последовал второй разрыв – кинули еще одну бутылку, но уже в кухню. Я вспомнил, что там остались деньги Подбельского. Жалел я не сами деньги – это был своеобразный подарок от хорошего человека, который не хотелось предавать огню. Но выбора не оставалось.

Эд больше ничего не говорил. Только жестикулировал, показывая на пальцах, что мне следует обойти дом. Пришлось почувствовать на своей шкуре, когда просто выполняешь указания. Сам я не мог придумать в данной ситуации ничего толкового и решил, что исполнять план будет проще всего.

На самом деле меня переполнял страх. Мало того, что у меня на глаза сжигали дом. Я еще не знал, сколько противников всего, и кто окажется у меня на пути. Что-то похожее я должен был ощущать, когда гнался за Иваном. Он утащил приличную сумму денег и долго петлял зайцем среди портовых складов. Но тогда адреналин заглушал страх.

Сейчас его не было. Только сердце билось часто-часто, и каждый раз, сворачивая за угол, я опасался, что словлю пулю. Но этого не произошло.

Дом уже полыхал. Добротный каркасник. Но без хорошей огнезащиты, как выяснилось, – обычная спичка. Я даже к стене прислониться не мог и просто выскочил из-за угла. Дородный мужчина настолько увлекся пламенем, вырывавшимся наружу из разбитого окна, что не заметил меня.

Пора прекращать вести счет жертвам. Чем больше я задумывался о том, во что я ввязался, тем лучше понимал, что, если не разобраться в происходящем, погибнет еще больше людей.

С треском обрушилось перекрытие в гостиной, выплюнув наружу целое облако огня. На последнего нападавшего мы заходили с двух сторон.

Под мышкой он держал бутылку, в той же руке – зажигалку, а в другой – пистолет. Когда облако пламени поднялось ввысь, я заметил, что смотрит он не в мою сторону. Эдуард уже приближался к нему.

Я тоже решил выйти, и мы заняли одну позицию на расстоянии пары метров друг от друга.

– Живо к дому! – скомандовал Эд таким голосом, каким обычно орут на новобранцев сержанты в военных фильмах. – Иди сам или ползти заставлю! – и тут же выстрелил, целясь перед ним. – Бутылку не выпускай! Проверьте улицу, – обратился он ко мне уже совершенно другим тоном.

Я колебался. Хотелось выспросить у последнего оставшегося в живых, кто их нанял, почему все это происходит и сотню других вопросов. Но если вдруг кто-то сидел в машине, он мог обнулить результаты допроса парой метких выстрелов.

Поэтому я нехотя вышел на улицу, пустынную и безлюдную, и проверил автомобиль, припаркованный у забора. Никого внутри не было, и я поспешил обратно, чтобы успеть задать так интересующие меня вопросы, но в одну секунду, когда я уже собирался открыть рот, раздалось сразу три звука.

Сперва выстрел, сразу же, одновременно с ним звякнуло стекло, жалобно и коротко, а потом – хлопок. И моментально округу пронзил душераздирающий вопль, который оборвался еще одним выстрелом далеко не сразу.

На моих глазах объятое пламенем тело упало на траву. Дом полыхал факелом, вовсю трещал и заметно просел.

– Зачем?

– За Данила, – глухо ответил Эд. – Простите, Максим Леонидыч. Я знаю, что вы хотели бы спросить у него кое-что, но по своему опыту говорю вам: такие люди ничего не скажут.

Пока он объяснялся, дом окончательно накренился и рухнул набок, завалив горящими деревяшками скорую помощь. Эдуард некоторое время смотрел на то, как обгорают пластиковые детали кузова, а потом, не поворачиваясь ко мне, медленно произнес:

– Теперь нам не придется возвращать его домой.

Домой! А у меня теперь дома и вовсе не было! Только неопределенность и фальшивая личность в Империи.

Глава 6. Весьма глубокий кризис

Похоже, что в привычном мне мире я лишился всего. Машина наверняка уже ржавеет на какой-нибудь штрафстоянке. Дом сгорел дотла. От прежней жизни ничего не осталось, потому что я не мог толком поддерживать дружеские связи со старой компанией. Да и моя пропажа на несколько недель явно не способствовала сохранению рабочего места.

От догорающего коттеджа мы отъехали на легковушке, которая привезла пятерку наемников. Раз они дружно решили отправиться на тот свет, как заключил Эд, транспорт им больше ни к чему. Поэтому мы реквизировали автомобиль, повозившись приличное время со взломом замка зажигания.

Ехали молча, каждый думал о своих потерях. Я не решался завести новый разговор, предпочитая дождаться встречи с Павлом. И все же кое-что мне удалось уточнить. Мы вывернули на восток и некоторые догадки подтвердились, стоило мне спросить. Эд вез меня на территорию Любецкого поместья. В моем мире там не было ничего, кроме почти что заброшенной деревушки и такой же церкви.

Реально существующее в Империи поместье выглядело немногим лучше, но деревушки вокруг были куда живее. И комарья побольше. Пока что.

Мы мчали по трассе, окруженной деревьями, и я погрузился в размышления относительно все того же поместья, как вдруг Эд подал голос впервые за пятьдесят километров пути:

– Мощные у вас автомобили. Но тесные, – резюмировал он свои впечатления от наших машин. Четыреста седьмой к этому моменту летел далеко за сто тридцать.

– Должны же быть в нашем мире какие-нибудь преимущества, – хмыкнул я и на этом разговор закончился.

– Куда без этого! Хотя бы ваши машины быстрее наших.

– Наши – в смысле, чьи? – уточнил я.

– Вашей страны.

– Это французская.

– Что?? – После моих слов Эд едва не выпустил руль.

– Но и наши стали делать не хуже в последние пару лет, – поспешил добавить я. – Интернационализм, международные платформы и единые компоненты. Сложно это. Нельзя сказать, что машина полностью российская. Или французская.

– А-а, – озадаченно ответил он и сосредоточился на вождении – высокая скорость его сильно напрягала, но я заметил, что на спидометр Эд и вовсе не смотрит.

– Почему так далеко? – поинтересовался я, чтобы сменить тему на более безопасную. – Ведь все равно возвращаться в Университет. Зачем переноситься за пределы города?

– Так решил Пал Романыч.

Универсальный ответ. Так сказали. Так велели. Так попросили или заставили.

– Хорошо, уточню еще и это, – мрачно заметил я. – Просто времени жалко, уже час едем.

– Скоро все решится.

Но «скоро» превратилось в тягомотные часы перемещений. Если бы везде были такие же добротные дороги, то, быть может, мы смогли сэкономить еще пару часов. Но и это не сильно уменьшило бы наши затраты времени в пути.

Ковров стоял в пробках, а дорога, ведущая в сторону Любца, оказалась не лучшего качества. Эдуард безжалостно разбивал подвеску, а свет фар так и прыгал, выхватывая то кроны деревьев далеко впереди, то упираясь в кусты рядом с дорогой.

Место было выбрано… не самое удачное, на самом деле. Я никогда не был любителем тихой охоты, но знал, что здесь, особенно в августе-сентябре, люди ходят в поисках грибов и ягод ничуть не меньше, чем вдоль дороги на Муром. Проще говоря, ранним утром здесь многолюдно. О чем я не преминул высказать своему спутнику.

– Все рассчитано до миллиметра, – успокоил он меня. – Кто здесь ночью ходит?

С этими словами он достал портер и, измерив меня взглядом, передал прямо в руки. Потом немного походил по округе, отыскивая место, запрограммированное в телепортационной машине.

Сложностей с переносом имелось очень много. Я сам не понимал, как это все работает. Вероятно, на каком-нибудь квантовом уровне. Ведь я даже не мог представить себе, где находится другой мир с сохранившейся Империей. Что это: другая планета или просто что-то в других измерениях, не открытых до сих пор учеными?

Кроме этого, сам портер – устройство личное. Оно направлено исключительно на транспортировку одного человека. Задержись на несколько лет, похудей или пополней – проблем не избежать. Портер не будет воспринимать тебя, как свою цель. И опять же, никто не объяснил мне, как он работает.

Поэтому я предпочел дождаться, когда Эд найдет портал – овальный энергетический контур, сыплющий искрами электричества. Кстати, пока он открыт, никто другой без портера, даже если будет находиться поблизости, не пройдет. Мощный удар током в лучшем случае оставит без сознания.

Я уже проходил через это и все равно побаивался, как бы случайный заряд не оглушил меня. Но Эд кивнул и шагнул в портал первый. Не медля ни секунды, я отправился за ним.

Подвальные помещения Университета встретили нас привычной сухостью и теплом. В этот раз напарник провел меня к выходу гораздо быстрее. В первый раз мы очутились здесь с Анной и она сама будто не знала, куда идти.

Теперь же, выбравшись в фойе, я уже не смотрел ни на лепнину, ни на обилие скульптур – времени не было. Да и желания тоже.

От Университета мы прошли несколько кварталов – Эд объяснил это тем, что оставить свой транспорт сразу напротив было бы слишком подозрительно. На мои вопросы он отмахнулся стандартно – Павел скажет.

Плод имперского автомобилестроения по их стандартам имел оптимальную ширину – чуть больше двух метров. Об этом Эд сообщил сразу же, как только пальцы его легли на удобный руль.

Машина и правда была просторной. Большой, тяжелой – но вместительной и удобной. Разместиться внутри с комфортном могли люди с куда более плотной комплекцией, нежели я.

Ехала она, конечно, медленнее, чем мне бы хотелось, но зато ночью даже небольшие улицы были свободны. Не говоря уже о магистралях. Ревя двигателем, автомобиль «мчался» со скоростью не больше восьмидесяти, и я тут же вспомнил улучшенный хэтч, которым владел Алан. Сейчас нам бы такой не повредил.

О том, что в кромешной тьме мы добрались до поместья, не стоило и говорить. Суммарно наш путь со всеми перемещениями занял около семи часов. Для меня этот промежуток времени занял настоящую вечность.

– Быстро, да? – саркастически спросил я Эдуарда, когда он заглушил двигатель, остановив автомобиль рядом с покосившейся аркой.

– Пожалуй, – ответил он уклончиво, словно забыв добавить слово «да» или «нет»

Зато до самого особняка мы добрались за пять минут. Я отлично помнил дорогу и провел Эда до крыльца.

– Разве дома никого нет? – спросил я, осматривая окна. – Нас никто не ждет?

– Ждут, – успокоил он. – Пал Романыч здесь, мы с ним договорились и даже успели.

– Успели к чему?

– Почти полночь, – Эдуард покрутил диск часов и тот тут же на пару секунд засветился в полнейшей темноте.

Он сделал еще несколько движений, сияние усилилось и циферблат превратился в настоящий фонарик. Ярко вспыхнув, он быстро погас. В доме открылась дверь и первое, что я увидел – поблескивающие часы на запястье.

– Все в порядке, – Эд первым пошел к дому. – Это Павел.

Подойдя поближе, я убедился, что у меня в доме действительно шпион, который по факту должен защищать принцессу Анну от всяческих посягательств. Только вид у него был измученный и крайне усталый.

– Рад тебя видеть, – его пальцы с силой впились в мое плечо. – Я боялся, что тебя вывели из игры насовсем. К счастью, ты оказался непрост. Твоя история с принцессой Анной переросла в весьма глубокий политический кризис.

Глава 7. Сплошная политика

Мы включили освещение почти во всем доме и прошли в гостиную. Настроение у меня было таким, что обилие голов животных по стенам давило и создавало абсолютно неуютную атмосферу для беседы на любые темы. К тому же Павел, как оказалось, решил выложить мне всю подноготную, не успел я даже начать задавать вопросы.

– Где Данил? – первым делом спросил шпион и услышав ответ, помрачнел еще больше.

Одет он был в неброский дорожный костюм, дополненный легким шарфом. На улице и правда было совсем нежарко, особенно после адского августа. Мне живо представилось, как Павел Трубецкой перемещается, прикрывая лицо плащом.

– Я так и знал, что хороших новостей будет совсем немного.

– Мне бы очень хотелось услышать наконец, что за фигня здесь происходит.

– Максим, – Трубецкой высказался очень строго, – то, что ты называешь фигней, во многом касается всей Империи, а не только семьи Романовых в целом. И уж тем более не ограничивается одной только Анной. Я надеюсь, что ты это понимаешь.

– Я лишь привык к тому, что меня постоянно держат в неведении, – выпалил я. – Особенно ты! И посмотри, к чему это привело? Из меня такой же барон, как из Эда – балерина!

Эдуард громко фыркнул и поскреб щетину. Да уж, балерина из него вышла бы крайне монструозной. Трубецкой переглянулся со своим помощником. Я заметил это и тут же напомнил:

– На все мои вопросы он тоже ссылался на тебя. Поэтому я прошу тебя дать мне ответы. Загадок слишком много, а раскрыл я всего лишь одну.

– Какую? – мгновенно задал вопрос Павел.

– Принцесса одна. Нет никакого двойника, – поделился я со шпионом полученной информацией. – Нет и никогда не было. Она все помнит.

– Но вопросов из-за этого меньше не становится, – ноздри его раздувались от гнева, но в остальном Павел Трубецкой держался очень спокойно.

– Я бы хотел, чтобы их стало меньше у меня, – выразительно намекнул я. – А то, понимаешь ли, одни люди мне говорят, что в Империи все чудесно. Но я понимал тогда и вижу сейчас – чудес не бывает. Не может существовать чего-то идеального само по себе.

– А паренек-то не дурак, – подал голос Эд. Я же продолжал.

– Другие заявляют о сепаратистах и мятежниках. Нет, не только ты, – добавил я, увидев, как растет удивление на лице шпиона. – Некоторые люди говорили, что приграничные зоны уж очень подвержены каким-то там стремлениям вырваться из успешной Империи.

– Многое есть просто слухи и не более того, – мрачно прокомментировал Трубецкой. – Я не буду спорить. Существуют сложные территории, где и сто лет спустя люди стараются держаться обособленно и не очень реагируют на новую государственность.

– Затем, – я внимательно выслушал шпиона и только потом продолжил высказываться, – ты утверждаешь, что находишь следы, ведущие прямо в императорскую семью. Что якобы кто-то из них несет ответственность за происходящее.

– Следы есть. В основном косвенные, конечно. Просто потому, что никто другой не в силах ставить такие задачи.

– Так значит, – я немного пораскинул мозгами, – ты также можешь сказать, что все это связано между собой и ставит перед собой одну цель – повлиять на позиции императора?

– Могу, – кивнул Павел. – Совершенно бездоказательно. Но могу. Небольшие удары по всем направлениям должны взбудоражить людей. Волнение здесь. Недовольство там.

– А принцесса Анна должна была стать центральным направлением? Что ты думаешь? – я решил, что пора вернуться к более беспокоящим меня темам.

– А ты? – шпион удивил меня встречным вопросом. – С аналитикой ты вроде бы тоже неплохо справляешься, вот и прояви самостоятельность мышления.

– Вот здесь я тебе ничего не отвечу. Потому что не знаю, где правда. Анна считает, что она испортила машину, чтобы отправиться сюда.

– Не хочу сомневаться в способностях юной принцессы, но она вряд ли представляет себе, насколько сложна машина для перемещения в принципе.

– То есть, она так думает или ее в этом убедили, что она сама переместилась в мой мир?

– Она не первый человек, который попадает к тебе. Тарас. Игорь, – напомнил Трубецкой.

– Откуда ты узнал про него? – опешил я. – Ведь он стоял рядом с тобой, через забор, и тогда ты его не узнавал. Или только сделал вид?

– Тогда я действительно не знал, что он из наших. Ведь я не обязан знать каждого жителя Империи в лицо, правда? Но недавно я ездил в поместье Сергея Николаевича и посетил несколько окрестных деревень, чтобы опросить жителей о случившемся. Тогда и узнал.

– У него не будет проблем? – обеспокоился я.

– Нет, не будет. Он теперь работает на меня. И оставь свои моральные оценки при себе. На кону жизнь членов императорской фамилии. Не говоря уже о самой Империи.

– Нас что, ждет кризис пострашнее того, что был сто лет назад? – включился в наш разговор Эд.

– Прошлый страшен даже на страницах учебников, – ответил ему Павел. – То, что происходит сейчас – реальность. И она куда хуже. Вернемся к Анне.

– Получается, она почти ничего не делала по своей воле, – медленно проговорил я. – Ее нарочно отправили в мой мир. И эти ее проблемы с памятью. Быть может, ты знаешь, кто отправил ее лечиться? Ведь мы нашли ее в клинике…

Внезапно я ощутил, что один новый ответ тянет за собой десяток новых вопросов и замолчал. Кризис действительно глубокий, если кто-то считает допустимым отправлять императорскую дочь в психушку. А если все это еще и связано с прочими остросоциальными эпизодами, то ситуация и вовсе жуткая.

– Надо ее вытащить оттуда. Срочно! – решил я.

– Твоя наивность уже обошлась нам слишком дорого, Максим, – Трубецкой ответил достаточно спокойно.

– Но разве то, что Анны опять так долго нет на виду, не создает вопросы? Что говорят люди? Что пишут газеты?

– Газеты напишут ровно то, что им скажут. Используют старые фотографии, если потребуется. И дадут людям желаемое.

– Но не все, – добавил я и Эдуард тут же подхватил:

– Кстати, да. Не так давно мне попалась заметка как раз про странности, которые происходят в последнее время вокруг семьи императора.

– Если кто-то нарочно обратит внимание на это, – продолжил я, – то цепную реакцию будет уже не остановить. Странно, что за почти полтора месяца ничего не произошло.

– Странно, согласен, – теперь задумался Павел.

– Раньше я думал, что если их две, то так или иначе кто-то всегда на виду, с семьей. Но если девушка одна, ее исчезновение заметят. И тогда не сработает даже легенда, которую скормили ее дяде.

– Поездка в германские земли? Сейчас она должна посещать занятия. Пожалуй, ты прав. Долгое промедление нам совсем не с руки.

– Мы должны вытащить ее, – заявил я. – Если не сию же секунду, то как можно быстрее.

– Тише, тише, герой-любовник, – Павел позволил себе легкую усмешку. – Пойми, это все не так просто, как ты думаешь.

– Я уже оценил, что ее охраняют вполне достойно. Кстати, Алана бы тоже неплохо вытащить. Сомневаюсь, что в тюрьме сыщику хорошо сидится.

– Это проще сделать, но здесь спешить не надо. Ты вернулся. И чем активнее будешь действовать, тем больше привлечешь к себе внимания.

– Тогда надо сделать все незаметно. Не знаю, даже, какие у вас есть методы? – я пристально посмотрел на шпиона.

– Все технологии, какие только существуют. В том числе и в воображении некоторых.

– Это здорово. Надо просто выкрасть девушку из клиники. И все. Спрячем ее временно здесь. Свидетелей не будет.

– А что ты будешь делать потом? Не надеешься же ты улизнуть вместе с ней?

– Нет, конечно, – мрачно ответил я. – Мне некуда убегать, кроме этого поместья. Дом сгорел.

– Печально. Зато здесь ты миллионер.

– Все-то ты знаешь, – горько усмехнулся я.

– Работа такая, – Павел сделал несколько кругов по комнате, шумно топая. – Но, видишь ли, я намерен согласиться с твоим предложением. Детали мы проработаем. Однако тебе придется стать отвлекающим маневром. Вам обоим. Охрану, разумеется, приставим. И почти наверняка придется рассказать девушке о происходящем.

– Когда я разговаривал с ней в последний раз, она выглядела очень здравой. Она должна понять. Но ее не стоит подвергать опасности.

– Вы в любом случае будете в опасности. То, что тебя и твоего друга-сыщика пощадили – это предупреждение нам всем, защитникам Империи. Последнее.

– Нет, я понимаю, что начинается борьба за власть – тут все жестко.

– Друг мой, – покачал головой шпион. – Борьба началась очень давно. А сейчас лишь перешла в открытое противостояние.

– Сплошная политика, тьфу, – Эд поморщился. – Во что вы меня втянули?

– В великие преобразования, – пожал плечами Трубецкой. – Если мы проиграем, то наши имена никто не впишет в историю.

– А если победим, впишут? – сразу же оживился его помощник.

– Если победим, риск мучительной смерти будет куда ниже.

Глава 8. Живее!

Эдуард яростно выругался и, хлопнув дверью, вышел из дома. Мы с Трубецким посмотрели ему вслед.

– Он вернется. Человек надежный, армейский, просто надо дать ему время привыкнуть, – мягко произнес шпион. – Что сам скажешь? Готов? Это будет крутой поворот в твоей жизни.

– Моя жизнь уже столько крутых поворотов сделала, что я ничему не удивлюсь.

– Просто я знаю, что ты во всем этом деле исключительно из своих чувств к принцессе. Но не знаю, ради кого же мы шли на такие свершения – местами очень глупые, хочу заметить.

– Сам знаю. Так что изменится для меня?

– Представим тебя близким другом Анны. Не соврем вообще.

– Не надо постельные темы поднимать! – громко заявил я.

– И не будем. Это так, к слову.

– Ладно-ладно, проехали. Но ты сам говорил, что ей придется посещать Университет.

– Не придется, если тебя представят БЛИЗКИМ другом.

– Вот таких намеков я уже не понимаю, – нахмурился я. – Никаких детей. Я еще не готов.

– Да куда ж тебя занесло! Нет, вовсе не в этом дело. Суть проста: заявите о какой-нибудь свадебной подготовке. Под это дело она сможет получить официальное разрешение на пропуск занятий, вернется к ним позже. А чем вы будете заниматься, пока готовитесь…

– Ты мне скажи, сколько времени это займет?

– Такое прикрытие может официально длиться около года. Удачно, я считаю. Первое время будете обитать у тебя в поместье.

– Здесь?? – я обвел руками мрачноватую гостиную. – Это же холостяцкая берлога. Снаружи – развал. Я даже толком не знаю, что представляет собой мое поместье, есть ли с него доходы и так далее. Анна меня знает, но местных мне никак не обмануть.

– Управляющего тебе назначим. Денег на него не пожалеешь – озолотишься. Но об этом всем позже. Корни тебе здесь так или иначе придется пустить.

– Да я понимаю, что быстро разобраться не получится. Я хочу побыстрее Анну вытащить. Есть какие-нибудь задумки?

– Конечно! – бодро ответил Павел, что очень контрастировало с его внешним видом, – Ложись спать, а утром будь готов.

– Утром? – я покрутил головой в поисках часов. Далеко за полночь.

– Ты же хорошо отдохнул в больнице, правда? Мы тут работали, между прочим, – тон его постепенно становился более саркастическим.

– Сам виноват, что не сразу объяснил, как действовать, – ощерился я, но тут же миролюбиво продолжил. – Утром буду готов.

Шпион вышел. Я услышал, как он перекинулся парой слов с Эдуардом и оба они ушли прочь от дома. С одной стороны, я безумно радовался тому, что в очередной раз близок к цели. С другой, провалов было так много, что я ожидал скорее очередных проблем, чем нужного мне результата.

Вместо того, чтобы отправиться спать, я решил выяснить, что же мне принадлежит, и принялся искать документы по всему дому. Идея с управляющим была просто великолепной – в отличие от барона Максимилиана, который жил здесь до меня, я не имел ничего против людей вокруг.

Любецкое поместье, как мне подсказала немаленькая папка с документами, имело приличный размер. Оно отделялось от города широкой лесополосой и, ограниченное сложными ломаными линиями больше всего походило на квадрат вполне пристойной площади. С севера поместье ограничивалось рекой, а с юга и запада выходило на другие поместья.

Точных габаритов я не обнаружил, но оказалось, что на территории располагается не только деревушка у реки, но и еще несколько небольших населенных пунктов. Похоже, чтобы разобраться в моих владениях, действительно придется потратить кучу времени.

С трудом выкинув это из головы, я отправился спать, чтобы всего лишь через три часа меня подняли снова.

– А подольше поспать нельзя было? – возмутился я, когда вышел на улицу.

– Дольше нельзя, – отрапортовал Эд. – Время!

– Так еще пяти даже нет!

– Вот именно. Давайте, господин барон. Хорошо, что вы уже оделись.

– Я и не раздевался, – пробурчал я недовольно и направился к автомобилю. – Вы что, всю ночь не спали? – спросил я у Павла, который расположился на переднем сиденье.

– Работали, – коротко отозвался тот и до самого Владимира не проронил ни слова, но спустя пару часов молчания наконец начал объяснять: – План простой. Немного переодевания, немного огня и дело сделано.

– Анна все еще в клинике? – уточнил я.

– Да. Ее попросту некуда больше девать. Я проверил все переводы и думаю, что при таких расходах нет больше клиник, где ее могли бы содержать.

– Так ты не уверен? – вскричал я.

– Уверен, не бесись ты, – отмахнулся от меня Павел.

Эд отвез нас на территорию обширной промышленной зоны, где стояли гаражи и какие-то мелкие производства. Вывесок почти что не было, за исключением указателя об аренде на въезде в комплекс.

– За нами никто не следил, я уверен, – произнес он, заметив, как нервно осматривается Павел.

– Они могут быть дальше, чем ты думаешь.

– Параноик, – с легкой усмешкой добавил Эд.

Не ответив, Трубецкой вошел в гараж, где в свете тускловатых лампочек расположилась огромная пожарная машина. Поистине огромная – она больше походила на пятидесятиместный автобус и имела пристойную высоту метра в три с половиной. Огромный бак с водой занимал большую часть корпуса.

– Зачем это? – полюбопытствовал я.

– Мы всего лишь в километре от клиники, – начал объясняться Павел. – Сейчас переодеваемся. Примерно через тридцать минут будет сигнал о возгорании. Мы должны прибыть первыми. Заходим, проверяем, вытаскиваем Анну под предлогом эвакуации и меняем машину, – он показал на легковушку позади пожарной машины. – Затем возвращаемся втроем в твое поместье. Эд остается в городе. Вопросы?

Конечно же, тут не было никаких вопросов. Я втиснулся в костюм пожарного и влез в машину, взяв с собой шлем и толстые перчатки. Как и обещал Трубецкой, вскоре в машине раздался сигнал.

– А как же… – я хотел спросить, что тут за система, но Эд рванул с места и многотонное чудище вырвалось из гаража.

Горе тому, кто посмел бы остановить нас или помешать нам. Сколько литров топлива сжирал каждую минуту ревущий движок внутри этой махины – знали только инженеры, что спроектировали его. Мчались мы лихо – сигнал пожарной машины разгонял всех к тротуарам.

Поэтому меньше, чем через пять минут мы оказались напротив клиники. Из окна первого этажа валил густой дым.

– Шлемы! – скомандовал Павел и мы тут же выскочили наружу.

В здании уже царила паника. Дыма оказалось предостаточно. Я рванулся по знакомому коридору и пропустил бегущего вниз охранника, который вел какого-то парня в белом медицинском халате.

Двигаться было жутко неудобно: костюм оказался плотным, а ранец за спиной -слишком тяжелый. Павел шел за мной до самой двери. Более привычный к нагрузкам, он без особого труда вынес дверь, а потом размашисто вломил парню, что уже почти переодел Анну из больничного халата в повседневное платье.

Тот оказался живчиком, но Трубецкой легко наподдал ему еще разок. Я в это время приблизился к принцессе и стащил шлем:

– Это же я, – улыбнулся и схватил ее за руку. – Быстрее, пошли отсюда, мы тебя спасем.

– Я… я не пойду! – Анна вырвалась.

– Почему?

– Так, нет у нас времени на эти глупости! – Павел подскочил к нам, в руке у него был сжат баллончик: – Прощения просим, – и он прыснул ей прямо в лицо.

Анна зажмурилась, инстинктивно вдохнула, а потом осела мне прямо на руки.

– Хватай и неси ее, я захвачу вещи, – Трубецкой наподдал лежащему еще разок, а потом собрал перчатки. – Шлем, черт тебя подери! – на мою голову тут же нацепили тяжелый шлем. – И живее, живее! Мы спешим!

Едва ли не подталкивая меня в спину, Павел спешил к выходу.

Глава 9. Странная Анна

У входа в клинику собирались зеваки. Мы же быстро заскочили внутрь пожарного автомобиля. Павел швырнул в салон следом за мной небольшой, но жутко вонючий пакет размером не больше пачки листов формата А4.

– Что это было? – набросился я на Трубецкого, когда мы отъехали от клиники.

– Поговоришь с ней, когда она придет в себя. Я тоже с ней переговорю, – с ледяным спокойствием ответил шпион. – А тебе я на всякий случай еще раз напоминаю. У нас важное дело. Оно касается не только тебя и Анны. Поэтому будь добр – если я попросил поживее, то делай все так быстро, как можешь. Я не для того тебя вытащил, чтобы ты медлил. Так что оставь вопросы на потом, – закончил он, так и не дав мне открыть рта. – Просто следи, чтобы она дышала.

– Что???

– Я пошутил. Просто следи за принцессой!

Возле гаражей мы перегрузились в легковушки и направились в разные стороны:

– Был рад знакомству, Максим Леонидыч, – потряс мне руку Эд и укатил.

То же сделали и мы. Павел сел за руль, а я расположился на заднем сиденье. Анну уложили так, чтобы ее голова оказалась у меня на коленях. До самого поместья она так и не пришла в себя.

На руках я внес ее в дом, чем заслужил от Трубецкого очередное саркастическое замечание:

– Вот, отлично, уже вживаешься в роль.

Девушка начала приходить в себя, и я зашикал на шпиона, который, довольный положением дел в целом, усмехнулся и сел за круглый стол, прикрыв глаза. Я осторожно усадил Аню рядом и подставил третий стул с высокой спинкой к столу. Потом протянул руку к принцессе и плавно накрыл ее ладонь.

Пальцы дернулись, и Аня открыла глаза. Ее взгляд задержался на шпионе, на мне чуть дольше. На лице принцессы проявилась тревога, но девушка не спешила вскакивать и убегать или, что было бы более предпочтительно, бросаться ко мне в объятия. Но руку не убрала – и то радует

– Доброго здравия, Анна Алексеевна, – поприветствовал ее шпион.

– Здравствуйте, – голос ее звучал, как чужой. – И тебе привет, Максим.

– Хорошо, что ты меня помнишь, – я попытался улыбнуться, но Аня не разделяла нашей радости.

– Я все помню. Где я? Зачем вы меня похитили?

– Мы тебя не похитили, а спасли, – мне пришлось ее поправить.

– Нет-нет, – принцесса начала протестовать и тут же, словно только что поняла, что моя ладонь прикрывает ее пальцы, убрала руку со стола. – Вы не понимаете.

– Принцесса, мы все понимаем, – Трубецкой взял дело в свои руки.

– А кто вы, собственно такой?

– Третье отделение. Ваша персональная охрана. Понимаю, что звучит странно, – шпион не позволил Анне перебить его, – но, когда вы окажетесь во дворце, спросите вашего отца. Он меня знает. Это натуральным образом устранит все ваши сомнения. К тому же я помог освободить вас из горящего дома. Вы этого не помните, потому что были без сознания, но Максим вполне способен подтвердить.

– Это правда? – Анна сделала большие глаза, повернувшись ко мне. – У меня действительно есть охрана?

– Да. Павел Романович за тобой присматривает. И с его помощью нам удалось тебя вытащить.

– Не надо было меня вытаскивать, говорю вам! – с каким-то надрывом произнесла Анна. – Меня вовсе не нужно было спасать.

– Да что ты такое говоришь! – поразился я.

– Тише, Максим, позволь мне, – вступился Трубецкой. – Анна, по какой причине вы находились в клинике? Если вы так уверены, значит, вам разъяснили?

– Да, – она стала говорить медленнее и показалась мне вовсе не той принцессой, с которой познакомился месяцем ранее. – Все дело в особом заболевании.

– То есть, вас лечили от болезни?

– Лечили, – эхом повторила Анна. – Нейро… хм, не помню, простите, мне показалось, это как-то связано с мозгом. Или, быть может с нервной системой.

– У вас были раньше провалы в памяти? – Павел продолжил допрос, предельно корректно сдерживая тон, хотя я с каждым ответом все больше убеждался – кто-то явно манипулировал девушкой, ее состоянием и сознанием. И клиника была лишь очередным этапом.

– Не замечала таких, – принцесса покачала головой.

– Сколько раз мы с тобой встречались? – внезапно встрял я в их разговор, и девушка снова вздрогнула – спросил я довольно громко.

– Дважды. Ой, нет, трижды. Ты ведь заходил недавно.

– Скажи, что произошло?

– Тебе сделали укол и увели. И тому, кто с тобой был – тоже, – уверенно ответила она.

– Ты помнишь, как пользовалась машиной для перемещения?

– Максим! – воскликнул Трубецкой.

– Помню, – Анна ответила сразу же. – И еще помню профессора Подбельского.

– Продолжай, – попросил я, игнорируя жесты шпиона.

– Мы были в доме. В твоем доме. Я жила там несколько дней. Про похищение помню. Магазины и кафе, другой Владимир – это тоже помню. Еще помню… – тут она густо покраснела и я поспешил закончить ее монолог:

– Думаю, достаточно, – сказал я и ощутил, что тоже краснею.

– Все, что вы сказали, не является причиной, по которой надо лежать в клинике, – напомнил о себе шпион. – Вы же это прекрасно понимаете.

– Мое поведение было слишком…

– Вы это помните? – Трубецкой усилил напор. – Любые примеры вашего поведения, не соответствующего принятым стандартам.

– Я не могу вспомнить точно, но мне рассказывали люди....

– Эти люди достойны вашего доверия?

– Да что вы пристали! – не выдержала наконец Анна. – В чем суть всех этих вопросов?

– Суть в том, что… – я начал говорить, но шпион чувствительно пнул меня под столом и тут же замолчал, позволив ему высказаться более корректно:

– Как вашего защитника, меня беспокоят принятые меры. Мне доподлинно известно место вашего пребывания почти что в любой день вашей жизни. Такова моя работа, иначе я не смогу вас защищать от недоброжелателей. Они есть у вас и вашей семьи, вы знаете это. А вопросы мои сводятся к тому, чтобы понять, как и кто решил отправить вас на лечение? – Павел говорил спокойно и уверенно, и я видел, как принцесса тоже становится более спокойной и уже не выглядит раздраженной от обилия вопросов. – Меня не уведомили, значит указание шло не от вашей семьи. И если это так, то и вы тоже не знаете, кто несет ответственность за ваше размещение в клинике.

– Нет, доктор говорил, что моя семья приняла это решение.

– Аня, твой дядя обещал встретиться со мной на следующий же день, как мы вернули тебя во дворец. А вместо этого он выслал мне денег «за хорошую службу» и успешно игнорировал меня! – возмущенно произнес я. – Но, когда я с ним увиделся, мне даже удалось поговорить с ним.

– Как, он все еще здесь? – воскликнула Анна, – во дворце?

– У вас семейная черта – не говорить друг другу, чем вы занимаетесь? – я нахмурился. – Где он находится сейчас, я не знаю. Мы виделись в начале сентября на балу.

– Ты смог попасть… как??

– Молодежь, – миролюбиво поднял руки шпион. – Я сейчас уйду, а вы обсудите все свои личные вопросы. Но, как я вижу, Анна, вы еще не совсем пришли в себя. Попрошу вас побыть с Максимом. Он расскажет вам о своих похождениях, а я направлю сюда толкового управляющего. Кстати, едой мне тоже пришлось озаботиться. В сейфе в подвале было немного наличных – я ими воспользовался. Чему ты удивляешься, Максим? Я думал, ты уже привык к нашим штучкам из Третьего.

– Удивляюсь тому, что у меня здесь был сейф, а я о нем не знал.

Трубецкой только ухмыльнулся, протянул мне руку и крепко пожал:

– Все следующие указания передам тебе с новым управляющим.

– Я теперь как Бэтмен буду? – я не смог удержаться от комментария.

– Нет. Не знаю такого, но точно не как он. До скорого. Поправляйтесь, – он распрощался с Анной и спешно покинул мой дом.

Глава 10. Слишком правильное воспитание

Я не стал провожать Трубецкого. Он слишком давил на Анну, а мне не хотелось, чтобы девушка ассоциировала меня с его помощником. Достаточно того, что она узнала из нашего разговора.

Поэтому я подвинул стул так, чтобы сесть напротив принцессы. Потом предположил, что это тоже слишком официозно и, скрипнув досками пола, подвинулся на свое место. Девушка все это время смотрела на крышку стола и только когда я замер, вдруг спросила:

– Ты здесь живешь?

– Я.. а, да. С недавнего времени, – спохватился я, еще не привыкнув к тому, что на ближайшие месяцы этот дом станет моим постоянным обиталищем.

– Хм, – она с усилием потерла висок, наморщила лоб и посмотрела на меня так, словно хотела что-то сказать, но никак не могла подобрать слова. Я терпеливо ждал, не смея даже случайно перебить ее, пока Анна не произнесла наконец: – Значит, у тебя есть что-то из еды?

– Конечно! – я тут же вскочил. Стул зашатался и едва не грохнулся на пол, тогда как Анна не сдержала смешок. – Чего ты хочешь?

– Лучше чаю… – многозначительно произнесла она, когда я уже спешил вскипятить чайник. Пробежавшись по кухне, я заметил, что припасов после Трубецкого осталось достаточно.

– Может, кофе? – намекнул я на странности в выборе напитка.

– Кофе? – переспросила девушка, отчасти смущенно, но в большей степени недоверчиво. – Никогда его не любила.

Я решил пойти напролом и через несколько минут поставил на стол чашку с чаем напротив Анны и кофе неподалеку. Принцесса искоса поглядывала на коричнево-серую пенку.

– Знакомый запах? – с улыбкой спросил я.

– Да, но… я не могу назвать его неприятным… – девушка обняла чашку с чаем обеими ладонями, но не отпила ни глотка. – И даже как будто что-то помню.

– Когда мы с тобой встретились в первый раз, – начал я, – когда ты оказалась у меня дома, первое, что я приготовил тебе и профессору Подбельскому – это кофе. И ты с удовольствием пила его. Во второй раз, неделю спустя, ты отказалась.

– Пока что все путано, – она подняла на меня глаза, и я с облегчением заметил, что не вижу больше в ней никакой отчужденности. – Я вижу, что ты не обманываешь меня. Тем более, мне кажется, что я действительно когда-то пробовала.

– Но ты же помнишь, что мы сделали ЭТО, – достаточно толсто намекнул я. – Не отнекивайся, ты покраснела, я видел.

– Покраснела, да, – принцесса старалась держаться серьезной, но улыбка играла на ее губах, исчезая лишь на доли секунды. – Это я помню слишком хорошо.

– Так что же с тобой случилось, Ань? Что за чертовщина происходит вокруг тебя? Нет, я не заставляю тебя вспоминать все прямо сейчас, – поспешил добавить я, чтобы не напугать девушку активными расспросами. – Прежде всего, тебе надо отдохнуть. Успокоиться. Не знаю, что с тобой делали в клинике, но здесь ты в безопасности.

– Надеюсь, – она наконец-то сделала глоток горячего чая, – не скажу, что в клинике было плохо. Были процедуры и добрые доктора. Но я скучаю по семье.

– Естественно! – тут же подхватил я. – Я думаю, что ты с ними увидишься. И не слишком долго ждать осталось. А ты их видела в тот день, когда дядя привез тебя?

– Только матушку, а потом… смутно помню, что было потом.

– Потом тебя и увезли. Кто-то должен знать причину. Но я не вижу ни одной, чтобы держать тебя в лечебнице, – добавил я пару утешающих штрихов.

– Спасибо, – Аня позволила себе улыбнуться чуть шире. – Но расскажи о себе. Я помню, что ты из другого мира. Что ты спас меня из горящего здания. Помню, что происходило в поместье у дяди, – тут она призадумалась. – Скажи, ты шпион?

– Вы определенно все сговорились, – настал мой через смеяться. – И считать меня шпионом. Нет, нет, нет. И еще раз нет, – тут мне пришло в голову, что я слишком активно отнекиваюсь, но я все равно продолжил. – Я все равно не шпион.

– А я уж подумала, что вы разыграли, как у древних греков, классическую обманку. Знаешь, когда один отвлекает на себя внимание, а второй в этой время действует.

– Прости, этого я не знаю, не изучал древнюю культуру. Я не шпион, правда. Я вот уже почти двадцать лет, как живу во Владимире. Я учился в нашем областном университете. Заочно, правда. Ты спрашивала, что это такое, и…

– Я помню. Это я помню, – твердо произнесла Аня.

– И работал. Поэтому никак шпионом быть не мог. А здесь, ох, стоит ли тебе рассказывать, – вздохнул я.

– Рассказывай. Мне очень интересно, – сказала девушка и добавила себе чай.

Раньше я и не задумывался над тем, сколько всего произошло с того момента, как я отправил Анну во дворец. Столько событий за какие-то пару недель. А начал я по порядку, но не стал очернять дядю, который откупился от меня несколькими пачками ассигнаций. Рассказал, как ждал звонка и как имперский секретариат меня нагло игнорировал.

Потом, несмотря на увещевания профессора, отправился к Дитеру, тому самому немцу-ростовщику, что помог мне с первыми документами. Рассказ о графе Апраксине, первом должнике, я постарался сократить, но все равно не смог избежать упоминания об Элен или Алене, как она сама себя называла вне сцены.

Я опасался, что принцесса будет ревновать, но она лишь спокойно уточнила, не было ли чего-то большего между нами. И я, в этот раз ни капли не покраснев, твердо ответил «нет».

За разговором постепенно был опустошен чайник, да и еда на столе тоже подошла к концу. Мне пришлось прерваться на некоторое время, но Аня не желала пауз и проследовала за мной на кухню, где я рассказывал о том, как мы разбирались с графом.

– Эти приключения очень увлекательны, чрезвычайно. Я так понимаю, что ты помог ростовщику вернуть долг? – уточнила девушка.

– С лихвой, – ответил я, орудуя ножом на разделочной доске.

– Но ты ничего не сказал до сих пор об этом доме.

– Это очень печальная история. Иногда я продолжаю винить себя в случившемся.

Отнекаться от полноценного рассказа не вышло. Девушка во всех подробностях расспросила меня о том, что случилось. Скрывать что-то было глупо.

– Я не вижу ничего, за что стоит себя корить, – неожиданно для меня произнесла Аня. – Ты с ним договорился, и он дал свое согласие. К тому же он жил один. Если бы он был против, то не стал бы давать тебе уроки верховой езды. Или тренировать бою на саблях. Но он погиб. По своей вине. Не ты спугнул его лошадь, не ты вливал в него алкоголь. Максим, – она подвинулась чуть ближе, настолько, что я ощутил тепло, исходящее от нее, – я вижу, ты многое сделал. И наверняка что-то из твоих деяний люди могут счесть противозаконным и постыдным. Но в смерти прежнего барона ты не должен винить себя.

Она пальцами нашла мою ладонь и слегка сжала ее, а я ощутил дрожь от ее прикосновения, от того, что все самое страшное оказалось позади.

– Я помогу, – Аня отпустила меня и подхватила пару тарелок, уставив их на стол в гостиной.

Еще несколько секунд я стоял, как истукан, и только когда девушка позвала меня, вышел из кухни. После я закончил повествование тем, как нам удалось пробраться на бал, но вместо разочарования я сразу перешел к финалу и быстро закруглил рассказ, не забыв упомянуть и собственное спасение.

– Длинная история, – закончил я.

– Обычно это говорят в начале.

– Только если не хотят говорить, – усмехнулся я.

Аню словно держали на диете в клинике. Она медленно, но охотно ела, при этом с каждым часом становилась все более естественной.

– И ты не утаил от меня ни одной детали? – слегка прищурилась она.

– Нет.

– Тогда скажи. У тебя есть титул. У тебя деньги, которые ты легко можешь перевести в золото и с помощью того же Павла Трубецкого отправить их к себе домой. Извини, мог бы. Сожалею, что ты лишился своего старого дома. Но ты мог бы жить припеваючи. И все же вернулся. Мог бы отказать Эдуарду.

– На что ты намекаешь? – недоверчиво спросил я.

– Неподалеку от тетушки, которая сейчас гостит – все равно что живет – в одной из германских провинций, жило пристойное семейство, – начала Аня. – Я нарочно издалека, сейчас ты все поймешь. Это семейство было и богатым, и многолюдным. Кто-то из их родственников увлекся местной политикой, другие владели производствами – словом, успешная и богатая семья.

– Пока я не очень понимаю, к чему ты ведешь.

– Сейчас-сейчас. Мне тогда было лет пятнадцать. Самое время подыскать партию, будущего супруга. Опору и защитника, – выразительно произнесла она, как мне показалось, с слишком большой долей иронии. – В лице Ларса. Красивое имя, отличная семья. Мои родители были довольны. Мы с ним виделись дважды, – красноречиво дополнила она, – а потом он написал, что ему неохота ездить так далеко.

– Да он о… – вырвалось у меня.

– Может быть, – продолжала Аня, как ни в чем не бывало, – но суть не в этом. Между тем, как мне его описали и представили, сильного, умного и благородного, и тем, кем он оказался в итоге – лежала пропасть. И я не жалела, что он так написал, – она немного помолчала. – Но в связи с этой историей я хочу спросить тебя прямо: почему ты не вернулся к прежней жизни, получив деньги?

– Ты знаешь, что все это я затеял не ради денег, – ответил я, стараясь вникнуть в сложность ее истории. – А ради тебя.

– Почему? – сразу же спросила Аня.

– Потому что я не мог оставить тебя одну.

– Так я же была не одна. Я была во дворце, и ты не знал, что со мной что-то случилось. В чем же дело?

– А может я чувствовал, что с тобой что-то не так! Или влюбился, – внезапно добавил я, чтобы не тянуть с признанием.

– Правда? – девушка посерьезнела. – Извини, вырвалось. Верю, причем охотно. Твой рассказ о всем, на что ты пошел, да и то, что я сама видела в поместье у дяди – это сильно. Действительно.

– Сейчас ты должна сказать «но» и добавить что-нибудь, что остудит мой пыл, – пошутил я. – Потому что мои попытки тебя спасти столько раз срывались, что я уже не верю в хорошее.

– Максим, я рассказала тебе историю про Ларса для того, чтобы показать, насколько сильно ты отличаешься от него. В лучшую сторону. Мне кажется, что мой телохранитель, который столько лет скрывался, но защищал меня, еще преподнесет нам несколько сюрпризов, но в тебе я уверена полностью. И я рада, что сейчас нахожусь здесь, а не в клинике.

Я даже глаза прикрыл, настолько сильное облегчение я испытал после ее слов.

– Но сейчас, – Аня посмотрела на часы: мои рассказы заняли непристойно много времени и за окном солнце уже клонилось к закату, – я была бы не прочь выспаться. Только в своей кровати. Надеюсь, это возможно?

– То есть, одна? – а вот и первый ушат холодной воды.

– Не пойми меня неправильно, Максим. Я все помню, что было между нами, но сейчас не время. У меня, должно быть, слишком правильное воспитание, – она сильно покраснела и схватила меня за руку.

– Да-да, я понимаю, – ответил я.

И я действительно понимал. Мы прошли через многое. Можно было броситься друг другу в объятия, высказать признание, как сделал я, но на Ане еще утром был больничный халат. Глупо лезть к человеку вот так.

Принцесса встала и приблизилась ко мне, а я неловко встал, не в силах оторваться от чарующего взгляда карих глаз. Она наклонила голову и, не закрывая глаз, поцеловала.

– Спасибо, что спас меня. Снова, – и она мило улыбнулась после этого.

Ради этой улыбки я был готов на многое. Или даже на все.

Глава 11. Управляющий

Долгожданная встреча с Анной придала мне сил, несмотря на то что ответов на вопросы я толком не получил. Скорее их стало только больше. Кто за всем этим стоит – пусть разбирается Павел.

И все же я не ощущал, что моя роль в этом деле сыграна окончательно. Предстояло дождаться управляющего, разобраться с поместьем – наверняка проблемным. И только потом идти дальше.

К счастью, управляющий не заставил себя ждать и прибыл следующим утром. Как полагается, ровно в десять часов, чтобы дать «благородным господам» выспаться.

– Доброго утра, благородный господин барон! – елейно поприветствовал меня новый управляющий, с порога кланяясь мне в ноги. От этого сводило челюсть и хотелось минимум отойти подальше. – Я – Василий Иванович Лавочкин.

Выглядел управляющий вполне себе типично: пиджак и жилет темно-бордового цвета, слега потасканные, черные брюки и выпачканные в осенней грязи высокие ботинки. Светлые волосы были разделены ровным пробором на две аккуратно вылизанных части. Явно молодился, хотя глубокие морщины на лице выдавали его возраст. Он выпрямился, одернул пиджак и, шмыгнув носом, глянул на меня:

– Готов приступить к работе немедленно.

– Здорово, – только и смог выдавить из себя я. – Максим.

– Я знаю, знаю, – еще больше разулыбался он. – Может, пройдем, осмотрим ваши, так сказать, владения?

– Хм, – сперва я замялся, но поскольку Анна отсыпалась, можно было спокойно потратить время и на управляющего. – Можно, идем.

– Сразу видно, – Василий Иванович, – давно здесь сильной руки не было. И не одно поколение похоже, – он хмыкнул. – Запустение-то какое! Идемте-идемте.

Мы отошли подальше от дома, а управляющий задавал вопросы о поместье. Скучные, но толковые. Сколько земли, сколько леса. Мне почему-то показалось, что я попал в школьную программу по литературе. В Чехова. Или Тургенева. Или Островского на худой конец.

И хотя я часто отвечал невпопад, Василий Иванович с какой-то советской фамилией Лавочкин лишь удовлетворенно кивал. На вид он мне показался дельным. К тому же возраст и внешний вид, если выкинуть его елейный тон, располагали к себе.

– Сразу же хочу отрекомендоваться, чтобы у вас, Максим, не осталось во мне никаких сомнений. Мне доводилось работать до вас в трех поместьях управляющим. В том числе у сами Орловых!

– Ага, – ответил я, потому что знать не знал ни о каких Орловых. Может, и слышал – в рамках учебника по истории. Но не более. – Очень рад, что с вашими рекомендациями все в полном порядке. Так что вы думаете, мы сможем придать этому поместью пристойный вид?

– Все зависит от того, что господин барон считает пристойным, – тут же склонился управляющий.

– Перестаньте, Василь Иваныч, – поморщился я. – Не нужно этого всего. Давайте без поклонов. Попроще.

– Ой, замечательно, – он и вовсе разулыбался. – Я тоже люблю, когда все свои, без всяческих формальностей. Так куда проще общаться. Я вот знаю, что у вас есть деревни.

– Может вы объясните мне, что я могу получить с них? Или как-то использовать?

– Совсем не знаете ничего, да? – с легкой улыбкой, вежливо спросил управляющий. – Сперва я думаю надо составить полный список всего, что у вас имеется, всего имущества и земель, а потом уже будем, исходя из этого, пытаться реализовать какие-нибудь прожекты! Думаю, что вас это вполне устроит. К тому же, у вас наверняка есть стартовый капитал?

– Имеется, – ответил я без подробностей.

– Что же, – мы как раз вышли к прибрежной деревеньке, которая располагалась ниже по склону. Еще дальше уже виднелась речка. – Это как раз одна из ваших деревушек?

– Я так понимаю, что формально моя – только земля?

– Можно и так сказать, – продолжал улыбаться управляющий.

– Так, минутку, – я остановился сам и потянулся остановить бодро зашагавшего вперед Василия Ивановича, но тот через несколько метров встал сам. – Здесь я бы хотел больше конкретики. Мы пока не уточнили, сколько и чего у меня есть, но мы знаем, что есть земля, лес и несколько деревень. Вы же заявили о себе, как об опытном управляющем, поэтому скажите мне сразу – что я могу получить с деревни? Или ничего?

Управляющий несколько изменился в лице, потом дернул плечами, а углы его рта опустились вниз. С виноватым видом он подошел ко мне ближе и негромко сказал:

– Вот, молодежь, все вы так. Вам бы сразу денег. Так не бывает. А старика обижаете.

– Да что вы, – я даже удивился такой перемене, – я не хотел вас обижать. Просто…

– Будет вам, – он поджал губы и посмотрел в сторону деревни. Люди, что стояли поближе, подняли головы, а я махнул им рукой. Те с небольшой заминкой махнули в ответ. Точно, прежний хозяин вряд ли был вежлив с ними. – Одну сторону посмотрели, давайте другую. А то и сыро здесь как-то.

Управляющий поежился. На его лицо вернулось прежнее выражение, а я порадовался тому, что он не остался на меня обижен. И надо же, назвать себя стариком! Да он старше сорока пяти не выглядел ни с одной стороны.

Он больше не задавал вопросов, но меня разбирал интерес и теперь вопросами своего управляющего принялся заваливать я. Поскольку тему ресурсов мы временно закрыли, я переключился на дом. Цены, варианты, сроки – все это Василий Иванович уклончиво сводил к «обстоятельствам». Я не выдержал:

– Послушайте, да какие тут могут быть обстоятельства?

– А вот какие: живет себе молодой барон один, а потом заводит пассию. Детишки и прочее. Надо перестраиваться. У вас сейчас возраст как раз подходит к этому делу.

– Даже если так, что с того?

– Вот опять вы за свое, Максим. Ладно. У вас ведь есть подруга? Невеста? Девушка на примете.

– Есть, – ответил я. – Не невеста, но подруга.

– Планируете ее перевезти сюда? – допытывался Лавочкин.

– Да почему бы и нет… Мне кажется, вы куда-то не туда клоните, – меня разобрали сомнения, но потом я решил, что он же все равно будет в доме и увидит Анну. Да и Павел в курсе происходящего. – Впрочем, да, я понимаю ваши вопросы. Думаю, вам лучше посоветоваться не только со мной.

– Другое дело!

Нет, я не был наивным. Но для большего реализма, особенно если история с Анной станет публичным достоянием, надо работать над деталями. А что может быть лучше, чем поместье? Поэтому я решил довериться управляющему и рассказать ему правду:

– Извините, что сразу не сказал вам всей правды, просто она…

– Так ваша мадам здесь? – управляющий аж руки потер. – Тогда, как только она проснется, непременно надо будет с ней поговорить.

– Да-да, хорошо, – согласился я. – Думаю, сейчас нам стоит дойти до южных границ, а потом посмотреть, где участок граничит с соседями, потому что…

И тут я заметил, что иду один, а управляющего рядом нет.

– Разве вы не идете, Василий Иваныч? – обернулся я.

– Даже скучно с тобой стало, барон, – управляющий еще раз шмыгнул носом. Он стоял позади меня метрах в трех, сжимая в руке прямое лезвие длиной с локоть. – Настолько скучно, что даже жалко мне тебя. Хотел в спину, но, чтобы ты, так ничего и не узнав…

Мне хватило этих слов, чтобы понять – в очередной раз меня попытаются убить. И дал деру в сторону дома. Ноги скользили по листве и хвое, местами я попадал в грязь, но все равно бежал так быстро, как мог.

– Ах ты… – и фальшивый управляющий тут же бросился за мной.

Несколько дней в больнице если и можно считать потерянным временем, то только не сегодня. Сил и энергии было предостаточно, чтобы улепетывать, как заяц. И попутно думать, чем мне защищаться.

Не успел я порадоваться и успокоиться – проблемы пришли следующим же днем! Как же я не любил бегать! Да еще и по пересеченной местности. Я знал, как быстрее всего добраться до коттеджа, но на пути встречались не только грязь и листья, но еще и пеньки, упавшие деревья и небольшие овраги.

Пару раз на ходу я оглянулся – но лже-управляющий и не думал отставать. Тренированный. В дом я ворвался на ходу, бешеными глазами озираясь по стенам в поисках оружия. Из кухни вышла Аня:

– Что случилось? – зевнула она, не сразу заметив, в каком я виде.

– Наверх! Живо наверх! – прокричал я, потянувшись к саблям на каминной трубе.

Я ухватился за рукоять, оторвал всю декоративную конструкцию начисто и только потом вытащил саблю. В дверях показался Василий Иваныч. В отличие от меня, дыхание он едва сбил и успел взглядом проводить Аню, которая ускользнула наверх по лестнице.

– Попался! – зарычал он, но бросаться не спешил – сабля в моей руке была заметно длиннее его клинка. – Быстрый какой. Посмотрим-ка…

И, не закончив фразу, тут же побежал к лестнице, краем глаза высматривая меня. Когда я приблизился к нему, он махнул рукой, ловко отвел в сторону в саблю и даже как-то необычно развернулся, махнув ногой в мою сторону.

Я изогнулся, пропуская мимо явно болезненный пинок, а сам свободной рукой попытался ухватиться за бордовый пиджак. Но схватил только воздух, тогда как фальшивый управляющий со свистом полоснул клинком буквально в сантиметре от моего лица.

– Откуда вы только такие юркие беретесь, – процедил он сквозь зубы.

Двигаться вверх он не мог. Как и повернуться ко мне спиной. То, что он забрался на несколько ступеней выше, давало ему некоторое преимущество только до тех пор, пока он меня видел. Я знал – стоит мне допустить его к Анне, все будет кончено.

Но фехтовал он отлично. И хотя я успел потренироваться, те несколько уроков явно не давали нужной мне подготовки, чтобы успешно ему противостоять.

Нетрудно было догадаться, что его кто-то подослал нам. Я не мог подозревать Павла, но, с другой стороны, все складывалось слишком удачно – только он знал, да еще Эдуард. Не мог опытный шпион допустить такую оплошность и взять себе на работу двойного агента.

Пока я соображал о том, что происходит, Лавочкин легко и непринужденно отмахивался от сабли, заставляя меня переходить к более активным действиям.

– Барон, перестаньте, – рассмеялся он, отбившись в очередной раз. – Вы сами видите, ситуация патовая. Я не могу вас достать, а вы не в состоянии меня уколоть. Оставьте. Скоро прибудут мои люди.

– Да ну? – я даже замер на секунду и тут же отклонился назад от его выпада. – Если бы здесь были ваши люди – бежали бы вы за мной?

Я попытался достать его сбоку, но он попросту прижал саблю к перилам с такой силой, что я еле выдернул оружие. Ситуация и правда была патовая. Поэтому я перекинул саблю в левую руку, чтобы освободить себе опору.

План созрел стремительно. Я даже не успел обдумать деталей, только услышал недоуменное:

– Ты же не левша!

Я и не был левшой. Но наверняка мог отвлечь управляющего одной левой. Не поранить и уж тем более не убить.

Так я и поступил – неуклюже помахал саблей, сделав упор на то, что целюсь ему практически в лицо, развернув оружие лезвием к себе. А когда тот, торжествуя, в очередной раз отбился, я оперся правой рукой на перила, подпрыгнул и изо всех сил лягнул Лавочкина в колено.

Тут же я упал на ступени, а мой противник выронил из руки клинок, вскрикнул от боли и кубарем перекатился через меня. Оружие осталось на ступеньках выше. Теперь, когда он был без лезвия, добить его казалось совсем несложно.

Но пока я поднимался и разворачивался, лже-управляющий, хромая и пригибаясь к полу, заковылял в сторону выхода.

– Стой, скотина! – вырвалось у меня. Я потянулся, схватил со ступеней свою саблю и быстрым шагом пошел за ним.

Василий Иваныч распахнул дверь и, громко пыхтя, на одной ноге спрыгнул с крыльца, даже подвывая от боли. Он едва не забрызгал грязью плащ строгого вида дамы, возрастом под сорок, что с большим дорожным чемоданом стояла у самого крыльца. Та оказалась между нами, с любопытством поглядывая на происходящее.

– Остановите его, пожалуйста! – придав голосу как можно больше жалости, прокричал Василий Иваныч. – Это настоящий психопат!

Я притормозил у перил. Он все равно далеко не убежит с поврежденным суставом, а вот дама выглядела очень загадочно. Смерив взглядом согнутого Лавочкина, она посмотрела на меня и, бесцеремонно указав пальцем на мужчину, спросила:

– А он тогда кто?

– Я думал, что это мой управляющий, – еще не отдышавшись как следует, ответил я.

– Чтоб вас всех, – тот согнулся еще больше и поковылял прочь от дома.

– Да что вы! – воскликнула дама.

Сразу же в ее руке, обтянутой белой перчаткой, появился компактный двузарядный пистолет. Два точных выстрела друг за другом уложили Лавочкина на месте. Тот еще немного скреб землю руками, а потом затих.

– Хороший выстрел, – кивнул я. – Мне стоит вас опасаться?

– Павел подтвердит, что нет, – пистолет так же быстро исчез из ее руки, как и появился. – Во всяком случае, я думаю, что встречи стоит начинать с упоминания общих знакомых. Я – ваш новый управляющий!

Дама поставила чемодан на ступень, выбрав место почище, потом стянула перчатку и протянула мне руку. Я воткнул саблю в дощатый настил и спустился к гостье, удивленным тем, что управляющий – женщина.

– Виктория, – только и произнесла она, пожав мне руку. – С этим разберемся позже. Сейчас – в дом! Нам есть, что обсудить.

Глава 12. Несложные просьбы

– Аня! Ань! Спускайся! Черт, не слышит. Подождите немного! – я поставил чемодан Виктории в гостиной, рядом со столом, а сам направился наверх, проверить девушку. Постучал в дверь: – Аня!

Дверь сперва приоткрылась, в маленькую щелку меня как следует рассмотрели и только потом открыли. Принцесса выглядела очень напуганной.

– Он ушел?

– Недалеко, – успокоил я. – И к нам пришел управляющий. Теперь настоящий, надо думать. Пойдем, я вас познакомлю.

– Просто настоящий! – донесся голос снизу. – И не только управляющий.

Услышав ее голос, Аня стиснула мои пальцы:

– Идем.

Дама в мое отсутствие скинула дорожный плащ и осталась в брючном черном костюме в тонкую вертикальную полоску. Смотрелось стильно и странно одновременно.

– Здравствуйте, Анна. Рада вас видеть невредимой, – поприветствовала она принцессу. – Что до вас, Максим, – дама пожевала губу, – я рада, м-м-м, что Павел не ошибся в вас. И все же нам многое предстоит доработать, чтобы иномирца в вас не признал никто больше. Ведь никто не знает, кроме присутствующих и Павла, что вы не отсюда?

– Есть люди, которым это известно, но я им доверяю. И наш общий друг прекрасно их знает.

– Ах, должно быть ростовщик, – произнесла Виктория и я кивнул. – И Элен. И все? Вы уверены?

– Профессор знает, – подала голос Аня, – он был со мной, когда я переместилась.

– Дьявольская машина, – женщина поставила стул спинкой вперед и села на него.

– Расскажите, кто ее контролирует? – попросил я, уже давно мучимый этим вопросом.

– Позже. Сейчас важно разобраться с вами двумя. В хорошем смысле! – добавила она, а я посмотрел на Аню – девушка только сильнее перепугалась. – Шороху вы навели прилично, молодые люди. Особенно ты. Графа Апраксина до сих пор ищут.

– Я его не убивал!

– Знаю, знаю, что не убивал.

– А кем вы приходитесь Павлу? – неожиданно спросила Аня.

– Я его начальник. Большего вам знать не стоит. Теперь перейдем к насущным вопросам. Роль фактического твоего управляющего я исполнять не буду, Максим. Уж извини.

– Лучше так, чем пытаться заколоть меня через полчаса после знакомства.

– У меня еще есть время, – Виктория посмотрела на часы и коротко хохотнула. – Какая работа, такие и шутки. Мы изобразим кипучую деятельность в первые дни. Павел сказал, что нашел твой счет в банке. Неплохо для человека, который здесь не так уж и долго. Вот, кстати, еще один плюс – много не потратишь.

– Мне все равно надо превратить это место в нечто пристойное. Жить больше негде, – с сожалением произнес я.

– Здесь и так вполне… уютно, хм, – мадам обвела взглядом гостиную. – Но порядок навести не мешает. Если действительно хочешь здесь остаться насовсем, вероятно, имеет смысл нанять настоящего управляющего.

– Да, я понял, – быстро ответил я. – Ведь у Павла именно такой план, привлечь внимание к нашей общественной жизни, но исключить случайные контакты?

– Что-то вроде, – произнесла Виктория, прикрыв один глаз. – Поэтому здесь я занимаюсь вами и персоналом. А еще предстоит много других дел.

– Хорошо-хорошо, дел предостаточно. Что делать нам?

– Прежде всего – глаз с нее не своди. Потому что, если ее еще раз похитят, можем больше вообще не найти.

– Но разве вы не вышли на след тех, кто отправил Аню в больницу?

– Нет. Клиника сгорела прошлой ночью. Тебя не удивляет это? Особенно в сочетании с тем, что к тебе с утра пришел другой «управляющий»?

– Удивляет, – признался я. – Все происходит слишком быстро. Павел говорил, что следы…

– О следах не стоит сейчас говорить, – тоном мягким, но не принимающим никаких возращений, произнесла Виктория. Я понял намек и увел разговор в другую сторону:

– Что требуется от нас?

– Павел сказал, что ты в курсе.

– Я – нет, – вдруг громок заявила Аня. – И еще мне очень интересно, почему моего мнения никто не спрашивает.

Звенящая тишина кончилась так же внезапно, как и началась:

– Если вы хотите прекратить эти мучения с непонятными путешествиями по странным мирам, похищения и действия непрофессиональных «лекарей», Анна, тогда вам стоит прислушаться к моим советам. Вы же хотите жить нормальной жизнью?

– Хочу, конечно.

– И я надеюсь, вы понимаете, что вашей вины в том, что происходит, тоже нет?

– То есть, как это? – удивилась девушка.

Я тут же вспомнил ее признание – она думает, что это она настроила машину, чтобы попасть в другой мир. Специально, чтобы чувствовать себя настоящей «принцессой». Сейчас девушка выглядела куда лучше, чем вчера, но если у нее все еще проблемы с памятью после лечения, то стоит обратить на это особое внимание.

– Так, ты говорила мне, что сама настроила машину, а вчера…

– Вспомнила, вчера этот человек, – она потрясла ладонью, силясь вспомнить, – Павел! Он тоже спрашивал об этом.

– Я думаю, ты должна знать, – я нервно щелкнул пальцами, – что машину настраивала не ты. Это не твоя вина.

– Как это! – удивилась девушка. – Я точно помню, как брала портер для себя, а потом оказалась в твоем мире.

– Что ты, это же совсем не настройка, – рассмеялся я. – Ты просто взяла эту штуку, а машина тебя перенесла.

– Значит, я чего-то не так поняла… – смутилась Аня. – Отчего-то я была уверена, что я все сделала сама.

– Нет, вас в этом убедили, я думаю. Или заставили так думать. Попытайтесь вспомнить, с кем вы обсуждали эту тему, а потом, когда будете уверены, расскажете мне. И так мы сможем найти виновного.

– Хорошо, – покорно согласилась девушка. – Но что тогда делать нам, вы так и не сказали. Я согласна принимать в этом участие, если Максим уже согласился.

– Я и не думал отказываться, – ответил я, уткнувшись в стол, надеясь, что щеки мои не полыхают. Когда я посмотрел на «управляющую», та, улыбалась:

– Если вы оба согласны, то вам наверняка понравится эта мысль. Видите ли, Анна, ситуация сложилась такая, что вам надо быть на виду. А поскольку люди про вас давно ничего не слышали и особо не видели, что не слишком на руку вашему отцу, наша задача – показать, что с вами все в порядке. И попутно объяснить причины, по которым вы отсутствовали так долго. Получается, что не было вас больше месяца.

– Больше, – поддакнул я.

– Тем более нам требуется адекватное объяснение. И я хочу сказать, что нынешнее положение Максима – идеально подходит для вас обоих, – не дожидаясь новых вопросов от нас, она продолжила объяснять: – Здесь место уединенное и скрытое от посторонних глаз. И, естественно, здесь можно легко прожить месяц, а то и больше, не привлекая особого внимания.

– Согласен, – я перебил Викторию, чтобы добавить фактов в ее историю: – когда я впервые столкнулся с людьми, что живут в деревне у реки, они удивились моему появлению.

– Насколько я знаю, у вас очень сильное сходство с тем, кто жил здесь раньше, верно?

– Да, мы очень похожи.

– Значит, люди действительно видели хозяина этих мест крайне редко. Большой плюс, что он был затворником. Но в этом есть и минус, – Виктория побарабанила по столу. – Нужна история знакомства.

– А можно вместо рассуждений просто сказать, что нам требуется делать? – старательно скрывая раздражение, спросила Аня.

– Изображайте влюбленных. У вас это отлично получится. Вы обручены, души друг в друге не чаете. Все просто. Все просто, да? – поинтересовалась она, поглядывая на нас обоих.

– Я не вижу никаких проблем, а ты? – спросил я у принцессы, опасаясь, что она ответит отказом.

– Думаю, нам несложно будет выйти с тобой в люди, как паре – девушка тепло мне улыбнулась. – Но, я надеюсь, что не здесь?

– Пару выходов мы организуем здесь, в Коврове. Полагаю, что послезавтра это уже можно устроить без проблем.

– Почему здесь? – удивился я. – Почему не отправиться в столицу?

– Потому что так будет меньше вопросов. Вы решили просто выйти в люди. И то, что девушка появится недалеко от твоего дома, уберет спорные моменты – например, твою загадочную личность. Чему тебя научил твой двойник?

– Немного фехтовать, верховой езде и посоветовал запомнить его родословную.

– М-м-м, – протянула Виктория. – Этого достаточно. Немногие сейчас пытаются ставиться особым поведением или происхождением от древних князей. Вы вполне сможете быть бароном. Вам повезло – даже не надо подделывать документы.

– У меня ощущение, что я попала в криминальный роман! – воскликнула Аня. – В остальном же совсем несложно. Сходим в местный театр, я давно о нем слышала.

Виктория еле слышно фыркнула. Я знал, что это означает: криминальный роман – сущие пустяки в сравнении с тем, что нас ждет впереди.

Глава 13. Семейные тайны

Принцессу мы отправили наверх. Выпускать ее из дома было опасно – кто знает, сколько еще вражеских агентов бродит по округе. Она не стала возражать, сославшись на то, что мой предстоящий диалог с Викторией – скука смертная.

Я не стал ее разубеждать, потому что надеялся выяснить что-нибудь важное о ее семье, а заодно и обо всем, что происходит в Империи в целом. Как только Аня прикрыла дверь, я негромко спросил:

– Что происходит на самом деле? Павел не дал мне четких ответов, только какие-то странные намеки. Это все ее семья? Кто-то рвется к власти?

– Ты уверен, что тебе вообще надо все это знать? Я удивлена, что Паша не задался вопросом дипломатии. С другой стороны, было бы странно устанавливать отношения между двумя очень схожими государствами.

– Давайте оставим в покое всякие формальности. Я уже больше месяца делаю вещи, к которым совершенно не привык. Я вру, много бегаю, стреляю в людей. Закалываю их саблей, – меня передернуло. – Не буду перечислять всего, но, мне кажется, я могу знать хотя бы часть правды. Мне говорили, что ситуация в стране близка к идеальной, но этот человек либо не знает ничего, либо попросту врал мне.

Мадам вздохнула и строгое выражение на миг покинуло ее лицо, сменившись неким сочувствием. Пришло понимание, что все очень плохо.

– Если тебе говорили о ситуации в стране, то наверняка припоминали и отца нашего нынешнего императора?

– Обычно в положительном ключе.

– И не зря. У него все было схвачено. Его сын на первых порах тоже держался неплохо, но потом мы что-то упустили. Мы – я имею в виду Третье отделение.

– Павел предполагал, что кто-то внутри действует против вас.

– Тоже может быть. Но у нас слишком сложная система, чтобы быстро найти врага внутри. Что касается дел семейных, то вопрос престолонаследия после смерти Николая был решен без какой-либо двойственности. На тот момент младший сын был не в состоянии править. Он, как ты знаешь, едва ли старше Анны. Была еще старшая сестра, но она не жаловала работу, а потому проводит в столице меньше времени, чем в Германии.

– А я смотрю, здесь вообще много немцев.

– И не только их. Мы – самая большая страна мира. Столица – крупнейший город. Естественно, сюда стягиваются все, кто только может. Но давай вернемся к ее семье. Я не уверена, что кто-то там имеет зуб на императора.

– Но семья большая. Вы знаете всех?

– До троюродных дядюшек, тетушек, племянников и прочих – что-то около сотни человек кровных родственников.

– *дец, – вырвалось у меня. – Простите.

– Барону можно материться, но в присутствии дам на званых вечерах нежелательно, – повеселела на миг Виктория, поправила очки и продолжила. – Мы знаем все и обо всех. И абсолютно уверены, что никто из них не вступал в сговор с разведками других стран.

– Так может вообще все из-за рубежа?

– Пф-ф-ф, не смеши. Кто? Вся Европа от нас зависит и почти вся Азия. Черный континент получил от нас массу взаимовыгодных предложений.

– А Штаты?

– Это еще что такое? Страна ковбоев? Забавно. В вашем мире она велика?

– Считают себя главной страной мира.

– О… мы этого успешно избежали, похоже. Кроме посредственных развлечений и нефти там ничего нет. Мексиканский залив полностью принадлежит одноименной стране.

– Надо же какая разница, – удивился я. – А всего-то дело в одной единственной победе. Но почему вы уверены, что не может быть личного интереса? Многие говорят, что при правильном подходе младший брат Анны, Борис, мог бы стать лучшим правителем.

– Для начала ему надо подрасти еще. Маловат слишком. Ему всего восемь лет.

– Говорят, Грозный взял Казань в пятнадцать.

– Было дело, – согласилась Виктория. – Но то были сложные времена. А сейчас попроще. Людям получше. Да и сам император не гоняет своих детей на стрельбище.

– Зато Сергей Николаевич отличный вояка. И, кажется, не доверяет Третьему отделению.

– Знаю об этом. Непростая там была история, но он – просто большой мальчик. И хотя внешне он похож на своих прадедов – и ростом, и сложением вышел в Александра Третьего – душой он больше Петр Первый.

– Любитель поиграть в солдатиков?

– Именно. Он продемонстрировал тебе свою коллекцию оружия?

– Некоторые экземпляры даже в деле.

– Тогда ты понимаешь, что это за человек. Совсем недалекий.

– Разве не опасно говорить такие вещи? – прищурился я.

– Только если ты не уверен в собеседнике. Нам еще долго работать вместе, если что, – едва заметно подмигнула мадам управляющая.

– Я не привык болтать лишнего.

– Отлично. Значит, мы разобрались с императорской фамилией. Я не спорю, есть следы, которые туда ведут, но я готова поспорить, что это ложный след. И проблема Анны, даже если она явно направлена на то, чтобы пошатнуть уверенность народа в своем императоре, создана кем-то могущественным и сильно обиженным – но человеком со стороны.

– Тогда он слишком могущественный, вам не кажется?

– Для нас нет слова «слишком». У каждого есть маленькая слабость. Есть рычаг давления даже на тех людей, которые внешне выглядят непогрешимыми. К слову, о непогрешимости. Я думаю, что надо забрать тело бывшего барона. Ты не находишь?

– Кхм, – я даже подавился от неожиданности. – Надо бы забрать. Я его закопал недалеко от малинника. Подальше от деревни у реки.

– Я сообщу своим людям. Мы заберем тело и тогда на тебя давления не будет. К слову, о людях. Все-таки, придется нанимать персонал, – она причмокнула губами. – Я подыщу хорошего бригадира для строителей, далее он все сделает. Надеюсь, ты понимаешь, что быстро у нас выполняются только государственные проекты. Все остальное требует внимания.

– Постараюсь не разорваться между принцессой и собственным поместьем, – улыбнулся я. – Получается, что множество странных событий в разных частях страны – это просто совпадение?

– Я очень надеюсь на это, но никогда не исключают вероятность худшего.

– Верю, что худшего не произойдет.

– Сделай все для этого. Хотя у тебя – лучшее место во всем этом фарсе.

– И самое опасное, – добавил я. – За всю жизнь я не калечился столько, сколько было за прошедшие недели.

– Хочешь соскочить? – лукаво прищурилась Виктория.

– Ни за что! – твердо ответил я. – Если уж идти, так до конца.

– Хорошо, что ты такой упертый, – улыбнулась она. – А кем ты был в своем мире?

– Менеджер по продажам. Если перевести попроще, то я контролировал сделки.

– И попал в такую историю. Как если бы лавочнику с Восточной Ярмарки вдруг так же повезло. Фантастика.

– Сам не верю. Если это очередное совпадение, то их слишком много. А вдруг я тоже часть плана? Рядом со мной несколько месяцев жил человек из вашей Империи, а я и не подозревал, что он чужак, настолько хорошо он вписывался во все происходящее.

– Забавно. В любом случае, если ты хотел узнать семейные тайны императорской семьи – будь уверен, что ничего страшного там не происходит. При помощи нашего плана мы выясним, кто за всем стоит, спровоцировав его на действия.

– То есть, чем больше мы будем появляться на людях…

– Тем больше о вас будут писать. Помолвка дочери императора – это шикарная новость для официальных газет и журналов. На радио будут постоянно крутить это. То, что принцесса жива и невредима, непременно успокоит народ – тех, кто сильно переживает.

– Я знаю одного профессора. Он говорил, что люди будут нервничать, если вдруг возникнут проблемы с императорскими детьми.

– Он преувеличивает. Как я уже говорила, родственников достаточно, чтобы даже в случае больших проблем Романовы остались у власти.

– А кто будет выбирать наследника, если вдруг что-то произойдет?

– Большой совет. Ах да, ты же не знаешь всего устройства. Так, попроще постараюсь, – она облокотилась на стол: – Есть Большой Совет. И Малый Совет. Большой включает в себя ВСЕХ губернаторов. У них – свои собственные Губернские советы. То есть, каждый губернатор – голос своей области. Также туда входят военные и представители высшего дворянства. Иногда один человек представляет сразу два, а то и три голоса.

– Как это?

– В степных землях есть Орловская губерния. Там – генерал-губернатор, который одновременно представляет еще и местное дворянство. И дает сразу три голоса от своей губернии

– Но это же нечестно! – возмутился я. – Сразу три голоса! А если перевес всего в один голос будет – это уже победа!

– Политика – это всегда нечестно. Только в таких голосованиях требуется куда больший перевес. Нормой считается четыре к одному для явной победы. Меньшее количество голосов «за» требует дополнительных обсуждений. Есть еще Малый Совет. Он включает в себя самых приближенных к императору людей. Это буквально советчики, которые могут только подсказать что-либо или разъяснить – они не голосуют вообще.

– Очень надеюсь, что я не влезу в эту политическую систему, – выдал я, когда переварил, наконец-то, не самую простую структуру власти.

– Это я тебе еще тонкости не объяснила. Так что готовься лучше к выходу в люди, молодой барон. Жениха изображать очень непросто.

Глава 14. Театральный переполох

Как оказалось, особенности местности близ Владимира-столицы совершенно иные, нежели привычные по родной мне вселенной. Поэтому я удивился, узнав о том, что достать билеты в местный театр было невероятно сложно.

Но что сложно обычным людям, то для барона Абрамова – необычайно легко. Все-таки кое-где еще ценили дворянство, несмотря на кажущееся всеобщее равенство. А иметь привилегии мне нравилось все больше и больше. Для меня это была своеобразная плата за все лишения, что пришлось пережить в прошедшие месяцы.

А вот банковский счет, который еще предстояло пополнить хранящимися у ростовщика Дитера фон Кляйстера наличными – таким бонусом не считался. Это был мой запас на ближайшее время. Правда, я еще не знал, насколько быстро мне получится потратить деньги, что мы забрали у графа Апраксина. Поэтому этот счет был чем-то средним между копилкой и карманными деньгами.

Следующим же днем, когда мы более-менее разобрались с планами на театр, Виктория взялась за активную деятельность.

– Сперва надо как следует позаботиться о вашей безопасности, – начала она. – Я не всегда смогу прикрывать вас, равно как и мои люди. Паша пока что занимается расследованием по моему заданию. К сожалению, наше руководство также заваливает его работой, поэтому он не может продвигаться так быстро, как мне бы этого хотелось.

– Тогда что же нам делать? – поинтересовался я. – Вооружиться всем подряд, а потом таскать с собой кучу оружия? Нас ведь даже не пустят в театр.

– Кучу оружия с собой таскать не нужно, – успокоила меня мадам-управляющая. – Это бесполезно, потому что если кто-то захочет вас убить, то наверняка будет использовать средства менее громкие.

– Например, сабли? – я указал на восстановленную композицию из пары клинков, что висели на дымоходе над камином.

– Не смеши меня. Орудуешь ты ими так же плохо, как и всем остальным.

– Так что же, вообще оружия??

– Я не говорила этого. Я лишь сказала, что нет смысла таскать с собой много или громоздкое оружие. Нашим оборудованием из Третьего я тоже не вижу смысла снабжать тебя.

– Тогда я вообще не понимаю, что мне предстоит.

– Предстоит самое простое. В доме есть чудный подвал. Его можно превратить в оружейную комнату. Здесь запасов должно быть достаточно. Так, на всякий случай. С собой можно брать малый калибр. И никаких коротких лезвий: кинжалов, кортиков и прочих. Еще сам себя порежешь случайно. Что-нибудь, – она положила на стол в гостиной короткий пистолет, настолько компактный, что я едва могу просунуть палец за скобу курка. – Вот это – идеальный вариант. Пятизарядный «коротыш».

– Не самое солидное оружие, между прочим, – поморщился я. – А чего-то побольше нет?

– Я не буду повторять дважды, – посуровела Виктория. – Это – лучший для тебя вариант. В любой карман можно убрать. И бьет неплохо. Но лучше в упор, потому что меткость страдает.

И в доказательство своих слов она прицелилась в голову лося, что висела на стене, и выстрелила. Пуля выбила щепу из бревна.

– Не слишком метко, – заметил я. – Здесь же всего метров десять, не больше.

– Зато позволяет не ввязываться в длинные и бесполезные перестрелки. Оставь это подмоге.

– Подмоге? Я смогу ее как-то вызвать?

– Легко, – теперь на столе оказались часы. – Кнопка подзавода даст сигнал. При любой проблеме просто подкрути. Экстренно – нажми одни раз.

– Иногда я забываю, что радио здесь тоже есть, – улыбнулся я.

– Полезно почитать что-нибудь – тематическую периодику я тоже тебе закажу.

Но только лишь периодикой и оружием ее заказы не ограничились. Почти весь день к поместью приезжали курьеры, доставляя не только всевозможные мелочи в виде журналов, но еще и большие металлические ящики, которые сразу же уносили в подвал.

Виктория принимала людей – персонал был заранее отобран. Самое главное, что мадам-управляющая согласилась несколько увеличить количество человек. Многих мы расселили по ближайшим деревням – благо свободные дома имелись, а средств на их выкуп мне хватало.

С одеждой вопрос решился гораздо проще. Воодушевленный, но перепачкавшийся по пути к коттеджу курьер, демонстрировал несколько типовых нарядов, из которых Виктория, женщина с весьма хорошим вкусом, выбрала и костюм для меня, и платье для Анны. К первому выходу все было готово.

Добираться решили своим ходом, чтобы не связывать лишний раз возросшую активность вокруг поместья с принцессой. Я не сомневался в том, что некоторые из доставщиков уже наверняка догадались, что здесь происходит. Или же я слишком хорошо думал о людях?

– Хорошо выглядишь, – улыбнулся я, когда впервые увидел Анну в ее выходном платье. – Что за цвет?

– Осенний клен, – она поправила накидку на плечах и подала мне руку, чтобы я помог ей сесть в автомобиль.

Кстати, о транспорте. В отличие от классических машин, которые ползли по столичным улочкам, мой железный конь – еще одно новое приобретение – представлял собой удивительное сочетание скорости и проходимости. По правде говоря, далеко не спорткар, потому что в брошюре, которую продавец любезно вложил в бардачок, золотисто-коричневого «тайфуна» максимальная скорость ограничивалась ста семьюдесятью. А еще он ни разу не застрял по пути от моего поместья до нормальной бетонной дороги.

– Волнуешься? – полюбопытствовал я.

– Нет. Совсем нет. Так странно. Как будто приключение, – быстро проговорила принцесса. – Такое, в котором я бы действительно хотел поучаствовать. Интересное, но безопасное.

– Я тоже надеюсь, что все будет в полном порядке. Я уже порядком устал от переполоха, который возникает каждый раз, когда я пытаюсь тебя вытащить. И если нам удастся просто выйти в люди и без проблем вернуться обратно, это будет настоящий праздник.

– Так давай его и устроим!

На самом деле, все было совсем не так плохо, как я себе представлял. И хотя у меня во внутреннем кармане лежал компактный пистолет, в скобу которого я едва мог просунуть палец, он мне не понадобился.

Но стоило видеть лицо дамы, которая принимала у нас билеты. Если меня в городе практически никто не знал, но принцессу Анну-Марию представляли себе многие. Еще более забавно вышло, когда она прижалась ко мне – такой мгновенной реакции от толпы я не встречал.

Шепотки и гул на разные голоса, взгляды – люди оборачивались, когда мы шли через зал. Принцессу это нисколько не смущало и чем дальше мы шли, тем эффектнее она смотрелась. Горделиво, но не задирая носа. Фамильная черта?

Я же залюбовался ей. Мы как раз пересекали роскошный зал, расположенный перед самым входом, и оказались прямо под огромной многоярусной люстрой. Я замедлил шаг и развернул Анну:

– Тебе не кажется, что сейчас самое подходящее время?

– Для… Ах… – Анна сперва смутилась, но быстро взяла инициативу в свои руки.

Ее ладонь скользнула под пиджак, а во взгляде читалась готовность принять любой вызов. Она стремительно прижалась, шурша платьем, а затем остановилась в сантиметре от моих губ.

– Ты делаешь это только для того, чтобы привлечь внимание? – прошептала она, обдав меня горячим дыханием.

– Только потому что хочу, – я мог смотреть только на ее роскошные губы и не позволил себе сдерживаться ни секундой больше.

Все было как в первый раз, только лучше. Приятнее, более страстно. Необычнее от того, что на тебя смотрит целая толпа. Я мог бы так стоять целую вечность, но вежливое покашливание над ухом помешало:

– Простите… Извините…молодые люди… – мужчина во фраке, что должен был стоять у входа в зрительный зал густо краснел, сжимал и разжимал пальцы, не зная, можно ли коснуться нас.

– Извиняем, – Анна с трудом оторвалась от меня и снова сунула руку под локоть. – Разве уже дали звонок? Или мы для вас представление более интересное? – насмешливо и гораздо громче добавила она.

– Ох, время-то уже! – и мужчина посеменил к кнопке дать электрический звонок.

– Я не слишком грубо? – шепнула Аня.

– Ничуть, в самый раз, – я обнял ее покрепче, и мы уже приготовились войти в зал, как у нас снова попросили прощения. В этот раз – молодая девушка с громоздким фотоаппаратом:

– Можно сделать снимок?

– А у вас еще спрашивают разрешения? – искренне удивился я, и люди в зале засмеялись.

– Я недавно работаю, – сконфуженно произнесла девушка, чем вызвала новую волну смеха, но уже приготовилась фотографировать. – Так вы позволите?

– Да, разумеется, – мы с Аней переглянулись, кадр сделали и нас отпустили на спектакль.

– Только бы не скучный, – пробормотал я, разглядывая программку.

– Островский не может быть скучным. Классика мне нравится, – убежденная в своей правоте, сказала принцесса. – К тому же об этом театре я многое слышала и раньше.

– Правда? – удивился я. – А мне про ковровские театры слышать не доводилось.

– Потому что у вас их не любят, мне так кажется. Посмотри вокруг, – продолжала она. – Здесь даже очень романтично, я бы сказала. Театр построили на берегу реки, на изгибе.

– Летом обязательно приходите посмотреть постановки под открытым небом, – богато украшенная как драгоценностями, так и морщинами, дама охотно дала совет. – Я ни одного не пропускаю.

И тут же повернулась к сцене лицом, где полноватый мужчина в высоком цилиндре громко объявлял о премьере. Его вид меня позабавил, но в то же время задал тон на все представление – хотя оно длилось почти три часа, я не заметил, как пролетело время. И после завершения спектакля вывел Аню на свежий воздух, к реке.

За прошедшие часы люди успели обсудить наше появление, и в зале на полторы тысячи мест не осталось ни одного человека, который не знал бы о нас. Мы явно достигли цели и это не потребовало никаких усилий. Сплошное удовольствие.

– А здесь… красиво, – заметил я, наблюдая за рябью на широкой ленте реки. К завершению спектакля уже стемнело и поднялась луна. – Неужели мы и правда просто пошли на свидание без перестрелок и угроз, без бандитов и шпионов.

– Похоже на то, – хихикнула Аня. – Мне понравилось, – она обвила руками мою шею и, слегка повиснув, снова поцеловала. – Думаю, я знаю, ради чего я сбегала в другой мир. Чтобы выдернуть тебя оттуда. Поехали домой, – подмигнула она.

И я, воодушевленный намеком, отправился к автомобилю, галантно помог ей сесть, а потом едва сдерживался от того, чтобы не нарушать правила. В дом мы буквально ворвались, со смехом, в обнимку – не хватало только бутылки шампанского в руке. И так же быстро затихли.

В гостиной четыре человека во главе с Викторией вооружались автоматическими карабинами, несмотря на поздний час. Наше шумное появление отвлекло их от дела лишь на мгновение, а потом они сразу же продолжили снаряжаться.

– Что происходит? – спросил я, не выпуская Аню из объятий. – Виктория?

– Мы не нашли тела барона, – объяснила она. – А это очень и очень плохо для всех нас.

Глава 15. Бедный родственник

Какими бы ни были до того намеки на прекрасный вечер, все их быстро перечеркнула суровая реальность.

– Что значит – не нашли тело барона? – я по-прежнему обнимал Аню, но чувствовал, что скоро мне снова придется оставить ее дома. – Он что, по-вашему, откопался и сбежал?

– Медведь съел, ага, – грубовато ответил один из новых людей в доме.

– Кто это? – требовательно спросил я.

– Люди, которым я могу доверять, – быстро отозвалась Виктория.

– Всего четверо? – моему удивлению не было предела. – И это все?

– Не все, – резко оборвала меня мадам-управляющая. – Остальные прибудут позже. Это лишь самые первые. Кроме тех, что расселились по деревням в первую очередь.

Она успела накинуть поверх костюма, в этот раз черного, эластичного на вид и напоминающего спортивный, непромокаемый плащ с капюшоном. Под плащ спрятался короткий обрез, пара пистолетов и метательные ножи. Через плечо Виктория повесила длинноствольный карабин, который выступал над ее головой примерно на двадцать пять-тридцать сантиметров.

– Может быть я чего-то не понимаю, но зачем вам оружие, если вы ищете тело? – продолжил я. – Он же не сам откопался в конце концов. Объясните мне наконец, что здесь происходит!

– Ты же умный парень, – продолжил тот же, кто упоминал медведя. – Тело не может выкопаться само. И уйти тоже не может.

– Да ясное дело, что кто-то его выкопал. Что вы намерены делать? Прочесать лес, чтобы обнаружить похитителя тел?

– Будь серьезным, – уже направившись к дверям, ответила Виктория. – В первую очередь пропажа тела – это риск для тебя самого. Потому что, если его найдут, – продолжила она, не позволяя мне перебить ее, – проблемы коснутся всех и каждого. Так, ребята, все готовы? Тогда идем!

– Постойте! – я бросился следом. – Стойте!

– Да что такое?! У нас на счет каждая минута.

– В двух словах обрисуйте мне ваш план. Может, я смогу помочь.

– Ха! Твоя задача на сегодня выполнена, Максим, – ответила управляющая, а стоящие рядом снисходительно улыбались. Кое-кто даже хмыкнул, не прикрыв лица рукой. – Не надо лезть в это дело. Мы сами разберемся.

– Я вижу! – пришлось взмахнуть руками. – Вижу! Профессионалы. Вы впятером хотите прочесать больше двух тысяч гектар леса?

– Не прочесать. У нас есть свои методы, – и она опять зашагала прочь от дома.

– А если у людей поспрашивать?

– У кого? – усмехнулась дама. – Они вряд ли что-то видели.

Меня это насмешливость уже начала раздражать. Слишком высокомерно.

– Жители самих Любцев могли что-нибудь видеть. Они ходят в лес. Там малинник рядом. Да и грибы наверняка собирают.

– А ведь он прав, – вдруг поддержал меня один из спутников Виктории. – Люди могут что-то знать. Это же случилось сегодня.

– И ты мне не сказала? – возмутился я. – Оставь двоих с Анной, я пойду в деревню и расспрошу людей.

– Ночью? Ты время видел?

– Я здесь барон, – я напустил на себя всю суровость, которую мог. – И люди будут со мной разговаривать. Как минимум, я владею их землей. А со странными незнакомцами, которые ходят в плащах и с винтовками, разговаривать в здравом уме они не станут. Вам и дверь не откроют!

Виктория раздраженно постучала носком высокого сапога по ступени, потом окинула взглядом своих помощников.

– Влад, Егор – вы остаетесь здесь и охраняете Анну Алексеевну. Чтобы глаз с нее не спускали. Максим, у тебя минута. Или будешь догонять.

Не говоря ни слова, я вернулся в дом. Переодеться мне было не во что, равно как и дополнить снаряжение оказалось нечем. Поэтому я снял с дымохода одну из сабель и повесил ее себе на портупею, которую вытащил из шкафа.

Объясниться с Анной заняло лишь несколько секунд – она прекрасно слышала весь разговор и прекрасно все поняла. Поэтому я застал группу, пока те еще стояли у крыльца.

– Старое средство – самое верное, а? – покачал головой один из оставшихся. – Может, Влад ему винтовку отдаст?

– Отдать он отдаст, – нахмурилась мадам-управляющая. – А вот совладать он с ней сумеет?

– Ой, да пошли уже! – не выдержал я, одновременно соглашаясь с тем, что винтовка мне скорее помешает. Хотя, быть может, хорошее крупнокалиберное оружие мне бы помогло. – Ты говорила, что кто-то уже переселился в деревни?

– Да, переселились. Двое уже следят за Бельково. В Любце тоже есть двое. За дорогой через Погост тоже следят. Но людей должно быть вдвое больше – с учетом того, что никто не заметит здесь лишних лиц или избыточной активности моего подразделения. Знаешь, если бы не все эти ограничения, я могла бы сюда привести сотню бойцов.

– Так запросто?

– Именно, что просто в нашем деле никогда не бывает. Ты сам сказал – прочесать лес таких размеров за одну ночь – пятерых людей мало. Тем более, что сейчас нас и вовсе четверо. Вся надежда на то, что ты сможешь найти общий язык с местными.

– У меня язык нормально подвешен, почти вся работа последние годы только и была на телефоне, да в составлении отчетов.

– Если ты так уверен, то действуй. Мы тебя прикроем со всех сторон.

– Только чтобы не всех сразу было видно. Иначе и меня никто не впустит.

– В половину двенадцатого ночи тебя и одного вряд ли кто-то впустит, – скептически заметила Виктория.

Любец оказался немаленьким селением. То, что с холма казалось всей деревней представляло собой лишь малую ее часть – примерно одну пятую. Всего здесь оказалось порядка ста пятидесяти домов, а подковобразная форма селения и вовсе зрительно удлиняла его.

Немощеные дороги и редкое освещение дополняли разительное отличие от города, особенно от столицы. Решив, что в это время дня хотя бы питейное заведение должно работать, я отправился на его поиски и вскоре обнаружил крепкий рубленый дом в два этажа. Дверь его оказалась не запертой.

– Не работаем уже, уходите, – грубо ответил бородатый мужчина. Я кашлянул, тот обернулся и чуть не выронил жестяную кружку. – Максим Бернардыч, вы ли это?! – воскликнул он. – Давненько вас уж не видывал. Чего изволите?

– Для начала здравствуй, – строго произнес я, полный намерения произвести впечатление на трактирщика, чтобы тот и не думал мне врать.

– Здрасьте, – он даже побелел и на всякий случай опустился на деревянный табурет прямо за стойкой. Смотрел он за мое плечо, на Викторию, которая пугала его, вероятно, даже больше, чем я.

– Уж не испугался ли ты меня? – я облокотился на стойку.

– Н-нет, что вы.

– А ее? – и указал через плечо.

– Тоже нет, совершенно-с!

– Почему дрожишь тогда? И белый, как мел? Точно привидение.

– Да как же! Мужики только сегодня весь день и судачат, что в лесу могилу разрыли.

Виктория чувствительно толкнула меня под лопаткой, но я не подал виду и продолжил расспросы:

– В самом деле могилу? Да еще и в лесу?

– Что-то вы, господин барон, словоохотливый очень, – вежливо заметил трактирщик. – Раньше за вами такого не замечалось.

– Раньше у меня дел в поместье столько не было. А теперь полнейший непорядок. И если ты говоришь о могилах в лесу, то для меня это – еще одно дело, которое приходится решать, – я деловито прошелся вдоль стойки. – И что мужики судачат о них?

– Так одна могилка-то, одна, – затараторил мужик, переводя взгляд то на меня, то на Викторию. – Разрытая, свежая. Глубокая – зверь не выроет.

– Может там и покойника кто видел?

– Нет-нет, пустая была, клялись все, как один.

– Так что же, туда экскурсии водили что ли?

– Что, барин?

– Я говорю, туда как один сходил, так вся деревня уже там побывала?

– Нет, народ пугливый, только двое сходили – второй подтвердить слова первого, а дальше уж известное дело, сплетни пошли разносить.

– Только бы не начали чего придумывать, – пробормотал я.

– Трактирщик! – повелительно обратилась к мужику Виктория. – Ты уверен, что кроме двоих там никого не было?

– Слушай, а нельзя с людьми повежливее? – повернулся я к ней. – Ты же никакого расположения к себе не вызываешь.

– Так мне отвечать ей, господин барон? – испуганно спросил мужчина.

– Да отвечай, конечно.

– Точно говорю, не было там никого. Даже детей не пускали!

– А ищейки в деревне есть? – продолжила она.

– Есть, как же. У старосты деревенского есть.

– Пошли, Максим. Разбудим его. Нельзя времени терять.

– Не спрашивай ничего, – бросил я напоследок трактирщику, который уже открыл рот. А потом положил ему на стойку пятирублевую ассигнацию. – Чтобы не так обидно было.

Дом деревенского старосты выделялся – он стоял недалеко от церкви и притом достаточно высоко, чтобы его не затапливало весенним половодьем. Темные окна ясно давали понять, что староста благополучно спит. Вход в дом находился за забором, а рычание оттуда не вдохновляло меня ломиться внутрь.

Поэтому я изо всех сил забарабанил в стекло, а потом, не дождавшись ответа, повторил стук. Я уже собрался стучать и в третий раз, но только занес руку, как окно распахнулось:

– Я вам хулиганам сейчас устрою! – в проеме торчал старик с двустволкой, направленной мне в лицо.

– Да ты, дед, сдурел совсем! Не узнаешь? – почти прорычал я.

Двустволка сдвинулась в сторону, а потом старик с испуганным лицом быстро спрятал ее в доме.

– Простите, барин, не признал. Богатым будете.

– Уж как есть. Помощь мне твоя нужна. Собак давай.

– Так это, мне одеться надо…

– Ты про могилу разрытую слышал? Чем живее соберешься, тем меньше проблем тебе потом будет.

Через две минуты, непричесанный и неумытый деревенский староста скреб щетинистый подбородок, держа на поводке двух собак. Те с любопытством обнюхали меня и Викторию, пока старик сонно щурился.

– Чего вам надобно-то?

– Чтобы твои ищейки след взяли от могилы. Мне нужно знать, куда тело унесли.

– Тело? – повторил эхом староста.

– Тело, тело, – нетерпеливо произнес я. – Если есть могила, значит есть и тело. Пошли быстрее. Или просто отдай нам собак, если они послушные.

– Конечно послушные, барин, али вы забыли?

– Чего забыл? Я месяцами из дома не выходил, чего я помнить должен? Я рад, что имя собственное помню.

– Да, с вашим-то горем. Простите, что напомнил, Максим Бернардыч. Уж я с вами схожу.

Виктория не стала возражать, и старик заковылял следом за нами, ни капли не удивляясь тому, что мы с первого раза нашли разрытую могилу в лесу за деревней. Трактирщик нам не соврал – возле могилы практически не было следов. Моя спутница вытащила фонарик и высветила им несколько дорожек следов.

– Ого! – удивился староста. – Что за диво! У нас некоторые мужики хуже баб сплетни распускают. Я и не думал, что это правда.

Ищейки уже водили носом и поскуливали.

– Мертвечину чуют, – пояснил староста. – След взяли.

– Так спускай! – скомандовала Виктория.

– Вот что за бабы пошли нынче, – проворчал старик и отпустил обеих ищеек. – Ходят тут с оружием, командуют. Когда закончите, постучите мне в окошко! – и отправился домой, а мы – бегом за собаками.

Те неслись, петляя между деревьями, но общее направление было понятно – они возвращались обратно в деревню, только не к трактиру или дому старосты, а ближе к реке, к последнему ряду домов. Оттуда несло рыбой и сыростью, но уж никак не мертвечиной. И все же собаки знали свое дело.

Небольшая улочка заканчивалась тупиком – узкий проход между домами упирался в стену здания из красного кирпича. Собаки покружили немного между домами, а потом одновременно принялись царапать дверь одной избушки.

– Войдем? – спросил я Викторию, но та как-то странно смотрела на домик.

Я повернулся: дом, как дом. Ничего особенного. Потемневшие бревна, наличники с облупившейся краской. Крыша ровная, стекла целые. Старая изба, но крепкая.

– Что такое? – я шагнул ближе к ней, но она сама опередила меня и направилась к двери. – Эй!

– Они не должны были привести нас сюда, – негромко сказала она. – Не должны.

Я ощутил какую-то непонятную дрожь, когда она толкнула дверь в темную избу. Еще одна загадка из темноты. Или всего лишь тело моего бедного родственника из другой вселенной?

Глава 16. Бесполезная игрушка

В избушке было темно, хоть глаз выколи, пока Виктория не щелкнула фонариком. Луч света охватил небогатое убранство домушки, а вместе с ним и тело, в неестественной позе перекинутое через стол.

Собаки шумно обнюхивали каждый угол и немногочисленную мебель, которую раскидали по полу, вероятно, во время драки. Вскоре в проеме позади нас показались двое ребят, подотставшие за время гонки с собаками.

– Кто это? – спросил я, когда Виктория склонилась над телом, внимательно всматриваясь в лицо жертвы.

– Наши. Странно только, что он один, – пробормотала она.

– А должно быть сколько? – настороженно спросил я, тоже осматриваясь по сторонам. Собаки в домике начали поскуливать и проситься наружу – парни закрыли за собой дверь.

– Это Йон.

– Кто, прости? Что за имя такое?

– У него родители мигранты. Ирландцы, – быстро пояснила Виктория.

– А… Соболезную.

– Все в порядке. Было бы, останься он в живых. А вот второго нет вообще, – она ту же развернулась и луч света от ее фонарика принялся метаться в помещении, отыскивая скрытые места. – Он мог спрятаться. Или его могли похитить, – она принялась рассуждать вслух.

– Или он мог зарезать своего напарника и свалить в туман, – предположил я.

– Нет, это не Андрей, – она резко покачала головой. – Он левша, а резали правой рукой. И все же собаки привели нас сюда. Хотя тела нет. А, вот и подпол.

Она присела, подцепила пальцами кольцо люка и подняла его, посветив в погреб. Затем также быстро встала:

– Здесь тела нет, – повторила Виктория. – Но оно здесь было. Значит те, кто выкопали твою копию, знают и о наших делах.

– Может, им просто повезло? – сказал я, хотя и сам не верил этим словам. Слишком хорошо таинственный противник знал все наши ходы до этого. – Ведь эти дома ближе всего стоят к реке. Принесли, перегрузили в лодку – уплыли.

– Лодка! В этом ты прав, пожалуй. Это объяснило бы отчасти… – тут она оборвала себя. – След!

Собаки завыли еще громче и принялись драть дверь. Виктория оставила одного из бойцов заняться телом:

– Ни одной капли крови остаться не должно. Завтра сюда прибудут новые люди, – раздавала она последние указания, после чего выпустила собак в улицу.

Те понеслись с такой скоростью, словно не след брали, а мчали за добычей. К счастью, Виктория, как и оставшийся с нами боец, бегали очень неплохо. Я за ними едва поспевал, но видел хотя бы фонарик впереди себя и знал, куда надо двигаться. Собаки же явно бежали к реке, где и потеряли след, жалобно взвыв у кромки воды.

– Интересно, далеко ли нам предстоит забраться, – я всмотрелся вдаль, где ничего, кроме черноты не увидел.

– Возможно очень далеко. Главное, чтобы не начался дождь, – она высветила лодку, привязанную к причалу неподалеку. – Залезайте. А ты, барон, если уж взялся помогать, будешь грести.

– Но я не умею.

– Научишься. И старайся не перевернуть. Иначе мокрая одежда и утонувшее оружие окажется меньшей из всех наших бед.

– А вы умеете мотивировать, – заметил я саркастично, но Виктория юмора не поняла:

– Иначе бы здесь я не работала, – и первая залезла в лодку.

Плавать я не любил. Совсем. А Клязьмой меня еще в детстве пугали. Так что даже в лодке мне очень неуютно. И когда в последний момент на резкий свист обе ищейки сиганули внутрь, легкое покачивание тут же отозвалось неприятным бурлением в желудке.

– Антон, дай нашему барону весло.

– Пожалте, – буркнул боец, сунув мне деревяшку прямо в ладони.

– И? – я покрутил его в руках и сунул широкой частью в воду.

– Сюда, – Антон засунул круглую рукоять в скобу, дождался, пока я не возьмусь за весло покрепче, и принялся грести.

Ясное дело, что у меня ничего не получалось. То весло выскакивало из воды, шумно окатывая всех брызгами, то я опускал его слишком низко и на отмелях упирал его в песчаное речное дно. Лодку тут же начинало разворачивать и Антону приходилось усиленно грести, чтобы вернуть нас в нормальное положение.

Если у берега я еще надеялся обсудить текущее состояние дел, то где-то к середине реки я настолько выдохся от непривычной для меня нагрузки, что открывал рот только чтобы дышать.

Виктория, напротив, о чем-то усердно раздумывала. До самого момента пока лодка не ткнулась носом в берег, она не произнесла ни слова. Да и потом она тоже молчала, пока Антон привязывал канат, чтобы лодку не унесло течением.

– Что дальше? – спросил я, не выдержав продолжительного бездействия – собаки и те бродили по берегу, неспособные взять след. – Почему они не ищут?

– Тс, позже поговорим.

– Когда…

– Позже! – прошептала она, оставив меня в полнейшем недоумении.

С Антоном она перекинулась парой слов, не более. Он кивнул и указал на северо-восток, как раз по направлению течения реки, направившись туда первым. Я поправил саблю, которая мне еще в лодке начала мешаться, и без промедления присоединился к странной процессии.

Мы шли медленно, давая ищейкам обнюхать каждый куст. В какой-то момент они попросту вырвались вперед и тогда нам пришлось ускориться, цепляясь за кусты. Внезапно собаки свернули от воды под крутым углом и устремились в лес.

Чтобы успевать за ними, нам пришлось не только бежать очень быстро, но еще и уворачиваться от веток. Потерять ночью собак в густом лесу не хотелось никому.

Пробежка бодрила, чем особенно не понравилась мне. Да и вся ситуация выглядела очень плохо – только это заставляло мне бежать дальше в лес, стараясь не потерять пистолет или саблю.

Не готовили меня к такому – но сам напросился, получай. Каково же было моим спутникам, которые на спине несли еще и по длинной винтовке?

Когда моя дыхалка стала сдавать окончательно, мы вырвались из леса, оказавшись на просторном поле – то, что на нем росло давно скосили.

– Сколько нам еще..? – выдохнул я с заплетающимся языком. – Больше не могу.

– Собаки все еще держат след, – на бегу ответила Виктория, широкими прыжками пробираясь через поле. – Только бы луна не вышла

Она еще успела посмотреть на небо, где далеко за облаками виднелся почти полный лунный диск. В полях даже от этого было чуть больше света, чем в деревне. А если луна выйдет полностью, то мы будем видны, как на ладони.

Я же теперь плелся в самом хвосте, отстав почти на сотню метров. Остальные бежали, не замечая этого. Рычание и визг донеслись до меня совершенно внезапно – откуда-то спереди, со стороны небольшой рощицы, куда как раз и убежали собаки.

А потом раздались крики. Почти сразу же вышла луна и я заметил пару силуэтов, которые резво рухнули на землю, но продолжили двигаться в сторону рощицы. Я стоял дальше и боялся пошевелиться.

Звуки стихли, но мне все равно казалось, что я слышу какие-то голоса, возбужденно отдающие приказы. Затем один за другим грянули два выстрела, одна из пуль просвистела совсем рядом, и я тут же последовал примеру моих спутников – упал на землю.

У меня не было винтовки, чтобы отстреливаться с такого расстояния, а пятизарядный пистолет на дистанции в сто-сто пятьдесят метров и вовсе был бесполезен. Сухие стебли впивались в меня даже через плотную жилетку – чтобы продвинуться вперед хоть на сантиметр, мне все равно придется подняться.

Из рощицы пальнули еще несколько раз, для верности, похоже, потому что мишеней для них больше не предвиделось. Я лежал, вытянув руки вперед, и когда все стихло, попытался сместиться в сторону.

Лунный свет разлился по местности, четко выделив темную рощицу впереди и густой кустарник неподалеку от меня – куда я и поспешил нырнуть, издав при этом неимоверно много шума.

И понял, что сделал бы лучше, останься просто лежать на земле. От рощицы отделились три тени. Они двигались на порядочном расстоянии друг от друга и явно направлялись в мою сторону.

Я обернулся, еще сильнее зашумев при этом ветками. До леса, что отделял меня от реки оказалось не так далеко. Но я не могу бросить людей, с которыми сам же вызвался идти сюда. И, к тому же, решись я бежать, не факт, что я добегу до укрытия без пули между лопатками.

Поэтому я нащупал рукоятку «коротыша» и, вытащив его из-за пояса, взял в левую руку. Саблю я постарался достать почти что бесшумно правой. С оружием в обеих руках я чувствовал себя спокойнее.

Троица приближалась, не переговариваясь и не замедляя шаг. Они благополучно миновали место, где лежали Антон и Виктория, что успокоило меня еще больше. Я был уверен – их точно не зацепило и в случае чего они смогут прийти мне на выручку.

– Выходи! – грубовато приказал тот, что стоял во главе троицы. – Вылезай сейчас же или мы сожжем эти кусты вместе с тобой к чертям собачьим! Считаю до трех…

– Ладно, ладно! – громко крикнул я, чтобы подать сигнал своим – я тоже жив! Пока что… – Дайте только подняться.

Долгое лежание на холодной земле дало о себе знать – встать оказалось крайне сложно. К тому же я надеялся потянуть время, чтобы мои компаньоны успели перестрелять врага со спины. Но выстрелов слышно не было.

Я еще сохранял надежду на лучшее и потому встал так, чтобы оказаться сбоку, а не позади троицы, когда начнется пальба. Так что я встал спиной к единственному источнику света, а потом боком, держа перед собой только саблю, вышел к стрелкам. Левую руку с пистолетом я спрятал за спину.

– Что в руке? – мой неумелый маневр не укрылся от врага. – И кто ты такой? Чего здесь надо?

– Ух, сколько вопросов, – я покрутил саблей, разминая кисть. Луна светила в лицо всем троим, отлично освещая бандитские рожи – в одиночку мне никак не выстоять. – Я, знаете ли, живу здесь.

– Вот прям здесь, в полях, ага, – подал голос второй.

– Нет, почему же, – я изобразил искреннее удивление. – Я живу южнее, за рекой.

– Южнее за рекой, хм, – главный притворился, что думает, а потом ткнул в меня пальцем. – Не твой ли домик там, за деревенькой?

– Мой, – я продолжил игру, чувствуя, однако, что собаки не зря взяли след и стоит быть осторожнее. – И собаки мои. Были, похоже. Зачем псов застрелили, суки? – я напустил на себя грозный вид. Только бы голос не дрогнул.

Маневр подействовал – на несколько секунд они заглохли. Потом главный продолжил.

– Охотник?

– Охотник, – ответил я, вкладывая в это слово явно иной смысл, нежели они. – Давайте так. Я вижу, у вас тут свои дела какие-то. Но за собак надо рассчитаться, породистые были. И разойдемся, как будто вас и не было тут.

– Разойдемся? – повторил главный, каким-то нехорошим тоном.

– Именно, – кивнул я, ощущая, как расползается страх – ни Виктория, ни Антон не подали никакого сигнала. И вообще вокруг тишина стояла полнейшая – хоть бы живность какая звук издала.

– Во сколько оценишь своих сук? – главный потянулся к карману, а я напряг руку, чтобы побыстрее выстрелить, если он достанет пистолет.

– Триста тридцать, – ляпнул я первое, что пришло в голову. И тут же добавил: – за каждую!

– Да ты, охотничек, из ума не выжил? Вроде молодой, а… – тут главный сделал пару шагов в мою сторону и остановился. – Ты из нас дураков-то не делай! – вдруг выкрикнул он и отшатнулся, – Шурик же унес твое тело!

Я решил, что точно подамся в актеры, потому что после этой фразы нацелил саблю точно на грудь главного, разве что до него метров пять было, и загробным голосом произнес:

– Так то тело!

Дальше и продолжать не пришлось. Но не потому, что все трое побежали, сверкая пятками от страха. Третий, что молчал до сих пор, рыкнул:

– Харэ его слушать. Валите и пошли! – и расчехлил что-то, похожее на обрез.

С противным чавканьем его голова словно разорвалась, забрызгав всех вокруг, в том числе и меня, кровавыми ошметками. Главный обернулся, заорал не своим голосом и вытащил пистолет. Я машинально рубанул саблей, отхватив ему кисть.

Теперь округа заполнилась звуками. Еще один выстрел громоподобно разнесся по полям. Стреляли явно свои, но промазали, потому что второй из троицы отпихнул главного в сторону и шагал на меня, свирепо выкатив глаза.

Недолго думая, я вскинул «коротыш» и зажал курок. С коротким «тр-р-рык» я опустошил магазин где-то в районе груди противника. Тот рухнул на колени и выматерился, после чего упал без сознания.

Виктория с Антоном подлетели тут же. Женщина взглянула на дымящийся пистолет, пока Антон возился с одноруким:

– А говорил – бесполезная игрушка. Удобно же!

Глава 17. Совпадения

– Больше никого нет? – спросил я, всматриваясь в черноту рощицы впереди нас.

– Их было трое. Жаль собак. Что ты им плел вообще? – Виктория приподняла подстреленного за грудки и немного потрясла. Его голова безвольно моталась из стороны в сторону.

– Да первое, что в голову пришло, – признался я. – Главное, что они не собирались в меня стрелять, когда стояли близко. Пока не узнали во мне барона.

– Хм, это уже что-то, – мадам-управляющая, сбросив с плеча винтовку, хорошенько тряхнула парня еще раз. В этот момент к нам приблизился Антон:

– Те двое мертвы.

– Оба?? – в голос удивился я. – Но ведь я же ему… только руку!

– Вот от кровопотери, похоже. Шок и все. Ни зажать, ни перетянуть некому было, – объяснил Антон. – Пара минут и готов.

Я с ужасом подумал, что, если бы пару недель назад такое случилось со мной, от нехватки крови я бы скончался еще быстрее и никто бы даже помочь не успел. Но тогда я был в городе, а здесь тем более помощи не дождешься.

– Так, этого надо привести в чувство. Не расходиться! – скомандовала женщина. – Ты же не высадил в него все, что было в пистолете?

– Нет. Наверное. Он же не автоматический?

– Именно что.

– Тогда надо было предупреждать раньше. Боже, – на поле снова посветлело и я заметил, как она морщится. – Куда ты ему стрелял?

– В грудь.

– Все пять разом… Этот тоже может не очнуться. А, нет, в бронежилете.

– Это хорошо? – спросил я, стараясь не пропустить ни единого момента в том, как Виктория пыталась привести в чувство раненого.

– Не его случай, – она придерживала его одной рукой, потом отпустила, уронив на землю. Пощупала пульс, едва заметно надавила на ребра. – Даже допросить некого! – сердито воскликнула она и, выпрямившись, посмотрела на меня: – Да как же тебе… – затем махнула рукой. – Охренеть просто! – и отошла в сторону.

– Что с ней? – я посмотрел на Антона, который остался стоять рядом. – Вроде бы мы все правильно сделали.

– Не в этом дело, – усмехнулся он. – Здесь такая цепочка совпадений, – теперь он принялся изучать последнее тело. – Черт, да ведь у тебя нет даже соответствующих навыков.

– О чем ты говоришь? Это была самооборона, инстинктивно.

– Не оправдывайся. Я же говорю, совпадения. Тебе повезло, – Антона позабавила моя недоверчивость, и он тут же продолжил. – С этим более-менее все понятно. Ты просто не знал, что твой «коротыш» бьет очередями, опустошая магазин на раз. У него даже один раз на курок нажмешь – а он успеет дважды выстрелить. Этим и удобен. Когда нервы в порядке.

– Нормально у меня все с нервами, – проворчал я, чувствуя, что сердце по-прежнему стучит в груди. – Еще скажи, что и первый умер тоже из-за каких-то фантастических совпадений.

– Да нет тут никакой фантастики. Ты наплел им про то, что ты дух барона и напугал. Я тоже добавил, когда в голову одному из них попал. Но даже с такого расстояния я заметил, что один – напуган. Понял, к чему я клоню?

– Угу, – закивал я. – Вот уж действительно совпадение. А она хотела их допросить?

– Да, только некого вот.

– А среди них нет того, кто сбежал из избы у речки? Той самой, куда нас собаки в самом начале привели?

– Нет, не было, – Антон вздохнул и указал на рощицу впереди. – Надо посмотреть, где у них стоянка была. Может быть, там удастся что-нибудь найти.

На меня обрушилась усталость. Беготня за собаками, холодная земля в поле, нападение троих и переживания от близкой смерти отняли слишком много сил. Поэтому я медленно плелся за остальными, стараясь не спотыкаться о стебли. Не хватало еще растянуться посреди поля.

Эйфория, связанная с освобождением Анны, постепенно улетучивалась. Девушка не успела толком прийти в себя и стать той Аней, которую я знал раньше, а вагон новых проблем свалился на голову одномоментно.

Я был уверен – все это не просто так. У людей, которые похитили тело барона, была четкая цель – я. Только так они могли мне навредить. Указать на то, что я – ненастоящий. Или дать эту информацию тем людям, которые смогут ее использовать еще эффективнее.

Но если с этим мне все было понятно, я никак не мог взять в толк – кто же стоит за происходящим? Я так погрузился в раздумья, что наткнулся на Викторию, остановившуюся передо мной.

– Что ж ты…

– Тише! Там кто-то есть, – негромко произнес Антон и этого было достаточно, чтобы остудить пыл Виктории.

Когда он замолчал, я услышал, как хрустнули ветки, а затем наступила тишина. Перекинувшись парой жестов мои спутники по команде разошлись в разные стороны и скрылись в рощице, стараясь ступать так тихо, что я их не слышал вовсе.

И тем не менее, где-то передо мной опять щелкнула сломанная ветка. Вряд ли это был четвертый – он скорее бы пристрелил нас и все. Да и углубляться в лес было как-то страшновато. Но любопытно.

Я медленно переступил с ноги на ногу, опустил саблю вниз и развернул ее лезвием от себя. Если я споткнусь и распорю ногу или еще чего похлеще – лучше от этого никому не будет.

Потом повторил то же движение и удостоверившись, что я тоже могу передвигаться практически бесшумно, шагнул в рощицу. И тут же пожалел об этом. Даже лунный свет толком не пробивался через ветки, поэтому я постоянно цеплялся то за ветки одеждой, то за корни и поросль обувью. И даже звякнул саблей.

Выругавшись про себя, я неловко повернулся, задел ветку и начал искать опору для ноги, чтобы сделать шаг. Уперся на какой-то пенек, но он оказался слишком трухлявым – я тут же съехал с него вперед, а саблю на всякий случай отбросил в сторону.

Ясное дело, что шума я наделал немало еще до того, как приложился спиной об этот же самый пенек. Удивительно только было, что он засопел и зашевелился. Я тут же попытался вскочить, двигаясь наощупь, но смог принять разве что сидячее положение.

Когда на шум подбежали Виктория и Антон, в свете фонарей я увидел связанного человека с мешком на голове. Как только блеснула сабля, я подхватил ее и встал на ноги. Антон принялся развязывать шнурок на мешке, что был затянут на самом горле пленника, стянул ткань, а потом вытащил кляп.

– Нашелся, наконец, Андрей, – Виктория покачала головой. – Как тебя угораздило!

– Со спины зашли. Мы с Йоном как раз к могиле направились, но опоздали. А это кто с вами?

– Это наш новый барон, – ответила моя управляющая, а я махнул рукой.

– Счастливчик, – хмыкнул Андрей. – Хотел бы я быть на его месте.

– Тот еще везунчик, – добавила Виктория. – Ты рассказывай, как все было. А то, не ровен час, подумаю, что ты с ними заодно был.

– Да ты что! – молодой парень оперся на руки и попытался встать, но Антон положил ему руку на плечо, не позволив сделать этого. – Эй! Вы серьезно?

– Послушайте, – встрял я, – разве…

– Тише, господин барон, – Виктория сделала легкий жест. – Позвольте Третьему отделению самостоятельно разобраться с внутренними проблемами. Рассказывай все с самого начала. Вы направились к могиле. Когда? Во сколько?

– Сразу после полудня, как и было приказано!

– Хорошо, дальше.

– Мы с Йоном оделись наподобие местных попроще, – продолжал Андрей. Я посмотрел на него – не врал, добротная одежда без вычурностей. – Взяли короткие лопаты, чтобы спрятать поудобнее было. Дошли до нужного места, а там уж разрыто все.

– И вы никого не видели? – уточнила Виктория.

– Нет, ни единой души. Специально осмотрелись даже – никого не видели.

– А землю? Земля свежая была?

– Мы и следы их нашли, и понятно было, что копать буквально перед нами закончили. Но стоило нам отвлечься – они сразу появились.

– Оба отвлеклись? – посуровела Виктория. – Вас же учат, как правильно действовать! – она отчитала сотрудника и потребовала: – дальше! Сколько их было?

– Всего пятеро. Мы даже не успели подготовиться. Похоже, они прятались слишком хорошо – потому что оказались очень близко. Тело, которое они выкопали, заставили нести нас. В мешке, обычном, как для картошки.

– И вы целой толпой прошли через деревню так, что вас никто не заметил?

– Они подгадали время так, что попали на вечернюю службу в церкви – многие жители ушли туда и в деревне почти никого не осталось. – и не дожидаясь новой просьбы продолжил: – дошли до домика у реки. Мы пока несли, уже план у меня появился.

– Что в этот раз вам помешало?

– Они сразу набросились на Йона. Начали его расспрашивать. Задавать вопросы о бароне, о том, кто сейчас здесь главный.

– И он им ничего не ответил. Почему они не пытали его?

– Решили, что он все равно им ничего не скажет, и нет смысла тратить время на пытки. Хотя вопросы задавали долго, минут тридцать, пожалуй.

– Продолжай, – Виктория кивнула, и Антон убрал руку с плеча, позволив Андрею встать. Чем он тут же воспользовался.

– Может, они просто тянули время, пока стемнеет окончательно, но один просто махнул рукой и Йона закололи, для верности перерезав горло.

– Скорее всего, его убийцу мы так и не нашли, – управляющая повернулась ко мне: – ты не заметил, был ли среди тех троих левша?

– Не было, – уверенно ответил я. – Все держали оружие в правой руке.

– Так, значит еще двое с телом где-то впереди. Или… Лодка рассчитана на четверых, значит, была еще одна?

– Я не видел, мешок мне надели сразу же. Но я слышал, что от причала действительно отошли две лодки. А у противоположного берега пристала только одна.

– Поясни, – нахмурилась Виктория. – Как это понимать? Собаки взяли след, значит и тело было здесь.

– Я не слышал других голосов, кроме тех троих, что были со мной, с момента, как вы оказались на этом берегу реки, – пояснил Андрей. – Мне кажется, что вторая лодка уплыла дальше.

– Тогда все хуже, чем я думала. Собаки взяли след здесь, потому что от тебя все еще исходит трупный запах – ты же нес тело в мешковине. А они хорошо подстраховались! Если только их лодка не перевернулась. Здесь опасные места.

– Не может быть, – вырвалось у меня. – Здесь медленное течение и почти нет изгибов.

– Это в твоем мире так. Здесь все иначе. Ты что, не изучал карту собственных владений?

– Клязьма не относится к моим владениям, поэтому я не проявил к ней никакого интереса, – я пожал плечами. – Да и не сказал бы, что рядом с театром она как-то сильно отличается.

– Потому что здесь искусственно расширили и скривили русло, чтобы замедлить ее скорость, – пояснила Виктория.

– Зачем??

– Электроснабжение. Прежнее русло реки находилось чуть севернее, но тяжкий труд и большое количество тяжелой техники сделали свое дело. Получилась система, как под Владимиром, но здесь она двухкаскадная – с запасом. И обводным каналом для сброса мощности.

– Я понял только то, что здесь есть гидроэлектростанция. И больше ничего. Зачем кривить русло, если вода и так идет к плотине?

– Отвод избыточных потоков. Плотина от твоих владений расположена – рукой подать. Неподалеку русло раздваивается. Отвод идет севернее, изогнутым руслом. Если взять южнее, негде будет высадиться.

– Кажется, начинаю понимать. Но почему мы не преследуем их?

– Во-первых, мы не знаем, куда идти – собаки мертвы. Во-вторых, они уже слишком далеко. Даже с мешком можно уйти далеко. А если добрались до дороги и транспорта, то не найдем вовсе.

– И что же? Все кончено? – у меня душа ушла в пятки.

– Нет. Не кончено. Мы возвращаемся назад и ведем себя так, словно ничего не случилось. Старосте мы должны новых собак, придется тебе немного раскошелиться на них. А насчет дальнейших действий я подумаю. Может, придется немного ускориться.

Глава 18. Польза газет

Маленькое приключение закончилось нашим возвращением домой. Заходить к деревенскому старосте мы не стали – зачем будить старика еще раз, да еще с такой неприятной новостью. Но сошлись на том, что я лично приду к нему позже, чтобы объясниться.

Причем мадам-управляющая была резко против этого – вроде бы как не пристало дворянам отчитываться перед какими-то деревенскими старостами. Но я настоял, а она, снова раздраженно дернув плечами, замолкла.

Мрачные и задумчивые мы вернулись в коттедж примерно часа в три утра. Виктория разогнала своих людей. Те отчитались, что Анна спокойно спит, и тут же были отправлены на улицу – прочесывать берега Клязьмы вплоть до самого Коврова в поисках оставленной лодки.

После душа я швырнул перепачканные брюки в ванную комнату. Жилетку, всю в грязи и зацепках после поля, проще выкинуть. У себя дома я не был таким расточительным в плане одежды. Но, по правде говоря, за все время, что я посещал секцию бокса, я сменил лишь один комплект спортивной одежды, а ничем другим опасным и вовсе не занимался.

Виктория сухо пожелала спокойной ночи и удалилась к себе в комнату. Я же, как настоящий дворянин и подлинный хозяин в собственном доме, занял гостиную. Поправил на диване подушку и на всякий случай закинул в камин еще дров.

Я не предполагал и не догадывался о том, что для нас с Аней еще заготовила сварливая мадам-управляющая, но точно решил, что, если на месте этого дома будет стоять новое здание – удобств в нем будет достаточно, чтобы моя жизнь не отличалась от жизни у себя дома.

С легкой тревогой от того, что нам не удалось найти похитителей тела настоящего барона, я поправил упругую подушку под головой и попытался заснуть. Похоже, что проще всего надеяться только на себя и воспользоваться стоит единственным пока что дельным советом – затариться оружием и превратить бревенчатый дом в настоящую крепость.

Наутро мои мысли стали явью. Хоть я и продрых почти до обеда, остальные поднялись гораздо раньше. Когда я открыл глаза, Аня уже пила чай, а Виктория выглядела так, словно и не ложилась вовсе. Но не успел я пошевелиться, как тут же раздался вопрос:

– Где твои чеки?

– Зачем? – от неожиданности я едва не свалился с дивана прямо на пол, но повернулся на месте и, убедившись, что тело все еще болит, повторил вопрос: – Зачем они сейчас?

– Ты же не планируешь раскидываться чеками с каждым, кто будет приносить тебе оружие, еду и одежду? Чтобы все лишний раз сияли свидетельствами о контактах с тобой? Я думала, что тебе достаточно проблем.

– Проблем? – подала голос Аня.

– Он все тебе объяснит, когда я уйду с его чеком.

– Сколько надо? – уточнил я, когда вспомнил, что книжка осталась в другой одежде.

– Не мелочись. Двести тысяч хватит, если ты вдруг решишь заняться домом.

– Да куда уж… мелочиться, – рука дрогнула, когда я выводил нули и ставил подпись. Но отдал бумажку уже спокойнее.

– Не жадничайте, господин барон, – с легкой насмешкой произнесла Виктория, забирая у меня чек. – Если что – в лесах вокруг дома дежурит несколько «охотников». Поэтому не пугайтесь. Одеты они соответственно, вас двоих знают в лицо. Если устанете сидеть дома – можете выйти погулять.

– Мы, пожалуй, лучше дома посидим, – вежливо отказался я.

– Как хотите, – управляющая пожала плечами и указала на стопку газет, что была сложена возле входной двери. – Утром привезли. Это вечерние, в основном. Есть и свежая утренняя, но я еще не смотрела. Полюбопытствуйте, наверняка вам и самим интересно, удался ли наш план.

С этими словами она, постукивая каблуками сапог по дощатому полу, вышла из дома. Едва дверь захлопнулась, я тут же сел за кухонный стол, на ходу прибирая волосы руками.

– Доброе утро, Ань, – улыбнулся я принцессе. – Или день. Неважно, я…

– Расскажи, что вчера было, – перебила она меня. – Я полночи не могла уснуть, хотя знала, что в доме охрана. Переживала за тебя.

Историю я сжал предельно, вспомнив попутно, что мне предстоит неприятный визит к старосте.

– Собственно, это одна из причин, по которой я предпочел бы в ближайшие дни не выходить никуда. Но, похоже, все равно придется, – поморщился я. – А чай еще остался? Сижу на своей кухне и не знаю, что у меня вообще осталось, – внезапно мне стало смешно от всего происходящего.

– Тогда опустошай кухню, – она наклонилась ко мне через стол и чмокнула в щеку. – Это чтобы твое утро тоже было добрым. А я посмотрю газету. Если тебе любопытно, я могу почитать вслух заметку о нас. Если ее написали, конечно.

– О, давай, – я уже наливал чай и собирался выдвигаться в сторону гостиной. Какие тут еще правила приличия – ем, где хочу. – Есть что-нибудь? – спросил я, озадачившись долгим молчанием.

Вместо ответа раздался шелест разворачиваемой газеты, так что я поспешил в комнату и застал Аню у самой двери, углубившейся в чтение газетного разворота.

– Что такое? Ничего не написано? Мы провалились?

– Не-е-ет, – протянула Аня и села на диван, закрыв газету и, прикусив нижнюю губу, посмотрела на меня. – Смотри.

И она развернула первую страницу, где треть листа занимала огромная фотография, которая сразу же привлекла мое внимание. На ней красовалась Аня в великолепном платье. Черно-белое фото не могло в полной мере передать всю ее прелесть, но даже так она смотрелась потрясающе.

– А сам молчишь, – хихикнула принцесса.

– Я засмотрелся на фотографию. Ты отлично получилась.

– Ты тоже хорошо, но ракурс такой, что твоего лица почти не видно.

Я перевел взгляд с Ани на самого себя и понял, о чем она говорит. В момент, когда девушка делала фотографию, я смотрел на принцессу и фото оказалось даже не в профиль – проще было сказать, что фото украшал только мой затылок. Я засмеялся.

– Лучше не придумаешь.

– Заголовок смотри: «Таинственный спутник Анны-Марии» – загадочным голосом прочитала девушка. – «Кто он?» А ты и правда очень таинственный, – она пристально посмотрела на меня, затем вернулась к чтению заметки, но меня уже трудно было увлечь газетой.

Я подсел вплотную к принцессе, коснулся ногой ее бедра, вдохнул аромат волос. Она начала читать вслух, но голос ее действовал гипнотически. Он не давал мне информацию, а только отключал разум.

– «Сегодня, после долгого перерыва, на публике наконец-то показалась Анна-Мария…» – на этих ее словах я прикрыл глаза и вдохнул поглубже. – Дальше они рассуждают о причинах, почему меня так долго не было и почему я вообще появилась здесь, – быстро проговорила принцесса, – Ага, вот: «Компания принцессы оказалась не менее загадочной, чем и само ее появление в театре «Откровение». Молодой человек, личность которого так и не удалось установить…» – Аня снова повернулась и вырвала меня из моего полугипнотического состояния внезапным вопросом: – Ты, кажется, меня и вовсе не слушаешь?

– Нет, только… – я потянулся к ней, приобняв за плечи и прижал к себе, не зная, что сказать дальше. – Я правда слушал, но вот твой голос, он такой…

– Да-а? – она слегка прищурилась, но не отстранилась.

Я опасался, что вчерашнее предложение больше не действительно, однако, похоже, что все было в полном порядке, разве что я выглядел дураком. Медленно убрал из ее рук газету и, не складывая, бросил на пол.

Аня проводила газету взглядом карих глаз, а потом выразительно посмотрела на меня. Затем позволила моей ладони проскользнуть по ее бедру, все еще без ответных движений. Я обнял ее за талию так, словно делал это в первый раз, робко и неуверенно.

– А вдруг тебе все еще воспитание не позволяет? – не выдержал я напряженного момента.

Аня покраснела, улыбнулась, выждала пару секунд, но затем развернулась ко мне, толкнула, уронив на спину и села сверху, вопросительно изогнув брови:

– Продолжим?

Робость моментально испарилась, и я принялся стаскивать с нее платье, сбросив на пол. Зашуршала газета, на которую упала ткань.

Аня наклонилась и ее волосы щекотали мне шею. Потом выпрямилась и изящно выгнулась. Я любовался ей. Снова, как и прежде, ее фигура сводила с ума.

Хорошо, что в ближайший час поместье принадлежит только нам.

Глава 19. Растущая популярность

– Не хочу, чтобы это прозвучало обидно для тебя, – начал я, ласково проведя пальцами вокруг соска, – но у меня не выходят из головы твои слова про воспитание.

– А что не так с моим воспитанием? – девушка притворно нахмурилась и тряхнула головой. При этом ее грудь качнулась, и я на секунду потерял суть своего вопроса. – Ах ты, – рассмеялась она, заметив, куда я смотрю.

– Я всего лишь вспоминаю первые дни после нашего знакомства. Когда ты проявляла некий интерес.

– Я проявляла?! Ты начал первый! – воскликнула Аня. Я не услышал в ее голосе ни сердитости, ни возмущения, а потому продолжил:

– Вроде бы как. Нет, ты мне сразу понравилась, но я не ожидал, что все случится так быстро. И… короче говоря, мне просто кажется странным, что, когда мы были совсем незнакомы, ты вела себя… иначе.

– Иначе? – вот теперь ей уже стало не до шуток.

– Проявляла, м-м-м, большую напористость, что ли. И еще раз, – поспешил добавить я, – ни в чем не хочу тебя обвинять, не посмел бы даже. Но я считаю это несколько странным и хотел знать, что ты по этому поводу думаешь.

– Я как-то не думала об этом. Никогда не задумывалась.

– Может, если подумать хорошенько, мы сможем сделать какой-нибудь важный вывод? Может, дело было вовсе не в тебе? И когда тебя отправили насильно лечиться, тоже избавлялись не от каких-то неведомых болезней, а от тебя самой?

– Мне кажется, ты спешишь, – Аня положила свою ладонь поверх моей как раз в тот момент, когда я поглаживал ее по бедру. Маленький шрамик, что она показывала мне, оказался как раз под пальцами. Еще одно доказательство, что передо мной никакая не подделка.

– Хорошо, извини. Я не буду делать ненужные выводы. Просто подумай сама над моими словами. Когда и как все это началось. А если ничего не вспомнишь – не страшно. Мы все равно разберемся в происходящем, – теперь я ощутил острую необходимость как-то выплыть из мрачноватой темы, что я выбрал для разговора в неподходящий момент, – главное, что я тебя нашел и не отпущу! – с этими словами я обхватил ее покрепче, а она задорно рассмеялась, когда я прижался губами к ее телу. Все началось заново.

Но когда вернулась Виктория, мы чинно сидели на кухне, допивая по второй чашке чая – слишком хотелось пить после случившегося.

– Я смотрю, газету вы все-таки почитали, – она выгнулась, осматривая скомканную газету на полу и одновременно отправляя на вешалку плащ. – Что интересного там пишут?

Заметила она и тактично промолчала или ей и вовсе было все равно, чем мы занимались, но виду она не подала. Села на диван, который еще и остыть не успел после наших «упражнений», подняла газету и раскрыла разворот.

– Лучше сама почитаю.

Мы с Аней переглянулись, едва сдерживаясь от смеха.

– Может, чаю? – предложил я, с трудом проглотив подступающий смешок.

– Не откажусь, – управляющая тут же вскочила с дивана и подсела за стол, как раз между нами. – Я получила деньги и сделала несколько звонков, так что к вечеру у тебя будет нормальный управляющий. Настоящий.

– Мне бы привыкнуть к таким рокировкам. Три дня – один, потом другой.

– Привыкнешь, – женщина полностью скрылась газетой и некоторое время молчала. – М-да. Не то что бы я была недовольна произошедшим, но хотелось бы чего-то более конкретного, – она размашисто положила разворот на стол, едва не уронив чашку, которую я тут же поспешил отставить в сторону. – Спасибо, – она взяла ее из моих рук и спешно выпила.

– Может, оно к лучшему? – спросил я. – Главное – должны были увидеть Аню, что с ней все в порядке. А ее компания, то есть, я… то есть, они еще не знают, что это я и это как раз должно вызвать еще большее любопытство.

– Поясни, пожалуйста.

И Виктория, и Аня – обе уставились на меня. Но только я совершенно не был уверен в том, что сказанное мной – истина в последней инстанции. Быть может, правила, которые работают в моем мире, здесь неприемлемы.

– Сразу уточню – я опираюсь на собственный опыт и потому могу ошибаться.

– Говори уже, – обе высказались одновременно.

– Сложившаяся ситуация вызывает больший интерес, чем спланированная нами до этого. То, что Аня показалась на людях с конкретной личностью вызовет интерес ровно до того, пока о нем не напишут короткую заметку – именно то, что интересно людям. Достаток и статус. Может, пару грязных секретов или выдумок. Поправьте меня, если у вас газеты работают иначе?

– Продолжай, – Виктория слушала меня очень внимательно.

– А раз интерес к персоне ограниченный, то нет смысла писать об этом всем подряд. Та же самая газета, что это, кстати? – я приподнял газетный уголок. – «Ковровский вестник», тираж десять тысяч экземпляров. Не слишком много для города населением почти в миллион человек?

– Не отвлекайся, прошу. То, что ты говоришь, и правда может оказаться важно.

– Хорошо-хорошо, – я отпустил газету и положил руки на стол. – Проще говоря, будь на фото мое лицо и признай во мне все барона Максимилиана Бернарда Абрамова, та же самая газетка выпустила бы еще одну-другую заметку – и все. Но сейчас ситуация другая. Если люди действительно интересуются подобными новостями, то десять тысяч газет должны разлететься за час. Может, почтальон, что принес всю эту макулатуру, что-то говорил?

– Нет, ничего не упоминал, – Виктория покачала головой.

– Не столь важно. Это было утром, пока газеты еще не раскупали, – вдруг мне в голову пришла еще одна мысль. – Давайте позвоним в редакцию. Они точно знают.

– Вряд ли это хорошая идея…

Но меня уже было не остановить. Когда мою идею начали слушать, я ощутил, что получаю контроль над ситуацией. Это бодрит даже больше, чем секс. Я схватил газету со стола и ушел к телефону в гостиной, где так быстро, как мог, набрал на диске номер редакции.

– Говорите быстрее! – по ту сторону оказался крайне недоброжелательный собеседник.

– Я бы хотел заказать у вас две тысячи номеров «Вестника» для новых подписчиков.

– Что? Две тысячи? – грохот на заднем плане заглушал его голос и мужчине приходилось почти кричать. – Нет, извините, не выйдет.

– Почему? Мои клиенты жаждут прочесть сегодняшний номер. Но из-за удаленности района… – тут он меня перебил:

– На сегодня типография уже занята, заметку перепечатают еще и в завтрашнем номере. Можем дать вам две тысячи завтрашних номеров!

– А сегодня никак совсем?

– Совсем! – воскликнул мужчина. – Печатаем экстренно еще пятьдесят тысяч номеров! И с вечера начинаем уже завтрашний, так что… вы слушаете? Алло!

Я уже убрал трубку от уха и довольный смотрел на сидящих за столом. Выключил телефон и вернулся назад.

– Как я и говорил – у них сейчас огромный спрос, так что идея сработала. Печатают тираж, кратно превышающий стандартный.

– Так ты считаешь, что это лучший результат?

– Конечно! – воскликнул я. – К вечеру столица тоже узнает о появлении Ани, завтрашние газеты уже выйдут с какой-нибудь аналитикой и предположениями. Но любая заметка передаст суть верно – с принцессой все в порядке. В остальное – пища для размышления. Вечерние новости на радио, столичные газеты завтра – все будут трещать об этой ситуации. Это же из ряда вон?

– Я не каждый день появляюсь на публике в компании молодых людей, если ты об этом, – Аня улыбнулась и посмотрела на Викторию.

– Сдаюсь. Действительно, это потенциально, я подчеркну – потенциально лучший результат, который мы могли получить. Мы стремились не вас показать миру, а только указать на то, что с принцессой все в порядке и укрепить позиции вашего отца.

– Думаю, это удалось. Главное, чтобы дальше все прошло без проблем.

– Если ты о проблеме вчерашней, то, – Виктория сделала несколько едва заметных жестов, уточняя, можно ли говорить об этом при Ане. И когда убедилась, что можно, продолжила, практически без заминок: – мои люди не нашли ничего. Ни лодки, ни тел, ни следов. А вытащить лодку на берег, не оставив никаких следов невозможно. Как и замаскировать их. Всегда что-то остается.

– И что это значит? Может, они плыли в другую сторону?

– Ты по своей неопытности мог и не заметить, что течение здесь не самое спокойное. Плыть на веслах против течения – самоубийство. Потом не хватит сил даже к берегу выгрести. Нет, они точно плыли в сторону города. Есть вероятность, что не доплыли. Мы и дальше займемся поисками, но теперь уже с водолазами. Это небыстро. Иначе привлечем ненужное внимание.

– Это я уже понял. Хорошо, если они действительно найдутся на дне реки.

– Или не найдутся вообще, что нас тоже устроит. Ты уже ходил к старосте?

– К старосте? А-а, собаки… забыл! Схожу. Деньги же остались?

– Остались. Пока что все твои траты вышли тысяч в пятнадцать всего-навсего.

– А что с моим возвращением домой? Я думаю, что родители должны меня увидеть, – подала голос Аня. – Иначе странно получается, что мы показываемся везде, тогда как во дворце никто не знает, что происходит. Когда мы сможем туда попасть?

– Во Владимир попадете послезавтра, если все будет хорошо и предсказания Максима сбудутся. Думаю, дольше нет смысла тянуть. Это устроит?

Аня кивнула, но мне стало немного боязно от фразы Виктории:

– А жених готов к знакомству с родителями?

Глава 20. В надежных руках

Мой испуганный вид свели в шутку. Как раз в ту самую, которая содержит долю правды. Только вот правды здесь было с избытком.

Я получил то, чего хотел. Но знакомиться с родителями Ани не горел желанием. Ведь это означало, что мне надо более-менее знать придворный этикет, все эти бесконечные варианты обращения к разным персонам при дворе.

Быть может, мои представления об императорском дворе были совершенно стереотипными, и на самом деле бояться нечего. Глядишь, меня еще с теплом встретят – как же, спас дочурку из лап злых докторов, оппозиции и шпионов. Но на это я вообще никак не рассчитывал.

– Макси-им, – Виктория помахала ладонью у меня перед лицом. – Давай уже приходи в себя. Как будто ты никогда не хотел познакомиться с императором лично.

– С императором – да. Но когда он одновременно еще и отец твоей девушки, это как-то немного… страшно, – я наконец-то подобрал слово.

Они обе засмеялись, смутив меня этим еще больше.

– Обещаю тебе, папа не страшный, – сквозь смех проговорила Аня. – Но, если что, я буду его держать, чтобы ты успел убежать.

– Не собираюсь я никуда убегать, – я решил присоединиться к шутке, чем обижаться на нее.

– Вот и славно. Деньги в сумке, все сразу не трать.

– Еще найду, не переживайте, – я вспомнил про Дитера и остатки моих миллионов.

– Если вдруг потребуется помощь – тревожная кнопка у тебя с собой.

– Да-да.

Я выпроводил Викторию – она отправилась проверять посты и заниматься работой «на местах». Плоды трудов Павла Трубецкого для меня по-прежнему оставались скрытыми – вероятно, его работа в столице отнимала слишком много сил и времени.

В сумке я нашел пристойные «мелкие» купюры – никаких пятитысячных. Взял несколько и, предупредив Аню, отправился к деревенскому старосте. Дома я его не нашел и супруга отправила меня в сторону реки – какие-то у него там были дела.

Возле пристани он что-то объяснял местным мужикам, но, завидев меня, тут же махнул на них рукой и отошел в сторону. Мне же пришлось сдержаться, чтобы не сделать виноватый вид, пока я рассказывал ему о потере собак.

Новость старика расстроила – он явно был к ним очень привязан. Но с его лица не сходило изумление, что я лично пришел к нему с извинениями. В конце концов он не выдержал:

– Да шут с ними, с собаками. Нету их уже, не вернешь. Вы, господин барон, расскажите, – он осмотрелся по сторонам и наклонился ко мне: – вы поймали гробокопателей али нет?

– Поймали.

– Судить будут? – в глазах старика зажегся огонек.

– Нет. Мы их того… – перед глазами явно нарисовалось последствие попадания крупнокалиберного снаряда в голову.

– На тот свет? Туда им и дорога!

Старика это обрадовало настолько, что тот и думать забыл о своих собаках. Я же настаивал на том, что они погибли по моей вине и пытался всучить ему деньги.

– Оставьте-оставьте, – отнекивался староста. – Дело-то благое было.

– Обидеть меня хотите? – вспылил я, припомнив, что скандал при желании можно сделать на пустом месте. Старик сделал большие глаза и притих. После этого мы быстро сошлись в цене, я еще раз извинился перед ним и спешно покинул деревню.

Зато, когда я возвращался в коттедж, прямо перед дверью меня нагнала Виктория, которая, очевидно во избежание недопониманий, решила мне лично представить настоящего управляющего. После этого я смог перестать именовать ее мадам-управляющей и сменить ее титул на «шпионку».

– Евграфыч, – коротко представила она человека, немного смахивавшего на Суворова: тот же острый взгляд, вытянутое лицо, волосы, зачесанные назад и небольшой рост.

– Может быть, у него имя тоже есть?

– Станислав, – прокуренным донельзя голосом просипел Евграфыч и я понял, что по отчеству будет проще – слогов не так много.

– Он знает то, что ему нужно знать по службе и не более того. Крайне надежный человек, – закончила Виктория и тут же, не прощаясь, отправилась по своим делам. – Об остальном завтра поговорим! – крикнула она через плечо.

– У меня есть кое-какие вопросы по поводу моего поместья.

– Юридически это скорее имение – есть некоторые тонкости, которые вам следовало бы знать.

– А в чем разница? – тут же подхватил я, готовый узнать побольше о своем участке земли, размером с небольшой городок.

– Так, мелкие формальности. Скажем, если вы захотите написать завещание, то поместье нельзя дробить, а вот имение – можно. К тому же, насколько я знаю, площадь вашего земельного участка позволяет это сделать не единожды.

– Я пока не планирую умирать, – произнес я.

– Никто не планирует. А судя по слухам, что в деревне ходят… вы правда сами решили отправиться за гробокопателями? – как бы между делом спросил он.

– Я полагал, Виктория вам все рассказала.

– Она сообщила мне исключительно то, что я должен стать вашим управляющим. За умеренную плату.

– Сперва уточните, сколько это для вас? Какова сумма?

Он назвал число, кратное трем зарплатам хорошего рабочего. Меня это вполне устраивало, потому что я предполагал что-то около тысячи рублей – ведь это же хороший управляющий!

– Полагаю, что вы не из болтливых?

– Нет.

– И не пьете?

– Тоже нет. На Рождество и на именины племянницы позволяю немного.

Я всмотрелся. Евграфыч честными глазами уставился на меня в ответ. Стало немного неловко, и я кивнул.

– Вижу, что вы очень хорошо разбираетесь в юридических тонкостях.

– Более-менее, – тут же вставил он. – Иногда не знаю последних новшеств, но это случается крайне редко.

– Хорошо, – у меня отлегло – неужели мне и правда подобрали нормального человека в услужение? – Тогда уточню: что я могу делать со своей землей?

– Все, что угодно, – управляющий пожал плечами и пытливо уставился на меня. – Все зависит от того, что именно вы хотите сделать?

– Я бы хотел получать некий доход от своего имения – если так будет более правильно его называть.

– С двух с лишком тысяч десятин можно получить немало, даже если ничего не продавать. Лучше всего будет, если город постепенно начнет разрастаться в сторону западную – в вашу, то есть. Тогда стоимость земли вырастет многократно. Разумеется, это произойдет не сегодня и не завтра. Но в течение десяти лет, я вам гарантирую, городские власти будут посматривать в эту сторону.

– Вы меня успокоили, – фыркнул я. – Надеюсь, что доживу до этого момента. А в течение десяти ближайших лет что можно сделать, чтобы не испортить землю, но и не остаться без денег? Я боюсь, что мои траты будут слишком высокими в ближайшие месяцы.

– Если важны именно эти критерии, я могу подумать, что можно сделать. Есть несколько вариантов. Или, может, еще что-то важно?

– Не шумно и не грязно, что может быть важнее? – рассмеялся я. – Если вдруг соседи что-то продают – можно и у них перекупить, чтобы свои земли не портить.

– Вы, часом, к политике отношения не имеете? – спросил вдруг Евграфыч. – вам там самое место было бы. С такими запросами вы бы там преуспели.

– Смотрите, как бы я не принял ваш совет близко к сердцу. Тогда мои просьбы будут и вовсе странными.

– Я всяких просьб на своем веку повидал достаточно. Лишь бы человек был не говно, уж извините за прямоту.

– Постараюсь не разочаровать. И, знаете, если все получится с доходом, тогда позже можно будет и новым домом заняться.

– Хорошо, что все по очереди, – удовлетворенно кивнул Евграфыч. – Обычно молодежь хочет всего и сразу. И неважно, что деньги не позволяют – но это не ваш случай, похоже. Ломают старое, не успев построить нового, – он покачал головой. – Я думаю, мы с вами, господин барон, найдем общий язык.

– Это радует. Вам уже предоставили место для проживания?

– В Любце свободный домик был. Мне его предоставил староста.

– Но мне он даже ничего не сказал, я был у него недавно.

– Его память подводит – возраст, как-никак. Да и расстроенный он какой-то был.

Я посмотрел на Евграфыча и понял, что не могу однозначно определить его возраст. Что-то в диапазоне сорок-шестьдесят. Но для шестидесяти он был слишком живчик, а для сорока странными были фразы про «молодежь». Поэтому я решил не вдаваться в такие подробности.

– Последний вопрос и я вас отпущу: на моей земле четыре деревни. Это буквально мои деревни или тут тоже есть некоторые юридические тонкости?

– Вы земельный план смотрели? – спросил меня Евграфыч. – Если ваш кусок земли отмечен цельным контуром без вкраплений – то земля, на которой стоят деревни, тоже ваша. То есть, здесь вы выступаете арендатором и можете самостоятельно менять налоговые ставки для всех проживающих. Отдельные документы есть где-то у вас в банке или дома, а копии есть у деревенских старост. Если ваш вопрос по-прежнему касается доходов, то жители передают вам земельный налог и плату за пользование некоторыми коммуникациями.

– Давайте это оставим на потом, когда я переварю все, что вы мне сказали, – поспешил ответить я, пока управляющий не влез в еще более глубокие дебри.

Евграфыч слегка склонил голову, потом вытащил из внутреннего кармана смятую бумагу, в которой я узнал утреннюю доверенность.

– Вот, вы тут составляли документ, но он на предъявителя. Безопаснее будет связать его со мной. Никто другой не воспользуется, и вам спокойнее будет.

Я еще раз пробежался глазами по бумаге. Действительно, та самая доверенность. И охотно вписал имя нового управляющего. Тот также просмотрел документ и убрал его.

– Полагаю, что в ближайшие дни я вам не понадоблюсь. Извольте откланяться, – я протянул ему руку и он нехотя пожал ее. – Не будьте слишком доверчивы. Между людьми разного уровня всегда были и будут границы. Если станете переходить их слишком часто, кто-то может заподозрить неладное. Просто совет.

– Прислушаюсь, – кивнул я.

Евграфыч отправился в Любец, а я смотрел ему вслед: кажется, теперь имение окажется в надежных руках.

Глава 21. Удачный план

Дела налаживались. На следующий день никто не ломился ко мне в дом, чтобы обвинить меня в преступлении, не тыкал в труп барона и не судил меня на месте. Это радовало, хотя не отменяло неприятных ожиданий – Виктория и ее подручные так и не нашли ничего.

В равной степени вероятности могло оказаться, что труп барона уже заспиртован и ждет момента, чтобы предстать доказательством моего преступного умысла. Или же он попросту покрылся илом и песком на дне Клязьмы.

Но работу свою водолазы еще не закончили, второй день прочесывая дно реки. Посторонние им не попадались – значит, тело кроме них, не искал больше никто.

С Аней все стало гораздо проще. Проблемы ее «хорошего воспитания» исчезли, и я наконец-то перебрался в жилые комнаты из гостиной. А поскольку Евграфыч в доме не появлялся, нам никто не мешал наслаждаться компанией друг друга.

Территорию рядом с домом по-прежнему патрулировали, и я тихо радовался тому, что не я оплачиваю весь этот банкет. По моим скромным подсчетам только в непосредственной близости находилось по меньшей мере два десятка человек.

Еще кто-то должен был следить за тем, что происходит в деревнях на юге имения. А стоило это все явно не как дешевая рабочая сила.

Зато оправдались мои ожидания насчет популярности. Включенное с утра радио без умолку трещало: эфир занимали гости, каждый из которых высказывал свои предположения и домыслы. Они шуршали разворотами в микрофон, зачитывали выдержки из газет ковровских и столичных, чем нас с Аней только забавляли.

Ведь никто из гостей эфира не знал, что за персона сопровождала принцессу в театре. Более того, кроме той единственной фотографии, напечатанной в «Ковровском Вестнике», ни у кого не было иных доказательств.

И потому некоторые даже предположили, что это – подделка. Лучшего юмористического шоу, чем утренний эфир на столичном радио, я не слышал в последние годы. Мы сидели и болтали, обсуждая всякие пустяки, пока тема не коснулась отца-императора.

– А что твои родители? – спросила меня Аня. – Они ведь не знают, что ты здесь?

– Нет. Но они навещали меня, когда я был в больнице, убедились, что со мной все в порядке.

– Они ведь узнают, что у тебя сгорел дом. И выяснят, что ты пропал.

– У меня есть вот это, – я вытащил из кармана жилета медный кругляш портера, который для надежности повесил на прочную цепочку. – Если станет совсем невмоготу, я поговорю с кем-нибудь из Третьего, чтобы мне помогли на один день отправиться домой.

– Всего на день? И тебе хватит этого, чтобы побыть с родными? – недоверчиво спросила Аня. – У тебя что, такие плохие отношения с ними?

– Почему? Хорошие. Я так считаю. И они тоже, – быстро произнес я. – Просто они постоянно заняты, и я даже удивился, что они узнали о больнице. Бывает, мы не виделись месяцами, лишь иногда звонили. Они постоянно заняты и мой приезд к ним в гости особенно ничего не решает.

– Не понимаю этого, – Аня погрустнела, – может, ты всего лишь один ребенок из нескольких? Так бывает, когда кого-то в семье любят больше остальных.

– Да нет же, я один.

– Тем более странно. Почему так?

– Это привычка. Постоянно быть чем-то занятым. Я вижу только такое объяснение. Наверно, в этом есть какое-то удобство. Нет времени на какие-нибудь «глупости». Может быть, это одна из причин, из-за чего я поспешил съехать и жить один. Мне не нравится такой стиль жизни. Меня устраивает свобода выбора. В разумных пределах, конечно же. Такая, при которой ты не чувствуешь себя прижатым к стенке.

– Звучит очень сложно. Неудивительно, что ты решил вырваться и жить один. Но постой, – она постучала пальчиком по столу. – К тебе ведь как-то раз приходила девушка.

– А, Лиза, – хмыкнул я. – Да, дела у нас с ней шли кое-как. И мы расстались.

– Не хочешь ли ты сказать, что для этого она и приходила?

– Почти, – я собрался соврать, но в конечном счете решил, что полуправда более эффективна: – она увидела тебя на пороге и тут же подумала, что у нас уже что-то было, психанула и укатила в закат. С тех пор мы с ней не общались.

– То есть, все из-за меня?

– Тебя использовали, как повод. Ведь у нас и правда ничего не было до момента, пока мы с ней не расстались.

Аня побарабанила пальцами по столу и долго смотрела на меня, точно хотела найти правду в выражении моего лица.

– Просто я думаю, сколько же всего я натворила, пока была «не в себе», – сказала она наконец, а я едва заметно выдохнул. – Ты, конечно, не особо горюешь по ней, наверно, все действительно было плохо. Но если бы я пропала в твоем мире, каково было бы моему отцу!

– Я вижу, ты много думала о произошедшем, – подхватил я новую тему. – Но так и не удалось выяснить, что же стало причиной?

– Нет. Совсем нет. Я понимаю, что все помню, ничего не потерялось в памяти, но никак не могу осознать, что послужило отправной точкой.

– Ты ведь и сейчас не рвешься совершать странные поступки.

На радио очередной гость заявил, что, вероятнее всего, на моем месте находится человек настолько известный, что он предпочел скрыть свое лицо, либо же тайный агент дворцовой службы.

– А у вас тут многие грезят о шпионах, я смотрю, – сказал я.

– На самом деле, пока я не знала, что у меня действительно есть некий физический телохранитель, я думала, что это все сказки. Нет, конечно, я понимала, что есть какая-то защита. А вот Третье отделение и их деяния я относила скорее к мифологии, чем к реальности.

– Ты о том, что они создают ураганы и землетрясения? – я посмеялся, представив, как Павел Трубецкой или его начальница монтируют устройство, способное генерировать воздушный вихрь. Или, как волшебники, в рясах и с накладными бородами, машут руками и стучат посохом в землю, чтобы вызвать очередной катаклизм.

– Нет. Я про смерти известных людей. В сорок лет от сердечного приступа у нас умирают единицы – и только те, кто сильно злоупотребляет либо работает без сна.

– И что, таких много?

– Достаточно много писали в последние пару лет. Джонатан Берроуз, Жюль Тертен, Ахмед Кабиши – и это только те, кого я смогла сразу вспомнить.

– Меня сильно смущает, что нет ни одного русского имени. В этом точно что-то есть!

Наши дальнейшие рассуждения по поводу шпионских интриг оборвали на самом интересном месте: прибыла Виктория, предварительно постучав в дверь.

– Мы как раз вас вспоминали, – сказала Аня. – Не вас лично, но Третье отделение.

– Да? И что же?

– Кто убил Джона Кеннеди? – спросил я, все еще пребывая в приподнятом настроении после наших разговоров с Аней.

– Не знаю такого, – нахмурилась женщина.

– А Жюль Тертен? – я задал еще один вопрос, выбрав единственное имя, которое запомнил.

– О таком не распространяемся. Это уровнем выше, чем сейчас вам положено знать, – и тут же добавила. – Информация строго по допуску.

– Ого, как серьезно! – вырвалось у меня. – Мы просто только что говорили о странных смертях и том, что их привязали к работе Третьего отделения.

– Не Третье отделение таким занимается. А Второе. Мы – внутренняя безопасность, а это… впрочем, неважно. Я вижу, что дела у вас идут отлично.

– Радио трещит без умолку – мы явно достигли успеха в наших планах. Думаю, что вы тоже в курсе.

– В курсе, конечно же. Кое-кто беснуется, что газеты знают, где была принцесса, а Третье отделение – нет. И император тоже хочет видеть тебя. Поэтому сегодня мы отправляемся во Владимир.

– Сразу во дворец? – поинтересовался я.

– Нет, поблизости снимем апартаменты. Заодно Евграфычу будет, чем заняться здесь. Я его уже предупредила, что некоторое время вы здесь не появитесь. Мне он заявил, что «господин барон высказал далеко идущие планы». Это правда?

– Полнейшая, – подтвердил я.

– Удивил.

– Вы же не думали, что я к этому имению, как к игрушке отнесусь? К тому же сюда временами можно будет отправляться вплавь по реке. Это уже баловство, но я никогда не думал, что смогу так сделать.

– Оставь на минутку свои мальчишества, – мягко попросила Виктория. Похоже, моя серьезность в вопросе поместья ее скорее радовала. – Кратко: мы действительно получили желаемый эффект. Теперь, чтобы все прошло, как надо, вы должны появиться во дворце. Готовиться к этому делу не нужно – если Максим помнит своих предков хотя бы до периода Великой войны. Тогда его примут за своего.

– А если родители решат обсудить саму Аню? Спросят у меня о ее поведении и том, что происходило ранее? Если они не знают, что она была в моем мире или, наоборот, знают?

– Вот это мы с вами уже обсудим по дороге в столицу, – успокоила меня Виктория. – Сложностей не будет. Не нужно эффектного появления. О вас и так вся империя говорит.

– Но ведь не будут же следить за каждым нашим шагом? – как раз этот момент мне нравился меньше всего – стать объектом для папарацци.

– Не за каждым, но все зависит от множества факторов. Прости, не могу сказать, что через неделю на улице за углом не окажется журналиста, который будет пытаться выспросить тебя. Или фотографа местной газетенки.

– Нам еще надо вытащить Алана из-за решетки, если вы помните. И я бы хотел навестить людей, которые мне помогали. Не буду же я рассылать им приглашения, чтобы они сами приходили?

– Будешь, Максим, будешь. Именно так это и делается. У тебя же нет подозрительных личностей в друзьях?

– Кроме немца-ростовщика – никого нет, – честно ответил я.

– Не худший вариант, – кивнула Виктория. – И еще. Вы же не надеетесь, что после этой встречи с императором вы разойдетесь по разным углам?

– И вы мыслях не было! – почти крикнул я.

– Нет, разумеется, – с нотками возмущения в голосе выдала Аня.

– Так я и думала, – шпионка легко улыбнулась, словно только что подтвердила свою догадку. – При нынешней ситуации лучше иметь жениха с саблей и пистолетом, чем с хорошей родословной, – загадочно добавила она.

Глава 22. Дворцовый район

Для тех, кто не знает, какую огромную разницу имеют между собой Владимир настоящий и Владимир имперский, из другого, чужого для меня мира, то чтобы представить ее, надо сравнивать областной центр по меньшей мере с нашей Москвой. Но и то будет сравнение неполное и несовершенное.

Во-первых, разница местоположения дает о себе знать. Под Владимиром нет такого обилия рек, чтобы перебрасывать через них мосты. Нет и огромного количества холмов, а ведь известно, что рельеф накладывает свой особый отпечаток на архитектурные особенности города.

Ведь даже Владимир и Ковров знатно отличаются между собой, как в нашей вселенной отличаются Москва и Санкт-Петербург. Первый заполнен путаными улочками, как и положено городу с мощным историческим центром, но притом обильно заполнен бульварами, проездами, широкими прямыми улицами и длинными трамвайными путями вокруг него.

А второй получил квартальную застройку с простым и понятным делением. Несмотря на то, что здесь город в шесть раз больше привычного мне оригинала, заблудиться невозможно.

Во-вторых, раз уж речь зашла о размерах, столичный Владимир – настоящий исполин. Я так и не увидел ни одного бумажного свидетельства, подтверждающего слова профессора Подбельского, но этому человеку я был склонен верить. Здесь проживает более семи миллионов человек, вместо привычных мне трехсот пятидесяти тысяч.

В-третьих, поскольку сама Империя протянулась почти от самого Берлина до Владивостока и закономерно считалась самым крупным и самым сильным государством, на улицах Владимира можно было встретить как гостя из любой другой страны, так и мигранта, либо обрусевшего европейца, американца или азиата.

Но Дворцовый район, который так называли лишь в народе, был районом Суздальским – город разрастался невероятными темпами и когда в начале двадцатого века здесь приняли решение строить дворец, никто и подумать не мог, что меньше, чем через сорок лет территория будет окружена сотнями и тысячами различных строений. Здесь были и элитные жилые дома, и соответствующие уровню службы, а также обилие мест, где можно было развлечься.

Можно было бы даже сказать, что этот район – город в городе. Но, по сути, каждый городской район с отдельной управой мог считаться самостоятельной единицей. Были районы победнее и побогаче, имелся даже отдельный дипломатический квартал – он как раз граничил с Дворцовым районом и имел несколько улиц, выстроенных с использованием национальных стилей.

Наши съемные апартаменты как раз находились примерно посередине между дворцом и дипломатическим кварталом – а ведь расстояние между ними составляло что-то около полутора километров.

Зато сам дом превосходил все, что я до этого видел. А повидать я успел немало. И как только я восхищался одним зданием, сразу же находилось другое, более эффектное и интересное.

Так было уже несколько раз. Сперва мое воображение поражало здание Университета. Оно действительно было великолепным. Жилой дом профессора Григория Авдеевича Подбельского, которого я постоянно вспоминал – как-никак, я сперва познакомился с ним, а только потом с Анной – больше напоминал петербургские квартиры в первых доходных домах.

После этого я посетил княжеское поместье, тоже расположенное в черте города. Беднеющий князь жил вполне себе неплохо и имел в своем распоряжении не один этаж, так что это произвело на меня еще большее впечатление.

Наши апартаменты чем-то походили на княжеское жилье. Денег пришлось отдать прилично – речь здесь шла даже не о тысячах, а о десятках тысяч рублей за один месяц. Это был самостоятельный дом с отдельным входом, построенный в стиле русского классицизма. Три этажа с высокой острой крышей, и две смежных стены с соседними домами. Похоже, что здесь тоже ценили каждый квадратный метр, так как район был безумно дорогим.

Ни о какой расточительности и речи не было – этот вариант оказался достойным для подтверждения всей истории, как моей, так и нашей с Аней. К тому же хозяйка, полная пожилая женщина, явно дворянских кровей, охотно приняла арендную плату и тут же испарилась, чем изрядно испортила мое впечатление о местном дворянстве в целом.

С другой стороны, она не задавала никаких вопросов, а мы получили комфортное жилье, которое меня радовало, смущало и вызывало массу неудобств одновременно. В частности, больше всего на свете в момент, когда мы остались вдвоем в огроменном доме, меня пугал риск чего-нибудь сломать.

Любовь к изящному порой граничит с настоящим безумием. Вентили на кранах, ручки на окнах, тонкие нити и пушистые кисточки на занавесках – это лишь малая толика того, к чему мне было боязно прикоснуться.

А по улице вышагивали такие же люди: дунь – упадут. Толкни – рассыплются. И чем больше я смотрел вокруг, тем лучше понимал, что до настоящего высшего общества мне все равно далеко, каким бы большим ни было мое поместье и сколько бы миллионов не лежало у Дитера.

Аня только смеялась на мой недоуменный вид. Ей все это было привычно, она знала это с детства и без проблем могла настроить нужную температуру у воды, что почти бесшумно лилась в большую ванну. Конструкция казалась мне настолько хлипкой, что я туда даже сесть бы побоялся.

– Она и троих выдержит – посмотри на ее размер, – сквозь смех произнесла Аня.

Ванна стояла на втором этаже и, если бы слова принцессы не оправдались, залило бы еще и приличную часть улицы – такой большой была емкость. Но я не мог отказать девушке и оставить ее наедине с парой тысяч литров воды. К тому же из комнаты открывался чудный вид на вечернюю улицу, а вдалеке можно было даже рассмотреть огни дворца.

Пена прикрывала Аню почти до самой шеи. Она мечтательно запрокинула голову:

– Завтра мы обо всем расскажем папе и это закончится. Никто не посмеет меня никуда отправить!

– И с дядей твоим тоже побеседуем, – добавил я. – У меня к нему тоже есть несколько вопросов.

– Сережа тут явно не при чем, – Аня нахмурилась. – Ты же разговаривал с ним. Он – человек простой, далекий от политики. И я не верю, что он приложил к этому руку. Как и кто-нибудь из моей семьи.

– Я знаю, знаю, – отыскав под водой ее руку, я несильно сжал ее, а потом придвинулся ближе, чуть сдвинув пену с ее форм. – И уже обещал не делать никаких скоропалительных выводов.

– Вот и хорошо, – промурлыкала Аня и прижалась ко мне. – Давай больше не будем ничего загадывать. Это не то место и не то время. Особенно когда завтра все решится.

– Да, не будем загадывать, – кивнул я и наклонился к ней.

Она провела мокрой рукой по лицу, убрав случайно налипшую пену со щеки. Влажные губы блестели в приглушенном свете ламп, и это было единственное, о чем я мог думать в этот момент.

К чему вообще все эти мысли о том, что будет завтра? Завтра еще не наступило. Есть только сегодня. Сейчас. Эта огромная ванна с теплой водой и пеной. С Аней. Все остальное не имеет смысла. По крайней мере, в этот момент.

Глава 23. Отец и сын

– Не могла заказать что-нибудь поярче? – бесился я, в очередной раз натягивая на себя белую рубашку, пепельно-серый жилет и темные шерстяные брюки. – Я понимаю, что постоянно влипаю в неприятности, но мы же идем во дворец.

– Кроме торжественных приемов, а наш – явно не такой – во дворце не рекомендуют появляться в чем-то ярком, – пояснила Аня.

Сама она выбрала простое платье почти до самого пола. Все-таки, к родителям.

– Мне кажется, что очень символично, – она немного покружилась, – цвет спелого колоса.

– Я даже не знал, что такой существует, – фыркнул я. – Хорошо, что и тебя не заставили наряжаться в серое.

На самом деле я понимал, что есть правила, и вариантов у меня особенно нет. Поэтому бубнил себе под нос только из-за того, что очень переживал. Заявиться во дворец и сказать, что я просто спасал вашу дочь, но ничего между нами нет – тоже глупо. А вот как Алексей Николаевич отреагирует на неожиданные новости – вот это и заставляло меня нервничать.

Ограничения во внешнем виде не заставили меня отказаться от автомобиля, на котором мы прибыли в город. В этом не было никакой эффектности, но зато был комфорт, не сравнимый ни с чем.

План действий выбрали простой – врать как можно меньше. То есть, поскольку император знает о существовании телепортационной машины, то он наверняка знает и о том, что девушка ей пользовалась. Павел должен был, в противном случае, предоставить нужные документы, чтобы подтвердить эту историю.

И все равно я нервничал. Моя рука дрогнула, когда я протягивал паспорт уже вполне знакомому гвардейцу у ворот. Тот заглянул в салон автомобиля, побелел и тут же отдал мне документ. Похоже, что императорскую фамилию здесь все должны были знать в лицо.

Единственное, чем мы не воспользовались – это предварительным звонком. Хотя это более тактично, чем заявиться, как есть, но Виктория убедила нас: чем меньше людей знает о визите, тем лучше для нас.

Поэтому гвардейца мы попросили не сообщать о нашем визите во дворец. Но позволили сделать отметку в журнале – и поехали дальше.

– Надеюсь, что в этот раз твой дядя не заставит меня пить.

– Папа не позволит ему, – улыбнулась Аня. – Забавная история.

История и правда была забавной, но только кончиться могла для меня на тот момент не слишком радужно. Особенно если об этой оплошности сообщили ее семье. Тогда первое впечатление точно испорчено.

Автомобиль остался на стоянке – почти пустой, совсем не как в день осеннего бала. Но все же там находилось не меньше пятидесяти машин и экипажей.

– Не многовато гостей для обычного рабочего дня?

– Здесь же Малый Совет и их помощники, а еще охрана. Не все живут во дворце, как ты понимаешь, – Аня щелкнула дверью и направилась к центральному входу через большую лужайку. – Говорили, что раньше здесь проводилась вообще вся работа. Но потом Большой Совет начал собираться реже, городские власти тоже съехали в другое здание и во дворце осталось меньше людей. Но временами, когда собирается вся семья… – Аня замолчала и показала руками на дворец: – свободного места здесь не остается.

Мы стояли перед лестницей, поднимающейся от лужайки с фонтаном выше, ко входу. Двухэтажное здание не меньше, чем в тридцать окон по каждую сторону от дверей, имело огромную площадь. Как и положено дворцу. Но все же не я мог представить, что здесь когда-то бывает настолько многолюдно, что некуда яблоку упасть.

Пара человек стояла у входа – оба заметно кивнули Ане, а та улыбнулась им в ответ. Я тоже кивнул в знак приветствия, но меня они проигнорировали.

Залы внутри, как я и предполагал, оказались пусты. Красивые, но пустые комнаты сменяли одна другую. Где-то гостевая. Где-то комната для отдыха или для переговоров. Некоторые даже были помечены флагами – очевидно, закрепленные для бесед с представителями конкретных стран. Я озирался по сторонам, пока Аня вела меня по второму этажу.

– Да здесь же… – громко начал я и тут же замолчал, потому что эхо понесло мой голос дальше. – Здесь же километры коридоров! – произнес я уже гораздо тише.

Мы поднялись на второй этаж не сразу – центральная лестница была перекрыта. Ее реставрировали, но мне показалось необычным, что это делали после бала, ежегодного события.

Чтобы подняться наверх, пришлось миновать несколько проходных комнат и пару коридоров и только затем мы оказались наверху. Примерно такой же маршрут нам предстояло преодолеть.

В одном из коридоров, наиболее длинных, как мне показалось, шла вереница портретов. На ближайшем был изображен сидящим на кресле темноволосый мужчина с грустным взглядом, который как будто смотрел на тебя и думал: «Зачем мне все это надо?». Рядом расположился портрет женщины с медной рыжиной в волосах. В ней угадывались черты Ани.

Еще до того, как я взглянул на подписи, я догадался, что это – ее родители, ныне властвующие император и его супруга. Я прошел дальше, к следующей картине. Там в мундире стоял, засунув ладонь между пуговиц, рослый и широкоплечий, с гордым и властным лицом – явно предыдущий правитель. Он, как и его младший сын Сергей, был очень похожи на Александра Третьего.

В сравнении со своим предком, нынешний император даже внешне казался слабым, если не сказать, болезненным. Но раз об этом никто ни разу не упомянул – что ж, значит такая конституция у человека. Главное, за языком следить.

– Многие говорят, что отец совсем не как мой дедушка, – шепнула Аня, встав рядом. – А я не верю. Он такой же и даже лучше. И совсем не жестокий.

– Разве правитель не должен быть иногда жестоким?

– Совсем необязательно, если к этому не располагает ситуация.

– Вот видишь, все зависит не от человека. А от ситуации, – я позволил ей взять меня под руку, и мы неспешно пошли дальше по коридору, углубляясь в историю. Вскоре показались уже более знакомые лица. – Еще хуже, когда ты веришь людям, которые действуют в собственных интересах. К сожалению, наша история знает множество таких примеров. Я надеюсь, мы сможем избежать этого здесь. Долго нам еще идти?

– Сейчас должно быть собрание Малого Совета и папа наверняка там. Еще прямо и потом налево по коридору.

– Хорошо бы нам удалось поговорить с ним наедине. Нам с тобой. Без лишних глаз.

– Ой, вряд ли это получится.

– Почему еще? – удивился я, но тут мы свернули за угол и нам навстречу тут же шагнул молодой парень в прямоугольных очках, с аккуратно зачесанными волосами и одетый в темно-зеленую форму:

– Извольте не шуметь! – сказал он громким шепотом и поднял палец. – Доложить о вас, Анна Алексеевна?

– Да, пожалуйста. О нас обоих.

– Одну минуту, – парень характерно постучал в дверь и вошел.

– Он что, всегда здесь стоит? – я проводил его взглядом, успев заметить несколько человек за большим овальным столом прежде, чем закрылась дверь.

– Только когда идет совещание. Оно длится не больше полутора часов и, к тому же, у него есть, где посидеть, – Аня указала на небольшой пуф. – Для тебя это может необычно выглядит, что у нас есть такие люди, но…

– Дело не в людях, а в организации процесса, – начал спорить я, но тут появился Трубецкой, и я сразу же переключился на него: – Павел Романыч, здрасьте!

– День добрый, – он пожал руку и тепло улыбнулся Ане. – И вам тоже, Анна Алексеевна. Я подумал, что лучше мы втроем займем его императорское величество, чем сам Алексей Николаевич решит собрать все семейство.

– А я хотел спросить…

– Не сейчас, – не разжимая губ ответил мне шпион и заложил руки за спину. Я только успел увидеть толстую папку.

Дверь кабинета открылась, и люди начали покидать его. Деловитые и серьезные, с лицами скорее скорбными. Но, завидев Аню, многие менялись, словно становились теплее, однако, поздоровавшись, проходили мимо.

– На заседаниях всегда так? Почему они все такие мрачные?

– Не всегда, – тихо ответила мне Аня. – Наверно, просто сложная работа была.

– Алексей Николаевич готов вас принять, – юноша встал рядом с дверью и заметил Трубецкого: – простите, о вас не докладывал.

– И не нужно, – тут же успокоил его шпион. – Я с ними.

С трудом заставив себя идти, я пропустил Аню вперед, а затем вошел сам, глядя по сторонам. Ожидая всего, что угодно, как только за нами захлопнется дверь.

Глава 24. Дела семейные

Всего лишь на пару секунд повисла тишина – как раз на то время, когда мы с Павлом вставали по обе стороны от Ани. Я осматривал все вокруг, стараясь не замечать главного, хотя любопытство пересиливало страх перед ее отцом, и я все же остановился.

– Анюта? – массивное кресло со скрипом сдвинулось назад, а мужчина, с небольшими залысинами впереди, но все такими же добротными усами, вскочил и бросился вперед, к нам.

Он был почти одного роста с дочерью, а единственное сходство с портретом в коридоре – грустные глаза. Император крепко обнял Аню, потом посмотрел на Павла и потряс ему руку:

– Спасибо вам, Павел Романович, что смогли доставить ее сюда. Я знал, что могу быть в вас уверен и… что такое? – он вдруг замолчал и посмотрел на меня.

Я заметил, что Трубецкой одним пальцем показывает в мою сторону. Император недоверчиво всматривался в мое лицо, как будто пытался узнать меня, но безуспешно. Потом нехотя отпустил руку шпиона и сделал два шага в мою сторону:

– Вы? – спросил он негромко, но его недоверие выразилось еще ярче.

– Я, – должно быть, император просто сделал паузу, а я влез со своим ответом, потому что он сперва моргнул, потом выразительно изогнул брови и вновь повернулся к шпиону:

– Как это понимать?

– Спрашивайте конкретнее, ваше величество, – молодцевато ответил Трубецкой, как заправский солдат.

– Почему человек, которого вынесли вусмерть пьяным с бала, стоит сейчас передо мной?

– Маскировка, ваше величество! – гаркнул Трубецкой.

– Тогда или сейчас? – Алексей Николаевич водил головой из стороны в сторону, не зная, сердито смотреть на меня или на Павла, или и на него сердиться тоже.

– Тогда, разумеется, – не удержался от смешка шпион. – Позволите за стол?

– Позволяю.

Император все еще хмурил брови и недоверчиво посматривал на меня, но все же вид дочери рядом со мной добавлял ему какого-то тепла. Хоть всего лишь каплю. До момента, пока мы не сели за стол, Аня не вымолвила ни слова. Я тоже опасался говорить много и потому готов был в любой момент пнуть под столом Павла, чтобы тот пришел мне на помощь.

Я переглянулся с принцессой, одними глазами показывая: скажи что-нибудь отцу. Та пожала плечами и кашлянула, привлекая внимание властителя:

– Па, я понимаю, что мы отвлекли тебя от важных дел, но дело важное.

– Важное? Важное дело?! – взревел Алексей Николаевич, и мое мнение о его персоне начало резко меняться с каждым сказанным словом. – Ты регулярно пропадаешь. Не посещаешь занятия. Когда ты была во дворце в последний раз… – он гневно посмотрел на меня, сжал губы и почти прошипел: – сама знаешь, что произошло в последний раз! И что теперь – ты заявляешься в разгар собрания! И с кем, позволь тебя спросить??

– Я прекрасно знаю, с кем я пришла к тебе, папа! – жестко ответила Аня, совершенно не впечатленная отцовской вспышкой гнева. – И не смей его оскорблять!

– Мало мне Оксаны, еще и ты туда же! – император опустил голову до самого стола, а я тем временем пытался вспомнить, о ком зашла речь.

– Я не похожа на сестру, па, не надо, – Аня ответила гораздо мягче: отца это успокоило, а меня избавило от необходимости насиловать собственную память – Оксана была старшей дочерью в семье. – Я не собиралась тебя обидеть. Прости меня, если так получилось, но ты слишком импульсивный, и потому я так реагирую, – она протянула руку и обняла его широкую ладонь своими.

Пинок под столом: Трубецкой едва заметно кивал по очереди в сторону императора, а потом его дочери. Осознав, что я не понимаю его намеков, сделал злое лицо и снова кивнул на Алексея Николаевича.

Со второй попытки до меня дошло. Вероятно, он имел в виду, что характер у дочери явно отцовский. Если так, то мне повезло, что со мной до сих пор не поругались. Я просто не давал повода.

Тем временем император прижал к губам руку Ани и окончательно растаял. Потом отпустил дочь, сверкнул на меня глазами и обратился к шпиону:

– Давай, Павел Романыч, докладывай, что ты об этом знаешь?

– Я бы на вашем месте спрашивал главное действующее лицо, ваше величество, – усмехнулся шпион. – История гораздо сложнее, чем кажется.

– Я лучше ваши документы посмотрю, – император меня усиленно игнорировал и протянул руки за толстой папкой, что лежала перед Павлом на столе. – Что вы мне тут принесли? – он раскрыл ее, взял первый попавшийся лист: – О, это замечательно! Я лучше прочту сам!

Император, не произнося ни слова, внимательно прочитал первый лист. Затем бегло прошелся по второму, причем лицо его вытягивалось тем больше, чем быстрее он перебирал документы.

– Что это вы мне такое принесли, я спрашиваю?

– А в чем, собственно, вопрос, Алексей Николаевич? Я же предлагал, пусть парень расскажет сам. Документы в папке – это лишь мое собственное подтверждение его словам. К тому же и сама Анна Алексеевна сможет подтвердить истинность слов.

– Но этот человек… – и снова возмущению императора не было предела, а судя по пальцу, которым он совсем не по-императорски ткнул в мою сторону, отношение ко мне было ниже плинтуса.

– Уж не хотите ли вы, чтобы я сам пересказал вам эту историю с теми щекотливыми подробностями, которые не нужны никому? – надавил Павел.

– Вы забываете с кем вы говорите!

– Папа! – воскликнула Аня. – Выслушай! Это важно!

Я уже места себе не находил. Не хватало еще встрять в семейные разборки на фоне и без того не лучшего к себе отношения. К тому же со стороны самого властного человека в стране. Решит еще, что я дурно влияю на его дочь и отправит… в Сибирь. И это в лучшем случае.

А поскольку все, как я считал, монархи не любят, чтобы им перечили, я сидел тихо, пока мне официально не предоставят слова. И только думал о том, как бы половчее начать разговор, чтобы Алексей Николаевич воспринял все предельно серьезно.

Тем временем император нервно постукивал ногтем по столу, заглядывая исключительно в папку с бумагами.

– И что это такое? – воскликнул он: – «По возвращении домой тут же исчезла из поля зрения, была выявлена через девять дней агентом в поместье Сергея Николаевича Романова». Как прикажете это понимать, Павел Романыч? Почему моя дочь, которая должна находиться постоянно под вашим наблюдением, исчезает из виду на несколько дней! И где она была? С кем?

– С ним, папа! – я вздрогнул, ощутив, как ее пальцы коснулись моей руки – сам я задумался и не заметил движения рядом.

Император сверлил меня глазами, вероятно, мысленно желая моей скорейшей и самой мучительной смерти.

– Вы дальше читайте, ваше величество, – негромко произнес шпион и даже подтолкнул листок поближе к императорскому носу.

– Знала бы ты… – начал Алексей Николаевич, но решив, с дочерью спорить бесполезно, продолжил чтение: – «в компании Максима Абрамова, который обеспечил ее доставку во дворец в целости и сохра…», – тут он запнулся, постарался это скрыть и в конечном счете подавился, зайдясь кашлем. Остановил уже вскочившую на ноги Аню и прохрипел: – Абрамов? Знакомая фамилия. Ты же из местных?

– Как бы вам сказать, – впервые в этом кабинете зазвучал и мой голос. – И да, и нет. Если под «местным» вы подразумеваете, что я владимирский – то да, мои родители родились здесь так же, как и я. Но только в другом Владимире.

– О чем он? Я его совершенно не понимаю! Не успел он открыть рта и уже говорит безумные вещи. Есть только одна столица!

– В вашем мире – да. Но он – не единственный.

– Забавный ход, – вдруг рассмеялся император. – Он хочет наговорить самых ужасных безумств, чтобы потом его слова не показались мне такими уж невероятными?

– Я, конечно, прошу прощения за свою наглость, – сказал я настолько вызывающим тоном, что прощения просить стоило уже за него. Вытащил из кармана жилета медный портер, и, не отстегивая его от цепи, показал императору: – вы когда-нибудь уже видели такие штуки? Павел Романыч видел, думаю, что и вы тоже должны были.

– Что за вопрос? Конечно, видел!

– Максим, повежливее, – шепнула Аня мне в ухо, но, как оказалось, достаточно громко:

– Опустим формальности, Анютка, – император неожиданно сменил тон. – Я знаю, что до нашей машины имеют допуск только люди доверенные. Я же не знаю всех служащих и работников во всех отделениях и департаментах Империи. И я готов смилостивиться, когда мне объяснят, в чем дело, от и до.

– Тогда начнем с главного? – я посмотрел на Павла и Аню – они вдвоем одобрительно кивнули, вызвав у императора только больше сомнений.

– Что ж, главное, мне кажется, и так понятно – вы присматривали за моей дочерью и, вероятно, спасли ее от какой-нибудь беды, – в его словах не звучало ни намека на вопрос, настолько он был уверен в своих словах.

Я улыбнулся, убрал портер в карман и положил на стол локоть. Потом отчего-то подумал, что это все же крайне неприлично и выпрямился на кресле. Очень удобном и уютном кресле.

– Дело в том, ваше… величество, – непривычные сочетания с трудом ложились на язык, – я не имею никакого отношения ни к одному из ваших департаментов. Несмотря на то, что вчера на радио высказали предположение, будто бы я – шпион, да и некоторые мои знакомые тоже так думали, я не служу в Третьем отделении или в службах вашей разведки, – я сделал паузу, чтобы вдруг случайно следующей фразой не перебить императора. Но тот молчал, и я продолжил: – Точно так же я не отношусь ни к одной из групп лиц, которые работают с вашей машиной для перемещений. Я не служащий, не ученый и даже не механик. Для вашего мира я – всего лишь гость. Но обстоятельства сложились так, – теперь я посмотрел на Аню и под столом положил ей руку на бедро, – что гость я не совсем обычный.

Глава 25. Необычная ситуация

– Но вы же сказали, что из Владимира, а теперь заявляете мне, что не из этого мира. Из какого же? Из потустороннего? – правитель снова нахмурился и почесал бороду. – Либо я чего-то не до конца понимаю, что вполне допустимо, либо вы, молодой человек, нагло мне врете, что совершеннейше недопустимо.

– Он не врет, – подал голос Павел, и Алексей Николаевич повернулся к дочери:

– Они не врут, – подтвердила она

– Скажите, вы же не отправляли собственную дочь куда-нибудь подальше? – спросил я и поспешно добавил: – ваше величество?

– Нет, разумеется! Дальше своей тетушки она никогда не была, но… Нет, решительно требую объяснений: что здесь происходит?

– Ваша дочь при помощи машины для перемещений попала в другой мир. Мой мир. Сильно отличающийся от вашего. Если бы у меня только был телефон с фотографиями, я бы вам показал.

– Телефон? С фотографиями? Вот такой? – император показал классический аппарат цвета слоновой кости с поблескивающим диском. – Где вы видите здесь фотографии?

– У нас они другие, но не в этом дело.

– А в чем здесь может быть еще дело? Павел Романыч, вы привели какого-то ненормального и у меня к вам будет еще много вопросов…

– Ваш брат отослал мне три с половиной тысячи.

– За что?

– А потом пил со мной на балу, – продолжал я, игнорируя вопросы. Наглости я старался не добавлять, однако ненормальным меня еще никто не называл, поэтому молчать я не собирался. – Еще я знаю, что на его поместье напали, знаю про смерть Куфина и старый полковник – один из гостей – тоже меня там видел. Меня и вашу дочь. Но при этом в моем мире машины ездят быстрее, мы летаем в космос, а для передачи посланий по всей стране даже самому обычному человеку требуется не больше минуты.

– С братом я поговорю отдельно. Но ваши слова – лишь слова и ничего больше. Вы же это прекрасно понимаете. Итак, Павел Романыч, – император вновь переключил свое внимание, – что вы делаете?

Увлекшись разговором с императором, я не сразу заметил, что шпион, пытаясь не встать с кресла, старается вытащить из кармана брюк что-то очень массивное. Он кривил губы, осознавая всю неловкость ситуации, но через несколько секунд мучений все же вытащил… мой потерявшийся смартфон.

– Как вы с ними ходите – ума не приложу! – воскликнул шпион и покрутил устройство в руке. – Конечно, есть некоторые удобства, но удивительная вещица, – и включил экран. – Я уже все просмотрел и наши техники с этим тоже ознакомились, поэтому…

– Там же личное! – воскликнул я.

– Ничего такого там не было, на что нельзя было посмотреть. Но вот, например, – он быстро пробежался пальцами по дисплею и продемонстрировал мне скриншот браузера: – вот, что здесь такое?

– Это моя почта, курсы валют и погода на сегодня.

– Пожалуйста, – шпион осторожно положил телефон перед императором.

– Он погас, – с какой-то непонятной восторженностью произнес Алексей Николаевич.

– Минуту, – Павел быстро нажал на кнопку сбоку корпуса и включил устройство.

– А ты быстро разобрался. Или это делали техники?

– Техники. У меня не было на это времени.

– Курсы валют? Где они здесь? А как приблизить? – Павел быстро настроил изображение, а император бахнул кулаком по столу: – семьдесят шесть за какой-то вшивый доллар? А еще восемьдесят три за что?

– За евро, – пояснил я.

– Это еще что такое? – а после того, как я кратко сообщил, что знал, Алексей Николаевич, не стыдясь дочери, в голос выругался: – А с Россией что? – пришлось и это объяснять.

Через полтора часа рассказов и расспросов, когда наш диалог с императором более никто не решался перебить, в дверь постучал юноша:

– Время обеда, ваше величество!

– Позже!

– Но уже собрались все остальные и ждут Анну Алексеевну. Очень хотят ее видеть.

– Я думаю, что она может идти, если захочет. Соня уж очень по тебе соскучилась, – ласково улыбнулся отец. – И брата повидаешь, давно его не видела тоже. Иди, иди.

– Я… пойду? – Аня уже дернулась к выходу, но посмотрела на меня и замерла.

– Конечно, – не мог же я заставить ее сидеть с нами, когда она хотела увидеть родных после долгой разлуки. – Мы увидимся позже.

Она встала, скользнув самыми кончиками пальцев по моему лицу, что не ускользнуло от внимания остальных, и вышла из кабинета.

– Так это ты на фотографии, которую без устали печатают все газеты страны? – спросил император, выждав несколько секунд.

– Я.

– Почему я не сомневался, – он покачал головой. – Ладно, не об этом речь. Теперь, когда Аня вышла, я хочу спросить вас обоих. Да, я тебе верю, хоть и чувствую еще кое-какие сомнения, – добавил император, когда заметил мой порыв высказаться. – Прекрасно, хоть ты и из другого мира, но все же такой же человек, как и мы. Значит, с тобой будет несложно говорить. Нет, сперва тебя и спрошу: видел ли ты что-нибудь странное в ее поведении?

– Видел и предостаточно, – ответил я, не собираясь ничего скрывать, как и было запланировано заранее. – Но в последние дни – ничего странного не было.

– А что именно странное? – уточнил Алексей Николаевич. – Можешь это объяснить?

– Вряд ли. Но мне показалось, по крайней мере, я так думаю после вашего с ней сегодняшнего разговора, – что это проявление ее характера. Семейная черта, я бы сказал.

– Ты это брось! По делу говори!

– Я бы назвал эти вспышки… легкомысленными? Мне кажется, это слово подходит лучше остальных, но все равно не описывает действительность в полной мере. И надеюсь, что такой ответ, ваше величество, вас устроит, потому что я не намерен вдаваться в подробности.

– И не надо, – император удовлетворенно кивнул. – Я знаю, что может вытворять моя дочь. Я и сам видел их несколько раз. В последние месяцы.

– Я видел их практически с первого дня. Еще в августе.

– И что же ты сделал?

Вопросы императора звучали то предельно жестко, то исключительно мягко – я буквально видел основу поведения Ани в ее отце. Может быть, и не было никакого подвоха, а имела место только лишь наследственность?

– Проявил сочувствие. И внимание к ее проблеме, – осторожно высказался я. – Собственно, мне показалось, что ей самой не хватало внимания.

– Та-а-ак… – протянул ее отец. – И?

– Вы говорите так, словно сами женаты не были и никогда отношений с женщинами не имели, – фыркнул я. – Что еще можно сделать, чтобы утешить молодую девушку? Провести по магазинам, вывести в свет. Ресторан, в конце концов.

– Ха! Ха-ха! – император слегка повеселел. – Что ж, во всяком случае ты поступил, как подобает мужчине: подставил сильное плечо в сложной ситуации.

– И не только в этой, – добавил Павел, а затем произнес уже громче: – Максим, рассказывай. Неужели я должен о твоих подвигах за тебя говорить?

– Я думал, что о похищениях рассказывать – ваше дело.

– Похищение? Кто? Выяснили? – мгновенно встрепенулся император.

– Непосредственный исполнитель мертв. Как и несколько его помощников, – кратко сообщил Трубецкой, не вдаваясь в подробности.

– Где их тела?

– Остались в моем мире, – вставил я. – Одного закопали в лесу неподалеку от моего дома. Ничто не указывает на следы пребывания иномирцев. Все в порядке.

– Для тебя, быть может, и в порядке. Но я хочу знать, почему служба, ответственная за безопасность моей семьи, – каждое слово он дополнял ударом кулака по столу так, что массивная деревянная конструкция жалобно постанывала, – не выполнила до сих пор свою работу?!

– Все оказалось очень сложно, ваше величество, – я решил помочь Павлу, насколько это можно, – дело в том, что Павел по возможности сопровождал нас, насколько это вообще возможно в нашем мире. И уже через неделю мы вернули Аню сюда, домой.

– Но ее перехватили, – добавил шпион. – Я полагаю, нет, я уверен, что есть люди значительные и влиятельные, которые несут ответственность за это. Люди уровня ваших приближенных и Третьего отделения в частности.

– Если нет никаких доказательств, я не намерен предпринимать никаких шагов в отношении собственной службы безопасности, – отрезал император. – Работайте дальше! А ты, Максим, верно? Продолжай. Пожалуйста, – последнее слово он практически выдавил из себя. – Что произошло дальше и как ты попал сюда?

– Дальше и вовсе было невероятно. Я думал, что кто-то использует двойника Ани, потому что неделей позже я встретил ее в очень неприятной компании и она просила о помощи. Тогда я еще не знал, что к чему, однако помог ей и в этот раз отправился сюда сам.

– Рисково, – император принялся листать бумаги в папке. – И что же? Что про случай с моим братом?

– Туда меня привела ваша дочь. Надо было как-то показать и доказать, что она вернулась. Что именно она вернулась, – поправился я. – Потому что ходили мнения, и я не знаю, стоит ли мне о них упоминать, ведь доказательств нет.

– Говори, – прозвучало уже скорее как просьба, чем как приказ.

– Я знаю, что ваша система управления отличается от нашей не только формой. Мне говорили, да и я сам видел, когда, кхм, был на вашем балу и не только на нем, что в основе лежит близость императорской семьи к народу. И не только вашей семьи, но и людей, принимающих участие в управлении. В общем, – я уже устал подбирать слова и сказал прямо: – все это устроено для того, чтобы подорвать лично ваш авторитет.

– Сильные обвинения я сегодня слышу, но нет ни одного человека, на которого вы могли бы указать? Ни ты, Павел Романыч, ни ты, таинственный гость?

– Нет. Как я уже сказал, – слово снова взял шпион, – ситуация очень сложная. Даже доверив вашу дочь Максиму…

– Это ТВОЯ работа, Трубецкой! – снова повысил голос император. – Не стоит перекладывать ее на других. Ты специально обучался и входишь в число доверенных лиц! А он – нет. Насколько бы хорош он ни был. И какое у тебя образование? Офицер? Специальные службы?

– Он достаточно хорошо проявил себя, – сказал Павел, избавив меня от унизительной необходимости врать или, что еще хуже в данной ситуации, говорить правду про «неполное высшее».

– Как? – спросил Алексей Николаевич таким голосом, что я по меньшей мере десять раз сосчитал эхо. – И главное – не слова. Мне важно, чтобы были подтверждения.

– Можете обо всем спросить вашу дочь, ваше величество, – ответил Трубецкой.

– Она могла быть в таком состоянии, что ваш знакомый ее попросту… одурманил, – император махнул рукой. – Я еще не могу доверять ему в полной мере.

– Так спросите вашего брата. Спросите, как лихо он косил из пулемета сосны вокруг своего поместья, когда на него напали, а я защищал вход в дом, где мы спрятали Аню.

– Анну Алексеевну! Я не могу слышать, как вы ее называете иначе, – поморщился правитель. – Иначе я смею даже предположить, что…

– Где ваш брат? – спросил шпион. – Не тратьте время зря. Спросите. Позвоните, если он не рядом, – и он переставил с соседнего стола телефон цвета слоновой кости.

Вообще Сергей Николаевич был слишком слабой защитой моих слов. Ведь тогда, на балу, он очень удивился моему присутствию и прямо сказал, что ему не рекомендовали со мной общаться.

Однако император повел себя на удивление тактично, но скорее это было похоже на некоторый шантаж – ведь если бы мы говорили неправду, он дал нам последний шанс исправиться.

– Сергею звонить? – уточнил он.

– Тому самому, который на Александра Третьего смахивает, – вырвалось у меня, а император неожиданно фыркнул:

– Чего есть, того не отнять, – и принялся крутить диск. Некоторое время он барабанил пальцами по столу – я заметил, что ладони у него скорее натруженные, чем ухоженные, – и смотрел в высокий потолок, а потом вдруг начал разговор: – Здравствуй, брат мой. Извини, что отвлекаю, но тут необычная ситуация. Я знаю, что сейчас должно быть собрание Малого Совета. Я прямо сейчас сижу в кабинете, только здесь рядом со мной всего два человека кроме меня. И один из них просит подтвердить его слова.

Сергей Николаевич что-то долго говорил в трубку, а потом император продолжил:

– Потом свои учения проведешь, перестань. Дело буквально двух минут. У тебя не парад, подождут бойцы. Ты Максима Абрамова знаешь? Он утверждает, что приезжал к тебе в поместье. Это так? Угу, – выдал он неохотно после паузы. – Кто сказал? А, Третье? Вот у меня как раз сейчас сидит его представитель и охотно просит тебя забыть предыдущие инструкции. Так что можешь говорить. Значит, был?

Я в очередной раз посмотрел на Павла, но тот настороженно вслушивался, словно понимал, что доносится из трубки. Я же едва мог разобрать тон и голос, не то что слова.

– И в доме был, и защищал? Даже так?! – он снова попытался привстать в кресле – похоже, это была его такая форма высшего удивления. – Понимаю, понимаю. И три с половиной ты ему тоже по приказанию выдал? Из своих, не из казенных? Да, хорошо. Нет, все, больше мне от тебя ничего не нужно. И он больше про тебя ничего не говорил. А должен был? – рассмеялся вдруг император. – Вот и славно. Спасибо тебе.

Император, когда мы вошли в кабинет в первые, и император после звонка брату – это как ребенок, которому между этими двумя состояниями дали конфету. Глаза его заблестели, сам он оживился и даже расслабился.

– Пожалуй, брата моего вы бы явно не попытались охмурить. Хотя он спросил, не рассказывали ли вы чего-то еще о вашей с ним встрече. Быть может, вы знаете, о чем речь?

– Понятия не имею, – соврал я, обратив внимание не то, как «ты» быстро превратилось в более уважительное обращение. – Но верно ли я понимаю, что вы получили необходимые доказательства как минимум одной части нашей истории?

– Да, более чем удовлетворительные. И это меня очень утешает и успокаивает.

В комнату без стука, распахнув дверь так, что та со стуком ударилась о стену, влетел все тот же юноша в темно-зеленой униформе и в очках. Только вид его на этот раз был крайне возбужденный.

– Ваше величество, быстрее в обеденную!

– Что случилось?! – Алексей Николаевич тут же вскочил на ноги, а мы с Павлом обернулись.

– Ваша дочь… она… там…

То, что случилась беда, было понятно без слов. Уронив кресло, я выпрыгнул из него и пролетел мимо парня:

– Куда?

Тот махнул рукой, а я помчался вперед по коридору, предчувствуя что-то нехорошее.

Глава 26. Благопристойное поведение

Павел меня нагнал очень быстро: он не стал задерживаться с императором. Он оказался впереди и показывал мне дорогу. В результате мы добрались до обеденной гораздо быстрее – я мог бы пропустить несколько поворотов.

Из двойных дверей как раз выносили Аню, держа ее под мышками и коленями. Девушка явно была без сознания, но растрепанные волосы и измятая одежда выдавали какую-то избыточную активность.

Выносившие имели вид массивный, но далеко не грозный – какие-то обычные работники с ничего не выражающими лицами, аккуратно одетые.

Павел быстро заглянул в обеденную, а потом обратился к этой парочке:

– Оставьте ее здесь.

– Унести надобно, – коротко ответил один из них: от своего напарника он отличался крупным носом и бородкой.

– Здесь оставлять не велено, – поддакнул второй и повернул голову, так как стоял к нам спиной, сразу же выделившись выступающей вперед нижней челюстью.

– Вам сказали оставить ее, – вступил я, заметив, что эта парочка и не думает останавливаться. Безрезультатно.

Я подскочил и положил руку на плечо, но несущий резко наклонился вперед и вырвался. Император, как назло, и не думал показываться, а вот из дверей обеденной уже выглядывали любопытные лица. Одно, три – почти с десяток высунулось, но никто не выходил в коридор.

Павел едва слышно чертыхнулся и в несколько быстрых и широких шагов оказался рядом с Аней, и сказал так громко, чтобы слышали даже глухие:

– Приказываю оставить ее здесь. Я ей займусь.

– Как же, оставим, – пробурчал тот, что с крупным носом.

Я не выдержал и ухватился за плечо второго, в этот раз крепче, намереваясь не выпустить его. Процессия замерла – а Павел теперь даже и не вмешивался, но по его глазам было видно, что противника он себе выбрал.

В этот раз несущий не стал вырываться, а просто отпустил ноги девушки, так что она звучно стукнула пятками по паркету. И резко развернулся, целясь левой мне в висок.

Это было предсказуемо, и я успел присесть, пропустив удар гораздо выше. Зато получил доступ к обратной стороне колена – самой болезненной и незащищенной. И тут же воспользоваться этим, ударив его изо всех сил.

Массивный противник тут же опустился на одну ногу. Если бы я смотрел по сторонам, то увидел бы, как второй беспомощно смотрит на происходящее. Чтобы помочь и вступиться за товарища, ему пришлось бы бросить принцессу на пол. Совесть, наверно, не позволяла.

Я вскочил на обе ноги, тогда как противник безуспешно пытался совладать с поврежденным коленом. Ситуацию надо было решать как можно скорее, поэтому я ударил его по опорной руке, заставив почти что лечь. А когда он поднял лицо, саданул его коленом прямо в челюсть, для надежности обхватив голову руками.

Правда, пришлось повторить удар, чтобы лишить его сознания. Все длилось не больше десяти секунд, и я счел это действие эффектным. Не бокс, но результативно и позволило мне тут же присоединиться к Павлу.

– С тобой будет то же самое, если не оставишь принцессу в покое, – тихо произнес я.

Оставшийся уже смотрел, куда бы ему половчее сбежать, чтобы не догнали. Я подступил на шаг ближе, то же сделал и шпион. В итоге обладатель крупного носа с криком подтолкнул Аню в нашу сторону.

Я бросился к ней, чтобы подхватить, а Павел рванул с места догнать преступника. Он скрылся за поворотом, а я поднял девушку на руки и посмотрел на людей, которые начали выходить из обеденной:

– Все оставайтесь там, – сказал я как можно спокойнее. – Не выходите, тут еще может быть опасно. Где ее комната?

Тут появился император и почти одновременно с ним с другого конца коридора вышел и Павел. Похоже, догнать не удалось, но зато Алексей Николаевич тут же сменил шаг на бег.

– Что с ней? Что случилось? – он выглядел в этот момент самым беспомощным человеком на свете.

– Мы не знаем, – подала голос одна из девушек, похожая на прислугу. – И понять ничего не успели!

– Зал закрыть и никому не выходить из него, – начал раздавать указания Трубецкой. – Вообще никому! – тут же прикрикнул он на девушку, которая почти вышла в коридор. – Всем оставаться внутри. Максим, унеси Анну Алексеевну в ее комнату. Я останусь здесь и подожду твоего возвращения. Мне понадобится еще одна пара глаз и рук, чтобы разобраться в происходящем.

– Я покажу, где комната, – мягко произнес отец девушки. – Идем. Здесь рядом.

Мы миновали еще несколько поворотов и коридоров и оказались, кажется, в задней части дворца. Император раскрыл дверь, и я внес Аню внутрь. За нами никто не шел, но все же Алексей Николаевич проявил осторожность и проверил коридор перед тем, как закрыть дверь.

Пока я укладывал девушку на широкую кровать и убирал покрывало, император дошел до небольшого столика, взял из верхнего ящика ключ и запер дверь изнутри. Потом сел на другой стороне кровати. Закончив с покрывалом, я встал напротив императора.

– Мне нужны ответы, – сказал он уверенно, но без повелительного тона. – Я хочу знать, что происходит с моей дочерью.

– Поверьте, ваше величество…

– Давай без формальностей, Максим. Ради этого я пошел с тобой в ее комнату, чтобы поговорить по душам. Поэтому говори прямо и честно.

– Хорошо, прямо и честно, – кивнул я. – Не имею понятия. Я полтора месяца пытаюсь понять, что происходит. Полтора месяца я вытаскиваю ее из передряг и хочу верить, что ваша семья не имеет к этому отношения, – заметив удивление, смешанное с гневом, я тут же сказал: – верю, что не имеете. В последний раз, когда я ее искал, мы нашли ее в клинике. Но она сгорела на днях и доказать что-либо почти невозможно.

– Да нет же, – раздраженно отозвался правитель. – Я про ее поведение!

– Я не знаю, что с ее поведением. Бывало, что мы не теряли друг друга из виду несколько часов подряд, – я хотел сказать «дней», но подумал, что это будет не лучшим решением. – И она была самой обычной девушкой. Ничего странного в ее поведении не было. Его вполне можно назвать благопристойным. А что происходило сегодня, лучше всего спросить у людей в обеденной.

– Если что-то происходило прилюдно – это позор, – начал сокрушаться император. – Такой позор! – а потом взглянул на меня. – Я знаю о тебе слишком мало. Но ты хорошо относишься к моей дочери и, похоже, только что в очередной раз спас ее, – и он принялся мерить шагами комнату.

– Так вы не знаете, что это за люди намеревались ее унести? Один из них лежал на полу в коридоре.

– Нет, не знаю. И это меня удивляет! В моем дворце не может быть посторонних. Я прекрасно знаю людей, которые мне помогают. Игнат – ты видел его возле кабинета заседаний Малого Совета. В обеденной, кроме супруги, Бориса и его няни было еще четыре человека. Сегодня это Света, Дарья, Тома и Анфиса. Я всех знаю, но не того человека на полу. И потому я хочу вернуться к прежнему вопросу. Кто ты? Ты стоишь у меня во дворце, а если верить твоим рассказам, едва ли прошел месяц с момента твоего первого появления здесь!

– У меня был долгий путь. И не все в нем, скажем так, было законно, – кашлянул я. Аня перевернулась на кровати набок и засопела. – Без связей и денег даже в вашем мире ничего не делается, а у меня не было ни того, ни другого. Про поместье вашего брата я уже рассказывал. Стычка в гостинице в Бараках. Пароход «Кутеец». Перестрелка в порту. День перед пожаром в клинике.

– Слышал про пароход. Его хозяина ограбили. Ты об этом? Если так, то это серьезное преступление, – император чуть охладил свой тон.

– Нет. Владелец судна был тем еще мошенником и сам подстроил собственное ограбление. А человек, который мог бы это доказать, как я понимаю, сидит в тюрьме. И мне его надо вытащить. Как можно скорее.

– Частный сыщик?

– Он самый.

– Эх, не люблю я их, – император присел на кровать к дочери и впился пальцами в колени. – Да и ты мне рассказал достаточно… Боже, надеюсь, что это все?

– Я временно замещаю, – я вытащил паспорт из кармана брюк, – одного местного барона.

– Да вы же одно лицо! – ахнул император.

– Поэтому и замещаю, – я забрал документ обратно. – И это все мои провинности в вашей Империи. И все ради нее, – я указал на Аню.

– Об этом позже. Ваше поведение, молодой человек, действительно нельзя назвать благопристойным, но я готов все простить в том случае, если ситуация с Аней разрешится наилучшим образом.

Я выдохнул. Признаваться в преступлениях оптом – это нечто. А признаваться, зная, что тебе за это еще ничего и не будет – вообще бесценно.

– Идемте вниз. Я запру дверь и приставлю человека, который сообщит нам, когда моя дочь проснется. Никто не зайдет внутрь, можете быть спокойны, Максим. Это ведь ваше настоящее имя?

– Настоящее, – кивнул я и проследил за тем, как император запер замок на три оборота и спрятал ключ в кармане брюк.

– Хорошо. Ей тогда принесут чашку кофе, чтобы она взбодрилась.

– Кофе? – удивился я. – Она же пьет только чай!

– Нет-нет, она пьет кофе, сам видел!

– Тогда быстрее в обеденную!

Глава 27. Следственные действия

Еще одно странно несовпадение. С учетом того, что Аня вряд ли мне врала, это все больше начинало походить на какое-то помешательство. И явно требовались новые данные.

– Ваше величество, – мы все-таки вышли из комнаты, и наверняка снова требовалось соблюдать приличия, – как давно она сменила вкусы? Ведь не месяц назад?

– Сменила? Да, пожалуй что так, – не замедляя хода, император задумчиво обернулся на меня: – Это случилось приблизительно в начале лета или даже в мае. Не так давно.

– Этому должно быть какое-то объяснение, – я только развел руками, потому что надеялся услышать что-то вразумительное от других людей. – Ничего не меняется так резко. Должны быть другие изменения.

– Сам бы хотел знать, – с нотками грусти в голосе заметил Алексей Николаевич и вошел в обеденную впереди меня.

Просторный зал явно был рассчитан человек на пятьдесят, но поскольку больших комнат я видел очень много, их габариты смешались у меня в голове, и я мог ошибаться. Да и не в размерах было дело.

Павел усадил всех за стол. Прислуга разместилась на дальнем конце, что-то недовольно обсуждая между собой. Семья императора, включая няню его младшего сына, сидела поближе, где стол еще был заставлен тарелками. В воздухе витал запах свежей выпечки и кофе.

– Папа! – требовательно заявил младший. – Что такое?

– Я думаю, Бориса и его няню можно отпустить, – произнес Павел. – Им здесь точно делать нечего, – он заметил, как прислуга тоже зашевелилась: – а вас я не отпускал!

Он сел во главе стола с позволения императора. Тот опустился на стул рядом с супругой, я остался стоять рядом со шпионом. И он начал говорить.

– То, что вы видели сегодня, не должно выйти за пределы обеденной, – негромко начал он. – Полагаю, что с прислугой лучше переговорить кому-либо из нас.

– Но что с нашей дочерью? – взволнованно спросила Софья Андреевна, кивнул в знак согласия со словами Павла. – Мы не понимаем, что с ней происходит.

– Они думают, что есть какой-то заговор, моя дорогая, – в тон супруге произнес император. – Но какой-то очень хитрый и многослойный, настолько запутанный, что пока что ничего нельзя доказать.

– Вы правы, ваше величество, – подтвердил его слова Трубецкой. – Сложностей много. Я бы даже сказал – предостаточно. Все дело в том, что здесь замешано очень много людей. Например, те, кто выносил сегодня вашу дочь из обеденной, – он указал в угол, где я заметил надежно связанного мужичка с широкой челюстью и окровавленным лицом. – Кто эти люди?

– Я не их не знаю, – покачал головой император и посмотрел на свою жену. Она тоже не смогла ничего сказать.

– Но их пропустила охрана, – принялся рассуждать шпион. – Или же они иным образом проникли сюда. Важно другое. Двое незнакомых вам людей оказались во дворце как раз в тот момент, когда Аня повела себя… не как обычно.

– Вы подбираете такие слова, Павел Романович! – насупилась супруга императора. – Мы понимаем, что о нашей дочери вы стараетесь говорить лучше, чем оно есть на самом деле. И все же ее поведение было отвратительным и безобразным! Эти вспышки ярости возмутительны!

– Что здесь произошло? – шепнул я Трубецкому, наклонившись к уху и попутно осматривая зал: в комнате не было следов какого-то беспорядка, а посуда стояла на столе в полном комплекте.

– Вспышка ярости, – едва слышно ответил мне шпион. – Теперь это называется так. И очень меня беспокоит, – затем произнес уже громче, обращаясь к императорской семье: – Понимаю, Софья Андреевна, что для вас это очень неприятно, но не могли бы вы рассказать до деталей, как все было? А ты немного поможешь, – снова сказал он мне.

– Когда Аня вошла в обеденную, мы сидели на своих местах, – начала женщина. – Где был Боря с няней, вы тоже видели. Она вошла, обняла меня и брата – ничего такого не было. А потом села слева от няни, на противоположной стороне стола. Вон там, – и она указала на третий стул.

– Займи ее место, Максим. Приборы для нее уже стояли? – спросил шпион. – Или принесли после ее появления?

Я сел на удобный стул и рассмотрел посуду перед собой. Остатки хлеба, полупустая чашка. Слабый аромат кофе.

– После. Мы даже успели немного поговорить, – голос Софьи Андреевны задрожал, – но она не сказала ничего важного, только то, что она пришла сюда поговорить с отцом, и что приехала не одна.

Павел заметил, как и я, что император намеревался открыть супруге личность человека, с которым приехала его дочь, а потому поспешил задать следующий вопрос:

– Что было потом? Принесли приборы и все?

– Да, а еще кофейник.

– Исключительно для Ани? – уточнил я, подозревая, что важность одного маленького предмета слишком недооценивают.

– Мы не пьем кофе, ни я, ни Боря. И няня тоже пьет только чай, – отозвалась Софья Андреевна. – Поэтому – да, кофейник принесли только для нее.

– Она сама попросила его принести? – продолжил я, в этот раз не позволив Павлу заговорить первым – он осекся на первом же звуке.

– Нет, – подумав, ответила императрица. – Она ничего не просила, все принесли девушки.

– Почему ты заинтересовался кофе? – спросил меня шпион. – Кстати, а где сам кофейник?

На столе его не было. Среди белоснежных тарелок и сверкающих приборов не нашлось ничего похожего. Я даже отодвинул стул назад, чтобы заглянуть под стол и уловил только еще более сильный аромат кофе. И тут же обнаружил его источник – большое темное пятно на ковровом покрытии.

– Есть пятно, а кофейника нет, – я выглянул из- под стола: императрица жала плечами. – Где кофейник? – крикнул я через весь стол прислуге. – Разве кто-нибудь выходил?

– Нет, все были на месте с момента, как… – Софья Андреевна вдруг осеклась. – А вы уверены, что он правда так важен? Потому что его столкнули со стола, когда Аня и Тома… ой, не хочу даже вспоминать этого!

– Мы же не позвали врача! – вдруг спохватился император. – Надо срочно позвонить!

– Не вызывайте свой персонал, – остановил его Павел. – Мы не знаем, кому можем доверять.

– Но как же тогда быть? – Алексей Николаевич замер в не самом удобном положении, привстав со стула.

– Нужен человек, который не был прежде связан с вашей семьей. Так наименее вероятно, что он замешан в ситуации.

– Игорь, – подсказал я. – Он живет в деревне за поместьем Сергея Николаевича. Во всяком случае, пару недель назад он жил там.

– Я попрошу брата разыскать его! – наконец-то император вскочил с места и бросился к выходу.

– Что вы улыбаетесь? – спросила вдруг меня Софья Андреевна.

– Поведение вашего мужа для меня кажется непривычным и оттого вызывает улыбку, – тут же оправдался я. – Он очень заботлив.

– И не только он, – оскорбилась императрица.

– Прошу прощения.

– Кофейник! – напомнил шпион и направился к девицам из обслуги.

Я двинул следом вдоль другой стороны стола. Девушки сразу же замолкли, как только заметили наше приближение. Все, как на подбор, были по-своему ладные – во дворец дурнушек явно не брали.

– И которая из вас Тамара? – сурово спросил Трубецкой.

Девушки дружно, как одна, залились краской. Та, что посмуглее, подняла глаза:

– Это я.

– Что произошло?

– Я подошла к принцессе, – запинаясь, начала объясняться девушка. – И случайно ее задела. Когда забирала тарелку, а она потянулась за кофейником и… вот, – она повернулась, продемонстрировав на левой щеке три глубокие царапины от ногтей.

В принципе, картина у меня в голове уже вырисовывалась более-менее понятная. Толчок спровоцировал агрессию, а потом уже все пошло наперекосяк. Можно было и кофейник уронить.

– Она потянулась и уронила его? – уточнил шпион.

– Нет, она за ним как раз тянулась, когда я ее задела. Честное слово, я не нарочно! Потом она вскочила, ударила меня и схватила кофейник.

– Тише ты, сейчас лишнего наговоришь! Беда тебе будет, – пихнула ее в плечо светловолосая соседка.

– Нам надо знать все, – сказал я. – Если это и правда была случайность, ничего тебе не будет.

– Не будет, – повторил Трубецкой, – но ты ничего не должна скрывать от нас. Все важно. Даже то, что осталось в кофейнике.

– Это правда важно? А Анна Алексеевна…

– С ней все будет в порядке, – успокоил я девушку. – Мы ей все объясним, и она не будет сердиться на тебя.

– Правда? – лицо Тамары просветлело, – Прям облегчение какое, – она тут же вытащила из-за подола кофейник, но на стол ставить его не стала. Я заметил, что в руке у нее еще и тряпка, перепачканная кофе и ее собственной кровью. – Анна Алексеевна его схватила, но вдруг пошатнулась – я хотела схватить ее, но она упала, как статуя. И кофе пролился на пол.

– Это объясняет, почему нигде больше нет следов, – Павел достал из кармана платок и, взяв кофейник за ручку, осторожно поболтал – внутри булькала жидкость. – Можно будет проверить, что там, в составе. Но есть еще вопрос: те двое, кто выносили Аню – как быстро они появились?

– Сразу же, как только она упала, – произнесла другая девушка. – Мы удивились очень – непонятно, откуда они взялись!

Тамара кивала, подтверждая ее слова. Павел посмотрел на всю четверку:

– Сколько прошло времени между первой ее чашкой и моментом… стычки?

– Минут десять, – неуверенно отозвалась еще одна девушка и остальные поддакнули.

– Тогда нет вопросов, – шпион посмотрел в сторону открывшейся двери: – это свои, – успокоил он меня, когда в зал вошли несколько серьезного вида парней.

Мы оставили прислугу, я попрощался, вызвав еще одну порцию румянца на их щеках. Павел раздавал указания своим людям, а потом повернулся к императрице:

– Я хочу посидеть с дочерью.

Она показалась мне почему-то рассерженной, но через пару секунд все стало понятно – чтобы супруга императора сидела, как свидетель? Павел это тоже понимал, поэтому не стал возражать.

– Я бы тоже хотел увидеть Аню, – сказал я, но шпион тут же возразил:

– Со мной поедешь. Девушка должна побыть с семьей. Здесь теперь безопасно. А нам надо малость похимичить.

Глава 28. Столичная подземка

– Я не слишком хотел выделяться в том месте, куда мы отправимся. Но поскольку мы спешим, вариант у нас остается только один, – проговорил шпион. – Метро. Надеюсь, у тебя клаустрофобии нет?

– Нет, – удивился я. – Наше метро просторное, и ни разу не было никаких проблем.

– Здесь будут, поверь.

И он был прав. Кофейник мы тщательно упаковали, жидкость слили в пробирку – набралось не слишком много – хорошо, если из всей емкости осталась хотя бы стопка. Но шпион утверждал, что человек, к которому мы едем, из этого остатка легко сможет вычленить все компоненты.

Я не стал вдаваться в подробности. Некоторые сферы жизни в этом мире ушли вперед. Что стоили специальные заживляющие мази, обилие коммунальных систем в виде не только отопительных, но и охлаждающих сетей. А «шершень»? Маленький электромагнитный убийца, который разве что не отличается особой точностью, а в остальном – прекрасное оружие для самозащиты.

– А где вход в метро? – полюбопытствовал я.

– Под дворцом есть отдельный. Для особых случаев.

Трубецкой объяснил, как туда попасть. Во дворце было три скрытых прохода из разных частей здания, чтобы при необходимости без лишней беготни спуститься вниз.

– Это обычные меры предосторожности. На всякий случай, – пояснил шпион. – Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Мы не боимся ни войны, ни революций. Но такие вещи случаются слишком внезапно и лучше иметь надежные отходные пути, чем рыть их в спешке.

– Да я понимаю, – ответил я, удивляясь только тому, что подобные вещи Трубецкой решил мне объяснить отдельно. – Меня больше беспокоит то, насколько близко подобрались враги. Тебе ведь говорили о фальшивом управляющем?

– Виктория мне сообщила, что подстрелила его.

– Добила, – поправил я. – Он от меня убегал.

– Что, правда? – искренне удивился Павел. – Не может быть!

– Конечно, сперва от него убегал я, но тогда я был невооружен, а у него в руке – клинок. Зато, когда я нашел саблю… – стычку на лестнице я пропустил.

– Хорошо вживаешься в роль, – похвалил шпион без тени сарказма. – Порезал его малость? Рука уже привыкла?

– Эм… нет. Я его обманным путем и…

И рассказал, как все было. Шпион громко расхохотался:

– Берегись, враг, идет барон Абрамов, гроза коленок!

– Вообще-то я серьезно, – обиделся я.

– Если серьезно – займись собой. Научись нормально махать саблей. Потренируйся в стрельбе. Почитай книги, которые дают офицерам. Тактика боя. Поверь, даже если у нас все закончится хорошо, в чем я сильно сомневаюсь, между прочим, тебе эти знания совсем не повредят.

– Посоветуй еще какие-нибудь экономические теории почитать.

Павел, как вкопанный, встал посреди прохода между металлическими лесенками. К этому моменту мы прошли оба надземных этажа дворца, прошли три подвальных этажа и теперь пробирались еще ниже.

– Посоветую. Серьезно. Ты же хочешь здесь остаться? Или все же планируешь убраться домой?

– Нет у меня дома, – глухо откликнулся я.

– Вот и оставайся. Люди со знаниями здесь везде нужны. Ты же слышал такое выражение «не дай вам бог жить во время перемен»? Знаешь, кто сказал?

– Без понятия.

– Конфуций. Но я считаю, что он не прав. Перемены рушат старое и создают новое. Создателей нам всегда не хватает. В общих чертах ты понял, я надеюсь, – закончил он мотивирующую речь и пошел еще ниже.

– Вам много кого не хватает, – пробурчал я, когда мы миновали еще с десяток таких же пролетов – и каждый не меньше пятнадцати довольно крутых ступеней. – Здесь могли бы и лифт поставить. Сэкономили.

– Это не экономия. Так, – он остановился еще. – Дай мне слово, что, когда все уляжется – займешься нормальным образованием.

– Вообще-то я рассчитывал воспользоваться протекцией со стороны императора, но…

– Без шуток, Макс. Дай слово.

Как же мне не хотелось всего этого: обещаний, которые надо сдерживать, а потом еще и учебы. Даже обычного сидения за книгами, которые здесь, как и в моем мире, скорее всего написаны сухим и безжизненным канцелярским языком – и того не хотел.

Но, с другой стороны, это теперь мой новый дом и, скорее всего, мне все равно потребуется какая-то базовая подготовка. Вряд ли я до самого конца смогу скрывать отсутствие знаний об этом мире.

– Ладно. Даю слово.

– Молодец, – Павел хлопнул меня по плечу. – Еще метров пятнадцать вниз.

– И будем в метро?

– Нет, попадем в технический коридор, который имеет тайный выход в коридор для персонала. Знаешь, какой в этом самый большой плюс?

– Нет.

– Сэкономим две копейки на поездке.

– Мне кажется, что сейчас странное время для шуток, Павел Романыч. Мы по-прежнему ничего толком не знаем, однако же вы ведете себя как-то… я не понимаю, серьезно!

– На самом деле, Максим, все стало понятно. Скажи, как ты догадался про кофейник?

– Император сказал, что Аня пьет кофе, но у меня дома, когда я ее забрал во второй раз, наверное, в нормальном состоянии – она сказала, что пьет только чай.

– И это тебе показалось таким же странным, как и мои нынешние шуточки?

– Ну да, – недоуменно ответил я.

– Держи, – он передал мне сумку с уликами. – Только старайся не принюхиваться.

– О чем ты? Я предполагал, что в напиток что-то добавлено.

– Натурально, добавлено. И это покрепче будет, чем добротный выдержанный коньяк. От одного аромата только какой эффект.

– Понял, – я тут же схватил сумку и перекинул ее через плечо. – Держись чуть впереди.

И снова эти бесконечные коридоры, выходы, тоннели – я даже не понял, как мы оказались в метро. Местная подземка оказалась на удивление узкой и к тому же «односторонней» – выход осуществлялся на одну сторону, а вход – с другой платформы. Но кажущийся простор станции метро очень сильно портили низкие потолки.

В отличие от метро в Питере или Москве, здесь в некоторых местах можно было легко задеть макушкой за своды. Но массивные колонны и обилие перемычек под сводами указывало на то, что конструкцию старались упрочнить настолько сильно, как это вообще можно сделать.

Тоннели же и вовсе были настолько узкими, что вагоны едва не высекали искры при движении – так мне показалось. А высокая скорость движения мне и вовсе выглядела какой-то безумно опасной при таких параметрах.

Но как только мы забрались в вагон, все мои опасения как рукой сняло – состав двигался настолько ровно и мягко, что даже ускорение почти не ощущалось. Но оно явно было значительным. Всего лишь через пять минут Павел засобирался на выход. Правда, встал он, слегка пошатываясь.

– Что-то голова кружится, – он схватился за поручень, и я тут же помог ему устоять на ногах:

– Тяжелый ты какой-то.

– Профессия такая, – выдохнул он, раскачиваясь.

Мы с трудом прошли сквозь двери. На платформе пришлось расталкивать людей, которые ждали состав в обратном направлении. Зато глубина заложения линии здесь оказалась куда меньше, к тому же на станции имелись привычные мне эскалаторы.

Снаружи расположился небольшой сквер, и я воспользовался возможностью усадить шпиона на изогнутую скамейку рядом со статуей человека у чертежной доски. Павел дышал быстро и часто, перемежая каждый десяток мелких вдохов одним глубоким.

Я присел рядом и уставился на статую. Добротная скульптура инженера. Интеллигентное лицо в очках, приличная одежда, явно не старый. Нам таких явно не хватает. А пока я всматривался в детали, шпион немного пришел в себя.

– Идем.

– А где же мы?

– Ставровская промышленная зона по левую руку будет. А нам – направо.

Я посмотрел сквозь деревья – ни одного тянущегося вверх здания, только бревенчатые трехэтажные коробки. Кварталы таких домишек раскинулись на север и восток. Где-то неподалеку шумела строительная техника – южнее их уже начинали сносить, но процесс шел совсем небыстро.

С противоположной стороны сквера, там, где должна быть промзона, раздавался грохот грузовиков, станков и оборудования. Вверх тянулись искривленные ветром столбы черного дыма. Картина была слишком депрессивной.

– Что мы здесь ищем?

– Лабораторию, – отозвался Павел, с трудом выговаривал букву «р».

– Она рядом? – я переживал, что он чувствует себя совсем тяжко, и мы вряд ли успеем дойти до места. Если придется петлять дворами, то в этом массиве я не найду нужное нам место.

– Вон там, – он вяло махнул в сторону ближайшего строения. – Второй этаж. Нас уже ждут. Ты иди, а я тут… посижу.

– Нет уж! – воспротивился я. – Никаких «посижу». В лаборатории посидишь.

Я заставил его подняться и повел, как пьяного, перекинув через плечо его руку. В узком окне на втором этаже мелькнула рыжая шевелюра. Лязгнули задвижки и наружу высунулась девушка:

– Трубецкой? Что с ним? А, мать его так, идите во двор, сейчас вас впущу!

Глава 29. О трупах и ядах

Недлинные рыжие волосы, забранные назад гребенкой, россыпь веснушек на лице и ладони, покрытые пятнами настолько неприятными, что я отшатнулся от открытой нам двери. Вместе с Павлом, разумеется, потому что идти самостоятельно он уже почти не мог.

– Ты чего? – спросила девушка. Я не мог заставить себя оторваться от вида ее ладоней. – А, – она тут же спрятала руку за спину. – Это последствия моих увлечений. Не переживай, я вполне здорова. В отличие от Трубецкого. С ним что? – спросила она, когда мы протиснулись в квартирку.

– Он сказал, что ты нам поможешь это выяснить, – выдохнул я. – Куда его можно посадить?

– Лучше к окну, я сейчас открою.

Когда я посадил шпиона на жесткий табурет, он уронил голову на грудь и засопел. Девушка пошумела задвижками и приоткрыла окно, а после вернулась к Трубецкому. Шумно вдохнула и спросила у меня:

– Он пил?

– Хуже, – я показал на сумку, которую нес за спиной. – Мы так толком и не успели понять, в чем дело. Я уверен на сто процентов, что дело вот в этом, – я расстегнул сумку и, отвернувшись, вытащил пробирку, тщательно запакованную и даже залитую воском снаружи. – А, черт, протекло немного, – и с этими словами извлек еще и злополучный кофейник. В нос сразу же ударил запах кофе.

– Все может быть очень плохо! – воскликнула рыжая и тут уже убежала в другую комнату, погрохотала там и вернулась с плотной резиновой маской на все лицо – только два круглых стекла перед глазами и фильтр на носу. – Давай сюда и стой у окна.

– Настолько плохо? – испугался я

– Может и нет, – девичий голос теперь звучал очень глухо из-за плотной резины. – Но я проверю и скажу.

– Так может ему уже сейчас помощь нужна? – я оторвался от окна и сунулся обратно в комнату. Во-первых, я не считал, что я настолько надышался, и, во-вторых, на улице на высоте уже второго этажа воздух был совсем не свежим – стоял устойчивый химический аромат.

– Я не медик! – приглушенно крикнула девушка из-за маски. – Оклемается. Губы не синие, дыхание ровное. А ты давай обратно в окно!

– Очень смешно, – я отошел от него подальше. – Там не лучше.

– Ах, ваша милость, – рыжая сделала реверанс и исчезла в соседней комнате вместе с пробиркой и кофейником. – Уж извините – здесь я живу, другого воздуха тут нет.

Я прошел за девушкой и оказался в еще одной комнатушке, еще теснее первой – вряд ли больше десяти квадратов площади. И это притом, что все стены были увешаны полками и шкафами, а снизу стояли массивные тумбы. Все рабочее пространство заполоняли реактивы, горели несколько спиртовок. Изредка раздавался громкий «бульк».

– И чего ты за мной ходишь?

– Мне нужны ответы.

– Будут тебе ответы через полчаса. Может, через час. Иди, ваша милость, а то еще удар тебя хватит.

– Не надо меня так называть!

– А как тебя называть? – как она фыркнула, было слышно даже через плотную маску. – Трубецкой сказал, что придет с бароном, стало быть, с тобой.

– Я Максим.

– Что ж, очень приятно, ваша милость барон Максим. Свалите теперь из моей лаборатории!

– Но я…

– Вон!

Я потоптался на месте, злясь на рыжую, злясь на шпиона, который позволил себе надышаться этим дерьмом и теперь, как бесполезный мешок, сидел на табурете. Наверняка на девицу можно надавить, но, если перегнуть палку, она вообще откажется помогать – а этого мне и вовсе не нужно.

– Хорошо. Извини, – сказал я и вернулся к Павлу.

Он по-прежнему сидел, склонив голову. Я присел перед ним на корточки, посмотрел на лицо. Губы и правда не синие. Наверно, все обойдется.

И принялся ходить по комнате, осматривая старую мебель. Полы скрипели, и я поразился тому, как резко отличается уютный и ухоженный сквер снаружи от такого непонятного соседства в виде тесной квартиры.

Комнат здесь было всего две, но я не сразу нашел короткий диван, который, вероятно, служил и кроватью для рыжей безымянной лаборантки. Интересным мне показалось и то, что почти нигде не было книг. Как же тогда понимать просьбы шпиона, если такую сложную науку, как химию, девица едва ли старше меня практикует без теоретических основ?

Я продолжил бродить по комнате, обнаружив, что скрипит всего три половицы, и старался на них не наступать, но из-за тесноты мне этого сделать не удавалось никак. В итоге минут через пятнадцать девушка, уже сняв маску, вернулась в комнату:

– Обязательно меня раздражать? – сердито сказала она и бросила быстрый взгляд на шпиона. – Почему нельзя просто сесть и дождаться меня?

– Может, потому что я нервничаю? Обязательно быть такой сварливой?

– Да какие мы нежные! – воскликнула рыжая. – Садись на диван. Поговорить надо.

Я нехотя сел на диван, стряхнув с него какие-то крошки. Девушка присела на противоположной стороне, забравшись на него с ногами, и подобрала их под себя. Потом подняла мятую, продавленную подушку и достала из-под нее такую же мятую пачку сигарет. Протянула мне:

– Нет, спасибо, – отказался я.

Рыжая пожала плечами и затянулась, прикрыв глаза от удовольствия. Я не стал прерывать ее – может, хоть это заставит девушку быть поспокойнее. И оказался прав.

– Ладно. Не сердись на меня, твоя светлость, – выдала она. – Просто я не люблю, когда мне мешают. – Вместо ответа я закатил глаза, и девушка поправилась: – Ладно, Максим. Я – Ульяна. В какое дерьмо вы вляпались на этот раз?

– На этот раз?

– Ага, – она пустила еще больше дыма, – думаешь, он приходит сюда впервые? Ему же надо узнать все так, чтобы другие не знали. Иначе он, наверно, и не стал бы обращаться ко мне.

– Я ничего не думаю. Мне важно узнать, что за гадость в пробирке.

– Кофе, конечно же, – Ульяна прикрыла глаза и хихикнула. – И еще кое-что, разумеется. Адская смесь – первые компоненты я уже вывела. Ты с химией как?

– На ножах, – отозвался я.

– Понятно, – рыжая снова фыркнула и растерла окурок в замызганной стеклянной пепельнице. – Значит надо попроще объяснить. Состояние Трубецкого – это следствие воздействия этой гадости. Сам понимаешь, что тебе повезло.

– Он переливал ее из кофейника в пробирку, а потом упаковывал все это, – я пожал плечами, – он вдохнул гораздо больше, чем я. Даже с учетом утечки в сумке. Но ведь были и другие люди, которые вдыхали, но я не заметил ничего странного.

– Во-первых, смесь составлена таким образом, что не начинает действовать быстро. Это как бы пилюля, – она составила пальцы обеих рук, изображая оболочку, – компоненты некоторое время защищены от усвоения и потому эффект наступает не сразу.

– А когда? – перебил я.

– Через пять минут. Десять или полчаса даже – я не знаю, надо исследовать. И знаешь, в некоторой степени хорошо, что Трубецкой пришел в таком состоянии. Мне редко приносят вещи, которые наносят вред испарениями.

– Да? – я указал на ее ладони.

– Это результаты моих экспериментов. Обычно мне приносят какие-нибудь яды. Так, о чем я? А, во-вторых, твоя смесь – это как восточные курительные смеси. Пропорции подобраны просто идеально. Не каждый химик так сможет сделать. Нужно оборудование – и не просто точные весы с погрешностью в тысячные доли грамма. Гораздо сложнее.

– Понимаю.

– Я же могу надеяться на твою память и то, что мне не придется повторять все, когда он очнется?

– Ты же знаешь, он попросит повторить все равно.

– Да, – Ульяна закусила губу, – знаю. Хорошо еще, что в письменной форме не просит отчетов. В общем-то, я тебе все рассказала.

– Погоди, есть вопросы.

– Ты же говорил, что не разбираешься в химии, а уже начались вопросы, – слабо улыбнулась рыжая и зевнула.

– У меня вопросы только по воздействию. Что будет, если человек выпьет такой кофе?

– Чтобы точно ответить, мне надо больше времени на исследования. Это непросто. Могут выявиться какие-нибудь необычные соединения. Но в целом там сплошная органика. Наркотики и немного химии. Если бы имелись примеры, то я бы попробовала сориентироваться.

– Примеры, хм…

– Поведения, если о другом сообщить не можешь.

– Фривольность… развязность и агрессия. Возможно, что потребляет где-то с мая.

– И этот человек все еще жив? – удивилась Ульяна.

– Да, она еще жива и больной не выглядит.

– Она? – переспросила девушка. – Кто это должен быть, чтобы травили таким извращенным способом?

– Не спрашивай, дай лучше подумать, – я поморщился – она закурила снова:

– Теоретически, это возможно. Постепенно наращивали дозу. За почти пять месяцев, если ее заставляли употреблять регулярно, несмертельное увеличение может быть даже трехкратным. А по тому, кто попробует в первый раз – хорошенько вдарит даже аромат, – Ульяна показала на Трубецкого, который в этот момент громко всхрапнул.

– Осталась только одна проблема: как заставить человека пить кофе, если этот напиток он не любит? Все отмечали неожиданную перемену вкусов.

– Проще простого. Любой природный аттрактант. Тоже наркотик по своей сути. Уверена, после твоих слов, что найду что-то подобное. Создает почти неощутимый аромат, который заставляет хотеть что-то или кого-то, связанного с этим ароматом. Пока люди гадают, как цыгане и деревенские «колдуньи» делают приворот – вот тебе логичное объяснение.

– Да, логичное, – пробормотал я.

Учитывая, что весь мой дом насквозь пропах кофе и от меня наверняка тоже в момент нашей первой встречи с Аней исходил «неуловимый» аромат, становится понятно, почему она обратила на меня внимание. Но если пил кофе еще и профессор, почему она не делала знаков внимания и ему? Когда на мозг действует химия, все привычные аспекты становятся уже неважными.

После этого стало как-то пусто. Точно все, что я делал последние месяцы, было впустую.

– Что с тобой? – Ульяна толкнула меня в плечо. – Уже думаешь, как создавать любовные напитки? – хихикнула она под одновременный шорох Павла, сползающего с табурета.

– Нет, скорее наоборот.

– А, как избавиться?

– Ты не понимаешь, – поморщился я. – Давай не будем об этом.

– Хорошо, о твоем кофе я рассказала все, что знаю, – быстро ответила рыжая и почесала тыльную сторону ладони, – Зараза, зудит-то как. Знаешь, что это?

– Уверен, что не хочу этого знать.

– Это яд. Его не берет даже желудочный сок. Или он даже вступает с кислотой в реакцию, я еще не разобралась.

– У тебя что, где-то в квартире еще и тело лежит? – опешил я.

– А то, – подмигнула рыжая. – Хочешь, покажу? Трубецкой пока все равно спит. Хотя, что я? Пошли уже.

Я все еще думал о своем «статусе» при Ане. А если окажется, что все и правда было впустую? Но, с другой стороны, проходило несколько дней с момента ее возможных приемов этого наркотика. И она по-прежнему относилась ко мне хорошо.

– А что еще может быть с человеком от этой дряни? – спросил я, когда мы уже были в лаборатории. – Память может терять?

– Да все что угодно может быть. И проблемы с памятью тоже. Так, подвинься, – она встала к короткой стене напротив окна и с усилием потянула на себя ручку, выкатывая длинный ящик.

Сразу же потянуло холодом. Ящик оказался невероятно длинным – и это заодно объяснило мне компактность жилища – фальшстена, за которой могло быть что-то еще, кроме места для холодильника. Как в морге.

Обнаженный мужчина посинел и немного покрылся инеем. Вскрытая грудина и живот дополняли тошнотворную картину. Пальцы, сведенные судорогой, приоткрытый рот и в целом кривое лицо намекали, что он страдал перед смертью.

– Сказали, что он умер от сердечного приступа. А Павел не поверил и доставил его сюда, чтобы я изучила все. Что-то ты не удивлен.

– Меня мало что может удивить после твоих рассказов. И о таких случаях я тоже слышал. Надо дождаться, когда он проснется.

– И не только, – Ульяна закатила ящик обратно и весело сверкнула глазами: – у него должно быть просто адское похмелье.

Глава 30. Полный П

Трубецкой начал приходить в себя. Сперва шумно втянул воздух, как будто только что вынырнул с глубины, потом неуклюже оперся руками на табурет, соскользнул на пол и широко открыл глаза. Он уставился куда-то мимо нас обоих.

– Это нормально? – спросил я тихо.

– Наверно. Он пока еще не понимает, где находится. Провалы в памяти – помнишь? Ты сам только что говорил о них. Или это могут быть последствия сна.

– Надеюсь, что он не агрессивный, – я наклонился и помахал рукой, привлекая его внимание, но Павел смотрел в одну точку. Я даже оглянулся – но там была обычная стена.

Ульяна наполнила водой стакан и буквально всунула в руку шпиону. Он уже сидел на полу, широко раскинув ноги. Стакан наклонился, и вода полилась на пол.

– Это уже ни в какие ворота! – девушка выдернула опустевшую емкость и поставила на столик, присела рядом с Трубецким и размашисто надавала тому по щекам. – Не уверена, что это поможет, но успокаивает, – оправдалась она передо мной.

На самом деле, это ничуть не помогло, и шпион в каком-то ступоре просидел еще несколько минут, прежде чем начал шевелиться. Звуки из его глотки начали доноситься раньше, чем он смог открыть рот. Да и после того, как это получилось сделать, они долгое время были слишком невнятными.

– Где… я? – наконец-то выдал он, когда взгляд его стал более осмысленным.

– Лучше скажи, помнишь ли, кто ты такой? – Ульяна высунулась из другой комнаты. – А то может стоит начать с самого начала?

– Трубецкой, – шпион задумался, – Павел.

– Уже хорошо, – девушка вышла в комнату. – А нас помнишь? И зачем пришел сюда, тоже помнишь?

– О-ох…

– Ясно все с тобой.

– Что с ним ясно? – недоумевал я. – Ему ж хреново по самое не могу. Сделай что-нибудь!

– Что? – язвительно ответила девушка. – Рассольчик не поможет. Тут другой тип. Можно просто давать ему больше воды и все. Если еще тошнить не начнет.

– А может? – с отвращением спросил я.

– Степень отравления может оказаться очень… Так, несем в ванну!

Сказать, что наше расследование застопорилось – ничего не сказать. Хорошо только то, что мы успели перевесить Трубецкого через край металлической ванны.

– Будешь с ним сидеть, – сказала Ульяна.

– Почему я?

– Мне надо работать еще, – она подмигнула мне и вышла, оставив дверь открытой.

Время тянулось медленно. Трубецкому то на миг становилось лучше, то он сразу же перегибался и начинал наполнять ванну. Часа через полтора это прекратилось. Побледневший шпион попросил воды и залпом выпил не меньше пары литров. И только после этого он более-менее пришел в себя.

– Как самочувствие? – в ванну сунулась рыжая. – Если ты все выблевал, вымой за собой и выходи, я проветрю.

– Хе-хе, – невесело выдал шпион.

Но все же вскоре он был в относительно хорошем состоянии, помнил все, что произошло, но делал вид, будто бы ничего и не было вовсе. А вот мне пришлось пересказывать ему то, что обнаружила Ульяна, хотя в большей степени рассказывать пришлось ей, чтобы мое повествование получилось более связным. Мрачный вид Трубецкого сложно было передать словами.

– Но ты, конечно же, опять ничего не скажешь мне о том, что происходит? – девушка уселась на диване и снова закурила. – Раньше ты мне хотя бы приносил постоянно что-то похожее. А это уже новенькое. И сильное. И, ясное дело, очень опасное. То хотя бы просто яды были – отравил и все. А здесь уже серьезная химия.

– Ульяна! – строго произнес Трубецкой.

– Что? – девушка сделала большие глаза. – Я не знала, что ему не стоит ничего говорить и показывать. Ты всегда приходил один, а тут тебя практически внесли. Извини, что раскрыла такие страшные тайны.

– Сделаем вид, что ничего не было. Эти дела вряд ли связаны, поэтому в чужое я нос совать не буду, – проговорил я, чтобы разрядить обстановку.

– Наивный, – тут же откликнулась рыжая. – «Вряд ли связаны», ха-ха, – она затянулась и пустила огромное облако, потом закашлялась и просипела: – конечно, связаны!

– Ты уверена? Не может быть ошибки? Это разные вещества и…

– Конечно, разные, но это не значит, что их не делали одни и те же люди на высококлассном оборудовании. Следы в химии всегда остаются. Растворители, катализаторы – я не могу отслеживать перемещение продукта, но у химиков все равно есть свой почерк. Я не смогу вам этого объяснить, поэтому придется вам обоим мне просто поверить – вещества делает одна и та же лаборатория. Так что, Максим, ты был неправ.

– Он знает что-то еще? Или он просто видел тело?

– Так, немного рассказала про яд. Да он бы и сам догадался, я уверена – он все время пялился на мои руки! – воскликнула рыжая.

– Да не пялился я на них! – ответил я, но Павел схватил меня за плечо, болезненно стиснул и повел к выходу:

– Я свяжусь с тобой позже, – бросил он на прощанье Ульяне, и я краем глаза увидел, что она лишь лениво махнула нам рукой.

– Что ты творишь? – не сдержался я, стряхнув его руку. – Тебя только что выходили, а ты ведешь себя так, как будто мы там государственную тайну разболтали.

– Есть там тайна и ей необязательно знать обо всем, что происходит. Я надеюсь, ты ей про принцессу Анну не рассказывал?

– Нет, – сердито ответил я. – Хотя бы мне ты можешь рассказать о ситуации? Если в следующий раз тебя чем-то накроет, кроме Виктории у меня не останется контактов.

– А принцесса?

– Ты забываешь, что однажды я ее уже привез во дворец и сколько сил мне пришлось потом положить, чтобы туда вернуться. И не вздумай отшучиваться! – остановился перед Павлом прямо на улице и заставил его тоже остановиться. – Я должен знать, что происходит. Должен знать, что ты выяснил, пока меня здесь не было. Ты думаешь, что Виктория многое мне рассказывала?

Мимо пронесся грузовик, полный распиленных бревен, обдав нас вонючим выхлопом дизеля. Павел проводил его взглядом.

– Я не просто так дал тебе слово, что займусь образованием, когда все закончится. Я хочу, чтобы все закончилось хорошо. Но если не буду знать всего – все без толку. Мы оставили принцессу одну на десять минут и ее тут же опоили.

– Вот и не останавливай меня. Поговорим по дороге. Да расскажу я тебе все!

Я посторонился и пропустил шпиона вперед. В метро было достаточно шумно, чтобы другие люди нас не слышали, поэтому он начал говорить еще до того, как мы сели в вагон:

– Мои подозрения подтвердились, однако возникла сложность, которую специально заложили в основе Третьего отделения – когда никто не знает руководителя.

– Но ведь его же кто-то назначил.

– Его назначает Император, лично.

– Давай спросим! – предложил я. – Скажем о подозрениях.

– И услышим в ответ «нет», потому что должность гарантирует Императору безопасность.

– Значит надо доказать обратно, – начал спорить я. – Потому что если ты уверен, что руководство делает совсем не то, что требуется…

– Здесь все тоже очень непросто.

– Объясняй, – потребовал я. – Не очень хочется попасть впросак. Отец Ани, – я не рискнул упоминать императора даже в шумном вагоне, – кажется, не слишком рад тому, что я тесно общаюсь с его дочерью. Если бы все было иначе, наверняка я мог бы как-то воспользоваться ситуацией.

– Не мог бы. У нас это не принято, а в некоторых сферах – наказуемо. И чем выше чин, тем выше наказание за пользование служебным положением.

– Но это не служебное положение!

– Почти. Не забывай, что в его случае куда главнее забота о стране, чем о человеке, который прибыл неизвестно откуда.

– Не совсем. Я ему многое рассказал, и он вроде бы даже все понял.

– Зря. Серьезно тебе говорю – зря.

– Почему?

– Потому что он первым делом пойдет советоваться с кем?

– С Малым Советом?

– Тебе и про это уже рассказали?

– Я любопытный, – усмехнулся я. – Иногда слишком даже.

– Раз любопытный, мог бы сперва посоветоваться, прежде чем все карты раскрывать.

– Может, ему не до этого сейчас?

– Нет, друг мой. Как раз наоборот. Сейчас, пока с девочкой сидит мать, отец усердно ищет ответы. И в этом ему поможет не Совет. А самый главный человек, который знает все дела в государстве. И все секреты.

– И про перемещения тоже в курсе, конечно же?

– Разумеется, – подтвердил Павел. – За всеми подобными изобретениями он следит, как и главы других отделений.

– Так, стоп! Я знаю, что есть Второе – разведка.

– Да. Есть еще контролирующие: Четвертое следит за армией, например.

– Что-то вроде военной полиции? – спросил я, готовясь к выходу. – И там тоже секретный руководитель?

– Не совсем секретный. Скорее да, потому что о нем знает немногим больше людей, чем о начальстве Третьего.

– И между собой они как-то пересекаются?

– Нет.

– Даже если бывают проблемы, которые касаются обоих отделений? – с надеждой спросил я.

– Это решается парой уровней ниже.

– Какая бюрократия… – пробормотал я, оказавшись на платформе. – Значит, все печально и до руководителя нам не добраться. Что же, все?

– Нет, не все. Мы все-так же можем противостоять. При должной охране принцесса в безопасности. Мои люди занимаются работой во дворце и пытаются выяснить, как яд попал в кофе и что за дела творятся на кухне.

– Хорошо, – мы свернули в технический коридор, – я понимаю, что Ульяне ты все не рассказываешь, потому что она – исполнитель, просто делает опыты и дает тебе результат. Но она ведь и сама может обо всем догадаться. Как ты вообще ее нашел?

– Долгая история. И девушка эта нам не важна сейчас. С твоим длинным языком хорошо, если тебя не выпрут из дворца прямо сейчас.

– А если так?

– Если так, то все плохо. Если нет, надо забирать отсюда Аню. Но загадка наша все равно имеет множество нюансов. Тебе так не кажется?

– Мне кажется, что у меня голова сейчас вспухнет от всего этого.

– А я ведь еще не закончил объяснять тебе расстановку сил. Ты же понимаешь, что нельзя разделить Третье отделение на тех, кто поддержит действия руководства, и тех, кто им будет противостоять?

– Здесь что не так? – вздохнул я. Мало проблем с императором, так еще и здесь сложности.

– Расстановка сил неизвестна, потому что никто не знает, сколько людей в отделении работает вообще. Тем более есть возможность этих людей нанимать временно. Ты уже с этим сталкивался.

– И? – мой мозг отказывался работать.

– Вспомни, что сказала Ульяна. Дорогое и сложное оборудование.

– А шеф Третьего не может его раздобыть?

– Он не всемогущ. Знания в его случае не всегда означают силу. Нужны большие деньги. И значительные ресурсы. Твои они превосходят на порядки, если что. Чтобы ты понимал, какого уровня влияние за его спиной.

– Тогда надо сделать проще, надо выяснить источник этого влияния…

– Через химикаты, которые нам выделит Ульяна.

– А так можно? – удивился я.

– Еще как можно. Выясним, где сделано, узнаем, кто сделал, а потом все будет гораздо проще.

– А если не выясним? Если не удастся найти след или враг сделает ход первее нас?

– Тогда наступит полный п…

Глава 31. Кислота и кофе

Во дворце было на удивление тихо. Я ожидал, что увижу суету и беготню – но не было ровным счетом ничего. Нет, дворец не вымер в каком-то трауре, но все шло очень даже спокойно.

Сперва мы поднялись на второй этаж – обеденная опустела, а брызги крови перед дверью прислуга тщательно отмыла. Не осталось ничего, что могло бы указать на утреннее происшествие.

– Я бы не отказался перекусить, но что-то во дворце страшно до еды дотрагиваться, – проговорил я, оглядывая идеально чистый зал. – Как в музее. Мы идем к Ане?

– Идем, разумеется, – Павел на миг заглянул в обеденную. – А потом двинем к моим на допрос.

Комната принцессы охраны не имела, но зато у дверей стоял все тот же служка. Или секретарь? Я до сих пор не знал, какую должность занимает этот парень в зеленой униформе.

– Анна Алексеевна уже пришла в себя?

– Да, матушка с ней, – кивнул юноша. – Доложить?

Трубецкой кивнул, и парень тут же выстучал оговоренную заранее комбинацию. Дверь оказалась с хорошей звукоизоляцией, потому что как только она открылась, к нам вышла императрица, шурша подолом платья – после обеда она успела переодеться. До этого я не слышал ни звука.

– Кто там, ма? – тут же раздался голос Ани из глубины комнаты.

– Мы ненадолго, – объяснился Трубецкой, – позвольте?

Он пригласил Софью Андреевну отойти в сторону, сам указал мне войти в комнату. Служка дверь закрывать не стал, но я все равно, не стесняясь, обошел кровать и сел рядом с Аней.

– Похоже, все-таки, что дома у тебя не слишком безопасно, – я ласково улыбнулся. Девушку за время нашего отсутствия перевели в абсолютный постельный режим. И хотя вид у нее был только лишь уставший, родные о ней хорошо позаботились.

На прикроватной тумбе стоял стеклянный кувшин с чистой водой. На всякий случай, я решил проверить, все ли в порядке с ней, подошел и понюхал наполовину заполненный невысокий бокал.

Аня схватила меня за руку. Я вздрогнул, но тут же успокоился, отогнав страхи: как вода не имела никакого аромата, так и изменений в поведении девушки я не заметил. Поэтому осторожно взял ее теплую ладонь и сел к ней ближе.

– Если все так, как ты говоришь, – прошептала она, – значит, единственное мое безопасное место – рядом с тобой.

Тут я почувствовал, что краснею – даже в жар бросило. Но лишь сильнее сжал ее руку, почувствовав ответное усилие. Забыв о том, где нахожусь, наклонился ее поцеловать, но Аня высвободила вторую руку из-под одеяла и приложила палец к моим губам:

– Матушка увидит. Не стоит ее волновать, она и так очень переживает.

– Точно, – ответил я, вернувшись с небес на землю. – А уж если увидит твой отец… Он заходил к тебе, когда ты пришла в себя?

– Да, – Аня опустила глаза. – А ма рассказала, что я сделала.

– Это была не ты. Не стоит стыдиться, – я поспешил ее утешить. – Все дело в кофе. Никогда его больше не пей здесь.

– Поэтому ты проверял еще и воду у меня? Не подмешали ли мне чего-то еще? – она развернулась так, чтобы прижаться ко мне теснее, несмотря на одеяло. – Но как это сделали? Ведь кофейник принесли… ох… – девушка схватилась за голову.

– Позволь нам в этом разобраться. Мы найдем виновных, – успокоил я Аню, пока та лежала, прикрыв глаза.

– Я верю, что найдете, – ответила она. – Просто я подумала, насколько же это все опасно. Я помню… – она вздохнула, – мне рассказывали, что сотню лет назад, когда люди хотели свергнуть законную власть, все ждали нападений на улице. Тогда громили экипажи, устраивали засады – многие начали ездить с охраной. Но никогда не было такого, чтобы нападали прямо во дворце. Страшно как-то.

– Страшно и другое, – я наклонился посмотреть, что происходит в коридоре, и не собираются ли нас прерывать. – Трубецкой надышался парами того, что ты выпила. Через полчаса нес околесицу, отпускал дурные шуточки, а потом и вовсе отключился, – самое неприятное я рассказывать не стал.

– Он? Шуточки? – развеселилась Аня. – Я думала, что в Третьем отделении – самые серьезные люди на свете.

– Сегодня Павел это опроверг. И не один раз.

Девушка звонко рассмеялась.

– И почему мне с тобой спокойно?

– Сам не знаю, – я все же не удержался и поцеловал ее. – Никому не говори, что мы тебя отсюда заберем. Даже родителям. Заберем мы: или я, или Трубецкой. Или оба сразу. Никому не доверяй больше. Я не пугаю тебя, Ань, но…

– Сейчас меня уже трудно испугать, – понимающе кивнула принцесса. – Только скажи, когда?

– Не знаю. Может, ночью или завтра утром. Скоро – это все, что я знаю. Мы еще не закончили дела здесь.

В дверях зашуршало платье:

– Ой… Не очень пристойно прерывать такую беседу, – мелодично начала императрица, – но вас, Максим, очень просит Павел Романыч. Думаю, вы договорите потом.

– Конечно, ваше величество, – я в очередной раз залился краской, посмотрел еще раз на Аню – та прикрыла румянец натянутым по самый нос одеялом, и едва сдержала улыбку. Софья Андреевна сейчас тоже не выглядела, как строгая матушка, которая застала свою дочь за чем-то непристойным. – Всего доброго.

Я слегка поклонился в дверях и выскочил. Сразу же юноша в зеленой униформе закрыл дверь, а императрица заперла ее изнутри.

– Поговорили? – спросили мы с Павлом одновременно друг у друга. – Ха, – вырвалось у него. – Забавно. Теперь в подвалы. Я сказал Софье Андреевне, что через несколько часов мы заберем ее дочь в более безопасное место. Но только чтобы она никому об этом не рассказывала.

– Представь себе, я только что сказал об этом Ане. Практически слово в слово.

– Что ж, не вижу в этом проблемы. Вряд ли императрица – наш главный злодей. У нее нет выхода на руководство Третьим, поэтому она вне подозрений. Но, – тут же заявил Павел, – в отличие от Алексея Николаевича она не видит в тебе ничего дурного. Раз обратилась по имени. Если бы ты был ей неприятен, не иначе как «ваше высокоблагородие» она тебя не назвала.

– А разве не «ваше сиятельство»? – я наморщил лоб.

– Как ты загнул! – воскликнул Павел. – Кто же тебе сказал такое?

– Ульяна.

– А, эта девка на язык остра, – усмехнулся шпион. – Но до графа тебе далековато, пожалуй. В любом случае, пока что все идет очень неплохо. Наш мудрейший не стал ни с кем разговаривать и пока что переваривает информацию у себя в кабинете. Прислуга молчит и не распространяется о произошедшем.

– Ты уверен? У нас бы уже полгорода знало. Слухи и сплетни.

– Просто мы придали произошедшему статус государственной важности. А за нарушение – серьезное наказание. Причем в ряде случае наказать могут не только виновника, но и его семью.

– Это ведь жестоко! – воскликнул я.

– Нет, если речь идет о делах государственных. В одиночку нельзя сделать что-то сложное и объемное, затратное по времени и ресурсам, каким является преступление против государства. И если близкие люди это видят, но не задают вопросы и не пытаются исправить потенциального виновника – значит, они его поддерживают. Даже сохранение нейтралитета – это действие в его пользу. Логично?

– Логично, но негуманно. Совсем!

– В этом нет избыточной жестокости, к тому же дела расследуются тщательно. Никто не накажет родного брата, если тот живет далеко и не имеет отношения к преступнику.

– Давай не будем лезть в эти сложности. Мне на сегодня хватило невнятной расстановки сил с Третьим отделением.

– Как знаешь, – Трубецкой пожал плечами. – Кстати, Виктория отправилась назад в твое поместье с новыми людьми, – негромко добавил он. – Мне кажется, у тебя там уже маленькая армия.

– С целым арсеналом. Может, мне землю под военную базу отдать? Как раз думал, как заработать.

Павел не ответил – мы спустились в подвалы то ли на второй, то ли на третий подземный уровень. Толстая металлическая дверь с широкими резиновыми уплотнителями открылась бесшумно, а в комнатушке сидел, привязанный к стулу, массивный мужчина – один из тех, кто пытался похитить Аню.

К моему удивлению, рядом находились еще двое. Одного выдавал фартук, немного запачканный кровью, судя по виду мужчины – из носа. Вероятно, повар. Роль третьего во всем происходящем я определить не смог.

Кроме них в помещении было еще двое в штатском: один долговязый, с узкими ладонями и массивными костяшками на них – я обратил на это внимание только потому, что костяшки были сбиты. Второй, пониже ростом, сидел за столом и что-то записывал в толстую тетрадь.

Павел подошел к нему и перекинулся парой слов, быстро пролистав тетрадь, задержавшись на паре страниц, кивнул и отошел в сторону.

Я еще раз осмотрел помещение – бетон, сталь и тусклые лампочки. Мрачно и эффектно. Низкий полоток давит, а неровное освещение с постоянным помаргиванием гудящих ламп накаливания вполне может вывести из себя не самых уравновешенных.

– Как успехи? – Павел задал вопрос только после того, как закрыл за собой дверь. – Что удалось выяснить?

– Субстанцию в кофе подмешали, тут вы оказались совершенно правы, – заговорил долговязый.

– Что еще? Это мы выяснили и без вас.

– Повар клянется, что ничего не знает. Продукты доставляют те же люди, что и обычно, поэтому подмешать могли только в готовый напиток. Но мы еще только начали, самое интересное осталось вам.

– Хорошо, – кивнул Трубецкой. – Сообщить об Анне, приготовить и добавить, а затем принести – все это за десять минут, плюс-минус, – он подошел к повару, присел напротив него и продолжил: – я знаю, что у вас на кухне сейчас работает даже не двадцать человек, бал кончился, гостей нет. Ты должен знать, кто делал кофе и подходил к кофейнику!

– Не знаю, клянусь вам! – повар дернулся на стуле. Я заметил, что и ноги, и руки надежно примотаны к металлическим подлокотникам и ножкам массивного и тяжелого на вид стула. Несколько витков шло и по груди – у повара не так много места для маневра.

– Не знаешь, – презрительно произнес Павел. – А должен. И я уверен, что знаешь. Сколько лет ты здесь работаешь?

– Восемь, – выдохнул повар.

– И тебе нравится твоя работа?

– Да-да, очень, – ответил он сбивчиво.

– А что насчет семьи? Жена, дети?

– Т-трое, четвертого ждем. Не трогайте их, пожалуйста, ваша светлость!

– К твоему сожалению я не светлость, – спокойно проговорил Павел. – Но ты должен понимать, что произойдет дальше, – он выдержал паузу и продолжил. – Я уверен, что девушки из прислуги этого не делали. Даже не знаю, почему. Должно быть, по той причине, что с обычными девушками связываться не станут. Как объяснишь им, что нужно делать? Ведь это же непростой процесс, правда?

– Я… я не знаю.

– Человек же говорит, что не знает. Мучители! – задергался третий.

– С тобой отдельный разговор будет, – прикрикнул на него долговязый.

– Послушайте, – начал я, потому что тоже не понимал, к чему ведет Трубецкой, но тот прикрикнул и на меня, а писарь добавил:

– Не отвлекайте, Максим Бернардыч.

Я даже не стал спрашивать, откуда он меня знает и продолжил наблюдать за сценой, в глубине души надеясь, что до пыток не дойдет. Повар, мужчина на вид добродушный, лет сорока пяти, не больше, никак не представлялся мне злодеем, который будет травить людей.

Долговязый перелистнул у писаря несколько страниц записей и громко, с выражением, зачитал:

– «Допрос Тамары Ивановны С.». Так-так, это пропустим, это о произошедшем… А, вот! «На вопрос о странностях, которые происходят на императорской кухне сперва замялась, словно не знала, как ответить. Убедившись, что ее не признают лицом, укрывающим преступника и соучастницей, сообщила, что в период с мая по начала августа сего года повар лично готовил кофе для Анны Алексеевны».

– Так, а в чем же странность? – дрожащим голосом спросил сам повар. Вид его переменился, исчезли последние остатки уверенности в себе: лицо заблестело от пота, хотя в подвале было прохладно, а пальцы стиснули металлические подлокотники так, точно он хотел их оторвать.

– Сами скажите, господин повар. Лично меня интуиция не подводила никогда. Особенно вместе с логикой. Особенно, когда есть свидетельские показания. Продолжай, – обратился он к долговязому. – Наш повар отчаянно не хочет разговаривать.

– «Когда кухня наполнялась ароматом кофе, повар веселел так, словно был пьян. Вел себя необычно, но это состояние проходило через час-другой. Первое время грешили на водку, но в кухне не нашлось ни одной бутылки спиртного, даже маленького пузырька. Через неделю после этого мы с девочками сообщили о своем недовольстве лично повару. И буквально на следующий же день он, во время готовки кофе прижимал к лицу сложенный в несколько раз платок. На наши расспросы отвечал, что у него аллергия, однако нам ни разу не позволил самим приготовить кофе».

Долговязый передал тетрадь обратно писарю, а сам повернулся к повару:

– Ну и мразь же ты.

Даже третий привязанный тянулся в сторону от повара, словно тот мог уволочь его за решетку следом за собой одним только своим присутствием:

– Я же говорил, что я здесь не при чем!

– Ты поставлял кофе, – ответил ему Павел. – Что же ты, кормилец, – вернулся он к повару. – Говори, а то невинного человека за собой на тот свет отправишь. Твоя вина, считай что доказана. Ты готовил. Ты знал про эффект. Не мог не знать, раз веселился, как пьяный. Твоя судьба уже решена. Твою семью трогать не будем.

– Да что вы… – пролепетал повар, сутулясь и уменьшаясь на глазах, – вот они…

– Кто – они?

– Кто записки мне слали. Грозили…

– Их было несколько?

– Трое. Один, – уже чуть не плача, принялся рассказывать повар, – привел домой старшую из школы. Девочка рассказывала, что упала, а он помог ей дойти. И передал первую записку. С угрозами, что, если я не сделаю, что они просят, в следующий раз она домой не придет, – он всхлипнул.

– Дальше.

– Тем же днем, позднее, жена нашла запечатанный конверт в сумке и рассказала, как в трамвае незнакомец облил ее случайно чаем. Я вскрыл конверт, а там записка: «в следующий раз это будет кислота». В третий раз это был курьер. Он пришел рано утром, до того, как я отбыл на работу, и передал мне небольшой пакет, а потом показал флакончик с кислотой.

– Как ты это понял? – спросил Павел.

– Капнул на пол перед дверью и прожег… Я боялся за свою семью и согласился. Я тогда не знал, что меня просят сделать. Не позволили открыть пакет сразу же. Только на кухне я смог посмотреть, что внутри, – повар икнул и принялся широко раскрывать рот, как рыба без воды.

– Спокойнее. Тише, – Трубецкой положил ладонь на плечо повара и немного потряс его. – Договаривай до конца.

– Вы же ничего не сделаете моей семье? – почти неслышно прошептал повар, немного придя в себя. – Они не имеют к этому никакого отношения. Со мной делайте, что хотите, но их…

– Не спеши, а расскажи сперва про пакет, – Павел остановил его словоизвержение и посмотрел на писаря – все ли тот успевает заносить в тетрадь.

– Небольшой такой пакет, бумажный, с две ладони шириной и не слишком толстый. Внутри – еще один, поменьше, с порошком. И еще одна записка – как делать.

– Где пакет сейчас?

– Сжег вместе с запиской, как там было написано.

– А порошок?

– Весь израсходовал в кофе. Но сам кофе еще остался. Немного. Второй настенный шкаф от двери, верхняя полка, – подумав, сообщил повар, а потом умоляюще посмотрел на Павла: – я сказал все, что знаю. Моя семья…

– Мы не тронем твою семью, – Павел встал. – Свои показания подпишешь и пойдешь домой. О том, что случилось – никому ни слова.

– Клянусь здоровьем своих детей, – глотая слова, выпалил повар, когда Трубецкой принялся его развязывать.

– Но на работу больше не приходи, – шпион взял его под руку и повел к выходу. – Твои девочки за тебя поработают, – и добавил так тихо, что я едва услышал, хотя стоял рядом: – все будет официально, не переживай. Ищи другое место. Распишись.

Писарь подвинул ему тетрадь и перелистывал страницы с показаниями, пока повар не оставил кривоватый росчерк на каждой.

– Проводи его до первого этажа, – Трубецкой обратился к долговязому, – а потом найди кофе в кухне. Заберешь к нам.

Когда долговязый с поваром удалились, а мы со шпионом вышли в коридор, я не удержался:

– Странное человеколюбие для того, кто расчленяет допрашиваемых в подвалах чужих домов.

– Его кровь не должна быть на наших руках, – коротко ответил шпион. – Я к Ульяне, а ты забирай Аню и отправляйся с ней в поместье. Там сейчас – самое безопасное место.

Глава 32. Расстановка сил

Поскольку долговязый с поваром выбрались из подвалов куда быстрее нас, у меня было еще немного времени поговорить с Павлом, чтобы прояснить отдельные моменты, что до сих пор вызывали у меня вопросы. Например, по структуре их организации.

– Да, Виктория – это руководитель. У нас нет ранговой системы как таковой, но в общей системе она относится скорее ко второму рангу, а это довольно высоко. Я же – рядовой исполнитель, по факту.

– Но так не выглядишь, – заметил я. – Получается, над ней должен быть еще кто-то?

– Нет, перворанговые руководители – это уже самые главные в каждой организации, а у нас, как ты помнишь, про него никто не должен знать.

Я решил не углубляться в эту тему с новыми расспросами, потому что голова моя была занята другим. Жизнь повара – разменная монета в большой игре. Человека шантажировали, заставили делать то, чего он в обычном своем состоянии никогда бы не сделал. И вот, пожалуйста – его отпускают, прекрасно зная, что несчастного, скорее всего, убьют те же шантажисты.

– Тебя не должна волновать его судьба, – словно прочел мои мысли Павел. – В любой большой игре кем-то приходится жертвовать. Его арест и казнь вызвали бы слишком много вопросов. Понимаешь?

Конечно же, я понимал, к чему он клонит. Слишком часто я видел в нашем мире новости и комментарии о том, что «данное увольнение не связано с…». Или «смерть Х не имеет отношения к его делам». Теперь я точно уверен, что, когда подобное попадется мне в следующий раз, читать следует ровно наоборот.

– Пусть твоя совесть в этом деле не беспокоит тебя. Из его рук Аня получала кофе, который приводил ее в это состояние. Он невольный виновник.

– Но ведь делал это он не по своему желанию. Никто не захочет терять семью. Захотел бы ты, чтобы кого-то из твоих родных обливали кислотой?

– У меня нет семьи, – ответил Павел. – И давай не будем об этом.

Возле двери в подвал он повернул ручку, а потом, когда мы вышли, сунул руку в карман. Но теперь я заметил это действие:

– У вас используются какие-то электромагнитные замки?

– Магнитные. Особая направленность полей, – он вытащил из кармана крохотный брелок размером с рублевую монету. – Технологии. У вас таких нет.

– В быту – точно нет. А в структурах наподобие вашего Третьего отделения – может и есть.

На лестнице между первым и вторым этажами мы столкнулись с долговязым. Повара он уже отпустил, но теперь мчался вниз, выпучив глаза:

– Пакета нет.

– Повара уже отпустил?

– Так точно. Обыскал все вокруг, но нужного пакета с кофе нет. Прикажете догнать?

– Не стоит, – Павел обратился ко мне: – я отправляюсь по нашему утреннему следу. Ты займись безопасностью. Лучше раньше. Не теряй времени!

Он развернулся и отправился вниз. Я же, не медля ни секунды, добрался до комнаты Ани. Служки рядом не было, и я попытался повторить его стук и, похоже, не ошибся: дверь вскоре открыли.

– Максим? Так быстро? – удивилась Софья Андреевна. – А где Кирюша?

– Парень, что должен стоять у дверей? Понятия не имею. Но я должен забрать Аню. Сейчас. Павел должен был вас предупредить.

– Да, он говорил. Но я не думала, что все будет так скоро.

– Пора. Я думаю, что мы сразу же отправимся в поместье. Сообщаю на всякий случай, чтобы вы знали, где нас искать, – я вошел в комнату. Аня все еще лежала в кровати, но тут же приподнялась на локтях, как только увидела меня. – Не сообщайте никому, кроме вашего мужа, а то, боюсь, он так и не сможет мне доверять.

– Я знаю, что ему сказать, – в ее добрых глазах я видел улыбку, хотя лицо оставалось предельно серьезным. – И он изменит свое мнение о вас.

Аня вылезла из-под одеяла, но мне понадобилась пара секунд, чтобы отвернуться, соблюдая приличия. Этого времени мне хватило, чтобы увидеть на ней комплект роскошного кружевного белья.

Ее матушка издала то ли смешок, то ли просто хмыкнула – но я оставался в комнате, и меня никто не выгнал.

– Я готова, – звонко ответила Аня. – Мы едем одни?

– Да, я… – повернувшись к ней, я потерял дар речи. Смена одежды с серого платья на бордовое обтягивающее была не слишком к месту, но приковывала взгляд. – Я… Павел занят, мы едем вдвоем, – наконец-то выговорил я. – Ты как себя чувствуешь?

– Вполне, – девушка выпрямилась, а обтягивающее платье еще лучше очертило ее бюст. Как в таких условиях думать о чем-то, кроме этой красотки?

– Тогда едем. Сейчас.

Мы распрощались с Софьей Андреевной и покинули дворец. «Кирюши», как ни странно, я нигде не обнаружил. Разве что император позвал его с собой?

– У нас остались какие-нибудь вещи в апартаментах? – спросил я Аню, как только мы разместились в автомобиле.

– Нет, мы ведь практически ничего и не брали.

– Надо чаще тебе говорить, что ты – удивительная девушка, – рассмеялся я.

– Почему ты так думаешь? – серьезно спросила она.

– Ты собираешься невероятно быстро.

Мы выкатились на магистраль самым коротким путем, следуя указателям. Я не желал толкаться среди экипажей.

– К тебе приходил врач?

– Нет.

– Как нет? – сперва удивился я. – Ах, понятно – ведь ему ехать издалека, к тому же искать его… все в порядке, просто прошло слишком мало времени. Может быть, его отправят сразу же к нам в поместье.

– Я так мало побыла с родителями, – покачала головой Аня. – Хотелось бы провести во дворце несколько дней. Я так и не поговорила с Борей…

– А он с характером у тебя. Я видел, как он общается с отцом.

– Да? – девушка мечтательно улыбнулась – пока мы ехали по городу и не слишком быстро, я мог на нее беспрепятственно отвлекаться. – Жаль, я этого не увидела. Как тебе моя семья?

– За исключением того, что твой отец император – ничего необычного. Хорошие и добрые люди. Кстати, ты больше похожа на него. Характером. Наверно, это даже лучше. И я уверен, что ты с ними скоро увидишься.

– Обещаешь? – сразу же оживилась девушка.

– Да, – ответил я в полной уверенности, что теперь ничего дурного произойти не может.

Несмотря на то, что Павел толком не договорил свой план, я предполагал, что он возьмет на себя химический след отравителя и найдет доказательства причастности руководителя Третьего отделения ко всем этим делам.

Из головы не выходил повар. Мне было его жалко, как ни крути. Но что если он соврал про доказательства? Вряд ли. Вряд ли он выдумал эту историю, зная, что его проверят.

К тому же я сам видел, как действует Павел. И если люди распространяют жуткие выдумки о работе Третьего – то и повар тоже должен их знать. Нет, он не врал

Вероятнее всего, теперь нам с Аней предстояло отсидеться в поместье, не показываясь на глаза никому. Быть может, я погорячился насчет «скоро». Вряд ли дела разрешатся за пару дней.

К тому же меня все еще терзали особенности этой дряни, которой пичкали Аню. И это было настолько заметно, что она первая спросила:

– О чем ты переживаешь?

– Я? Ни о чем, все в порядке.

– Нет же, я вижу, ты нервничаешь, – настойчиво произнесла девушка. – И нервничаешь гораздо сильнее, чем когда меня забирал из дворца. Если там было так опасно, то ты переживал бы там, но почему-то это происходит только сейчас.

– Все хорошо, правда, – мы как раз выезжали из города, поэтому я никак не мог отвлечься от дороги. – Я думаю, что сейчас не время об этом разговаривать.

– Тогда обсудим позже, как приедем.

Мне хотелось дотронуться до нее – мы так спешили убраться из дворца, а я опасался вызвать справедливый родительский гнев, что держался от Ани не небольшом расстоянии.

На улице стремительно темнело. Мы были еще примерно на полпути до поместья, когда местность уже в пяти метрах от дороги стала практически неразличимой. Сзади пристроился автомобиль, недолго посветил фарами, а потом обогнал. Наш спидометр показывал около восьмидесяти.

Я почти неслышно вздохнул – могла бы сложиться неприятная ситуация. Столкнуть с дороги, особенно не слишком освещенной, – здесь не проблема. Фонари стояли на большом расстоянии друг от друга, образуя лишь примерный контур дороги. Дневное удобство нивелировалось необходимостью останавливаться ночью.

Мы проезжали небольшие городки и деревушки – в каждой можно бы остаться на ночь, но все это было слишком опасно. Тем более я опасался заблудиться – каждый населенный пункт растягивался не вдоль трассы, а расходился улицами вглубь.

Но поездки ночью не утомляли. Мне вообще нравилось ездить по дорогам Империи – и нравилось бы еще больше, если бы не постоянное ожидание чего-то дурного. Именно с таким настроением мы и приехали к поместью. Чуть больше суток меня там не было.

В окнах коттеджа горел свет и это успокаивало. Кто-то должен быть внутри. Мимо арки уже накатали колею между деревьев, и я мог подъехать к самому дому.

– Что-то вы быстро! – воскликнул один из бойцов, раскидывая карты двум напарникам. – Случилось чего?

– Мы решили, что здесь безопаснее, – ответил я. – Где Виктория?

– Разве она не с вами? – спохватился второй.

– Павел сообщил, что она выехала сюда с людьми.

– Так может еще и не приехала! – подхватил третий. – Это ты тут носишься, как угорелый.

– Так она уже давно отбыла.

– Может, задержалась? – предположил первый. – Она нам не докладывается. Но ты не переживай. Что плохого может случиться? Ты посмотри – здесь сидят первоклассные бойцы, вооруженные до зубов.

Остальные ухмыльнулись. Пожалуй, если не лучшие, то на вид – достойные крепкие солдаты. Оружие приставлено к столу, все трое – в полевой форме.

– Но ведь кроме вас есть еще люди?

– Ха, думаешь, нас не хватит?

– Смотря против кого.

– Да не полк же пошлют! – отмахнулся второй и взял в руки карты. – Нет, Анна Алексеевна, – он заглянул мне через плечо, – мы серьезны, мы готовы ко всему, но поймите: мы солдаты и мыслим реально.

– Ребят, к вам претензий нет, серьезно, – примирительно сказал я. – Это же не ради отчетов. Мне просто интересно, какие у нас силы. Сколько людей прибудет, если я нажму тревожную кнопку? Виктории нет, кто-то должен быть за нее сейчас – и знать это.

– Ладно. Раз ты не шутишь, – первый неохотно отложил карты в сторону рубашкой вниз. – Смотри. Нас – трое. Еще есть шестеро в Любце. С десяток в деревнях на южной окраине. Это уже почти двадцать человек. Да вас же целый взвод охраняет!

– А снаружи дома кто-то есть?

– Точно! – он хлопнул по столу ладонью. Аня шепнула, что пошла переодеваться и удалилась на второй этаж. Заметив, что двое других провожали девушку жадными взглядами, первый рявкнул: – Зенки в стол! Снаружи… – теперь он встал и, выключив свет, подошел к окну. – Что за…

– Снаружи кто-то должен быть, я точно помню. Но может, пересменка? – предположил я.

– Не смеши, сперва приходит смена, потом уходит предыдущий.

– Может, сходить проверить? – раздался голос из-за стола.

– Когда мы приехали, тоже никого не заметили, – добавил я. – Что-то здесь не так, – и собрался в подвал вооружаться, хотя даже толком не знал, что находится внутри.

– Ты куда? Не думай даже, при мне ты никуда не пойдешь!

– Все для самозащиты! – прокричал я уже из подвала.

Проверять, насколько хорошо я смогу обороняться, мне не хотелось. Но подвал оказался просто забит оружием. Если хранение такого арсенала – уголовное преступление, то императору я соврал минимум один раз. А если приплести сюда еще и вооруженных людей на территории…

Я вытащил из стойки массивный «туляк» и взвесил его в руке. Мощно и красиво, но стоит ли? Карабины и автоматические винтовки стройным рядом стояли чуть дальше. Нет, слишком массивно, я же не Рэмбо.

Наверху раздался оглушительный грохот. Дом затрясся – в кухне звенела посуда в шкафах и как будто бы даже стекла вынесло. Я схватил первое, что попалось под руку, бросился к люку:

– Вылезай оттуда, парень! Живо!

По привычке правой рукой схватился за ступень приставной лестницы – в ней я держал короткий дробовик с широким магазином и несъемными патронташами на пять патронов по обе стороны. И тут же нырнул обратно, схватив приличных размеров ящик с двенадцатым калибром. Вроде бы не картечь, хотя она тут не помешает.

– Туши! Туши сейчас же! – раздавались крики сверху.

Кажется, наша расстановка сил была уже неактуальной. Я изо всех сил сдавил в кармане тревожную кнопку. Теперь надо продержаться до подхода подкрепления.

Глава 33. Последний рубеж

Я осторожно высунулся из подвала, перекинул ремень дробовика через плечо и принялся осматриваться. Дом цел, но самое главное – Аня.

Троица, что сидела в доме, раскидала карты по полу, опрокинула стол и стулья. Один стоял у окна, крепко ухватившись за оружие. Двое спешили к двери – похоже, что они только что поднялись с пола.

Источником света сейчас был лишь камин – хорошо растопленный, он давал яркий свет, но не позволял видеть детали.

Тот, что стоял у окна, скрипнул битым стеклом и повернулся в мою сторону:

– Быстро наверх! Не оставляй ее одну! – прошептал он и тут же принялся высматривать движение снаружи.

Я вылез, вытащил за собой коробку с патронами и со всех ног бросился наверх. Из соседней с гостиной комнаты несло жаром. Я так и не понял, что бахнуло снаружи, но, кажется, от этого загорелся дом.

Окна комнаты, в которой была Аня, выходили на переднюю часть дома – в сторону реки – и правую сторону, то есть, противоположную направлению, куда смотрел боец у окна на первом этаже.

– Что происходит? – девушка лежала на полу, закрыв голову руками. Хорошо, что она еще успела переодеться. Нет, мне было бы приятно смотреть на нее в нижнем белье, но только не в такой ситуации.

– Без понятия, – я рухнул на колени рядом, положил дробовик и, вскрыв коробку, принялся заряжать оружие.

Пять патронов в приемник, еще десятка ушла в патронташи. Дурак, надо было хватать сумку или пояс! Я похлопал себе по жилетке, нащупал портер – он в слишком маленьком кармане, да и с этой вещицей я расставаться не намерен больше.

Карманы в брюках! Слава портному, который сделал их такого размера, что туда можно засунуть литровую бутылку с газировкой. Я ссыпал туда еще с десятка два патронов, добавил потом еще и привстал – можно ходить и карманы не топорщатся.

– Сейчас проверю, что происходит, – сказал я и тоже выключил свет в комнате.

Стекла вышибло и здесь, но по крайней мере было видно причину – полыхал перевернутый автомобиль. Мой автомобиль. Пламя поднималось невысоко, но занялась уже часть крыльца и наверняка хорошо прогрелись бревна. Еще не хватало, чтобы дом сгорел!

А вот людей снаружи вообще не было видно. Никого. И на всякий случай нажал тревожную кнопку еще раз. Чтобы уж наверняка.

Подошел к окну поближе, но не высовывался, просто всматривался вдаль – вдруг что-нибудь блеснет в свете пламени и человек себя выдаст. Но все равно никого не видел.

Осмотрел оружие и проверил предохранитель – лучше снять. Сдвинул какой-то рычажок и вернулся к Ане.

– Все будет в порядке. Просто взорвали автомобиль. Но снаружи никого нет.

– Ты, похоже, сам не в порядке, – девушка приложила ладонь к моему лбу. – Просто взорвали автомобиль?

– Не сам же он взорвался. Да, совсем не все в порядке, но что мне еще сказать? – я встал и вернулся к окну на шипящие звуки: кто-то заливал водой крыльцо и вверх обильно поднимался пар. – Сейчас все будет в порядке. Придет помощь, и мы во всем разберемся. Они во всем разберутся, – поправился я. – Но, если что – я твоя последняя линия обороны.

– До этого не дойдет, – она посмотрела в окно. – Не должно… Не допустят. Отец не допустит!

– Хорошо бы так.

– Эй! Что тут? – снизу послышались голоса. Я поспешил выглянуть и обратил внимание на то, что к наши подошли еще двое. Уже пятеро. Неплохо.

– Сам не видишь, что ли? – голоса стали приглушенными. Из-под навеса на крыльце никого не было видно, но продолжали доноситься плеск и обрывки разговора. – Кому-то надо просто выйти и проверить. Проверить, я сказал! Живо!

Пара человек нехотя отправилась наружу и быстро скрылась в темноте, не разделяясь. Пламя удалось погасить – по крайней мере, светлый круг в лесу стал гораздо меньше, а дальние деревья уже не выделялись.

Топая по лестнице, наверх поднялся тот, что был за главного:

– Все нормально? Сейчас ребята разберутся. Машину уже потушили, топливо почти все выгорело. Дом практически не пострадал. Может быть, это просто неисправность. На мощных машинах такое бывает.

– Правда? Ты нас успокоить так хочешь или как? – спросил я.

– Я…

Снаружи раздались выстрелы и крики. Я на автомате нажал тревожную кнопку, едва не раздавив ее в руках. Вспышек в лесу почти не было видно. Только изредка что-то как будто искрило, почти не создавая свет.

Меня тут же прижали к полу:

– Не высовывайся!

Из окна доносился шум шагов – бег, причем очень быстрый. А стрельба стала реже, но зато и источник звука тоже приблизился.

– Ах, чтоб меня! – выругался стрелок, вскинул оружие и сделал несколько выстрелов, похоже, метких. Но после короткой паузы снова принялся палить.

Я поспешил отползти от окна. Пришлось быстро встать на корточки, потом приподняться, чтобы не ободрать ладони об осколки стекла. Проходя мимо второго окна, я заметил фигуру, которая спряталась за дерево. Наши бы не стали прятаться.

Отступив от окна шаг, я прицелился и пустил круглую пулю прямо в ствол дерева. Она с треском оторвала кору и немного щепок, не зацепив противника. Все-таки в патронах я так и не научился разбираться. Зато наш главный тут же обернулся, спрятавшись за стеной:

– Там еще, – объяснил я и дернул затвором.

Из дверей первого этажа, прямо под нами, послышалась пальба очередями. На второй этаж влетел еще один:

– Из там десятка два, должно быть!

– Откуда! Нам не сообщали! – и главный снова принялся палить в темноту. – Ты использовал кнопку? – обернулся он ко мне, перезаряжаясь.

– Да, и не один раз.

– Аню укрывай.

– Что?

– Укрытие сооруди! – Тут же очередь прошлась по потолку, засыпав нас щепой. – Да быстрее же ты!

Из чего можно соорудить укрытие? Кроватью ее придавить через покрывало?

– Может лучше в подвал?

– А если дом зажгут, она там сгорит! Нет!

Я, не понижая голоса, обматерил его. Снова появился какой-то свет, точно заново заполыхал автомобиль. Пахло гарью, но уже не химией и не синтетикой. Кажется, дом и правда полыхал.

– Кто-нибудь тушит дом?? – спросил я, прикрыв Аню собой со стороны обоих окон.

– Нет, – отозвался второй. – Все заняты обороной!

Нарастал грохот пальбы – теперь она слышалась со всех сторон.

– Почему они вообще стреляют? – спросил я. – Они намерены убить всех, включая Аню?

– Мне плевать, что они хотят. Хочешь – спроси у них! – второй занял оборону у другого окна и почти сразу же словил пулю в основание шеи.

Он рухнул на пол, заливая его кровью. Глаза тут же закатились, а сам он задергался, как в припадке. Аня, почти перепрыгнув через меня, бросилась к нему.

– Куда же ты… – я хотел ее схватить, но она ускользнула и тут же зажала рану, с силой надавив на нее.

– Простынь рви!

– Уйди от него, тебя саму зацепят, – начал я.

– Простынь, я сказала!

– Твою мать, – недовольно пробурчал я и бросил на пол дробовик.

Дотянулся до простыни, дернул посильнее и оторвал полоску, думая о том, что «профи» могли бы аптечку при себе иметь. Аня вырвала у меня ткань и принялась что-то мудрить на шее у раненого, но тот еще немного подергался, продолжая заливать все кровью, и затих.

Через разбитое окно в комнату влетел крюк, едва не зацепив Аню, ударился об пол, проскреб его и уперся в бревно под окном.

– Убери ты ее отсюда!

– Аня! – вскрикнул я, снова схватившись за оружие.

Я обошел девушку, сунул в окно ствол и выстрелил наугад. В идеале я ожидал услышать звук падающего тела, но нет – пришлось перезарядить и снова выстрелить. Раздался сдавленный крик. Но снова нет звука падения.

Высунуться и проверить я не рискнул. Сердце стучало. Затвор выплюнул металлическую дымящуюся гильзу на пол.

Два щелчка в стену. Легкая вибрация по спине. Долгожданный звук падающего тела. Я не удержался и выглянул в окно:

– Эй там, наверху! Вылезайте, мы прикроем! Давайте быстрее!

– Нас просят вылезти, – продублировал я главному.

– Дай подумать, – его лицо было все в ссадинах от летящих щепок. – Черт, – он увидел тело напарника. – Внизу еще есть наши, – перезарядившись еще раз, он почти вслепую отстрелялся по нападавшим и жестом показал тем, кто снаружи, что есть люди на первом этаже. Потом обратился к Ане: – вы сможете спуститься по этой веревке? Или вам потребуется помощь?

– Я вполне могу сама, – она, дрожа, встала и перешагнула через окно, которое к этому моменту лишилось большей части деревяшек рамы и осколков стекла.

К счастью, второй этаж – это не слишком высоко и ее быстро спустили на землю.

– Теперь давай ты, – скомандовал наш главный. – И бегом в Любец. Это единственная сторона, откуда не наступают.

– А дальше? – спросил я, уже почти схватившись за веревку.

– Дальше – как пойдет. Но для нас деревня, а потом и река – последние рубежи. Живее вниз!

Он вернулся к окну, но заметил движение на лестнице, развернулся и собрался стрелять. Очередь снаружи не позволила ему этого сделать – пришлось опуститься ниже линии обстрела.

Я выстрелил с уровня пола. Перезарядил. Выстрелил опять. Попал только один раз – то ли глаз меня подводит, то ли пули уходят в сторону. Парень на лестнице согнулся и сполз вниз. Я выгадал несколько секунд и вернулся к окну.

Последний из троицы игроков в карты приподнялся, чтобы проверить состояние нападающего, даже уже прицелился – но выстрелить не успел. Просто рухнул мешком на пол с небольшим отверстием в виске.

– Профи, чтоб их! – я соскользнул по веревке вниз.

С первого этажа к трем подошедшим присоединился еще один.

– К деревне. Не стоим! – скомандовал он, опередив меня, – прикрывайте обоих!

Деревня. Последний рубеж. Стрельба затихла – похоже, принцессу все-таки не пытались убить. Но зачем тогда все это?

Глава 34. Любец

Дробовик болтался на плече, и я взял его в руки, чтобы заодно добавить себе уверенности. Четыре человека сопровождали нас к деревне. Стрельба временно затихла. Во всяком случае, действительно Аню не собирались ранить, иначе бы нас уложили на месте.

Стоило нам только удалиться от дома и скрыться в лесу, отойдя от дома метров на сто, бойцы притормозили. Автомобиль окончательно догорел и потух. Тлела крыша над крыльцом и – все. Дом с разбитыми стеклами и выключенным светом напоминал обычную заброшку.

Мы укрылись за деревьями. Я стоял рядом с Аней, торопливо заряжая оружие, с хрустом заталкивая патроны. Так недолго и до солдатской доли.

– Где остальные? – спросил я бойцов. – И откуда вы?

– Какие остальные? – нахмурился один из них. – Мы пришли оттуда, – он махнул в сторону южной границы имения, где стояло несколько крупных деревень. – Но должны были встретиться еще с одной группой – и не встретились. Что здесь происходит? Где Виктория?

– Я задавал те же самые вопросы, когда вернулся, – язвительно ответил я. – Ее здесь нет, остальные мертвы. Тот, что остался за главного, велел вернуться в Любец. Вероятнее всего, там мы найдем укрытие. Там и поговорим.

Над нашими головами просвистели пули, кромсая сосны – и мы тут же бросились бежать. До деревни не больше полукилометра, которые мы преодолели со скоростью, которой бы позавидовали спринтеры.

А еще в дополнение к книгам хорошо бы бегом заняться, в очередной раз подумал я, чувствуя, как сердце рвется из груди наружу. И решил, что если это нападение удастся пережить, то непременно сдержу данное Павлу слово.

– Укрываться где-то еще нет смысла, – крикнул один из бойцов, когда мы прошли центр деревни. – Если нас будут преследовать, мы просто погибнем. К лодкам! На тот берег!

Но ведь за деревней толком никто не присматривал. И почему мне это пришло в голову только сейчас? Ведь нас сразу же направили именно сюда. Нет, я понимал, что никто в здравом уме не пошлет людей сквозь ряды противника. Но почему не отправиться южнее?

Только потому, что Клязьма – естественная преграда? Тогда придется сжечь или затопить лодки. Или тащить все за собой. Глупо.

Мы выскочили к причалу. В сторону уходила улица, где стоял дом, предназначенный для проживания нашего прикрытия. Конечно же, на замену за столь короткий период никого найти не удалось и дом пустовал. В нем наверняка можно было бы спрятаться.

Можно, если только о нем не сообщили те, кто сбежал с телом настоящего барона. Очень некрасиво получится, когда императору доложат о том, что другой, правильный Максим, свернул себе шею на конной прогулке со своим двойником. И отправлюсь я, скорее всего, следом за ним.

– Лодки! – прозвучала команда!

Эти ночные похождения меня начали утомлять. Опять невнятное освещение – да, видно, что у причала есть лодка или две. Но на дощатом настиле стоял человек.

– Стоп!

Улица была грязной и потому пришлось резко останавливаться. Аня уцепилась за меня, поскользнувшись, и мы едва не упали. Я подхватил ее. Девушка тоже тяжело дышала, и мне хотелось ее как-то успокоить, сказать что-то ободряющее. Но не нашел слов.

Мы встали за углом дома, наблюдая за местным. Он стоял с удочкой в руках, временами посвистывая.

– Что-то мне это совсем не нравится, – проговорил кто-то из бойцов.

– Мне тоже. Он слишком невовремя вышел ловить рыбу.

– Не это – здесь отлично слышно стрельбу. Хотя и время для рыбалки совсем неподходящее, – прошептал стрелок. – Надо его убрать отсюда.

– А если это правда рыбак? – принялся спорить я. – Вы что, собираетесь убить невинного человека?

– С каких пор местное дворянство начали беспокоить простые люди? – удивился стрелок.

– С таких, – я положил руку на его винтовку и придавил к земле. – Должен быть другой способ.

– Тыл чист, – негромко отозвался еще один, следящий за улицей, что вела к реке. – Можно рискнуть.

– А если ты не прав, и мы себя выдадим? Даже через реку перебраться не сможем! – прошипел первый. – И кого ты туда отправишь?

– Сам пойду.

– Не смеши.

– Сам. Если больше никто не собирается, я пойду сам! – и не собираясь понижать голос, рявкнул я. – И не вздумайте меня останавливать!

– Эй, парень, – миролюбиво повернулся еще один, – что с тобой? Какое тебе вообще дело до селян?

– За тылами следите… – бросил напоследок я, и, перевесив дробовик за спину так, чтобы его не было видно, пошел к причалу.

Рыбачит себе человек и рыбачит. Если все в порядке – быстро разберемся и спасем человеку жизнь. А если нет… об этом я уже не думал. Хотя следовало бы. Один только поддельный управляющий чего стоил.

– Доброй ночи, – поздоровался я. – Клюет?

– Клюет, – нехотя ответил парень.

Рослый, похожий на людей, которые были со мной. Какие-то плотные темные штаны, невысокие сапоги.

– Ага, – ответил я и почувствовал себя донельзя глупо. Парень не выглядит агрессивным, к тому же я заметил, что леска на удочке натянулась.

Рыбак напрягся и начал подсекать. Я повернулся к своим – при слабом отсвете фонарей я видел, где они находятся и помахал рукой. Парень сжал рыбешку и бросил ее в ведро с левой от себя стороны – только вода булькнула.

– Чего вам? – спросил он, включив маленький фонарик, и навел его на мое лицо, – а, Максим Бернардыч, господин барон! Простите, не признал! Что вы тут делаете в такой поздний час?

– Думал лодку позаимствовать, – я принялся за спиной махать ладонью, подзывая своих. – Да на тот берег сплавать.

– На тот берег? – голос рыбака зазвучал недоверчиво, но он подвесил фонарь на пояс и закинул удочку снова. – А вы не обождете минут десять? Я закончу и плавайте, сколько вам вздумается.

Вероятно, следовало наехать на наглеца хорошенько, чтобы показать ему, кто тут главный. Все-таки я же здесь барон, я – главный! И все же решил, что он не помешает. Я повернулся к нему спиной и махнул нашим рукой еще раз.

Никто не шел. Тогда я попросил у рыбака фонарь и высветил угол, за которым прятались мои соратники. Но никого не нашел и двинулся в их сторону. Потом повернулся обратно – рыбак все еще стоял на месте и продолжал держать удочку.

Как могут исчезнуть пять человек, не издав ни звука, за несколько секунд? Фантастика просто какая-то! Я посветил вдоль улицы, на землю, где они стояли, на стену дома. Следов и вовсе не было, кроме отпечатков ног.

Не могли они испариться, поэтому я немного покружил на месте, пытаясь понять, куда все делись. Следопытом я не был, так что просто смотрел в землю.

– Господин барон, – ко мне неслышно подошел рыбак. – Можете брать лодку, если она вам еще нужна.

– А? В смысле? – его слова показались мне внезапно очень подозрительными.

– Вы просто так быстро ушли, я решил, что вы передумали.

– Но я же взял твой фонарь, как я мог уйти.

Парень сильно удивился. Я же его внимательно рассматривал. Рыбак и рыбак. Ведерко с уловом и ничего такого, что могло бы выдать в нем пособника злодеев.

– Надоело, – услышал я едва различимый голос.

Мимо просвистел клинок и вонзился в лицо рыбака прямо под глазом, пройдя сквозь лицевую кость. Кровь струей полилась из разреза. Рыбак булькнул, как брошенная им рыба в ведро, упал на колени, а затем рухнул лицом в грязь. Клинок с противным скрежетом сместился, ведерко опрокинулось, и только что пойманная рыба уже плескалась в стремительно исчезающей лужице.

– Другое дело, – тот же голос раздался уже над самым ухом. Стоило мне повернуться, последовал сильный удар, и темнота поглотила отдаленный свет маленького фонарика.

Глава 35. Подстава

Стоит ли говорить, что я не успел воспользоваться оружием. Дробовик в моих руках оказался скорее бесполезной игрушкой, чем грозным оружием, которое выносит врагов десятками.

Павел прав – надо тренироваться. Обеспечить себе полную безопасность везде и всюду, а потом заняться подготовкой, чтобы никакие сложности не стали преградой на пути.

Стоп. Какой путь, если я уже с Аней? Она и была моей целью. Я ее спас, вернул отцу, практически доказал, что с ней все в порядке. Но этим же зарядил новую ловушку. В которую, кажется, попался сперва сам.

В правом виске стучал пульс. Мерно и тихо, но постепенно каждый удар начал отдаваться болью, которая стала настолько нестерпимой, что я очнулся… у себя в гостиной.

Первое, что я увидел – дощатый пол, опрокинутый стол и обилие мусора. Дом не сгорел. И это радовало.

Я поднял голову и тут же щелкнул позвонок в шее, заставив меня закрыть глаза:

– Ай…– мой собственный голос резанул по ушам, добавив боли.

– Недолго ты был в отключке, – голос того, кто метнул нож в рыбака. – Везунчик. Или крепкий. Скорее второе – со мной тебе не повезло.

– Кто ты такой? – спросил я, пытаясь привыкнуть к боли, чтобы она не казалась такой острой. Получалось не очень.

– Охотник. А ты – моя добыча. И весьма интересная.

– Ты что, никогда не охотился прежде на баронов? – я открыл глаза и увидел рядом с собой Аню – он сидела на стуле напротив.

Я же расположился не очень далеко от люка в подвал. Попробовал пошевелить руками – безуспешно. Они даже толком ничего не чувствовали от онемения. Но вроде бы как усиленно скручены за спиной.

Ноги тоже примотаны. Стул мой, добротный, тяжелый и толстый. Сломать его не получится даже при большем весе. Да и связали меня очень крепко.

– На графов. На шпионов и разведчиков. Много на кого. И даже на баронов, – передо мной мелькнула тень: говорящий опустился на корточки.

Точно так же делал Павел в нашу с ним первую «близкую» встречу. Я даже не сразу взглянул на лицо говорившего. Но это точно был не Трубецкой – другой голос.

Бритая голова, заостренный нос, тонкие усики – ему бы автомат «томпсон» и в американском казино копов мочить. Но он сидел передо мной в армейском жилете: коричневые, серые и черные точки перемежались на камуфляже. Подготовился, сволочь.

– А вот на похитителей принцесс – нет, еще ни разу. И это доставит мне особое удовольствие.

– Похитителей? – переспросил я. – Может, я чего-то не знаю?

– О, хочешь послушать?

– Давай, расскажи мне свой план, – я поморщился от боли в виске, но порадовался тому, что бритоголовый встал и отошел в сторону. Тогда я смог увидеть рядом с Аней еще двух бойцов, которым повезло остаться в живых. – А где еще двое?

– Там же, где и все остальные. Мне лишние люди ни к чему. Эти – согласились сотрудничать. С ними и поработаем. А вот двое других – дохлый номер.

– Я не знаю, что тебе наговорили, но я никого не похищал. Я спасаю. Обычно. Так уж сложилось. А вообще, ты находишься у меня в доме, так может быть ты поведешь себя согласно законам гостеприимства и представишься?

– Ба! – выдал парень. – Гостеприимство. Это же не твой дом. Настоящий барон давно мертв, – он подошел ближе, наклонился и прошептал: – только вот он сейчас покоится на дне реки, потому что пара идиотов утопила лодку.

– Мне кажется, тебя обманули, – я выслушал про тело, успокоился и сделал вид, что пропустил это мимо ушей. – Потому что у меня на сей счет своя правда. Давай сделаем так, – я зажмурился от очередного приступа боли, – я выскажу тебе свою правду, а ты скажешь мне, кто тебя сюда отправил.

– Хм, – парень присел на край перевернутого стола и картинно почесал подбородок. – А если я скажу тебе, что ты знаешь этого человека и твоя правда мне не нужна, потому что я и так знаю предостаточно?

– Красиво врешь.

– Я не вижу смысла открывать тебе правду, потому что жить тебе осталось не так и много. Нет, я могу даже сказать тебе конкретнее – минут десять, не больше.

– Зря надеешься. Кто-нибудь непременно придет и спасет нас, – я уже храбрился из последних сил, потому что не мог смотреть на Аню.

Ни у кого из присутствовавших не был завязан рот. Никто не выглядел накачанным наркотой или успокоительным. Или еще чем-нибудь.

– Не думал, что ты до такого опустишься. Сразу говорю – время тянуть не стоит. Ты не заставишь меня отсрочить твой конец. План одобрен и уже приводится в действие. Можешь помолиться, а я пока что выберу конечных исполнителей. Или исполнителя. Так, господа, – он обратился к двум бойцам, – кто из вас хочет искупить свои грехи перед императором? Цена вопроса – ваша жизнь.

– Знаешь что, шпик, – презрительно бросил ему в лицо один из них, – мне кажется, ты не туда воюешь.

– Дерзко. Значит, жизнь товарища для тебя не важна?

– Я и сам бы тебя грохнул… – начал второй, но бритоголовый с притворным вздохом всадил пулю ему в глотку и тот, хрипя, опрокинулся на спину вместе со стулом.

Аня вздрогнула и отвернулась.

– Если что, у меня всегда есть запасной вариант, – объяснил камуфляжник первому пленнику. – Но это значит, что тебя в нем уже нет. Он сложнее и мне очень не хочется прибегать к нему – и тем не менее, я сделаю это, если ты откажешься. Предлагаю в последний раз – твоя жизнь и честь в обмен на один выстрел. Один раз спусти курок – и ты наш. По эту сторону закона.

– А может, тебе стоит сперва объяснить, что ты намерен сделать? – я уже начинал нервничать, потому что действительно ожидал спасения в последний момент. А лучше – не в последний.

– Тебе что, так поговорить охота?

– Может, это мое предсмертное желание, – заявил я, решил, что терять, собственно, уже нечего.

– Все просто. Ты – страшный государственный преступник, который хранит у себя дома целый арсенал. Это серьезное преступление, о котором мне сообщает мой анонимный источник. Я прихожу и что я вижу? Пропавшая принцесса.

– У тебя заминка вышла. Ма-аленькая такая. Она уже давно не пропавшая. Отец видел ее сегодня утром. Тебе не сказали разве?

– Император человек такой, что его легко убедить в обратном, – отмахнулся от меня бритоголовый.

– А мне так не показалось. Можешь думать, что хочешь, но твоя задумка попахивает идиотизмом. Ты можешь свалить все на начальство или использовать запасной план.

– Что? А, – осклабился он. – Запасной так запасной. Он включает, раз уж ты попросил рассказать об этом, – бритоголовый оторвал от стола небольшую доску, – травмы, так как ты решил оказать сопротивление.

– Да-да, – раззадорился я. – Это я связанный по рукам и ногам буду оказывать тебе сопротивление. Да тебя же в момент раскроют.

– Максим! Хватит, прошу, – впервые за все время Аня подала голос.

– Принцесса дело говорит, – бритоголовый оперся на доску. – Но, с другой стороны, ты тоже прав. Наверно, стоит тебя развязать, чтобы следов на руках оставалось не слишком много. Или… Если поджечь дом, то от тебя точно не останется и следа. Нет, это будет уже не так интересно.

Он отставил доску в сторону, подошел ко мне и дернул за веревку, освобождая руки. Я не сразу ощутил, что они, как плети, повисли вдоль тела. Зато секундой позже от плеча до кончиков пальцев взорвались миллионом иголочек.

– С ногами сам справишься.

– Максим! – снова воскликнула Аня, на этот раз строго, точно предупреждая о предстоящей ошибке.

– Все в порядке, – я как раз расправился с одной веревкой. – Хуже не будет. И прости, что обманул тебя.

– Обманул?

– Видишь, это оказалось не самое безопасное место.

– Это так мило, – с отвращением проговорил бритый. – Кончай уже, мое терпение лопается, а у тебя еще четыре минуты.

– Целых четыре минуты, – поправил я его.

– Думай, как знаешь. Скоро нечем будет, – ухмыльнулся он.

Парень стоял рядом с доской. Я закончил с последней привязью и встал. Голова не кружилась и меня не шатало, так что я рассчитывал, что, быть может, смогу даже победить. Хотя чувствовал внутри, что вряд ли сюда отправят какого-нибудь дурака. И в этом я не ошибся.

Стоило мне только поднять руки, как бритый тут же, с опорой на стол, размашисто сыграл ногами, пролетел в сантиметре от меня и уже через секунду оказался сбоку. Я еще даже не начал поворачиваться, а оторванная от стола доска уже мчалась мне в лицо.

Для защиты я инстинктивно подставил обе руки. Сильный удар заставил меня отшатнуться назад, но все же я не упал. Но руки закрывали обзор и следующий удар пришелся под ребра, а от третьего я увернулся лишь по какому-то внутреннему чутью.

Отошел в сторону на пару шагов, держа бритого в поле зрения. Тот вел себя расслабленно, словно дрался со школьником. И даже продемонстрировал пистолет в носке:

– И не надейся, что сможешь победить.

– Я надеюсь тебе что-нибудь сломать, – я закатал рукава и бритоголовый тут же посмотрел на шрамы:

– Знакомые следы.

– Твои коллеги постарались.

– Надо будет им выразить благодарность, – ухмыльнулся бритый.

– На том свете выразишь, – я подскочил к нему так резво, как смог, сделал короткий выпад и достал его. Почти достал.

Я целился в солнечное сплетение, но доска, которую бритый держал в руках, внезапно поднялась, как шлагбаум. Чтобы не разбить в фарш левый кулак, я повел его ниже и удар получился в разы слабее. В ответ тут же получил тычок плоскостью доски.

– Максим, – протянул бритый. – Ты же знаешь, что ничего у тебя не выйдет. Анне Алексеевне вряд ли захочется увидеть тебя с разбитым лицом. И запомнить тебя таким.

Я стер кровь, что потекла из разбитого носа. Не первая драка и не последняя. Еще один рывок, мощный замах, обманка, но оба удара прошли мимо цели. Бритый ожидаемо увернулся от хука справа, но сразу же в развороте отступил назад, а я из-за собственной скорости подался вперед и тут же напоролся на его удар.

Он моментально вышиб весь воздух из груди. Я хлопал ртом, прижав к груди руку и слушая уже не совсем ритмичное биение сердца. Увернуться от следующего удара уже не хватило сил. Им бритый опрокинул меня на пол. Я закашлялся, втянув в легкие пыль.

Снаружи раздался грохот, треск очередей и даже взрывы. Причем шума было гораздо больше, чем часом раньше. Бритый занервничал.

– Что ж, доведем до конца. У меня еще достаточно времени. Кого ты позвал на помощь, лже-барон? – он наклонился ко мне, а я попытался еще раз достать его, но снова безуспешно. – Да ты никак не остановишься!

Снаружи еще грохнуло, да так сильно, что сквозь разбитые окна пронеслась взрывная волна. Бритый нервно глянул в окно.

– Да ты никак испугался! – хохотнул последний оставшийся в живых боец и тут же схлопотал пулю промеж глаз – оказывается, достать оружие из носка можно быстрее, чем за секунду.

– Теперь ты! – рявкнул бритоголовый, проверяя наличие патронов в пятизарядном «коротыше».

Мне стало жутко и я, перевернувшись на спину, медленно начал отползать в сторону открытого люка. К Ане я не мог двигаться – если он станет стрелять, девушка окажется на линии огня. А из «коротыша» сделать пару случайных жертв – как нечего делать.

– Да куда же ты! – бритый схватил меня за ногу, увернулся от одного тычка, но словил второй, почти в подбородок.

Он быстро наклонился и отвесил мне оглушительную оплеуху. В глазах потемнело. Теперь я только чувствовал, как он, под стрекот пулеметов и прочего стрелкового вооружения всех калибров, бросил мою ногу на пол, подложил толстую доску. Я приготовился к худшему.

И лучше бы это был звук выстрела, но то оказался противный треск сломанной кости. Я взвыл от боли и дернулся от мучителя, вызвав тем самым и вовсе адские ощущения.

– А теперь…

Я нащупал пальцами край люка, ведущего в подвал, собрался с силами и провалился туда вниз головой. Перелом отдался острейшей болью во всех нервных узлах до самого позвоночника прежде, чем я отключился, уже второй раз за этот день.

Глава 36. Третье лицо

– Слушаюсь, господин барон! – человек, лица которого я никак не мог видеть, отвернулся от меня, указав раскрытой ладонью вперед, на людей, которые тоже стояли ко мне спиной.

Я наклонился вперед и постарался рассмотреть лицо незнакомца. Голос будто бы принадлежал нескольким людям сразу, но чем дальше я наклонялся, тем дальше он отворачивался, и я никак не мог увидеть, кто со мной говорил.

– Прошу, идите, она уже там, – теперь голос звучал сзади, стоило мне вновь посмотреть на шеренгу разноцветных костюмов передо мной.

По спине пробежал холодок, а я дернул плечами, стараясь согнать с кожи неприятное ощущение. И резко обернулся, надеясь увидеть лицо – уж теперь-то он точно должен смотреть прямо на меня!

Но позади никого не было. Только колонны зала, в котором проходил сентябрьский бал. Резьба тянулась вверх так высоко, как будто не было потолка. Но он же точно был, это ведь зал во дворце!

– Идите, господин барон, – и снова голос оказался за спиной, заставив меня крутиться вокруг своей оси.

Я снова смотрел на ряд спин, разве что цветастость их пиджаков казалась мне не такой яркой, как прежде. Теперь они были словно серыми, но в разных оттенках. Я неуверенно шагнул к ним, собираясь раздвинуть их в стороны. На что они там смотрят?

Стоило мне приблизиться, как люди пропустили меня – я даже не ощутил, что я кого-то толкнул или задел плечом. Мне даже не пришлось никого раздвигать. Как вода, я просочился через них.

– Барон Абрамов! – грянул голос выше колонн и зал даже задрожал от этого грома, загудел и зазвенел настолько неестественно, точно он был ненастоящим.

Но нет же – пол гранитный, витиеватый рисунок на плитке. Колонна рядом, сзади – люди. Все они смотрели почти себе под ноги. Я проследил за их взглядом: на полу лежала темноволосая девушка в бордовом обтягивающем платье.

Лежала, как в нуарном детективе, раскинув руки в стороны, подогнув под себя ноги. Платье чуть задралось. Я шагнул перед и завис над телом – вроде бы это Аня, но в то же время лицо ее не казалось мне знакомым.

Нет, это не Аня. Ее зовут Элен, и она была певичкой на корабле графа Апраксина. Осознание того, что она мертва, заставило меня отшатнуться.

– Господин барон! – насмешливо звал меня кто-то, – может, стоит присмотреться повнимательнее?

Теперь вокруг меня никого не было. Толпа людей расходилась, каждый по своим делам и, как только я смотрел на кого-то другого, предыдущий человек исчезал вдали или за колонной. И так до тех пор, пока рядом не осталось никого.

Левую ногу пронзило неприятное ощущение, точно прикосновение оголенного провода. Я посмотрел на нее – все в порядке. Но она же сломана?

– Барон! – голос стал еще более требовательным и высоким.

Точно! Девушка! Все та же поза, то же бордовое платье, но совсем другое лицо. Лиза? Не может быть. Я захотел подойти ближе, но не смог сдвинуться с места.

– Это не она! Не может быть она!

– Она-она, – уверил меня голос. – Смотрите же. Наклонитесь еще немного.

И тут меня с силой подтолкнули вперед так, что девушка очутилась в сантиметре от моего носа. Изящный нос, пухлые губки, широко раскрыты карие глаза, чуть удивленные и недоверчивые. Точно она тоже не верила в происходящее.

– Максим, – произнесла она вдруг, шевеля одними только губами, а потом повторила по слогам: – Мак-сим!

– Господин барон, он же Абрамов Максим Бернард, – безжизненным и безэмоциональным голосом, – он же Абрамов Максим Леонидович.

Паузу мне предоставили явно для того, чтобы осознать – я раскрыт. А я все еще смотрел на лицо Ани.

– За то, что вы подвергли опасности члена императорской фамилии, а также за то, что по вашей вине вышеобозначенный человек был убит до смерти, – последовал неожиданно шумный вдох, больше похожий на помехи в радио, – вы приговариваетесь к смертной казни через расстрел! Встаньте и примите смерть с достоинством!

Я выпрямился – ряд людей вновь стоял передо мной. Все одеты в полевую форму с коричневыми, серыми и черными точками на ней. Каждый держал в руках по кремневому ружью. Посмотрев влево и вправо, таких стрелков я насчитал с два десятка, а потом и вовсе сбился.

– Я же говорил, тебе не одолеть нас, – один из стрелков приподнял фуражку и сверкнул бритой головой. – Нас слишком много для тебя одного. Цельсь! – скомандовал он же. – Залп!

Что-то больно ударило в грудь. Я отступил на шаг, не нащупал опоры под ногой и начал проваливаться. Люк в подвале. Снова подвал?

Но полет длился слишком долго. Я понял, что еще могу шевелиться и попытался развернуться так, чтобы видеть, куда я падаю. Стоило мне это сделать, как перед лицом тут же возникла волнистая лента Клязьмы. Бульк.

И я оказался в толще ледяной воды. Мокрый, как и следовало ожидать, замерзающий. Попробовал всплыть, выбрав в качестве направления источник слабого света, похожего на полную луну. Загреб руками один раз, второй.

Светлое пятно приближалось, вытягиваясь. Каждый раз, когда я делал взмах руками, я закрывал его, пока наконец не обнаружил, что могу дотронуться до него – и я по-прежнему был под водой.

– Нашел меня! – сказало пятно. На нем тут же появились глаза, нос, губы – я точно смотрелся в зеркало, только искривленное. – А я тебя уже заждался.

Я выпустил воздух изо рта, хотел оттолкнуться от дна, но снова не нащупал его.

– Максим, – снова позвал меня голос, на этот раз женский.

Настоящий барон посмотрел куда-то в сторону и смиренно вздохнул:

– Я подожду еще немного.

В ушах зашумел поток воды, давил на барабанные перепонки так, словно хотел проломить мне череп. И когда давление стало нестерпимым, я втянул в себя воздух, ощутив странную прохладу.

Пальцы скомкали простынь подо мной, левая рука скрябнула по бинту на ноге. Я не открывал глаз, но очень хотел прогнать остатки видения. Таких жутких снов мне еще не доводилось видеть.

Поэтому я постарался прислушаться к звукам, которые есть вокруг. Но стояла полнейшая тишина. Слышалось лишь мое собственное дыхание.

Насколько этот сон правдив? Я отлично помнил, как падал в подвал, но что, если этим я подставил принцессу под удар? Что, если она и вправду мертва? Чтобы это узнать, надо лишь открыть глаза, уговаривал я себя. Просто открыть глаза.

Вместо это воображение представило меня плавающим на поверхности Клязьмы. Лицом вниз и руки раскинуты в стороны – этакая пятиконечная звезда в серой жилетке. Смотреть на себя стороны, от третьего лица увлекательно лишь в видеоиграх. Вот бы и здесь была кнопка «загрузить».

Я поморщился и открыл наконец глаза. К моему удивлению, была не ночь. К еще большему моему удивлению, я находился в последней снятой мной квартирке с большой ванной.

Кровать застелена белоснежными простынями. Нет капельниц, нет цветов, ничего нет, что напоминало бы больницу. Я попытался повернуться так, чтобы посмотреть в окно, но не смог – левую ногу забинтовали так, что она не сгибалась вовсе.

Тогда я попытался приподняться и присесть. Шея тоже была явно не в порядке, но я заставил себя присесть. Увидел стул, столик, газету, раскрытую примерно посередине, и плед.

Снаружи послышалось постукивание трости, и в комнату, опираясь на трость, вошла Виктория. Сперва она направилась к стулу, но остановилась и посмотрела на меня:

– Очнулся наконец, – сказала она так же безэмоционально, что и голос в моих снах.

Глава 37. Имперский гамбит

– Что с Аней? – первым делом спросил я.

– Я думала, ты начнешь с другого вопроса, – скривившись от боли, Виктория села на стул, переложив плед с него на столик, и прислонила трость.

– У меня их предостаточно, – так же сухо, в тон ей, ответил я.

– Как и у меня.

– Начнем отвечать по очереди или будем препираться? Аня жива?

– Жива, – коротко ответила Виктория. – С ней все в порядке.

– Где она?

– Это уже вопрос без очереди, – она поджала губы.

– Хорошо, спрашивай, – попытался сесть поудобнее и заодно пощупал бандаж на шее.

– Хм, – женщина немного смягчилась. – Что произошло в твоем поместье?

– Начать с того, что мы приехали туда вчера вечером? Или с того, что там не было тебя? Вас, – поправился я.

– Вчера? – Виктория вскинула брови. – Прошло уже четыре дня.

– Четыре?? Дурная статистика. Двух месяцев здесь не провел, а без сознания – уже больше недели. Ладно. Плохая шутка.

– Вы с Аней не должны были туда возвращаться вчера. В планах было пробыть во дворце хотя бы три дня.

– Не должны, – я почти кивнул, но бандаж не позволил мне даже голову наклонить. – Но ее опоили. Опять. Думаю, Павел вам все рассказал.

– Нет. Я не видела его. Но слышала, что некоего повара из дворца нашли мертвым в сгоревшей квартире за Восточной Ярмаркой. Сыскные сказали, что их сперва облили кислотой.

– Всю семью?

– Всю семью. Что тебе известно об этом.

– Повар признался, что подмешивал наркотики в кофе Ане. Сказал, что делал это под давлением – угрожали покалечить его родных. Павел допрашивал его при мне, – объяснил я. – И сказал, что ему все равно грозила бы смерть – либо казнь за государственную измену, либо так.

– Он прав, – кивнула Виктория. – Так это выглядит, как обычное убийство, связанное с дворцом лишь персоной. Жестоко, да, но это единственный выход. А Павла в последний раз ты видел на допросе?

– Да. У нас был след – химикаты в кофе. Не очень много, но достаточно для того, чтобы опытный химик мог дать нам подсказку, что делать дальше. Повар не знал никого из тех, кто с ним контактировал.

– Жаль. Значит, у нас остается единственный след – химик.

– Да, и Павел уехал к нему.

– И пропал, похоже. Или не доехал, – задумалась Виктория. – А потом вы отправились назад?

– Как только Ане стало лучше, я увез ее. Мы нигде не останавливались и поздно вечером прибыли в поместье. Почему вас не было так долго? Павел обещал, что будет подкрепление.

– Задержалась где-то между Владимиром и Ковровом.

– И это последствия? – спросил я, указав на ее трость.

– Нет. Последствия этой задержки – несколько сожженных машин и полтора десятка убитых людей, которых я только что завербовала.

– Это уже начинает походить на войну, – поежился я. – Потому что всех, кто был в поместье, перебили.

– Я в курсе. Нас опередили и переиграли. Знали, где буду я. Знали, что тебя надо дождаться в поместье. Кто это знал? Кроме Павла?

– Аня и Софья Андреевна. Из тех, кому говорили прямо. Но ведь во дворцах даже у стен есть уши?

– Кто-то мог подслушать? Допускаю. Но кто?

– Малый Совет? Помощницы повара? Служка? – начал перечислять я.

– Кто? Последний, кто он, что за служка?

– Я не знаю, как его правильно назвать. Он стоит на дверях и сообщает императору о прибывших, когда он на совете. И еще он присматривал за Аней, пока к ней не пришла ее мать.

– Мы его проверим.

– Ты так говоришь, словно его ждет судьба повара, – заметил я.

– Если он виновен – то да, но другим способом. Обойдемся без кислоты и поджогов.

– Надеюсь, что меня ни в чем не обвиняют? Нет, конкретнее – ты меня ни в чем не обвиняешь?

– Я пока еще не решила, потому что до сих пор не знаю, что произошло у тебя в поместье за время моего отсутствия.

– Пришла бригада стрелков, перебила людей вокруг дома, взорвали автомобиль и вынудили нас отступить в Любец. Если ты была там, то наверняка могла увидеть тело рыбака. Вшестером мы двинули к лодкам, чтобы перебраться через Клязьму, но пока я пытался очистить причал, то есть, убрать свидетеля… м-м-м, то есть, не устранить, а просто отправить его домой…

– Я поняла. Зря.

– Почему зря? – воскликнул я. – Да, он живет в деревне, обычный человек. Он не обязан быть жертвой. Был другой способ.

– И чего стоит тебе этот способ?

– Я отошел от остальных на две минуты. В группе были люди, следившие за тылом. И несмотря на это, их всех схватили. Двоих убили сразу, а еще двоих оставили в живых подольше.

– Но в конечном итоге, их тоже убили. И рыбака тоже. Ты хотел спасти одну жизнь, но потерял пятерых. Это и плохо, Максим. Иногда надо уметь жертвовать малым.

– Он же вообще случайно там оказался.

– Да. Не в том месте и не в то время. Ему не повезло. А что сказать про остальных?

– Хорошо, я виноват, признаю. Но здесь я ничего не мог сделать.

– Будь ты их командиром, тебя бы ждал расстрел за такое. Отчасти они и сами виноваты – позволили подкрасться незаметно… – Виктория вздохнула. – За вчера наша группа потеряла почти сорок человек. В Бельково спалили дотла дом с пятерыми. Они даже не успели прийти вам на помощь. Что было дальше?

– Меня тоже схватили, – я коснулся виска и нащупал бинты еще и на голове, – вернули всех в дом. Двоих бойцов, Аню и меня. Кроме нас там был еще бритоголовый парень. Ты его знаешь?

– Слышала.

– Он тоже с вами работает?

– К сожалению. Жестокий человек.

– И это мне говоришь ты?

– Мне казалось, что ты понял свою ошибку. Пятеро вместо одного.

– Да понял я. Ладно. Он жестче, чем вы. Хотел уговорить оставшихся прикончить меня, как преступника, похитителя Ани.

– Но что-то пошло не так?

– Похоже на то. Я точно уверен, что из вас вербовщик вышел куда лучше, чем из бритого. Он предложил им прощение за прошлые грешки, если кто-нибудь меня прикончит. Но никто не согласился. Это его разбесило, и он застрелил одного. Потом я предложил ему нанести мне более реальные увечья, а не оставлять следы от веревок на теле – и он согласился.

– Еще бы он не согласился, – прокомментировала Виктория. – Для бойца у него отличная реакция.

– Вы не работаете вместе, как будто разные структуры, но все равно говорите так, как будто все знаете про него?

– Сейчас не работаем. А когда-то было пару дел. Не суть. Вернемся к нашей теме.

– А потом началась стрельба. Он заторопился, пристрелил второго, сломал мне ногу, а потом я провалился в подвал.

– Случайно или нарочно?

– Нарочно. Я бы не смог помочь Ане в таком состоянии. А если бы он стрелял в меня, когда я рядом с ней?

– Сомнительно звучит, – Виктория покачала головой.

– У него был «коротыш». Как по мне – не самое меткое оружие.

– Соглашусь, но все же. И это все?

– Мне показалось, что он выстрелил мне вслед, а потом я уже упал. А что же ваша история?

– Свою историю я тебе рассказала. Но мне нужно было знать то, что расскажешь ты, потому что я так и не добралась до поместья.

– Кто же тогда привел нас сюда?

– Мне говорили, что ты уже знаком с этим человеком. И, по правде сказать, я удивлена.

– Просто скажи, о ком речь! Бритый то же самое говорил мне про своего заказчика. Или начальника. Это же необязательно должен быть один и тот же человек в его случае?

– Возможно. Я могу назвать тебе его имя, но…

– Да хватит уже загадок, мать вашу! – не выдержал я, стукнул кулаком. Движение тут же отдалось болью в шее. – Ай, черт, – другой рукой я потер шею. – А что, разве нет мазей для лечения вот этого всего?

– Нет, к сожалению. То, что продается в аптеках для ускорения заживления наружных ран, здесь не поможет. Кости должны срастись сами. А шея… простое растяжение. Во всяком случае так сказал доктор Семин.

– Семин? Это еще кто такой.

– Игорь Семин.

В дверь постучали и Виктория, по привычке резко вскочив, охнула, схватилась за трость и поковыляла впускать гостя.

– Сейчас тебе все расскажут, – сообщила она уже на ходу. – А это, – она указала на ногу, – это последствия участия в имперском гамбите. Входите, он, кажется, неплохо себя чувствует.

– По-моему вообще великолепно! – в комнату вошел богатырь, на котором едва не трещала по швам военная форма. – Племяшка снова обязана тебе жизнью!

– И вам добрый день, Сергей Николаевич, – я протянул ему руку, завалившись набок, чтобы не напрягать шею.

– Кости срастаются, – он дружелюбно похлопал меня по плечу. Удивительно, но при этом кровать не сломалась, а моя голова осталась на плечах. Прогресс. – А остальное – не беда. Что там? – он внимательно посмотрел на меня. – Пара ссадин, ни одной дырки от пули. Красота. Значит скоро сможешь Анютке показаться. Из дворца ее не выпускают пока что. И никакого кофе!

– Извини, но я пока не очень понимаю твою роль во всем этом.

– Ха! Это же я вас вытащил. Я и мои ребята.

– Твои ребята?

– Младшегвардейский императорский полк.

– Как-то странно звучит.

– Это не то чтобы войска, – задумался Сергей Николаевич. – Но бойцы просто звери.

– Что-то вроде личной охраны?

– Я думаю, шестьдесят человек и техника – многовато для охраны.

– А для полка маловато, – улыбнулся я.

– Так, раз шутит, значит точно все в порядке. Ты что, разве не слышал стрельбу?

– Стоп-стоп, сперва скажи, как ты там вообще оказался?

– Как-как? Позвонил брат и говорит – найди доктора какого-то. Я отправил людей, а пока они искали, он еще раз позвонил и сказал, что вы уехали в поместье. Так что я решил оказать небольшую поддержку, собрал своих ребят, а там и Игоря подвезли. Того самого доктора!

– Так вот о ком речь. Ему можно доверять. А как ты добрался до нас так быстро?

– Не то чтобы очень, но Аня сказала, что несколько часов ты был без сознания еще в доме, когда вас схватили. Так что у нас оказалось достаточно времени чтобы добраться до твоего тлеющего особняка и найти там прекрасную тренировочную площадку.

– Я надеюсь, из твоих никто не пострадал?

– Пара легких ранений и ничего более. Не переживай, все отлично. Наши пулеметчики косили их на ура. Прожектора подключили не сразу, но как только появился свет – дело пошло. А потом мы добрались до коттеджа, оттуда выскочил какой-то лысый парень.

– Он остался жив?

– Мы приказывали ему остановиться, но он сбежал. В нас он не палил, поэтому и ответного огня с нашей стороны не было. Так что ты с ним еще поквитаешься. От нас никто не спрячется, – басовито выдал он и снова расцвел широченной улыбкой. – Я же всегда говорил, что мои ребята лучше любого из Третьего. Кто они? Так, шпики, как крысы снуют туда-сюда, крошки собирают, да крошками ворочают. Чтобы я еще раз какой документ от них всерьез воспринял! Да ни за что!

Виктория в это время хмурилась у него за спиной. Пожалуй, это и правда неприятно – слушать такие вещи.

– Ты нас здорово выручил, – признал я. – Может, благодарность за спасение Ани надо давать тебе?

– Нет-нет-нет, что тут – пустое. Для моих ребят такая тренировка в будущем жизнь может спасти. Мы же хорошо подготовились к этому броску.

– Все равно спасибо тебе, как бы ты не отказывался. Ты очень помог.

– За тобой должок будет, – Сергей Николаевич хлопнул ладонями. – Брат мой тебе подскажет, что к чему, – он подмигнул, развернулся, щелкнув каблуками и направился к выходу.

– Не думала, что вы так хорошо общаетесь, – заметила Виктория, когда он ушел.

– Как оказалось, он обо мне не самого плохого мнения.

– В любом случае – история сошлась. А наша партия еще продолжается. Думаю, через несколько дней тебя навестят еще. Если будешь себя хорошо чувствовать, то и сам доберешься до дворца. А я, пожалуй, на сегодня закончу быть твоей сиделкой и займусь работой. Поскольку никто не знает, что ты здесь, опасность тебе не угрожает.

– Спасибо, – поблагодарил я ее. – И за то, что была моей сиделкой.

– Принимаю твою благодарность, Максим. Должна сказать, что тот случай в Любце… Нет, не вини себя. Тут вышла большая недоработка, на самом деле. А то, что ты вступился за местного добавляет красок в твой портрет.

– На меня что, есть досье? – крикнул я, но Виктория уже меня не слышала.

Впрочем, меня не оставили без еды – разве что не сообщили о ней. Столик у изголовья я заметил лишь когда хорошенько смог развернуться прямо в постели. Он был на колесиках, полон еды, и я неплохо перекусил, а потом лег спать.

Моя совесть очистилась. Аня жива, все в порядке – кошмаров можно не опасаться. Теплая подушка быстро нагнала сон.

Но разбудил меня посреди ночи необычный аромат. Резкий. Но не нашатырь.

– Здравствуй, Максим, – со мной точно разговаривал робот – голос потрескивал и звучал немного металлически. – Не пугайся, тебе ничего не угрожает. По крайней мере сегодня.

– Кто это?!

– Неважно. Ты меня знаешь – и мой человек прямым текстом тебе об этом сказал.

В полнейшей темноте я не мог разобрать ничего, только лишь определить расположение источника звука.

– Что ты здесь делаешь? Зачем…

– Потом вопросы. Потом ответы. Ты хорошо справляешься, Максим. Я просто пришел засвидетельствовать тебе это. Очень хорошо, продолжай в том же духе!

– Да о чем…

– Не нужно вопросов, как я уже сказал. Считай мой визит знаком почтения. Я мог бы отделаться запиской, но пришел сам.

– Ваш человек пытался меня убить!

– Это был старый план. В новом тебе отведено место получше. Вот увидишь, тебе понравится. А теперь спи, барон, – я услышал в последнем слове насмешку даже несмотря на странное звучание.

Металлическое жужжание прекратилось. В нос ударил другой аромат, и я тут же провалился в сон.

Глава 38. Карьера и семья

Усыпили меня надолго, потому что к моменту пробуждения следующим днем я обнаружил, что на часах уже далеко за полдень. Когда пришла Виктория, я рассказал ей о ночном визитере, но она не смогла найти никаких следов, хотя очень старалась.

Под конец поисков она заявила, что за домом все же присматривала пара человек, но они никого не заметили. Я пожалел, что в этом мире нет камер и датчиков, инфракрасных излучателей и прочих высокотехнологичных штук. Доказать присутствие посторонних было бы куда проще.

– Я не сказала, что я тебе не верю, – убеждала меня Виктория. – Но допускаю, что это могло тебе присниться.

– Он же использовал вещества для моего пробуждения и усыпления.

– Какой был запах?

– Нашатырь и… м-м-м, что-то сладкое, но с горчинкой.

– Он прижимал тебе тряпку к лицу или как-то иначе?

– Нет, просто был аромат и все.

– Это значит, что следов не осталось.

– Я очень надеюсь, что за Аней вы присматриваете лучше, чем за мной.

– Во дворце временно разместился Сергей Николаевич.

– И шестьдесят его бойцов?

– Нет, их расположили поблизости, но за пределами дворца.

– Неужели вы никак не поймете, что ее не защитит один лишь дядя! – вскричал я. – Мне срочно нужно отправиться во дворец!

– И ты уверен, что ТЫ сможешь защитить ее.

– Нет. Раз даже с вашей стороны нет явной поддержки, я желаю лично убедиться, что у нее все в порядке.

– Не раньше, чем через неделю.

– Что?!

– Ты не сможешь встать на ноги быстрее.

– Да ты шутишь?

– Нет, Максим, я не шучу, мне вообще не до шуток сейчас! Павел пропал, а, кроме того, есть еще множество дел. Поэтому твои мальчишества мне сейчас ни к чему.

Я чувствовал, что закипаю, но одновременно с этим понимал – она говорит правду. После перелома прошло пять дней и вряд ли я смогу вскочить на ноги уже завтра.

– Неделя – и я сам отправлюсь во дворец. Договорились?

– Уговор, – кивнула Виктория раздраженно. – Еще просьбы будут, господин барон? – спросила она, сделав ударение на последние два слова.

– Есть еще кое-что, но пока я вспомнил: ночной гость знал, что я – ненастоящий барон.

– Если бы к тебе приходило мое «начальство», то все логично. Он должен знать все. Давай, что за просьба?

– Чтобы неделя прошла быстрее – можешь ли ты раздобыть сюда каких-нибудь книг? Можно хоть учебник по истории. Или что-нибудь из того, по чему учили вас перед работой в Третьем.

– Хорошо, – теперь на ее губах скользнула улыбка.

Неделя прошла не так плохо, как я предполагал. Я переживал за Аню и тосковал по ней, но возможность углубиться в книги немного сгладила и будто бы даже сократила время моего постельного режима.

История за последнюю сотню лет в Империи даже в книге оказалась более спокойной и позитивной в сравнении с нашей. Без вторжений и защит, без громких заявлений – а все потому, что сто лет назад был сделан один верный шаг.

Но кому-то он до сих пор не давал покоя. Книга также включала в себя и описание отношений с другими державами, но приложенная карта не позволяла назвать так ни одну страну.

И если в нашем мире регулярно появлялись сообщения о том, что за беспорядками стоит правительство другой страны, здесь мне бы и в голову не пришло подумать о таком. И чем больше я читал, тем больше понимал, что все дело лишь во внутренних противоречиях.

Через неделю, когда Игорь меня осмотрел и сообщил, что я могу нормально ходить, но только с тростью, я воспринял новость с энтузиазмом. Синяки еще не совсем сошли с шеи, но в остальном вид у меня был вполне здоровый.

Виктория скоординировала мой поход во дворец так, чтобы в этот раз я не слишком помешал его величеству. Но первой моей целью, конечно же, была Аня.

Почти у самых ворот я решил, что я последний остолоп, раз иду после всего, что случилось, с пустыми руками. И решил отыскать цветочную лавку.

Идти было непросто, хотя толстая трость помогала – я же чувствовал себя, как Дитер фон Кляйстер. Но совсем не желал быть на него похожим.

Конец сентября выдался прохладным – поэтому в дополнение к трости было черное пальто с двумя рядами пуговиц и высоким воротником. Мелкие царапины на лице зажили окончательно, так что я не переживал за вид, когда брал букет.

– Тебя тоже держали взаперти? – спросил я, когда она отпустила мою шею, предварительно едва не сбив с ног.

– Не совсем, я могла свободно перемещаться по территории дворца, – девушка просто сияла. – И, между прочим, я регулярно справлялась о твоем самочувствии у Игоря.

– Ко мне чаще заходила Виктория, – я смутился, потому что спрашивал про нее только единожды. – Но я тоже спрашивал о тебе.

Я присел на стул и вытянул левую ногу. Девушка села напротив, на кровать:

– Я вспомнила, – воскликнула вдруг Аня, – тогда, в машине, когда мы ехали к тебе в поместье, ты хотел о чем-то поговорить.

– Да, – кивнул я. – Это все еще важно, – и немедля начал рассказывать: – Тебе, скорее всего, до сих пор никто не рассказал, но мы выяснили, что вещество, которое тебе давали, содержит аттрактант.

– Я знаю, что это за вещества, – Аня взяла подушку, положила ее себе на колени и оперлась на нее локтями.

– И поскольку его добавляли в кофе, чтобы скрыть запахи, он, в некотором смысле, заставлял тебя пить его. Такой замкнутый круг.

– Бр-р, – поежилась она. – Неприятно.

– Поэтому, когда ты впервые попала ко мне домой, ты пила кофе.

– Да, но я не очень понимаю, к чему ты клонишь, Максим.

– К тому, что, я боюсь, твое отношение ко мне – это следствие тех же химикатов, которые в тебя вливали, – с грустью заметил я.

Аня тоже заметно погрустнела. Потом нахмурилась, схватила подушку с колен и запустила ей в меня:

– Как тебе это в голову пришло? – воскликнула она, когда я бросил пойманную подушку обратно на кровать.

– Я высказал свои опасения, – ответил я. – Решил поделиться, чем постоянно о них думать.

– Встань! – воскликнула она, вскочила и подошла ко мне вплотную, так что мне пришлось подтянуть ногу и подняться. – Не забывай, что не только ты прошел через многое, но и я тоже, – говорила она, и не думая сдвинуться хоть на полшага назад. – Меня пичкали всякой дрянью, похищали – и не раз, ты сам прекрасно знаешь об этом. Уложили в лечебницу. Сейчас я сижу дома, не могу даже посещать занятия. И единственный человек, который все это время мне помогал – ты. С самого начала. Нет здесь никакого аттрактанта, Максим. И ты сам это знаешь.

Ее руки скользнули по моему лицу. Мягкие и нежные ладони. Я обнял ее за талию.

– Знаю. И ты здесь – единственный человек, которому я полностью доверяю, поэтому рассказал…

– Замолчи уже, – она впилась в мои губы и долго не хотела отпускать, но в дверь постучали:

– Его величество готов вас принять, – сообщил белобрысый паренек, которому Аня без особого желания открыла дверь.

– А где другой? – спросил я.

– Кирилл? Так нет его, уже с неделю как, – паренек пожал плечами. – Извольте идти, вас ждут.

– Еще увидимся, – я потянулся к Ане, но та сделала предупреждающий знак, и я кивнул, подвигнув ей в ответ.

Стук трости эхом разносился по коридору, пока я ковылял к кабинету ее отца. Угловое помещение оказалось просторным и светлым – по три высоких окна на стенах даже в конце сентября хорошо освещали кабинет. За пареньком закрылась дверь, Алексей Николаевич отложил в сторону какие-то бумаги и жестом предложил мне сесть напротив него.

– Здравствуйте, – осторожно поприветствовал я его. – Ваше величество, – тут же опомнился я.

– Привыкаешь? – спросил он.

– К чему?

– К нашему этикету. К трости.

– К трости привыкать не стоит. Кости срастутся. А к этикету – да, пожалуй. Но все еще непривычно.

– Верно, – Алексей Николаевич постучал по крышке стола пальцами. – К трости не стоит. А вот к этикету придется.

– Придется? – удивился я.

– Придется, – подтвердил император. – Сразу скажу – власти ты не получишь и в Малый Совет, как того хотел мой младший брат, ты не войдешь. Не хочу тебя обидеть, но у тебя недостаточно знаний и навыков, но ты хорошо себя показал.

– Я и не ставил себе целью власть или участие в вашем Совете, поэтому вы меня ничуть не обидели.

– Хорошо. Но не думай, что я не знаю, какие именно у тебя цели. Я пока еще не решил окончательно.

– Угу, – кивнул я, не задавая лишних вопросов.

– Относительно тебя есть несколько мнений и отрицательные характеристики дают в основном лишь те люди, с которыми ты никогда не сталкивался лично, – император еще раз заглянул в бумаги.

– А что скажете вы? – не удержался я. – Все эти характеристики и бумажки – сплошная канцелярщина. К тому же написанные слова тщательно обдуманы.

– Ты странный человек, Максим. Я знаю, что любовь может толкать людей на совершенно дикие поступки, но то – разовое. Еще я знаю, что Анюта рассказывала тебе про Ларса. Вот если бы ты был тогда на его месте – я бы без сомнений принял тебя в нашу семью. Но ты же иномирец. Это совсем другое.

– Местная прописка у меня есть, – улыбнулся я. – К тому же почти столичная. А к карьерному росту я сейчас несколько равнодушен. И если уж вы знаете, что Аня рассказывала мне о своем прошлом, то наверняка знаете и о том, как я к ней отношусь.

– Да знаю. Я ведь не запрещаю вам встречаться. Но дело в том, что я не могу ввести тебя в государственные дела официально. Вот, к примеру, старшая дочь вышла замуж и ее супруг вполне мог бы занять кресло в Большом Совете. В Малый я бы его тоже не впустил, но для Большого у него были все навыки и знания, образование. Надеюсь, мой намек понятен?

– Я, конечно, полистал на досуге кое-какие книги, – ответил я. – Но мои дела еще не закончены. Газеты тоже подливают масла в огонь – люди снова задаются вопросами.

– Читал, читал я! – воскликнул император. – Как камень в пруд бросить – волны до сих пор разбегаются. Что было, почему пропала, кто такой ее избранник, почему опять пропала. «Нестабильная семья» – вот, что начали писать самые смелые.

– За самыми смелыми всегда кто-то стоит, – сказал я. – В нашем мире нет независимых газет, и все издают то, что укажут сверху.

– Тирания какая-то.

– Не тирания. Там сложная цепочка. Владелец – частное лицо, выше – большая медийная компания, которая принадлежит кому-то в промышленности. Я знаю, что не могу оказать вам помощь политически. Хотя… мы с Аней снова можем выйти в свет как-нибудь, отвлечем внимание, исключим заметки о нестабильности. Но мне бы не помешали помощники.

– Толковые люди сейчас никому не повредят.

– Я хочу найти Павла. Говорят, что он пропал.

– Неофициально – ищи, сколько пожелаешь. Выход в свет только под охраной. Что еще?

– Нужно выпустить Быкова.

– Кто это?

– Сыщик. Его арестовали, когда он помогал мне вытащить Аню из лечебницы. Тогда меня отправили домой, а его – в тюрьму.

– Выпустить не могу, – наотрез отказался император.

– Почему?

– Потому что будет прецедент, по которому смогут выходить опасные люди.

– Но он мне нужен! – возмутился я. – У него отличные связи и хороший нюх. К тому же мы неплохо сработались.

– Я и не говорю, что ты его не получишь. Просто Я не могу его выпустить. А вытащить его своими силами ты сможешь, я уверен.

– Как?

– Ты же намерен найти Павла. Уверяю, вытащить Быкова будет не сложнее. Поговори с Викторией, она тебе поможет.

– Хорошо, ваше величество.

– Есть ли у тебя еще вопросы, Максим?

– Не хотелось бы отнимать ваше время, но Сергей Николаевич сказал, что за мной должок перед ним, а подсказку дадите вы.

– А! Всем бы такие долги, – повеселел император. – После них голова наутро болит. Иногда очень даже.

– Не худший долг на свете, – улыбнулся я.

– На этом все. Желаю тебе поправиться поскорее, а мне, – он указал на бумаги с краю стола, – предстоит еще поизучать твой мир. Надеюсь, что он будет более понятным и не таким странным как ты.

– У нас те же дилеммы. Карьера или семья. Деньги или близкие, – произнес я, уже поднимаясь.

– Так я о том же. Ведь ты не выбрал ни карьеру, ни семью.

– Вот тут вы ошибаетесь, ваше величество, – улыбнулся я. – Я сделал свой выбор.

Паутина влияния

Глава 1. Дитер болен

Если пройтись по широким проспектам Дворцового района Владимира, можно встретить множество различных людей. И не надо говорить, что такого района в городе нет. Он отсутствует исключительно в привычном нам Владимире.

Тот город, который является столицей Империи, заслуженно получил соответствующий своему размеру и статусу Дворцовый район. Он же – Суздальский. Когда-то эти земли вообще были самостоятельным княжеством, но в этом мире так сложилось, что город, разросшийся до семи миллионов жителей, поглотил обширные территории.

Но главное – не сам город, а жители, которого его образуют. Без жителей нет города. Даже самого маленького. Они как кровяные тельца в организме поддерживают жизнь и делают ее лучше.

Дворцовый район – это хорошее место. И люди здесь пристойные, богатые и уважаемые. Куда ни ткни пальцем… Нет, это неприлично. Куда ни посмотри, увидишь либо дипломата, либо известную личность, например, балерину или певицу оперы, дворянина или промышленника.

Но, когда на дворе последняя неделя сентября, листва сброшена и недовольные дворники скребут мощеные тротуары, украдкой сплевывая под стволы деревьев, люди и остаются последними брызгами краски на улицах.

Кто-то надевает темно-красный плащ или длинное пальто цвета пожухлой листвы, а если требуется что-то более строгое, то непременным атрибутом становится шарф – в крупную клетку или полоску, в двух или трех цветах. Но никто не выглядит одинаково.

Эти люди могут быть слишком заняты, чтобы притормозить на минутку и насладиться красотой вокруг, но никогда не забудут про свой внешний вид или про акт вежливости – поговорить со знакомым на улице. Не перекинуться парой слов на ходу или быстро пожать руку, но поговорить. И это все – несмотря на прохладную погоду.

А еще многие начинают использовать трости. Берут массивные или тонкие, полегче, с прямой или изогнутой витиеватой рукояткой. Со скрытым лезвием или тайником, а иногда даже с крохотной емкостью для алкоголя – надо же как-то согреваться во время прогулок осенью.

Быть может, я бы никогда не узнал этих секретов, если бы не заменил первым делом собственную трость, которую мне предоставили, пока окончательно не пройдут последствия перелома.

Поэтому теперь стало на одного человека с тростью больше. В черном пальто с двойным рядом пуговиц и высоким воротником, и длинным шарфом на шее в дополнение. И еще я жил в арендованных апартаментах во Дворцовом районе где-то между Дипломатическим кварталом и непосредственно самим дворцом.

Хорошее место, особенно если учесть, что это не мой мир и я попал сюда совершенно случайно. Вернее, этому способствовала случайная встреча, а вот перебрался я сюда уже вполне осознанно.

Сколько всего успело случиться – не рассказать. Одно я знаю точно: в этом мире живет, пожалуй, лучшая девушка по обе стороны сам не знаю чего. Я до сих пор не выяснил, что разделяет мой мир и этот, но в Ане я уверен на двести процентов. Именно она является той самой причиной, по которой я прибыл сюда и до сих пор здесь нахожусь.

Только вот шел я сейчас совсем не по Дворцовому району. Увидеть такого человека в порту тоже можно, но только в где-нибудь возле складов, оптовых торговых точек или других более-менее пристойных мест.

Я же направлялся к «Дохлому Удильщику». Этим заведением владел Дитер фон Кляйстер – один из удивительно практичных и честных людей. Нас с ним связывали кое-какие прошлые дела. Они позволили мне приобрести стартовый капитал для моей деятельности в этом мире.

Наверняка кто-нибудь да задастся вопросом – что я, человек из дорогого квартала, связанный с императорской семьей, делаю в Порту рядом с небольшой таверной со странным названием?

Меня уже многие называли шпионом. Я отчаянно отнекивался, потому что среди моих знакомых таких людей предостаточно. Например, Павел Трубецкой. Но я не такой, как он.

У Павла роль очень простая – присматривать за дочерью императора. Логичнее было бы назвать этого человека телохранителем. Но он посвящен в некоторые государственные секреты, а в последнее время его работа и вовсе сводилась к поиску предателей. Повторюсь – я не такой.

На пути к «Дохлому Удильщику» я зашел в кофейню погреться. В таверне Дитера кормят просто отлично, поэтому не было никакого смысла есть в дороге. А вот выпить горячий кофе – другое дело.

Уютно обставленное заведение с теплым светом желтоватых настенных светильников и заставленное небольшими круглыми столиками заполняли люди самого разного вида. Это в Дворцовом районе редко встретишь привычные недорогие костюмы и пальто. Тут люди попроще.

Мой маршрут пролегал через жилые кварталы, Парковый район и другие, где жили учителя и рабочие, а иногда и небольшие начальники, где на первых этажах почти что каждого здания можно было найти пекарню или аптеку, парикмахерскую или пошивочную.

Повесив пальто на вешалку рядом с собой, я дождался кофе. Почему я с не совсем здоровой ногой выбрал именно такой путь? На самом деле я проехал почти три четверти расстояния на конном экипаже.

Передвигаться по Владимиру на массивных автомобилях тоже можно, но далеко не везде – даже в сентябре на улицах не протолкнуться, а магистрали имеют еще очень и очень ограниченное распространение.

После того, как я сошел с экипажа, я планировал пройтись пешком. Оставалось где-то два с небольшим километра, но сил я не рассчитал. А ехать на экипаже напрямую никак не хотелось – слишком уж подозрительно выглядят такие перемещения.

Недорогой и вкусный кофе. Одно из многочисленных преимуществ сильной державы. Звучит смешно, но Империя стала новым плавильным котлом для множества наций, став самой сильной не только на континенте, но и в мире.

А поставки кофе из Индии были вообще одним из стратегических договоров – во всяком случае, так писалось в книге по современной истории, которую я читал еще лежа со сломанной ногой.

Мир этот вообще очень сильно отличается от нашего. Я допил кофе, накинул пальто с высоким воротником и вышел на улицу. Оставалось еще совсем немного.

Вскоре пестрая толпа сменилась однообразием портовым рабочих в одинаковых униформах, а затем на глаза показалась и вывеска. Я вошел внутрь и тут же спросил Дитера у подлетевшего ко мне официантика.

Поскольку я не был частым гостем здесь, то не удивился тому, что он меня не узнал. Зато меня узнал Карл – помощник Дитера. Он часто сидел внутри, заменяя шефа.

– Здравствуй, Максим, – несмотря на то, что он тоже был потомственным немцем, как и сам Дитер, от классического акцента он практически избавился. Похвастаться чистотой речи, как сам ростовщик, он не мог, но говорил более чем сносно. – Шеф сейчас принять не может. Немного приболел.

– Дитер болен? – едва не фыркнул я, настолько несерьезно звучала эта фраза. Существовал ли такой персонаж в этом мире, как и эпоха диско – я не знал. Не до того было.

– Не то чтобы болен, – тут же поправился Карл. – Нездоровится ему, скажем так.

– Давай без загадок, – я оперся на трость. – Видишь ли, если ему нехорошо так же, как и мне, то нам точно нужно с ним поговорить. Срок подходит. Я же по делам.

– По делам, хм… – Карл задумался. Несмотря на массивный и грозный вид тупым он не казался, да и не был. Иначе бы ростовщик его не держал при себе. Парню не хватало такта и терпения, чтобы разумно выбивать долги для начальства, но для всего остального он годился. – Хорошо, я провожу.

– Звучит так, точно на него напали.

– Именно, – недовольно буркнул Карл. – Он сам расскажет, если захочет, у меня не спрашивай. Не велено распространяться.

– По крайней мере, он может говорить?

– Да-да, – кивнул здоровяк и сперва постучал, а потом открыл дверь в кабинет Дитера. – Заходи.

Глава 2. Не было печали

– Фройнде! – прохрипел Дитер, поднимая на меня глаза. – Давно тебя не видел. И… – взгляд его упал на мою трость, – кажется, не мне одному «повезло». Можешь идти вниз, Карл, спасибо.

Здоровяк кивнул и захлопнул за собой дверь. Дитер выглядел вполне обычно. Его выдавал лишь голос, точно простуженный.

– Карл сказал, что с тобой что-то случилось, – я опустился на стул напротив, приставил к нему трость, сложил руки на коленях. В кабинете было на удивление прохладно, так что снимать пальто желания не возникло.

– Угу, – ростовщик снова погрузился в бумаги. – Большая неприятность случилась, и я чрезвычайно рад, что ты пришел.

– Не очень заметно, – я наклонился, чтобы рассмотреть его лицо: – радости не видно.

– Скажи мне, Максим, – Дитер с усилием выпрямился и часто, но мелко задышал, – тебе доводилось когда-нибудь сталкиваться со взрывчаткой?

– Я думаю, что мне очень повезло не сталкиваться с ней вообще, иначе бы я сейчас не сидел перед тобой.

– Оно и видно, – он приложил ладонь к ребрам, – бестолково это. Легкая контузия, сказали мне врачи. Только вот дышать нормально до сих пор не могу, – он бросил на стол ручку и выдохнул: – Прости мою бестактность. Я правда рад тебя видеть, мой друг, но мое состояние меня раздражает. С чем пожаловал?

– Срок подходит, – напомнил я.

– Знаю, в банк пора. А ты что, уже все потратил?? – вдруг осенило его.

– Не все, но мне так кажется, что мои ресурсы стали таять неоправданно быстро.

– Настолько быстро? – недоверчиво уставился на меня немец. – Не может быть.

– Жизнь меняется.

– О, так ты нашел ее! Я же читал газеты, но там… – он на секунду замолк, – это же ты на той фотографии в театре, верно?

– Верно, – улыбнулся я. – В этом у меня все-таки успех. Но, пожалуйста, не говори никому. Ситуация сейчас слишком сложная для того, чтобы демонстрировать меня миру.

– Все-таки не все ладно?

– Как видишь, – я указал на трость. – Теперь я временно как ты.

– Не надо, как я, – замотал головой ростовщик. – Шутишь? Я такого врагу не пожелаю. Но я вижу, что у тебя все еще какие-то тайны и секреты. Значит, Третье отделение тебя скрутило окончательно?

– Вот как раз с ним у меня и есть очень сложная ситуация, Дитер. Кто-то из него мне помогает. Другие – мешают. Я до сих пор не знаю, кому можно верить. А Трубецкого так и вовсе искать надо, но только вот мое состояние не позволяет.

– Ты пришел за помощью?

– Нет, ты и так много для меня сделал, а я достаточно с тобой расплатился, чтобы я мог прийти и проведать тебя, как друга.

– Алан за решеткой, – как бы между делом заметил ростовщик.

– Знаю. Его освобождение тоже стоит в списке моих ближайших свершений.

– Ого! – немец присвистнул. – Ты сильно изменился за те несколько недель, что я тебя здесь не видел. Может быть, тебя и вовсе подменили?

– Тише, тише, господин ростовщик, – рассмеялся я. – Все же я прекрасно помню, как Карлу накостылял какой-то портовый грузчик или морячок.

– Похоже, что с памятью у тебя все в порядке. А с ногой?

– Поскользнулся, упал. Очнулся – гипс! – процитировал я и тут же объяснился: – Нашелся один типус, который решил, что надо меня сперва покалечить, а потом убить.

– Но ты ему показал, где раки зимуют?

– Нет, это сделал брат императора с его личной охраной.

– От тебя любая новость – как песня, – повеселел ростовщик. – То Третье, то императорская фамилия прозвучит.

– Как Элен? – прервал его я.

– Лечится, – коротко ответил Дитер. – Уже скоро все. Курс закончится дней через пять, и ее выпишут.

– Планирует скучать по сигаретам?

– Надеюсь, что да. Но, мне кажется, я это вряд ли узнаю – не так уж она и заинтересована в моей персоне, как оказалось.

– Все наладится, вот увидишь, – утешил я его. – Но ты так и не рассказал о том, что произошло с тобой. Контузия от чего?

– А ты разве не читаешь газет?

– Нет, я не привык к этому и до сих пор никак не привыкну. Больше как-то по книгам.

– Тоже полезно, между прочим, особенно, если читать правильные газеты. Мне пришлось расстаться, и очень быстро, с новеньким «беором». В смысле, автомобилем, – объяснил он мне. – Хороший, мощный. В меру быстрый.

– Разбил? – не утерпел я.

– Если бы! Я же говорю тебе – у меня контузия. Это значит, что ее взорвали.

– Добро пожаловать в клуб, – кивнул я. – Мне хотя бы повезло не покалечиться настолько.

– Не перебивай, сперва моя история. А то мне уже любопытно узнать все и сразу.

– Все, я слушаю.

– Взорвали его прямо перед моим носом. А я же специально для такой малышки нанял водителя!

Называть автомобиль «малышкой» в нашем мире было куда привычнее. Четыре с половиной метра длины, полтора – высоты. Вот тебе и малышка, компактный автомобиль. Даже кроссовер в такие габариты укладывался.

Для Империи ширина машины в два-два с небольшим метра по корпусу была оптимальной. То же касалось и остальных размеров – все они заметно превосходили то, к чему я привык. Но я тактично промолчал.

– В итоге от водителя – фарш, пару пешеходов поблизости посекло осколками, а меня пришибло к стене.

– Так зато жив остался.

– Не то чтобы это уж очень радовало. Это был вроде бы как сигнал мне.

– Кто-то хочет, чтобы ты свернул свою деятельность? – спросил я.

– Похоже. Я даже думал отыскать тебя и передать все наши средства на хранение тебе, но…

– Мой дом сейчас не в том состоянии, чтобы хранить там деньги, – заметил я. – Но я могу поговорить с людьми и решить этот вопрос без лишних бумажек.

– Уверен?

– На девяносто девять процентов. Но сперва у меня в планах Трубецкой. Раз уж в банк мы соберемся не раньше, чем через пять дней, я потрачу их с большей пользой, если доберусь до этого несчастного шпиона.

– Это так важно?

– Очень. Он пытался раскрыть единственный след. Я постараюсь отыскать Павла. Потом вытащить Алана. И у нас появится подходящий ресурс для помощи.

– Звучит, как очень хороший план. Но ты собираешься все это делать в одиночку?

– Нет. Я разберусь. Все же барон в этом мире что-то значит.

– Смотри не загордись, – усмехнулся ростовщик, а потом схватился на ребра. – Охо-хо… когда же это уже закончится.

В дверь постучали. Условный сигнал Карла, который поднялся наверх и принес письмо.

– Что это? – Дитер осторожно осмотрел желтый конверт, не прикасаясь к нему руками.

– Мальчишка принес, посыльный.

– Почему не задержал?

– Он кинул письмо на стойку и убежал со всех ног, – Карл выглядел озадаченным. – Но он не из почтовой службы.

– Так, ясно. Давай сюда, – фон Кляйстер схватил конверт.

Посмотрел на свет, пытаясь определить содержимое. Потом протер бумагу пальцами, провел конвертом по грани столешницы, скрутив при этом конверт сперва в одну, а затем в другую сторону.

Наконец, когда он убедился, что внутри только лишь бумага и ничего больше, он осторожно, ножом вскрыл конверт и вытряхнул на стол плотный белый лист. Когда он прочитал, что там было, то стал белее этого самого листа и протянул его мне.

– «Тебе повезло», – прочитал я наклеенные на газетные буквы, – «значит, судьба дала тебе шанс рассказать все самому». Что это за бред?

– Дальше читай.

– «У тебя есть то, что должно быть моим. Чужие долги забирать нехорошо. Даю тебе срок до послезавтра – встретимся в «Румяном кролике»…». Да кто ж такие названия придумывает! – воскликнул я и продолжил читать. – « … в полдень». Не было печали! Что это за псих?

– Думаешь, я знаю? Я догадываюсь лишь, что речь идет о вполне известных мне и тебе долгах Апраксина, деньги которого мы присвоили. А теперь кто-то намерен их вернуть. Вероятно, с процентами!

Я с отвращением положил лист на стол. Мало мне проблем – так еще какая-то сволочь решила, что Дитер должен ему денег. Доберутся до меня или нет, сказать сложно. Я посмотрел на свои руки.

И близко не похожи на холеные лапки графов и князей. То есть, принцев. Нехорошая история с поведением князя Николая лет так сто с небольшим назад привела к избавлению от княжеских титулов в императорской семье. Но дворянство между собой все равно именовало некоторых представителей древних родов князьями.

– Мне кажется, ты уже достаточно запачкался в этой истории, – заметил ростовщик. – Если бы я просил тебя о помощи, то сразу, едва ты переступил порог.

– Ты забываешь, что деньги мы поделили на троих, – напомнил я.

– Не тыкай в мою память, я все прекрасно помню! – воскликнул Дитер и снова схватил лист.

– Ты должен был обратиться в полицию. Коняев помогает?

– Коняев умыл руки, – фон Кляйстер цокнул языком. – Сказал, что это дело явно политическое, потому что в наше время простые люди бомбы не закладывают.

– Тут он неправ, конечно, – протянул я. – В наше время политические дела решаются с расстояния.

– О чем ты? А, понял. Да… Видишь же, фройнде, у тебя самого полно проблем.

– Просто они пока не добрались до Элен. И до меня. Но как они узнали, что разговаривать надо с тобой? – я сам поразмыслил над этим вопросом и предположил: – разве что только эти люди нашли Апраксина? Или это он сам, просто ловко скрывается.

– Думаешь? Пропал, о нем неделями ни слуху, ни духу… Хм, все может быть.

– Опять же ты мог бы напрячь Коняева, – намекнул я.

– Да напряжен он уже сверх меры, лопнет скоро от денег, что я в него вливаю, – рассердился Дитер. – Только сделать ничего не может. Что касается Элен, так до нее точно не добрались, я разговаривал с ней не так давно.

– Вероятно, мне все-таки стоит предложить тебе свою помощь?

– Нет, нет и нет. Это огромная куча денег и все же она не стоит человеческой жизни. Твоей жизни тем более.

– Зато другие жизни, очевидно, стоят меньше? То, что случилось на сгоревшем складе, унесло жизни скольких? Пяти?

– Мой – один, – уточнил Дитер. – На остальных мне плевать. Апраксин их привел, значит, он и ответственный за их жизни.

– Разумно. Но спустить это на тормозах все равно нельзя, – принялся рассуждать я. – Коняев же что-то все равно сделал?

– Да практически ничего, по сути, – разве руками Дитер. – Его сыскные только облазили все, что осталось от автомобиля, забрали этот хлам себе и поставили в гараж.

– Ты их явно переоцениваешь. Финансово, в том числе, – заметил я.

– Обычно они оставляют машины под открытым небом. Как и экипажи, если в них вдруг произошло убийство.

– Достойный бонус, – саркастически ответил я. – Но сейчас у меня в голове каша, потому что дел становится невпроворот. Мне катастрофически не хватает мобильников.

– Поясни человеку, далекому от технологий, – что это?

– Беспроводной радиотелефон, – я попытался впихнуть максимум смысла с меньшее количество слов и теперь смотрел на ростовщика с мыслью, не переборщил ли я.

– Полезная была бы штука, – кивнул Дитер. – Наверняка у армейских что-то такое есть.

– Почти уверен, что есть, но радиус охвата у них мал, а у нас это весь мир.

– Ого! Послушай, Максим. У тебя и правда много дел. Я встречусь с тем, кто отправил мне это сообщение, – он потряс бумагой, а потом убрал ее в ящик стола. – Встречусь сам. Карл мне поможет, и еще несколько человек в случае чего соберем.

– Если у меня выдастся время, я помогу.

– В «Румяного кролика» не приходи.

– Не приду, ладно. Уговорил. Не с моей ногой в такие авантюры ввязываться. Но насчет взорванной машины я тебе помогу. У меня есть знакомый химик, она может помочь.

Немец побарабанил по столу, глядя в окно:

– На это я согласен, – затем взял трубку и заказал обед с первого этажа.

Я облегченно вздохнул. Чашки кофе за полдня было маловато.

Глава 3. Сомнительные связи

Сытный и плотный обед оказался как раз кстати. За едой разговор пошел легче, и я поведал Дитеру свою историю, опуская некоторые спорные моменты. Немец качал головой, слушая о моих приключениях.

– Пожалуй, мне бы тоже не помешали такие хорошие знакомства. Никогда не думал, что они могут пригодиться. Я рассчитывал на Коняева, эту ленивую скотину.

– С деньгами мы разберемся, как я и говорил. У банков всегда есть схемы, как избежать лишних трат.

– Есть, конечно! – воскликнул Дитер и накинулся на горячее.

Мы сошлись на том, что я заберу деньги, разберусь с банком и раскидаю их потом между нами тремя. Я понимал, что без помощи влиятельных людей мне это не провернуть. Поэтому пришлось в свой план внести некоторые корректировки.

Прежде всего, вернуться к себе домой с целым чемоданом денег. Причем сделать это незаметно и аккуратно настолько, чтобы ни у кого не возникло вопросов.

Только я не сомневался, что они непременно появятся, но не стал загружать этим ростовщика. Я поблагодарил его за обед и на заранее вызванном экипаже отправился домой.

Осторожность заставляла постоянно смотреть по сторонам. Особенно с учетом средств, которые были у меня с собой.

Ведь кто-то же подослал мальчишку. Значит, знали, где искать Дитера. И, вероятно, следили за ним. Все же, когда деньги были уложены не в сумку, комканные и мятые, а в прямоугольный чемодан, они занимали заметно меньший объем.

Это вызвало бы не так много подозрений у тех, кто следил за «Дохлым Удильщиком». Словом, я старался изо всех сил привлекать минимум внимания. И благополучно добрался до своего дома. Вернее, не своего – арендованного

Хороший трехэтажный особняк стоил дорого, но это была необходимость. Об укрытии знали немногие, хотя находилось оно на самом виду. И такой вариант все равно оставался лучшим в сравнении с поместьем где-то под Ковровом.

Кстати, за время моего вынужденного безделья я дозвонился до своего управляющего. Оказалось, что сделать это очень непросто – ведь я лишь знал, что он живет в деревне рядом с моим коттеджем.

После долгих поисков телефонных номеров, когда я сперва пытался найти деревенского старосту, а выяснил лишь номер для самой деревни, мне долго не верили до тех пор, пока не заговорил трактирщик. Его я убедил быстро, он нашел моего управляющего, там и поговорили.

Предстоял большой ремонт – дело шло к зиме и строительство нового здания решили отложить до лучших времен. Именно по этой причине мне удобнее было снимать жилье в столице.

Правда, выбирал его женский пол. Аня, которая побывала здесь всего несколько дней, оценила простор и большую ванну. Викторию, непосредственного начальника Павла Трубецкого из Третьего отделения, соблазнила близость ко дворцу и возможность спрятаться под носом у потенциального врага.

Лично я бы выбрал что-то поменьше трехэтажного дома, но моего мнения никто не спрашивал. Зато здесь – лучшее укрытие для оставшихся миллионов.

Я еще раз проверил, что за мной никто не следит, и вошел. Сразу же из проема, ведущего в просторную гостиную, выглянула Виктория:

– Вернулся, наконец!

– Ты приходишь сюда, пока меня нет? – удивился я и вместе с чемоданом денег прошел внутрь. – Я не в обиде, это все же твоя работа – присматривать за мной. К тому же, у меня есть для тебя дело. Точнее, просьба.

Я сел на диван, который мне долгое время служил больничной койкой. Виктория села напротив. Я заметил, что она теперь могла ходить нормально, и в душе ей завидовал – мне с тростью предстояло ковылять еще неделю, если не больше. Пока врач не позволит нормальную нагрузку.

– Просьба? – прищурилась она. – Это связано с твоей поездкой в Портовый квартал?

– Я… – хотелось соврать, но своим лучше говорить правду. – Да. Именно с этим. Возникла небольшая трудность и мне нужно знать, есть ли способ как-либо повлиять на банк.

– Ты взял кредит? – с легкой усмешкой спросила женщина.

– Нет, мне наоборот надо положить наличность на счет в банке, чтобы проще было расплачиваться. Но у меня здесь, – я положил на стол чемодан и открыл его – денег на троих. Номера счетов есть.

– В чем сложность?

– Тут больше десяти миллионов, которые надо разделить на три равных части так, чтобы не спрашивали, откуда эти деньги взялись.

– Ты же понимаешь, что твои сомнительные связи теперь стали еще более сомнительными?

– Понимаю, – охотно кивнул я.

– Какая точная сумма?

– Без понятия. Изначально было двадцать, часть вложили сразу, что-то было потрачено, но здесь явно осталось больше половины.

– Я могу сказать честно? – лицо ее на миг стало непроницаемым.

– Да, конечно, – тут же ответил я.

– Каждый человек в Империи возненавидел бы тебя за это. И мне тоже хочется, но я сдерживаюсь лишь потому, что ты прикладываешь хоть какие-то усилия для спасения страны. Пусть сейчас это и не так очевидно.

– Вот прям каждый? – недоверчиво переспросил я.

– Тебе перечислить всех поименно? Знаешь, сколько получаю я за то, что рискую шеей?

– Нет, но мне любопытно узнать, сколько.

– Три тысячи.

– Вроде бы неплохо. Есть же командировочные и представительские расходы?

– Есть, – Виктория посмотрела на чемодан с пятитысячными ассигнациями. – Но я здраво отношусь к этому. Далеко не у каждого графа есть столько денег. Тем более у барона. Про обычных людей я и вовсе молчу, – она взяла паузу и продолжила с новыми силами: – А те, у кого подобные деньги имеются, получили их в наследство, либо украли. Заработать двадцать миллионов можно лишь за целую жизнь!

– Я бы хотел сказать, что «нужно сбросить рамки и шире смотреть на мир вокруг!» – пробасил я, изображая современных коучей, но тут же произнес: – Скажу проще – да, я их украл. Но! – я остановил Викторию, которая наверняка хотела мне прочитать нотацию, – это было запланировано самим владельцем этих денег в мошеннических целях. Граф Апраксин. Большего я не скажу.

– Я слышала про «Кутеец», но не думала, что ты принял в этом деле такое активное участие.

– Лишь случайный свидетель. Ничего более. А потом удачно сошлись карты. Давай проще – могу я сделать так, как запланировал, или нет?

– Переводы от государства не требуют объяснений. Проведем это через Казначейство и все, – Виктория пожала плечами. – Дальше ты волен хоть все свои деньги отдать кому угодно.

– Отлично, – я захлопнул чемодан и подвинул ближе к ней. – Как только будет время.

– Не сегодня, – она покачала головой. – Но сделаю, – ее пальцы медленно обхватили чемодан.

– Я доверяю тебе. К тому же император сказал, что ты поможешь вытащить Алана из тюрьмы.

– Какого Алана?

– Алана Быкова, его посадили по какому-то политическому обвинению… но это же неважно! Он был со мной. Меня отправили в мой мир, когда я вытаскивал Аню, а его посадили! Но этот человек мне нужен.

– А что же Алексей Николаевич?

– Он сказал, что если отпустит его сам, то создаст ненужный прецедент. Поэтому надо устроить побег.

Виктория потерла висок, положив чемодан себе на колени. Она высоко подняла брови, и я никак не мог понять – она удивлена, веселится или все-таки не сдержится после моих нескромных просьб.

– Я знаю, что у тебя полно других дел, и я слишком тебя напрягаю, но с деньгами я скорее помогаю другу. И Быков тоже из-за меня пострадал.

– Ты про Анну Алексеевну не забывай. Иначе она почувствует себя брошенной, – намекнула Виктория.

– Завтра вечером у нас с ней очередной «выход в люди». Я ее уже предупредил.

– Хорошо, – она немного успокоилась. – Поскольку делами ты меня завалил по самое не балуйся, постарайся за следующие двадцать четыре часа никуда не ввязываться, договорились?

– Конечно! – с готовностью закивал я.

Не мог же я ей сказать, что как только она уйдет, я отправлюсь на поиски Павла. Пора бы уже что-то и самому сделать!

Глава 4. Снова промзоны

Виктория вышла с чемоданом. Я проводил ее до тех пор, пока она не скрылась из виду, и только тогда отлип от окна.

Отчего-то стало спокойнее. Не так много людей было в моем окружении, которым я доверял. И Виктория, хотя она лишь недавно вошла в их число, все же заслуживала моего доверия. Я так считал и гнал прочь мысли о том, что она может слиться с миллионами.

Может быть, я был слишком доверчив, или все совсем наоборот, и мне стоило доверять людям рядом со мной больше. Все же я не посвятил ее в свои ближайшие планы.

Но, если бы я ей сказал, что отправляюсь за северо-запад, в жилой массив неподалеку от Ставровской промышленной зоны, она точно попыталась меня остановить. А так у меня есть шанс напасть на след шпиона.

Я разжился мелочью, помня о том, что проезд в метро стоит какие-то пустяковые две копейки и тут же подумал о том, насколько дорого стоит проезд на экипажах. Перед выходом из дома глянул на себя в зеркало – не буду ли я бельмом на глазу в рабочем районе?

Натянул черные кожаные перчатки, сунул во внутренний карман пальто «стрельца» – небольшой малокалиберный пистолет. Мне до жути хотелось снова использовать подаренный братом императора «туляк» – выкупленный и переработанный «кольт» – но оружие имело приличный вес и было заметно даже под пальто.

«Стрелец» же напоминал «вальтер», только был чуть тоньше и короче, и, к тому же, смотрелся более «прямоугольным». Как любой небольшой пистолет, он предполагал использование на короткой дистанции. С ним я чувствовал себя в большей безопасности – если кому-то не понравится мой внешний вид и меня захотят ограбить, то подобный аргумент в руке сильно меняет ситуацию. В мою пользу, конечно же.

Я прошелся по улице, не очень спеша, так как не планировал страдать от болей в ноге, когда доберусь до места. Спуск в метро располагался примерно в полукилометре от дворца.

Не так давно Трубецкой рассказывал мне о том, что проход под дворцом построен с учетом безопасности. Минимум подвижных и электрифицированных элементов. Похоже, что и основной вход в метро тоже отвечал каким-то требованиям. Ведь при необходимости можно было защитить дворец еще на подступах.

Я спустился вниз по широкой лестнице, дошел до касс. Невзрачного вида мужчина в кепке, как у клерка, посмотрел исподлобья, когда я протянул ему двухрублевую бумажку, попросив взамен несколько жетонов.

– Может, вы хотели абонемент? – он постучал пальцем по табличке. Я опустил глаза и прочитал: «месяц за два рубля»:

– Именно, – и забрал протянутую мне магнитную карту. Пригодится еще.

В этом мир Империи забавным образом отличался от нас. Они не придумали Интернет и спутники, не отправили в космос ни одной станции и даже не построили вышек сотовой связи. Но при этом отлично жили, снабдили жителей крупных городов копеечной энергией и относительно недорогим транспортом.

Если я правильно помнил, рабочий в порту получал две сотни в месяц. Из них два рубля от мог отдать за проезд в метро. В мой первый год обучения в университете я мог бы отдать половину стипендии за проездной в автобусе. Вот уж действительно разница.

Забравшись в вагон, я вернулся к размышлениям об оружии. Ядерного здесь тоже не было. Да и кому его придумывать? Европейские нации здесь делились на две категории. Первая была поглощена Империей. Как ощущали себя люди, которые там жили, я не знал. И даже не интересовался. Более того, надеялся, что туда никогда не попаду.

Вторая категория – это те, кто остался сам по себе. В основном это были страны Западной Европы, поджатые восточным соседом. Политика меня не интересовала, но все же в учебнике истории, который я читал, пока лежал со сломанной ногой, было несколько моментов, которые меня зацепили.

Например, постоянные стычки за пограничные территории. Мелкие бои, вылазки. Никаким Евросоюзом здесь и не пахло. Что уж говорить о бюджетах на науку. То же самое касалось и заокеанских «партнеров», как у нас любили их называть.

Там было еще проще: Великая война закончилась больше ста лет назад благодаря массированным ударам императорской армии по врагу. И пока из-за океана смотрели на происходящее и пытались этому помешать, Империя дошла почти что до Берлина и там взяла передышку, повторив подвиги великих из восемнадцатого и девятнадцатого веков.

Тихая и спокойная Империя стала пристанищем лучших умов, за исключением тех уникумов, которые предпочли перебраться через Атлантику. Но так как у нас здесь не было равных нам врагов, никто и не думал о стратегически новых типах вооружения.

Я осмотрелся вокруг себя – люди тихо переговаривались между собой, а почти бесшумный скоростной подземный поезд всего за четыре минуты довез меня практически от самого Суздаля до рабочего поселка Ставрово – если ориентироваться в нашем мире.

Покинув поезд, я посмотрел ему вдаль. Технологии на благо людей. Кто-то вышел следом за мной, уткнувшись в книгу. Еще двое остановились поговорить. Судя по обрывкам фраз, обсуждали какие-то рабоче-производственные вопросы.

Ни один из них не был похож на голодного или изможденного крестьянина. Аккуратные люди с адекватной речью. Я оперся на трость, проверил пистолет во внутреннем кармане пальто и направился наверх.

Строить иллюзии, что все вокруг именно так хорошо, нет смысла. Я пока еще видел слишком мало, чтобы романтизировать Империю, как идеальное место для всех и каждого. Но все же увидел достаточно, чтобы счесть ее более достойным домом. Но кто знает, как бы я думал, не владей я тем чемоданом денег?

Постепенно переступая с одной ступеньки на другую, делая передышки, потому что именно подъем причинял мне наибольшие неудобства, я выбрался в сквер. Уже пожелтевший и облысевший с момента моего последнего появления. Инженер за чертежной доской стоял на своем месте, слегка присыпанный листьями.

Я вспомнил, как мы шли с Павлом к Ульяне, девушке-химику, и выбрал направление. На улицах было совсем немноголюдно, чему я радовался – меньше людей обратит на меня внимание.

Дунул холодный осенний ветер. Жилые кварталы здесь строились на открытом месте и, похоже, о защите от ветра никто не заботился. Порыв сорвал оставшиеся листья и бросил их на меня. Я прикрыл лицо рукой и за шелестом листвы услышал, как на втором этаже громко хлопает форточка.

Отошел чуть в сторону, чтобы убедиться, что я правильно смотрю – да, это точно было окно ее небольшой двухкомнатной квартирки. Вряд ли она любит прохладу или здесь топят настолько хорошо, что можно выпускать тепло на улицу.

Пришлось поспешить вокруг дома, чтобы зайти в подъезд. Толстая деревянная дверь оказалась приоткрытой. На скамейке рядом усталый работяга в штанах на подтяжках дымил папироской.

– Вы к кому? – спросил он лениво, при этом широко раскрывая рот.

– К другу, – отозвался я, ухватился за ручку двери и задумался – может, расспросить его обо всем здесь, на месте? Но решил подняться наверх.

И снова лестница. Деревянная, с заметно стертыми посередине ступенями, скрипучая и кое-где рассохшаяся, она все же была достаточно просторной, чтобы я без ужимок поднялся на второй этаж. Квартира же оказалась отпертой, поэтому я без проблем вошел внутрь.

– Ульяна? – я с порога осмотрел первую комнату и двинул к лаборатории. – Ты здесь?

Беспорядок такой же, как и во время моего первого визита сюда. Пепельница пуста, лежит на подлокотнике. Подушки раскиданы по маленькому диванчику. И холодно.

Я поспешил закрыть форточку, чтобы не было сквозняка, а потом прикрыл дверь. В большой комнате ничего не указывало на погром или похищение, но я все же взвел курок у «стрельца», держа руку за пазухой.

В маленькой комнате, которая служила Ульяне лабораторией, тоже все было чисто. Ни осколков стекла, ни новых пятен на полу от пролитых кислой и щелочей. А если и были какие-то посторонние запахи, то через открытую форточку при таком ветре выдуло бы все вмиг, не то что за дни.

Зато ветер очищал промзону от дыма, унося вдаль угольную пыль и прочие химикаты. Холодно вот только. И тут меня осенило: холодильник с телом!

Я нащупал рукоять и вытянул ящик. Пустой. Либо Павел пришел и втихую забрал тело, либо с ними разобрались здесь. Никаких следов. Я уже собрался пойти вниз, спросить у парня с папироской, что здесь произошло, но в большой комнате скрипнула половица.

У окна стояли двое, а солнце светило так, что я не мог разглядеть их лиц. Кто бы их не послал, он точно знал, что в одиночку отправлять не стоит даже самого опытного подчиненного.

– А тела-то и нет, – развязно выдал один из них. – Опоздали вы.

С ближайшего завода раздался громкий гудок. Что-то сверкнуло в руке одного из незваных гостей, и я инстинктивно выхватил пистолет, тут же изо всех сил нажав на спусковой крючок.

Глава 5. Случайный свидетель

Если бы он держал в руках «коротыш», шансы на выживание у меня были бы минимальными – скорострельный пистолетик способен высадить пяток пуль за секунду. И это весь его боекомплект.

Чем были вооружены мои противники, я и разглядеть не успел. Меня только блеск и привлек, заставил действовать. Поэтому прежде, чем они успели что-то сделать, я уже трижды нажал на курок.

Не целясь. От бедра. Именно так, как делать не надо. Но в тесной комнатушке три на три метра промахнуться довольно сложно.

Тот, что стоял ближе всего ко мне, рухнул почти сразу же, толкнув второго. Он пошатнулся, махнул рукой и вонзил небольшой метательный ножик в дощатый пол прямо у меня перед ногами.

Первый уже не мог и рукой пошевелить, тогда как второй после броска завалился набок, уперся ладонью в стену, потом попробовал подняться – что в тесноте квартирки оказалось не так просто сделать, и попытался выскользнуть в комнату побольше, а дальше – к двери.

Я в два шага добрался до проема и, снова почти не целясь, выстрелил ему в спину. Только единожды – второго выстрела не понадобилось. У беглеца подкосились ноги, и он упал лицом вниз в метре от двери. Я бы его даже и беглецом не назвал – слишком он медленно двигался.

Раз медленно – значит был в этой квартире в первый или второй раз, логически рассудил я и мысленно начертил путь до двери. Значит, это не они побывали здесь до меня. Но точно должны что-то знать.

Несколько секунд я смотрел на лежащего ничком парня, затем развернулся и окинул взглядом свою первую жертву. Тот полусидел, упираясь спиной в стену. Глаза он широко раскрыл от удивления.

Я подтолкнул его тростью, и он завалился набок. Под правой ладонью у него я обнаружил такой же метательный нож. Грубая деревянная рукоятка, короткое обоюдоострое лезвие. Ничего особенного.

Кидать ножи я все равно не умел, поэтому решил не брать его. Только перевернул на всякий случай – некоторые любят оставлять метки. Но на ноже не было никаких опознавательных знаков.

На руке тоже – чистая ладонь без колец и перстней. Вряд ли бы я нашел какой-то след, попытайся я его раздеть, а потом ограничился всего лишь осмотром содержимого карманов.

Нападавший носил кожанку в светло-коричневом цвете без меха, на молнии. И карманы его были пусты – разве что связка ключей. Хоть что-то.

– Ого! – услышал я и тут же обернулся: похоже, что парень, который спокойно покуривал папироску, решил подняться сюда и заметил меня: – Ой, – только и успел добавить он.

– Стоять, полиция! – рявкнул я, выдав первое, что пришло в голову, и штаны на подтяжках тут же замерли рядом с телом второго нападавшего. – Сядь на диван, живо!

Сидя на корточках многого не увидишь, поэтому я поспешил подняться, сунул пистолет в карман пальто и подхватил поудобнее трость – если работяга тоже окажется из этих, мне проще будет садануть его тростью. Тот еще дохляк оказался.

Когда я шел мимо, то не обратил внимания, а сейчас его конституция бросалась в глаза – узкие плечи и максимум шестьдесят килограммов веса. Руку из-под пальто я тоже вытащил, уже без опаски.

– А вы не из полиции! – пискнул работяга и шмыгнул носом.

Я уставился на него, пытаясь понять, кто вообще сидит передо мной на диване. В голове начали толкаться вопросы:

– Откуда я – тебе знать не следует, – попытался я выпутаться. – Сколько тебе лет?

– Шестнадцать! – бодро ответил парнишка. – Но, если вы не из полиции, я вам отвечать не обязан.

– Давай по-честному, – предложил я, подтянул к себе стул и сел, продолжая держать трость в руке. – Я не из полиции, а тебе не шестнадцать лет. То, что ты куришь, мне по барабану – я не буду искать твою мамку и сдавать тебя ей. Но мне важно знать – не видел ли ты чего подозрительного здесь в последние пару недель?

– Вы – частный сыщик? – восторженно воскликнул парнишка.

– Пусть будет так, – кивнул я, мысленно состарившись лет на двадцать минимум.

– А эти двое, они… хотели вас убить?

– Так, мелкий, – не сдержался я. – Ты же хотел мне что-то рассказать, а не вопросы задавать не по делу, правда?

– Да я ведь их вроде как и не видел раньше, – пацан уставился в спину лежавшего.

– Ты и второго отсюда видишь?

– Нет.

– Так сходи и посмотри, может узнаешь!

Паренек встал, обошел меня, а я сел так, чтобы видеть и его, и входную дверь. Мало ли, кто еще решит заглянуть к нам на огонек. Мелкий трупов совершенно не боялся, присел на корточки рядом, посмотрел в лицо, потом потрогал за куртку и вернулся на диван.

– Лицо незнакомое, и в таких куртках у нас не ходят, – заключил пацан. – Не из местных.

– Так ты здесь живешь? – поинтересовался я.

– Да, этажом выше. И мамки у меня нет. Так что вы бы если и захотели, все равно пожаловаться некому.

– Отец?

– Сирота я. Только старший брат. Ему семнадцать. Он тоже на заводе работает.

– А ты разве не там сегодня должен быть?

– Не моя смена. Я не прогульщик, вы не подумайте! – он постучал пятками невысоких сапог по полу. – А давайте этого перевернем. Вдруг я его знаю в лицо?

– И как же я сам до этого не додумался, – проворчал я и попытался одной рукой перевернуть тело на спину.

«Тело», стоило мне его положить на бок, дернулось, поджало ногу и отвесило мне хорошего пинка, вдарив по ребрам. Да так, что я плюхнулся на пятую точку.

– Он убегает! – крикнул пацан и нырнул за диван.

Но ранение не давало беглецу нормально двигаться – а я даже не представлял, куда я ему попал. На ноги он встать так и не смог, но пытался найти точку опоры, чтобы подняться, а в итоге лишь терял время.

– А я его знаю! – мелкий снова подал голос, на секунду выглянув из-за дивана. – Он…

– Заткнись, сопляк! – рявкнул бандюган, который, так и не встав с колен, продолжил свое перемещение к выходу.

Я уже был на ногах. Перелом начал доставлять малоприятные ощущения, но я все равно заставил себя подняться – чтобы не падать в глазах малознакомого паренька.

– Знаешь, где он живет? – спросил я, целясь в тот раз тщательнее.

– Да! – раздался голос из-за дивана. – Знаю. Точно знаю!

Бандит замер на месте:

– Сдаюсь. В руки правосудия сдаюсь! – залепетал он, повернув голову набок.

Начни он плести что другое, я бы не придал значения. Но слишком уж сладко он запел.

– Сиди на месте, мелкий, – прикрикнул я на пацана, который уже показался из-за дивана. – Не высовывайся, кому говорю, он…

Бандит, как кошка, рванул с места, готовясь в один прыжок преодолеть всю большую комнату целиком. Я догадывался, что он избрал целью мелкого, поэтому был готов к его маневру. И все же решил прицелиться.

После выстрела траектория его полета не изменилась, но по тому, как его тело мешком вдарилось в диван, едва не придавив им мелкого, я понял, что попал. Безымянный злодей сполз на пол и затих – из дырочки над ухом, прямо в начисто выбритом виске, струилась кровь. Она стекала по его черепу, капала на пол и просачивалась между досками.

– Теперь можешь вылезать.

– Ого! – парнишка был не испуган – скорее, в восторге. – Как вы его!

– Ты точно знаешь, где он живет?

– Точно-точно, – заверили меня. – Тут недалеко, через пару дворов. Я у них даже бывал. С братом, – добавил он, словно опасаясь, что за такие проделки его точно отругает незнакомый сыщик, который и не сыщик вовсе.

Я перезарядил пистолет, проверил патронник и убрал оружие в карман. Если после первой пальбы сюда никто не сбежался, то и после второй тоже вряд ли найдутся еще уши.

– Как думаешь, от его квартиры? – я вытащил связку ключей, которую добыл у другого нападавшего.

– Пойдет, – закивал парнишка.

– Тогда идем, – я выпроводил его наружу и поплотнее прикрыл дверь за собой.

Глава 6. Дворы

– Как тебя зовут? – спросил я, как только мы вышли на улицу.

Погода начала портиться – ветер усиливался, нанесло тучи. Я поднял воротник, а паренек подобрал со скамейки свой кепарик и натянул его по самые уши.

– Егорка. Так брат меня называет. А на заводе я Георгий Вениаминович, – с гордостью представился он.

– Значит, ты серьезный человек, – усмехнулся я. – Куда нам идти?

– Во-о-он туда, – он указал по диагонали через двор.

Я осмотрелся, чтобы запомнить путь и не заплутать на обратной дороге. Бревенчатые дома строились без особых изысков, ломаных контуров или обшивки. Но добротно сбитые из толстых сосновых стволов прямоугольники все равно не были похожи один на другой.

Где-то стояли наличники, как на старых деревенских домах. Где-то были выкрашены торцы бревен. Синие, желтые, красные вертикальные полосы мелькали то тут, то там. Но этой тройкой цветовая гамма все равно не ограничивалась.

И чем больше я смотрел, тем лучше понимал, что даже такой простой квартал сооружен таким образом, что заблудиться в нем довольно сложно. И хотя квартиры здесь маленькие, а дома снаружи выглядят очень просто, есть какое-то неуловимое очарование классического рабочего района.

– Тут не очень далеко, два двора и все, идем, – поторопил меня Егор.

Между домами не росли деревья, но пространство было ухоженным и чистым. Все прибрано. Немного пустынно, но наверняка людям, которые проводят много времени на заводах, не очень есть дело до происходящего вокруг.

– Скажи, сколько ты работаешь? – спросил я. – В смысле, сколько часов в день?

– Двенадцать часов. Но это потому что я еще слишком мал для нормального рабочего дня.

– Многовато труда, ты не находишь?

– Так это одна смена всего лишь. И кто постарше, работают четырнадцать часов.

– Мне говорили совсем другое, – заметил я. – Что работа здесь у вас в радость.

– Не то чтобы в радость, конечно, – защебетал парнишка. – Понимаете, все зависит от бригадира. Вот у нас человек хороший. А бывают такие, кто все на простых работяг валит и с них спрашивают потом. У нас на заводе шесть бригад всего. И один такой… – он посмотрел на меня, словно спрашивая разрешения выругаться. Я махнул рукой: – такой ублюдок! Управы на него нет.

– Давай ближе к делу.

– А, так вот, бригады работают посменно. Сейчас работы много, поэтому отдыхает сегодня только одна. А обычно три работают, три отдыхают. День через день, по очереди. Понимаете?

– Хм, – не сдержался я. – Действительно не так плохо, как я думал.

– Это у вас, сыщиков, ни минуты покоя, да? – полюбопытствовал парнишка.

– Нам не надо стоять у станков. Это проще.

– Кому как, – философски заключил паренек.

– Знаешь, – мне пришла в голову провокационная мыслишка, – я много где бывал и видел в одном месте, что люди работают по восемь часов в день. А некоторые – по пять. Но ежедневно.

– Быть не может. Это же… бестолково так, – Егор не сразу нашелся с ответом, но по его реакции я понял, что он и сам не очень одобряет это.

– Почему же бестолково?

– Как бы вам объяснить? Вот смотрите: есть же режим питания. Завтрак, обед, полдник и ужин. Так?

– У кого как, – ответил я ему в тон и в этот раз не соврал. При моих «активностях» о регулярном питании можно было смело забыть.

– Нет, это неправильно. Организм человека…

И он принялся рассказывать мне вещи, которые если в наших школах к его возрасту и рассказывают, то не вбивают настолько, чтобы у четырнадцатилетнего парня они засели в голове. Про ценность еды, правильность подбора продуктов, вред избыточности – не сладкого, а вообще. Я хотел задать ему еще вопрос, но заслушался настолько, что попросту забыл, что хотел уточнить.

– А когда человек забывает вовремя поесть – это сильный вред организму. Сильнее, чем от табака, – и он снова затянулся. – Но в день можно три вот таких, – он показал мне помятую папироску. – Больше нельзя.

– Ты говорил, что по двенадцать часов работать лучше, чем по пять, – напомнил я.

– А, точно! На работе кормят завтраком сразу по приходу. Время обеда – точное. У нас оно рассчитано от количества проведенных операций. Чтобы никогда не было такого, чтобы мы заготовку бросили. То же и с полдником – наш доктор на заводе напоминает, что…

И последовал еще один пространный рассказ о пользе перекуса. Пока парнишка болтал, мы пересекли первый двор. Не слишком быстро, потому что моя нога разболелась от продолжительной ходьбы и суеты на квартире Ульяны.

Я рассматривал дома, пытаясь найти что-нибудь подозрительное.

– Понимаете, я бы ни за что не променял свой распорядок. Где это видано, на пять часов ходить на работу?

– А кроме еды, что здесь плохого? – я начал его подзадоривать

– Как чего? Нет, да вы себе не представляете, что такое – работать на заводе!

– Наверно, нет. У вас там все так хорошо разговаривают? Просто в том месте, где работают по восемь часов, матерятся при случае и без.

– Вообще-то у нас, – паренек задумался на пару секунд: – культура речи, вот. И за этим следят. Даже то слово, которым я назвал бригадира – его и то упоминать нельзя. Кроме, разве что, особых случаев. Когда ногу придавишь или молотком, там, по пальцу… – Егорка покраснел. Похоже, что он все же употреблял «нехорошие» слова. Меня же это забавляло. – Но хотя в таких случаях и разрешается, но в церкви все равно потом совестно.

Вот про это я и сам забыл – здесь же религию от государства не отделяли, и она продолжала выполнять свой функционал ограничений. В данном случае, вполне себе правильных. Я не стал вдаваться в подробности – чего еще, паренек подумает, что я и вовсе не здешний.

– Я все еще хочу услышать, как у вас работается, – напомнил я Егору, когда тот притих, мыслями обратившись к чему-то вечному.

– Про пять часов – это пустое. Нужно прийти, добраться до своего места и подготовить инструмент – никогда в ночь инструмент не остается вне ящиков. Заготовки и детали, настрой на работу – бригадиры как говорят: все плохое оставляйте дома.

– Верно говорят, – поддакнул я.

– Так и получается, что если так ходить, то надо три дня, чтобы сделать то, что можно и за один? И смысл в этой беготне?

– Не знаю, – я пожал плечами. – Говорят, так проще живется.

– Проще, ха! Мне что же, самому еще еду готовить, если я полдник и ужин на заводе пропускать буду?

– Похоже, что да, тебе удобнее работать так, – пришлось мне согласиться с парнишкой.

– К тому же мы не постоянно в трудах. Пара минут перекур – в моем режиме совсем незаметно. Всегда нагнать можно. А ежели от ваших пяти часов остается почти четыре, так тут каждая минута на счету!

– Все, Егор, убедил, – я окончательно сдался. – А многим ли так нравится работать?

– Да никто и не жалуется. Все вроде довольны. Не нужно ездить, не нужно готовить. Если люди семейные, то через завод пайки дают иногда. Словом, очень даже неплохо.

– А завод чей?

– Ох, завалили меня вопросами, господин сыщик, – вздохнул парнишка.

– Я для себя спрашиваю, ты не думай. У меня здесь другие дела.

– Так государственный. Царю-императору, как же еще.

– Ладно, похоже, утомил я тебя.

– Утомили, – парнишка улыбнулся. – Да мы уж почти пришли. Вон там, дом с синими торцами.

– Вижу, – откликнулся я, увидев следующий двор и единственное здание в два этажа, которое имело вертикальные синие полосы. – Очень надеюсь, что его квартира не на втором этаже.

– На втором!

Я тихо выругался. Нога ныла, а тут еще подъем по лестнице. Не самое приятное дополнение к моей затянувшейся прогулке.

Второй двор был более живой – похоже, что здесь отдыхала другая смена. Мужчины беседовали, мальчишки, сильно младше Егора, пинали мяч в углу двора. Несколько женщин сидели на скамейке.

Все были одеты просто – какие-то теплые кофты, иногда вязаные жилеты сверху. Взрослые мужчины – в черных кепках, женщины с непокрытой головой либо в неярких, но цветных платках.

Завидев меня, они прекращали свое занятие и смотрели в мою сторону, отчего мне становилось неуютно. Как будто каждый из них не любопытство свое удовлетворял, но пытался мне сделать больно взглядом.

– Все смотрят, – негромко шепнул я парнишке.

– Просто вы отличаетесь, – объяснил он мне. – Такие, как вы, к нам редко заходят.

И он нырнул в подъезд, приглашая меня пройти следом за ним.

Глава 7. Вопросы совести

– Ты сказал, что раньше бывал здесь с братом, – вспомнил я, когда мы поднимались по лестнице. – А что здесь такое? Что за клуб по интересам?

– Разговаривают. Играют в карты. Что-то обсуждают, – парнишка повел плечами. – Не знаю, я не очень вслушиваюсь в их разговоры. Да и заходил я сюда всего дважды.

– Понимаю, – кивнул я. – Старший брат здесь свой интерес имеет.

– Угу.

Возникло неприятное ощущение, что я иду в логово заговорщиков. Вопрос лишь в том, знает об этом парнишка или нет. Если знает, то он просто ведет меня в ловушку, потому что понимает, что к чему. Если не знает, то у нас обоих есть хорошие шансы выбраться живыми, наткнись мы на гостей.

– Вот эта дверь, – Егор указал на чистое, но потертое от времени полотно.

Я достал связку ключей, подобрал наиболее подходящий по форме, вставил, повернул. Почувствовал себя настоящим взломщиком. И при этом, когда парнишка вперед меня рванул внутрь, тут же нащупал под пальто рукоятку пистолета, а только потом вошел.

– Егорка? – услышал я из дальней комнаты, и поспешил внутрь. – Что ты тут забыл?

– Да я вот, Володь… – паренек начал говорить и затих, когда я появился в дверях, – не один.

За круглым столиком сидели трое. У каждого в руках по нескольку карт, больше половины колоды лежало в центре стола. Больше на его поверхности я ничего не заметил, поэтому обратил внимание на сидящих.

По левую руку сидел молодой парень, очень похожий на моего проводника: густые брови, широкое лицо. Отличала их только легкая небритость старшего брата. Двое других больше походили на тех, кто напал на меня в квартире Ульяны.

Эти выглядели, как типичные работяги, только с куда более жесткими лицами. По крайней мере вдвое старше Владимира, с глубокими морщинами, колючим взглядом. Если бы не это, я с удовольствием представил того, что сидел справа пекарем – мясистый нос и широкие скулы способствовали переносу образа. А другого, посередине, наверняка каким-нибудь клерком – вероятно из-за того, что он щурился, глядя на меня. Явно не хватало очков.

Еще я заметил, что вокруг стола стоит пять стульев. Два из них могла занимать та парочка, чьи тела остывали в соседнем дворе. На их местах не лежало ничего, и я решил, что в квартире они не появлялись уже несколько часов.

– Здрасьте, – процедил я сквозь зубы. Дружелюбием здесь не пахло, и я не собирался заводить друзей среди сидящих за столом. – Разрешите?

– Пожалуйста, – Володя указал на стул подальше от себя.

Я развернул его так, чтобы спинка как можно больше закрывала мой правый бок от возможных поползновений со стороны «пекаря» – тот и так неотрывно следил за мной.

Ситуация в случае худшего развития событий складывалась бы фатально для братьев – вытащив пистолет, я бы не смог прицелиться во взрослых мужиков и быстрее бы уложил двух других. Или мог бы использовать их в качестве заложников, но до этого пока далеко – я лишь прикидывал, во что может вылиться мой визит.

– Чем обязаны вашему появлению? – спросил старший брат. – И кто вы, собственно?

– Я Максим Абрамов, если вам это о чем-то говорит.

– Абрамов? Из дворян? – просипел клеркоподобный мужик.

– Да. Что-то не так?

– Уходите отсюда. Мы здесь таких не принимаем, – произнес он, не меняя голоса.

– Погоди, Игнат, – Володя слегка свел брови. – Давай хотя бы спросим, чего он хочет. Но сперва ответь – откуда у тебя ключи?

– Одолжил у одного из ваших, – ответил я, наблюдая, как парень завел младшего брата за спину. – Но я не намерен создавать вам проблем, чем бы вы здесь ни занимались.

– А его втянул уже в свои дела? – Володя указал на пацана.

– Он опознал хозяина квартиры и только. Я его ни во что не втягивал. К тому же, он здесь уже бывал.

– Так, – он громко хлопнул ладонью по столу, но я даже не вздрогнул. Лишь покрепче стиснул трость. – Раз опознал – значит я верно полагаю, что…

– Верно, – кивнул я.

– Твоих рук дело.

– Я мог бы сказать, что нет, но разве ты мне поверишь?

– Разумно, – согласился он. – Тогда мне нет резона оставлять тебя в живых.

– Я ищу девушку, – громко сказал я, едва он закончил. – И мне плевать на то, чем вы тут занимаетесь. Девушку и мужчину. Последний раз они были в той квартире, за которой присматривали двое ваших товарищей.

Володя шумно вздохнул. «Клерк» почти перегнулся через стол:

– Чего ты медлишь? Или внезапно тебя замучила совесть? Еще скажи, что ты веришь этому дворянскому выродку!

– Тише, – успокоил его Володя. – Он все равно не получит то, за чем он пришел. Но если человек проявляет вежливость, проявим и мы. Нечасто же такое происходит со стороны… кто ты? Граф, барон?

– Это не имеет значения. Что у вас тут за классовые теории? Все далеко в прошлом!

– Нет, не в прошлом! – теперь подключился и «пекарь». – И не надейся! Мы сделаем так, чтобы все были по-настоящему равными.

– По-моему, вы даже не представляете, в какие проблемы это все выльется, – произнес я. – На мой вопрос никто так и не дал ответа. Девушка и мужчина.

– Благородную харю мы оставили на путях. Дня три назад.

Я ощутил неприятный холодок. Если Павла разрезал поезд из-за этих выродков…

– А что насчет девушки?

– А вот девушка, – лицо «пекаря» расплылось в ехидной улыбке, – думает над своим поведением. Или уже не думает.

– Конкретнее.

– Зачем тебе? Думаешь, что сможешь ее спасти, франт?

Я посмотрел на Володю. Тот с неприятной улыбкой следил за нашим спором. Я пытался угадать, насколько он благоразумен, особенно в присутствии младшего брата.

– И чего ты на меня смотришь? – спросил он. – В этом деле я не участвовал. Но все равно бы не сказал тебе ничего конкретного. Даже если бы знал. Это не в моих интересах.

– Почему же? Ладно, благородная харя вам идейный враг, как и я. Допустим. А девушка – она же своя.

– Не своя она ни разу! – просипел «клерк». – Она с этим путалась! И все химичила постоянно.

– Да ты просто злишься, что она тебе не дала! – фыркнул «пекарь» и вытер нос, а после загоготал.

– Я теряю время. И терпение тоже. Последний раз спрашиваю, где я могу найти Ульяну.

– Имя, значит, ее тоже знаешь? – снова выдал мужик, щурясь. – Может, она и с тобой тоже путалась?? Шлюха!

Угораздило же меня попасть в такую неприятную компанию. Если схватиться сейчас за оружие, то я окажусь беззащитным перед мужиками справа. И неизвестно, что еще выкинет Володя. Но тут заговорил его младший брат, который с не меньшим отвращением смотрел на происходящее:

– Он просто ищет девушку, что жила под нами, – громко шепнул он, – Обычный сыщик.

– Сыщик?! – взвыл «клерк». – Продажная шкура! – и вскочил из-за стола.

Настало время действовать. Я чуть подкинул трость, ухватил ее обеими руками и с размаху ткнул набалдашником в лицо пекарю. Комнатка была тесной, и «клерк» никак бы не смог до меня добраться, не протиснувшись мимо Володи, либо вскрикнувшего от боли «пекаря». А лезть на стол он не рискнул.

Я же мгновенно отошел на шаг назад, переложил трость в левую руку и выхватил пистолет. В руке у Володи я заметил такой же:

– Сядь! – прикрикнул он на «клерка», который буйствовал в своем углу, пытаясь выбраться. – И ты тоже! Сел, быстро! – теперь и «пекарь», прикрыв ладонью кровоточащую рану под глазом, тоже сел на место.

Я, не выпрямляя руки, целился исключительно в Володю. Его младший брат стоял рядом, с ужасом глядя на все происходящее.

– Господин сыщик, послушайте…

– Заткнись, Егор. Не лезь в не в свое дело! – крикнул Володя, даже не посмотрев в его сторону. – Ты привел к нам человека, который представляет угрозу. И даже не представляешь, какую!

– Так стреляй, – сказал я. – А потом будешь объяснять ему, почему тебя не мучает совесть.

– Вопросы моей совести тебя тоже не касаются.

– И все же ты не стреляешь, значит, что-то тебя останавливает, – у меня на языке вертелось слово «революционер», но подначивать человека, который в тебя целится – не лучшее решение.

– Егор, выйди, – приказал он. – Сейчас же выйди!

– Нет, – мелкий обошел брата и с силой оттолкнул его руку. – Он застрелил человека, который набросился на меня!

– Я потом тебе все объясню, – колебания Володи заняли считанные секунды. Он положил руку брату на плечо и отодвинул его в сторону. Пистолет при этом не сменил положения, даже когда Егор стоял между нами. – Выйди, прошу тебя! И громко хлопни дверью, чтобы я слышал! Ты не должен видеть этого.

– Это так мило, – не удержался я.

Володя лишь сверкнул глазами. Младший брат, опустив голову, подошел ко мне. Чтобы пропустить его, мне понадобилось сделать еще один шаг назад, оказавшись в соседней комнате.

Не поднимая глаз, парнишка зашагал к двери. Я же смотрел на его брата, а он продолжал целиться в меня. Мы оба ждали, когда хлопнет дверь. Не мог же я стать такой беспринципной сволочью, чтобы застрелить старшего в их неполной семье. Хотя он напрашивался изо всех сил.

– Егор! – крикнул он, когда прошло уже в два раза больше времени, чем требуется четырнадцатилетнему парню, чтобы преодолеть небольшой коридор и выйти на лестничную клетку, хлопнув дверью. – Егор, ты еще здесь?

– Здесь, – ответил голос, явно не принадлежавший парнишке. – Нажми на курок, и я сверну ему шею.

Глава 8. Как воздух

Павел появился в поле моего зрения так же внезапно, как зазвучал и его голос. Неожиданные «восстания из мертвых» меня радовали – особенно потому, что все это происходило именно в тот момент, когда я действительно нуждался в этом человеке.

Он держал Егора одной рукой за шею, а другой – за лоб. Парнишка висел почти безвольно, боясь пошевелиться.

– Ага, вот и пистолет мой. Привет, Максим, – шпион сперва посмотрел на Володю, а потом и на меня. – Застрели его и покончим с этим.

Егор замычал, не в силах открыть рот – мешались пальцы Трубецкого, стиснутые на шее парнишки. Шпион же, не отрываясь, смотрел на Володю. Двое его сообщников даже не показывались.

Получилось так, что нас разделяла арка между двумя помещениями. Никто не мог ни войти, ни выйти. Патовая ситуация.

– Дай сказать мелкому, – попросил я, надеясь хоть как-то разрешить проблему. Чем дольше мы тянем, тем хуже ситуация.

Шпион недовольно покосился, но чуть ослабил хватку, предупредив при этом Володю:

– Только шевельнись!

То не опустил оружия и продолжил сидеть неподвижно. Егор пискнул:

– Господин сыщик! Мой брат… он же…

– Так ты его младший? – чуть наклонился шпион, перебив парнишку. – Отлично! Сдавай оружие. Сейчас же!

– Нет, не трогайте его, – взмолился Егор и к нему присоединился я:

– Нам надо договориться, – сказал я Павлу.

– О, договориться? Надо же! А до моего появления ты до чего-нибудь договорился? Эти ублюдки куда-то дели Ульяну, а я так и не успел…

– Закопали мы твою шлюху! – крикнул, судя по голосу, «клерк». И он начинал меня раздражать, но на пути к нему сидел Володя, не желавший сдвигаться в сторону.

Судя по тому, как напрягся Павел, всей этой компании он не желал ничего, кроме смерти. Парнишка же явно хотел спасти брата, и я поначалу решил выступить в роли переговорщика, держа Володю под прицелом.

– Есть предложение разойтись миром, – четко произнес я, понимая, что после всего произошедшего никакого мира и быть не может. – Сдавайте оружие, говорите, где девушка, и уходите. Вместе с Егором.

– Видали! – снова раздался крик из-за стены. – Молодой, а из ума выжил!

– Это предложение исключительно для тебя, – произнес я, глядя на Володю. – Только для тебя и твоего брата. Этим двоим еще предстоит провести с нами некоторое время. Либо ты можешь сам рассказать нам все. Кто вас нанял? Зачем все это понадобилось? Только не надо мне про уничтожение дворянства. Дело совершенно не в этом.

– Раз ты такой умный и так много знаешь, – процедил он сквозь зубы. – Зачем тебе нужны от меня какие-то ответы? Стреляй! Давай! – он вдруг отпустил рукоятку и пистолет повис на его указательном пальце стволом вниз. – Безоружного! Все вы так любите делать? Давай! – его голос становился все громче. Я вовремя уловил предупреждающий взгляд Павла.

Володя взял оружие за ствол, показывая, что он не собирается стрелять, и протянул руку вперед. Вероятно, он смог бы обмануть меня, сделай он подобное без предварительной подготовки: он постоянно посматривал на своих сообщников.

Далее события развивались стремительно: «пекарь» схватил пистолет и не целясь выстрелил в сторону Павла. Шпион мотнулся, оступился и начал падать.

Я держал оружие в правой руке – мне пришлось переложить его в левую, прежде чем я сделал несколько выстрелов в сторону «пекаря». И вроде бы попал, судя по крикам и стонам, но Володя ринулся с места, бросился на меня и сбил меня с ног, придавив руку к груди.

В таком положении можно было сколько угодно нажимать на курок, и все без толку. А развернуть запястье мне не давала хватка парня. Он как клешней вцепился в левое запястье. Другой рукой я старался не позволить ему меня придушить.

Но, надо признать, заводской работяга имел большую силу, чем я, поэтому его пальцы постепенно приближались к моей шее. Трость я отбросил еще в тот момент, когда менял руку на оружии, поэтому не мог ничем воздействовать на врага.

Пока силы не иссякли, я решил использовать его же собственное усилие против него самого и ослабил сопротивление так внезапно, что Володя просел. Но среагировали мы на это одновременно – он поднялся обратно как раз в тот момент, когда я выстрелил, выпустив в стену последний патрон.

Парень услышал характерный звук, и на лице его проявилось торжествующее выражение:

– Теперь ты не уйдешь!

За его спиной слышался не шорох, а настоящий грохот. Мне показалось, что это шумит Павел – вряд ли бы сторонники Володи решили поднимать такой шум, пытаясь добраться до меня.

Это внушало надежду, что потрепанный шпион, справившись с двумя взрослыми мужиками, придет на помощь и мне тоже. Если меня к этому моменту не задушат.

Меня учили драться на ринге. Все-таки, бокс – это больше драка в вертикальном, а не горизонтальном положении. А в моей ситуации с ноющей, срастающейся костью, прижатой левой рукой и почти обездвиженной правой, помощь требовалась как можно скорее.

– Вот твое место! – прошипел Володя, дотянувшись до моей шеи одной рукой, надавливая под язык. – Пора, твое время прошло!

Кое-как я выдернул левую руку и с силой ткнул пальцем ему в глаз. Парень громко ойкнул, но не ослабил хватки. Только вот теперь у меня было две свободных руки. Правой я саданул ему по уху, вложив в удар всю силу, а потом приложился еще разок, для верности.

Давление на шею уменьшилось, и я смог вдохнуть, с усилием протолкнув воздух до того, как мою шею снова сдавили еще раз. Никак он не хотел отцепляться!

Теперь он другой ладонью уперся в правое запястье. Я прищурился и вдавил ноготь большого пальца свободной руки ему в самую глотку так, что на миг даже показалось, что я проткнул ему кожу. Но мне только показалось.

Позади него тоже шла драка – кто-то настолько сильно махал кулаками, что я услышал даже треск древесины. Охи, ахи, рычание и прочие невнятные звуки тоже дополняли ситуацию.

Тем, кто мог дышать и говорить, я сейчас отчаянно завидовал, потому что мне воздуха не хватало совсем. Попытка поджать колено повыше тоже не удалась, потому что парень навалился на меня всем весом. Ударить или ткнуть его мне теперь не хватало сил. И мои движения лишь вызывали все большее торжество на его лице.

В какой-то миг, когда все окружавшее меня вдруг начало плыть, его глаза округлились, а давление на мою шею внезапно прекратилось. Володя открыл рот – воротник его рубашки вдавил теперь его кадык почти с той же силой, с которой он душил меня сам.

Когда тело его почти оторвалось от меня, я заметил рядом Павла – с парой внушительных кровоточащих ссадин на лице, но живого и в остальном почти невредимого. Он отволок Володю до проема между комнатами.

Я глубоко вдохнул и закашлялся. Между оглушающими меня самого приступами кашля, я услышал, как Володя со всей мочи зовет младшего брата. Пришлось подняться, чтобы оценить ситуацию.

Выглядело все более чем трагично: старший брат с лицом, залитым кровью из раскроенного лба, тянулся к младшему, что с закрытыми глазами прислонился спиной к стене. Лишь присмотревшись получше после того, как мне удалось наполнить легкие кислородом, я заметил кровавое пятно поперек подтяжек Егора.

Воздух все еще с трудом проходил через сдавленную глотку. Я наклонился и поднял трость, одновременно посмотрев на две пары ног – в соседней комнате неподвижно лежали еще и «пекарь» с «клерком». Потом я поднял пистолет, а Павел подошел к Володе, взял его за воротник и приставил к челюсти отобранное оружие:

– Где девушка? – шпион тряхнул парня, приложив того затылком о стену. – Где она?! – крикнул он так, что звякнули стекла.

– М-мы… ее… – начал мямлить Володя.

– Говори же, тварь! – щелкнул взведенный курок, а старший брат содрогнулся:

– Позади завода… в шлаке… она в ящике… – речь его стала нечленораздельной, он не отводил глаз от погибшего брата.

– Если ты соврал мне! – Трубецкой буквально вдавил парня в стену. – Я вырежу всю твою семью!

– Не соврал, – выдавил из себя парень, а когда шпион разжал ладонь, он медленно сполз по стене и потянулся к брату.

– Оставь его, – негромко сказал я. – Их всего двое.

– Вот пусть и догоняет, – резко ответил Павел и всадил пулю тому в череп, чуть повыше лба. – А мы нужны Ульяне. Как воздух нужны!

Глава 9. Шлаковое поле

До самого выхода из дома я не мог вымолвить ни слова. А все лишь потому, что был ошарашен тем, как Павел расправился со всеми, кто находился в комнате. И только спустя некоторое время, когда мы оказались на улице и продрались через зевак, собравшихся широким полукругом во дворе, я произнес одно-единственное слово:

– Зачем?

– Что – зачем? – Трубецкой все еще тяжело дышал, а я наконец-то смог его нормально рассмотреть. – Зачем убил?

Небритый, лохматый, грязный – это самое простое, что о нем можно сказать. Ободранные ладони были покрыты струпьями – некоторым ранам на вид как раз несколько дней, как и говорил Володя.

– Ты его не убил, а попросту казнил! – сказал я, когда убедился, что мы отошли достаточно далеко от толпы и нас никто не слышит.

– Ты совсем не понимаешь? Или тебе близость принцессы голову вскружила? – шпион ускорился. Шагал он в сторону дымящихся труб. – Не подумал бы, что я должен объяснять тебе такие простые вещи.

– Да нет же, я понимаю твое отношение к нему. Ведь это они тебя оставили на рельсах? Они так говорили.

– Я и говорю, ты ничего не понял. И вообще, как ты туда попал? Что ТЫ здесь забыл?

– Работаю, – ответил я.

– Что?! – Трубецкой развернулся и в ярости схватил меня за воротник пальто, едва не оторвав его. – Какая к черту работа? Я тебя совершенно не понимаю. Твоя единственная задача – быть с Аней. Все. Я тебе доверяю, она тебе доверяет. Просто присматривать за ней тебе уже не нутру?

– Тише, – я посмотрел на перекошенное от злости лицо шпиона. – И отпусти меня. Не думаю, что ты заявился в эту квартиру одновременно со мной по чистой случайности. И если бы не я, то никогда бы не видать тебе ответов.

– Ответов?! – Павел едва сдерживал себя. Рука, стиснувшая ворот пальто, подрагивала. – Ответы такие, что никому не понравятся. Ни мне, ни тебе, ни императору. Ни миллионам человек. Разве ты не слышал, о чем говорили эти трое? Как именно они говорили?

Он разжал пальцы и зашагал дальше, заставив мне тоже сорваться с места.

– Слышал, конечно! – ответил я. Извинений я так и не услышал. – Классовая дележка и ненависть какая-то. Парнишка среди них был самым разумным.

– Это последний?

– Нет, самый младший, – уточнил я мрачно. – Его застрелил подручный брата?

– Да. Не стоит жалеть об этом. Если тратить время зря, ситуация выйдет из-под контроля очень быстро! А теперь ответь, какого черта ты забыл здесь?

– Ты пропал. Виктория сказала, что не может тебя найти, и я решил отправиться сюда, чтобы хоть как-то помочь вам всем. Аня сейчас во дворце под присмотром семьи. Проверяется все.

– А ты решил, что тебе маловато приключений? Что с твоей ногой? И почему принцесса снова во дворце, а не в твоем поместье?!

– Ногу мне сломал один тип. Ты же многое пропустил…

Я быстро пересказал ему события последних дней, начиная от нападения на поместье и закончив решением отправиться на помощь.

– Как я и говорил. Всего две вещи. Ты ничего не понимаешь. И ситуация действительно выходит из-под контроля.

– Еще ко мне заходил какой-то тип, – вспомнил я. – Но у него была какая-то штука для искажения голоса.

– Знаю такие, только мы ими пользуемся, – ответил Павел.

– И он сказал, что у них теперь новый план. Но вот в чем дело, после него не осталось никаких следов.

– Тоже может быть. Если это действительно один из наших.

– А если это был тот самый? Ваш таинственный руководитель?

– Чтобы он сам к тебе пришел? Не смеши.

– Но Алекс, тот бритоголовый, который руководил нападением на поместье, сказал, что я знаю вашего главного.

– Он мог соврать. Как минимум мог соврать. А, может быть, и вовсе нарочно сказал тебе это, чтобы ты начал подозревать кого-нибудь из своих, – Павел слегка успокоился, да и быстрый темп не позволял ему кипятиться, так что он распределил усилия и принялся рассуждать. – Сам подумай, кого бы ты мог подозревать, зная, что это кто-то из твоих знакомых? Скорее всего, меня. Или Викторию. Или даже кого-то из императорской фамилии. Это даже не звучало бы странно, сочти ты брата императора за руководителя Третьего отделения.

– Пожалуй, – согласился я, едва успевая за шпионом. – Это и правда может показаться логичным. Не мог бы ты идти чуточку медленнее? Я не могу так быстро!

И правда, тростью в таком темпе я колотил в тротуар с удивительной силой и частотой. Хорошо, что мощение было относительно ровным – поскользнись трость на каком-нибудь выступе и я тут же приму горизонтальное положение. Излишне резко.

– У нас на счет каждая минута. Ты думаешь, ей там хорошо шлаком дышать?

– Что за шлак?

– Отходы металлургических производств. Помимо опасной пыли, которая оседает в легких, он еще бывает очень горячим.

– Так ее же закопали в этом шлаке! Да еще несколько дней назад!

– Она не задохнется, я уверен. Не было у них такого плана, иначе бы нас просто застрелили в каком-нибудь овраге и оставили там подыхать, либо вообще зарезали. Черт… – Павел дернулся в деревянные ворота, сбитые из двойного ряда досок. – Заперто! – Он изо всех сил принялся барабанить по доскам так, что тяжелые ворота заходили ходуном.

– Что ж вы так лупите! – окрикнули нас изнутри. – Не здесь вход! Дальше идите!

Я думал, что шпион просто оторвет доску от забора и пролезет внутрь, но он уже пришел в себя, собрался и отправился дальше – в сотне метров виднелась калитка, ниже на полметра, чем остальной забор.

Завод, на который мы пришли, имел немаленькую территорию. Да и сам он возвышался махиной из красного кирпича, увенчанный сводом труб, откуда тянулся густой дым. И близко не походило на наши металлокаркасные стройки. Основательно и внушительно.

Павел забарабанил в калитку, отвлекая меня от зрелища.

– Да иду я, иду, – изнутри пронзительно скрипнул засов, калитка приоткрылась и показалось усталое лицо сторожа. – Вам чего?

– Имеются сведения о том, что у вас на территории завода превышены нормы! – выдал шпион.

– Нормы чего? – усталое лицо моментально вытянулось. – Ничего не знаю, уходите прочь! – и сторож начал закрывать дверь, но я сунул в щель трость:

– Извините, но мы вынуждены настаивать, – я отжал калитку и протиснулся внутрь – все же в этот момент я выглядел более внушительно, чем Трубецкой. – Если пожелаете, можете позвать заводское начальство и кого-нибудь из бригадиров.

Теперь сторож перепугался не на шутку. За спиной у него висел короткий карабин, но он и не подумал снимать его. Представительный вид решал некоторые проблемы. За мной протиснулся и Павел, закрыв задвижку и показав тем самым, что нас всего двое.

Лица почти официального вида заставили сторожа действовать. Пока он шел к себе в будку дозвониться до руководства, я спросил, где у них лежат отходы. Получив более-менее внятное объяснение, мы поспешили к яме.

Завод гудел и грохотал, вонял и у меня появилось неприятное ощущение, что мы вряд ли сможем кого-нибудь найти живым в этой куче мусора. Шлаковое поле оказалось приличных размеров – по меньшей мере, двести, а то и триста метров по большей стороне.

Когда мы встали на его краю, мимо проехал небольшой погрузчик, на пару кубов, не больше – и свалил еще партию. Из заводских помещений к нам выбежали несколько человек:

– Кто вы такие и что вы здесь делаете? Какие нормы, какое превышение? – седоусый начальник обратился ко мне и мне же пришлось решать, как нам выпутаться из сказанного Павлом:

– У вас на заводе работает Владимир?

– Причем здесь он? И вообще, который? У меня их с десяток!

– Молодой. У него младший брат, – уточнил я.

– Да, есть такой, но сейчас не его смена и… да что вам здесь нужно?

– Он похитил девушку и спрятал ее несколько дней назад где-то в этом шлаке, – я обвел рукой поле.

– Не может быть, – вступил в разговор бригадир. – В шлаке? Спрятать?

– У вас есть ящики, которые можно безопасно закопать? Которые не сгорят от температуры шлака?

Полный погрузчик снова проехал мимо нас – в этот раз шлак даже дымился.

– Есть, но, – начальник замялся и в раздумьях принялся расправлять усы. – Температура такая, что сидеть в ящике человек долго не сможет! Эй! – он громко свистнул, вложив два пальца в рот и тормознул погрузчик: – Видел что-нибудь странное за последнюю неделю?

– Нет, – водитель стер пот с лица и положил руки на руль.

– Может, кто-то брал твою технику? Что-то закапывал в шлаке? Так, – он резко повернулся к бригадиру, – проверьте ящики, все ли на месте!

– Не видел, – снова покачал головой водитель. – Ничего необычного.

– Володю видел? Или друзей с его бригады? Что-то странное делали?

– Хм, – водитель насупился и уставился в руль. Я тут же подошел ближе:

– Даже если он просил тебя ничего не говорить, твое обещание уже ничего не значит для него.

– Как, разве он…? – глаза чумазого водителя раскрылись так широко, что стали видны белки глаз. – Но ведь…

– Никаких «но», – я полностью перенял главенствующую роль, так как Павла здесь всерьез не воспринимали. Он это отлично понимал и потому не пытался встрять в беседу: – речь идет о жизни человека.

– Господи, – пробормотал седоусый начальник, – хоть бы вы ошиблись. А вот и бригадир! Говори же, что, что??

– Нет ящика, – коротко ответил мужичок. – Когда забирали – никто не видел.

– Давай, на тебя вся надежда, – обратился я к водителю. – Если ты только видел и не участвовал, тебе ничего не будет, спишем на обман.

– Да я же… вот… – запричитал водитель и снова растер грязь и пот по лицу.

– Ясно все, мразь, – Павел едва не сбил меня с ног и уже полез в кабину, но я схватил его за плечо и ценой немалых усилий остановил.

– Спокойнее. И так все понятно. Откапывать будешь, – я дождался, когда водитель боязливо кивнет, и только потом отпустил Павла.

– Что ты делаешь? – прорычал он.

– Нет, что делаешь ты?? – почувствовав власть над ситуацией, я не желал больше, чтобы его порывы мешали делу. – Просто возьми себя в руки, – негромко добавил я и хлопнул его по плечу. – Сейчас разберемся. А потом поговорим.

– У вас все в порядке, господа? – в поле зрения возник седоусый. – Мы готовы работать.

– Приступайте как можно быстрее.

– А потом нам с вами тоже надо будет поговорить, – выдохнул Павел.

– Конечно-конечно!

К шлаковому полю уже спешила целая бригада рабочих с совковыми лопатами и кирками. Они вошли друг за другой, почти строем. Впереди был водитель погрузчика.

Когда мы подошли к ним, он указал на небольшое углубление. Не больше метра глубиной и двух метров радиусом:

– Ящик здесь.

– Копай! – я старался не кричать, но все равно получилось очень громко.

Вся бригада послушно принялась разгребать шлак. Поверху спекшийся они разбивали кирками и тут же отгребали в сторону. Через полметра дело пошло лучше, а вскоре и вовсе послышался металлический стук.

Я вытянулся посмотреть, что они нашли, но седоусый начальник меня остановил:

– Погодите, там же контейнер на восемь кубов!

– Мне говорили, что это ящик.

– Нет, что вы, – он наморщил лоб. – Вас явно ввели в заблуждение. И я вам больше скажу – мы его не сможем быстро вытащить отсюда. Придется разгребать все в радиусе десяти метров, это работа до ночи, а предприятие стоит!

– Вы же не хотите, чтобы вас привлекли по самой неприятной для вас статье? – злобно проговорил Павел, подойдя к седоусому начальнику в вплотную.

– Простите, – тот наклонился, чтобы видеть меня, – кто он?

– Мой друг, – ответил я. – И человек, который способен вам прописать эту самую неприятную статью. Об остальном поговорим позже и без лишних ушей.

– Да, но как же…

– Если быстрее будет пропилить отверстие – пилите. Но чтобы человек внутри ящика не пострадал.

Пришлось звать вторую бригаду. Услышав про «неприятную статью», начальник стал еще более сговорчивым и на шлаковом поле развернулась кипучая деятельность.

Я ожидал, что принесут что-то наподобие болгарки, ручного инструмента. Но для того, чтобы распилить стальной ящик ничего подходящего не нашлось.

– Как, черт возьми, они его туда сунули! – бесился Павел.

– Я расскажу! – оживился начальник, но поняв, что вопрос был риторическим, тут же сник.

Из цехов размотали огромный удлинитель толщиной едва ли не с руку. Катушку с ним выкатывали три человека. А тот самый погрузчик тянул за собой приличных размеров сабельный станок с отполированным пильным полотном, словно демонстрируя всю мощь имперской промышленности.

Мне не хватало разве что встать с открытым ртом, потому что ничего подобного я в жизни не видел. Но раз уж меня принимали за человека благородного и знающего, пришлось соответствовать и наблюдать за происходящим, сжав губы.

Чтобы расположить станок, как требуется, две бригады почти полчаса раскидывали шлак в разные стороны – полированное полотно никак не желало наклоняться нужным образом.

Яма за время работы увеличилась по меньшей мере вчетверо. Две бригады не выполняли свои производственные задачи, но мне было плевать – сейчас предстояло завершить дело куда более важное, чем производство труб. Павел же и вовсе едва сдерживался, чтобы самому не взяться за лопату.

Никто из рабочих не спорил – первое же дельное предложение было принято единогласно. Они трудились без оглядки на нас. Пилу поставили с краю ящика, предположив, что шанс провала в двадцать пять процентов невелик.

Когда, наконец, станок запустили, он взвыл, как ведьма-банши. Полотно с огромной скоростью начало двигаться, отбрасывая в стороны падающий из-за вибрации шлак.

Наискосок отпиленный угол с раскрасневшимися от нагрева краями рабочие тут же отбросили в сторону, отпрыгивая от тяжелого куска металла.

– Девушка! – тут же послышались крики на разные голоса. – Тут девушка! Рыжая! Веревки тащите! Или лестницу!

Павел бросился к ящику быстрее меня и спрыгнул вниз. Я доковылял туда как к тому моменту, когда он, глядя снизу вверх, выискивал меня, чтобы сказать:

– Жива!

Глава 10. Революционеры и рабочие

– Быстрее! Быстрее несите ее в медкабинет! – не кричал, а буквально вопил седоусый начальник трубного завода, когда Павел и пара работяг вытащили Ульяну из металлического ящика.

Девушка выглядела изможденной и, кажется, была без сознания. Шпион обнаружил внутри пару стеклянных бутылок с водой, остатки какой-то еды. Она пахла весьма неприятно, да и девушка, которая провела в замкнутом пространстве несколько дней, тоже попахивала.

– И вымойте ее! – продолжал раздавать указания седоусый начальник. – Я полагаю, что вы поддерживаете? – он обратился ко мне, и я, чтобы не уронить его авторитет, кивнул рабочим, которые помогали Павлу.

Делегация с рыжей девушкой на руках отправилась приводить ее в чувство. Основная масса работяг осталась на шлаковом поле, раздумывая, не проще ли засыпать разрезанный контейнер совсем, чем пытаться его вытащить.

Начальник проводил меня в свой кабинет высоко над цехом – как будто третий или четвертый этаж. Подобных ему я уже повидал достаточно в этом мире и многие из них были совершенно одинаковыми по типажу. Классическое исполнение, стол, пара стульев, если позволяли размеры – диван.

Украшенные картинами или их копиями стены – вот, пожалуй, и все. Еще в его кабинете было два окна. Одно выходило на улицу, а другое показывало картину на производстве. Оба были толстые, с двойными стеклами, так что внутри помещения почти не слышался шум ни с улицы, ни из цеха.

– Боже мой, боже мой! – запричитал седоусый сразу же, как только мы вошли в кабинет. – Такой кошмар, такой ужас! – и сразу же потянулся к шкафу.

Он вытащил и поставил на свой стол графин с кроваво-коричневой жидкостью, поблескивающей в свете ярких ламп, а также батарею небольших стопок. Сперва плеснул себе, забыв о всех правилах приличия, наполнил стопку доверху и тут же влил в себя.

Вздрогнул, передернул плечами, затем промакнул усы платком, который, встряхнув, вытащил из кармана, оперся на стол обеими руками и повернулся в мою сторону:

– Ой, что же это вы, садитесь-садитесь, прошу вас! Желаете? – он указал на стопки на своем столе.

– Нет, спасибо, – я отрицательно помотал головой и сел на упругий высокий диван, сжав набалдашник трости в руке. Его приглашение было как раз вовремя, потому что боль в ноге усилилась до нестерпимого желания наглотаться обезболивающего.

– Какие, однако, нервы! – с восхищением произнес седоусый. – Но, простите, мы до сих пор не знакомы. Я – Виктор Александрович Наумов, – он протянул мне руку. Я представился в ответ и седоусый удовлетворенно кивнул. – И все же – какой кошмар! Закопать человека живьем в шлак! Да еще в металлическом ящике!

– У меня есть несколько вопросов к вам, Виктор Александрович, – произнес я, старательно обдумав весь список того, что хотел бы узнать. – Потому что ситуация действительно щекотливая и мой друг, сказав о неприятной для вас статье, не врал.

– Вы что, угрожаете мне? – Наумов сел за стол, опрокинул еще одну стопку для успокоения нервов и прищурился, глядя на меня. – Если это безосновательно, то наш разговор более не имеет смысла! Я не сделал ничего в отношении этой девушки и потому прошу прекратить делать подобные намеки!

– О, – только и ответил я. Правда, все то, что успел наговорить Наумов, меня скорее позабавило. – Нет, что вы, речь не о девушке совсем. Я знаю, что вы ничего ей не сделали. Абсолютно в этом уверен.

– Да? – его лицо вытянулось. – Тогда в чем же состоит суть вашего обвинения, позвольте спросить?

– Не спешите, пока что обвинений никаких не было. И не будет. Но, впрочем, это зависит от того, что вы расскажете мне про того самого Володю.

– У меня есть его адрес – он в архиве этажом ниже в его личном деле, – он потянулся к телефону и уже снял трубку, однако не стал набирать номер, а лишь посмотрел на меня: – будем звонить?

– Мне не нужен его адрес, – отмахнулся я, а начальник, тут же положив трубку обратно на аппарат, потянулся к графину и налил себе третью стопку: – Может, хватит уже?

– Это от нервов, – он опрокинул еще пятьдесят грамм и громко поставил пустую стопку обратно на стол. – Почему не нужен? Как не нужен? Разве мы не собираемся искать злодея?

– Злодей мертв, – я хотел сохранить это в тайне, но Наумов не оставил мне выбора, и пришлось высказать все раньше. – Как и его младший брат, к сожалению. И еще двое. Если они тоже с вашего завода, то вы заметите, кого не хватает.

– О боже! – снова запричитал Наумов и собрался наливать себе четвертую, но промахнулся мимо графина. И пока он хватал пальцами воздух, я успел встать и забрать графин со стола. – Что вы делаете?

– Я хочу услышать нормальные, трезвые ответы, а потом можете упиваться, сколько влезет, – сердито ответил я. – Нет! – пришлось прикрикнуть, потому что Наумов потянулся за графином аж через стол. – В вашем возрасте много пить вредно, – добавил я.

И сел с графином обратно на диван под жалобным взглядом пятидесятилетнего начальника завода. На самом деле, его возраст определить было, как всегда для меня, проблематично. Но я сошелся сам с собой во мнении, что ему около полтинника.

– Хорошо! Ладно! – воскликнул он. – Задавайте ваши вопросы. Вы, кстати, из какого участка?

– Я не из участка и я не полицейский, – проговорил я сурово. – Но для вашей же безопасности будет лучше не знать, чьи интересы я представляю.

Ох уж эти киношные штампы. Но Наумов оказался впечатлен и только сцепил пальцы покрепче после моих слов. Новых вопросов он уже не задавал. Мне даже стало интересно, какие еще есть орудия в арсенале императорской шпионской сети, что они даже своим неявным упоминанием заставляют людей замолчать. Вот это влияние!

– Что ж, нет так нет, – Наумов икнул и развел руками. – Тогда спрашивайте все, что вы хотели узнать – расскажу, как на духу.

– Хорошо. Начнем. Что вы можете сказать про Егора, его брата?

– О! Паренек крайне трудолюбивый и сообразительный, очень хороший работник. Очень его жаль. Всегда делал все по правилам, по инструкции. Не опаздывал никогда. Словом, ничего дурного о нем вам сообщить не могу. Надеюсь, о нем вы и не желали услышать ничего плохого?

– Нет, – ответил я, а Наумов с явным облегчением вздохнул. – Но мне показалось, что его старший брат – полная его противоположность. И его идеи показались мне слишком радикальными. Он ведь не из тех, кто хочет все отнять и поделить?

– Совершенно не понимаю, о чем вы говорите, – удивился начальник завода.

– Да что вы! – я настолько вошел в роль сыщика, что мне даже стало нравиться то, как я запугиваю Виктора Александровича. И неважно, что тот, кому эту роль нужно было исполнять на самом деле, сейчас находился парой этажей ниже. Сейчас я главный.

– Готов поклясться здоровьем жены и детей! – Наумов приложил руку к сердцу и даже привстал, но три стопки коньяка, выпитые почти что залпом, заставили его пошатнуться, и он тут же сел обратно.

– Не надо клятв, сядьте, я вам верю, – пришлось сделать недовольное лицо, хотя я понимал, что обычно заводскому начальству совсем не до простых работяг. – Тогда, быть может, вы сможете привести мне его бригадира?

– Бригадира? А, да, конечно, сейчас же, сию минуту!

Он схватил телефон дрожащей рукой. Я молча наблюдал, как он пытается отыскать бригадира.

На столе у него стояло два телефона. Я предположил, что это внутренняя линия и одно устройство, которое связывает завод с общей телефонной сетью. Интересное решение, но экономичное и определенно продуманное.

После пятого звонка Наумов повесил трубку и закрыл глаза:

– Денис сейчас придет, – произнес он с облегчением.

Через несколько минут раздался громкий топот по металлической лестнице снаружи, послышался стук в дверь, и после выверенной трехсекундной паузы в кабинет вошел бригадир. Светлое, гладко выбритое лицо раскраснелось, но не от подъема по лестнице, а от работы с горячим металлом.

– Денис Макаров, – представился он, склонив голову. Но сделал это лишь после того, как Наумов указал на меня раскрытой ладонью. Вероятно, простой жест здесь тоже что-то обозначал.

– Сядь, – попросил я и бригадир, оглянувшись на начальство, опустился на стул рядом с рабочим столом Наумова, и тут же уставился на меня. – Ты знаешь, зачем мы тебя вызвали?

– Если это про девушку из ящика, то я ничего не знаю. С шлаком я дела не имею, только за продукцией слежу, и чтобы рабочие не отлынивали, – проговорил он мягко и ровно. Испуга в его голосе я не заметил.

– Вряд ли ты причастен к заточению этой несчастной. Но ты хорошо знаешь своих рабочих. Кто из них мог бы такое сделать?

– Нет, что вы, мои люди на такое не способны.

– Ты их всех знаешь настолько хорошо? – продолжил я. – Сколько людей под твоим началом?

Дверь почти неслышно раскрылась и вошел Павел. Он тоже сперва посмотрел на меня. До меня дошло, что в руке я держу графин с коньяком, и я тут же поставил его на пол, а потом сказал:

– Ты вовремя. Как Ульяна?

– Истощена. Об остальном позже.

– Главное, что жива, – сказал я и подвинулся, позволяя ему сесть рядом. – Это Денис. И он как раз собирался нам рассказать кое-что о своих подчиненных.

– Да нечего мне о них говорить!

– Не надо повышать голос, – вкрадчиво проговорил я, словив еще один удивленный взгляд от Трубецкого. – Начнем с того, что на последний вопрос ты не ответил. Твоя бригада включает в себя…?

– Двадцать четыре человека.

– Замечательно, и ты знаешь всех и каждого?

– Да, по именам я знаю всех.

– Можешь назвать адреса по памяти?

– Зачем это вам нужно? – насторожился Денис.

– Максим, что ты делаешь? – тут же шепнул мне в ухо Трубецкой, но я предпочел его проигнорировать.

– Просто скажи, да или нет.

– Не все, но многие.

– Если ты не знаешь, где живут твои подчиненные, как ты можешь утверждать, что ты знаешь о них все?

– Максим Бернардыч, – вступился за сотрудника Наумов. – Вы хоть скажите ему, в чем дело, Денис может и не знает, о чем речь, а вы ему такой допрос устроили.

– Хорошо, – смягчился я. – Тогда вопрос в лоб: зачем твой Володя закопал в шлаке ящик с этой девушкой? Когда он это сделал и как? Ведь явно не один.

– Володя? – бригадир посмотрел на Наумова в поисках поддержки, но тот лишь кивком подтвердил мои слова.

– У меня есть основания подозревать человека в порочащих связях…

– Если ты его покрываешь, то ты виновен не меньше, чем он сам! – перебил меня Трубецкой.

– Порочащие? О чем вы?

– О его увлечениях, – продолжил Павел. – В его квартире санкционирован обыск и если там найдут хотя бы намек на его антигосударственную деятельность…

– Боже упаси, – перекрестился Наумов. – Денис, неужели у нас на заводе было такое?

– Ничего подобного не знаю.

– Может, нам и у тебя обыск провести? – прищурился Трубецкой.

– Так! Успокоились! – выкрикнул я. – Предлагаю решение проще. То, что Владимир принимал участие в похищении девушки и сокрытии тела – факт. Поддержка антигосударственных, – тут я посмотрел на Павла, чтобы убедиться, что я использовал правильный термин, – взглядов – тоже факт. Тебе нет смысла его покрывать, потому что он мертв. И если ты что-то знаешь, то существенно облегчишь себе жизнь. За то, что ты был знаком с таким человеком, тебе ничего не будет. Правда ведь?

– Правда, – мрачно произнес шпион. – Но врать не советую. Если я выясню, что ты соврал – загремишь по полной.

Макаров замялся. С одной стороны, я действительно сделал ему отличное предложение – он может все рассказать и избежать ответственности с нашей стороны.

– Хорошо, я расскажу, что знаю, – наконец-то решился он. – Но вряд ли сообщу много полезного. Да, Володя хотел втянуть меня в свой клуб по интересам.

– Сколько их было? – перебил его шпион.

– Не знаю. Я слышал о троих.

– А я знаю, что было минимум пятеро, – добавил я без нажима. – Главное слово тут «было», поэтому тебе повезло, что ты не поддался.

– Да я и не хотел, – начал оправдываться бригадир.

– Не хотел, не хотел, – поддержал его Наумов. – Я на управленческие должности кого попало не беру.

– Не мешайте, – остановил я это словоизвержение.

– Хорошо, – кротко ответил начальник и с грустью уставился на пустую стопку.

– С чего он вообще влез в это? Его младший брат был донельзя доволен своей работой.

– Я без понятия, с чего ему это вдруг взбрыкнуло. Младший у него в тыщу раз умнее и все отлично понимает: как мы работаем, как функционирует завод. У него все шансы стать бригадиром, когда ему шестнадцать стукнет.

– Не стукнет, – всхлипнул Наумов.

– Боже, Макс, отдай ему бутылку, пусть он замолчит! – рассердился Трубецкой, не выдержал и сам поставил графин на стол.

– Что? И он тоже?

– Подельники Владимира его застрелили, – ответит я.

– Дьявольщина. Нет, вы не думайте. Я не с ними и не поддерживал их. Слишком они резво за дело взялись.

– Когда взялись? С чьей подачи? Может, видел кого или они имена называли?

– Пару месяцев как, – ответил Денис. – Но я не думал, что это все настолько серьезно. Понимаете, парню еще семнадцать лет. Молод, кровь кипит, хочется мир менять, чтобы он вокруг его персоны крутился.

– Тебя мы не обвиняем, – вставил я.

– Как сказать, – добавил Трубецкой еще мрачнее. – Он не сообщил. Это бездействие. А бездействие при преступлении – попустительство, что считается как соучастие.

– Но я… – Макаров широко раскрыл глаза от ужаса.

– Нормально все, – успокоил я его и повернулся к Трубецкому: – Не запугивай свидетеля!

– Ах, простите, господин барон. Вернее, господин сыщик! Ты сейчас вообще в другом месте должен быть, а не заниматься моей работой!

– Я вернусь, как только закончу здесь, – произнес я негромко. Даже Наумов навострил уши. – И мы уже решили все обсудить позже. Не истери!

– Простите, но я не знаю ничьих имен. При мне, когда я отказался с ними сотрудничать, ничего подобного не обсуждали, всегда держались обособленно. Думаю, что и другие рабочие вам тоже ничего не скажут.

Я прикинул, что он, вероятнее всего, прав. Никто из заговорщиков не трещит на каждом углу о своих планах и тем более контактах.

– Тут мы ничего не добьемся, – решил я. – Можешь идти. Проблем у тебя не будет.

– Обещаете? – Макаров настороженно посмотрел на шпиона.

– Даю слово. С нашей стороны тебе ничего не грозит. С его, – я указал на Наумова, который успел опрокинуть еще пару рюмок и теперь сидел, чуть скосив глаза, – тоже. Иди.

– Спасибо, – выдохнул Макаров и почти бегом бросился к двери.

– Теперь с тобой… – Трубецкой повернулся ко мне, но я перебил его:

– Со мной потом! Если ты опять пропадешь, – я решил, что говорю слишком громко, но за несколько минут Наумов упился так, что готов был захрапеть на собственном рабочем столе. Теперь его уши нам не угрожали. – Если ты опять пропадешь, да еще с единственным нормальным следом, о котором знаешь только ты – что мне прикажешь делать? Сдать тебя Виктории? Сказать, что ты тут вертишься и крутишься между задачами от начальства, от нее и своими собственными делами, пока я мечусь между квартирой Ульяны с какими-то хмырями и комнатой с заговорщиками?

– Не смей со мной так разговаривать! – он вскочил с дивана и направился к столу Наумова. – Ты не вправе!

– Да что ты, – усмехнулся я. – Ты пропадаешь в неподходящее время. Мне говорят, что ты весь в делах, но при этом тебя нет больше недели и ты не даешь о себе знать. Может, мне стоит предположить, что ты на самом деле глава Третьего отделения? И просто пытаешься меня запутать, как и всех остальных, а сам строишь козни. Остальные факты под эту теорию подогнать очень легко.

– Что за чушь ты несешь, Макс?! – он замер с поднятой трубкой.

– Это не чушь. Просто я только что взглянул на нашу ситуацию со стороны, – произнес я, пристально наблюдая за шпионом. Изменится он в лице или нет. Но тот стоял, как статуя, пока его не отвлек голос в трубке.

– Трубецкой! Сорок восемь, двадцать три. Нужна команда на Арматурную, двадцать восемь и Овражную, сорок два, корпус один. Да, два по первому адресу, еще четыре по второму. Всех привезти к нам, я потом разберусь, – и положил трубку.

Наумов храпел. Больше в кабинете никого не было, и Трубецкой подошел ближе:

– Я и сам сегодня собирался нанести визит этим ребятам. Ты не оказал мне особой помощи. А своим поведением сейчас ты вызываешь скорее желание дать в твою нахальную морду.

– Не здесь, – я встал и почувствовал, что нога болит уже не так сильно. – К тому же я бы хотел поговорить и с Ульяной. Ее ведь не оставят на заводе, а уведут домой?

Шпион шумно дышал, раздувая ноздри. Я не хотел делать его своим противником, но желал поставить его на место. Я действительно оказал ему помощь, хотя он явно считал иначе. Может, и стоило пару раз навешать ему?

Глава 11. Химический след

Чтобы не слишком светиться на виду у остальных, Павел организовал экипаж прямо от заводских ворот, как только Ульяна пришла в себя. Истощение ее было довольно сильным, но все же девушка имела ясный разум и узнала нас обоих.

– И ваша светлость тоже здесь, – пробормотала она, открыв глаза и тут же закрыв их обратно.

– Светлость? – покосился на меня доктор.

– Она шутит, – тут же ответил я.

– Вам удалось выяснить, что с ней? – вмешался Трубецкой.

– Ничего страшного, просто истощение, недостаток еды и кислорода. Она провела внутри ящика, по моим подсчетам, не меньше трех дней.

– Если ей не потребуется никакая ваша иная помощь, мы ее заберем.

– Я дал ей витамины, – доктор зашуршал упаковками таблеток и микстур, – возьмите еще пару на ближайшие дни, это поможет ей восстановиться. Больше воды и здоровый сон приведут ее в норму быстрее.

– Может, и обезболивающее есть? – я указал на свою ногу. Доктор тут же развел щепотку порошка в стакане с водой и протянул мне.

За время моего отсутствия девушку еще и переодели. Но на заводе не оказалось ничего, кроме рабочих униформ, так что рыжие космы на фоне затертого комбинезона смотрелись очень футуристично.

Трубецкой осторожно внес Ульяну в крытый экипаж на руках. Я отправил доктора к начальству проверить, не упился ли он окончательно, на что тот понимающе кивнул:

– Не в первый раз такое, – и ушел, не успели мы отъехать от заводских корпусов.

Квартиру Ульяны привели в относительный порядок, убрав два тела и оттерев с пола кровь. Шпион уложил девушку на ее маленький диван, аккуратно подогнув ей ноги. Затем ушел в лабораторию и, вернувшись обратно, с размаху саданул кулаком в стену.

Я в это время сидел рядом и невольно поморщился от громкого звука:

– Тела нет, я видел, – тихо, чтобы не разбудить Ульяну, ответил я.

– Минус один четкий след, – зло проговорил шпион. – Я надеюсь лишь, что им не удалось выжать из Ульяны больше.

– Ее же не пытали.

– А зачем ее держали в ящике? Скорее бы она очнулась!

– Можно было просто не убивать того парня. Уверен, ты бы мог его расколоть. И заодно узнать, кто его нанял.

– Не учи меня, что мне делать! – взбеленился Трубецкой.

– А ты не психуй, – спокойно ответил я. – И не ори – Ульяну разбудишь.

– Ты стал чересчур самоуверенным, парень, – не меняя тона, высказал мне шпион.

– Может быть, – все еще сдерживаясь, сказал я и повернулся на стуле, чтобы посмотреть на Трубецкого. – А может, тебе стоит перестать работать одному и просто принять помощь? Я даже соглашусь с тем, что ты и сам был готов ворваться в квартиру к заговорщикам.

– Да как же…

– Хочется дать мне по морде, да? – ухмыльнулся я. Микстура действовала отлично, так что боль в ноге ушла без намека на скорое возвращение. – Так может выйдем, поговорим?

– На улице слишком много глаз.

– Тогда квартира наверху – где жили братья.

Мое предложение не несло какого-то скрытого смысла. Если Трубецкой считал, что я зарвался, то я считал точно так же – только в его отношении. И не собирался уступать, и уже тем более спускать на тормозах его наезды на меня.

Будь моя помощь случайной – не вопрос. Нежданной – тоже. Но когда за явные благие намерения хотят еще и на место поставить – это уже перебор.

Мы вышли из квартиры тихо, прикрыли за собой дверь. Я не хотел устраивать потасовку наподобие драк без правил. Такое надо решать исключительно по-джентльменски. Но без секундантов.

Пальто и трость я оставил в квартире Ульяны. Нога не доставляла мне хлопот и потому в поддержке я не нуждался.

Простой замок на деревянной двери этажом выше Павел вскрыл почти бесшумно, но весьма эффектно – оттянув полотно в сторону и изо всех сил выдернув его наружу. Меня этот маневр совсем не впечатлил.

Внутри в сравнении с жильем рыжей девушки оказалось пустынно. Простая мебель, две раздельных кровати, столик, прямой шкаф без украшений и полка с книгами. В маленькой комнате я весьма неожиданно обнаружил кухню.

Я вернулся назад, встал в проходе и наблюдал за Трубецким. Тот, закончив осматривать поле предстоящей битвы, уставился на меня:

– Не передумал? – спросил я, хрустнув суставами пальцев.

– Еще чего, – заявил шпион. – Только давай стол отставим, а то тут как-то тесновато.

– Давай, – согласился я, и через несколько секунд стол уже оказался приставлен в упор к стене. Пауза затянулась.

– А может зря мы его отставили? Знаешь, так эффектно можно было бы его сломать.

– Предлагаешь вернуть на место? – Трубецкой ухватился за эту идею едва ли не с радостью.

– Сомневаюсь, на самом деле. Но в целом можно. Я тут подумал: может быть он нам и вовсе не помешает, а?

– Ты что, предлагаешь мир?

– Не вижу смысла драться из-за таких пустяков.

– Пустяков? – шпион резко отпустил стол, и он громко ударился о пол.

– А что, наш повод тебе кажется очень серьезным? – я обошел Трубецкого и распахнул дверцы шкафа, чтобы посмотреть, что в нем находится. Нашел несколько пар брюк, рубашки и прочие вещи. Ничего особенного. – Черт, да я же помог тебе найти Ульяну!

– Я уже сказал, что я просто выжидал подходящий момент.

– И не узнал меня, когда я входил. Так совпало?

– Ты меня в чем-то обвиняешь?!

– Только в том, что ты не можешь согласиться с реальностью моей помощи тебе. К тому же мы нашли Ульяну благодаря мне. С тобой в таком виде никто бы и разговаривать не стал. Но я не стану отнимать лавры победителя у тебя.

– О чем ты сейчас говоришь?

– Для нее ты останешься спасителем, – произнес я, но Трубецкой моего намека не понял. – Чтоб тебя, да если бы она была тебе безразлична, ты бы вместе со мной отправился допрашивать людей. А где ты был? – я отошел к окну так, чтобы видеть входную дверь. – С ней у доктора. Не отвечай, цвет твоего лица мне говорит обо всем куда лучше.

– Это уже слишком!

Трубецкой перемахнул через стол, скользя по нему так, чтобы зацепить меня ногой. Несмотря на тесноту, я успел отскочить в сторону. Еще не успев приземлиться, шпион замахнулся. Места было мало, и я, разгадав его удар, успел перехватить его тычком в сгиб локтя.

Опасный противник всегда спокоен. Он смотрит и видит. Анализирует и действует на основании этого. Что происходило с Павлом в последние дни – я не знал. Но его поведение заметно отличалось от того, что я привык видеть.

И действовал он предсказуемо. Или не желал меня покалечить? Эта мысль пришла мне в голову чуть позже, когда мне удалось нейтрализовать еще пару ударов. Бить Трубецкого я не собирался. И чувствовал себя как-то глупо.

Но только до тех пор, пока не пропустил чувствительный тычок под ребра. Павел быстро сработал, обездвижив мою левую руку, подошел вплотную и нанес удар, не дав мне возможности его блокировать.

Я наступил ему на ногу и тут же ударил в голень, размашисто, как заправский футболист. Отвлекся от его рук и только в последнюю секунд заметил кулак, летящий в голову.

Наклонился так, что его рука лишь прошлась над ухом, слегка ссадив кожу на виске. Из приседа я выпрыгнул, схватив шпиона за шею. Толчок оказался настолько сильным, что он, издав невнятный звук из стиснутой глотки, опрокинулся на стол и тут же сломал его с грохотом.

– Вот и мебель в расход пошла, – прокомментировал я, добавив Трубецкому локтем по грудине.

Тот закашлялся, и я позволил ему снова встать на ноги, надеясь, что он отступится. Или хотя бы решит взять паузу, а там мы спокойно договоримся.

Но он начал ходить по кругу – солнце светило в окна, и шпион явно намеревался сделать так, чтобы оно било мне в глаза.

– Может, закончим? – предложил я.

– Сдаешься? – торжествующе спросил Трубецкой.

– Вообще я думал, что это ты уже устал, – пошутил я и потер ударенный бок.

Шпион опустил руки, повел плечами, едва заметно поморщился – похоже, что я довольно сильно ему приложил. Потом глубоко вдохнул и бросился на меня с такой скоростью, что я не успел и в сторону отскочить.

Как паровоз, он сбил меня с ног и впечатал в шкаф, с хрустом разломав при этом обе дверцы сразу. Я оттолкнул его, попытался опереться на ноги, но оказалось, что стою я очень неустойчиво: соскользнул с обломков дверей, упав прямо на Трубецкого, который и сам оказался на полу.

– Осторожнее! – крикнул он мне в самое ухо и отпихнул в сторону.

Я перевернулся на спину и увидел, что шкаф угрожающе накренился и готовится падать. К счастью, времени было достаточно, чтобы я успел протянуть руку Павлу и оттянуть его к себе до того, как хлипкая конструкция упадет на него сверху.

– Мать вашу! Что здесь происходит?! – крикнула Ульяна и тут же схватилась за косяк, чтобы не упасть.

Мы одновременно с Павлом дернулись, чтобы ей помочь, но я уступил, позволив ему вскочить первым. Шпион приобнял ее за талию и тут же повел вниз.

Я же поднялся, отряхнулся от опилок и осмотрел учиненный нами разгром. Мебель не наша, зато на душе стало спокойнее. И с этой мыслью покинул квартиру.

– Не надо меня трогать! – Ульяна отпихнула Трубецкого в сторону как раз в тот момент, когда я входил. – Как дети! Что один, что второй! – она осмотрела меня с головы до ног и добавила: – Тоже мне, ваша светлость.

– Я барон, – произнес я глухо.

– Плевать! – рыжая пришла в себя и, сев на диван, закурила, пустив дымное облачко. – Это чье? – она указала на трость.

– Мое.

– Ты же не хромой.

– Временно хромой, – все так же глухо отозвался я.

– М-м-м, похоже, я многое пропустила.

– Да и я тоже, – я поправил одежду и уставился на Трубецкого. – Мир?

– Мир, – он нехотя протянул руку. И когда я заметил бумажку в его кармане, шпион тут же припрятал ее поглубже, но руку не убрал. Я пожал:

– Прекрасно. Оставим это недопонимание в прошлом, но с тобой можно потренироваться. Иначе я и вовсе забуду, как двигаться.

Вместо ответа Трубецкой рассмеялся. По-моему, в первый раз за все время что я его знаю. И сел рядом, заняв последний свободный стул:

– Заметано. Так, Уль, – обратился он к рыжей. – Я понимаю, что ты себя чувствуешь паршиво, но скажи, чего они от тебя хотели.

– Паршиво – это еще мягко сказано, – она снова затянулась и посмотрела на нас совершенно непонимающе. – А может лучше вы объясните мне, что происходит? Почему меня похитили, а вы вдруг нашли, но после этого решили разгромить квартиру надо мной. Странный выбор, вы не находите?

– Да нет же, все логично, – начал я. – В ней никто не живет.

– Там жили два брата.

– Поправка: теперь там никто не живет.

– Я требую объяснений, иначе ничего вам не расскажу, – девушка забралась с ногами на диван.

– То есть, трупы от него ты принимаешь без объяснений, яды и наркотики берешься исследовать без объяснений, а когда кто-то пристрелил твоих соседей – сразу объяснения подавай? – выдал я.

Девушка стихла, так что я смог слышать, насколько громко тикают часы в комнате.

– Да, именно так, – она тряхнула головой и молча, скурив сигарету до самого фильтра, потянулась за второй.

– Давай лучше ты, – обратился я к Трубецкому. – Устал я уже за сегодня.

Набор эмоций, который промелькнул при этом на лице Ульяны, описать трудно. Но едва она захлопнула рот, шпион сказал всего несколько слов. Этим он избежал массы вопросов и не превратил наши последующие посиделки в очередной скучный допрос:

– Ответ кроется в том, какие вопросы тебе задавали.

– Они хотели знать, откуда у меня в холодильнике тело, – немного помедлив, начала перечислять девушка. – Потом еще спрашивали про людей, которые ко мне ходят. Я не сказала, что тело принес ты, – Трубецкой кивнул на этих словах, – и про тебя я тоже ничего не сказала, подумала, что ты какая-то шишка. Только сейчас что-то сомневаюсь в этом.

– Почему? – хмыкнул я.

– Потому что иначе вы бы не стали бить друг другу морды.

– Нет, ты все не так поняла, – отмахнулся я. – Мы кое-что проверяли… ладно, ладно, – под ее взглядом пришлось стать серьезнее. – Но ты молодец, что ничего не сказала.

– Еще бы, – она нахально улыбнулась. – Жаль только, я никого не видела. Мне завязали глаза.

– Да, нас разделили, – подтвердил шпион.

– Но ты сбежал?

– Потому что меня они хотели убить, а от тебя – получить информацию. Вспомни, пожалуйста. Это очень важно. Любые незнакомые имена, места.

– Да что ж я, мать вашу, в таком состоянии еще должна была слушать и запоминать? Издеваетесь? Я почти ничего не запоминала. Только слышала, как они между собой разговаривали. Пороли какую-то чушь анархическую. Про то, что им дается слишком мало из-за того, что все забирают вышестоящие.

– Знакомо, – кивнул я.

– Ты тоже с ними столкнулся? – девушка тут же ухватилась за мое замечание, чтобы оторваться от рассказа.

– Ага, оказался рядом в нужный момент. А как ты относишься к их взглядам? – я тут же ощутил чувствительный толчок по ноге и добавил специально для Трубецкого: – мне просто интересно.

– К их взглядам? – уточнила рыжая и приподняла бровь. – Идиоты они. Вроде бы все рабочие люди, но пока я у них была на квартире, ни один не ходил на работу. Ходили бы нормально и жили спокойно. Так нет…

– Я понял, – пришлось поспешно остановить Ульяну. – А по существу что-то? Ты уж извини, Пал Романыч.

– Ребят, стойте-стойте, – девушка подняла ладонь, откашлялась и спросила: – после всего, что было – вы все равно по имени отчеству?

Мы с Трубецким переглянулись. Честно – я устал от всех игр, но в тот момент чувствовал непреодолимое желание позабавиться и, подмигнув шпиону, сказал:

– Точно, мы ж морды били? Били. Пашка-а! – и, широко раскинув руки, я бросился его обнимать, а потом через две секунды отлип и посмотрел на Ульяну: – Ситуация у нас сейчас очень непростая. Настолько, что мне сожгли два дома и сломали ногу только за прошлые пару недель. И мы с ним оба сейчас малость на нервах, только я это скрываю лучше.

– Зачем ты мне все это говоришь? – рыжая сделала большие глаза.

– Затем, что это мелочи, рабочие вопросы. А то, что знаешь ты, поможет спасти от беды целую страну, а не только одного человека. И я знаю, что мой друг, вероятно, будет против, но все равно скажу тебе. Среди твоих похитителей-анархистов или кто бы они там не были – сосед сверху. Был. Потому что всю их банду мы порешили. Однако кому-то понадобилось всех пятерых впрягать в борьбу с маленькой рыжей девушкой. Либо они решили подстраховаться, либо они поняли, что ты что-то знаешь. В любом случае – стоит сказать, что ты обнаружила. А Павел тебя как-нибудь подстрахует.

– Что он несет?

– Он немного не в себе, – ответил ей Трубецкой.

– Не делай из нее дуру. Ее похитили, вскрыли холодильник, который был тайником, и, я уверен, вынесли еще и реактивы из кофе принцессы.

– А-а-а! – завизжала рыжая.

– Что еще? – мы одновременно обернулись на нее, и я понял, что ляпнул лишнего.

– Значит, это связано с Анной-Марией?

– Язык бы тебе отрезать, барон, – процедил шпион сквозь зубы.

– Он мне еще пригодится.

– Если только в твоих эротических фантазиях, – добавил Трубецкой. – Ладно. Да. Это связано с принцессой. Но не труп. Это другое дело.

– А вот и нет, – вставил я. – Вынесли и то, и другое. Значит, скорее это все же одно дело. Если бы только остались какие-нибудь записи, результаты…

– Черт бы тебя побрал, Макс. Все это оставалось замечательной тайной, Ульяна ничего этого не знала, а значит и выпытать это бы из нее не смогли! И что теперь?

– Теперь нам надо ее спрятать в надежное место и пусть себе работает.

– У нас нет надежных мест.

– А как же мое поместье?

– То, что сгорело? – вставила Ульяна свои пять копеек, живо заинтересовавшаяся теперь нашей беседой.

– Оно частично повреждено, но там можно жить.

– Ты же сказал, что о нем знают.

– Точно, – я прикусил губу, – Извини, что добавил тебе проблем.

– Не впервой, – мрачно процедил Трубецкой.

– Ребят, – Ульяна не стала долго ждать. – Я же вела записи.

– Думаю, что все тетради вынесли, – заметил шпион.

– Нет же, вы не поняли. Я вела записи, делала копии и плюс еще отдельные пометки были. Когда они ворвались, у меня в руках был лишь один блокнот. А есть еще второй.

Девушка вскочила с дивана, протиснулась между нами и умчалась в свою лабораторию. Вернулась сюда уже с небольшой монтировкой, вскрыла одну из скрипучих досок и вытащила оттуда несколько толстых тетрадей. Сдула прядь волос с лица и торжествующе повернулась к нам:

– Вы хотели след? Вот он!

Глава 12. Дела государственные

Мы с Павлом потратили не меньше получаса, разбирая каракули Ульяны, которые она и сама понимала с трудом. Несистематизированные данные мне показались полнейшей кашей.

Так, например, один из компонентов, которые она вычленила, создавался на химическом предприятии в Коврове, уникальном и единственном на всю страну. Еще один, не синтетический, а натуральный, поставлялся государственной конторой – со слов Павла, которому название вещества показалось знакомым.

Но, поскольку времени было уже слишком много, я решил вернуться домой и по пути заскочить к Ане, чтобы напомнить ей о планах на завтра. Павел не стал меня удерживать, но пообещал более не пропадать.

Я сильно сомневался в его способности исправиться, потому что пропадал он регулярно. Зато очень эффектно появлялся обратно, а то и вовсе восставал из мертвых. Словом, мы разошлись мирно, и я не держал на него зла за небольшую потасовку этажом выше.

Обезболивающая микстура закончила действовать к тому моменту, когда я входил во дворец. Меня уже знали в лицо, и охрана на входе не требовала документов, ограничиваясь лишь почтительным наклоном головы, что мне очень льстило.

Кроме того, меня не обыскивали, что означало возможность свободно проносить с собой оружие. «Стрелец» во дворце мог и не пригодиться, но я чувствовал себя с ним гораздо увереннее.

Где находится комната Ани, я давно уяснил и не заплутал в хитросплетении коридоров и ответвлений. У двери на невысоком пуфе сидел светловолосый юноша, сменивший с недавнего времени своего предшественника.

– Принцесса у себя? – спросил я.

– Да. Ваше величество просил доложить, когда вы появитесь, – тут же отрапортовал он.

– Докладывай, раз так, – я пожал плечами, – но сперва мне бы увидеть…

– Входите, – светловолосый с готовностью встал и отправился к ее отцу.

Я постучал и терпеливо дождался, пока Аня мне откроет. При парнишке надо соблюдать этикет.

– Наконец-то! – воскликнула Аня и распахнула дверь. Затем буквально втянула меня внутрь и поцеловала так, точно не видела недели две, не меньше. – Я соскучилась, – произнесла она, глубоко вдохнув и снова впилась в мои губы.

– Не больше моего, – ответил я шутливо, с трудом поднимая глаза от эффектного выреза на платье. В одиночку в таком гулять по городу я бы ее не отпустил. Если бы парнишка не ушел предупреждать ее отца…

– Что это? – Аня внимательно посмотрела на меня и вытащила из волос небольшую щепку. – Снова ищешь приключений? Я надеялась, что для нас все кончилось.

– Ничего не кончилось, пока мы не знаем, кому так надо делать все эти гадости, – ответил я. – Павел и вовсе бесился сегодня, когда узнал, что я не с тобой.

– Ты его видел? Мне он не попадался уже давно, – задумалась Аня, – как раз с момента, как мы прибыли во дворец.

– Я тоже его с тех пор не видел, но решил его отыскать и… – я поведал ей об утренних приключениях. – А потом сразу помчался сюда.

– Очень надеюсь, что у тебя была какая-то важная причина сделать это, – девушка смотрела на меня очень и очень серьезно. – Ты же понимаешь, что твои выходки слишком опасны. А я не хочу, чтобы ты пропадал, как твой друг. Или совсем пропал, – она положила руки мне на плечи и снова прильнула к моим губам.

– Знаю, Ань. Я прекрасно понимаю, но я не хочу быть бесполезным. Не хочу сидеть на месте и выполнять роль куклы, неспособной на что-то большее, – после моих слов принцесса изменилась в лице, и я поспешил внести коррективы: – я говорю исключительно про себя. Не принимай этих слов близко к сердцу – после того, что ты пережила тебе вообще каникулы надо. Хотя… о чем я, тебе их и так устроили…

– Тс-с, – она прижала палец к моим губам. – Иногда ты болтаешь слишком много, – она улыбнулась – ее позабавило то, как внезапно я затих. – Я хочу вернуться к прежней жизни. Ее отсутствие – это единственное, что меня угнетает.

– Я понял, – ответил я, едва шевеля губами из-за прижатого к ним пальца. – Хочешь, завтра встретимся с твоими друзьями?

– Хочу! – радостно воскликнула девушка. – А что же с охраной?

– Я – твоя лучшая охрана. Но за нами все равно будет кто-нибудь присматривать. А это значит, что все точно будет в порядке.

– А куда мы пойдем? Я же должна предупредить друзей.

Пришлось задуматься. Я никогда не увлекался культурой и прошлый мой поход в театр с Аней – лучшее, на что я был способен. Повторяться мне не хотелось.

– Куда бы ты хотела сходить сама? – я потянул время в надежде на то, что Аня сама ответит на свой вопрос.

– В Центральной Галерее выставка больших полотен, – мечтательно протянула девушка.

– Идем, – тут же согласился я, не раздумывая ни секунды. – Я тоже очень хочу посмотреть на такое.

– Врешь?! – откликнулась Аня.

– Нет! Не полностью – посмеялся я. – Ведь мне неизвестно, куда здесь можно выбраться. Но я действительно не против ознакомиться с живописью. С хорошей живописью.

– Хорошей?

– Не мазней, – я попытался объяснить современные направления «художеств», о которых знал сам. Но получилось не очень.

Меня выручил паренек, который вернулся с сообщением от императора:

– Вас ждут, – произнес он, выстучав предварительно какой-то код. Похоже что система безопасности во дворце становится более сложной.

– Иду, – откликнулся я и обнял Аню напоследок. – Я не буду пропадать и влипать во всякие неприятности. Если уж и влипать, то…

– Иди, – звонко рассмеялась принцесса, – иди уже, па тебя ждет.

В такой ситуации явно не до бурных сцен и крепких объятий. Алексей Николаевич, желая со мной поговорить в вечернее время, точно не планировал ждать слишком долго. А раз уж я налаживал отношения со всей семьей, то главу семейства расстраивать не стоило.

– Доброго дня, ваше величество, – поприветствовал я императора, отчего с ужасом думал о моменте, когда мне придется назвать его «папой» – если такой момент вообще настанет. – Я вроде бы ничего не натворил – так чем обязан?

– Максим, сядь, – вежливо проговорил император и устало потер лицо ладонями. – Сегодня был трудный день, я не намерен шутить, хотя вижу, что у тебя настроение приподнятое. Ты уже виделся с Анютой?

– Да, мы договорились завтра выйти в Центральную Галерею.

– Хорошо, – кивнул он, – очень хорошо, ей надо развеяться. Я вижу, что вся эта ситуация действует на нее губительно. Ее вырвали из обычной жизни. Насильно вырвали. Как цветок.

– Надеюсь, что меня вы не планируете ассоциировать с удобрением? – осторожно произнес я.

– Я уже сказал все, что следует. Не забывай, с кем ты разговариваешь.

– Простите. Нервничаю немного.

– Не из-за того ли, что случилось утром?

– А вы уже знаете? – удивился я.

– Не надо делать большие глаза. Павел звонил и упомянул о твоем участии в щекотливом деле. Пока что у меня один вопрос: как? Как ты это сделал?

– Простите, – повторил я, – Что именно сделал?

– Нашел его. Нашел заговорщиков. И спас его контакт.

Пришлось пошевелить извилинами, чтобы настроить схему, когда считать себя спасителем «контакта», а когда нет.

– Я не планировал заходить так далеко, – признался я. – Но по горячим следам, как говорится. Так оно и получилось. Неожиданно для меня.

– Еще он сказал, что ты хорошо показал себя в разговорах с людьми.

– Язык у меня подвешен, тут скрывать нечего. У меня был вид соответствующий, и я хорошо влился в образ сыщика. Так я представился брату одного из заговорщиков.

– Ты меня очень удивил, Максим. Удивил и порадовал. Может, я ошибался насчет тебя?

– Поскольку я не знаю, о чем вы думали, я не знаю, ошибались вы или нет, ваше величество.

Алексей Николаевич, постукивая ногтем по столу, посмотрел на мой слегка потрепанный вид.

– Как ты относишься к политике? – неожиданно спросил он.

– Как любой обычный человек, наверно, – я пожал плечами. – Мне не нравятся законы, которые ограничивают мою свободу. Не нравится ложь и подковерная борьба, все эти интриги. Я не хотел бы стать участником этой игры, поэтому не стоит мне предлагать. К тому же, вы сказали, что не планируете меня вводить в эти дела.

– Да, но ситуация весьма щекотливая, иначе я не стал бы тебя просить об этом.

– Расскажите для начала, что мне предстоит сделать, а я подумаю, согласиться мне на это или нет.

– Это государственные дела, Максим. Если я тебя буду посвящать в них, то должен знать, что не трачу время впустую. Могу дать тебе пару минут на размышление.

– Пару минут??

– Время пошло.

Я смотрел на императора, но видел, что он не шутит. Ладно, две минуты так две минуты. Может быть, не все так плохо и стоит попробовать себя на новом поприще? Все же, я вытащил Павла. Мы с ним даже помирились.

Виктория наверняка организовала или организует в ближайшие дни перевод денег и еще одной проблемой станет меньше. Тогда я смогу проводить больше времени с Аней, что до сих пор не очень получалось.

Власть и влияние в глобальном масштабе – а речь шла именно о нем – меня не очень прельщали. Я считал, что для меня это слишком сложно. И одними только красивыми речами добиться чего-то будет очень проблематично.

Я принялся сопоставлять то, что в будущем должно отнимать мое время. Получалось, что если бы я проводил во дворце больше времени, то все это было бы мне только в плюс. Единственное – находиться регулярно в четырех стенах звучало для меня, как большой минус.

И чем больше я размышлял, тем больше второстепенные факторы наслаивались друг на друга, образуя непонятные и не всегда логичные связи. Мешало и то, что я себя здесь ассоциировал скорее с Третьим отделением, а предложение императора, еще неозвученное, выглядело сломом привычки.

– Время вышло, – Алексей Николаевич снова пристукнул пальцем по столу. – Что ты решил?

– Что это звучит слишком странно, когда русский император делает предложение, от которого можно отказаться.

– А кто сказал, что можно?

– Я так и знал, – не выдержал я, и губы сами по себе растянулись в усмешке. – А говорили, что шутить не надо.

– Не собирался я шутить, так что кончай время тянуть. Если согласен, молодец, если нет – можешь идти.

– Я согласен! – выпалил я, чувствуя, что времени на раздумья не осталось вовсе.

– Хороший выбор. Ценю. И благодарю за помощь, которую ты мне окажешь.

– Учитывая, что я все еще ничего не оказал…

– Ни слова больше, – прервал меня император. – Сиди и слушай. Надеюсь, что ты не поддался общественному мнению относительно меня, – заметив, что я уже собрался отвечать, он добавил: – это был не вопрос. Я знаю о проблемах в стране. Знаю, что нет того запала, который у людей был раньше. Мы словно встали на месте. И теперь появляются уже известные тебе трудности на границах. Но что куда хуже – новость о заговорщиках в столице. Уж чего, а этого мы всегда старались избегать. Я могу сделать предположение, что ответственные за это люди на самом деле сидят в Большом Совете.

«И еще руководят Третьим. Плохи твои дела», подумал я, но вслух не высказал ничего, продолжая слушать императора.

– Трубецкой отчитался передо мной в том, что вся банда заговорщиков ликвидирована, а допрос, который вы учинили на заводе, не только не раскрыл ваших личностей, но еще и показал, что остальные рабочие не поддерживали заговор. И это дает надежду, что все не так плохо.

Алексей Николаевич сделал небольшую передышку и отпил воды из прозрачного стакана с затейливым узором:

– Гусевские. У вас такие есть?

– Угу, – кивнул я. – Есть.

Император позволил себе слабую улыбку. Точно порадовался тому, что в моем мире не все так плохо. Потом облокотился на стол и продолжил:

– Я могу сложить два и два. Слишком резко выросло давление на семью. Похищение Анюты и вся эта история с тем, что ее несколько месяцев опаивали неизвестно какими ядами. Нападение на брата. И твое появление из параллельного мира – тоже в своем роде давление. Но так сложилось, что я доверяю людям, которые защищают мою дочь по собственной воле. К тому же, она доверяет тебе. И ты за немалый срок не сделал ничего предосудительного, о чем не сообщил мне.

В этот момент я подавился, потому что как раз думал о том признании. Так себе исповедь. Признаваться императору в списке деяний, за которые можно загреметь на немалый срок.

Алексей Николаевич взял второй стакан, резко наклонил графин и плеснул воды едва ли не через край, а потом так же резко протянул мне. Всем своим видом он выражал недовольство тем, что я его перебил.

К счастью, ничего подозрительного в моем поведении он не заметил. А мне не хотелось оправдываться за несовершенное. И потому, опустошив стакан, я принялся слушать дальше.

– И одновременно с этим оказалось, что моя служба безопасности в целом – не так уж и хорошо обеспечивает безопасность. Поэтому я хочу немного разобраться в происходящем. Найти виновных или, как минимум, определить в Большом Совете тех лиц, которые имеют свои интересы поперек государственных. Как ты считаешь, справишься?

– У меня есть другое предложение, вероятно, дерзкое, но тоже поможет сбить градус напряженности.

– Я рассчитывал на другой ответ, но раз мы беседуем в обстановке неформальной… говори.

– Есть немало косвенных свидетельств того, что руководитель Третьего отделения стоит на некоторыми антигосударственными действиями, – выпалил я и сам поморщился от формальных терминов.

– Этому человеку я всецело доверяю, поэтому не сделаю ничего, чтобы раскрыть его фигуру кому-либо.

– Но ведь это же нелогично!

– Нелогично сейчас поступаешь ты, Максим. Я задал вопрос. Ты согласился с предложением и выслушал идею. Теперь я хочу знать, насколько ты оцениваешь свои способности.

– Мне надо будет посетить заседание Большого Совета и поговорить с людьми, но так, чтобы не вызывать подозрений. Просто побеседовать с кем-нибудь и все?

– Можно просто послушать. В Совете все равно не знают всех в лицо. Там сотни представителей.

– И вы полагаете, что они в открытую будут обсуждать такие вещи, не прибегая к помощи шифров или посторонних лиц? Я не против, я похожу и послушаю – это ведь дело одного дня?

– Да, собрание будет в конце следующей недели.

– И вы правда ожидаете получить результат? – спросил я, а сам в это время уже думал, как выполнить поставленную задачу другим образом, лучше и эффективнее.

– Конечно!

– А что насчет встречного предложения?

– Еще одного?! – удивленно воскликнул император. – Надеюсь, в этот раз по делу!

– Времени у нас не очень много. У меня есть идея. Не моя – я думаю, мы должны развить первоначальный план до логического завершения. То есть, официально представить меня, – и тут язык отказался поворачиваться. Сделав титаническое усилие над собой, я выдавил: – женихом вашей дочери.

– Поясни.

– Все просто. Эта новость затронет всех в вашем Большом Совете. Меня наверняка попытаются использовать, привлечь на свою сторону, чтобы я мог напрямую или через Аню оказывать на вас влияние. Был бы какой пример, чтобы объяснить получше…

Я так загорелся этой идеей, что отринул прочь все сомнения. Участие в подобном не противоречило первоначальным задумкам и при этом не мешало ни одному из моих начинаний. Даже не ставило под угрозу завтрашний поход в галерею.

– Бывали такие примеры, я понимаю, о чем ты говоришь, Максим. И даже соглашаюсь с тобой. Тогда, пожалуй, мне прямо сейчас стоит поговорить с нужными людьми, чтобы завтра все было готово. Напомни, куда вы собирались?

– Центральная галерея.

– Чудно! Я бы и сам с удовольствием посмотрел. Батальные сцены, городские пейзажи, а главное – все на огромных полотнах. Такой труд! Столько усилий, чтобы передать один миг, – император мечтательно закрыл глаза, а потом встрепенулся: – посмотрите завтра, а Виктория вам подберет пару надежных людей.

– Точно надежных?

– Точно. Я же не зря тебе сказал, что полностью доверяю тем людям, которые охраняют меня и моих близких. Только получается, что я тебе соврал, нехорошо, – он вдруг сделал недовольное лицо. – Ведь я сказал, что не буду тебя втягивать. Будет на моей совести. Можешь идти.

– В моем мире только и делают, что обманывают и не сдерживают обещания. Я привык к этому, – сказал я, но, чтобы не оскорблять таким сравнением императора, произнес: – Но там делают нарочно, а здесь, хм, больше похоже на давление обстоятельств. Это все неважно, понимаете, – я внезапно почувствовал необходимость высказаться, уже буквально стоя в дверях. – Я чувствую, что здесь я нужен.

И, склонив голову, отправился к себе домой.

Глава 13. Золотая молодежь

План следующего дня был прост донельзя. Сходить с Аней, пообщаться с ее друзьями, вернуться назад. День прожит тихо и спокойно, поэтому можно не переживать.

В теории все равно надо быть готовым к чему угодно. По этой причине я еще с вечера занялся ногой – было бы странно появиться в обществе принцессы с тростью. Я бы посчитал это не лучшим впечатлением, которое можно произвести на ее друзей.

Вопрос одежды оказался более сложным. Учитывая, с какой скоростью портятся мои костюмы! За непривычным занятием меня застала Виктория.

– Опять без стука? – спросил я, прикрывшись рубашкой.

– Что я там не видела, – отмахнулся она. – Хотя нет, не видела – откуда эти синяки на спине?

– Вчерашнее. Мелочи.

– Про мелочи я уже в курсе, но не знаю ничего о том, что могло бы оставить такие синяки на спине.

– Я упал, – подставлять Трубецкого мне хотелось еще меньше, чем разговаривать о том, что произошло вчера.

– Ладно. Я сюда пришла не пытать тебя. Есть две новости.

– Хорошая и плохая? – спросил я, натягивая рубашку и заправляя ее в брюки.

– Нет, обе хорошие, что меня очень удивляет. Для начала, мне удалось провести твои миллионы через Казначейство. Несколько хитрых операций и никто не заподозрит, откуда это все взялось. И, самое главное, как попало к тебе.

– Это действительно очень хорошая новость, – обрадовался я. – Спасибо за помощь.

– Только не заставляй меня повторять такое.

– Если у меня появится еще десять миллионов, я с тобой поделюсь. Что за вторая новость?

– Планы по твоему другу. До конца недели мы его вытащим. Тебе не придется принимать в этом участие. С учетом твоего состояния, думаю, ты согласен.

– Еще бы, – воскликнул я. – Хорошие новости я бы слушал каждый день, – и повесил поверх жилета кобуру под «стрелец»

– Куда ты так вооружаешься? – прищурилась Виктория. – Уж не в Галерею ли?

– Именно, – сперва я хотел спросить, откуда она это знает, но вовремя понял, что вопрос не имеет никакого смысла.

– И намерен уложить всех любителей возвышенного?

– Так, – сказал одновременно с тем, как вставил пистолет в кобуру, – давай ты лучше сделаешь мне третью новость и расскажешь что-нибудь о местной живописи. Аня встречается там еще и со своими университетскими друзьями, не хочу в грязь лицом ударить.

– Переживаешь, что они примут тебя за неотесанную деревенщину?

– Честно – да.

– Пустое. Не забывай о самом главном – у тебя есть право на собственное мнение. И даже если все вокруг будут охать «какая картина!», можешь спокойно не присоединяться к ним. А если среди восхищающихся нет еще и автора – тогда говори еще и собственную точку зрения.

– При авторе нельзя?

– Творческие натуры такие вспыльчивые, – она пожала плечами. – Повесится потом, будешь себя виноватым чувствовать.

– Не буду, – тут же ответил я. – Вот еще. Лишь бы не нашлось защитников, которые захотят меня побить.

– Так ты же пистолет берешь с собой. Кстати, будет еще и охрана. Она уже там, ходит и разглядывает картины с таким же интересом, с каким будет присматривать еще и за вами.

– Надеюсь, что когда-нибудь это кончится.

– Что именно?

– Необходимость брать с собой охрану.

– Не в ближайшие годы, Максим. Прости, не смогла без дурной вести. Но придется тебе привыкнуть, пока все не устаканится.

С улицы к нам вошел, отряхиваясь от капель, человек в гражданском и передал газету Виктории, коротко мне кивнул и тут же отправился назад, не сказав ни слова.

– Это как раз те люди, которые смотрят за домом?

– Да.

– И в галерее будут такие же?

– Да, – Виктория развернула газету и тут же сдвинула брови: – Что это за! – тут же указала мне на разворот.

Крупный заголовок претендовал на открытие года «Тайна избранника раскрыта!». Я посмотрел на текст, читая его по диагонали, но не обнаружил ничего сверхъестественного.

– Вроде бы как обычные догадки.

– Плевать на догадки, здесь указано место, где вы будете!

Она швырнула газету на пол и умчалась со всех ног. Мне оставалось только вздохнуть и заехать за Аней.

Могу точно сказать – настроение мне не испортили. С деньгами проблема была решена, с Аланом, я уверен, тоже на сто процентов. Теперь предстояло только лишь сходить в эту чертову галерею.

Беда была в том, что я действительно согласился на поход в картинный зал только из-за Ани. Я не любил художества. Прекрасно понимая, что этап живописи в культуре сыграл свою важную роль, я считал, что ее время ушло. И потом с трудом представлял людей, которые месяцами, а то и годами возят кисточкой по холсту.

– Сегодня ты ослепительна, – сказал я принцессе, когда встретился с ней у дворца. Она надела яркое платье и меховую накидку сверху. Лимонный цвет был ей к лицу.

– Сегодня? И только? – она улыбнулась и правда ослепительно, так что я притворно зажмурился, а она слегка стукнула меня по плечу: – хватит!

– Ты первая начала, – я наклонился и поцеловал ее, а потом завел двигатель, и мы выдвинулись к Галерее.

Я не стал ей рассказывать о заметке. Было понятно, что напечатали все со слов Алексея Николаевича. Быть может, слегка приукрасили, оставив нетронутым только основной смысл – где мы будем.

Конечно, делалось это ради распространения более точной и правдивой информации. Люди нас увидят. Если бы все это шло по первоначальному плану, то это было бы идеально. Но у меня из головы не шел ночной визитер, который прямо сказал, что теперь все будет иначе.

Что именно будет по-другому, я не мог даже представить. А его следов так и не нашли, и потому я предположил, что мне попросту не поверили.

– А ты скучаешь по своим друзьям? – спросила Аня, вырвав меня из лап бессмысленных размышлений.

– Да, пожалуй. Если бы мне было нечем заняться или я чувствовал себя здесь совсем чужим, то времени для ностальгии у меня было бы куда больше, – ответил я.

Поток традиционно тянулся медленно. Зимой, наверно, на машинах тут и вовсе не ездят, решил я, увидев, что стрелка спидометра не поднимается выше пятнадцати километров в час. Двигатель урчал, словно тигр. Хотя откуда мне знать, как урчат тигры? Должно быть, громче, чем самые крупные домашние кошки.

– Мне кажется, я их помню. Твоих друзей. Мы тогда сидели с профессором Подбельским и играли в карты…

– А он говорил, что не стоит тебе играть. Но оказалось, что ты умеешь.

– Умею, – кивнула принцесса. – Причем давно. Меня научила няня. И взяла с меня слово, что я никому не скажу. Но ты же не будешь стыдить меня за это?

– Думаю, на этот счет нам надо хорошенько поговорить, – деловито ответил я, а потом подмигнул. – Желательно вечером, после похода в Галерею.

Не ответив, девушка стиснула мои пальцы. Это отвлекло меня от воспоминаний, и я даже воспрял духом. Ничего плохого в том, что я увижу ее друзей – нет. Наверняка они самые простые люди.

Спустя сорок минут мы добрались до Галереи и оставили автомобиль неподалеку. У входа стояла толпа и я некоторое время рассматривал ее, насчитав у входа не меньше сотни гостей.

– Мы приехали слишком рано?

– Нет, что ты. Открытие в десять, сейчас уже половина двенадцатого, – Аня и сама выглядела удивленной.

– Нам нужны билеты? – спросил я, ужаснувшись от времени, которое придется провести в очереди.

– Нет, что ты!

– Нам не надо? Потому что мы важные персоны?

– Нет, – терпеливо принялась объяснять Аня, – у нас нет билетов. Вообще. Ты приходишь на выставку и смотришь полотна. Тебе дают специальный бюллетень – список всего, что выставлено. Ты помечаешь в нем то, что тебе понравилось, а на выходе оставляешь чек, например. Разве у вас не так?

– Билет купил и смотри. Не купил – не смотришь. Все просто, никто не рассчитывает никаких денег, не делает отметок.

– Странно. Не очень понимаю, как можно уравнять всех.

– Но мы же ходили в театр?

– Там труппа и один показ. А здесь много разных творцов. Я вижу своих друзей, – она указала на нескольких человек, тоже в ярких нарядах, и я тут же посмотрел на свой строгий темно-коричневый костюм. – Ты вольешься, не бойся.

Никогда бы не подумал, что буду бояться выглядеть иначе. Но, несмотря на все увещевания Ани, с первых же минут я ощутил себя чужим.

В Галерее она договорилась встретиться с двумя подружками. Третий, парень, оказался братом одной из них.

– Это Василь, – когда Аня закончила обниматься с подругами, она представила мне сперва парня, – Инна и Клара.

Мы стояли чуть в стороне от входа. Пестрые наряды привлекали внимание, но люди не рассматривали нас. Так что я сперва пожал руку Василю, темноволосому и в круглых очках. Ботаник и только. Но вишневый костюм, который на мой вкус выглядел ужасно, не сочетался с образом, который я обрисовал у себя в голове.

Подружки же носили одинаковые прически, что-то наподобие каре, вызывающе смотрели на людей вокруг и явно гордились короткими платьями. Инну дополняло сочетание черного с густой зеленью, тогда как Клара нарядилась в красное с золотом.

Аня на их фоне смотрелась своей в доску. Мой коричневый костюм из-под осеннего пальто выглядел сухо и скучно. Хорошо еще, что не выбрал черный, иначе стал бы похож на гробовщика.

– Значит, правду пишут, у тебя избранник? – хихикнули девушки. – Строгий какой-то. Слишком правильный на вид. Это твой автомобиль? – спросила Инна.

– Мой, – ответил я коротко и не добавил больше ничего, несмотря на широко раскрытые глаза – девушки явно ждали какого-то фантастического продолжения.

– Недешевое удовольствие, – со знание дела сказал Василь.

«Еще бы недешевое», подумал я. «Уже вторая машина за месяц». Но вслух сказал только:

– Пожалуй. Для меня это необходимость.

– О, – протянула Клара, сложив губки, – а чем же вы занимаетесь, Максим?

– Ищу себя в этой жизни, – ответил я так, чтобы это прозвучало невинно, а не пожеланием отвять от меня поскорее. Но девушки восприняли это именно так.

– Фу, Анют, он такой скучный! Пошли скорее в Галерею, говорят…

– Да, Ань, идем, – я перебил их, решив бить наглых девчонок их же оружием, – зайдем внутрь и, думаю, оставлю вас с вашими женскими секретами, – и протянул ей руку, развернув ладонью вверх.

Что бы ни говорили, но какие-то правила или традиции все равно имели место быть. Иногда возникало ощущение, что люди, которые действительно относились к дворянству или имели реальную власть, на этикет и прочие мелочи смотрели сквозь пальцы.

И внезапно оказывалось, что есть еще личности, которые не доросли до власти и влияния, но отчаянно хотят показать все, что его имеют. Вроде бы как в нашем мире то же самое – но раз я не был таким, то считал, что большинство людей такие же, как и я. Попроще. Поскромнее.

Аня раздумывала только секунду, вложила свою ладонь в мою и пошла рядом, оставив троицу позади.

– И как они тебе? – шепнула она, услышав, что те тоже начали разговор.

– Не знаю. Обычные? Вероятно, от них я не буду ждать подвоха.

Когда мы подошли ко входу, нас встретил лысенький невысокий человечек. В его лице угадывались азиатские черты, но по-русски, как выяснилось, он говорил ничуть не хуже остальных.

– Дорогие мои гости! – воскликнул он, широко раскинув руки. За его спиной на миг показался рослый мужчина, кивнул мне и тут же скрылся в глубинах галереи. – Я знал, что этот день настанет, – продолжал восхищаться человечек. – О, Анна-Мария! И, – тут он почти прошептал: – простите, молодой человек, вашего имени не запомнил, простите великодушно! – а когда я подсказал, вернулся к прежней громкости, сияя, как августовское солнце: – и Максим Бернард! Прошу, проходите.

– Нет, еще фото! – со стороны улицы наседали люди с фотоаппаратами.

– Делаем пару кадров и уходим, – тихо сообщил я Ане.

Позировать пришлось недолго. И хотя толпа уже собиралась двинуться дальше, человечек остановил ее всего лишь одним жестом:

– Никаких фотоаппаратов в моей галерее!

Отцепил ленточку, что перегораживала вход, пропустил нас и троих друзей, что на время съемки остались в стороне.

– Как я не люблю этих журналистов. Пишут и пишут, не понимая, о чем они пишут, – пробормотал рассерженно человечек. – Вас они, полагаю, тоже раздражают? – обратился он ко мне.

– Слегка.

– Позвольте сюда, – он отвел нас в сторону. – Буду краток и не помешаю просмотру. Я – А Ким. В два слова, не в одно, некоторые путают, – затараторил человечек. – Если у вас будут вопросы – можете меня найти. Галерея работает в обычном режиме, есть другие гости, но, если вы пожелаете их убрать, я мигом.

– Спасибо большое, – ответил я, понимая, что в большей степени он обращался к Анне. Но Ким вежливо смотрел на меня. – Мы не доставим вам хлопот.

– О, что вы. Ваше посещение – это уже подарок для меня! Вам спасибо!

– И о чем он говорил? – спросила Аня, когда мы впятером отошли от Кима подальше, в центр первого зала.

– Мы для его галереи – живая реклама, – пояснил я. – Завтра здесь будет не протолкнуться.

– Надо же, как интересно, – протянула Инна, напомнив мне о плане.

– Ты не против разделиться? – улыбнулся я Ане. Та озорно сверкнула глазами:

– Не надо подслушивать наши секреты, – и гордо развернулась следом за подружками.

– Ох уж эти женщины, – фыркнул Василь, едва они отошли подальше. – Вечно у них какие-то секреты.

– Да уж. Секретов здесь хватает, – отозвался я и осмотрелся по сторонам.

Первый зал оказался не так уж и велик, но все же в нем нашлось несколько интересных полотен. Все они были огромными, действительно огромными, но с невероятной детализацией. Даже «Последний день Помпеи» казался на их фоне простоватым полотном.

Городские пейзажи мы осматривали молча. Виды Владимира старого и нового. На каждой картине изображались люди. И каждая картина имела ширину в шесть, восемь, а то и десять метров – рядом находились таблички с описанием.

– Живописно, – сказал Василь после третьего полотна. – Но я бы сюда не пошел. Не люблю картины. Лучше выбраться на охоту. Или устроить заезд на лошадях. Как ты на это смотришь?

– Я бы предпочел скачкам заезд на автомобилях, – ответил я, рассматривая с любовью прорисованные гребни волн на полотне, где изображалось строительство гидростанции.

– Механизм послушен. А лошадь непредсказуема.

– Лошадь можно научить делать, что нужно.

– Так ты любишь, чтобы тебя слушались? Странно, что в этом случае ты выбрал Анну.

– Скажи мне, Василь, – я отвернулся от картины, когда до меня дошел смысл его слов. – Ты меня пытаешься спровоцировать, потому что тебя об этом попросила сестра или это твое обычное поведение? Ни то, ни другое тебя в моих глазах не красит.

– Да? – с вызовом спросил он. – А кто ты такой, чтобы я перед тобой ставился?

– А вот это поясни, – уже громче выдал я.

Конечно, у меня пистолет за поясом и все такое, но не могу же я поколотить человека, которого подружки Ани взяли с собой. Надо быть сдержаннее.

– Тут нечего пояснять. Ты – неизвестно кто. Мелкий дворянчик.

– Должно быть, я тогда разговариваю с каким-нибудь князем как минимум. Либо твои штаны набиты баблом.

– Чем? Что за выражения? – скривился Василь. – Впрочем, не говори ничего. И так все понятно. Хотя нет, не все. Как Анна тебя выбрала?

– Завидуешь? – решил я уколоть его, чувствуя, что без простой человеческой химии здесь тоже не обошлось.

– Беспокоюсь. И моей сестре ты сразу не понравился.

– Я почему-то не заметил.

– Она сделала мне знак.

– Как это банально, – я снова принялся рассматривать полотно, на этот раз – рабочих на массивном башенном кране.

– Будь моя воля… Эй, что вы делаете?

Я поспешно обернулся на внезапный выкрик. На плече Василя лежала тяжелая рука, а за его спиной возвышался на полголовы блондин с настолько ненатуральным цветом волос, что мне даже не потребовалось времени, чтобы распознать парик.

– Ай! – крикнул Василь, а блондин наклонился к нему и шикнул в ухо. А потом продемонстрировал лезвие, прижатое к вишневому пиджаку, и поманил меня пальцем.

– Алекс, – я назвал его по имени, будучи на сто процентов уверенным в знакомых чертах лица. Но тот не удивился.

– Угадал. Решил переключиться на золотую молодежь? Завоевываешь авторитет?

– Авторитет? У него?

Блондин фыркнул и почесал голову:

– Чертов парик. Не думал я, что ты меня так быстро раскусишь. Есть разговор. Прогуляемся?

Глава 14. Новое слово в живописи

Когда сиюминутного выхода из ситуации нет, надо тянуть время столько, сколько получится. Попутно можно проверить, когда твой противник даст слабину.

Разумеется, делать такое стоит лишь в людных местах – мало кто согласится привлечь к себе внимание случайным движением, жестом, звуком. И еще – я был уверен, что те несколько человек, которых прислала Виктория, наверняка ходят где-то поблизости. Мне же кивнул кто-то из-за спины Кима!

– Так я за этим и пришел. Идем! – скомандовал я, вызвав небольшую паузу у Алекса. – Там впереди зал с современными полотнами. Посмотрим заодно – что время терять.

– Т-ты что, его знаешь? – негромко проговорил Василь.

– Конечно знает, – в тон ему ответил Алекс и встал сбоку от парня, чтобы прикрыть лезвие, упертое тому под самые ребра. – А ты лучше помалкивай, не то сделаю тебе еще одну дырку в легких, чтобы избыток воздуха спустить.

– Грозно, правда? – я избрал долгий и, быть может, странный путь – вывести парня в парике из себя. – Но, если честно, меня он тоже раздражает. Ты ведь слышал наш разговор?

Я даже успел сделать пару шагов в сторону следующего зала, прежде чем понял, что Алекс стоит на месте. Поблизости больше не было никого:

– И чего ты встал? – обратился я к нему. – Ждешь, когда на тебя посмотрят?

– Жаль, что я не успел тебя в тот раз прикончить, – прошипел он и толкнул Василя.

– О да, тогда ты бы мог рассмотреть всю эту живопись, – я обвел руками зал. – Или и вовсе бы здесь не оказался. А вообще – кто знает, как бы все повернулось, правда?

– Максим! – пискнул Василь, а я только поднял брови:

– Если тебе что-то мешается, я тут не при чем.

– Хватит паясничать, – Алексу следовало бы рявкнуть хорошенько, но в такой ситуации он мог лишь негромко говорить. Мимо прошла пожилая пара: я их поприветствовал и снова обернулся к злодею:

– Извини, конечно, но не я нацепил на себя парик. Издалека, быть может, смотрится нормально, но вблизи… – я скривил губы. – Может, снимешь?

– Еще одно слово и я вырежу ему желудок у тебя на глазах!

– Да-а? – протянул я, наблюдая за тем, как начинают дрожать губы Василя. – Давай так: режь. Он мне все равно не нравится. А потом говори, что хотел сказать. Или наоборот – говори, потом режь. Я тебя все равно и так, и так готов выслушать, – потом помедлил немного, дав время Алексу обдумать сказанное, и добавил: – Но насчет того, что ты не смог меня в прошлый раз прикончить: так разве у вас теперь не другой план?

– Другой план?

– Да-да, другой. Не посвятишь меня в детали?

Тишина вместо ответа позволила мне уставиться в ближайшее полотно. Красочное и живописное – его явно рисовали в стилистиках позапрошлого века. И, скорее всего – выдумка. Потому что на большой телеге расположился огромный бочонок. Судя по габаритам, в нем была тысяча литров, не меньше. Вокруг столпились люди на площади, украшенной флагами и фонарями.

Явно какой-то праздник – а один из людей сбивал пробку и брызги вина заливали гостей поблизости. Некоторые отшатывались, другие прикрывали лица ладонями, но второй ряд людей уже радостно давил вперед, подставляя кружки. Весело, однако.

– Я понял. Ты умеешь разве что ноги ломать, – произнес я. – Василь, не переживай, тебе ничего не грозит.

– Заткнись уже, – прошипел Алекс.

– А то что? – я покрутил головой – в зале вместе с нами находился еще с десяток посетителей. – Ты пришел мне что-то сообщить. Зачем угрожать парню? Если ты хочешь, чтобы я что-то сделал – попроси. Вдруг у меня очень короткая память и я с радостью выполню твое поручение. А пока что все это бесполезно.

– Да? – осклабился Алекс и сделал легкое движение рукой.

Даже с расстояния было заметно, что он просто уколол Василя. Но ботаник ойкнул слишком громко. Так, что к нам даже пошел смотритель:

– Что такое?

– Колики, – ответил я. Нам лишнее внимание ни к чему. Смотритель глянул на Василя:

– Может, вызвать врача?

– С ним такое часто бывает. Пройдет, – я успокоил смотрителя, и он вернулся на свое место. – Я не знаю, зачем ты сюда пришел, и кто тебя попросил сделать это. Ты ничего не знаешь про новый план. Тыкаешь в парня ножом. Готов поспорить, что ты еще и пришел один. Заканчивай этот бессмысленный спектакль, говори, что тебе нужно и уходи.

– Мне кажется, ты не понимаешь до конца всю серьезность ситуации.

– Слушай сюда, – я подошел в этим двоим почти в упор, а Василь шарахнулся от меня едва ли не сильнее, чем от Алекса, и только мертвая хватка бандита удержала его на месте. И на ногах тоже. – В прошлый раз я тебе уже вломил по первое число и могу повторить сейчас. Но все же я не хочу, чтобы сестра Василя мучила меня своими пафосными речами из-за пары уколов. Так какого черта тебе здесь надо?

– Мне нужен ты.

– Вот так бы сразу и говорил, – я шагнул в сторону и снова посмотрел на полотно с бочкой вина. – Видишь эту бочку? Вот из меня сейчас вот так же, как вино из нее, фонтанируют радость и серотонин. И все же я с тобой никуда не пойду.

– Значит, ради денег ты готов пожертвовать чьей-нибудь жизнью?

Эта фраза подействовала на меня, как холодный душ. Я догадался, что речь идет о все том же долге, но человек, которому грозила опасность из-за меня – не Василь. А Дитер. И все же не подал виду, разве что какой-нибудь спец по мимике мог бы рассмотреть непродолжительную растерянность.

– Твоей – не вопрос. Должок за ногу все еще за тобой, а проценты капают с каждым днем.

– Время шуток кончилось, парниша, – фыркнул Алекс. – Тебе придется пойти со мной.

В зал начали заходить люди. Это не бросалось в глаза, если не брать в расчет тот факт, что последние минут пять не заходил вообще никто – а тут трое, один за другим, да еще из разных арок.

Один встал около дальних картин с изображением еще какого-то праздника, впрочем, менее пьяного, чем то, что я видел. Второй встал так, чтобы загородить нас от смотрителя. Третий остановился у меня за спиной почти вплотную, дыша в шею. Хотя бы невысокий, решил я, уловив направление дыхания.

– Так и знал, что ты привел с собой компанию, – я постарался улыбнуться так, чтобы это не выглядело натужно. – Мог бы сразу сказать. Но сюрприз есть сюрприз.

На всякий случай я обернулся и посмотрел на того, кто сзади. Еще одно незнакомое лицо. Человек, который меня поприветствовал из-за спины Кима, отсутствовал в этом зале. Значит, у меня еще оставалась поддержка, которая до сих пор не предприняла никаких действий.

– Даю тебе последнюю возможность пойти с нами добровольно, – сказал Алекс.

– Тогда, как перед казнью, последнее слово? Позволишь? – спросил я, сделав вид, что готов к принятию морально тяжелого решения.

– Нет! – бритоголовый кивнул, а я в ту же секунду выпалил в лицо Василю:

– Ори громче! – и пнул его изо всех сил под коленку, а сам под оглущительные вопли присел и откатился в сторону, к стене.

Так я умудрился уйти из-под захвата коротышки, что стоял за спиной, и в то же время оказался достаточно далеко от всех остальных.

Алекс действительно испугался – даже отступил от парня. И было чего: Василь ревел, как медведь. Я даже решил, что я ему что-то сломал. Но зато эффект оказался потрясающим.

Первым делом среагировал смотритель. Он вскочил со своего места и, оттолкнув громилу в костюме, бросился к Василю. Тот успел попрыгать на одной ноге и рухнул на пол. А смотритель пытался понять, что же произошло.

И тут бритоголовый подал знак своим приспешникам. Коротышка двинулся на меня, громила, которого оттолкнул смотритель, схватил мужчину под мышки и оттащил в сторону.

Может быть, галерея большая и наши просто не слышали этого шума? Или слышали, но все еще спешат на помощь? Мне не хотелось ни с кем драться сегодня – в противном случае, скорее всего, опять придется избавиться от приличного костюма. А стрелять в Галерее слишком рискованно.

Когда через пару секунд никто не появился, я начал действовать, пока меня не окружили. Приподняв руки, я двинулся на коротышку, демонстрируя тому раскрытые ладони. Расслабляться тот и не думал, но я улучил момент и, оказавшись к нему правым боком, сперва ударим по его рукам, а потом, разворачиваясь, зарядил в лицо.

Хрустнула переносица, тут же брызнула кровь, а я уже отскочил в сторону, чтобы слепо размахивающий кулаками коротышка не достал меня. Но зато до меня достал второй, когда схватил за пиджак и потянул к себе. Крепко пришитая пуговица выдержала давление и мне даже пришлось присесть, чтобы выбраться из пиджака.

Двух шагов не хватило, чтобы избавиться от рукавов. Было в этом есть и свое преимущество: громила, который держал мой пиджак, думал, что я беззащитен. Но ситуация была обратной, и тонкая ткань не смогла спасти его лицо от внушительных травм.

Я бил снизу вверх, но попал чуть вскользь. Этого хватило, чтобы разбить ему в кровь обе губы и выбить зуб с верхней челюсти. Только после я дернул руками и окончательно избавился от пиджака.

– Пистолет! – рявкнул третий и машинально вытащил оружие.

– Не стрелять! – Алекс тоже решил не соблюдать тишину.

В проеме показался еще один рослый мужчина, одетый формально и даже строго. То ли он был одним из наших, то ли бритоголовый распознал в нем какую-то угрозу, но я даже понять ничего не успел, как «туляк» словно из ниоткуда возник в его руке. Раздался выстрел, и строго одетого парня вынесло через арку из зала прочь.

Ахнул смотритель, оставленный без присмотра, снова взвыл Василь. Я больше не колебался и выхватил «стрелец». Смотрелся он не так внушительно на фоне «туляка», но кто сказал, что в этом деле размер – главное?

– Быстрее сюда! Стреляли здесь!

– Бегом!

В соседних залах слышался топот ног. Я уже целился в бритоголового под дулами еще трех пистолетов:

– И не думай, что уйдешь отсюда просто так, – сказал я ему.

Тот молча бросился бежать в тот проход, откуда не доносился топот. За ним рванули остальные, лишь на долю секунды опередив «наших». Первые, кто вбегали в зал, видели сверкающие пятки беглецов.

– С Аней кто-то есть? – спросил я у первого, что остановился рядом с Василем. Двое других промчались дальше, не останавливаясь.

– Да, она в безопасности. Что случилось?

– Вот свидетель, – я ткнул пальцем в смотрителя, – он все расскажет.

И собрался бежать за Алексом. Я горел желанием отомстить ему за сломанную ногу и за то, что он учинил только что в Галерее. Судя по тому, что криков и стрельбы слышно не было, ситуация имела два варианта развития: либо бандиты уже скрылись, либо ловко передушили преследователей.

– Выводите обоих, – бросил я напоследок.

Центральная Галерея, как полагается большому и красивому зданию, несмотря на обилие просторных залов, оказалась настоящим лабиринтом. Мне стоило понять это с самого начала. Хорошим примером был императорский дворец – при своей классической форме внутри он был хитросплетением коридоров.

То же самое можно было сказать и про Центральную Галерею. Некоторые залы, которые шли параллельно друг другу, могли иметь смежную дверь, арку – или не иметь ничего. Некоторые залы оказывались темными, без окон, но зато минимум с парой широких проемов.

Все они отличались друг от друга количеством входов и выходов, освещением и окнами. Сперва меня смутило то, что часть окон имела приличную высоту, а другие имели привычные размеры. В одном из залов они и вовсе имели арочное исполнение.

Делалось это явно для того, чтобы поразить гостей разнообразием. При должном оформлении каждый зал мог быть противоположностью своего соседа. И страшно было подумать о том, что случилось бы, приди сегодня в Галерею посетителей на порядок больше. Тогда жертв точно не избежать.

К счастью, большинство людей бросились бежать прочь, заслышав выстрел, поэтому я без труда определил, куда направились остальные нападавшие.

Через три зала, петляя и путаясь в направлениях, я сперва наткнулся на кровавый след, затем за углом увидел тело, лежавшее лицом вниз. Наклонился и перевернул его – не наш. Но уже за следующей аркой в зале с мрачными темными полотнами обнаружил кашляющего – и на этот раз «лояльного» представителя Третьего отделения.

– Туда – он ткнул пальцем в проход и попытался встать. – Иди, я сам справляюсь.

Он охнул и прижал посильнее ладонь к ребрам – пальцы были перепачканы кровью. Я не стал ждать и помчался дальше, петляя в новых лабиринтах дверей и арок. Еще двое высаживали дверь:

– Мы поймали еще одного! – крикнули мне и тут же оба навалились на дверь, выламывая замки и петли.

Оставалось двое и моя главная задача – не упустить Алекса. Я побежал, но внезапно начал натыкаться на закрытые двери. То, что не все они были заперты смотрителями, существенно сужало вариативность моего маршрута.

Я бежал быстро и вскоре настиг коротышку. Но почему-то мы оказались в том же зале, где вели беседу с Алексом, а я никак не мог понять: как же я так крутился в залах?

Коротышка рванул к дверям впереди, но их захлопнули буквально перед его носом. Последний его выход находился за моей спиной. Он попытался проскользнуть мимо меня, но я смог дотянуться левой. Попал в плечо и сильным ударом опрокинул его: тот развернулся, задрав ногу, и упал на спину.

Но похоже, что нанимать кого попало перестали – натренированным движением он вскочил. На лице его засыхала кровь из разбитого носа и дышать ему приходилось ртом, отчего неприятный оскал делал его похожим акулу.

К нему у меня вопросов не было. Но хорошо бы схватить живым. Мое прикрытие сейчас занималось более важными делами, так что мы остались с ним один на один.

Коротышка поднял руки, прикрывая подбородок и грудь, и собрался сделать круг – наверняка чтобы сбежать. Я нарушил его планы, шагнув в ту же сторону, к тому же пошел на сближение.

Тот мотнулся назад, потом ступил вбок, заставляя меня повернуться к нему лицом. Принялся раскачиваться, как заправский боец на ринге. Я сделал выпад почти наугад, целясь в голову, но тот уклонился, согнулся и кинулся на меня, сбивая с ног.

Позади оказалась стена и удар о нее буквально выбил из меня дух. Но мне хватило сил оттолкнуть коротышку. Тот, как оказалось, успел ухватиться за пистолет в моей кобуре, и выдернул оружие.

Но пока он не встал и не прицелился, я попытался отнять оружие и обеими руками схватил его. Левая рука стиснула запястье позади пистолета, второй я вцепился ему в горло.

В зал вбежали «наши», застав необычную для Галереи картину, когда два человека, сидя на полу, борются за пистолет.

И тут коротышка проявил характер. Согнуть его руку оказалось не так просто для меня. Скользкий пол не давал нам подняться на ноги, а разоружить врага я так и не сумел.

Он даже начал посмеиваться над моими попытками его задушить и принялся выворачивать руку так, чтобы пистолет смотрел мне в лицо. Пришлось навалиться всем весом, противясь черному дулу возле подбородка.

Затем я отпустил шею коротышки и принялся давить уже двумя руками. Он спустил курок, и первая пуля ушла в потолок. В зале не было слышно ни единого звука – все просто смотрели. Или боялись словить свинца в лицо.

«Стрелец» по-прежнему смотрел дулом вверх между нашими лицами. Я попробовал встать, чтобы давить с большей силой, но подошва ботинка поехала по скользкому полу и мое колено тут же оказалось у коротышки между ног.

Рука его мгновенно расслабилась, пистолет прижался к груди и прогремел выстрел. Я почти сразу же отполз назад, весь перепачканный кровью, которая брызнула из коротышки.

Картина, под которой мы боролись, описывала яркий пьяный праздник. Только теперь первый ряд людей на ней уворачивался не от брызг вина, а от капель крови, которая залила весь левый нижний угол полотна. Новое слово в местной живописи.

Глава 15. Клан Абрамова

От запаха и вида крови меня едва не вывернуло, но я нашел в себе силы подняться и отойти в сторону, зажав нос.

– Идите быстрее на улицу, всех остальных уже вывели, – произнес чей-то голос, и я послушно отправился наружу, пытаясь прийти в себя.

По пути я остановился поднять пиджак. Кажется, в этот раз обошлось без разрушительных последствий для моей одежды. Я отряхнул его и перекинул через плечо.

Дошел до умывальников – стрелка на стене указала мне, в какую сторону двигаться. Тщательно отмыл лицо и руки, чтобы не пугать людей на улице. Причесал волосы и осмотрел костюм – все ли в порядке.

Поправил пистолет в кобуре, застегнул пиджак и выдохнул. Кажется, у меня начинает получаться выходить из стычек с минимальным ущербом.

В следующем же зале меня встретил еще один из отряда прикрытия:

– Принцессу Анну вывели на улицу. С ней все в порядке, и она вас ждет, – доложили мне, едва завидев, так что я поспешил наружу.

Девушка стояла в окружении подруг, еще шире расположилась толпа людей, журналисты. Рядом что-то говорил Ким, общаясь то ли с прессой, то ли с Анной. Я склонил голову, чтобы не светить лицом на камеру и постарался подобраться поближе.

– … Все под контролем, вы слышите, стрельбы и шума больше нет. Последних гостей мы уже вывели, вот смотрите, я думаю, точно последний. Ох, Максим, это вы! – Ким сделал большие глаза: – Что там случилось? Никто не погиб?

– Я… – пришлось быстро обвести глазами всех вокруг, оценить обстановку, потому что ляпнуть лишнего в такой ситуации очень легко, – … не видел ничего. Меня вывели и… вот, – громко закончил я.

– Боже мой!

– А человек на носилках? – тут же спросили из толпы.

– Это мой брат Василь! – мгновенно выкрикнула подруга Ани.

Журналисты их обступили так плотно, что я едва смог протиснуться в это кольцо:

– Идем быстрее, – шепнул я принцессе и схватил ее за руку. – Здесь светиться не стоит.

В толпе люди прижимались друг к другу – многие не могли как следует настроить технику и сделать фотографию. Это получалось лишь у тех, кто стоял прямо перед девушками.

– Сюда меня позвала моя подруга… – услышал я голос сестры Василя, которая в замешательстве стихла.

– Я все объясню, но только в машине, – поспешил сообщить я, потому что Аня не горела желанием оставлять подруг одних. – Надеюсь, что ты успела хоть что-то посмотреть и мы не зря сюда съездили.

Мы уселись в мой неброский, но стильный двухместный автомобиль. Я перевел дух и уже посматривал по сторонам, собираясь отъехать. Но Аня молчала, и мне пришлось проявить немного такта:

– С тобой все в порядке?

– Да, – коротко ответила принцесса. – Что случилось? Клара сказала, что ты ударил Василя?

– Это единственное, что я мог сделать, – объяснился я. – Потому что к нам пришел наш товарищ из поместья. Тот, лысый, помнишь? Никакие странные типы не бродили возле вас?

– Нет, не было никого. Погоди, правда ударил??

– Говорю же, да. И не отрицаю. Мне нужно было привлечь внимание нашей охраны, потому что в зале не было никого.

– То есть, вы не поссорились?

– Если не считать за это кучу гадостей, которую он наговорил – то нет, все в порядке, – ответил я довольно ровно. – А вообще, мне надоели эти игры, – я стукнул по клаксону, прогоняя слишком медленного пешехода. – Пора действовать иначе. Опережать события, так сказать. Перед Василем я извинюсь позже, он ведь все-таки твой друг.

– Нет, он не друг. Его сестра мне подруга.

– Но все же. Думаешь, стоит?

– А он правда говорил гадости? – прищурилась Аня.

– Я думаю, ты ему нравишься, и он хотел бы оказаться на моем месте, – предположил я. – Иначе он не стал бы называть меня мелким дворянчиком.

– А ты на него обиделся?

– Нет, не обиделся, но, когда долбанул по колену, мне полегчало, – признался я и с облегчением услышал, как фыркнула принцесса.

– Тогда тем более нечего извиняться.

– А он меня на дуэль не вызовет? Может, мне стоит потренироваться в стрельбе или поупражняться в фехтовании?

– Он неловкий. Совсем, – после короткой паузы произнесла Аня, глядя на меня. – Скорее уж ты его заколешь. Но только вот его отец не обрадуется. Если он так с тобой повел беседу, отцом он погрозить не успел?

– Нет, не успел. А кто его отец?

– Руководит Казначейством, Юрий Волков.

– Без титула?

– Без.

– Значит «мелкий дворянчик» поважнее его отца будет, – теперь уже посмеялся я.

– Тебя это задело, – произнесла Аня, не спрашивая.

– Нет же, совсем.

– Тогда бы ты его не цитировал и не ставился. Успокойся, – мягко добавила она. – Все, что он тебе наговорил в Галерее – неважно. А сейчас едем к тебе.

– Мне нравится, когда ты командуешь, – улыбнулся я, и Аня неожиданно покраснела, хихикнув при этом.

Она была чертовски хороша в этот момент. Что уж говорить про момент, когда мы наконец-то добрались до моего дома и залезли в большую ванну. Тогда не существовало ничего, кроме нас. А нас не существовало ни для кого больше – толстые стекла отлично изолировали и не пропускали на улицу ни один, даже самый громкий возглас.

В моей ситуации важен был не сам секс, а человек, который находился рядом. Получалось вдвойне приятнее, когда чувствуешь не только физическую близость. Поэтому, расплескав приличное количество воды по полу, раскидав полотенец и вообще наведя непристойный бардак в ванной комнате, мы решили передохнуть.

Смеркалось – и потому это было лучшим моментом для чаепития. От кофе я предусмотрительно отказался и не стал даже себе варить, хотя после Галереи все равно чувствовал себя немного нервно, и от этого клонило в сон.

– Теряю форму, – выдал я, присев напротив Ани за стол.

– О чем это ты? – игриво прищурилась принцесса. – Все было отлично.

– Я про общее состояние, – смущенно пояснил я. – Я здесь уже больше месяца. А чаще всего лежу – то с переломом дома, то в больнице. Много бегаю, хотя не люблю это дело, – я вздохнул и посмотрел на девушку: – без шуток, я бы лучше гулял с тобой где-нибудь по дворцу или Университету, бродил по городу, водил в театр, но ситуация не та.

– Представь себе, я понимаю. И меня устраивает, что это понимаешь ты. Я ведь даже не поблагодарила тебя за то, что ты меня вытащил в люди, что я увиделась с подругами.

– Вообще-то я подверг тебя опасности.

– Но ты не знал, что все так обернется. Кстати, ты не сказал, чего хотел тот человек.

– Денег, которые как бы мои, но мои, потому что ничейные, потому что их украли у графа Апраксина… короче, если опустить все сложности, то граф был их должен еще кому-то и теперь этот кто-то явно намерен вернуть деньги.

– Но разве тот человек, который напал на твое имение, наемник? – задумалась Аня, – мне говорили, что он такой же, как Павел. Или Виктория.

– Похоже, что принципов для него нет. Поэтому я считаю, что нам надо сменить тактику. А мне – заняться тренировками. Представляешь, там, в Галерее…

Девушка слушала мои приключения, словно я ей читал интересную книгу о рыцарях. Как же, принцессы любят такое. Но Аня ловила каждое мое слово. Я же старался опустить кровавые подробности, чтобы не покрыть себя мрачным ореолом безжалостного убийцы.

– Бр-р, – поморщилась она, – представляю, как теперь выглядит «Праздничная площадь» Акропова. Не слишком празднично.

Я не стал отрицать это. Внизу хлопнула дверь, поэтому я направился на первый этаж, по ходу прихватив с собой еще и оружие на всякий случай. И застал внизу Викторию с гостем:

– Принимай. Вытащили.

Она разжала руку и подтолкнула ко мне Быкова. Тот поднял голову и, узнав меня, тут же выпрямился:

– Ты?! – удивлению его не было предела.

– Могла бы и сказать ему, куда ведешь, – меня позабавила эта реакция, но Виктория все равно оставалась хмурой:

– Еще много дел, не до шуток сейчас.

– Стой-стой-стой, погоди, есть дело.

– Что, еще одно? Не сейчас.

– Нет, сейчас, – настоял я. – По крайней мере сегодня. В ближайшие часы. Мне нужны вы оба, и ты, и Трубецкой. Захвати его сюда.

– Что-то я не помню, чтобы я исполняла твои приказы, – Виктория сердилась от того, что я ее задерживаю, но поделать ничего не могла.

– А я и не приказываю. Это просьба. Если ты еще не слышала, наш поход в Галерею обернулся небольшой неприятностью.

– Представь себе, слышала!

– Когда ты только успеваешь, – пробормотал я. – Так придете?

– Как будто выбор есть! Придем, если только Павел опять не влипнет в неприятности.

– Сегодня их и так было предостаточно, – ответил я перед тем, как женщина ушла, и обратился к Алану: – Рад тебя видеть, – и только сейчас понял, что по-прежнему сжимаю в руке пистолет.

– Ты попросил меня вытащить? Организовал мой побег? – спросил он.

– Вообще я ждал, что ты скажешь «спасибо», но и так сойдет, – я протянул руку, и тот ее крепко стиснул: – Я лишь попросил нужных людей. Хотел раньше, но нужные люди были слишком заняты.

– Черт, – присвистнул Алан, кивая на каждую мою фразу, – и здесь ты живешь?

– Есть кое-какие привилегии, – улыбнулся я.

– А что с тем делом? У тебя получилось? Или я опять тебе нужен… А, нет, не нужен.

Я почувствовал руки Ани на своих плечах и едва не разомлел от этого ощущения.

– Добрый вечер, – поздоровалась она. – Я вас помню. Вы были в больнице, да?

– Был, точно. Много воды с тех пор утекло, – его лицо стало жестким, – особенно если сидеть по политической статье. Как вам только это удалось провернуть?

– Спросишь потом у той, что тебя привела. Говорю же, я только попросил.

– Что ж, – Алан попытался улыбнуться. – Спасибо тебе.

– Располагайся поудобнее, думаю, ты у меня задержишься на некоторое время. А если еще и в розыск не объявят, немного поможешь. Я рассчитывал на твою хватку.

– Мне и отдохнуть не дадут? Ты ведь добился, чего хотел.

– Все очень усложнилось. Вечером увидишься еще и с Дитером.

– А брюнеточка тоже будет? – внезапно оживился сыщик.

– Брюнеточка? – подала голос Аня.

– Элен, я тебе про нее рассказывал, – тут же пояснил я. – Нет, ее не будет. Втягивать ее в это дело я намерен, пусть живет спокойно.

– Ладно, загляну на досуге, – махнул рукой Алан и ушел в гостиную.

– Я решил собрать всех, кто как-то связан с нашими делами и посвящен в проблемную ситуацию, – начал я, когда мы остались наедине. – Представителей Третьего отделения я уже пригласил, вечером будут. Надеюсь, что оба. Остался Дитер, ростовщик.

– А причем тут ростовщик? – полюбопытствовала Аня.

– За ним тоже охотятся из-за денег. Как бы не пришлось его вытаскивать, а тут еще такое удачное сплетение получилось, – я уже схватился за трубку телефона. – Вечером мы проясним все, чтобы работать, как одно целое. Я считаю, что не договаривать в нашем деле смерти подобно.

Я набрал номер и вызвал Дитера, назвав только адрес. Без причин – просто поговорить. Он согласился, едва услышал приглашение, не стал задавать вопросов и напряг меня этим сильнее, чем если бы спросил хоть что-то. Затем мы присоединились к Алану в гостиной.

– Те недели, что ты провел в тюрьме, – начал я, пытаясь завязать разговор с Быковым. – не планируешь скучать по ним?

– Шутишь, должно быть?

– Если бы я шутил, я бы сказал: собрались как-то в одной комнате барон, принцесса и уголовник…

– Плохой анекдот.

– Извини, я не думал, что там было настолько дурно.

– У меня была одиночка размером с общественный сортир. Простите, – обратился он к Анне. – Я скоро приду в норму и смогу разговаривать нормально.

– Нет, ничего страшного, вы пытались меня спасти, и я вам очень благодарна за ту попытку!

Когда выяснилось, что взаимных упреков нет, Алан не держит зла на меня, и Аня воспринимает его нормально, я успокоился, разговор пошел легче. Через некоторое время к нам прибыл Дитер.

Вернее, сперва вошел человек, присматривающий за домом, а потом, после моих объяснений, впустили и возмущенного ростовщика. Тот рассерженно смерил взглядом охрану, выматерился по-немецки и, наконец, обратился ко мне:

– Дела плохи.

– Я так и понял, – ответил я. – Думал, что ты будешь задавать вопросы, но согласился приехать сразу же. Нам есть, что обсудить. Всем вместе и с тобой отдельно. Но я думаю, что пора действовать сообща. А почему ты приехал один, где Карл?

– Карл… – немец поджал губы, – Карла зарезали сегодня утром прямо возле таверны.

– Ты нашел тех, кто это сделал?

– Коняев работает, но мне кажется, что он уже давно не на меня, – прошептал ростовщик. – Как бы это выяснить. Мне некогда – завтра требуют моего присутствия в этой проклятой кондитерской. Был бы Алан здесь, черт!

– Идем, – я повесил его пальто на вешалку. – В гостиную первая дверь.

– Может, ты все же мне как подсоби… – и он замолчал, увидев Быкова в гостиной. А затем еще и Аню. Я заметил, как он мечется между двумя своими привычными состояниями: радушного добряка и обаятельного покорителя женских сердец. – Доброго вечера. Вам. Обоим, – выжал он наконец-то из себя.

Я провел его к дивану, осмотрел количество сидячих мест и принес еще пару стульев. Меня не было буквально минуту, но никто из сидящих не нашелся, что сказать. В итоге я сел рядом с Аней и обратился к ростовщику.

– Сегодня я исполняю твое желание. Пусть оно второе, но сообщаю о нем в первую очередь. Алан здесь.

– Сам вижу, – все так же оторопело произнес Дитер. – А первое каким было, напомни?

– Деньги у меня на счете, твою долю я тебе оформлю, как только попадем в банк. Элен тоже.

– А…? – он едва заметно кивнул в сторону принцессы.

– Я думаю, если потребуется, Аня сама примет участие в нашем мероприятии, правда?

– Без стрельбы только, пожалуйста.

– Прелестно! – вырвалось у ростовщика. – Это правда наша Анна-Мария, тихая и скромная дочь Алексея Николаевича?

– А вы сомневаетесь? – принцесса вздернула бровь, мгновенно придав строгое выражение милому личику.

– О, нет, никаких сомнений, прошу прощения, – миролюбиво поднял руки Дитер. – Алан, друг мой, у меня к тебе будет одно маленькое дело…

– Погоди, остальные придут, и мы все наши дела упорядочим так, как нужно. Чтобы никто не остался в накладе и, самое главное, не пострадал. Иначе мы запутаемся в этом клубке и испортим все окончательно. Упустим и время, и возможности.

Хлопнула дверь, быстро прошуршал плащ и, цокая невысокими каблуками, в гостиной появилась Виктория.

– Почему ты одна? – спросил я. – С Трубецким опять что-то случилось?

– Все в порядке с ним, – она, щурясь, смотрела на ростовщика. – Мне кажется, нас не представили.

– Дитер фон Кляйстер, мадам, – он привстал с дивана.

– Виктория.

– А дальше? У такой прекрасной женщины…

– Не стоит, Дитер, я здесь исключительно по делам. Максим, я так понимаю, это тот самый ростовщик.

– Именно, – подтвердил я, наблюдая за растерянным немцем. Второй раз подряд не получилось провернуть один и тот же трюк.

– Я очень извиняюсь, мадам, – фон Кляйстер неловко сел обратно на диван. – Всего лишь хотел проявить…

– Я не император, передо мной проявлять ничего не нужно.

– Так где Павел? – напомнил я.

Снова хлопнула дверь, и через пару секунд к нашей компании присоединился влетевший и сильно запыхавшийся Трубецкой.

– Я не опоздал?

– Нет, ты как раз вовремя, – сказал я, перебив Викторию, явно собиравшуюся отчитать своего подчиненного. – Садитесь. Теперь все в сборе.

– Просила же! – негромко сказала Виктория на ухо Трубецкому, когда они занимали места. Немец снова растерялся.

– Так вы тоже?

– Что тоже? – уже рявкнула Виктория.

– Тоже из Третьего? – слабым голосом проговорил Дитер.

– Да-да, из Третьего, – поторопил я, – ребята, давайте соберемся, у нас много тем для обсуждения.

– Ты прямо как крестный отец, – фыркнул Алан.

– Тебя что, никак тюремная тема не отпустит, сыщик? – с нажимом произнесла Виктория, не успокоившаяся после немца.

– И тебе добро пожаловать в клан Абрамова, – перебил я ее, а когда все наконец затихли, произнес: – но шутки в сторону. У нас с вами опасный противник и настало время действовать сообща.

Глава 16. Собрание

Я еще раз посмотрел на присутствовавших. И правда, смахивает на мафиозный клан. Вот влиятельный представитель власти – Анна-Мария, дочь императора. Рядом сидит ростовщик, по сути, бухгалтер. По соседству с ним – сыщик.

И мускулы: Павел Трубецкой и Виктория, чью фамилию я до сих пор не удосужился спросить. Карл бы отлично смотрелся третьим среди них.

– Я забыл про Эда, – произнес я, оценив наше количество, как очень малое.

– Не думаю, что здесь он нам нужен. Он человек второстепенный, поэтому здесь точно лишний, – ответил Павел и что-то шепнул Виктории. Та кивнула.

– Значит все в сборе. Собрания я проводить совершенно не умею. На своей прежней работе я их только посещал, но не возглавлял, поэтому, – я поскреб в затылке, – давайте с простого. Все вы знаете, что меня зовут Максим и я из другого мира…

Мою речь прервал сдавленный кашель подавившегося Быкова.

– Да чтоб тебя, – Виктория наклонилась и хорошенько приложила тому промеж лопаток.

– Из другого мира? – задыхаясь, выпалил раскрасневшийся сыщик.

– Я думал, что я тебе про это говорил.

– Не говорил. Но этого же не может быть! – он обвел всех остальных испуганным взглядом. – Мать моя, правда, что ли?

– Правда, успокойся уже, – с нажимом произнес Павел. – Давай, Максим, продолжай.

– В связи с тем, что за последнюю неделю случилась масса неприятностей, предлагаю не работать отдельно друг от друга, а заняться делами плотно.

– Мы и так это делаем, если что, – подала голос Виктория.

– Понимаю, что делаете, но у меня складывается впечатление, что все мы действуем сами по себе, каждый по отдельности.

– Зато я не очень понимаю, при чем здесь я, – вступил Дитер.

– И до тебя дойдет очередь, мой друг, – ответил я. – Последняя новость, которую вы двое уже слышали, – я обратился к представителям Третьего отделения, – касается произошедшего в Центральной Галерее. Для остальных сообщаю фактом – по мою душу приходили. Снова. Опять же, для вас двоих это не секрет – то были Алекс и его помощники.

– Мои люди сообщили, что видели светловолосого мужчину, – ответила Виктория.

– Это Алекс. Парик на нем смотрелся, как на корове седло, но зато с десяти шагов его никто не смог узнать.

– И чего же он хотел, раз так вырядился?

– О, все очень просто. Теперь он хотел денег.

– Он сам? Для себя? Зачем? – посыпался град вопросов.

– Поскольку это деньги мои, Элен и Дитера, – начал объяснять я, – ты понимаешь теперь, мой друг, почему ты оказался здесь. Охотники за ними связывают нас. Видишь ли, Алекс изначально занимался более важной государственной задачей, потому что… – я сделал паузу и выжидательно посмотрел на Викторию.

– Потому что он тоже из Третьего.

– А вы там что, – обернулся на нее немец, – совсем не знаете всех своих коллег?

– Отделение большое. Не знаем, – отрывисто сообщила она.

– И это наша первая большая проблема – мы до сих пор не знаем, кому можно верить, а кому нельзя. За исключением тех, кто находится в этой комнате, – подвел я промежуточный итог. – А кроме того, у меня есть опасения, что сегодня в Галерее кое-кто еще оказался не случайно.

– Кто? – Алан внимательно слушал, наклонившись вперед.

– Ань, ты сказала, что Василь не является твоим другом. Речь шла только о его сестре Кларе, верно?

– Мы общались пару раз, но другом бы я его точно не назвала.

– Погодите, Клара и Василь Волковы? Речь идет о них? – спросила Виктория, перебив нас обоих. – Те самые Волковы?

– Что значит «те самые Волковы»? – нахмурился я.

– Значит, дети те самого Волкова, который глава Казначейства. Через него я провела твои деньги. Простите, ваши деньги, – поправилась она, уловив на себе взгляд ростовщика.

– Мне стоит беспокоиться о том, что средства не придут на счет? Что их могут изъять, отнять или еще что-то?

– Если ты не сделал его детям ничего дурного – но я сомневаюсь, чтобы ты желал им зла. К тому же деньги уже ушли, я проконтролировала весь процесс. Они должны быть у тебя в банке.

– Это все должно быть связано! – выкрикнул Дитер, больше не сдерживаясь. И не дав никому сказать ни единого слова, тут же продолжил: – Из-за этого убит Карл. Сперва эти люди хотели разговаривать со мной, но теперь они знают, что денег у меня нет. Значит завтра мне предстоит отправиться на смерть или ждать ножа в подворотне?

– Я сам тебе помогу, как и обещал, – уверенно ответил я.

– Нет! – крикнула Аня. – Собой рисковать? Ради чего?

– Это дружеская помощь, Ань, я не могу оставить человека в беде.

– Но ведь есть они, – девушка махнула рукой, указав на Павла.

– Они не смогут помочь. Их задача – охранять тебя. Не меня. И тем более не Дитера. Поэтому я помогу, чем смогу. К тому же убивать нас никто не будет – все ждут денег.

– Я тоже пойду, – решился Алан. – По совести будет.

– Вот уж совсем по-рыцарски, – фыркнула Виктория. – Только, господа, я вас разочарую. За всем этим никак не может стоять Волков. Смерть твоего друга, фон Кляйстер, неприятное совпадение. Ты сам отлично знаешь район, в котором обитаешь. И это может быть связано не только с твоей деятельностью.

– Похоже, я не сказал самого главного, – снова заговорил я, глядя на Аню, которая в этот раз, кажется, серьезно обиделась. – Я бы не обратил внимания на это, но, когда Виктория сказала «тот самый Волков», подумал, что это не просто так. Ты не звала его?

– Нет, – коротко ответила девушка. – Его позвала Клара. Точнее, она сказала, что он пойдет с нами.

– Когда сказала? Сразу?

– Нет, мы сперва договорились встретиться, как только обсудили это с тобой. Позже, утром, когда мы уточняли время и место, она сказала, что придет Василь.

– Опять же, я не вижу в этом ничего особенного.

– Я еще не закончил. Но раз тебе не терпится услышать мои доводы, буду краток и задам всего один вопрос. У вас в Империи часто берут людей в заложники? Пытают их или убивают?

– Это не один вопрос, – Виктория взяла немного времени подумать. – Я видела отчеты.

– И? – поторопил я ее, желая поскорее услышать, что преступники одинаковые в обоих наших мирах.

– Вообще ты прав, в большинстве случаев они не выживают. Никому не нужна жертва, которая будет мстить. Или просто свидетель.

– Вот именно. Но Алекс, вместо того чтобы подойти ко мне сразу, предложить все, что он хотел, и уйти, либо похитить меня – благо я вообще был один в зале, за исключением Василя и смотрителя…

– Короче!

– Он взял в заложники Василя. Приставил нож. Но парень до этого меня немного разозлил, поэтому я позволил себе некоторые вольности. Хотел побесить Алекса, спровоцировать его.

– Зря-я, – протянул Павел.

– Все закончилось хорошо.

– Сейчас – да, хорошо, но Алекс – та еще сволочь. Он тебе твои выходки припомнить может.

– Пожалуй, я присоединюсь, – добавила Виктория. – Как раз то, что ты сказал, может разозлить Волкова и..

– Погодите, вы же еще не дослушали. Это все мелочи! Я веду к тому, что Алекс и его люди могли устроить там настоящую бойню! Или просто убить парнишку. Но они не сделали этого! Даже когда я его до ручки довел, даже когда смотритель проявил интерес к нашему поведению – он его лишь слегка кольнул. Даже я по колену ему сильнее врезал. Разве это не показатель? Разве все факты в сумме не дают слишком уж большую невероятность для такого совпадения?

Повисла тишина, звенящая, гудящая, которая обычно остается после крика или, как в моем случае, после длинного монолога. Я вошел в раж.

– Согласна. Максим, ты меня убедил. Алекс может работать на Волкова, но это не связывает его с делами государства.

– Мне плевать на Волкова. Нам нужен этот бритый тип. И скорее всего, он завтра будет на месте, куда тебя приглашали, в этом «Кролике».

– «Румяный кролик», – подсказал Дитер.

– Я могу занять там место заранее, – сказал Алан.

– Прекрасно. А мы с Дитером придем вовремя, – произнес я. Аня в это время грустнела на глазах. – Я обещаю, что буду осторожен. И никаких глупостей. Вообще никаких.

– Обещаешь? – в ее глазах снова блеснул огонек.

– Я ведь жених дочери императора. Как я могу делать глупости? – улыбнулся я, а следом за мной и остальные. – Но это еще не все, что я бы хотел с вами обсудить. Я лишь барон, не имею права приказывать кому-либо, но все же у меня есть просьба вам двоим.

– Ангелам-хранителям, – негромко произнес Дитер, уловив перемену настроения в лучшую сторону.

– Лучшим в своем деле, если ты об этом, – добавил я. – Понимаю, что не знаю ваших правил и распорядка, но я не хочу, чтобы кто-то из вас знал то, чего не знает другой, – заметив, как переменился в лице Павел, я продолжил. – Это не выговор и не разбор полетов. Вне зависимости от того, что ты сейчас услышишь, – я посмотрел на Викторию, – ты не применишь к нему никаких штрафов или что там у вас бывает.

Остальные смотрели на нас с непониманием. Больше походило на семейные разборки.

– Это был важный след. И только ты его знал, – рассказывал я, обращаясь теперь в Павлу, но чувствуя себя малость неловко, потому что все, что я говорил, все-таки было похоже на выговор. – Если бы ты сообщил об этом остальным, мне бы не пришлось вчера делать эту вылазку.

– Но я же… – начал Трубецкой.

– Знаю, что ты и сам бы отлично справился. Но ты не знал, что у мне сломали ногу. Если бы ее не ломали, я пришел к тебе на выручку раньше. На неделю, день или даже час – что было бы тогда?

– Слушай, хватит мне мораль читать, я тебе не маленький! – шпион густо покраснел. – Тот след – это мое дело и…

– Нет, не твое, – произнесла вдруг Виктория. – общее, когда речь заходит об Анне. Поэтому будь добр, расскажи, куда он тебя вывел.

– Есть четкий след на химзавод в Коврове, – выдавил из себя Трубецкой.

– Чудесно. Займемся им чуть позже. А теперь, я думаю, нам уже пора.

– Я. Еще. Не закончил, – с расстановкой произнес я.

– Парнишка вошел во вкус, – довольно хмыкнул Павел, моментально преобразившись. – Это еще вчера заметно было.

– Просто я решил, что чем раньше привыкну к этому, тем будет проще. Есть у меня пара «хотелок» – это тренер и тир или какое-нибудь стрельбище, чтобы попрактиковаться.

– Устроим, – тут же в голос ответили оба из Третьего отделения. – Есть хорошие люди на примете, – добавил Трубецкой.

– И последняя проблема, по которой я хочу с вами посоветоваться. Мне поступило предложение от человека, которому не отказывают.

– Императора можно и по имени называть, все свои, сам же говорил, – посмеялся Алан.

– Угадал. Он хочет, чтобы я поучаствовал наблюдателем на заседаниях Большого Совета. Что это такое и как мне лучше действовать?

– Погоди, а у вас там, в том мире – все такие настырные и пробивные? – продолжил сыщик. – Два месяца назад никто о тебе не слышал, теперь ты внезапно входишь в Большой Совет, спасаешь принцесс и вообще крутишься тут, как электровеник. Как ты все это намерен успевать делать?

– А я вообще очень продуктивный человек. Краснов, мой начальник, даже узнай о моих делах здесь – все равно бы с работы не уволил, – и тут мне в голову пришла мысль: – Паш, а мой телефон все еще у тебя? Тот, который ты показывал.

– Нет, с собой не ношу. Но ты бы все равно не смог с него позвонить. Сигнала нет.

– Обидно, – я закусил губу. Было бы классно позвонить домой, родителям. Или друзьям. Даже тому же Краснову – и напомнить о себе. Но дом сгорел, сигнала нет – нет и меня больше для того мира. – Ладно, я должен был спросить. Так что с Большим Советом? Это какое-то собрание, мероприятие… бал?

– Нет уж, балов с тебя достаточно на эту осень, – высказала Виктория, пока Трубецкой посмеивался про себя. – Большой Совет – серьезное мероприятие. Участники к нему готовятся. Кто-то составляет акты, законы, выдвигает предложения. Составляется план. Иногда он настолько большой, что Совет длится не один день, а три. Больше его не проводят, а просто переносят на следующий месяц то, что не успели обсудить.

– И что, все три дня сотни человек просто сидят в одном зале и говорят, слушают, пишут? Мозги же закипят от первого же обсуждения!

– Нет, конечно. По первому обсуждению, если ни у кого нет вопросов, проекты принимаются и впоследствии изучаются более тщательно.

– Да все равно, как идет работа, я далек от политики. Перерывы должны быть, иначе я не успею ничего понять!

Слова Виктории меня ошарашили. Я не представлял себе собрания Большого Совета этаким торжеством или фуршетом, где пара сибирских генералов, раздирая поросенка, решают, где ниже по реке построить новую гидроэлектростанцию. Но, по ее словам, выходила полная противоположность, к тому же, на мой взгляд, совершенно бессмысленная!

– А что именно тебе надо понимать? Он ищет заговорщиков в своем окружении и хочет с твоей помощью их побыстрее поймать?

– План был именно такой.

– Ближайший Совет будет на следующей неделе. Мы с тобой успеем поговорить и обсудить твою тактику. Но вообще Алан прав, – Виктория посмотрела на меня с беспокойством: – как ты планируешь все успевать? Твоя задача быть поближе к Ане. Ты не только ее «жених» – уж не знаю, насколько реальный, это уже не мое дело, – но еще и защитник. Сегодня четверо пробрались в Галерею, где было полно наших. А что будет завтра?

– Поэтому мы сейчас обсуждаем все, – уже охрипнув, говорил я. – Мне не нравится текущая ситуация и нам давно пора брать все в свои руки. Посмотрите, нас давят со всех сторон. Поместье сожгли, не успел я в нем освоиться. Аню пытались опоить, как только она вернулась во дворец. Я ее туда до сих пор отпускать не хочу. У тебя убит помощник, – я ткнул пальцем в Дитера, – тебя только что вытащили из тюрьмы, Алан, тут вообще без комментариев.

– Да уж чего тут нравиться может, – присоединился к мрачному резюме фон Кляйстер. – Надежных людей очень мало. А надежных и лояльных – и того меньше. Но, друг мой, одно я тебе точно скажу – как только мы разберемся с этим проклятым шантажистом, я полностью в твоем распоряжении.

– Спасибо, – улыбнулся я.

– И я тоже, – добавил Алан.

– Мне показалось, или ты только говорил, что ты далеко от политики? – заметила Виктория. – По-моему, у тебя все получилось очень неплохо. Но сейчас нам действительно пора. Было очень интересно и, как ни странно, полезно. Этого я от тебя не ожидала.

– Рад помочь, – кивнул я и проводил их с Павлом до дверей. Там они задержались на несколько секунд:

– На всякий случай людей вокруг мы добавим. Незаметных, – пообещала Виктория. – Для общего спокойствия. А вообще мое мнение осталось неизменным: не надо лезть во все подряд. Будь с принцессой. Если что-то выяснил – скажи нам, мы разберемся.

– Не могу сидеть ровно, – я развел руками.

Виктория закатила глаза, и они с Павлом вышли, а затем направились в разные стороны. Я же вернулся в гостиную.

– Господа, думаю, что вам лучше остаться здесь, – обратился я к гостям с нотками легкого пафоса.

– Друг мой, собрание кончилось. Можно попроще, – заметил Дитер.

– Располагайтесь, – я показал на гостиную, ничуть не смутившись. – Попроще, как ты и просил, – а затем прошел в комнату и сел рядом с остальными: – Я очень рад, что мы нашли общий язык. Завтра все получится.

Затем я по очереди пожал руки Дитеру и Алану, оставив их обсуждать те дела, о которых не стоило говорить при всех, а сам обнял Аню и отправился с ней наверх. Девушка молчала, и я заговорил первый:

– Знаю, ты расстроена, но я не могу иначе.

– Почему? – ее лицо было серьезным, а карие глаза буквально сверлили меня насквозь. – Ты настолько уверен, что без тебя не обойдется ни одно дело? Ни Дитер, ни Павел, ни кто-то другой не смогут без тебя справиться? И сейчас ты так красноречиво молчишь, хотя внизу неожиданно много разговаривал. Почему ты молчишь? – уже громче произнесла девушка.

– Прогоняю дурные шутки из головы, – откликнулся я, стараясь, чтобы мои слова не звучали язвительно. – Ань, поверь, все будет хорошо. Просто сейчас кажется, что много проблем. А знаешь почему? – раз уж она вспомнила про мое красноречие, то я использовать его и дальше.

– И почему же? – слегка смягчилась девушка.

– Потому что до этого вечера все мы были как мухи. Каждый сам по себе, – я подошел ближе, обнял ее за плечи и повел рукой, показывая на угол. – И каждый попал в паутину чужого влияния. Но сейчас мы начинаем плести новую паутину. Свою собственную. И больше мы не мухи, а… – я резко остановился, потому что Аня громко зевнула. – Что, очень скучно звучит, да?

– Не тренируй свои навыки на мне, ужасно в сон клонит, – пробормотала принцесса. – Мне моя няня таких сказок на ночь не читала, чтобы я за две минуты спать захотела.

Она положила голову мне на плечо и притворно засопела. Я осторожно поднял ее и положил в кровать, а потом прикрыл одеялом. И лег сам.

Аня тут же перекинула руку через меня, подтянулась поближе и прижалась:

– Только будь завтра осторожнее, – сказала она, поцеловала меня и через секунду уже мирно посапывала рядом.

Глава 17. Маленькие фокусы

– В этом вашем «Кролике» настолько плохая еда? – полюбопытствовал Алан, уплетая бутерброды, хотя вчера перед сном я слышал, как он нагло хозяйничал на кухне.

– Вряд ли нам позволяет поесть, – глухо отозвался Дитер. В отличие от нас к еде он и вовсе не прикоснулся, только лишь смотрел на нее, как зачарованный.

– Анна-Мария к нам не присоединится?

– Пусть спит, – ответил я. – Так она хотя бы не переживает.

Сыщик посмеялся, закончил с едой, и мы покинули дом. Алан пошел пешком – «Румяный Кролик» оказался всего лишь в паре километров от нас. И пока никто не разыскивал беглеца, он решил воспользоваться возможностью подышать свежим воздухом.

– Да ты ловкач, – произнес Дитер, когда мы сели в автомобиль. – Машину новую купил, нашего друга вытащил. Я даже не знаю, чему удивляться больше.

– Транспорт здесь стоит не так дорого, – прокомментировал я.

– С твоими финансами – совсем недорого. И сколько ты отдал за нее, позволь спросить? – Дитер провел ладонью по отполированной деревянной панели, зажатой между металлическими вставками, а затем потер значок вставшей на дыбы лошади.

– Сорок тысяч. Но за такие деньги мне бы хотелось, чтобы машина летала. Все же, когда-нибудь дороги покроют бетоном и тогда… – я махнул рукой вперед.

– Такие наверняка есть в твоем мире.

– Есть, только итальянские.

– Итальянские, хм? – немец чуть покривил лицо. – Не то чтобы я их недолюбливал, этих итальянцев, но слишком уж они самостоятельные. Вина у них неплохие еще.

Я завел двигатель и тот приятно заурчал. Все эти разговоры я уже слышал. И про транспорт, и про вина. Дитер был моим другом, но тратить время на повторение пройденного не хотелось.

– А ты не хочешь заскочить к Коняеву и поговорить с ним перед тем, как мы отправимся в булочную? – поинтересовался я и пока Дитер думал, открыл бардачок, вытащил оттуда «шершень» и спрятал в карман вчерашнего пиджака.

– Нет, не хочу портить настроение спорами с этой ослиной задницей. Интересная игрушка, – заметил он, когда я убирал небольшой цилиндр в карман. – А второго такого у тебя нет случайно?

– Извини, второго нет.

Эту вещичку я припрятал сразу же, как только оформил себе новый автомобиль. Это лучше, чем перцовый баллончик – тем более таких здесь не водилось. А «шершень» на коротких дистанциях имел куда большую эффективность.

– Жаль. И ты уже без трости, – произнес он как бы между делом.

– Да, без.

– Обезболивающие порошки?

– Между прочим, очень помогают, – ответил я.

– Будь с ними поаккуратнее. Говорят, к ним и привыкнуть недолго. Знаю нескольких человек, которые не смогли оторваться и в результате их лечили.

– Ты еще скажи, что у вас здесь можно свободно покупать и героин с кокаином?

– Нет, свободно нельзя. Исключительно по рецепту, – ответил Дитер строго. – Видишь ли, последствия бывают разные, поэтому временами всплывают идеи запретить все это. Но пока до полных запретов дело не дошло, хотя ограничений и так достаточно.

– Говорят, что и кофе наркотик, – ответил я. – И сахар.

– Правда? – удивился ростовщик. – Не слышал о таком. Но если так, то, пожалуй, пора переходить на еду попроще. Интересно только, к чему были такие высказывания?

– Это сложно объяснить, должно быть, – отозвался я, аккуратно лавируя между людьми и экипажами на выезде из Дворцового района. – Но у нас все сводится к деньгам. Кому-то их не хватает: людям, компаниям, государствам. Похоже, ты сильно переживаешь?

– Я? Немного, – признался Дитер. – И зря забиваю тебе голову ненужной болтовней.

– На это и болтовня. Просто разговор, не для получения информации, а чтобы отвлечься. Если бы ты действительно захотел серьезных бесед на экономические и политические темы, то тебе лучше было бы поговорить с Подбельским.

– А, тот профессор! Помню. Не заходил проведать старика?

– Как-то времени не было, – я пожал плечами. И при этом расстроился – да, к нему действительно стоило заглянуть. – Может, после того как разберемся с твоим шантажистом, я заеду.

– Я не уговариваю тебя сделать это, Максим. И отлично понимаю, что ты взял на себя слишком многое. Я про вчерашний перечень. У тебя слишком резкий старт. Слишком быстрый. И ты еще молод, – добавил Дитер. – А в твоем возрасте не хочется останавливаться. Но в некоторые моменты, хочешь ты того или нет, стоит взять паузу. Иначе – сгоришь.

– За совет спасибо, конечно, но я надеюсь, что все наши злоключения кончатся быстро. Как и переломы с синяками, – улыбнулся я.

– Только и остается, – мрачно произнес немец. – Мы уже рядом с местом. «Румяный кролик» должен находиться в конце улицы. И мы слишком рано, – он постучал пальцами по панели, а потом заботливо протер ее.

– Не нервничай, прошу тебя! – я припарковал автомобиль в нескольких сотнях метров от булочной. – Посидим в машине несколько минут, потом пройдемся – и все будет как надо.

А сам я уже осматривал улицу, потому что искал глазами помощь от Третьего. Это сложно: люди наверняка слились с толпой, либо сидят по съемным, только что арендованным квартирам. И их, конечно же, совсем немного, иначе будет смотреться очень странно, что к конкретному району вдруг вырос интерес ровно на один-два дня.

«Румяный кролик» расположился в месте очень живописном. Здесь было на что посмотреть. И пока такая возможность у меня имелась, я глядел через лобовое стекло на невысокие здания, широкие тротуары, пышущие осенними красками деревья, подстриженные аккуратно и заботливо.

Вероятно, поддержание городского облика от фасадов зданий до газонов и растительности было четко прописано в экономической модели столицы. И на этом здесь не экономили.

Когда я уставился на противоположную сторону улицы, изучая перепады высоты и уникальный контур, который они создавали, Дитер стукнул меня по ладони.

– Рано еще, не спеши, – лениво отозвался я, но тут же получил еще один тычок: – Что такое?

– Смотри, там Коняев!

– Где? – я тут же повернулся в противоположную сторону, но среди пешеходов не заметил никого выдающегося.

– Да вон же, впереди. Светлый плащ, шляпа! – немец уже собрался было выйти из машины, но я удержал его:

– Уверен, что это он?

– Полностью, фройнде, абсолютно! – и он снова попытался выйти.

– Сиди, не нужно.

– Нет, я выйду, раз он здесь…

– Дитер! – почти крикнул я. – Это может быть просто совпадение! – повторил я вчерашние слова Виктории.

– Не может это быть совпадением! Я должен с ним поговорить.

– Тем более не должен, – вырвалось у меня.

– Почему? – немец притих и перестал вырываться.

– Потому что, если он здесь не просто так и идет в ту же самую булочную, значит, его там тоже ждут, верно?

– Да, и?

– А если его ждут, и он не придет, тогда вопросы будут прежде всего к тебе. Поэтому не трогай дерьмо, пока не воняет. У нас еще пять минут, и мы тоже пойдем.

По лицу Дитера было понятно, что он все равно готов сорваться и броситься следом за начальником портовой полиции. У меня же зрел в голове другой план. Если это и правда не совпадение и Коняев не просто так гуляет по улицам в поисках свежей булочки, то эту продажную шкуру очень легко вернуть на путь истинный. И это мне в свое время подсказал сам Дитер.

Поэтому я вернулся к разглядыванию людей и зданий. И только сейчас заметил, что в городе нет беспризорных псов. Кошек можно и пропустить – небольшие животные в такой толпе легко затеряются. Но вот собаки…

– Время вышло, – снова толкнул меня немец. – Пора.

Я ничего не ответил и вышел на улицу, поднял воротник у пальто, поправил перчатки и направился в сторону «Румяного кролика».

Булочная выделялась фасадом цвета спелого хлеба – остальные дома были выкрашены в разные оттенки, от бледно-желтого до насыщенного оранжевого. А вот небольшое угловое здание, украшенное массивной вывеской с выпечкой в виде кролика, явно выделялось на фоне остальных.

Отсюда я еще раз посмотрел вокруг. Рядом – самый обычный перекресток, жилые дома, балконы и окна. Точек обзора – полно. Но окна булочной тоже самые обычные. Нет огромных стеклянных витрин, через которые с любой стороны открывался бы отличный обзор.

Дитер тоже медлил, но он, в отличие от меня, просто стоял. Теперь он уже не нервничал, а был напуган. В первый раз я видел его таким.

– Решился? – спросил я ростовщика, и тот кивнул.

В булочной было тепло, пахло ванилью, кофе. Какая-то приторность витала в воздухе, словно он был липким. Я повесил пальто на вешалку у входа, то же самое сделал и Дитер. Из-за стойки нам улыбались работники.

Часть столиков занимала публика. Негромкие беседы, звон посуды и характерный звук скрябающего по тарелке ножа – приятный фоновый шум не мог сгладить ощущения, что здесь все не так, как я представляю.

– Он здесь! – шепнул мне Дитер и показал на светлый плащ под шляпой на вешалке. – Я же говорил!

– Давай его найдем и поговорим с ним, – предложил я. – Хотя наверняка ты найдешь его вместе с шантажистом.

– Вон он, – Дитер махнул рукой в сторону столика ближе к середине зала.

Сама булочная, кажется, была местом очень популярным. В отличие от привычных мне кофеен, где было максимум пятнадцать-двадцать сидячих мест, здесь имелся полноценный зал. Не роскошный и не огромный, а сохраняющий уют, но при этом достаточно вместительный.

– Модест Никодимыч, – тихо поприветствовал его Дитер. – Какая неожиданная встреча!

– Вот уж действительно, неожиданная, – полицейский посмотрел на меня. – А что он здесь делает?

– Не знаю даже, – я присел, положив руки на стол. – Быть может, меня попросили помочь? Или я сам вызвался? Или решил узнать, что начальник полицейского участка забыл в месте, расположенном за пару районов от места его службы?

– Здесь очень вкусные булочки, – ответил Коняев, шумно хлебнув кофе.

– Может быть, и нам попробовать? – предложил я Дитеру, и пока полицейский растерянно смотрел то на меня, то на немца, мы сделали заказ. – Нам ведь предстоит кого-то ждать?

– Ждать? – переспросил Модест Никодимыч.

– Да что же вы притворяетесь, – с напускной мягкостью произнес я, осматриваясь по сторонам – возле окна сидел Алан и едва заметно кивнул мне. – Нам назначена здесь встреча. По ожиданиям – должна прийти пренеприятнейшая личность, которая жаждет запустить руки в чужие дела. Но вы, вероятно, знаете, о ком идет речь? Пройти пешком такое расстояние, чтобы просто поесть булочек? Извините, не верю.

– А я люблю ходить пешком, – в том же тоне ответил Коняев.

– Правда? – я окинул взглядом его широкую фигуру. Классический начальник полиции. Если не карикатурный. – Не слишком-то заметно.

– Послушайте, молодой человек! Если вы пришли сюда, чтобы меня оскорблять, то попрошу вас! Можете и отправиться в одно известное место!

– А может быть, не суждено мне отправиться ни одно из таких мест, о которых вы говорите, Модест Никодимыч? – я приподнял брови. Передо мной поставили на тонком блюдце плюшку, щедро посыпанную сахарной пудрой, а рядом – чашку с кофе. – Когда я с вами познакомился, вы мне показались человеком деловым. Но сейчас мне приходится с огромным сожалением менять свое мнение о вас.

– Дитер, твой юнец ведет себя слишком нахально, тебе не кажется? – спросил он у ростовщика.

– Не знаю, друг мой, – с нажимом ответил немец, видимо, меняя свой настрой от моей активности. – Я смотрю на часы и вижу, что от положенного мне времени прошло уже пять минут. Но никого здесь не вижу, кроме тебя. Поэтому предполагаю, что мой «юнец» скорее прав, чем нахальничает попусту.

– И ты туда же! – буркнул полицейский, но не очень-то возмущенно. Он еще раз шумно отпил кофе и поставил чашку на стол. – Ладно. Ладно! – пробасил Коняев. – Меня попросили прийти.

– Просто прийти? – уточнил немец. Теперь я решил не вмешиваться.

– Не совсем, – он покосился на меня, а я ответил:

– Нахальный юнец обещает помалкивать.

– Дитер, – начал полицейский и запнулся. – Видишь ли…

– Вижу. Ты всегда так говоришь, когда дела плохи или когда требуешь больше денег. Так же ты говорил, когда я попросил тебя разузнать про взорванный автомобиль. Тебя кто-то перекупил? Кто-то хочет выжать меня из моего района?

– В догадливости тебе не откажешь, – Коняев поднял чашку, держа ее обеими ладонями.

– Это не догадливость, все как на ладони, – процедил Дитер. – Скажи мне, кто писал эти записки, и кто прирезал Карла? Ты должен знать.

– Знаю, – полицейский даже не стал отрицать. – Знаю, но, прости, не могу тебе сказать. Я не в том положении. К тому же, ты со свидетелем.

– А я думал, что насчет меня тоже есть какие-нибудь распоряжения, – произнес я. – Разве нет?

– Тебя? – Коняев нахмурился. – Нет.

– Странно, – продолжил я. – Потому что, знаешь ли, по тому же вопросу, как и к Дитеру, ко мне вчера прицепился один тип. Предлагал проехать с ним. Но я отказался. Мало ли извращенцы тут какие водятся. И я вот что подумал – может быть, тот же тип попросил тебя сегодня прийти сюда?

– Тише, – произнес полицейский одними губами, чуть опустив чашку. – Тише, за мной наверняка следят.

– Нам стоит принять вид более испуганный? – я откусил булочку, оценив ее необычно приятный вкус. – Слушай, может и правда заглядывать сюда почаще?

– Просто не паясничай

– Так расскажи нам все, что тебе известно, Модест, – попросил Дитер. – Даже если тебе заплатили, это не повод так легко забывать старых друзей.

– Узнаю тебя, – хмыкнул полицейский. – Как только тебя зажимают в угол, ты сразу начинаешь скулить.

– Я был готов тебя простить, – лицо немца стало каменным, – ровно до этих слов.

– Хватит, – полицейский расслабился, – одни только слова. Хватит! Сейчас пойдете со мной, а потом…

– Мы не пойдем с тобой, – перебил я Коняева. – До тех пор, пока ты не расскажешь нам все, что знаешь.

– С чего бы мне рассказывать? Да еще и тебе?

Мы с Дитером переглянулись и поняли друг друга без слов. Коняев перестал быть человеком ростовщика и обратной дороги в теплое гнездышко ему больше не было.

– Потому что я даю тебе выбор, – медленно проговорил я, стараясь, чтобы до начальника портовой полиции дошло каждое слово. – Ты можешь сделать так, как просят тебя: привести нас и сдать заказчику. Вероятно, мы закончим, как граф Апраксин.

– Не знаю про графа ничего, – тут же отозвался Коняев.

– Даже если нет – всего одно слово может закончить твою карьеру и лишить тебя твоей пенсии. В лучшем случае. А в худшем – небольшое политическое дело обеспечит тебя тесной камерой до конца твоих дней.

– П-политическое? – недоверчиво спросил Коняев и я понял, что попал в десятку.

– Ты же знаешь, кто я. Простые люди дополнительные паспорта не просят, – добил я его окончательно. – Мне продолжать? Или ты и сам понимаешь, что как только мы выйдем отсюда не по своей воле, с тобой сразу же будет покончено?

Коняев долго молчал. Он думал, а мы с Дитером его не перебивали. Я злорадствовал – по-другому никак не скажешь. Ситуация резко переменилась из-за буквально пары слов. И вот уже полицейского не беспокоят люди в булочной, которые за ним следят.

– Откуда мне знать, что ты не болтаешь эту ерунду просто для того, чтобы меня запугать?

– Ниоткуда. Но ты не веришь и тому человеку, что тебя перекупил? Не отрицай, тебе заплатили.

– Не верю.

– И тебе никто не дал гарантий, что ты выйдешь сухим из воды, даже если все сделаешь так, как надо? – продолжил я. – С нашей стороны официальных претензий не будет.

– Ты закончишь дело с моей машиной и найдешь убийцу Карла, – злобно проговорил Дитер, не отрываясь от Коняева. – И спокойно доработаешь свои годы на этом посту. Может быть, формально. Сохранив лицо, раз тебе это так важно.

– Не слишком убедительно, – покачал головой Коняев, но я чувствовал, что он ломается и уже близок к тому, чтобы переметнуться в очередной раз:

– Доказательство раз, – я раскрыл паспорт так, чтобы он четко видел, что перед ним сидит барон, а не какая-то мелкая сошка.

– Что это за фокусы? – побелел он.

– Так, мелочи, маленькие фокусы, – я убрал документ, осмотрелся по сторонам и положил на стол, прикрыв ладонью, «шершень». – А это маленький фокус два, если первый тебя не убедил.

Когда Коняев в очередной раз взялся за кофе, его рука дрожала. Усы он перепачкал остатками пудры со своей булочки. Зато фон Кляйстер на его фоне смотрелся в сотню раз увереннее. От утреннего нервоза не осталось и следа.

– Уговорили, – Коняев взял тканую салфетку и старательно вытер лицо, на котором уже проступил пот. – Идемте.

– Нет уж, – сказал Дитер. – Сперва ты нам расскажешь все.

Глава 18. Дружеское прощание

Коняев неловко поерзал на мягком, обитом плотной тканью, стуле. Пустая чашка из-под кофе одиноко стояла перед начальником портовой полиции. Он несколько раз посмотрел в сторону людей, что сидели через столик от нас.

Я обратил внимание, что там – трое мужчин. На столике почти нетронутая еда, все трое молчат, перекидываясь едва ли словом, тогда как все остальные болтают без умолку. Их можно оставить здесь, но как их задержать? Да еще всех троих.

Хорошо, что Дитер решил узнать все, что можно. Есть время подумать. Алан в это время спокойно беседовал с официанткой, а я заметил, что с его столика, пожалуй, лучший вид на весь зал. Удачный выбор или он точно знал, что делать.

– Думаю, те трое нас не слышат, – негромко заметил я подвижки Коняева. – Но я понял, что ты хотел сказать. Опиши того, кто сделал тебе «заказ». Лысый, но не очень старый?

– По делу и покороче, – потребовал Дитер, и Коняев был вынужден подчиниться, но все еще боязливо косился на столик с тремя мужчинами.

– Вы правы, господин барон, – он внезапно обратился ко мне. – И очень точно его описали. Он приходил сперва пару недель назад, потом на прошлой неделе и позавчера тоже был. Обещал зайти сегодня снова.

– А он не боится, что ты его обманешь? – спросил я. – Раз намеревается прийти к тебе в участок.

– Нет, он столько заплатил! – Коняев заговорил еще тише, – сказал, чтобы не перекупили обратно.

– Скажи-ка, за сколько же ты продал наше хорошее прошлое? – прошипел Дитер.

– Дал сто пятьдесят. Обещал еще двести после того, как отдам вас.

– Не тридцать серебряников, – немец теперь выглядел возмущенным донельзя, – но все равно ты слишком легко продался, Коняев. – И ты должен привести нас в управление, чтобы передать ему?

– Только тебя, – уткнулся в чашку полицейский. Румянец стыда на щеках он скрыть и не пытался.

– Странно это все, – я повел плечами и посмотрел на Дитера так, чтобы в область зрения попал еще и соседний столик. За ним, кажется, уже начали нервничать. – Получается, что они еще не знают, что ты не имеешь отношения к деньгам? Зачем это все? Или просто не успели предупредить?

– Он очень осторожен, проходил мельком, – тут же сообщил Коняев. – Даже не заходил, кроме самого первого раза. Но вел себя очень важно.

– А ты нас не вздумал ли дурить? – немец прищурился. – Слишком многое тут не сходится и как-то топорно очень. И как ты должен доставить меня туда? Заковать прямо здесь?

– Нет, конечно. Все должно быть тихо. В безлюдном месте.

– Класс, – вырвалось у меня. – Прийти в людное, потом уведут в тихое. Предлагаю не ждать, а то твои друзья уже вовсю нервничают.

Прямо в кармане я снял предохранитель, повернув стопорное кольцо на «шершне». Коняев рассчитался за всех троих. Нечего жадничать, когда за такие деньги продаешь почти что друга.

Заметив, что мы начали собираться, троица за соседним столиком также пришла в движение. Мы уже шли к вешалке, а они, бедные, старались привлечь внимание исключительно официанта, чтобы произвести расчет. И при этом не бросаться в глаза остальным.

Самое забавное оказалось в том, что именно с ними официантка, добродушная женщина в возрасте, решила поговорить. Я уже надевал пальто, когда услышал, как она расспрашивает их о том, почему они практически ничего не съели.

Мы нарочно не спешили. Мимо прошел Алан и спросил, все в порядке. Договорились, что он выйдет после троицы. Поэтому он мастерски отвлек официантку и позволил тем выйти за нами.

Они держались на небольшом расстоянии от нас и шли неплотной группой. Коняев шел впереди, чуть поодаль двигался Дитер, а я в паре шагов от них двигался, сжимая в кармане «шершень».

По улице туда-сюда сновали люди и не было ни одного переулка достаточно темного и безлюдного, чтобы хитрость и коварство с одной стороны схлестнулись с благими силами сопротивления с другой. То есть, с нами.

Я шел, не оборачиваясь до тех пор, пока мы не ушли в узкий, едва ли больше полутора метров шириной, проход между домами. Дальше начинался двор, отгороженный высокими воротами.

– Простите, господа, – громко произнес Коняев. – Но так было надо.

«Шершень» я вытащил мгновенно, когда встал вполоборота левым плечом к троице, которая нас преследовала. Теперь они встали плотно, полностью перекрыв нам проход. К тому же мы расположились довольно далеко от оживленной улицы.

– Второй нам не нужен, – произнес один, и я тут же вскинул руку, нажав на кнопку.

Оружие коротко прогудело и выпустило смертоносный шарик. Десять метров до цели – промахнуться очень сложно, даже из «шершня». Снаряд просвистел в воздухе и угодил в рот тому, что стоял посередине.

Щелкнул сломанный зуб, но то была меньшая из бед. Шарик вошел глубоко, пробив мягкие ткани. Мужчина сперва приложил ладонь к губам, тогда как я выбирал себе вторую мишень, потом начал кашлять, забрызгав кровью своего соседа справа, принялся одновременно с этим пытаться вдохнуть, но безуспешно.

К этому времени следующий мой выстрел прошел вскользь по лицу левого – глубокая царапина моментально закровила, превратив раненого в настоящее чудище. «Шершень» накапливал заряд для третьего выстрела, а ошарашенный, оплеванный и испуганный преследователь даже шагу не мог ступить, потому что тот, что был с простреленным ртом, вцепился ему в ногу и уже бился в конвульсиях.

Внезапно он развернулся и упал – то Алан схватил его за плечо, и, как только мужчина подставил скулу, хорошенько ему врезал. Теперь на ногах оставался только третий, с окровавленным лицом. «Шершень» уже накопил заряд – я чуть опустил руку и выстрелил тому в низ живота.

Я не ставил целью убивать кого-либо. Если первым выстрелом я намеревался попасть в плечо, то последним – обездвижить противника. В результате из троих один был оглушен, второй захлебнулся кровью, а третий медленно сползал по стене с лицом, перекошенным от боли.

Алан подошел к нам:

– Все в порядке?

– Думаю, теперь в порядке, – ответил я. Коняев кивнул:

– Я нарочно сказал, чтобы на меня не подумали.

– Чем я еще могу вам сейчас помочь? – спросил сыщик.

– Как дела у Элен, кстати? – я задал вопрос Дитеру, и он тут же ответил:

– Восстанавливается у себя дома.

– Дай Алану адрес, пусть он проведает ее. Не хочу, чтобы девушка пострадала.

Бахнул выстрел – сильно побледневший третий держал в слабеющей руке дымящийся пистолет. Он целился в нас – скорее всего, в меня, но промахнулся, не попав даже в шикарно украшенные ковкой металлические ворота.

И хотя он явно доживал последние минуты, этот его поступок вызвал во мне целую бурю. Я взмахнул рукой, целясь в голову:

– Авада кедавра, мать твою, – и добил стрелка шариком в висок.

Потом поставил «шершень» на предохранитель и убрал оружие в карман. Дитер и Алан смотрели на это во все глаза, Коняев же облегченно вздыхал – убрали последнего свидетеля.

– Я еду к Элен, – тут же отрапортовал Алан и поспешил убраться из переулка.

– Нам тоже пора, – поторопил я остальных.

Как оказалось, автомобиль стоял припаркованный практически рядом с этим переулком. Поэтому меньше, чем за минуту мы добрались до него и сели. Сиденье пришлось сложить, чтобы усадить Коняева сзади.

– Кстати, ты понимаешь, как тебе сегодня повезло, фройнде? – Дитер оценил нашу рассадку. – Ведь те трое могли напасть на тебя со спины.

– Могли, потому что считали, что я не нужен, но стали бы они делать это на виду у всех? Нам и так странностей хватает, так чтобы еще и на людей посреди улицы бросались?

– Ты прав, что ж, спорить не буду. А что за странные слова?

– Какие слова? – я медленно вырулил на проезжую часть и со скоростью черепахи двинулся в сторону Портового района. – А, эти. Из одной хорошей сказки, про мальчика-волшебника. Просто «шершень» очень смахивает на волшебную палочку, вот и пришло в голову. Так что они в действительности ничего не значат.

Я не стал вдаваться в подробности, потому что мы вышли на финишную прямую в вопросе шантажа Дитера. И лишние истории сейчас оказались бы совсем некстати.

– А что, если этот тип ждет звонка от троицы? – предположил ростовщик.

– Звонок – это лишний след, – я тут же отмел эту версию. – В связях он осторожен, но, думаю, что после вчерашнего случившегося в Галерее…

– Простите, – подал голос Коняев с заднего сиденья, – вы сейчас говорите про Центральную Галерею?

– Что, про нее уже в газетах написали?

– Про стрельбу и пару трупов, про детей Волкова. Вы же знаете Волкова из Казначейства?

– Слышал о нем. Но лично не встречался. Надеюсь, что к счастью.

Дитер хмыкнул. Он явно понимал эти тонкости семейных отношений.

– Как мне лучше поступить, когда мы приедем? – спросил Коняев.

– А как бы вы поступили, если бы пришлось привести одного только Дитера?

– Завел его, закованного в наручники.

– Хорошо, а те трое тогда просто следили бы за ним?

– Да.

– Тогда вы должны зайти первым, убедиться в том, что кроме того человека, Алекса, большего никого нет. Ваши люди не в счет, – план я начал составлять на ходу. Отвлекаться от движения на скорости двадцать километров в час было совсем нетрудно. – Если никого нет, тогда я захожу, и мы все вместе берем его.

– А если будет кто-то еще?

– Поставлю вопрос иначе – раньше с ним кто-то приходил?

– Нет. Но теперь он ждет Дитера!

– Послушайте, Модест, – я заговорил так, словно собрался поучать его. Так, что мне самому не понравилось, как я говорил. – Этот человек чрезвычайно самовлюбленный. Так мне показалось – а встречался я с ним уже не раз. Он не приведет людей туда, где посчитает, что легко справится сам. Он купил вас, и вы теперь должны быть его помощником.

– Вероятно, – растерянно подхватил он.

– Но не будете. Как и ваши люди. Алекс не может приказывать им прямо?

– Есть особые случаи, но не думаю, что хотя бы один относится к его случаю.

– Вот и отлично. Сделаем так, что самовлюбленность его и погубит.

– Я разорву его своими руками! – прорычал ростовщик. – За Карла!

– Тише, Дитер, тише. Вот уж не думал, что мне придется тебя успокаивать. Эта личность нужна нам живой. Передадим его Павлу, я полагаю, что его люди за нами до сих пор присматривают.

– Пообещайте только, что свое слово сдержите, – взмолился Коняев.

– Сдержишь? – спросил меня Дитер, потому что молчал я очень долго.

Но я не собирался мучить начальника полиции долгими ответами, а лишь задумался над тем, насколько далеко это все зашло. Афера графа Апраксина потянула за собой наем Алекса для поиска денег. Если этим занимается Волков, который из Казначейства, то он знает лишь о деньгах. А сам Алекс работал еще и над делом с принцессой. И остается связующим звеном.

– Сдержу, – ответил я. – Дворянин я или нет.

Маленькая хитрость, казалось бы, потому что настоящим дворянином я не был. Но честность в обещаниях даже такому подлому человеку, как Коняев, я считал, должна быть. И не собирался его обманывать.

– Спасибо, – от души принялся благодарить начальник портовой полиции, – это ведь был бы такой скандал, окажись я запутан в такой истории!

– Все еще в твоих руках. Не позволяй никому из своих людей помогать Алексу. Ты – на нашей стороне, целиком и полностью.

– Да-да, конечно, разумеется, – затараторил Коняев, обрадованный тем, что выпутался из этой истории так легко.

Я оставил машину поближе ко входу в участок. Не было нужды прятаться. И ничего страшного в том, что начальник полиции привез подозреваемого или арестованного – я не очень разбирался в статусе Дитера фон Кляйстера – на гражданском автомобиле. К тому же, не на своем.

Коняев надел наручники на ростовщика, но не стал затягивать их слишком сильно, как бы продолжая извиняться за свои фокусы.

– Не жмет? – спросил он Дитера.

– Свалятся сейчас, – мрачно ответил немец. – Веди уже.

Начальник взял его за плечо и повел вперед. У дверей участка никого не было, так что Коняев распахнул двойные двери, и мы втроем вошли в тамбур. Затем он заглянул в участок:

– Там никого, – прошептал он мне, открыл дверь шире и протолкнул внутрь Дитера.

– О, шеф, – раздался голос одного из полицейских. – Вас ждут в кабинете. Лысый тип.

– Один? – спросил Коняев.

– Да. За что же вы…

– Потом, все потом, – перебил подчиненного Модест Никодимыч. – Сперва дела.

Но «дела» вышли из кабинета самостоятельно, едва заслышав голоса. Алекс избавился от парика и выглядел куда достойнее, поэтому я ничуть не удивился, когда увидел, как простые полицейские смотрят на него едва ли не с благоговением.

– Привет, клоун, – сходу выдал я. – Парик снял, приоделся нормально. Вот пришел бы такой вчера в Галерею, может и по-другому у нас разговор вышел.

– Ты, – только и ответил бритоголовый.

– Да, я. Ты проницателен, как всегда.

– А ты наивный, – ответил Алекс и кивнул головой. – Раз решил, что я здесь один.

Тут же из-за столов поднялись двое рослых парней в полицейской форме и направились в нашу сторону.

– Господа офицеры, – прогремел голос Коняева. – Я сомневаюсь, что есть хотя бы одна причина, по которой вы должны слушаться этого человека! – парочка тут же встала на месте. – Поэтому рекомендую вам вернуться на свои рабочие места.

Полицейские переглянулись, потом посмотрели на Алекса и продолжили двигаться к нам. Я уже сунул руку в карман, чтобы в случае необходимости пристрелить одного, но Коняев включил дипломата:

– Богомазов и Уткин! Я вас заставлю патрулировать склады ночью, а если сделаете еще хоть шаг, уволю нахрен! – заорал он так, что впору бы штукатурке посыпаться.

Талантливый начальник знает слабые места своего коллектива, решил я. И точно, оба, разозленные, вернулись на свои места. Алекс в это время, не выражая никаких эмоций, стоял на месте.

– Может быть, Коняев, ты еще меня решишь арестовать? – спросил он.

– Я сделаю это вместо него, – я шагнул вперед. – У меня для этого есть особые привилегии. И, не поверишь, полномочия, – сняв пальто и пиджак, я положил это на ближайший стол: – Приберегите это пару минут, я потом заберу, – обратился я к сидящему за этим столом полицейскому.

– Тебе все-таки было мало, – по лицу Алекса расплылась ухмылка.

– Нет, я извлек кое-какие уроки, – ответил я и, закатав рукава, встал в стойку.

– Модест Никодимыч, простите, они что, правда будут драться в участке? – спросили Коняева.

– Вы что, не слышали? У человека полномочия! – прогремел тот.

– А полномочий освободить меня у тебя нет? – услышал я голос Дитера.

Что ответил ему Модест Никодимыч, уже не донеслось до моих ушей. Я осознавал всю дикость происходящего, потому что драка в полицейском участке, пусть и в Портовом районе – нонсенс. Немудрено, что все отделение смотрело на это, как на шоу.

– Мстить будешь? – ехидно спросил Алекс.

– Нет, конечно. Это деловой подход, – ответил я, подумав, что краткость очень к месту.

Так оно и было, потому что едва я закончил говорить, а бритоголовый уже как волчок вертелся перед моим лицом. Я присел, уходя от удара ногой. Растяжка у него была получше, чем у некоторых балерин.

Но мои травмы уже не доставляли мне хлопот. Впереди еще один визит Игоря, который наверняка отругает меня за такие фокусы, но выбора у меня уже не было.

Начав атаковать ногами, Алекс и не думал менять тактику, поэтому я вновь отскочил назад, а затем забрался на стол, спихнув в лицо противнику стопку бумаг.

– Модест Никодимыч! – женский голос звучал куда требовательнее всех остальных. – Прекратите это безобразие! Нам ведь еще здесь работать!

Алекс попытался сбить меня с ног, но я перескочил на соседний стол, проехался на бумагах и спрыгнул пол. Выпрямился вовремя, чтобы заметить еще один удар и снова присел, буквально отползая в сторону.

– Господам не мешать! Это приказ!

За такое он точно своего места лишится, подумал я и резко вскочил, приближаясь к противнику, чтобы еще на замахе перехватить его ногу. Получилось так, что его правая голень взлетела до высота моего плеча и, пока она не коснулась его, я впился пальцами Алексу под ребра и тут же отпустил.

Краткий болевой прием должен был сбить его с ритма. Освободившейся рукой я задрал его ногу еще выше и заметив его замах с левой, перекинул ее в качестве щита на другую сторону. И тут же ударил в бок, не позволяя, однако, его ноге опуститься.

Она блокировала еще и одну его руку, а соскочить с неудобного положения он никак не мог. Правой, рабочей рукой, Алекс мог нанести сильный удар. И даже сделал это, но я опять стиснул пальцы, но уже выше, почти у него под мышкой – и моя рука с двумя точками опоры послужила отличный щитом, хотя гудела от сильного удара.

Слова о том, что я буду ему мстить, очевидно, за сломанную ногу, вдруг всплыли в мозгу. И я подумал, что стоило бы это сделать. Но перегибать палку в жестокости не рискнул.

Сбросив, наконец, его ногу, но продолжая впиваться пальцами в ребра, продавливая ногтями одежду и кожу под ней, я сделал несколько быстрых и точных ударов правой сбоку от грудины. Не смертельно, но должно нарушить сердечный ритм и еще сильнее ослабить противника.

Почти получилось, но я и сам пропустил несколько ударов по ребрам, очень чувствительных – и похоже, что тоже пострадал от сбитого сердечного ритма. Но сейчас куда важнее было удержать разъяренного противника подальше от рабочих столов – не хватало мне еще карандаша в печени.

После града ударов темп боя стал медленнее, более вялым. От позорного окончания, потому что мне бы вряд ли хватило сил добить Алекса до бессознательного состояния, меня спас Павел.

Он влетел в участок, грохнув дверьми, пронесся мимо Коняева, подбежал к нам, сцепившимся друг в друга обеими руками, и сильным захватом оторвал Алекса. Тут же его перевернул на живот, уперся коленом в поясницу и потребовал наручники у ближайшего полицейского.

Не мешкая, сцепил руки Алексу, поднялся, кивнул мне и потратил пару секунд на Дитера, все еще скованного. Затем схватил со стола рулон липкой ленты и для верности смотал руки бритоголовому от пальцев до сгиба локтя. Рулон кончился быстро, иначе Трубецкой наверняка скрутил бы ему руки до самых плеч.

И не сказал ни слова – просто поставил Алекса на ноги и вытолкал из участка. Я усмехнулся ему вслед, вернулся к столу и забрал с него пиджак:

– Спасибо. Пальто попозже заберу, – и указал Коняеву на дверь в его кабинет.

Начальник портовой полиции спохватился, взял Дитера под локоть, и мы втроем скрылись от любопытных глаз. Ростовщик просто дрожал от бешенства, когда Коняев снимал с него наручники.

– Прости, я не мог раньше…

– Где задаток, который тебе дал этот ублюдок? – тихо и яростно выдал фон Кляйстер.

– Я сейчас… прости…

– Где. Задаток?

– Вот, – Коняев побледнел, рухнул на стул, а потом выдвинул ящик и вытащил оттуда несколько пачек ассигнаций по сто, двести и пятьсот рублей. – Все, что здесь есть.

Немец пересчитал по банковским лентам сумму и нахмурился:

– Маловато.

– Здесь больше нет, но я…

– Не надо, подавись! – с этими словами он рассовал пачки по карманам и одну отдал мне: – пусть проверят, откуда они были взяты, – после чего развернулся и отвесил смачную оплеуху Коняеву: – это наше с тобой дружеское прощание, предатель.

Мы оставили начальника портовой полиции, жалобно глядящего нам вслед, в кабинете в полном одиночестве. Когда я забирал пальто, у сотрудника был вид человека, полностью потерявшего все ориентиры в жизни: у него на глазах устроили погром в участке и спокойно уходили прочь.

Уже на улице я спросил у Дитера:

– Это было дружеское прощание? А каким было бы недружеское?

– Я бы свернул ему шею, как и подобает поступать с изменниками, – он тяжело дышал и смотрел на автомобиль, в который Павел загрузил Алекса. Теперь шпион махал нам рукой. – Знаешь, я пойду к себе. У меня много дел и… спасибо тебе, друг мой. Никому на свете я не должен так много, как тебе.

– Ловлю на слове.

Дитер лишь криво улыбнулся и пошел прочь.

Глава 19. К черту планы

– А ты уверен, что тебе стоит тренироваться? – Павел запер автомобиль, где на заднем сиденье даже не сидел, а лежал Алекс. – Мне показалось, что ты неплохо справлялся.

– Не могу сказать, что мне повезло, но все же он чертовски быстрый. Я лишь угадал один его ход и смешал все карты, – я потер саднившее плечо. – К тому же мы шли практически в неизвестность, а я хочу быть готовым ко всему.

– Нельзя быть готовым ко всему, Максим. Но твое желание потренироваться Третье отделение исполнит с особым удовольствием. Не в штабе, разумеется, – он говорил тише, потому что участок улицы рядом с полицейским подразделением.

– А что будет с этим? – в мыслях я уже представил себе оснащенный по последнему слову техники полигон, где можно будет не только руками помахать, но еще и покажут, как правильно пользоваться тем или иным оружием.

– Увезем, допросим, выпытаем все, что можно. У него достаточно провинностей. Не знаю, что сказать про Коняева. Ведь они работали вместе.

– Дитер сказал, что зла не держит.

– А ты?

– Я пообещал, что политических дел ему не пришьют, и он тихо доработает до пенсии.

– Вот это ты загнул, дружище, – присвистнул Павел. – Он вряд ли проработает еще хотя бы пару недель. Если все его подчиненные видели этот разгром, то его кто-нибудь да сдаст.

– Может быть. Но, знаешь, я вспомнил о поваре, которому не дали шансов. Его семье угрожали и убили. Этого не шантажировали – и не убьют, как я думаю. Хотя Алекс в чем-то прав, я слишком наивный в некоторых вопросах.

– Это точно, – ухмыльнулся шпион

– Сообщи все, что узнаешь, – бросил я ему напоследок. – И вот еще, – я вытащил пачку банкнот из кармана и незаметно передал ее шпиону. – Дитер уверен, что можно проверить перемещение этих денег. Проверь и это.

– Разумеется! – он взял пачку, направился к водительскому месту, махнул рукой и укатил.

Я не планировал оставаться возле участка и, следуя указателям, повел свой автомобиль в сторону Верхнеклязменской улицы. Дело шло к вечеру и толпы людей, закончив свой рабочий день, расходились по домам.

По сути, те же самые процессы я видел и у себя, в своем Владимире. Но здесь это было что-то необычное, чарующее. Как машина времени, когда ты попадаешь в другую эпоху.

Люди носили чуть отличную одежду, а некоторые профессии предпочитали передвигаться в комбинезонах, отчего выделялись группами на фоне остальных. И толпа была удивительно разнообразной в цветах. Не пестрой, нет – яркие цвета в рабочих кварталах не приветствовались вне праздничных дней. Только лишь разнообразной, живой и… человечной.

Я уже много раз обращал внимание на то, что потоки здесь практически не разделяются: люди спокойно ходят по проезжей части, сдвигаясь в сторону, чтобы пропустить экипажи и транспорт. Но торопятся, когда видят, что мешают другим.

И в то же время ни экипажи, ни автомобили не создают агрессивный городской шум и не мчатся по обычным улицам. Конные экипажи здесь – неспешное средство передвижения. К тому же, не самое дешевое, но и не такое дорогое, как личный и уж тем более арендованный автомобиль.

На последних очень удобно мчаться по магистралям – широким многополосным улицам, которые образуют сетку сквозных дорог. Иначе перемещаться по городу, не спускаясь под землю, становится слишком долго. Но на обычных улицах они практически не имеют привилегий.

Зато водители не страдают от пробок. И это тоже большой плюс. Словом, на пути к дому профессора Подбельского, я размышлял довольно много, любуясь видами Владимира, мне до сих пор непривычного.

А еще мне было стыдно. Профессор, случайно попавший в мой мир следом за принцессой Анной-Марией, приложил массу усилий, чтобы вытащить ее из беды. И не забыл отблагодарить меня материально, хотя не должен был.

Своими действиями, подготовкой и рассуждениями он мне казался похожим на небезызвестного игрока «Что? Где? Когда?» в его вечной жилетке. Словом, занятный старик.

Я точно помнил его адрес, поэтому без труда нашел нужный мне дом. Поднялся по лестнице до нужного этажа. Интересно, будет ли профессор рад меня видеть? Читает ли газеты и догадывается, что в них пишут про меня?

Вряд ли, на самом деле, ведь я же не его студент, а простой, да еще и посторонний ему человек. Пару недель он нам помогал и то, быть может, ради того, чтобы его не обвинили в похищении Анны. А ведь так вполне все можно было представить: ее он уговорил, а сам – злостный похититель.

Ни за что бы не поверил, что этот добрый и по-отечески строгий дядька может оказаться таким. Да и никто бы не поверил.

Я постучал в дверь его квартиры и потоптался у порога. Нажал звонок несколько раз. В глубинах его квартиры многократно ударил крохотный молоточек по резонатору и стих. Старик мог и спать, впрочем. Поэтому я несколько минут постоял, нажал на кнопку еще разок и, не получив никакого ответа, отправился прочь.

Но во мне уже проснулся азарт – профессора надо найти. Маловероятно, что он пропал. Хотя в этом городе многие любят пропадать внезапно. Взять хотя бы того же Павла. Ведь он работает в Третьем.

Следующей точкой моих поисков стал Университет. Я без сомнений выбрал это место, потому что оно осталось единственным, где я могу найти профессора.

Я вспомнил, с каким восторгом он описывал мне само здание в форме полумесяца, со всеми его архитектурными деталями и особенностями. Сравнивая его с оригинальным зданием, я невольно ощущал какую-то физическую ущербность университета, в котором когда-то учился сам.

А еще здесь был свободный вход и каждый мог прийти даже на открытые лекции. Помечтать о таком стоит – когда все успокоится, я бы с удовольствием послушал что-нибудь интересное. В Империи не было телевидения в привычном нам формате и образование оставалось традиционным.

Вероятно, еще один плюс – живость, естественность. Возможность не только послушать, но и обсудить на месте, лицом к лицу. То, чего так не достает нашему миру, который погряз в Сети.

Когда я добрался до Университета, уже стемнело. Сентябрь давал о себе знать. И я опасался, что разминулся с Подбельским. Учитывая, что здесь не было вечерних смен, а обучение не представляло собой адскую загрузку массой бесполезных предметов, вряд ли после шести вечера я наткнулся бы на студентов, за исключением тех, что копошились в библиотеке.

Я вспомнил и нашу встречу с профессором, когда впервые прибыл в Университет. Все-таки, именно здесь, в подвальных помещениях образовательного центра Империи находится та самая машина, которая способна перемещать людей и предметы сквозь пространство.

Не без труда сориентировался в обилии коридоров и выбрал нужный путь, чтобы добраться до кафедры, а потом с разочарованием дернуться в запертую дверь.

– Дьявольщина!

Из кабинета напротив вышел человек и сердито посмотрел на меня:

– Молодой человек, почему шумите? – он уже был одет для выхода, но в облике явно узнавался университетский профессор. – Кого-то ищете?

– Григория Авдеевича Подбельского, – тут же ответил я. – Вы не знаете, где он?

– Он уже давно ушел, думаю, что вам стоит искать его дома.

– Я был на Верхнеклязменской, около часа назад, но не нашел его.

– На Верхнеклязменской? – нахмурился профессор. – Может, я чего-то путаю, но не припоминаю, чтобы там жил Подбельский. Я хорошо знаю своих коллег по соседним кафедрам и… А, может он и переехал, мы с ним довольно давно не общались. Вы точно ничего не путаете? – он вдруг прищурился. – Обычно студенты не знают место жительства их профессоров. Что вам от него нужно?

– Я не его студент, а хороший знакомый, и я уверен, что жил у него на Верхнеклязменской улице несколько дней в конце августа!

Ситуация принимала неприятный оборот.

– Не думаю, что вам следует что-либо сообщать, молодой человек. Уйдите, пожалуйста. Особенно, если вы не его студент. Иначе мне придется позвать охрану.

Хорошо, что я провел последние пару часов за рулем и успокоился после утренней стычки. Не хватало мне еще сцепиться из-за такой мелочи с профессором. Поэтому просто развернулся и ушел.

Зато узнал интересную информацию. Получается, либо коллега Подбельского напутал, либо профессор менял место жительства. Я допускал оба варианта, потому что знал людей, которые регулярно мотались по съемным квартирам, меняя жилье не реже, чем раз в три-четыре месяца.

Часы показывали уже половину седьмого, и больше я не мог тратить время на поиски, потому что Аня наверняка волновалась из-за моего долгого отсутствия. Так что я поспешил домой.

Забавно, но у себя на родине я домой так не спешил ни разу. Оказывается, изменилось практически все вокруг меня.

Охрана у дома была на месте – еще утром я обратил внимание на «случайно» прогуливающихся людей, которые мне кивнули. Значит, все в полном порядке.

– А я уже думала, что мне придется ночевать одной, – Аню я нашел в спальне – она сидела на кровати с книгой в руках.

– Нет, я не мог оставить тебя одну, поэтому со всеми злодеями пришлось разбираться очень быстро, – я скинул пиджак и зацепился за ткань присохшей корочкой крови, которая осталась на сбитых от ударов костяшках.

– Значит, с Дитером все в порядке?

– Лучше. Мы поймали Алекса, – сообщил я Ане. – Того самого.

– Который сломал тебе ногу? – уточнила принцесса.

– Да, – ответил я с гордостью. – Ты не рада? Или, быть может, курс этики не позволяет тебе проявлять эмоций? – я сел на кровать поближе к ней и потянулся поцеловать. Но девушка держалась отстраненно:

– Я рада. Но мое мнение ты знаешь. Все это было слишком опасно и ненужный риск сейчас ни к чему.

– Тогда мне стоит извиниться за свое ребячество? – подмигнул я.

– Если бы ты говорил серьезно, Максим, я бы поверила.

– Вообще-то я и говорю серьезно. Это была дружеская услуга, она разовая!

– А еще разовая для Алана. Нет, не пойми меня превратно, – Аня отложила книгу в сторону. – Ты делаешь правильно, нравится мне это или нет. Ты помогаешь своим друзьям в ситуациях, когда не каждый мог бы даже рядом оказаться, не только прийти на помощь. Это, к слову, как раз и есть та этика, о которой ты говорил. Убирает эгоизм.

– И выглядит немного неестественно, – добавил я. – Даже пугает. Как будто эмоций нет.

– Я все равно не собираюсь тебя отчитывать, – девушка вздохнула и улыбнулась. – Пойми, что для меня все эти трудности тоже в новинку. Если бы ты был, не знаю, офицером гвардии, который постоянно пропадает на опасных заданиях, я и относилась бы по-другому. Но тебя я знаю, как обычного парня. И меня это устраивает. Не надо строить из себя героя Я уже говорила и снова повторю – многие вещи вполне могут пройти без тебя.

– Как освобождение Алана, например?

– Да. Не нужно самому лезть в пекло, Максим. То, что ты сам иногда попросишь помощи, не сделает тебя слабее. Но у тебя самого есть влияние. Все-таки, ты мой жених, – она улыбнулась еще шире, и я наконец-то ощутил тепло в ее словах. – А я не хочу, чтобы ты постоянно был со сломанной ногой или с какими-нибудь другими ранами.

– Я и сам этого старательно избегаю, – посмеялся я и ушел в ванну, а по возвращении нырнул под одеяло. – Мне кажется, что ты совершенно беззащитна, – произнес я, скользнув пальцами по телу Ани и не обнаружив на нем никакой одежды.

– Быть может, потому что рядом с тобой мне не требуется никакой защиты? – промурлыкала девушка и внезапно опрокинула меня на спину, забравшись верхом.

– Или, потому что ты сама справишься с кем угодно? – улыбнулся я, наслаждаясь видом ее тела.

– С тобой точно справлюсь.

Как ее романтичная натура переходила эту тонкую грань и превращалась в дикую кошку, я не знал. Да и ни к чему это было.

Но когда, закончив начатое, мы отдышались, я рискнул задать неудобный вопрос:

– Тебе не кажется, что не хватает одной детали во всем этом?

– В чем? – Аня лежала, положив руку мне на грудь.

– В наших отношениях. Мы ни разу не говорили… и не надо здесь применять свою этику, – сразу же добавил я.

– Не говорили о чем? – вздохнула девушка. – Прости, я вижу, ты не понимаешь, потому что тебе непривычна вся эта психология, – она чуть приподнялась, так что ее грудь качнулась, привлекая мое внимание. – В жизни есть вещи очевидные и неочевидные…

– Ань, я же просил!

– Так надо, слушай, – она внимательно смотрела на меня, и ее выразительные карие глаза заставили меня прекратить спор. – У нас с тобой все очевидно. И очевидное не требует каких-то объяснений. Ты сейчас хочешь мне сказать о неуслышанном, но ты не должен говорить мне то, что я вижу. И я могу не говорить, потому что считаю, что все мои действия очевидны.

– Ты меня запутала, – признался я после некоторых раздумий.

– Хорошо, тогда сначала. Я не знаю ни одного человека, кроме тебя, который бросил бы все, чтобы умчаться в другой мир за девушкой, которая тебе понравилась. Тем более сделать это дважды. Ты делаешь вещи, тебе непривычные. То, что ты творил здесь, в Империи, вообще трудно описать чем-то другим, кроме как желанием быть со мной. И когда любой другой отказался бы от следующего шага на пути, ты дошел до конца. Но ты хочешь, очевидно, чтобы я, понимая все это, требовала от тебя признаний в любви? – она выразительно подняла бровь и сделала глубокий вдох. Весь монолог у нее прошел буквально на одном дыхании.

– То, что ты сейчас сказала – это потрясающе, – только и мог ответить я. – А для меня должно быть очевидно…

– …Что я нахожусь здесь, и мой отец об этом знает, – тут же добавила Аня.

– Звучит куда внушительнее, чем список подвигов с моей стороны, – отозвался я и рассмеялся. Все стало проще и понятнее.

Девушка тут же легла обратно, а я подумал, что мог бы послать к черту все планы, если бы каждый вечер проходил так легко и просто.

Глава 20. Мечты сбываются

Когда множество беспокоящих тебя вещей уходит на второй план, а то и вовсе исчезает, жить становится гораздо проще. Ночи проходят спокойнее, а утром голова остается ясной.

У меня же в мыслях было только ожидание результатов допроса. Алекса наверняка доставили, куда следует, и активно с ним поработали. С другой стороны, он человек опытный и наверняка не расколется с первого же вопроса.

Я закрыл глаза и потянулся. Когда лежишь вот так, расслабленный, на широкой удобной кровати рядом с красивой девушкой, кажется, что ничего большего и не нужно. Но ситуация в любой момент может развернуться против нас, поэтому долго расслабиться не получится.

Да и планы на будущее всплыли: надо готовиться к Большому Совету, со дня на день может возмутиться Волков – это если его сын наябедничает на мои проделки. По существу, они спасли его жизнь, если только… Вот и навалились проблемы. Всю расслабленность как рукой сняло, и я начал прикидывать варианты.

Вопросов оказалось предостаточно, и, чем дольше я думал, тем больше их становилось. Почему все сложилось именно так? Является ли совпадением появление Василя Волкова в Галерее? Почему так странно отреагировал коллега Подбельского на мои расспросы о нем?

Мои размышления прервало появление Трубецкого. Шум у входной двери заставил меня подняться, одеться и спуститься вниз. Аня тоже проснулась, но пока осталась в кровати.

Шпион выглядел выспавшимся, что меня удивило еще больше, чем его появление в моем доме. Тем больше я удивился его словам:

– Собирайся. Едем!

– Куда? Что случилось?

– Не пугайся, все в порядке. Анна отправляется во дворец, пока тебя не будет здесь несколько дней.

– Давай ты сразу скажешь, что к чему. Утро было слишком хорошим, чтобы ты делал мне сюрпризы.

– Неподалеку от города есть полигон. Ты же просил тебя потренировать – будешь тренироваться. Разве что времени тебе дается не очень много, дня три, может, пять. Не больше.

– Неожиданно! – присвистнул я.

– А то, – Павел выглядел довольным. Ведь это он изначально предлагал мне заняться обучением, пусть и в другой сфере. – Оперативно – и это главное.

Да уж, в скорости решения этого вопроса отказать нельзя. Быстро – но что я успею сделать за пять дней? А тем более за три?

Были у меня в старшей школе военные сборы. Тоже длились три дня. Утром – пробежка. Каждый день – простенькая полоса препятствий с зачетом в последний день. Вечером – футбол. И все.

Но здесь с первого же момента я видел несколько отличий. Во-первых, не армия, а имперская спецслужба. Во-вторых, это Империя с нормальным финансированием и здесь вряд ли выдают по два патрона на стрельбу по мишеням. В-третьих…

Что там гадать – лучше увидеть все собственными глазами. Аню я предупредил и эту новость она восприняла более чем адекватно:

– Хотя бы пять дней никто не попытается тебя похитить, убить или покалечить, – ответила она. Всем видом девушка показывала, что довольна ситуацией. Как будто ей то же самое не угрожало!

Неброский автомобиль Павла подбросил сперва принцессу до дворца, где ее передали из рук в руки, а потом направился на юг, через Клязьму и дальше.

– Что-нибудь удалось выяснить у Алекса? – я ждал момента, чтобы задать этот вопрос, потому что не хотел обсуждать подобные вещи при Ане.

– Шутишь, должно быть? – удивился Трубецкой. – Специалисты моего уровня учатся всевозможным навыкам сопротивления, как физического, так и морального, лет с двенадцати. Но наша служба, фактически, пассивная – присматривать за людьми, и так, по мелочи: справки наводить, расследования, но не более.

– И для этой роли ты учился фехтовать?

– Нет, – Павел немного помолчал, – это базовый курс. И в этом ты тоже хочешь потренироваться?

– Я вообще считаю, что пяти дней мало. Но император ждет меня в конце недели на Совете. И, честно говоря, я об этом стараюсь пока не думать, так как не представляю, что происходит. Разве что мне кто-то откроет свои карты и скажет: слушай, Макс, мы вот с еще с парой губернаторов тут такое дело замутили, не поможешь? А я их выслушаю и решу, сдавать государю или не сдавать.

– Правильно подумаешь, – несмотря на то, что я попытался выдать свои слова за шутку, Павел говорил серьезно. – Потому что твой статус известен многим и тебя попросту могут попытаться использовать. Дезинформировать. Ввести в какую-нибудь опасную коалицию или наоборот, держать тебя от нее подальше. Вариантов много.

– Поэтому я просто жду, – я смотрел, как автомобиль неспешно катится по пригородам Владимира. – Мы не закончили с Алексом, как я помню.

– История появления таких людей, как он, приводит один простой пример: если сотрудник Третьего отделения обнаруживает источник опасности члену императорской семьи, который он не может нейтрализовать лично, тогда в дело вступают сотрудники другого уровня.

– И чем же они отличаются от вас? Ведь тебя тоже могут пытать, чтобы выяснить, где находится тот или иной человек. Да и вообще опасных ситуаций, как я убедился за последние два месяца, бывает очень много.

– Их тренировки сводятся к простым базовым понятиям. Им не должно быть больно, когда другие орут, не затыкаясь. Они должны бежать, когда остальные даже ползти не могут. Это те красивые слова, за которыми скрываются изнуряющие тренировки, способные убивать.

– Тогда я не могу понять, почему я смог его победить. Почему он сдулся? Он так ловко сбежал из Галереи, а потом за несколько минут драки он словно выдохся? И теперь, когда ты говоришь, что он способен на такие невероятные вещи, я даже не верю, что мы говорим про одного и того же человека! – я чуток помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил, так и не дождавшись ответа Павла: – я попытался разве его вывести его из равновесия всякими колкостями.

– Есть и такая вероятность. Помимо того, что люди гибнут на тренировках и пытках – да-да, такое тоже есть, потому что и к пыткам надо иметь стойкость, а без тренировок этого не наработать, – люди еще сходят с ума. Но самые хитрые умеют это скрывать, чтобы не отличаться от других, – ответил он наконец.

– То есть, ты хочешь мне сказать, что он – псих? Что он повелся, и я действительно выбесил его, а потому он не смог себя контролировать? Тогда я ничего не понимаю. Какой толк от такого специалиста, который в любой момент может слететь с катушек? Смысл в обучении? Один погиб, другой свихнулся, третий выжил и превратился в машину для убийств?

– Так оно и есть, Максим. Попытка сделать сверхчеловека из обычного обречена на провал в девяноста девяти случаях из ста. Особенно без спецсредств. Думаю, ты понимаешь, о чем я.

– Не лучшая тема для разговора перед моими тренировками, – ответил я, вздрогнув.

Я отчетливо представил себе не тренировочный лагерь, где готовят бойцов, а целую лабораторию, где пытаются сделать из простых людей сверхсолдат, суперлюдей с недюжинной силой.

Только вместо тренажеров там одни лаборанты, куча запрещенных веществ, шприцы и… дальше моя фантазия пошла в бурный отрыв, и только Павел вернул меня обратно к реальности:

– Тебе же это не грозит, – сказал он. – А что касается Алекса… хм, я читал его дело. Не думаю, что с ним что-то не так, на самом деле.

– Тогда у меня еще больше вопросов, – ответил я. – И первый: как вы его расколете?

– Методы у нас имеются, насчет этого может не переживать, – Трубецкой позволил себе улыбнуться. Не жестоко, как будто он будет весь следующий день дырявить Алексу колени, а попроще. Но я-то знал, на что способен Трубецкой.

– Ха-ха, – уныло выдавил я. – Плавали, знаем. Не ты ли пытался во мне спиралью лишнее отверстие сделать?

– А, вот ты про что! Так это для людей попроще. Кто не знаком с пытками…

– Давай оставим эту тему. Я верю, что вы расколете Алекса и этого довольно. А то меня уже тошнит. И личный опыт наш разговор на эту тему приятнее тоже не делает.

– Согласен. К тому же мы уже прибыли.

В не самых приятных воспоминаниях и мрачных размышлениях я и не заметил, как мы свернули с дороги на малозаметную грунтовую дорогу, по которой автомобиль прошел явно не один километр, петляя между старыми соснами.

Наконец мы остановились перед забором, который терялся в густом кустарнике. Больше походило на летний детский лагерь. Ворота откатили в сторону и автомобиль въехал на обширную территорию.

Несколько корпусов высотой не больше двух этажей, открытое пространство с веревками и какими-то строениями, да пара человек, которые явно выбрались на пробежку.

– Я здесь буду не один? – спросил я, скорее расстроенный, чем с надеждой на компанию.

– Формально – нет. Фактически – у тебя строго индивидуальные тренировки и минимум контактов с остальными, – объяснил Павел.

– Это действительно радует. Может быть, еще и тренер будет индивидуальный?

– Конечно. Зовут Анатолий. Вон он, идет навстречу.

Из ближайшего к нам корпуса выдвинулся бравого вида, широкоплечий, с прямой спиной и уверенной походкой, в полевой форме, перетянутой ремнем, мужчина лет так шестидесяти, а то и старше. Кепка прикрывала его коротко стриженые волосы, и если бы не его седая бородка, то быть ему действующим командиром, как минимум, дивизии, а то и целой армии.

– А отчества нет?

– Он предпочитает без отчества, – и Трубецкой заспешил на выход:

– Здравствуй, Пал Романыч, – Анатолий потряс его руку, явно намереваясь ее оторвать насовсем. – Что за странные просьбы и откуда эта молодая кровь? – он смерил меня изучающим взглядом. – Да чтобы еще и сам рвался?

– Ситуация такая. Необычная. Крайне необычная.

– И что ты прикажешь мне с ним за пять дней сделать? Жирка на нем особо-то и нет, а научить чему-то за такой короткий срок очень сложно.

– Ты ему, главное, покажи, что к чему. Если усвоит хотя бы пятую часть того, что ты ему даешь – просто отлично будет.

– Так это все-таки не наказание? – хмыкнул Анатолий и поправил кепку. – Обычно в осень к нам направляют всяких проштрафившихся.

– Нет, конечно! – Павел повернулся ко мне: – Через пять дней буду.

– Заберешь, что от него останется.

– Это мы еще посмотрим, – выдал шпион, нырнул в машину и укатил под подозрительным взглядом Анатолия.

– Посмотрим значит, – негромко проговорил вояка. – Посмотрим. А ты что какой безрадостный стоишь? Мечты сбываются, бодрее давай!

Он хлопнул мне по спине и двинулся в сторону корпусов:

– Не отставай!

Глава 21. Обманутый тренер

Когда мы прошли мимо пары бегунов, которые нарезали очередной круг, Анатолий обернулся:

– Мне сказали, что бегать тебе нельзя. Но двигаешься ты вроде как уверенно, – он еще раз, прищурившись, посмотрел на меня: – Пал Романыч у нас скрытный, слова лишнего не скажет. И кроме того, что ногу тебе недавно сломали, ничего больше не говорил. Сам расскажешь или ты такой же, как и он?

– Зависит от того, какой смысл вы в этой вкладываете, – я подошел поближе и уставился в удаляющиеся спины бегущих. – Какой – такой? Я не коллега, если вы об этом.

– Про то, что он из Третьего, я и сам знаю. У нас других не водится. Все, кто есть, идут потом или в разведку, или в спецвойска, или императора охранять. Но ты-то учебу у нас не проходил, и вдруг Трубецкой тебя приводит. Поэтому и спрашиваю – кто ты?

Я похлопал глазами, прикинув, что это может оказаться ловушкой. Мало ли, вдруг даже ему нельзя говорить о моей роли? А я уже собрался язык развязать.

– Просто Максим, – ответил я.

– Ты это брось, – строго проговорил вояка. – Как мне с тобой заниматься, если я не знаю о тебе ничего? Я должен знать! Либо отказываюсь тебя обучать и в корпус не пущу.

– Не напугали, – усмехнулся я. – Но я ведь тоже не намерен молчать, как последний партизан. Мне надо вспомнить пару боксерских приемов, может, что-то новое освоить.

– Та-ак, – протянул Анатолий, – что еще?

– Стрелковое. А то у меня что-то меткость хромает, – произнес я, уверенный, что случайная двусмысленность от человека не ускользнет.

– Почему-то мне кажется, что это все, – вояка уткнул руки в бока. – Вроде бы хороший план, но выдает в тебе лицо настолько гражданское, что таких сюда за километр не подпускают.

Пока он вещал, я поразмыслил, с каких козырей мне зайти, чтобы не сразу в лоб выдать человеку информацию, и в итоге всего лишь спросил:

– А психологи у вас тут есть?

– Психологи? Мозгоправы есть, конечно. А что, думаешь, понадобятся? Зачем же?

– Контролировать гнев. Чтобы не добивать всех подряд.

– Не строй из себя сурового солдата, парень! – загремел Анатолий. – Не терплю обмана! Если ты решил тут шутки шутить, мои ребята тебя быстро вытолкают наружу и пойдешь пешком во Владимир. Как раз доберешься к пятому дню.

– Тогда у меня деловое предложение. Пусть ваши ребята попробуют меня вытолкать. Если у них получится – я сам объясню Трубецкому, что да как.

– А если не получится?

– Если не получится, вы прекратите меня расспрашивать, и мы займемся делом.

– Я сам тебя выкину за ворота за твою наглость, если что. Запомни.

– Хорошо, – согласился я.

Никаких «так точно» и прочих. Поколотить одного или двух ровесников, как я себе представлял – не очень и сложно. Зато эффектно.

– Разминайся, – Анатолий ушел в корпус и меньше, чем через минуту вывел паренька, на вид меня чуть младше. Но при этом легче килограмм на десять. Тот был одет в простую серо-зеленую рубашку и брюки. – Попробуй его одолеть.

– Его? – усомнился я. – Вы шутите, должно быть.

– Отказываешься? – с вызовом спросил старый вояка.

– От такого удовольствия? Да ни за что на свете!

Я отыскал место, куда можно повесить пальто. Пусть я и подрастерял за пару месяцев форму, но все еще выглядел куда внушительнее, чем этот дохляк. Хорошо, если в нем было килограммов семьдесят.

Но и мой вид его не испугал. Парень смотрелся уверенно, расправил плечи и стоял так, будто я намереваюсь поколотить сперва его, а потом уже и Анатолия. Меня внезапно стало жутко раздражать это имя.

– Так покончим с этим побыстрее, – я быстрым шагом направился к противнику.

Если он знает хоть что-то, то наверняка попытается использовать мое же преимущество. Вояка ведь не дурак, не будет выставлять против меня совсем зеленого. Хотя возрасту опытным его никак не назовешь.

Но все равно продолжил свою обманку: двигался быстро, чтобы он принял мой маневр за чистую монету. А сам я точно отсчитывал шаги, чтобы вовремя сместиться в сторону – в зависимости от выбранной опорной.

Мальчишка следил за мной – смотрел на руки. Когда до него осталось лишь несколько метров, я поднял кулаки повыше, досчитал шаги, выбрал опорную ногу и сместился в сторону.

Главное правило бокса я всегда понимал по-своему. Следи за ногами – значит, следи за ногами противника. Как только ты перестаешь это делать, ты не владеешь ситуацией. А вот паренек сорвался с места, как я и предполагал, чтобы уйти из-под удара и сбить меня с ног, опрокинуть, бросить – или чего он там еще думал сделать.

Бить его оказалось не с руки совсем, так что я попросту отскочил в сторону. К чести мальца, тот не упал, но неуклюже сделал несколько шагов вперед и лишь потом выпрямился.

Он посмотрел на Анатолия – тот оказался сзади меня, так что его лица я не видел. Но вояка явно дал ему какой-то знак и паренек, до того ошалело на меня таращившийся, сам медленно двинулся вперед.

Под ногами у нас лежали доски, прикрывавшие песок. Нетрудно было услышать, как у меня за спиной шаркнула чья-то обувь. Я тут же развернулся, чтобы не стоять спиной ко второму противнику.

– А вот это уже нечестно! – крикнул я Анатолию, завидел личность покрупнее, лучше соответствующую моей весовой категории.

– Мы о правилах не договаривались! – услышал я в ответ.

– Тогда простите, ребят, – я повернулся к более крупному сопернику, оставив дохляка в поле зрения. – Вашей вины тут нет, – и начал отходить назад, претворяя в жизнь новую обманку.

Здоровячок – он хоть и выглядел старше, но не казался мне опасным соперником, – начал подходить ближе, сокращая расстояние в нашем треугольнике. Я же следил за мелким, и в тот момент, когда до него остался лишь прыжок, внезапно рванул к нему, заставив его отскочить в сторону.

Вряд ли это можно было назвать профессиональным движением, но зато оно сильно смутило первого противника, заставило его развернуться, открыться. И в этот момент я вернулся в здоровячку, который не ожидал движений в его сторону, ударил под ребра, а затем добавил с другой стороны, не теряя ритма.

Тот охнул, а раз Анатолий сказал, что никаких правил нет, саданул ему в живот и как только парень согнулся, вломил правой в скулу. Налетевшему сзади мелкому я позволил запрыгнуть себе на шею, наклонился и сбросил его перед собой, прямо на здоровяка.

– Вот так сломанная нога! – воскликнул Анатолий, когда я уже собрался нанести решающий удар. – И кто же ее тебе так сломал, что ты моих новичков все равно уделал?

– Некто по имени Алекс, – крикнул поверх мелкого, упираясь коленом ему в грудь, потому что он продолжал сопротивляться.

– Уж не собрался ли ты мстить? – вояка неспешно направился к нам, а на улицу уже высыпал с десяток других. – Месть – это же последнее дело, даже такому человеку, как он.

– Мне незачем ему мстить, – убедившись, что мелкий не сопротивляется, я тут же встал и поправил рубашку. Даже без крови в этот раз обошлось. – Мы же его поймали. Я и Павел.

– Мог бы сразу сказать! – Анатолий бросился к нам, опустился на колени перед здоровячком и махнул рукой, подзывая пару парней. – В медпункт, живо! И ты туда же – добавил он, обращаясь к мелкому, который, ссутулившись, встал рядом. – А ты?!

– Что я? – мне оставалось только удивляться происходящему. – Вы действительно подумали, что Павел может привести сюда просто какого-то знакомого, невнятного типа гражданской наружности, которого могут выкинуть два сопляка? Сколько им? Лет по пятнадцать?

– Восемнадцать обоим, – мрачно ответил вояка. – Не думал, что ты такой.

– А я думал, что у вас, военных, наметанный взгляд. Чтобы человек, как в книгах пишут, понимал с первого раза, кому доводилось убивать, а кому нет.

– Гордиться этим нечего, – Анатолий покачал головой. – Ничего хорошего в этом нет.

– Я не горжусь. Я констатирую факт. Который, как я думал, вы поняли.

– Полагаю, насчет Алекса ты не соврал? – помолчав немного, спросил старый вояка.

– Нет.

– Тогда объясни, чего ты здесь забыл?

– Я считаю, что мне повезло. И не хочу, чтобы везение было основным победным фактором.

– Те знания, которые тебе помогут, за пять дней не получить, – лицо Анатолия смягчилось. – А то, что можно дать, ты наверняка и сам знаешь.

– Вряд ли. У меня за плечами разве что секция по боксу.

– Так ты расскажешь правду о себе?

– Видите ли, у меня такой странный статус здесь, что лучше о себе не распространяться, – я накинул обратно пальто, как только вышел жар после схватки. Предлагаю не терять времени.

Глава 22. Полезных навыков много не бывает

Анатолий провел ладонью по подстриженной седой бородке и взглянул на меня уже по-другому. Явно оценивая не как временное пушечное мясо, а как кого-то уровнем повыше.

– Мне так и следует обращаться к вам по полному имени? – уточнил я.

– А что тебе не нравится? – от неожиданности вояка изменился в лице и как будто бы подобрел.

– Не знаю. Как-то звучит… куцо. Либо отчество, либо отчество и звание. Я же не могу называть вас «дядя Толя».

– Вот уж нет, – под седыми усами губы его растянулись в улыбке. – Никаких дядь, дядей, дядьев – чего я только тут не наслушался. Знаешь, какие нахальные сопляки сейчас бывают?

– Еще бы, – я вспомнил Мишу, который называл себя Майклом. Парнишка приезжал на лето к родне в поселок, где я жил, и представлял собой жуткий контраст современного сленга с нормальной речью остальных людей. – Надеюсь, вы не подумали, что я такой же, как они?

– Есть в тебе что-то такое… – он задумался. – Нет, не как ты рассказывал, я не вижу особой разницы между людьми, которые убивали, и которые – нет. Иногда на других жизнь оставляет такой сильный отпечаток, что аж в глаза бросается. Так что ты…?

– Я бы не хотел об этом, – ответил я, – Анатолий, поймите…

– Давай пройдемся, – предложил он, по-отечески мягко.

– Хорошо, – кивнул я и продолжил начатую фразу: – я не знаю, как вам ответить. Все, что со мной происходило – это непривычно. Ненормально с точки зрения простого человека.

– Вот мы и добрались до отпечатка, который наложила на тебя жизнь, – философски заметил Анатолий. – Сейчас тебе это кажется непривычно. Но когда ты делал то, о чем так не хочешь говорить, ты чувствовал, что сделал что-то непоправимое?

– Нет, – признался я. – И мне кажется, что ни разу. Почти всегда это была самозащита.

– Вероятно, у тебя имелась возможность даже пощадить кого-то? – продолжил свой расспрос Анатолий.

– Была, – неуверенно ответил я, потому что не сразу вспомнил про помощника графа Апраксина. – Я ей воспользовался. Но он все равно умер. Так что вряд ли это говорит о моем милосердии.

– Милосердие – странная вещь. Иной раз оставишь в живых человека, а через год он тебя захочет убить. Особенно, когда речь идет о родственниках, – хмыкнув, добавил Анатолий. – Не хочешь продолжить?

– А что тут продолжать? – уточнил я.

– Например, раз ты не испытываешь сожаления о случившемся, то мне интересно, как это происходит. Знаешь, полезных навыков много не бывает, – он указал ладонью на стол по правую сторону от меня.

Щит, сколоченный из грубых досок, расположился на толстых, поставленных стоймя бревнах. Поверх него, словно в противоположность самой конструкции, идеально ровными рядами было разложено оружие. К моему приезду явно подготовились.

– А если бы ваши ребята меня выкинули?

– Тогда это стало бы большим разочарованием для меня. А для Трубецкого тем более. Признаюсь, он сказал мне чуть больше, поэтому я организовал небольшую проверку. Тест низшего уровня сложности, поскольку опасался за твою ногу. Теперь посмотри на все это и скажи мне, что ты уже видел и чем пользовался.

– Стоп. Насколько больше сказал Трубецкой?

– Что оружие ты впервые в руки взял в августе этого года, проткнул первого насквозь и далее предпочитал исключительно огнестрельное оружие. Думаю, в этом нет ничего лишнего и того, что ты хотел бы от меня скрыть. Например, этот нижегородский говор. Ты ведь не местный?

– Это снова проверка? Если так, то отказываюсь отвечать на вопросы личного характера.

– Но-но-но! – притворно возмутился Анатолий. – Господин барон корчит из себя обиженного!

– Ладно, – смягчился я. – Вы не угадали, я местный. И родители мои тоже отсюда. Так что намек относительно нижегородского говора я не понял.

– Пускай, – отмахнулся старый вояка. – Давай-ка лучше к делу.

Я осмотрел импровизированный стол. Нашел «стрелец», «туляк», которые имели узнаваемые формы, «коротыш» почему-то лежал отдельно. Но было еще несколько пистолетов, которые мне еще не встречались. И это только в поле моего зрения – дальше я мельком захватил взглядом автоматическое оружие и что-то посерьезнее, но все это загородил Анатолий.

Тогда я указал на знакомые мне виды, на что вояка предложил мне опробовать, к примеру, «стрельца». Магазины, уже заполненные патронами, в обилии лежали на ближней стороне стола.

Привычным движением я зарядил «стрелец», потянул затвор, убедился, что патрон встал на место и посмотрел на Анатолия:

– А предохранитель? – спросил он.

– Команды стрелять еще не было, – отозвался я, и старый вояка снова довольно улыбнулся.

– Еще мне сообщили, что ты не бывал на армейских сборах, хотя учился на первом курсе университета – и раз ты сказал, что местный, да с учетом титула, вероятнее всего, посещал Императорский Университет. Но знаешь такие вещи.

– Это же нормы безопасности, – ответил я вместо того, чтобы сказать про телеканал «Дискавери».

– Теоретик, значит. Тогда мишень впереди, – Анатолий указал на ростовую фигуру, выпиленную из листа фанеры или чего-то наподобие, метрах в тридцати от меня, прямо на полигоне.

Я щелкнул предохранителем, взял пистолет в одну руку и…

– Ты дуэлянт, что ли? – вот теперь вояка заговорил с нетерпением. – Почему одной рукой? Двумя держи, так ствол уведет в сторону меньше, после первого выстрела прицелиться сможешь быстрее. Опусти. Так, предохранитель, ага. Взял обеими руками, поднимай… Да пока ты целишься, я успею снять сапог и расчекрыжить им твою барскую физиономию. Не надо прямых рук!

– Да как же тогда?

– Локти согни. Ты не палки поднимаешь, а руки. Свои руки. А выглядит так, точно тебе их выдернули, а потом другим концом вставили!

Мне стало смешно от его слов, но Анатолий наоборот посуровел:

– Не вижу ничего забавного! – рявкнул он. – Отставить смех! То-то же. Дай сюда, – он забрал пистолет из моих рук, быстро его разрядил. «Стрелец» выплюнул последний патрон из затвора, и вояка его ловко поймал, а затем положил на стол рядом с магазином. Несколько раз начал на курок, проверяя, разряжено ли оружие, и кинул его обратно мне: – На примере тебе будет лучше понятно, раз ты теоретик.

Он тоже вооружился, вытянул руки вниз, прижав пистолет к бедру, и знаком указал мне сделать то же самое.

– А теперь на счет «три» ты целишься. Давай, раз, два…

На счет «три» я вскинул руки, как привык делать, но затормозился задолго до того, как пистолет оказался на нужном уровне. Потому что заметил, как Анатолий уже сделал это.

– Теперь ты понимаешь разницу? Давай-давай, ты уже с моими ребятами размялся, пора и подвигаться, – подзадорил он меня. – Еще раз. Еще…

Это продолжалось довольно долго, как мне показалось. До тех пор, пока я не приноровился целиться практически так же быстро, как и вояка.

– А если не только поднимать руки, но еще и самому присесть? – спросил я, вспомнив, как лихо это делали в старых фильмах.

– Это еще как?

– Да вот… – я присел, одновременно вскинув пистолет.

– Плюс тут только один – от неожиданности твой противник промахнется. В остальном – ты становишься неустойчивым. А если тебе придется некоторое время в такой позе провести. Нет, стой, как стоишь, – приказал Анатолий, когда я попробовал встать ровно. – И, если ты так же разводишь колени, позаботься, чтобы брюки прочными были. Порвешь портки, как пить дать…

– Я уже понял, разрешите выпрямиться, – простонал я.

– Разрешаю. Прости, забыл про ногу. В следующие дни попрактикуешься в стрельбе. Но помни, что вся эта скорость, расчеты до миллисекунд важны только в случае, если ты готов стрелять. Хочешь просто прицелиться и напугать – так не делай. Скорее сам в лоб пулю схлопочешь. Давай-ка, еще разок, а я посмотрю на стойку.

Анатолий обошел меня по кругу, как новогоднюю елку, угукал и хмыкал, но ничего не менял. Потом встал так, что пистолет смотрел ему в лицо и сказал:

– Херово! Локти развел, а надо бы собрать.

– Но так удобнее.

– Удобнее пуле в сердце входить, – сердито ответил вояка. – Ты же правша? Локти к телу, но не напрягайся очень-то. Что, думал это так просто? Кажется мне, бандитов ты в подворотне разве что стрелял. Профессионала с таким не подстрелишь, – он постоял немного, пока я пытался свести локти вместе. – Попробуем другой подход.

И он принялся выставлять мне руки, как на манекене, то расставляя, то сдвигая локти. Постоянно хмурился и как будто нарочно маячил перед мушкой. Потом попытался повернуть запястье, нажал на сухожилия и указательный палец соскочил с курка, спустив его при этом. Звонко щелкнул боек.

– Твой наставник убит, – констатировал Анатолий. – Что будешь делать?

– Извинюсь, пожалуй, что не убрал палец с курка.

– Ладно, молодец. Обычно начинают возмущаться, мол я сам виноват, что сжал сильно.

– Так я уверен, что анатомию вы знаете довольно неплохо, знаете, куда надо нажимать.

– Вот сообразительный сукин сын, – вояка снова подобрел. – Так, ладно. Это уже похоже на дело. Прицел, стойка – это мы тебе поправили. Пошли пообедаем теперь. Вовремя пообедать – тоже полезный навык. А полезных навыков…

– …много не бывает, – закончил я.

Глава 23. Тактика подручных средств

В корпусе, куда мы направились перекусить, оказалось очень тепло. Столовая, расположенная на первом этаже, была просторной и внутри я обнаружил не больше половины занятых столов на шестерых. Скорее, даже не больше трети.

– Там наши орлы, – гордо указал мне на жующих парней Анатолий.

Разношерстная компания, одетая так же просто, как и те, что пытались меня «вытурить», включала в себя, на мой взгляд, ребят даже младше. Но были и уже состоявшиеся «личности». Все на меня смотрели холодно, как и следует встречать чужаков. К тому же меня им не представили и не собирались.

– Ваши орлы намерены меня склевать вместо обеда, – произнес я, отвечая им таким же презрительным взглядом.

– Это нормально, – Анатолий набрал себе на поднос еды и сел за стол, подальше от ребятни. Я последовал его примеру, взял картошки с гуляшом. – Свежий набор, летние. Они еще несколько месяцев здесь, а уже мнят себя великими защитниками родины.

– Патриотизм зашкаливает, а?

– У нас все родину любят. И не потому, что принято. А потому что видим мы, что там, за границей творится, – Анатолий быстро навернул несколько вилок гарнира. – Но что о ней – там мы пока ни на что повлиять не можем. А до будущего еще дожить надо. Вот на ближайшие дни у нас с тобой есть очень простой план. Тренироваться и учиться. Пока мы разобрались только с одной базовой позицией. И потратили на это, пожалуй, целый час. Понимаешь, сколько нужно сил и времени, чтобы тебя в бойца превратить? Не хочешь потом сюда на подольше?

– Так далеко я еще не заглядывал, – я тоже поковырял жестковатое мясо у себя в тарелке. – Сами же говорили – до будущего дожить надо.

– Плотный график? Спасаешь императорскую семью? – спросил вояка.

Я посмотрел на него – он не улыбался. Даже глазами. Даже намека на улыбку в его лице я не заметил.

– Я отлично знаю, чем занимается Трубецкой, и вряд ли он привел партнера по игре в карты, – увидев мое замешательство, произнес Анатолий. – Все же очевидно, никакой двусмысленности. Я даже подтверждения у тебя не прошу, потому что все и так видно. На лице написано, – он обвел указательным пальцем свое лицо и принялся есть.

– Тогда, раз вы так удачно узнаете ответы, просто глядя на меня, может, расскажете еще что-то?

– Нет, у меня есть другой источник, не хуже. Сиди здесь и никуда не уходи, я буду через пять минут.

Он вскочил с ловкостью подростка и едва ли не бегом помчался к двери. Как только та захлопнулась, обедающие тут же отложили приборы в сторону, встали, как один и дружно подошли ко мне.

Я сделал вид, что не вижу их, и продолжил есть. Мясо, несмотря на то, что было жестким, готовили в интересном солоноватом соусе. Так что я изобразил, что наслаждаюсь едой, пока на место Анатолия не приземлился усатый парниша примерно моего возраста. В густой растительности застряли какие-то крошки. Он уставился на меня так, что я не мог этого игнорировать.

– Тебе чего? – спросил я

– Это тебе чего тут надо? Что ты еще за хмырь? Думаешь, поколотил двоих и герой?

– Хочешь на их место?

– Нет, я хочу, чтобы отсюда убрался, – процедил усач сквозь зубы.

Я положил обе ладони на стол, прикрыв вилку правой, а левую так, чтобы в случае чего опрокинуть тарелку. Куда-нибудь, желательно не на себя, а в идеале так и вовсе кому-то в лицо.

Потому что среди окруживших меня курсантов не было ни одного дружелюбного лица. Сам же я старался держаться спокойно. Я знал, что нет ничего более раздражающего, чем чужое спокойствие.

Но не продолжил свой обед, ожидая реакции. Да и не хотелось мне, чтобы моей же вилкой меня попытались поранить.

– Я уйду, когда захочу, – отозвался я. На оскорбления я не собирался реагировать – я же не клоун, чтобы веселить всю эту толпу. Но они явно напрашивались на драку. – А ты не боишься, что за свое поведение можешь отсюда вылететь?

– Меня не выгонят, – развязно ответил он. За все время он ни разу не моргнул.

– М-м-м, – протянул я. Пора переходить в наступление. – Неужели богатенький папаша отмажет?

– Меня взяли, потому что я достоин, – завелся наконец-то он.

– Своими усами тарелки протирать, – закончил я вместо него. – Уйди и не мешай мне обедать.

На вид он, конечно, был покрупнее тех двоих. И потому я на всяких случай посмотрел на всех остальных. Имелись в этой компании люди потолще и более худосочные. Отчего-то я не сомневался, что самых крепких поставили за моей спиной, и оборачиваться не стал.

Только посмотрел на трехзубую вилку. Зубцы короткие. Отличное несмертельное оружие – если только ее в шею кому не загнать.

– Ах ты тварь холеная, – парниша начинал сердиться, я же словно прилип к лавке, на которой сидел.

– Да я смотрю, ты жалок.

В ответ на это по группке пошел шепот. Все это начинало напоминать какие-то тюремные разборки. Но нужно лишь дождаться, чтобы усатый парниша начал первым.

– Выйдем и проверим? – теперь он тоже упер ладони в стол. Отличный шанс, но еще было слишком рано.

– Зачем выходить, здесь и так просторно. Мне без разницы, где тебя уделать, – и я начал постукивать пальцами левой руки по столу, тогда как правой сдвинул вилку под ладонь, чтобы быстрее схватить ее.

Вряд ли это очередной этап обучения от Анатолия. Но лучше быть готовым к любому повороту событий. Усатый парниша едва заметно кивнул. Достаточно заметно для того, чтобы я успел схватить вилку до того, как двое попытались вытащить меня из-за стола.

Обеденное помещение было и правда просторным – остальные лишь сдвинули в сторону пару столов, чтобы сделать площадку.

Те, кто тащил меня по полу, явно имели немалую силу. Я, притворившись беспомощным, даже не пытался встать на ноги, стараясь, чтобы эти двое напрягались посильнее.

Главарь же встал из-за стола, обошел его и, когда меня оттащили метров на пять в сторону, остановился напротив меня. Я старался изобразить отчаяние на лице, но что получилось – не знаю. В любом случае, усатый был слишком доволен собой:

– Поставьте этого хлыща на ноги. Я не собираюсь бить мешок.

Меня тут же перехватили за подмышки и подтянули выше.

– Я же говорил, – выдохнул я в этот момент. – Ты – жалок.

Вырвать правую руку оказалось очень легко. Вилку я зажал в кулаке так, чтобы зубцы выступали на полсантиметра максимум. И саданул ей в ребра парню слева.

Замах, да пошире, чтобы локтем попасть в другого, что в непонятках встал справа, как статуя. Но он оказался с рефлексами, и от локтя уклонился.

Поэтому я ткнул мини-трезубцем левого еще разок, а от правого уже пришлось уворачиваться – но зато на обратном развороте я наотмашь ударил его по уху. Да с такой силой, что будто бы у меня в ушах зазвенело.

– Хватайте его! – завопил усатый и его компаньоны точно очнулись от сна, забыли про шесть дырок в груди и звенящих ушах и клещами впились мне в руки повыше локтя. – Я тебя заставляю извиниться!

– И все равно будешь жа-лок, – повторил я.

Дождался, когда он подойдет чуть ближе, оттолкнулся от пола, снова повис на руках у его громил и, сперва поджав колени к груди, изо всех сил пнул усатого прямо под ребра.

От раскачки левый выпустил мою руку, а второй в одиночку не смог меня удержать, поэтому я сперва завалился набок, а потом вместе с правым громилой рухнул на пол. И, не теряя времени, отрубил первого, пока он не поднялся, потом замахнулся на второго, но тот пополз в сторону.

Тут же мне по спине как дубиной приложили. Я полетел вперед, с трудом устояв на ногах. Удар пришелся по лопатке, но отдавало по всем суставам.

Ожидая еще одного, такого же внушительного удара, я попытался отойти в сторону и только потом выпрямился. Но второго удара парниша не нанес, очевидно, давая мне отдышаться:

– И как тебе? – злорадно спросил он.

– Два-ноль в мою пользу, – я сделал шаг к нему навстречу. – Но, если ты испортил мой костюм, я из твоей шкуры на него заплаты сделаю.

Я заметил, что кроме двух на полу, усатого и меня здесь больше никого не осталось – прочие были единодушны и отошли на безопасное расстояние, где власть их предводителя заканчивалась.

– Вставайте же! – прикрикнул усатый на обоих помощников.

Но один был без сознания, а второй попытался подняться, но, покосившись на меня решил лучше передохнуть и сделал вид, что тоже отключился.

– А теперь мы с тобой поговорим, – я повел плечами чувствуя, как боль уходит от места удара куда-то глубже, по мышцам. – О том, как нехорошо бить со спины.

Я ринулся к нему, а он с секундной задержкой бросился прочь. Сейчас у меня не было никакого чувства жалости и миловать этого усатого засранца я не собирался.

То, что он затормозил лишь на секунду, дало мне шанс ухватить его руку, когда парниша огибал стол. Я схватил его за запястье и с силой прижал к деревяшке. Усатый по инерции пронесся дальше и почти растянулся по столу дальше, споткнувшись о лавку – как раз рядом с тем местом, где ранее сидел Анатолий.

– Не надо, пожалуйста, – взмолился парниша, с ужасом глядя на мою занесенную руку, сжимающую трехзубую вилку.

– Это будет больно, так что не дергайся, – предупредил я, сжимая его покрепче.

Усатый почти что завыл, аж слезы на глазах навернулись. Я остановился. За его спиной стояли курсанты, едва ли не дрожа.

Они здесь всего лишь пару месяцев, а я уже их безбашенного главаря приравнял к изменникам родины. С усилием заставил себя разжать пальцы.

Вилка, звякнув о крышку стола, соскользнула на пол. Потом я отпустил и руку усатого.

– Живи, – бросил я ему.

Слез на его глазах как не бывало. Та же ухмылка, хитрый взгляд – он разве что подняться со стола не успел. И не знал, что левой я бью не хуже. От удара в челюсть голова его мотнулась и обратной стороной он неплохо приложился все о тот же стол.

– Но со спины нападать не стоит. Так, курсанты! – прикрикнул я на остальных. – Мне тут сказали, у вас есть медпункт?

– Да, – послышался робкий голос.

– Тогда приберите, пожалуйста, вот этих вот, – я указал на троицу, что без сознания валялась вразброс по обеденной.

– Меня не надо, я сам! – притворявшийся встал и начал поднимать своего товарища. Я кивнул и посмотрел на остальных:

– Живо!

А сам поднял погнутую вилку с пола, потер ушибленное плечо, и взял другой трезубец. Ватага курсантов с двумя телами покинула столовую, предварительно сдвинув на место все столы и лавки. Я только что обратил внимание, что обслуживающего персонала здесь не было.

Вернулся на свое место и принялся доедать уже остывшее мясо. Когда тарелка опустела, в обеденную вернулся Анатолий, встал в дверях на пару секунд, осмотрел помещение. А затем сел на свое место и уставился на пятнышко крови на столе – на расстоянии локтя от его тарелки.

– Что здесь произошло? – спросил он, положив несколько газет по другую руку. Он еще раз осмотрел обеденную, внимательно, задержавшись на моих ободранных костяшках. – Предполагаю, что это Уваров?

– Он не представился. Решил, должно быть, что у него очень узнаваемые усики, – ответил я и отодвинул тарелку с вилкой в сторону. – Разве они вам не попались?

– Видел. Двоих несли. Ты к концу дня у меня так всех уделаешь, – к моему изумлению он довольно хмыкнул.

– Вообще я думал, что вы меня отчитаете.

– За что?

– За испорченную вилку. Я ее согнул.

– Подручные средства тоже можно использовать. Есть подобная тактика.

– Тактика подручных средств? – улыбнулся я, повернулся и поморщился.

– Тебе в этот раз тоже досталось?

– Прямо по лопатке, – я постарался сесть как можно ровнее. – Завтра пройдет. А я смотрю, вы принесли свой источник.

– Мы здесь тоже газеты читаем, – Анатолий подкинул мне одну. – Барон Абрамов, – он слегка склонил голову.

– Я думал, что у вас дворяне часто учатся.

Статья в газете посвящалась походу в Центральную Галерею и называлась «Принцесса Анна раскрыла имя своего возлюбленного». Сразу же под заголовком напечатали фотографию, где я выхожу из здания, элегантно придерживая борт пиджака. Удачный кадр.

– Что ты! – ответил мне вояка, оторвав от просмотра. – Это тебе не Императорский Университет. Здесь людей выбирают по заслугам. И ты, повторюсь, тоже вполне мог бы здесь пройти полный курс подготовки.

– Подумаю. Но только если не будете называть меня «барон Абрамов» и уж тем более «господин барон». Мне этого вот так, – я провел пальцем над макушкой, – хватило уже.

– Ай, да ладно тебе, это всем нравится, – отмахнулся от меня Анатолий. – Я вот тоже, может, мечтаю о титуле, а все не дают. Не заслужил.

– Все будет, – я уже углубился в чтение.

– Мне пятьдесят семь. Какое в мои годы! – он вздохнул. – Совсем я что-то по-стариковски, – убрав руки со стола, он вытянулся: – Как дочитаешь – продолжим наши занятия. У тебя три минуты.

Затем вытянулся, вдохнул полной грудью и двинул к выходу, оставив меня в долгожданной тишине.

Глава 24. Учиться и еще раз учиться

Заметка оказалась на редкость интересной. В отличие от привычных мне пустых статеек, где никто и никогда не описывал ни фактов, ни каких-то взаимосвязей, материал в газете с гордым названием «Столица» был полон неожиданных моментов.

Не знаю, каких людей ради этого пришлось напрягать автору статьи, но журналист провел небольшое расследование и даже покопался в моей родословной. Точнее, не моей – а настоящего барона, безвременно почившего.

Чтиво оказалось интересным, а вместе с эффектным кадром и вовсе заставляло меня чувствовать, что я становлюсь популярным. И опять, если быть точным, то меня усердно делали популярным.

Но удачно подобранный кадр и полное отсутствие критики в статье говорили о том, что все более чем успешно – незнакомца могли и покритиковать. А если бы у меня оказались еще менее удачливые предки, то и вовсе свести к нулю шансы того, что люди отнесутся положительно.

Ведь главная задача такой и была – представить всю ситуацию с Аней в выгодном свете. Пропала, влюбилась, а теперь вернулась с хорошей партией. Было бы странно читать в газете, которая явно хорошо преподносит любые императорские деяния, в негативном ключе о ком-то из этой семьи.

Заметка меня порадовала, и я к тому же уложился в выделенные мне три минуты. Анатолий наслаждался на улице выглянувшим ненадолго сентябрьским солнцем, уже не греющим, но все еще ярким.

Висевшее низко над горизонтом, оно намекало на свой скорый закат, но при этом притягивало взор. Я не стал мешать старому вояке, а просто тихо прикрыл дверь и тоже посмотрел на умиротворяющую картину.

– Пора учиться, – сказал, не оборачиваясь, Анатолий. Перед этим он посмотрел на часы и выглядело все так, словно он ждал, что я буду стоять за его спиной.

Задавать вопросы не было смысла и после минутного спокойствия, завершившего последнюю, как я надеялся, стычку, мы вернулись к обучению. Но адски ноющее плечо заставило меня тоже отправиться в медпункт. Санитар, не жалея сил, втер в плечо сильно пахнущую мазь, которая отличалась от той, что применяли на мою разодранную руку.

– У вас тут нет женщин? – удивился я, вернувшись к Анатолию.

– Есть, но на другой стороне лагеря. Раздельное обучение. Здесь это важно, потому что иначе не избежать нежелательных последствий. Но, скажу тебе, в этот раз такие дикарки сюда попали, что вряд ли бы ты отделался от них так же легко, как от сопляков-мальчишек.

– Надеюсь, что с ними не увижусь.

– Правильно, Максим, побереги силы. Они тебе понадобятся для тренировок.

И в этом он оказался прав даже не на сто, а на тысячу процентов. Весь первый день мы провели на стрельбище, практикуя стойки, позиции, работу с огнестрельным оружием – причем только с пистолетами, а до автоматических образцов и вовсе не добрались.

Как оказалось, по меньшей мере половина того, что я делал ранее, выполнялась мной неверно. Что ожидаемо, так как до этого лагеря я не имел никакой практической подготовки. И слава терпению этого старого вояки, потому что к вечеру, когда мы наконец-то добились хоть каких-то подвижек в работе рук, он выдохнул, отвернулся от меня и махнул рукой:

– До завтра, – только и произнес он, – в восемь утра на этом же месте.

Я только открыл рот, чтобы спросить, куда мне идти, а он уже показывал пальцем на дверь в соседнем со столовой корпусе. Дверь располагалась на втором этаже, сразу за наружной лестницей с грубо обструганными деревянными перилами.

Зато внутри комнатушка оказалась вполне себе приличной. Даже пристойной – точно не казарма, а просто комната для гостей. По этой причине ощущение лагеря мгновенно пропало.

Не отель, конечно, но зато имелся собственный душ, а еда – в столовой по расписанию. Жаловаться было не на что. Кроме, разве что, на одиночество.

Но, вытирая голову полотенцем, я увидел книжную полку. Наполовину она была заставлена теорией ведения боя, тактике и работе в группах. Другую половину, к моему удивлению, занимало не бульварное чтиво, но что-то очень похожее на наши современные боевики.

– «Метка Марка», – прочитал я заголовок, усмехнулся, переведя на английский, и посмотрел на обложку. Украшал ее внушительного вида мужик со шрамом через всю его геройскую физиономию. – Все, как у нас, – добавил я и поставил книгу на место.

На улице стемнело окончательно. Я сел за стол, включил лампу и положил перед собой две книги. Одну общетеоретическую по тактике с обилием рисунков, схем и описаний, а также литературу попроще. Взглянул на мужика со шрамом на обложке и сдвинул ее в сторону.

Пять дней. Один уже прошел, а пройдено не сказать чтобы очень много. Но я и не рассчитывал на то, что за один день узнаю не только азы и основы всего и вся, но еще и сравняюсь по опыту с Трубецким.

Поэтому принялся листать учебник, пытаясь не запутаться в сложных схемах, которые начинались с перемещений группы из двух человек при различных ситуациях. Объяснения была понятными, но объем информации показался избыточным. С непривычки.

Когда дело дошло до пятой или шестой схемы, я уловил общую суть изложения и перечитал заново первые темы. Все оказалось проще, чем я думал. Но даже с пониманием этого, я не успел осилить книжку до конца.

Через пару-тройку часов чтения глаза начали слипаться, и я предпочел отправиться в кровать, а не засыпать прямо за столом. Чтобы закончить с книгой, времени у меня еще будет достаточно.

Несмотря на обилие приключений, я не проспал и оказался на стрельбище вовремя. Та же расстановка предметов, тот же Анатолий с седой бородкой. Неужели в пятьдесят семь можно иметь полностью потерявшие цвет волосы?

Сперва мы вспоминали все, что успели сделать вчера. Между делом я завел разговор, потому что молча практиковаться оказалось скучно до крайности.

– Как поживает Уваров?

– Жалуется на больную голову, но от занятий не будет отлынивать. Разве что от физподготовки его придется освободить.

– Он что-нибудь говорил? Объяснил, как все произошло? Вдруг с его точки зрения я решил наброситься на полтора десятка ни в чем не повинных ребят, и он геройски защитил их?

– Уваров – хулиган, но он не идиот. Иногда через его юношеский максимализм проскакивает некая сообразительность.

– Ага, а меня он просто проверял, прогнусь я под него или нет.

– Вероятно, – Анатолий посмотрел на последнюю стойку. – Так, с этим разобрались. Заряжай. Пора посмотреть на твою меткость.

В качестве мишени выступал все тот же кусок фанеры, имитирующий человека. Стоял он не очень далеко, но в этот раз на столе лежал бинокль, который я не сразу заметил.

Пока я одну за другой высаживал пули в мишень, тщательно целясь и щурясь, вояка смотрел на нее в бинокль. «Стрелец» щелкнул, сигнализируя об опустошении магазина, и я положил разряженное оружие обратно на стол.

– Смотреть-то особо не на что, – цокнул языком Анатолий. – Ты уверен, что сам стрелял во всех своих недругов?

– Уверен, – отозвался я с легкой обидой в голосе. Неужели на расстоянии в тридцать метров так легко промазать?

– Пошли посмотрим, – вояка открыл сетчатую дверь и вошел на полигон.

Мы остановились рядом с мишенью. На ней был очерчен тонкой линией контур человеческого тела, причем вместе с руками и даже недовольно-унылой мордой лица. Вояка склонился и принялся высчитывать отверстия, которые темнели мокрыми пятнами.

Пока он считал я встал с противоположной стороны и увидел не то губку, не то что-то подобное. Лист был гладким и даже скользким, точно покрытый пленкой. Получается, когда пуля пробивает его, пленка рвется и бумага пропитывается влагой. Зато сразу видно.

– Итого пять, – Анатолий выразительно посмотрел на меня, пока я тер пальцем мишень.

– Всего? – удивился я, точно помня, что отстрелял все восемь и рассчитывал если не на попадание в десятку, то, как минимум, в саму мишень.

– Еще три, думаю, где-то там, – он указал на земляную насыпь позади. – Но себя не вини. Даже у хорошего стрелка многое зависит от оружия. Чем стрелок лучше, чем меньше оружие влияет на меткость, но это влияние никогда не равно нулю. Поэтому пошли опробуем еще несколько вариантов.

Он предложил взять вариант потяжелее, но с ним получилось еще хуже – только три попадания из которых одно было в голову. Анатолий скривил губы:

– Затратно, если по целому магазину ради одного трупа. А ведь он еще шевелиться будет. Не может, а будет. Обязательно будет. Скажи мне, с какого расстояния ты обычно стрелял?

– Я… хм… – мне пришлось сделать широкий шаг назад. Я встал, и вояка на меня молча уставился, а потом, после очень долгой паузы, спросил:

– Что, два… два с небольшим метра?

– Так сложились обстоятельства, – пояснил я. – Тесная квартирка и прочее.

– Ладно, – невесело ответил Анатолий. – Я надеюсь, что с двух метров ты не промахивался. Давай опробуем последнее оружие и решим, с чем тебе лучше тренироваться.

Когда мы вернулись к зоне стрельб, он взял в руки пистолет, который на мой взгляд смотрелся футуристично для этого мира. Как выдуманные образцы оружия из семидесятых годов, не позже.

Оружие выглядело массивно, но только за счет длинного ствола. Достаточно длинного даже в сравнении с «туляком». И особенно крупно пистолет смотрелся на фоне «стрельца». Одним словом – такая штука для скрытого ношения точно не подходит.

– И что это такое? – поинтересовался я. – Как носить?

– Он легкий, – Анатолий подкинул оружие в руке. – Ковровские оружейники сделали. Капризная штука, на самом деле. Но должен бить без промаха.

– У него тоже есть название, как и у остальных?

– Его назвали «уравнитель». Я считаю, потому что он уравнивает шансы, когда условия стрельбы не в твою пользу. А кто-то говорит, что все это лишь благодаря системе компенсаторов, которые сводят на нет отдачу.

Я лишь недоверчиво посмотрел на вояку, а он протянул мне пистолет. Оружие оказалось не таким тяжелым, как выглядело. Ощутимо тяжелее, чем «стрелец», но вряд ли тяжелее «туляка».

– Такие производят в нескольких модификациях, – начал объяснять Анатолий, пока я пытался приноровиться к оружию. – Есть под патрон калибром крупнее. Но мы их не заказываем. Во-первых, компенсаторы на такой заряд пороха все равно не рассчитаны и быстро изнашиваются. Во-вторых, магазин всего на семь патронов. А здесь их пятнадцать, потому что чуть меньше – и уже в два ряда…

– Вопрос не в тему, – прервал я седоусого вояку. – А что насчет «шершня»? Электромагнитные импульсы, разгон снаряда без пороха – это же здорово, так почему я не вижу здесь такого оружия?

– Подметил, молодец, – старик не стал ругаться, что я его перебил. – Инженеры пока не решили, как реализовать то, что напридумывали наши ученые. Вот что такое «шершень»? В сравнении с тем, что ты держишь сейчас в руках? Это игрушка. Смертельно опасная в умелых или везучих руках. Но на тридцати метрах она уже бесполезна. Шарик уводит в сторону.

Он снял кепку, почесал макушку, словно раздумывал, как бы продолжить дальше, и принялся описывать. С его слов получалось, что полноценное оружие, которое по дальнобойности и убойной силе сравнилось бы с простой винтовкой, должно быть большим и неповоротливым. К тому же потребуется несравнимо больший запас энергии и, следовательно, тяжелый аккумулятор.

– Поэтому сейчас есть зенитные орудия такого типа, а также гаубицы. И просто станковое вооружение – да и оно пока еще не очень в ходу. Для пехоты пороховое оружие остается самым перспективным.

Я кивнул и вернулся к стрельбе. «Уравнитель» был не толще других пистолетов, но система компенсаторов существенно увеличила высоту ствола – отсюда и футуристичный вид оружия. А большая длина, как по мне, позволяла лучше целиться. И я не сомневался, что из такой игрушки я попаду в мишень более кучно.

Стрельба из «уравнителя» не отличалась от стрельбы из обычного пистолета. Шум выстрела перекрывал любые другие звуки, но зато пальцами я ощущал неприятную и непривычную мелкую вибрацию, как будто множество шестеренок крутилось в ствольной коробке.

Зато остальные ощущения были потрясающими – точно используешь игрушечный пистолет, а не настоящий. Его не задирало вверх и не уводило вбок. Мне не приходилось выворачивать его по-разному после каждого выстрела, чтобы свести с прицелом мушку.

И отстрелял я вдвое больший запас патронов дольше, чем за минуту. Потом побыстрее положил оружие на стол и принялся растирать пальцы, которые от мелких вибраций гудели.

– Вот и еще один его недостаток, – грустно заметил Анатолий. – Механическая система здесь поначалу доставляет кое-какие неудобства. Мы пробовали несколько моделей и примерно после пары тысяч выстрелов он «уравнитель» работает плавно. Но для ресурса в десять тысяч выстрелов такой разгон… ай, ладно, разворчался я совсем! Пошли посмотрим, что у тебя получилось.

У мишени он присвистнул, да и я удивился не меньше него самого. Все пятнадцать пуль вошли в мишень кучно, вытянутым сверху вниз овалом. Я расстрелял мишени грудину и живот, так что Анатолий сразу поставил ей единственно верный диагноз. А потом добавил:

– Свое оружие ты нашел. Но сам понимаешь, что пользоваться им получится далеко не везде. Это скорее полевое. Поэтому тебе здесь учиться, учиться и еще раз учиться.

Я вскинул бровь:

– Это кто у вас так высказывался?

– Известная фраза Керенского, что ты, разве не знаешь? – Анатолий сделал большие глаза. – Человек многого достиг, выучился и до самой смерти сам учил. Так что стыдно не знать такого!

Глава 25. Длинный путь фехтовальщика

Даже после того, как мы определились с оружием, которое для меня должно быть более удобным, новинки не кончились. Анатолий проработал программу основательно и включил в нее все, что могло потребоваться мне.

Разумеется, туда не входил курс выживания, не было противодействия психическим воздействиям и пыткам. Но то были, с его слов, курсы протяженностью в несколько недель и не было смысла даже упоминать об этом в наши пятидневные занятия.

Чтение теории по тактике мне тоже пригодилось, и этим мне все же удалось приятно удивить военного, когда тот собрался рассказывать мне то, что я и так прочел.

– Я же не сразу в кровать падаю после наших занятий, – заявил я ему.

– Всем бы твою осознанность.

– Не скажите, – поспорил я. – Прояви я в своем прежнем обучении такое же рвение, вероятно, сложилась бы другая цепочка событий и я не оказался бы в нужном месте в нужное время.

– Это опять же случайность, не система, – заметил Анатолий. – Поэтому не советую пользоваться твоим же собственным примером слишком часто. Потому что на случайность положительного характера легко подобрать одну такую же случайно отрицательную. И нивелировать.

– Ой, только без философии, пожалуйста, – запротестовал я. – Идею я понял, но с институтских лекций не переношу таких идиоматических фраз.

– Сам не люблю, – признался он. – Но случай уж очень такой… подходящий. Что к слову пришлось.

День за днем мы с ним временами о чем-то разговаривали. Он не пытался выяснить ничего нового обо мне за исключением того, что уже знал, да то, что писали в газетах. А свежую прессу заносили регулярно.

Так, например, в одном из номеров был объемный и жутко скучный разворот о предстоящем заседании Большого Совета. То было уведомление и программа. Заметив в обеденный перерыв, что я читаю эту колонку, Анатолий изобразил на своем лице ужас:

– Тебя тоже втянули в политику?!

– Не совсем. Меня попросили помочь в одном деликатном деле. Настолько деликатном, – поспешил добавить я, – что вряд ли там понадобятся навыки, которые мы здесь прорабатываем.

– Тогда я не понимаю твоей спешки.

– Повторю, осознанный выбор, чтобы в будущем избежать неприятных случайностей. Сегодня они промахнулись, сами упали мне на саблю, а завтра наступит мой черед. Кстати, у нас есть день на фехтование? До сих пор мои навыки в этом были весьма и весьма отрывочными.

– Твое щекотливое дело подразумевает дуэли? – спросил Анатолий.

– Вероятно, в будущем. А что? Неужели махание саблей и здесь выходит из моды?

– Здесь? – этот вопрос прозвучал уже настороженно.

– Здесь – в смысле среди специально обученных. Ведь надо же быть готовым ко всему!

– Работать с холодным оружием сейчас учат не всех, но основные навыки даются каждому. А это пшик, мелочь. Несерьезно. Вот скажи, Максим, что ты умеешь? Базовую защитную стойку знаешь? Подсекающий удар? По твоему лицу вижу, что все не лучше, чем с остальным.

– Да иначе бы меня здесь и не было! Сто раз уже говорил!

– Тише-тише, барон. Не кипятись. Я же не в обиду тебе. К тому же, я не реже твоего говорил о необходимости учиться больше, чем пять дней. Но у тебя обстоятельства. Кто ж виноват, что так сложилось. А про фехтование, – он тяжко вздохнул. – Все очень грустно. Когда-то любой офицер императорской армии мог с саблей такие вещи вытворять, какие сегодня остались только в цирке в ранге «опасных» трюков.

– А теперь?

– Теперь такие навыки дают учителя в частном порядке. Те, кто хранит старую школу. Но основная масса обучения сводится к тому, что надо острым концом колоть, а лезвием рубить.

Разговор этот зашел у нас на третий день моего пребывания в лагере. Я уже более-менее здесь освоился, потрепанный Уваров и его громилы вернулись к первоначальному виду, но за все время ко мне больше никто не подошел. И обедали мы, как правило, вдвоем. Собственно, и самые долгие беседы проходили в это же время.

– Знаете, – предложил я, сдвинув в сторону посуду, – быть командующим тактической единицей, да и попросту отрядом мне не светит. Вряд ли я буду самым опытным из группы. А вот один удачный удар саблей может спасти жизнь. Не мне, так кому-то другому. Я бы предложил не распыляться, а за пару дней довести уровень владения холодным оружием хотя бы до среднестатистического солдата. Что скажете?

– Скажу, что я уже староват и не так подвижен, как раньше… – сказал Анатолий и притих.

– И в этот момент нужно сказать «но», – намекнул я, едва скрывая улыбку.

– Но кое-чему я смогу тебя научить.

– Обещаю махать не слишком быстро, чтобы вы успели увернуться.

– Но-но-но, сопляк, – он вдруг вытянулся, даже горделиво. – Ладно, шучу, не обижайся. Во времена моей молодости… чего тебе, Уваров? – спросил он у подсевшего усатого.

Тот по-прежнему ходил с забинтованной головой, выглядя при этом далеко не героически. Он кашлянул и спросил:

– Мне бы с бароном поговорить, Анатолий Ефимыч.

– Снова «просто так»? – спросил вояка, тогда как я уже думал, почему он сразу не назвал мне свое отчество, раз курсанты обращаются к нему так. – Или нормально уже?

– Нет, по делу, – произнес Уваров и покраснел, как рак.

– Я за тренировочными саблями, – сказал военный, объяснил мне, как добраться до нужного здания, потому что сегодня начал накрапывать дождь и тренировки на улице пришлось перенести под крышу.

– Сперва, – парень долго смотрел вслед уходящему Анатолию, а потом посмотрел на меня – его правую скулу до сих пор украшал внушительный крест из пластыря, из-под которого виднелся здоровенный синяк, – сперва, господин барон, я бы хотел принести свои извинения, потому что совершеннейшим образом не подозревал о вашей личности.

– Вот как? – чем дольше он говорил, тем сильнее мне хотелось его прогнать. – Почему-то при нашей первой встрече ты говорил проще.

– Так вы изволите ли принять мои извинения?

– Или ты будешь говорить нормально, или я тебя еще раз об стол приложу, – тихо проговорил я, чтобы не слышали остальные. – Кого ты из себя строишь?

– Намек понял, – Уваров сразу же изменился в лице, посерьезнел и прекратил нести всякую чушь. – Вел себя как дурак. Извините. Я и в прошлый раз просто познакомиться хотел, но перегнул.

– Понял тебя, извиняю, – кивнул я, но руки ему не подал. – Звать как?

– Илья. А вас Максимом, я в газете читал.

– Так может, ты и помириться подошел из-за того, что в газете прочитал? – прищурился я.

– Нет-нет, что вы, – искренне испугался парень. – Честное слово, господин ба… то есть, Максим. Там много другого любопытного, но нет, не из-за этого.

– Раз честное… – я пристально посмотрел на усатого, и тот сразу же бросился кивать:

– Самое что ни на есть.

– Так, спокойнее. Я же не собираюсь тебе вилку в руку втыкать.

– А в прошлый раз собирались? – слегка унявшись, полюбопытствовал Уваров.

– Пугать – собирался. Протыкать – нет.

– А это тогда за что? – он указал на свою забинтованную голову.

– Да что ты не уймешься никак? За дело это тебе. Еще в прошлый раз сказал, чтобы не бил со спины, – выговорившись, теперь успокоился и я. – Так чего ты хотел? Только извиниться?

– Нет, – ответил он, на этот раз робко, и как будто стесняясь. – Мы же все газету читали. Что вы и Анна Алексеевна… как бы это сказать…

– Вместе, – закончил я за него, тоже не слишком уверенно.

Но не потому, что не был уверен сам. Я не понимал парня. С чего такое любопытство? Интереса к императорской семье в том виде, в котором мне его преподносили, я тоже не понимал.

Да, мог быть повышенный интерес, потому что это – семья особая. Выражаясь привычным мне языком – премиальный инфопродукт, по своей сути. Кому есть дело скандала семьи в соседнем подъезде? Если это дворянин, то дело охватывает некий круг любопытных, а вот правящая семья охватывает круг куда больший.

Но даже с учетом этого я считал, что народ в своей массе делится по интересам. Девушки следят за балами и женскими нарядами, сохнут по братьям и племянникам императора, а если двоюродные-троюродные, так прикидывают шансы выгодной партии.

Мужская часть населения на мой взгляд, должна была интересоваться делами более серьезными. И женской половиной семьи Романовых. Собственно, тут моя логическая цепочка оборвалась и все стало понятно. Их интересует сама Анна.

У стола собрались все, но стояли на удивление организованно и вопросы задавали в строгой очереди, которую обозначил Илья. Причем вопросы были предельно тактичные, и иногда даже исправлялись в процессе, так что никто, кроме задающего этот вопрос, не краснел.

– И долго мне ждать прикажете? – вдруг загремел голос Анатолия Ефимыча где-то в районе двери. – Что тут у вас творится?!

Он громко затопал к нам и онемело уставился на происходящее, ожидая увидеть, вероятно, совсем другую картину:

– Беседуем, – объяснился я, а потом сообщил курсантам: – в другой раз договорим. Вечером, сегодня.

– Сегодня вечером, – Илья кивнул, ответив мне, как эхо. – Стройсь! – гаркнул он на остальных и тут же дернул рукой, чтобы схватиться за голову, но удержался и лишь поморщился.

Мы с Анатолием направились к тренировочному залу. Я уже привык к простой одежде, в которой ходили все остальные – просторная светлая рубаха и брюки пошире. Не место здесь было на других смотреть и красоваться перед кем-то. Самое главное правило – правило разделения по половому признаку здесь соблюдалось очень строго и ни одной девушки в этой половине лагеря я так и не увидел.

– Я уже подумал, что ты их опять колотишь, – сообщил мне вояка, когда мы вошли в теплое помещение. – А ты с ними общий язык нашел.

– Скорее они со мной нашли. Все проще оказалось, а то начали так витиевато изъясняться, что чуть с обедом не расстался. Не бил, признаюсь, даже желания не было, – положа руку на сердце, ответил я. – Все о принцессе расспрашивали.

– Так у нас их все любят. Брат императора – отличный вояка, похож на одного прадеда, а хочет быть похожим на другого, занимается полками, учит, сам учится. Толковый, пользу принесет, – Анатолий взял в руки увесистый деревянный макет сабли – наподобие той, что Павел Трубецкой вручил мне в первый раз. – Да и Анна Алексеевна хороша. Не только внешне, но и усилий в учебу вкладывала предостаточно. Пример другим, а это очень важно для них.

– Верите, что им что-то грозит? – спросил я и вояка вздрогнул:

– Сплюнь! – воскликнул он. – А если ты что-то знаешь, то лучше сказать это, кому следует.

– Мне кажется, я уже сказал лишнего, – пробормотал я. – Не хотел волновать. Не думал, что так ревниво к Романовым все относятся, с любовью.

– Ох, странный же ты парень, Максим Абрамов. Как не из этого мира.

И как же он был прав в тот момент, аж мурашки по спине побежали. Я прикрыл глаза и выдохнул:

– Давайте уже тренироваться, – предложил я.

– Нет уж, постой. За душу взял, теперь объясняйся. Знаешь чего или попусту болтаешь? – строго спросил Анатолий Ефимыч.

– Зря я вообще эту тему начал, – сказал я, надеясь, что вояка отступится. Но он оказался не из тех, кто привык сдавать назад:

– Точно знаешь. Говори!

Я осмотрел тренировочный зал, чтобы убедиться, что рядом никого нет и нас никто не подслушивает. Потом попросил:

– Я скажу. Но ни слова Павлу, и, разумеется, даже видом не показывайте никому здесь, что вы чего-то знаете.

– Не каждый так старика обидеть может, – нахмурился Анатолий Ефимыч. – Я же не болтун какой.

– А из меня болтуна делаете, – в сердцах воскликнул я. – Вот не положено говорить о таком. Слишком сложная ситуация. В общих чертах скажу. Кто-то стремится подорвать доверие к правящей семье. А мы хотим этого «кого-то» найти. Желательно до того, как он попытается навредить снова.

Анатолий поднял ладонь, знаком останавливая меня. Он оперся на деревянную саблю и задумался.

– Не ожидал я, что до таких дней доживу, – наконец произнес он. – Чтобы кто-то решил покуситься на императорскую семью.

Я ждал, что он продолжит говорить и сообщит мне пару банальных фраз, что-нибудь вроде «наступивших темных дней», но вместо он закинул деревяшку себе на плечо и кивнул:

– Так приступим, будущий защитник?

– Не такой уж и будущий, а очень даже настоящий, – я помахал перед собой макетом сабли.

Внушительно и натурально – древесина была чем-то пропитана, вероятно, для большей прочности, потому что после того, как мы для проверки обменялись парой ударов, на макете не осталось даже вмятин.

– Начало лучше, чем в стрельбе, – порадовался Анатолий Ефимыч. – Пора тебе пару синяков наставить.

Как он успел взмахнуть саблей, я понял только потом. Сперва я отвлекся на его перемещение – прямой шаг вбок сменился разворотом, а пока он двигался, сабля описала широкую дугу и врезалась в мое плечо до того, как я успел блокировать удар.

– Но, когда противников много – так никогда не делай. Видишь, ты не можешь до меня дотянуться, – продолжил объяснять он, стоя не в самой удобной для этого позе – на одной ноге, чуть наклонившийся вперед и с вытянутой рукой, – потому что у тебя остается незащищенной спина и левый бок. Потратишь кучу времени, чтобы вернуться в прежнее положение.

– Так и от этого удара защититься можно.

– Верно, нет такого особого удара, которым можно р-р-раз! – он уже встал ровно и махнул перед собой саблей, – и с первой же попытки победить. Можешь отойти, пропустить – развернуть запястье никто не рискнет, иначе на такой скорости сам получит очень неприятную травму.

Мы продолжили практиковаться. Особенностью нашей тренировки стало неожиданное использование финтов, которые старый вояка пытался мне объяснить и показать. Времени на подобное уходило достаточно, так что к вечеру, когда я оброс не одним десятком синяков, мы успели разобрать и опробовать не слишком много приемов.

Но Анатолий остался доволен:

– Хорошие успехи. Если твои руки завтра будут способны двигаться – наработаем еще. Признаюсь, ожидал меньшего.

– Меньшего? Я же так и не смог достать вас. Ни разу.

– В моей практике были люди, которые даже атаковать ни разу не смогли. Даже на деревянных саблях, – усмехнулся он.

То ли это был комплимент моему здравомыслию, то ли у Анатолия Ефимыча просто поднялось настроение – непонятно. Но мы закончили на более веселой ноте, нежели начали после разговоров об императорской семье.

Глава 26. Отъезд

Я вернулся к себе в комнату, потому что не знал, когда закончат остальные. В действительно я был не прочь поговорить с кем-то, кроме вояки, потому что мое одиночество больше суток не длилось никогда.

Телефона здесь не было – только старый телеграф на тот случай, если произойдет что-то из ряда вон. Настоящий кадетский или какой он был на самом деле лагерь. Не детский сад.

Я сходил в душ, взял книгу и уселся на кровать. Ушибы гудели – Анатолий Ефимыч не жалел сил, и я был рад этому. Иначе все тренировки не имели бы никакого смысла.

Прошло уже три дня, но растущей уверенности в себе я не ощутил. Скорее наоборот, понимал, что надо было начинать два-три года назад. А пять дней больше похожи на баловство. И тогда странно, что Трубецкой поддержал мое решение.

Я понял, что уже с полчаса сижу, уставившись на одно и то же предложение на странице. Стряхнув с себя оцепенение, я продолжил читать, но в дверь постучали.

– А мы к вам, – Уваров уже смотрел мне за спину, оценивая габариты комнаты.

– Мы?

– Нас не очень много, – он подвинулся, и я увидел на лестнице еще четверых. – Мы вас и не задержим вовсе!

– Заходите быстрее, – я отступил вглубь комнаты и впустил ребят. – А разве вам можно в такое время покидать расположение? Или что там у вас, казармы?

– Нельзя, потому и ненадолго мы, – пояснил Илья и зашел последним.

У меня не нашлось стульев для всех, поэтому пришлось усесться на полу. Я присоединился к остальным и вместе мы сформировали небольшой круг.

– Вы здесь надолго? – спросил один из ребят.

Я не нашелся, что ответить, потому что никогда до этого мне не приходилось быть в центре внимания. Пусть даже пяти человек. Они были младше меня, кто на год, кто на два, а кто и на три. Один выглядел, как школьник. Остальные смотрелись более-менее моей ровней.

И я вспомнил свое первое впечатление – дети здесь кажутся старше. Они серьезнее, раньше начинают заниматься каким-то делом. Такие точно есть и в моем мире, но встречаются они с каждым годом все реже и реже.

– А ты надеешься, что я побыстрее отсюда уберусь? – усмехнулся я, а следом за мной Илья и остальные. – Я никого из вас не знаю, может, представитесь сперва?

Уваров определил порядок и по очереди представил мне сперва двух младших – Власа и Прохора, потом Вавилу, тот был чуть постарше, и, наконец, Елисея и Симона. Эти двое оказались младше меня всего на год.

Поначалу все они держались настороженно, но сохраняли любопытство. Вероятно, ждали, что я выкину какую-нибудь еще штуку. Самое интересное, что двое громил, с которыми Илья поначалу подступился ко мне, не пришли.

– А где твои, хм, более крупные друзья? – не удержался я от колкого вопроса.

– Один в лазарете до сих пор. Лечат воспаление в ранах. А другой не изъявил желания.

– Странно даже, чего это он не захотел, – сказал я, и последовали новые смешки.

Народ постепенно расслабился, и мы продолжили дневную беседу. Еще одно поразительное отличие – никто не пытался копаться в нижнем белье, если можно так выразиться. Не задавали непристойных вопросов, не пытались вызнать то, чего им не следовало бы знать.

При этом поток вопросов не иссякал и касался не только императорского семейства, но и меня. И здесь мне уже пришлось врать и изворачиваться как можно.

Потому что Анатолий Ефимыч уже видел в моих словах что-то не то. Его фраза про «нижегородский говор» плотно засела у меня в голове. Русский акцент в России – никогда бы не подумал, что можно в своей же стране звучать иностранцем.

Примерно через полтора часа поток вопросов начал ослабевать и вскоре иссяк вовсе. И тут я взял инициативу в свои руки. Меня давно разбирало любопытство про отношения между людьми в Империи. Особенно это обострилось после Володи и Егора, двух братьев с абсолютно противоположными мнениями о государственности.

И выяснил, причем очень скоро, что Влас был сыном школьного учителя и сам проявил инициативу, выпросившись сюда. Но главное было в другом – он не первый год жил с этими желаниями и готовился. Хотя, как я понял, большого конкурса в этот лагерь не имелось.

Прохор, его ровесник, не горел особым желанием становиться, по его словам, «ищейкой», но за его отцом были кое-какие провинности, из-за чего ему грозило серьезное наказание. И парень, чтобы спасти отца, согласился проявить гражданскую позицию в столь раннем возрасте.

Я не очень разобрался, как взаимосвязаны эти моменты: преступление и наказание отца, этот лагерь и то, что учеба здесь пойдет в зачет искупления. Да и сам Прохор малость юлил, но я знал его пару часов и разобраться, врет он или просто чего-то стесняется, я не сумел.

Те, кто постарше, жаждали приключений. Все трое наслушались историй о разведчиках и свято верили в то, что именно им предстоит уничтожать врагов государства. О том, что среди врагов может оказаться кто угодно, даже близкие, они пока не думали.

– А почему вы не захотели в Университет? – спросил я, вспомнив слова Подбельского, что все равны и могут учиться там, где захотят.

Так, например, если Влас и Прохор попали сюда из семей победнее, то у Вавилы оба родителя занимались торговлей, у Елисея держали небольшой салон, а матушка Симона с деловой хваткой развивала сельское хозяйство в соседней губернии.

На мой вопрос все дружно заулыбались, но глаза потупили. Похоже, мне не удалось даже приблизиться к их тактичности в части личных вопросов.

– А разве вы там сами не учились? – спросил Прохор.

– Нет, – честно ответил я. – На самом деле не там.

– Вот и не знаете, как там дела обстоят, – добавил он. – Потому что все хотят быть поближе к Романовым. Анна-Мария там учится – и вот, пожалуйста, запись на ближайшие годы занята. Я слышал, что некоторые готовы просто за шанс подать документы отдать сто тысяч.

– Это же только слухи, – неуверенно ответил я, вспомнив, что ее подруга приходится дочерью главному в Казначействе.

И тут мальчишки принялись наперебой рассказывать о том, кто что слышал, и как они могут подтвердить правдивость этих «слухов». Потом принялись спорить между собой, пока Илья на них не прикрикнул.

– А давайте в карты? – предложил кто-то.

И следующие полтора часа мы провели за переводным до тех пор, пока Уваров не скомандовал своей братии отправляться спать. Я знал, что возможность так же посидеть уже вряд появится, поэтому честно предупредил:

– Послезавтра я уеду.

Большинство понуро уставились в пол, как будто их это действительно огорчало, и только Симон ответил:

– Так здесь жизнь не заканчивается. Встретимся как-нибудь, сведет случай.

Я кивнул, и мы тепло распрощались, когда на часах уже было далеко за полночь. Проводив компанию, я подумал: так ли они были искренни? Ведь что дворяне, что здешние люди попроще имеют один интерес. И как была расписана очередь на запись в Университет, пока там учится Аня, так и сюда эти пятеро могли прийти по схожей причине.

Или нет. Или же они именно что были по-детски искренни и не имели в мыслях ничего дурного. Но все же я вижу их в первый и последний раз – к чему мне копаться в причинах их поступков. Я кое-что выяснил и этого оказалось для меня вполне достаточно.

Следующие дни прошли в тренировках. Вспоминали то, что изучали раньше, пытались освоить новое, закрепить пройденное. В последний день, когда после обеденного перерыва меня должен был забрать Трубецкой, на поле нарезала круги женская часть подразделения и их атаманша. Мадам много моложе Анатолия Ефимыча, довольно бодрая и уверенная в себе.

Мы с ними не разговаривали, ни я, ни он. Просто понаблюдали несколько минут за тем, как проходят тренировки. Заметив зрителей, они устроили показательные бои, и я убедился в правоте слов старого вояки – дикарки.

– Такие одним своим видом заставят врага отступить, – посмеялся я, но остался впечатлен тем, как их тренируют.

– В этом возрасте их укрощать бесполезно. Подождут год, они пообвыкнут, а там все в норму придет, – успокоил меня Анатолий Ефимыч. – Кстати, мое предложение до сих пор в силе. Как только будет возможность и желание – приходи. Буду рад тебя видеть.

– Спасибо, – кивнул я. – Надеюсь, что не в последний раз видимся. И благодарю за все время, что вы мне уделили. Только вот я ни разу не спросил, какова здесь ваша должность?

– А ты не догадался? – улыбнулся вояка, снова по-отечески. – Я всем этим руковожу.

– Мне стоит сказать, что все это для меня честь или достаточно будет сердечной благодарности за то, что я тратил ваше время все эти дни? – я тоже не удержался от улыбки.

– Как пожелаешь. Лишь бы было искренне.

Я молча пожал его руку, крепко, но не стискивая. Анатолий Ефимыч не переставал улыбаться.

– Если все действительно так плохо, как ты умолчал об этом, то я буду рад, если ты поможешь все это остановить. Защитник Империи.

– Не слишком ли пафосно? – спросил я, приподняв бровь.

– А я думал, ты такое любишь. Особенно после того, что ребята о тебе рассказывают. Они не смогли сдержаться. Надеюсь, ты на них не в обиде?

– Нет, мы приятно провели время за разговорами. Они напомнили мне… – я хотел сказать «о доме», но подумал, что и так навел на себя достаточно подозрений с его стороны. – кое-что, – закончил я начатую мысль.

– Опять ты со своими секретами. Эх, молодежь, – вздохнул он.

Я уже стоял с вещами, которых было не слишком-то много. «Уравнитель» мне забрать не разрешили, но с этой штукой я бы точно чувствовал себя непобедимым в любой схватке.

Пусть мне удалось добиться кое-какого прогресса в стрельбе из пистолета, результатов с «уравнителем» я превзойти не смог ни при каких условиях. К тому же его не имелось и в свободной продаже.

Трубецкой прибыл в назначенное время. Он не спешил, но очень нервничал, а потому заспешил я. Парни были на занятиях, так что меня никто, кроме Анатолия Ефимыча, не провожал.

Тот лишь махнул рукой на прощанье и тут же направился по своим делам, когда я запрыгнул в автомобиль. Трубецкого явно что-то беспокоило, о чем я не преминул его спросить.

– Как сам думаешь, Макс? – он вырулил через ворота на грунтовую дорогу. – Пять дней прошло, но он не сказал ни слова.

– И это так сильно тебя беспокоит? Ведь Алекс – не единственный след.

– Не единственный. Эда я отправил заниматься бумагами химзавода, но и там большого успеха не было. И это не все проблемы.

– Стоит мне вас оставить, так появляются проблемы.

– Совсем не смешно. Начальство что-то подозревает.

– Начальство – в смысле Виктория? Или надо брать выше? – уточнил я.

– Выше, натурально! Не может быть совпадением, что в последнюю неделю меня никто не отвлекает от того, чем занимаюсь я.

– Да, я помню, – призадумался я, – что в начале месяца вам активно ставили палки в колеса. Даже интересно, почему теперь все заглохло. Не потому ли, что у них другой план?

– Ты все о ночном визитере? Я все-таки думаю, что это тебе приснилось. Мы непременно нашли хотя бы намек на присутствие человека в твоем доме. Но ничего не обнаружили, – он помолчал некоторое время, а потом спросил: – Как твои успехи?

– Определенно лучше, но с каждой новой попыткой что-либо узнать, я лишь больше убеждаюсь в том, что времени на это надо тратить куда больше, чем у меня есть сейчас, – выдал я, а Трубецкой понимающе закивал головой.

– Тебя звали на «подольше»?

– Звали, и я не дал однозначного ответа. Кто знает.

– Я тоже не давал, – вдруг повеселел Трубецкой.

– Я думал, что ты здесь провел несколько лет, – удивился я.

– С чего ты это взял? – продолжал улыбаться Павел.

– Но Анатолий Ефимыч говорил, что знает, чем ты занимаешься…

– Ты хотя бы знаешь, куда я тебя возил? И кто этот человек?

– Он сказал, что он там главный. Но я думал, что в этом лагере как раз готовят таких, как ты, как Виктория. Как Алекс!

– Нет, здесь общая подготовка. Сильная, добротная офицерская подготовка – начало долгого пути. Отсюда я ушел сам. А место хорошее, потому что твой наставник когда-то был таким же, как и я. Надеюсь, не расстроил тебя этим? А то ты что-то совсем посмурнел.

– Не расстроил, просто я… нет, на самом деле я получил то, чего ожидал, – уверенно ответил я.

– Вот видишь. Сегодня тебе надо хорошенько отдохнуть – завтра Большой Совет и твоим мозгам придется потрудиться.

Глава 27. Долги

Большой Совет начинался в десять часов утра, но я прибыл во дворец раньше. Событие было массовое, так что обилие людей в мундирах никого не смущало. В очередной раз я порадовался тому, что меня знали в лицо и пропускали уже без документов.

Прибывали журналисты. Главные действующие лица уже давно оказались внутри, потому что погода испортилась окончательно и не располагала к долгим встречам на свежем воздухе.

Ремонт лестницы благополучно завершили и теперь не приходилось оббегать половину дворца для того, чтобы подняться на второй этаж. Но, судя по тому, куда двигалась основная масса людей, Большой Совет планировали провести в зале, где проходил сентябрьский бал.

Я мельком заглянул внутрь – до начала оставалось порядочное количество времени, поэтому я планировал зайти еще и к Ане.

Зал полностью преобразился, но подиум остался неизменным. На нем лишь появилась стойка с микрофоном для докладчиков. А вот большую часть пространства занимали скамьи, больше похожие на ученические. Только размером – исключительно для одного человека. Вторая половина зала по ту сторону подиума со стойкой оставалась пустой.

Не увидев знакомых лиц, я отправился наверх. До начала мероприятия оставалось около часа и Аня, уже одевшись для официального приема, сидела в своей комнате.

– Я думала, что не увижу тебя до конца дня! – воскликнула она, бросаясь на шею. – Пять дней прошло, ничего не изменилось, – девушка ослабила хватку и посмотрела мне в лицо.

– А я и не ждал, что что-то изменится, разве что уверенность какая-то появилась, – я пожал плечами и улыбнулся. – А торжественный наряд тебе к лицу.

Аня отступила на шаг и покружилась в бледно-розовом платье с длинной юбкой, украшенном широкой синей лентой.

– Я рада, что тебе нравится, – она прильнула ко мне, держась так, чтобы юбка не пострадала от наших объятий. – Хоть какое-то развлечение, этот Большой Совет, – добавила она. – Можно выйти из комнаты. Ты же меня будешь сопровождать?

– А ты намерена мне помочь? – спросил я, не думая о серьезности вопроса.

– Помочь тебе, чтобы ты помог моему отцу – и ты еще спрашиваешь! Конечно же, да!

– А после Совета, кажется, намечается рутинная неделька, – бодро заметил я, намекая на то, что мы сможем проводить больше времени вместе. И снова заметил эту искорку в ее глазах.

Но дверь распахнулась:

– Максим Бернардыч, – запыхавшись, выпалил парнишка, – вас спрашивает Сергей Николаевич.

– Что, срочно?

– Да, очень, намерен увидеться с вами до Большого Совета.

– Иди, может, что-то важное? – предположила Аня, поцеловала напоследок, и я отправился за парнишкой.

Тот провел меня мимо нескольких дверей и трижды, громко и с расстановкой постучал в нужную, а потом впустил меня в кабинет брата императора.

– А, Максим! – громадина встала из-за стола. В отличие от всех людей, что я встречал раньше, Сергей Николаевич Романов имел внушительные данные от природы: и рост, и силу. – Садись же, не стесняйся! – он махнул рукой так, словно собирался этим движением убить лошадь, и указал на стул.

– Доброе утро, – я сел, пытаясь уместиться на мебели, которая явно делалась на заказ с учетом габаритов ее владельца. Потом протянул ладонь, рискуя получить перелом минимум десяти костей, для рукопожатия. – Так зачем ты хотел меня видеть? Разве ты не должен собираться со всеми на Большой Совет?

– Должен, Максим, должен! – в его голосе слышалось явное недовольство. – Но не люблю я эти мероприятия. Вот здесь они у меня, – он указал парой пальцев на свою шею. – Тошнит уже. Болтают и болтают без умолку, обсуждают, а результат где? Но я все равно должен туда ходить. Выпьем!

– Это даже не предложение?

– Нет, я собираю свои долги. Ты же разговаривал с моим братом, он дал тебе подсказку.

– Да, говорил, но не лучше ли это сделать в более подходящее время?

– Подходящее? Сейчас же идеальный вариант для этого! – он вытащил из стола бутылку, к счастью, уже початую. Полную, объемом почти что в литр, осилить было бы очень сложно. – Отказ не принимается. Засчитывается оскорблением! – тут же добавил Сергей Николаевич, а я уже мысленно прикидывал, нет ли шанса, что сюда зайдет его брат и избавит меня от жуткой участи.

На закуску он наскоро нарубил толстыми кусками нетронутую до этого палку колбасы. В не самом приятном предчувствии я вжался в стул.

– Расслабься ты, – заметил это Сергей Николаевич. – Тебе ли бояться такого! Столько всего пережил! Я знаю все. И про этого проныру тоже.

– Проныру?

– Которого ты отметелил в Портовом.

– Откуда ты знаешь?

– Каждая прачка знает, что с попустительства начальника участка портовой полиции один парень вышиб дух из другого прямо в здании этого самого участка, – гордо сообщил он мне, как будто он сам принимал в этом активное участие.

– Надеюсь, что те же прачки не знают, кто именно это был? – встревожился я.

– Нет, что ты. Это все мои люди. Сам понимаешь, случай из ряда вон, газеты буйствовали! А ты их разве не читаешь?

– Почитываю иногда…

– Тогда первую за славу! За боевую славу! – Сергей Николаевич быстро остограммился. Себе он наливал больше, за что я был ему благодарен. – Так, пей и не тяни, а то долга не приму.

Пришлось опрокинуть. Он продолжил.

– Тема добрая для такого. Вспомнить хотя бы, как мы влупили там, в поместье, по бандитам! Дьявольщина! – он бахнул кулаком по столу, и мне показалось, что тяжеленный стол подпрыгнул в ответ. – Столько всего произошло с тех пор, а ведь все из-за того, что я тогда поверил слухам о тебе. Так, ради извинения тебе побольше в этот раз!

– Не-не-не…

– Пей! – он звонко стукнул своей чаркой и внимательно проследил, чтобы я тоже выпил. – Так, перерыв, – он подвинул тарелку. – Налегай, а то свалишься еще, как в прошлый раз, на балу.

– Там были обстоятельства, – невнятно пробубнил я, работая челюстями. Спиртное било в голову похлеще всего, что я успел попробовать в жизни.

– Какие же? Что заставляет человека после пары стопок падать в обморок? Сейчас же ты не падаешь.

Я, как мог, попытался объяснить ситуацию. В пространных отступлениях с привлечением немалого количества доводов я добился желаемого.

– Ух, – выдал он, смутившись. – Кровопотеря – вещь страшная. За мир в Империи. Мир и процветание!

Сергей Николаевич с тоской глядел на стремительно пустеющую бутылку, и я едва не подавился, когда он достал вторую. Но, к счастью, он вовремя посмотрел на часы:

– Нет, не успеем, – с явным сожалением произнес брат императора и убрал бутылку на место. – На дорожку! – гаркнул он, разливая две полных.

Под его зорким взором я не смог пролить ни капли.

– Доедаем и пошли вниз, – скомандовал Сергей Николаевич, на которого водка оказала примерно то же воздействие, что на обычного человека – стакан пива.

У меня стучало в ушах, а это уже плохой признак. Оставалось надеяться, что до перерыва пройдет много времени и я успею протрезветь. И что на мое состояние никто не обратит внимания.

Глава 28. Большой Совет

Мне еще повезло, что я мог держаться на ногах. Меня мотало и пошатывало, но Сергей Николаевич, как назло, не собирался идти один и намеревался проводить меня до зала на первом этаже. Я же рассчитывал оторваться от него, чтобы пробраться в ванну – одну из нескольких, разбросанных по всему дворцу, чтобы привести себя в порядок.

Сам он держался молодцом, точно не выпил ни капли. И это было совсем неудивительно при его росте – не зря я подумал при нашей первой встрече, что он слишком похож на Александра Третьего.

– Я очень надеюсь на то, что ты меня простил, – положа руку на сердце, проговорил он. – Видишь ли, я очень переживаю. Все равно переживаю.

– Нет же, не стоит, – я старался говорить как можно четче, но язык стал как будто бы ватным и не слушался. – Все в порядке.

– Что ни делается, все к лучшему? – прогремел Сергей Николаевич радостно. – Другое дело!

Я и в самом деле не держал зла на него. Во-первых, все прояснилось еще в тот раз, когда я попал на осенний бал во дворце. Да, в результате травмы мне пришлось нелегко, но за те несколько минут, что я провел в компании брата императора, я выяснил, что вины его, как таковой, нет.

Во-вторых, когда мы все же разобрались с проблемой, он не поленился зайти в гости. А еще вытащил нас из передряги в моем имении. Как можно после такого сердиться на человека?

Сердиться можно было разве что за обилие алкоголя, влитого в меня чуть ли не силой. Я держался, стараясь дышать как можно глубже – в противном случае я опасался, что упаду прямо на лестнице. Сейчас бы не помогла ни жвачка, ни зубная паста, ни кофе – ни один из перепробованных мной годами ранее вариантов.

По коридору мы прошли молча, потому что Сергей Николаевич заметил мое состояние. Он старался держаться чуть ближе – возможно, опасался, что я и вовсе до зала не дойду, но все обошлось. К тому же туда-сюда временами сновала охрана, так что я и вовсе ощущал себя в полной безопасности.

Мы разминулись у самых дверей. Когда я встал, уже схватившись за ручку, он сказал:

– Вся семья выходит с другой стороны. Я должен быть там. Потом мы встретимся в зале. Я слышал, что для тебя место уже заготовлено.

И он поспешил вдаль по коридору, к другим дверям. Я выдохнул, поднеся ладонь к лицу, и принялся искать платок. Перегаром несло до неприличия, а избавиться от аромата не было ни возможности, ни времени.

С предвкушением предстоящего позора, я прижал платок к лицу и вошел в зал. Мужчина в поблескивающем зеленом пиджаке поверх темной рубашки вежливо остановил меня и попросил не закрывать лица, а потом спросил мое имя.

– Ах да, – невозмутимо произнес он, когда я представился, стараясь говорить в сторону от мужчины. – Ваше место там, с правой стороны.

Камердинер указал на неширокий ряд возле правой стены. Никаких балконов, партеров и лучших мест – примерно посередине, если смотреть на расстояние от стойки до конца зала. Все расставлено так, чтобы никому не пришлось сидеть боком или поворачивать голову слишком часто.

– Благодарю, – глухо отозвался я, уже прижав платок обратно.

Мужчина в зеленом поблескивающем пиджаке кивнул, заложив руки за спину, но так и не изменил выражения своего лица, за что я был ему безмерно благодарен. Я же прошел мимо десяти или даже больше рядов, которые уже были заняты полностью.

Люди, что мне попадались, выглядели более или менее одинаково в основной массе: дородные, украшенные вторым подбородком, упихнувшие себя в тугие жилеты и костюмы. Очевидно, чтобы не расплыться окончательно.

При этом среди всей этой толпы просвечивали иногда на удивление приятные лица: умные, приветливые, но при этом серьезные. Стильно одетые, моложавые либо средних лет. Стариков не было ни среди массивных и представительных, ни среди серьезных и умных.

Сочетание мне показалось очень странным, но лучше других описывающим ситуацию в зале. Заметив, что я сажусь на места, отведенные для императорской семьи, многие из людей, стоявших рядом, проявили к этому интерес.

Я же сел к самой стене и до последнего не убирал платок. Потом сделал вид, что просто вытираю нос, повернулся к людям и кивком ответил на приветствия тех, кто явно желал со мной поздороваться.

Кажется, все началось гораздо раньше, чем я думал. Я поспешил посмотреть на часы – после приезда из лагеря мой портер отправился в потайной карман, а цепочка стала служить прежней цели. Еще буквально пара минут.

Только бы никто не сел рядом! Меня от остальных отделяло три свободных места. Всего же их было около двадцати – они стояли в пять рядов и предназначались, похоже, не только для семьи, но и для особых гостей. Было бы странно увидеть Бориса Алексеевича вместе с его няней.

Меж тем разговоры по левую сторону явно касались моей персоны. Мне явственно слышалось мое имя, чаще в вопросительной форме, но обратиться никто не рискнул. Точнее, уже были желающие, готовые привлечь мое внимание еще раз.

Меня же спасло время. Пунктуальность, к которой я не привык – ровно в десять утра распахнулись двери, отыграл гимн и на последних его отзвуках появилась императорская семья.

Алексей Николаевич стоял в центре, по левую сторону от него расположилась супруга. По правую – младший брат. Из их поколения могли бы присутствовать еще родственники, но по представители женской линии в этом семействе политикой предпочитали не заниматься вовсе.

Аня стояла рядом с матерью, а за ними – еще одна девушка и мужчина. Вероятно, та самая Оксана, о которой принцесса мне как-то рассказывала, и ее супруг. А еще мне вспомнилось, что они тоже не слишком-то любят политику.

Я выдохнул, возможно, очень шумно, потому что с соседних рядом на меня тут же посмотрели, но я не стал даже поворачиваться. Мой нетрезвый анфас им лицезреть незачем, а в профиль я одинаков в любом состоянии.

Император толкнул небольшую речь, обозначив повестку дня. Пошуршал документами в папке и предупредил, что сентябрьский Большой Совет имеет все шансы растянуться на два дня.

Когда он замолчал, в небольшую паузу перед тем, как снова заиграла музыка, с центральных рядов до меня четко донеслось:

– Сейчас он выглядит гораздо лучше.

Я отнес это к внешнему виду императора, а потом кто-то в комментариях тихо произнес имена его дочерей, и я подумал: каковы шансы, что один лишь нездоровый вид человека может ухудшить ситуацию в стране?

Вероятно, в нашем мире, где нет явных лидеров, а огромное количество денег вложено в «пузыри», только лишь новость о болезни способна лишить кого-нибудь целого состояния. Более серьезные проблемы повлияют еще более глобально и долговечно, влияя на инвестиционный климат и…

Я поймал себя на мысли, что пока работал в продажах, вряд ли бы даже начал думать об этом – настолько был занят. А теперь, когда появилась возможность и время рассуждать, а окружение всеми силами это стимулировало – мысли направлялись в нужное для меня русло.

Жаль только было, что нельзя по щелчку пальцев захотеть и не просто подумать, а сразу дойти до верного ответа. Мне бы очень хотелось потратить всего лишь несколько минут на размышления, чтобы ответы на все интересующие вопросы сразу же появились в голове.

– Что ты какой серьезный? – спросила Аня, усаживаясь рядом. – О чем задумался?

– Я? Да ни о чем, так просто, – тут же ответил я, забыв про запах.

– Фу! – сдержанно воскликнула девушка. – Что это за… – она быстро сложила дважды два и бесцеремонно ткнула дядю промеж лопаток: – Для этого он тебе был нужен? – строго прошептала она тому на ухо.

– Я просил прощения, Анют. Теперь у нас мир, – постарался как можно тише ответить дядя.

– А что, без этого никак было?! – продолжала возмущаться она? и я медленно взял ее за руку.

– Нет, – Сергей Николаевич повернулся к нам: – Вот отказался бы он, и все, никакого мира. А по-другому я не собирался. Он мне должен был.

Аня собиралась сказать своему дяде еще пару ласковых, но закрыла рот, не сказав ни слова.

– Я в порядке, – отозвался я наконец. – Но запах меня безумно раздражает.

– Вижу, – шепнула девушка и стиснула мои пальцы чуть сильнее, чем следовало бы. – Но не бойся в следующий раз проявлять в отказах чуть больше упорства.

– Так, Максим, – на спинки наших стульев облокотился император и его голова оказалась между моей и Аниной. – Кто-нибудь уже ведет себя подозрительно?

– Нет, – ответил я, – разве что…

– Что это за запах? – возмутился император, так что даже я отшатнулся. Но Аня просто указала в спину дяде: – Сергей Николаевич! – принялся отчитывать правитель своего брата. – Как можно?

Но тот лишь отмахнулся, даже не повернувшись в нашу сторону. Центром внимания был председатель, который озвучил первый блок тем для прослушивания.

– Так, сможешь ли ты сделать все, о чем я тебя просил? – шепнул мне император в самое ухо.

– Да, – ответил я, склонив голову. – Смогу.

Но голова действительно была тяжелой, и сам я окончательно растерял уверенность. Меня могут в любой момент перехватить и занять бесполезными разговорами. А, может, так оно и должно быть?

Я постарался отключиться от ненужных мыслей и решил послушать докладчиков. Разобраться, кто есть кто, не представлялось возможным. То ли это представитель дворянства из региона, или просто именитый человек, или же фактический управитель губернии – череда лиц постоянно пополнялась.

При объявлении давали лишь краткую информацию, и в большинстве своем каждый докладчик в моем представлении выглядел очень мелко. Представитель губернии, ближней или дальней – названия некоторых я и вовсе впервые слышал – пытался решить проблему внутри.

После четвертого схожего проекта я устал слушать. Вещали однообразно, что денег не хватает, требуются дополнительные средства и дальше, каждый на свой лад, говорил об одном и том же.

Клонило в сон, и я потер переносицу, чтобы хоть как-то проснуться. Аня толкнула меня в бок:

– Скоро перерыв! Еще час.

– Не утешает вовсе. Это же тоска! – прошептал я. – Ладно я, но ты здесь зачем? Это же все неинтересно, это… глупо даже, то, что они говорят.

– Потому что сейчас это и вовсе единственное для меня развлечение, – произнесла Аня скорее с грустью, чем с раздражением. – И я предпочту послушать, что здесь говорят, чем еще один день провести в комнате.

Мы замолчали, чтобы не отвлекать остальных от докладчиков. Но дальше веселее не стало. Все одно и то же. Не было ничего, как сейчас принято говорить, «прорывного».

Борясь со сном, я кое-как досидел до перерыва – в час дня отыграли короткий отрывок гимна, и мы встали, разминаясь по возможности. Как я и предполагал, желающих поговорить с императором, его семьей и мной в том числе, оказалось слишком много.

Я предложил Ане отойти в сторону, но за нами тут же увязались несколько человек, в основном из тех, кого я отнес к категории «поумнее и посерьезнее».

– Максим Бернардыч! Господин барон!

– Лучше поговорить, – остановила меня Аня. – Давай, па тебе это дело поручил, не отлынивай.

Я же лишь мило улыбнулся ей и радуясь, что за прошедшие три часа моя голова стала немного легче, а запах – не такой отчетливый, повернулся к нашему преследователю, который явно опередил всех остальных.

– Здравствуйте, – поприветствовал я его. – Но мы с вами не знакомы.

– Нет, нет, я вас очень хорошо знаю. Очень, поверьте, – усмехнулся незнакомец.

Я отметил его черную шевелюру почти без проседи, точно окрашенную. Из-за этого он смотрелся даже моложе императора, хотя худое лицо прорезали морщины. Нависшие брови делали человека скорее задумчивым, чем злым или сердитым, а тонкие губы, словно поджатые, демонстрировали невольное недовольство всем вокруг.

И все же в этом всем виделись смутно знакомые черты, которые обрели смысл, когда он представился:

– Юрий Волков, очень приятно.

Глава 29. Любыми средствами

Время тянулось мучительно долго, пока я пытался принять факт, что со мной решил поговорить глава Казначейства. На самом же деле мое молчание длилось лишь несколько секунд.

– У нас с вами есть немало общих знакомых, – наконец-то продолжил он, – и я подумал, что пришла пора мне познакомиться с вами лично. К тому же выдался отличный шанс. По правде говоря, не ожидал, что вы будете на Совете, даже в качестве гостя… нет-нет, я не хотел вас обидеть, – тут же произнес Юрий Волков. – И нисколько не собирался принижать вашу роль. Скорее наоборот – подчеркнуть, что при вашей занятости найти время еще и на Большой Совет… Если только, конечно, вас не попросили присутствовать на нем специально.

– Нет. – ответил я, заторможенно переваривая поступающую информацию. – Не специально. – Аня, до того, державшая меня за руку, выскользнула и направилась к фуршетному столу. Про перекус, к счастью, здесь тоже не забыли. – На самом деле, я проявил интерес к этому, знаете ли, – процесс мыслепроизводства пошел быстрее по мере того, как мозг, до того три часа слушавший монотонную болтовню, начинал втягиваться в разговор.

– Правда? – удивление глава Казначейства изобразил весьма искренне. Или и в самом деле удивился. – Вот уж не подозревал, что вам это будет интересно. И все же, раз мы встретились здесь с вами, позвольте спросить – как вам представленные проекты?

– Вы хотите услышать мое мнение в целом? – я достал платок и вытер испарину со лба.

– Да. В целом. Вам нездоровится? – обеспокоился Волков, увидев платок в руках.

К счастью, я стоял достаточно далеко, потому что с момента приветствия, когда я обернулся на его голос, мы не сделали ни шагу навстречу и до сих пор нас разделяло что-то около полутора метров.

– Нет, просто здесь… жарко, – вывернулся я. – А что насчет проектов, то, считаю их мелкими и слабыми.

– Вот как? – удивился глава Казначейства. – Слабыми? Почему?

– А слово «мелкими» вас, кажется, вполне устроило, – я позволил себе ухмыльнуться. Организм постепенно приходил в норму.

– Так уж вышло, что я в курсе кое-каких ваших финансовых операций, Максим Бернардыч. И слово «мелкий» вам явно не по душе. Так что я вполне понимаю, почему строительство одной дороги или моста через реку кажется вам совсем не соответствующим великим деяниям нашей могучей Империи.

В последних его словах даже послышалась какая-то насмешка. Я сделал вид, что понял, о чем идет речь.

– И, если вы позволите, – отличная партия, – одними глазами Волков указал на Аню, которая переговаривалась со старшей сестрой возле фуршетных столиков. – Судя по тому, что моя дочь о ней говорила, вам действительно очень повезло.

– Спасибо, – отозвался я, не зная, как правильно стоит реагировать в подобных случаях. И стоит ли вообще как-то отзываться. – Вы решили разговорить меня? Иначе к чему эти прыжки с одной темы на другую? Мне показалось, предыдущий вопрос – отличное поле для обсуждения.

– Ха! – Волков хватанул рукой воздух перед собой. – Не ожидал, знаете ли, не ожидал. Я думал, что вы один из, хм… нет, опять же не принимайте это за оскорбление.

– Юрий… не знаю, как вас по отчеству, – вконец разошелся я, – если я еще раз услышу про ваши неудачные попытки меня оскорбить, честное слово… я… я вас на дуэль вызову!

– Шутка зачтена вам в плюс, прошу еще раз меня извинить, – Волков поклонился. Он сделал что-то среднее между кивком и обычным поклоном. – Сам виноват, но, не скрою, хотел проверить вас, узнать, на что вы способны. Многие молодые люди, я уверен, что вы об этом и сами прекрасно знаете, не имеют в своей голове ничего, кроме гонора. Я мог бы то же самое подумать и о вас, если бы вы не сказали мне о том, что здешние проекты, «мелкие».

– Мне кажется, я отлично понимаю, что говорите вы сейчас о конкретном человеке, – такую ремарку я упустить не мог. К тому же и сам Василь наверняка рассказывал о произошедшем.

– Верно. Но не буду уточнять, о ком именно. Это было бы совсем не благородно с моей стороны, так выражаться о нем. Впрочем, – он все же подошел ближе, – вернемся к нашим баранам, – он развернулся так, чтобы видеть все сборище. – Я не могу найти других слов.

Тут он шумно, не стесняясь, втянул воздух носом, и я почувствовал, как он сверлит меня взглядом.

– Достойный выбор. На трезвую голову это слушать совершенно невыносимо.

– Рад, что вы оценили, – мрачно заметил я. – Но то была не моя воля.

– Смотрю, ты не теряешь времени! – сзади подошел Сергей Николаевич и, размашисто положив руку мне на плечо, посмотрел на моего собеседника. – Приветствую повелителя имперского бюджета, – он повис на мне и отвесил главному казначею глубокий поклон.

– Веселитесь, как всегда? – сухо, но вежливо заметил Волков. – Похвально. Это один из немногих способов не умереть со скуки.

– Чтобы умереть, слушая ваши речи? – потом он заметил наши серьезные лица и тут же убрал руку с моего плеча: – О, господа, простите, что помешал, кажется, у вас и правда шел деловой разговор!

И тут же убрался прочь. В толпе над остальными возвышалась лишь его голова.

– Интересный человек, – кратко резюмировал Волков. – Но не всегда полезный.

– Не уверен в вашей правоте и не хотел бы обсуждать людей, – я попытался увести разговор в другое русло. – Раз уж мы с вами заговорили о делах масштабных – вы не хотите прояснить для меня, человека далекого от управления государством…

– Да-а? – с готовностью протянул казначей.

– На кой черт все это проводится? Эффект от ежемесячных собраний или с какой периодичностью они у вас проводятся, должен быть больше, чем от обычного моста через речку или дороги до нового городка.

– О-о, молодой человек, да вы, кажется, совсем не разбираетесь в экономике?

– Простите, немного не до этого было.

– А что так? – полюбопытствовал Волков.

– Сложное детство. Я думал, жизнь дворянская – она у всех на виду.

– Ах, вот вы про что. Да, прогоревшие дела вашего отца – печальная история. Но не будем о грустном. Хотя, – он обвел рукой собрание, – я могу сказать, что здесь все грустно. Очень грустно.

– Что, воруют? – хмыкнул я.

– Ничего не меняется, но… – он вытащил золотые карманные часы и предложил: – давайте пройдемся, до конца перерыва еще порядочно времени, а наш разговор становится мне интересен.

Не мог сказать, что беседа полностью соответствовала моим ожиданиям, но диалог с главным казначеем Империи меня заинтересовал.

– Каждый хочет что-то себе урвать. Здесь акулы. Нет, волки – все как у Островского. Только с каждым годом они становятся все более озверевшими, – он грустно улыбнулся. – И дело все… нет, вы не поверите. Кому бы я ни говорил, никто не верит, что истинная причина кроется именно в этом.

Мы прошли через зал и остановились там, где людей было меньше всего. От столов с едой мы оказались на порядочном расстоянии, но есть мне не хотелось совершенно, так что я не возражал.

– Скажите, – попросил я. – У меня нестандартные взгляды.

– Хм, да, пожалуй. Кто бы подумал, что один наш общий знакомый попросит меня лично провести почти семнадцать миллионов без справок и проверок. Очень нестандартно. Не просветите меня, что это за деньги.

– Банковская тайна должна оставаться банковской тайной, – попытался схитрить я, но Волков посуровел:

– По Империи гуляет очень много денег, которые практически неизменными суммами перемещаются из одних рук в другие. Особенно когда речь заходит о крупных купюрах. Их путь легко отследить. Запомните это, господин барон.

– Непременно запомню. Но ничего преступного в этих деньгах нет. Я их не украл.

– Ложь. Частичная, впрочем. Я уверен, что эти деньги как раз были украдены у их владельца, который наверняка должен был вернуть их кому-то еще, – он вежливо, но натянуто улыбнулся, и лицо его из недовольного превратилось в откровенно неприятное. Справившись с эмоцией, Волков продолжил: – надеюсь, вы понимаете, о ком я говорю? О некоем графе.

– Ничего не знаю об этом, – сразу же отрезал я.

– Ладно, что толку допытываться, – как-то сразу сдался главный казначей. – Храните свои секреты, сколько душе угодно. Я считаю, что лучше пусть они будут у вас. Собственно, моя теория, о которой мы говорили ранее, если вы все еще хотите ее услышать…

– Говорите, – вежливо предложил я, отгоняя настороженность после упоминаний об Апраксине, деньгах и Виктории. К тому же он так часто менял темы, что мог всего лишь полюбопытствовать.

– Так вот, теория моя такая, что сейчас подходит к концу волна экономического подъема. Сытые годы. А создал их перенос столицы во Владимир. Подумать только, сто лет экономического роста. Сколько сюда вложено и отработано – не перечесть. А движение людей? Вы ведь знаете, что владимирский метрополитен до сих пор самый быстрый в мире? Как и железнодорожная ветка от Варшавы до Екатеринбурга.

– А остальные ветки?

– Остальные? Максим Бернардыч, стыдно такое не знать – скоростная ветка у нас всего одна. Так вот…

– Почему не построили еще? – вырвалось у меня.

– Причина сидела позади вас, – негромко добавил Волков. – Если вы через пару недель спросите результаты деятельности императора после моих ревизий на все, что сегодня рассказывали нам с трибун, то увидите – все весьма печально. Не хватает дерзких проектов. Как-то же самое метро, как углубление реки, как скоростные поезда, – с жаром выпалил казначей.

– Но никто не понимает экономического эффекта от глобальных проектов? – спросил я, вспоминая последние новости, которые читал либо слышал дома, в своем мире.

– Да, – ответил Волков таким тоном, точно не ожидал от меня подобного комментария. – Тут вы правы. А все почему? Мост через реку добавит людского довольства на местах.

– Но они же могут…

– Не могут, господин барон. Денег нет. Все средства идут в центр, а потом дозированно спускаются вниз. Систему реформировать никак нельзя без глобальных потрясений, а потому мы в тупике. Я скажу больше – люди, которые понимают современные экономические теории, и вовсе в отчаянии.

– Вы так говорите, будто желаете, чтобы я вам помог, – прищурился я. – Помог реализовать глобальные проекты.

– Если бы у вас это получилось, вы бы стали настоящим спасителем Империи. Столица страдает от перенаселения, еще лет десять и добраться с восточной окраины на западную будет невозможно. Пешком – двое суток, световой день на экипаже, чуть меньше на автомобиле, а прямых маршрутов на трамвае здесь нет. А император этого не видит.

– У него были свои трудности. Он любыми средствами готов вам помочь, я уверен.

– А вы думаете, что он решил свои проблемы?

После этого вопроса у меня в голове раздался первый сигнал опасности. Казначей знает больше, чем говорит, но мне не следует показывать, что я обо всем догадываюсь.

Сразу же после этого звякнул и второй колокольчик – догадки. Некоторые мысли Волков высказал еще до своей последней фразы! Вопросы и намеки, а я пропустил их мимо ушей.

– Максим Бернардыч, – позвал меня казначей. – Вы так задумались о проблемах императора?

– Нет, – медленно проговорил я, – лишь о глобальных проектах.

– А может, ну его, этот Совет? У меня дома есть все проекты. Я хотел бы узнать ваше мнение о них. Обычно меня никто не поддерживает. Молодежь любыми средствами рвется занять место стариков, подсиживает их и одновременно лижет им зад… Едем?

– Пока вы тут болтаете, еды не останется, – мимо прошагал Сергей Николаевич.

Внезапно я решил, что нет ничего лучше, чтобы понять ситуацию, чем попытаться рассмотреть ее с другой стороны и ответил:

– Едем.

Глава 30. Глобальный проект

Если мне и следовало выполнять задание от императора, то, пожалуй, только так. Я не заметил ничего подозрительного в толпе. Никто не подошел ко мне, кроме главного казначея, и не заговорил со мной. Догадаться нетрудно – мне стоит разговорить этого человека, проявившего вдобавок ко всему прочему еще и любопытство к моей персоне.

– Я живу не очень далеко, поэтому мы воспользуемся экипажем, – проговорил Волков, распахнул дверь внушительной крытой кареты и позволил мне забраться внутрь. – К тому же я обычно работаю из дома и смогу продемонстрировать все, что требуется.

– А вы уже знаете, что мне требуется? – полюбопытствовал я, усаживаясь на мягкое сиденье.

Несмотря на внушительный размер экипажа, современного и более стилизованного под новехонькие автомобили в сравнении с телегами извозчиков, тянули ее всего три лошади. Зато какие! Я даже высунулся в окно, чтобы посмотреть на великолепную черную тройку.

Похоже это не укрылось от глаз главного казначея, который громко усмехнулся:

– Мне думалось, что у вас тоже должны иметься недурные лошади. А вот насчет того, что вам требуется – я не ворожея, не знаю будущего. Потому намерен лишь показать то, что должно.

– Наверняка то, что покажет Алексея Николаевича императором слабым и не слишком толковым? – спросил я в лоб.

– Может быть и так, – поразмыслив, отозвался Волков. – Видите ли, Максим Бернардыч, я бы не назвал его слабым. Я могу назвать его добрым и человеколюбивым. Его спасает только отличная комбинация с жестоким Третьим отделением, которое, как сито, просеивает людей, близких к нему.

– Какое-то дырявое сито получается, – пробормотал я.

– Проколы встречаются у всех, даже спорить не буду, – Волков вспомнил, что не дал команду вознице, стукнул один раз по экипажу изнутри, и мы тронулись. – Но дело в последствиях. Насколько они глобальны. По моему мнению, если хотите знать, лучше скудный провал, чем скудный успех. Но чем грандиознее последствия, тем более положительными им следует быть.

– Нейтральных последствий не бывает, вы так считаете?

– Нет, – последовал короткий ответ.

– В любом случае, вы сами видите какой-нибудь выход из ситуации? – спросил я пытаясь настроить беседу на нужный лад. – Ведь что-то нужно делать.

– У меня есть несколько проектов, которые я разрабатываю в свободное время. Именно их я хочу вам продемонстрировать, чтобы вы поняли – или хотя бы посмотрели – что будет лучше для страны. И от чего отказывается наш император.

– Я посмотрю, разумеется, – согласился я с большой охотой, – но мне кажется, что доброта и человеколюбие Алексея Николаевича никак не вяжутся с отказом от глобальных проектов.

– Почему же? Позвольте привести простой пример. Наша географическая карта за последние пятьдесят лет очень сильно изменилась. Появились новые города, пришлось делить регионы на части и усложнять систему контроля. Если раньше у губернатора в подчинении был регион и несколько городов, а сельская местность, по сути своей, была распределена между представителями дворянства, то сейчас у нас складывается ситуация очень сложная. Понимаете, куда я клоню?

– Примерно понимаю, – кивнул я, – и все же не откажусь от пояснений.

– У вас есть имение. Представьте, что однажды в вам придут городские власти и скажут, что хотят заполучить все имение или его часть в городскую черту. Вы бы согласились?

– Трудно ответить вот так сразу. Если часть, а не все, да и сумма важна тоже.

– Вот видите, вы начинаете торговаться. Во-первых, суммы всегда такие, что не устраивают обе стороны. Город хотел бы присоединить земли бесплатно, а приходится платить. Но столько, сколько не устроит ни одного дворянина. Во-вторых, многие живут на своей земле целыми поколениями и ни за какие деньги не согласны покидать малую родину.

– Сложная задачка – согласился я и продолжил слушать.

– Но все же, когда я лично разговаривал с некоторыми землевладельцами, многие из них были не против того, чтобы их территориям проходила железная дорога. Например, по границе. Вот, допустим, по северной границе вашего имения мы пустим дорогу, которая пойдет на север от Коврова, допустим, в Кострому и дальше север или северо-восток…

– Что же мое имение вам покою не дает? И откуда вы так хорошо знаете его расположение?

– Максим Бернардыч, – укоризненно проговорил главный казначей, – когда меня попросили положить на ваш счет в банке неимоверно большую кучу денег, я, разумеется, приложил все усилия, чтобы разузнать о вас побольше. Поэтому я прекрасно все знаю про ваше поместье – в плане географии, разумеется. Но не будем отходить от темы. Вернемся к нашему императору.

Я старался не пропустить ни слова, чтобы быть готовым в любому повороту – может оказаться и так, что некоторые проекты этого явного заговорщика будут не экономическими, а политическими. И меня попытаются втянуть в еще одну борьбу между влиятельными людьми.

– Его доброта сиюминутна, – продолжил Волков. – У многих на границах имений стоят деревни, а потому требуется переселить по меньшей мере две тысячи человек хотя ,s на отрезке от Владимира до Коврова. Огибать не получится, – сразу же добавил он, когда заметил, что хочу его перебить, – слишком сложное расположение и контур для дороги выйдет совсем не скоростным.

– Вопрос переселения спорный, – ответил я, вспомнив последние скандалы, связанные с дорожным строительством. – К тому же это две тысячи человек… немало.

– Я понимаю, что немало, – с раздражением ответил главный казначей, – но все это можно решить деньгами. Финансовые вливания помогут и поддержат…

То, что он начал говорить дальше, явно укладывалось в рамки каких-нибудь известных экономических теорий, однако я прекрасно понимал – я ничего не смыслю в этом. И старался слушать, чтобы в случае чего, не ответить невпопад.

– …Мы бы сдержали приток людей в города, попридержали бы население в пригородских населенных пунктах, добавили бы им работы и уменьшили нагрузку на улицы, – закончил свою мысль казначей, для пущей видимости загибая пальцы при каждом новом преимуществе. – Но нет, вместо этого мы строим очередной мост, тратим кучу денег на оформление и подбор толковых кадров. И услышав это, что бы вы сказали: глобальные проекты дадут нам новый толчок в развитии или нет?

Я сильно сомневался в своем ответе, потому что меня терзали сомнения, что можно делать, а что нельзя. К тому же половину я благополучно не понял, хотя в целом речь шла все о той же новой железнодорожной ветке, притом скоростной. Но если я выкажу сомнения, казначей не воспримет меня, как союзника и явно не расскажет мне ничего нового – ничего из того, что бы в действительности хотел от него узнать.

– Несомненно, – ответил я, глядя ему в глаза, чтобы усилить эффект. – Ведь будут связаны между собой миллионы человек. И что такое две или даже пять тысяч переселенных. К тому же, они все равно ведь останутся в своей деревне?

– Разумеется! – подтвердил Волков. – Так вы и правда считаете, что проект стоящий?

– Вы мне покажете его полностью, и тогда я скажу свое совсем не экспертное мнение, – пошутил я.

– Дело не в экспертности, Максим Бернардыч. А в вашем положении. Я уверен, что вы смогли бы найти подход и… уговорить императора на одобрение этого проекта. Кстати, вот мы и приехали, – сообщил он.

Мы вышли и Волков, не глядя на возницу, скомандовал:

– Распрягай, пускай отдохнут.

– Я бы хотел вернуться во дворец к вечеру, – сообщил я. – Может, не стоит…?

– Лошади должны отдохнуть. Не думаю, что вы поедет назад раньше, чем часа через три, а если решите погостить у меня подольше, – он посмотрел на меня, пока я изучал великолепный особняк с садом и уже отключенным фонтаном между витыми лестницами трехэтажного здания. – То я буду не против. К тому же Василь с сестрой все еще на занятиях, и они точно не помешают нашему обсуждению.

Я едва заметно кашлянул при упоминании его сына, но Волков, кажется, все слышал. И все же пошел к особняку впереди меня.

Глава 31. Самый влиятельный человек на свете

– Раз уж мы заговорили о Василе… – начал я довольно робко, не зная, как отнесется к этому один из влиятельных человек в государстве.

– Я знаю, что вы виделись. Он вас недолюбливает – и это вполне понятно, учитывая его «тайную» влюбленность в Анну-Марию, – как-то совсем безэмоционально ответил на мой незаданный вопрос казначей. – Разумеется, я, как хороший отец, готов приложить все усилия для того, чтобы они были вместе, но судьба распорядилась иначе. Я фаталист, знаете ли. Не борюсь с судьбой.

Я не знал, насколько стоит верить словам этого человека, но пока что он себя не проявил ни в чем дурном. Так отчего же мне надо было подвергать сомнениям простые человеческие отношения?

И все равно я держался настороже. Остатки хмеля выветрились из головы, а прохладный воздух окончательно взбодрил меня. Я даже немного полюбовался искусно отстроенным особняком.

В черте города такая махина смотрелась не очень уместно, но при этом стиль и цвет были подобраны явно с целью сгладить все выдающиеся элементы на фоне стоящих неподалеку домов.

– Посмотрите, – сказал Волков, когда мы оперлись на перила небольшого выгнутого балкончика, расположенного как раз между лестницами. – Именно об этом я вам и говорил. Каждый город может так расти. Когда-то и здесь была пустошь, а на месте этого особняка стоял небольшой деревянный домик моего прадеда. Но времена меняются. Посмотрите – вот оно, развитие! – он широко раскинул руки, а потом развернулся, и мы пошли в дом.

– Не очень похоже, чтобы его территорию требовал город, – заметил я.

– Требовал, Максим Бернардыч, еще как требовал. На самом деле дом моего прадеда стоял метрах в двухстах в стороне. Но он не сопротивлялся, а согласился на предложение. И взамен получил неплохое содержание, не считая того, что ему построили небольшой, но крепкий бревенчатый домик… Ох, простите, я вас все загружаю семейными делами, но нам надо работать. Прошу, – он открыл дверь передо мной.

Внутрь дома я ступил уже увереннее. Убранство казалось не слишком роскошным, но стильным и функциональным, что лишний раз подчеркивало то здравомыслие, которого был лишен, например, Белосельский.

Поэтому я не тратил время на изучение окружающих меня предметов и проследовал, по приглашению Волкова, в его кабинет. Казначей не тратил больше времени зря. Он раскрыл большой шкаф и извлек несколько толстых картонных папок.

Я принялся разбирать их. «Реки и речное судоходство» стало первым проектом, который я отложил в сторону.

– Зря, – тут же прокомментировал Волков. – Очень зря. Весьма перспективный проект. Практически не затратный, но зато его эффективность исчислялась бы миллионами.

– И в чем суть? – спросил я, уже взявший в руки другую папку.

– Углубить мелкие речушки, расчистить дно. А потом перенести опыт на более крупные. То есть, проект лет на десять или даже пятнадцать! О, я вижу в ваших глазах осмысленность, – довольным голосом добавил он, – мне кажется, вы начали понимать, что к чему!

– Да, понимаю. И на мой взгляд, это тоже неплохой проект, но все же, – я протянул руку, раскрыл папку и на первой же странице увидел красную прямоугольную печать со словом «отказ» и росчерком императора. – Здесь ведь нет гринписа, эм, в смысле за права рыб никто не ратует.

– Именно что! – моя оговорка прошла мимо его ушей. – А через год-другой в большем объеме воды и рыбы станет еще больше.

Я переложил вторую папку, на которую Волков не оставил никаких комментариев. Но ради любопытства посмотрел на название – «Внегородской принцип застройки» и тут же спросил:

– Это по развитию городов?

– Да, причем всех без исключения, универсальная формула – с гордостью и горечью одновременно ответил Волков. – Из этого многое сейчас применяется во Владимире, но про остальные города я такого не могу сказать.

– А что, в других городах все очень плохо?

– Не плохо, а вяло. Без стандартов, кто во что горазд. Я ведь уже говорил, что люди, которые занимаются местным управлением, готовы прежде всего положить себе в карман… Да о чем я, как будто вы и сами не знаете.

– На что вы намекаете? – прищурился я, захлопнув папку.

– Мне никак не дают покоя те деньги, что провели через меня. Я в финансовых делах достаточно давно, чтобы понять – просто так такие средства не берутся и не создаются из ничего. Поэтому я не намекаю, а говорю прямо о том, что эти средства вы получили путем не совсем законным.

– И вы все равно просите меня помочь вам вместо того, чтобы сдать, куда следует? – удивился я. – Вот странно.

– Ничего странного нет. У меня нет доказательств, а заявив на жениха его дочери, я больше потеряю, чем приобрету. К тому же, давайте будем говорить прямо – в крайнем случае я получу на вас отличный рычаг давления.

– Сплошные шантажисты кругом, куда ни посмотри, – притворно весело воскликнул я. – Но разве не вы говорили, что путь денег в таких банкнотах можно отследить? Наверняка этим воспользовались?

– И не вижу смысла за это оправдываться, – тон его стал чуть прохладнее.

– А я не прошу оправдываться. Мне самому интересно узнать, откуда взялись эти деньги. Можно так сказать, что я их буквально нашел. А если вы проследили их путь, то наверняка знаете, чьи это были миллионы?

– Как это? – опешил Волков. – Вы не в курсе?

– Нет, совсем нет. Понимаете ли, сумка с деньгами лежала в переулке, но сразу привлекла мое внимание. А дальше… все как в тумане.

– И вы надеетесь, что я поверю в это?

– Я надеюсь, что вы мне скажете то, что я сам хочу знать. А потом, – я поднял папку с документами на строительство железных дорог, – мы обсудим и другие дела. Надеюсь, что мы с вами друг друга понимаем?

– Нет, теперь я совсем перестаю вас понимать.

– Давайте напрямую: это вы наняли человека выбить деньги из меня и моих друзей? Вы так старательно замалчиваете то, что произошло в Галерее, словно вас не волнует, что ваши дети могли погибнуть. Или же им ничего не угрожало, потому что за всем этим стояли исключительно вы? – жестко и громко высказал я.

– Что за бессмысленные обвинения?! – вскричал Волков.

– Они имеют смысл. К сожалению для вас. Почему Василь внезапно отправился со своей сестрой? Его присутствие там не планировалось. А вот Алекс…

– Какой Алекс? – брови казначея резко устремились вверх. – О чем вы говорите, я не понимаю! Василь с Кларой приехали домой после Галереи. С сыном я поговорил и уверен, что он был не прав в своих действиях.

– Хорошо, допустим, – я продолжал стоять за столом Юрия Волкова, – почему же тогда ему не причинили никакого вреда? Кроме пинка по колену, за что я, пользуясь случаем, готов извиниться.

– Нет-нет, – казначей замотал руками перед лицом. – Нет. И не думайте, я бы не рискнул собственным сыном.

– Так вы же фаталист.

– В отношении собственной жизни – да, но не в отношении всех других людей! Послушайте, Василь сам захотел ехать, я не просил его об этом. Может, его уговорила сестра – она заботливая и могла предположить, что вы заскучаете, пока будете смотреть картины в одиночестве. Они с Аней очень дружат, и Клара бы наверняка «украла» вашу невесту.

– Тогда в чем же секрет всех этих махинаций? – не сдержался я и тоже практически перешел на крик. – Чьи же это были деньги? Скажите, пожалуйста, раз вы их проверяли!

– Давайте успокоимся, – миролюбиво поднял руки Волков. – Не стоит кричать, тем более в моем доме.

– Хорошо, я молчу и тихо слушаю путь моих денег, – я сделал ударение на слове «моих», так же, как и Волков.

Казначей нервно потоптался на месте и, наконец, сел в одно из явно удобных кожаных кресел напротив рабочего стола.

– Я сделал выборочную проверку двадцати банкнот. Сообщаю вам на тот случай, если вы вдруг подумаете, что я не подстраховался и обошелся одной-единственной, – заметив, что я не отвечаю, как и обещал, а лишь слушаю, Волков продолжил более уверенно. – Были средства, которые находились в частных руках. Сами понимаете, промышленники, крупные купцы, дворянство. Но семь банкнот попали к вам в руки напрямую от государства.

– Из казны? Или от кого-то конкретного? – не удержался я.

– Лица вне закона не ставят отметок на пути следования денежных средств. Как и вы, впрочем, – ответил казначей.

– Значит, у нас нет четкого следа, – я развел руками. – Разве что граф Апраксин мог бы подсказать. Он знатный должник.

– Апраксин… – оживился Волков. – Вы лично его знали?

– Доводилось бывать на его лодке. Тот еще должник. Обязан у вас числиться в черных списках.

– Нет, не числился, но то, что вы сказали – интересное дополнение к моему расследованию. Нам определенно надо увидеться вновь, потому что есть ниточки, которые все же ведут к конкретным людям…

Я заметил, как бесшумно открылась дверь:

– Лошадей распряг, – отчитался возница, – Что прикажете дальше?

– Ты у меня как первый день работаешь, Остап! То же, что и всегда!

Повисло молчание, сперва неловкое, потом гнетущее, потому что возница не уходил. Волков поднял палец:

– Одну секунду, – предупредил он меня и повернулся к Остапу.

Пистолет в руке возницы появился стремительно, как молния. Грянули выстрелы – не меньше трех. Потом возница прицелился и в меня, а я укрылся за столом. Пистолет малого калибра вряд ли пробьет добротную деревяшку качественной мебели.

С треском врывались пули, круша волокна и выбивая щепки. Одна пуля попала в ящик, пробила заднюю стенку и застряла практически у самой рукоятки. Если я правильно определил оружие, патроны у Остапа скоро кончатся.

И правда, стрельба затихла. Я тут же высунулся сбоку, с дальней стороны, надеясь, что Остап ушел. Но он все еще стоял в дверях, чиркнув зажигалкой.

В самый неподходящий момент у меня не оказалось оружия – на Большой Совет никого, кроме охраны, не имел права проходить даже с «шершнем».

Остап подпалил тряпицу, торчащую из бутылки, замахнулся и кинул в меня. Я едва успел увернуться – внушительная бутыль немногим меньше литра пролетела через всю комнату, ударилась о стол и рассыпалась огненным дождем.

Часть капель попала на меня, где-то полыхнуло пламя – я отскочил метра на два, но все равно не успел избежать ожогов. Мне опалило ресницы и бровь, пострадал костюм и волосы на голове, кажется, тоже.

Следом за бутылкой Остап швырнул в меня еще и пистолет. Я увернулся и оружие, стукнувшись о стену, упало рядом с телом главного казначея. По рубашке расплывались кровавые пятна. Мне не требовалось быть медэкспертом, чтобы понять, что он мертв, как и мои шансы найти злодея.

Возница дал деру. Я решил не отставать и выскочил за ним из кабинета. В коридоре мне пришлось отпихнуть в сторону прислугу.

– Тушите быстрее! – крикнул я им на ходу. – В кабинете пожар!

И помчался дальше. Остапа я настиг совершенно случайно. На самом деле, он меня поджидал за дверью, потому что как только я ударился в нее плечом, дверь внезапно дала мне сдачи, опрокинув с ног, а потом возница ощутимо добавил под ребра. И молча смылся, оставив меня валяться на полу.

Одна дверь отделяла меня от сада, затем улицы и… чего-то еще. Из кабинета вовсю тянуло дымом и вонью горящего дизельного топлива. Я закашлялся, вытащил платок и вывалился на улицу, поспешил вниз по лестнице, почти в беспамятстве преодолел сад и уткнулся в бежевый четырехместный автомобиль.

Изнутри мне услужливо открыли дверь, но темные стекла не позволяли мне разглядеть ни водителя, ни пассажиров. Кроме того, машина перегородила ворота полностью. Позади нее уже скопились люди. Чтобы покинуть имение Волкова, мне требовалось сесть внутрь.

Раз выбора не оставалось, я нырнул в салон. В темноте все равно нельзя было различить никого.

– Давай не будем размениваться на любезности, Максим, – услышал я знакомый голос Григория Авдеевича Подбельского. – После произошедшего нам надо поговорить. И не только с тобой. Во дворец! – скомандовал он, и водитель, буквально расталкивая людей капотом, медленно отъехал от горящего дома главного казначея.

Шестерни системы

Глава 1. Все тайное становится явным

Четырехместный автомобиль, урча двигателем, медленно раздвигал толпу, отъезжая от горящего особняка. Дом принадлежал главному казначею, чье тело уже наверняка было обезображено огнем до неузнаваемости.

Вместе со мной в этом автомобиле были еще минимум двое. Водитель и человек, которого, как я считал раньше, я знал очень хорошо.

– Григорь Авдеич? – спросил я на всякий случай, опасаясь, что после драки с Остапом у меня повредился слух. – Откуда вы… Как вы меня нашли? И что вы здесь вообще делаете?

– Максим, все обсудим, но только во дворце, не здесь. Автомобиль – не то место, где следует вести важные переговоры. Но я обещаю тебе, что ты наверняка узнаешь правду и поймешь, насколько твоя персона важна во всем происходящем.

– Важнее главного казначея? – вспылил я. – Его только что застрелили, а теперь еще…

– Максим! – сейчас голос профессора Подбельского отдавал металлом. – Я сказал и повторять более не намерен. Все обсудим с императором во дворце.

Я молча развернулся на сиденье и посмотрел на дым, клубами валящий из окон первого этажа. Как раз с того угла, где находился кабинет Волкова – того самого главного казначея Империи.

К счастью, он успел дать мне некоторую информацию для размышления. Например, рассказал о том, какой путь прошли мои деньги – те самые миллионы, что я забрал у Апраксина. Это звучало куда более правдоподобно, чем его история про Василя, который якобы на меня не держал зла. За такой чувствительный пинок по колену я бы злился на его месте порядочно долго.

Стоило ли мне не доверять Волкову? Я знал человека лишь несколько часов, даже не дней. Он жаловался только на то, что император отклоняет глобальные проекты. Можно ли его винить в этом? Как я понимал ситуацию, глобальный проект был определенно полезен для страны.

Ничего резко негативного он не высказал и планировал использовать мой голос скорее как голос разума в попытках уговорить императора действовать во благо всей страны, а не отдельных лиц.

В темноте салона ничего видно не было. Но зато все отчетливо слышно. За несколько минут до того, как мы подъехали ко дворцу, Подбельский протянул руку к коробу между передними сиденьями, снял крышку и достал телефон. Без проводов, но все еще с дисковым набором. Сделал пару движений:

– Сообщите, что мы скоро будем. Пять минут.

Профессорская точность оказалась абсолютно непогрешимой: мы прибыли в рабочий кабинет императора Алексея Николаевича ровно через пять минут после звонка, несмотря на то что Григорий Авдеевич потратил еще немного времени, чтобы переговорить с охраной. Правитель уже ожидал, но, как вскоре выяснилось, Подбельского, а не меня вместе с ним.

– Максим! – воскликнул император. – Что ты здесь делаешь? Ты должен быть внизу, на Большом Совете! И…

– Алексей Николаевич, позвольте, – мягко остановил его профессор, сел в удобное кресло, а мне предложить разместиться рядом, во втором таком же. – Мне кажется, что Максим был там, где ему самое место, ваше величество. Выслеживал одного из предателей.

– Что? – хором спросили у Подбельского мы с императором, после чего Алексей Николаевич с еще большим удивлением посмотрел на меня.

Григорий Авдеевич взял паузу и прокашлялся, собираясь с мыслями. В свете ламп я заметил, что он носит костюм все того же серого цвета, но другого стиля. Теперь уже не тройку, а более свободную пару. Впрочем, это не делало его меньше в размерах.

– Позвольте, – наконец произнес он. – Ваше величество подозревает в ближайшем своем окружении предателей и заговорщиков. Мне же доподлинно известно о локальных случаях активности в столице среди простых людей – в зачатке это легко подавить. Но все это лишь исполнители, мелочь, пустое место, пока их немного. Однако вы должны прекрасно понимать, что за каждым мелким исполнителем стоит кто-то с большей властью и так далее, вверх по цепочке.

– Понимаю, – кивнул император, – продолжайте.

– Нет, постойте! – возразил я. – Вы же профессор, преподаете историю в Императорском Университете, обучали Аню, Павла Трубецкого и других. Какое вы вообще имеете отношение к этому делу? И почему, когда я вас искал на днях, то не нашел ни в Университете, ни… – я так и остался сидеть с открытым ртом, потому что все вдруг стало очевидным.

– Догадался? – насмешливо спросил старик.

– Да не может такого быть! – я вскочил со стула. – Нет! Вы же сами до смерти боитесь Третьего отделения!

– Тогда я еще и очень хороший актер, раз так легко смог тебя обмануть. Но я прошу прощения за это. Я не мог раскрывать свою личность. Ведь то, чего ты не знаешь, из тебя никогда не вытянут, – добавил он.

– Постойте, но ведь еще целая куча нестыковок… – продолжил спорить я, и на этот раз меня перебил император:

– Максим, прошу. Сейчас важно узнать, откуда исходит угроза. Или тебе удалось за тот короткий перерыв выяснить это?

Он внимательно смотрел на меня, а я не знал, что ответить. Более того, теперь на меня строго взглянул и профессор Подбельский. Или он уже не профессор? Чувствовал я себя, как на допросе, только вот сказать было нечего.

– Нет, – ответил я. – Мне бы удалось выяснить больше, если бы главный казначей остался в живых.

– Что?! – император едва удержался от крика. – Не может этого быть!

– Может, – продолжил я. – Собственными глазами видел, как его возница или тот, кто им прикинулся, застрелил Юрия Волкова, а потом поджег его дом.

– Но ведь… – Алексей Николаевич растерянно положил руки на крышку стола. – Как же теперь… Максим, садись, пожалуйста, – произнес он все так же растерянно, но мягче, чем когда предлагал мне назвать источник угрозы. – Давай дослушаем Григория Авдеевича. Он все объяснит.

– Прежде, чем я дам какие-нибудь объяснения, я бы хотел задать и самому Максиму несколько вопросов, если ваше величество не возражает.

– Не возражаю, разумеется.

– Итак, Максим. Я помню, что обещал тебе приоткрыть завесу тайн над всем происходящим. Но для начала ответь мне, как ты оказался в доме у главного казначея?

– Он сам пригласил меня, – честно ответил я, потому что здесь нечего было скрывать. – Подошел к нам с Аней и заговорил.

– Вы были знакомы раньше или познакомились на этом собрании Большого Совета?

– Нет, не были знакомы, – отозвался я, как эхо. Подбельский – глава Третьего отделения, мать его! Еще и допрашивает!

– Следовательно, здесь и познакомились. Он вел себя как-нибудь подозрительно?

– А что считать подозрительным в отношении главного казначея? – я пожал плечами. – Он подошел, спросил, что я думаю о предложенных проектах. Мы их обсудили, потом отошли в сторону от толпы, потому что было слишком шумно.

– Так, – выжидательно протянул профессор. – Обсуждали, обсуждали, а дальше?

– Тогда он рассказал о собственных проектах и предложил мне посмотреть их лично.

– У себя дома?

– Да.

– И вы согласились?

– Почти без раздумий?

– Почему, Максим? – встрял в наш диалог Алексей Николаевич. – Я же попросил тебя поработать на Совете!

– Нет, он все сделал правильно, просто слушайте дальше, ваше величество, – вступился за меня Подбельский. – У него есть чутье, я в этом не сомневался ни разу.

– Да, – запнувшись, продолжил я, – почти без раздумий. Волков был единственным человеком, который ко мне подошел и заговорил, проявив не простое любопытство, а целенаправленный интерес.

– Чего он от тебя хотел?

– Хотел, чтобы я переговорил с Алексеем Николаевичем по поводу его проектов. И потому я поехал, чтобы заодно разузнать побольше о ситуации в целом.

– И выяснили?

– Нет, – ответил я после непродолжительной паузы. – Мне не удалось сделать этого, потому что возница убил его. Мы не закончили разговор, а я успел лишь посмотреть несколько папок с различными проектами.

– Убийца – извозчик? – задумчиво произнес Подбельский. – Маловероятно, ведь мы подбираем людей весьма тщательно. Да, Максим, – добавил он, когда заметил мой удивленный взгляд. – Мы следим не только за императорской семьей, но и за приближенными ко двору людьми, чтобы ни один враг не смог подобраться. Итак, ты уверен, что тот, кто вас вез, и есть убийца?

– Да, у них была одинаковая одежда. Я имею в виду, что человек, который вез нас и тот, кто стрелял в казначея – один и тот же.

– Это я уже понял, не нужно повторяться, – вежливо продолжил профессор. – Но извозчик ли он? Вспомни, пожалуйста, не было ли такой ситуации, которая заставила бы тебя усомниться в его личности?

О случившемся меньше часа назад вспоминать оказалось сложнее всего. Я попытался выудить из памяти в хронологическом порядке то, что произошло с момента, как мы сели в экипаж Волкова. Но потом вспомнил еще кое-что.

– Постойте, это не может быть не его извозчик! – воскликнул я. – Волков не называл места прибытия, а лишь стукнул один раз. Это условный знак и его поняли.

– Это стандартная схема, Максим. Один стук всегда означает домой, а другие комбинации – уже по усмотрению владельца экипажа. Эту схему знают все, а значит, это не является доказательством твоей теории.

– Так, допустим, это мог быть кто угодно, но разве Волков не посмотрел ни разу? – задал я вопрос сам себе и, освежив воспоминания, ответил: – не смотрел до момента, пока извозчик не появился в дверях его кабинета.

– Вот оно! – профессор поднял палец. – И что же произошло?

– Сразу я не понял, но сейчас, когда… – с жаром начал я и тут же остановился: – Волков не узнал своего кучера.

– Отлично, момент подмены произошел между приездом казначея во дворец и минутой, когда уже лже-кучер показал истинное лицо в кабинете Волкова. Уверен, что случилось все в доме. Но ведь это была незапланированная поездка, – продолжил рассуждать Григорий Авдеевич.

– Почему вы так в этом уверены? – спросил у него Алексей Николаевич.

– Все логично – чтобы устроить такое во дворце, необходимо продраться через охрану – ввести человека со стороны. А без документов и разрешения на такое мероприятие его не проведешь.

– Но ведь повар… – начал было я, но Подбельский всего лишь лениво отмахнулся:

– Повар – это совершенно другая ситуация. Он был давно нанят, но его шантажировали и потому мы, к сожалению, упустили этот момент. Что, Максим?

– Откуда вам все это известно до таких мелочей? – недоверчиво спросил я.

– А ты думал, что Павел или Виктория не пишут отчетов о проделанной работе? Скрывают от своего начальства деятельность? То, что мне не сообщали они – а я буду с тобой честен, кое-каких вещей я от них так и не узнал – мне передали другие мои сотрудники. Поэтому будь уверен – я знаю все о том, что происходило. Итак, подмену провели в доме.

– Так, а если сделали то же самое, что и с поваром? Переманили уже давно работающего здесь человека? Такое ведь может быть?

– Сколько мы здесь уже находимся? – терпеливо, но уже на грани, проговорил Подбельский. – Минут пятнадцать или двадцать даже?

– Что-то около того.

– Сюда не пришел никто из охраны, чтобы доложить о пропавшем человеке из обслуги. Ты понимаешь, что это значит?

– Что моя версия несостоятельна, – буркнул я.

– Вот именно. Итого имеем – подмена проведена в особняке…

В дверь кабинета забарабанили так, что император и я вздрогнули. Подбельский же остался совершенно невозмутим. Он сделал знак Алексею Николаевичу, что тот может впускать гостей. А тот, в свою очередь, нервно кивнул в мою сторону. Я подошел к двери и позволил войти одному из охранников дворца.

– Ваше величество! – рявкнул запыхавшийся стражник. – Одного нет!

– Кого именно?! – не уступая в громкости молодому охраннику спросил, встав с кресла, профессор.

– Славы нет, Святослава Игоревича.

– Вот так новость, – Подбельский опустился обратно в кресло, облокотился на стол и подпер ладонью подбородок. – Он ведь со званием у вас?

– Лейтенант, со службы с год назад, как к нам устроился, – отрапортовал охранник.

– Искать, – бросил ему Григорий Авдеевич. – Знаешь его? – спросил он у меня. – Ты ведь часто бываешь во дворце.

– Нет, не знаю. Может, когда-то сталкивался лицом к лицу, но знаком не был.

– А вы что скажете, ваше величество?

– Я скажу, что вы плохо работаете, Григорий Авдеич! – прикрикнул на профессора император. – Сперва повар. Теперь охранник, да еще офицер!

– Нет, прошу меня не винить. Мы подбираем лучшие кадры, но здесь – уникальное место и люди могут меняться. К тому же шантаж имел место быть. Или даже подрывная деятельность. Но все же, ответьте, пожалуйста: знали ли вы этого человека?

– Знал! – крикнул император. – И знал неплохо, но еще лучше его знал мой брат, как увлеченный военным искусством человек. Поэтому, если хотите узнать побольше об охраннике, которого сами же мне предоставили, извольте говорить с моим братом!

– И поговорю. Лучше, конечно же, найти и его тоже, – мягко, как маленькому капризному ребенку, сказал Подбельский.

Император, если и был в бешенстве, то очень хорошо это скрывал. Или же все накопившееся с такой силой давило на него, что Алексею Николаевичу, правителю самого крупного и сильного государства в мире, внезапно стало все равно. Он вызвал служку и попросил его сообщить всем встречным охранникам, чтобы те искали не только пропавшего, но еще и Сергея Николаевича.

– Вернемся к нашим неприятностям, – как ни в чем не бывало продолжил теоризировать Григорий Авдеевич. – Мы уже поняли, что Волков намеревался использовать Максима в личных целях.

– Я не…

– Быть может, вы обсуждали с ним что-то личное? Он обещал вам что-нибудь сделать взамен? – спросил профессор, старательно игнорируя мои попытки вставить хотя бы слово.

– Во-первых, я не думаю, что это выглядит как «использование в личных целях». Я видел проекты и они…

– Максим! Ближе к делу.

– Ладно, – сдался я. – Ближе так ближе. Волков сказал мне, что местное руководство, губернаторы и ниже, сильно злоупотребляют и воруют.

– Обещал назвать имена?

– Нет.

– Хм, странно. Значит убийство от этого не зависело и было запланировано иначе, – под профессором жалобно скрипнуло кресло. – Допустим, это случилось спонтанно. Некто не хотел, чтобы вы передали друг другу свои тайны. Или просто хотел избавиться от вас обоих. Максим, ты не говорил, а я не спрашивал – тебя тоже пытались убить?

– Да, – ответил я, сразу же вспомнив пулю, которая засела в ящике стола в нескольких сантиметрах от моего лица.

– Значит, кто-то имел личные счеты с каждым из вас. И притом знал, что вы оба будете у него дома. В заданное время. Это сильно сужает круг лиц.

– Может быть, Григорий Авдеич, – не сдержался император, – вы все-таки сообщите нам что-то конкретное, а не будете просто рассуждать?

– Хорошо, Алексей Николаевич, – довольно дерзко ответил ему профессор. – Раз вы хотите конкретики – будет вам конкретика. Но позвольте еще один, последний вопрос. Максим, ты сказал, что вы с Волковым отошли в сторону. И обсуждать поездку, соответственно, стали тоже после того, как отдалились от остальных. Кто-то проходил мимо вас в тот момент?

– Сергей Николаевич пошутил, что без нас опустошат весь фуршетный стол. Но вы же не намекаете на то, что это он все устроил?

– Григорий Авдеич, я, конечно, конкретику просил, но чтобы такое… – император постучал пальцем по столу: – вы уж будьте поаккуратнее.

– Я и так аккуратнее некуда! – воскликнул Подбельский. – Смотрите сами. Офицер Святослав Игоревич… имя-то еще какое, хм! – фыркнул он, – отлично знает вашего брата и общается с ним. Это раз. Кроме того, ваш брат точно знал, где и когда Максим и главный казначей будут находиться. Это два.

– Двух совпадений недостаточно, когда мы говорим о моем брате! – рявкнул правитель.

– К тому же Сергей Николаевич мог меня просто отравить, когда мы пили с ним перед Советом, – чуть смущенно добавил я.

– Вероятно, в этом не было резона. А тут получилось бы двойное убийство. Или один другого, а потом пожар, – Подбельский замотал руками, словно показывал фокус с шариком в трех стаканах. – Но да, вы правы, двух совпадений недостаточно.

Дверь распахнулась без стука, и в кабинет влетел все тот же охранник. Император привстал, а вошедший вдруг застыл, как статуя.

– Да говори уже! – не сдерживаясь больше, закричал Алексей Николаевич.

– Вашего брата нигде нет, ваше величество!

– А вот и третье совпадение, – Подбельский встал и поправил костюм. – Этого вам достаточно?

Глава 2. В поисках младшего брата

– Нет, господин Подбельский, недостаточно! – не думая говорить тише, ответил император, и на пару секунд в просторном кабинете повисла звенящая тишина. – Кто-нибудь покидал территорию дворца?

– Мы все проверили, ваше величество! – отчитался солдат. – С начала работы Большого Совета выехал только экипаж Волкова и более ничего. Никто не выходил.

– Не может этого быть! Ищите лучше! А вы, – обратился он к Подбельскому, – будьте поаккуратнее в своих высказываниях!

– Все, что я говорю, Алексей Николаевич – не мои личные домыслы, а факты, которые складываются в картину. И я понимаю, что для вас она может быть неприятной, но поделать с этим ничего не могу. Я вынужден быть беспристрастным и смотреть на происходящее с точки зрения профессионала…

– Хватит, – оборвал его речь император, – мне пора возвращаться на Большой Совет. А вы все, и ты, Максим, в том числе, позаботитесь о том, чтобы мой брат нашелся. Но сделайте все так, чтобы о происходящем узнало как можно меньше людей.

С этими словами он покинул кабинет, прихватив с собой еще и солдата в качестве охраны. Действительно, кто знает, какие опасности снова могут поджидать на территории дворца.

Я уже подумал, что лучше бы мне отправиться с ним и присоединиться к Ане, чтобы лично контролировать ее безопасность, но Григорий Авдеевич, словно прочитав мои мысли, произнес:

– Предлагаю тебе сходить умыться, Максим, – негромко и устало произнес профессор. – А потом мы с тобой пройдемся по дворцу и поищем, где мог спрятаться Сергей Николаевич. Вероятно, я все же знаю больше скрытых мест, чем остальные, – он грустно улыбнулся и поторопил меня: – давай же, иди. Поговорим после.

Сперва я засомневался, но провел ладонью по лицу и, взглянув на почерневшие подушечки пальцев, отправился умываться. И когда посмотрел на себя в зеркало, убедился, что в таком виде шастать по дворцу точно нельзя.

Пламя, лишь единожды лизнувшее меня, опалило бровь и почти начисто выжгло ресницы. Часть шевелюры тоже пострадала, но, к счастью, не до самых корней. Я постарался пятерней разгладить получившийся ком. Получилось не очень заметно, но все же совсем несимметрично.

По крайней мере, стоя у умывальника, я смог привести себя в более пристойный вид, чем был у меня до этого. А вот пиджак сильно обгорел – он вспыхнул в самом низу и горел, похоже, до тех пор, пока меня не пришибли дверью. Тогда я упал и придавил огонь.

В итоге с пиджаком пришлось расстаться. Я снял его и еще раз отмыл руки от дурно пахнущей сажи. Подгоревшая шерсть хорошо пахнуть никак не может. Потом вернулся к Подбельскому.

– Идемте, молодой человек, – сказал он, стоя уже в дверях императорского кабинета. – Понимаю, вопросов много, – он поправил очки и вежливо взглянул на меня.

Даже не вежливо. Скорее, виновато. Как будто весь этот бардак – по его недосмотру. Я вспомнил, что винил во всем руководство Третьего отделения и уже собрался высказать все, но Подбельский начал первым.

– Это все из-за меня, – проговорил профессор, как бы оправдываясь. – Я уже объяснил, почему не мог сказать вам раньше. К тому же, я не знал вас так хорошо, как сейчас. И не мог проанализировать поступки и действия, чтобы трезво оценить ваши возможности. Признаюсь, я был о вас худшего мнения. Но ваше упорство и…

– Григорий Авдеич, я не представляю вас шефом Третьего отделения. Вот хоть убейте – не представляю!

Подбельский шагал по коридору, иногда прислушивался, но не стучал ни в одну из дверей, не смотрел в замочные скважины и вообще поражал меня своим поведением. Точно мы и не искали никого.

– Отчего же? – спросил он, когда мы подобрались ближе к кабинету самого Сергея Николаевича. – Разве что вот это, – Подбельский похлопал себя руками по выпирающему животу, – может портить картину, но ведь я и не работаю «в поле», как говорится. Я человек кабинетный. Но, как видите, могу иногда выбраться на свежий воздух. Как сейчас, когда я помог вам скрыться. Как в нашу первую встречу, когда я присматривал за Анной.

Я собирался сказать что-то другое, но фраза о принцессе заставила меня задуматься.

– Ведь если вы знали о том, что ей грозит опасность, то могли бы…

– Нет, Максим, в твоем мире я не мог бы сделать ровным счетом ничего. Разве что присматривать за ней двумя, – он коснулся дужки очков, – парами глаз. И не более.

– Так сказали бы Павлу, направляли бы его!

– Ты не понимаешь. Мы бы просчитались стратегически, – пояснил он и потянул на себя дверь. Та открылась, но мне помнилось, что брат императора лично запирал замок перед уходом.

– Как это? – спросил я, когда мы вошли.

В кабинете все еще попахивало спиртным и колбасой. Пустая бутылка стояла на полу, где ей и следовало быть. Тарелка из-под нарезки тоже оставалась на своем месте.

– Посуди сам. С кем вы столкнулись в твоем мире? С парой бандитов? – профессор обошел стол и, нагнувшись так, будто он как минимум делает гимнастику по утрам, заглянул под его крышку. И высунулся оттуда: – Как ты сам считаешь?

– Да головорезы какие-то.

– Потому что они думали справиться с одним Павлом. Я не сомневаюсь, что люди, – Подбельский принялся шарить рукой под столом, шумно царапая деревяшку, – которые ответственны за все это, не знали, кто будет охранять девушку. Тебя они точно не брали в расчет. Даже узнай они сразу, что ты нас укрыл – обычный местный парень, правда же?

– Так, и к чему вы клоните?

– А представь, что мы бы начали действовать по моей указке? У меня есть свой почерк, профессионализм, выработанный годами. Его легко понять – понять, я подразумеваю, профессиональную работу. И соответственно на нее отреагировать. Тогда вам пришлось бы бороться не с бандой мелких криминариев, а с более организованным противником. Несладко пришлось бы всем. Черт, где же эта кнопка… – он снова скрылся под столом.

Я обдумал то, что сказал Подбельский. Звучало логично. Любое сопротивление может вызывать еще большую агрессию, а наши ресурсы на тот момент были крайне ограничены.

– Значит, вы и правда думаете, что в этом деле замешан брат императора?

– Подумай сам. Мотив есть?

– Возможно. Я не очень хорошо разбираюсь в желаниях членов семьи Алексея Николаевича, – мне надоело стоять столбом и я тоже принялся изучать стол. – Но судя по тому, что мне рассказывали, не так уж много там завидующих его положению. Ведь если вставать против своих, то ради власти? – я скорее спросил, чем произнес утвердительно.

– Самый вероятный мотив, – профессор снова выпрямился, – это жажда власти. Посуди сам. Его брат молод. Амбициозен. Отказывается от услуг Третьего отделения и старательно тренирует своих собственных бойцов. Весьма неплохих, кстати.

– Гораздо лучше всякого отребья, которое посылали, чтобы прибить меня, – прокомментировал я и фыркнул вдогонку. – Хм, а как же быть с ситуацией, когда он спас нас с Аней в поместье?

– Я слышал, что человек, который на вас напал, до сих пор жив. Это тоже кое о чем говорит. Ты не задумывался? Порой мне кажется, что я и сам не могу полностью представить себе ту паутину влияния, которую создал вокруг себя человек, которого мы ищем.

– И все равно вы считаете его виноватым! – воскликнул я. – Не может такого быть! Что хотите – не верю. Все равно не верю.

– Эх, молодежь, – вздохнул Подбельский и принялся перебирать предметы на столе и открывать ящики. – Помоги-ка мне: где-то в столе должен быть переключатель.

– Откуда вы знаете, что он должен быть именно в столе? – меня до сих пор одолевали сомнения.

– Потому что этот стол стоял в кабинете задолго до рождения Сергея Николаевича. Но вопрос, знает ли он о том, что существует этот переключатель. И, что гораздо важнее – куда он ведет!

Я принялся осматривать стол младшего Романова сбоку и с «гостевой» стороны. Как и Подбельский, я гладил ладонью деревянную поверхность, потому что понятия не имел, о каком переключателе идет речь.

– И почему вы не допускаете, что кто-то еще мог слышать наш разговор с Волковым?

– Почему не допускаю? Очень даже допускаю, но мы наткнулись на рабочую версию, и я намерен проработать ее по крайней мере до первых сомнений в собственной правоте, – проговорил профессор, слегка запыхавшись за время поиска. – Это может быть и кто-то другой, но сам посуди. Мы нашли несколько совпадений и пока ни одного веского доказательства невиновности.

– Тогда докажите, что казначей мешался ему.

– Над этим еще стоит подумать. Вероятно, он пытался Волкова перетянуть на свою сторону, а когда сделать этого не удалось, принял такое решение. А может, казначей просто-напросто не ссудил ему денег. Вариантов много.

– Но это лишь домыслы. Я по-прежнему не вижу смысла.

– Так ведь ты и сам сказал, Максим – ты не понимаешь власть имущих. Я, честно признаться, тоже, но все же разбираюсь в этом чуть лучше тебя. Ага, кажется, нашел! – Подбельский выдернул нижний ящик, при этом из него выкатилась еще одна пустая бутылка. – Как вы, однако, героически уговорили столько!

– Это уже не мы. То есть, не я, – начал отнекиваться я.

Память моя мне не изменяла – вторую бутылку, еще нетронутой, Сергей Николаевич поставил обратно в стол. Теперь же она была пустой. Всего за пару часов кто-то уговорил литр местной ядреной водки. И к тому же оставил кабинет незапертым.

– Конечно, он мог и в одиночку… Сейчас мы все узнаем! – Подбельский громко щелкнул переключателем, и сразу же включился механизм где-то за стеной.

По звуку было похоже на работающий лифт. Я отчаянно крутил головой, пытаясь найти источник, но профессор лишь тихо посмеивался надо мной, а потом показал мне на медленно растущую щель в стене без окон.

– Что это такое? Потайной ход??

– Он самый, – довольно улыбнулся Подбельский. – Или ты думал, что в новых дворцах такого не бывает? Наоборот, посмотри сам, – мы подошли ближе. Щель увеличивалась медленно, но верно. – Кладка с армированием, к тому же в специальном профиле. Привод на стальных роликах, с цепью и противовесами. Стандартная схема, – закончил профессор, словно только что объяснил, что дважды два будет четыре.

Я же смотрел на стену, которая со скоростью примерно два-три сантиметра в минуту сдвигалась в сторону. Механизм жужжал не очень громко, но привлекал внимание.

– Слышно только в кабинете, потому что вся зубчатая передача расположена здесь. Изоляция не даст звуку распространиться дальше, по другим помещениям. Поэтому тот, в чьем кабинете находится это потайное помещение, может спокойно им пользоваться даже ночью. А когда идет собрание Большого Совета – тем более можно. Никто не услышит.

Я даже попытался дотронуться до стены и провел ладонью по ходу ее движения, пока не уткнулся в раму картины.

– А ведь она даже в глаза не бросается, – пробормотал я, осматривая приличных размеров батальное полотно.

– И при этом скрывает стык стены, который изобретателю всей этой конструкции не удалось скрыть.

– Но ведь если знать, что есть тайный проход, можно простучать стену.

– Ха, – Подбельский уже в предвкушении скорой разгадки показал мне торец стены толщиной в полтора кирпича. – Маловероятно. Вентиляция тоже делается с такой кладкой.

– Как хорошо, что я не строитель, – выдохнул я.

К этому времени стена уже достаточно сдвинулась в сторону и Подбельский вытащил из кармана маленький фонарик, а потом замер в проходе:

– Возможно, нам понадобится пара человек, – с этими словами он сунул руку во второй карман, вытащил оттуда маленький кругляш с кнопкой, который мне давали, чтобы звать на помощь. – Помнишь еще такую игрушку?

– Еще бы не помнить. На его сигнал никто не отозвался.

Но у Григория Авдеевича все получилось – в кабинет меньше, чем через минуту, влетела пара молодцеватых парней. Не каких-то там жалких фрилансеров, которые, как я думал, в свое время следили за мной и старались сделать так, чтобы я держался от Ани подальше.

Уже вчетвером мы шагнули в темноту, которую едва разрезали слабенькие лучи фонарей. Вверх вела лестница, скомбинированная из прочных стальных опор и толстых деревянных ступеней.

– Я думал, мы будем спускаться вниз, в подвалы, – произнес я. – Там настоящий лабиринт, но на чердаке же…

– И на чердаке ничуть не хуже, поверь мне. На такие размеры здания под крышей с уклоном в тридцать градусов, что, между прочим, более полого, чем крыша дворца, можно расположить два этажа с почти трехметровыми потолками, – пояснил профессор. – Поэтому на чердаке императорского дворца спрятаться можно элементарно.

– Фантастика, – протянул я, представив себе, что и без того огромный дворец только что увеличился еще на треть.

Размерами он походил скорее на основное здание Эрмитажа. Плюс-минус десяток-другой метров в обе стороны. Два этажа. И это только над землей. Когда мы разбирались с людьми, которые регулярно подмешивали Ане в кофе смесь каких-то наркотических веществ, мне пришлось посетить подвалы.

Под зданием располагалось не меньше трех этажей – и что там прячется, я даже и представить себе не мог. А вот теперь вдогонку еще и чердак многоэтажный оказаться может.

По неширокой лестнице можно было двигаться лишь друг за другом. Короткие пролеты и узкие площадки стали причиной легкого головокружения – да еще эти постоянно стреляющие в разные стороны фонарики!

Бесшумно поднявшись наверх, когда я уже устал считать, сколько ступенек осталось за нами, я ощутил странный запах.

– Свечи? Недавно догорели? – пробормотал про себя один из молодцеватых парней профессора и тут же устремил вперед свой фонарик.

Свет выхватил помещение приличных размеров, больше похожее на зал, чем на комнату, расположенную под нами. Кто-то кашлянул, и все три луча сразу же устремились к источнику звука.

На полу лежал человек, чуть старше сорока, с залихватски подкрученными усами. Без них его массивные щеки смотрелись бы куда больше. Взлохмаченные волосы и заспанный взгляд довершали картину недавно оконченной пьянки.

– Сергей Николаевич! – тут же взвыл усатый, как только понял, что в их тайное убежище пробрались незнакомцы. – Вставайте. Нас раскрыли! Вставайте же!

Толстяк попытался подняться и начал вертеть головой в поисках младшего Романова. Пара фонариков тоже переключилась на поиски, но один по-прежнему светил прямо в заспанные глаза.

– Раскрыли, значит??! – Подбельский прытко подскочил к разбуженному, по ходу движения что-то опрокинув. – Какого черта вы здесь творите? Включите свет уже наконец!

– Я-я-я-а… – начал, широко раззявив рот, толстяк, но профессор схватил его за усы и тот заголосил, как резаный: – Пустите-е-е-е! Я все скажу!

Наконец-то включили свет. Развешанные по стенам небольшие, стилизованные под канделябры, светильники, давали очень мало света – но все же достаточно, чтобы найти Сергея Николаевича.

Тот богатырским сном спал в десятке метров от толстяка. Подбельский указал своим помощникам арестовать его и пока не трогать Романова, а сам принялся бегло осматривать комнату

В ней было несколько шкафов, полок, даже комод и сейф. Ничего запрещенного. Ни собственного портрета в короне, никаких себялюбивых вещичек. Все довольно просто, как мне показалось. До тех пор, пока профессор не принялся выуживать содержимое ящиков, грохоча ими на весь зал.

В них были и книги, несколько пачек наличности, пистолет и патроны россыпью, бумажный пакет, который сразу же привлек мое внимание, а потом и профессора.

– Это не тот самый, который пропал с кухни? – спросил я.

Подбельский вручил пакет своему помощнику и тот, аккуратно развернув бумагу, махнул рукой, направляя аромат себе в ноздри:

– Кофе, – утвердительно кивнул он и тут же скрутил пакет.

По спине поползли мурашки, но когда профессор указал на металлический противогаз размером от переносицы от подбородка, я смутился:

– Он же не защитит ни от чего.

– Нет, Максим, это для того, чтобы изменять голос, – профессор приложил его к лицу: – Понимаешь? – голос его сразу же как будто проржавел насквозь, зазвучал, точно из плохо настроенного приемника, с помехами. Он не был похож на голос человека, который приходил ко мне ночью, и я сам обернулся на Сергея Николаевича.

– Арестовывайте, – скомандовал Подбельский. – И тихо выводите отсюда, чтобы никто не видел. Нам не нужны проблемы.

Глава 3. Дела семейные

Катавасия, которая произошла вечером, не поддавалась никакому описанию. Закончился первый день Совета. Я не считал, что мое присутствие там требуется – к тому же оставался последний час работы.

Алексею Николаевичу я не стал ничего говорить – это работа Подбельского. Сам нарыл – пусть сам и сообщает его величеству неприятные новости. Я лишь перенаправил к нему императора со всеми вопросами и первым делом забрал Аню к себе домой. Мне срочно требовалось с кем-нибудь переговорить.

Девушка заскочила на несколько минут в комнату, чтобы привести себя в порядок. Из ее же комнаты на свой адрес мы заказали еды. Если раньше я еще бы мог добавить, что алкоголь тоже поможет: снимет напряжение, например, – то после утренних возлияний я даже о кефире думать не мог.

Поскольку освежиться можно было и у меня, принцесса лишь оперативно взяла пару вещей, и мы тут же выбрались на улицу. Вечерело, становилось зябко и теплый плащ поверх платья пришелся ей как нельзя кстати.

Аню я сразу же предупредил, что обо всем мы будем разговаривать исключительно у меня дома. Правда, кое какие шумы из кабинета императора мы все равно слышали – так громко Алексей Николаевич, кажется, еще никого на моей памяти не отчитывал.

Но едва захлопнулась дверь моего арендованного дома между дворцом и Дипломатическим Кварталом, Аня буквально засыпала меня вопросами. Словно перешагнула барьер. Скинула пальто и из терпеливой и молчаливой девушки превратилась в сплошную почемучку.

– Дядю тоже арестовали? – этот вопрос прозвучал у нее одним из первых.

– Вероятно, этот вопрос сейчас обсуждают с императором, – хмуро ответил я. – Но я тебя увел, чтобы поговорить наедине, а ты не слышала всей грязи, что может литься во дворце. Вряд ли бы ты смогла помочь дяде. Самое важное не в этом. Я знаю, кто главный в Третьем. И только тебе могу сказать об этом…

– А знаешь, – девушка вдруг решила отказаться от привычной сдержанности, – мне плевать! – с этими словами она уселась на диван в гостиной и отвернулась.

– Нет, я уверен, ты должна это знать, – продолжал настаивать я, искренне не понимая причин ее поведения.

– Единственное, в чем я уверена, что мне, да и тебе тоже, между прочим, следует быть сейчас во дворце, откуда ты меня увел! – почти прокричала девушка, и в глазах я заметил слезы.

– Так… – я едва не сказал «давай успокоимся», но одернул себя и решил больше не тянуть с секретами. – Подбельский – глава Третьего.

– Что?! – Аня быстро развернулась. – Как? Откуда?

– Это не слишком короткая история. Но он заявился лично. Вытащил меня из дома Волкова…

– Ты и там побывать успел? – ахнула девушка.

– Я же говорю, мне надо многое сообщить, Ань… И прежде всего – именно тебе. Потому что тебе я доверяю – и только тебе могу сказать о профессоре. И о том, что как раз ему – не верю.

– То есть, ты думаешь, что мой дядя все-таки невиновен? – девушка нахмурилась, пытаясь разобраться в моих словах.

– Не дам стопроцентной гарантии, но я чувствую, что здесь что-то не так. Слишком все легко получается со слов Подбельского, – я принялся ходить по гостиной, вышагивая напротив Ани. Нервничал я так, точно через пять минут должны были прийти и арестовать вдогонку еще и меня. – Он пытается представить, что твой дядя нарочно расшатывает кресло под твоим отцом, чтобы самому занять место.

– В этом нет никакой логики.

– Вот именно! – воскликнул я. – Потому что все, что делается наносит удар по семье целиком и нелогично крушить все целиком, если твой дядя сам собирается править. Не представляю каково тебе, когда твоих родственников пытаются обвинять в подобном.

– Я уверена, все наладится. Наверно, я пока еще не осознала, что профессор из Университета пытается обвинить моего дядю в попытке захвата власти. Но точно знаю, что па точно не допустит этой дикости.

– Я тоже надеюсь, – мрачно добавил я и присел рядом на диван. – Все притянуто за уши. По самое не могу. Никак это не может быть твой дядя!

– Поняла уже, – откликнулась Аня. – Ты не хочешь рассказать мне, что случилось у Волковых?

– Тоже ничего хорошего, – я покачал головой. – Дом горит. Юрий Волков застрелен. Его дети вроде бы как в порядке. Но там свои странности. Мне даже интересно, как попытаются доказать вину дяди в его смерти.

– Что, серьезно?!

– Григорий Авдеич прямым текстом так сказал. Голова кругом идет от всего происходящего, – я развернулся так, что смотреть на Аню. Та сидела с серьезным видом:

– У тебя что-то не так с лицом, – заметила она. Я рассказал про пожар, и Аня сразу же отправилась наполнять большую ванну на втором этаже: – И ты даже не подумал помыться!

Мне оставалось только гадать – напускное у нее спокойствие или настоящее. Тот краткий выплеск эмоций показал, что передо мной все-таки живой человек, а не какой-то робот с безразличным отношением ко всему окружающему. Вся этика, которой Аня регулярно прикрывалась, сегодня явно дала трещину.

Не хватало мне еще начать сомневаться в Ане, из-за которой я и оказался здесь. А, может быть, и не из-за нее вовсе я тут и оказался? Может, ей просто сыграли, так же как и всеми остальными?

Девушка положила ладонь мне на плечо и села рядом:

– Если ты будешь думать об этом слишком много, проблему не решишь, – сказала она. – Нужны факты, а не домыслы. Мы поговорим с отцом, когда тот сам обдумает всю ситуацию, а потом уже займемся поисками решениями.

Она говорила мягко и тихо, но вывела меня из оцепенения. Я вспомнил, как думал, еще совсем недавно, что ее чувства ко мне вызваны совсем не натуральной химией или это результат пичканья ее другими сильнодействующими веществами. Но, к счастью, все было не так. И в этом я ей верил. Верил я и сейчас.

– Теплая ванна – это именно то, что тебе сейчас нужно, – она продолжала меня успокаивать.

– Нам.

– Что?

– Не мне, а нам нужна теплая ванна. Не надейся отвертеться. Я пять дней торчал в этом несчастном лагере и жутко по тебе соскучился!

Ее улыбка заставила меня быстро забыть о проблемах и выкинуть из головы все, что произошло за этот день. За такую поддержку, когда, казалось бы, помогать девушке должен был я, требовалось что-то сделать взамен.

И, поскольку я ничуть не разбирался в системах отопления, а в доме было довольно прохладно, я нашел несколько больших толстых свечей, расставил их по полу вокруг большой жестяной ванны и зажег их.

Потрогал воду – теплая. Хоть здесь не придется ничего изобретать. Когда свечи разгорелись, стало заметно светлее, но воздух еще оставался прохладным. Я забрался в воду лицом к двери и прикрыл глаза.

Пора бы уже привыкнуть к тому, что каждый раз, когда я подхожу слишком близко к очередной разгадке, становится только хуже. Даже не знаю, что именно в этот раз окажется хуже: что Подбельский на самом деле руководит Третьим отделением или тот факт, что Сергея Николаевича обвиняют во всякой чепухе? И ведь при любом раскладе последствия – непредсказуемые.

Я попытался уложить в голове все старые и новые факты, но обнаружил массу нестыковок. И чем больше пытался найти объяснений происходящему, тем больше уходил в сторону невнятных рассуждений и бесполезных сравнений.

От очередной порции мозговыносительных додумок меня спасла Аня. Она легко впорхнула – только дуновение ветра заставило меня приоткрыть глаза – и остановилась рядом с ванной. Осторожно сняла с себя платье и белье. А я все еще притворялся, что не вижу ее, но на самом деле в очередной, должно быть, уже сотый раз рассматривал, как хороша она без одежды.

Аня, как нарочно, потянулась, сцепив руки высоко над головой. От этого ее грудь напряглась, а я смог полюбоваться крутым изгибом бедер, идеальной талией и… Вся она был прекрасна, от макушки до самых…

Затем она перекинула ногу, слегка наклонилась вперед, словно нарочно поворачиваясь ко мне спиной, опустилась в воду и сдвинулась чуть назад, прижавшись ко мне.

– А ты романтик, – промурлыкала она.

– М? – я притворился спящим.

– Я знаю, что ты все видел, можешь не прикидываться, – развеселилась девушка и положила мою ладонь себе под грудь, потом развернулась и поцеловала меня. – Красавчик! – добавила она, оценив спаленную почти начисто бровь.

– Отрастет, – фыркнул я и провел пальцами ниже по ее телу. Долго дразнить мне принцессу не пришлось.

Когда мы насытились, свечи уже порядочно прогорели, а в помещении стало настолько тепло, что оттуда не хотелось уходить. К тому же ощущение неотвратимо наступающего завтра с его новыми проблемами превратило жестяную ванну в маленькое укрытие.

Но остановить время мы были не в силах и потому следующим днем, нехотя и с самыми отвратительными предчувствиями мы вернулись во дворец. Утром идти не было смысла, потому что император продолжал присутствовать на заседании Большого Совета, а без его участия ни одна наша проблема не получила бы решения.

И все же дела пошли не совсем так, как мы это планировали. Похоже, что все решили до нас. И главным доказательством этого стал вызов Ани к отцу на разговор по душам. Я же, неприкаянный, бродил по дворцу.

Большой Совет подошел к концу, его участники разъехались и, поскольку я знал, что в зале еще наверняка осталась еда, направился туда. Прислуга шаталась без присмотра, когда Алексей Николаевич занялся делом своего брата. Его супруга тоже не следила за людьми во дворце, а всем остальным было не до них.

Когда я вошел, по залу бегали друг за дружкой две девицы, третья сидела на стуле неподалеку от подиума, а четвертая уплетала остатки закуски с блюда, насколько увлекшись процессом, что не заметила, как я подошел.

– Ой! – воскликнула она, – я не нарочно! – и тут же вытерла перепачканный рот большим полотенцем. – А вы… вы не собираетесь меня ругать? – вдруг просветлела она, когда я сам взял бутерброд с красной рыбой.

– Нет, – буркнул я в ответ, запрокинул скатерть повыше, развернулся и, упершись в стол, принялся жевать. – Не буду.

– Хорошо, а… а я вас знаю! Вы ведь тогда пришли, когда Анне-Марии нехорошо стало.

Я внимательно посмотрел на девицу рядом и на остальных. Точно, та же четверка. Но не успел я ответить, как в зал вошел Подбельский, звонко хлопнул в ладоши и отправил девиц подальше. А сам подошел ко мне, с любопытством взглянул на бутерброд в моей руке и присоединился, ограничившись, правда, небольшим пирожным без крема.

– Я рассчитывал побыть один, – все так же мрачно сказал я профессору.

– В компании четырех девиц из прислуги? Не лучшая компания для одиночества, – Подбельский откусил половину шоколадного пирожного и вздохнул. – Нет, надо заканчивать со сладостями. Не в моем состоянии…

– Зачем вы пришли? – перебил я его, недовольным тем, что мне не позволили побыть наедине с собственными мыслями.

– Поговорить и предупредить, – сразу же отозвался Григорий Авдеевич, ожидая моего вопроса. – Поговорить о том, что случилось вчера, а предупредить о том, что у Алексея Николаевича для тебя будет новое поручение.

– О котором, он, очевидно, разговаривает сейчас со своей дочерью?

– С Анной он разговаривает о своих семейных делах, Максим, – профессор посмотрел на меня укоризненно. – Скорее всего, сообщает ей неприятные новости, но я думаю, что ты уже успел это сделать и даже немного сгладил острые края.

– Я надеялся, что версия не подтвердится, на самом деле, – я затолкал остатки бутерброда и стряхнул крошки. – Потому что я думал об этом всю ночь и… – тут я столкнулся с выжидающим взглядом Подбельского: – если вы хотите что-то сказать, то говорите, пока я не потратил время на объяснение собственных версий.

– Зря ты так. Нет, я понимаю, по справедливости и по тому, что ты знаешь, – профессор усердно выделил слова «ты знаешь», – Сергей Николаевич не должен быть виноват. Но я знаю гораздо больше. И если бы ты вчера не ушел, то знал бы столько же, сколько и мы с императором. А то и больше.

– Очень интересно.

– Чрезвычайно. Мне думается, что это самый большой заговор со времен смерти Павла Первого.

– Серьезно? – я постарался сказать так, что это не прозвучало насмешкой.

– Абсолютно! – профессор как раз был очень серьезен. – Ты знаешь, кто был рядом с Сергеем Николаевичем там, на чердаке?

– Нет.

– Представитель дворянства Вологодской губернии, Хворостов. Он же сдал нам участника совета от Пензы, намекнув, что в Приуралье у нас еще порядочное количество диверсантов сидит.

Я слушал то, что говорил Подбельский и не мог поверить своим ушам. Получалось, что он мне нагло врал, когда говорил, что в Империи все спокойно и замечательно, о чем я сразу же и напомнил ему.

– Нет, юноша, во лжи меня обвинять не следует. Я сказал, что спокойные годы подходят к концу. А это значит, что как раз появляются всевозможные локальные неприятели, от которых надо избавляться по возможности тихо. И так, чтобы никто не догадался.

– При помощи инфарктов, которые совершенно неожиданно могут убить взрослого и совсем еще не старого человека? – предположил я, вспомнив историю, которую рассказывала мне Аня

– Необязательно. Способов для этого много. Если же ты хочешь выслушать меня до конца, то, пожалуйста, не перебивай, – попросил Подбельский. – Дело в том, что тот самый представитель был весьма словоохотлив и его слова со всем подписями и свидетельствами есть у императора на руках.

– Он мог оговорить Сергея Николаевича? – спросил я.

– Незачем оговаривать человека, у которого и без того полно проблем. Мы восстановили хронологию. Дело в том, что как только вы с Волковым покинули дворец, брат императора на пару с Хворостовым и другими покинули зал Большого Совета и ушли в его кабинет пить. Причем он не сразу смог сказать, что именно послужило поводом, потому что сам хотел остаться на Совете до вечера. А в итоге послушался своего неофициального руководителя.

– Неофициального руководителя? – уточнил я.

– Да, брат Алексея Николаевича возглавил маленькое объединение заговорщиков. Цель понятна, однако результат весьма сомнительный.

– Звучит так себе.

– Именно. А причиной тому послужили мы. И ты в частности. Это отвлечение, когда ты привел ему Аню, затем, когда пытался ее вызволить, ситуация в твоем поместье, куда ему пришлось мчаться, чтобы племянница не погибла от какой-нибудь дикой случайности. Тебя он тоже пытался устранить и не раз. Опоить тебя – было его личным решением, как и отправка потрошителя… с крюками, – профессор сделал несколько движений, как будто цеплял когтями.

– Но он же мог все сделать по-другому и тише.

– Да, мог, – подтвердил профессор. – Но в этом случае он сразу же привлек бы к себе внимание. А всеми этими действиями, суматохой, которую он создал, Сергей Николаевич старательно отводил вину от себя.

– Очень сложная схема, а он не похож на человека, который может реализовать что-то подобное, – я недоверчиво покачал головой.

– Охотно верю. Отсюда и обилие помощников. Хворостову было обещано место в новом Малом Совете, откуда сразу же убрали бы пособников прежнего императора. Общий план человека не изменился – расшатать все настолько, чтобы потом оказаться единственным оплотом стабильности. Понимаешь? Его игрушечная армия – это не один полк солдат, а куда больше. И они бы его послушались.

Я посмотрел на Подбельского без прежнего недоверия. Объяснения звучали логично и казалось, что ситуация сложилась в нашу пользу лишь по чистой случайности.

– Я же лишь оказался вовремя в нужном месте, а ты не погиб – и мы попали во дворец вовремя. Если бы убийца тебя застрелил, то я бы думал, что тебя тоже завербовали и сделали жертвой в угоду новому режиму

Жертвы, режимы – все это пахло совсем не так приятно, как сила имперского величия. Подбельский замолчал, дав мне время подумать. А потом добавил:

– Сейчас тебе стоит сходить к Алексею Николаевичу. Он объяснит, что тебе нужно сделать.

– Хорошо, – глухо откликнулся я и бессознательно потянулся еще за одним бутербродом только потому, что я хотел есть. – Но зачем вообще потребовалось убивать главного казначея?

– Он должен был стать последним элементов их головоломки, Максим. Казначей – это деньги. Не только ссуды, но и вся казна, вся сеть государственных долгов, расписок и прочего. И его смерть – это снова сильный удар по Алексею Николаевичу. Понимаешь, на что готов был пойти этот человек, лишь бы получить власть? Мы ведь явно стоим на пороге чего-то ужасного – разгребать еще очень и очень много. Ладно, – снова вздохнул Подбельский. – Иди. Быстрее уйдешь – быстрее справишься.

Глава 4. Новое задание

К моему огромному разочарованию, Аню у отца я не застал. Вероятно, девушка уже ушла к себе. Император же выглядел растерянным и понуро сидел за столом, рассеянно собирая бумаги.

– Алексей Николаевич? – обратился я к нему, когда парнишка услужливо открыл мне дверь. Одновременно с этим он сделал знак, который должен был показать мне, что император явно не в духе. Но я не обратил внимания.

– Заходи, – кивнул правитель.

Он не назвал меня по имени, и это стало первым сигналом. Я медленно прошел к столу и сел. Император поднял на меня глаза – взгляд задержался на моей сгоревшей брови и опаленных волосах, от которых я до сих пор не избавился.

– Я думал, ты приведешь себя в порядок за вчерашний вечер, – сказал он, складывая разрозненные бумаги.

– Не до этого было, ваше величество.

– И чем же ты был занят? – Алексей Николаевич даже перестал собирать бумаги.

– Думал, как бы вашего брата от проблем избавить. От надуманных проблем, – добавил я, а император посмотрел на меня теперь исподлобья:

– Так ты веришь, что он невиновен?

– Верю, ваше величество, – кивнул я.

– А вот это вот тогда что такое? – он нажал пальцем на стопку листов.

– Я не знаю, правда. А что это?

– Свидетельские показания. Где был, что делал, что замышлял и обсуждал.

– Ложь, – не задумываясь, ответил я. – Но, должен признать, что перед встречей с вами я говорил с Подбельским, и моя уверенность слегка пошатнулась. Не более. Я все еще верю.

– Веришь, значит? – скептически спросил император. – Я бы тоже рад верить, но посмотри, – он взял в руки один лист и зачитал: – «высказывал неоднократно недовольство старшим братом, а также политикой, им проводимой». Подпись свидетеля имеется.

– А что же сам Сергей Николаевич? Он что-нибудь успел сказать в свое оправдание?

– Он еще не приходил в себя.

– Вот оно как, хм… Это же странно, разве нет?

– Человек напился. Отсыпается.

– Вторые сутки? – я почувствовал, что брови у меня сами собой поползли вверх. – К тому же с его здоровьем?

– Его здоровье сейчас волнует меня меньше всего, – Алексей Николаевич устало посмотрел на меня. – Дело в том, что надо предпринимать действия, которых я длительное время старался избегать. А теперь придется буквально резать по живому.

– Может быть, лучше повременить и дождаться, когда он придет в себя и сам сможет объяснить происходящее?

– Каждый час ожидания стоит нам слишком дорого. Хворостов арестован и вологодские дворяне вряд ли воспримут это иначе, как оскорбление, если окажется, что все это было сделано зря, если хоть кто-то подставит это все сомнениям – проблем будет очень много.

– Справедливостью тут и не пахнет, знаете ли.

– Максим, это все вообще несправедливо. Один, оказывается, всю жизнь считал, что его несправедливо не допускали к трону. Старшая дочь теперь хочет, чтобы ее жизнь что-то значила и тоже желает править. Осталось только Борису выделить губернию, чтобы он там правил. Аня среди них самая здравая, – он подпер рукой подбородок. – Зря ты ей всего этого наговорил.

– Я поделился с ней мыслями, – ответил я сердито. – И не могу сказать, что мои доводы были лишены оснований. Но Григорий Авдеич заявил, что у вас есть для меня какое-то задание.

– Есть.

– Значит, мы тоже не придерживаемся больше старых планов? – уточнил я.

– Старых планов? Максим, боже, будь серьезен! Висит угроза масштаба всей Империи! Моя брат пойман среди заговорщиков, убит главный казначей. Какие еще старые планы?

– Я всего лишь уточнил.

– Уточняю здесь я, – отрезал император. – Будь добр, просто исполняй и все. Планы новые и…

В кабинет вошел Подбельский:

– Простите, я думал, что вы уже все.

– Григорий Авдеич, у меня уже сил нет, – взмолился император. – Помогите мне с объяснениями. Юношеское упрямство я в одиночку не преодолею.

– С дочерью справились, а здесь – тем более все получится.

Я покосился на профессора – сомнительно, что императору удалось справиться с собственной дочерью, учитывая яростное стремление оправдать собственного дядю. Более вероятно, что она попросту согласилась с доводами отца, лишь бы не продолжать спор. Примерно то же самое соглашался сделать и я, однако меня напрягали новые планы его величества.

– Так говорите уже, – попросил я, когда пауза слишком затянулась.

– Максим, задание несложное и, полагаю, вы быстро сможете с этим справиться. Заодно получше узнаете страну, – добавил Григорий Авдеевич, как утешение для меня.

– Мне предстоит куда-то ехать?

– Да, и от этого будет зависеть очень многое, – произнес император.

– Сперва ответьте, – я показал, что услышал сказанное Алексеем Николаевичем, и повернулся к Подбельскому: – почему я? Разве у вас недостаточно специально обученных людей, которые могли бы отправиться… а куда надо-то?

– Под Вологду, – сказал Алексей Николаевич.

– Почти под Вологду, – тут же поправил его Подбельский. – Чуть севернее, чуть восточнее, – произнес он уклончиво.

– Больше похоже на ссылку, чем на задание, – фыркнул я, не очень-то повеселев от услышанного. – И что мне прикажете делать в этой глуши?

– Это не глушь, это всего лишь шестьсот с небольшим километров отсюда.

– Всего лишь?? – изумился я. – К северу? Оттуда же до Архангельска рукой подать.

– И что с того? – вполне серьезно спросил Подбельский. – Архангельск – крупный город, так что это не глушь. Но географически, конечно же, да. Далековато будет. Тебе надо отправиться в Вельск. Не самый большой город, – дополнил профессор, отвечая на немой вопрос от меня. – Тысяч сто с небольшим населения, но главное не это.

– Вы тут уже наговорили столько, что у меня пока нет особого желания туда ехать. К тому же, оставлять Аню одну сейчас не лучшее решение.

– Павел с Викторией за ней присмотрят. К тому же во дворец временно переселится семья Волкова, и Ане будет с кем поговорить. Поэтому в одиночестве она не будет. И компания, и безопасность, – успокоил меня Подбельский, а император, выдохнув, произнес:

– Я не позволю, чтобы с моей дочерью что-нибудь случилось. Так что будь спокоен.

– Так. Ладно. Объясняйте дальше. Вельск, что там? – спросил я, решив, что во дворце Ане и правда будет лучше, к тому же в компании подруги.

– В Вельске живет господин Новиков, – продолжил рассказывать Подбельский. – Этот человек должен заместить Хворостова в Большом Совете.

– Мне надо его уговорить?

– Проверить предварительно, – добавил свою ремарку Алексей Николаевич, и профессор тут же кивнул:

– Если вы введем в Большой Совет еще одного сочувствующего Сергею Николаевичу, это создаст для нас еще больше проблем. Мы же не можем выкинуть человека из Совета сразу же, как только приняли, правда? Нужно потратить некоторое время в предварительных проверках. Выяснить, чем он занимается и занимался раньше, нет ли за ним каких грешков.

– Та-ак, – протянул я, чувствуя, что задание затянется не на один день и мне явно потребуется орда помощников. Ладно, хотя бы пара человек в помощь. – Предлагаете мне влезть в жизнь господина Новикова и определить, подойдет он нам или нет.

– И чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше.

– Уж точно не завтра. Небыстро это все будет.

– Помощников ты себе можешь взять сколько угодно. Но не из моих людей, – сказал Подбельский.

– На ваше Третье отделение я и не думал покушаться. Думаю, что смогу найти себе несколько человек в подмогу. И все равно со сроками не так уж радужно. Я вот еще думаю – почему он? Что особенного в Новикове?

– Прости, Максим, не очень понял, что ты имеешь в виду, – вежливо отозвался профессор, а император снова принялся нервно собирать бумаги.

– Других кандидатов разве нет? – я переформулировал вопрос иначе.

– Нет, – ответил Алексей Николаевич. – Согласно официальным спискам с графским титулом в той губернии только Новиков. Он тебя ненамного старше, а остальное предлагаю тебе узнать самостоятельно.

– Так моя задача официально – выяснить все про Новикова? – уточнил я, переводя взгляд с профессора на императора и обратно.

– Да, – подтвердил Григорий Авдеевич. – Это совершенно несложно. И теперь ты знаешь, почему я не могу предоставить своих людей вместо тебя – дворянские взаимоотношения штука сложная. Он может запросто отказаться принимать любого из моих подчиненных, даже если тот приедет с официальным запросом от императора. Но отказать тебе у него будет никакого формального повода. А императорский допуск позволит тебе, Максим, распоряжаться в Вельске, как у себя дома. Практически без ограничений.

– Звучит заманчиво, – кивнул я. – Но раз вы отправляете меня, значит, вы уверены в том, что я смогу с этим заданием справиться?

Неуверенность внутри меня росла до момента, пока Подбельский не заявил, что мой документ дает мне кое-какую власть даже над графом Новиковым. Что-то глубоко внутри шевельнулось – так же, как когда мы на трубном заводе с Трубецким допрашивали руководителя предприятия.

– Ты – единственный человек, в котором мы с его величеством полностью уверены, – заявил профессор. – Ты появился позже, чем начались все эти заговоры и, кроме всего прочего, проявил себя патриотом, разбираясь во всем происходящем. Что похвально, собственно. Даже в ситуации с казначеем – ты ведь мог и не пойти с ним, даже если император приказывал тебе разузнать все про заговор. Но пошел, рискуя сперва отношением к себе, а потом и собственной жизнью!

– Так, профессор, – я закашлялся на самом торжественном моменте. – Звучит так, словно вы решили мне орден выписать.

– А я думаю, ваше величество, за помощь в преодолении такого кризиса, можно и орден. Историю, конечно, немного подретушируем, чтобы ваша репутация не пострадала. Представим, что Сергей Николаевич стал случайной жертвой, поддался на уговоры. Мы его уберем отсюда подальше, представим это выгодным ростом, а на самом деле просто задвинем. Сделаем хорошую мину – а Максима представим помощником и, к тому же, его уже пора будет вводить в семью, вы так не думаете?

– Об этом я сейчас пока вообще не думаю, – отмахнулся от этой идеи император. – Ситуация сложная. Надо устранить угрозы, а потом уже предлагать людям награды, Григорий Авдеич.

– Полностью согласен, ваше величество, – вздохнул Подбельский. – Прости, Максим, я совсем не по-стариковски заторопился. Но надеюсь, что ты понял, чего мы от тебя ждем?

– Проверить, все ли хорошо с Новиковым, чтобы тот мог войти в Большой Совет. И все.

– И все, – как эхо, ответил профессор. – Завтра утром сядешь на поезд. У тебя еще есть время, чтобы собрать вещи, позвать в помощь тех, кого бы ты хотел. И – вперед. Заодно посмотришь, как живет остальная страна. Глушь, как ты сказал.

Подбельский звучал иронично. Алексей Николаевич в свою очередь выглядел просто раздавленным. Ему сейчас действительно требовался не новый член Большого Совета, а доказанная невиновность собственного брата. Но в этом я никак не мог ему помочь.

Император протянул мне бумагу с его печатью и подписью, которая что-то там удостоверяла. Я сложил ее пополам и бережно положил во внутренний карман.

– Что будет с должностью казначея? – спросил я профессора, когда мы оставили императора одного.

– Пока что есть его заместители и помощники, а потом посмотрим. Со смертью Волкова наша экономика не умерла. Некоторое время потребуется для того, чтобы передать дела его преемнику, наладить новые схемы, отточить старые. За последние пятьдесят лет это уже третий казначей, так что опыт у нас есть, не переживай, – старик улыбнулся. – Лучше сосредоточься на своем поручении. Это небольшое дело, но тоже важное.

Он выпроводил меня из дворца, не позволив даже встретиться с Аней. Я и сам не заметил, как он вывел меня на первый этаж и указал на дверь. Время было позднее. За беседами мы растратили остатки светового дня и домой я побрел в темноте.

Интересная получалась ситуация. Я вспомнил слова Ани о том, что большая часть событий проходит мимо нас – и это нормально. Но моя отправка в Вельск, на самый отшиб Вологодчины, как я смог убедиться дома, повнимательнее рассмотрев карту, все равно казалась мне какой-то ссылкой, а не поручением.

Но мне нужны помощники, тут ничего не поделаешь. Первым делом я позвонил на вокзал, справиться о билетах. Убедившись, что они есть, я утвердительно ответил на запрос о покупке и только потом подумал, что в темноте тащиться ради билетов на вокзал совсем не горю желанием.

Женщина по ту сторону терпеливо объяснила, что билеты может отправить на дом с курьером, и я тут же согласился. К тому же они могли принять не только наличность, но и чек, чем меня очень обрадовали. В итоге я выкупил для двоих целое купе.

Поэтому я сперва подготовил платежное средство и только потом позвонил к себе в имение в Любце. Туда я отправил прятаться Алана Быкова – толкового сыщика, который мне однажды очень помог. А затем я помог ему – устроив побег из тюрьмы.

Судя по тому, что никто не искал Быкова, а его физиономия не висела на каждом углу и не смотрела с разворотов газет, я предположил, что можно сдернуть его к себе в подмогу. И позвонил.

– Наконец-то! – вырвалось у меня на исходе второй минуты.

– Максим? Я был занят, извини, – оправдывался Быков. – К тому же я не ждал твоего звонка. Что случилось?

– Тебе еще не надоело куковать в моем имении?

– Если есть более интересное предложение – говори. Твой управляющий каждый день косится на меня, точно я у тебя намерен что-то украсть. Не удивлюсь, если он спросит с меня за каждое сожженное полено или съеденный кусок хлеба.

– Не ной. Ты поедешь со мной в Вельск.

– Куда? – ахнул Быков.

– На границу Вологодской и Архангельской областей. Губерний, чтоб их, – поправился я.

– И за каким чертом в начале октября мне нужно туда тащиться?

– Потому что я тебя по-дружески попросил.

– Попробуй пробудить мой профессиональный интерес, – фыркнул Быков.

– Могу дать тебе альтернативу – остаться у меня в имении на всю зиму.

– Да и ладно. У тебя тут в деревнях есть пара симпатичных девиц, которые могли бы называть меня своим бароном, если я того захочу. Так что скучать мне не придется.

Я не любил пользоваться кнутом, поэтому сразу же отмел всяческие запреты.

– В Вельске живет граф Новиков.

– Знаю, – я услышал, как Быков шумно поскреб явно небритый, судя по звуку, подбородок. – Слышал о нем.

– Вот в поезде и расскажешь…

– Э, нет, торопыга. Что с ним не так?

– Мне поручили его проверить перед тем, как его официально введут в Большой совет. В Вологде какой-то дворянский дефицит и из подходящих кандидатур остался только лишь Новиков. Но император сомневается – если вдруг вылезет какая-нибудь грязь, то графа тут же придется по-быстрому выкинуть. А это нанесет удар про репутации и все в таком духе.

– Короче, надо узнать не занимается ли Новиков на досуге всякой чертовщинкой, противозаконщиной и подрывной деятельностью? – заключил Быков. – Если так, то я в деле, само собой!

– Тогда приезжай на вокзал завтра. Вооружайся – что-нибудь из подвала прихвати. Там все мое, поэтому проблем не должно возникнуть.

– Понял, до завтра, – и Быков тут же повесил трубку.

Я же осознал, что мне тоже предстоит собирать вещи. Вооружаться Быкову я велел машинально, потому что уже привык, что с каждым простым поручением или обыденной задачей лучше справляться, когда огневое преимущество на твоей стороне.

В дорожный чемодан я сложил несколько костюмов, теплую одежду – все-таки на север едем, в леса, а на носу октябрь. Мне не хотелось бы валяться посреди леса, как герою анекдота – мертвому, но стильному. И положил в чемодан еще носков.

Потом запихнул рядом пистолет, проверил количество патронов и глянул на часы: не было еще и восьми. Вернулся к телефонному справочнику, нашел ближайший оружейный и, убедившись, что магазин все еще работает, отправился туда.

Это не за билетами бежать через полгорода. Два квартала ради новых патронов, да еще в сумерках – как нечего делать!

Глава 5. Вельское гостеприимство

Утро началось относительно неплохо. Я быстро дособирал вещи, упаковал приобретенные коробки с патронами, рассовал по карманам документы и выбрался на улицу.

Вчерашний курьер прибыл вовремя, принял от меня чек и едва заметно потер пальцами, выпрашивая мелочь. Я дал ему полрубля серебром и отправил осчастливленного курьера восвояси.

Поезд отправлялся в начале одиннадцатого и в дороге должен был провести примерно десять с половиной часов. Теоретически, весь день я тратил на дорогу, но предполагал, что граф Новиков едва ли ложится спать рано. Скорее всего, как и прочие лица дворянской наружности, он допоздна засиживается в делах или кутеже.

С Аланом Быковым мы встретились непосредственно перед посадкой. Как мне и обещали, никто его не разыскивал, а потому мы свободно добрались до нашего купе.

Поезд, надо сказать, имел классическое исполнение внешне, за исключением заостренного носа. Мне стало интересно, почему до сих пор выпускают такие модели, хотя я точно знал, что большая часть железных дорог в стране электрифицирована, и поинтересовался у проводника:

– Ни разу меня о таком не спрашивали, – почесал в остатках шевелюры лысеющий мужчина с гладко выбритым лицом. – Но на самом деле мы все равно ходим с частично заправленной по старинке системой, чтобы не отставать от графика, если вдруг возникнет обрыв линии или на какой другой экстренный случай.

Я не стал уточнять по поводу экстренных случаев, как и то, насколько быстро способен передвигаться состав на паровой тяге, поэтому просто кивнул и отпустил проводника.

– Я думал, что уже почти привык к мысли, что ты не отсюда, – сказал Алан, едва на место скользнула откатная дверца. – Но нет, как оказалось, – он закинул ногу на ногу и выжидательно посмотрел на меня: – Ты уже побывал в шкуре рыцаря, спасая принцессу, выбивал долги для немца-ростовщика. Кто ты сейчас?

– Посланник, – ответил я и замолчал.

– На язык просится «посланник императора», – усмехнулся Быков.

– Нет. Просто посланник. Я чувствую, что меня послали. И я уже сказал это его величеству.

– Пожалуй, твой статус позволяет говорить ему в лицо такие вещи, – поморщился сыщик. – Но неужели все так плохо?

– Может я чего-то не понимаю? – я пожал плечами. – Мне нужно официально пригласить в Большой Совет графа Новикова. Предварительно его проверив по всем статьям.

– Впервые о таком слышу. Но должен тебе сказать, я вообще все, что связано с политикой, старался обходить стороной. Потому что в такое дерьмо вляпаться можно… – он еще раз посмотрел на мое лицо, теперь исподлобья. – С тобой-то чего случилось?

– Пожар в казначейском доме, – ответил я и быстро рассказал историю последних дней.

– Ого. Снова в центре событий, – высказался Алан и задумался.

– Может, подскажешь чего, поанализируешь?

Если бы я только мог сказать ему, то Подбельский – глава Третьего отделения! Но беда была в том, что это секретная информация и разглашать ее мне было запрещено. То, что Григорий Авдеевич сам себя раскрыл передо мной никак не позволяло мне трещать всем вокруг о должности, которую он занимает.

И оставалось лишь уповать на то, что ум сыщика действительно найдет мне какую-нибудь подсказку. К тому же вчерашние газеты красочно расписывали пожар у Волковых. Репортаж с красочными фотографиями исключал какую-либо политизированность, потому что в нем не содержалось ни слова о смерти самого казначея. Пока что это был обыкновенный пожар.

Тем более никто еще не написал про Сергея Николаевича. Если из-за Ани народ переживал, то из-за брата императора, который рискует прослыть предателем, и вовсе может пойти вразнос.

Быкову я вкратце обрисовал происходящее, как только поезд тронулся, и под ритмичный стук колес можно было разговаривать, не опасаясь, что в соседних купе кто-нибудь попытается подслушать.

– Вот именно по этой причине я и стараюсь держаться подальше от политики, Макс, – первым делом заявил мне Быков, когда я рассказал все, что знал сам.

– Но ты же согласился мне помочь.

– Во-первых, по-дружески, – он оттопырил палец, – Во-вторых, то не политика. Это проверка человека и здесь все четко. Либо он гаденыш и мы возвращаемся назад, либо он нормальный и ты его приглашаешь. Третьего не дано.

– Ты правда так думаешь? Что есть черное и белое? – усомнился я. – Хотя никаких критериев мне не выдали. Наверно, следует руководствоваться его лояльностью.

– Нашу власть всегда беспокоит только лояльность, – фыркнул Быков. – По большому счету это так. Толковый человек с критическим мышлением не нужен.

– Это ты сейчас точно про местных говоришь? – улыбнулся я.

– А так было всегда и везде. Сам подумай. Ответственный и исполнительный человек. Чтобы исполнять приказы и за них же нести ответственность. А если твой подчиненный способен думать и что-то менять в твоих приказаниях – ответственность придется нести тебе. И вот уже ты сам становишься не начальником, а ответственным – но уже для того, что выше тебя рангом.

– Наверно, оно везде одинаково, – пробормотал я. – Отношение к людям.

– А тебе говорили другое?

– Я подумал, что этот мир сильно отличается от моего. Но понял, что ошибался, еще когда пытался раздобыть первые деньги здесь. Выяснилось, что в целом все одинаково, а мне врали.

– Надеюсь, мне не надо тебе рассказывать, что люди в принципе всегда врут? – настороженно поинтересовался Быков.

– Я знаю это. Я работал в торговле.

– А, тогда все в порядке, – рассмеялся сыщик. – А вот что касается черного и белого, так у меня есть одна теория. Дорога длинная, поэтому могу поделиться, если тебе интересно, конечно же.

– Интересно, – кивнул я. – Я боюсь, мне политики у Новикова хватит до Нового года.

– Ты сказал про черное и белое так, словно между ними есть какая-то промежуточная, серая стадия. Так?

– Именно, – согласился я. – Серое есть всегда. Когда человек вроде бы как делает что-то хорошее, но, допустим, с этого имеет нелегальную выгоду. Или делает что-то плохое и хорошее одновременно.

– Но заметь, с твоих же слов все равно получается, что есть черное – плохие деяния, и белое – деяния добрые.

– А еще есть темное и светлое, и оба они хороши, – вздохнул я, потому что слушать философию Быкова не горел желанием. Я взял его себе в помощь, а не нотации читать.

– Вот тут ты прав, конечно же, но пока с черным можно мириться, оно – не черное.

– А какое же? Белым оно точно не становится!

– Никакое. Ты же не вычеркнешь, к примеру, из списка подвигов какого-нибудь генерала подавление восстания в отдаленном регионе? Не вычеркнешь. А на его особую жесткость, например, будешь смотреть сквозь пальцы. Ровно до тех пор, пока не потребуется этого генерала куда-то убрать. И тогда ты сразу же вспомнишь, как он потрошил бедных крестьян.

– А что-нибудь попроще в качестве примера можно? Поприземленнее. Новиков никак не представляется мне генералом-убийцей.

– Пожалуйста. Представь семью. Супруг зарабатывает достаточно много, а его дражайшая супруга может позволить себе все, что угодно. Театры, платья, отдых, может быть, даже откроет собственный салон.

– Представил, дальше?

– Дальше ничего необычного – дела идут под гору, денег становится меньше. И внезапно супруга замечает, что ее дражайший уже и некрасив вовсе, иногда чавкает, дурно пахнет, а то и вовсе груб с нею. Но это не появилось сиюминутно. Оно было и раньше, но тогда она была готова закрыть на это глаза.

– Это уже какая-то продажность, – с отвращением сказал я.

– Так оно и есть. Ты придешь к Новикову, соберешь и отметишь все его дела – выберешь хорошие, выберешь плохие. А император положит это на свои моральные весы и скажет – плевать, что он игрок. Например. Пусть работает в Большом Совете. И будет Новиков предлагать хорошие вещи, за которые сможет набивать свои карманы. Понимаешь теперь?

– Да, пример с семьей был очень доходчив.

– Я наградил тебя фобией семейных отношений? – Алан изучающе смотрел на меня. – Весь вид твой говорит об этом.

– До фобии далеко, но я правда чувствую какую-то неуверенность. Потому что опасаюсь, что придется сделать сложный выбор и я ошибусь.

– Это будет не завтра и даже не послезавтра. Расслабься. И тебе не кажется, что нам уже везут обед?

– Обед? – нахмурился я. – Не заказывал.

– Ты купил билеты в купе. Не удивлюсь, если тебе предоставят четыре порции.

Но привезли всего две. Однако и этого было достаточно. Сырный суп в глубокой тарелке с обилием картошки и моркови дополнялся толстым ломтем белого хлеба. Когда аромат распространился по купе, я понял, что за тот короткий промежуток времени, который мы провели в пути, я жутко проголодался.

Затем подали свинину в густом сливочном соусе, обильно приправленную зеленью. Мы ели молча, потому что отрываться от горячего и дать ему остыть были просто не в силах.

Проводник оставил нам кофейник и десерты, предупредил, что ужин будет через четыре часа, и ушел.

– Первый раз выбираюсь куда-то без покровительства, – довольно заявил я. – Какая-то свобода внутри. Нет контроля, нет людей, которые присматривают.

– Зато могут быть те, кто захочет тебя отравить, – Быков шумно отхлебнул кофе и поставил на стол чашку.

– Интересная идея. Жаль, что мы уже все съели, правда? – пошутил я.

Еще через пару часов прошелся проводник, проверяя наши документы. Он одинаково внимательно изучил нас обоих, улыбнулся, кивнул и вышел. Похоже, что Быкова действительно никто не искал.

Чуть позже последовал вечерний прием пищи, не такой плотный, как обед, но все же питательный и сытный. В этот раз я предпочел смотреть в окно.

И поймал себя на мысли, что общий принцип расселения по-прежнему сохранялся. Севернее люди предпочитали жить кучно – и если в привычных мне широтах деревень имелось предостаточно, то здесь при обилии лесов и полей расстояние между населенными пунктами было больше.

Поэтому Вельск встречал нас не обилием деревень, а огромными пригородами. Высота домов увеличивалась постепенно, с двухэтажных бараков, наподобие тех, что стояли неподалеку от трубного завода, до семиэтажных доходных домов.

Однако то, что я видел из окна поезда, и близко не походило на типовую застройку. Кривые улочки, в основном совсем неширокие, изредка сменялись улицами с мощеными тротуарами.

В городе проживало больше ста тысяч человек и площадь его из-за отсутствия семнадцатиэтажных муравейников была огромной. Но без грамотной организации впечатление трущобности городка не покидало меня.

Алан тоже сидел, скривив лицо:

– И какого черта мы тут вообще делаем… Нет, мы-то понятно, что делаем. Новиков какого рожна тут забыл?

– Природой наслаждается, – мрачно выдал я.

Когда мы вышли на платформу, горели далеко не все фонари. Мы дождались, когда поезд уйдет, и перебрались через пути к вокзалу.

– Вельское гостеприимство стоит того, чтобы поминать его в путеводителях, – продолжать жаловаться Алан. – Чтобы сюда не приезжал никто. Не удивлюсь, если здесь нет путной гостиницы.

– Не ной. Мы вообще не собираемся искать гостиницу.

– Ты собрался сразу завалиться к Новикову? – Быков толкнул двери вокзала, и мы вошли внутрь, не без удовольствия сменив прохладную ночь на воздух более-менее приемлемой температуры. – С ума сошел?

– Нет, абсолютно нормальный. Ты же не думаешь, что в… – я посмотрел на часы, – в восемь вечера он уже спит.

– Ты знаешь, сколько ему лет? Может он старик и уже дрыхнет.

– Никто в здравом уме не возьмет престарелого в Большой Совет, – парировал я. – Но ты прав, я не в курсе, сколько лет Новикову, но мне сказали, что он близок мне по возрасту.

– Мог бы поинтересоваться. Или предлагаешь мне выполнить всю работу за тебя? – ухмыльнулся Быков и кивнул на двери перед нами: выход перегораживала троица в штатском.

– Вряд ли наша работа начинается с этого, – вздохнул я.

Но я ошибался. Троица, все как один, стояли в светло-коричневых дорожных плащах ниже колена и шляпах в тон. Они зыркали в зал, но я обратил внимание – чаще всего они посматривали именно на нас, хотя в Вельске из поезда вышли десятка четыре пассажиров.

Я отошел в сторону и сделал вид, что изучаю расписание поездов, а сам продолжил следить за троицей. Так и есть, продолжают смотреть за нами. Я вернулся к Быкову.

– Может, мы просто выделяемся. Посмотри на остальных.

– Рабочие в основном, – быстро оценил толпу Алан. – Максимум мастеровые и никого, кто был бы похож даже на мелкого начальника, не говоря уже о баронах, – он выразительно посмотрел на меня.

– Значит, ничего дурного нет. Идем, – я на всякий случай поправил оружие за поясом, опустил воротник у пальто, потому что становилось жарковато, и двинул к выходу так, чтобы оставить троицу по левой стороне.

Во-первых, потому что в левой руке я нес чемодан. Во-вторых, потому что правой я все равно бью сильнее. И в-третьих, потому что так удобнее выхватить пистолет, если станет слишком горячо.

– Позвольте, – самый рослый из них, с коротко стрижеными усиками и лицом, в принципе довольно благородным, шагнул мне навстречу. – Ваши документы.

– Приехали, – едва слышно проговорил Быков, шумно поставив на пол тяжелый чемодан.

Еще в поезде, когда он сидел в одном жилете, я пытался найти оружие, которое он взял из моего имения. И подумал, что он благоразумно сложил все в чемодан, так как рамок металлодетектором здесь еще никто не придумал. Зря. Очень зря.

– А кому я обязан показывать свои документы? – прищурился и посмотрел на парня снизу вверх.

Двое других, чисто выбритых, но с лицами куда более бандитскими, стояли прямо у него за спиной. Окружать нас они не думали.

– Ваши документы, – выразительно повторил рослый парень.

Я глубоко вздохнул. Я понимал, что моя внешность сейчас не располагает к разговорам, а скорее прямо указывает на то, что мои документы надо проверить. Но я еще помнил, как к нам с Дитером пристал городовой – и в штатском он точно не был. А эта троица сама внушала массу подозрений.

– Я тебе ничего показывать не буду, – отрезал я и собрался шагнуть к двери, но левый из троицы перекрыл мне путь.

– Документы, пожалуйста, – презрительно скривив губы, попросил усатый.

– Если ты из полиции, представься, как полагается. А если сам по себе – пшел прочь. Дай пройти!

Вместо ответа он положил руку мне на плечо. Я разжал пальцы и отпустил чемодан, который тут же гулко стукнул о каменный пол вокзала. Потом свободной рукой я сдвинул борт пальто в сторону и продемонстрировал убранный в кобуру «стрелец».

– Последний раз говорю – пусти, – предупредил я и заметил, как усатый осматривает зал, потом выждал три секунды – вполне достаточно для того, чтобы разумный человек либо начал защищаться, либо пропустил меня.

Рослый усатый парень не предпринял ничего. Поэтому я согнул колени, двинул корпусом и без труда выбрался из-под его руки. А пока он соображал, я выпрямил ноги, развернулся и с хорошим замахом зарядил ему в скулу, мгновенно свалив рослого парня с ног.

Он рухнул на своего напарника, что стоял за спиной. При этом с обоих свалились шляпы. Но зато тот, что стоял сзади, успел подхватить рослого и продолжал удерживать его на руках.

Очень быстро остался только третий. Он распахнул пальто и потянулся за пистолетом, но я в два шага подлетел к нему и прижал его руку к телу. От толчка парень пошатнулся и все же успел вытащить оружие – но потерял равновесие и неудачно махнул другой рукой, пытаясь меня достать.

Я же сперва вцепился ему в запястье, а потом ударил по тыльной стороне пистолета. Ствол был нацелен вниз и уже снят с предохранителя. Грянул выстрел и одновременно с ним пистолет вылетел из ладони, заскользив к центру зала.

Сжав пальцы в кулак, чтобы заодно прикрыть содранную на ладони кожу, я ударил парня под ребра. Плащ отчасти смягчил удар, но все равно заставил того согнуться.

– Не так быстро, – услышал я сзади голос Быкова и даже не стал поворачиваться.

Сперва добил противника мощным ударом левой, затем бросил взгляд в сторону, куда улетел пистолет – оружие четко виднелось на полу и людей рядом с ним не было. И только потом повернулся в сторону Быкова.

Тот стоял позади меня, держа руку поближе к телу, сжимая в ладони рукоять обреза от двустволки, направленного на парочку:

– Руки вверх! – скомандовал он и, заметив, что парень медлит, добавил: – мне плевать, если он упадет. Руки!

Второй поднял руки вверх, позволив рослому усачу без сознания опуститься на каменный пол. Затем Быков вытащил у него из кармана пистолет, то же самое сделал и с главным. Потом оценил расстояние до оружия, которое лежало посередине зала, и решил, что оно нам не понадобится.

Он кивнул и сунул обрез в чемодан. Я взял свои вещи, и мы поспешно выбрались на улицу, тут же свернули за угол и наняли извозчика с крытым экипажем – единственного на всю привокзальную улицу.

– Куда? – прокуренным голосом спросил он, оперативно вытряхивая из трубки недогоревший табак и убирая ее в карман.

– В любой пристойный отель, – попросил Быков до того, как я успел внести свое предложение. – Как тебе вельское гостеприимство, а? – он попытался затолкать в отделение чемодана обрез целиком, но ручка торчала, и Алан в сердцах пнул свой багаж, а потом не без усилий застегнул молнию и, откинувшись на сиденье, покачал головой.

Глава 6. Вспоминая великого классика

Гостиница, в которую нас доставил извозчик, расположилась в историческом центре города. Вернее сказать, для меня это был бы исторический центр – по сути, половина Вельска, застроенного в лучшие для него годы, представляла собой скопище кирпичных строений, отчасти напоминающих владимирские.

Но здесь все было разномастное, построенное безвкусно и невпопад. Так, например, даже редкая квартальная застройка представляла собой скопище деревянных и кирпичных оштукатуренных, а где-то и поизносившихся зданий. Порой все три представителя местной архитектуры теснились между двумя улочками.

К счастью, гостиница полностью занимала четырехэтажное здание, слегка обшарпанное, но все же крепкое и надежное на вид. Нет, я не ждал, что в наше укрытие будут палить из пушек, однако стоило подразумевать, что нас наверняка будут искать и попытаются выудить.

Сонный портье встрепенулся, когда увидел нас, и подсунул прайс. Увидев бумажный четвертак, встрепенулся еще сильнее, подозвал коридорного и буквально силой всучил нам ключ. По дороге указал на местную столовую, а нас отправил на третий этаж.

Просторный номер с двумя спальнями быстро привел меня в чувство. Я распахнул окно, чтобы впустить свежий, почти морозный воздух, и спросил:

– Почему ты не захотел сразу ехать к Новикову?

– Мне не понравилось, как нас встретили, – Быков бросил чемодан на кровать, раскрыл его и принялся переупаковывать оружие. – Вероятно, нас ждали. А если ждали, значит, у кого-то был длинный язык. Не знаешь, кто мог нас сдать?

– Понятия не имею, – соврал я. Учитывая, что я вполне догадывался, кто мог предупредить местных. Подбельский. И тогда цель визита размывалась, а шансы вернуться домой живыми снижались. – Будем выяснять завтра.

– А сейчас пошли поедим, – предложил Быков.

Я рассовал запасные магазины к «стрельцу» по карманам, избавился от пальто и замотал правую ладонь. Ее я содрал достаточно сильно – кровь размазалась по ней от кончиков пальцев до запястья. Сыщик это заметил, но не сказал ни слова.

В столовой на нас сразу же обратили внимание. Но обслуживание велось все равно как-то лениво, нерасторопно. Слишком медлительно – настолько, что будь я чуть более подозрительным, заподозрил бы что-то неладное.

Столик предоставили в тихом месте, подальше от большинства. С другой стороны, гостей в зале, рассчитанном человек на сто, не набиралось и пятой части, поэтому избыточная забота была уже неуместна.

Однако справа от нас была стена с большим окном, а слева, чуть поодаль, расположились высокие деревянные тумбы, заполненные землей, откуда вверх тянулась какая-то растительность непонятного цвета – то ли зеленая с красным, то ли красная с зеленым.

Представляться при заселении я не стал. За меня красноречиво говорила ассигнация в двадцать пять рублей, что в два раза превышало стоимость выданного нам номера. Сперва я хотел записаться, как мистер Смит, но подумал, что в глубинке Империи лучше так не шутить. И остался Альбертом Ивановым.

– Отвратительный город, – пробурчал Быков.

Я выглянул в окно. Ближайшие фонари тонули в тумане. Уже через пару столбов можно было заметить только лишь крохотные источники света. Я вспомнил, что по пути к отелю мы проезжали через деревянный мост. Похоже, что туманы здесь не редкость.

– Похоже на лавкрафтовский Инсмут, – привел я не лучшее для нас сравнение, но Алан, к моему удивлению, кивнул:

– Ничего хорошего здесь пока что нет. Советую тебе деньгами не швыряться.

– Это лишь наша безопасность, – возразил я.

– Безопасность – это когда ты за молчание даешь человеку пять рублей, а не когда накидываешь четырнадцать сверху из разряда «сдачи не надо».

– Не считай мои деньги, – натянуто улыбнулся я. И уже начал жалеть, что именно сыщик составляет мне компанию. Ведет себя, как старая сварливая жена.

– И не собирался, – вздохнул Быков. – Просто есть разумные правила, а ты их пока что нарушаешь. Это в столице за такое можно отдать и пятнадцать, и двадцать рублей – там жизнь дороже. Здесь ты этим привлекаешь внимание.

– Я как-то не подумал, – произнес я, уже готовый перестать сердиться на сыщика за толковый совет. – Буду аккуратнее, если еще не поздно.

– Все относительно, – Алан подвинулся, позволяя официанту расставить по столу напитки: чай и какую-то мутную бурду, которая в меню называлась «освежающий лимонад». – И портье мог уже позвонить и сообщить, что приехал тип с мешком денег. Тип – это я, – тут же добавил Быков. – Мог и не позвонить. Могли сообщить еще с вокзала, что пара вооруженных столичных навешала местным. А могли и не сообщить.

– Значит, наша ситуация где-то между «все нормально» и «нам хана», – заключил я и с подозрением понюхал непонятную бурду. Аппетит тут же приказал долго жить.

Я отставил «освежающий лимонад» подальше от себя и посмотрел на высокий потолок. Часть ламп была выключена, отсюда и полумрак. Остальные неритмично мерцали. Действительно, Лавкрафт нашел бы местное заведение вдохновляющим, а сам город, вероятно, не менее перспективной базой для своих рассказов.

Стул скрипнул ножками по деревянному полу, и мы с сыщиком тут же посмотрели на человека, подсевшего к нам. Девушка с каштановым каре и выразительными зелеными глазами быстро переводила взгляд с меня на Алана. Я облокотился на стол, а сыщик кашлянул. Девушка же не произнесла ни слова.

– Как у вас тут душно, – она встала и открыла окно за моей спиной. Я обратил внимание, что на ней был брючный костюм. – Вы не возражаете?

– Допустим, не возражаем, – ответил я, когда я она села. – Но, если бы и возражали, трудно представить, что вы встанете и закроете окно.

– Хоть кто-то в этом чертовом городе понимает, что девушкам не стоит указывать, – фыркнула девушка. – Ира, – она протянула нам руку, предварительно стянув с нее тонкую кожаную перчатку.

На вид незваной гостье было двадцать пять или около того. Стройная и невысокая, она смотрелась эффектно – лучший показатель в этом деле по имени Алан просто пожирал ее глазами.

Я молча пожал ей руку, Быков же задержал ее пальцы в своей ладони, но тоже промолчал.

– Простите, вам что-то кажется не так? – спросила девушка. Голос у нее был приятный. Тоньше, чем у Ани, и не прокуренный, как у Элен.

– Не знаю, что до моего друга, – я покосился на сыщика, который все еще не сводил глаз с Иры, – но мне кажется непонятным такое внимание со стороны незнакомых мне людей.

Избыточная вежливость подчеркивает, в отличие от указания направления в три буквы, еще и пренебрежение. Но желаемого эффекта я не достиг, хотя очень старался. Девушка стянула вторую перчатку и бросила обе на стол. Потом посмотрела на лимонад и отодвинула его подальше от себя так, что он оказался на самом краю.

– А мне сказали, что вы все понимаете.

Мы с сыщиком переглянулись.

– Тогда скажите, кого мы здесь так сильно интересуем?

– Пожалуй, что всех, – девушка, заметив, что беседа пошла живее, оживилась и сама.

– А поподробнее?

– Вы что, не знаете? – она задрала брови. – Да все газеты пишут о происходящем в столице. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сложить дважды два.

– Что ж, мы очень рады высокому интеллектуальному уровню местных жителей, – сказал Алан, который наконец-то начал вести себя серьезно, а не как мальчишка, – но мы – люди приезжие. Неразумные. Просветите нас, пожалуйста.

– Вот только не надо из себя корчить, – поморщилась Ира, глядя на Быкова, а потом вежливо улыбнулась мне. – Даже я знаю, зачем вы здесь.

– Тогда тем более – что вы от нас хотите? – спросил я.

– У нас обширный список пунктов.

– У вас? – снова спросил я.

Девушка еще раз посмотрела на меня, на Алана, снова на меня и снова на Алана. Потом недоумение исчезло с ее лица:

– Я обращаюсь не к тому человеку? – поинтересовалась она.

– Учитывая, что вы формально не знаете даже наших имен – очень может быть, – ответил я.

– Нет же, может быть, это не вы, а он… нет, совсем невероятно.

– Тогда хватит загадок, Ира, – и тут меня перебил официант, который подал основное блюдо. Он посмотрел на нашу компанию, словно хотел что-то спросить, но тут же ушел.

– А тут нет никаких загадок, – девушка явно не шутила. – Мы все всё знаем, поэтому я просто не понимаю, почему вы двое прикидываетесь.

– Я-то думал, шпионские игры кончились, – вздохнул я.

– Да какие игры! – девушка схватила со стола перчатки. Я подумал, что они сейчас полетят в меня, а в лучшем случае – в жаркое. Весьма неплохое, между прочим. – Я же знаю, что вы здесь…

Сидели мы таким образом, что я – лицом ко входу в зал, а Быков и наша новая знакомая – спиной. Поэтому, как только я увидел, что в столовую гостинцы вошла троица в длинных дорожных плащах, то сразу же двинул по ноге сыщику.

Это оказалась нога Иры и, судя по ее округлившимся глазам, пинок вышел весьма чувствительный. Я мотнул ботинком еще раз и только потом пробормотал в ее адрес пару извинений.

Сыщик кивнул и показал мне три пальца. Я едва заметно кивнул. Полумрак мог сослужить нам очень хорошую службу, если не шевелиться. Зал большой, и мы вполне могли получить секунд пятнадцать-двадцать форы.

Но девушка решила заговорить в полный голос. И как только она раскрыла рот, Быков тут же его зажал. Для этого ему пришлось наклониться. Слишком сильно, чтобы сохранить устойчивость.

Они оба упали, шумно, с грохотом. Троица встрепенулась, заслышав грохот. Я понял, что меня от них не отделяет ничего, а прятаться за опрокинутым столом – не лучшая затея. Мало того, что он может оказаться слишком слабой защитой, есть риск придавить эту парочку, развалившуюся на полу.

– Эй! – крикнул усатый, у которого на роже красовался совсем несимпатичный фингал. – Ни с места!

Он откинул плащ, как в дешевом вестерне, и потянулся за оружием. Я уже сидел, взведя курок у «стрельца», с рукояткой, сжатой в ладони. Пришла пора попрактиковать полученные у Ефимыча навыки и превращать их в привычку.

То, что усатый собирается вытащить оружие, я даже не сомневался. Он видел, что мы оба вооружены и вряд ли предпримет вторую попытку без огневой поддержки. Поэтому я не стал тянуть и выхватил оружие, прицелившись ему в бедро.

Я намеревался раз и навсегда отбить у него охоту носиться за нами по всему городу, но не убивать. Когда усатый достал оружие, его удивленный вид был неописуем.

– Я не двигаюсь, как ты и просил! – крикнул я. – Но, если ты сделаешь хотя бы шаг, я тебя подстрелю. Так что уходи и не мешай мне работать!

– Теперь я никуда не уйду! – услышал я в ответ. – Я…

Слушать что-то большее было необязательно. Я спустил курок, и пуля продырявила плащ усатого где-то в районе колена. Тот рухнул, как подкошенный, уже второй раз за вечер, и тоже выстрелил, разбив бутылку за стойкой.

Чтобы не дожидаться свинцового дождя, я укрылся за большой кадкой с растением непонятного цвета. Дождался, когда мимо пролетит пара пуль, слегка высунулся и несколько раз выстрелил в ответ.

Противник успел разбежаться по укрытиям. Даже усатого смогли спрятать. А вообще его личность – еще одно доказательство того, что все происходит циклично. Раз у нас снова начали отращивать косматые бороды после десятилетия торжества бритвенных станков, то здесь я видел то же самое, хотя выражалось это слегка иначе.

– И долго вы там лежать будете? – прикрикнул я на Быкова, перезарядил оружие и уложил пяток путь в дверной косяк повыше головы одного из нападавших. Просто для того, чтобы он обделался от страха.

Магазинами я забил все карманы и даже по одному в носке держал. Как чувствовал, что понадобится.

Сыщик отшвырнул оба стула и высунулся из-под стола вместе с Ирой, показал на мой пистолет. Я размеренно отстрелял еще несколько патронов, чтобы эти двое смогли укрыться.

– Вам отсюда все равно не уйти! – голос усатого теперь звучал слегка надрывно.

– Как в дешевом вестерне! – выругался я, снова меняя магазин. – Укатили в какую-то глушь, на вокзале встретили, теперь перестрелка в ресторане!

В ответ несколько пуль продырявили широкий лист растения, а одно меткое попадание и вовсе заставило стебель надломиться.

– Может быть, теперь вы расскажете нам, что происходит? – гневно спросил я Иру, которая сидела рядом на пятой точке и изо всех сил растирала голень, расстегнув сапог. – Быков! – взвыл я, заметив, что сыщик не сделал ни единого выстрела, повернулся к нему и увидел, что тот смотрит на тонкую дамскую ножку. – Хватит пялиться и помоги нам выбраться отсюда!

– Так в окно ж! – он ткнул пальцем в туманную улицу.

– Гениально, чтоб тебя, – я сжался, укрываясь от выбиваемых пулями щепок из деревянной кадушки. – Вы идти можете? – я тронул Иру за плечо.

– Могу, – ответила она и голос ее дрогнул. – У меня машина снаружи, я вас вывезу отсюда.

Как ни хотелось мне оставлять чемодан вещей в гостинице, другого выбора у нас не было. Я согласился. Быков расчехлил револьвер.

– Будем считать до трех? – спросил он.

– Как только сапог застегнет, – ответил я, приподнялся, уперся плечом в кадушку и приготовился.

Операция прошла без сучка и задоринки. Застежка-молния свистнула на сапоге Иры, я методично избавился еще от восьми патронов, а Быков опустошил барабан. Зато мы оказались на улице.

Ресторану при гостинице не на что жаловаться – местный ужин обошелся бы нам не дороже, чем в три рубля, а погром… уже не на моей совести.

Девушка нас не обманула – на улице стоял вседорожник на массивных колесах. Крупный настолько, что пришлось вставать на подножку, чтобы забраться внутрь. Автомобиль взревел двигателем, с присвистом развернулся на мокрой брусчатке и покатил по узким улицам.

Из кузова автомобиля я не мог назвать их узкими – пара таких махин, в которой мы ехали, спокойно могла бы в ряд пройти по любой из улочек. Но они были настолько кривыми, что только местные жители рискнули бы проехать по ним с той скоростью, с которой нас везла девушка.

Она некоторое время петляла по городу, пока нас с Аланом на заднем сиденье бросало из стороны в сторону и даже пару раз приложило о крышу. Я бы не возражал, если бы экскурсия по Вельску, месту загадочному и очень неприветливому, была не такой тряской.

– Приехали, – наконец отрапортовала Ира и выскользнула из автомобиля.

Я провел рукой по ребрам, чтобы убедиться, что у меня ничего не сломано. Быков выглядел примерно также. Он потянул за ручку и вывалился наружу, бледный, как смерть. Сомневаюсь, что я выглядел лучше.

Упершись ладонями в колени, радуясь проступившей испарине, которая моментально охладила тело, я быстро осмотрел место, в которое мы прибыли. Редкие сосны, скамейка рядом, какое-то освещение, яркое, но не городское. Поодаль виднелся металлический забор на кирпичном основании.

Я выпрямился и уставился в двустволку, которая смотрела мне прямо в грудь. Вторая такая же смотрела на Быкова.

– Извините, но так надо, – сказала Ира извиняющимся тоном.

– А я думал, что вы меня простили за тот неудачный пинок, – пошутил я.

– Простила, – по ее губам скользнула улыбка и тут же пропала. – Но моя матушка перестраховывается, и не могу сказать, что я имею что-то против ее идей. Потом вам все вернут.

К нам подошел третий, на этот раз с карабином за спиной, но тканым мешком в руках. Я сперва подумал, что нам будут надевать такие на голову, но он попросил наше оружие.

– Как тут откажешь, – я покосился на внушительного диаметра дуло двустволки.

– Вельское гостеприимство, – Быков только что выпрямился и стоял теперь с нагловатой улыбкой. – Во что же ты меня втянул, барон?

– Сейчас узнаем.

Я медленно вытащил пистолет положил его в мешок. Мужчина похлопал меня по оттопыренному карману, куда я запихнул пустые магазины. Пришлось опорожнить все.

– Если хоть один пропадет… – многозначительно сказал я изумленному мужику, бросив в мешок последний.

– Не пропадет, мы вам не враги, – спокойно ответила Ира и, когда Быков тоже оставил свое оружие, провела нас через небольшой парк к дому.

Я смотрел во все глаза, чувствуя, что это какое-то особое место. Ведь мы все еще не выбрались из города, а поместье в городской черте – кое-что значит, даже в глубинке.

Мужчина с мешком открыл нам двери и впустил в дом. Там было тепло и сухо, чему я очень обрадовался даже после десяти минут пребывания в одном костюме на улице.

Ира поспешила вперед, в гостиную с камином, и оттуда послышались голоса. Вскоре она вернулась:

– Идемте, маман хочет вас видеть.

– Ты уже готов знакомиться с ее мамой? – шепнул я Быкову, когда мы пошли вперед.

– Нет, на такое я не подписывался! – прошипел он в ответ.

– Зато на ее ноги пялился, – он двинул мне локтем под ребра и замолчал.

В гостиной стояли двое. Ира и ее мать, которая отличалась разве что парой морщин на лбу и чуть более хищным выражением лица. У них даже прически были одинаковые.

– Вот, маман, наши гости, – девушка указала на нас рукой, а ее мать надменно изучала.

– Нас сейчас либо сожрут, – пробормотал я, – либо это правда лавкрафтовский сюжет.

– Пусть лучше сожрут, – еле слышно отозвался сыщик.

– А это моя маман, Евлампия Хворостова, – Ира представила свою матушку, и я приложил немало усилий, чтобы придержать челюсть. – Она – сестра Ипполита Хворостова, который заседал в Большом Совете. Но это, я думаю, вы и так знаете, – она позволила себе легкую улыбку, а я с трудом проглотил ком в горле. Приехали!

Глава 7. Две семьи

– Присаживайтесь, прошу, – мадам с хищным лицом указала нам на единственное кресло возле камина. – Ох… – она хлопнула себя по лбу, а потом громко крикнула: – еще стульев! – и через минуту рослые мужики с двустволками организовали нам дополнительные сидячие места. Вполне удобные.

Обе дамы также сели напротив нас, приняв одинаковые позы. Но если Ира по-прежнему смотрелась уверенно, ее мать показалась мне немного растерянной. Загадок от их поведения меньше не стало, но похоже, что требовалось кое-какое время, чтобы начать беседу.

Пока они обе собирались с мыслями, Быков осматривал гостиную с высокими потолками, хорошо освещенную и приведенную в полный порядок – раз даже стульев не хватало. Я же удивлялся, как при таком сходстве матери и дочери, обе они не были похожи на Хворостова из Большого Совета, который одной приходился братом, а другой – дядей. Разве что двоюродным?

– Простите, – начал я первым, – ваш брат…

– Не говорите, что тоже поверили в написанное в газетах! – женщина быстро изменилась в лице. – Все, что там говорят – ложь! До последнего слова! Ипполит никогда таким не был!

Опять Ипполиту не повезло, подумал я. Но теперь мне срочно требовалось ознакомиться с местной прессой, потому что ляпну что-нибудь не подумав – и раздую еще один большой скандал. Чертово дворянство.

– Охотно верю, потому что не был с ним знаком лично, а газеты действительно часто искажают правду, – поддакнул я, решив потянуть время. – Но, видите ли, мы с моим другом целый день провели в пути. Поэтому я не видел последних газет. И, чтобы ознакомиться с противоположной точкой зрения относительно вашего брата…

– Кончайте юлить! – выкрикнула Евлампия и, пошарив рукой на столике неподалеку, скомкала и швырнула в меня шуршащие листы. – Читайте!

В руках у меня оказалась столичная газета, в которой ситуации с Хворостовым отвели даже не первую полосу. В заметке ни слова не говорилось о заговорах или связи с Сергеем Николаевичем. Кратко и без излишеств автор указывал на то, что Ипполит своим поведением, действиями и образом мыслей дискредитировал не только себя и свою работу в совете, но еще и всю семью и дворянство губернии в целом.

«Не предстало достопочтенному человеку, который вот уже пять лет успешно ратовал за свою губернию в Большом Совете, вести себя столь низко и участвовать в беседах столь неприличных, что их и упоминать на страницах сей газеты не положено». Так завершался материал, посвященный Хворостову.

– Собственно… – начал я и тут же замолчал.

– И чего ты им скажешь? – спросил Быков, читавший ту же самую заметку через мое плечо.

– Узнали противоположную точку зрения? – поинтересовалась Ира.

– Какая-то она совсем нечеткая, – ответил я. – Но это все равно не объясняет ситуации вокруг нас. Мы приехали в Вельск, и, как только вышли из вагона, сразу же начались неприятности.

– Вы, должно быть, про тех троих, что были на вокзале? – натянуто улыбнулась Евлампия. – Это точно не наши люди – вот все, что я могу про них сказать. У нас в последний год много всякого сброда по городу шастает. Советую вам быть осторожнее.

– Куда уж, – ответил я, повернувшись в сторону мужика с двустволкой.

– У нас вам ничего не грозит, – миролюбиво произнесла Ира.

– По крайней мере, не в вашем автомобиле, – Быков, поморщившись, потер ребра.

– Советовать вы нам можете все, что угодно. Но почему-то мы сидим сейчас здесь, тогда как наши вещи остались в гостинице, – сказал я. – Требую объяснений, потому что ваша дочь ничего не сообщила. Что здесь происходит? И не надо играть в те же игры, что и она! – я повысил громкость и услышал, что мужик с двустволкой сзади пошевелился.

– Хорошо, давайте проясним, – Евлампия сделала успокаивающий жест. – Мы ждем императорского посланника за приглашением занять место в Большом Совете. Очевидно, что это вы.

– Очевидно? – удивился я. – Я нигде не показывал документов, и о моем приезде не писали в газетах, – я ткнул пальцем в исписанный мелким шрифтом лист. – Точно так же некому было сообщать вам – официально во всяком случае – о моем приезде.

– Не подумала бы даже, что вы, несмотря на свой юный возраст, окажетесь так несведущи в политических делах, – горько усмехнулась Евлампия. – Воистину Империя гибнет, если к нам посылают таких людей, как вы!

– Маман! – Ира возмутилась, но по ее виду сложно было понять, притворно или действительно. – Это – наши гости, а ты их оскорбляешь.

– Гости, – фыркнул Алан. – Скорее уж пленники.

– Давай не будем злить вооруженных людей, – шепнул я сыщику, а потом произнес, уже громче: – отсутствие опыта еще не значит, что вы можете так со мной разговаривать, – на это Быков фыркнул еще громче. – Предположим, – продолжил я, не обращая на него внимания, – что это действительно так очевидно. А я, в силу неопытности, этого не вижу. Да, я императорский посланник. Но не к вам.

У обеих женщин моментально опустились руки. Если бы кто из них держал чашку, та бы зрелищно рухнула на идеально гладкий, тщательно выкрашенный пол.

– Как так – не к нам?! – Евлампия нахмурилась, отчего стала еще больше похожей на коршуна. Сзади меня снова пошевелился мужик с двустволкой, но на этот раз никаких успокаивающих жестов не было.

– Маман, – Ира потянулась к матери, но та отдернула руку и сделала шаг в мою сторону:

– Уж не намекаете ли вы, юноша, что вы приехали к этому выскочке Новикову?!

– Я не намекаю, – широко улыбнулся я, радуясь тому, что можно уколоть эту даму, – а говорю прямо: я приехал к графу Новикову.

Хворостова замерла в нескольких сантиметрах от кончика моего носа. Я видел, как она задрожала в ярости от моих слов, но сделать ничего не могла.

– Мы могли бы договориться, – прошипела она. – Будь вы хоть каплю сговорчивее.

– Я не намерен с вами договариваться, – я покачал головой.

– Абрамов! – теперь сыщик пнул меня по ботинку.

– А ваш друг, кажется, более сговорчив, – женщина выразительно изогнула брови.

– Только ему не хватает полномочий. С ним вы тем более не договоритесь.

Евлампия отошла от меня и выпрямилась, некоторое время смотрела в потрескивающее пламя в камине, а затем, не глядя на меня, сказала:

– Я еще в очень хороших отношениях с начальником городской полиции. Надеюсь, вы понимаете, о чем я?

– Не стоит мне угрожать, – ответил я как можно легче.

– Я не угрожаю. Пока что. Как вы могли заметить, все ваши действия остались без последствий. А то, что вы делали на вокзале – вполне могло бы иметь неприятные последствия для вас обоих.

– Так вы же не имеете отношения к той троице на вокзале, – напомнил я.

– Не имею, – согласилась женщина. – Однако вполне могла бы не указывать начальнику полиции на то, что иногда лучше бездействовать и не мешать столичным господам. Я ведь тогда еще не знала, что господами здесь и не пахнет.

– Маман! – воскликнула Ира. – Хватит! Зачем тебе эта политика!

– Дорогая, тут дело не в политике, – ответила ее мать, ничуть не смягчившись. – Это все козни Новикова, этого бездарного выскочки.

– Ух ты, – Быков сел поудобнее и приготовился слушать. – Вот это поворот!

– Простите, но то, что происходит у вас в Вельске, мне незнакомо, – сказал я. – Может, проясните? Я уже устал просить вас обеих дать мне хоть какую-то информацию.

– Ира, будь так добра, – Евлампия устало опустилась на свой стул и картинно отвернулась. – Расскажи нашим гостям, пожалуйста. Меня они отказываются понимать.

– Без загадок, мне их в других делах хватает, – добавил я.

– Из того, что я услышала, – девушка нервно постучала по подлокотнику, – вы – барон Абрамов?

– Верно, – кивнул я. – Можно просто Максим, мне так привычнее.

Теперь фыркнула Евлампия, а когда все повернулись в ее сторону, произнесла:

– Никакого самоуважения! Позор!

– Мне надоело, – я встал со стула. – Поднимайся. Мы уходим.

– Вы никуда не пойдете! – воскликнула женщина. – Гриша! Ваня!

Пара мужиков с двустволками перегородила нам дорогу. Третий, который унес наши пистолеты вместе с патронами, в комнате отсутствовал.

Оружие уперлось мне в грудь, и я поднял руки, не слишком высоко – на уровень плеч. То же самое сделал и Быков, стоя рядом со мной не далее, чем в полуметре правее.

– Вы никуда не пойдете! – повторила Евлампия.

Я посмотрел на мужика. Крепкий и уверенный в себе, но палец держал не на курках. Я вздохнул, словно готовый сдаться. Но сразу же после ухватился за двустволку, предварительно сместившись в сторону.

Так ствол оказался у меня под мышкой, и если бы Гриша – или Ваня, черт их разберет, – рискнул бы нажать на курок, дробь ушла бы в камин, а не разорвала бы мне грудную клетку.

Левую руку я выкинул вперед, ухватившись за цевье перед скобой, а правой надавил на ствол сверху. Оружие выскочило из рук мужика, хорошенько заехав ему по челюсти. Кто-то из женщин вскрикнул.

Я отскочил назад и перевернул двустволку, целясь в прислугу. Парой секунд позже то же самое сделал и сыщик, почти в точности повторив мои движения. Что ж, по крайней мере, теперь я знал, что мои тренировки не прошли даром.

– Бандиты! Настоящие бандиты, вот вы кто! – воскликнула Хворостова-старшая, снова вскакивая со своего места. – Вот и черт с вами! Убирайтесь прочь! Вон из моего дома! – истерично заламывая руки, вскрикнула она.

– Ненормальная! – достаточно громко произнес Быков, держа под прицелом второго слугу. – Что дальше?

– А ничего, – сказал я, пожав плечами. – Уходим.

Я перехватил двустволку, разломил и вытащил оба патрона, а потом приставил оружие к стулу за своей спиной. Прислуга не двинулась с места.

Все молчали. И Гриша, и Ваня, и хозяйки. Все прошло практически бесшумно, и если кто-то находился неподалеку – то они точно ничего бы не услышали. На подкрепление Хворостовым рассчитывать не приходилось. Я же верил, что дворян не стреляют даже в провинции.

– Я надеюсь, нам по-прежнему можно рассчитывать на содействие местной полиции? – поинтересовался я у Евлампии, но та промолчала. – Молчание – знак согласия, – добавил я. – Хотелось бы получить назад наше оружие.

– Постойте, – слабо и неуверенно произнесла Ира. – Подождите, все еще можно решить. Моя маман…

– Не унижайся перед ними, дочь, – строго приказала ей Хворостова. – Они желают прислуживать тем, кто норовит поставить выскочек вроде Новикова в Большой Совет. Уж не знаю, кто там продвинул эту идею, но твоего дядю точно подставили!

«Вот тут, дамочка, вы правы», – подумал я. Но не подал виду. Просто подвинул мужика, который держал ладонь, прижатой к лицу, и направился к выходу. Второй молча пропустил сыщика и тот зашагал рядом.

Я вышел на улицу, так и не встретив больше никого из прислуги. Быков остановил меня в парке при доме, неподалеку от автомобиля Иры.

– Абрамов, ты чего творишь? – сердито спросил он меня.

– Я намерен вернуться обратно в отель.

– Первым делом, что сделает эта ненормальная – она позвонит начальнику полиции, и нас схватят.

– Императорского посланника? – хмыкнул я. – Ни за что не поверю. Ты видел этих мужиков из прислуги. Они только угрожали, но ничего серьезного нам сделать не смогли. Иначе бы уже давно что-нибудь отстрелили.

– Твоя самоуверенность рано или поздно аукнется, – покачал головой сыщик. – Ты же видишь, здесь два семейства, оба в контрах. И явно что-то не так. Ведь Новиков не устраивал никаких проблем для Хворостова?

– Уверен, что нет. Но кто знает, – я пожал плечами. – Именно по этой причине я и хочу как можно быстрее добраться до графа, чтобы спросить его в лоб. А сейчас мы этого сделать не сможем. Время к полуночи, и я уверен, что он уже едва ли способен вести разумные беседы.

– Постойте! – окрикнули нас от дверей дома. – Погодите! Господин барон! – я услышал стук каблуков по плитке, – Максим! – Ира подбежала к нам, запыхавшись. – Не уходите. Я… маман… она не права. Но вы должны ее понять…

– В этом городе я точно никому и ничего не должен, – отрезал я. – К тому же человеку, который принялся оскорблять меня в первые же минуты, как я оказался у нее дома!

– Я готова извиниться вместо нее. Если вы примете мои извинения за нее и выслушаете…

– Соглашайся, барон, – вдруг выступил на ее стороне сыщик. – У нас нехватка информации, а девушка нам может помочь.

– Я не приму извинений от вас, Ира, потому что лично вы не принимали участия в этом фарсе, – сказал я и подумал, как я умудрился за пару месяцев дойти до таких пафосных речей. Неужели наличие бумажки о баронском титуле само по себе так влияет на человека. – Но я согласен вас выслушать, потому что мой друг очень настаивает. Нам надо разобраться в ситуации. К тому же, уже очень поздно возвращаться в гостиницу.

К нам неспешно приблизился второй слуга, который не получил прикладом по лицу. Он встал за спиной Иры на некотором расстоянии.

Я немного подумал и протянул ему ладонь, в которой все еще сжимал извлеченные из двустволки патроны.

– Возьмите, – попросил я. – И пусть нам вернут наше оружие.

Ира подала знак, слуга взял патроны и удалился.

– Идемте в дом. Наверх. Маман предпочитает горевать в гостиной.

Глава 8. Попытка номер три

Я не испытывал никаких положительных эмоций от предстоящего разговора. Болтовни – причем пустой – становилось слишком много. И это лишь угнетало.

Мы прибыли в Вельск с четко поставленной задачей. Но вместо этого получили пару неприятных встреч.

Евлампия явно была женщиной мирной. За нее всю работу могли выполнить либо ее слуги с ружьями, либо начальник полиции. Хорошая дружба решает много проблем. Но мадам Хворостова все равно стояла у меня на пути и создавала сложности не меньше вооруженной троицы.

По чьему приказу меня так упорно преследовали эти трое – пока непонятно. Хворостова сказала, что много подозрительных людей появилось в городе в последнее время. Но это мог быть кто угодно. Даже ее собственные люди.

Я поделился подозрениями с Быковым, пока мы шли, чуть поодаль, за Ирой. Сыщик лишь пожал плечами – ему, как и мне, отчаянно не хватало информации. А застрять в Вельске из-за странной семейки мне вовсе не хотелось.

И все же послушать, что нам расскажет Ирина Хворостова, стоило. Девушка явно находилась под влиянием матери, но имела свою точку зрения.

В доме мы прошли далеко от гостиной, но всхлипывания и рыдания были отчетливо слышны. Быков толкнул меня в плечо и покачал головой:

– Слишком ненатурально, – оценил он ее старания.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж. В лучших традициях по стене вдоль ступеней висели портреты предков. Галерея уходила дальше по коридору и заканчивалась не фотографиями, но довольно неплохими картинами, которые датировались аж восемнадцатым веком.

Нас провели через широкую низкую арку, и мы очутились в компактной библиотеке. Компактной в рамках большого двухэтажного особняка, разумеется: помещение имело площадь не меньше сорока квадратов. По всем стенам и даже над окном располагались полки с книгами.

Камина не было, но я не без удовольствия обнаружил, что в комнате довольно тепло. Посередине стоял небольшой диванчик, столик с закругленными углами и пара стульев. Вероятно, в качестве извинения за скандал матери, Ира предложила нам сесть на диван, а сама аскетично заняла стул.

Чуть позже нам принесли мешок с оружием. Пока мы разбирали снаряжение, мужик не удержался:

– Совсем в столице дела плохи?

– С чего вы это взяли? – удивился я. – Вполне себе ничего.

– Зачем же вам, барону, столько боеприпасов с собой таскать?

– Потому что я как знал, куда я приеду, – отрезал я, проверил, заряжен ли «стрелец», щелкнул предохранителем и убрал оружие в кобуру. – В столице такой дикости нет.

– Я еще раз прошу у вас прощения, – взмолилась девушка.

– Проехали, – я наклонился вперед, – не нужно извиняться, к тому же я и сам чувствую себя неловко за тот пинок.

– Ничего страшного, – девушка покраснела.

– У нас, точнее, у меня, есть вопросы. Начнем с простого: вы предполагали, что в город приедет кто-то вроде меня?

– Это логично. Как только мы узнали обо всем…

– Минутку, – присоединился к нам Быков. – Вы узнали из газет или ваш дядя вам сперва написал?

– Было письмо! – воскликнула Ира. – Но там все было еще более размыто, чем в газете. Он написал, что его задержали и лишили места в Совете, но титулы все еще при нем. И при нас тоже. Поэтому маман ожидала, что кого-то из нас вызовут в совет. Вероятнее всего, ее.

– Но этого не произошло, и потому она сейчас так надрывно рыдает?

– Она немного нервная, – нехотя ответила девушка. – У нас в городе сейчас много неприятностей.

– Из-за Новикова? – спросил я.

– Из-за него тоже. У семьи и так много проблем. Но самый сильный удар был из-за дяди. Вы правда не знаете, чем провинился Ипполит?

– Понятия не имею. Но, должно быть, провинился сильно – за разгульный образ жизни из Большого Совета не выкидывают.

– Что вы! – махнула рукой Ира. – Он ничем таким не занимался! И капли в рот не брал! До последнего времени… – вдруг добавила она.

– Слишком много изменений происходит в «последнее время», ты не находишь? – спросил меня сыщик, и я кивнул:

– Все началось в июне?

– Примерно, – согласилась девушка. – Но не в том плане, что он вдруг начал пить или искать непристойных знакомств. Нет, он просто изменился.

– Давайте поподробнее, – попросил я. – Я не имел возможности познакомиться с вашим дядей, хотя присутствовал на последнем заседании Большого Совета. Может быть, он хотел сделать что-то толковое?

– Нет-нет. Понимаете, он и до того пытался решать местные проблемы, но безуспешно, его не слышали. Я не разбиралась в том, что он делает, но он еще много времени тратил на противоборство с Новиковым.

– Прямо-таки противоборство? – недоверчиво спросил я.

– А почему вас это так удивляет?

– Вообще-то многие семьи в контрах друг с другом, если что, – добавил сыщик.

– Я и не знал.

– Ваши родители наверняка тоже с кем-нибудь были не в ладах или их родители, – предположила Ира. – Спросите, если будет возможность. Странно, что вы не знали – под Владимиром дворянство не дружит между собой с момента переноса столицы.

– Мне не у кого спрашивать, – ответил я и порадовался тому, что настоящие мои родители живы и здоровы. Правда, не знают, где черти носят их блудного сына.

– Ох, простите.

– Не стоит, продолжайте. Что у вас за стычка с Новиковым?

– Маман бы вам рассказала, что он – кровожадный злодей, жуткий эгоист и сволочь, но на самом деле все немного не так. Такими были его родители, которые приехали сюда.

– Ага, значит, вы здесь жили давно, судя по портретам вашей родни, а Новиковы прибыли сюда и потеснили вас в ваших же владениях? – предположил я и угадал.

– Именно, – подтвердила мою догадку Ира. – Раньше моя семья владела не просто местными деревнями. Да и сам Вельск начал расти лишь в последние десятилетия.

– А что послужило тому причиной?

– Лес, конечно. Кругом отличный лес. А когда мой дедушка принялся развивать целый комплекс предприятий, то и город начал увеличиваться. В основном, за счет тех, кто жил севернее и восточнее. Дед дал людям работу, но сам держался вдали от управления растущим городом.

– Наверняка, будь он решительнее, город был бы поприятнее, – заметил я.

– Ой, нет, что вы, город красив, просто вы еще не успели рассмотреть его хорошенько, – тут же ответила девушка. – И пока был жив дедушка все развивалось.

– То есть, у вас стотысячный город – и просто на деревообработке?

– Да: лесопилки, вырубки, мебельное производство, краснодеревщики… – она принялась перечислять, – поставки на экспорт и… много чего. А потом дедушка умер, и все постепенно начало приходить в упадок. Хотя он не управлял городом сам, многое в городе принадлежало нам. И когда денег стало не хватать, а маман выставила часть зданий на продажу, внезапно появились Новиковы.

– Значит, они здесь совсем недавно?

– Да, не больше пяти лет. А то и меньше. Они скупили разом все, что продавала маман. А это часть предприятий и обширные территории к северу. Потом мы продавали по необходимости еще несколько зданий в городе – и они купили все. Никто не перебил их цену.

– Я не вижу в этом ничего странного, – произнес я задумчиво.

– А тебя не беспокоит, что в Вологде всего две дворянских семьи, из которых одни приезжие, и обе ютятся на отшибе, а не поближе к приличным городам? – подсказал сыщик.

– Пожалуй, что да, это действительно необычно.

– Значит, Новиковы приехали сюда не просто так, – продолжил рассуждать Быков. – Сомневаюсь, что работа с древесиной настолько прибыльна, что ради нее стоит скупать часть города.

– Дядя подозревал, что с ними что-то нечисто. И пытался выяснить. А вот как раз летом прекратил все это. Сказал, что бесполезно, что он потратил уйму времени, а толку – ноль. И остановился.

– И тогда ваша мама взялась за дело?

– Она развернула бурную деятельность. У нас еще оставались кое-какие средства, поэтому постаралась прибрать к рукам городской совет.

– У нее это получилось?

– Почти. За то время, что Новиковы были в городе, они успели наладить неплохие отношения с местными.

– Так может, не стоит ругаться с ними? Проще объединиться?

– Вы правы, – девушка снова покраснела, – но отчасти. Они не хотят объединяться, как и моя маман решительно против.

– Похоже, что вы – совсем не против? – заметил сыщик.

– Я? Нет… как вы могли подумать…

– Вы покраснели при упоминании графа Новикова, – бестактно продолжил Быков, чем заслужил от меня еще один пинок.

– Не стоит сердиться на моего друга, – поспешил добавить я. – Он очень наблюдательный, но за языком совершенно не следит. Но вы сказали, что его родители приехали сюда.

– Они умерли год назад.

– Значит, без вариантов, нам нужен их сын.

– Он остался один, у него нет ни братьев, ни сестер. Его почти никто не видит, говорят, что он замкнулся в себе. А говорить про него, как про семью… это старая привычка.

– Какая интересная получается история, – произнес сыщик.

– В чем именно? Классика жанра – две семьи, одна против другой, – поморщился я. – И мне надо пригласить одну в Большой Совет, сделав приличную гадость другой. Я тебе уже говорил, что и так считаю эту поездку ссылкой. А здесь еще в эти дрязги влезать приходится.

– А ты не думал, что он может отказаться? – спросил меня Быков.

– Он может отказаться? – переспросил я у Иры.

– Я не так хорошо знаю правила, но если смотреть в целом, то на любое предложение, даже от императора, можно ответить отказом. А Станислава Новикова я знаю не так хорошо, чтобы прямо сейчас подсказать вам: откажется он или нет.

– У тебя есть указания на этот случай? – полюбопытствовал Алан.

– Нет, конечно. Только прошу, не говорите об этом вашей матери, – попросил я Иру. – Я опасаюсь, что если она узнает об этом, то будет всячески мешать нам.

– Хорошо, я не скажу ей, – согласилась девушка и вдруг посмотрела на меня как-то слишком пристально.

– Что-то не так? – спросил я, но потом вспомнил, что сожженная бровь красоты мне точно не придает, и потер ее пальцами: – вы из-за этого, должно быть. Так, досадная оплошность.

– Нет, как раз из-за нее я вас сразу и не узнала. Ведь про вас тоже писали в газетах! Вы – тот самый барон Абрамов, который избранник Анны-Марии?

– Что, прям так и пишут? – фыркнул я.

– Да, слово в слово.

– Надо будет зайти к руководству, чтобы слова попроще выбирали, – пошутил я. – Да, я тот самый.

– Как неловко получилось… Я имею в виду из-за маман. Такое оскорбление. Вы же почти как член императорской семьи!

– Пока еще нет, да и не стоит вашу матушку нагружать лишними сведениями. Если узнает сама – ладно.

– Хорошо, я ей ничего не скажу, – лицо девушки приняло восторженный вид. Хорошо, что она еще не визжала от радости. Тоже мне, встреча со знаменитостью. – А что вы теперь намерены делать?

– Очевидно, что теперь нам надо посетить еще и графа Новикова, чтобы задать ему тот самый вопрос, ради которого мы и приехали сюда.

– Но сперва хорошо бы вздремнуть, – добавил сыщик.

– Вы можете остаться у нас, – тут же сказала Ира.

– Только если вы сможете предоставить нам комнату, которая запирается изнутри. На всякий случай.

– Конечно, есть такая.

– Тогда мы закончили, – я встал. – Спасибо за помощь. Если бы так сразу – управились бы еще в гостинице.

– Зато не узнали столько полезного, – слегка поклонился девушке сыщик. – Вы нам очень помогли. А насчет того, что мой друг говорил про мой язык, это… – он наклонился к Ире и что-то ей прошептал. Та рассмеялась и сделалась пунцовой.

– Быков, чтоб тебя! – воскликнул я, а девушка, все еще посмеиваясь, повела нас в гостевую комнату.

– Я же красавец, в отличие от тебя, однобровый, – сказал он, когда нам отперли гостевую комнату и вручили ключ.

– Рано или поздно я пожалею, что взял тебя с собой.

– Я полезен, – сыщик, как ни в чем ни бывало упал на кровать, предварительно скинув обувь. – Без меня ты бы даже не предположил, что Новиков может отказаться. Представляю, как бы ты тогда выглядел, ха-ха! И я считаю, что это противоборство между двумя дворянскими семьями мы можем использовать для собственного блага.

– Надеюсь, ты сейчас не о материальных благах говоришь? – я пропустил колкость мимо ушей и потер лоб – теперь уже потому, что голова начала побаливать от обилия новой информации.

– Нет. Я говорю о том, что кто-нибудь нам поможет. Никогда не существует двух сторон конфликта в чистом виде.

– Ты опять про свое черное и белое? – поморщился я. – Этого еще не хватало.

– И снова – нет. Это уже не про черное и белое. Есть две стороны конфликта. Кто-то должен его подогревать или пытаться остановить, кто-то наверняка уже знает. Это как война, только маленькая. Некоторые поставляют оружие и медикаменты, но при этом здорово наживаются. А если работать на оба фронта, м-м-м, – мечтательно протянул он, заложив руки за спину. – Представь только! Но это чертовски опасно.

– Я уже не понимаю, что ты несешь, – мне пришлось разложить диванчик в гостевой комнате.

Прислуга принесла постельное белье и в комнату снова заглянула Ира:

– Утром мы будем ждать вас на завтрак в девять утра.

– Спасибо, – поблагодарил я, пока девушка мило улыбалась сыщику. – Что ты сказал ей? – спросил я, когда она ушла.

– Я принес ей свои глубочайшие извинения, – ответил сыщик. – Точнее, принесу.

– Ты – последний засранец, – зевнул я. – Но хорошо поработал сегодня.

– С тебя причитается, – было последним, что я услышал перед тем, как крепко заснуть.

Глава 9. Граф Новиков

Утром мы не дождались завтрака – и это поначалу оказалась самой большой проблемой для нас с Аланом. В том, что ему не удалось ночью воплотить в жизнь свои намеки, виновата была, как я считаю, исключительно совесть Ирины Хворостовой. Девушка вовремя смекнула, что сыщик, хоть и дружный со столичным бароном – ей не пара.

Людей в доме не было. Проснувшись в начале девятого утра, мы вышли из комнаты и некоторое время побродили по пустому дому.

– И как это понимать? – сыщик задал вопрос в воздух. – Нас все-таки обманули? Черт!

– Вряд ли они всей семьей вышли за свежим хлебом, – ответил я.

За десять минут мы обошли весь дом – те части, которые не были заперты. Но не нашли не только Евлампию Хворостову или ее дочь, но и ни одного слуги.

– Да хотя бы кусок хлеба оставили, с голоду умираю! – рявкнул сыщик.

Я ничего не ответил. Мы еще раз прошлись по дому. По второму этажу шел ряд дверей с табличками для прислуги. Комната Ипполита располагалась как раз рядом с нашей гостевой, но дверь была заперта.

Пока я изучал дверь, сыщик подошел и с ходу ткнул пальцем в царапины возле замочной скважины:

– Видишь это?

– Царапины, угу.

– Кто-то явно пытался взломать. Их сделали не ключом. Но и не отмычкой. Латунное кольцо вокруг отверстия сложно продавить хрупким инструментом, – начал объяснять Быков. – А еще у человека дрогнула рука и инструмент сорвался. Посмотри вот сюда, – он показал мне глубокий след по двери. – Хорошо проморенная доска, иначе бы царапина била по глазам от самой лестницы.

– Значит кто-то желал забрать то, что ему не принадлежит.

– Именно. Давай посмотрим снаружи, может, тоже найдем что-нибудь интересное.

Бурчащий от голода желудок никак не давал спокойно что-либо обдумать. Но идея Быкова показалась мне здравой. Поэтому без единого сомнения мы вышли в парк. И здесь нас ждал сюрприз.

– Пройдемте с нами, господа, – из-за деревьев выскочили несколько человек. На этот раз в полицейской форме: темно-синих шинелях, подпоясанные, с саблями и пистолетами.

Говоривший отличался только погонами. Должно быть, лейтенант или капитан – я не очень дружил со звездами и в нашем мире, а здесь, если имелись какие-нибудь отличия, тем более.

– Кто вас вызвал сюда? – Быков быстро развернулся и встал рядом со мной, хотя секундой ранее мне казалось, что он стоит довольно далеко.

– Хозяйка дома. Она сообщила, что в ее дом проникли воры.

– Разве мы сейчас находимся в доме? – сыщик наседал на офицера так, что тот на миг потерял дар речи.

– Нет, но мы видели, как вы выходили оттуда, – пока офицер говорил, трое его подчиненных обступили его со всех сторон, полностью перегородив нам выход на дорогу. – Поэтому доказательств достаточно.

– Да вы хотя бы знаете, кто перед вами? – продолжал Быков, пока я безуспешно пытался сориентироваться в быстром диалоге, надеясь вставить хотя бы слово.

– Я не намерен перед вами отчитываться. Взять!

– Барон Абрамов по поручению его императорского величества! – выпалил я в одну секунду, одновременно с этим отскакивая на безопасное расстояние от дернувшихся в мою сторону полицаев.

Вся компания замерла. Но офицер быстро пришел в себя:

– В участке и разберемся, какой из тебя барон, – с ухмылкой произнес он. – Та еще бандитская рожа. Руки! – он почти мгновенно выхватил пистолет и мне пришлось подчиниться. – А теперь живо на улицу!

Компания расступилась, за исключением одного, который потянулся надеть наручники сперва на меня, а потом и на сыщика. Я и не сомневался, что мои опаленные волосы и начисто сожженная бровь рано или поздно сыграют со мной злую шутку.

Когда нас вывели на улицу, где, к счастью, собралось не очень много любопытных глаз, у толпы, лихо развернув коня, остановился парень, едва ли старше меня. Бросил кому-то поводья, заслужив при этом гневный окрик, и, расталкивая локтями людей, стремительно шагал к нам.

– Что здесь происходит? – спросил он, тяжело дыша после бешеной скачки. Быстро глянул на меня и приказал: – Отпустить!

– Простите, граф, но вы не можете мне приказывать, – сухо ответил офицер, продолжая держать меня за запястье. – Грабителей велено задержать.

– Грабителей? – удивился Новиков. – Да вы что?

Передо мной стоял нахального вида парень, с начисто выбритыми висками и коротким, огненно-рыжим ершиком на голове. Густые брови и широкий нос делали его, вероятно, более грозным, чем он был на самом деле. И, кажется, он привык этим пользоваться.

– Я, к примеру, готов хоть сейчас доказать вам, что эти двое – не грабители, – продолжал мешаться граф.

– Не лезьте не в свое дело. Вы хоть и дворянин, но это не значит, что мы не можем арестовать и вас тоже.

– Одного арестовали, а двоих уже не можете? – фыркнул на всю улицу Новиков, раскинул руки и повернулся к людям: – Произвол, получается!

– Как так, произвол? – спросил кто-то в толпе. – Грабители же, говорят. Вон, харя какая!

– А хотите, я докажу, что этот человек – ничем не хуже меня! – воскликнул Новиков, устраивая целое представление посреди улицы.

– Уйдите, граф, и не мешайте нам, – хмуро сказал офицер.

– Хотим! – из толпы раздались нестройные выкрики. – Долой произвол!

– Не мешать! – рассерженно рявкнул полицейский, но в тот же миг граф со свистом рассек саблей воздух – ее кончик подрагивал в сантиметрах от шеи офицера:

– Если окажется, что вы нарочно препятствуете деятельности этих людей, если вы намеренно принимаете их за других – я зарежу вас прямо здесь, так и знайте! – злобно проговорил граф. – А теперь отвечайте мне, защитники людского спокойствия: вы проверили документы этих господ или как обычно, по чьей-то указке решили их схватить?

– Я не…

– Не проверили, значит!

– Я вас попросил, граф, мне не мешать, – по виску офицера скатилась капля пота, а я вырвался из его рук и отошел в сторону на пару шагов.

– Будьте добры, представьтесь людям, барон, – проговорил граф Новиков, не убирая лезвия от шеи полицейского. – Я-то вас знаю, а вот местные к гостям с недавних пор относятся очень настороженно.

Я повернулся так, чтобы сыщик мог вытащить из внутреннего кармана мои документы. Он вложил их мне в ладонь, и я передал паспорт графу. Из всех встреченных мной жителей Вельска он внушал наибольшее доверие.

Пока полицейские стояли не двигаясь, граф развернул документ и вслух, громко прочитал:

– Барон Абрамов Максим Бернард. Из столицы, – добавил Новиков уже от себя, а потом сложил паспорт и вручил его мне. – Таки не проверили, – он чуть согнул руку и острие вплотную прижалось к шее полицейского.

– Не стоит, – сказал я.

– Что? – граф удивился. – Почему же? Он нарушил закон, в отличие от вас.

– Вы прекрасно знаете, что сделал он это не по своей воле. Я уже успел познакомиться с ситуацией в городе.

– Ах, да, точно, – граф презрительно посмотрел на особняк Хворостовых. – Не лучшее место, чтобы провести ночь для гостей из столицы. Итак, – он снова глянул на полицейского. – Теперь, когда выяснили, что благородные господа маловероятно имеют отношение ко всем заявлениям, которые были сделаны – вероятно, тайно, – можете снять с них наручники.

Толпа радостно загудела, но из-за неспешности полицейских быстро стихла:

– Вы слышите? Поторопитесь.

Офицер нехотя расковал нас:

– С вами, граф, будет отдельный разговор. Ваше поведение…

– Мое поведение вас не касается. Я знаю, кому вы служите. Эти честные люди, – граф обвел рукой собравшихся, – тоже знают. Больше всего на свете я не люблю продажных служителей закона.

– Уходим, – буркнул полицейский, и вся компания начала медленно продвигаться через плотную толпу.

– Расходитесь-расходитесь, – Новиков замахал на людей руками – предварительно убрав саблю, разумеется. – Не на что здесь смотреть.

И, как ни странно, зеваки послушно разбрелись по своим делам.

– Спасибо… – начал я, но граф меня перебил:

– Все разговоры – у меня. Нам определенно есть, что обсудить, – он достал из кармана радиотелефон и, заметив мое удивление, развеселился: – здесь такой есть только у меня. И вы не поверите, какая это удобная штука!

По телефону он вызвал автомобиль с водителем, дождался, пока тот приедет и умчался на своем вороном.

– Со вкусом, – прищурился ему вслед сыщик. – И богато, конечно.

– Не завидуй, а полезай в машину. Может оказаться, что наш граф – тот еще фрукт.

Автомобиль вывез нас за город. Не такой грубый вседорожник, на котором нас везла Хворостова, но все же транспорт хорошей проходимости при должном уровне изящности. Если я правильно рассмотрел шильдики – это была еще одна модель «беора».

В этом мире к автомобилям было совершенно иное отношение. Они создавались для удобства, для роскоши, для скорости – иногда весьма умеренной, потому что автомобильные дороги между городами выглядели не лучшим образом. В основном по той причине, что автомобили были слишком дороги и их было мало, а скоростной поезд гораздо лучше и дешевле справлялся с перевозкой пассажиров.

Но что меня удивило – так это некоторые «фишки», о которых нашему автомобилестроению было только мечтать. Узнал я об этом, когда у машины неожиданно спустило колесо.

Я уже собрался выйти и помочь – массивные колеса не так легко было сменить в одиночку. Но водитель отказался, посмеявшись при этом. Я видел, как он нажал пару кнопок под рулем и автомобиль приподнялся ровно со стороны спущенной шины.

Водитель вернулся в салон, нажал еще одну кнопку, после чего унес гулко отпавшее колесо и убрал его в багажник. Запаску он повесил на ось так же быстро, как можно повесить пальто на вешалку. После этого водитель отжал кнопку подъемника и автомобиль вернулся в исходное положение.

Все его действия заняли не больше полутора минут. В сравнении с тем, сколько приходится возиться с привычным мне автомобилем – мизер. Стало понятно, почему у моего «фокуса» Трубецкой спустил пару колес, вместо одного – избегал ненужного риска.

Благодаря этому мы прибыли в загородный дом графа Новикова, ненамного отстав от его резвого скакуна. Рыжий парень оставался бодр, но казался не слишком весел. Он махнул нам рукой, приглашая в добротный, свежевыкрашенный деревянный дом из толстого бруса.

Как граф Новиков был высок и статен, так и его дом, без особых излишеств, смотрелся пропорциональным. В полтора этажа, с простой крышей, но зато с обилием комнат и переходов. Ничего сложного, тем не менее, я внутри не заметил.

– Так, господа! – граф уселся на стол, закинув ногу на ногу. – Ваше появление не прошло бесследно для моих людей, и в городе вас тоже успешно заметили. Таких эффектных гостей Вельск не видывал уже давно.

– Мы тоже такого гостеприимства давненько не ощущали на собственных шкурах, – ответил сыщик.

В дверь комнаты, где мы расположились, постучались. Граф пригласил гостя, и мы с Быковым округлили глаза, заметив усатого типа в длинном дорожном плаще. Тот прохромал внутрь, но не заметил нас, а сразу заговорил с Новиковым:

– Их нигде нет. Мы обыскали весь город!

– А вчерашние нападавшие? – граф говорил вполне серьезно, и я ощутил себя крайне неуютно в его кабинете. Рука сама потянулась за оружием.

– Как в воду канули.

– А это тогда кто? – граф повернул усатого к нам лицом, и тот удивился не меньше нашего. – Знакомься, олух. Это – барон Абрамов и его спутник. Их надо было встретить на вокзале, как гостей, и привести сразу ко мне. Что сделал ты?

– Я должен был удостовериться, что это действительно те, о ком вы говорили, граф, – немного смутился парень, а я слегка расслабился и опустил руку.

– Вопрос в том, КАК ты это сделал?

– Попросил документы.

Граф провел рукой по лицу, а потом вздохнул:

– Я бы тоже в тебя стрелять начал. Свободен. Иди, – а потом обратился к нам: – приношу свои извинения за причиненные неудобства. Страшно подумать, что было бы, если бы они в вас попали.

– В нас – нет, – ответил я, – но вот гостиница, в которой мы остановились – ей причинен немалый ущерб, как мне кажется.

– Бросьте. Это моя гостиница, – отмахнулся граф Новиков. – Восстановить ее после перестрелки – дело житейское. С десяток дырок заделать и только. Я не хотел ни пугать вас, ни тем более подвергать опасности. Я знаю, вы приехали сюда из столицы с деловым предложением.

– И для вас это так же очевидно, как и Хворостовых?

– О, Евлампия уже устроила вам теплый прием, как я посмотрю? – усмехнулся граф. – Я понимаю, что она дама истеричная, в возрасте, но чтобы так обходиться с гостями – это надо иметь определенный талант.

– Ее дочь предложила нам переночевать, – сказал я, – а утром мы никого не нашли дома.

– Старая фокусница, – продолжил посмеиваться Новиков. – Она мне уже не первый год мешает. А сделать с ней я ничего не могу. Поэтому и ждал вас.

– А у вас поесть что-нибудь имеется? – не удержался сыщик. – Нас оставили без завтрака.

– Имеется, конечно, – граф, не раздумывая, вызвал прислугу и организовал небольшой завтрак. – Как дела в столице? – поинтересовался он, пока мы уплетали за обе щеки.

– Пока стоит, – ответил я, стараясь выглядеть максимально культурно, чтобы не разочаровывать хозяина.

– А говорят, что казначей мертв и столпы власти не так уж и сильны, как кажется.

– В газетах пишут? – спросил я, отхлебнув чаю.

– У нас не так много источников информации о политике здесь, в Вельске, – грустно улыбнулся граф. – Но скоро все изменится. Если некоторые не помешают мне довести до конца дело моих родителей.

– Интересно вы говорите, – заметил я. – Если вырвать слова из контекста, то некоторые службы вполне могут вами заинтересоваться.

– Ой, бросьте, это все пустое, – тут же ответил Станислав Новиков. – Поймите, эта глушь никому не нужна. Власти здесь нужны шестеренки, чтобы механизм со скрипом, со свистом – но работал. Управлял людьми, что здесь живут. Но сравните многомиллионную столицу и это захолустье. Чувствуете разницу?

– Угу, – ответили мы хором с Быковым.

– Вот видите – даже не задумываясь. И это плохо. Я считаю, что людям должно быть одинаково хорошо жить как во Владимире, так и в любом другом городе, даже не самом крупном.

– Идея здравая, но как вы намерены ее реализовать? Для этого требуется много денег.

– В этом есть первая проблема, дорогой мой барон. Почти все деньги, которые мы собираем налогами, уходят выше.

– Вы намерены изменить систему?

– Что? – снова расхохотался граф. – Нет, это глупости для юнцов в офицерских академиях и тому подобных заведениях, где их желаниям потакают, а потом порют за то, что они их высказывают вслух. Нет, – успокоился он. – Я не собираюсь устраивать бунтов или рваться к власти, чтобы устроить рай на земле. Мне жизни не хватит для этого – не считая факта, что она будет весьма короткой.

– Так что же вы намерены делать? – снова спросил я.

– Простите, в конкретные планы я вас посвящать не намерен. Однако, раз вы приехали, то вы точно можете мне помочь. И я уверен, что сделаете это – потому что в этом городе я для вас могу организовать полную поддержку.

– И что вы мы должны сделать?

– Все просто – избавьте меня от компании Евлампии Хворостовой, – ответил граф. – Она мне мешает и ее надо убрать.

– В смысле, убрать? – я подавился и закашлялся.

– В прямом смысле, барон. Убрать из Вельска. Ее дочь – человек мирный, с ней можно договориться.

– Хорошо, убрать – выгнать, отправить куда-нибудь, но не убивать? – уточнил я.

– Что вы сразу «убивать, убивать», – нахмурился Новиков. – Вы дворянин или маньяк какой-то?

– Не я тыкал саблей в полицейских, – погрозил я пальцем графу. – Потому и спрашиваю о методах.

– Метод самый простой, на самом деле. Ничего сверхъестественного, – Новиков выждал паузу: – Отдайте Хворостовой место в Большом Совете, и пусть она катится отсюда ко всем чертям!

Глава 10. Мелкопоместные интриги

Быков смотрел на меня с видом «я же говорил». Бодрый и нагловатый Новиков ждал от меня ответных слов. Я же не мог даже пошевелиться.

Во-первых, я не знал, как мне отреагировать – пока еще не сообразил с вариантами. Во-вторых, провалить второе дело, порученное мне императором – тоже не лучший вариант для будущего жениха его дочери.

Мне требовалась срочная консультация в верхах, чтобы не наделать новых ошибок. Но граф принял мое замешательство, как сомнение, и принялся уговаривать:

– С решением я вас торопить не буду, но мне бы хотелось побыстрее разобраться с неприятными соседями. Поймите, я не желаю зла этой женщине, но некоторые ее действия вызывают у меня много вопросов. И вызывали до меня – у моих родителей.

– Ситуация усложняется, Станислав, – наконец-то я нашелся, что ответить. – Дело в том, что меня отправили сюда конкретно за вами. Именно ваша персона должна заменить Ипполита в Большом Совете.

– Его место мне и даром не нужно. И мне кажется, что это ваша ситуация усложняется. Я могу отказаться. А вы, похоже, нет, – сочувственно добавил граф. – Хотя я уже предложил вам простое решение. Проконсультируйтесь со своим руководством, кем бы оно там ни было. И я уверен, Евлампия с радостью отправится управлять.

Я вздохнул. Пожалуй, надо было как можно быстрее переговорить с императором. Или с Подбельским – хотя бы. Алексей Николаевич был для меня фигурой более предпочтительной в этом разговоре.

– Могу ли я позвонить от вас?

– Разумеется, – граф тут же вскочил со стола и отошел в сторону, позволив мне воспользоваться его телефоном.

Как несколькими неделями ранее я выискал телефон императорского секретариата и представился, когда девушка установила соединение.

– Подождите минутку, – попросила она и ровно через шестьдесят секунд я услышал голос Подбельского:

– Да, Максим? Что случилось? Как вы добрались? Не подавайте виду, что говорите со мной. Алексей Николаевич тоже рядом.

– Мы добрались… Слушайте, есть кое-какие трудности. Во-первых, местную полицию подмяла под себя одна мадам и мне бы очень хотелось, чтобы правоохранители не лезли в мои дела.

– Это легко устроить, – тут же ответил Подбельский. – Позовите Вальку, мальчишку. Немного подождите, Максим. Кстати, откуда вы звоните?

– Из дома графа Новикова.

– О, это же замечательно. Рад, что вы наладили контакт!

– Не совсем.

– Как не совсем? – удивился профессор. – Так, пиши… – он надиктовал мальчишке записку, дополнил ее числовым кодом и отправил посыльного на телеграф. – С первой проблемой разобрались. Что за трудности у вас с графом? Он не хочет, верно я понимаю?

– Совершенно, – подтвердил я, и в ответ услышал какое-то бурчание, а потом Подбельский сообщил:

– К сожалению, Максим, здесь я тебе ничем не могу помочь. Новикова надо убедить приехать в столицу. Никто другой нам здесь не нужен – но только если… – он снова отвлекся на разговор с императором, – только если он будет замешан в чем-то противозаконном и преступном, – тогда и только тогда император согласен заменить его Евлампией Хворостовой. До свидания, Максим.

И профессор повесил трубку. Граф услышал короткие гудки, подошел ко мне, взял телефон из рук и вырвал меня этим из оцепенения:

– Все ли в порядке? – спросил он вежливо.

– Даже не знаю.

– Макс, нам требуется время подумать, – встрял сыщик.

– Не думаю… – начал я.

– Требуется-требуется. Наше начальство нас ведь не торопит, правда?

– Нет, не торопит, – ответил я, пытаясь сопоставить огромные куски головоломки.

– Тогда, я полагаю, нам можно вернуться в гостиницу. У нас ведь там не будет никаких проблем? – спросил он у Новикова.

– Не будет, бросьте. Это мои люди навели там шороху. Просто скажите на входе, что вы теперь мои гости.

– С нас и денег не возьмут? – оживился сыщик.

– Вы – гости, а не владельцы, – улыбнулся граф. – Поэтому ставка прежняя. Я думаю, это честно. Другое дело, если бы вы мне помогли. Тогда, кто знает…

– Мы поняли, спасибо. Может, хотя бы до города подбросите?

– Попрошу водителя. Надеюсь, что мы решим все наши проблемы, – толсто намекнул граф, выпроваживая нас из дому.

Тот же водитель увез нас обратно в город, высадив прямо у ворот гостиницы. Портье, едва нас завидев, тут же выскочил из-за своей стойки и направился к нам. Я сообщил ему своеобразный пароль от графа и мужчина, смутившись, сказал:

– Но приходила полиция и… ваши вещи…

– Что наши вещи?? – если в автомобиле я сидел и раздумывал, как бы половчее вырулить из этой неприятной для меня ситуации, то теперь мозг включился на полную.

– Конфисковали.

– Когда?! – я навис над портье так, что тот аж выгнулся в обратную сторону.

– Пару часов назад.

– Сразу, когда граф вытащил нас, – напомнил сыщик. – Черт, там ведь почти все мое оружие! Надо забрать.

– Ты серьезно хочешь идти в местное управление? – я насмешливо приподнял брови. – После всего, что случилось?

Портье переводил взгляд с одного на другого, становясь все более испуганным после каждой новой фразы.

– А почему бы и нет? – заявил Быков. – Нет, я бы с удовольствием пришел туда с чем-то покрупнее, чем револьвер, но чего нет, того нет. Я слышал, ты сообщил о проблемах с полицией?

– Да, должны были телеграфировать уже, чтобы нам не мешали.

– И телеграмма убедит местных? Ха!

– Там был какой-то специальный код, – я пожал плечами. – Должно сработать.

Сыщик только закатил глаза:

– Я же говорил, что ты шпион, – и он по-дружески толкнул меня в плечо, продолжая посмеиваться:

– В-в-вам комнаты готовить? – дрожащим голосом спросил портье.

– Готовьте к вечеру, – попросил я. – Где у вас полицейский участок? Нет, сперва телеграф!

Я не планировал идти в участок, не имея для себя никакой защиты. Представившись на телеграфе своим именем и при помощи харизмы моего друга, я смог узнать, что телеграмма предназначалась непосредственно для местного полицейского участка и уже была получена. То есть, моя защита начала действовать не меньше получаса тому назад.

Телеграфистка, по мере разговора убедившаяся, что перед ней «жених» Анны-Марии, буквально растаяла – ее можно было попросить о чем угодно, но, к сожалению сыщика, нам пришлось уйти.

– Ты видел ее глаза? – мечтательно спросил он, не в силах сдерживать эмоции.

– Видел. Большие, голубые – красивые. А как же Ира?

– Ира – обманщица, – отмахнулся сыщик. – Здесь – искренность.

Настал мой черед закатывать глаза. К тому же куски головоломки никак не хотели складываться, а впереди уже маячило двухэтажное строение – полицейское управление Вельска.

И у самого входа мы столкнулись с офицером, который пытался задержать нас утром. Недолго думая, он дунул в свисток и вокруг нас собралось человек пять в форме.

– А утром было всего трое, – заметил я. – Я знаю, что вы получили телеграмму. Верните наши вещи.

– Может быть, – он едва заметно кивнул и один из полицейских крепко вдарил под ребра сыщику, – если бы я был здесь сам по себе, то я бы подумал над твоими словами. Может быть, – следующий удар, едва не сваливший меня с ног, я даже не успел увидеть, а в глазах уже потемнело, – если бы не было этого маленького утреннего инцидента – мы бы с вами двумя преспокойно договорились. Но, – я услышал, как звякнули наручники и их защелкнули у нас на запястьях, – всего этого не было. А что до записок из столицы – можете ими подтереться!

Признавать поражение неприятно. Особенно давит чужое преимущество, полученное нечестным путем.

Продажность полицейских в Империи мне была знакома не понаслышке. Дитер фон Кляйстер, известный ростовщик и владелец таверны «Дохлый Удильщик», преспокойно держал у себя в кармане все отделение, которое отвечало за безопасность в районе порта.

Я не знаю, сколько он платил начальнику отделения, но его оказалось легко перекупить. И потому предложил офицеру:

– Сколько вы хотите за нашу свободу?

Неожиданно я получил в ответ еще один очень болезненный тычок со спины:

– Мелкий наглец, – услышал я презрительный ответ. – Мой отец служил в полиции и мой дед. И оба они чтили настоящий дворян, а не всяких выскочек вроде Новикова. И тебя. Жаль, тебя нельзя сгноить здесь! Посиди-ка денек-другой, пока мадам Хворостова не решит простить вас.

С этими словами нас обоих отправили в общую камеру, где сидели еще двое. Грязные жилетки и брюки, заросшие жесткой щетиной лица. Обоим было под сорок, судя по виду, и каждый из этой парочки мог без проблем уговорить бутылочку чего-то крепкого под вечер без особых последствий.

Но сейчас от них ничем не пахло. И все же, когда сняли наручники, мы с Быковым решили сесть от них подальше.

– Вот стерва, – процедил сквозь зубы сыщик. – Все-таки упекла нас! И ты тоже хорош – хваленая телеграмма! Вот она теперь где. И что делать будем?

– Думать будем, – ответил я.

Последовала короткая пауза, которую сопровождал весьма выразительный взгляд сыщика. Я не выдержал:

– Тебя не на экскурсию брали. А как раз ради таких случаев, когда надо шевелить мозгами. Извини, но я не могу сейчас даже общую картину представить!

– Тише там! – рявкнул полицейский, проходивший снаружи.

– Да пошел ты, – вяло буркнул сиделец из угла камеры.

– Общую картину? Хворостова держит за одно место всю полицию здесь, но все же у Новикова хватает смелости качать права, – начал рассуждать Быков. – Но хочешь знать мое мнение? Давай найдем какие-нибудь доказательства, чтобы эту Хворостову отправить в столицу. Мы сделаем массу добрых дел разом.

– Ты хочешь сосредоточить усилия на поиске компромата? – удивился я.

– О, господа! – второй сиделец решил подключиться к нашей беседе: – Поиски – это наше все! Мы готовы вам помочь за скромную плату!

– Отстань, – я отпихнул мужика в сторону. – Не лезь не в свое дело.

– Экий выискался, – обиженно ответил тот.

– Не видишь, это благородные, – одернул его первый. – О графьях рассуждают!

– А может, они политические? – прищурился второй. Я чуть не подавился, услышав это:

– Может, тебе пару ребер сломать, чтобы научить не лезть, куда не просят?

– Тихо там! – снова прикрикнул на нас дежурный. – Иначе все четверо получите.

– Если твой отец и дед не служат «истинным дворянам» – лучше не суйся, – злобно крикнул я ему. – Целее будешь. Твой начальник получил телеграмму из столицы и проигнорировал ее содержимое. Это будет стоить ему места. И свободы, скорее всего. Будь благоразумен.

– Да знаю я, кто вы, – негромко сказал дежурный, подойдя чуть ближе. – Скажу честно – не повезло вам влезть в это дерьмо. Хворостовы с Новиковыми всегда на ножах были.

– Спасибо, – кивнул я. – Но я уже был в гостях у Евлампии, и она успела мне все рассказать. И у Новикова я был. Чудесная ситуация. Но вашему начальнику…

– Денис Профирьевич, как бы вам сказать… жертва обстоятельств.

– Не оправдывайте его. Жертва обстоятельств действует слишком рьяно для своего положения, – я положил руки на перекладину между решетками. – Сколько нам здесь еще сидеть?

– Панкратов, на место! – офицер прогнал служивого и подошел сам: – Сколько я захочу, столько и будете, – он гаденько улыбнулся.

Я всмотрелся в серые глаза без единой искорки. Если Новиков пошутил, что я маньяк, то сейчас перед собой я видел садиста. Сдержанного, сжатого и скованного – но, если ему дать волю, замучает до смерти.

Смотрел он не моргая, а я чувствовал, что ненависть к Денису Порфирьевичу только что стала сильнее всех остальных моих чувств.

– Сядь уже, – одернул меня сыщик. – Не цепляйся к ним. Здесь у тебя нет покровителей, которые могут вытащить из тюрьмы.

– А тебе не хочется выяснить, что здесь на самом деле происходит? – вдруг спросил я.

– Зачем? – удивился Быков. – У нас четкая задача в двух вариантах: привезти согласие Новикова или доказательства его злодеяний.

– Злодеяния Новикова? – басовито посмеялся второй сиделец. – Шутить изволите?

– Нет, почему?

– Нашли злодея, тоже мне, – продолжил забавляться он, потирая заросшее лицо. – Он людям помогает. Кому-то надежду дает. А нас вот схватили – даже дойти не успели до места…

– Тише ты! – цыкнул на него другой. – Не трепись. Мало ли. Подсадные могут быть. Их выпустят сегодня вечером, и плакало наше дело.

– Ох, да, вы уж извиняйте, секрет это. Не можем сказать. Но про Станислава Андреевича ничего плохого не думайте. Нет-нет, он человек хороший!

– А вы откуда знаете? – подал голос сыщик.

– Так знамо дело – говорю же, людям надежду он подает.

– Что за загадки опять?! – взорвался Быков. – Говори сейчас же или я…

– Тише-тише, – я вскочил с жесткой скамейки и схватил Алана за руку. – Он не виноват перед нами ни в чем. Если хочешь выпустить пар – у нас есть мишень, – прошептал я и одними глазами указал на дверь в кабинет офицера.

– Как только выйдем, – кивнул он. – Но как?

– Он же тебе сказал – работает на Хворостовых.

– Когда «простит», нас сразу выпустят. Да, звучит логично, – сыщик почесал в затылке. – Думаю, не больше пары дней.

– Я рассчитывал через пару дней в столицу вернуться.

– Не надейся. Мы здесь застряли на неделю.

– Может, в таком случае нам следует разделиться? Ты бы поработал с Новиковым, а я бы помог графине Хворостовой.

– Нет, выдумал еще! – воскликнул сыщик и наклонился ко мне: – Ира – моя!

– Да не нужна она мне!

– Тогда давай действовать наоборот. Я помогу Хворостовым, а ты поработаешь в городе, поузнаешь, что не так с Новиковым. И если найдешь что-нибудь, тогда мы вместе закончим работу.

– А если он окажется чист?

– Не может он быть чистым. Вспомни царапины на двери! – заявил сыщик.

– Быть может, это совсем другое?

– Нет-нет, они свежие, не затертые. У Хворостовых дом – чистейший, там убирают дважды в неделю минимум. Ни одной пылинки на двери. Будь это старая царапина – ее бы или попытались скрыть и починили дверь, или она бы затерлась и стала менее заметной.

– Свежая, значит, – хмыкнул я.

– Говорю тебе. Это точно связано с деятельностью Ипполита. Кто-то хочет выкрасть какие-то свидетельства.

– Хорошо, это надо проверить, – согласился я и улыбнулся: – а ты быстро втянулся. Надо было тебя сразу сюда девушками завлекать.

– Нет, я просто подумал и понял, какая здесь шикарная интрига. Ты посмотри сам: Ипполит Хворостов сходит со сцены и за его место борется сестра, которая очень хочет в Большой Совет, и граф Новиков, который в Совет вовсе не жаждет. Но зато его хотят видеть там облеченные властью люди. При этом Хворостова яро ненавидит всю семью Новиковых. Ты помнишь, как она говорила про них?

– Хм, – задумался я. – Да, она ведь говорила сперва так, словно жива вся семья, а не он один. Сильная ненависть?

– Вероятно, это лишь косвенные свидетельства. И заметь, есть за что ненавидеть – Новиковы скупают землю и дома, имеют в собственности немало дорогостоящего имущества!

– Предполагаешь, что Ипполит действительно копал под них?

– Да, я уверен в этом… готов на что угодно спорить, что какие-нибудь бумаги лежат в кабинете. И с помощью графини мы все выясним. Так… я вижу единственно верное решение – помириться с Хворостовой.

– Мы не помиримся с ней, пока она не получит документы для Большого Совета, – ответил я. – А она их не получит, пока мы не раздобудем доказательства против Новикова. И, видишь, – я указал на наших сокамерников, – кое-кто уже считает его честнейшим человеком. Вот тебе первая загадка – надо вырваться из этого замкнутого круга.

– У меня уже есть идея. И не одна, – восторженно воскликнул сыщик.

– Прекрасно. Сто тысяч жителей Вельска только что вздохнули с облегчением. Два сидящих за решеткой парня нашли решение мелкопоместных проблем.

– Зря иронизируешь, – Алан говорил очень уверенно. – Я точно знаю, что надо делать.

– Вызывай графиню и действуй.

– Нет, дружище, – Быков улегся прямо на скамью. – Не все так быстро. Надо сделать так, чтобы они думали, – он говорил тише, и я сел практически на самый край жесткой деревяшки, чтобы слышать его слова, – что мы сломались. Знаешь, такие столичные хлюпики. Сами предложим ей сотрудничество, но только когда она сама придет. Жди. Терпение решает.

– Ты даже откажешься ему, – я кивнул в сторону кабинета офицера, – морду бить?

– Я потерплю, – мечтательно улыбнулся сыщик. – Жди. Кто умеет ждать – всегда побеждает.

Глава 11. Третья сила

Ждать я не любил. Да, терпения в жизни мне хватало, но это не значило, что я мог просидеть несколько часов, ничем не занимаясь.

А после того, что устроил Денис Порфирьевич, человек с дурацким старым отчеством, внешностью маньяка и покровительством полубезумной графини, ждать мне тем более не хотелось.

Но выхода из ситуации я пока что не видел. Вероятно, Хворостова действительно помаринует нас денек-другой, чтобы мы согласились. Я же теперь мог подумать над ситуацией со своей точки зрения.

Жаль, что нельзя сообщить Быкову об участии Подбельского во всем этом мероприятии. Вероятно, он бы дал пару дельных советов.

По сути, все сводилось к тому, знал ли профессор, что здесь происходит. Как глава Третьего отделения – мог и должен был знать о терках в области между двумя графами. И, если это было действительно так, то мое участие в этом мероприятии чисто формальное, в самом деле похожее на обычную ссылку.

Если же взаимоотношения между Хворостовыми и Новиковыми слишком мелкие для того, чтобы Подбельский был в курсе происходящего, тогда мне просто-напросто не повезло. Чувствовать себя жертвой обстоятельств – не лучшее ощущение.

Я последовал примеру сыщика и улегся на жесткую скамейку. Два других сидельца прикорнули подальше от нас и не мешали.

Отдохнуть не получилось. Во-первых, скамейка была очень неудобной и ничего, кроме синяков, после нее заиметь невозможно. Во-вторых, после вечерней похлебки, невкусной до крайности, в полицейский участок вошел дородный мужчина в черном пальто с меховым воротником.

В руках он крутил котелок, а то, что он не подумал снять перчатки и держался в целом деловито и даже нагло, говорило о его особом статусе. Маленькие черные глазки его задержались на решетке.

– Барон Абрамов? – поинтересовался он, подойдя вплотную. – Что же мне с вами делать? Мне звонят из Владимира и интересуются вашими делами, а я нахожу вас здесь…

– Выпустить! – тут же вскочил Быков.

– А это кто? – прищурился мужчина с котелком и его глаза от этого сделались еще меньше, точно заплыли жиром еще больше.

– Мой помощник, – ответил я, изо всех сил стараясь не показать виду, что он мне неприятен.

– О, Александр Евгеньевич! – из кабинета выскочил офицер. Судя по тому, что я не видел никого, к кому бы он относился с таким же почтением, перед ним стоял либо начальник участка, либо…

– И почему мэру города приходится лично идти в участок? – с притворным возмущением спросил дородный мужчина. Притворным – потому что через секунду он разразился гадким смехом. – Крупную рыбу поймали, Денис Порфирьевич. Ох, какую крупную. Но надо отпустить.

– Найдутся недовольные, Александр Евгеньич, – заговорщическим тоном предупредил мэра офицер.

– Бросьте. Неужто не справитесь? – мэр сильно давил на «о», и благородство его облика испарялось.

– Не хочется лишних проблем.

– Мне напомнить о телеграмме? – сунулся я.

– Барон, не мешайте, – мягко осадил меня мэр. – Вас и так сейчас отпустят.

Я громко кашлянул, скрывая в этом свое крайнее возмущение, но мэр и полицейский офицер пропустили это. Александр Евгеньевич настаивал, чтобы нас отпустили сейчас же, и через несколько минут выдал:

– Я вам что, не начальник здесь что ли?! Сейчас же выпустить!

– И вещи вернуть! – подсказал из-за моей спины сыщик.

Мэр выразительно посмотрел на офицера, и тот принялся отпирать решетку. На выходе он задержал меня рукой, и я сказал:

– За все произошедшее ответишь позже.

– Барон! – шикнул на меня сыщик, но офицер усмехнулся:

– Отвечу? Может быть, еще и дуэль устроить желаете ваше что-то там?

– Непременно, – процедил я сквозь зубы. – Послезавтра утром.

– На старой лесопилке. Спросите у кого угодно – вам скажут, как туда пройти. В восемь часов буду ждать.

– Барон, сука, чтоб тебя, – Быков едва не вытолкал меня наружу из-за решетки. – Какого хрена ты творишь? Что я тебе говорил про терпение?

– Он меня вывел, – я пожал плечами, уже немного успокоившись.

– Господа, я вас жду, – нетерпеливо воскликнул мэр. – Нам надо срочно переговорить!

– Не срочнее, чем мне нужно привести себя в порядок, – сообщил я мэру Вельска максимально вежливо. – Если вас действительно устраивает запах тюремной камеры, то можем поговорить по пути в нашу гостиницу.

– Это немного конфиденциально, – мэр принялся обмахиваться котелком. – И здесь очень жарко, не могли бы… – я наклонил голову и посмотрел на него исподлобья. Мрачный вид вместе с частично опаленным лицом его напугали: – Хорошо, мой водитель отвезет нас в ваш отель. Который?

Через пятнадцать минут портье встретил нас с поклонами, заметив нашего сопровождающего:

– О, вы вернули свои вещи. Ваш номер приведен в полный порядок!

– Благодарю, – я свернул к лестнице и, как только за нами закрылась в дверь, ушел в душ, оставив сыщика наедине с мэром.

Водные процедуры заняли немного времени, зато взбодрили меня и одновременно с этим успокоили. Теперь риск наговорить глупостей стал гораздо меньше, и я уже жалел, что схлестнулся с офицером. Но сделанного не вернуть.

– Я вас слушаю, – я сел на кровать и приготовился к новой порции ненормальностей.

– Вы в нашем городе недавно. Нет, это не вопрос, я точно знаю, – он поднял пухлые ладони вверх. – Видите ли, я читаю газеты…

– Кто их не читает в наше время, – осклабился я. – Продолжайте.

– Молодежь раньше была более воспитана, – нравоучительно сказал мэр. – И с большим почтением относилась к людям.

– О, что вы? – саркастически произнес я. – А вот когда полиция игнорирует указания из столицы, потому что офицер в кармане у одной придурочной дамочки – этого раньше тоже не бывало?

– Госпожа Хворостова – женщина благочестивая и уважаемая, – чеканя каждое слово, произнес мэр. – Я не могу позволить, чтобы ее имя смешали с грязью.

– У каждой дворянской семейки здесь есть свои скелеты в шкафу, – отозвался я. – Между прочим, в тюрьму мы попали по ее милости – сам Денис Порфирьевич об этом сказал вам. Так что какой бы благочестивой она ни была, методы у нее очень грязные.

– Оставим эти досужие сплетни, – теперь уже мэр приторно улыбнулся. И этой улыбке я не поверил ни на йоту. – Я здесь для того, чтобы восстановить справедливость.

– Вероятно, у нас очень разные понятия о справедливости. Я вижу ее так: вы устраиваете публичную порку главе полиции, устраиваете так, чтобы Хворостова принесла мне свои личные извинения и…

– Что вы несете? – взвизгнул мэр. – Какие извинения! Она – графиня и ее положение позволяет ей… Так… нет, так не пойдет… Я вижу, что проблему нельзя решить с вами, как с цивилизованным человеком. Я немедленно сообщу в столицу, что вы неспособны выполнить поставленную перед вами задачу.

– Да что вы? – нагло ухмыльнулся я. – Может, вы меня еще и из города отправите прочь?

– Я дам вам сутки, – последовал короткий ответ. – Иначе вас отправят домой в наручниках! Обоих! – рявкнул он, когда из ванной вышел сыщик.

– Не берете ли вы на себя слишком много, Александр Евгеньевич? – спросил я нарочито мягко. – Или вы в споре двух семей решили стать третьей силой?

– Я – мэр! И я не позволю, чтобы в моем городе кто-то устраивал беспорядки!

– Значит, вас устраивают и Новиковы, и Хворостова? – мой вопрос прозвучал как бы между делом, но для меня ответ мэра был очень важен.

– Да! – крикнул он, а потом, спохватившись, заговорил тише и спокойнее: – Равновесие между ними делает город стабильным. А я не хочу перемен.

– Все вы лишь шестеренки в системе, – повторил я услышанную ранее фразу. – У вас нет возможности выбора.

– Что это значит? – возмутился мэр.

– Это значит, дорогой мой Александр Евгеньевич, что я никуда не уеду через день. Я уеду, когда закончу здесь все, подчеркиваю, все свои дела. Вероятно, вы не поняли насчет телеграммы? – я встал с кровати и подошел к мэру поближе, но поморщился – от него резко пахло одеколоном.

– Телеграммы? А, в участке вы говорили…

– Так вот, – я не стал дожидаться, пока мэр закончит фразу, которая уже превратилась в какое-то бормотание, – телеграмма из столицы содержит приказ вашим силовикам не мешать мне. Совсем не мешать. Я – человек сдержанный. Как выяснилось – до поры, до времени, – на этих словах мэр вздрогнул. – Поэтому любую помеху я буду устранять. Если потребуется – силой. И все же я вас понимаю. Цивилизованный подход – прежде всего. Вероятно, именно это вы и хотели мне сказать, когда помогали нам выбраться из заключения?

– Именно это, – я заметил, что мэр сильно вспотел.

– Вам, кажется, пора?

Мэр пару секунд посмотрел на свои ботинки, а потом развернулся и вышел, хлопнув дверью. Сыщик присвистнул:

– Как ты его отделал! Черт! Он же мэр. Третья сила!

– Он здесь никто, – ответил я и принялся проверять оружие, которое нам вернули на выходе из участка, а также вещи – не пропало ли чего. – Ты и сам это видишь.

– Он считает себя уравнителем в этом городе, – заметил сыщик. – Но ты прав. Судя по его поведению, единственное, что он может – это сотрясать воздух.

– Именно поэтому нам надо побыстрее разобраться с Хворостовой, – я убедился в том, что с оружием все в порядке, и принялся заново заполнять пустые магазины. – Надо выяснить, что происходит в городе. Новикова никто не трогает, хотя он здесь – явный агрессор. Скупает все и вся, мешает старожилам.

– Не забывай, ты еще дуэль планируешь, – напомнил сыщик. – И ты действительно намерен драться с ним?

– Я что-нибудь придумаю, надеюсь. Будешь моим секундантом. Или сообщником в массовом убийстве. Что? – спросил я, посмотрев на оторопевшего сыщика. – У нас карт-бланш, можем делать все, что захотим. Но на самом деле я рассчитываю, что до этого вовсе не дойдет.

Я пошел к двери и надел пальто:

– Ты идешь?

– Куда?

– Мы ужинаем и отправляемся к Хворостовым. Оружие возьми тоже.

– Что ты задумал? – поспешно одеваясь, спросил Быков.

– То же, что и планировали раньше. Только сделать это надо чуточку быстрее.

Мы спустились вниз, и первым делом я снова позвонил во дворец. На этот раз попросил соединить с Аней. Та же девушка из секретариата узнала меня и попросила подождать. Но к телефону никто не подошел.

Я передал принцессе сообщение, в основном извиняясь за свое внезапное исчезновение.

– Куда вам перезвонить в случае необходимости?

– Я сам буду звонить. Каждый день, – добавил я и улыбнулся, вешая трубку.

– Ты выглядишь, как четырнадцатилетний идиот, который только что влюбился в первый раз, – фыркнул сыщик.

– Не хуже, чем ты, бегающий за каждой юбкой. Как же Элен?

– Элен с Дитером, мне кажется, – помрачнел Быков. – Но, если будет шанс, хотя бы крошечный – я им воспользуюсь.

Вместе с моим целеустремленным другом мы спустились в столовую, наскоро перекусили – похлебка в камере оказалась не только отвратной на вкус, но еще и не давала никакой сытости – и отправились к дому Хворостовой.

То, что мы понятия не имеем, куда идти, выяснилось уже на улице. К счастью, свободный экипаж и немного наличности в кармане позволили нам с относительным удобством и безопасностью добраться до особняка графини.

Я забарабанил в дверь изо всех сил, наплевав на то, что времени уже достаточно много. В окнах горел свет, поэтому не оставалось сомнений – в особняке есть люди. Довольно долго никто не открывал, пока я без устали сбивал кулак о входную дверь.

– Мы к Хворостовой, – выпалил я в лицо мужику, который открыл дверь. Он явно колебался:

– Вас не ждут, – ответил он неуверенно, хотя за спиной я увидел двустволку.

– А мы без приглашения, – я шагнул вперед, но мужик не собирался нас впускать:

– Не велено, – продолжил он в том же духе.

– Есть важные дела, которые нам с графиней предстоит решить. Впусти. Я все равно войду, разница лишь в том, будешь ли ты похож на своего коллегу.

– Не понял, простите?

– Впусти или я тебя покалечу, – ответил я, из последних сил сдерживая гнев.

Мужик подумал, позвать ли ему подмогу, но тут из-за моего плеча вынырнул Быков и слуга решился нас впустить.

– Ваня, кто там? – раздался крик из гостиной.

Я кивнул слуге – проводи. Тот ввел нас в комнату, и мы оба под изумленными взглядами обеих дам, уселись в оставшиеся со вчерашнего стулья:

– Как будто ничего и не было, правда? – спросил я. Евлампия явно потеряла дар речи. – Позвольте спросить, куда вы обе пропали утром? Вместе со всей прислугой. Нет, не отвечайте, – я закинул ногу на ногу, – вы ходили в полицию.

– Мы не ходили, – медленно ответила Ирина Хворостова. – Нет, я ушла в городскую библиотеку за книгой, которую попросила маман.

– А вот ваша маман вызвала замечательного офицера, который попытался арестовать нас утром. Доставляю вам, мадам графиня, немного удовольствия – ему все же удалось это сделать, но позже.

– Мама, это правда? – недоверчиво спросила девушка. – Ты сделала это?

– А вы думали, что мы сбежали? – ухмыльнулся сыщик.

– Я не знала, что и думать.

– Не надо думать – все написано на лице у вашей матери. Маленькая подстава – и я надеюсь, что вы в ней не участвовали.

– Я? Нет, что вы, я ничего не знала, я…

– Хорошо-хорошо, не оправдывайтесь. Здесь слуги рядом, а я пришел не за тем, чтобы устраивать сцены.

– Надо же, – наконец-то произнесла графиня.

– Как бы меня ни коробило от этого, но у вас действительно есть шанс попасть с Большой Совет. Вы этого очень хотели, я справился у начальства, и мне дали добро, но с одним небольшим условием.

– Я не намерена принимать ничьих условий, – отрезала Евлампия, гордо тряхнув седеющей копной волос.

– Маман, но это же… такой шанс, – воскликнула ее дочь, намереваясь уговорить матушку согласиться на любые условия, лишь бы отправиться в столицу. На мгновение мне показалось, что Ира и сама не прочь остаться здесь одна, чтобы выбраться из-под опеки этой хищницы.

– Никаких условий я принимать не буду! Не намерена! – продолжила графиня.

– Поймите, дело совсем не в вас, – встрял вдруг сыщик. – Вам совершенно ничего не нужно делать.

– А с вами я вообще не разговаривала. Особенно после того, что вы обсуждали с моей дочерью!

Ирина покраснела примерно до свекольного цвета и была готова броситься прочь из комнаты, но что-то ее удерживало. Сыщик таращил на нее глаза, а потом принялся изучать узор волокон на досках на полу.

– Так кого же касаются эти условия, господин барон? Если речь идет обо мне!

– Графа Новикова, конечно же, – ответил я. – Вас в губернии всего двое, так что…

– И что он должен сделать? – все также злобно глядя на нас, спросила графиня.

– Перестать подходить для должности в Большом Совете, – в тон ей ответил я. – Но для этого надо предоставить веские доказательства, и не просто слова.

– Это наглость, конечно, – протянула Евлампия. – Очень смахивает на оскорбление… Однако… – она до этого момента стояла, а потом резко опустилась в кресло. – А нельзя ли… – принялась рассуждать она. – Нет, тут никто не поможет, конечно.

– Даже его собственный отказ от места не принимается. На его персоне настаивают.

– А что, он отказывался? – ухватилась за слова графиня. – Вы были у него?

– Мы виделись, – нехотя подтвердил я. – И он готов отказаться от должности в вашу пользу.

– Да что вы говорите! Какая доброта! Какая щедрость! Этот… гад явно что-то задумал. Просто так никто не отказывается от места в совете. А он готов отдать его мне… чтобы спровадить меня отсюда! И прибрать к рукам все, что осталось!

Графиня вскочила и принялась мерять гостиную шагами. Мы с сыщиком переглянулись, тогда как Ира, до сих пор красная от стыда, сидела напротив. Внезапно цокот каблуков стих и женщина остановилась.

– Решено! Я не намерена принимать никаких подачек из рук Новикова. Мне не нужно место в Совете, пока он здесь!

Сыщик тихо выматерился.

Глава 12. Улики и следы

– Нам надо переговорить наедине! – я принял решение срочно разрядить обстановку. Один из нас еще может выйти из себя, но, если это случится у обоих – беды не миновать.

– Да, – тут же подхватил сыщик.

Графиня не произнесла ни слова, и мы, выйдя в коридор, свернули в сторону кухни, отыскав ее по приятному аромату.

– Надо быть тактичнее, – сказал я скорее сам себе, чем сыщику, опершись на стол.

– Тактичнее, скажешь? Что она рот разевает, где ни попадя?

– Ты о чем? О девушке? Отстань от нее, видишь же, мать здесь всем рулит. Нам надо найти к ней подход и попасть в кабинет Ипполита.

– Подход, смешно, – сыщик похмыкал немного себе под нос. – Можно, конечно. Но после такого концерта у меня нет особого желания потакать ее желанием.

– И все же надо. У меня самого уже в голове каша. А надо бы ее устранить. Как-то все составить. Мэр невнятную позицию держит. И самое главное – нет никаких намеков даже на виновных во всем этом.

– Тогда пошли кланяться в ножки графине. И ты – в первую очередь. Ты ж дворянин, а не я.

– То есть, вся ответственность на мне? – прищурился я, но, подумав, прикинул, что так оно и есть. – Ладно. Идем, – добавил я, немного помедлив.

Похоже, что действительно оставался единственно здравый вариант – извиниться перед графиней максимально натурально, и получить разрешение попасть в комнату к Ипполиту. Главное – начать.

Женщина встретила нас молча. С ее дочери уже сошел румянец – хотя бы один признак прошедших минут, потому что никто из них не сдвинулся с места.

– Простите, не знаю вашего отчества, – стартовал я в долгом пути растапливания сердца дамы с хищным лицом.

– Константиновна, – ответила она. Не сквозь зубы, но все еще с очень слабой артикуляцией. Но тоже неплохой знак.

– Евлампия Константиновна, – я набрал в грудь побольше воздуха, – Меня не каждый день встречают с оружием на вокзале, не постоянно преследуют по гостиницам, и потому прошу меня понять. Мое поведение – лишь следствие всех этих недоразумений.

Графиня, прищурившись, искоса посмотрела на меня, но ничего не сказала. Я не рискнул садиться и продолжил говорить стоя, пока Быков переглядывался с дочерью графини.

– Поэтому я признаю, что мое поведение и многие слова были совсем неприятны для вас, а потому прошу принять мои извинения, – продолжил я, ощущая, что говорю с пустотой. – И за моего друга тоже. Что бы он не наговорил.

Я замолчал, но и Евлампия Константиновна тоже не открыла рта. Ира заговорила первой:

– Маман, – просяще обратилась она, но женщина, стоя к ней спиной, подняла ладонь, требуя молчания.

– Я думаю, – жестко ответила она. – Не мешай.

Отыгрывать роль виноватого пришлось до последнего – я так и не сел. Но, к счастью, думала графиня не слишком долго:

– Я вас понимаю, – сказала она наконец. – Понимаю и прощаю. Давление обстоятельств, вероятно слишком сильное для вас в таком возрасте. Вы карьерист, должно быть?

– Нет, я лишь делаю то, что просят.

– Хотя бы скромность в вас есть. Похвально. И все же то, что вы здесь натворили до сих пор оставило свой отпечаток. Да и общаться с вами непросто, – добавила она. – Но я надеюсь на то, что вы примете правильное решение.

– Для этого мне требуется больше информации, – кивнул я. – В городе все очень неоднозначно.

Я не стал вспоминать про неприятный эпизод с полицией, потому что надо было показать себя полностью раскаявшимся и заслужившим эти несчастные часы за решеткой. Будет ли случай про это вспомнить? Вряд ли.

За это я и не любил все политические игрища – а именно в такие я и попал. Мало того, что приходится наступать себе на горло, так еще и человека, который тебя раздражает или явно виновен, не призовешь к ответственности. Подавить внутреннего поборника справедливости оказалось нелегко.

– Не спорю, – графиня указала нам на стулья, чтобы мы наконец-то смогли сесть. – Наш городок хоть и мал, но грязи в нем предостаточно. И в первую очередь – от Новикова, – отрезала она.

Она явно хотела проверить мою реакцию на это. Я же изо всех сил старался сохранить нормальное выражение на лице.

– Думаю, вы согласитесь с тем, что мой брат вполне мог бы на него что-нибудь раскопать, не так ли?

– Я склоняюсь к тому, что в его кабинете могут находиться компрометирующие документы, – согласился я. – И сведения в них могут помочь мне привести все ваши дела в порядок.

– Вы правда так думаете или говорите это лишь для того, чтобы я впустила вас в кабинет брата? – подозрительно спросила графиня.

– Ипполит – единственный человек, который связан со столицей, где его арестовали, и с Новиковым, против которого он что-то искал. Ради этого мне и нужен доступ к нему в кабинет. Даже если он прекратил в последние месяцы все свои разработки, вероятно, он что-то нашел, либо имеются свидетельства, что его заставили остановиться.

– Я об этом не подумала, знаете ли, – сказала Евлампия и приложила пальцы к губам. – Внезапно все становится логично. Так! – она вскочила с места, – срочно наверх!

– Какая боевая, – шепнул мне Быков, – когда дело касается ее семьи.

Хворостова бодро вышагивала вверх по лестнице, стуча каблуками по ступеням. Следом шел Быков, потом я. Ира замыкала нашу небольшую процессию.

Графиня, сунув руку в складки платья, извлекла на свет небольшой чехол. Он походил на дамский кошелек, но имел размеры еще меньшие, а сделан был явно из плотной ткани.

Внутри лежало несколько ключей, довольно крупных даже в сравнении с привычными мне. Обернутые в окрашенную кожу, они не звенели в мешочке. Пара фактов напомнила мне, что графиня, вероятно, тот еще параноик.

– Дядя распорядился, чтобы в его комнату не заходил никто, кроме меня и маман, – пояснила Ира.

– Тогда у вас в доме явно есть кто-то, кого он подозревал, – выдал из-за моей спины сыщик. – К тому же, – он вылез вперед и показал на царапину на двери, – это явное доказательство моих слов.

– Что это? – Хворостова наклонилась, а потом провела пальцами по двери – эту царапину она видела в первый раз или хотела показать нам, что видит ее впервые.

– Думаю, что эта царапина – свежая, – Быков подошел чуть ближе. – Позвольте, я посмотрю, – он присел, слегка задев при этом графиню, вздрогнул от прикосновения и замер. – Извините, – натужно выдавил он из себя при этом.

Евлампия Константиновна поджала губы и слегка сдвинулась в сторону. Я ожидал, что она резко отскочит или сделает большой шаг, но в результате оказалась не очень далеко.

– У моего друга большой опыт в криминалистике, – сказал я, чтобы разрядить неловкую ситуацию.

– Что вы можете сказать? – настороженно полюбопытствовала графиня, пока ее дочь во все глаза смотрела, как пальцы Алана бегают вокруг металлической накладки, ощупывая вспоротую древесину.

– Кто-то хотел вскрыть замок – вот и все, что я могу сказать. Действовали непрофессионально и грубо. Но злоумышленника явно спугнули. Вот, смотрите здесь, – он указал пальцем на край отверстия, – видите, металл слегка загнут вовнутрь?

– Да, – обе женщины подвинулись ближе. Харизма сыщика действовала на обеих сильнее, чем мое псевдоблагородное происхождение.

– Так бывает, – Алан покрутил головой и убедился, что Ира тоже смотрит, – когда отмычку вытаскивают не до конца.

– Почему вы решили, что его кто-то напугал? – поинтересовалась девушка.

– Позвольте, я покажу, – улыбнулся сыщик и начал изображать, что пытается взломать замок, – вот я хочу его повернуть и вдруг – шум с лестницы. Или с первого этажа, – он дернулся, точно хотел убежать, – и вот, отмычка застряла. Но это хорошая прочная отмычка, добротный инструмент! Загнуть латунную накладку слабым инструментом нельзя, – добавил он. – Взломщик торопится, вытаскивает отмычку и… царапает дверь, – тут Быков задумался.

Он покрутился около двери, шагая то вперед, то назад. Потом прижался к двери и прошелся к ней вплотную.

– Да, вот так он ее поцарапал. Он скрывал инструмент. Или она, – сыщик примерил высоту ладони и сравнил ее с ростом Иры. – М-м-м, нет, это абсолютно точно был мужчина.

– Конечно, мужчина! У нас нет женской прислуги, – с налетом возмущения произнесла графиня.

Сыщик многозначительно покачал головой, а потом сказал:

– Точно, мужчина. Но он не смог попасть в кабинет, я уверен.

– Если следы свежие, вероятно, кто-то из ваших слуг может помнить, кого он застал здесь, – заметил я. – Вы могли бы переговорить с ними и выяснить правду.

– Когда в последний раз вы входили в эту дверь? – Быков обратился к графине, но сам отступил к ее дочери, почти незаметно, буквально на полшага.

– Достаточно давно, – резко отозвалась Евлампия, тут же сократив расстояние между ними.

Со стороны могло показаться, что грозная мать просто хочет предостеречь свою взрослую дочь от близости с Быковым. Но отчего-то у меня в голове засела мысль о том, что в доме никто не держит прислугу женского пола, и ситуация внезапно стала двоякой.

– Предлагаю войти, – поспешил сказать я. – Мы вместе посмотрим документы, а потом так же вместе разберемся с прислугой.

Хозяйка дома принялась молча ковыряться в замке, быстро отперла дверь, и все вчетвером мы вошли в просторный кабинет. От библиотеки он отличался разве что пустыми стенами.

Вместо шкафов с книгами я заметил лишь несколько разноразмерных картин – возможно, дорогих и ценных, но в них не было ничего, что цепляло бы глаз. Зато в углу стоял сейф, а напротив окна – стол, добротный, массивный и крепкий.

Сыщик сразу же шагнул к рабочему месту Ипполита и принялся смотреть разрозненные листы бумаги. Я попросил закрыть дверь, чтобы никто не увидел, что мы сейчас находимся в кабинете.

– Я доверяю ему целиком и полностью, – успокоил я графиню. – Поговорим лучше о тех, кто постоянно находится в доме. Или хотя бы заходил сюда в последние несколько дней.

– Я бы предположил не больше двух недель, – сказал сыщик, перелистывая пачку каких-то записок. – Хотя… вы же сказали, что других женщин здесь нет. А кто занимается уборкой? Гриша и Ваня, те два молодца с ружьями?

– У меня универсальная прислуга. И охрана, и готовят они прекрасно. И больше вам скажу, – горделиво добавила графиня, – что с уборкой они тоже справляются отменно.

– А третий кто? – спросил я. – Вообще, есть ли кто-то, с кем мы не встречались?

– Нет, всего трое. Двоих я вам представила, а третьего зовут Арно. Его родители приехали сюда из Франции. Но я уверена во всех троих.

– И мы это понимаем, – сыщик покрутил листок во все стороны, а потом отложил в сторону. – Вот это нам с тобой надо будет изучить, – затем он наклонился и принялся изучать содержимое ящиков, ключ от которых нашел прямо на крышке стола. – Но меня очень беспокоит ваша уборка.

Стоило увидеть лицо графини, которая восприняла это как критику. И если бы Алан не добавил еще пару слов, она непременно обрушилась бы на него с гневными речами. Но сыщик успел вовремя:

– Я заметил, что ее проводят регулярно. Как часто?

– Трижды в неделю. Не терплю пыли, – поморщилась Евлампия Константиновна.

– У вас есть какой-то принцип или прислуга сама определяет, чья очередь протирать пыль?

– Не понимаю, к чему такое внимание к чистоте в моем доме.

– Позвольте пояснить, – вступил я, полагая, что лучше доведу до сведения графини то, что хотел сказать Быков. – Учитывая, что в вашем доме все идеально чисто, убрано и без дефектов, наличие царапины должно было удивить человека, который протирает пыль. Ведь двери тоже протирают?

– Разумеется! Чистота должна быть везде. И в мыслях тоже, – строго добавила она, глядя на дочь. Та, пока мы увлеклись разговором, смотрела на Быкова.

– Да, маман, – покорно произнесла девушка.

– Тогда все проще, чем мы думали, – Алан уронил на стол еще одну пачку бумаги. – Тот, кто занимался уборкой последний – и есть наш взломщик.

– Вы так уверены в этом? – настороженно спросила графиня.

– Сложно быть уверенным полностью, – он задумчиво развел руками. – Когда думаешь о плохом, оказывается, что есть варианты и похуже. Например, что у вас не один слуга-взломщик, а двое в сговоре. Или все трое.

– Алан, вы пугаете маман! – Ира бросилась к матери, которая уже приложила ладонь тыльной стороной ко лбу.

– Это называется «предложить варианты», не более, – Быков ткнул пальцем в стопку бумаг: – Нам с тобой предстоит все это тоже изучить. Но прежде, Евлампия… Константиновна, прислуга.

– Если кто-то узнает, что вы заходили в комнату брата, жить здесь станет опасно для вас и вашей дочери, – дополнил я.

– О, господи, – простонала графиня. – Сейчас уже поздно и моя прислуга разошлась по домам. Кроме Гриши. Он сегодня здесь.

– Он встречал нас у дверей, – вспомнил я. – Мы ведь можем переговорить с ним отдельно? – спросил я негромко у сыщика. – Не дожидаясь остальных?

– Можем, но в таком случае позвольте задать последний вопрос. Как часто ваш Гриша дежурит у вас дома?

– Он был здесь вчера, – отметила Ира вместо матери. – И позавчера тоже.

– И в день, когда вы узнали об аресте дяди, разумеется? – закончил вместо нее Быков.

– Да, – медленно ответила девушка. – Вы думаете, что это он?

– Это очевидно, – улыбнулся Алан. – В противном случае все это не имело бы смысла. Надо с ним поговорить.

– Его комната… на первом этаже, – еле слышно сказала графиня, опускаясь на свободное кресло.

– Останьтесь здесь и заприте дверь, пожалуйста, – попросил я. – Пока мы не вернемся.

Сыщик вышел из-за стола и подмигнул Ире, пока та придерживала мать. Мне показалось, что та снова покраснела.

Стоило мне открыть дверь, как в коридоре раздался шорох, и уже через секунду с лестницы послышался громкий топот. Я рванул следом, надеясь, что Быков не будет тормозить.

Вниз мы слетели, прыгая через две ступеньки. Входная дверь даже не успела захлопнуться, а я уже толкнул ее плечом, вынырнув в ночной холод.

В светлом парке перед домом мелькнула тень. Я бросился следом, надеясь, что смогу догнать беглеца. За спиной пыхтел Быков, но он вскоре вырвался вперед.

– Налево! – крикнул он, резко сворачивая в сторону, едва мы миновали забор.

Я бы не смог ответить ему, даже если захотел – в беге я так и не натренировался, и чувствовал, что если придется в том же темпе гнать еще хотя бы с полкилометра, то состояние овоща на следующее утро мне гарантировано.

Хотя на улице фонари горели не все, а те, что светили, выглядели блекло и даже помаргивали иногда – прямо как освещение в гостинице – бегуна я видел хорошо. Мы его настигали.

Следовало взять его живым, потому что я не собирался просидеть весь следующий день, разбирая бумаги Ипполита.

Ночной город пустовал. Кое-где в домах я успел заметить светлые прямоугольники окон, но в целом создавалось впечатление, что город уже благополучно спит. На улицах и вовсе кроме нас никого не было.

– Стой, мерзавец! – крикнул Быков и припустил еще быстрее. Он обгонял меня уже шагов на тридцать и все больше увеличивал отрыв. – Стой!

Впереди полыхнуло, мимо просвистел заряд дроби, потом до моих ушей донесся звук выстрела. Через десяток шагов Гриша обернулся еще раз и вскинул руку. Я уже инстинктивно взял в сторону.

Второй выстрел – и снова мимо. Быкова тоже не зацепило. Но слуга начал перезаряжать оружие. Еще один раз нам уже могло не повезти.

К тому же сыщик уже почти настиг беглеца, а вот я отстал уже прилично. Впору было расчехлить пистолет и стрелять по ногам слуги.

Но, повернувшись к нам снова, Гриша споткнулся, ноги его заплелись и он, пролетев с метр над мощеным тротуаром, упал на левое плечо. Хруст сломанной кости, долетевший до моих ушей, заставил мурашки проползи по спине до самого копчика.

А потом случилось неожиданное. Быков остановился, а слуга громко застонал – сломанное плечо причиняло ему немалую боль. Я, забыв об усталости, добежал до сыщика и встал рядом с ним, прямо под фонарем

Еще один громкий стон и слуга попробовал перевернуться на живот, чтобы не давить на плечо.

– Так и будешь смотреть? – спросил я.

– Он заставил нас мучиться. Ненавижу бегать, – зло ответил сыщик. – Вот сейчас проползет пару метров, и мы его…

Гриша упал на живот, но его короткий стон, а заодно и слова Быкова заглушил выстрел. Дуло обреза, который слуга так и не выпустил из руки, оказалось в районе его шеи. А когда он попытался опереться на правую руку, нечаянно нажал на курок.

Мы с Аланом тут же подбежали к обмякшему телу. Сыщик повернул его набок: дробь снесла слуге челюсть и ободрала лицо так, что более-менее целым остался только лоб. Меня снова передернуло.

– Идем назад, – с отвращением произнес сыщик. – Гнилой город. И люди здесь такие же.

Он пнул мертвеца и, сунув руки в карманы, зашагал прочь.

Глава 13. Источник мерцания

Чернее тучи мы вернулись в особняк Хворостовых. Быков отказался отвечать на любые вопросы, только и посоветовав, что позвонить в полицию и сообщить о слуге – все на усмотрение самой графини.

Поскольку время было уже за полночь, а день выдался крайне насыщенным, мы воспользовались гостеприимством Евлампии Константиновны и тут же заняли уже привычную нам гостевую комнату.

Я был не в состоянии о чем-либо думать, в отличие от Быкова, который рухнул на кровать и уставился в потолок. А после душа я не только не освежился, но еще больше захотел спать, тогда как Алан крутился и бродил по комнате.

Шум от него совершенно не помешал мне уснуть. Но зато заставил проснуться ранним утром. Ранним для октября, разумеется, когда светать начинает не раньше половины восьмого утра.

– Ты что, всю ночь не спал? – простонал я, уткнувшись в подушку.

– Нет, я думал. Спите дальше, ваша милость, я и дальше буду делать за вас всю грязную работу, – высказал сыщик, а когда я приподнялся на кровати, добавил: – извини. Я немного не в себе.

– Отправлю тебя тогда на дуэль с Порфирьевичем, – ответил я и лег обратно, но сон не шел.

Да и Быков, как назло, притих. И в полнейшей тишине не спалось совсем.

– Отчество у него еще…

– А что не так?

– Длинное. У нас уже и имен таких нет. Упростили все сотню лет тому назад. Даже Ипполит встречался последний раз в кино лет пятьдесят назад. В остальном все проще, но пошла мода, – я зевнул так, что хрустнула челюсть, – на греческие имена. Феофан. Птолемей.

– Лучше уж Порфирий, – высказался сыщик. – Вот все-таки хорошо, что ты не из благородных на самом деле, – сказал он чуть тише. – Дрых бы сейчас до обеда, что хрен подымешь. Мне бы сейчас документы посмотреть, а я уверен, что Хворостовы спят.

– Может, Евлампия не заперла дверь, – предположил я. – Пошли проверим?

Сыщик с готовностью вскочил с кровати. Я быстро оделся, и мы перешли в соседнее помещение, которое, как и следовало ожидать, никто не запер.

– Безответственность какая, – фыркнул довольный Алан, разбирая бумаги. – По крайней мере, мы не потратим времени зря. Так, что тут у нас… Держи, – он наскоро разделил пачку бумаг пополам. – Помогай. Могу даже стол тебе уступить, мне в кресле удобнее.

Мы поменялись местами, и я взялся по диагонали перечитывать содержимое документов. Данных было много, но все шло вразброс.

У меня оказались и документы на продажу имущества, переписка с кем-то в столице и в самом Вельске. Я перекладывал листы, не находя ничего нужного, пока не наткнулся на абракадабру.

Небольшая записка на сложенном пополам листе была расписана аккуратным курсивом, но ни одного слова я понять не мог. Шифр тут же отправился к сыщику на разработку, а сам я продолжил просматривать бумаги.

Несомненно, нет ничего более скучного, чем читать чужие документы. С другой стороны, лучше сидеть за столом, чем уворачиваться от летящей в тебя дроби. Я продолжил изучать переписку Ипполита, и вскоре обнаружил его рукописные заметки о Новикове.

Старший Хворостов потратил немало времени и сил на то, чтобы собрать данные о новом представителе славного дворянства в этой глуши. Вверху заметки была приписка «вложить в папку», но документов на столе я не нашел и принялся рыться в ящиках, которые Быков не до конца просмотрел вчера.

Папка с записями о графе Новикове и его родителях нашлась в самом низу. В основном в ней имелись базовые выписки, родословная, финансы – то, что Ипполит смог самостоятельно или с помощью кого-нибудь в столице разузнать про соперников.

Пролистав с десяток страниц различных выписок, я убедился лишь в том, что Новиковы едва ли имели достаточно средств по приезде сюда, чтобы сделать хоть одну покупку после всех первоначальных приобретений.

Это заставило меня более внимательно просмотреть все их финансовые документы. Вероятно, я пропустил какой-то факт. Наследство от троюродного дедушки, еще что-нибудь в этом роде.

Но не нашел ничего и отметил у себя в голове первый вопрос, который стоило задать Станиславу.

– Что-нибудь есть? – подал голос Быков. – Полтора часа уже сидим.

– Быстро время летит, – ответил я удивленно.

– А эти все еще дрыхнут. Так нашел что-то?

– У Ипполита действительно есть досье на Новикова. А как дела с шифром?

– Надо подумать хорошенько. Есть пара наметок, но нужно больше времени. Негусто в общем.

– Новиковы в целом нищие, – добавил я.

– Тоже ничего особо не дает. Они же не просили денег в долг у этих, – Алан мотнул головой, подразумевая Хворостовых.

– Может, они в каком тайном ордене состоят? Иллюминаты? Масоны? – я припомнил из книг Дэна Брауна самые известные ордена Нового Времени. И тут же поморщился. Да нет, бред какой-то.

Мои слова насмешили и сыщика. Но мы продолжили рыться в записях до тех пор, пока в кабинет не вошла Евлампия Константиновна.

Мы сидели тихо, и она сперва нас не заметила. Зато, когда я пошевелился, она тут же ахнула, оступилась и упала прямо в руки Быкова, который раскидал все свои бумаги, чтобы ее поймать.

– Доброе утро, графиня, – достаточно громко произнес я.

– И вам… тоже, – женщина встала, подняла с пола упавшую меховую накидку.

Я заметил, что сегодня она надела корсет, и слегка приподнял бровь. Потом подумал, что это слишком невежливо и тут же сделал лицо попроще.

– Я и не думала, что вы уже встали, – воскликнула она, пока сыщик собирал разлетевшиеся по полу бумаги. Как бы случайно она наклонилась поправить юбку и слегка приподняла ее буквально перед самым носом у Алана.

Как бы я не хотел сдерживаться, но в этот раз брови сами поползли вверх. Сыщик, разумеется, не подал виду, но, собрав все документы, поднялся, вежливо улыбнулся графине и тут же сел в кресло.

– Работа такая, – вежливо ответил я. – Есть кое-какие подвижки, но не сочтите за наглость – направление в сторону завтрака сейчас было бы наиболее предпочтительным.

– А я как раз намеревалась сказать вам, что в десять утра будет подан завтрак. Если вы спуститесь на трапезу к нам, то сможете переговорить и с остальной прислугой тоже.

Хворостова вежливо кивнула и удалилась. Я уставился на Быкова:

– И что это сейчас было?

– А ты о чем?

– Я про ее вид! Корсет, юбка, накидка. Эти притворные падания тебе в объятия.

– Это все харизма, друг мой, – Алан подошел ближе и оперся обеими ладонями на стол. – Твоя харизма малость подгорела, и мне приходится торговать лицом за нас обоих. И прежде, чем ты скажешь, я тебе надоел шутить, замечу, что, если бы не твоя принцесса, дочка графини могла бы стать приятным трофеем в этом деле.

– Во-первых, мой друг, – отозвался я, не стремясь передразнить Быкова, – если бы не моя принцесса, меня бы здесь ни одна собака не узнала, не то что графиня. А во-вторых, не хочешь ли ты поддержать стремления Евлампии?

– Что это ты имеешь в виду?

– Переспи с ней, – не моргнув глазом ответил я. – Может и выяснишь чего интересное.

– Этот Гриша в тебя вчера точно не попал, – сыщик наклонился поближе и внимательно рассмотрел мою голову. – Да и не падал ты, я бы это тоже заметил.

– Я говорю вполне серьезно. Дочь у матери под колпаком. Полиция у нее в кармане. Даже мэр не может толком ей противостоять. А это даст нам преимущество.

– Твое преимущество не слишком привлекательное, – нахмурился сыщик. – Может, в постели они и ничего, но я любитель получать еще и эстетическое наслаждение. Ты понимаешь. Сам такой, – Быков хлопнул меня по плечу. – Завтрак ждет! – и пошел прочь из кабинета.

Я спустился следом, прикрыв за собой дверь. Ничего особенно ценного, за исключением шифра, в его бумагах не нашлось. Возможно, что-нибудь найдется и в сейфе, но об этом – после завтрака.

В столовой уже собрались все. Арно и Ваня стояли у стенки, на этот раз без оружия. Графиня сидела рядом с дочерью, которая была одета не по-домашнему скромно: в темное платье на молнии, как комбинезон, если бы не юбка, да еще и застегнутое под самое горло.

Ярко горели лампы, потому что окна выходили на северную сторону, упирались в парк и солнечного света здесь явно не хватало.

– Доброе утро, – поприветствовал я всех. – У вас всегда свет включен в доме?

– Да, – тут же ответила Ира. – Всегда.

– И никогда не бывает проблем с электричеством?

Женщины переглянулись, а потом Евлампия Константиновна посмотрела на прислугу. Ответил Ваня:

– У нас в доме стоит двухконтурный стабилизатор для первых этапов защиты, а еще генератор – когда электричество и вовсе пропадает.

– И часто такое случается? – я сел за стол и обратился напрямую к прислуге. Хотя в животе урчало, тема меня заинтересовала, и о еде я думать уже не смог.

– Довольно часто. Каждую неделю может случиться отключение. Стабилизатор постоянно в первой фазе, иногда надолго перескакивает во вторую.

– Я не разбираюсь в электричестве так хорошо, как хотелось бы, – что это за первая и вторая фаза?

– Ваня, расскажи, в этом нет никакого секрета, – попросила графиня замявшегося слугу.

– Вы наверняка знаете, господин барон, что у нас есть ток на одну фазу и три фазы.

– Ага, да, как и… продолжайте, – спохватился я.

– Это двести сорок и четыреста тридцать вольт, а у стабилизатора свои фазы – на скачки до двадцати и сорока процентов от нормы. Когда напряжение проседает больше, чем наполовину, включается генератор. Прислушайтесь – сейчас тихо. Когда стабилизатор работает в режиме второй фазы, в доме слегка слышно гудение. С генератором похуже, он громче.

– Спасибо, – кивнул я и принялся за завтрак, пока тот еще не остыл. – И такие штуки есть только у вас в доме?

– Стоят они недешево, но я видел такие еще в нескольких домах.

– Таких же как ваш или ты говоришь про доходные дома?

– Чтобы на доходный дом такой стабилизатор поставить, хм… штук пять понадобится. Или один, но дюже мощный, – добавил слуга. – А стоит такой совсем недешево. В доходном доме жильцы не смогут такой поставить.

– А в гостинице?

– Такая штука, что у нас установлена, обойдется в десять тысяч, а то и дороже.

– Недешевое удовольствие, – согласился я.

– Зато комфорт! – воскликнула графиня.

Я кивнул слуге, что разговор закончен, разобрался с завтраком и попросил разрешения у Хворостовой воспользоваться ее телефоном. Третий звонок во дворец был не более успешен, чем второй. Ани снова не было, но девушка из императорского секретариата передала мне ее послание.

Мне не следовало беспокоиться, потому что ее отец все рассказал ей. Забавно – меня нет уже третьи сутки, хотя задание проще некуда. И в результате – МНЕ не нужно беспокоиться. Пожалуй, стоит начать. И заодно поторопиться с решением конфликта в Вельске.

Я простоял несколько минут у телефона, постукивая пальцем по небольшой тумбочке с витиеватым узором на ножках, пока из столовой не вышла графиня:

– Вы уже закончили?

– М? А, да, спасибо, – я заметил, что у нее за спиной стоит Ваня: – что такое?

– Господин барон, я бы хотел, – тут он с опаской потрогал разбитую губу, – хотел спросить у вас, что стряслось с Гришкой?

– А вы не объясняли, Евлампия Константиновна?

– Ох, нет, мне было совсем не до этого, – воскликнула графиня. – Может, вы попробуете?

– Мне как-то неловко, это же ваши люди. В полицию вчера сообщали?

– Да.

– В полицию? Что Гришка натворить успел? – удивился слуга.

– Так ты не знаешь? – спросил я.

– Нет, не знаю, честное слово.

– Утратил доверие Евлампии Константиновны.

– Это как так?

– Ослушался и нарушил приказ, – ответила графиня, достаточно жестко, чтобы показать, что она не намерена продолжать этот разговор.

– И что же, он в тюрьме сейчас? – с ужасом спросил Ваня.

– Нет, он погиб, – сказал я и описал произошедшее.

– Земля ему пухом, – перекрестился слуга. – Но я к этому отношения не имею, и Арно тоже не при чем.

Он выглядел таким испуганным, что не поверить ему было просто нельзя. К тому же, если в каждом человеке видеть злодея с подготовкой на уровне Третьего отделения, то проще не верить никому и ничему. А я так не мог. Нужна какая-то точка опоры.

– Хорошо, скажи только, как давно вы приобрели стабилизатор?

– Весной, – не моргнув глазом ответил Ваня. – Неделю промучились со слабым светом и отключениями, и графиня приказала купить.

– Надо подняться в кабинет вашего брата – мне нужно пересмотреть документы о продаже вашего имущества. И карту, желательно тоже.

И вновь всей толпой, за исключением слуг, мы вернулись в комнату Ипполита. После недолгих поисков Ира принесла из библиотеки карту города, довольно свежую – не старше двух лет.

Как я и думал, хаотичная застройка города оказалась бессистемной, и в этом явно стоило винить местное руководство. Но меня интересовало то, какие земли были проданы.

А продавалось все в огромных количествах. По сути, до приезда Новиковых, Хворостовым принадлежала большая часть городской земли и все территории уезда. Графиня пояснила, что некоторые земли у них выкупило государство в пользу города, чтобы полностью владеть важными объектами.

Все это звучало логично. Едва ли администрация города будет арендовать у кого-то постороннего кусок земли под зданием. А вот лесные массивы продавались кусками площадью в десятки гектар.

– На этих землях хорошего леса уже не было, – сказала Евлампия Константиновна. – А платить за их содержание становилось накладно. Поэтому их продавали. Но у нас все равно еще достаточно земель, чтобы поддерживать работу предприятий.

– Денис Порфирьевич вчера упомянул заброшенную лесопилку, – вспомнил я.

– Есть и такие, – подтвердила графиня. – Они стоят на пустырях, и возить туда лес невыгодно.

Затем, прямо по карте, мы расчертили проданные территории. Получалась по меньшей мере треть, если не половина. Но приличный кусок леса с удаленной на пятнадцать километров от города границей не принадлежал ни Хворостовым, ни Новиковым.

– Это мы тоже продали городу. Благодаря моему брату, – с гордостью добавила графиня. – Он предложил это на Большом Совете для дальнейшего развития Вельска.

– И что же, город развивается?

– Нет еще, не так быстро: еще нужно подготовить документы, расчертить планы – а это все забота мэра и его администрации. Но я рада, что мы продолжаем помогать городу расти.

Далее мы посмотрели городскую карту – здания, которые выкупила семья Новиковых, формировали кварталы, но имели пустоты. Не все удавалось скупить, как планировалось.

Намечались явные точки противостояния двух семей, но никаких документов, подтверждающих агрессивные намерения хотя бы одной из сторон, не имелось.

И все же я чувствовал потребность снова переговорить со Станиславом. На этот раз начистоту. О чем и сообщил графине.

– Тогда я могла бы помочь вашему другу разобрать документы, – охотно ответила женщина. – А Ира вас довезет.

Предложение было настолько неожиданным, что я не сразу нашелся, что сказать. Вместо меня пришлось соглашаться сыщику, но и его ответ прозвучал скорее нехотя. Складывалась забавная ситуация.

– Да, маман, – скромно одетая девушка покорно склонила голову, а стоило нам спуститься на первый этаж, гордо тряхнула головой. – Иногда она просто невыносима!

– Она вас опекает… чересчур сильно, на мой взгляд, – вежливо заметил я.

– Только до моего замужества. А зачем нам сейчас ехать к графу?

– Вам это правда интересно? Мне показалось, что вся эта история вас не слишком беспокоит. К тому же нашу первую встречу наверняка организовала ваша матушка.

– Все это интригует, скажем так, – уклончиво ответила Ира, не вдаваясь в подробности относительно материи, что я воспринял, как подтверждение моих слов. – Так зачем нам граф?

– Чтобы узнать у него про источник мерцания.

Глава 14. Богатства

Третий день моего пребывания в Вельске начался на удивление плодотворно и мирно. Никто не тыкал в меня оружием, никто не собирался доказывать свою правоту.

Как раз наоборот – теперь я собирался заняться этим делом и кое-что прояснить. Хотя бы потому, что в моей голове не укладывалась одна единственная вещь – на какие деньги Новиков содержит выкупленные сотни гектар земли, которые по большей части не могли даже считаться лесом?

Что, если это как раз та самая информация, которая и нужна, чтобы убедить императора не брать графа в Большой Совет? Тогда ситуация устроит всех, независимо от дальнейшего статуса Новикова.

С другой стороны, если бы тот занимался чем-то незаконным, то вряд ли бы стал вести со мной благопристойные беседы. И все же это он отправил вооруженных людей, чтобы встретить меня на вокзале.

И снова я запутался в паутине. Вроде бы самые что ни на есть простые шестеренки: мэр, графиня, Новиков. Но что-то между ними слишком сложное – слишком непонятное с наскока.

У всех были свои взаимосвязи и интересы. С мэром я общался не очень много, но, учитывая, что город развил дед Ирины Хворостовой, что сейчас сидела за рулем, у толстяка наверняка имелись какие-то обязательства перед семьей.

С полицией все намного интереснее. Купленная или иным образом подчиненная графине, она могла творить в Вельске все, что душе угодно. Или наоборот – я же склонятся к первому варианту, потому что слово графини значило для бесфамильного пока что Дениса Порфирьевича куда больше, чем слово мэра.

Не по этой ли причине Станислав Новиков решил обзавестись вооруженной охраной? А следом за ним и графиня тоже вооружила своих слуг карабинами и двустволками?

– О чем задумались, Максим? Вы всю дорогу такой задумчивый?

– Думаю о сложностях жизни, – ответил я первое, что пришло в голову. Ира, не отрываясь, смотрела на дорогу.

– Здесь или вообще? – уточнила она.

– Здесь. А как вы считаете? Здесь сложно или просто?

– Я почти всю жизнь провела в Вельске, – отозвалась девушка и крутнула рулем, входя в поворот – мы сворачивали с городских улиц на просеку в той части города, где остатки леса почти вплотную примыкали к городской застройке. – Пару раз выезжала в столицу. Маман – женщина строгая, вы и сами это видели. Но при ней я не знала горя.

– Выглядит так, словно она вас готовит к чему-то, – заметил я.

– Известно, к чему. И не надо на меня так смотреть, точно вы не понимаете, – она впервые повернулась ко мне за время движения, потянула руль в сторону, и я инстинктивно схватился за него, чтобы выровнять машину – пока нас не встретило какое-нибудь дерево.

– Простите, если я вас обидел. Это не повод кончать с жизнью таким образом, – я попытался превратить ее неловкость в шутку.

– Нет-нет, – поспешно произнесла она, снова краснея. – Вам не стоит просить прощения. Вероятно, ближе к столице нет таких проблем. Ни финансовых, как у нас. Ни… семейных. О боже, о чем я… Это так непристойно…

– Единственное, что я уяснил за время пребывания в высшем обществе в столице, – сказал я и запнулся – а не слишком ли я начал завираться? Хотя полуправда – тоже правда, пусть лишь отчасти. И не такая у нас тема для разговора, чтобы чего-то стесняться или опасаться. А потому продолжил: – Я уяснил, что нет ничего лучше правды. Если только в этом нет политики. Вот здесь – врите, насколько можно. У нас же не политическая тема, правда? – я постарался мило улыбнуться, хотя опасался, что буду выглядеть по-дурацки.

– Что вы, нет, конечно же. Это обычная история с выданьем дочери. Маман ищет жениха получше, но кому придется по душе девушка из провинции?

– Какой-то мексиканский сериал, – ответил я.

– Что? Сериал? – повторила Ира. – О чем вы?

– Я не так выразился, – моя попытка отчаянно подобрать что-то похожее и понятное ей отразилась у меня на лице, и девушка вдруг рассмеялась:

– Не знаю, что за слово вы только что произнесли…

– Я имел в виду роман! – выпалил я, жутко смущаясь. Я уже привык к тому, что никто не собирается тыкать в меня пальцем и кричать: «попаданец!» – после каждого непривычного местным слова. Но менее неловкой ситуация от этого не становилась.

– Ах, роман. Я и не думала, что столичные модники придумают для этого новое слово. И свяжут его, к тому же, с чужой страной. Вы очень забавны.

– Спасибо, – просипел я, чувствуя, что в горле пересохло – разговор ушел совсем не в ту степь.

– Но я вынуждена вас предупредить, что уже влюблена, – добавила Ира, и у меня отлегло от сердца. Мне в этой путанице еще и поклонниц не хватало.

– Очевидно, не в того человека, которого вам намерена подобрать ваша матушка?

– Она еще никого не подобрала. Но вы же видели, какая она! Ищет идеал – который нравится исключительно ей! – воскликнула девушка. – Мне не следовало вам этого говорить.

– Во всяком случае, воспитала она вас в строгости, – заключил я. – Судя по вашим разговорам, вы и сами разрываетесь между желанием быть послушной дочерью и делать то, что вам хочется.

Добавлять про возраст, когда уже все давным-давно можно, я не стал, чтобы не наступать на минное поле. Это Аня может понять все, что угодно. Почти никогда не сердится. Идеальная. И… скучная?

Я вздрогнул и выбросил эти мысли из головы. Не успел на пару дней уехать и уже такое! Бр-р…

– Как-то вы точно в душу заглянули, – ответила Ира, когда мы уже практически выехали к дому Новикова. – Понимаете, стандарты у нас с ней одинаковые. Приятный внешне, не бедный, разумеется. Но это снаружи. А вот внутри – она явно желает, чтобы тот был послушным, как и я. Ох… опять лишнее болтаю. Вы не подумайте, богатства – это для семьи!

Отвечать на такое я не стал. Слишком личное. Слишком семейное. Но догадывался, что рядом со мной сидит Вельская Джульетта, которая не меня привезла к графу. А сама приехала к своему Ромео. И опять же промолчал.

– Вы так загадочно улыбаетесь, – прокомментировала девушка сложившуюся тишину. – Идемте, Слава наверняка дома.

Я посмотрел на ее смущенное лицо и усмехнулся:

– Вашей матушке я ничего не скажу, – добавил я при этом.

– Вы догадались?

– Все слишком очевидно. А вы не боитесь, что он окажется злодеем?

– Нет, что вы! – воскликнула Ира. – У него такая трагичная история! Он не может быть злодеем!

– Может, вы расскажете? Пока мы ищем графа.

– Я не знаю даже, – протянула девушка и надула губки. – Вдруг он не захочет рассказывать?

– Чего я не захочу рассказывать? – граф Новиков вырулил откуда-то сбоку в сопровождении одного из своих людей, весьма деловитого вида. Сам он был одет в приличный походный костюм и если бы не рыжина волос, то смахивал бы на Индиану Джонса.

– О своей семье, – девушка вдруг приняла нарочито правильную позу и протянула Новикову ладонь: – доброго вам дня, граф!

– И вам, – вежливо поклонился он, поцеловал ее ручку, а потом прижал к себе. Девушка разразилась звонким смехом, пока он не заставил ее молчать, крепко впившись в ее губы.

Ира вдруг уперлась в него ладонями и, запыхавшись, отодвинулась:

– Слава, это уже неприлично!

– Ладно, – весело добавил он. – Так что вас интересует в моей семье? Но я очень тороплюсь, поэтому… черт, не знаю даже… Ир?

– Что?

– Можно ли доверять нашему новому другу? А то поговаривают, что у вас в доме уже убили слугу.

– Он сам, – ответил я. – Мы хотели его догнать и поговорить, но не успели. Он оказался слишком быстрым и неловким одновременно.

– Вот ведь поворот судьбы, правда? А что он натворил?

– Пытался вскрыть кабинет дядюшки.

– У вашего дяди могло оказаться немало ценной информации, между прочим. Хорошо. Давайте устроим небольшой торг, – граф приобнял Иру. – Я уверен, что времени вы зря не теряли и уже порылись в бумагах Ипполита. Правда?

– Да, – ответил я. – Изучили кое-что. Нашлось немало странностей и потому я здесь. Я бы хотел поговорить не только о вашей семье, граф. Эту тему мне подсказала Ира, которая любезно согласилась меня подбросить сюда.

– А что же твоя мать?

– Она сама меня отправила сюда.

– Сама? – ахнул Новиков. – Чудеса.

– Я удивлена не меньше твоего!

– Так, удивляться некогда. Едем! Еще двух лошадей! – крикнул он слуге, который вел под узды пару жеребцов. – У нас есть еще минута. Что необычного вы нашли в бумагах ее дяди? – он и не думал говорить тише.

– Вы обсуждали эту тему раньше? – спросил я прежде, чем дать ответ. Кое-какие аспекты вельской жизни только что заиграли новыми красками.

– Было дело, – Новиков повел плечами. – Ипполит занимался тем, что рылся в моем грязном белье. Пытался найти всевозможные непристойности и в итоге остановился. Итак, что вы нашли?

– Только одну зашифрованную записку, но не думаю, что она как-то связана с вами. К вам, граф, у меня другой вопрос.

– Зашифрованную записку? – удивился Новиков. – Так из знал! Надеюсь, он ее не расшифровал?

– Пометок не было, как и указаний, – ответил я, чуя, что напал на какой-то важный след. – Так что я уверен, что Ипполит не смог ее перевести и понять. Значит, это ваше?

– Мое, не стану скрывать, – с готовностью ответил граф. – Раз уж вы и так про нас с Ирой знаете, скрывать тут и нечего вовсе.

– То есть эта записка – ваше с ней общение??

– Да, – подтвердила девушка, в очередной раз краснея.

В это время нам подвели еще пару лошадей и, взобравшись в седла, мы отправились прочь от поместья. И хотя я давно уже не ездил верхом, в седле я держался уверенно.

А вот разочарование от тайны, которая оказалась пустышкой, было куда сильнее. Я надеялся узнать что-то очень важное – в итоге записка, над которой сейчас корпел сыщик, была лишь признанием в любви.

Хотелось задать несколько вопросов, но с каждым из них я понимал все лучше – они бестолковые. И к моему делу отношения не имеют. Все было логично.

Девушка, до жути правильная и романтичная, хотела быть любимой и в то же время избавиться от опеки матери. И сделала как раз тот выбор, которого от нее стоило ожидать.

Наперекор графине она выбрала Новикова. Тот отвечал всем параметрам, упомянутым по пути сюда. Красивый, богатый. С трагедией и тайной. Занимался непонятно чем и…

– Граф Новиков! – я слегка ускорился и догнал графа, который ехал впереди со своим помощником. – Как вы находите местную систему электроснабжения?

Тот сперва закончил давать указания помощнику, потом задумался, точно прокручивал в голове сказанные мной слова, а затем рассмеялся:

– Ха-ха! Странные вы все-таки, столичные! То у вас вопросы ко мне, а когда ждешь вопросов вроде «почему это вы вместе?» – оказывается, что вас интересует электричество!

– И все же, – настаивал я. – Ваши личные дела меня совершенно не касаются. И, поверьте, я умею уважать чужие границы.

– Удивительно слышать такое. Я даже готов вас зауважать, если я найду подтверждение вашим словам. Но вас же интересует мое мнение о местных электросетях.

– Все верно.

– Отвратно. Но раньше было лучше, если это и правда вам интересно. Но в чем причина вопроса?

– Я в городе уже три дня, – мне пришлось постараться, чтобы мой ответ звучал по-простому. – И за это время я успел посетить ваш дом, местную тюрьму, погостить у Хворостовых и побывать в гостинице. Во многих местах явные проблемы с электричеством. А слуга у Хворостовых и вовсе сказал, что им приходится пользоваться стабилизаторами с некоторых пор.

– Так, думается мне, что вы неспроста решили все это вот так вот рассказать, – искоса посмотрел на меня Новиков. – Поэтому сейчас будет логично задать прямой вопрос?

– Решили меня смутить?

– Вовсе нет. На самом деле, барон, вы не похожи на столичных хлюпиков, которых можно было бы смутить простым вопросом, крепким словом или агрессией. Поэтому я старательно держу дистанцию и, если так можно выразиться, присматриваю за тем, что вы творите. Если бы я хотел вас смутить, то говорил и действовал бы иначе. Не так мирно. И не припоминайте мне моих олухов, пожалуйста, – поморщился он. – Я и сам не ожидал, что они так с вами поступят. Сами видите, дворян у нас мало и относиться нашему племени, да еще и к приезжим, как выяснилось, они не умеют. Итак, я отвлекся. Ваш вопрос?

– Что вы делаете с выкупленной землей?

– Пытаюсь сделать так, чтобы она приносила прибыль.

– Каким образом? Заводы?

– Честно, вы продолжаете меня удивлять, дорогой мой барон, – снова рассмеялся Новиков. – Нет. Заводы это не по мне. Понимаете, надо строить, надо сбывать продукцию. Вы же понимаете, почему город приходит в упадок?

– Вероятно, некому становится продавать?

– Верно. Конкуренция. Поближе к столице тоже нашлись умельцы, которые могут рубить лес, делать доски, мебель и более искусные изделия. Ближе к столице спрос. А Вельску так и не хватило рывка, чтобы стать крупным городом.

– Звучит интригующе, – не удержался я от язвительного комментария. – Так что же вы намерены делать? Город в упадке, мэр здесь невнятный, полиция едва ли служит интересам горожан. К тому же с вашими финансами едва ли можно сделать что-то грандиозное.

– Я и не хочу спасать этот город. Он мне не нравится. Безвкусный, грязный. Что мне с него толку? Если бы у меня вдруг появилась куча денег, которые я бы не знал, куда девать – я бы, несомненно, отстроил город заново. Чище. Лучше. Как столицу.

– Грандиозно. И откуда бы вы взяли все эти деньги? Простите, граф, но ваши мечты звучат несерьезно. Признаюсь, я полагал, что источник проблем с электричеством как-то связан с вами.

– Я уже привык к тому, что в этом городе во всех бедах обвиняют меня, – вздохнул граф. – Но, хочу вам сказать, это еще не значит, что я действительно несу ответственность за все происходящее в Вельске.

– Но это точно не старые лесопилки Хворостовых, – возразил я. Девушка тоже нас догнала – ширина дороги позволяла ехать втроем. Четвертый, помощник Станислава Новикова, только что ускакал вперед.

– Не сомневайтесь, что графиня непременно бы скрыла от вас, будь это правдой. Но Ира не позволит мне соврать, да и я сам не люблю голословных обвинений, – сказал он, а я почувствовал, что этой фразой он намеревался слегка уколоть меня за мои прежние расспросы. – Источник проблем в городе не я, и не Евлампия Хворостова. И не Ипполит – об этом мы бы здесь тоже знали.

– Тогда получается совсем необычная картина, – ситуация меня живо заинтересовала. – Значит, есть кто-то с машиной такой мощной, что отбор энергии влияет на подачу электричества для всего города!

– Я тоже разбираюсь в физике и могу сказать вам, что такая штука должна располагаться неподалеку от реки, – добавил граф. – В противном случае через весь город или через мои владения пришлось бы тянуть очень толстый провод. А если не тянуть – так закопать. И такие работы нельзя скрыть.

– К тому же, судя по карте, очень далеко их тянуть не пришлось бы, если речь идет не о ваших, а о чужих владениях, – вспомнил я набросанные на карту лоскуты проданных земельных участков.

– Именно. Я верю, что вам и вашему другу-сыщику удастся прояснить ситуацию и узнать, кто за всем этим стоит. А теперь позвольте мне представить вам, так как Ира это все уже видела, дело жизни моих родителей.

Мы проехали последние ряды деревьев и оказались в небольшой долине. Мимо почти бесшумно протекала река, а за ней, за широким, приподнятым над голубой гладью, мостом, виднелись странные постройки и отвалы земли.

Возле моста скучали люди – трое или четверо. Вооруженные и в темно-зеленой, точно егерской, форме, завидев Новикова, вскочили и вытянулись, не забыв закинуть за плечи свои ружья.

– И что это такое? – спросил я.

– Источник моего богатства, – довольно заметил граф.

Глава 15. Легкая добыча

Мы проехали через мост. Среди тех, кто его охранял, я заметил знакомые лица – стояли те из троицы, кто пережил нашу встречу на вокзале, а потом и в гостинице, без травм. Они мрачно смотрели на меня, но ничего не могли поделать. Сами виноваты.

А впереди, в долине, окруженной поросшими молодым лесом холмами, явно велась какая-то стройка. Обилие деревянных и металлических конструкций, разбитые палатки и даже несколько бревенчатых построек – все это занимало приличную площадь.

Но больше всего места съедали небольшие прямоугольники снятого грунта. Местами они представляли собой очень даже приличные ямы. Где-то уходили глубже человеческого роста в землю, но в этом случае их огораживали забором – наспех сколоченным или же добротным частоколом.

Какой-то системы я здесь не увидел. Но впереди расположилась огромная яма с пологим спуском вниз. Туда же вели провода, ниже мерцал свет. Равномерный гул, который доносился до моих ушей, шел из глубин.

В дополнение ко всему из этой ямы шла приличного диаметра труба. Черная полоса полимера терялась в растительности, но, судя по направлению, она шла к реке.

Я остановил лошадь и осмотрелся. В нос ударил еще и запах дыма – ближайшие капитальные строения отапливались, а кое-где жгли остатки сосновых веток, которым не нашлось другого применения.

– Рудники? – недоверчиво спросил я графа, когда мы оба спешились и привязали лошадей к столбу, чтобы казался мне наиболее крепким.

– Я бы их так не назвал, – деловито отозвался Новиков. – Это скорее копи.

– Золото? Здесь? В Вельске?

– Вот так же мне говорили и все остальные. То же самое. Тем же тоном. А до этого – говорили моим родителям. Что здесь ничего нет и быть не может.

– Я не геолог, но думал, что золото можно найти исключительно в горах, – я лишь развел руками. – Но, если вы и правда здесь что-то нашли – это правда здорово.

– Вот Южная Африка например, тоже не слишком то скалистая – но золота в ней достаточно, – ответил мне Новиков. – И здесь его тоже довольно много.

– Неплохой источник богатства! – воскликнул я. – Но все же я искал аппарат, который потребляет слишком много энергии.

– У нас нет ни дробилок, ни проходных машин для рытья тоннелей, – Новиков повел меня по лагерю. – Денег потому что на все это не хватает просто катастрофически.

– Значит, вся работа ведется в долг?

– Не совсем. Послушайте, – он остановился. – То, что Ира привезла вас сюда, показывает, что она вам доверяет.

– Допустим. Но вы же помните, какая у меня цель приезда?

– Да, и потому я намерен вам показать, почему я до сих пор против. Почему готов поступиться местом в Совете.

– Так, и что же? Я весь внимание.

Новиков поколебался немного, словно еще не до конца решил, доверяет он мне или нет. Но Ира взяла его за руку и граф, собравшись с духом, заговорил:

– На самом деле, это и для меня тоже новость. Мне приятно, что рядом со мной Ира и вы, барон. Хотя я не могу назвать вас даже другом…

– Мы это уже успели обсудить, поэтому давайте ближе к делу.

– Тогда, Максим, предлагаю спуститься вниз. После вас.

– Я бы хотел поговорить на свежем воздухе, – должно быть на моем лице отобразился испуг, потому что граф ухмыльнулся:

– Клаустрофобия?

– Нет, просто вся эта штука выглядит не слишком крепкой, – я замотал головой. – Нет, не рискну. Если вы хотите спуститься – спускайтесь, а я подожду вас здесь и никуда не денусь.

– Понимаю, – граф хлопнул меня по плечу, скорее фривольно, а потом подозвал своего помощника.

Втроем они отправились вниз, но через несколько секунд Новиков выскочил наружу:

– Не могу оставить вас одного, никак, – он замахал рукой, и к нему подбежал человек в кепке, круглых очках и с винтовкой за спиной. После указки графа он переместился ближе ко мне:

– Доброго дня, – он не стал протягивать мне руку, а просто козырнул. – Сержант Нарышкин!

– Здрасьте, – вздохнул я. – Будете моей охраной?

– Отчего же? Такого приказа не было!

– Значит, вы уверены в своих людях? Как здесь вообще обстоят дела с защитой лагеря?

– Господин барон, извольте взглянуть вон туда, – сержант повернулся к холмам лицом и указал на несколько точек: – там есть сторожевые вышки. Зверье бывает выходит сюда, – тут же добавил он. – Люди не бросались, но знамо дело – золото манит. Легкая добыча! Каждый хотел бы просто вот так вот взять и унести! Но пока – не было такого.

– Так как же, – я недоуменно поскреб висок, – такая хорошая охрана?

– Три десятка бойцов единовременно охраняют лагерь.

Я осмотрелся и насчитал не меньше пятидесяти палаток. И в каждой явно жил не один человек.

– А остальные – копают?

– Да. Старатели, – подтвердил сержант.

– Добровольцы ведь?

– Конечно! – кивнул Нарышкин и осекся.

– Тебе нельзя о чем-то мне говорить? – поинтересовался я.

– Не было такого приказа, – подумав, ответил сержант.

– Тогда расскажи. Будь добр.

Я думал, что сейчас услышу историю о том, как граф обирает людей. Или о том, как килограммы золота уходят куда-нибудь за границу, в карманы бандитов или переплавляются в поддельные червонцы. Все оказалось куда проще.

– Понимаете, здесь все легально. Документы, права на землю, разрешения на разработку недр. Граф очень много времени потратил на это.

– И теперь рьяно охраняет, – подчеркнул я. – Тридцать человек охраны!

– Нет-нет-нет, все немного не так… – начал исправлять меня сержант, но тут я расслышал громкие крики со стороны моста, а следом и стрельбу.

– Ух ты ж… – чертыхнулся сержант, скидывая винтовку. – Дернуло же меня сказать! – он буквально упал за ближайший ящик, и я последовал его примеру.

– Не вините себя. Рано или поздно это бы произошло, – ответил я, высовываясь сбоку и пытаясь одновременно оценить ситуацию.

Это оказалось непросто. Мы не знали, зачем именно пришли эти люди и сколько их. Хотят они захватить или уничтожить это место? Объявлять о намерениях не стал никто, но, если они пересекли мост – значит ребят по ту сторону уже нет.

В лагере активизировалась охрана. А кроме охраны за оружие похватались еще и старатели. Их было немного – всего лишь около десятка, потому что большая часть сейчас работала внизу. Но общая, единая масса мгновенно превратилась в грозную силу.

– Их нельзя допустить вон туда! – сержант указал мне на одно из бревенчатых строений, – оттуда идет питание на забор!

Сержант положил винтовку на ящик, прицелился и выстрелил. Он свалил одного из тех, кто был ближе всего к нам, но моментально привлек к нам лишнее внимание.

В ящик одна за другой с хрустом вошли две пули. Я вжался в землю и попытался осмотреться.

Ситуация, несмотря на наш явный численный перевес, к успешной обороне не располагала. Не было ни единого командования, ни какой-то четкой линии – вероятно, ей могла бы стать линия реки, но противник уже пересек ее.

Хаотично построенный лагерь включал в себя ямы, обнесенные забором, палатки и центральный вход в шахту. Все это не являлось сколько-нибудь удачным укрытием. Единственное наше преимущество – противник оказался малочисленным, хотя и неплохо вооруженным. И единственная вышка в самом лагере – тоже плюс.

– Барон, вам бы укрыться где-нибудь, – бросил мне сержант, то выглядывая из-за ящика, то прячась за него снова.

– Бросьте, – я расчехлил «стрельца». – Мне не впервой.

Вышку в этот момент пытались превратить в решето. От нас своевременно отвлеклись, и я решил перейти от ящика к укрытию более надежному – земляной куче, что расположилась ближе ко входу в лагерь.

Пользуясь моментом, я быстро перебежал вперед. Сержант остался за ящиком, прикрывая меня, а потом, дождавшись, когда я займу позицию, оставил продырявленный ящик. Он лег спиной на склон и принялся перезаряжать оружие:

– Не повезло бедняге, – он кивнул на лежавшего на земле человека. Рядом корчился, сжимая кровоточащую ногу, второй. – Хм, интересно, – теперь он высунулся и посмотрел на остальную территорию лагеря: – Они бьют только охрану. Получай! – он прицелился и выстрелил снова.

Пока мы пытались определиться с тем, что нам делать, группа атакующих разделилась на несколько частей, и они принялись рассредоточиваться по лагерю.

Первая группа, как только нападавшие разделалась с вышкой, засела за стеной из ящиков со снаряжением. Вторая направилась вниз, в шахту, а третья двинулась на нас.

Назвать их группами можно было с натяжкой. Четверо за ящиками, трое ушли вниз, еще трое шагали к нам.

Наша поддержка в лице охраны и большей части старателей также успели укрыться внизу – они и пытались держаться поближе ко входу в шахту, чтобы спуститься в темноту. Вероятно, думали, что кто-то останется здесь и прикроет генератор – или что здесь стояло в качестве источника тока.

В результате четверку бойцов с автоматическим оружием сдерживала та часть охранников, которая находился по другую сторону лагеря. Охранники, которые сидели в вышках на холме, вряд ли могли вообще спуститься сюда, чтобы оказать нам помощь.

– Ой-ой-ой, – забормотал сержант, устраиваясь поудобнее. – Нехорошо-то как. Надеюсь, что вам уже приходилось стрелять в людей, господин барон?

Троица шла в нашу сторону, практически не пригибаясь, уверенная в силе оружия. Разномастные автоматы с магазинами, торчащими вбок, у двоих были опущены к земле. И только один оставался настороже, водя стволом примерно на уровне наших голов, почти полностью скрытых за кучей грязи.

Сперва я удивился, что нас не видно – но сухая пыль, покрывавшая и мое пальто, и костюм тоже, закрывала еще и волосы. Поэтому на расстоянии метров в тридцать – а именно столько нас сейчас разделяло – разглядеть меня было сложно.

Сержант же практически не высовывался. Мое мнение о нем, как о человеке служивом, быстро менялось. Нас двое – их трое. В удачный момент мы могли бы положить всех на месте. А он не двигался. И если бы выжидал!

Нарышкин дрожал. Как осиновый лист. Сжимал винтовку с болтовым затвором и дрожал. Мне захотелось его пнуть, но я знал – если я это сделаю, он вскрикнет или издаст другой шум и в итоге нас попросту пристрелят на месте.

Хорошо еще, что в глубинах шахты было тихо. Или же наоборот это плохо, что некому сопротивляться? А вот по ту сторону входа было жарко.

Основная масса обитателей лагеря сместилась туда, однако автоматы четверки заставили всех буквально лежать – и лишь иногда отстреливаться. В результате почти двадцать человек оказались заперты по ту сторону.

– Может, нам не стоит идти туда, – услышал я разговор и троица, шаркнув ногами, остановилась. – Давайте присоединимся к остальным. Здесь никого нет – наши уже всех положили.

– А если не всех? – раздался второй голос. – Надо проверить каждый угол. Я не хочу, чтобы из-за тех палаток меня кто-нибудь подстрелил!

Они принялись спорить, а сержант, весь покрытый потом, несмотря на осеннюю прохладу, и грязными пятнами, прошептал:

– Что же делать?

– Не знаю, – ответил я. – вы же сержант.

– Я… я бывший сержант.

– Не суть, – я высказался слишком громко, потому что голоса за кучей сразу же стихли. – Поздно уже что-то решать. Здесь вообще властей боятся?

Выскочить, как в боевике, и словить с десяток пуль разом мне не улыбалось. Поэтому, тихо ненавидя себя и сержанта за массу упущенных возможностей, я лежал в куче грязи.

– Эй, вы, там! Живо выходите. С поднятыми руками, чтобы я их видел!

– Не слишком-то, – ответил мне в итоге сержант, с трудом развернувшись в грязи. – Но попробуйте уболтать их – слышите, автоматов по ту сторону уже почти не слышно.

– Легко сказать, – шепотом ответил я и потом крикнул: – Я – представитель императора! Призываю вас прекратить стрельбу.

– Да, как же. Призывает он, – услышал я в ответ. – Еще чего попросишь? Выходите, живо!

Идеи иссякали, поэтому я принялся говорить первое, что пришло в голову.

– Как представитель высшей власти в этом городе, я гарантирую, что, если вы сдадитесь прямо сейчас…

– Кончай болтать! Вытащите мне их оттуда прямо сейчас!

Сержант сделал героический рывок и выпрыгнул, с винтовкой в руках, целясь в тройку нападавших. Он успел сделать всего один выстрел перед тем, как в его сразили целой очередью.

– Проклятье, он убил Глеба! – срываясь на визг, крикнул один из оставшихся и сразу же выпустил очередь в и без того бездыханное тело сержанта.

Смертей я уже повидал достаточно за последние месяцы, поэтому поджал под себя ноги и привстал, чтобы не в полный рост возвышаться над своим укрытием, а лишь получить оптимальный обзор.

Я успел заметить, что один из моих противников продолжал смотреть на сержанта, словно ожидая, что тот вскочит. Другой же проверял пульс у командира.

Прицелиться не составило труда и первый мой выстрел развернул бандита, второй – попал ему в грудь, третий – лишь слегка оцарапал шею, а четвертый и вовсе ушел в молоко. Этого было достаточно, но я почувствовал, что грунт под ногами у меня сползает вниз.

И как только я упал лицом в грязь, надо мной просвистело несколько пуль. Невезение или спасение – это еще как посмотреть. Вполне вероятно, что я мог бы успеть его подстрелить.

Но после этого стрельба стихла – доносились только выстрела издалека, с противоположной стороны лагеря. Я решил высунуться – противник убежал.

Теперь надо было действовать быстро, пока они не перегруппировались. Учитывая, что кроме нас двоих никто не защищал важное здание, я предполагал худшее – защитников почти не осталось в живых.

Поэтому, пригибаясь как можно ниже, подбежал к телу сержанта и сперва схватил винтовку. По ходу заметил автомат и сменил оружие – лучше так, чем дергать затвор. Перезарядить пистолет до полного магазина уже не было времени.

Я на ходу принялся разбираться с автоматом. Вроде бы – классическое исполнение. Но магазин сбоку. Я попытался приладить руку и решил, что это на самом деле очень удобное исполнение, если стрелять лежа.

Поэтому сразу же, как только я добрался до последнего укрытия врага, лег, прицелился и дал очередь по тылам противника. Автомат тут же повело в сторону. Я отпустил курок.

Охрана лагеря словно ждала подходящего момента. В мою сторону улетело лишь две-три пули – и только одна царапнула по лопатке. Но царапнула так, что меня всего как током ударило.

И все сразу же стихло. Ровно на пару секунд – я и подумать ни о чем не успел, а уже слышались крики:

– Вниз! В шахту! Быстрее!

Кто-то подбежал ко мне и аккуратно перевернул:

– У вас кровь на спине.

– Я знаю, – отозвался я, ощутив холодный пот на лице. Рану жгло. – Все нормально. Заживет.

– Где-то внизу должен быть врач, он вас осмотрит. Давайте с нами – этих осталось всего трое, добьем и вам помогут.

– Внизу? – я повернулся посмотреть на зияющую черноту. – Нет, спасибо. Я подожду здесь.

– Вы можете истечь кровью, – обеспокоенно предупредили меня.

– Здесь подожду! – рявкнул я и попытался сесть. – Нормально все.

Я бросил автомат там же, где лежал сам, откинулся спиной к ящику и тут же зашипел от боли. Зажмурился и задержал дыхание. В какой-то книге я читал о том, что так можно успокоиться, слегка привыкнуть к боли – не убрать ее, а только побыстрее привыкнуть.

Потом выдохнул и открыл слезящиеся глаза. Повернулся – на ящике осталось пятно. Из меня получился бы отличный донор, если всю разлитую кровь можно собрать вместе и пустить на доброе дело.

Путающиеся мысли пришли в порядок. Мне было жаль Нарышкина – чего бы не натворил бывший сержант, смерти он не заслуживал. Да и никто не заслуживал – кроме злодеев, напавших на лагерь.

Минут через десять на поверхность поднялся граф и все остальные, кто находились в шахте. Грязные, пыльные, некоторые окровавленные – люди расходились по своим палаткам. А граф, вместо того чтобы раздавать указания, первым делом подошел ко мне:

– Лучше бы ты спустился вниз, – сказал он с явным сочувствием.

– Нет, – отозвался я, запрокинул голову, глядя на него, и криво улыбнулся: – Кто бы тогда остановил это все? Ваш лагерь здесь – слишком легкая добыча.

Глава 16. Неожиданные факты

С медицинским оснащением дела в лагере обстояли куда лучше – во втором здании, хорошо прогретом, располагались инструменты и несколько аптечек.

– У нас на раскопках бывает всякое, – сообщил граф. – Я очень сожалею, что так случилось.

– Намекаете, что такое происходит не в первый раз? – уточнил я.

Кроме нас в небольшом здании сложили еще пятерых тяжело раненных. Многие из старателей, которые получили легкие травмы, залечивались самостоятельно.

Несмотря на погоду, они ушли к себе в палатки. Похоже, прохлада их не очень беспокоила.

– Такое – впервые, – произнес Станислав Новиков, пока врач с недовольной миной крутил раненых и готовился накладывать швы. – Но бывало, что охрана прогоняла посторонних, которые подбирались близко к лагерю.

– Может, вы сегодня не один узнали что-то важное? – спросил я и посмотрел на Иру: девушка сидела неподалеку от нас и до сих пор дрожала.

– Возможно. Но если я узнаю, кто болтает… – граф стиснул кулаки. – Слушайте. Я не хочу, чтобы вы считали меня каким-то плохишом. Люди, которые здесь работают – получают зарплату. Пока что я реализовывал золото, добытое в шахте, в минимальном количестве. Как раз в том, которое не требует наличия специальных документов.

– Слава, тебе не нужно оправдываться, – Ира снова вздрогнула и икнула.

– Я не оправдываюсь, любимая, – граф протянул ей руку и коснулся пальцев. – Я всего лишь объясняю текущее положение дел. Поскольку барон серьезно взялся за него – это просто необходимо.

Я поежился и тут же боль снова кольнула огромной иглой от плеча до копчика. На этот раз не помог глубокий вдох, но зато на шум откликнулся врач:

– Сейчас зашью, подождите. Очередь немного подсократилась.

– Вы же еще толком ничего не сделали! – воскликнул граф.

– Так они сами, вон – двое, – начал оправдываться медик. – От кровопотери. У остальных не все так плохо, я наложил жгуты. Они дотянут и до больницы. Можно теперь и бароном заняться. Ему повезло больше – одежда стала единственной потерей.

Затрещала ткань и остатки грязного пальто упали на пол. То же самое произошло и с пиджаком. Кобуру пощадили и позволили просто снять. Когда я избавился от рубашки, граф спросил:

– Что это? – и указал на шрамы на левой руке.

– Это подарок от одного недоброжелателя, – ответил я. – От человека, которого он послал за мной, если быть точным.

– Кхм, – кашлянул граф и решил не развивать тему. – То, о чем я узнал сегодня, и правда очень важно. Это подтвердило все, ради чего затевались раскопки. Золота много. Очень много.

– И не просто догадки или теория… – начал я, но граф меня перебил:

– Уже все проверено. Готовим документы на официальную разработку и превращение территории в золотоносный рудник! – с легким восторгом сказал он. – Я бы хотел сказать, что я очень рад, но, – тут он посмотрел на лежавшие позади меня тела и добавил мрачно: – но больше десятка убитых, и вероятно, скоро будет еще больше.

– То, что у вас старатели ходят просто так – вероятно, и создает предпосылки для вопросов, разве нет?

– Все немного не так. У меня с ними договор. Добытое золото они сдают мне, получают деньги от его реализации.

– Так у тебя в лагере досмотр? – нахмурился я.

Граф озадачился. Больше тем, что мы внезапно перешли на «ты». Но его ступор продлился недолго и вскоре последовал ответ:

– Нет такого. Работники не покидают лагерь. Только когда выезжают в город, раз в неделю, в две. Но сырец они никуда не денут.

– А у тебя есть человек, которому ты можешь в разумных сдать золото? – теперь уже я удивленно приподнял бровь. Доктор сбрызнул рану обеззараживателем, и ее здорово начало саднить.

– Барон, – начал Новиков. – Ты же должен знать свои привилегии.

– Прости, брошюру «как быть бароном» я оставил дома, – съязвил я, потому что доктор, недолго думая, начал шить. И хотя обеззараживатель явно был еще обезболивающим, кожу медик стягивал весьма чувствительно. В итоге я выдохнул и мотнул головой на врача: – без обид.

– Вижу, – успокоился граф. – Без лицензий и документов у нас есть право на реализацию до четырех килограмм золота в месяц. Чистого золота, разумеется, потому что золотой червонец состоит лишь на треть из благородного металла, – пояснил он.

Я обдумал все сказанное и попытался представить, сколько граф мог получать денег исключительно продажей золота. Один золотой червонец весил не меньше тридцати граммов. Значит, в нем было десять граммов чистого золота. На самом деле проще было узнать, почем государство принимает золото, но этот вопрос мог еще больше смутить графа. А заставлять Новикова сомневаться в моем благородном происхождении я не планировал.

Поэтому продолжил расчеты и предположил, что при таком раскладе четырех килограммов добытого золота долго хватить на двенадцать тысяч золотых рублей – то есть, тысячу двести червонцев или больше миллиона рублей серебром либо ассигнациями.

Пересчитывать, когда фактически полевой медик латает тебе рану на спине, оказалось не очень просто. Но стало понятно, откуда у графа деньги. Если он не обязан был в полной мере отчитываться и записывать нестабильные доходы, то он имел кучу денег.

Даже при плохом раскладе, если цена золота вчетверо меньше стоимости фактически полученных из него монет, граф имел не одну сотню тысяч. Отдавая половину работягам и часть охране – оставался в плюсе.

– Все сосчитал? – прервал он мои размышления и улыбнулся. – Когда ты думаешь, у тебя глаза бегают, – добавил граф и за моей спиной тут же фыркнул доктор:

– Вот целились бы в него сантиметров на десять пониже – и один глаз точно бы сбежал.

– Фу! – воскликнула Ира, а я наконец-то смог ответить графу:

– Не сосчитал, а лишь прикинул. Все выглядит логично – и аппетитно для тех, кто знает об этом месторождении.

– Об этом никто не должен знать! – закричал Станислав. – Никто!

– Это так не работает, – я с облегчением услышал, как медик отложил инструменты в сторону. – Твои люди приходят и уходят. Пусть раз в месяц или даже в квартал. Есть случайные путники, которых гоняет твоя охрана. А снаряжение и еда?

– Нет, нет и еще раз нет! – он снова сердился, потому что не мог найти ответа на интересующие его вопросы. – Не может быть, чтобы кто-то из моих проговорился. Сколько денег они здесь получают, рабочие люди не имеют даже в столице! И поставщики мои тоже проверенные – за молчание они всегда получают немного сверху, – он замолчал. – Вы закончили? – спросил он доктора.

– Последние штрихи, – услышал я и мне тут же замазали рану уже знакомой смесью, а потом заклеили. – Через пару дней как новенький будете! Но лучше избегайте ненужной активности.

– Постараюсь. Но с этим у меня всегда проблемы.

– Молодежь… – пробубнил доктор и ушел к остальным, еще не скончавшимся своим пациентам. – С этими хоть проблем не будет, – он деловито потыкал пальцем в одного из погибших и, удостоверился, что помощь ему не требуется.

– Так, послушайте, граф, я должен вам сказать одну вещь, – я вспомнил кое-что действительно важное.

– Раз уж мы перешли на «ты», так насовсем, – сохраняя серьезное выражение на лице, ответил Новиков.

– В участке сидит пара ваших старателей.

– Хм… Нет. Не сидит, – ответил граф. – Я своих рабочих знаю в лицо, они с середины лета здесь. И новеньких у меня не было.

– Один из них сказал, благодарен вам за возможность сюда приехать. Оба были в грязной одежде.

– Не может этого быть! У меня точно все на месте. Были до сегодня.

– Они мне не привиделись, и мой друг тоже может это подтвердить.

– Слава, я выйду, – Ира, явно побаиваясь, бросила взгляд на доктора, который бесцеремонно ворочал еще одного умершего. – Мне нехорошо.

– Да, конечно. Иди, – Станислав на миг сделался ласков, но стоило девушке выйти, тут же отправил наружу и доктора:

– Что ты там их ворочаешь! Эти точно скончались?

– Да, – буркнул медик. – Этот истек кровью, а у этого – прострелен желудок. Хорошо, что он был без сознания, иначе бы орал. Его бы вынести… нет, наоборот, лучше не трогать. Пока ничего не течет…

– Выйди раз больше от тебя здесь нет надобности, – грозно отправил его наружу граф. – Теперь мы можем поговорить с глазу на глаз. Ситуация мне не нравится и потому я должен тебя спросить – собираешься ли ты уехать отсюда. Сегодня или завтра?

– Не планировал, – я покачал головой. – У меня есть задача: привезти тебя. Или доказать, что ты совершил что-то такое, из-за чего тебя нельзя привезти в столицу.

– Не меня, а мое разрешение или отказ, – уточнил граф.

– Это уже мелочи. История в этом городе складывается слишком непонятной для меня и одновременно с этим – слишком интересной, чтобы я в последний момент сбежал, даже получив от тебя утвердительный ответ. Кроме того, на завтра у меня планы с местным начальником полиции.

– Да ты уже со всеми познакомился!

– Не таким образом, как мне бы хотелось. Завтра у нас дуэль.

– Ха! – эта новость повеселила графа так, что он хлопнул мне по плечу, забыв о ране.

– Спасибо, конечно, – выдавил я еле-еле, потому что от боли даже перехватило дыхание. – Не думаю, что я это заслужил.

– И как ты планируешь теперь это провернуть? Из Порфирьевича стрелок просто никудышный, он не захочет стреляться с тобой.

– Выберет саблю?

– Не могу знать. Сам проверишь. Но, если ты хочешь, я могу пойти с тобой в качестве секунданта.

– Их может быть двое? – уточнил я.

– Угу. Странный ты, однако, барон. Элементарных вещей не знаешь. И откуда тебя только Анна-Мария откопала – как с луны свалился!

– Я же из столицы, – подмигнул я. – Там сейчас кого только нет.

– Меня нет, – все так же хитро посматривая на меня, ответил Новиков. – Моя семья жила какое-то время севернее Владимира прежде, чем перебраться сюда. Так что о столичных странностях я в курсе – а твоя как-то не вписывается.

– Давай будем считать, что я просто особенный, – ответил я ему в тон. – Не все так просто в этой жизни. И не все является тем, чем кажется поначалу.

– Что ж, господин философ, позволь тогда попросить тебя об одной услуге. Небольшой.

– Говори. Невозможного обещать не буду.

– Мне казалось невозможным, что ты вступишься за мои раскопки. Так что эту грань ты уже перешагнул, – граф махнул кулаком. – И все же мы им показали! Жаль, в живых никого нет – и потому, с учетом новостей, что ты мне сообщил… хм… я прошу тебя поговорить с Порфирьевичем. Мы с ним совсем не в ладах сам знаешь из-за кого – и мне он ничего не расскажет.

– И я смогу, если не погибну на дуэли, выпытать из него все, что тебе надо, – я почувствовал какую-то странную эйфорию. Хотелось улыбаться, и неважно, что будешь выглядеть глупо при этом.

– Это мазь, – Новиков заметил мое состояние. – И насчет просьбы ты не совсем прав. Не нужно никого пытать. Нужно просто увидеться с заключенными и расспросить их. Как они узнали про меня, как нашли, почему оказались в тюрьме. Были ли у меня на раскопках – журнал учета я тоже пересмотрю, но я уверен, что я не ошибаюсь и это не мои люди.

– Хорошо, я понял, – кивнул я. – Сделать это будет нетрудно.

– Тогда в сторону разговоры, мой друг! – весело воскликнул граф. – Уверен, что вместе мы разберем все это дерьмо, что на нас свалилось.

– А куда ты денешь тела?

– С моими работниками у меня есть письменные договоренности, а что до пришлых людей, – он пожал плечами, – так у меня много ям.

После разговора мы вышли наружу. Я накинул на себя грязное и безвозвратно испорченное пальто – рубашка и вовсе не годилась никуда. Теплой воды в лагере не оказалось и граф распорядился, чтобы сюда подогнали автомобиль Иры.

Мы сошлись на том, что девушка отсутствует уже довольно долго и ей пора возвращаться. Поначалу сам граф порывался отвезти меня до гостиницы, проявляя отзывчивость, но логика была не на его стороне – девушке тоже предстояло избавиться от обилия пыли на одежде и лице.

Предстояло сделать все так, чтобы не вызвать подозрений. По приезду в гостиницу выяснилось, что Новиков уже позвонил портье и нас проводили до черного хода. Там поинтересовались, требуется ли мне новая одежда. Получив отрицательный ответ, служащий решил дождаться, когда девушка отправится в душ.

Та выкинула все, что на ней было, кроме нижнего белья, в номер, а я собрал и передал служащему.

– Десять минут! – отрапортовал тот и бегом бросился вниз, вернувшись с идеально чистой одеждой, пока девушка еще была в душе: – А вам точно не надо..? – спросил он, и, когда я повернулся к нему спиной показать рассеченное пальто, кивнул, забрал чаевые и ушел прочь.

Прошло еще полчаса после его ухода, когда я наконец смог занять ванную и привести себя в порядок. Ира вышла, замотанная не в одно полотенце. Я уже привык, что Аня в моем присутствии не слишком стесняется, да и время в ванной мы чаще проводили вместе.

Обменявшись смущенными улыбками, мы разошлись в дверях ванной, и я старательно отмыл себя от пыли и грязи. Обычно в душе приходят какие-нибудь мысли, но в этот раз в голову ничего не шло, кроме планов на предстоящую дуэль.

Ничего мрачного, только размышления. Убивать главу полицейского участка я не собирался. Хорошее ранение на память – другое дело.

Закончив с внешним видом, я вернулся к чемодану, чтобы заполнить пустые магазины к пистолету. Ира с любопытством наблюдала за мной:

– До сегодня я не понимала, как можно просто так взять и убить человека, – задумчиво произнесла она. – Нажать на курок или зарубить. Или забить до смерти.

– А теперь понимаете? – спросил я, рассовывая по карманам боезапас. Второй костюм был последним – а вот запасного пальто не нашлось. Когда легкий плюс на улице может в любой момент смениться отрицательными температурами – не слишком приятная перспектива остаться без верхней одежды.

– Отчасти, – ответила девушка и без зазрения совести заглянула в чемодан. – Вы так хорошо подготовились, словно знали, что все это произойдет.

– Нет, ничего я не знал, – я аккуратно закрыл чемодан и сунул его под кровать. – Это все опыт. Жизнь показала, что здесь мало пуль не бывает никогда. А вот с пальто беда вышла.

Но с этим Ира мне помочь ничем не могла. И пусть за тот небольшой промежуток времени, что прошел после перестрелки, она казалась спокойной, я сомневался, что эта бойня не оставит на ней свой отпечаток.

Ехала она медленно, идеально вписываясь в каждый поворот. Город выглядел, как и прежде, мрачным и унылым. Особенно контраст был заметен, если сравнивать с застройкой яркость красок осеннего леса.

Я посчитал, что мы отсутствовали не больше четырех часов. Вряд ли мадам Хворостова успела хватиться свою дочь. Но, учитывая, как сильно она переживает, я ожидал увидеть возле дома вооруженный отряд, готовый броситься на поиски пропавшей.

Однако никого не заметил. Да и сама Ира тоже была удивлена не меньше моего. Когда мы вошли в дом и на наше появление никто не отреагировал, она сказала:

– Как странно… и слуг нет.

На всякий случай я расчехлил пистолет, одновременно с этим обнаружив, то двигать правой рукой я в состоянии почти безболезненно. Маленькая радость по окончании тяжкого дня.

Мы обошли весь первый этаж и не нашли ни прислуги, ни Быкова, ни самой Евлампии Хворостовой. И поднялись наверх, поражаясь тому, что в доме стало очень тихо. Вероятно, даже стабилизатор не работал.

Первой комнатой на втором этаже, которую мы решили посетить, была наша гостевая. Я распахнул дверь, буквально ворвавшись внутрь – тут же раздался женский крик и я, зажмурившись, спиной вперед выскочил обратно.

– Что такое? Кто кричал? – набросилась на меня с вопросами Ира, пока я держал дверь, не впуская ее. – Скажите же!

– Там ваша матушка… – промямлил я. – И Алан.

Глава 17. Дуэль

Мне повезло выскочить из комнаты до того, как графиня повернула голову, и она потому пребывала в блаженном неведении, что ее приключения с сыщиком имели свидетелей.

Точнее, одного свидетеля, потому что Ира ничего не видела. И если бы я ей не сказал, то и вовсе бы ничего не знала. А теперь вы вчетвером сидели в столовой.

Девушка молча пила чай. Я пытался забыть, как выглядит графиня без одежды и только Быков сверлил меня глазами, точно собирался сказать что-то важное, но не мог сделать этого при хозяйке дома.

Между всеми нами внезапно образовалась неловкость, которую так же неожиданно уничтожила сама графиня. Она, словно и не было ничего, принялась нас расспрашивать о произошедшем – все-таки нас не было несколько часов.

Отвечал в основном я, а долгое отсутствие Иры мы объяснили тем, что я попросил ее возить меня по городу, так как мы посетили несколько разных мест.

– Надеюсь, мы не создали вам этим никаких проблем? – вежливо поинтересовался я, стараясь не вкладывать в эту фразу никаких намеков.

– Ох, нет, конечно же, – тут же последовал ответ, а графиня поспешила спрятаться за чашкой чая.

– А то я подумал, что вы…

– Нет-нет-нет, все в полном порядке. В полном, – убедительно произнесла Евлампия Хворостова.

Я закончил рассказ и после вечернего чая – так как из-за отсутствия прислуги в доме не осталось ничего съестного на ужин – мы с Аланом вернулись наверх. С графиней он распрощался подчеркнуто вежливо.

– Вообще-то я думал, что тебя придется долго уговаривать, – первым делом высказался я, когда мы с сыщиком остались наедине.

– А я думал, что вы задержитесь подольше, – услышал я в ответ и удивился до крайности:

– Она оказалась ничего, а? – сказал я с усмешкой и сел на свою кровать. – И долго ты ее уговаривал?

– Вообще-то она сама.

– Да ладно?!

– Врать мне незачем, – вздохнул сыщик. – Вы уехали, я сидел в кабинете и перебирал бумаги еще некоторое время. В основном думал над запиской. Ключ никак не мог подобрать. А потом она пришла. Заговорила. И знаешь, заговорила так, точно мы с ней ровня и давно знакомы. Даже жутко стало.

– Не очень это тебя испугало, похоже, – прокомментировал я и продолжил слушать историю дальше.

– На самом деле сперва испугало, когда она рукой… а, ладно, не думаю, что тебе подробности интересны, – он дождался, когда я утвердительно кивну в ответ, чтобы продолжить: – а потом пошел процесс. И да, она действительно еще ничего. Очень даже.

– Говори ей об этом почаще, Алан. Тогда она точно смягчится.

– Смягчится? Шутишь? – он расстегнул у рубашки воротник и продемонстрировал несколько четких следов от ногтей.

– Рано или поздно, может быть, раза с третьего.

– Нет, я даже второго раза не выдержу.

– Тогда утешу тебя, – я продолжил посмеиваться, – завтра у нас дуэль на старой лесопилке.

– Я и забыл, – сыщик растерянно почесал затылок.

– С такой женщиной легко потерять память!

– Отстань, барон! Давай, рассказывай, что на самом деле было. Ты почти все время сидишь, как простреленный.

– Так оно и есть.

И я рассказал сыщику о том, что на самом деле случилось, и где мы пропадали столько времени. У него медленно отвисала челюсть. Похоже, большим шоком для него стали мои новости, а не то, что он переспал с графиней.

– Золото?? – у него заблестели глаза.

– В этой стране везде полно золота, если что, – я попытался его успокоить. – Не только здесь. К тому же он добывает сырье. И только он, как представитель дворянства, может его продавать. В целом там неплохая система, за исключением охраны.

– Значит, вместо ответов ты получил лишь новые вопросы…

– И новый шрам, – мрачно добавил я.

Ответов и правда не было. Кто напал на лагерь, оставалось большой загадкой, которая тревожила меня.

По логике, согласно которой мы рассуждали ранее, здесь есть лишь три силы. И если Новиков и Хворостовы были первой и второй, то третья кто? Полиция? Криминал или подполье? Я рассказал о своих догадках Быкову.

– Здесь никаких намеков. А будешь гадать – только зря время потратишь, – ответил он. – Лучше подготовься к завтрашнему дню. Иначе получишь еще одну дырку на своей шкуре. А Дырявый барон – совсем не то прозвище, которое тебе подойдет.

Мы легли спать. За день я умаялся, и не было ничего лучше крепкого сна. Настолько крепкого, что мне только показалось, как скрипнули доски в полу. Или это была дверь, медленно открывшаяся – неважно. Я спал.

И все же мне не хватило времени, чтобы набраться сил. Быков выглядел, словно всю ночь таскал мешки. Сонный и унылый, он скрылся в ванной комнате и не выходил оттуда довольно долго.

Я же за это время успел сообщить Новикову о месте и времени проведения дуэли, нагло воспользовавшись для этих целей телефоном графини.

Женщины еще не проснулись, зато прислуга уже была в доме – и я спокойно поел, а к тому моменту, когда Быков освободил ванную комнату, полностью собрался.

Мы договорились встретиться неподалеку от имения Хворостовых, чтобы не вызывать подозрений. Для графини и ее дочери мы отправились по своим личным делам, не вдаваясь в подробности. Так оно и было – едва ли дуэль стала делом общественным.

Новиков встретил нас на автомобиле и привез с собой на всякий случай пару сабель:

– Я не заметил у вас холодного оружия и решил, что так будет лучше, – добавил он, продемонстрировав довольно длинную, но без особых украшений, саблю. – Кавалерийская, от деда осталась. А как твое плечо?

– Думаю, что не доставит особых хлопот, – ответил я. С утра я добавил еще мази и сменил перевязку.

Благодаря местной фарме кожа уже должна срастись, а следом за ней и все остальное. Главное – не переборщить с растяжкой, иначе придется мучиться лишние пару дней.

Станислав направил автомобиль в центр города, миновал несколько улиц и, проехав застройку буквально насквозь, добрался до старой лесопилки.

– Я ее представлял себе немного иначе.

– Иначе? – переспросил граф.

– Поменьше. Попроще, – ответил я, глядя на огромный комплекс.

В моем представлении лесопилка представляла собой простенькое здание – четыре стены и крыша, площадка для бревен, место для готовой продукции. И все.

Но передо мной стоял целый завод, крепкий и мощный, с толстыми кирпичными стенами, покатой крышей и имевший приличную площадь. Подъезд для грузового транспорта, огромные металлические ворота и просторная стоянка для лесовозов – все это также присутствовало.

Но стоянка заросла мелким кустарником, ворота проржавели, а кирпич кое-где уже начал сыпаться без должного ухода. А с учетом, что здание расположилось на небольшом расстоянии от прочей городской застройки, вокруг стояла тишина, и смотрелась лесопилка и вовсе жалкой.

– Не будь далек от промышленности – за ней наше будущее, – глубокомысленно изрек Станислав.

– Я и так стою ближе некуда, – ответил я, задрав голову. На крыше сидели несколько ворон. Я отступил в сторону и на землю шлепнулось что-то белое. – И это выглядит не слишком безопасно.

– Между прочим, уже десять утра, – заметил сыщик.

– Может, стоит зайти внутрь?

– Нет, едут, – Новиков указал на дорогу, по которой неспешно катился фургон.

Из него выгрузился начальник местной полиции и еще два полицейских.

– Опаздываете, – начал я.

– А вы торопитесь на тот свет, барон? – Денис Порфирьевич окинул взглядом нашу троицу. – И граф тоже здесь. Подстраховались?

– Исключительно на тот случай, если вы решили меня арестовать за дуэль.

– Хм! – полицейский хлопнул ладонью по кузову. – Вот об этом я не подумал. А стоило! Ну да ладно – с вами я и так разделаюсь без труда. А теперь скажите – как бы вы хотели умереть?

– А…

– Так выбор же за вами, – сказал сыщик, опередив меня и, очевидно, спасая от очередной порции недопониманий.

– М-м, как я мог забыть! – безэмоциональное лицо вдруг скривилось, обратившись отвратной гримасой. Рот скривился в ухмылке, но неживые глаза остались прежними. – Тогда я свой выбор сделал.

И с этими словами он вытащил из фургона массивную саблю, которая размерами походила на настоящий меч, и уткнул ее концом в землю, а потом вызывающе посмотрел на нас.

Двое полицейских встали за его спиной, словно говоря – вам не победить! Из оружия у них с собой были только пистолеты, но смотрелись они внушительно. Как пистолеты, так и их обладатели.

– Пройдемте, – Денис Порфирьевич выдернул саблю-меч из земли, рванул на себя одну створку массивных металлических ворот и вошел внутрь лесопилки.

Там мы прошли мимо полусгнивших опилок и начавшего ржаветь оборудования, добрались до светлого пятна – места, где провалилась крыша. Светлое пятно имело форму почти правильного круга и не меньше пятнадцати метров диаметром.

– Какие правила желаете установить? – спросил я. – Или дополнительные просьбы? Пощадить, не калечить?

– Шутить изволите, – осклабился начальник отделения. – Мне с вас и спросить нечего, к сожалению. Были бы вы местным, хоть денег бы мог стрясти. А так… Даже с вашего друга взять нечего, он почти банкрот.

И он замолчал в ожидании нашего ответа. Мы даже не переглянулись – Новиков и Быков следили за секундантами самого полицейского, я же смотрел в его неживые глаза.

– Мы люди вежливые, Денис Порфирьевич, и в чужие карманы не залезаем. А спросил я лишь для того, чтобы поставить одно небольшое дополнительное условие.

– Условие? И какое же?

– В случае моей победы мне понадобится немного информации о происходящем в городе. Ситуация очень сложная и ответы мне не помешают.

– Принимаю, – ответил полицейский и снова гадко улыбнулся. – Но мое встречное условие будет еще проще – деремся насмерть.

– Вот и первый ответ, – я заставил себя улыбнуться, хотя внушительные размеры оружия противника намекали, что шансов на победу у меня не очень много.

И все же сильного страха я не испытывал. Порфирьевичу было едва ли сорок лет. Не дворянского происхождения – и сомнений в этом не было вовсе. Быть в кармане у графини – еще не значит стать графом.

И если с дворянством все было понятно, то возраст, который я попытался определить на глаз, напомнил мне слова тренера в лагере. Он говорил, что хороших фехтовальщиков осталось очень мало.

Третий факт, все еще внушавший ужас размерами и весом, тоже говорил против его владельца. Мастер не выберет нечто громоздкое. Кто-то говорил, что оружие должно стать продолжением руки.

Я представил Порфирьевича с вытянутой рукой и мечом в ней, и получилось что-то невразумительное. Губы сами растянулись в улыбке.

– Будем начинать, – скомандовал один из его помощников, заметил кивок начальника. – Зону определяем светлым кругом. Вам обоим будет достаточно места, – скорее утвердительно, чем вопросительно заявил помощник, не глядя на нас. – Стандартные правила требуют биться до первой крови, но один из участников изъявил желание биться насмерть. Это устраивает обоих участников?

– Разумеется, – кивнул я.

– Несомненно, – отозвался Порфирьевич с той же ухмылкой.

Я подмигнул своим секундантам, одними глазами указав на пару полицейских. Сейчас следить стоит за ними, а не за противником. С ним я и так разберусь.

Чем больше времени проходило с момента, как я четко выстроил в голове систему фактов, тем меньше оставалось страха. Я взял саблю из рук Новикова и встал напротив полицейского.

– Прежде, чем мы начнем, я хотел бы спросить, не желает ли Денис Порфирьевич признать свою неправоту, извиниться и отказаться от дуэли, чтобы избежать человеческих жертв? – спросил я так громко, что мои слова отразились эхом.

– Простите, – обратился ко мне второй полицейский, – но это не по правилам.

– Жаль. Мог бы жить. Начинаем!

У центра круга я встал в стойку, из которой мог бы легко увернуться от удара. Ни у меня, ни у Порфирьевича не было колющего оружия. Резать и рубить – вот и все. А это значит, что мне предстояло постоянно двигаться.

Круг имел приличные размеры – зажать меня так, чтобы некуда было отступать, противник не мог. А тяжелое оружие при сильном замахе скорее заставит самого полицейского выскочить из круга.

Дуэль началась с эффектного представления. Чтобы меня запугать, Денис Порфирьевич взмахнул саблей, крутнул ее над головой и одновременно с этим развернулся на месте.

– Я смотрю, вы уже нашли себе противника по вкусу. Того, что не даст сдачи, – посмеялся я.

Не ответив, полицейский шагнул вперед, держа оружие клинком вниз. Его оружие ненамного длиннее моего – сантиметров на двадцать или около того. В любом случае, не каждый удар обеспечивает преимущество владельца сабли большего размера. Я по-прежнему чувствовал себя уверенно, несмотря на показуху Порфирьевича.

Подойдя на расстояние удара, он чуть припал на левое колено, затем резко выпрямился и одновременно с этим свистнул саблей, ведя ее по диагонали снизу вверх. Я, стоя на месте, отклонился назад – до клинка оставалось порядочное расстояние, но я не рисковал раньше времени.

Я попытался последовать за рукой полицейского, но Порфирьевич продолжил вращаться и мне пришлось остаться на месте, а затем присесть, чтобы после второго удара с разворота не лишиться конечности.

Третий удар полицейский нанес сверху вниз, завершив маневр – и у меня не было шансов отбить ни один из таких сильных ударов. Похоже, что в таком формате мне его не победить.

Я подскочил ближе, сократив расстояние вполовину. Это заставило Порфирьевича сдвинуться назад, но между нами все равно осталось меньше метра – и больше возможностей для коротких ударов.

К тому же полицейский не ожидал такой реакции, надеясь запугать «дворянчика» не только внушительным оружием, но еще и быстрыми агрессивными действиями. В итоге теперь он попытался оттолкнуть мою саблю рукой, понимая, что свой неповоротливый клинок использовать не получится.

Я развернул саблю плашмя, но Порфирьевич повел свою руку так, что лезвие отсекло у него с ладони плоть, как тонко нарезанную колбасу. Взревев от боли, полицейский бросился в новую атаку.

Явно не случайно он зачерпнул кончиком клинка немного опилок и грунта из-под ног, целясь мне в лицо. Но я успел отскочить в сторону, и разъяренный полицейский ушел вперед, оставив меня за спиной. Грязь же улетела за пределы освещенного круга.

Пользоваться настолько подлым приемом я не собирался и выждал момент, когда противник развернется лицом. Краем глаза я успел заметить, как сыщик хлопнул себя по лбу. Тот еще болельщик!

Сражение традиционно пошло проще. Когда враг сердится, он делает ошибки. Действует инстинктивно, а не так, как его учили. Потому что только долгие тренировки закладывают верные действия настолько глубоко, что они и сами становятся инстинктами.

Порфирьевич сжал в кулак левую руку – вся ладонь была в крови. Капли с костяшек падали на землю. Полицейский взревел и сделал два шага вперед, замахиваясь на меня.

Я же нырнул ему навстречу, выставив саблю вбок, чтобы случайно себя не зарезать, уперся ладонью, поднялся, радуясь тому, что мазь все еще действует. Вовремя развернулся, отразив сильный удар – по плоскости клинка вражеская сабля прошла мимо, не задев меня.

С огромным удовольствием я приложился левой рукой в садистское невыразительно лицо начальника полиции города Вельска. В ответ он махнул саблей к себе так быстро, что я едва успел увернуться от острия.

Теперь я оказался рядом с его левой рукой, которая, как я считал едва ли может функционировать. Но полицейский на удивление сильно схватил меня за пиджак и потянул к себе.

То, что он был силен, я не мог отрицать. Но когда Порфирьевич, несмотря на все мое сопротивление, прижал свою саблю мне чуть ниже ребер, я приложил левую ладонь на тыльную сторону своего клинка. А он в этот момент находился как раз рядом с его кадыком. Оставалось только посильнее нажал, чуть провести, и полицейский умер бы от потери крови секунд за двадцать, не дольше.

Но мне требовалась информация, которую едва ли мог дать кто-либо из секундантов:

– И что же говорят правила в этом случае? – спросил я, стиснутый, как в клещах, ощущая, что кровь из его вспоротой ладони медленно впитывается в мой рукав.

Глава 18. Слишком мало времени

– Правила говорят, – начал один из помощников Порфирьевича, – что у вас сейчас ничья. Поэтому вам надлежит вернуться на исходные. Патовая ситуация не дает никому преимуществ, но если она повторится трижды, тогда вам придется сменить оружие.

– Этому не бывать! – рявкнул полицейский. Его хватка ослабла, и я тоже опустил саблю.

– Могу дать перерыв, чтобы вы руку перебинтовали, – вежливо предложил я, но тот лишь отмахнулся:

– Продолжаем! – бросил Порфирьевич, стряхивая кровь с ладони, а потом попросту протер ей по форме. От боли его передернуло, но глаза так ничего и не выражали.

Я не успел даже подумать: а не наркоман ли он – как полицейский, пытаясь махать саблей как можно быстрее, снова набросился на меня. За первый раунд я уже успел выделить основные его движения и потому реагировал быстрее.

Благополучно увернулся от клинка, который летел мне в грудь, и ответным выпадом попытался достать до правой руки, пока полицейский разворачивался. Но он ушел в последний момент, заставив меня быстро закончить финт, чтобы не оказаться боком к противнику.

Денис Порфирьевич больше не ухмылялся. Лицо его покрылось потом, несмотря на прохладу – должно быть, орудовать таким тяжелым орудием было действительно сложно!

Мы еще некоторое время кружились в круге света, обмениваясь попытками нанести удар. Я не собирался сильно размахивать оружием, чтобы не убить ценный источник информации, а мой противник не мог орудовать настолько быстро, чтобы попасть по мне.

Как правило, мне удавалось успешно уворачиваться, потому что почти каждый шаг я мог предугадать. Но свой – не смог и, неудачно подвернув ногу на рыхлом грунте, упал на спину.

Повернулся, чтобы оценить – далеко ли до границы светлого пятна, и почти сразу же мне пришлось откатиться в сторону. А землю, где я только что лежал, вспорол клинок. Я ударил наотмашь, целясь по ногам, но удар был отбит с такой силой, то сабля завибрировала у меня в руке.

Тогда я попытался встать – и перед моим лицом снова просвистело лезвие, заставив меня лечь обратно. Безжалостно добивая последний костюм грязью и опилками, я прижал саблю и откатился в сторону, надеясь, чтобы не закружилась голова.

Шаги противника я слышал совсем рядом, но наносить удар он не спешил. Тогда я прикинул, что скорее всего он ударит снизу вверх – так ему удобнее. Как бы, вдогонку мне. И в следующий оборот развернулся, одновременно бросаясь еще дальше в сторону.

К счастью, за пределы круга я не вылетел, сделал кувырок и, как только вскочил на ноги, ощутил острую боль в левой лопатке. Едва ли мазь так резко перестала действовать – скорее всего, не выдержали швы и только-только начавшая срастаться кожа.

Боль была неприятной, но не настолько, чтобы от нее потемнело в глазах. И Порфирьевич, приняв мое секундное колебание за головокружение или иную слабость, которой он мог бы воспользоваться прямо сейчас, пошел на меня, готовясь к удару.

Я даже не отскочил, а, начав финт, немного развернулся, пропустив размашистый удар, и глубоко порезал бедро полицейского. Тот закончил маневр, уткнув саблю в землю, и попытался повернуться ко мне лицом, но не смог сделать и шагу.

Левая нога не слушалась, потому что я умудрился рассечь те самые мышцы, которые заставляли ее сгибаться. Но все же начальник полиции взмахнул рукой в последний раз, ноги его подкосились, и он с криком упал плашмя.

– Дуэль окончена, – громко объявил я и отпихнул саблю подальше от Порфирьевича.

– Нет, по правилам и договоренностям дуэль заканчивается, когда один из дуэлянтов мертв – вы приняли их и обязаны соблюдать, – сообщил мне другой полицейский. – В противном случае…

– Что в противном случае? – я отошел от их начальника и с таким грозным видом приблизился к секундантам, что те сразу же схватились за оружие. – А, понятно, – добавил я. – Но мои правила тоже в силе.

Пришлось вернуться к поверженному противнику:

– Я люблю менять правила, знаешь ли. Ты проиграл. Но мне неохота тебя убивать. Потому что вроде как незачем. И предлагаю принять мои условия.

Полицейский лежал, истекая кровью, и громко пыхтел. Но ничего не отвечал.

– Нельзя менять правила во время дуэли, это запрещено! – продолжая держать руки на пистолетах, секунданты приблизились ко мне. – И по договоренностям, к которым вы пришли до начала дуэли, мы будем обязаны вас убить.

– Да ладно вам, – небрежно бросил я через плечо и, убедившись, что Быков на меня смотрит, сложил пистолет из пальцев и указал на того, что стоял левее. – Если Денису Порфирьевичу суждено умереть, так вам зачем страдать из-за него? Или все-таки не суждено? Что ты решил?

– Я… – он не шевелился и никаких знаков подавать не мог, но все же я услышал, как оба полицейских взвели курки.

– Ваши руки вам еще понадобятся, – отчетливо произнес я. – Уберите оружие и отойдите. Ваше руководство дралось неплохо, но проиграло. И все же я не намерен его убивать.

Шорох одежды вызвал мгновенную реакцию. Я развернулся вокруг своей оси, оказавшись сбоку от обоих секундантов. Левого метким выстрелом свалил Быков.

Второго я бы не стал трогать, но он продолжил искать мишень, и потому я с силой прошелся ему острием сабли чуть выше запястья. Металл противно проскреб по кости и пистолет выпал из дрожащих пальцев.

– Сядь и сиди молча! – рявкнул я на полицейского, замахнувшись для пущего эффекта саблей.

Тот задрожал еще сильнее и опустился рядом с товарищем. Я видел, как он проверил его пульс:

– Живой? – на всякий случай поинтересовался я. Порезанный что-то невнятно ответил, и я повторил вопрос уже громче.

– Жив, – услышал я в ответ.

– Отлично. Мы же не собираемся брать город под полный контроль, правда? – с усмешкой спросил я у своих и Быков посмеялся в голос, а Новиков лишь широко улыбнулся. – Вернемся к нашим баранам. Говорить можешь? – обратился я к Порфирьевичу.

– Да, – слабо ответил он.

– Умирать будешь? Или все-таки перевязать?

– Я все скажу… – простонал он.

– Отлично. Алан, перетяни ему чем-нибудь ногу, а потом увезем человека в больницу, – и, пока задачу сыщика принялся выполнять граф Новиков, я начал расспрашивать начальника полиции Вельска. – Когда мы были в камере, вместе с нами сидели двое. Помнишь их?

– Помню, – ответ прозвучал уверенно.

– Кто они?

– Понятия не имею, бродяги какие-то.

– Мне говорили, что в городе бродяг развелось слишком много, но это – не простые. Расскажи мне все, что о них знаешь.

– Не знаю ничего… Их.. он взял, – слабеющей рукой Порфирьевич махнул на одного из своих помощников.

– Так, значит к тебе вопрос, – я убедился, что Быков присматривает за раненым и повернулся к одному из секундантов. – Где ты их взял? Как нашел? Что это за люди?

– А с чего такие вопросы вообще? – возмутился порезанный, но я приложил саблю ему к глотке:

– Вот с такого. В вашем городке настоящий бардак. И если бы все меня встретили как положено, вероятно, сейчас я бы сидел в кабинете у вашего шефа и мирно с ним беседовал на эту же самую тему. Но мирно не получилось. И мы все знаем по чьей вине. Кое-кто решил показать свою власть и силу. Значит будем разговаривать с позиции силы со всеми, кто не захочет мне отвечать. Ведь была же телеграмма из столицы, да, Денис Порфирьевич? Была??

– Была, – устало ответил начальник полиции Вельска. – Была… – и отключился.

– Тебе ее содержание не надо пересказывать, надеюсь? – спросил я у полицейского, не думая даже убирать лезвие от его шеи.

– Нет, я знаю все, – процедил тот, зажимая левой рукой порезанное предплечье правой.

– Тогда говори. Дело государственной важности, а ты ему препятствуешь. Что это за люди?

– Так, двое бродяг, – начал полицейский. – Грязные, шатались по улицам. Пьяные вдобавок.

– И ты решил их в камеру, чтобы протрезвели?

– За нарушение общественного порядка.

– Они что-нибудь говорили? – допытывался я. – Что-то необычное. Они ведь непохожи на лесников или работников пилорамы.

– Ничего особенного не говорили, только шикали друга на друга, мол, не надо языки распускать, а то плохо дело будет.

– А поймали где?

– К северо-востоку от реки. Там ничего особенного нет. Вообще был звонок, жалоба на громкий шум. Мы их и забрали.

– То есть это было вечером?

– Да-да, за день до того, как вас туда посадили, – подтвердил полицейский. – Простите, – до кучи извинился он.

– И они все еще в камере? – уточнил я.

– Да, должны быть там.

– Значит кто-то должен поехать с нами. А лучше всего, поехать всем вместе. Полагаю, инцидент исчерпан и претензий нет? В противном случае мы можем выполнить требования вашего начальства.

– Нет, не стоит ничего выполнять, – живо отозвался полицейский с порезанной рукой.

Второй начал приходить в себя. Похоже, что пуля задела ему ключицу и сильно повредила кость, отчего он потерял сознание. Кровопотеря была незначительной и, за исключением головокружения, он мог идти самостоятельно.

Порфирьевича несли вдвоем сыщик и граф – они остались единственными без ран травм. Порезанному крепко перемотали руку и усадили за руль фургона.

Я же, когда садился в автомобиль графа Новикова, поморщился, когда прижался спиной к сиденью.

– Что, швы не выдержали? – наконец-то Станислав открыл рот и сказал хотя бы пару слов.

– Перешьем. Мазь еще действует, так что не очень больно, – я сел поудобнее. – Но быстро ехать все равно не стоит.

– А ты не думаешь, дружище барон, – Алан подал голос с заднего сиденья, – что мы зря едем в участок?

– С чего бы это зря? – удивился я и застегнул кобуру с пистолетом, которую предварительно снимал по приезду на лесопилку. – Мы свою силу уже показали. Вопрос с начальством решили. Если здесь вся полиция неадекватная и не сможет договориться со своими же людьми, то это дикий край какой-то. У Станислава больше порядка в лагере, чем в городе вообще. Кстати, как там сейчас дела?

– Не очень хорошо, – нехотя ответил граф. – Раненые не могут работать. А из-за того, что охрана не справилась и допустила нападение, мне придется искать новых людей и разориться на небольшие компенсации, чтобы оставшиеся старатели не разбежались. Мне очень не хватает там толкового управляющего…

– Если это предложение, то я сразу откажусь, – ответил я.

– Нет, это была просьба – если ты знаешь кого-то, кому можно доверять, то отсылай его сразу ко мне.

– Хочешь, скажу тебе, как хорошо я разбираюсь в людях?

– Давай, – с охотой отозвался Новиков.

– Мой первый управляющий пытался меня убить.

– Совсем тебе с людьми не везет, – фыркнул граф. – А твой нынешний спутник?

– Нет, он еще не пытался. Но если сегодня я еще раз намажу рану и мой язык развяжется от той химии, что входит в состав мази, то Алан меня точно убьет.

– За что же? За графиню?

– А что с графиней? – тут же полюбопытствовал граф.

– Я бы сказал, но…

– Да хватит уже, Макс! Ты сам сказал, что это можно использовать. И я ничуть не стыжусь!

– Он ее…? – начал спрашивать Новиков.

– Да, я ее трахнул! Что в этом такого? Она

– Алан, перестань, тебя никто не обвиняет. Мы оба верим, что она тебя совратила, соблазнила. А потом использует и бросит. Так все дворяне поступают, если ты не знал, – ответил я под смех графа.

– А, чтоб вас обоих!

– Ладно-ладно, мир. Обещай, что не придушишь меня за это.

– Не придушу. Я тебя зарежу!

Грозного крика не получилось, и мы снова разразились смехом. Новиков действительно показался мне не таким странным человеком, каким представился в самом начале, и я решил задать самый неудобный вопрос, который терзал меня в последние пару дней.

– Мне рассказали, что твои родители погибли здесь, в Вельске, – начал я. – Тема не самая приятная, но я подумал, что ты расскажешь мне более подробно о том, что случилось?

– Решил, что, если узнавать, так узнавать все, барон? – миролюбиво поинтересовался граф Новиков. – В этом нет особой тайны. Мне тогда было двадцать два, и я был весь в родительских мечтах. Они первые начали заниматься поисками и обнаружили это место. Изучали карты, проводили исследования и, наконец, перебрались сюда.

– Начало очень даже мирное.

– Да и первые месяцы нашей жизни здесь тоже были мирными. Пока мы не столкнулись с сопротивлением со стороны Хворостовых. Но это другая история. А родители… Черт, я был так потрясен, что их разбитый экипаж, весь в крови, так и стоит перед глазами! – он вильнул по грунтовке, – а вот их тел не показывали. Сказали, что на них напала стая волков.

– Но я не встречал здесь волков, – ответил я недоверчиво, но не стал развивать мысль. Ее высказал за меня сам граф:

– Ты здесь не так давно. Три дня, да? Волки здесь водятся, а отстреливать особенно некому. Есть несколько охотников, да многие ли решатся на стаю волков идти даже вдвоем?

– Значит, сомнений нет? Звери?

– Да, к сожалению. Никому такой смерти не пожелаешь, – Новиков резко замолчал, и я тоже не стал ничего говорить дальше. Но желание влезть в ситуацию и помочь человеку было сильным.

Тут я вспомнил, что сегодня так и не позвонил Ане. Пусть она ни разу за эти дни не разговаривала со мной лично, я все равно надеялся, что рано или поздно услышу ее голос.

Ситуация в Вельске была далека от разрешения. Я не мог принять отказ Новикова и выбрать Хворостову, пока не до конца разобрался в ситуации. И потому мог задержаться здесь еще на несколько дней.

Сегодняшняя дуэль тоже пока не принесла ничего нового и полезного. Отсюда и мое желание поддержать графа исходило скорее из собственной беспомощности. Не можешь помочь себе – помоги другу.

Так что, когда мы остановились около полицейского участка, я задержал Быкова и отвел в сторону, пока граф Новиков в задумчивости сидел в автомобиле:

– Если выяснится, что экипаж графа цел – ты сможешь его осмотреть?

– Он же сказал – волки.

– Да, а позавчера мы нашли взломщика в доме Хворостовых, когда совсем не ожидали. Я думаю, что надо проверить. Либо я успокоюсь, что все так и было, либо все происходящее в городе – часть большого плана.

– Хорошо, я проверю, раз ты просишь.

Мы подошли к полицейскому фургону и помогли всем выбраться. Сошлись на том, что было разбойное нападение, а мы случайно оказались поблизости и смогли помочь пострадавшим полицейским добраться до участка.

Эта версия устроила всех и позволила бы в случае необходимости говорить одно и то же, не возбуждая никаких подозрений. Саблю графа мы убрали под сиденье, а мой перепачканный костюм вполне мог свидетельствовать о том, что я активно помогал.

В участке все сразу же переполошились, сперва увидев нас, а потом и услышав историю о нападении. Еще когда мы договаривались, я внимательно всматривался в лица полицейских, не промелькнет ли что-нибудь, указывающее на причастных к нападению на шахту графа. Но нет, безрезультатно. Все чистенькие.

А когда активность закипела в самом участке, я тихо шепнул графу:

– Можешь подкинуть несколько тел в леса, пусть думают, что это та самая банда.

– Я разберусь, не волнуйся, – успокоил меня Новиков. – Пошли поговорим с заключенными, пока есть возможность.

Мы беспрепятственно добрались до камеры и внимательно изучили каждый угол – внутри никого не было. Практически наперегонки бросились к ближайшему столу:

– Где двое, что были в камере?

– А, вы тот барон! – подняв голову, произнесла девушка в форме и отложила в сторону шариковую ручку. – Тех двоих выпустили буквально полчаса тому назад.

– Так, – с плохо скрываемой яростью сказал мне Новиков. – Максим, я прошу тебя разобраться с этим до конца. У меня еще много дел и… – он посмотрел на часы на стене. – И очень мало времени.

Граф наскоро пожал мне руку и убежал, оставив разбираться с новыми проблемами.

Глава 19. Узел

В участке суетились все. Местный медик причитал, что уже «сколько лет такого не видывал», а прочие, кто мог, толпились около него, создавая впечатление праздной толпы, а не профессиональных полицейских.

– Послушайте, – обратился я к девушке, которая только что сообщила мне очередную неприятную новость. – А разве у вас нет их данных?

– Мне эту рвань еще опрашивать? Вот еще! – возмутилась девушка-полицейский, демонстративно встала из-за стола и отправилась к остальным поинтересоваться, что случилось.

– Ну околеть теперь! – выругался сыщик. – И что дальше?

– Силу мы сегодня уже применили, – ответил я. – Теперь будем давить властью. Внимание всем! – проорал я так, что вся толпа быстренько заглохла. Некоторые уставились на меня с таким видом, точно я только что к ним вошел.

Я подождал несколько секунд и, убедившись, что я привлек достаточно внимания, продолжил:

– Если вы еще не знаете, кто я такой, представлюсь: барон Абрамов. Прибыл из столицы по поручению императора!

Скажи мне кто три месяца тому назад, что я буду стоять посреди полицейского участка в глухой провинции и орать, что я работаю на императора, я бы налил тому еще стопку и похвалил за хорошую шутку. Нынешняя ситуация на шутку никак не тянула.

После моих первых слов господа полицейские посерьезнели, некоторые перестали смотреть на меня с раздражением, а кое-кто даже обратился к Порфирьевичу – я видел, как тот активно кивал головой в ответ на вопросы. Активно настолько, насколько позволяло его текущее состояние.

– Я буду очень рад любому содействию в моем расследовании, – произнес я уже тише, так как шуметь перестали абсолютно все. Нечасто здесь бывают орущие во все горло бароны. – В камере у вас сидели двое бродяг. Мне нужно знать все, что известно вам. Куда они делись, кто они такие.

– Ведь я вам уже все сказала, – ответила девушка-полицейский.

– Ох, Панфилова! Вечно за тебя все делать надо! – высказался еще один служитель закона. – Господин барон, эти двое бродяг, похоже, искали что-то вокруг города. В земле рылись. При них также были найдены ключи, – полицейский встал и направился к журналу. – Подождите немного, я сейчас все найду.

Может, не все так плохо и эта ниточка нас куда-нибудь приведет? Задавать еще больше вопросов полицейским я не видел смысла. Не стоит давать им зацепок на мою деятельность.

В журнале отыскалась информация о ключе с биркой одного из дешевых отелей на северной окраине города. Адрес мне тоже предоставили. Я посмотрел на журнал, оценил его толщину и рискнул все же уточнить:

– А что вы скажете по случаю с родителями графа Новикова? Может, у вас тоже есть какая-нибудь информация?

– Я тогда еще не работал здесь, – полицейский пожал плечами, хмыкнул и внезапно выдал: – Но я видел за участком еще стоит экипаж, на который было совершено нападение. Если вы хотите осмотреть, то я могу вас туда провести.

– Отлично, – согласился Быков. – Ведите.

Позади участка оказалось немало разного барахла, но красно-коричневый открытый экипаж с уже облетевшей позолотой на резьбе выделялся на фоне этого бардака.

– А почему граф не забрал его себе? – спросил я.

– Он не захотел, но выкидывать это… – полицейский замялся, – посмотрите, даже два года спустя выглядит достойно. Я бы восстановил, но не решался спросить у графа. Щекотливая тема, однако.

– Главное, что мы можем это все осмотреть. Действуй, товарищ сыщик, – и я передал главенство Быкову.

Тот долго кружил, щупал, лазил, пристально высматривал всяческие мелочи. То забирался внутрь, пересаживался с одного места на другое, потом наклонялся и залезал под сам экипаж – большие колеса делали его довольно высоким.

Но длилось все это недолго. Я ожидал, что Алану потребуется не меньше получаса, чтобы осмотреть все, но он управился за десять минут и уверенно заявил мне:

– Все брехня. Никакими волками тут и не пахнет, – а потом посмотрел на полицейского, который торчал рядом с нами: – Есть данные по тем, кто выдал заключение?

– О, это все знают. Дело было такое, что слышали о нем все. Сам Денис Порфирьевич вел.

– Сейчас он не в том состоянии, чтобы что-то нам говорить, Алан, – сказал я, и сыщик со мной согласился:

– Дадим ему немного времени прийти в себя, а потом уже и поговорим.

– Так вы думаете… – у полицейского округлились глаза.

– Мы ничего не думаем. Это так, отвлечение от основного дела. Спасибо тебе за помощь, – сказал я напоследок.

Мы покинули участок, выбрались на улицу и поймали извозчика. Он отлично знал, где находится гостиница, в которую нам предстояло отправиться.

– На всякий случай, чтобы облегчить твою голову, – вспомнил я. – Зашифрованная записка не имеет никакой ценности. Это метод общения двух влюбленных.

– Ты имеешь в виду… – догадался Алан. – Вот так Ромео! По крайней мере одной загадкой меньше. Но что у нас получается?

– Получается, что вся наша беготня и стрельба – без толку. Вообще. Нет доказательств того, что Станислав – последняя сволочь. И все же он не может бросить свое дело здесь, потому что при сматривать за ним некому. Если бы графиня не была против их союза, это наверняка разрешило бы проблему.

– Думаешь? Она ведь наложит лапу на все.

– Уверен, что Новиков сможет составить документ и избежать лишнего контроля со стороны будущей тещи. Это упростит ситуацию, но надо дать время. После вчерашнего он все еще немного не в себе.

– Есть большая проблема, – заявил Быков. – Твой метод слишком долгий. А мне уже хочется побыстрее отсюда убраться.

– А разве тебе не нравится проводить время с Евлампией? – подколол я друга.

– Хватит об этом, – ответил он, причем довольно спокойно. – В этом городе я бы предпочел кого-нибудь помоложе, но раз девушка занята, то с таким представительным человеком мне не тягаться.

Моя шутка не рассердила сыщика, но зато в очередной раз повеселила меня самого. Извозчик молча вел двойку лошадей, иногда заводя экипаж в толпу людей. Им приходилось огибать нас, порой даже притираться вплотную.

Но стоило нам выбраться ближе к северным окраинам, перебравшись через речку, как количество людей на улице резко уменьшилось. Почти не осталось кирпичных домов – только деревянные, а дальше и вовсе бараки.

Судя по виду некоторых, строились они на скорую руку, в прошлом или позапрошлом году. Извозчик остановил нас возле одного из таких и, сплюнув на землю, развернулся и укатил прочь.

– Мрачновато даже для Вельска, – заметил сыщик.

Я осмотрел улицу. Тусклая и невзрачная. Даже в фильмах про ковбоев городки смотрелись лучше. А эту улицу словно покрыл слой пыли и грязи, окрасив все в единый непонятный цвет.

Но раз уж мы сюда забрались, надо идти до конца. Я толкнул дверь плечом и тут же вспомнил о разошедшихся швах. Из-за боли, разумеется. Надо было задержаться на пару минут в участке… нет, не стоило. Не люблю вопросы от полицейских. Особенно от местных.

– Здравствуйте, – поздоровался с нами полный мужчина в очках. Он приспустил их на кончик носа и, рассмотрев нас получше, почесал лысину. – Чем обязан?

– Мне сказали, что у вас остановились два землекопа, – я не стал ходить вокруг да около. – Где я могу их найти?

– Землекопа? – задумчиво переспросил лысый.

– Их не было пару дней, может быть пришли не так давно?

– Вы что-то путаете, я таких не знаю, – ответили мне.

Закатив глаза, я выложил на стол двухрублевую банкноту и встретился глазами с мужичком за стойкой. Тот медленно сдвинул ладонь вперед и подмял деньги.

– Наверно, это я что-то перепутал, – елейно ответил он и улыбнулся так широко, что я успел заметить пару отсутствующих коренных зубов. – Второй этаж, номер восемь. Но я вам ничего не говорил, господин полицейский.

– Так я и не из полиции, – вежливо отозвался я и отправился наверх.

В этой гостинице скрипело абсолютно все. Мне показалось, что скрипят даже перекрытия в потолк, когда я проходил под ними.

Узкий коридор спроектировали таким образом, чтобы разойтись в нем могли лишь двое – и то бочком. Так что Быков шел за мной по пятам. Добравшись до двери с вырезанной цифрой восемь, я постучал.

Тут же послышались шаги, кто-то подошел к двери с противоположной стороны и затих.

– Откройте, нам надо поговорить, – негромко сказал я, на случай если в других номерах кто-то уже развесил уши.

Никто не собирался отвечать, но и уходить тоже не желали.

– Может, стоит активнее действовать? – спросил Быков

– Я знаю, что вы там, откройте!

По-прежнему никакой реакции. Первым моим желанием было расчехлить пистолет, но я сдержался. Следует помнить, кто настоящий враг.

– Мы с вами полдня в одной камере просидели, – выдал я. – Открывайте, перетереть надо.

С небольшой задержкой сдвинулся засов внутри и дверь приоткрылась, создав крохотную щелку. Потом звякнула цепочка и нас впустили внутрь.

– Смотри-ка, и правда, – сказал второй, – чего вам?

– Поговорить пришли. С миром, если что, – добавил я, продемонстрировав чистые ладони.

– Выкладывай, – первый закрыл за нами дверь и сел рядом.

Комнатушка выглядела так себе. Небольшое окно с мелкими квадратами стекол давало слишком мало света осенью, а тонкие стены едва ли защищали от зимнего холода.

Обставлено все тоже было на скорую руку – стол сколочен из кривых досок, кровать и вовсе какой-то каркас с матрасом. Шкаф ровный, без щелей – но старый и потрепанный.

Оба землекопа сидели напротив нас за столом с видом, как будто они владели всем миром. Да, они точно походили на старателей.

– У меня к вам есть несколько вопросов.

– А мож ты подставной? – прищурился тот, что впустил нас.

Я вытащил паспорт и сунул им его в лицо. Неплохо бы другими документами тыкать, но и указание на дворянство тоже сойдет.

– Хм, барон. Ипатыч, ты посмотри. К нам дворяне уже заходят.

– Так вы ответите?

– Смотря, что спросишь.

– Покажите мне, где вы работаете.

– Нет, это слишком. Такое мы не покажем. Слышал, Евсеич, чего предлагает?

Я еще раз посмотрел на обоих. Грязные и немытые, они даже внешне сильно отличались от тех старателей, которые жили в палаточном лагере у Новикова. Теперь это особенно бросалось в глаза.

– У меня нет сил и времени с вами спорить. Я знаю, что вы работаете на золотых приисках. Копях. Шахтах – мне плевать, как вы это называете.

– Догадлив, черт, – ухмыльнулся Ипатыч.

– Повезло мне, значит, таким уродиться. Догадливым. Но о том, что это за место, где вы работаете, я догадаться не могу. Это мне только вы сказать можете.

– А почему же именно мы?

– Потому что из старателей я знаю только вас. Не буду же я ходить по всему Вельску в поисках других. Вы ведь там не одни работаете, правда?

– Ха! – гаркнул Евсеич. – Если бы мы там одни работали, мы бы уже миллионерами стали, господин барон. Но ты прав, в копях мы трудимся. Только большего все равно не скажем.

– Понимаешь ли, в чем беда. Мне надо все это знать. Потому что иначе я отсюда не уйду, – я опять начал сердиться. – Мне плевать на то, платите вы налоги или нет, куда уходит ваше золото и чем вы тут занимаетесь помимо раскопок.

– Потише, потише, – наперебой заговорили оба старателя. – Здесь слышно все!

– Вот вы мне потихоньку и расскажите!

– Не знаю, зачем тебе все это надо… – молвил Евсеич.

– Затем, что мне кажется, – начал я, задумался на секунду, но ответ сам пришел мне в голову, – что вас обманывают. Знаете, как я представляю себе лагерь старателей? Равнина, кругом палатки, вышки – чтобы охрана была. А люди в земле копаются, золото ищут.

– Экий ты романтик, барон, – сказал Ипатыч. – Ни черта не понимаешь в том, как люди золото ищут. Кругом дерьмо, вонь и грязь, – продолжил он, раздувая ноздри. – Но игра стоит свеч, понимаешь? Вокруг города полно золота. Полно!

– Так ты еще скажи, что лагерь – это мои фантазии, – я нарочито громко фыркнул. – И такого не бывает!

– Может в книжках твоих бывает. Какие палатки? Какие вышки? Посреди леса?

– Так тем более должны быть палатки посреди леса! – воскликнул я. – Иначе комаров полно, сожрут живьем!

– Нет никаких палаток. Подстилки, шалаш. Да и хрен с ними, с удобствами! За месяц можно столько золота откопать, что до старости работать больше не будешь!

– И сколько вы уже здесь?

– Неделю, – ответил Ипатыч.

– У вас все еще впереди, – вполне серьезно ответил я и задумался. – Посреди леса, значит. С комарами. Я бы не стал такое терпеть даже ради золота на всю свою жизнь. Но ведь вы же его продавать не можете.

– Не можем, – подтвердил Евсеич. – Мы его сдаем, а нам потом денег дают. Граф же платит. Он может продавать.

– Может-может. Так значит, не будете показывать?

– Не-а.

– И мне никак вас не убедить? – уже вовсю демонстрируя расстройство, спросил я.

– У нас денег будет больше, чем у тебя. А если покажем – где гарантия, что ты не придешь и не выкинешь нас всех оттуда, чтобы самому этот участок заиметь.

– Нужен он мне. Комаров кормить, – поморщился я. – Ладно. Рад был повидаться, сидельцы. Вы уж больше не буяньте. А то полиция в следующий раз так быстро не выпустит.

– Мы знаем, – хмуро ответил Ипатыч.

– Тогда я пошел, – мы с сыщиком встали. – Всего!

– А теперь объясни мне, что это за фокусы с допросами старателей? – спросил меня Быков, как только мы вышли. – Зачем это все?

– Видишь ли, Новиков попросил меня узнать, что это за люди. Уточнить, действительно ли они на него работали.

– И? Ты выяснил это, задав бесполезные вопросы? Ни разу не надавив? – наседал сыщик. – Да с пистолетом у виска они бы нам все выложили!

– Так они и выложили, – ответил я. – И ни разу не солгали. Даже в том, что здесь золота хватит им до самого конца.

– Вот теперь я требую объяснений!

– Полностью мы все узнаем, еще раз посмотрев карту и порывшись в бумагах Ипполита. Но сейчас я тебе точно могу сказать, что под Вельском разбито два лагеря старателей. Это доказывает, что здесь действительно просто уйма золота.

– Но это тебе ничего не дает.

– Кроме двух вещей: это не люди Новикова и…

– А почему ты не можешь допустить, – перебил меня Алан, – что второй лагерь тоже его. И он просто тебе не показал его, чтобы ты не сдал его за неуплату?

– Я думаю, он честен, – ответил я.

– Потому что рассказал тебе историю про родителей? Потому что открыл свои отношения с дочерью графини?

– То есть, ты ему не веришь?

– Да нет же, хочу верить. Я, как и ты, посидел в камере из-за нее.

– Кстати, она хотя бы перед тобой извинилась за это? – спросил я.

– Барон!

– Все, больше не буду, честно! А раз ты веришь, что Новиков был правдив с нами, значит, есть еще кто-то, у кого имеются копи. Следуя этой логике, второй владелец – Хворостова.

– Потому что только дворянство может продавать золото в необработанном виде? Еще это может быть подставное лицо, конечно… – добавил Алан.

Пока мы брели по улице и не встретили ни одного извозчика. Местность как будто вымерла. Плечо ныло, хотя уже не так сильно, как утром.

– В любом случае, мы выходим на графиню.

– Вот закрутилось-то, а, – произнес сыщик, немного помолчав. – Столько связей, черт!

– Надеюсь, что кто-нибудь разрубит этот узел.

– Только бы не мы, – многозначительно добавил Алан.

Я не понял, то он имел в виду. Разгадать загадку предстояло именно нам. Едва ли кто-то из жителей города подозревает, что творится у них под носом. Я был уверен – если кто и знает о делах между Новиковым и Хворостовой, то лишь о том, что они ярые противники. А все остальное человеческая натура усердно отвергала.

Экипаж мы нашли только через несколько кварталов. Забравшись внутрь, я подумал, что история наверняка началась гораздо раньше, чем всем кажется. Если нападение на родителей Станислава Новикова не было случайностью и тем более это сделала не стая волков, то вчерашний обстрел лагеря старателей – продолжение той же политики. И он явно в большой опасности.

Глава 20. Последний допрос

– Вы так долго! – воскликнула Евлампия Хворостова, когда мы вошли в дом. Церемониться мне было некогда и я, как был перепачканный после дуэли, прошел наверх, а за мной и сыщик. – Постойте!

Мы уже стояли в кабинете и разбирали бумаги ее брата. Наконец-то мы нашли карту, на которой оставляли все необходимые отметки – где чьи участки сейчас находятся.

Я уже успел приблизительно сопоставить место лагеря Новикова с разметкой – он находился по самой границе уезда. Почти все остальные территории, которые ему принадлежали, также располагались рядом.

Некоторые ближе, почти вплотную к городу, другие дальше, но даже глядя на карту я не мог определить, какой кусок остался с хорошим густым лесом.

– Что происходит, объясните мне! – требовательно попросила графиня, заявившись к нам в кабинет. – Где вы были? Где Ира?

– Мы не знаем, где ваша дочь, – ответил я, по-прежнему склонившись над картой. – Сейчас только вы можете нам помочь, если, конечно, ориентируетесь в том, где сейчас остался лес, а где – нет. Хотя…. Нет, все понятно, – я принялся водить пальцем по карте, но графиня подошла ближе:

– Абсолютно точно могу вам сказать, что добротный строительный лес находится здесь, – она указала на свои участки к югу от города и к востоку. – Здесь и здесь небольшие проплешины – болота.

– И комарья там полно, – едва слышно добавил сыщик.

Я расставил руки по карте и отмерял расстояние от лагеря Новикова до болот на земле графини:

– Подскажите, сколько здесь? Километров двадцать?

– Почти тридцать, – уверенно ответила графиня.

– Ага… А здесь что? – я ткнул пальцем в северную часть карты, которая почему у нас осталась без отметок.

– Это выкуплено городом.

– Давно?

– Да, как и все остальное, когда мы продавали…

– Спасибо! – выкрикнул я и уже бросился к двери, остановился и повернулся, чтобы задать еще один вопрос, но решил, что в том нет особого смысла и тут же помчался к выходу.

По дороге я быстро занырнул в ванную комнату и проверил плечо – рана кровила, но чтобы не усугублять, я решил не использовать больше мази, а при первом удобном случае найти доктора.

– Куда мы теперь? – спросил меня Быков, когда мы шли по парку возле особняка Хворостовых.

– Поговорим с Александром Евгеньичем, – ответил я и в сотый раз пожалел, что здесь нет мобильной связи. – И я уверен, что он точно нам расскажет все.

Я проверил оружие и убедился, что патронов достаточно, чтобы разобраться с ситуацией, даже если охрана не пропустит нас к мэру.

– Полегче! – воскликнул Алан. – Ты же не собираешься приставить ему пистолет к виску?

– Только если он не будет со мной разговаривать. Черт! Я хочу назад в столицу, и еще несколько дней в этом городе я больше не выдержу. Все же очевидно!

– Очевидно, что жирдяй-мэр подмял под себя еще один кусок земли с золотой жилой? Почему ты не думаешь, что это графиня?

– Может и она, но кусок земли принадлежит городу, то есть – мэру. Но работники уверены, что трудятся на Новикова. Это же прямо говорит…

– Это говорит, что кто-то нарочно устроил так, чтобы люди знали про Новикова, но не знали про настоящего хозяина, – сыщик остудил мой пыл. – И твои додумки пока ничего точного не дают нам.

– И поэтому мы идем к мэру! – твердо решил я. – Без промедления!

Вовремя пойманный экипаж, на этот раз с одной, но массивной лошадью, быстро доставил нас к мэрии. Охрана на входе без проблем впустила нас, несмотря на вид.

Я ожидал, что будет сопротивление, что Александр Евгеньевич уже оборудовал свою крепость. Но все вышло куда проще. И это несколько поколебало мою уверенность.

Мы миновали несколько проходных комнат, секретаря – молодую девушку, которая вскочила нас предупредить, но ждать я не стал и без стука вошел в кабинет.

– Александр Евгеньевич, я не успела, – виновато начала секретарша, – они…

– Ничего-ничего, – мэр сидел в кабинете один, раскинувшись в массивном кресле. Он отложил газету на стол и успокоил девушку только лишь жестом. Но по его виду было понятно, что нашего визита он совершенно не ждал. – Здравствуйте.

– И вам того же, – выпалил я, немного отдышавшись. – Позвольте, мы присядем.

– Да, конечно. Люда, все в порядке, – ответил мэр на немой вопрос секретарши, и та с недовольным лицом закрыла дверь. – Очень жалею, что нанял ее на работу лишь недавно. Исполнительная. Очень.

Быков прокашлялся, и Александр Евгеньевич протянул мне газету:

– А ваша невеста без вас не скучает, кажется.

На первой полосе была фотографии Ани, которая мило беседовала еще с одной девушкой – присмотревшись я признал в ней дочь погибшего главного казначея.

– Я не могу запретить ей сидеть дома, – ответил я, не вчитываясь в материал статьи.

– Вы почитайте, что пишут.

Пришлось мельком, по диагонали, пройтись по тексту. Ничего особенного я в нем не нашел.

– Не вижу ничего такого, – ответил я и сдвинул газету по отполированному столу ближе к мэру.

– А зря! – воскликнул он.

Я запрокинул голову и уставился в полоток. Лепнина, выкрашенная в идеально белый цвет. Плюс пара неплохих люстр. Самое оно для вытянутого кабинета градоначальника.

Начальника города, который местами похож на свалку и того гляди рухнет.

– Поверьте, я лучше вашего разбираюсь в людях, Александр Евгеньич, – сухо ответил я, повернулся и мои пальцы скользнули по отполированному столу. Я присмотрелся – идеально чистый из единого куска дерева.

– Как скажете Максим Бернардыч. С чем пожаловали? Что-то важное, раз вы так напугали мою Люду!

– С неприятными вопросами пожаловал, сразу скажу, – я быстро улыбнулся, а вот с лица мэра улыбка сползла. – Как-то в вашем городке совсем дела плохи.

– Да нет, почему же, – ответил Александр Евгеньевич и попытался сесть поудобнее в кресле. Газету от забрал к себе поближе. – Все очень даже неплохо. Вы ведь даже не представляете, в каком состоянии я этот город получил!

– Даже не собираюсь представлять, – отозвался я. – Мне сказали, что город выкупил у графини Хворостовой небольшой участок к северу.

– Верно все, – сказал мэр охотно. – Купили. Графиня недорого продавала, и я решил приобрести.

– Как же вам повезло! – воскликнул я, уже мысленно приписавший мэру с десяток грешков и злоупотреблений полномочиями. – Я думал, что вам пришлось долго торговаться с графом!

– В то время этим занимались его родители, знаете ли. Но нет, вы представляете, барон, торговаться не пришлось. Они на этот участок земли и вовсе не претендовали!

– Удивительное совпадение! – не удержался я от восклицания, хотя Быков сидел напротив меня с каменным лицом. – Так может, они пытались выкупить его позже? Я, когда разбирался в документах у Хворостовых, столько всего интересного нашел, м-м-м…

– Интересного, говорите? – мэр еще раз попытался втиснуться в кресло. – И чего же?

– Все это для моего руководства, – я улыбнулся, теперь уже вежливо. – Так пытались ли потом выкупить?

– Делали предложение, признаю, – последовал ответ, и я торжествующе глянул на сыщика. – Но я не продал.

– Конечно, вы ведь не для того его приобретали, правда? А графиня имеет какое-то право на землю?

– Нет, что вы. Она продала и все. На что вы намекаете?

– Я надеялся, что вы поймете, – я разочарованной пожал плечами. – Потому что я говорю о золоте, которого в этих краях, быть может, очень даже много.

– А у вас откуда такие сведения? – Александр Евгеньевич облокотился на стол и прищурился.

– Вы забываете – я прибыл из столицы.

– Да-да, я помню, – раздраженно отмахнулся он. – Но откуда вы знаете про золото!

– Я разговаривал с разными людьми, в том числе и с теми, кто это золото держал в руках и добывал, – громко начал я. – Кроме того, я знаю, что есть целый лагерь, который находится на земле, которую город выкупил у Хворостовых.

– И к чему же все это, барон? Вы намерены в чем-то меня обвинить? Мы же знаете, кто я!

– Обычный мэр маленького городка. Здесь ваша власть и заканчивается.

– У вас здесь этой власти и вовсе нет!

– А вот сейчас вы меня оскорбляете, – ответил я предельно спокойно, но тоже облокотился на стол так, чтобы правая ладонь оказалась у меня поближе к рукоятке пистолета. – У меня власти будет побольше вашей.

– Да как же, – усмехнулся мэр. – За три дня здесь вы даже и с кем связей не наладили. Вся эта пустая беготня… да еще и в тюрьму попали, для человека вашего уровня – это и вовсе позор.

– У нас с вами разные критерии позора, мне кажется. Вы хотели, чтобы я вас обвинил? Пожалуйста. Обвиняю – в незаконной добыче золота на местах, для этого неприспособленных. Если у вас есть сомнения, я могу прогуляться до ваших лесов, посмотреть место добычи. Что скажете? Это же большой секрет, раз вы распространяетесь, будто бы это граф Новиков набирает людей из первой подворотни.

– Да как вы смеете!

– С позиции сильного, скажем так, – ответил я.

– Если вы про телеграмму, то она как раз силы не имеет! – заявил мэр.

– Кажется, вы перешли к нападению, Александр Евгеньевич, – тонко заметил сыщик. – По-моему, это явный признак того, что у вас есть от нас секреты.

– Но, видите ли, телеграмма действительно не имеет никакой силы. Силу здесь имею я. И вам это подтвердит кто угодно. Да хотя бы начальник управления полиции! Он же наверняка вам доложился уже?

Мэр сжал губы и бросил на меня полный недовольства взгляд:

– Доложился. В его обязанности входит следить за порядком на улицах, а вы его спровоцировали!

– О, нет. Не думаю, что это я его спровоцировал. В его поведении виновен другой человек, не он сам и не вы. Но с Денисом Порфирьевичем вопрос закрыт.

– А я на очереди, да?! Решили прибрать город к рукам, барон? Я так и знал!

– Мне не нужен ваш город, к счастью, – ответил я.

– К чему тогда все эти расспросы? – мэр вытащил из-под стола руки, скомкал газету и швырнул ее через весь кабинет. – Заберите Новикова, увезите его во Владимир – пусть сидит там. Используйте его энергию во благо. Ему же самому будет лучше там. Что я вам еще могу предложить? Что мне сделать?

– Расскажите правду. Как вы реализуете золото?

– Реализую? – он округлил глаза, но слишком сфальшивил.

– Не стройте из себя артиста, вы это переросли, – двусмысленно добавил сыщик и мэр возмутился:

– Я бы попросил! В текущей ситуации вам лучше покинуть мой кабинет! Я не позволю себя оскорблять. И имею полное право не отвечать на такие вопросы.

– Не имеете, Александр Евгеньич, – я взвел курок, но пистолет доставать не стал. – Поэтому попрошу, вежливо и спокойно: расскажите мне все, что происходит в вашем городе. Кому вы сбываете золото. Я знаю, что вы его добываете.

– Если вы ответите сперва, от кого вы это узнали, – мэр не собирался сдаваться просто так.

– Послушайте, но не в вашем же положении устраивать такие сцены, – я едва не рассмеялся. – Неужели вы думаете, что я сдам свои источники информации. Один звонок, одна телеграмма нужным людям, и вы лишитесь здесь всего. Ваши покровители вам не помогут. Как минимум сейчас они от вас слишком далеко.

– Вы не посмеете угрожать мне оружием! – он потряс пальцем. При этом второй подбородок задрожал. Мэр стал жалок.

– Отчего же? Спросите начальника полиции, он вам скажет обратное.

Александр Евгеньевич засопел. Он косился на рукоять пистолета, которая торчала у меня из-под пиджака.

Вид человека в потрепанном и запыленном костюме едва ли должен внушать страх. Но мэру, который за все время работы едва ли видел угрозу за время своей работы в Вельске, я его внушал. Теперь настала пора вместо кнута подсунуть пряник.

– Поймите Александр Евгеньич, я здесь не для того, чтобы делать вам гадости. К тому же вы ведь наверняка намерены пустить средства на развитие города, как и полагается, правда? – с нажимом поинтересовался я.

– На развитие..? А, да, все на благо города!

– Прекрасно, ответ на первый вопрос получен. Золото вы добываете. Но вы не можете его продавать. Кому сбываете? Новикову? Хворостовой?

– Я не могу сдать вам своего человека, барон, точно так же, как и вы не сказали мне, кто сообщил вам о моих раскопках.

Я вздохнул. Не убивать же мне его на самом деле. Но вопрос требовал ответа.

– Не надо конкретного человека указывать. Просто скажите – это кто-то из местных?

– Нет.

– Хорошо. Вывозите, меняете, получаете деньги. Такая схема, получается?

– Примерно.

Ситуация получалась неоднозначной. Все шло хорошо до момента, когда мэр признал, что сдает золото. Но не тем, кому я ожидал. Если бы он отправлял сырье графине, а та его продавала, то можно было бы вменить ей все местные преступления разом.

Но Хворостовы страдали от недостатка средств и были вынуждены регулярно продавать что-то из собственности – поэтому я не мог обвинять графиню и ее дочь в этом.

Еще мэр мог сотрудничать с Новиковым. Я так и не смог понять, как он относится к графу, но было бы заметно недоверие или приятельские отношения. Мэр не показал ни того, ни другого. Ситуация и правда стала еще более запутанной вместо того. Узел не развязался. Разрубить его мне тоже не удалось.

Быков тоже не поможет. Я видел, что он усердно думает, ищет какие-то факты и нестыковки. Но что с нас взять? Я мог задать вопрос в лоб и получить ответ. То, что я разговорил мэра с помощью пистолета, еще не делало меня великим переговорщиком. Хитростью этого жиртреста точно не возьмешь.

Тогда еще вариант: третий дворянин. Да еще и не местный. Из другой области, вероятно. Значит, по документам это была земля города, но добытое золото сразу же отправлялось к таинственному посреднику. Мэр мне его точно не сдаст – это его источник приличного дохода. Кто же себе в ногу стрелять будет.

Но и уйти просто так, с пустыми руками – тоже нехорошо. Знай я о бесполезности этого мероприятия, я бы лучше сходил к доктору и заново зашил плечо.

– Что теперь, барон? – полюбопытствовал Александр Евгеньевич. – Вы узнали что-то полезное для вашего «расследования»? – он сделал характерный жест. Похоже, что теперь моя беспомощность его забавляла.

– К сожалению, ничего полезного. Пожалуй, стоит извиниться за это, – я указал на оружие. – Мы же, в целом, мирно поговорили, правда?

– Да-да-да, – затараторил мэр. – И вы зла на меня не держите. Сами понимаете, за всем, что ценное, глаз да глаз нужен, просто так без пригляду оставлять нельзя. И трепаться на каждом углу – тоже. Поэтому я бы очень хотел, чтобы этот разговор остался между нами.

– Не вопрос, – сразу откликнулся сыщик. Я тоже кивнул:

– Конечно. Не вижу смысла распространяться о таких вещах.

Мы пожали руки. Мое разочарование все равно никуда не делось. Ситуация с золотом стала еще более щекотливой, а я обвесил себя небольшими дополнительными проблемами в виде убийства родителей графа.

Сыщик проскреб ножками стула по полу и встал. Я, заметно погрустнев, побрел к двери, когда услышал за ней шум и голоса. Похоже, что активная секретарша мэра не хотела впускать новых посетителей.

– И часто у вас такое? – обернулся я к градоначальнику.

– Только когда приезжают гости из столицы, – сострил он.

Дверь в кабинет распахнулась и внутрь влетел Новиков, а за ним – Ира. У мэра округлились глаза. Он сперва вскочил, потом резко сел, куда-то потянулся, а, когда граф, промчавшись мимо меня, попытался схватить толстяка за грудки, и вовсе упал с кресла.

– А вы что здесь делаете? – спросил меня Новиков.

– Беседовали, – ответил я.

– Допрашивали, – поправил меня сыщик.

– Сейчас я этой жирной свинье устрою последний допрос! – граф все же настиг свою жертву и отвесил смачную оплеуху так, что мэр заверещал от боли. – Он мне ответит за это нападение!

Глава 21. Связи в маленьком городе

– Барон! Помогите мне! – вопил толстяк.

Я уже слышал, как секретарша пыталась вызвать охрану от входа, чтобы разрулить ситуацию. Пришла пора брать происходящее в свои руки. Тем более, что Ира не собиралась успокаивать своего возлюбленного.

– Граф, перестаньте. Едва ли вы пробьетесь через его… неважно, просто погодите его бить, он никуда не денется!

– Так ты на его стороне? Что ТЫ здесь делаешь? – Новиков привстал, продолжая удерживать мэра за отвороты пиджака.

– У меня были к нему свои вопросы, только желаемых ответов я не получил.

– Потому что с этой сволочью надо лишь силой! – он саданул мэра по лицу, а потом схватил за волосы и с приличной силой приложил его затылком о паркет.

– Граф Новиков! – прикрикнул я на него, и парень тут же замер. – Давайте все сядем и поговорим. Вероятно, я чего-то не знаю.

– Это он устроил налет! – проорал граф, встал, пнул толстяка, а потом заставил его сесть обратно в кресло. – Твою бы морду, да… – Новиков положил ладонь мэру на затылок и пихнул его так, что он едва не впечатался носом в свой полированный стол.

После этого небольшого перфоманса граф прошествовал через весь кабинет, захлопнул дверь и запер ее за задвижку изнутри. Вернулся к столу, сел поближе к мэру и сел, закинув ноги на полированную столешницу.

– А теперь давайте поговорим! – бодро вскрикнул Новиков, вскинул руки и сложил их на груди.

Ира села рядом с ним, мы с Быковым заняли позиции по другую сторону стола. Интересный поворот резко изменил позиции и мое отношение к мэру.

– Если ты сможешь меня убедить, Станислав, мы привлечем его к ответственности на более высоком уровне, – сказал я первым делом, неожиданно для себя выступив в роли миротворца. – Но мне нужны доказательства.

– Он мне сейчас сам все расскажет! – граф замахнулся на всхлипывающего толстяка и тот дернулся в сторону так, что едва снова не упал. – Удивительно, что ты сейчас так спокоен, Максим!

– Мне хватило утренней дуэли. Лимит на сегодня исчерпан, – ответил я. – Но мне удалось кое-что разузнать. Твоя просьба выполнена.

– Да? И что это за бродяги, которые решили, что работают на меня, хотя ни часа не провели в моем лагере? Я ведь тоже проверил по журналам, как и обещал – все мои люди на месте.

Я лишь одними глазами указал на мэра. Недоверия в лице графа Новикова было предостаточно.

– Не может этого быть. Брешешь!

– Так он сам мне сказал. Только что. Я нашел этих старателей и переговорил с ними лично.

– Сегодня? Когда ты успел только! – удивленно воскликнул Новиков и снова вскочил, чтобы ударить мэра, но на этот раз его удержала Ира:

– Слава, перестань. Успокойся!

– Я спокоен. Спокоен, – постарался он убедить свою подругу. – Если бы я не был спокоен, то даже барон не смог бы меня остановить. А теперь давай, сволочь! Тридцать мертвецов, сука! Тридцать! Зачем тебе это было надо?? – граф хрястнул кулаком по столу, а мэр съежился, но продолжал молчать. – Ты бы не смог забрать мою землю, так зачем нужно было проливать столько крови?? Черт… нет, Ира, пусти меня, я сейчас…

– Александр Евгеньевич, лучше начинайте говорить, – посоветовал я. – Расклад не в вашу пользу. Совсем.

Кулак внушительных размеров завис в считанных сантиметрах от его лица. Мэр побледнел. Я подумал, что сейчас одна шестеренка системы управления Российской Империей угрожает другой. Для полноты картины не хватает еще старшей Хворостовой. И тогда весь местный механизм правления был бы в сборе.

– Ладно, – пискнул мэр. – Ладно, я скажу! Но вы все равно не сможете ничего сделать со мной. У меня защита!

– Где твоя защита? – граф снова схватился за мэрский костюм. – Явно не барон. А все остальные едва ли успеют добраться до твоего кабинета быстрее, чем я успею тебя прикончить! Говори или, клянусь, я тебя задушу в этом самом кресле!

– Я сделал! – воскликнул мэр. – Моя затея. Мои люди!

– Зачем, тварь? – граф и прежде не стеснялся в выражениях, но сейчас сыпал ими особенно обильно. – Что они тебе сделали??

– Твои старатели? Ничего они мне не сделали! Но ходили слухи, что есть…

– Какие слухи?! Я уверен в своих людях, они ничего не говорили!

– Но мне сообщили точно. Есть лагерь. Копают. Что-то ищут. Я… я сложил дважды два и вот!

– Какие дважды два, о чем он, барон?

– У нашего мэра есть своя маленькая шахта. Кстати, они подпитывается от основной городской сети, да?

– Да-а, – протянул Александр Евгеньевич, потому то граф снова схватил его, но тут же отпустил.

– Но он ведь должен кому-то сдавать золото?

– Кто-то из другой губернии, я уже выяснил. В этом и проблема.

– Проблема? Да, надо бы выяснить поточнее, кто это!

– Потом, граф. У меня другая задача.

– Я не поеду никуда! – отрезал Новиков. – Я и раньше не собирался уезжать, а теперь, когда мое предприятие находится в такой опасности, я и вовсе не могу его оставить. Уехать и вернуться к пепелищу? Увольте!

– Я могла бы помочь тебе, – неожиданно встряла в наш разговор Ира.

Девушка почти не вмешивалась, а теперь вдруг проявила немалую активность и принялась объяснять не столько Новикову, сколько мне и Алану:

– У меня образование. Я могу управлять. Только бы наловчиться самую малость…

– Это очень опасно, Ир, – остановил ее граф. – Ты можешь управлять, и я в этом ничуть не сомневаюсь. Я бы с удовольствием назначил тебя там главной, но это опасно. Очень опасно.

– Не думаю, что вам понравится ловить пули и снова прятаться в шахте.

– Я уже делала это, и справлюсь снова! – с жаром ответила девушка.

– Второй раз может быть много хуже, – сказал Новиков и снова обратился к мэру: – Для себя, скотина, старался или тебя кто-то попросил сделать это?

Мэр замолчал и стер кровь с лица. А потом улыбнулся, но из-за перепачканного лица получилось не хищно и грозно, как он явно хотел, а скорее жалко.

– Я больше не буду ни на что отвечать, – сказал он. – А вам всем придется ответить за свои действия.

Он откинулся на кресло, глядя на вытянувшееся лицо графа и посмотрел на дверь:

– Что ты несешь, мразь? – презрительно воскликнул Новиков.

Мэр не ответил. В краткий миг тишины дверная ручка, щелкнув пружиной, повернулась, но дверь не поддалась.

– Ломайте! – крикнул что было сил мэр города Вельска и тут же полез под стол, укрываясь от наскочившего на него графа.

В высокую дверь тут же ударили. Затем еще раз и снова – пока не затрещала древесина. Небольшая задвижка не выдержала и в кабинет ввалились несколько полицейских вместе с Денисом Порфирьевичем. И Евлампией Хворостовой.

– Маман?? – удивилась Ира и тут же привычным образом покраснела от смущения.

– Схватите его! – властно приказала графиня, указывая на Новикова. Но полицейские не пошевелились. – Вы что, намерены меня ослушаться?

– Подождите немного, – начал я. – У нас здесь идет очень интересный разговор. Присоединяйтесь, побеседуем о связях в маленьком городе. Никогда бы не подумал, что здесь может быть такое!

– Вы просто клоун, – отмахнулась от меня Хворостова. – Что вы здесь устроили? Что вы о себе возомнили? Дуэль с начальником полиции утром, а теперь приходите к мэру? Я не позволю вам завладеть моим городом.

– Вашим городом? – из-под стола вылез Александр Евгеньевич. – Нет уж, простите, но это МОЙ город. И прошу ответить, что ВЫ забыли в моем кабинете?

– Нам не пора ли отсюда? – шепнул, наклонившись ко мне, Быков.

– Не сейчас, самое интересное начинается, – негромко ответил я.

– Я пришла сюда за дочерью! Денис Порфирьевич сказал, что граф пришел к вам с дамой и по описанию я узнала…

– Твою-то мать, – мэр выпрямился и уставился на начальника полиции: – Когда же ты развяжешься с этим всем!

– Александр Евгеньич. Я же вам говорил. Намекал… Что… сами понимаете, – начальник полиции сделал несколько недвусмысленных жестов, и я услышал, как подавился за моей спиной Быков. Ладно. Ожидаемо.

Изо всех сил я старался молчать и ситуацию не комментировать, потому что назревало что-то большее. Я прямо-таки ощущал это напряжение.

Вооруженные полицейские только расслабились. Они знали всех присутствующих в кабинете. Кроме того, среди четверки сопровождения я узнал еще и того, кому порезал с утра руку.

Бинт белел из-под его формы, но держался он ровно. Карабин держал не хуже остальных.

– Я не пойду с тобой никуда, – сказала наконец Ира, когда ее мать, не выдержав затянувшегося молчания, шагнула к ней, намереваясь взять под руку. – Не пойду! Я не могу так больше.

– Нет уж! – воскликнула графиня. – На тебе остается наше семейное дело! И ты должна быть со мной.

– Мне осточертело наше семейное дело! Надоели дядюшкины расследования! Прости, маман, но твой брат – тот еще проходимец!

На лицо графини страшно было смотреть.

– Как ты смеешь! – воскликнула она. Я подумал, что сейчас она припечатает любимую дочь не хуже, чем граф, только что размазавший мэра. – Дядя заботился о тебе не меньше моего!

– Дядя занимался не тем, чем следовало! – воскликнула Ира. – Слава – хороший человек. Я люблю его и…

– Что ты сказала? Нет! Решено! Уходим отсюда! Денис Порфирьевич, будьте добры, арестуйте этого человека!

– Но, Евлампия… – полицейский, сильно хромая, отошел в сторону от своих. Он должен был назвать графиню по имени-отчеству, но настолько не привык говорить это, что даже не сразу вспомнил.

И тут не выдержал Быков. Точнее, он с таким видом смотрел на Хворостову, с такой смесью ненависти и отвращения, что та сама сказала:

– Что тут такого? Я женщина незамужняя. Да даже если бы и была замужем… что такого?

Теперь и до начальника полиции начала доходить вся щекотливость ситуации. С учетом, что это слышали еще и его подчиненные.

– Как я мог… – еле слышно простонал сыщик. – Мог бы догадаться сразу…

– Теперь ты! – графиня снова превратилась в хищницу и обратилась к дочери. – Я не потерплю подобного непослушания! Живо домой

– Нет! – отрезала дочь. Назревал семейный конфликт, и четверка полицейских уже ощущала себя до жути неловко.

– Мало я старалась! Мало тебя оберегала! Мало сделала для того, чтобы эти Новиковы убрались из Вельска!

– Готов поспорить, что это все сделали вы, графиня, – неожиданно выступил из-за моей спины Быков.

– Сделала что? – дама с трудом выдавила из себя ответ. Она старалась не смотреть ни на кого, кроме дочери, но та тоже отводила глаза. – Что сделала? – повторила графиня гораздо громче. Кажется, она сдерживалась из последних сил.

– Устроили нападение на Новиковых. То самое, которое как бы «волки».

– Вы ввязались еще и в это? – ахнул Станислав. – Зачем? Я же вас не просил!

– Это дружеская помощь, – быстро ответил я. – Мы осмотрели сегодня утром экипаж за полицейским участком и нашли доказательства, следы, что это было совсем не нападение зверей. Тебя обманули.

– Посчитали, что раз вы не отсюда, не из этих диких краев, то не сможете отличить наскоро покоцанные прикладами пластины от звериных следов, – закончил за меня Быков. – Не было никаких зверей. Ни волков, ни медведей…

– Заставьте его замолчать! – взвизгнула графиня, но никто из полицейских не пошевелился.

– Прекрасно, – вставил я. – Похоже сегодня злодеи выдают себя примерно по одному и тому же шаблону.

– Так вы… – Новиков смотрел то на мэра Вельска, то графиню Хворостову. – Вы с самого начала были заодно??

– Нет-нет! – пискнул Александр Евгеньевич. – Не заодно! Я горевал из-за гибели ваших родителей, граф. Сильно горевал!

– А-а, отстаньте, я вам все равно не верю, – Новиков отмахнулся от причитаний мэра, как от мухи. – Вы все равно все здесь связаны. Шеф полиции спит с графиней, которая устроила покушение на мою семью. Черт, вы за это ответите!

– Стой, Слава, стой, – Ира вскочила и уперлась в него обеими руками. – Может быть… может все не так, как кажется, маман слегка не в себе и…

– Ты защищаешь ее. Я понимаю, – граф умерил пыл, но все равно злобно смотрел на графиню. – Но я заставлю ее ответить.

– Да, по закону, все как полагается, Слава. Мы все сделаем, как надо, – Ира вздрогнула, словно в ней что-то буквально надломилось, и она решила идти против матери до конца. – Но зачем все это? Почему нельзя было жить в мире?

– Потому что они приезжие! Чужие! А вели себя так, словно они – единственные здесь хозяева!

– И вы решили от них избавиться, – добавил я. – Надеюсь, что хотя бы полиция Вельска в этом не замешана? А то слишком уже тугой клубок вы сплели.

– Ха… рассказать вам? Нет, я бы не стала рассказывать, если бы ЕГО здесь не было, – она указала на Новикова. – Но пусть мальчишка послушает. Пусть знает, что его родителей посреди леса пристрелили и изуродовали. Так же, как они изуродовали все то, чем владели мой отец и мой дед!

– Маман! – Ира побледнела, а граф, наоборот, как будто даже успокоился, узнав правду.

– И кто помог вам это скрыть? Денис Порфирьевич? – спросил я. – Ведь он «расследовал» это.

– Скрывать было нечего. Мои люди об этом позаботились. Исправили все так, чтобы это было очень похоже на нападение зверей, – графиня наслаждалась моментом, уверенная в своей полной безнаказанности.

– Тогда, думаю, ты поймешь, что я не пойду с тобой, – Ира приблизилась к графу и тот обнял ее за плечи.

Никто из полицейских не пошевелился. Даже начальник полиции старался держаться подальше от графини. Но опустившаяся тишина подействовала на Евлампию Константиновну иначе.

– И чего вы ждете?! – громко крикнула графиня. – Дочь должна быть у меня дома. Мальчишку арестовать, а этих – выгнать из моего города. Слюнтяй! – бросила она мэру. – Тебя и мужчиной назвать сложно!

– Нет уж, позвольте…

– Не позволю! Мой город! Мой!

Мы с Быковым старались держаться тише. На всякий случай я вытащил пистолет, но графиня заметила это, кинулась к ближайшему к ней полицейскому, выхватила у него из рук карабин и прицелилась в нас двоих:

– Оружие на стол! И подальше от себя!

Я послушно положил «стрелец» на полированную крышку стола и толкнул его. Оружие проскользило до противоположной стороны, оставив после себя заметную царапину. Мэр жалостливо уставился на испорченную мебель.

– Отлично, – злобно выдохнула графиня, больше похожая на коршуна.

– Остановите ее кто-нибудь! – взмолился Александр Евгеньевич, однако полиция его сегодня не слушалась.

– Ира, идем домой, – чуть мягче, чем прежде, произнесла Хворостова.

– Нет. Нас с тобой едва ли что-то может связывать после того, что я узнала, – ответила ей дочь, еще крепче прижимаясь к графу.

– Значит так?! – она вскинула карабин.

– Не дайте ей выстрелить! – взвизгнул мэр.

Начальник полиции принялся расталкивать подчиненных, выбираясь к графине, но травмированная нога не позволила ему успеть. Хворостова спустила курок, отправив крупнокалиберный патрон в лицо Новикову.

Пуля прошла навылет, обезобразив молодого графа и забрызгав кровью Иру. Денис Порфирьевич замер на долю секунды, а потом выхватил карабин из рук графини и буквально вдавил его в полицейского, которому это оружие принадлежало.

– Сразу так надо было! – бросила Евлампия Константиновна. – Господи, облегчение-то какое. Сколько лет мучилась…

Она рассмеялась, как безумная.

– Твою ж мать, – мне показалось, что Быков крестится, но убедиться в этом лично не мог, потому что смотрел на графиню.

– Ира, идем домой, теперь нам никто не помешает. Дочка, пойдем, – весело и беззаботно улыбаясь, она протянула руку к дочери, которая всхлипывала у тела убитого графа.

– Евлампия Константиновна, отправляйтесь домой сами, – посоветовал ей мэр. – Что же вы стоите, помогите кто-нибудь!

Кому он просил помочь – непонятно. Но Ира откликнулась на просьбу матери. Встала, тыльной стороной ладони утерла слезы. Сделала робкий шаг навстречу, почти что споткнувшись.

Оперлась на спинку стула и левой рукой зажала рот, пытаясь задушить в себе рыдание. А потом схватила мой пистолет, который я сам привел в боевую готовность, и навела на мать.

– Нет у меня больше матери, – невнятно пробормотала девушка и нажала на спусковой крючок раз, потом другой.

Графиня схватилась за грудь, куда вошли обе пули, рухнула на колени и, не отрываясь от дочери, упала ничком.

– Вот же бл*… – на весь кабинет высказался Быков.

Глава 22. Домой

Я уже был морально готов к тому, что Ира приложит пистолет к виску и застрелится у всех на глазах. Кое-кто из полицейских даже дернулся вперед, чтобы перехватить ее руку, но дочь графини с каменным лицом положила оружие на стол, а потом толкнула его ко мне.

И лишь девушка тяжело вздохнула. Но на лице ее слез я уже не заметил. Она сама шагнула к полицейским, а навстречу ей выступил Денис Порфирьевич, на ходу доставая наручники.

– Не думаю, что ее надо арестовывать, – сказал я в полнейшей тишине. Неожиданно меня поддержал мэр:

– Лучше отправьте ее домой, – добавил он. – А, впрочем, погодите. Я тут услышал одну интересную вещь… Пожалуй, под стражу бы вас. Господин барон проводит девушку, я думаю. У вас есть вопросы, Максим Бернардыч? – спросил он, крайне выразительно покосившись на толпу полицейских с карабинами.

Где-то за их спинами я заметил еще и охрану самой мэрии. Пятеро против двоих, не говоря о том, что в перестрелке может пострадать Ира.

– Что вы задумали? – дернулся начальник полиции, но минимум два ствола сразу же уткнулись ему в лицо.

– Порядок наводим. Давно пора. Идите-идите, барон! Не задерживайтесь. И лучше не возвращайтесь.

Я убрал пистолет и внимательно посмотрел на всех, кто остался стоять на ногах.

– Девушке нужна помощь специалиста. Психолог. Или кто тут у вас есть, – я повернулся к Александру Евгеньевичу, ощущая бессильную злобу, что не могу ровным счетом ничего сделать.

– Тут вы правы, – согласно кивнул он. – Тогда просто уходите. Здесь вам больше нечего делать.

– Идем, – сказал я негромко сыщику и двинул к выходу.

Притормозив у полицейских, обернулся на Иру. Та, как статуя, по-прежнему стояла возле стола. Вообще никто из присутствующих не пошевелился.

Так что я протиснулся на выход, прошел мимо секретарши, которая пыталась увидеть, что происходит в кабинете ее шефа, и выбрался на улицу. Рано было разбираться, что потрясло меня больше – бойня в кабинете или то, что в Вельске, да и вообще в регионе, не осталось толком никаких дворян.

Жутко хотелось что-нибудь сломать. Я заметил вазон у входа – белый, широкий. Но тяжелый и едва ли я смогу его сдвинуть с места. Металлический забор. Оштукатуренные столбы.

Тогда я развернулся и лицом к лицу столкнулся с Быковым. Тот переживал схожие эмоции, но его молчание сейчас раздражало меня еще больше. Надо было срочно спустить пар, иначе я накинусь на друга.

Я подошел к одному из оштукатуренных столбов и приложил к нему правую ладонь. Потом шлепнул. Затем сделал это сильнее.

Сложил пальцы в кулак и что было сил двинул. Буря эмоций, которую я загнал вглубь себя в кабинете мэра, рвалась наружу и требовала выхода.

С истошным криком я принялся молотить по беленой штукатурке, сбивая костяшки пальцев в кровь. И плевать, что это видят прохожие!

Штукатурка не поддалась. Я лишь оставил с два десятка кровавых следов от ударов и охрип.

– Идем в гостиницу. Я закажу нам билеты домой, – услышал я голос Быкова. Тот стоял совсем рядом. – Здесь все кончено.

Разумеется, здесь делать было больше нечего. Оставшиеся вопросы без ответа не имели никакого значения для меня. Потому что для меня лично ответ был не важен. А тот, кто хотел бы его узнать, был уже мертв.

Алан остановил извозчика и почти силой утолкал меня в крытый экипаж. Он попросил отвезти нас в гостиницу, где остались все наши вещи. Я даже не запомнил, как мы ехали.

Портье шарахнулся от меня в сторону, а лучезарную улыбку с его лица точно смыло. Быков потребовал, чтобы я тотчас же отправился в душ, а сам засел к телефону.

Я был благодарен ему за то, что он взял на себя эти бытовые мелочи, и попросту забрался под горячую воду. Она смыла остатки мази и рану снова зажгло, но я продолжал стоять под душем и только минут через десять взял себя в руки.

К моменту, когда я вышел, Быков распорядился вызвать врача, подыскать приличный костюм – размер он подсмотрел на остатках прежнего – и заказал в номер ужин без особых изысков.

– Лучше? – спросил он, когда я оделся в чистое.

– Немного, – ответил я, чувствуя, что руки дрожат. – Мы могли все это предотвратить?

– Нет, – уверенно ответил Быков. – Вот в этом я уверен совершенно. Только если бы мы знали все заранее – тогда получилось бы спасти людей. Но не в нашем случае.

– Жаль, что мы не знали обо всем заранее, – как эхо, отозвался я, и сел за небольшой столик, что расположился у стены. Еду принесли недавно и остыть она не успела. – В таком случае, все было бы куда проще.

– Если бы, да кабы… – пробурчал сыщик. – Вот скажи честно, барон. О чем ты сейчас больше переживаешь?

– В смысле – о чем?

– О задании или об убитых?

– Ты же не считаешь меня последней сволочью? Конечно, об убитых. Причем графиню мне совсем не жалко.

– А Новикова жалко?

– Ясное дело. И девушку тоже. Граф хотя бы мертв, – я покрутил вилку с куском мяса на ней. Есть не очень хотелось. – А ей предстоит жить с мыслью о том, что она убила свою мать, которая с свою очередь застрелила ее любимого. Да еще прилюдно! Безумие какое-то… Неужели Хворостова настолько сильно ненавидела Новиковых?

– Должно быть. Я все время забываю, что ты – ненастоящий барон. Среди дворянства адекватных людей осталось – по пальцам пересчитать! Ведь ты же занял место настоящего Абрамова. Он что, разве был нормальным?

– Он много пил. Но остался рано без родителей. Как и Новиков.

– Оставь пока Новикова, – сыщик увлекся новой теорией. – У всех какие-то детские травмы. Понимаешь? Сидишь ты дома, складываешь кубики, а тут влетает отец и громко возмущается, что кто-то рассказал пошлый анекдот о его матери, бабушке или брате. Это муссируется еще несколько дней, а потом откладывается в голове у ребенка настолько, что он эту историю считает страшным оскорблением, потому что так считают его родители.

– Но нельзя же воспринимать так серьезно…

– Нельзя, – перебил меня Быков. – Нельзя, но отец тоже когда-то был мальчиком. И у него была такая же ситуация. Люди вообще часто ссорятся. А здесь последствия кажутся просто невероятными! И это при обычной шутке.

– Ты сейчас серьезно или попросту преувеличиваешь? – я все-таки рискнул съесть мясо, пока оно не свалилось с трясущейся вилки.

– Абсолютно серьезно! Мнительность невероятная. А теперь, возвращаясь к нашей ситуации, представь, что у тебя – полно земли, денег и власти. Ты начинаешь терять деньги и, чтобы не бедствовать, пытаешься продать землю. Или иное имущество большой ценности.

– Так и сделаю. Это нормально, рыночные отношения, – начал я, но Алан опять не дал мне продолжить:

– Нормально, но приходит кто-то и скупает все. Он богатый и успешный. Зависть моментально затмевает разум! Обычно многие строят из себя таких чопорных и невозмутимых, но маска спадает быстро. В случае графини она спала моментально. И отсюда ненависть – наследие отца скупили какие-то приезжие!

– Звучит логично, – только и ответил я. – И что же, до убийства?

– Ты продаешь родовое имение, по сути. Каждый кусочек – это расплата за роскошную прежнюю жизнь, – начал философствовать Быков. – А каждый, кто на это покушается – злодей и преступник. Но если это разные люди, то и эмоции твои тоже разделяются на всех. Просто сидишь и тихо ненавидишь толпу.

– А у графини все скупила одна семья.

– Настоящий концентрат ненависти и злобы, – подтвердил сыщик. – Отсюда продуманное нападение, с маскировкой. Но когда еще и дочь отказалась слушаться, потому что выбрала Станислава Новикова, тут слетели последние маски. Бам! И нет угрозы! Но есть одна вещь, которую я все равно не могу понять, – Алан наклонился ко мне почти вплотную. – Почему мы ушли?

– Из мэрского кабинета? – спросил я. – Неужели ты думал, что мы вдвоем выстоим?

– Но ведь мэр – тоже убийца! И похлеще графини! Положил своих людей, угробил охрану лагеря и невинных копателей! И при этом он остается в своем кресле!

– Неужели ты думаешь, что я не сообщу об этом? – я смягчился, до того готовый высказать Быкову все то же самое гораздо жестче. – Когда мы вернемся в столицу, я сообщу обо всем. Есть свидетели. К тому же только мы знаем о злодеяниях мэра…

– И можем стать его следующими жертвами. Для маньяка, который угомонил целую толпу, не составит труда устранить еще парочку любопытных, – сказал Алан зловеще. – И билеты на обратный рейс только на вечер. У нас есть еще, – он с недовольством посмотрел на часы, – у нас есть еще четыре часа, в которые кто-нибудь попытается нас убить.

– Здесь мы в безопасности, – успокоил я сыщика. – Он ведь не знает, где нас искать.

– Зато знает, что мы точно будем на вокзале!

Я не стал спорить. Споров, дуэлей, драк и перестрелок хватит на ближайшие дни. Теперь мне хотелось спокойствия. Руки уже не дрожали.

Алану больше нечего было мне сказать. Я заметил, что он и сам нервничает. Вероятно, больше из-за риска погибнуть. Мэра, который получил обратно контроль над полицией города, сыщик побаивался.

Примерно через час пришел доктор. Посмотрел на швы, похвалил медика, который их сделал и начал приводить меня в порядок. Хорошо, что он не задавал вопросов и оставил еще тюбик мази.

А вот отельный халат пришлось отправить в прачечную – после душа рана кровила, но раз в нее не попадала вода, она меня не беспокоила. Мне пришлось долго доказывать коридорному, что я порезался. Хотя он наверняка догадывался, что за люди живут в этом номере.

Начинало темнеть. После сегодняшних смертей город стал еще более мрачным и недружелюбным.

Примерно за час до отхода поезда мы собрались, расплатились за номер и покинули отель. Мужчина за стойкой пытливо смотрел на меня, ожидая, что я сам ему что-нибудь расскажу. Над его головой помаргивала лампа.

Я не стал ничего говорить. Пусть сам узнает, что владельца здания больше нет в живых.

– Знаешь, – сказал я Быкову, когда мы уже ехали на извозчике к вокзалу, – попытайся мы решить все на месте, там, в мэрии, мы бы сделали только хуже.

– Сам-то веришь?

– Подумай. Порфирьевич не удержался бы отомстить за утреннюю дуэль. Или начал бы сопротивляться аресту. Скорее всего, его кто-нибудь да уложил на месте. Потом мы непременно заявили бы о причастности мэра к массовым убийствам. И тут двоякая ситуация.

– Скорее всего, оставшиеся полицейские приняли бы его сторону, – задумался Быков. – Тогда пришлось бы плохо всем.

– Тогда пришлось бы плохо нам, – поправил я его. – Ты видел, что осталось от графа?

– Черт, да! – воскликнул сыщик. – Совсем не подумал. После любого такого ранения ничего хорошего не светит. А что с мерцанием?

– А не все ли равно? – спросил я. – Наверняка мэр прикупил себе какую-нибудь технику, подключил ее к сети и работает. Или… да нахрен это… проклятый город.

– Не выражайтесь-ка! – услышал я голос извозчика. Этого еще не хватало! – Я смотрю, вы не местные?

– Не лезь не в свое дело, – грубо ответил я и услышал в ответ несколько нелицеприятных фраз. Пришлось пересесть поближе:

– Мне по работе приходится людей убивать. Одним больше, одним меньше – какая разница. Так что думай, что говоришь!

Извозчик насупился, а мне, вместо облегчения, стало только еще поганее. Взял и сорвался на простом парне. Он-то здесь совсем не при чем. Поэтому, когда мы сгружали наш немногочисленный багаж, я задержался и оставил ему пятерку. Брать он не хотел, но моя кислая мина пополам с «работой, где приходится людей убивать», склонили чашу весов.

А вот на самом вокзале, как и следовало ожидать, мы снова столкнулись с мэром. Он залепил ссадину на лице пластырем в цвет кожи и держался огурцом.

– Пришли вас проводить, – он обвел руками свое небольшое воинство из нескольких полицейских и людей в штатском. Карабинов не было, но под пальто наверняка нашлось бы не по одному пистолету. – Убедиться, что вы в целости и сохранности отправляетесь в обратный путь.

– Боитесь, что мы задержимся?

– Нет, нет, бояться вас нечего, – мэр потер ладони, а я поманил его к себе пальцем. Тот не отреагировал, и я повторил жест.

Лицо его изменилось – к подобному отношению толстяк до сих пор не привык.

– Мне повторить в третий раз или сказать погромче? – намекнул я.

Люди вокруг уже начинали озираться на толпу. К тому же мэра многие из местных знали в лицо. И едва ли представляли его в подобной компании.

Александр Евгеньевич, сопя, нехотя приблизился. Я наклонился к его уху:

– Думаю, что ваша «крыша» в столице вас не спасет, если я займусь вами более основательно. Не думайте, что я оставлю это просто так.

Толстяк поднял лицо и осклабился:

– Вы просто не представляете, с кем я знаком. Едва ли вам хватит силенок, чтобы меня победить.

Он был ростом чуть ниже меня. И стоял совсем рядом. Чтобы он не отошел, я схватил его за оба плеча, изображая дружеское прощание. А потом с размахну саданул ему лбом в переносицу.

Кто-то из его свиты бросился было к нам, но один из полицейских быстро остудил горячую голову. Я выпрямил руки, чтобы капающая из сломанного носа кровь не забрызгала мою обувь.

– После того, что вы сделали – это меньшее, чем я могу ответить сейчас, – добавил я. – Раз уже вы решили сами меня проводить.

Капли звонко разбивались об пол. Мэрская свита стояла неподвижно, и я отпустил их шефа, потер ушибленный лоб, поднял чемодан с вещами и махнул:

– До скорого!

На перроне сыщик присвистнул:

– Зауважать мне тебя, что ли.

– Если только еще больше, чем прежде, – ответил я, фыркнув. Может, это вовсе и не мое решение было, а просто доктор с мазью переборщил?

– Я это и имел в виду, – закивал Быков. – Ты и правда намерен сюда вернуться? – спросил он, когда мы сели в вагон.

– Не знаю. Не хочу лезть снова в это дерьмо. Пусть разберется полиция. Третье отделение. Кто угодно, черт возьми.

Из окна поезда я увидел телефонную будку, которую не замечал раньше.

– Сколько у нас еще осталось времени?

– Минут восемь до отправления.

– Мелочь есть?

Алан порылся в карманах и достал несколько монет. Номер секретариата намертво засел у меня в памяти. Звонок во дворец прошел быстро, но в этот раз мне заявили, что по телефону кто угодно может представиться хоть бароном, хоть губернатором, а потому любезно сообщили, что лучше приехать лично.

Я залез в вагон за минуту до отправления и плюхнулся на сиденье.

– Все, – бросил я. – Теперь домой.

Глава 23. Воля императора

Большую часть пути домой я спал. Вагон мерно покачивался, а я думал – какая это глупость. Глупость делать высокоскоростные поезда, в которых тебя не убаюкает мерный стук колес.

Да и вообще все, что случилось за последние дни – такая же глупость. Столько смертей. Дворяне и обычные люди полегли в бессмысленной борьбе за золото.

Я считал, что эти времена давно прошли. В том плане, что сейчас… Я перевернулся на другой бок и вздохнул. Нет. Пожалуй, я ошибся. То же самое идет и сейчас. Но что мне сообщить во дворце?

– Спи уже! – не выдержал Быков, которому моя бессонница тоже не давала уснуть. – Как медведь! Ты уже сделал все, что мог. Отчитаешься завтра, как есть, а теперь спи!

Пришлось последовать его совету, хотя мысли не желали покидать мою голову. Единственное утешение предстоящего дня – встреча с Аней, с которой я не виделся едва не целую неделю.

Похоже, что мы стали разлучаться слишком часто и слишком надолго в последнее время. Я уже почти уснул, но снова задумался. Мои раны и болячки отняли немало дней, которые мы могли бы провести вместе.

Потом еще поиски Павла Трубецкого – но хорошо, что я нашел его быстро, однако после навалились еще проблемы. И не у абстрактных князьков из Вельска – а у людей, которых я хорошо знал. Как я мог отказать Дитеру в помощи?

Затем последовали императорские просьбы. Нет, я хочу помогать и могу работать – я в очередной раз поймал себя на мысли, что приношу куда больше пользы здесь, чем пытаясь продавать невнятные товары людям, чтобы опередить конкурентов в своем мире.

А еще мне нравился статус и власть. Я расплылся в улыбке, в сотый раз улегшись спиной вниз. Это хороший бонус. И надо будет по возвращении узнать, как обстоят дела в имении. Черт, это правда здорово!

Но сперва Аня. Нет, работа, то есть, император и отчет ему. А потом Аня. Или сперва… Я ушел в мечты и не заметил, как заснул.

В одиннадцатом часу меня поднял Алан, швырнув в меня подушкой. Шлепок оказался слишком чувствительным, и я вскочи на ноги, больно ударившись плечом об откидной столик.

Нам уже принесли завтрак, а до прибытия в столицу оставалось меньше часа. Дорога в этот раз оказалась менее долгой и не такой нудной, о чем я сообщил Быкову.

– Говори за себя барон. Я всю ночь не мог уснуть. Ворочался, кряхтел, храпел, пытался что-то говорить…

– Ты?

– Нет, Макс, ты. Я не против тебе помогать. Мне правда была интересна эта поездка – увлекательное, хоть и трагичное приключение. Но если император предложит тебе такую же работу – откажись. Пусть действуют профессионалы. Они хотя бы не мешают спать!

Он высказался и расхохотался, грохнув кулаком по столу так, что звякнули бокалы:

– Видел бы ты себя сейчас!

– Вот ни разу не смешно…

По прибытии в город мы расстались – сыщик отправился проведать свою контору, раз уж его никто не разыскивал, а я пошел привести себя в порядок после долгой дороги.

Дом пустовал и, судя по разбросанным вещам, никто не посещал его за время моего отсутствия. Так что я спокойно умылся, переоделся, с удовольствием надев чистую одежду.

В столице ярко светило солнце, а ведущий радиопередачи торжественно сообщил о наступлении октября. С иссушающей жары августа прошло два месяца.

Я начисто выбрил лицо, убедился, что все в порядке, накинул пальто и подумал, что на меня одного вполне могло бы работать целое ателье. Скорость, с которой я уничтожаю одежду, была потрясающей.

Владимир выглядел раем на земле. После Вельска все что угодно будет выглядеть раем, но мой путь до дворца подарил столько эмоций.

Прохожие, бодрые и свежие, улыбчивые и приветливые, редкие автомобилисты и еще более редкие извозчики. Город жил и дышал, а не задыхался. Наверно, я чего-то не понимал. Почему нельзя любой город сделать таким, как столицу? Неужели надо думать только как граф Новиков – если есть золотая жила, то можно все?

На территорию дворца меня пропустили без проблем. И, несмотря на большую площадь, высокая девушка в ярком плаще сразу же бросилась мне в глаза. Не узнать Аню с ее каштановыми локонами было невозможно.

Даже не пытаясь соблюсти правила приличия, я бросился к ней. Принцесса медленно шла в том же направлении в компании второй девушки. Вероятно, это Клара, дочь погибшего Казначея. Он и раньше были подругами, а теперь Аня не могла не поддержать ее.

– Простите, что помешал вашей прогулке, – произнес я, когда до девушек оставалась лишь пара шагов. Я перебрал с десяток вариантов приветственных слов, но все они показались мне неуместны. – Ань, я скучал, – сообщил я и слегка склонил голову, а потом, ведомый внутренним чувством такта, повернулся к Кларе: – примите мои соболезнования. Ваш отец был хорошим человеком.

Девушка отреагировала вполне ожидаемо – опустила глаза и часто заморгала, но стоило Ане шепнуть ей пару слов, дотронувшись до плеча, и Клара немного успокоилась. После принцесса подошла ко мне.

– Никак мой отец не хочет оставить тебя в покое, – сказала она, выразительно глядя мне в лицо.

Надо же, всего несколько дней, а я смотрю сейчас на нее, как будто вижу впервые. Может, это яркий плащ, цвета закатного солнца? Или ее карие глаза действуют настолько гипнотически.

– Макси-им, – Аня помахала рукой у меня перед лицом, и я вздрогнул.

Вроде бы как и надо вести себя надо прилично, но не для того я пропадал столько дней у черта на рогах, чтобы стоять и максимум взять ее за руку. Поэтому я обхватил Аню за талию и уверенно, но плавно притянул к себе. Девушка не сопротивлялась, а лишь смотрела с вызовом.

Но не уклонилась от поцелуя, а когда я наконец ослабил хватку, она сказала:

– Я тоже соскучилась, – и обняла меня. Я ойкнул:

– Только не трогай плечо, пожалуйста.

– Что, опять? – девушка обеспокоилась, но потом вполне серьезно произнесла: – Тогда вечером…

– Почему вечером? – подмигнул я. – Сейчас я забегу отчитаться о завершенном задании, и потом сразу готов к отдыху. Если, м-м-м, – я выглянул через плечо Ани, – Клара сможет несколько часов провести без тебя.

– Я все объясню, и она поймет, – беспокойство так и не сошло с лица принцессы. – Я вижу, что что-то не так.

– Все вечером! – я поцеловал ее снова и направился ко дворцу.

Алексей Николаевич, отец Ани, словно дожидался меня одного. Его помощник встретил меня у входа и проводил до кабинета. Помощник, служка, придворный – черт их разберет. Мальчишка работал здесь уже больше недели. А для дворца это срок!

– До меня доходят тревожные вести, – император не выглядел усталым – но встревоженным точно. – Убийства в Вельске, нападения на полицейских. Мне кажется, что кто-то нарочно желает нарушить работу Большого Совета!

– Как нарушить? – удивился я. – Ведь бывают же случаи, когда…

– Рассказывай, – император качнулся на стуле и звучно приложился ладонью по столу. – По порядку. Обстоятельно. Все вопросы и предположения – после.

Мой рассказ занял не меньше часа. Все детально, начиная от нашей встречи на вокзале, до момента, когда нас нашла дочь графини и все последующие приключения. Я старался не упустить ничего – благо весь сюжет можно было пересказать линейно, не перескакивая с одних событий на другие. Почти шекспировские линии я тоже добавил.

И раз император упомянул о столкновениях, я чистосердечно признался в дуэли с Порфирьевичем, слукавив, правда, что догадывался о его нечистоплотности гораздо раньше и тем хотел вывести его на чистую воду. Трагичные события Вельска заставили Алексея Николаевича помрачнеть.

– Боже мой, – почти по слогам проговорил он, отчетливо и резко. – Какая дикость! И это не где-то в северных краях или за Уралом. И не… Боже! – повторил он. – Вместе с потерей брата и казначея!

– А что с Сергеем Николаевичем? – не удержался я.

– Погоди. Мои вопросы сперва. Кто главный виновник всего этого? Сам Новиков?

– Нет, – пояснил я. – Он как раз жертва. Найденное им золото он собирался добывать легально и уже готовил все документы для официальной разработки месторождения. Дочь графини об этом знала, но мадам Хворостова была против их союза. А мэр города не знал про союз, но знал про золото и потому устроил нападение.

– А ты мог что-нибудь из этого предотвратить?

– Нет. Ровным счетом ничего, – ответил я. – Мой хороший друг оказал большую помощь, выявив множество полезных фактов. И это помогло бы нам, не устрой мэр бойню.

– Есть ли какие-либо доказательства?

– Думаю, что надо опрашивать людей, которые работали на шахте, а также помощников самого графа. И свидетельства точно найдутся.

– Но у тебя нет никаких свидетельств?

– К сожалению, тот, кто мог бы это доказать своими силами, мертв.

– Значит, кого-то надо будет отправить провести расследование, – заключил император. – Нет, это будешь не ты. Хватит с тебя. Ты ведь показался доктору?

– Да, меня зашили. Дважды.

– Тогда я рад, что ты выбрался живым и почти здоровым из Вельска. Я и думать не смел, что это настолько дикий край. Боже… – снова повторил император, сунулся в ящик стола и одновременно начал отвечать на давно заданный мной вопрос: – про сложности в Большом Совете хочу тебе пояснить. Ты же, вероятно, подумал, что мы будем принимать Ирину Хворостову? Или мэра Вельска?

– Вряд ли дочь графини находится в том состоянии, в котором можно принимать взвешенные решения, – ответил я. – А мэр – тот еще злодей и я лично пообещал ему, что та бойня не сойдет ему с рук.

– Но доказательств нет, – напомнил император. – Это я тебе говорю как человек, который смотрит на все происходящее со стороны, без личного интереса. Ситуация, которая сложилась сейчас, ничего особенного в себе не несет. Просто губерния предоставит нам список лиц, которые могут заместить собой выпавшую персону. Это может быть известная личность. Но известная общественными деяниями. Либо военный. Либо уже представленный в Совете человек.

– В чем же сложность?

– Сложность в том, что если бы ты привез сюда Новикова, то мы бы лишь согласовали его и приняли в Совет. Поскольку ты не нашел ничего, что свидетельствовало бы против человека, все прошло бы гладко. А теперь процедура может растянуться на несколько недель и даже месяцев.

– Ого! Значит все плохо?

– Нет. Не плохо. Просто губерния не сможет в этот срок защищать прожекты – но только если у них вдруг не пробудится ораторское искусство. Пока что этого не случилось.

Хорошо, что все обошлось для меня. Плохо, что скорее всего, наказание минует и мэра Вельска. Но император прав – ничего существенного, кроме моих слов, никем не подтвержденных, против него нет. Пусть будет назначено расследование. Я не откажусь узнать его результаты.

– А что с вашим братом? – напомнил я.

– Ты же еще не знаешь… – Алексей Николаевич отложил в сторону бумагу и ручку. – Он сознался.

– Как сознался??

– Я не говорил никому, кроме Ани. У меня его признание в письменной форме, заверенное им же, – проговорил император и в его голосе я чувствовал только тяжесть от принятого им решения. – И едва ли скажу. Он – мой родной брат и что же… казнить его? У меня ощущение, что Империя рушится. Казначей мертв. Пока что его заместитель пытается привести дела в порядок, но у меня такое чувство, что он делает лишь хуже. Теперь еще Сережа…

– Это всего лишь совпадение, – я попытался утешить государя, понимая при этом, что едва ли все случившееся за пару дней можно действительно назвать совпадением. – Знаете, а у вашего казначея были неплохие проекты. На мой взгляд.

– Какие же? – император посмотрел на наручные часы. – У меня еще несколько минут до заседания.

– Хорошо, я постараюсь побыстрее. Ведь в Империи есть скоростная железная дорога? Было предложение создать целую сеть таких дорог. Не то чтобы я это одобрял полностью, но было бы здорово. Понимаете? Дороги ведь это…

– Жилы страны. Люди текут, словно кровь. Бесконечно дороги эти длинны, убивают нашу любовь, – процитировал император.

– Да ладно вам! – я не удержался и вскочил со стула. – Это обычный стишок, кто бы его не написал! Нельзя поддаваться влиянию человека, далекого от…

– Это я написал, Максим, – тихо ответил Алексей Николаевич. – Но в целом ты прав. Резок, груб – но прав. Поэтому отвечу тебе честно. Я нахожусь в сложной ситуации, потому что денег – нет.

– Как – нет?

– На большие проекты. Ты посмотри на столицу. Великолепный город, правда?

– Роскошный, – подтвердил я.

– Ты не представляешь, сколько миллиардов он сжирает. Не потребляет. Не поглощает. Он сжирает. А знаешь, почему?

– Нет, – последовал мой честный ответ.

– Потому что он растет. Это – столица и она манит людей. И нельзя, чтобы они жили здесь в ветхих коробках. Но чем больше город, тем быстрее он растет.

– Так и денег становится больше, разве нет? Простите, я с экономической теорией знаком слабо, поэтому едва ли могу рассуждать здраво.

– Нет, здесь ты прав – денег становится больше. И я даже согласился бы с нашим главным казначеем, потому что людей надо удержать у себя. Сколько ты ехал в Вельск?

– По-моему около двенадцати часов занял мой путь.

– А по скоростной трассе через пять часов можно оказаться в Челябинске. И дальше! Все верно. Это все нужно, но денег нет.

– Так казначей же сам все это разработал? – уточнил я.

– И отсюда все сложности. Он предлагал изымать часть средств… Ох, мне уже пора. К тому же, все это неважно… Нет человека, нет проекта. Нет денег, – взволнованно закончил фразу Алексей Николаевич.

– А как же воля?

– Воля императора не стоит ничего в наше время, – он выпроводил меня из кабинета и отправился на следующее заседание.

Глава 24. Сложная ситуация

Фраза «денег нет» оказалась чуть более расхожей, чем я предполагал. Но, как я сказал императору, мое знакомство хотя бы с одной экономической теорией едва ли можно назвать даже поверхностным.

Поэтому судить о том, что можно взять откуда-то денег, лишив других людей заслуженных удобств, здраво я не мог. И все же сам факт денежных проблем меня напрягал.

Как-то раз мне сказали, что в Империи нет сложностей. Оказывается, есть. И немалые – не только на уровне простых людей, которые здесь так же, как и везде, живут от зарплаты до зарплаты, и бросаются на рискованные заработки вроде копей графа Новикова.

Мне требовалось срочно поделиться с Аней своей нынешней картиной мира – уже сильно пошатнувшейся. Или напиться. Но я выбрал первый вариант.

Разговор с Алексеем Николаевичем закончился еще до того, как октябрьское солнце перестало согревать своими лучами. Принцесса по-прежнему гуляла и разговаривала с подругой – что было понятно. Едва ли найдется лучший собеседник, чем тот, кто отлично знаком с курсом этики.

Но, завидев меня, Аня спешно распрощалась с подругой – похоже, что Клара была к этому готова и не расстроилась. Во всяком случае, не подала вида.

– У меня такое чувство, что ты бы передо мной отчитался вперед отца, – улыбнулась Аня, но выглядела она невесело.

– С удовольствием, – я помог ей раздеться, и мы отправились на кухню.

Она любила проводить время со мной где угодно – и порой я даже чай не мог поставить без того, чтобы она не попыталась помочь. И сейчас тоже, пока я занимался легким полдником, она ловко орудовала ножом.

– Па сказал тебе, что дядя во всем сознался? – спросила Аня, пока я собирался с мыслями.

– Звучит слишком невероятно, чтобы быть правдой, – ответил я. – Но время покажет. Я бы попытался разобраться в этом…

– Нет! – почти выкрикнула девушка и тут же положила нож на разделочную доску. После этого она приблизилась ко мне. – Нет, не надо лезть в это, – добавила она гораздо мягче. – Я уже говорила тебе, что не все нужно делать самому. Мне тяжело и горько от того, что дядю обвиняют в подобном. Ведь я знала его гораздо дольше, чем ты. Но снова влезать в опасности тебе ни к чему. Есть Третье отделение, там должны быть люди, которые защитят дядю.

– Хорошо. Ладно, – я взял ее за руку и заметил слезы – Аня сдерживалась из последних сил. – Я не буду лезть в это, только если мне не оставят другого выбора.

– Согласна, – принцесса кивнула и свободной рукой вытерла слезу, не размазав при это тушь. Я не сдержал улыбку:

– Когда ты так говорила про дядю и прочее – мне это нравится гораздо больше, чем когда ты логично объясняешь все психологией.

– Потому что сейчас я на самом деле переживаю, – она положила руку мне на плечо, не сжимая пальцев. – Потому что все твои дела заканчиваются одинаково. Кто-нибудь погибает, ты получаешь новый шрам.

– В этот раз все обошлось. Почти, – я попытался оправдаться, но Аня недоверчиво расстегнула пару пуговиц на моей рубашке и осмотрела дважды зашитую лопатку.

– Лучше мне не знать, как это случилось, – она стояла сбоку от меня. Теплый свитер обтягивал ее аппетитные формы и ничто не могло теперь отвлечь меня от этой девушки.

– А я думал, ты не прочь рассмотреть шрамы получше, – я развернулся к ней лицом и приобнял.

Она лишь коснулась моих губ, а я уже принялся стягивать с нее свитер через голову, обнажая ее роскошное тело. Никто из нас не намеревался идти на второй этаж – это слишком далеко. И наливать ванну – это слишком долго.

Я усадил ее на стол, быстро сдернул брюки, пока она боролась с оставшимися пуговицами на моей рубашке. К черту всю эту политику, когда Аня рядом. Особенно обнаженная.

И еще хорошо, что в Империи делали добротную прочную мебель, которая выдержала наш небольшой марафон.

– Нам стоит делать это чаще, – заметила Аня. – Но для этого тебе нужно перестать пропадать на несколько дней подряд. Что там случилось?

Начав собирать разбросанную по полу одежду, я рассказал принцессе о поездке, целях, том, как меня встретили – собственно, повторил ту же историю, которую я раньше подал, как отчет, императору. Только с большим соответствием реальности.

– То есть, она тебе призналась, что согласилась быть с Новиковым ради денег? – Аня удивительно точно выцепила самую суть моего рассказа. Я фыркнул:

– Главное не в этом, но да. Она так сказала. Что она его любит, у него есть тайна – которая раскрылась в кабинете мэра. Даже не знаю: любить одновременно из жалости и сострадания, но притом говорить про деньги, – я оперся на тумбу: – как-то странно.

– А разве ты не говорил, что ее воспитывала мать? Которая жалела свое распроданное имущество? И дядя, который искал свидетельства преступлений. Думаю, она просто впитала в себя принципы жизни своих родных.

– Теперь стало куда правдоподобнее, – прокомментировал я. – Главное же, что я не смог выполнить задачу, которую поставил передо мной твой отец. Я предполагал, что хотя бы кого-то из троих я смогу склонить к работе в Большом Совете. Но провалился по всем троим. Твой отец очень расстроен.

– Едва ли это расстроит его больше, чем проблемы с братом, – девушка села, закинув ногу на ногу. – До сих пор не могу представить, что его обвиняют в таком страшном преступлении. Не верю, что все это – совпадения. Слишком много событий за одну неделю.

– Ты точно не хочешь, чтобы я…

– Нет, и не думай! – воскликнула Аня. – Хватит с тебя приключений. Уверена, что ты можешь помочь па каким-нибудь другим способом. Более мирным. Разве не ты говорил, что хочешь быть полезным? Представь, что, если какое-то очередное задание, подобное прошлому, кончится для тебя трагически. Как ты тогда сможешь быть полезным?

– Я уже пообещал тебе, что не буду делать ничего опасного без крайней необходимости.

Остаток дня мы провели в беседах куда более невинных, которые не касались ни дел государства, ни семьи Ани. Я чувствовал, что я действительно отдыхаю и был очень признателен принцессе за поддержку.

А наутро она вернулась во дворец. Попутно я выяснил, что официально угрозы ее жизни больше не существовало, потому что Третье отделение после всех проведенных расследований сделало важное заключение: потенциальных источников опасности более не существует, а нынешняя охрана достаточна.

Что имелось в виду под охраной – Трубецкой или еще и я к нему в придачу – не уточняли. Но девушка сказала об этом мимоходом. Похоже, что смена статуса ее не слишком беспокоила.

Я намеревался теперь хорошенько углубиться в чтение газет и книг, узнать пропущенные новости, чтобы понять, не изменилась ли картина мира, но раздался звонок в дверь. Спустившись, я обнаружил небольшую записку, на которой строгими печатными буквами кто-то приглашал меня встретиться в Университете через пару часов.

Отказаться от этого явно было бы большой глупостью. Я подозревал, что речь пойдет о том, что я делал в последние дни. И, вероятно всего, со мной желает встретиться Григорий Авдеевич Подбельский. На фоне признаний от брата императора я был готов не так рьяно обвинять старого профессора, а потому не собирался отказывать в визите.

Университет находился довольно далеко от моего дома, поэтому я добирался на метро – благо моя карточка, купленная во время поисков Трубецкого, еще функционировала.

Место встречи в записке не указывалось. Я прошел до дверей огромного здания в форме полумесяца со шпилем в центральной части, и почти сразу же мне навстречу вышел Подбельский.

– Здравствуйте, Максим, – довольно официально обратился он ко мне. – Рад, что вы решили зайти. Пройдемся? – предложил он после ответного приветствия. – С самого утра просидел в кабинете – не откажусь от глотка свежего воздуха, – он тихонько посмеялся над собой: – или чего-нибудь покрепче, но это уже не сегодня.

– У вас для меня какие-то новости? – спросил я.

– О, нет, я хотел бы, чтобы ты рассказал мне самое главное. То, чего мог не рассказать Алексею Николаевичу. Например, как там обстоят дела с золотом.

– Полагаю, что все остальное император вам уже сообщил? – удивился я столь неожиданной просьбе.

– Сообщил, что граф Новиков убит, как и его соперница. А ее дочь сейчас под домашним арестом. И вообще в городе маленький кризис. Надо работать аккуратнее, Максим.

– У меня было сильное желание избавить город еще и от мэра…

– И хорошо, что не сделали, – перебил меня старый профессор. – Думаю, что вы и сами отлично понимаете, в какой хаос могли ввергнуть город с более чем стотысячным населением.

– Понимаю, – буркнул я в ответ. – Это не снимает с него обвинений в массовом убийстве.

– К сожалению, должен признать, что Алексей Николаевич прав и принял единственно верное решение. А ситуация с Большим Советом, несомненно, выровняется. Причем в ближайшие дни или недели – уже есть список кандидатов. Но вернемся к золоту. Как обстоят дела с ним?

– Едва ли все хорошо, если в городе кризис, как вы говорили, Григорь Авдеич.

– Хорошо или нет – от ситуации в городе в земле не станет больше или меньше золота. Оно либо уже есть, либо его нет вовсе.

– Есть, – уверенно ответил я. – И его достаточно, потому что граф собирался оформлять лицензию.

– Так, хорошо. А что до мэра? Как поживает его дело?

– Вы и об этом в курсе? – опять удивился я. – Про его дело не могу ничего сказать, но тем, кто копается в его шахтах, вполне хватает средств напиться.

– Не показатель. Но раз люди до сих пор там, значит, что-то все же есть. Спасибо.

Мы брели по дорожке вдоль одного из изгибов здания-полумесяца. Сухая и холодная погода оставила под ногами целый ковер листьев. Тем необычнее было вновь обсуждать государственные дела в такой обстановке.

– Так дело было не в Большом Совете, правда? – спросил я. – Вы намекнули императору об этом?

– В губернии складывалась сложная ситуация. Если бы кто-то другой получил контроль над будущими рудниками – кто знает, что могло произойти. С Новиковым я бы мог договориться. А теперь, после его смерти, поскольку наследников нет, все перейдет в городскую казну. Станет государственным.

– И позволит выпускать деньги на благие цели? Для проектов, которые создавал еще главный казначей?

– Не понимаю, о каких проектах идет речь, Максим. Золото для нас важно. Это деньги, обновление, строительство – жизнь, одним словом! И нельзя отдавать его в руки врагов.

– Но ведь все было не просто так, правда? Почему Ипполит попался?

– Ты преувеличиваешь, – профессор широко улыбнулся. – Это не совпадение, но ты же понимаешь, что он был связан с Сергеем Николаевичем?

– Нет. Мы разбирали бумаги Хворостова и не нашли ничего, что указывало бы на связь с ним, заговор или еще что-то. Он работал в Совете, как и полагалось человеку его ранга, – с жаром проговорил я, потому что начал понимать, что вся ситуация и правда взаимосвязана – но не так, как это хочет представить мне Подбельский.

– Максим, уверяю тебя, мы сделали все, чтобы проверить и перепроверить связи. И они есть. Ты их не видишь, но у нас имеются документы и доказательства…

– И потому вы готовы были в крайнем случае принять Евлампию Хворостову в Совет, зная, что ее родной брат замешан в государственных преступлениях? Так получается? Ни за что не поверю, что вам все равно, какие шестеренки встраивать в свой механизм!

Я начал сердиться. Профессор явно держал меня за дурака.

– В какой еще механизм? – Григорий Авдеевич остановился, как вкопанный.

– Я имел в виду государство. Империю.

– Нет, не все равно. Люди могут быть лояльны, но неконтролируемы. Или нелояльные, но контролируемые – это то же самое, что взять и перевоспитать человека. Но, Максим, послушай. Ты хороший человек и старательный к тому же. Успел стать здесь бароном, но не имеешь ни опыта, ни навыков. Поэтому я и убеждаю тебя в том, что мы могли бы принять почти любого человека.

– И все-таки я вижу кое-какие странности.

– Не копайся в этом, – пригрозил мне профессор. – Это может быть опасно. Твоя поездка в Вельск должна была пройти без единой жертвы. А в итоге ты и сам пострадал. Понимаешь же, что рано или поздно жертвой можешь стать ты сам?

– Понимаю, – ответил я, все еще чувствуя кое-какие сомнения. Профессор не убедил меня до конца.

– В стране очень много золота ходит по рукам. Но это уже не твое дело, пусть им занимаются профессионалы. Ты сделал свое дело. Стал полезен для императора, и он этого не забудет. Но не стоит копаться. Это может тебя убить.

Подбельский понимающе смотрел на меня. Молодого, глупого, неопытного. Не знающего ничего, что происходит в Империи. Я и правда уже запутался.

– Поэтому я хочу тебя предупредить. Прямо, чтобы ты не говорил, что не услышал или не понял: опасность, которая будет грозить тебе, отразится еще и на Анне-Марии. Я не могу подвергать ее жизнь опасности. Поэтому если вдруг ты влезешь в какие-то приключения без моего ведома – тебя придется отправить домой.

– У меня нет дома, профессор. Имение перестраивается, едва ли там можно жить.

– Нет. В твой мир, Максим. Ради твоего блага и блага Империи.

Бесполезный мозг маркетолога уловил оттенки речи, особые слова, вывернутый наизнанку смысл. Не лезь не в свое дело, иначе Третье отделение не будет твоим другом. Оно и сейчас тебе не друг, а будет врагом.

Теперь мне стократ сильнее захотелось разобраться с делами, которые проворачивает Подбельский. С делами, в которые он вплел даже Сергея Николаевича. Вину последнего еще можно оспорить, но профессор только что предстал передо мной великим комбинатором, который готов на все ради страны!

Старик вдруг стал выглядеть чрезвычайно опасным человеком. Из добродушного полноватого Григория Авдеевича он стал копией профессора Мориарти. Или даже хуже.

Я надеялся, что поток мыслей не так легко прочитать по моему лицу – но кто знает, какими талантами обладает профессор Подбельский? Поэтому старательно напрягся, пытаясь изобразить страх.

– Думаю, я понял, что вы имели в виду, Григорь Авдеич. Нет, я не хочу зла ни Ане, ни Империи вообще. Особенно когда по-дружески предостерегают.

– Да, Максим, по-дружески, – ответил профессор. Довольно холодно.

Я почувствовал эту льдинку в его голосе. Дружелюбием здесь и не пахло. Думаю, что он тоже догадался, что я все равно продолжу поиски правды.

Черт, даже обещание, которое я дал Ане, не удержит меня. Самым сильным желанием теперь стало докопаться до истины и обличить настоящего злодея.

Связующее звено

Глава 1. Культурная программа

Аня часто говорила мне, что я слишком много на себя беру. В последнее время я даже с ней соглашался – что совсем на меня непохоже. Но ситуация сложилась таким образом, что принять ее точку зрения мне пришлось.

Поскольку это был переломный момент для меня, думаю, что стоит подвести некоторый промежуточный итог. К тому же все началось с принцессы – и сейчас она вновь намерена круто повернуть мою жизнь.

Я жил во Владимире, заочно учился, занимался боксом и находил время работать в одной из многочисленных торговых компаний. Мне хватало средств на хорошую жизнь, так что на тот период мне жаловаться не стоит совсем. К тому же он оказался самым спокойным.

Но потом я встретил Аню и следующие три месяца превратились в сплошной поток приключений. Читать про них интересно и, может быть, это даже захватывает дух, но, когда я сам очутился в самом центре событий… стало уже совсем не так весело.

Во-первых, не проходило недели, чтобы мне или Ане не грозила какая-нибудь опасность. Сперва это была группа похитителей, которые намеревались использовать принцессу для какого-то глобального злодейского замысла. Да-да, Аня – дочь Алексея Николаевича, императора Российской Империи. Параллельный мир без Октября и Второй Мировой серьезно отличается от нашей действительности, знаете ли.

Во-вторых, еще одна причина моего беспокойства – безумная влюбленность в Аню. Такую красотку еще поискать: шикарная фигура, формы, отменный рост, длинные волосы и большие глаза. И образование под стать положению в том числе. Я даже иногда задумывался – что же она во мне нашла?

Но этот вопрос – решен. Причем уже давно. Поэтому я не беспокоился относительно расположения Ани. Можно переходить к третьей части.

Третья причина моего беспокойства заключалась в том, что в Империи все оказалось совсем не гладко. Если описывать это очень коротко, то вместо цветущего государства в общем представлении я нашел лишь частные преимущества, тогда как в целом была та же борьба за власть, влияние и деньги. А разменной монетой выступали самые простые люди.

Но все мои прошлые приключения меркли перед тем, что я теперь, благодаря стараниям Ани, пытался игнорировать. С этим не могли сравниться банды, напавшие на поместье ее дяди, граф Апраксин, который владел целым игровым заведением, клубом на корабле, рабочие, до сих пор уверенные в праведности «отобрать и разделить».

Перечислять можно долго. Алекс, шпион или наемник – мне так и не удалось узнать, на кого он работает. Безумные дворяне из Вельска тоже не были приятной компанией для меня.

Передо мной стояла задача опаснее всего этого, вместе взятого. Поскольку Аня была одним из немногих людей в Империи, достойных полного и безоговорочного доверия, я поделился с ней своими соображениями. Григорий Авдеевич Подбельский, профессор в Императорском Университете, едва ли работает на благо государства.

К тому же он имел неограниченную никем, даже императором, власть, руководя Третьим отделением. Эта структура обеспечивала безопасность правящей династии – всех ее членов. Кроме того, последняя просьба Алексея Николаевича наверняка была продиктована желанием самого Подбельского.

В нашем с ним недавнем разговоре было слишком много нелогичных моментов. Из этого я сделал вывод, что у него есть какая-то своя цель. И все произошедшее в Империи наверняка было частью его плана.

Но Григорий Авдеевич не стал бы главой Третьего Отделения, будь он последним дураком. Этот человек ясно видел и понимал, что я могу начать действовать. Именно потому я поддался на уговоры Ани. Я бездействовал. Я усыплял бдительность профессора.

– Невероятно красивый город, – сказал я, когда мы с принцессой стояли внутри большой металлической кабины чертова колеса.

Высоченная конструкция располагалась на приличном расстоянии от центра города, от реки и от дворца. Но бинокли позволяли рассмотреть все до мельчайших подробностей.

На это колесо мы ходили довольно часто. Можно было показаться людям. Показать, что принцесса Анна-Мария Романова и барон Максим Абрамов все еще вместе.

Что сказать – люди действительно любили императорскую семью. Всех, без исключения. Даже иногда вспоминали при встрече, что давно не было слышно новостей о дядюшке Ани – том самом Сергее Николаевиче, который расписался в том, что готовил заговор против своего брата.

Пока все было не как у Шекспира, и в местном королевстве не все еще прогнило. Дядя не подписал себе смертный приговор – Алексей Николаевич просто отправил его подальше от столицы. А куда именно – не отчитался ни мне, ни Ане.

После десятиминутного созерцания столицы мы спустились на землю. Театры, кино, поездки по музеям – а как-то раз даже район Восточной Ярмарки посетили, но не стали там задерживаться.

Наша культурная программа в таком виде продолжалась уже больше месяца. Середина ноября выдалась сухой и прохладной. До сих пор не выпало ни снежинки, однако город не покрылся слоем пыли – дворники всех возрастов при помощи техники и лошадиных сил усердно избавляли Владимир от грязи. Повезло мне встретить осень в Империи, а не у себя дома.

Только вот моего дома больше не было. Я даже не знал, что сейчас думают обо мне родители. Мы и так редко созванивались – и я даже предполагал, что моя пропажа в этом мире затянется на несколько недель, так и оставшись незамеченной. Но сроки действительно затянулись, и потому о родителях я начал беспокоиться слишком сильно.

Немного тянуло в мой мир. Даже с учетом того, что мой собственный дом сгорел, всегда можно заглянуть в гости к родителям. Хотя бы на денек вернуться! К тому же у меня оставался портер.

Это такая небольшая медная пластина, круглая, не больше карманных часов – тех, что раньше носили на цепочке, а в этом мире носят до сих пор. И с помощью этой пластины, а также машины, которая расположена в подвалах Императорского Университета, можно переноситься в различные точки мира. Страны. И других миров тоже.

Кто этим пользуется регулярно, я не знал. Но это действительно очень удобно. Ведь именно так в мой мир попала Аня. Я приобнял девушку, пока мы шли к моему автомобилю, а она положила голову мне на плечо.

Все, что я делал, делал только ради нее. Чем-то я обязан своим новым знакомствам в этом мире. А кое-какие вещи мне достались совершенно случайно. Например, куча денег и баронский титул.

Моя совесть уже почти пережила то, что настоящий барон с очень похожим полным именем, но немного отличающийся от меня внешне, по пьяни свалился с лошади. А ведь я уже был готов заплатить ему немалую сумму денег за то, чтобы он просто уехал, оставив мне свои документы, титул и небольшое имение в Любце.

Но так я остался при деньгах и с титулом. Превратности судьбы, что тут скажешь. Я остановился около тумбы, заклеенной различными объявлениями, афишами и прочей рекламой. С листа на меня смотрело знакомое женское лицо.

– Хочешь, познакомлю тебя с Элен? – спросил я Аню. Та некоторое время внимательно всматривалась в плакат, а потом глянула на меня:

– Хочу, – охотно согласилась девушка. – К тому же это не так далеко. А еще в «Триумфальной арке» неплохо готовят, можно перекусить.

– Я еще не встречал мест в этом Владимире, где бы плохо готовили. Может, это вообще особенность города? – вдруг задумался я. – У нас тоже, где я только ни был, готовили весьма пристойно.

– И где же ты бывал? – так же неожиданно спросила меня Аня. – Ты мало рассказываешь о том, как ты жил до встречи со мной.

– Хм, знаешь, у нас было одно место, которого сейчас нет, называлось «Блинчики»… – и я принялся рассказывать о гастрономии родного города, увлекая Аню за собой.

Если Элен меня узнает – все-таки, мы не виделись почти два месяца, – я был бы очень рад этому.

Глава 2. Под «Аркой»

Что такое «Триумфальная Арка» – я понял не сразу. То ли обычный ресторан, то ли целый развлекательный комплекс. Это у нас пишут много терминов и сопутствующей информации, которая мелким шрифтом печатается в нижней части плаката. Здесь этого не было, и потому реклама оставила меня в полнейшем неведении.

Я неспешно вел автомобиль в сторону городского центра. Колесо обозрения стояло в северо-восточной части города, большом жилом массиве, почти без промышленности. Но зато имелось достаточно развлечений.

А вот «Триумфальная Арка», судя по адресу, должна была смотреть прямо на Клязьму. Я фыркнул – Элен опять тянуло к воде. В прошлый раз она выступала на пароходе «Кутеец».

Ровная городская дорога располагала к тишине, а не к разговорам. Я закончил говорить о местных закусочных, мы обменялись еще несколькими вопросами, и в машине стало тихо.

Если я и раньше любил городские магистрали – именно магистрали, а не обычные улица Владимира, – то ноябрьские столичные магистрали я полюбил еще больше. Транспорта на них практически не было, а с отсутствием ограничений по скорости можно было пристойно разогнаться. Но все же я не спешил.

Зато я прекрасно знал себя. Сверни я с магистрали на любую улицу, где бродят пешеходы и перемещают горожан извозчики, мне сразу же захочется ехать быстрее.

Поэтому мы добрались без приключений и вовремя. Краткий миг спокойствия. Да и почему не быть спокойным, когда под пальто я все равно носил пистолет? Так, на всякий случай, ведь в действительности нам никто не угрожал.

«Триумфальная Арка» оказалась действительно большим комплексом: шестиэтажное здание, где два этажа внизу занимали развлечения, а верхние четыре – номера для гостей.

Попасть в ресторан оказалось несложно, несмотря на обилие желающих. Цена входа составляла сто пятьдесят рублей. Я до сих пор измерял цены тем, что услышал когда-то в «Дохлом Удильщике», таверне ростовщика Дитера фон Кляйстера. И вход на двоих нам обошелся примерно в полторы месячных зарплаты хорошего рабочего. Недешево. Совсем недешево.

Но место определенно стоило затрат. Во-первых, архитектурная красота – массивное строение делилось пополам большой, высотой в полтора этажа, аркой, с лепниной и прочими украшениями, а также обильно и умело подсвечивалось с разных сторон.

Во-вторых, внутри собиралась пристойная публика, хотя я заметил, что едва ли размер кошелька можно адекватно соотносить с тем, как будет вести себя человек. Я видел богатых и властных ублюдков и вполне себе скромных персон. То же касалось и людей с меньшим достатком.

В-третьих, ресторанный зал легко мог вместить и тысячу гостей. Но внутри стояла едва ли сотня столиков, за которыми можно было сесть не больше, чем вшестером.

В-четвертых, что мне стало особенно нравиться в последнее время, так это отношение людей. Я посещал самые разные места и заведения, иногда в компании с Аней, а до того, как все стало более-менее нормально – и без нее.

И баронский титул, как только я представлялся, сразу же делал людей еще более улыбчивыми и услужливыми. А иногда просто чуть более вежливыми и сговорчивыми. Сейчас он был мне вообще ни к чему, потому что Аню узнавали очень многие, и я становился еще на одну ступеньку выше. Только потому, что я был ее спутником.

Так что в это великолепное шумное заведение нас провели без проблем, белоснежно улыбаясь, но при этом не кланяясь. Это, кстати, еще одно интересное отличие, отход от имперских традиций со всеми этими расшаркиваниями и поклонами до земли. От них просто отказались, что мне очень нравилось. Я бы с ума сошел, если бы пришлось изучать придворный этикет.

Для нас, как для особых гостей сразу же нашелся свободный столик. Я обратил внимание, что все они отличались по размеру и не было маленького стола, где сидела бы большая компания, как не заметил я и огромных полупустых столов. Точный расчет.

Я попросил поставить наш стол поближе к сцене, сразу же вспомнив, что примерно так и началось мое знакомство с Элен. До представления еще оставалось немного времени. Официанты аккуратно расставили столики вокруг нас, создав достаточно места для того, чтобы ходить вокруг, не задевая гостей.

– Иногда я почти не помню того, что было в последние недели июля и в августе, – сообщила мне Аня. – Когда я хожу с тобой в такие места, кажется, что это длится уже несколько лет. Но порой воспоминания прорываются наружу и мне становится страшно.

– Страшно от того, что кто-то мог сделать с тобой такое?

– Нет, страшно от того, что можно так навредить моей семье. Добрались до меня. До дяди Сережи, – она вздохнула. Вокруг было довольно шумно, чтобы кто-то мог невольно подслушать наш разговор. История с ее дядей не стала достоянием общественности – Алексей Николаевич предпочел скрыть происходящее.

– И что это, вероятно, еще не кончилось. Я так и не понимаю, что происходит. Ради чего все это?

– Ваше меню, прошу, – официант передал на прямо в руки сложенные вчетверо листы и удалился.

– Зря я сказала, – ответила мне Аня. – Зря начала. Давай просто отдохнем. Мы это заслужили, тебе так не кажется?

Я улыбнулся и с головой погрузился в меню. Принцесса права. Мы это заслужили. Она мучилась дольше моего. Пора пожинать плоды.

Но, если быть честным, мы не проводили этот месяц неотрывно друг от друга. Все же мне пришлось заниматься делами. Я помнил про обещание, которое дал Павлу Трубецкому, а для его исполнения требовалось хорошенько изучить мир, в который я попал. Ведь за месяцы, что я здесь находился, я разобрался в нем очень поверхностно.

К тому же я все равно делал упор на тренировки. Поездка в лагерь в сентябре дала мне немало новых приемов и умений, но я еще не успел закрепить их в привычки. Поэтому отыскал в городе пристойный по габаритам и персоналу «зал», где можно было практиковаться и в боксе, и в фехтовании. Тир я нашел ближе к окраинам, где осваивал пистолеты и другое короткоствольное оружие.

Ане я об этом не говорил – это ведь не спецподготовка. А запах пороха обычно выветривался еще по пути домой. Поэтому я был полностью согласен с ней – мы заслужили немного отдыха.

Мы сделали заказ, и я еще какое-то время просто любовался девушкой. Выступление Элен пока не началось, мимо проходили гости, многие здоровались с нами. Совершенно незнакомые люди.

Я пока еще не дошел до того состояния, чтобы хвататься за оружие при виде каждого незнакомца. Ситуация стала спокойнее за последние недели, поэтому я вежливо кивал и здоровался в ответ.

У меня в голове все еще звучали отголоски старого плана – надо поддерживать народную любовь и снижать людское беспокойство. Ведь когда Аня пропала в августе, многие переживали, куда она делать. С ее дядей история другая, он не является прямым наследником.

Сейчас, да и раньше тоже, я действовал не согласно плану, а исключительно по собственным желаниям. Мне хотелось быть рядом с Аней, что я и делал. А то, что это соответствовало плану – простое совпадение.

– Готовы сделать заказ?

Пока мы перечисляли блюда, на сцену под яркий свет вышла Элен. Она была похожа на роскошную даму из черно-белых фильмов. Или просто старалась подбирать такой образ.

Длинное лиловое платье в пол, сверкающее и переливающееся в свете софитов, меховая накидка – не слишком большая, потому что в зале было довольно тепло. Черные волосы расчесаны так, что ассиметрично прикрывали лицо – с одной стороны чуть больше.

Похоже, что ей сообщили о нашем появлении. Элен всматривалась в зал и махнула мне рукой. Но тут заиграла музыка и зал наполнился ее голосом.

– Она хорошо поет, – заметила Аня без тени зависти и улыбнулась. – Ты говорил, она тоже помогала тебе?

– У нас была отличная взаимопомощь, – ответил я, умолчав о том, что как-то раз черноволосая красотка пыталась меня соблазнить, но после тактичного отказа тут же пришла в себя. – Если она не изменила своим привычкам, то она составит нам компанию еще во время выступления.

Элен начала петь под ритмичный бой барабанов и вовремя подключившиеся духовые. Что-то джазовое и бойкое, да еще с ее сильным голосом – звучало весьма и весьма эффектно. После лечения она пела еще лучше.

Потом была настоящая танцевальная композиция, а третьей песней она исполнила что-то чарующе томное, тягучее – настолько эффектное, что зал сидел в полной тишине и только голос Элен разливался, отражаясь от стен.

Под бурные аплодисменты девушка вернула микрофон на стойку, оставила на краю сцены меховую накидку и позволила музыкантам сделать небольшой перерыв. Потом сошла со сцены, покинув овал света, и мягко опустилась на стул – прямо между нами.

– Приятно познакомиться, – она протянула руку принцессе и коснулась ее пальцев. Мне показалось, что Аня вздрогнула, но ответила на приветствие. Затем Элен, приподняв бровь, посмотрела на меня: – И тебя я тоже рада видеть, Макс. Читала, что ты жив, но лучше видеть тебя собственными глазами, – она щелкнула пальцами, высоко вскинув руку, и официант почти что моментально принес ей фужер с шампанским. Девушка изящно сделала глоток и, поставив фужер на столик, спросила: – Итак, чем обязана вашему визиту?

Глава 3. И снова Дитер

Вновь протяжно взвыли духовые. Элен глотнула еще шампанского и выжидательно посмотрела на меня, улыбаясь.

– В гости зашли, – ответил я.

– Да нет же, не разыгрывай, – она тут же притворно нахмурилась. Мы сидели практически треугольником, так что ей не приходилось вертеть головой во все стороны, и Элен просто по очереди смотрела на нас. – Что, серьезно?

– Конечно, – отозвался я со смехом, больше забавляясь удивленному виду. – Что тут необычного? Мы поклонники твоего творчества.

– Зашли послушать и познакомиться. Чему я очень рада, – добавил Аня.

– Благодарю, – шурша платьем, Элен приложила руку к груди. – Я очень польщена, правда. Рада, что вы пришли, вы оба. Обычно визиты ко мне – это пустые разговоры бестолковых поклонников. Что? Серьезно. Одни и те же вопросы! – она эмоционально тряхнула головой.

– А у тебя все по-прежнему, – прокомментировал я.

– Надо давать людям быть ближе к прекрасному, – тут же ответила Элен. – В разумных пределах, конечно!

– Само собой! – воскликнул я. – Зато место здесь отличное.

– А знаешь, как я сюда попала? – она игриво прищурилась и слегка наклонилась вперед: – Чудесное совпадение. Вместе со мной проходил лечение один из управляющих этого заведения!

– Очень удачно, – подключилась Аня, не желавшая выпадать из разговора. Но тактично не стала задавать вопросы о причине лечения.

– Особенно после корабля, – напомнил я.

– И не говори, – подхватила Элен, повернулась к музыкантам и махнула им рукой, чтобы те продолжали играть. – Кстати, ты не знаешь, что с Апраксиным? Он мог создать тебе немало проблем.

– Подозреваю, что его уже нет в живых.

– Надеюсь, это не ты приложил к этому руку?!

– Нет, у меня были другие дела. Ты же читаешь газеты, – намекнул я. – Чем сильнее тебя шокирует новость, тем выше шанс, что я принимал в этом участие.

– Казначей? – осторожно спросила Элен.

– Был рядом. Свидетель, – коротко ответил я, на что певица вскинула брови:

– Я все понимаю, любовь принцессы и прочее, но не ожидала, что ты настолько занырнешь в эти круги! Похоже, я много пропустила.

– Очень, – согласился я, одновременно слушая бодрый мотив саксофона. – А ты не поддерживаешь отношений с кем-нибудь из наших общих знакомых? С Аланом я недавно виделся, и он сказал, что ты явно предпочла бы Дитера, – тут я заметил, что Элен совсем нахмурилась, но продолжил дальше, – а когда говорил в последний раз с немцем, тот вздохнул, что ты выбрала Алана, так как он «помоложе», – над столом повисла неловкая тишина и я добавил: – вот.

– Твои друзья очень милые, – начала после небольшой паузы черноволосая девушка, – но в действительности я не общаюсь ни с кем из них. Они оба хорошие, но не в моем вкусе совершенно, – она заметила, что я уже собрался вставить слово, и тут же продолжила: – Я вижу, как они на меня смотрят.

– И как же? – спросил я, но тут же Аня добавила:

– Не как на друга.

– Да, – подтвердила Элен.

– А, – протянул я, жалея о том, что не догадался об этом самостоятельно. – Тогда все понятно.

– Но ты бы все равно навестил Дитера. Сообщил ему, чтобы он не переживал. Все же такой возраст… не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Если увидишься с ним – скажи… м-м-м, как ты понял мои слова, так и скажи, – фыркнула девушка, и вдвоем с Аней они засмеялись. – А сейчас мне пора на сцену, – она поднялась, – рада была увидеть вас обоих.

И она оставила нас наедине, удаляясь в луче света, который оперативно навели на нее.

– Эффектная девушка, – заметила Аня. – Не могу сказать о ней ничего плохого.

– Зато теперь ты знаешь всех, кого знаю я, – мне не удалось сдержать смешка. – Просто фантастика. Давай ужинать.

Некоторое время мы просто ели, наслаждаясь изысканным вкусом цыпленка под каким-то невообразимым соусом. С напитками здесь выбор был куда богаче, чем в Вельске. Я до сих пор с содроганием вспоминал вид и запах местного «лимонада».

– А ты бы не хотел, в самом деле, сходить к своему другу?

– Ань, едва ли он переживает так сильно, учитывая, что его помощника месяц назад зарезали. Скорее уж он за свой бизнес переживает, чем за то, что Элен его отвергла.

– Ты уверен в этом? – уже настойчивее произнесла принцесса. – Ты его не видел довольно давно.

– Если я приду к нему в гости, скорее всего, он опять втянет меня в какую-нибудь авантюру!

– Хм, – прищурилась девушка, – мне помнится, что в прошлый раз ты сам влез, хотя он тебя не просил. Сделай в этот раз наоборот, пожалуйста.

– Я очень постараюсь, – наклонившись, я поцеловал ее. – Но ведь мне необязательно делать это прямо сейчас? Схожу завтра, торопиться некуда.

– Хорошо, – ответила Аня. – Сегодня вечером у меня на тебя другие планы, – она обвила мою шею руками и страстно поцеловала в ответ.

Такие планы на вечер мне нравились куда больше.

Глава 4. Тайна Тараса

Вечер закончился более чем пристойно в плане наших с Аней обоюдных удовольствий. И скорее непристойно – если бы соседние дома были заняты. Но их жильцы временно отправились на юга, поэтому все звуки вне стен нашего дома уходили в пустоту.

А следующим днем я отправился к Дитеру. Я действительно давно не заходил в его таверну и даже не звонил. Так что даже ощутил легкий укол совести. Именно этот человек оказал мне первую, самую важную, помощь и поддержку.

Теперь же я на целый месяц выкинул его из своей жизни. Да, надо было наконец-то побыть с Аней, не рискуя постоянными встречами с Подбельским или с императором, избегая столкновений со шпионами и убийцами всех мастей. Но стоило хотя бы раз позвонить.

Пока я добрался до таверны Дитера, то успел с десять раз прокрутить в голове все варианты извинений. Сошелся на том, что с ним буду действовать так же, как и всегда. Просто по-дружески.

Ростовщик оказался на месте. Меня проводили в его кабинет на втором этаже, где Дитер с мрачным видом, сцепив руки, сидел за столом. Завидев меня, он не сказал ни слова, но указал на стул напротив, который я тут же занял и замер в ожидании.

– Здравствуй, барон, – все так же мрачно проговорил Дитер. Ни намека на тепло в глазах, ни тени улыбки. – Хорошо, что ты зашел. Неужто соскучился?

– Да я… – от его холодности меня накрыла волна смущения. – Вообще-то проведать забежал.

– Снизошел до простых смертных, наконец.

– Что с тобой такое?! – не утерпел я. – Проблемы?

– Проблемы, фройнде, проблемы! – немец немного помолчал, а потом, вздохнув, ответил. – Всюду проблемы. Но ведь ты пришел не затем, чтобы выслушивать мое бормотание? Что ты хотел?

– Я пришел просто тебя проведать, – с легким раздражением ответил я. – И, честно, я не понимаю, что происходит с тобой? Я ездил с Быковым в Вельск. Он там тоже ходил, не пойми какой. Бубнил, тупил, раздражался. Теперь говори, что с тобой.

– Про Карла ты помнишь, я надеюсь? – спросил Дитер, не изменив ни на йоту выражения своего лица.

– Помню, зарезали.

– Да. Коняева тоже не без твоих усилий сместили с должности.

– Это как бы косвенное, разве нет? – спросил я, не чувствуя вины за то, что старый начальник портовой полиции, сдавший, к тому же, Дитера вышестоящим инстанциям, лишился должности. – Он сам виноват.

– Я тебя не виню! – гаркнул ростовщик, затем добавил, отчасти смягчившись: – извини. Не хотел кричать. Нервы ни к черту. И лучше не становится. Без помощника я как без рук! – при этом он еще теснее сплел пальцы. Костяшки побелели.

– У тебя же есть треть от апраксинских капиталов, Дитер. Их никто не забрал.

– Это именно что капиталы, Максим. Я не хочу их использовать. То, что в банке – моя подушка безопасности на совсем плачевную ситуацию. А текущего оборота мне не хватает. Люди, прознав о моих трудностях, не желают возвращать долги. За исключением, разве что, самых честных. Поэтому взял в разработку совсем пропащее дело. Которое едва ли выгорит.

– Ты сейчас пытаешься меня заинтриговать? – немного повеселел я, однако каменное лицо немца тут же привело меня в чувство. – Что за пропащее дело? Снова какой-нибудь князек Белосельский долги не отдает?

– Что ты, он, если тебе интересно знать, вернул остаток долга на две недели раньше срока! Ты очень хорошо на него повлиял. Но речь о пристойной сумме.

– Та-а-ак, – протянул я. – У тебя же самым крупным был Апраксин.

– Ох, фройнде… ты невнимателен. Я говорил о пристойной сумме вообще, а не о пристойной сумме долга. Это разные вещи.

– То есть, не нужно выколачивать долги? И при том полно денег?

– Огромная куча. Больше, чем у Апраксина. Примерно раз в десять, – и тут Дитер повел бровями.

– Нет! Я не буду в это ввязываться, я обещал Ане больше не рисковать! – воскликнул я, почувствовав, что в действительности едва не согласился с еще неозвученным предложением ростовщика.

– Хорошо, фройнде, ладно, не суетись, – успокоил меня фон Кляйстер. – Как я мог у такой девушки забирать жениха! Поэтому я просто тебе расскажу, что к чему. И принуждать ни к чему не буду.

– И почему же мне кажется, что ты врешь?

– Не стоит бросаться такими обвинениями, – притворно обиделся Дитер. – Так будешь слушать?

– Буду-буду, – ответил я, заинтригованный предстоящей историей.

– Тогда мне придется покороче. Помнится мне, ты хорошо знал Тараса?

Я задумался. Имя звучало знакомо, но затерялось за месяцы обильной информации о новом мире. Но я все равно вспомнил, хоть и не сразу.

Тарасом звали усатого бандита, с которым я впервые столкнулся еще в своем мире. Как и некоторые другие личности, он воспользовался машиной для переноса и попал к нам, участвовал в похищении Ани, но скоропостижно скончался.

Стоило подобрать слова получше, но я не знал, как можно более точно описать случайную смерть от моей руки. Я и фехтовать тогда не умел толком. А уже умудрился заколоть этого бродягу.

– Да, мы же с ним бились на саблях! – произнес я. – Он не был очень-то разговорчив, могу тебе сказать. И, кажется, я понимаю, к чему ты клонишь.

– Двести тысяч в золоте, фройнде, – коротко резюмировал Дитер и напомнил мне всю историю целиком.

Тарас до того, как ударился в радикалы, тоже был помощником у ростовщика. Еще до Карла. И каким-то образом с его помощью исчезли золотые червонцы номиналом в двести тысяч рублей. А двести тысяч рублей золотом в пересчете по курсу на привычное серебро давало двадцать миллионов.

– Да, я вспомнил эту историю. Но ведь все пропало. Подчистую и бесследно, разве не так?

– Так, но я недавно выяснил, что не вся банда Тараса исчезла. Много расспрашивал, долго исследовал – Карлу бы выложили все, как на духу. Но самое главное не в этом. Я выяснил, что есть некий Вани.

– Кто?

– Вани. Сокращение от Джованни, чтобы звучать по-русски. Его бабушка – итальянка. Я нашел ее, а вот Вани – нет. Пока что. Но непременно найду и тогда мы с ним поговорим по душам.

– Раскроешь тайну Тараса, – посмеялся я.

– Никаких шуток, Максим. Пропавшие золотые червонцы – это не ассигнации по пять тысяч. Я могу спокойно ими оперировать, не прося тебя об услуге. Для меня это важно, чтобы ни от кого не зависеть. Видишь, как я и обещал, я не буду просить тебя о помощи. Со старушкой я разберусь как-нибудь сам.

Я хмыкнул и задумался. История о Тарасе сразу же навела меня на мысли о Подбельском. Ситуация с золотом из Вельска осталась в подвешенном состоянии. Я потерял уверенность в том, что это было нужно империи, но не имел доказательств, что сам профессор планировал наложить лапу на пару рудников.

Если бы вдруг обнаружилась связь между Григорием Авдеевичем и огромной кучей золота, все стало бы понятно. А если не обнаружится, и, что еще лучше, выявится обратное, тогда я хотя бы буду уверен в Подбельском. Что он не распоследняя сволочь, а просто человек, ограниченный своей должностью главы Третьего Отделения.

«Он дал мне золотых червонцев», мелькнуло у меня в голове. Тогда, сразу, еще у меня дома. Сказал про жалование профессора Императорского Университета и дал с полкило золотых монет. И за три месяца я нигде не видел в обороте золотых червонцев, как и банкнот достоинством больше пятисот рублей. Наводит на мысли, но не кажется доказательством.

И все же…

– А где, ты сказал, живет эта итальянская бабуля? – спросил я.

Глава 5. На берегах Клязьмы

Все-таки Дитер втянул меня в это дело. Я не был бы самим собой, не согласись я ему помочь. Пусть и с несколько эгоистичными последствиями. Главным для меня стало не золото, а его связи с главой Третьего отделения.

Разумеется, я не стал предупреждать об этом Аню. Но выгадал для себя остаток дня, чтобы вернуться домой и пробыть с ней несколько часов. На следующий день девушка возвращалась во дворец. Я же мог преспокойно отправиться на поиски.

Для Ани это была моя поездка в имение. Я появлялся там слишком редко для того, чтобы считаться хорошим хозяином. Вовсю шла стройка и надо было хоть иногда демонстрировать свое присутствие и проверять, как идут дела.

А то, что имение располагалось недалеко от Коврова – так это просто совпадение. И, несмотря на то что мы отправились искать бабулю, я и в самом деле намеревался заскочить к себе.

В оружейную столицу – теперь уже не региона, а целой империи, мы с Дитером добирались поездом. Скоростной вариант я опробовал впервые и ни разу не пожалел.

Даже если бы мне что-то не понравилось, едва ли мне хватило времени все хорошенько обдумать – поездка заняла не больше пятнадцати минут, тогда как на автомобиле я бы легко потратил больше часа, пытаясь выбраться из Владимира.

На ковровском железнодорожном вокзале я был впервые. Дитер же чувствовал себя здесь уверенно и быстро нырнул в подземный переход. Несколько узких проходов располагались прямо под путями.

Перед выходом в город, недалеко от широкой металлической арки, я заметил стенд с картой. Город раскинулся по обоим берегам Клязьмы, заняв северную часть не меньше, чем южную. Но при этом сохранил квартальную застройку – большая часть улиц пересекалась под прямым углом.

Когда я попал сюда в прошлый раз, то не выходил за пределы единственного маршрута, который соединял между собой въезд в город и здание театра на набережной. Теперь эта ломаная линия казалась мне едва ли не точкой в масштабе всего города.

– Максим, ты идешь? – спросил меня Дитер, который уже прошел под аркой, а потом вернулся ко мне. – На карте ты не найдешь эту бабку. Что ты там смотришь?

– Я сравниваю. Гляди, – и я обвел пальцем овал, который в моем мире занимал город. Внутри овала оказалось не больше, а то и меньше пятой части.

– Нет имперского размаха! – отмахнулся немец. – Здесь все большое. Магистрали – большие, если железная дорога скоростная – то очень быстрая. И так далее. Идем уже. Если бабка помрет, пока ты занимаешься картами..!

– Хорошо, – ответил я, недовольный тем, что меня оторвали от сравнения оригинала и города, в котором я находился. – Идем. Только скажи, куда? Что это за бабка, почему она итальянка и… может мы вообще к мафии идем? – сказал я и сам фыркнул.

– Насмешил, – коротко высказался ростовщик. – Бабуля Четти и ее внук – страшная мафия оружейной столицы. Надеюсь, ты взял с собой оружие?

– У меня его достаточно в имении, но с собой тоже взял. А ты что, намерен тростью биться? – по-прежнему насмехался я, довольный собственной шуткой про мафию.

– Я вообще надеюсь, что до этого не дойдет, – спокойно ответил Дитер. – А ты почему нервничаешь? Так легко согласился, практически сразу, без уговоров. Что такого я сказал в таверне?

Решив, что на данном этапе лучше ничего не скрывать, я тихо сообщил ростовщику основную мысль, из-за которой отправился сюда. Обиды я не заметил, как и беспокойства тоже.

– И ты по-прежнему думаешь, что кто-то на самом верху затевает какое-то злодейство? – недоверчиво спросил он, тормознув такси.

– Я ищу доказательства этого. Слишком все странно получается.

В автомобиле задняя часть салона была отгорожена звуконепроницаемым стеклом, и мы спокойно продолжили беседу, пока водитель отправился к указанному Дитером адресу.

– Доказательства… фройнде, кого ты собираешься обвинять? Самого главного среди шпионов? А ты хоть знаешь, кто он?

– К сожалению, – кивнул я. – Но поскольку это государственная тайна, я не могу тебе сказать. Даже Трубецкой не знает.

– Не скажешь? – уточнил ростовщик, дернув бровью.

– Нет. Вдруг его вины нет, а я раскрою его личность.

– Понимаю. Но все равно есть подозрения, что ты впустую носишься с этой безопасностью.

– Видишь ли, ситуация с золотом из Вельска…

– А в Вельске еще и золото? – теперь весь его благородный профиль отображал чистое удивление. – Об этом в газетах не писали.

– Теперь об этом говорю тебе я, – смягчив фразу снисходительной улыбкой, я продолжил. – Дело в том, что изначально я ехал за согласием одного графа на работу в Большом Совете, а нашел два прииска среди сосновых лесов.

– Но так почему же ты решил, что это непременно козни того самого, главного человека? – Дитер сидел задумчиво, но по-прежнему старался мыслить трезво.

Автомобиль неспешно катил по бетонным улицам. Для избавления от серости, которая непременно проявилась бы со временем, тротуары имели химический синеватый оттенок, а вдоль них вместо ограждений располагались уже опустевшие вазоны всех мастей. Вероятно, в теплое время года весь город должен был превращаться в сад.

– Потому одна история с золотом может быть случайностью. А две – уже система, -ответил я, оторвавшись от рассматривания жилых построек, которые не отличались от столичных изяществом.

Я задумался – если бы только в Вельске было так же красиво, кто знает, как могла обернуться история Станислава и его возлюбленной. Таксист по-прежнему не спешил – я практически не слышал шума двигателя и одновременно наслаждался ровной бетонкой.

– Хорошо, пусть так. Пусть это будет системой, – согласился со мной немец. – Но ты не думаешь, что это просто задумка императора?

– Стащить двести тысяч золотом? Едва ли поверю в то, что отец Ани согласился на криминальную авантюру. К тому же это должны быть гроши для государства, разве не так?

– Это не так много, соглашусь, – произнес Дитер нехотя. – А что с золотом из Вельска? Его много?

– Минимум четыре килограмма в месяц с одного из приисков. По сути – гораздо больше.

– А вот это уже серьезно.

Шум колес изменился – мы въехали на мост. Я обернулся и посмотрел на арку, которая осталась позади. «Мост Двухсотлетия» – успел прочитать я, когда смотрел на кованые элементы по бокам конструкции.

Интересное изменение. Тем временем мы пересекли Клязьму, традиционно более широкую, чем я привык ее видеть, а потом свернули направо и долго петляли по узким улочкам в поисках нужного дома.

Я заметил, что строения стали меньше, не выше трех этажей, оштукатуренные и окрашенные в песочный или бледно-желтый цвет. Стилистика явно поменялась.

– Это что еще за итальянские кварталы? – спросил я чуть громче, чем того хотел.

– Обычные. Итальянские. В столице тоже есть. Ты что, до сих пор не бывал там? – удивился Дитер.

– Нет, – с не меньшим удивлением ответил я.

Конечно, я знал, что в столице живут люди разных национальностей. Но о посещении этнических кварталов не задумывался вовсе. И тем более мне показалось удивительным видеть такое в Коврове, еще дальше по берегам Клязьмы.

– Будешь знать, – повеселел Дитер. – В Коврове что делают?

– Оружие, – не задумываясь ответил я.

– А еще хорошие костюмы. И сыры. Так что нечего удивляться итальянским кварталам.

Глава 6. Поиски бабули Четти

Представить что-то еще более фантастическое мне не представлялось возможным. Таксист высадил нас возле небольшой треугольной площади. Дома рядом с ней выстроились сплошными рядами и ноябрьский ветер продувал ее насквозь.

Итальянцы. В России. В Коврове. Я скептически осмотрелся, но, похоже, с настолько недовольным лицом, что парень с девушкой, которые шли мимо, кутаясь в пальто, долго пялились на меня, а потом начали быстро переговариваться, удаляясь прочь.

– И куда нам дальше? – спросил я, когда таксист поехал прочь.

– Да вот, в проход и немного дальше. Мне так кажется, – растерянно добавил Дитер.

– Поясни.

– Тут адрес с литерами. Третья Полевая, сорок семь корпус К.

Я покрутился. Улица тянулась в обе стороны на приличное расстояние, а за треугольной площадью еще и раздваивалась. Чтобы убедиться в правильности догадки, мы обошли площадь и на каждом доме видели название одной и той же улицы. Я выругался.

– До вечера искать будем. Давай спросим у кого-нибудь?

– Спросим, как же. Хотя здесь в основном живет уже второе и третье поколение, многие не заговорят с тобой по-русски, если не скажешь им хотя бы слова на родном языке, – и тут же дернулся в сторону к прохожим: – Скузи! Ноннина Четти! – выпалил он, но люди покачали головой и тут же пошли дальше.

– Что-то здесь люди негостеприимные.

– Холодно, должно быть, – пошутил Дитер, обескураженный сложным началом поисков. – Пошли, поищем место потеплее.

Ближайшим местом «потеплее» оказалась кофейня «У Луки». Я все еще пребывал в прострации от района, людей, которые трещали на родном языке, а потому, когда у нас спросили насчет кофе, Дитеру пришлось отвечать за меня.

Главный плюс – внутри было действительно тепло, поэтому я снял пальто, предварительно переложив «стрелец» в карман пиджака. Компактное оружие не тянуло и было почти незаметным под одеждой.

– Я надеюсь, что простой черный кофе ты употребляешь.

– Сейчас мне все равно, – я смотрел по сторонам, смотрел на людей и чувствовал себя неуютно до крайности. – Я точно за границей оказался.

– Потому что ты не ходил раньше в такие районы, – Дитер внезапно повеселел. – Расслабься. Смотри, люди здесь отдыхают, и мы точно кого-нибудь разговорим.

Меня словно внезапно отпустило. Вокруг меня говорили. На итальянском и на русском. Иногда вперемешку, собирая фразы из слов обоих языков.

Потребовалось несколько минут, чтобы я привык к этому. А когда на столике оказалась чашка кофе, аромат напитка привел меня в себя окончательно.

– Ми скузи… – начал Дитер, обращаясь к официанту.

– Можно по-русски, – вежливо улыбнулся юноша с вытянутым лицом, четко очерченными скулами и прямым носом. – Что вы хотели?

– Мы ищем женщину, пожилую, скорее всего. Бабушка Четти. Или бабуля Четти – я даже не знаю, как ее правильно назвать.

– Нет, не слышал, извините, – ответил юноша тем же вежливым тоном. Но слишком быстро, чтобы мы приняли это за правду.

Я промолчал, а Дитер проводил парнишку холодным взглядом, не притронувшись к кофе.

– А теперь они что-то обсуждают там, за стойкой, – проговорил он таким тоном, что я едва не поперхнулся.

– Слушай, я же пошутил и совсем не хочу, чтобы моя шутка внезапно стала правдой, – поморщился я и глотнул горячего напитка. – Мало ли, что они там обсуждают. Наш внешний вид, например.

В кофейне в основном сидели молодые люди и девушки, максимум чуть старше меня. И их внешний вид заметно отличался от того, что я привык видеть в столице.

Если на улице все, кого мы видели, носили черные пальто и плащи, лишь слегка отличающиеся оттенками, то здесь я видел костюмы, жилеты и платья во множестве цветов, не безумно ярких, слегка приглушенных – но все же создающих какое-то особое настроение.

Мы же с Дитером на их фоне смотрелись гробовщиками. Его костюм был темно-серым, контраст создавал лишь черный галстук с диагональной полосой и белая рубашка. Я же вырядился в угольно-черное, все в один цвет. Потому что на всем более светлом пистолет все же проступал заметным контуром.

Неудивительно, что на нас могли смотреть посетители. Равно как и обсуждать наше появление. Но, прислушавшись к разговорам гостей, я не заметил ничего странного. Говорили о погоде, холодном ноябре и полном отсутствии снега. О том, что река вскоре начнет подмерзать у берегов, и множестве других тем.

– Черт! – негромко выругался ростовщик. – Этот кельнер ушел.

– Можем поспрашивать других, если у официанта больше нет для нас информации.

– Он все знает, по нему видно. По его поведению. По его речи, – Дитер все же взял чашку в руки. – А раз официант знает бабулю и так отреагировал на нас, значит, что-то с ней не то. Попахивает ловушкой.

– Так, меняю позицию, – я решил успокоить ростовщика, пока тот совсем не свалился в бездну паранойи. – Обычная старушка. Ничего особенного. Может, это другой ее внук и он просто знал того самого…

– Без лишних имен, – поспешно ответил Дитер, и я понял, что с защитой от паранойи я благополучно опоздал.

– Не суть важно. Главное, что ты понял, о чем я говорил. Не стоит переживать. Давай просто спросим у кого-нибудь еще, – я повернулся к соседнему столику, – Простите, – достаточно громко сказал я, и на мой голос повернулась пара человек. – Мы ищем бабушку Четти. Вы знаете такую?

– Нет, – смерив меня невыразительным взглядом, ответила девушка с легким акцентом, и тут же продолжила весело щебетать с друзьями.

– Теперь ты понял, к чему я все это? Только не начни кидаться на людей, пожалуйста, – Дитер снова шутил. Теперь это мне казалось странным. – Мы выберем другой метод, найдем ее иначе.

– Интересно как? – спросил я. – Здесь дома немаленькие.

– Просто потратим чуть больше времени. Не думаю, что надо заедаться с кем-то из здешних. Я уже понял, что ты не всерьез говорил про криминал, но профсоюзы не отменял никто. Могут подумать что-нибудь не то.

– Ты боишься местных, Дитер? – нахмурился я. – Не может быть. Ты подмял под себя Портовый район, тебе должны столичные дворяне – и боишься какую-то шпану, которая еще даже на глаза нам не показалась?

– Просто ты не знаешь, как они могут быть жестоки, – Дитер поспешно допил кофе, махнул рукой и расплатился.

– Вам все понравилось? – поинтересовался официант или «кельнер», как назвал его немец.

– Да-да, – так же второпях бросил ростовщик, шумно встал и пошел к вешалке.

– Мой друг немного нервничает. Ему противопоказан кофеин, но сегодня он просто не сдержался.

– А-а, понимаю, – ответил юноша, когда внезапно перестал понимать. – Всего хорошего, – распрощался он с нами.

После теплой кофейни ноябрьская улица показалась еще более холодной. Я закутался в пальто поплотнее.

– Что будем делать дальше? – спросил я у немца и заметил, как на рукав моего пальто опустилась первая ноябрьская снежинка.

– Искать, – буркнул Дитер, с ненавистью глядя на темнеющее небо. – Ты что, не понял, почему мы так быстро ушли? Этот маленький ублюдок точно кому-то побежал звонить!

– Не накручивай себя, – отмахнулся я. – Он после каждого заказа, должно быть, уходил.

– Насколько я знаю, на спине у тебя глаз нет, фройнде. А я видел все. Нам там делать больше нечего.

– Господа! – окрикнул нас еще метров за двадцать паренек лет четырнадцати. Пальтишко с закатанными рукавами и потрепанный кепарик придавали ему бродяжнический вид, резко контрастировавший с окружением.

– Чего тебе? – довольно грубо ответил Дитер.

Парнишка сперва подбежал, потом раскланялся, вызвав этим у немца еще большее раздражение.

– Говори же, мы спешим.

– Я знаю, почему господа спешат. Вы же ищете бабушку Четти?

– Откуда ты…?

– Так уже вся улица знает! Вы же… – он сделал почти незаметную паузу, как ученик, вспоминающий ответ на уроке, – спросили у Болтуна Тони.

– Твою ж! – рявкнул Дитер. – Ищем! Да!

– Я могу вас проводить! – тут же предложил свои услуги мальчишка, продолжая кланяться.

– К бабушке?

– Да, без меня вы здесь заблудитесь. Другая такая же улица через десять дворов будет.

– И кто разрешил такую застройку? – задал немец вопрос в воздух.

– Не знаю, господин, – тут же пискнул бродяжка. – Так вы идете?

– Дитер… решай сам, – настороженно сказал я.

– Вам нечего бояться, – широко улыбнулся наш потенциальный проводник. – У нас здесь бандитов нет. А зачем вам бабуля?

– Поговорить. Семейные дела, – процедил немец сквозь зубы.

– А-а, – протянул, широко разинув рот, мальчишка. – Тогда…

– Да веди ты нас уже! – прикрикнул на него ростовщик. В таком состоянии я его прежде не видел.

– Слушаюсь! – весело ответил бродяжка, козырнул и развернулся, насвистывая какую-то песенку.

Глава 7. Только поговорить

Рулил Дитер – и решать было ему. Но поскольку он меня взволновал своими историями про местных, то я опасался случайно подосланного парнишку. Тот мог соврать, придумать – да что угодно сделать. И привести нас в ловушку.

Во-первых, выглядели мы достаточно респектабельно, и попытка ограбить нас могла в теории принести злоумышленникам кучу денег. Во-вторых, вся эта возня вокруг бабули наводила на мысли, что местные ее слишком сильно оберегают. Либо у нее много внуков, либо она здесь значительная фигура.

И то, и другое меня не радовало. Попытки прийти с единственным вопросом или простой просьбой всегда заканчивались одинаково – разборками и перестрелками.

– Вот сюда, – парнишка провел нас через всю треугольную площадь, затем свернул в арку и принялся петлять между домами.

Застройка была хаотичной донельзя. Домики стояло аккуратно и ровно, с соблюдением всех углов, но места между ними оставалось так мало, что мы Дитером не могли идти вдвоем.

Над головами висело белье. Лоджии пустовали – за мореными деревянными перилами я никого не видел. Такое ощущение, что люди существовали только на улице, а во дворы никто не заходил.

Хотя двери я замечал и довольно много. Домики слово липли друг к другу – и вот номер тридцать два мог из семейной обители вдруг превратиться едва ли не в общежитие. И строгой, с углами исключительно по девяносто градусов, ломаной, тянуться вдаль, иногда разрываясь арками.

– Вот же хрень, – вырвалось у меня. – Из этого лабиринта просто так не выбраться.

– Если есть путь внутрь – найдем и выход, – пофилософствовал Дитер, стуча тростью по булыжникам.

Парнишка свернул вправо, ведя нас параллельно улице. Затем провел через еще одну арку, наверно, десятую по счету, и резко свернул снова, вынуждая нас ускориться. А когда мы завернули за угол, он пропал. Не слышно было даже его шагов.

– Дьявольщина! – выругался Дитер.

Мы с ним стояли в проходе между домами, таком же узком, как и все остальные. Выбеленные стены и снег на булыжной мостовой создавали ощущение какой-то девственной чистоты. Явно что-то не так.

Я сунулся вперед, насколько мог пройти мимо запертых дверей. Еще одна арка, еще один проход. Дитер следовал за мной – я слышал его шаги, а затем он меня окликнул:

– Ты же не знаешь куда идти?

– Но мальчишка исчез – куда-то ушел, и я не слышал, чтобы скрипнула или хлопнула хотя бы одна дверь. Он наверняка впереди.

Домики становились то ниже, то выше. Некоторые были с черепичными или металлочерепичными крышами. Небольшой наклон делал их едва заметными. Но были и плоские. Я обратил на это внимание, когда как-то раз, в одном из маленьких двориков задрал голову.

– Хэй! – окрик прозвучал достаточно громко и неожиданно, чтобы я вздрогнул. Голос без акцента. Его обладатель появился почти сразу же. Смугловатый парень в жилетке и брюках. Кажется, холод его не смущал.

– Это ты мне? – я остановился и сунул руку под пальто в поисках пистолета.

– Тебе и твоему дружку, кому же еще. Оставьте нас в покое.

– Мы пришли…

– К Бабуле, знаю. Как и все остальные.

– Ничего не знаю про остальных, – крикнул я. Из-за спины смуглого появилось еще двое.

– И необязательно. Про вас тоже никто не узнает, – в руке у него блеснул короткий изогнутый нож.

– Приехали, – проворчал Дитер и покрепче ухватился за трость.

– Дедусь, этим ты нас не запугаешь, – фыркнул смуглый.

Один из сопровождавших его парней был полноват, второй невысок ростом. Именно последний не нравился мне больше остальных. Скорее всего юркий и, если дело дойдет до рукопашной – самый неприятный противник для меня.

– А этим? – я щелкнул взведенным курком «стрельца».

– Если ты выстрелишь, сюда сбежится весь район. И вам не сдобровать.

– У меня пуль на всех хватит, – ухмыльнулся я. Это если успею перезарядиться – с собой я взял еще три магазина, засунув их в новоприобретенную тугую резинку на икре. Зато боезапас не оттягивал карманы и не мешал гнуться, если и правда придется махать кулаками.

– Хочешь проверить? – задиристо выкрикнул смуглый. Наступать он не слишком торопился.

– А ты бабуле внуком не приходишься? – я прицелился получше. В коротышку.

– Нет.

– Тем лучше, – ответил я. – Пропустите нас к ней. Нам надо только поговорить.

– Нет, – повторил смуглый.

Можно было бросить какую-нибудь пафосную фразу, но я видел, что прижатая к груди рука медленно ползла вверх, готовясь к броску. И потому молча спустил курок.

Пуля развернула коротышку на месте. Пока я целился, стоя на месте, смуглый метнул нож, промахнувшись на сантиметр. Лезвие даже не оцарапало щеку, но свист клинка и ветер оставили после себя неприятный холодок.

Дитер не стоял в стороне. Он шагнул вперед, одновременно с этим приложив раненого коротышку тростью по лицу. Хлесткий удар оставил парня без пары зубов как минимум.

Смуглый без колебаний достал второй клинок – у него имелось достаточно времени, пока я приходил в себя от неожиданной угрозы и пока немец, размахивая тростью, как шпагой, двигался к нему.

Второй выстрел, сделанный в спешке, ушел в никуда – только выбил кусок штукатурки на идеально выбеленной стене. Как и второй брошенный нож тоже не попал в цель.

– Мы не собираемся никого убивать! – крикнул я приближающемуся громиле, но тот не остановился.

Я увернулся, а тот по инерции сделал еще пару шагов. Терять время я не мог и потому всадил ему в бедро пулю, чуть выше колена. Тогда громила со стоном опустился на снег, уже окрасившийся в красный – похоже, что я задел артерию.

– Лежи и не рыпайся, – ткнув в него стволом, скомандовал я и поспешил на помощь Дитеру.

Коротышка, получивший пулю чуть ниже ключицы, поднимался на ноги, одновременно с этим вытирая обезображенный рот тыльной стороной ладони. Он почти не мог шевелить правой рукой и все же рвался в бой.

– И ты приляг, – попросил я, но, когда коротышка попытался меня ударить, саданул его рукояткой пистолета по лицу. Уже с другой стороны. Его челюсти лязгнули на весь дворик, а на снег упали еще несколько капель крови.

В это время немец, пользуясь более длинной тростью, выбил нож из рук смуглого и теперь придавил ее кончик к его щеке.

– Повторюсь еще раз, – громко, на весь двор, сообщил я, – что мы пришли только поговорить. Именно поэтому вы втроем до сих пор живы. И где же ваше подкрепление? Мне показалось, что я выстрелил уже трижды.

На лице смуглого не осталось ни тени прежней гордости. Дитер умудрился рассечь ему скулу и разбить губу. Трость эффектно разбрасывала капли крови, рисуя удивительную абстракцию на белоснежных стенах.

– Предлагаю. Проведи нас к бабуле, мы зададим ей несколько вопросов и все. Решай быстрее, пока твой массивный друг не истек кровью.

На втором этаже распахнулось окно и в нем показался человек с двустволкой:

– Руки вверх, пока ваши головы еще целы! – проревел он. Но еще до того, как эхо его крика прекратило отражаться от стен, во дворик примчался тот же мальчишка с воплем:

– Стойте, стойте, хватит! – он встал передо мной спиной, размахивая руками, так что я от неожиданности чуть не выронил пистолет. – Не стреляйте! – он тут же развернулся лицом, скосив глаза на истекающего кровью здоровяка: – Я проведу вас к бабуле. Вам можно, она сказала, что знает вас.

– Знает его? – прохрипел смуглый, а вот человек в окне так и не убрал ружье. – Откуда?

– Понятия не имею, но попросила проводить.

– Ах ты ж маленький засранец, – процедил сквозь зубы ростовщик, нехотя опуская трость.

Я убрал пистолет обратно в карман:

– Веди. И без фокусов.

Глава 8. Пролетариат вне закона

– Что с Эдмоном? – добродушного вида женщина с морщинистым лицом прямо при нас расспрашивала смуглого.

Мы сидели на втором этаже одного из маленьких домиков не далее, чем в ста метрах от места побоища. Тихо потрескивали дрова в камине, который здесь служит дополнительным источником тепла.

– Перевязали, – все еще искоса поглядывая в нашу сторону, ответил смуглый. – И Савву тоже.

Бабуля Четти кивнула и отпустила парня. Тот прошмыгнул мимо нас, прижимаясь к стене, чтобы не задеть ненароком. Теперь мы его пугали. За нашими спинами хлопнула дверь, и в комнате остались только мы втроем.

Начинать разговор никто не спешил. Дитер, как и я, был поражен скоростью, с которой эта добродушная бабуля разрулила ситуацию. Она явно пользовалась здесь влиянием, хотя была больше похожа на тех, кто продает молоко на рынке.

Но это впечатление – поверхностное. Чем дольше я смотрел на бабулю Четти, тем больше находил мелких деталей, которые меняли представление о ней по факту.

Она носила брючный костюм, скроенный по фигуре. Неброский, но он был ей к лицу. На пальцах из всех возможных украшений она носила лишь обручальное кольцо. Широкое и толстое, которое с натяжкой можно было назвать перстнем, настолько массивным оно казалось.

Лицо бабули, покрытое морщинами, оставалось ухоженным, и выглядела она на свой возраст, но при этом свежо, без усталости в глазах и уголках рта, как это обычно бывает у стариков.

Пока я рассматривал ее, мадам Четти внимательно смотрела на нас. Больше на меня, чем на Дитера. И, наконец, сказала:

– Да, теперь я вижу, что это действительно вы.

– Я? В смысле, кто – я?

– Барон Абрамов, – голос у нее звучал ровно, не надтреснуто и не сухо. – Только давайте начистоту – дворянского в вас, как во мне датских кровей. То есть, ни капли, – теперь она улыбнулась. – Но мне это неважно. Всего лишь проверяю свою интуицию.

– А вы хорошо говорите по-русски, – сказал Дитер, отвлекая ее внимание на себя.

– Германец, да? – улыбнулась пожилая женщина. – Какая у вас интересная компания. Скажите, а вам кто-нибудь еще указывал на то, что у вас совершенно не дворянский вид?

– Э-э-э…

– Бросьте, я все понимаю. Судя по всему, у вас жизнь очень интересная, как и у меня. Поэтому я не держу зла на вас, что вы постреляли моих людей – все они живы, слава богу. А вы уж не злитесь на старуху, ладно.

Мы с Дитером переглянулись, и я пожал плечами. Потом кивнул, приглашая его наконец-то задать интересующие его вопросы, но бабуля Четти опередила нас, высказав фактически официальное приглашение к беседе по существу:

– И все же вы пришли не послушать мои рассуждения.

– Мы по поводу вашего внука, – удалось наконец сказать Дитеру.

– Я думала, у барона ко мне вопросы, – вежливо улыбнулся женщина.

– Нет, я лишь сопровождаю моего друга. Прошу, выслушайте.

– Как это мило! – воскликнула бабуля Четти. – И в то же время – жутко загадочно. Барон и … простите, не знаю род вашей деятельности.

– Я ростовщик.

– Просто вы оба как из похоронного бюро, – ее пальцы быстро указали на нас, а в глазах горел задорный огонек. – Могу посоветовать хорошего портного.

– Если только он может обеспечить мне минимум четыре костюма в месяц. Они так быстро приходят в негодность, – продолжил я ее шутку.

– Мне нужен Вани, – перебил меня Дитер. – Я слышал, что он ваш внук.

Пожилая женщина расхохоталась, запрокинув голову. Она сидела напротив окна и ее седые волосы, уложенные аккуратными локонами, дрожали от ее смеха. Но бабуля Четти быстро взяла себя в руки.

– Милый, здесь все – мои внуки, – все еще посмеиваясь, сказала женщина.

– Кажется, ты угадал, фройнде, – поежился Дитер.

– Угадал? Да нет же!

– А о чем был спор, позвольте узнать? – полюбопытствовала бабуля Четти.

– Не было никакого спора. Но поведение людей показалось мне странным, – объяснился я. – И потому я предположил, что вы не просто бабушка для Вани.

– Тяжело, когда с интуицией и разумом ты в этом мире совсем одна, – вздохнула женщина. – Вы обратили внимание, что здесь нигде нет полиции?

– Не посмотрел даже, – ответил я.

– А то, что жизнь у нас все равно идет своим чередом, заметили, надеюсь?

– Конечно. Намекаете, что сами справляетесь?

– Естественно, сами. И на предприятиях – тоже сами. Профсоюзы – это наше все.

– Но разве главы профсоюзов не куплены владельцами предприятий? – спросил Дитер.

– Только не я, – без заминки ответил бабуля Четти. – Я честна со своими людьми и делаю все, чтобы они работали хорошо взамен на хорошее к ним отношение. Вы ведь не знаете, что творится на некоторых фабриках, правда, барон?

– Доводилось бывать на одном заводе…

– Та-ак, – выжидательно протянула женщина. – И что же?

– У меня там было дело иного рода, но мне показалось, что работа идет вполне неплохо и недовольных нет.

– А где это вы были?

– В столице. На производстве труб.

– Бросьте, барон. Всем известно, что в столице другой уровень. Мы – не столица. У нас многие фабрики работают, как и сто лет назад.

– Это как?

– Барон, вы меня разочаровываете. Женитесь на принцессе, но не знаете при этом таких простых вещей. Мы все любим императорскую семью, а вы кажетесь мне с каждым вашим словом все менее подходящим для нее человеком.

– Я здесь не для светских сплетен, знаете ли, – жестко ответил я. – Мы пришли с конкретным делом. Вы – дама занятая, как я посмотрю. У нас времени тоже мало. Я признателен, что вы решили всем известное недоразумение миром и очень это ценю. Но давайте не будем переходить на личности!

– Может я и ошиблась в вас… – женщина немного выпятила нижнюю губу. – Я готова взять свои слова назад. Надеюсь, вы не в обиде на меня.

– Не вижу причины обижаться.

– Давайте к делу уже, – нетерпеливо пристукнул тростью Дитер.

– Видите ли, господа из столицы, наши фабрики известны по всей стране. Костюмы и пальто. Оружие от крохотных, почти игрушечных, – из ее рукава прямо в ладонь неожиданно выпал маленький двуствольный пистолетик. Она продемонстрировала его нам, а потом положила на стол. – До внушительных танковых пулеметов. И много чего другого тоже делают. А знаете, что объединяет их? – женщина выдержала короткую паузу. – То, что мои «внуки» там работают. А я их защищаю. Именно поэтому они встретили вас так грозно. Именно поэтому я сижу здесь, в этом лабиринте – и почти не выхожу. Потому что в любой день могут прийти гости.

– Мы поняли намек, – кивнул я. – Мы вас не видели. Не знаем. И уж тем более не представляем, как сюда попасть. Не уверен, что когда мы пойдем назад, нам стоит надевать мешки на голову…

– Нет, я однозначно в вас ошиблась, барон! – снова расхохоталась пожилая женщина. Она позвонила в колокольчик, предварительно посмотрев на часы. – Время обеда, почти пропустила, – с легким сожалением добавила она. – В моем возрасте вредно нарушать распорядок.

Не прошло и полминуты с ее звонка, а в комнату уже внесли поднос с сэндвичем. Запахло чесноком. Рядом с подносом очутился и бокал красного вина, заполненный наполовину.

Бабуля Четти сперва откусила сэндвич, потом отпила из бокала, не спеша, явно испытывая наше терпение. Дитер, к счастью, молчал.

– Значит, вам нужен Вани, – произнесла женщина и причмокнула губами, отложив еду в сторону, – этот сукин сын Вани.

Ее взгляд стал колючим и холодным – я понял, что тот, кто назвал его внуком бабули, явно не знал текущей ситуации в ее «семье».

Глава 9. Блудный внук

Если бы меня попросили кратко охарактеризовать бабулю Четти, я бы назвал ее чрезвычайно колоритной. Не какая-то добродушная итальянская бабушка. Настоящий дракон, который охранял одну большую семью.

Были отщепенцы и в ней – одним из них оказался Вани. Ситуация для нас сложилась донельзя благоприятной. Отношения с горе-внуком оказались настолько расстроенными, что, узнав о наших к нему вопросах, бабуля лишь махнула рукой:

– Если бы он был одним из нас, я бы просто выставила вас за дверь, не сказав ни слова. Но он нарушил данное им слово защищать и беречь семью. Поэтому я не вижу препятствий для вас.

Она сообщила нам адрес. Мало того, что Вани выгнали из семьи, его выселили из этого уютного, но запутанного лабиринта. Он перебрался жить куда-то в город, неподалеку от швейной фабрики, что стояла у противоположного берега Клязьмы.

– Мне кажется, вы можете добраться пешком, не так здесь и далеко, – сообщила нам бабуля Четти. – А теперь вам пора.

Она снова взяла в руки колокольчик и нас пригласили на выход. А на улице, где уже хлопьями валил снег, нас поджидал мальчишка:

– Ты будешь нас провожать? – улыбнулся я ему.

– За рубль покажу направление, за два – провожу.

– Ах ты маленький… – Дитер замахнулся на него тростью, но парнишка нахально смотрел на него. С вызовом – попробуй, ударь.

– Предлагаю судьбу не искушать, – ответил я, посмеиваясь, и вытащил из кармана пальто двухрублевую купюру.

– Очень мудрое решение, – парнишка отвесил поклон, и я уже не смог сдержаться от хохота.

– Транжира, – процедил Дитер сквозь зубы, однако, беззлобно. – Чего встал? Веди! – прикрикнул он на мальчишку.

Тот проверил деньги, аккуратно сложил их и сунул за подкладку своего кепарика. А потом, весело насвистывая, повел нас за собой.

– Глупые вы все-таки, – заявил он примерно посередине нашего пути в лабиринте белых домов.

– С чего это ты взял? – поспешил спросить я, пока немец не треснул мальчишку тростью.

– Как с чего? Вы же ищете Вани на самом деле. А почему-то пришли к бабуле.

– И? – холодно полюбопытствовал Дитер, всем видом показывающий, как бесит его этот сопляк.

– О мио дио! – тот картинно взмахнул руками, едва не сбив при этом кепку со своей головы. – Как можно искать одного человека, а спрашивать при этом другого? Я не понимаю вас!

– Просто бабуля более известна, и вообще мы думали, что она на самом деле его родственница, – сказал я. – Откуда ты знаешь, что нам нужен Вани? Подслушивал?

– Как будто это так трудно, – весело фыркнул мальчишка. – Если бы вы сразу сказали, что ищете Вани, вам бы прямо на улице все про него высказали. Какая он сволочь.

– А что он сделал не так?

Парнишка вышел на тротуар после бессчетного количества арок и проходов. Указатель на доме говорил, что это Третья Полевая. Но ни треугольной площади, ни каких-то других знакомых элементов городского пейзажа я не заметил.

А вот снега нападало уже минимум сантиметра три. Людей стало больше, а парнишка, выцепив взглядом какую-то знакомую в толпе, коснулся пальцами козырька, вызвав при этом у светловолосой девочки румянец на щеках.

Он напомнил мне Мишу. Майкла, мальчишку того же возраста, который своим невнятным сленгом вызывал бурю злости со стороны взрослых, но при этом имел невероятных успех у противоположного пола.

Тот еще засранец – но постоянно крутился возле меня и компании, чувствуя себя взрослым при этом. Здешнему мальцу такого не требовалось.

– Об этом не принято говорить, – ответил он. – Если найдете Вани, спросите у него. И он скажет, что натворил. Если захочет. Его для нас больше нет.

– Блудный внук не вернется в родную обитель?

– Его не примут. Он вне семьи, – голосом, который звенел металлом, проговорил мальчишка. – Пройдете по улице прямо, – он указал нам раскрытой ладонью направление, – потом свернете к реке и по следующей улице доберетесь до моста. А там и до фабрики недалеко. Поспрашивайте там – и найдете.

– А если не найдем? – настороженно спросил я после размытых объяснений.

– Найдете, – отмахнулся мальчишка и быстро скрылся в толпе, даже не попрощавшись.

– Найдете… – передразнил его Дитер и, взмахнув тростью, звонко стукнул ей в брусчатку. – И где нам спрашивать…

Но все же он зашагал в указанном направлении. Ни бабуля, ни мальчишка нас не обманули. Мы свернули на соседнюю улицу, которая шла ближе к реке, поднялись на мост, стоявший не далее, чем в полукилометре от Моста Двухсотлетия и меня снова пробило на ностальгию.

– Интересно даже, как нам хватает всего одного моста. И во Владимире, и здесь, – задумчиво проговорил я.

– Одного моста через реку? Шутишь! Там же не протолкнуться!

– Утром и вечером – есть немного. А так – хватает. Вроде бы, – я пожал плечами. – Обещают построить второй во Владимире уже сколько лет.

– Не рассказывай мне эти ужасы, – Дитер презрительно скривил губы. – Там, должно быть, и Портовый район крохотный?

– Там нет порта.

– Вообще?

– Абсолютно. И Восточной Ярмарки. И Суздаль там – отдельный город.

– Так, хватит, фройнде, хватит, прошу, – он демонстративно поднял ладонь, призывая меня остановиться. Мы уже были примерно посередине моста. – Мы живем в великой стране, посмотри только. И ты говоришь, что есть где-то точно такая же, в которой все много хуже?

– Нет, почему же сразу «много хуже»? Мы покорили космос и…

– Люди живут от этого лучше? – тут же спросил Дитер.

– Нет, но…

– Дольше?

– Нет…

– Перестали работать? – наседал на меня немец.

– Мы выиграли космическую гонку! – выпалил я, и несколько человек удивленно обернулись на меня.

– А что это? Что за состязание?

– Наша страна и еще одна в прошлом веке запускали в открытый космос корабли, проводили исследования. Искусственные спутники. Высаживали на Луну и Марс машины.

– Угу, – Дитер задумался. – Значит, вы колонизировали наш спутник? И еще одну планету?

– Нет, – уже в который раз повторил я.

– Шайсе! – выругался ростовщик. – А на кой это все тогда? Люди лучше не живут. Пространства для жизни больше не стало. Оно не стало более удобным.

– Я не знаю, – ответил я.

– Безумный мир. Просто безумный!

– И все же я по нему немного скучаю, – добавил я, внезапно ощутив настоящую тоску по собственному миру.

– Понятно, родина. Ладно, – немец похлопал меня по плечу. – Хорошо, что мы с тобой не такие безумцы. Просто только что выбрались из итальянского квартала, где нас могли порезать и оставить истекать кровью за то, что мы искали какую-то бабку.

– Абсолютно нормальная история, – кивнул я.

Мы пересекли реку, вовремя миновав путь следования небольшого грузового корабля. Тот обдал черным выхлопом мост, и кто-то из пешеходов, не успевших отскочить в сторону, закашлялся.

Второй ковровский мост были длиннее того, что строили к двухсотлетию города. Этот проходил над набережной и врезался глубже в застройку – даже два ряда домов разделял между собой.

Людей здесь сновало еще больше, и мы с Дитером остановились. Похоже, что ситуация повторялась – разве что мы были чуть ближе к цели.

– Где и кого мы будем спрашивать? – поинтересовался я у ростовщика. – Мы не знаем, кем он работает. Или работал. Едва ли он такая известная личность, что нам сразу скажут, где его стоит искать. И полиция тут не поможет – только привлечем ненужное внимание.

– Тогда по кабакам? – предложил Дитер.

– По кабакам, – со вздохом согласился я, понимая, что лучшего предложения за сегодня уже не поступит.

Глава 10. Изгнанник

Ходить по околофабричным кабакам в черных пальто – все равно что шутить на похоронах. Внимания будет предостаточно, но нежелание видеть такого гостя будет увеличиваться с каждой минутой.

Рабочие кварталы из-за особой специфики трудодней всегда полнились людьми. Посменный график, несмотря на предупреждения бабули Четти, соблюдался. Во всяком случае, будь здесь все так плохо, как она пыталась показать, работяг на улицах я бы не увидел вовсе.

Но наша проблема сохранялась. С нами не желали разговаривать, вежливо, а иногда и не очень, отмахиваясь. Завсегдатаи в кабаках уже были не в состоянии говорить, а персонал заведений и вовсе нас старательно игнорировал.

– Да что же за… – выругался Дитер, когда мы вышли уже, наверно, из десятого кабака. – Не может его никто не знать!

– А если он и правда затворник? – я пожал плечами. – Его выгнали, он ни с кем не общается. Зачем ему другие люди, когда он, вероятно, скучает по своей семье. Во всех смыслах, – добавил я и обернулся на итальянский квартал. И тут меня осенило. – А если и правда так?

– Думаешь, что Вани, который вместе с Тарасом занимался тоннами золота – сентиментальный засранец? – недоверчиво спросил Дитер, повернувшись вместе со мной в сторону противоположного берега реки. – Слабо верится.

– Но если так? Тебя тоже сентиментальным не назовешь, – прищурился я. – И все же твоя таверна носит название «Дохлый удильщик». Не говоря о том, что ты как-то раз упоминал о желании побывать на родине.

– Ладно, уговорил, – раздосадовано махнул рукой ростовщик, переложив набалдашник трости в другую ладонь. – Что тогда? Как нам его искать?

– Из кабаков нас почти что прогнали. И едва ли его там знают, – принялся рассуждать я. Несколько дней, проведенных вместе с Быковым оставили после себя кое-какой отпечаток. – Если допустить, что он и правда сентиментальный, то наверняка снял жилье с видом на место, где он когда-то жил.

– Звучит логично, но… – Дитер повернул голову так, что щелкнули позвонки: – Как думаешь, сколько здесь апартаментов?

Мы стояли посреди улицы, отделяющей прогулочную часть набережной от жилых домов. Если набережная была шириной не меньше двадцати метров и вдобавок возвышалась над рекой, то улица напоминала небольшой проезд и четко очерчивала длинный ряд четырехэтажных домов.

За ними, чуть выше по склону, расположился уже более рваный, с широкими пространствами внутренних двориков, ряд таких же четырехэтажек. Суммарно наш план поиска теперь включал десятков пять таких домов, в каждом из которых было от двух до четырех подъездов.

Идея сразу же показалась мне невыполнимой. Предстояло ее как-то упростить, потому что сотни квартир, из которых сдавались, быть может, от силы десять – да еще и переехал этот парень сюда не одну неделю назад.

– Слишком сложно, – согласился я. – А есть какие-нибудь конторы, которые занимаются сдачей жилья в аренду, посредники?

– Едва ли они помогли такому человеку, как Вани, – ростовщик покачал головой.

– Так что же, сдаемся?

– Конечно же, нет! – воскликнул ростовщик. – Идем!

Идея Дитера оказалась донельзя простой. Он не собирался обходить все жилые квартиры, какие только были, но предположил, что комбинация из верхнего этажа с видом на реку и просторный внутренний дворик – это именно то, что искал Вани.

Сперва я отнесся к этому с недоверием, но ростовщик был не понаслышке знаком с методами полиции, а потому решил комбинировать официозность внешнего вида и нашу с ним представительность. Меня он попросил ничего не говорить, а просто подыграть ему, устроив небольшое представление в паре дворов.

Отсутствие «дворянизма» в моем лице видела только итальянская бабуля, а для остальных можно было добавить немного чопорности, задрать подбородок повыше – и вуаля. Наглый и надменный паренек мгновенно обретал статус, а немец-помощник, трясущий официальными документами перед лицом простых людей, развязывал языки куда эффектнее, чем сама полиция.

К слову, здесь к правоохранителям относились с куда большим подозрением. И лишь убедившись, что в документах Дитера нет ни слова о полиции, начинали говорить.

Временами рассерженные, что их отвлекли от повседневных дел, иногда спешащие, но вынужденные остановиться, люди попросту были вынуждены говорить с ростовщиком. Чаще всего я слышал то, что ожидал: нет, никаких новых жильцов в доме не появлялось, квартиры никто не сдавал.

В то же время я понимал, что этим людям совсем необязательно говорить правду. Но отчего-то мне казалось, что все они были с нами честны. После пары-тройки таких бесед немец устало выдохнул.

– Всего полчаса, а три дома мы уже исключили, – он достал платок и промокнул шею. – К тому же я чувствую себя цирковой обезьянкой.

– Зато это лучше, чем стучаться по всем квартирам.

– М-да, – немец присел на деревянную скамью. Мы с ним стояли посреди дворика, образованного двумя П-образными зданиями. –

– А если ему донесли? Что по району ходят двое и ищут.

– Едва ли. Это могли бы сделать только сами итальянцы. Более того, я думаю, что местные прекрасно знают о порядках в их квартале. И что если оттуда кто-то перебрался по эту сторону реки, то на это есть веская причина.

– Умеешь ты убеждать.

Мы прошли еще пару таких же домов, где провели точно такие же беседы. Дитер начинал терять терпение – день клонился к закату, а наши поиски были все так же далеки от успеха, как и утром.

– Постойте! – окрикнул он еще одного местного.

Вид у него был малость потрепанный – пальто выношено, хотя и не до дыр, а волосы всклокочены так, точно он лег спать с мокрой головой. Взгляд почти черных глаз казался пустым. Но все же он привлек мое внимание тем, что отличался от простодушных работяг.

Чем именно – я никак не мог понять, потому что внешние, едва заметные отличия заставляли меня рассматривать его так пристально, что он даже не слушал Дитера.

– Со мной что-то не так? – спросил он, глядя на меня. Немец тут же замолчал.

– Нет, все в порядке, – рассеянно проговорил я.

– Кто прислал вас? – лицо его стало жестким. Я же наоборот, расслабился.

– Нас никто не посылал. Мы сами тебя ищем. Вани, верно? – тот кивнул. – Мы хотим поговорить.

– Надо же, поговорить, – он скривил губы. – Давненько этого не случалось.

После этого парень посмотрел на нас двоих, смерив взглядом с головы до ног сперва меня, потом Дитера.

– Пожалуй, вы и правда не похожи на ищеек из Третьего. А-а-а, – довольно протянул он, увидев, как изменилось мое лицо. – Кажется, вы тоже с ними знакомы. Узнаю этот вид. Вид людей, которые пострадали от их рук. Поднимемся ко мне, там безопасно. И явно теплее, чем здесь.

Мы с ростовщиком переглянулись. Парень не назвал имени, но фактически признался, что он – именно тот, кого мы ищем. Доверия Вани не вызывал, но иного выбора у нас не было. Раз он упомянул Третье отделение, нам было, о чем поговорить.

После нескольких часов, проведенных под ноябрьским снегопадом, мы были рады оказаться в тепле. Съемная квартира Вани действительно оказалась на последнем этаже с видом на Клязьму и нестройные ряды домиков итальянского квартала.

Немец ткнул пальцем в окно, указав мне на вид, а потом поднял большой палец. Я слабо улыбнулся. Хорошо, что моя догадка оправдалась.

Вани оказался не из тех радушных хозяев, которые любого гостя готовы накормить. Единственным плюсом было тепло в квартире, куда оно централизованно подавалось от котельной в подвале.

Скинув пальто, итальянец поежился, несмотря на то что в квартире было довольно тепло. Он еще раз посмотрел на нас.

– И чем же изгнанник может помочь вам в борьбе со злом?

Глава 11. Пропавшие червонцы

– Ты бы нам хоть сесть предложил, – сказал Дитер.

– Я даже не знаю, с кем говорю, поэтому подожду, пока вы не представитесь, – ответил Вани сухо.

– Барон Абрамов, – кивнул я.

– Тот самый? – недоверчиво острый взгляд был мне ответом.

– Именно. Бабуля Четти не сомневается в этом.

– Интересная рекомендация, – фыркнул Вани.

Теперь, когда я точно был уверен в его происхождении, едва заметные отличия в его внешности сразу же давали о себе знать: черные волосы, чуть длиннее, чем нужно, узкое лицо с высокими скулами и впалыми щеками, густые брови – все это, на мой взгляд, сразу же выдавало в нем итальянца. В любом другом случае я бы ничего не заметил.

– Дитер фон Кляйстер, – в тон хозяину квартиры ответил ростовщик. – Теперь мы можем сесть?

– Садитесь, – равнодушно ответил Вани, а потом задумался: – вот ваше имя звучит более знакомо. Где я мог его слышать?

– Вероятно, имя Тарас для тебя тоже будет звучать знакомо?

– Тарас? – переспросил итальянец, потом сделал рассеянный вид, но тут же быстро собрался, так что было сложно понять, притворяется он или нет. – Да, слышал что-то.

– Мы ищем золотые червонцы, к которым он имел отношение, – быстро сказал я. – А ты – последний человек, который знаешь про них и про этого усатого вора.

– Ха-ха… – Вани посмеялся, но сдержанно и быстро замолк. – У меня были кое-какие сомнения насчет вас, что вы не те, за кого себя выдаете, – он подхватил валявшуюся на полу газету, раскрыл ее, перелистнул несколько страниц. Посмотрел на меня поверх листа: – да, хорошо. Барон Абрамов. Верю, охотно. И в Дитера фон Кляйстера тоже верю. Да, я знал Тараса.

– Еще бы ты его не знал, – немец перестал играть в хорошего парня. – Прекращай ломать комедию, парень, мы тебя ищем с раннего утра.

– И были сегодня у бабушки Четти?

– Моя известность нам помогает, – добавил я.

– Разве что, – итальянец хлопнул себя ладонями по коленям. – Хочу сказать только одну вещь: едва ли я смогу сообщить вам многое. Потому что Тарас пропал…

– Он мертв, – перебил я.

– К счастью, – тут же вставил Вани.

– Разве вы не были с ним в одной банде? – спросил Дитер, немного успокоившись.

– Банда – это слишком непристойное слово. Но мы с Тарасом были совсем не в ладах. Поэтому горевать о нем я не буду. Хотя и радоваться его смерти тоже не стану. Как он умер?

– Он поссорился с государством, – в этот раз я выразился куда пафоснее обычного, что тут же отразилось на лице Вани:

– Не смешите. Он не мог поссориться с государством, потому что он на него работал. Это был его секрет. Вот уж не думал, что кто-то придет про него выведывать, – внезапно он повеселел. – Но раз уж вы даже добрались до бабушки Четти, кристо! Похоже, вам это действительно нужно!

– Тарас? Работал на Империю? – моему удивлению не было предела. – Этого не может быть. Он же похитил…

– Кого? – тут же спросил Вани, сверля меня взглядом, полным любопытства. – Для меня он пропал еще весной. Он тогда помогал мне с моим участком.

– Что за участок? – спросил я, опередив в этом вопросе Дитера. Тот предоставил мне возможность вести беседу.

– На фабрике, это не относится к вашему делу. Это наши внутренние проблемы. Дела профсоюза, из которого меня выперла моя же семья.

– Хорошо, черт с ним, с этим участком. Допустим, это и правда не так важно, – я начал прикидывать сроки, и получилось, что Тарас исчез из поля зрения Вани чуть раньше, чем я предполагал. – Расскажи все, что знаешь.

– А мне что с этого? – итальянец переобулся в воздухе и сменил тактику.

– Новое пальто, – пробурчал Дитер. – Послушай, юнец, Тарас свистнул у меня денег столько, что тебе и не снилось. Могу поделиться, если поможешь найти.

– Что мне с этих денег?

– Так, перестань корчить из себя последнего аскета. Тебе все равно что-то нужно, проси, – предложил я.

– Мне? Просить? – презрительно бросил Вани.

– Да что с тобой? Только что ты был готов все рассказать и вдруг передумал! – воскликнул я, чувствуя, что скоро начну злиться не меньше ростовщика.

– С чего ты решил, что я собирался что-то вообще рассказывать?

– Гаденыш! – Дитер вскочил, взмахнув тростью, но итальянец молнией рванул к нему, перехватив еще на замахе. У шеи ростовщика он держал компактный пистолет, а его левую руку итальянец клещами стиснул чуть ниже локтя:

– Да мы же просто поговорить пришли! – воскликнул я. – Что за игры!

– Я не потерплю оскорблений в собственном доме! – рявкнул Вани.

Упершись костяшками пальцев в висок, я изо всех сил старался не закатывать глаза.

– Дитер, дружище. Извинись, будь так добр. Ты мне еще нужен живым, а Вани действительно что-то знает.

Но еще до того, как ростовщик открыл рот, Вани убрал оружие и буквально отпихнул его в сторону. Теперь он пялился на меня, раздувая ноздри, словно пытался учуять что-то подозрительное.

– Что, ты тоже не видишь во мне дворянской наружности? Или внутренности, чего бы вам не казалось?

– Гордости в тебе нет, – наконец сказал Вани.

– Срал я на гордость. Сядь. Чтобы ты знал – Тараса убил я. И раз уж мы дошли до такого уровня честности, расскажи теперь, что за дело было с этими червонцами. И почему ты считаешь, что твой друг работал на Империю?

– Потому что он сам мне сказал об этом, – заявил итальянец, все еще подозрительно посматривая в мою сторону. – Что ему предложили работу. Очень важную и секретную.

– Смердит враньем за километр, – нахмурился Дитер, который теперь сидел на стуле и разминал правую руку.

– А если я скажу, что его первым же заданием был как раз груз червонцев? – хитро прищурился Вани. – Которые надо было изъять у одного владельца и передать другому?

– Дьявольщина, это не может быть правдой! – вскричал ростовщик. – Я доверял ему!

– Возможно, его заставили работать, – пожал плечами итальянец. – Этого он мне не говорил. Как и не слишком хвалился новым работодателем. А что до золота, так Тарас сказал мне, что задание он успешно выполнил, получил новое – и после того пропал.

– Почему он пришел к тебе и доложил об этом, если вы и до этого не дружили?

– Мы не дружили, но у нас была взаимовыручка, в сложные времена. Он как-то раз помог мне, а я – ему.

– А то, что тебя выгнали – с этим никак не связано? – уточнил я.

– Нет, это уже мои проблемы.

– Ничего нового мы не узнали, – разочарованно сказал Дитер. – Пошли отсюда, Максим. Только день без толку потратили.

– Нет, совсем не без толку, – ответил я, и ростовщик остановился в дверях. – Тот, кто получил червонцы, тот же был и человеком, ответственным за последнее задание Тараса. То самое. Разве нет? Когда ты видел его в последний раз?

– В июне, – почти не колеблясь ответил итальянец, но тут же поправился: – нет, это было в первых числах июля.

– Едва ли между червонцами и последним делом было еще одно. Оба выполняются месяцами, и между ними так, разминка на пару дней? Не думаю, – я сопоставлял данные и видел массу нестыковок, но именно в них и крылся ответ. – Проблема в том, что Третье отделение настолько скрытное, что даже внутри себя они не знают людей и могут часто бороться сами с собой.

– Так ты думаешь, что нашел подтверждение своей теории? – не обращая внимания на Вани, Дитер приблизился ко мне. – Ты думаешь, что кто-то в Третьем отделении копит ресурсы? Но для чего?

– Понятия не имею, для чего, но ты сам видишь, что творится в стране, – ответил я.

– Что творится? – попытался встрять в наш разговор Вани, но в этот момент в дверь постучали.

– Ты ждешь гостей? – спросил я итальянца и расчехлил «стрелец», когда тот отрицательно покачал головой. – Значит это за нами.

Глава 12. Без чувств

Итальянец метнулся в другую комнату, пока мы с Дитером разошлись в разные стороны, подальше от деревянной двери. Если начнется стрельба, дверь не сможет задержать пули.

Совпадения типа «соседка зашла» или кто-то другой решил поинтересоваться, как обстоят дела у Вани, я отмел сразу. Не слишком дружелюбный и замкнутый итальянец едва ли имел здесь много друзей.

Я уже осматривался по сторонам, думая, из чего бы соорудить баррикады на пути тех, кто может ворваться в квартиру. Дитер указал на массивный шкаф.

Когда мы собрались его сдвинуть, Вани вернулся, держа в руках длинноствольный дробовик. Поверх рубашки я заметил кожаные ремни двойной кобуры – по обе стороны висели пистолеты даже близко не похожие на «стрельца».

Длинные рукоятки и оттого казавшиеся более короткими черные стволы – такое я видел впервые, но спросить, что это – не успел. В дверном замке начали работать отмычкой.

Я взвел курок, стараясь сделать это почти неслышно. В наступившей тишине звук отмычки в замке были очень громким. Итальянец приложил палец к губам, отошел немного в сторону и присел, опустившись на одно колено.

Замок недолго боролся и вскоре сдался, щелкнув оглушительно громко. Дверь начала приоткрываться и через небольшую щель показался вороненый ствол. А вот и первые гости.

Петля скрипнула, и через долю секунды грохнул выстрел. Следом за ним – еще два или три. Итальянец сделал их так быстро, что я сбился со счета.

Каждая пуля оставляла после себя приличных размеров дыру в деревянной двери, вышибая целые прямоугольники дюймовых досок, вшитых в толстый каркас.

Затем Вани быстро сменил позицию: он добежал до окна, распахнул его, но не стал вылезать, а лишь присмотрелся и почти бесшумно ушел в другую комнату, поманив нас рукой.

Из-за стонов раненых, что раздавались за дверью, можно было шуметь и громче, но никто не рисковал. Вани удалось вывести из строя всех атакующих. Теперь же он, судя по всему, ожидал вторую волну. И она не заставила себя ждать.

Через пару минут в квартиру вошли следующие. Молча, почти бесшумно, они добрались до окна. Вани в это время следил за ними через небольшое зеркальце и показал четыре пальца.

Я уже дернулся в сторону дверного проема, но рука изгнанника уперлась мне в грудь. Вани выпрямился и встал сбоку от прохода, затем дождался, пока в комнате покажется оружие первого из ворвавшихся в квартиру, и, ухватившись, с силой потянул его вперед.

Оружие выстрелило. Чтобы освободить вторую руку, Вани швырнул мне дробовик и тут же ударил противника в челюсть, еще раз потянул за ствол, а потом ударил по нему сверху, вырывая из рук.

Итальянец развернулся лицом к проему, вскинул автомат одной рукой и опустошил магазин, пока оглушенный противник не пришел в себя. Потом он отпустил нападавшего, пнул его в крестец, швырнул на пол автомат и вытянул руку за дробовиком.

Получив привычное оружие Вани отработанным движением прицелился и выстрелил, одновременно с этим двигаясь вперед. Я последовал за ним, прижавшись к стене.

Стоило мне высунуться, чтобы оценить ситуацию, как в квартиру ворвалась третья волна и первым же выстрелом атакующие свалили итальянца с ног. Я практически вывалился в комнату – упал на левый бок, держа оружие повыше. Выстрелил в того, кто стоял ближе всего ко мне – тот целился в Вани.

Пуля прошла навылет, пробив грудную клетку ниже сердца. Потом перевел взгляд на тех, кто стоял в дверях и палил, уже не целясь. Попасть не удалось ни разу, но зато оба оставшихся в живых ретировались, скрывшись в коридоре за дверью.

– Помоги ему подняться, – бросил я Дитеру, который вышел из комнаты лишь когда все стихло. Сам я перезаряжал пистолет и прикрывал вход.

Держась в стороне от дверей, я подошел поближе и осторожно выглянул – в коридоре никого не было. Похоже, отбились.

– И баррикады сооружать не пришлось, – услышал я за спиной голос Вани. Пробитое плечо обездвижило левую руку, и он с явным неудовольствием бросил на пол дробовик.

Я протянул ему свой «стрелец» и поднял брошенное оружие. Итальянец вытащил из кармана еще несколько патронов. Пока я переворачивал оружие для перезарядки, мелькнуло знакомое по шутерам название.

– Тоже здесь производят? – спросил я, ткнув пальцем в поблескивающее слово «бенелли».

– Да, – выдохнул Вани.

– Фантастика, – я загнал последний патрон. – И то, как ты с ним управляешься, тоже. Ты знаешь, что это за люди?

Итальянец покачал головой.

– Раз ты хорошо управляешься с оружием, я подумал, может ты и по выучке что-нибудь скажешь, – я уже направился к двери, но с длинноствольным оружием орудовать в узком коридоре оказалось непросто.

Пришлось приноравливаться к новому для меня оружию. До него единственным дробовиком был короткоствольный, к тому же без приклада – и тогда я был в собственном имении. Там явно больше места, чем в городских домах.

Я приоткрыл простреленную дверь, перешагнул через пару тел. Мало того, что итальянец стрелял метко, его ружье было поистине смертоносным – судя по залитой кровью одежде на телах убитых.

Эффективный тандем. Детали меня уже мало интересовали, но с таким стрелком мне бы познакомиться раньше – например, когда мы Аней укрывались у меня дома, а опытных бойцов катастрофически не хватало. Кто знает, как бы тогда сложилась история, успей мы отбиться.

Вани не спешил выходить – он шумел где-то в квартире и появился только через несколько минут. В разодранной, заляпанной кровью рубашке, но зато с перевязанной раной. Пришлось укорять себя то, что не учел такого важного момента.

Зато держался парень уже куда ровнее, не горбился и не клонился в сторону. Хорошо, что не было новых атак. Может, нападавшие выдохлись. А, может быть, просто решили отступить. Потеряли троих за раз, не считая раненых. Едва ли это «легкие потери».

И все же мы двигались осторожно, выглядывая за угол, проверяя, нет ли кого в окнах. Маловероятно, что это были бандиты с улицы или вдруг бабуля решила избавиться от изгнанного «внука». Все это звучало слишком несерьезно.

В то же время теория о том, что следили за нами и пришли тоже не за Вани, а за мной и Дитером, тоже звучала слишком неправдоподобно. Целый месяц, пока я был с Аней, я внимательно смотрел по сторонам и не замечал никакой слежки. И чтобы она появилась вот так внезапно, да еще в другом городе?

Мы спустились вниз и вышли во двор, не встретив никого на своем пути. Даже соседи сидели по квартирам, не высовываясь – или их попросту не было.

– Тебя бы нормально перевязать надо, – услышал я голос Дитера. Втроем вы пошли между домами, покинув безлюдный двор. Полиции тоже не было видно.

Три фигуры на белом снегу. Две полностью черных, один еще и в крови. Нас наверняка очень хорошо видно. На таком фоне. Да и шли мы неспешно.

Первый дротик вонзился мне в руку. Я развернулся, выискивая место, откуда в меня стреляли. Через несколько секунд начали неметь пальцы, и я оглянулся на моих интернациональных компаньонов:

– Что такое? – спросил Дитер, а я видел, что из его плеча торчит такой же дротик, но он его даже не чувствует.

Я попытался показать на себе, где у ростовщика дротик, но и вторая рука перестала меня слушаться. Дитер уже никак не реагировал и рухнул лицом в снег, зацепив при этом Вани.

Белого снега вокруг сделалось слишком много, а покрытая им земля вдруг резко устремилась ко мне. Я упал, коснувшись щекой еще не слежавшихся снежинок, но не ощутил ни холода, ни того, как они начали таять от моего тепла. А потом мое сознание отключилось.

Глава 13. Домой?

– Макс… Эй! Макс! Я знаю, что ты меня слышишь! – Трубецкой, голос которого я узнал бы из сотни других, отвесил мне пару смачных пощечин. Только потом я начал открывать глаза.

Расплывающееся лицо шпиона долго не попадало в фокус. Зато он, увидев мои потуги, прекратил бить по щекам. Чтобы настроиться и видеть четко, потребовалось несколько минут.

Потом я обнаружил, что с подвижностью все еще хуже. Тело я чувствовал до кончиков пальцев, а вот шевелить ими не мог. Зато мог двигать глазами.

Я покосился на приборную панель автомобиля, где я занимал переднее пассажирское сиденье… и меня передернуло. «Мазда». Хотелось громко выматериться. Какого черта я вообще делаю в своем мире??!

– Так, полегче, а то тебе еще лицо сведет. Что с тобой вообще?

– М-м-м… а.. ы… ае? – чувствительность постепенно возвращалась, но слишком медленно.

Павел казался озадаченным. В замке зажигания я видел ключ, но шпион к нему не притронулся.

– Ничего не понимаю. Ни что ты мне говоришь, ни что происходит. Но тебе вроде уже получше. Знакомый эффект, похоже на наши дротики, – он прищурился и толкнул меня в плечо. – Или на похмелье. Что-нибудь болит?

– Не, – промямлил я.

– Отлично, уже можем общаться. Что ты здесь делаешь?

Я выдержал паузу, чтобы убедиться – лицевые мышцы больше не подведут:

– Не знаю, – медленно проговорил я в ответ. – Не понимаю.

– Что последнее помнишь?

– Ковров. Дитера.

– Куда ж тебя занесло! – выдал Павел. – Что вы там делали?

– Не помню, – ответил я.

Только на самом деле я все помнил, но не хотел сейчас говорить Трубецкому, зачем мы отправились в Ковров.

– Беда, – он покачал головой. – Мне сказали, что мой помощник будет ждать меня в машине.

– Помощник? – я на всякий случай посмотрел на заднее сиденье. Там было пусто. – Очевидно, это я. И зачем я тебе?

– Завтра у нас встреча в этом мире… сам увидишь с кем, не буду говорить заранее. Мне кажется, что это какая-то подготовка для тебя.

– Подготовка? К чему? – я наконец смог пошевелиться и принял более удобное положение. Мышцы затекли за долгое время сидения в машине. Часы показывали чуть больше полудня. Значит, с момента отключки прошли почти сутки. Или даже больше.

– К твоей будущей профессиональной деятельности. Гуляют кое-какие слухи, будто одного барона планируют официально привлечь к защите государства. Ты как будто не рад?

– Просто до меня эти слухи еще не дошли. Я, видишь ли, был немного занят другими делами.

– Я слышал про твою поездку в Вельск, – Трубецкой завел двигатель машины уже не первой и даже не второй свежести. – Тяжелая история. Столько погибших.

– Хоть кто-то адекватно отреагировал, – буркнул я в ответ. – Твое начальство сказало, что важно лишь золото.

– Опять золото? Точно что-то намечается.

– Приятно знать, что ты хоть в чем-то мне еще доверяешь, если рассказал о каком-то золоте. О чем речь?

– Как оживился, – Трубецкой не то обрадовался, не то наоборот насторожился. – Ладно, всему свое время.

– Пожалуй. Как только я узнаю, что к чему, расскажу, что делал в Коврове.

– Так ты помнишь?

– Конечно, помню. Просто очень удивительно, как меньше, чем за сутки меня, без сознания, перенесли обратно в мой мир. И назначили твоим помощником. А особенно бредово слушать при этом о каких-то слухах про мое назначение.

– Почему же бредово? – удивился Трубецкой.

– Потому что! – рявкнул я. – Потому что я ничего не знаю о происходящем, потому что здесь я, очевидно, только по одной причине. И не говори мне, что ты не знаешь, о чем речь!

– Максим, я тебя не узнаю.

– Кто передал тебе машину?

– Это наша машина.

– Что значит «наша»? – продолжил допытываться я. – Если я все помню правильно, то в моем мире ты работал несколько лет, то появляясь, то пропадая. Как и ломбард – точка входа. Насколько глубоко вы вообще в моем мире засели?

– Достаточно. Во всяком случае, глубже, чем ты попал к наш мир.

– И с этого явно есть какая-то выгода.

– Разумеется, – воскликнул Павел. – Все во благо Империи.

– Так. К черту Империю, – я еще немного поерзал на сиденье и попытался привыкнуть к уже позабытому виде старого Владимира. – Меня сейчас больше интересует нынешняя ситуация. В первый раз меня перекинули из одного мира в другой без сознания. И то, что ты стал первым человеком, которого я здесь встретил – меня очень напрягает. Извини, что наехал. Но за последнее время я растерял почти все доверие к людям.

– Хотя бы Анне-Марии доверяешь? – с легкой усмешкой спросил шпион.

– Ей – да. На все сто процентов. Тебе бы тоже хотелось верить… но… черт! Слишком много совпадений. Ты же помнишь того усатого? Бывшего гвардейца, которого я заколол?

– Помню, – кивнул Трубецкой.

– Ты знал его? Я недавно выяснил, что он был почти что твоим коллегой.

Шпион резко крутнул рулем и увел автомобиль на обочину под нестройные гудки других машин, вынужденных сменить траекторию. «Мазда», шурша щебнем обочины, замерла.

– Нет, не был, – жестко ответил мне Трубецкой.

– Я склонен думать, что все-таки был. Тебя я не обвиняю. Но как раз то, что я выяснил вчера, позволяет мне считать, что мы все попали в какую-то огромную махинацию.

– Макс, говорю тебе, я не знал об этом.

– Ладно-ладно, не о тебе сейчас разговор, – отмахнулся я.

– Что ты узнал?

– Тарас раньше работал на Дитера. Помнишь нашего ростовщика?

– Помню, разумеется.

– И увел у него из-под носа улов на двести тысяч в золоте.

– Однако, – присвистнул шпион. – Или это тоже догадки?

– Нет, это свершившийся факт. Дитер несколько месяцев ломал голову, пока не нашел человека, связанного с Тарасом. Ты точно ничего об этом не знаешь? – с нажимом спросил я.

– Не знаю, чем я вдруг заслужил такое отношение, но… подтверждаю, что точно ничего не знал о его участии. Вообще о Тарасе. Знал только, что он в розыске.

– Интересно развернули, – я размял пальцы, потом покрутил руками, чтобы разогнать кровь. – Хорошо. Да, – слова с трудом складывались в предложения. – Я перегнул. Но на одного и того же человека завязано три истории с деньгами. Одну упомянул ты. Во второй участвовал я. В третьей был Дитер. И еще одна история – с Аней. Все это объединяет лишь одна персона. Твой самый большой начальник. А учитывая вашу невнятную структуру и возможность нанимать людей со стороны для выполнения грязной работенки – я не удивлен, что в эту историю влип Тарас.

Я сделал небольшой перерыв, выдохнул и опустил стекло. За домами виднелась часть вывески заведения сети фастфуда. Есть не хотелось. Зато я высунул голову в прохладу, пытаясь привести мысли в порядок.

– Я знаю твоего начальника, – продолжил я, заметив, что Павел ничего не говорит дальше. – Ситуация совсем уже нестандартная, правда? – я даже улыбнулся, глядя на то, как меняется выражение лица у шпиона.

– Да уж, – только и ответил он.

– Так вот мне сделали недвусмысленный намек – не копаться ни в чем. Ни в том, что будет с золотом из Вельска. Ни в каких других делах. Но я же не мог отказать своему другу в помощи. Вот так мы докопались до Коврова, итальянца и… там на нас напали. Сперва, похоже, думали, что он один и попытались убрать. А потом, когда поняли, что ситуация изменилась, отступили и – вот я здесь. Как тебе версия?

– Невероятная. Даже слишком. Надо подумать.

– Подумай. Мне не помешает поддержка – особенно от тебя. Особенно сейчас, когда я не знаю, что случилось с Дитером и с тем итальянцем, – я снова вздохнул. – Поехали. Домой.

– Домой?

– Да, туда, где я жил.

– Ты уверен, Макс?

– Да-да-да, – затараторил я. – Жми давай!

Глава 14. Маленькие кругляши

Когда долго не посещаешь какое-нибудь место, есть два варианта. Ты ждешь и надеешься, что там появится нечто новое и необычное, но оно не появляется, либо ожидаешь увидеть все, как и прежде, но видишь множество изменений.

В моем случае за три месяца, что я не был дома, не изменилось ничего. Только остатки сгоревшего каркаса выделялись черным пятном, лишь слегка прикрытые снегом. Все остальное стояло, как прежде.

Но в ноябре многие уезжают в город – так что стоило мне выйти из машины, и я сразу же погрузился в тишину, от которой отвык после новой столицы и окружающих ее городов.

– Зачем мы сюда приехали? – Трубецкой с сожалением осматривал обгоревшие доски и брус

– У нас ведь есть еще время? – ответил я вопросом на вопрос и вошел на участок.

– Есть, – негромко ответил шпион.

– Те, кто не хотел моего возвращения в ваш мир в прошлый раз, – начал я, заметив, что он идет следом, – предпочли сжечь дом, и, вероятно, меня тоже вместе с ним. Твой Эд помог нам выбраться. Наверно, один из немногих людей, который еще держится нашей стороны.

– Я его уже давно не видел, – как бы между делом сказал шпион.

– А сбоку дом Игоря, – напомнил я. – Того, кто сейчас вернулся к себе домой, прожив здесь в изгнании несколько лет. Про это ты тоже ничего не знаешь? – спросил я, на этот раз без всякого нажима.

– Я не знаю, как он оказался здесь.

– Но кто-то должен знать, правда? Может, Виктория что-то об этом слышала?

– Сейчас я точно не смогу ее спросить про Игоря, – Трубецкой, скрипнув свежим снегом, остановился около забора.

– Но ведь ты зачем-то напугал его, метнув саблю в забор, – я встал рядом и посмотрел на знакомый скол в доске.

– Всего лишь хотел прогнать, потому что он был слишком любопытным.

– Хочется верить, господин шпион, что вы не обманываете меня сейчас, – улыбнулся я. – Скажи, в чем ты получаешь зарплату?

– В рублях, – тут же ответил Трубецкой.

– Нет, я имею в виду формат. Монеты, банкноты, серебро, золото?

– Я – на счет в банке. Но задавать такие вопросы – верх непристойности, если ты не знаешь.

– Послушай, все, что мы делаем – это уже верх непристойности. Я же хочу найти доказательства своей теории. Или опровергнуть ее. Какие у тебя указания? Мы вернемся обратно после завершения этого «дела»?

– Да, вернемся, – уверенно ответил Трубецкой. – Но к чему твои вопросы про деньги?

– Я уже разговаривал об этом с Дитером, теперь хочу спросить у тебя: какова вероятность, что человек получает деньги в золоте?

– Смотря о ком мы говорим.

– Мы говорим о том, кто отправляет людей делать это, – я закатал рукав и продемонстрировал шпиону след от дротика. – Учитывая, что я никогда не отказывал в помощи ни своим друзьям, ни императору – очень странно отправиться на новое задание без сознания. Поэтому я уверен, что мы сейчас говорим о главе Третьего отделения. В крайнем случае, – добавил я на всякий случай, хотя никакого альтернативного варианта и быть не могло, – человека на один ранг ниже.

– Ты ведь знаешь, что информация о главе Третьего отделения секретна.

– И, если я прямо сейчас вдруг скажу тебе, кто это, ты должен будешь застрелить меня и застрелиться сам? – ухмыльнулся я, наблюдая за результатом:

– Нет, – задумавшись, ответил Трубецкой. – Но это определенно будет иметь кое-какие последствия. Ведь нельзя выдать тайну, которой не знаешь.

– Хороший принцип. Но что насчет денег? Я до сих пор очень мало знаю о вашем мире и слышал лишь о том, что рабочий получает что-то около двухсот рублей в месяц. Виктория призналась… нет, личные данные я тебе говорить не буду. На приисках у Новикова люди получали около тысячи в месяц. То есть, вполне логичные суммы. Но без золота.

– И это понятно, – кивнул Трубецкой. – Золотыми червонцами у нас расплачиваются редко. И пользуются тоже нечасто. Ты же наложил руки на деньги графа Апраксина? Я знаю, что основная масса денег там – пятитысячные банкноты. И, думаю, что ты слышал об ограничениях?

– Не каждый такими сможет расплатиться, – ответил я.

– Именно. Но это эффективно. Одна бумажка стоит пяти золотых червонцев. Несколько граммов против почти ста с лишком грамм металла. Разница в хранении и использовании. И вместо зарплаты их не дают никому, – тут он помолчал немного, – но, признаюсь, я тоже не знаю всех случаев, так что…

– Пока мы болтаем, во-первых, не продвинулись ни на шаг, – я отошел от забора, – во-вторых, нас уже прилично снегом замело, – пришлось сбросить с плеч немного, – но ответ лежит здесь.

– В твоем сгоревшем доме, – недоверчиво констатировал факт шпион. – Что в нем такого?

– Не в самом доме. В подвале, – я развернулся лицом к развалинам и принялся выискивать место, откуда можно было бы пройти до отверстия, оставшегося вместо лестницы.

Каркасный дом не сгорел дотла, но и вид его явно говорил о том, что дом никто не пытался потушить. Действовало стандартное правило – пускай догорает.

Сухие деревяшки, обилие мебели и синтетики внутри вместе с парой огненных коктейлей превратили мой дом в факел за считанные минуты. Вполне вероятно, что пожарных никто и не вызывал.

Я обошел дом по кругу. На месте, где когда-то была гостиная, остатки крыши лежали на самой земле. Погнутый металл обгорел, где-то с него слезла краска.

Лестница располагалась ближе к боковой стороне дома, но там образовалась непонятной прочности конструкция из бруса, которая могла обвалиться в любой момент. Или она все же была довольно прочной?

Я снял пальто и принялся протискиваться в каркас. Подвал почти не пострадал – и обгорела только верхняя ступенька, тогда как все остальное сохранило прежний облик.

Найти остатки монет было несложно. Я вытряхнул все, что было, в карман брюк и выбрался наверх, позвякивая золотом.

– Догадываешься, кто дал мне это? – я протянул монету Трубецкому. – По крайней мере скажи, что они настоящие?

– Настоящие, – ответил шпион. – Чеканка и все остальные параметры совпадают. Это настоящий золотой червонец. Едва ли тебе их дала Анна-Мария.

– Подбельский, – сообщил я, не в силах больше держать тайну о человеке, которого обвинял во всем происходящем. – Пока что я не понимаю, чего он хочет, не знаю, как он действует, но то, что он использует все Третье отделение не по прямому назначению – в этом я уверен полностью.

– Не может быть…

– Как и в том, что он собирает огромное количество ресурсов. Золото, которое захватил Тарас. Прииски в Вельске, которыми занимался я – и теперь я уверен, что все это едва ли идет на пользу Империи. А эти маленькие кругляши, что он дал мне «за помощь» – не те ли самые украденные червонцы?

– Мы проверим это, когда вернемся, – Трубецкой вернул мне червонец. – Можешь мне доверять.

Я кивнул. В создавшейся ситуации лучшим решением было бы не доверять никому.

Глава 15. Оторванное звено

Монет было достаточно, и я решил разложить их по разным местам. Одну убрал в ботинок – толстая подошва и плотная стелька сглаживали углы, и я не испытывал никакого неудобства, когда ходил с монетой под пяткой.

Вторую вложил во внутренний карман пальто, третью оставил в бардачке автомобиля. Одним словом – разложил их так, чтобы не потерять и остаться минимум при одном доказательстве вины Подбельского.

Да, шпион ничего конкретного не сказал – но и я не доверял ему, как раньше. Слишком интересно все складывалось. Он то появлялся, то пропадал. А потом возникал в те моменты, когда меньше всего этого ждешь.

Я не подозревал его во всех грехах, но думал, что он мог быть связан со всей ситуацией. При этом я не жалел, что признался – в худшем случае он и так все знает. А в лучшем – сможет помочь мне, если переступит через свои должностные обязанности.

Мы уже давно отъехали от дома, и я молчал слишком долго, чтобы это выглядело обычным, и потому завел разговор.

– Так что за дело, в котором я тебе оказался так нужен?

– Полагается помощник для дела. Это мог быть и не ты, – ответил шпион. – Но раз так сложилось, очень подозрительно для тебя – ты просто мне поможешь. Проследишь, проконтролируешь обмен.

– Обмен? Что меняем? Теперь-то ты можешь мне рассказать, если уж я – твой помощник и всецело тебе доверяю?

– Меняем грузы. Я слышал о таких схемах, но никогда в них не принимал участия.

– Обмен в моем мире, значит, что-то ваше на что-то наше?

– Все верно.

– А сразу сказать о том, что есть какие-то связи между мирами, ты не мог? Пусть не в первую же нашу встречу, но позже! – я был раздосадован тем, что думал остаться первым и единственным человеком, который контактировал с иным миром, но все оказалось впустую.

– Сам же понимаешь, что сперва я не доверял тебе, а потом… пошли события, которые всех нас выбили из колеи.

– Ладно… да, понимаю, – я шумно выдохнул. – Значит, все становится еще сложнее. Последние слова Тараса были о том, что оба наших мира изменятся. Что, если все к этому идет?

– Брось, мы уже не первый год проводим обмены.

– Откуда тебе знать?

– Потому что в первый раз услышал об этом года два назад.

– Но не знаешь людей и не принимал участия в происходящем? – уточнил я. – У вас ведь все настолько засекречено, что едва ли крупицу информации можно выведать.

– От слухов нельзя избавиться. Тут сказали по секрету, опустив имена, а дальше пошло-поехало. Потом рождаются дикие слухи. Совершенно дикие. Ты их тоже наверняка слышал? – на миг Павел отвернулся от дороги: – С тобой точно все нормально?

– Можно и так сказать, – я слушал Трубецкого вполуха, рассматривая привычные мне коробки высоток. С возвращения в родном мир они казались мне порождением дикости и варварства. Но при этом завораживали. – Просто… знаешь, наверно это какая-то очень извращенная ностальгия. Мне здесь толком ничего не нравится, но кажется таким родным. И вызывает странные чувства. Хочется задержаться здесь подольше и в то же время ничего не видеть.

– Все правильно, Макс. Друзья и родные у тебя остались здесь. И это нормально – скучать по ним. Даже если ты ни разу не вспомнил про них, пока был у нас.

Мне стало стыдно. Про друзей я и не думал. О родителях с момента нашей последней встречи думал считанное количество раз. А теперь, когда я вернулся, пусть и не по своей воле, и вовсе думаю о делах, да о том, как бы поскорее вернуться назад.

Никогда не считал себя сентиментальным и уж тем более чувствительным, но внезапно захотелось пройтись по местам, где бывал раньше. Зайти в свой университет, прийти на работу, заявить о себе – вот он я! Живой и здоровый!

Собрать друзей, на один вечер, как раньше. Узнать, как у них здесь идут дела. Посидеть и поговорить. Просто вернуться. Если уж я сюда попал, так окунуться с головой, проверить, так ли все это хорошо, как и в прежние времена?

Или я буду так же с отвращением смотреть на старых товарищей, как сейчас смотрю на безликую семнадцатиэтажку? Неужели я за три с небольшим месяца полностью оторвался от прежней жизни.

– Слушай. Я сегодня, похоже, очень добрый. Или просто рад тебя видеть, – заговорил Павел, вновь не дождавшись от меня ответной реакции. – Но я думаю, что у тебя не скоро представится новый шанс попасть домой. Используй его. Сходи куда-нибудь с друзьями. К семье загляни.

– Да я себя оторванным звеном ощущаю, – я принялся теребить ремень безопасности. – Знаешь, я еще и там, в новом мире так и не прирос толком. Получил имение? Каким образом! Постоянно опасаюсь, что меня раскроют. Дома как такового нет. Сегодня я вообще думал с Дитером туда заглянуть, но нет, я здесь.

– У тебя есть Аня. Хорошее отношение ее семьи. Люди, которых ты знаешь там.

– Ты сам сказал, что здесь я прожил всю жизнь. Я сам еще толком не понял, как, но я чувствую, что здесь я уже оторвался. Все. Выпал из цепи. А там еще не встроился, как полагается. И должны пройти годы, чтобы я начал ощущать себя более-менее своим. Поэтому я боюсь воспользоваться твоим предложением.

– Боишься? Не думал, что барон Абрамов с таким списком достижений, вдруг будет бояться простой встречи со старыми знакомыми, с родителями. С однокурсниками или коллегами.

– С каким еще списком достижений? – фыркнул я недовольно. – Я такими криминальными историями здесь разбрасываться не могу. Меня спросят: «Макс, где тебя носило, где ты пропадал?» Что я должен им ответить? Что защищал Империю? Спасал золотые рудники в Вологодской области?

– Если ты и правда будешь об этом говорить, запомни, что Вельск на твоей родине – Ярославская область.

– Ты еще и смеешься? – разозлился я. – Нет, серьезно, на меня будут смотреть, как на психа. Я должен либо молчать, либо что-то придумать. Причем вразумительное. Куда я пропал, когда сгорел мой дом? В больнице про меня тоже ничего не знают. Поэтому нет, я не думаю, что мне стоит показываться на глаза хотя бы одному из знакомых или родных.

– Ладно, герой, – покачал головой шпион. – Поехали к твоим родителям. Придумаем для них адекватную историю, почему ты пропал, почему попал в больницу и почему пропадешь снова. Я не знаю, может, у тебя будет время и шанс иногда возвращаться сюда, но, если этого не случится, ты хотя бы позаботишься о своей семье. Они не будут переживать.

– Ты так рассуждаешь, будто сам когда-то сделал так же, – проворчал я.

– Нет. Я не успел, – спокойно ответил Павел. – Мог бы сделать, но не успел. И я жалею о том, что не смог хотя бы придумать достойную историю, чтобы мой отец мог сказать, что его старший сын действительно занимается важным делом.

– А он считал тебя бездельником? – полюбопытствовал я и тут же добавил, увидев, как перекосилось его лицо: – Извини. Зря спросил.

– Я не люблю копаться в прошлом, только и всего. Но, раз уж ты спросил, он не считал бездельником меня. Он считал бесполезным мое обучение. Старик любил работать руками, что-то творить и мастерить. Так и умер в прошлом году, думая, что я грею зад в кабинетах и занимаюсь всякой бюрократией.

– А я должен придумать что-то дельное.

– На твоем месте я бы уже придумал, – добавил Павел. – Потому что времени у тебя осталось очень мало.

– Что? О чем ты?

– О том, что мы приехали к дому твоих родителей.

– Но я же не просил!

– Спасибо потом скажешь, – криво улыбнулся Трубецкой и заглушил двигатель во дворе одной из многочисленных панельных девятиэтажек.

Глава 16. Встреча

– Выходи давай! – упорствовал шпион, почти вытаскивая меня из автомобиля.

– Не пойду! – сопротивлялся я, но кроме злости на Павла чувствовал еще и жуткую неловкость, потому что со стороны это наверняка смотрелось ребячеством.

– Черт бы тебя побрал, Абрамов! – Трубецкой едва не захлопнул дверь.

Я не нашелся, что ему ответить, но шпион снова дернул за ручку и сунулся в салон:

– Больше просить не буду. Через полгода-год ты будешь жалеть об этом.

– Не буду я ни о чем жалеть! – рявкнул я.

– О чем не будешь, Максим? – добродушно спросила меня темная фигура, проходившая мимо. Снег под ее ногами заскрипел отчетливее, когда она направилась к автомобилю.

– Папа? – от неожиданности я высунулся из автомобиля. – Откуда ты здесь?

– Вообще-то я здесь живу, – важно заявил он и зашуршал пакетом. – Вот, иду из магазина. Мама твоя ужин готовит. А ты что здесь делаешь?

Спокойствие в его речи удивило меня. Я ожидал вопросов о том, где я был, куда пропадал, что случилось с моим домом и почему я был в больнице, но звучал папа так, точно его это не волновало. Или он не догадывался об опасностях, через которые я прошел. Пришлось импровизировать.

– Да я тут работу сменил, заехал попрощаться.

– Сменил, говоришь? Хм, – он снова пошуршал пакетом, в то время как Трубецкой молча стоял рядом. – И хорошая ли новая работа? Или она такая же, как старая?

– Пап. Старая была вполне нормальной. Но новая – лучше. Там я полезен.

– Лучше, говоришь? – скептически заметил он, внимательно рассматривая старую «мазду»

– Когда я тебе врал?

– Да никогда, сынок. Так, немного недоговаривал. Про то, что бросил институт, про то, что устроился на работу, что купил дом – не спросив и не посоветовавшись. А теперь бросил работу, нашел новую. Уже устроился, я так понимаю, да? – закончил он свою нотацию.

– Да, – коротко ответил я, не глядя на шпиона. А то еще и к нему прицепится.

– Ох, – вздохнул отец. – А это твой компаньон?

– Да, пап. Знакомься, это Павел. Павел, это Леонид.

– И кем же вы работаете?

– Мы работаем на государство, – без какой-либо подготовки сходу ответил шпион.

– А фамилия ваша, Павел? – отец слегка прищурился, всматриваясь в лицо моего «компаньона».

– Трубецкой.

– О! О, какая фамилия! – отец немного повеселел. – Но про работу на государство – вы ведь это пошутили, правда?

– Да нет же, какие шутки, – вежливо улыбнулся Павел, чем заставил моего отца нервничать. – Укрепляем авторитет державы на международной арене.

– Знаете… – пробормотал отец, – давайте-ка лучше к нам домой. Перекусим, а заодно и поговорим!

– Идем! – с готовностью ответил я, потому что меня стала напрягать тема нашего разговора.

По дороге до квартиры я бросил на шпиона еще несколько гневных взглядов, но тот лишь жестом показал, что все хорошо. Я же не представлял, что за спектакль он намерен устроить.

Матушка, естественно, обрадовалась моему приходу. Но, как и отец, не выказала никакого удивления, не спросила ни о чем – тогда как я все силы направлял на то, чтобы придумать складную историю о сгоревшем доме.

Она накрыла на стол, не задав ни единого вопроса – Павла я ей представил, но матушка сразу же занялась переговорами с отцом, повергнув меня в еще большее недоумение.

– А ты чего думал? – заметил мое состояние шпион. – Что они сразу завалят тебя вопросами? Скорее всего, они ничего не знают. Ты же мало общался с ними, как я понял по твоему диалогу с отцом? Если бы знали, они бы уже спросили. Или обрадовались, что ты жив, как минимум!

– Уверен? – с надежной в голосе спросил я. Волновать родителей совсем не хотелось.

– Увидишь за ужином, что я совершенно прав.

И, как оказалось, Трубецкой действительно верно оценил ситуацию. Родители настолько привыкли к тому, что я мало контактировал с ними, что думали, будто я в полном порядке. Ровно с того момента, как видели меня в больнице и им сказали, что меня скоро выпишут.

– Так ничего серьезного не было, сынок? – матушка разложила на столе четыре порции картофельной запеканки с курицей, немного нарезки и овощной салат.

– Все было в порядке, мам, – я улыбнулся, но она посмотрела на меня слишком внимательно:

– А что с лицом? – строго спросила она.

– Что с ним не так? Нормально все.

– Шрамы новые.

– А, так то секция, мам, – расслабился я. – Тренируемся, но я уже давно не езжу по соревнованиям. Так что это все безопасно.

– Внимательнее надо быть, – прозвучало напутствие. – А что за новая работа? Твой папа сказал, что ты устроился на новую работу. На государство? В смысле, в администрацию?

– Берите выше, – лукаво подмигнул Трубецкой.

– В областную? – ахнула мать, а отец закашлялся, подавившись запеканкой. – Как же его взяли, если у него диплома нет!

Шпион, не поведя бровью, накинулся на картошку, чтобы потянуть время.

– Простите, это очень вкусно, – он свел на нет нарастающий градус нетерпения. – Но вы не угадали. У парня просто талант к ведению переговоров, поэтому он пополнит наш дипломатический корпус.

Новость о моем «назначении» почтили продолжительным молчанием. Заговорили лишь в момент, когда у отца вилка звонко ударилась о стол.

– Дипломатический корпус?

– Да-да, сперва помощником, а дальше – как пойдет, – врал, не краснея, Трубецкой. – И, само собой, на первых порах ничего сложного. Прибалтика. Или Восточная Европа. Куда-нибудь туда.

– Ты же не знаешь их языка! – ахнула мать.

– Переводчики у нас есть. А потом ускоренный курс языка. Знаете, у нас ведь не каждый день переговоры. Есть и свободное время. С планированием у Максима очень хорошо…

– Погодите, а как вы его нашли? – нахмурился отец. – Едва ли он подавал документы на такие должности. Не помню я за ним дипломатических фокусов!

Теперь Трубецкой смутился – я видел это по его лицу. И выдал первое, что пришло мне в голову:

– Так они оказались нашими клиентами на моей старой работе. Позвонили, узнали цены, предложили поучаствовать в тендере, мы согласились. Пока договаривались, мои деловые качества оценили по достоинству. И Андрей Геннадич меня отпустил. Правда, долго сопротивлялся.

– Ну и ну! – воскликнул отец. – Вот это история! Будет, что рассказать на работе! Молодец, сынок! – он перегнулся через стол и потрепал меня по плечу. – Надо же, как ты удачно попал!

Очень удачно я попал, подумал я, тихо радуясь прокатившей истории. Не очень складной и лживой насквозь, но, глядя на счастливые лица родителей, я думал, что Трубецкой был совершенно прав.

Глава 17. Трудно быть оптимистом

Несмотря на радушный прием, долго задерживаться мы не собирались. Я радовался встрече с родителями, которая, как я подозревал, может стать последней.

Они задавали множество вопросов, интересуясь, в том числе, и моей успеваемостью тоже. Самое забавное, что я, как заочник, даже ни разу не ходил на занятия с начала августа – и не планировал. А поскольку летняя сессия кончилась очень даже неплохо, отчасти благодаря материальной поддержке некоторых преподавателей, то я почти не соврал, сообщив, что диплом мне гарантирован.

Ведь я бы его получил, не случись того самого события. Пришлось и про дом тоже рассказать – чтобы не переживали, получив информацию от других людей. Уж лучше про это сообщу я. Но эту новость родители пропустили мимо ушей, все еще пребывая в эйфории от моего «назначения».

И пока тема не ушла в сторону, для меня неподходящую, мы с Павлом засобирались. Мама вскользь упомянула Лизу, мою бывшую, но я не стал поддерживать разговор, а шпион тактично напомнил, что у нас впереди еще много дел.

– Оставались бы у нас, – радушно предложили родители почти что в один голос.

– Нет-нет, – вежливо отказался Трубецкой. – У нас впереди много дел.

– Но на дворе уже ночь…

– Используем все свободное время. Ситуация сейчас такая, что отдыхать некогда, – шпион отвесил неглубокий поклон матери, пожал руку моему отцу, собрался и вышел, оставив меня наедине с родителями.

Они не знали, что еще можно мне сказать, поэтому просто улыбались. Буквально светились от счастья, а вместе с ними и я. Потому что был рад за них. И рад за Павла – его приход вместе со мной очистил его совесть. Это стало понятно, когда я сел в «мазду».

– Доволен? – спросил он меня, едва я схватился за ремень безопасности.

– Да. Спасибо. Ты тоже, кажется?

– Точно со своими пообщался, – шпион казался мне другим. Более человечным. – А теперь нам с тобой действительно пора заниматься делами.

– Обмен, – хмыкнул я. – Суть которого нам неизвестна. А вдруг меня надо выменять?

– Насмешил, – шпион действительно фыркнул. – Нет, явно не тебя.

– Но ты же не знаешь. А что, логично. Привез попрощаться с родителями. В Империи я действительно перешел дорогу сам знаешь какому человеку. И вот меня насовсем сотрут там. И ликвидируют здесь.

– Фантазер ты, Макс. Обмен физическими грузами. Всегда речь была о «чем-то», но не о «ком-то».

– Хорошо, но ты же знаешь, как это должно выглядеть? Не просто так ведь тебя отправили, без инструкций.

– Проходит все стандартно, – пояснил Трубецкой и, аккуратно развернувшись в тесном дворе, заставленном автомобилями, направился в сторону проезжей части. – Мы встречаемся в условленном месте, проводим проверку и обмен.

– И что, ни разу не было сбоев?

– Если схема работает три года, то наверняка она себя зарекомендовала, – ответил шпион, не подвергая сомнению ее правильность.

– Тогда рассказывай, что нам надо сделать.

– Все просто. Мы помогаем тем, кто делал это уже не раз. Две группы, две пары. Основная и второстепенная.

– Та-а-ак, – протянул я. – Это уже звучит не так просто, как я предполагал. Зачем две группы?

– Подстраховка, это первое.

– Но два человека – это не группа, – недоверчиво произнес я. – Странная схема.

– Вполне рабочая. Представь, сколько потребуется ресурсов, чтобы использовать группы большей численности. А нанимать местных, чтобы кто-то случайно проговорился и породил волну слухов, слишком опасно.

– Так получается, что вас, то есть, нас – четверо?

– Да. Посчитали, что это оптимальное количество. Нечетное даст преимущество одной из групп, – быстро ответил шпион.

– Доверие у вас, как всегда, на высоте, – буркнул я.

– Доверия тут быть не может. И дело не в том, что это Третье отделение и его специфика. Нет, совсем нет. Просто каждый может оказаться предателем.

– Особенно самый главный, – тем же тоном продолжил я.

– Максим, послушай, – вздохнул Трубецкой. – Я весь вечер думал о твоих словах. И не нахожу никакого подтверждения тому. Я несколько лет отдал службе, знаю, что и как происходит в отделении, но, чтобы профессор был нашим главным? Нет, едва ли.

– А как же золотые червонцы? – воскликнул я, пораженный тем, что мои доказательства оказались для шпиона пустым звуком.

– Подумай сам – у нас ведь нет запрета на хождение золота в народе. Профессор в Императорском Университете получает достаточно, чтобы иметь запас таких монет.

– Он говорил, что червонцы, которые он мне отдал, лишь три четверти его годового дохода. И это – малая цена за жизнь принцессы, – вспомнил я.

– Вот видишь. И после этого ты все равно его обвиняешь.

– Но ты же не видел, как он разговаривал после Вельска!

– Именно что. Ты тогда был потрясен, вдруг тебе показалось? Изменилось восприятие, ты стал видеть врага в каждом. Это бывает, психология объясняет такое очень логично…

– Мне тебя не убедить, – смирился я, не желая ругаться с Трубецким после поездки к родителям. – Хорошо, оставим эту тему на потом, каждый при своем. С группами тоже понятно. Две по два человека в каждой, потому что больше – опасно и невыгодно.

– Да, именно так.

– Но почему тогда вторая группа знает, что они будут менять, а первая – нет? Или какая там нумерация? Сам факт – мы не знаем, что мы отдаем, а чего нам придется забрать. Вдруг обманут?

– Никто не знает. И не должен знать. У нас с тобой – запечатанный конверт. Лежит в бардачке. У другой группы – то же самое. Автомобиль. Груз. Два человека.

– Мы передаем две части одного целого или просто дублируемся?

– Две части. Это безопасно для всех – если одна группа решит сбежать или сбыть кому-то другому, то без второй части их товар бесполезен. Они не получат за него ничего, кроме смерти.

– Если их найдут. Другой мир, все-таки. Они могут слиться с толпой. Все же, мы не очень сильно отличаемся.

– Могут. Но патриотизм пока еще никуда не делся. Все ради отчизны.

– Так, я понял, – устало отмахнулся я. – Едем дальше. Две группы, две части одного целого. У нас это какие-то документы. Чертежи, списки или схемы, должно быть, – я сунулся в бардачок, чтобы вытащить на свет конверт из плотной желтой бумаги.

На нем не было никаких надписей – ни меток, ни дат, ни печатей. Обычная плотная бумага, которую у нас назвали бы крафтовой. Все уголки были тщательно проклеены, и я не видел ни единого шанса вскрыть конверт, чтобы проверить его содержимое.

– Аккуратнее! – прикрикнул на меня Трубецкой. – Конверт должен доставляться аккуратно, если заметят, что кто-то пытался его вскрыть…

– Что сделают? – усмехнулся я, – сообщат начальству?

Но все же положил его на место. Довольно толстый, с несколькими листами бумаги внутри. Разобрать, что это – я не смог.

– Просто надо соблюдать правила и все, – ответил мне шпион, успокоившись. Его голос не звучал поучительно, так что заедаться я не стал. Нельзя так нельзя.

– А дальше что? Как в детективах, едем в тихое и укромное место, производим обмен и после этого отправляемся по своим делам?

– Как-то так, – кивнул Трубецкой. И хотя он делал вид, что все знает, уверенности мне это не придало.

– А если что-то пойдет не так?

– Но что может пойти не так?

– Что угодно. Мы можем попасть в аварию до того, как доберемся к месту обмена.

– Едва ли это возможно.

– Другая сторона может нас кинуть, – продолжал я.

– Поэтому нас четверо, из которых минимум трое хорошо обучены. Да и ты не промах, – добавил Трубецкой. – Обмен проходит, мы забираем груз, едем назад и возвращаемся домой.

– Звучит очень оптимистично на фоне того, что про такие операции ты знал исключительно по слухам. Когда обмен?

– Завтра в полдень на большой стоянке возле бывшего тракторного завода.

Я мысленно представил это место, потому что бывал там не раз. Торговый центр, рядом еще один. Стоянка примерно на полторы тысячи машин. Открытое пространство и всего одна дорога – с другой стороны стоянку отделяет высокий бетонный забор. А за ним – руины тракторного завода.

И на стоянке в машинах, и среди покупателей в торговом центре, и в пустых окнах заводских цехов могут прятаться люди, желающие перевесить чашу весов в их сторону. Трудно быть оптимистом, когда ни одно из моих начинаний не закончилось так, как я того хотел.

Глава 18. Выгодный обмен

В шпионских играх я уже давно не участвовал. И не горел желанием. Я достаточно насмотрелся разных фильмов, где суперсложные планы прорабатывались десятками специалистов и шли под откос из-за маленькой глупости. У Третьего отделения едва ли были такие аналитики.

И тот факт, что уже три года – и то по слухам – схема работала, не давало никакой гарантии, что она сработает снова. Такова уж людская природа. Если даже механизм может неожиданно выйти из строя, то где гарантия, что люди не подведут?

Размышлениям я предавался в небольшом гостевой доме возле Золотых Ворот. Попал я в это место впервые, но раньше, в прошлой жизни, проходил мимо с завидной регулярностью.

– И часто вы пользуетесь этим заведением? – спросил я Павла, развалившись на кровати. Если уж и предаваться упадническим настроениям, то в комфорте.

– Постоянные клиенты, – коротко ответил тот, посеяв этим еще больше сомнений относительно всего происходящего. Но в дальнейшие расспросы я вдаваться не стал.

Впереди нас ждал обмен. В светлое время дня, когда вокруг полно людей. И полно свидетелей, а значит – все будет нормально.

Или каждый из встреченных нами может оказаться противником, который сработает на другую сторону обмена. В конечном счете каждый хочет, чтобы обмен был максимально выгодным. Если можно получить что-то, не отдавая взамен ничего, то почему бы так не сделать?

– А ты уверен, что за все эти годы они не прощупали ваши слабые места? – снова задал я вопрос. Шпион тоже сидел, задумавшись.

– У нас не может быть слабых мест в таких вопросах, – отозвался он. – Обмены ведутся не просто так. Это – безопасность страны. Все продумано. И никто не просит ничего сверхъестественного.

– Ладно, – я закончил с расспросами, потому что и сам видел, что Трубецкой либо не желает разговаривать, либо попросту не посвящен в детали до конца.

Но и ждать впустую тоже не горел желанием. В итоге, убив на бесполезные размышления по меньшей мере еще полтора часа, я уснул.

– Барон, подъем, твоя бригада тебя ждет! – пинок достался матрасу, но волнующиеся пружины я ощутил очень хорошо.

– Бригада? – я едва разлепил глаза. – Какая?

– Боевая единица. В случае военных действий барон может заместить руководящего офицера даже без отсутствия должного опыта – считается, что люди все равно за ним пойдут.

– А если есть опытный солдат?

– Только если сам барон передаст ему командование, официально и прилюдно. Все остальное не считается.

– Сложно-то как, – простонал я и ушел в ванную.

В такой день можно было и попроще побудку устроить, а не изобретать историй про бригады и прочие боевые единицы. Низкое ноябрьское солнце светило в маленькое окно в ванной, явно пытаясь придать мне бодрости духа и прочих нематериальных благ. Безуспешно.

Предчувствия за ночь не изменились совершенно. По одной причине – если бы все должно было пройти хорошо, меня бы не отправили сюда в бессознательном состоянии. Упоминать это при Павле было бесполезно, и я сел в старую «мазду» на пассажирское сиденье, положил в бардачок документы, которые мы предусмотрительно взяли с собой в номер, и вздохнул.

– Трогай, шеф, – скомандовал я. – Вези своего бригадира.

Трубецкой лишь хмыкнул. Веселость его как рукой сняло. Мы сразу же направились на просторную стоянку. Сперва мы встречались со второй группой, а потом уже совершали обмен.

В назначенном месте нас ждал второй автомобиль примерно того же возраста.

– Эд? – удивился я, заметив знакомое лицо на пассажирском сиденье. Водителя я не знал.

Видел я его лишь единожды – когда Павел взял его себе в помощники, чтобы помочь мне, а потом и Ане.

– Привет, барон, – махнул он мне без тени улыбки на лице. – И вы здесь. Будете убалтывать ту сторону или попробуете нам помочь другим образом?

– Мне кажется, я здесь просто занимаю место четвертого участника.

– М-да? Что ж, тоже дело! – Эд вышел из машины, засунув второй конверт, аналогичный моему, под голубой пиджак. Там же я заметил пистолет.

У водителя я тоже увидел оружие и до меня только что дошло, что сам я до сих пор не вооружен.

– Готов? – Павел почти бесшумно оказался рядом со мной, и я вздрогнул от его голоса. – Нервничать не стоит. Я же тебе говорил – все пройдет, как по маслу!

– Идем? – окликнул его Эд, и шпион кивнул:

– Сейчас, – он повернулся так, чтобы никто не видел, и передал мне «шершень». – Второго нормального пистолета у меня нет, но если что-то пойдет не так…

– Ты же говорил, что уверен, – перебил я, забирая оружие и сразу же сняв его с предохранителя, – уверен во всем.

– Лучше перебдеть, – он хлопнул меня по плечу и передал конверт. – Неси лучше ты. Пусть мои руки будут свободны.

Резкая перемена настроения меня насторожила, как и появление Эда. Множество мелких деталей, не складывались в общую картину, но зудели – точно долгое время сжимал ладонями стекловату.

Оружие я сунул в карман брюк. Можно изображать нахального типа и при этом в случае необходимости быстро выстрелить.

Павел зря переживал – оружие в его классическом исполнении очень заметно в кармане, да и кобура оттопыривает. Даже черный цвет не спасет на ярком свету дневного солнца.

Мы шли мимо неровных рядов автомобилей. Вел Эд, за ним следовал Павел.

– Странно, что кто-то знает, куда идти, а кто-то – нет, – шепнул я Трубецкому. – Ты не находишь?

– Я тоже знаю, куда идти. Но у нас стандартное условие не разглашать это до момента встречи. Ты же мой помощник.

Все эти хитрости мне уже порядком надоели, поэтому я постарался отвлечься и сосредоточился на поиске места встречи. Как вообще можно что-то организовать в этом хаосе?

Я прекрасно знал, что на стоянке есть разметка – точно по линейке вычерченные парковочные места. В итоге, стоило мне чуток отвлечься, как я рисковал наткнуться на торчащий капот или багажник очередного неумехи.

Место обмена я тоже никак не мог увидеть именно по этой причине. Мне представлялись серьезные иномарки и бравые ребята или фургоны – но ничего хотя бы отдаленно похожего я не видел.

– И долго нам еще идти? – спросил я, когда мы отошли с третьего ряда, где припарковались, к восьмому. Торговый центр оставался за нашими спинами, а на стоянке в этом месте машин становилось все меньше.

– Совсем рядом.

– Чего ты боишься, барон? – снова подал голос Эд. – Ты-то уж точно не продешевишь, раз просто за компанию с нами.

– О чем ты? – спросил я. Люди, которых давно не видишь, завели себе дурацкую привычку менять отношение к себе в худшую сторону. – С чего бы мне продешевить?

– Так ведь ты несешь конверт. Эта ценность, с которой все вокруг носятся. Стопка бумажек, которую мы меняем сами неизвестно на что. Просто потому что так надо.

– Потише, – пригрозил ему Трубецкой.

– Да, конечно. Я забыл, простите. Все на благо Империи. И ничего нельзя оставить себе. Ни бумажки, ни монетки.

– Как строго, – саркастически заявил я. – Никакой мотивации для участия, правда?

– За полтора рубля в месяц я рискую каждый день своей шеей. Если помнишь, барон, мой друг погиб, спасая тебя.

– Ты хочешь компенсацию за него?

– Тише, парни, – успокоил нас Трубецкой. – Кажется, пришли. Давайте разберемся с этим обменом, а потом уже поговорим о своих делах.

– Уж не беспокойся, – злобно покосился на меня Эд. – Это будет мой самый выгодный обмен.

Глава 19. Причинно-следственные связи

Схема оказалась зеркальной – нас встречали четверо. Никаких форм, строгих костюмов. Самые обычные куртки, джинсы и теплая обувь на толстой подошве. Чтобы не замерзнуть, пока дожидались нас.

Четверка расположилась между двумя массивными пикапами. Автомобили тоже были не новыми, да и вместительными их назвать также нельзя. Из-за того, что я представлял себе грузовики, набитые деньгами – а на что же еще можно было менять наш груз? – восприятие ситуации изменилось от киношного.

Еще издали я всматривался в людей. На технику плевать. Важно то, кто и как будет встречать.

Прежде всего, никакого оружия не виднелось: не торчали стволы, не выступали рукоятки пистолетов из-под расстегнутых курток. Но все четверо стояли так уверенно, словно за их спинами расположился целый отряд спецназа.

Я даже посмотрел вдаль, где за тополями виднелись стены завода из красного кирпича. Но в руинах никто не показался. Тогда я обернулся в сторону стоянки – и обратил внимание, что мы прошли уже два полностью пустых ряда.

Если кто-то прятался, то делал это очень хорошо. Или Трубецкой прав – мы действительно просто совершим обмен и разойдемся.

– Какие-то вы нервные сегодня, – вместо приветствия начал разговор один из «чужих», пока я рассматривал шестиметровые пикапы. – Все в порядке?

– Да, в полном, – ответил Трубецкой.

Время года сыграло свою роль – кто знает, что прячется под куртками? К тому же вблизи четверка встречающих оказалась взрослее. Каждому было слегка за тридцать, широкоплечие, немного хмурые, но скорее равнодушные к происходящему.

Вид их говорил: давайте уже быстрее, и разойдемся по домам.

– А глазки бегают, – тот, что стоял поближе, не вынимая рук из карманов, поворотом корпуса указал в мою сторону.

– Новенький, – тут же нашелся Трубецкой, чтобы разрядить обстановку.

– У вас каждый раз новенькие, – нахмурился главный. – Постоянно все разные.

– Как будто вы каждый раз одинаковые, – ответил ему Эд. – Может, вы тоже постоянно меняетесь.

Выражение лица главного ясно выражало его отношение не столько ко всему происходящему, сколько к автору реплики.

– Обычно ваши умнее были, – сказал он наконец. – Давайте быстрее уже. Где конверты?

– Так, потише, боец, – Эд не дал возможности ответить Павлу и взял переговоры в свои руки. – Мы бы хотели убедиться в том, что нас не обманут.

Троица позади главного хором напряглась. Руки у всех были в карманах, но едва ли они держали там огнестрел – слишком шумно будет на стоянке в этом случае. Ситуация мне вовсе разонравилась.

– А я согласен. Давайте уже проведем обмен, и спокойно разойдемся, – сказал я.

– Помолчи, барон, – отмахнулся от меня Эд, а главный гулко хохотнул:

– Ну и кличка. Только на главного ты совсем не похож, – и, отодвинув Эда широкой ладонью в сторону, сделал несколько шагов в мою сторону.

Он был выше ростом, с массивной челюстью и крупным носом. Походил на какого-нибудь армейского майора или капитана – или кого-то в схожем звании. С такого расстояния его выправка бросалась в глаза.

К тому же он был выше меня на полголовы, коротко стриженный. И по-прежнему не вынимал рук из кармана. За оценивающим взглядом последовал комментарий:

– Он болтун. А ты нервничаешь. Что-то не так, барон? – выделив последнее слово, спросил переговорщик.

– Все не так, – тут же ответил я. – Для начала – я должен быть не здесь.

– О, я понимаю. Барону место в его замке.

– Без идиотских шуток, пожалуйста, – я сжал губы. – Поначалу вы производили впечатление адекватного человека.

– Ну да. Адекватного. Который продает золото родной страны. Неизвестно что за это получая.

– Ах, золото, – я покачал головой и посмотрел ему за спину, а потом обернулся на Павла: – Что мы такое продаем за три кило золота?

– Так, парень, – главный все же вытащил руки из карманов, схватил меня за плечи и развернул к себе лицом. Я холодно посмотрел на его:

– Да, капитан? – того перекосило, и он убрал руки. – Значит, майор? – продолжил я. Тот не ответил:

– Что с вами сегодня такое? – спросил он вместо этого. – Какая-то подстава?

– Нет никакой подставы, – отозвался я и на всякий случай отступил от военного.

– Сделка отменяется, – майор взмахнул рукой, повернулся ко мне боком, продемонстрировал наушник в ухе. Они явно были не одни. – Уходим.

– Что, барон, доболтался? – ехидно произнес Эд, наблюдая как все четверо отходят к автомобилям. – Давай, спасай ситуацию, иначе нам всем головы поотрывают.

– Ты начал, ты и спасай, – рассерженно бросил я ему. – Не мог помолчать?

– У всего есть своя причина. И свои последствия, – философски заметил он, разведя руками.

Участники переговоров не спешили уезжать. Они лишь расселись по машинам и наблюдали за нами через лобовые стекла. Несмотря на выходку, сделку предстояло провести, и парни лишь устроили небольшое представление.

– Плевал я на твои причины и последствия, – я подошел к Эду. В нем я больше не видел человека, который помог мне выбраться из больницы и спас от преследователей. Он старательно все портил и только раздражал меня.

– А зря, – он подмигнул. – Даже наша нынешняя ситуация имеет свои причины.

– Что ты знаешь о моем появлении здесь? – я не удержался и схватил его за пиджак. – Говори!

Я уже был готов ударить его нахальную ухмыляющуюся рожу, но напарник Эда, такой же рослый детина, как и четверка вояк, подошел к нам вплотную:

– Отпусти его, – буквально прорычал он, но обошелся без рук. Пока что.

– Не раньше, чем он ответит на мой вопрос! – я встряхнул Эда, а тот лишь растянул губы в улыбке.

– Максим, не надо, – к нам приблизился Павел. – Сейчас не та ситуация, надо сперва разобраться с обменом.

– Ты же видишь, ему плевать на обмен, – продолжал Эд, но перестав улыбаться. Я встряхнул его еще раз, и его напарник оттолкнул меня. Такую наглость терпеть уже не было сил, поэтому я отпустил бывшего спасителя и что было сил двинул громиле в челюсть.

Тот даже не покачнулся, но и сдачи в ответ не дал, бросившись ловить Эдуарда.

– Макс… черт, – шпиона очень расстроило все происходящее. – Так же нельзя.

– Если эта сволочь что-то знает – а он что-то знает, будь уверен! – все это не просто так. Они правы, – я кивнул в сторону сидевших в «доджах» парней, – здесь все не так, все не как обычно!

– Ну вы там закончили, нет? – стекло опустилось и показалась голова майора. – Хватит уже петушиться, разберетесь потом, когда груз заберете.

Я глубоко вдохнул и выдохнул. Эд поправил одежду и кивнул:

– Нормально. Давайте закончим с этим.

С этого момента я не сводил с него глаз. Его фраза про причинно-следственные связи в контексте нашего обмена звучала совсем недвусмысленно. Он должен был пойти не так. А мне предстояло предугадать нужный момент и все исправить.

Глава 20. Разрыв

Нехотя вояки вышли из теплых салонов «доджей».

– Раз вы новенькие, объясняю процедуру, – пробурчал майор. – Нам – конверты. Вам – ключи от машин. В каждой ровно тонна. Традиционно списанная на продажу британцам. Так что следов нет. Только нам морока, – добавил он чуть тише. – Ну? Где документы?

Павел едва заметно кивнул и я, пройдя те несколько метров, что разделяли нас и военных, отдал плотный конверт. Майор осмотрел его со всех сторон, проверяя, не вскрывался ли он, а потом удовлетворенно кивнул.

– Держи, – он сжал двумя пальцами брелок ключей от «доджа». Я протянул ладонь и теплый брелок упал на нее.

Ко мне подошел Трубецкой. Как мы вдвоем приехали, так и уезжать будем вдвоем – без пересечений внутри групп, чему я очень радовался. Ротация меня и на старой работе не радовала, а в шпионских играх могла оказаться смертельно опасной.

– Теперь ты, – майор указал своим людям на Эда. Тот сделал лишь пару шагов, но не успел достать документ.

Из-за нестройных рядов, едва заметная, а если бы стояла на месте, то никто бы ее и не увидел, выехала полицейская машина. Выключенные сигнальные огни и сирена давили даже сильнее, чем если бы автомобиль сиял, как новогодняя елка.

Полицейская «шкода» тормознула рядом с нами. Похоже, кто-то из бдительных горожан сообщил о подозрительных людях. Двое патрульных вальяжно вышли и осмотрелись:

– Надеюсь, что вы тут просто собрались поговорить? – спросил один из них.

– Конечно, командир, – тут же крикнул ему майор, неловко улыбаясь. – Давно с друзьями не виделись, решили собраться.

– Внедорожный клуб, что ли? – задал вопрос второй, предварительно шмыгнув носом и харкнув на снег. Затем он, чтобы мы лучше его поняли, указал на «доджи».

– Да… да, клуб, – продолжил майор. – Думаем, куда нам лучше по первому снегу прокатиться.

Три стороны. Двое, четверо и четверо. Или двое против восьмерых, если у вояк есть полномочия устранить любую угрозу. Или двое полицейских прикидываются, а на самом деле – это подкрепление. Тогда получится четверо против шестерых.

Плюс разбитие на группы. Или еще один вариант – в любой четверке есть предатель. И тогда опять три стороны, но уже примерно поровну. Либо он сам по себе. И тогда все равно явного перевеса нет.

Все это табуном пронеслось у меня в голове, пока патрульный думал над крутым ответом:

– Может, вы лучше прокатитесь куда-нибудь отсюда прочь? – спросил второй. – Нефиг тут ошиваться. Здесь стоянка, а не бездорожье.

– Мы договорим и уедем. Пять минут, – миролюбиво предложил Павел.

– В другом месте договорите, – нахмурился второй полицейский. – Давайте отсюда, живо.

– Погоди их гнать, документы бы проверить надо, – словно вспомнил первый. – Вдруг страховка просрочена.

– Я что-то надписи «ДПС» не вижу, – сердито отметил майор.

– Умничаем, да? – быдловато заявил служитель закона.

Один короткий кивок военного ускорил процесс. Его подчиненный, который должен был забрать документы у Эдуарда, приблизился к нему вплотную, повернувшись спиной к полицейским.

Зато я все видел. Видел, как мужчина протянул руку за конвертом. Видел, как Эд уже собрался его доставать.

– Я сказал, документы готовим, глухие что ли?

Эдуард оттолкнул военного в сторону, вытащив пистолет, вскинул его и, почти не целясь, выстрелил. Самый болтливый полицейский тут же упал на снег. Но раненый, к тому же легко, тут же схватился за рацию и принялся в нее что-то бормотать, одновременно с этим пытаясь достать из кобуры пистолет.

Второй успел среагировать и даже взял цель – автомат висел у него на груди. Но Эд оказался более проворным и даже более метким. В этот раз он успел прицелиться, и пуля прошла чуть ниже шеи, заставив полицейского изойти кровью до того, как он упал.

Бойня на этом не прекратилась. Первому удалось достать пистолет, и он принялся палить во все стороны – совсем безрезультатно, но все же мы втроем укрылись за «доджем». Майор тихо матерился и постоянно выглядывал из-за автомобиля, я же стоял так, чтобы оставаться вне поля зрения полицейского.

При этом я видел Эдуарда и военного, который находился с ним рядом. На открытом пространстве негде было спрятаться, поэтому последний явно собирался достать оружие – засунув руку по локоть за куртку. Громила-напарник спрятался за его спиной и не собирался даже пригибаться, уверенный в том, что его не настигнет ни одна пуля.

В то же время сам Эд, такой же уверенный, целился долго и старательно. Прошло несколько долгих секунд, пока он не спустил курок, прострелив череп полицейскому. Добавив картине еще больше красного, согнул потом руку в локте, прижав пистолет к груди.

– Конверт, – услышал я голос военного. Брелок звякнул в его ладони. Секунда – и обмен будет завершен. Но Эдуард медлил.

– Конверт? – переспросил он, глядя то на оружие, то на тела полицейских перед собой, то на военного. Вдали слышался вой сирен.

Затем он посмотрел в мою сторону и подмигнул. И всадил пулю в военного, перехватив из слабеющих пальцев ключи от автомобиля.

– Нет-нет-нет, – он тут же перевел оружие на майора. – Если кто-нибудь шевельнется, застрелю еще одного.

Его помощник тут же выудил два ствола, взяв на мушку остальных.

– Какого черта! – крикнул Трубецкой. Рев сирен усиливался – я уже видел отблески на стенах старых двухэтажных домов по ту сторону улицы.

– Просто забираю то, что должно быть моим, Паш. И не более того.

Я стиснул в кармане «шершень», но даже с десяти метров не попал бы в гада. Оружие предназначалось для стрельбы практически в упор. Из-за этого Эд и его помощник быстро прошли до второго «доджа».

– Нам нельзя здесь оставаться, – сказал я Трубецкому.

– Как раз вы никуда не пойдете, – майор резко развернулся к нам. – Что вы устроили!

– Не мы, – быстро ответил я, высматривая, куда поедут патрули. – Как раз мы были за то, чтобы все прошло гладко, – а когда вояка схватил меня за пальто, сунул ему под нос «шершень»: – убивать вас я не хочу, но эта штука отстрелит все, что находится ниже лба.

Майор скосил глаза, глядя на небольшой цилиндр в моей ладони. Рядом с нами взревел двигатель второго пикапа, а через запорошенную снегом разметку к нам мчались патрули. Шурша широкими колесами, «додж» сбежал, увозя виновника наших злоключений.

– Они… – из-за автомобиля, который служил нам укрытием, показался еще один вояка и Павел моментально вырубил его одним точным ударом в ухо.

– Нам пора, – сказал он мне, вытащив пистолет, и тут же скрылся за бортом машины. Я лишь услышал, как он открывает дверь.

Майор воспользовался моментом и перехватил мою руку, стараясь отвести оружие от своего лица. Я же лишь вывернул запястье, сопротивляясь его хватке изо всех сил. И я по-прежнему не собирался убивать его – хотя впереди стояли две патрульных машины, на расстоянии пары корпусов позади тела полицейского.

Провернув руку и едва не ободрав при этом кожу, я нацелил «Шершень» вниз и нажал на кнопку. Контакт замкнулся, оружие еле ощутимо загудело и выплюнуло шарик.

То, что я попал, было заметно по лицу майора. Его хватка не ослабла, но он судорожно вздрогнул, глаза его округлились – я дернулся, потом еще раз и снова.

– Там еще двадцать таких, если вам понравилось! – прошипел я.

Мы по-прежнему были скрыты от большинства патрулей автомобилем. Оставшийся на ногах подчиненный майора оставался под прицелом Трубецкого, который сидел на пассажирском сиденье «доджа» в ожидании меня.

Я нажал второй раз, чуть повернув цилиндр. На этот раз шарик прошелся по ноге майора от бедра до колена. Резко покосившись на правый бок, майор выпустил мое запястье.

Еще до того, как он упал, я уже забрался на место водителя в пикап. От десятка вооруженных патрульных нас отделяло лишь лобовое стекло.

Глава 21. Как в плохом боевике

Я завел двигатель, пропуская мимо ушей команды полицейских. Очень вероятно, что они хотели, чтобы я вышел и сдался, но сейчас было не до того. Совсем не до того.

Эдуард свалил с документами и тонной золота, расстроив всю сделку и подставив нас. Мне многое хотелось высказать Трубецкому, но позже.

Полицейские выстраивались, окружая нас. Последний военный стоял на ногах, но через открытое окно Павел держал его на мушке.

Я схватился за селектор. Как и раньше я не любил автоматические коробки, так и сейчас особой симпатии к ним не испытывал. Потянул на себя рукоятку до упора и нажал на газ.

Тяжеленный пикап рванул с места, как ракета. Я лишь успел крутнуть рулем, чтобы уйти от прямого столкновения с патрульной «шкодой», но все равно задел и развернул ее на месте.

В салоне, кроме толчка, я не ощутил ничего. Высокий внедорожный автомобиль буквально переехал чешский автопром, сплющив капот. Я слышал лишь, как звенит стекло и хрустит гнутое железо

Полицейские, что стояли на нашем пути, бросились прочь. Другие, оставшись позади, принялись стрелять. И каждое попадание гулко отдавалось в салоне, в отличие от прочих звуков.

Двигатель ревел, уволакивая двухтонного монстра вперед. Сперва я хотел свернуть через стоянку и выбраться по правилам – здесь была система одностороннего движения – но завидев пробку на выезд, я снова ушел влево, едва не зацепив небольшой хэтч. Водитель сердито прогудел, а я, вдавив педаль газа, скрыл его в черном вонючем облаке выхлопа.

Еще один автомобиль затормозил уже на въезде на стоянку – прямо перед нами. И упорно не хотел сдавать назад.

– Вытолкни его! – крикнул Трубецкой, вжимаясь в сиденье.

– Ты бы хоть пристегнулся, – напомнил я ему. Тот схватился за ремень, словно не зная, как им воспользоваться.

В нас продолжали стрелять. Желание нагнать Эда перевесило чашу весов, и я слегка подтолкнул автомобиль, который заблокировал мне выезд. Водитель начал жестикулировать и уже открыл дверь, но я добавил газу и со скрежетом вырвался на проезжую часть.

Жать в пол мне показалось слишком – мощи двигателю хватало, несмотря на то что по словам майора, здесь лежала тонна груза. Вероятнее всего, золота, хотя я не видел ни ящиков, ни кейсов.

Шестиметровая махина рвалась вперед. Эд оставил достаточно следов, чтобы его можно было преследовать. Автомобили, поврежденные при столкновении с его «доджем», были заметны далеко впереди.

– Нам повезло, что сегодня будний день, – сказал я, чтобы как-то разрядить обстановку. – Иначе следов было бы куда больше.

Разогнаться не удавалось – приходилось постоянно лавировать между машинами, остановившимися посреди дороги, уткнувшимися в бордюр. Все ободранные или с приличными вмятинами.

Рулем крутить приходилось еще активнее. Так мы проехали мимо торгового центра, нескольких автодилеров, пролетели на красный мимо новостроек. А затем, свернув к перекрестку, притормозили.

Из-за аварии там скопилось немало автомобилей, и я попытался влезть на сплошную, стараясь при этом не обтирать попутный транспорт. Медлить было нельзя и по другой причине – три патрульных автомобиля преследовали нас.

– Как же плохо с совестью, правда? – спросил меня Трубецкой. – Я бы тоже не смог давить всех этих людей. Но и машину мы тоже не можем бросить.

Я надавил на баранью голову в центре руля и рев клаксона разнесся по улице, заставив несколько машин впереди взять в сторону.

– А без этого они не могли нас пропустить! – воскликнул я, ускоряясь.

Некоторых я все же зацепил, а потом взял на перекрестке левее, уходя в сторону Клязьмы мимо одного из университетских корпусов. В нашем направлении транспорта стало гораздо меньше, чем сразу же воспользовался патрульный автомобиль, подобравшись к нам сбоку. Я притер его о пару встречных машин, избежав при этом серьезного ущерба для людей.

– Думай, что нам делать, – крикнул я шпиону, обводя взглядом все зеркала, чтобы не допустить нового захода с фланга.

В воздух не поднимали вертолеты – и это хорошо. Хорошо и то, что их в этом городе не поднимут в принципе, потому что полицейских летных машин здесь не имелось вовсе.

Поэтому мы без остановки промчались мимо статуи Ильича – там было отличное открытое пространство. Чуть дальше уже стояла скорая помощь, каким-то чудом оказавшаяся неподалеку. Санитары вносили в автомобиль тело, накрытое белой простыней.

Похоже, беднягу на огромной скорости просто отшвырнуло с дороги на тротуар. И сколько еще будет жертв?

– У нас не так много вариантов, – быстро заговорил Трубецкой. – Эти двое могут уехать далеко, если мы их не остановим вовремя. И при этом у нас очень заметный автомобиль.

– Согласен, – кивнул я.

– Но и бросить его мы тоже не можем, – заключил шпион – и с этим я тоже согласился.

– Мне и вовсе кажется, что это – единственный легковой автомобиль, в который можно загрузить целую тонну, – добавил я. – А две он точно не выдержит.

– Перегрузить можно во что угодно. И в фургон в том числе.

Мы проехали мимо еще нескольких ободранных автомобилей, пронеслись через перекресток с улицей Мира и устремились в низину.

– Он едет к реке, – заметил я. – А южнее Загородного парка движение сейчас и вовсе никакое.

– Только если не перекрыт мост.

– Не успели бы, – и с очередным оглушительным гудком мы ворвались на сложный перекресток между выездной дорогой к южной части городи и новой магистралью, протянувшейся с запада на восток. – Но я боюсь, мы тоже можем упустить его.

– Едва ли. Не забывай, откуда он.

– В смысле? – машина подпрыгнула на выступающем люке, когда дорога снова пошла вверх. Несмотря на довольно крутой подъем на полпути к вершине я уже уверенно держал стрелку спидометра на девяноста километрах в час.

– Он же из Империи. Как и я, – Павел по-прежнему держался за ремень, поэтому я протянул руку, схватил металлическую пряжку и воткнул ее в замок. – Скорость, с которой мы сейчас едем, для многих там недостижима. И если удастся вырваться на хороший прямой отрезок дороги – то мы догоним их.

– Лучше бы это было так. Потому что, если не догоним сейчас – беда, – мы нырнули под мост, вписавшись в поток автомобилей, которые из центра города двигались на выезд.

Сбоку нырнула еще одна патрульная машина. Я взял в сторону и прижал капот к земле, придавив его корпусом автомобиля. Потом добавил газа и полноприводный внедорожник легко перескочил легковушку, оставив ту недвижимой посреди дороги.

– На дамбе самое узкое место, – сказал я, заметив в зеркале заднего вида несколько фигур, смотрящих нам вслед. – Если успеем его проехать, дальше дорогу нам уже никто перегородить не сможет.

Но мои ожидания не оправдались – вторую полосу на дальней стороне моста занимали два патрульных автомобиля. Заметив наше появление, они заблокировали проезд в обе стороны.

– Это мне уже надоело!

Едва дождавшись, когда последний встречный автомобиль проедет мимо, я вырулил из правого ряда. Нас от патруля отделяло меньше десяти легковушек. Не очень большое расстояние, но мощный движок моментально разогнал нас до приличной скорости.

Свою роль сыграло много факторов. И вес машины, и то, что другие автолюбители остановились на приличном расстоянии.

Три тонны против одной – едва ли у белоснежного «форда» с синей полосой имелся хоть один шанс выстоять. Удар пришелся чуть выше заднего правового колеса. Легковушку отбросило в сторону, к отбойнику, а затем обратно.

Встречный удар слегка сбил траекторию «доджа», и я лишился водительского зеркала, зацепив им автобус. А затем просто следил, как ползет стрелка, переваливая за сотню.

Глава 22. Пять стадий

Бывали времена, когда я притормаживал в районе Загородного парка, точно зная, где висит камера контроля скорости. Теперь были другие времена, другой я. И чужой автомобиль. Ни единого повода сбавить скорость на почти пустой дороге.

Рывок до ста пятидесяти занял несколько секунд. На такой мощной машине прежде мне ездить не доводилось.

У нашего преследования был только один существенный недостаток: кончились следы в виде сбитых пешеходов и покореженных легковушек. Я ускорился еще немного, но существенного преимущества мне это не давало.

– Включай психолога, – мне снова потребовалась помощь Трубецкого. – Прямо или по указателю?

Если проскочить трассу на Нижний Новгород, можно упустить Эда совсем. Эти дороги больше не пересекались.

– Давай же! – мне совершенно не хотелось сбрасывать скорость. – Он не знает, куда ехать. Ты же знаешь его лучше!

– После сегодняшнего – едва ли лучше, чем ты, – ответил Павел. – Но он хочет убраться подальше. В Москву он бы не подался, в этом я уверен точно. Прямо… нет, давай под мост и в сторону Нижнего. Там же Ковров, его малая родина.

– Пожалуй, ты прав, – согласился я, увидев черные следы от шин, ведущие как раз под мост. – Или он мог схитрить дважды… хотя нет, не мог бы.

Я сбросил скорость, входя в раж – выбрав верное направление, да еще на трассе, мы легко настигнем беглеца. Четырехполосная магистраль выглядела спокойно, так что я набрал уже привычную скорость и пребывал в полной уверенности, что мы вскоре настигнем Эда.

– Думаю, что теперь нет причины не доверять моим суждениям, – начал я приводить свои мысли в порядок. – Наш общий знакомый едва ли оказался здесь случайно. Тем более, устроив такой беспредел в городе. Ты представляешь, что там сейчас творится? Хорошо, если наших лиц никто не успел рассмотреть. Если…

– Не спеши, Максим, дай мне тоже все хорошенько обдумать, – Павел взял недолгую паузу. – Допускаю, что все это произошло не случайно. Но у нас нет четкой системы подбора. Во всяком случае, я о ней не знаю. Эд мог попроситься сам и в таком случае все его поведение – его собственный выбор, а не указка сверху.

– Да чтоб тебя! – я со злостью треснул кулаком по широкому подлокотнику. – Все же налицо! А ты до сих пор не можешь или, что еще хуже, не хочешь сложить два и два!

– Я на твоей стороне, – негромко ответил шпион. – И всегда был. Потому что основной моей задачей было присматривать за Анной-Марией. И следить за тем, чтобы она была в безопасности. Когда появился ты, ситуация стала лучше. К тому же с тобой… хм, нет, мне не стоит такого говорить.

– Начал уже, так продолжай, – грубовато ответил я, заинтригованный словами шпиона.

– Да все просто. Ты и так знаешь, что она тебя любит. Но ты не видишь, как ты ее меняешь. В ней чувствуется воля к жизни, желание что-то делать.

– Если бы это говорил мне ее отец, эффект был бы лучше. И на том спасибо, – добавил я и сразу же продолжил: – Я верю, что ты на моей стороне, но мне кажется, что ты запутался. Или знаешь то, чего не знаю я, но это противоречит твоим словам. Ведь тогда, получается, ты не совсем на моей стороне.

Тем временем мы отмахали не меньше десяти километров дороги без единого съезда в лес. Да, пикап с хорошим дорожным просветом в дороге не нуждается, но он не настолько хорошо, чтобы прорубать себе дорогу через тонкие сосенки. И тонна груза превращала его в совсем непригодный транспорт для бездорожья.

– Что по текущей ситуации, то исправить ее мы не сможем, – вынес вердикт Павел. – Вероятнее всего, обмен сорван полностью, а это значит, что лучшее для нас сейчас – вернуться назад. В том случае, если мы не найдем второй автомобиль.

– А если найдем?

– Тогда попытаемся забрать все, а потом, если начальство наладит контакты снова, по-честному отдадим документы. Но по своему опыту могу тебя заверить, что убитые переговорщики сильно осложнят процесс.

– Это я и так знал. Черт, где же он? – я стиснул руль. Автомобиль не попался мне ни в потоке, ни на обочине. Двойной ряд отбойников посередине исключал вероятность разворота, а до петель мы еще не добрались. – Может, он тоже рисковый? Или просто псих? Перед тем, как начать все это, он еще подмигнул мне. Точно подал знак.

Трубецкой молчал. Мы пролетели петлю, потом вторую, и в общей сложности проехали километров тридцать, иногда сгоняя со второго ряда вальяжных водителей. Крупный пикап я так и не заметил.

– Тормози, – сказал наконец шпион, указывая вперед, на съезд с дороги, ведущий в лес. Шлагбаум, установленный для защиты от автолюбителей, целехонько краснел на фоне стволов деревьев. – Загоним машину туда и спрячем.

– Что ты задумал?

– Надо прекратить погоню.

– С ума сошел? – выпалил я. – Нет, еще немного осталось, у него форы было не больше пары минут.

– А еще он мог развернуться. Поехать в другую сторону. Следы на асфальте могли остаться от другого автомобиля. У нас нет полной уверенности в том, что пикап едет впереди нас. Будь это так, мы бы его уже нагнали.

– Нет, я…

– Извини, но у меня в этом больше опыта. Тормози давай.

Поднимая тучи пыли, я отправил автомобиль на обочину, резко сбросив скорость. Мириться с тем, что мы упустили вторую машину, я не собирался.

– У меня есть предложение… – начал я, но Трубецкой полностью взял все в свои руки.

– Нет, Максим, никаких предложений. Мы не поймали его сейчас и не поймаем через десять минут. Нам опасно оставаться в этом автомобиле. Сейчас нам надо его спрятать, хорошенько спрятать, чтобы никто не нашел. Не хватало еще, чтобы его угнали вместе с золотом.

– Мы ведь даже не проверили. Не знаем, есть ли золото в машине.

– Давай так. Прячем – и проверим, если тебя это успокоит.

– Не знаю, что меня могло бы сейчас успокоить, – сказал я и шумно выдохнул. – Нас снова кинули. Уже в который раз. И что бы ты ни говорил – я не верю, что Эд работал сам по себе. Никак не верю.

– Потому что ты настойчиво ищешь доказательства своей теории.

– И неспроста! – я направил автомобиль в узкий проезд и остановился перед шлагбаумом. Павел выскочил, поднял его и, дождавшись, когда я проеду, опустил.

Свежий снег припорошил все вокруг. Кое-где он прорывался между кронами сосен и падал на землю – перед нами никто не проехал. К сожалению. Я облокотился на руль, уставившись вперед, а потом опустил стекло, чтобы холодный воздух немного остудил меня.

– Сейчас найдем впереди место. Езжай еще метров триста, не меньше. Чем глубже заберемся, тем лучше.

Я смахнул упавшие на пальто снежинки и отпустил педаль тормоза. Мириться с ситуацией было уже поздно. Если и существовал шанс нагнать Эда, мы его упустили. Только что.

– План такой. Машину прячем. В город мы на ней все равно не сможем вернуться – я думаю, что перекрыты почти все улицы. И нас точно заметят. Надо что-то не очень броское. Попробуем найти – мне показалось, впереди есть заправочная станция.

– Еще больше беззакония! Давай! – иронично подзадорил я. – Мало нам беспредела.

– Раньше тебя такое не смущало, – спокойно ответил шпион. – К тому же мы не будем никого убивать или калечить. А если повезет, то и автомобиль оставим в целости.

– Понял с этим. Дальше что?

– Пробираемся в город, возвращаемся в Империю. Я узнаю новые инструкции, и мы тут же отправляемся обратно. Всегда вместе, иначе будет масса проблем у каждого.

– С этим я соглашусь. Проблем будет много!

Смирившись с тем, что задачу быстро решить не удастся, я слушал Трубецкого. Он говорил логично и здраво, в очередной раз показав, что опыта у него действительно больше.

– Загадывать наперед не будем – что скажут, то и сделаем. Худший вариант – потеря документов и золота. Все остальное не так плохо. Вот сюда давай, – он указал на густой кустарник.

Обдирая краску, я завел автомобиль в кусты, с трудом открыл дверь и выбрался наружу, забрав ключи. Вместе с Павлом мы встали сзади «доджа» и опустили борт. Внутри лежали абсолютно одинаковые пластиковые кейсы черного цвета.

Я попробовал вытащить один – он оказался безумно тяжелым, но мне удалось придвинуть его чуть ближе к себе, чтобы поднять крышку. Внутри блеснуло несколько слитков.

– Теперь мы уверены, что другая сторона нас не хотела обманывать, – заключил Павел. – Идем искать новый транспорт.

Заперев автомобиль, я с готовностью отправился за шпионом. Пройдя все пять стадий от злости до смирения, я был готов помогать ему – чтобы найти Эдуарда и вытрясти из него всю душу.

Глава 23. По ту сторону

Дойти до заправки оказалось очень непросто. Мало того, что погода испортилась? и снег сменился мелким дождем, так и продираться через лес пришлось с огромным трудом.

Поваленные деревья, густой кустарник, обильная мелкая поросль, падающие за воротник капли – все это делало наш путь невыносимой полосой препятствий. Сравнить с ухоженным лесом вокруг моего поместья – небо и земля! И в результате расстояние чуть меньше километра мы шли почти час. Хорошая разминка.

Разговаривать не было ни сил, ни желания. Примерный план Трубецкой обрисовал еще в машине, и я не видел смысла вести какие-либо беседы на этот счет. Все остальное же было несущественным.

Но и брести в полнейшей тишине мне тоже не хотелось. Однако, пришлось. Ровно до того момента, пока мы не добрались до заправки.

– И что ты будешь делать дальше? – поинтересовался я. – Допустим, за двадцать минут ориентировки на нас еще не дошли сюда. Но ты же не собираешься угонять автомобиль?

– Это не так сложно, как кажется, – ответил шпион. – Надо лишь дождаться…

– Может, лучше автостопом? Не хочу я угонять машину.

– Тс-с, не ори так.

Мы вышли на асфальтированную площадку позади заправки. Машин было немного.

– Лучше на ту сторону, – я махнул рукой, указывая на заправку, что расположилась через дорогу. – Не придется разворачиваться.

– М-м, да. Верно, – шпион отряхнул пальто от капель и мы, постоянно озираясь, прошли к дороге.

Нехорошая ситуация, в которой я оказался впервые, тяготила. Может быть, никто меня не разыскивал – едва ли люди, способные достать две тонны золота, будут разговаривать с органами. И все же неприятные ощущения от мнимого или настоящего преследования мешали сосредоточиться.

Мы перемахнули через отбойники, выбрав подходящий момент, когда машин на дороге осталось мало, и вошли на территорию второй заправки. Когда мы добрались до самих колонок, по трассе в сторону Владимира промчались с сиренами несколько полицейских машин.

– Хотя бы не военные ищут, – пошутил я. – А то мне показалось, что те четверо действительно военными были. Или служба безопасности. Или кто-то вроде. К тому же в полиции у тебя есть знакомые. И с пытками там не так страшно. Наверно.

– Везде все одинаково, – неожиданно признался Трубецкой. – И если сравнивать наши миры, и если сравнить различные службы. Признания добывают любыми способами. Заметь, не правду. Признания. Как только ты попадаешь по ту сторону закона, никакие права больше не действуют.

– Я помню о несчастном, которого ты разделал в моем подвале. Поэтому попасться кому-либо опасаюсь исключительно из-за пыток.

– Поэтому давай-ка побыстрее вернемся в город, – Трубецкой подошел к одному из автолюбителей: – Добрый день. Не подбросите до города?

– Я мимо еду, извините.

– Ладно, – шпион направился к следующему, но тоже получил отказ.

Третий запросил пять сотен и был вежливо послан Павлом в пешее путешествие. Четвертой оказалась молодая девушка на маленьком «пежо». Шпион перехватил ее, едва она вышла из автомобиля:

– Нам бы в город, – быстро проговорил он. – Подбросите?

– М? – девушка отбросила с лица светлые волосы и внимательно посмотрела на Павла, а потом на меня. Я махнул рукой. – В город? А куда именно?

– Да можно в центр, – добавил я. – А там мы доберемся, куда нужно.

– Только заправлюсь, – девушка улыбнулась.

– Мы подождем, конечно. Но нам нечем расплатиться, деньги…

– Бросьте, это же дорога. Сегодня помогаю я, а завтра – мне, – она опустила глаза и пошла к кассе.

– Кого-то она мне напоминает, – сказал я Трубецкому. – Но что-то сбивает с толку.

– Такое часто бывает. Ты ведь встречался со своим двойником. У многих они есть.

– Ты так говоришь, будто встречался здесь с другим Павлом Трубецким, – усмехнулся я, наблюдая за блондинкой возле кассы. Та вела себя совершенно спокойно.

– Можно и так сказать. Видел его могилу. Он решил стать солдатом удачи, – шпион пожал плечами. – В этом мы чем-то похожи, но ему меньше повезло.

– Сочувствую.

– Чему? – теперь настал черед Павла веселиться. – Одной копией больше, другой меньше. Представь, что ты попал бы в наш мир – а твоя копия в розыске уже лет десять.

– Меня бы повесили?

– Не исключено. Может, даже расстреляли бы. Или тебе могло бы повезти – ты бы начал нести такой бред, что даже умалишенным бы не смогли признать. Две-три недели в больничке – и может быть… Хотя нет, все, что не подходит системе изолируется. Ты же знаешь. Кто бы официально допустил существование другого мира?

– Вы как будто с фестиваля. Или на фестиваль, – девушка воткнула заправочный пистолет в горловину бензобака и теперь смотрела на нас. – Вы же из косплееров? Или ролевиков? У меня двоюродная сестра чем-то таким занимается.

– Нет, мы не из этих, – вполне серьезно ответил Трубецкой, вызвав недоумение со стороны блондинки.

– Сейчас мало кто носит такие пиджаки, да еще и с жилеткой. Тем более все черное. Что за гангстерский фестиваль? Скажите, я хочу посмотреть, – попросила она.

– Все только для своих, извините, – не растерялся я.

Она заправила автомобиль и закрыла лючок:

– Садитесь, – с легкой грустью в голосе сказала она и постучала пальцем по стеклу задней двери.

В тесноте да не в обиде – мы с трудом поместились на заднем сиденье. Мои колени упирались в водительское сиденье, как широко я ни пытался раздвинуть ноги.

– Я – Алена, – представилась девушка и мы по очереди представились. – Так вы действительно не на какой-то фестиваль едете?

Вопрос застал Павла врасплох и потому отвечать пришлось мне.

– Нет, на самом деле, – отозвался я. – Просто нам нравится такой стиль, – теперь, когда девушка представилась, я мысленно изобразил ее с черными волосами. – А вы случайно музыкой не увлекаетесь?

– Пою, – радостно кивнула та. – Но это хобби. Из-за работы времени не хватает.

– Печально. Но, может я мог вас слышать когда-нибудь?

– Нет, едва ли. Мои записи есть только у меня, секунду, – она потянулась за флешкой, одновременно включив местную радиостанцию:

– Из-за вопиющего случая терроризма сейчас мы транслируем только новости. Без перерыва. И вот наши последние данные…

– Ух ты, – воскликнула Алена. – Что-то случилось, а я и не слышала… оставить?

– Оставьте, – согласился я. Мне тоже было интересно узнать, что натворил Эд.

– В настоящее время за медицинской помощью обратилось не меньше тридцати человек, в том числе и пятеро полицейских. О погибших нет точных сведений, но, судя по информации, которая поступает по нашим каналам, их количество составляет не меньше десяти человек.

– Кошма-а-ар, – протянула блондинка. – Уехала утром из нормального города, а теперь что?

– И не говорите, – поддакнул я.

– Количество поврежденных автомобилей превышает более ста единиц, включая патрульные. Многим из них потребуется серьезный и дорогостоящий ремонт. Страховые компании…

– А вы не знаете, что случилось? – спросила девушка.

– Не знаем. Мы сами пару часов шли от сломанного автомобиля – никто не остановился. Да и на заправке тоже. Вы – четвертая, к кому мы обратились.

– Что за день… – Алена покачала головой.

– Устроившие погром – несколько мужчин на двух пикапах. К сожалению, каких-либо особых примет мы не можем предоставить. Черные пальто по-прежнему в моде, а потому полиции проще арестовать всех модников, чем искать конкретных людей. Говорят уже о двадцати задержанных…

– Хорошо, что мы направляемся в город, – улыбнулся я. – Иначе нас бы тоже подозревали.

– Также напоминаем, что мост через Клязьму полностью закрыт для движения. А у нас в эфире один из свидетелей произошедшего…

– Никак не могу себе представить, – снова заговорила девушка. – В наше время, во Владимире! А еще чтобы не знали, кто это сделал!

– Иду, смотрю – несется джипище! Огромный! – громко вещал свидетель, своим голосом перекрывая шум улицы. – И прямо на красный, в толпу! А через две минуты второй, такой же.

– Дикари какие-то, – прокомментировала Алена.

– Нелюди, – согласился я. – Им повезет, если полиция найдет их раньше остальных.

– Да уж…

Она повела «пежо» по окружной, минуя съезд к мосту. В итоге в город мы попали через западный железнодорожный мост, проехали через юго-западный микрорайон и устремились в центр.

Я порылся в карманах и убедился, что у меня еще есть несколько монет, которые можно использовать в качестве доказательства вины профессора. Одну я зажал в ладони и долго думал, оставить мне ее молча или все же что-нибудь сказать на прощание. И выбрал второй вариант.

– Возьмите на память, – кругляш сверкнул золотом на раскрытой ладони, когда девушка притормозила на стоянке недалеко от центра города. – Может быть, эта штука поможет вам превратить хобби в нечто большее.

– Ой, вы же так и не послушали! – воскликнула она.

– Почему-то мне кажется, что ваш голос я наверняка слышал раньше. Возьмите-возьмите, – настаивал я и девушка, сомневаясь, все же забрала монету.

– Если вы придете с ней через неделю в ломбард, – Трубецкой назвал адрес, – вам подскажут, что делать с ней дальше.

– О… спасибо большое, – девушка понимающе кивнула. – Удачи вам! Чем бы вы ни занимались!

– Уверен, что сделал ей этим лучше? – спросил Трубецкой, когда она укатила прочь.

– Ты же помог мне. Значит думаешь, что мы сделали доброе дело. Пусть профессорский червонец послужит добру.

– Знаешь, что странно? Подумай, сколько действительно хороших поступков ты совершил, пока считал себя законопослушным. И вот, стоит тебе пару часов формально побывать по ту сторону закона – и ты уже творишь добро.

– И правда, странно, – съязвил я, – как будто я добра не делал.

Но все же его слова заставили меня задуматься.

Глава 24. Претензии

Несмотря на объявленные планы по перекрытию улиц и полной мобилизации полицейских сил города, в центре нам встретился только один рассерженный патрульный, который, хоть и смотрел в нашу сторону несколько дольше, чем позволяют правила вежливости, не рискнул приближаться.

Но я знал – стоило подойти к нам поближе, скорее уж не поздоровилось бы ему самому. Просто потому, что у нас не было другого выхода. Нам нужно добраться до ломбарда и как раз, когда оставалось несколько метров до него, меня осенило:

– У меня же нет портера.

– Как нет? – удивился Трубецкой. – Поищи получше.

– Я облазил все карманы, когда пришел в себя в машине. Но нет, ничего не было. Я знаю, что в ломбарде есть еще устройства, но едва ли я потерял свой. Его забрали. И, кстати, вот тебе еще один довод в пользу моей теории.

– Не может быть, чтобы от тебя захотели избавиться.

– Тебе придется в это поверить, – я толкнул дверь. – И лучше рано, чем поздно.

– Доброго дня! – поприветствовал нас Александр, снимая очки. – Где груз?

– А груза нет, – ответил я, пропустив его приветствие мимо ушей. – Не подскажете, нет ли для меня портера? Может быть, он потерялся где-то здесь?

– Простите?

– Не прощу, – я стряхнул с плеча ладонь Трубецкого, который собирался остановить мой порыв докопаться до истины.

– Вас перенесли не сюда, молодой человек, поэтому я не могу ничего знать о вашем портере. Но могу предоставить новый, поскольку ваша личность мне сегодня знакома куда больше, чем парой месяцев назад.

– Значит, вам об моем появлении здесь ничего неизвестно?

– Поверьте, не больше, чем вам, – сухо ответил мужчина. – Я так понимаю, вы его сопровождаете? – обратился он к Трубецкому.

– Не совсем.

– Ага, хм… Что же, избавьте меня от ваших претензий, – вернулся он ко мне. – Не думаю, что я заслужил это. К моему огромному сожалению, вы – не тот человек, которому я мог бы угрожать, поэтому обойдусь без пустых фраз.

– Ладно-ладно, извините меня, – раздраженно ответил я и хотел было продолжить, но внезапно подумал, что и этот человек, которого я встретил лишь дважды в жизни, может обманывать меня.

– Поверю, что вы сказали это совершенно искренне. Идемте, я выдам вам портер, – он вышел из-за стойки и отправился в заднюю комнату, а мы последовали за ним на небольшом расстоянии.

– И перед кем ты будешь отчитываться? – уточнил я. – Перед тем, кто выдал задание?

– Именно. Вероятно, его сформировали выше, но я отчитываюсь перед непосредственным руководителем. Ты с ней знаком, к счастью, поэтому я могу взять тебя с собой.

– Отлично. Может, хотя бы там мне помогут тебя убедить.

– Все может быть. Но пока нет никаких доказательств…

– Да-да, я понял. Послушайте… – крикнул я вперед. – А кто-нибудь еще недавно пользовался этой точкой?

– Нет, – тон владельца оставался неизменным.

И зачем я только спрашивал, если все равно в этом нет смысла. Он может говорить правду, но Эд пользовался другой точкой. Или врать – и тогда все равно мне не узнать, попал этот гад обратно в Империю, или пока еще копошится здесь.

Александр оценивающе посмотрел на меня и выдал портер, а затем включил машину. Я махнул рукой, совсем не чувствуя себя Гагариным. И, как уже бывало однажды, перенесся в подвалы Университета.

– Профессор наверняка здесь, – первым делом сказал я.

– Закрыли тему, – отрезал Павел. – Мы не пойдем никуда, пока не завершим задание. И так проблем хватает.

Мне едва хватило сил, чтобы сдержаться. Худшее, что я теперь мог сделать – навалять Трубецкому. Или попытаться это сделать, потому что сейчас он пребывал в лучшей форме, чем месяц с небольшим назад.

Из Университета мы выбрались без проблем. Прошли безлюдными коридорами, вышли в фойе, где я еще порывался отправиться в кабинет профессора Подбельского. Шпион дернул меня за руку и выволок наружу.

– Договорились же! – он развернул меня к себе лицом, как только мы покинули здание.

– Мы… – я ткнул в него пальцем, стиснул зубы и, простояв в напряжении несколько секунд, расслабился. – Идем. Отпустило.

Трубецкой выглядел удивленным. Он же не знал, что я вспомнил очередной такой бесполезный выплеск энергии, когда выходил от мэра Вельска. Я лишь взглянул на сбитые костяшки и вспомнил об этом.

Неподалеку от Университета мы поймали экипаж, который отвез нас буквально через пару улиц и остановился напротив здания без балконов. За исключением обилия тематических вывесок вроде «Левин и партнеры», «Юридические услуги с гарантией» и прочих – было ничем неотличимо от жилого дома по соседству.

Я без вопросов поднялся наверх, следуя за Трубецким. Мы остановились на последнем, четвертом этаже, и шпион постучал в одну из дверей. Та не отличалась от трех других на лестничной клетке, за исключением особого кода, который был выбит костяшками пальцев.

Зажужжал механизм. Я услышал, как лязгнули ригели, и дверь приоткрылась. Трубецкой шмыгнул внутрь, а я заметил прежде скрытую за его головой табличку «Виктория Новоселова, посреднические услуги».

Мадам, которая некоторое время тому назад отлично исполняла роль управляющей в моем поместье, на самом деле работала в Третьем отделении. И прониклась историей, что связывала меня и принцессу – иначе какой здравый человек без приказа сверху согласится помогать мне, тогда еще неизвестному никому парню?

– Хорошее прикрытие, – сказал я, когда мы прошли в кабинет, минуя пустой коридор с пятеркой добротных стульев.

– Какое есть! – воскликнула Виктория, широко раскрыв глаза от удивления. Эта мадам была одной из немногих, кто эмоции хорошо скрывал и вообще казалась самым невозмутимым человеком на свете. – Что ты здесь делаешь? – спросила она, немного собравшись с мыслями.

– Я помогаю, – коротко ответил я. – Подробности тебе и так известны.

– Да, – снова задумавшись, откликнулась женщина. Все тот же пучок волос, то же выражение лица. Можно прийти лет через десять и увидеть ту же самую картину. – Что за проблема?

– Нас кинули, – сказал я прежде, чем Трубецкой начал говорить. – А все дело в том, что…

– Подожди с претензиями.

– Претензии? – переспросила Виктория. – К кому? Ко мне?

– К Подбельскому! – сказал я громче, чем ожидал.

– Парень думает, что старый профессор из Университета – наш руководитель.

– Вообще-то Подбельский не так уж и стар – в Императорском на должности дольше семидесяти пяти лет никого не держат, – невозмутимо ответила Виктория. – Но чтобы глава Третьего… Так, ладно, Паш, давай к проблемам более реальным.

Я разочарованно хлопнул себя по бедру, но жест остался незамеченным. Павел в подробностях рассказал о произошедшем на стоянке, не умолчав ни об одной детали.

– С жертвами?

– Да. Порядочно.

– А переговорщики?

– Трое мертвы.

– Двое, – поправил я. – Главного из них я не убивал, только слегка поранил.

– Не лучше, поверь, – губы Виктории поджались, превратившись в узкую полоску. – Итого: половина документов потеряна, половина золота находится неизвестно где, а вторую доставить проблематично.

– Но реально, – вставил я.

– Погоди, – она подняла ладонь, не оборачиваясь ко мне. – Мы можем доставить сейчас хотя бы ту половину? – спросила она у шпиона.

– Можем, – уверенно ответил тот. – Можно арендовать фургон, перегрузить товар и привезти его к ломбарду.

– Идеи насчет второй половины?

– Есть знакомые в местной полиции – они должны помочь. А вот как теперь быть с другой стороной… – он покачал головой.

– С этим уже разберусь я, – ответила Виктория. – Теперь по твоим, как Паша сказал «претензиям». В отличие от него я не так глубоко погрузилась в вашу ситуацию. И не знаю, чем сейчас занимается профессор, и как его можно оправдать или обвинить, поэтому я занимаю здесь нейтральную сторону. Но когда вы вернетесь назад – попробую помочь, чем смогу.

– Спасибо, – улыбнулся я, довольный тем, что хоть до кого-то мне удалось достучаться. – Претензий больше нет.

– Идите уже, – добродушно спровадила нас мадам «посредник». – Время идет.

Глава 25. Карусель

– Ни разу не мотался между мирами так часто, – заметил Павел, стоило нам покинуть кабинет Виктории.

– В этом ведь нет ничего опасного? – боязливо поежился я, вспомнив фантастику, в которой людей не телепортировали, а клонировали – предыдущая копия при этом старательно уничтожалась.

– Не думаю, в руководстве было бы написано.

– А что, есть и руководство??

– Натурально, есть, – кивнул шпион. – Машина сложная, без инструкций никак. Например, при повышенной солнечной активности не позволяют перемещаться, потому что работа становится нестабильной.

– Точно, все же на электричестве завязано, – пробормотал я. – Интересно, почему наши до сих пор не додумались до этого. Вроде бы все так просто кажется.

– Просто, да не совсем, – Трубецкой поймал извозчика, а я словно в первый раз заметил, что таксистов на автомобилях в городе практически нет.

– У тебя не было желания вскрыть конверт? – вдруг спросил я.

– За такое нарушение по головке не погладили бы. А может и расстреляли бы. Ты же видел, как проверял целостность тот майор?

– Видел.

– Скажи-ка, почему ты решил, что он вообще майор?

– Он не отрицал этого, а заключил я по его внешнему виду. Как он держится, – пояснил я.

– Неплохо, – улыбнулся шпион.

– На чью помощь ты рассчитываешь в моем мире?

– Забыл про Петровича?

– Кого-кого?

– Ты же его знаешь, – напомнил Трубецкой. – Евгений Петрович. Он тебя из камеры вытащил и ко мне привел.

– А…

Как такое можно забыть, когда тебя ни за что ни про что отправляют в СИЗО в первый раз в жизни. Но Евгений Петрович в целом оказался нормальным человеком, не задавал вопросов и даже помог нам. В сравнении с вельским начальником отделения – и вовсе ангел.

– Вижу, вспомнил. Вот к нему мы и обратимся, чтобы он потеребил патрульных, дал данные с камер и прочее – словом, все, чем он может помочь.

– Кстати, о камерах, – спохватился я. – У вас такие технологии – «шершень», мощные машины, телепортационная техника и прочее. В этом плане вы шагнули далеко вперед нас. Почему же нет телевидения? Нормального, с вещанием хотя бы в столице? Нет систем слежения? Это же гораздо проще, чем телепортация! К тому же, кинотеатры у вас есть, значит есть съемки и…

– Разошелся! – усмехнулся Павел. Похоже, он был не прочь отвлечься от тяжких мыслей о провале. – Во-первых, не все так просто, как ты описываешь. Многие технологии были созданы, но не пошли в массы из-за недоработок. Что-то забрало себе Третье отделение, – негромко добавил он. Но экипаж был полностью закрытым и даже с хорошей звукоизоляцией – я не слышал цокота копыт по брусчатке. – А некоторые оказались хорошо смонтированной подделкой.

– А во-вторых? – напомнил я, когда шпион замолчал.

– Во-вторых, сказалась целая совокупность факторов. Про те же самые камеры. Телевидение, например, потребовало слишком много ресурсов. И необходимости в нем нет, как таковой. Развлечение? Люди могут свободно выйти из дома и сходить в любое синема. Новости и развлекательные передачи – для этого есть радио. Это проще и удобнее. Не мешает и не отвлекает.

– Проще говоря, не было спроса и развивать не решились? Но ради безопасности, хотя бы!

– В таких размерах, в каких существуют нынешние видеокамеры – проще поставить пару патрульных. И по цене так же выйдет. Не говоря о том, что качество изображения… Ты же видел наши фильмы?

– Нет, – медленно ответил я, заметив, что это было досадное упущение с моей стороны – можно было бы сводить Аню как-нибудь в кино, а не только в театры.

– Жаль, есть много хороших фильмов, – он покосился на возницу и потом показал на свое ухо – кажется, тот подслушивал, несмотря на хорошую изоляцию. – Криминальные тебе бы понравились, мне кажется.

– У тебя есть время смотреть кино?

– Было, пока учился. «Марк идет домой», например.

– Не очень привлекательное название.

– Шедевр за невзрачной оберткой, – ответил Трубецкой. – О том, что может случиться в обычной жизни, если… не буду рассказывать, сам посмотришь. Про сознательных граждан, в общем.

– Любое кино со смыслом?

– Конечно. Посыл, призыв к действию. Польза должна быть от всего. И никакого разрушения. Это, кстати, еще одна причина, по которой нет нужды создавать эфир, требующий заполнения бессмысленными передачами, которые крутят у вас. Ток-шоу, кажется, их называют?

– Да-да, именно.

– Тогда ты и сам отлично понимаешь ситуацию.

Трудно было не согласиться с Павлом в этом отношении. Действительно, ситуация была вполне себе понятная, и я в очередной раз мог лишь позавидовать гражданам Империи, чьи головы не забивались сотнями мнений, зачастую бесполезных и бестолковых.

Мы же остановились около Университета. Трубецкой рассчитался с извозчиком и, когда он укатил, я посмотрел на телефонную будку на улице. И решил, что пока не стоит тревожить Аню дурными вестями.

– Не отставай, – бросил мне через плечо шпион. – Сегодня еще многое предстоит успеть.

И мы спешили. Спешили так, словно от несчастных двух тонн золота и конверта с бумагами зависела судьба всей Империи. Никакого чинного вышагивания по коридорам Университета – мы промчались бегом. Я запыхался, а Трубецкой – нет.

Слетели вниз по лестнице, опустившись на несколько этажей в подвалы здания. Чувство голода впервые застало перед самой телепортацией обратно в мой мир. Я поспешил сообщить об этом Павлу – ему лучше знать об этом, если вдруг наша операция затянется.

Тот кивнул, нажал кнопку портера – и я сделал то же самое – и с непонятным чувством предвкушения чего-то неприятного я перенесся обратно в свой мир. Уже дважды за это день.

Но ничего дурного не случилось. Мы вновь оказались в ломбарде, без головокружения, но зато преисполненные решимости к действию.

– Вы так быстро, – равнодушно заметил Александр, стоило нам показаться ему на глаза. – Работа не ждет, да?

– Именно так, – согласился Павел, на пару секунд задержавшись у входа. – Будь другом, нам нужно немного наличности. И снаряди парня получше.

– У меня ничего такого нет, – все также ровно отвечал мужчина за стойкой. Трубецкой кашлянул. – Ладно, – Александр скрипнул ящиком стола и положил на стол массивный короткоствольный пистолет. – Сойдет?

– Угу, – я кивнул. – А патронов…

– Только те, что внутри, – мужчина подтолкнул оружие ближе ко мне. – Если стреляете метко, вам большего и не понадобится.

– Это как посмотреть, – ответил вместо меня Трубецкой и забрал пачку тысячерублевых купюр.

Я поблагодарил Александра и покинул ломбард. Вечерело.

– Сперва нам надо разобраться с золотом, которое и так принадлежит нам. Сложностей не возникнет – только найдем фургон.

Город гудел – по улицам носились патрули, а пеших полицейских стало гораздо больше. Всех, кто был на выходном, вернули к работе.

Как ни странно, но и простых людей тоже не стало меньше. Вероятно, благодаря этому мы не так бросались в глаза, как пара мужчин в черных пальто. Кроме нас их было предостаточно.

Несколько раз я заметил автомобили с правительственными номерами – за пару часов, что мы провели в Империи, из Москвы во Владимир успели пригнать целую бригаду специалистов. Оперативно!

А вот с арендой машины проблем действительно не возникло. Немного помявшись из-за того, что у нас не было водительских прав, владелец салона взял бонусом двадцать тысяч и выдал ключи:

– Если найду хоть одну царапину – заставлю ремонтировать! – предупредил он.

Мы пропустили это мимо ушей. Трубецкой усадил меня за руль и через полчаса мы уже осторожно съезжали с обочины к лесу, где спрятали «додж».

– Кажется, все в порядке, – негромко проговорил Павел.

Действительно, ни одного следа на снегу, кроме тех, что оставил наш фургон. Снег продолжал идти непрерывно, но едва ли он мог скрыть следы других людей. По крайней мере, того, что очень сильно ударил меня чем-то по затылку. Да так, что лес вокруг меня завертелся каруселью.

Глава 26. Параллельные структуры

Было мокро и холодно. Даже слишком мокро. Я попытался вдохнуть, но, когда ощутил ледяную воду в носоглотке, закашлялся, выдавливая остатки воздуха из легких. Затем последовал удар по спине.

– Первый готов, – услышал я, дернулся, но не смог даже пошевелиться. Зато услышал звон металла, где цепь наручников терлась о железную спинку неудобного стула. – А что со вторым?

– Давно пришел в себя, – сказал второй.

По моему лицу текла вода, мешая открыть глаза. Затылок пульсировал и боль отдавалась практически по всему телу. К этому добавилось ноющее чувство голода, затекшие руки, скованные за спиной и… страх.

В такой ситуации даже прикидывать было нечего – нас схватили и, очень вероятно намерены пытать. А с учетом того, что мы ничего не знаем, следующие часы пройдут для меня крайне болезненно.

Время шло. Вода с лица стекла под пальто, промочив насквозь жилет и рубашку. Вытирать меня никто не спешил, бить и мучить – тоже.

– Наивно было полагать, что мы не следим за нашими машинами, – заговорил первый. – Давай, я знаю, что ты уже пришел в себя, можешь открывать глаза.

Веки я разлепил с трудом. Комнатушка, в которой кроме меня сидели еще два человека, выглядела блекло – под потолком висела только одна лампочка ватт на сорок максимум.

– Как-то не технологично, – брякнул я, прищурившись на источник света. Потом повернул голову и в шее щелкнул позвонок. – Ай.

Напротив меня, через узкий металлический стол сидел бритоголовый, но зато с густой бородой мужчина в самой простой одежде. Рядом с ним, такой же не выделяющийся из толпы – парень, меня постарше, быть может, лет на пять. Но с правильно расположенной растительностью на лице. Оба молчали, глядя на меня то ли с любопытством, то ли у них просто был такой вид. Профессиональный перекос.

– А водичку можно было и потеплее сделать, – я скосил глаза на небольшой таз на столе, прямо передо мной. Металлическая емкость была заполнена на две трети. – Хотя спасибо и на том, что безо льда обошлись.

– Опытный в этом деле, похоже

– Нет, много смотрю телевизор, – отозвался я, задним умом понимая, что, если я их доведу, мне не поздоровится. Пока что оба даже не шевельнулись. – Ладно, пошутили и хватит.

– Молодец, быстро спохватился, – без улыбки проговорил парень.

– Приходится, – я еще позвенел наручниками. – Ситуация обязывает.

– А вот греметь не советую, у моего друга очень болит голова.

– У меня тоже, знаешь ли, – сказал я, но звенеть перестал. – Обязательно было так сильно бить?

– Обязательно. Можно было еще в мешок засунуть. Или притопить немного где-нибудь ниже по Клязьме.

– Болтун, – вырвалось у меня. – Мы же ничего не сделали.

– Сделали. Но вопрос не в этом.

– А в чем же?

– Кто вы такие?

– Мы? – удивился я.

– Вы. И те, кто был до вас. Кто приходил и совершал обмены.

– Да не очень-то много я и знаю, – я попытался пожать плечами, но затекшие руки дали о себе знать.

– Сходить за льдом, Денис? – пробасил бородатый.

– Сходи, – кивнул парень.

– Да я на самом деле ничего не знаю, – тут же отозвался я, чувствуя, что сердце забилось чаще. Главное не подавать виду, что испугался. – Знаю лишь, что это дело пахло подставой с самого начала.

– Да ну? – то, что Денис притворялся, мне было понятно сразу. – И кого же решили подставить? Только не говори, что вас двоих?

– Может быть и нас. Может – вас. Я не знаю, с кем я встречался.

– И не узнаешь, – Денис сцепил руки и облокотился на стол. – Проблема в том, что мы не получили, чего хотели. Совсем. А вот вы планировали умыкнуть золото.

– Тонну золота как-то проблематично «умыкнуть».

Бородатый вернулся с пакетом, пошуршал и, высоко подняв его так, чтобы в мою сторону летели брызги, высыпал лед в таз,. Потом выразительно посмотрел на меня и сел на место.

– Но все же вы решили, что сможете это сделать, несмотря на поднятую суматоху. У нас к вам вообще много вопросов накопилось. Надоело слушать про то, что мы сдаем золото в британские и американские банки, когда вы его сгребаете в таком количестве, что вся страна могла бы безбедно жить.

– Так вы же не в накладе остаетесь тоже, верно? – спросил я, пока в тазу щелкал лед.

– Что нас просят делать, то мы и делаем. Например, сейчас, наша просьба: терпеливо расспросить тебя, и только если ты откажешься сотрудничать – прибегнуть к более жестким мерам.

– Ага… – я вытянул шею, чтобы получше рассмотреть воду в тазу. На парочку напротив глядеть мне совсем не хотелось. – Так значит, что мы с вами не так и отличаемся.

– Это я уже и так понял. Но знаешь, в чем проблема? В том, что не может быть двух одинаковых структур в одном государстве. Поэтому вопрос первый…

– А, вы только еще к делу перешли, – фыркнул я и поерзал на стуле, снова загремев наручниками. Бородатый встал. – Эй-эй, я случайно. Могли бы и пластик использовать, тогда бы тише было.

– Сядь пока, – мирно ответил Денис. – Пока разговор и так идет.

– Да ему за одного Карпова надо было морду набить, – пробасил бородач.

– А это кто?

– Тот, кому ты колено прострелил. И ступню.

– Если бы он меня отпустил сразу, колено было бы в порядке.

Бородатый вскочил, отбросив стул в сторону, и бросился ко мне. При этом он задел металлический стол – тот сдвинулся в сторону, и ледяная вода выплеснулась мне на колени.

– Так и приложил бы тебя об этот стол! – рявкнул он, схватив меня за воротник. Голова мотнулась, а в затылке снова запульсировала боль. Носки стремительно намокали, и вода заполняла ботинки, заставляя пальцы ног неметь от холода.

– Это ты оглушил меня? – спросил я, стараясь не дрожать от холода.

– Я.

– Почему-то я так и думал. Слабовато…

Бородатый схватил меня за шкирку, приподнял вместе со стулом и подтащил к столу. А потом вдавил ладонью мою голову в таз так глубоко, что вода едва не потекла мне в уши. Я едва успел вдохнуть и начал считать. Успел дойти до двадцати семи, когда меня вытащили обратно.

После безуспешной попытки вытереться о собственное плечо, я потер губами друг о друга, стараясь восстановить чувствительность.

– Давайте жить дружно, – сказал я, вспомним кота Леопольда. – Но, если ты еще раз это сделаешь, не вытянешь из меня ни звука.

Бородатый замахнулся на меня, но Денис быстро остудил его пыл:

– Сядь. Хватит с него пока.

– М-да, контакт пока наладить не получается, – проговорил я, мелко дрожа от холода. – Вы ведь знаете, что произошло на стоянке?

– Знаем. Вы же оставили нам одного выжившего, – ответил мне Денис и принялся постукивать пальцами по столу.

– Неправда. Тот, который с простреленной ногой и еще один. Кстати, оба они работали с нашей парой и оттого остались в живых. И вообще полезно выслушать альтернативную точку зрения, правда?

– Правда, – согласился Денис. – Расскажешь?

Без предыстории я сообщил о том, что происходило с момента нашего соединения со второй группой. Во время рассказа в помещение зашел еще один человек и принес несколько листов бумаги.

– Продолжай, не отвлекайся, – парень углубился в чтение, а когда я закончил, сказал: – знаешь, что странно?

– То, что я до сих пор прикован к стулу?

– То, что твой друг по документам мертв. А на самом деле жив.

– А я по документам тоже мертв? – уточнил я.

– Нет, жив.

– Я ожидал услышать «жив, но недолго».

– Заканчивай умничать. У тебя интересный рассказ, но верить ему смысла нет.

– Почему же нет? Искренность – мое второе имя. Скажи про другую машину. Где она?

– Ты не ответил толком ни на один из моих вопросов и только лишь рассказал свою версию событий, – Денис вздохнул. – С чего мне тебе верить? С того, что у тебя глаза честные? Кто вы? И откуда? Зачем вам столько золота?

– Да чтоб тебя… Сколько – столько? Две тонны? Не так уж это и много. Это же не для себя.

– Две – только ваша партия.

– Хорошо, только наша, – кивнул я, жалея, что нельзя вылить воду из ботинок. Пальцы застыли окончательно. – А кроме нашей? Еще одна в год?

– Тебе виднее.

– Нет, мне не виднее, – сердито ответил я. – Меня здесь вообще не должно быть!

– Конечно. Здесь тебя и не должно быть. Ты же не думал нас встретить у пикапа. Тем более ваша структура меня кажется странной, – он в задумчивости потер подбородок. – Вы даете нам технологии, на раскрытие которых ушли бы годы, а иногда и десятилетия. Но при этом ваше сегодняшний прокол ставит все наше сотрудничество под большое сомнение.

Денис взял небольшую паузу, а потом встал, бросив бумаги на стол. Вода, растекающаяся из таза, тут же впиталась в листы.

– И при этом вы двое так глупо попадаетесь сразу после того, как устроили кавардак в городе. Знаешь хоть, сколько людей вас обоих сейчас ищут?

– Мне плевать, – я с трудом дослушал это словоизвержение. – Мне нужен один-единственный человек, который все это начал. Есть в моей, как ты выразился, структуре одна крыса – и мне надо узнать, кто это. Поэтому если вы нашли хотя бы одного из другой пары «сотрудников» – мне надо это знать.

– Хм. Ну да, с твоих слов так и выходит, что вас обоих кто-то решил подставить, – Денис подошел к стенке и несколько раз постучал. Почти сразу же хлопнула дверь, и парень тоже вышел из комнаты, оставив меня наедине с бородачом.

Этого мне испытывать не хотелось – пожалуй, окунет еще раз в ледяную воду, а я и так уже дрожал не переставая. Поэтому я крутил головой во все стороны, только бы не смотреть на него.

Денис отсутствовал довольно долго, и я уже даже подумывал завязать разговор с бородачом, чтобы скоротать время, как парень вернулся.

– Кто там за стенкой? – спросил я первым делом.

– Не пора ли нам его утихомирить? – спросил бородатый, сверкнув бритой макушкой в свете лампы.

– Наоборот, – ухмыльнулся Денис. – Эти двое нам помогут.

Глава 27. Теплый прием

Он сам отстегнул наручники, но подняться мне помогать не стал. Едва я оторвался от стула, как тут же сел обратно – занемевшие до самых суставов ступни не чувствовались вообще.

– Что, помощь нужна? – участливо поинтересовался бородатый.

– Обойдусь, – огрызнулся я и принялся расшнуровывать ботинки и стягивать промокшие носки. Ноги разве что не посинели от холода, и я начал их растирать.

– Мы никуда не спешим? – спросил Денис.

– Меня спрашиваешь? Ты сказал, что мы вдвоем вам поможем. Я еще не знаю, что вы сделали с моим другом, а с такими ногами я и вовсе никуда не могу идти. Так что да, мы не спешим.

– Сволочь ты, Денис, – я принялся растирать ноги еще активнее. – Скажи мне, как вы, такие чудесные, упустили второй автомобиль?

– Где может находиться автомобиль, мы… предполагаем.

– Не суть. Людей, которые в нем были.

– Вероятно, они оказались умнее, чем двое.

– Мы всего лишь оказались более честными.

– Это если верить твоему рассказу, – Денис скептически посмотрел на мои ноги, а потом обратился к бородатому: – сходи за одеждой.

Тот помедлил секунду, словно хотел что-то сказать, но молча вышел.

– Ситуация совсем не в вашу пользу, хочу сказать, – добавил Денис, когда мы остались одни. – Наша основная задача – оставить все, как было. Но сделать это и без того непросто.

– Вам лишь нужен козел отпущения. Те люди, на которых все можно свалить.

– Именно. Поэтому я считаю, что вы нам поможете. А мы не будем вам мешать.

– Вот только нельзя было решить это без окунания меня в таз?

– Эта простая процедура многих делает более сговорчивыми. А некоторых – одно лишь упоминание о ней.

– Обошлись без иголок под ногтями – и на том спасибо.

– Так, умник, – Денис схватил меня за воротник мокрого пальто и придавил к спинке стула. – То, что с тобой было решено договориться – не значит еще, что ты можешь так со мной разговаривать.

– Жаль. Я думал, что мы уже друзья.

– Не надо меня злить.

– Я не злю. Это нормальное явление. Защита от стресса.

Все-таки пригодились мне прочитанные книги. Одна из двух – уж очень мне была любопытна имперская психология.

– Даже так, – недоверчиво проговорил Денис, но хватку ослабил.

– Все в порядке? – бородатый вернулся с одеждой и большим полотенцем.

– Да, в полном, – парень отпустил меня и отступил на шаг назад. – Обговаривали последние детали сотрудничества.

– Но мне показалось…

– Вот именно, – оборвал его Денис. – Переодевайся.

И они оба вышли. Я же, оставшись один, еще некоторое время продолжал растирать ноги, согревая их. И одновременно с этим думал о том, как же нас так угораздило – попались мы действительно глупо. Стоило ожидать, что за автомобилем присматривают. Особенно после того, как я сам в разговоре с Павлом поднял тему слежения.

Убедившись, что в ступнях появилась чувствительность, я быстро снял с себя всю одежду. В карманах было пусто – они забрали и пистолет, и «шершень». Так что я без сожаления оставил скомканные костюм и пальто, натянул теплый свитер, черные плотные джинсы и переобулся в кроссовки.

После привычного мне стиля даже классические синие кроссы казались теперь излишне яркими. Я подтянул ремень, убедился, что одежда нигде не жмет, и распахнул металлическую дверь.

– Вот и ты, – за дверь меня встретил Павел, серьезный, но целый и даже сухой. – Почему ты мокрый?

– Там отличный бассейн и я решил искупаться, – ответил я.

– Он всегда такой? – спросил Денис. – Или это его «защита от стресса»?

– Защита, – коротко ответил шпион, пребывая в легком шоке от происходящего.

– А что, тебе не предложили? – поинтересовался я. – Или ты оказался более сговорчив?

– Вот здесь поаккуратнее. Мы с ними на одной стороне.

– Я пытался убедить в этом еще до того, как меня отправили купаться, – я прокашлялся. – Ладно. Мои ноги уже чувствуют, и я не падаю. Может, у вас найдется что-нибудь поесть для полного счастья?

Бородатый громко фыркнул, а потом так же громко шмыгнул носом.

– Наверху наверняка что-то есть, – ответил Денис, слабо улыбнувшись, и повел нас к лестнице.

Сводчатый кирпичный коридор подвала принадлежал какому-то старому зданию, в чем мы смогли убедиться, разместившись в комнате второго этажа. Судя по виду из окна, мы попали в исторический центр города – через улицу, чуть ниже я заметил обгоревшие остатки купеческого дома, который сжег в августе, и ухмыльнулся. Культурный след я все же оставил.

Щелкнул электрочайник, а на небольшом покосившемся столике появились разномастные чашки и сухпаек.

– Если это ваши стратегические запасы… – начал я.

– Господи, да заткнись ты уже и ешь! Так, – Денис подставил еще один стул и сел на него, развернувшись к Павлу. – Вы оба утверждаете, что можете найти того беглеца.

– Думаю, да. Можем.

– Так думаете или можете?

– Можем, – твердо ответил Павел.

– Это ваш коллега?

– Скорее да.

– Странный ответ, – Денис уперся подбородком в кулак. – То есть вы вместе работаете, но не совсем коллеги?

– Я бы не хотел вдаваться в подробности работы моей организации.

– Хм, пожалуй, это не слишком важно. Но вы знаете его поведение и то, как он действует?

– Я больше полагаюсь на технические средства, – суховато ответил Павел, пока я уничтожал скудные припасы, заливаясь горячим чаем, чтобы согреться.

– Разумно, – согласился Денис. – Но нам его найти не удалось.

– Врете, – Трубецкой выдержал короткую паузу. – Вы его и не искали. Просто следили за машинами, дожидались первого, кто попадется, чтобы с его помощью найти остальных. Нашли бы Эдуарда – мы были бы уже не нужны.

– После таких слов охотно верю, что мы с вами работаем в одной области.

– Прекрасно, но вы у меня доверия не вызываете ровно по той же самой причине, – отозвался Павел. – Какую свободу действий вы нам готовы предоставить?

– Практически полную, но наши люди будут неподалеку. Плюс стандартный маячок. Не хочу, чтобы в этот раз наша слежка оказалась для вас сюрпризом. Не думаю, что вам понадобится тревожная кнопка.

– Если вернете оружие, то не понадобится.

– С нашим безопаснее – специальные разрешения для вас готовы.

– Какой теплый прием, – не удержался я.

– И эту игрушку – тоже, – Денис положил на стол «шершень» и толкнул его в мою сторону, но Трубецкой перехватил его, едва коснувшись пальцами граней.

– С чего вдруг такое доверие? – спросил шпион.

– Необходимость. Мы не можем позволить себе терять людей или светиться перед полицией в таких мероприятиях. У вас все получится сделать незаметно. Мы поможем, вы исполните. Вы ведь тоже заинтересованы в том, чтобы поймать того самого Эдуарда, я правильно вас понял?

– Да, абсолютно, – ответил Павел и, так же аккуратно придерживая «шершень», бросил его себе в карман.

Глава 28. Петрович помогает

На нашем же фургоне нас вывезли из дома. Для максимальной безопасности с нами в автомобиле находилось еще четыре человека. Павел называл их оперативниками, но для меня они не отличались от переговорщиков. Все, как из одного теста сделанные.

Выезжали в ночь – за время, проведенное в подвале, стало совсем темно. Пока я гадал, куда нас отправили, фургон остановился. Задние двери распахнулись:

– На выход, – скомандовал Денис и все мы выбрались на просторную стоянку возле торгового центра – вернее, на ее неоцепленную часть. – Я предположил, что сюда вы тоже добирались на своем транспорте. И, кажется, был прав, – он махнул рукой в сторону старой «мазды». – Ваша?

– Да.

– Оставлять в ней ключи было весьма заботливо.

– Для себя старались, – вставил я.

– Не суть важно. Мы будем следить. Снаряжение, – Денис снова глянул в сторону автомобиля, откуда только вылез один из его людей, – мы вам предоставили. Приступайте.

Он захлопнул задние двери, сел в фургон, дождался спешащего водителя, который на ходу бросил нам ключи от «мазды», и они тут же укатили.

– И как тебе ситуация? – полюбопытствовал Павел.

– Мне не понравилось, – тут же ответил я. – Слишком легко согласились на нашу помощь, хотя у них, по сути, все золото.

– Значит, Эд очень хорошо скрылся от них. И от нас. И нам надо воспользоваться помощью Петровича.

– И разобраться с их снаряжением.

В машине мы нашли пару пистолетов, немного патронов и все.

– Совсем негусто, – прокомментировал я. – Зато наверняка жучков насовали во все карманы, – и на всякий случай сунул руку в карман куртки. Пусто.

– Вряд ли ты найдешь что-нибудь так просто. И не болтай лишнего – скорее всего, нас еще и прослушивают. Поэтому поехали заниматься делами, а там разберемся, что нам стоит сделать.

Я послушно затих. Не то чтобы надоело болтать лишнее – просто я успокоился и не видел смысла говорить что-то еще. Сейчас мы доберемся до местной полиции, а там Трубецкой уже разберется, что к чему. Но все же не удержался:

– Тебя не пытали?

– Нет, – ответил он тут же. – А тебя?

– Так, окунули в таз разок. Но якобы из-за того, что слишком много болтал.

– Значит, все равно бы так сделали, – рассудил Павел. – Скажу сразу – они мне не слишком по душе.

На том разговор и кончился – потому что все остальное, что мы могли бы рассказать, точно не добавило к нам хорошего отношения со стороны этих ребят. Я немного сердился из-за испорченной одежды. Пальто было недешевым, а в особенности в пересчете на наши деньги.

Хотел было спросить про курс обмена, раз Трубецкой сам посоветовал девушке на «пежо» отправиться в ломбард, чтобы сдать мой червонец. Но разговоры о курсах валют, в особенности в переводе с рубля на рубли – не та тема, которую стоит раскрывать перед нашим потенциальным противником.

Мы вернулись в центр, где шпион вошел в первое попавшееся кафе и попросил телефон. Вызвонил капитана и договорился с ним о встрече через час.

Затем, на выходе, Трубецкой свернул совершенно не в ту сторону, где мы оставили «мазду». Жестом попросил меня молчать, и я понимающе кивнул. Мы намеревались избавиться от следа.

Но внезапно он обернулся и зашагал обратно, указав на мою одежду. Но мы вряд ли могли переодеться в такое время – магазины уже закрыты. План шпиона начал вызывать у меня сомнения.

Развеялись они позже, когда мы благополучно доехали до большого жилого массива, где даже не попытались затеряться в узких проездах, а бросили автомобиль на стоянке у ближайшего магазина.

Далее Трубецкой провел меня к одному из многочисленных подъездов, нащупал тайник и забрал ключ, а уже через две минуты мы были в новой двухкомнатной квартире.

По-прежнему соблюдая режим тишины, он набросал из шкафа на кровать несколько вещей на выбор, позволил переодеться мне, а потом переоделся сам. К своему удивлению я увидел в углу робот-пылесос и указал на него шпиону.

Тот ухмыльнулся, забрал пару моих ботинок, засунул в них носки и поставил обувь на робота, переключив его в режим уборки. Нашу старую одежду он сложил в две кучки по разные стороны кровати. Неслышно отпер дверь, и мы вышли в подъезд.

Десятиэтажка имела плоскую крышу – как выяснилось, когда мы выбрались на самый верх – и располагалась в Добром, восточном районе города.

– Вид хорош, – сказал Трубецкой, – но со столичным не сравнить.

– Верно, – согласился я. – Что дальше?

А дальше мы прошлись по крыше, миновав несколько подъездов Г-образного дома, спустились в первый подъезд и, избегая лифта, пошли вниз по лестнице.

– Они все равно где-то рядом, должно быть, – проговорил я, когда мы выбрались на улицу. – Обещали же следить. К тому же у дома есть камеры наблюдения.

– Конкретно здесь – муляжи, – махнул рукой Павел. – Поэтому все в порядке. Мы же знаем, где нам выбирать конспиративное жилье.

– А у Подбельского еще и вкус – квартира с видом на реку.

– Макс…

– Да понял я уже. Идем.

Трубецкой посоветовал разделиться. Легкие куртки с капюшонами выглядели куда современнее классического черного пальто, что осталось у шпиона на его конспиративной квартире, и даже лучше моей невзрачной куртки от Дениса.

Зато теперь мы могли спокойно идти по улице и не опасаться того, что нас решит остановить случайный патруль. Поэтому и до места встречи добрались без лишних свидетелей. Слежка велась за домом, где робот-пылесос активно изображал мою мои перемещения.

– Знакомые лица, – махнул нам Евгений Петрович. – Садитесь!

Он прибыл на свеженьком внедорожнике и, несмотря на поздний час, выглядел бодрым. Мы поспешили сесть внутрь.

– В этот раз прошло не так много времени, а? – капитан пожал наши руки. – Что теперь делаете? Кого спасаем?

– В настоящий момент себя, – отозвался Павел и я позволил ему вести беседу за нас двоих. – Неприятная ситуация.

– И снова нужна моя помощь? Надеюсь, я не услышу в этот раз фантастических историй о том, что вы спасаете страну от предателей.

Я решил, что мне нужно вступиться:

– Две страны. Разом. От злых пришельцев из другого мира.

– Он пьян? – Евгений Петрович принюхался. – Вроде бы нет.

– Шутит до сих пор. Видишь ли, Жень, мы малость причастны к беспорядкам, что сегодня были в городе.

– Почему я так и думал, – засопел капитан.

– Мы были во втором автомобиле…

– Уже хорошо, – Петрович все еще сурово смотрел на руль. – Я видел записи – почти все устроили на первой машине. Но кое-где и вторая постаралась. На мосту, например.

– Они мешали. Уж извини. Никто не погиб из-за нас?

– Скажем, травмы средней тяжести. При плохом раскладе вас бы осудили, но так уж вышло, что я не намерен вас никуда сдавать. Вы хотите найти другой автомобиль?

– Мы также хотим найти того, кто был за рулем. Это куда важнее.

– А взамен?

– Взамен ты получишь виновника всего этого дерьма. Мы его тебе сдадим на блюдечке.

– Вероятно, еще живого.

– За поимку награду обещали, – мечтательно произнес капитан. – За всех четверых, если разом – двадцать пять миллионов. Или по пять за каждого.

– Оптом дороже, – фыркнул я. – Живых или мертвых?

– Живых. Наше начальство не горит желанием разбираться в том, кто именно и где сидел. Но конкретных описаний нет, поэтому вся надежда на вас. Свидетелей нет. Записи – так себе.

– Вот поэтому мы поможем тебе, а ты нам.

– Да, конечно. Петрович всегда помогает, – капитан включил ближний и покатил в отделение.

Глава 29. Знакомое место

В отделении людей было довольно много, но появление капитана вызвало немало удивления. Евгений Петрович провел нас в свой кабинет, достал из ящика стола ноутбук и раскрыл одну из сетевых папок.

– Подключили всех, поэтому никто свыше, ни ФСБ, ни кто-то еще расследование не забрали – хотя были горячие головы, но начальство между собой договорилось. Поэтому все вносят свой вклад.

– В борьбу за миллионы, – ответил Трубецкой и ткнул пальцем в экран. – Вот это видео покажи нам.

В файле была запись с камеры торгового центра. Не очень четкая, к тому же шел снег и часть фигур не очень выделялась.

– Вот с этими мы встречались, – шпион указал на два внедорожника.

– Они передали вам машины, та-ак, – выжидательно протянул капитан. – Кое-кто из опытных заявил, что они были груженые. Груз – тайна?

– Извини, – пожал плечами шпион. – Но это так.

– Доброта моя бесконечная, господи…

Я похлопал себя по карманам. Это не укрылось от Трубецкого:

– Что такое?

– Монеты. Остались в другом костюме.

– В квартире, я надеюсь? – он мгновенно изменился в лице.

– Нет. У Дениса.

Шпион вдарил по столу кулаком так, что подпрыгнул ноутбук, а Евгений Петрович вздрогнул.

– И ты только сейчас об этом говоришь!

– Я сам только что вспомнил об этом, – виновато отозвался я. – В той ситуации я не подумал…

– В какой ситуации? – подхватил капитан.

– В нашей нехорошей. Парни из второй машины сбежали, прихватив с собой часть данных для обмена, а досталось в итоге нам, – гневно проговорил Трубецкой. – Досталось вот от этих, – он еще раз постучал пальцем по экрану. Он прикосновений во все стороны побежали радужные волны. – А мы понятия не имеем, кто они такие.

– Военные, мне кажется, – ответил Евгений Петрович. – Раненого со стоянки забрали на вертолете, а у нас такой техники нет. Самое главное – в погоню на вертолете они не отправились, хотя на месте оказались почти сразу. Минут пять или десять даже – не больше!

– Нам надо проследить за первой машиной.

Капитан тут же открыл файл. На нем была запись с регистратора – по заснеженной улице мчался огромный «додж», побитый со всех сторон. В машине сидели двое – но ни на одном стоп-кадре четкости не было. Для нас же сомнений не оставалось – Эд и его помощник вырвались из города.

– Где была сделана запись? – тут же спросил я.

– На северо-востоке.

– Не может быть!

– Почему же? – капитан раскрыл карту. – Вы же видели только последний файл. А по цепочке записей мы выяснили, что они проехали во-о-от так, – он провел пальцем от стоянки у торгового центра вниз, через Клязьму и дошел до Южного объезда, где автомобиль свернул вправо.

– Кажется, мы не угадали с поворотом, – пробормотал Трубецкой.

– А дальше они ушли на Пекинку и обошли город с севера, а потом затерялись. Местность там не очень оживленная, населенных пунктов немного.

– То есть, они могут быть где угодно, – обреченно произнес я. – Но нет…

– Что такое? – встрепенулись шпион и капитан.

– Он же нас обманул! Как он ехал – напрямую, не петляя, пробивал себе дорогу в конкретном направлении – к трассе!

– И?

– Мы тогда с тобой подумали, что он выберет знакомое направление, к тому же дорога туда лучше, четырехполосная. А там, куда он поехал – всего две полосы. Зачем рваться с таким усердием, чтобы потом выбрать плохую дорогу?

– Запутался? Психанул? Ошибся поворотом? – начал перечислять капитан.

– Нет, он не такой человек, чтобы сделать подобную ошибку, – настороженно ответил Трубецкой, уловив ход моих мыслей. – К тому же расчет был верен – несколько патрулей переключились на нас. И мы закрепили направление, которое следовало бы заблокировать.

– А они как бы затерялись на северо-востоке. И я уверен, что вояки отследили машину.

– Откуда же такая уверенность? – покосился на меня Евгений Петрович.

– Они ждали нас у нашего автомобиля примерно через два-четыре часа после того, как мы его оставили. Средства слежения есть и на втором автомобиле, так что они точно знают, где находится другой «додж».

– Нам они об этом не сказали! – возмутился капитан.

– И не скажут, – добавил Трубецкой со вздохом. – Они же выкупили у неизвестных разработчиков новую технологию. За две тонны золотом.

– Боже мой! Две тонны! Это же куча денег! Кому столько понадобилось?

– Вот этого мы уже не намерены раскрывать, Жень. Ты хотя бы знаешь теперь, что стоит на кону, и ради чего ты нам помогаешь.

– Ты все усложнил, – последовал ответ. – Да, я знаю, чего ради. Но кому оно идет? Две тонны в золоте могут обернуться нам терактами и прочим…

– Я тебе гарантирую, что этой страны ничего не коснется.

– А другой?

– И другой тоже. Все на благие цели.

– Почему-то не верится, – поморщился капитан. – Я хочу вам обоим помочь, правда! Но мне надо знать…

Шпион словно ждал этого момента. Он схватил со стола прозрачный файлик, и вытащил из кармана «шершень»:

– Сними с этой штучки отпечатки. Только так, чтобы об этом не знала ни одна из других сторон расследования. А потом мы дадим тебе кое-какие ответы.

Евгений Петрович недоверчиво взял цилиндр.

– Только не нажимай на кнопку, – предупредил его Трубецкой. – И другие пусть тоже не нажимают.

– Игрушка какая-то, – капитан полегчал оружие на ладони, но все же оставил нас в кабинете.

– Нам очень нужна его поддержка, – объяснил Павел. – Если он откажется, едва ли мы сможем найти Эдуарда.

Я полез в ноутбук. Файл с видеозаписью носил название межпоселковой улицы, на которой это было снято. Название звучало знакомо, и я открыл карту.

– Вообще-то недалеко от этого места находится мой дом.

– Зачем им сгоревший дом? Там даже машину нельзя спрятать.

– Но есть хороший подъезд к лесу. Знаком мне очень хорошо и сам знаешь по какой причине.

– Тарас? – уточнил шпион, как мне показалось, на всякий случай.

– Именно. Но дело в том, что они поехали вообще в ту сторону, где жил я. И еще Игорь. Едва ли все это простое совпадение, – я заметил сомнение на его лице: – И не говори мне, что считаешь иначе! – добавил я громко.

– Не считаю. И думаю, что если мы отправимся искать Эдуарда, то наверняка найдем его недалеко от указанного тобой места.

Я так и застыл с открытым ртом, потому что собирался спорить. Но Павел обезоружил меня своим согласием, поэтому я просто кивнул.

Минут через десять в кабинет вихрем ворвался Евгений Петрович. Он молча прошел мимо нас и всучил «шершень» Павлу прямо в пакете с застежкой.

– Что это за адская штука? – он немного помолчал, собираясь с мыслями, потом взъерошил и без того всклокоченные волосы: – она насквозь прострелила компьютер!

– Я же предупреждал не нажимать на кнопку, Жень, – негромко сказал Павел.

– Хрен с ним, с компьютером, другой поставят, – произнес капитан почти сразу же. Но отпечатки! Ты – мертв и выглядишь странно в сравнении с последней прижизненной фотографией. Вторая партия отпечатков – вообще неизвестно кому принадлежит…

– Мои, должно быть, – добавил я.

– И ты знаешь, как с ней управляться? – прищурившись, посмотрел на меня Евгений Петрович.

– И довольно неплохо. Но есть же еще отпечатки?

– Есть, но внезапно компьютер выдал сбой и нашел сходства сразу у нескольких живых людей.

– Значит у кого-то техническое оснащение очень крутое, – сказал я.

– Ты все еще согласен нам помогать? – спросил Трубецкой. – Мы нашли, куда нам ехать.

– Согласен, – недовольно пробурчал капитан.

Глава 30. По кругу

Договорились действовать тихо. Время было поздним, однако Евгений Петрович смог найти несколько человек нам в помощь. В итоге набралось два седана – десять человек в большинстве своем вооруженные пистолетами, но была и парочка с АКСУ.

Груженые до предела автомобили без опознавательных знаков и с выключенными маячками выкатились на улицы города.

Слежки за нами не велось – во всяком случае, видимой. Наверняка те, с кем у нас должна была пройти сделка, следили за всеми, и за полицией в том числе. Но здесь ни я, ни Павел уже не могли ничего поделать.

Поэтому молча теснились на заднем сиденье внедорожника, придавленные третьим пассажиром. Впереди сидел еще один полицейский. Чем были хороши подчиненные Евгения Петровича? Они не задавали вопросов.

Снег усиливался, словно погода стремилась нагнать отставание. Дворники внедорожника работали в бешеном темпе, а наша скорость едва ли превышала пятьдесят километров в час.

В результате мы почти час потратили на дорогу, которая обычно отнимала не больше двадцати минут. Оба автомобиля решили оставить на противоположном конце деревни, чтобы не привлекать внимания. Как будто десять человек, толпой пробирающихся сквозь снег, не будут этого делать.

Я объяснил, куда нам следует идти. Капитан разделил всех на две части. К нам присоединилась пара полицейских без автоматов, а вторую группу Евгений Петрович усилил бойцами с АКСУ.

После раздачи указаний мы двинулись по краю деревни. Если у кого и было желание поговорить, то снежинки, стремившиеся забиться в нос и в рот, отбивали его начисто. Так что шли молча, похрустывая уже приличным слоем снега.

Догадка про то, что Эд решил скрыться в деревне, где находился мой дом, притащила с собой еще пару мыслей. И те робко топтались у меня в мозгу, но я уверенно отказывался их принимать.

Однако еще несколько шагов в полном молчании заставили меня заняться хоть чем-то еще и я позволил себе обдумать новые неожиданные совпадения.

Игорь, доктор, который якобы скрывался здесь от преследования властей, прожил в деревне не один год. Я был уверен в этом, потому что отлично видел его отношения с другими жителями и то, как к нему вообще относились – как к старожилу. Не так, как ко мне.

Но все же он оказался здесь чужаком, хотя и прожил не один год. Быть может, все это тоже было не зря? Если так, тогда вся история была подставой с самого начала и едва ли я мог доверять даже Трубецкому. И Ане тоже.

Мысль оказалась слишком неприятной, и я поспешил ее выкинуть из головы. Девушка едва ли заставила бы себя так хорошо играть в любовь, учитывая ее положение в обществе.

К тому же весь план тогда бы крутился вокруг меня – а это получалось очень и очень сложно, учитывая, что влез практически везде, где только можно было. Я негромко фыркнул.

Сперва история здесь, потом – перемещение с Аней в Империю. Погромы в поместье ее дяди, моя работа на Дитера, чтобы заработать денег, знакомство с сыщиком, замена барона Абрамова мной. Кем надо быть, чтобы от и до спланировать все так, чтобы я ни разу не свернул с пути? Едва ли это план.

А дальше ведь было еще сложнее, включая нападение наемников и мою работу в Вельске, просьбы императора о помощи с Большим советом. И все это надо было свести воедино.

Быть может, упор делался на мое тщеславие? Хотя я не замечал за собой какой-то гордости своим положением, стремлением делать карьеру или жаждой богатства. Но получается странно – заграбастал себе около семи миллионов, будто так и надо.

Ведь я же этого не желал совсем. И цель у меня была одна, благая – спасти девушку, которая не одну неделю находилась в беде по вине одного человека. В ответственность Подбельского я свято верил. Мне нужны были лишь доказательства. И Эд мог бы мне их дать.

Я поднял голову и снег тут же залепил мне глаза. Выругавшись, я вытер лицо пятерней.

На самом деле, для себя доказательств я собрал достаточно. Я и без них верил в свои собственные теории, а то, что я оказался здесь не по своей воле ровно после того, как пошел с Дитером, лишь еще сильнее меня убеждало в собственной правоте.

– Ульяна еще работает? – спросил я у Трубецкого.

– Да, – ответил он и немного удивился. – Почему ты спросил про нее?

– Мне может потребоваться ее помощь, как химика. Но она отказалась переехать в мое имение, так что я решил уточнить у тебя прежде – где она находится.

Трубецкой назвал мне адрес, и я трижды повторил его про себя, чтобы не забыть.

– Это довольно далеко от ее прежнего места жительства, – добавил шпион. – Но мы помогли ей перевезти все вещи, так что она работает.

– Мы? Кто это? – с подозрением в голосе спросил я.

– Я и пара хороших знакомых. Которым я доверяю, – ответил Павел, словно успокаивая меня. И он мой настрой прочувствовал очень хорошо.

– Спасибо, – мне оставалось лишь поблагодарить его.

В довесок к снегу усилился еще и ветер. Я вспомнил, что по Империи тоже гуляет непогода и усмехнулся про себя – вот тебе и глобальное потепление. Абсолютно разные миры с отличающимися друг от друга показателями промышленного производства – а погода в них одинаковая. Кто-то явно нас дурит.

– Далеко еще? – немного притормозив, обратился ко мне капитан.

– Рядом, метров двести-триста в лес – не больше.

Мы шли разомкнувшись – между каждым из нас оставалось пять, а то и десять шагов. Но все же кто-то мог подумать, что мы идем сами по себе, а не группой. Лишь снежная буря скрывала нас от тех, кто мог посмотреть в окно этой ночью.

Со второй частью мы соединились уже в лесу, не встретив никого другого на нашем пути. Пятерка разделилась, оставив на центральной улице пару человек следить за ситуацией.

Пока капитан раздавал дальнейшие указания, в основном жестами, как заправский спецназовец, я с тоской смотрел в ту сторону, где за другими домами заметало снегом обгоревшие обломки моего коттеджа.

Если история движется по кругу или хотя бы по спирали – то для меня она мчится слишком быстро, за три месяца вернув родную обитель уже дважды.

Все сошлось: автомобиль был припаркован на небольшой полянке. Где-то неподалеку покоился Тарас.

К «доджу» приближаться не стали – он уже покрылся снегом и даже на капоте не осталось проталин. Машина стояла здесь не один час.

– Отлично, мы нашли транспорт, – объявил капитан, собрав людей. – Преступники находятся где-то рядом. Раз уж ты дал нам такую наводку… – Евгений Петрович сделал паузу, силясь вспомнить мое имя, – Максим, может, подскажешь, что дальше делать?

Ситуация складывалась как нельзя лучше. Теперь Трубецкой не сможет отвертеться, когда Эд заговорит. А полиция нам поможет.

– Рядом с моим домом стоит пустой коттедж, единственный во всей деревне, – пояснил я. – Если те двое где и могли спрятаться – то только в нем.

Полицейские смотрели на своего капитана, а тот выискивал подтверждение моих слов у Трубецкого. Тот некоторое время молчал, а потом кивнул. И только тогда Евгений Петрович дал команду.

Глава 31. Штурм

Про коттедж я загнул. Обычный домик, который на фоне моего до печально известных событий смотрелся так себе и даже хуже. Маленький, одноэтажный, с крыльцом и парой окон в улицу.

Его перестраивали, сменив старые бревна – но форма сохранилась. И от того компактный и удобный домик штурмовать оказалось непросто.

Во-первых, мешала погода. Сильный снег и ветер для полиции без обилия снаряжения оказался серьезной помехой. Порывы ветра не сбивали с ног, но силы оказалось достаточно для того, чтобы расстроить уверенное наступление.

Во-вторых, нас ждали. И, несмотря на слабую видимость, знали, куда стрелять – били метко, и к моменту, когда десять человек смогли взять дом в кольцо, двое полицейских уже лежали подстреленными.

Все остальные, невзирая на холод, моментально залегли в образовавшиеся сугробы. Прикрытия было крайне мало – повезло тем, кто заходил со стороны леса. Они отошли дальше метров на пятьдесят. Ни о какой прицельной стрельбе с такого расстояния не могло быть и речи.

Я лежал в снегу рядом с Трубецким. Оба безоружные – в нашей ситуации нам могли бы помочь даже пистолеты от Дениса. И плевать, что в них могут находиться устройства слежения. Это лучше, чем лежать под пулями и не иметь шанса защитить себя.

– Стреляют? – в домике за углом щелкнул замок пластикового окна. – Или показалось?

– Полицию вызови! – раздался крик из глубины дома.

– Полиция уже здесь! – рявкнул на жильцов один из подчиненных Евгения Петровича. – Отойдите от окна!

Ответной стрельбой полицейские разбили стекла в доме, где укрывался Эдуард. Но едва ли им удалось зацепить его самого или помощника, потому что отстреливаться они продолжали с той же интенсивностью.

Только теперь, когда черные фигуры не очень выделялись на белом фоне, метко стрелять им уже не удавалось и зачастую целые очереди уходили в никуда. Наши не двигались, предпочитая отлежаться, пока у врага не закончатся патроны.

Заканчиваться они отказывались. С неравномерными перерывами стрельба продолжалась еще минут пятнадцать, не меньше. Или время попросту тянулось так долго.

Наконец кто-то решил войти – со стороны моего дома из снега поднялась фигура, до того медленно перемещавшаяся из зоны обстрела. Полицейский добрался до дома, дернулся в запертую дверь – безрезультатно.

Но шум отвлек одного из стрелков, и огонь в нашу сторону стал менее плотным. Рисковать и лезть под пули все равно не захотел никто.

Судьба героя следующие несколько минут оставалась неизвестной, но судя по тому, что второй стрелок вернулся к окну, полицейскому не повезло.

– Мы так и будем ждать, пока случайными пулями всех не порешат? – спросил я Трубецкого.

Он попробовал пошевелиться. При этом стряхнул с себя снег и тут несколько пуль просвистели над нашими головами.

– Так и будем, похоже, – угрюмо ответил он.

– Обойдите так же, только издалека, – подал голос капитан, что занял позицию с левой стороны от меня. – Мы прикроем всем, что есть, а вы зайдете сбоку. Вдвоем шансов больше. Давайте!

Капитан принялся палить с такой скоростью, которую ему мог позволить его пистолет. Остальные подключились и за грохотом выстрелов было отчетливо слышно, как пули бьются о кирпичную кладку.

Мы же ползком убрались подальше и той же дорогой, которой шли к лесу, направились в обход.

– Единственное, что меня успокаивает, – сказал я, стуча зубами, – что им некуда деваться.

Шпион молча кивнул – он тоже прилично замерз. Поэтому мы прибавили темп. И доберемся быстрее, и согреемся по дороге. Но даже бегом путь вокруг деревни занял несколько минут.

Я сунул руку в карман и нащупал заледеневший цилиндр «шершня». Если повезет – эта штука нам сильно поможет. В теcном домике Игоря электромагнитная игрушка за счет своих размеров куда эффективнее даже обычного пистолета.

Мы добрались до кирпичной стены, перемахнув через старый деревянный забор. Сзади дома была пристройка – остатки старого двора. Кровь еще не замело снегом, а тела не было. Как и оружия. Но следы вели не к почерневшей от времени деревянной двери.

– Фокусники… – пробормотал Трубецкой, тоже заметив странное направление следа/

Он прикоснулся к пришитым внахлест доскам и те заходили ходуном, почти беззвучно на фоне шума перестрелки. Попридержав несколько так, чтобы я смог пролезть, Павел забрался внутрь и сам.

Тело полицейского валялось на земле. Шпион прощупал пульс и убедился, что еще один из подчиненных Евгения Петровича расстался с жизнью.

– Жаль, что Эд нужен нам живым, – добавил Трубецкой, поднимаясь. Стрелок хотя и спрятал тело, но не забрал у него оружие, чем Павел сейчас и воспользовался.

Дальше мы пошли, стараясь не шуметь. Смотрели под ноги – шпион подозревал ловушки, но на наше счастье ничего не попалось. А вот черный ход оказался заперт.

Я толкнул дверь плечом, но она не поддалась. Шуметь не стоило – иначе дверь мы бы уже попросту вынесли. И снова тупик, досадная пауза, которая могла принесли еще несколько раненых или убитых. А там и до побега недалеко.

– Снова будем думать и ждать? – поторопил я Павла.

– Знать бы, что там внутри, – задумчиво проговорил он.

– Никогда внутри не был, но там максимум пара комнат, судя по размеру.

Я проследил за взглядом шпиона – тот увидел приставную лестницу, ведущую на чердак. И покачал головой:

– И не думай, проще дверь выбить.

– Да? – Трубецкой недоверчиво покосился на меня.

Вдруг он сорвался с места и со всей силы врезал корпусом по двери. С треском вырвало крючок, который был для нас единственным препятствием. Шпион по инерции пролетел дальше, а я встал перед проемом.

И как раз вовремя – несколько пуль тут же пробили ее насквозь. Внезапно стало очень жарко, а сразу после – очень холодно.

Я стиснул в ладони цилиндр «шершня», поднял его на уровень груди и, как только заметил фигуру, медленно входящую в поле зрения, тут же нажал на кнопку. После короткого жужжания «шершень» выплюнул шарик прямо в шею идущего.

Тот захрипел, зажал курок автомата и, медленно опускаясь на пол, выпустил весь боезапас, заставив меня рухнуть вниз быстрее обычного в десяток раз. Автомат затих, опустошив магазин куда-то в стену.

В комнате тоже стало тихо, зато с улицы послышались крики, и я поспешил встать. Увидев Эдуарда, безуспешно дергающего затвор автомата в попытках загнать внутрь патрон, я подскочил и пнул оружие, тут же выбив его из рук. С перекошенным лицом Эд бросился на меня, намереваясь стиснуть пальцы на шее.

Я с трудом отбил одну руку, но он тут же выпрямился, меняя тактику, вдарил мне чуть ниже ребер, а потом потянулся к «шершню», который покатился по полу, выпав из моих рук.

Пинком я отправил его прочь и тут же словил еще один сильный удар, а потом мимо меня метеором пролетел Трубецкой и приложил Эда спиной об стену так, что хрустнули кости. Затем Павел влепил ему внушительную затрещину.

Голова Эда повисла, и я испугался, что шпион убил его. Но тот почти сразу пошевелился и открыл слегка косящие глаза. Я тут же подобрался поближе и схватил его за воротник:

– Кто велел тебе устроить все это?! Говори, кто!

Он только криво усмехнулся и посмотрел на меня с презрением. Я не сдержался, дотянулся до «шершня» и приставил его к колену Эда.

– Из-за тебя мне пришлось стрелять в невинного человека, сволочь! Кто отдал тебе приказ?

Сплюнув на пол, Эдуард хрипло посмеялся. Я почувствовал дрожь в шее, когда нажимал на кнопку. Шарик с хрустом прошел сквозь сустав.

Эд не заорал, но дернулся, чтобы схватиться за колено. Свободной рукой я прижал его обратно к стене.

– Я сделаю то же самое и со второй ногой! – в ярости проорал я.

– Макс, – осторожно тронул меня на плечо Павел, до того не вмешивавшийся в процесс.

– Отстань, – отмахнулся я. – Он заговорит. Он мне все скажет! – я прижал цилиндр ко второму колену. – Мы оставим тебя здесь, гнить в тюрьме, хромового и покалеченного, – прошипел я сквозь зубы. – Можем отдать тем, с кем ты сорвал переговоры. Они более опытны в пытках. Говори! Мне нужно только имя!

– Мы оба… – он сделал подобие кивка в сторону Павла. – Исполняем приказы одного человека…

– Имя! – я едва сдержался, чтобы не прострелить ему второе колено.

– Он… скажет.

Я не убирал оружие от его колена и задрал голову:

– Есть варианты? – спросил я Трубецкого, часто дыша.

– Только один, тут нет вариантов, – он озадаченно развел руками.

– Она… да… – просипел Эд.

– Что ты знаешь про Подбелького? – снова накинулся на Эда.

– Полегче парень, – кто-то схватил меня и оттащил назад. – Женевскую конвенцию еще не отменили.

Евгений Петрович вышел вперед. Оказывается, пока я допрашивал Эда, все они зашли в дом, а я и не слышал этого.

– Мы заберем его, – остановил его Павел. – Он все же один из наших, и мы не можем оставить его здесь.

– Не знал, что ты так поступишь, Паш, – холодно откликнулся капитан. – А как же уговор?

– Мы дадим кое-кого получше, – незаметно подмигнул мне Трубецкой и заметил на столе знакомого вида конверт, а еще ключи от «доджа». – Мы ведь теперь можем закончить наше дело. И познакомить вас с теми, кто предпочитает пытать людей с холодным расчетом. Скольких вы потеряли?

– Четверых и двое ранены, – буркнул капитан. – Скорая уже едет. Может, оставите его хотя бы на несколько дней?

– У нас ему окажут лучшую помощь, – ответил Павел и принялся туго заматывать простреленное колено Эда, игнорируя его мучительные стоны. – Поможешь довести его до автомобиля?

– Да куда деваться! – недовольно воскликнул Евгений Петрович, когда Трубецкой ловко перекинул мне ключи. – Но если ты выкинешь еще что-нибудь, честное слово, всех троих посажу до выяснения обстоятельств!

– Уговор, – Павел затянул узел на колене Эда и протянул капитану руку. Тот нехотя пожал и махнул своим: свободны.

Люди вышли, а я нацелился на следующую жертву – теперь предстояло поговорить с Викторией.

Глава 32. Последний привет из дома

Только я забыл про одну маленькую деталь. До того, как мы попадем обратно в Империю, нам предстояло разобраться с Денисом и прояснить ситуацию насчет документов и золота.

Капитану предложили ехать за нами следом на его автомобиле. План опять составил Трубецкой и держал его у себя в голове до последней секунды.

Лишь когда мы упихали скрученного и перемотанного Эда на заднее сиденье побитого «доджа», Павел сообщил мне, что намерен вернуться в нашу квартиру. Потом осмотрел автомобиль и выскочил наружу.

Мы пересели во внедорожник Евгения Петровича. Разумное решение, на мой взгляд, потому что патрули на дорогах не позволили бы нам проехать и пары километров. В ночь, когда все ждали появления «доджа», камеры и автомобили явно расставили на всех центральных и объездных дорогах города.

А вот Эду придется мерзнуть в холодном салоне. Печка, проработавшая не больше пяти минут, не изменила температуру воздуха настолько, чтобы сидеть в пикапе стало комфортно.

Капитан не сказал ни слова, но недовольство было написано на его лице. Вместе с нами ехала еще пара полицейских. Один посматривал на меня с недоверием, но слишком часто:

– Что такое? – не удержался я.

– Нет, ничего, – тут же ответил он, а потом добавил, спустя минуту: – Ты же пытал человека.

– И? Ты видел, что он сделал. Позволить ему застрелиться было бы куда милосерднее, но у него была важная информация.

– Это не повод…

– Давай я буду решать, что является поводом, а что нет, хорошо? – грозно спросил я.

– Я думал, что в наше время таких людей нет, – пробормотал он, отвернувшись.

– Каких таких? Жестокость сейчас – обоснована. Если тебе мало десятков убитых…

– Нет, кто дал вам право так поступать!

Впервые я задумался перед тем, как ответить. Следовало дать четкий ответ так, чтобы не давать лишней информации.

– Начальство. Прямой приказ, – ответил вместо меня Трубецкой с переднего сиденья. – Мы уже получили консультации по этому поводу и нам разрешено применять к нему силу в любом виде. Воздержитесь от дальнейших расспросов, пожалуйста.

Полицейский заткнулся и больше не проявлял инициатив. Вообще никаких.

Павел попросил остановить за несколько улиц до многоэтажки.

– Подъедете через пять минут. Припаркуйтесь так, чтобы в поле зрения была старая «мазда», и ждите нас.

Затем мы совершили долгий обход. Сперва добрались до дома, затем вошли через первый подъезд, пользуясь тем, что кто-то заказал доставку еды в такое позднее время.

Через крышу попали в нужную нам часть дома и вернулись в квартиру. Робот-пылесос устало тыкался в стену.

Я снял с него оба ботинка и переобулся. Надеть сухую и чистую одежду второй раз подряд – непередаваемое удовольствие. Главное, что в привычку это не входит. Забрал из куртки конверт и в очередной раз задумался над его вскрытием. Но сдержался и покинул квартиру.

Как и предвидел Павел, около «мазды» нас встретили. Двое стояли рядом с автомобилем, еще двое зашли с боков. Свет от фонаря на доме отлично освещал всю площадку.

– Хитрецы, думали, что спрячетесь от нас? – спросил Денис. В руке он держал внушительный пистолет. – Документы при вас?

– Мы еще только едем за ними. Вот собирались. Готовились, составляли план.

– Да ну? А кто же устроил перестрелку неподалеку от города? Грохот стоял такой, что даже здесь отзвуки слышно было.

– Не знаю. Точно не мы, – развел руками Павел.

– Не куплюсь.

– М-да? Макс, отдай им этот чертов конверт.

– Ты уверен? – уточнил я.

– Не спрашивай, просто отдай. Мы ведь сможем получить оба автомобиля. Вернее, их содержимое?

– Разумеется, сможете, – Денис забрал у меня конверт, буквально выдернув его из пальцев. – Но у нас к вам есть пара вопросов, так что сперва мы побеседуем.

– Что, прямо здесь?

– Нет, проедем кое куда, – он едва заметно мотнул головой и тот из четверки, что стоял ближе всех к Павлу, сделал шаг в его направлении.

– Где же наша не пропадала, – сказал тот и опрокинул нападавшего.

Денис вскинул пистолет, но я тут же ударил его по руке – тому еще мешался конверт, который некуда было спрятать. Оружие упало на асфальт, а я воспользовался моментом и нанес еще несколько ударов.

Грохнул выстрел и тут же раздались хлопки откуда-то со стороны. Денис не обращал на них никакого внимания, пытаясь отбиться от меня. И у него это почти получилось.

Несмотря на пару увесистых оплеух, которыми я его наградил, ему удалось повалить меня на землю. Он успел прижать грудь коленом и уже тянулся к оружию, когда его голову заметно наклонил вниз упертый в затылок пистолет Евгения Петровича.

– Этот парень запачкаться не боится, так что я без проблем запачкаю твоими мозгами его куртку, если шевельнешься, – быстро проговорил капитан, заставив Дениса поднять руки.

Затем он так же оперативно скрутил его, сковал наручниками и поднял голову:

– Пашка! – и перепрыгнул через меня.

Перепуганный неожиданным криком я тоже вскочил и увидел Трубецкого, который привалился к автомобилю, держась за бок.

– Нормально все, – простонал он и глянул на окровавленные пальцы, а потом поморщился. – Или не очень. Нам надо в ломбард, – обратился он ко мне.

– Бредит, – прошептал Евгений Петрович.

– Не бредит, – я быстро спрятал конверт в куртку и забрал оружие Дениса. – Отвезите нас. Пожалуйста. А этих заберете. Если мы не объявимся завтра, заберете тогда и автомобиль, и парня в нем, если он не замерзнет. До полудня примерно, – продолжал объяснять я, когда мы вдвоем уталкивали раненого Трубецкого в автомобиль капитана. Ранение оказалось более серьезным, чем я подумал изначально, и шпион уже почти терял сознание, хотя при помощи подручных средств ему успели сделать перевязку на скорую руку.

– У вас там опорный пункт, что ли? Я думал, что знаю все его точки.

– Пункт, да, – рассеянно ответил я, усевшись вперед. – Но не ходите туда в одиночку без особой надобности, не привлекайте к этому месту внимания.

– Я все понимаю, конечно, – откликнулся капитан. – Ситуация такая… Что это за люди?

– Я думал, что они с вами тоже сотрудничали, разве нет?

– Впервые вижу эти лица, да и никому из наших не пришло бы в голову устраивать стрельбу посреди двора без прямой угрозы. Вы ведь им не угрожали?

– Нет, – я посмотрел на Павла: тот дышал очень слабо.

– А где же ваша чудо-мазь?

– Не в этот раз. Не с собой.

Я подумал, что в квартире наверняка что-то может быть, но сколько потребуется времени на поиски? Ночью до ломбарда добраться можно куда быстрее.

И оказался прав – на место мы прибыли меньше, чем через пять минут. Но дверь оказалась заперта и мне пришлось долго барабанить в стекло, одновременно удерживая на ногах Павла. Тот повис на мне с капитаном едва подъемным грузом.

Александр сонно таращился на нарушителей его ночного спокойствия, пока не узнал шпиона, и тут же впустил нас.

– Помогайте, – выпалил я, когда Трубецкой свалился с нас на пол. Держать его уже не было сил.

Хозяин ломбарда бросился за стойку, вытащил тюбик с мазью и бегом кинулся к нам. Работу он выполнил, как профессиональный врач.

– А теперь в больницу, – скомандовал он.

– Нет, нам нужно назад, – ответил я, стараясь не смотреть ни на капитана, который удивленно таращился на меня, ни на Павла, перепачканного темной кровью. – Ситуация… особая.

– Он не в том состоянии, чтобы нормально вернуться.

– Значит, мы можем подождать, пока он не придет в себя. Десять минут, полчаса, два – когда подействует мазь, мы отправимся назад.

– Назад – куда? – спросил капитан.

– Домой, – ответил я, переглянувшись с Александром.

– Регламент не позволяет… – начал он.

– Я один не смог бы его донести, – пришлось объясниться мне. – Так что никаких мер принимать не нужно. Все в порядке, – обратился я к Евгению Петровичу. – Мы все разрулим. Не бойтесь.

– Я и не боюсь! – воскликнул капитан, но затих, когда его окинул оценивающим взглядом Александр.

– Надеюсь, вам можно доверять, – сухо ответил он мне.

– Можно-можно, – быстро закивал я и заметил, что Павел пришел в себя.

– Где мы? – спросил он голосом более слабым, чем обычно, но не настолько, чтобы считать его тяжело раненым.

– В пяти минутах от дома.

– Вижу, – он заметил Александра. – Помогите мне встать.

Втроем мы справились гораздо быстрее. Шпион попробовал сделать шаг и чуть не упал.

– Предлагаю все же не перемещаться прямо сейчас, – хозяин ломбарда повернулся к капитану. – А вы, пожалуйста, покиньте салон. Прошу вас.

– Салон? А… я…

– Спасибо, Жень, – бросил через плечо Трубецкой.

– Да, пожалуйста. Значит, завтра увидимся?

– Увидимся, – ответил я вместо шпиона, уже не уверенный в своих словах.

Александр помог спустить Павла вниз и, когда мы отрицательно ответили на вопрос о портерах, нахмурился, но выдал нам еще пару из своего бесконечного запаса. Затем включил машину.

Когда я обернулся махнуть ему рукой напоследок, увидел выглядывающего из-за угла Евгения Петровича. Сложив пальцы буквой V, я улыбнулся, совсем неискренне, потому что не знал, что ждет нас впереди. Но, скорее всего, сюда я уже не вернусь.

Капитан неуверенно поднял ладонь, и это был мой последний привет из дома.

Глава 33. Нежелательные личности

Вероятно, мы побили все рекорды по перемещениям в течение двадцати четырех часов. Дважды в обе стороны – это довольно много. Тем более с раненым.

После того, как мы оказались в подвалах Университета, я выждал несколько минут, пока Трубецкой придет в себя. Транспортировка на нем почти не сказалась, но из-за потери крови и упавшего давления на него накатила такая слабость, что шпион свалился с ног, едва мы очутились в комнате.

– Две минуты, не больше, – прохрипел он, держась за простреленный бок. – И я буду в норме.

Я был готов дать ему и больше, если потребуется, лишь бы он пришел в норму.

– Конверт у меня, – сообщил я на всякий случай.

– Дьявольщина… – выдохнул шпион. – Но раз у нас до сих пор нет золота… Пусть будет так.

– Еще я пообещал твоему другу, что мы вернемся, но не знаю, получится ли.

– Вернемся, – ответил Трубецкой уверенно. – Вернемся точно, – он выпрямился. – Нельзя оставлять незаконченных дел.

Вместо двух минут от простоял, упершись в стену, почти десять.

– Идем.

– Ты точно в порядке? – спросил я.

– В полном. Но… – он похлопал себя по куртке, – этот гад меня обезоружил. Благодарю, – шпион взял протянутый мной пистолет, который я забрал еще из квартиры.

– У меня есть второй, если что.

Оружие в руках прибавляло уверенности. Но нам предстояло решить вопрос с Викторией, добраться до нее и поговорить. Эд мог просто очернить ее либо же она действительно устроила все это и тогда получалось, что огромная ветка организации, которая служит лишь для защиты императорской семьи, внезапно сменила направление деятельности.

В любом случае, ситуация становилась сложнее. Я помнил про уровни руководства – между Подбельским и Викторией есть еще один, и если Эд соврал, то получил указания от вышестоящих лиц. Но это не меняет глубину проблемы – так или иначе, но Григорий Авдеевич должен стоять за всем этим.

Раз Трубецкой согласился со мной и намерен переговорить с Викторией, то у него тоже есть сомнения – и когда он займет мою сторону полностью, работать станет гораздо лучше.

Проблема оказалась в другом – мы оба сменили одежду и остались без местных денег. А все мои золотые червонцы, которыми я мог проверить причастность Подбельского к истории Дитера, лежали где угодно, но не в карманах куртки.

Поэтому пришлось ждать подходящий трамвай – а ночью это сделать оказалось очень непросто. Но зато шпион получил еще почти двадцать минут, чтобы прийти в себя. Да и транспорт шел полупустой, поэтому нам сразу же нашлись свободные сидячие места.

Пассажиры сперва косились на людей в странной одежде, но время было поздним, а люди – уставшими, поэтому любопытство быстро обнулилось.

Единственное, что не менялось в этом городе – любовь к чтению газет. Пока Павел прикорнул на сиденье у окна, я традиционно принялся читать номер «Ведомостей» у впереди сидящего пассажира.

Большая статья, которой был посвящен целый разворот с обилием фотографий, посвящалась поимке банды преступников, которых накрыли в Коврове. Пассажир сложил газету и собрался выходить.

– Извините, вы не могли бы оставить газету? – попросил я.

Мужчина в больших очках мялся, но близилась его остановка и он, судорожно кивнув, расстался с газетой, кинув ее мне на ноги. Невелика потеря, номер за пять копеек.

Я пошелестел страницами. Наверняка заметка касалась того случая с нами и Вани. Так оно и было. Несколько первых абзацев посвящались великолепной работе полиции и специальных служб, а также бдительности граждан, которые помогли в поисках.

Это меня смутило – едва ли мы могли привлечь столько внимания. Иностранцев в столице было немеряно, и, может быть, речь шла о чем-то другом?

Адреса, по которому мы нашли итальянца, я не запомнил, но в статье упоминалась близость реки, поэтому мои сомнения быстро развеялись.

«Слаженные действия наших доблестных оперативников позволили устранить опасную преступную банду. Несмотря на жестокое сопротивление, бойцы специального отряда смогли ликвидировать троих преступников. На время операции жильцам близлежащих домов было велено оставаться дома и отойти подальше от окон. Но четкость работы исключила даже малейшее повреждение окон…»

Дальше я не смог читать эту слащавость и решил разбудить Павла.

– Нам еще далеко, – пробурчал он, но после второго тычка все же выпрямился: – Что такое?

– Читай.

– То самое место, куда ты ездил с Дитером? – спросил шпион, когда ознакомился с несколькими абзацами. – Думаешь, речь об этом?

– Я уверен, что об этом. Совершенно. Но пишут, что погибли все трое. Нас и было трое – опальный итальянец Вани с нами за компанию. Но я жив.

– И остальные, думаешь, тоже?

– Да. Этой статьей просто успокаивают людей, которые живут рядом. Слухи и сплетни – они же все равно расползутся. Тем более мы подняли такой шум, хе-хе. Один итальянец положил троих, как минимум, – добавил я шепотом.

– Хороший стрелок, – высказался Павел. – А о потерях со стороны полицейских что пишут… хм, ни одного.

– Там была совсем не полиция. Фрилансеры… наемники, то есть. В штатском, но хорошо вооруженные и тренированные.

– Со статьей все понятно. Это действительно таблетка спокойствия для горожан, чтобы пресечь слухи, – шепотом произнес шпион. – И сокрытие потерь тоже норма. Но если бы то была обычная полицейская операция, как иногда накрывают притоны, то там бы отчитались о всех потерях. Значит, здесь действительно были задействованы наши.

– Как все серьезно-то, – фыркнул я. – Понимаешь теперь, что нас хотели убрать всех. И мое возвращение, скорее всего, тоже не планировалось. Нам могли не дать портер, например, но если Александр ничего не знал, то, вероятнее всего, я просто не должен был дойти до ломбарда.

– И в Университете нас тоже не встречали.

– А могли бы.

– Нас двое. Учитывая репутацию, которую ты здесь приобрел, для нас двоих потребовалась бы целая группа, человек шесть, не меньше. Это заметно, особенно для Университета.

– Словом, мы немного выбились из плана. Из их плана.

– Пожалуй.

– Значит, теперь ты веришь мне?

– Больше, чем раньше, но не уверен полностью.

– Вот упрямец, – я покачал головой.

– Мне понадобится всего несколько минут, чтобы прояснить все окончательно, дружище, – Трубецкой выпрямился и похлопал меня по плечу. – Все будет отлично.

Когда мы сошли, я заметил, что ему стало заметно легче. Он держался прямо, не завалился в сторону раны.

– Она и живет здесь, что ли? – удивился я.

– Да. Люди закреплены за конкретными точками и находятся там постоянно. Иногда со сменщиками – это может быть охрана или клиент. В зависимости от прикрытия, – пояснил Павел.

Далее все повторилось. Подъем на этаж, кодовый стук, электромагнитный замок – Виктория явно не спала.

– Вы нашли его? – с ходу спросила она.

– Нашли, – кивнул Трубецкой и, поморщившись, сел напротив. – И у меня к тебе есть несколько вопросов.

Я заметил, что он потянулся за оружием, но остался стоять позади, не желая садиться ближе.

– Я готова ответить, – она наклонилась ближе, облокотившись на стол, словно собиралась сперва внимательно выслушать Павла.

– Эд назвал твое имя.

– Разве? Это странно, – Виктория нахмурилась, потом посмотрела на меня: – И ты это слышал?

Павел повернулся лишь на полкорпуса, а она уже выхватила пистолет и без промедления прострелила ему висок.

– К сожалению вынуждена признать, что вы оба с настоящего момента признаны нежелательными личностями в Империи, – констатировала она, направив оружие на меня.

Глава 34. Никаких ответов

– Что за…?? – выкрикнул я, не в силах оторваться от гипнотизирующего вида растекающейся по полу крови.

– Видишь ли, Максим, – голос ее дрогнул. – Я не собиралась этого всего делать. Он был хорошим сотрудником и… – Виктория посмотрела на тело, неподвижно лежащее рядом с ее столом. – Это твоя вина и мне следовало бы пристрелить тебя на месте.

– Но? – я с трудом взял себя в руки, чтобы вести диалог – а в данном случае это отличная возможность выиграть время. Хотя бы немного драгоценного времени. И хотя убивать меня она точно не собиралась, кто знает, какие неприятности ждут меня впереди.

– НО?! – воскликнула женщина. – Да ты хоть знаешь…

– Кем он был? – я сделал шаг вперед и опустился перед телом Трубецкого на одно колено, полубоком.

– Не двигайся! – едва не сорвавшись на визг, крикнула Виктория, но я уже занял положение, которое мне было нужно. Теперь оставалось самое главное.

– Я не двигаюсь, видишь? Стою на месте, – я немного наклонился вперед, делая вид что щупаю пульс на шее. В другой ситуации в этом не было никакого смысла, но только так я мог дотянуться до пистолета во внутреннем кармане куртки.

– Надеюсь, что ты пойдешь добровольно.

– Куда это? Мне нужны ответы. И ему нужны были ответы, – сказал я довольно громко, чтобы перекрыть щелчок взведенного курка.

– Ты и сам все знаешь, похоже. Поэтому никаких ответов не будет, – она повела стволом пистолета, приказывая мне встать. Я же попытался отыскать цель через куртку, подбирая нужный угол.

Нас разделял только стол. Слишком маленькое расстояние для промаха.

– Сейчас, – ответил я и взглянул на Трубецкого в последний раз. А потом выстрелил.

Грохот падающего тела, задевшего стул, убедил меня в том, что я попал. Поднявшись, я высвободил руку из-под куртки. Четырнадцать патронов – не слишком много, а вокруг наверняка бродит еще пара лояльных ей людей.

Я обошел стол в поисках оружия и денег. До дворца тоже предстоит добираться не пешком. И уж точно не трамвае.

Начальница Павла билась в конвульсиях. Похоже, было задето легкое. Я прицелился. Может, она и заслужила смерть за то, что сделала сейчас и до этого, но явно не должна мучиться дальше.

Последний выстрел показался мне особенно оглушительным. Теперь нельзя было терять ни секунды. Я принялся выдвигать один ящик стола за другим. В одно лежала куча документов и я из любопытства пересмотрел некоторые из них. И не нашел ничего.

Косвенно Виктория подтвердила мои догадки. Ведь наверняка непоправимые последствия были связаны исключительно с тем, что Трубецкой упомянул Подбельского. К сожалению, я опять не мог ничего использовать в качестве доказательства.

В дверь постучали и это заставило меня поторопиться. Кодовый стук означал, что пришел кто-то еще. Патронов в ящиках не оказалось, поэтому я забрал оружие у мертвецов, вздрогнув, когда прикоснулся к их пальцам.

Внешне патроны совпадали идеально. Я не стал заморачиваться и засунул в карман куртки в общей сложности их с два десятка. В дверь продолжали стучать. Мне оставалось лишь найти деньги. Хотя бы рублей двадцать.

В нижнем ящике стола я наскреб несколько десятирублевых купюр и поспешно сунул их в карман. Теперь предстояло самое сложное – выбраться отсюда.

Настойчивый стук продолжался еще некоторое время, а потом все стихло. Сразу же раздался телефонный звонок, от которого я подскочил на месте. Поднять трубку я не решился.

Но тот, кто звонил, и так отлично знал, что здесь что-то случилось. Дольше тянуть я уже не мог и потому направился к двери, надеясь, что не скрипнет ни одна половица.

Входная дверь, хотя и очень прочная на вид, вероятно, не сможет остановить пули. Я подошел и прислушался. Во всем доме стояла мертвая тишина. Теперь это не было какой-то фигурой речи – два тела у письменного стола служили подтверждением.

У электромагнитного замка с внутренней стороны двери имелся еще и размыкатель – для меня очень удобная штука, потому что искать кнопку было бы бесполезно. Я выждал еще немного и потянул за рычаг, стоя при этом так, чтобы открывающаяся дверь меня прикрыла.

Механизм щелкнул, причем довольно громко. Но иного выхода у меня не было. Единственный помощник в данной ситуации – пистолет в руке.

Дверь сперва приоткрылась, а потом рывком пошла в мою сторону – я едва успел среагировать, чтобы оттолкнуть ее назад. При этом я высунулся и сделал это как раз вовремя, чтобы отпихнуть в сторону пистолет, который сразу выронил невысокий тип в бежевом плаще.

Со стороны лестницы раздался выстрел и пуля, оцарапав мне щеку, с треском вошла в дверь. Я прицелился и выстрелил в ответ трижды. Как минимум один раз мне удалось попасть, и стрелок медленно сполз по стене вниз.

Но я не успел перевести оружие на лежащего, а тот уже пнул меня чуть выше косточки. Да с такой силой, что я опрокинулся на спину, чудом не ударившись при этом головой об пол.

Тип вскочил и бросился на меня. Не задавая лишних вопросов, двинул мне по ребрам, выбивая воздух из легких. Я закашлялся, но успел хватануть ему по уху. Впрочем, недостаточно сильно, чтобы сбросить его.

Но выиграл немного времени для того, чтобы снова заполнить легкие воздухом. Вдох отдался болью в ребрах – но вряд ли они были сломаны, всего лишь удар оказался слишком сильным.

Тут же я добавил ему левой – и тоже по уху. Представляю, какой у него стоял звон в ушах. Даже глаза чуть к носу сошлись. И все же он был опасным противником, потому что секундой позже мне пришлось резко дернуть головой, чтобы увести ее от мощнейшего удара.

Вот здесь уже раздался хруст. Костяшки, которыми тип приложил об пол, не выдержали удара. Боль пронзила всю его руку до плеча и дала мне еще время, чтобы собраться с силами.

Он уже не защищался, так что я ткнул его в шею, прилично вдавив кадык, затем сразу же спихнул его и, вскочив, пнул в живот, заставив скорчиться.

Я осмотрелся в поисках пистолета, когда тип закашлялся – он явно хотел что-то сказать. Пока он пыжился, я наклонился и подобрал оружие.

– А теперь отдай его сюда. Живо! – сказал обладатель ствола, приставленного к моему затылку. – Не заставляй меня стрелять. Но будь уверен – если ты дашь мне хоть один повод – я это сделаю.

Мне пришлось послушно отдать пистолет, но попытка посмотреть, кто это был, не увенчалась успехом:

– Двигай давай. Мы заставим тебя ответить за все.

Неизвестный схватил меня за плечо, крепко, до боли стиснув его, и повел на выход. Кажется, мой план потерпел крах, еще даже не начав толком осуществляться.

Глава 35. Семья

На улице меня встретил еще один «сотрудник». Я не знал, кто они такие на самом деле. Может быть, фрилансеры. Может быть, действующие работники Третьего.

– Поймал? – спросил он того, что по-прежнему держал пистолет упертым в мои ребра.

– Нелегко дался. Одного застрелил на лестнице.

– Что? Еще одного нашего положил, тварь? – тут же массивный кулак прилетел мне в живот, и если бы меня не держали за плечо, то я точно оказался бы на заснеженном тротуаре. – А что с…

– Мертва. Там еще одно тело, я не успел рассмотреть, кому оно принадлежит.

– Вот же баронишка, – второй вцепился в мое лицо с какой-то звериной силой. – Тебя бы убить на месте надо. Но просили оставить в живых.

– Нужны нам эти хлопоты! – высказался первый, с пистолетом в руках. – Сделаем вид, что он пытался сбежать. Грохнем где-нибудь в переулке.

Я дернулся, стараясь вырваться из этих цепких пальцев, но вместо этого лишь еще раз получил в живот.

– Стой, собака, – прикрикнул второй.

– Где же машина?

– Вон там, едет уже, – он махнул рукой, указывая направление. – Все сделаем по алгоритму, как обычно. Пара пересадок, – и еще один сильный удар, так что я сплюнул кровью на снег, – а убивать не будем.

– Жаль. А тебе, скотина, – последовал ощутимый толчок в спину, – не жаль? Пойти против своих же?

Я промолчал. Что им наговорили, чтобы меня схватить? Или это было лишь следствием увиденного? Маловероятно, второе, раз автомобиль уже подъехал.

Меня усадили на заднее сиденье, на всякий случай предварительно обыскав. Не то чтобы это показалось мне странным – будь у меня еще оружие, шансов использовать его все равно не имелось. Не хотел я получить пулю в затылок.

Оба моих конвоира сели по бокам. Впереди в автомобиле расположился водитель и еще одни мускулы. Я даже не стал предполагать, относится он к Третьему отделению или нет.

Двери еще не успели захлопнуться, а двигатель уже заурчал и широкий седан тронулся. Это с Денисом можно было пытаться пошутить. Здесь желание острить мне отбили на месте. И хорошо, если только его.

Снежная ночь сказывалась на темпе поездки. Скорость была невысокой, а перед поворотами водитель ее и вовсе сбрасывал до пешеходной.

– Ты не мог бы ехать чуть быстрее?

– Я еще резину не поменял! – обиженно ответил шофер. – Кто же знал, что снег выпадет. Прогнозы…

– Ноябрь на дворе, дурень!

– Ситуация экстренная, к тому же.

– Ты для того и следишь за машиной, чтобы она была готова к такой погоде! Черт бы побрал этих дилетантов! – сидящий слева сердито посмотрел на меня. – Может скажешь что-нибудь умное?

Мне не оставили никакого шанса на побег из автомобиля. Ни в одну из сторон. А если я попытаюсь оглушить кого-нибудь – все же, руки мне не сковали – то впереди сидящий точно успеет среагировать.

Я обернулся – сзади еще один автомобиль следовал, не отставая, то и дело помаргивая ближним светом из-за неровностей брусчатки.

– Я тебе вопрос задал.

– А я не счел нужным отвечать, – огрызнулся я.

– Вот же ж…

Места для хорошего замаха оказалось не очень много, к тому я же рефлекторно попытался отбить удар и схватил нападавшего за запястье. Второй тут же двинул мне локтем в висок. В глазах на несколько мгновений помутнело.

– Надо менять эту колымагу, да поживее!

– Сейчас-сейчас, скоро уже.

Седан проехал еще несколько сот метров, пару поворотов. На заснеженных улицах почти не было пешеходов, совсем исчезли открытые повозки. Автомобилей заметно больше тоже не стало.

Наконец мы свернули в какой-то переулок. На противоположной стороне улицы стоял тяжелый и внушительный универсал. В такой можно без труда запихнуть трехметровых досок под самую крышу и спокойно ехать.

На этой громаде мы с трудом выбрались из переулка и проехали еще несколько километров. Сзади все так же маячили две фары. Затем еще одна смена транспорта, на этот раз – на более компактный хэтч.

– Надо же, какой молчаливый нам попался, а? – снова завел разговор тот, что сидел слева. Мы еще только разместились внутри и не отъехали. – Как будто ему так и надо, чтобы его куда-то везли!

Он явно меня провоцировал, и я промолчал. Не хотелось мне еще раз по лицу получить.

Автомобиль плавно покатился вперед, но почти сразу же резко затормозил. Корпус развернуло на скользкой брусчатке – не зря они ехали так медленно.

– Что такое? – встрепенулись мои конвоиры.

– Двое впереди, – коротко отрапортовал водитель, повернувшись назад.

Не успел он снова посмотреть вперед, как лобовое стекло зазвенело и посыпалось, пробитое пулей. Почти одновременно со вторым выстрелом я бросился в сторону и вниз, приземлившись на колени второго сопровождающего, схватился за ручку двери и потянул ее на себя.

Чтобы меня остановить, ему пришлось вдарить мне промеж лопаток. Ручка двери щелкнула, выскользнув из пальцев, но замок уже открылся.

Вокруг сыпалось стекло. Сперва спереди, теперь сбоку. О мою ногу ударилось тело говорливого ублюдка, чуть выше обратной стороны колена.

Тот же, на чьих ногах я лежал, попытался что-то крикнуть – я слышал, как он втянул в себя воздух, – но не издал ни единого звука. Или успел что-то пискнуть, да громовой выстрел заглушил его слова.

Лишь сверху на меня, кроме стекол, брызнуло что-то теплое. Пальба стихла. Я толкнул перед собой дверь и вывалился из автомобиля.

– Жив! – крикнули у меня над головой и я, рискуя свернуть шею, посмотрел в сторону источника звука. – Как же тебя уделали, барон! – перед самым моим лицом раскрылась ладонь, и я схватился за нее, чтобы встать. – Арчи! Тилль! Все в порядке.

Я выпрямился, покрутил шеей и щелкнул по меньшей мере десятком позвонков. Потом провел рукой по правому виску – все пальцы были в крови. А затем на меня словно нашло озарение.

– Граци, Вани, – я вытер кровь о собственные брюки и тут же пожал руку своему спасителю. Он переложил дробовик в левую руку и ответил на рукопожатие.

Сбоку от него появились еще две черных фигуры – все трое казались мне одинаковыми: в черном с ног до головы, как когда-то мы пришли с Дитером…

– Стрельбу могли слышать, давайте уйдем отсюда поскорее, – голос итальянца привел меня в чувство.

Что ж, раз жив он, значит и с ростовщиком все в порядке, радостно подумал я.

– Как вы меня нашли? И зачем?

– Семья отправила к тебе на помощь. Идем.

– Хорошо, – я зашагал в направлении улицы. – Так это вы ехали следом всю дорогу?

– Нет, – Вани переглянулся с остальными. – Готовьтесь! – он перевернул дробовик и принялся дозаряжать его.

Остальные принялись делать то же самое, а я бросился к автомобилю, распахнул дверь и принялся обыскивать тела в поисках оружия.

Пистолет нашелся сразу же у того, кто сидел впереди. Я быстро осмотрел салон: остальные были мертвы. Последнему начисто снесли голову, и я подумал, что на моей спине, вероятно, есть что-то большее, чем его кровь.

Послышался шум мотора второй машины. Похоже, они должны были держаться на расстоянии, но раз наш хэтч так долго не выезжал из переулка, решили проверить, что происходит.

Итальянцы не ушли прятаться за расстрелянный транспорт, как я предположил. Они пошли вперед и к тому моменту, когда второй автомобиль заскользил в переулке, были готовы к стрельбе.

Первый же выстрел с громким хлопком распорол шину. Вероятно, можно было обойтись без дальнейшего кровопролития, но со стороны машины полыхнула вспышка и мы вчетвером принялись решетить ее без остановки.

Десятки пуль врезались в машину. Мне даже показалось, что один из троицы палил картечью. Стекла разлетелись, капот покрылся дырками, превратившись в уродливое подобие терки.

Все это длилось не больше пяти секунд. Мой пистолет опустел, остальные тоже разрядили оружие полностью. На некоторое время стало очень тихо.

Проверять, кто остался в живых, смысла не было. Под капотом засветился скромный огонек, который за считанные секунды превратился в бушующее и ревущее пламя.

Трио развернулось в противоположную сторону.

– Так зачем я вам нужен? – повторил я свой вопрос, ощущая странное удовлетворение.

– Вендетта, – коротко ответил Вани.

– Я думаю, мы сейчас неплохо отомстили…

– Не наша. Твоя. Личная.

– Не понимаю…

– Друг, с которым ты тогда пришел ко мне – он мертв.

Глава 36. Незаконная поддержка

Когда я увидел Вани, то уже предвкушал, что рано или поздно мы пересечемся и с Дитером. Но оказалось, что этого больше не случится.

– Ты уверен в этом? – я предпринял последнюю попытку исправить непоправимое.

– Да. Своими глазами видел.

– Ты можешь мне объяснить, как все произошло? – спросил я уже на бегу. Мы спешили к нашему транспорту, чтобы поскорее убраться с места перестрелки. Полиция могла нагрянуть в любой момент, а после того, как мы положили кучу агентов Третьего отделения, нас точно пристрелили бы на месте.

– Явно не здесь, – поспешил ответить итальянец. – Мы едем к бабуле.

Чтобы не запутаться окончательно, я перестал задавать вопросы. Но молчание не продлилось слишком долго – я предполагал, что мы поедем в их квартал в Коврове, однако массивный автомобиль с ревущим двигателем провез нас всего несколько километров по пустым улицам и остановился в обширном внутреннем дворике четырехэтажного дома.

Яркие огни снаружи – мне даже показалось, что мелькнуло слово «галерея». Помимо вывески на нашем пути блеснула лишь одна пара огней полицейского автомобиля. Странно, что такая бурная перестрелка не вызвала избыточного внимания со стороны правоохранительных органов.

За седаном закрылись толстые деревянные ворота. Двигатель тут же заглушили и все поспешили выйти.

Внутренний дворик оказался обширным, проезд – не сквозным, а потому здание являло собой пристойного вида крепость, если бы не огромные окна.

В большинстве из них горел свет, несмотря на поздний час. Где-то я заметил людские фигуры, которые в основном стояли группами.

– Прошу за мной, – к нам спешно приблизился мужчина с проседью в волосах. Говорил он без акцента, но итальянские черты угадывались в его внешности и отличном оттенке кожи.

У входа в галерею я осмотрел свою куртку: грязные, дырявые обноски, заляпанные чужой и моей кровью. Наверняка и у меня самого вид не лучше!

– О, позвольте, – мужчина протянул руки и, явно скрывая брезгливость, приготовился взять куртку. Я вывернул ее наизнанку и с неловкой улыбкой передал итальянцу, с облегчением вздохнувшему: кто же захочет пачкать чужими мозгами собственный дорогой костюм. Пистолет остался в кармане куртки. Пустой он мне сейчас ни к чему.

Свитер, джинсы и кроссовки снова выделяли меня из толпы. Мимо кого бы мы не проходили, люди без тени стеснения оборачивались вслед, шушукались, переговаривались, то на русском, то на итальянском.

Оружие в руках Вани и компании вызывало куда меньше любопытства, чем моя личность. Или всего лишь моя одежда.

Мы стремительно прошли через фойе, поднялись по лестнице через проход на втором этаже, увешанный картинами, как в Центральной Галерее, добрались до двери. Вани повернулся ко мне, уже занеся руку, чтобы постучать.

– Так не пойдет, – сказал он и отправил умываться.

Под холодной водой заныло все. Висок и затылок, ссадины на лице, сбитые кулаки – но я старательно приводил себя в порядок. А закончив с этим, сразу же вернулся к Вани и его компании.

Он постучал трижды. Снова кодовый стук. Я вздохнул и вошел. Итальянец вошел следом, не расставаясь с оружием.

– А, барон, – воскликнула бабуля Четти. Не слишком радостно, впрочем. – Рада видеть, что и с тобой все в порядке. Прими мои соболезнования по поводу своего друга. Это большая утрата и…

– Не единственная, – мрачно ответил я, бесцеремонно перебив ее. Взгляд ее тут же стал острее:

– Значит, наш мир действительно сошел с ума, – безапелляционно заявила она.

– Так всегда кажется, когда кто-то рвется к власти.

– Все верно, – бабуля кивнула и предложила мне сесть. – Передел власти страшен для всех. Что за странная одежда?

– Это моя рабочая форма.

– Не слишком она подходит для дворянина, – ее морщинистое лицо чуть посветлело, а уголки губ слегка приподнялись.

– Простите, но я думал, что меня сюда привезли поговорить о делах?

– Уважь старуху, а потом уже дойдем и до дел. Здесь нам спешить некуда. К счастью для меня и для тебя тоже.

– Я перестал вас понимать. Я вообще перестал понимать, что происходит, с тех пор как…

– С тех пор как встретились с Вани. Удивлен, что он вернулся?

– Признаться, да. И немало, – выдавил я.

– Случайная помощь вышла с тем, что ты его искал.

– На нас напали почти сразу же, как мы его нашли.

– Потому что следовали за вами. Этих людей видели и у нас тоже. Не всем было суждено вернуться домой, – многозначительно добавила она. – Так что за одежда?

– Это действительно важно?

– Мой настоящий внук – мастер швейного цеха. Так что да, я действительно много внимания уделяю одежде людей, с которыми я говорю.

– И тем ставите меня в неловкое положение.

– В неловкое положение мы поставили шавок Третьего отделения, которые решили устроить бойню.

– Ах, то самое особое подразделение, которое помогало полиции. Я читал в газетах.

– Не было никакой полиции. Нам достался очень разговорчивый сотрудник, притом штатный.

– Надеюсь, меня вы за связи с Третьим отделением в неловкое положение ставить не будете? – прямо спросил я.

– Как интригующе ты говоришь, барон, – бабуля ритмично похлопала ладонями по столу. – Я в курсе этого. И потому хочу тебе сказать, что далеко не все Третье – шавки. Люди, что заняты охраной императорской семьи, имеют честь. В большей или меньшей степени. А беспринципное пушечное мясо, которое их начальство использует для своих целей…

– Так, стоп! Это все вам рассказал…

– Тот самый говорливый пленник. Тебя он тоже упоминал. И, похоже, он не был твоим другом.

– В Третьем у меня был единственный друг, которого убили час назад, – ответил я холодно, чувствуя, как мурашки бегут по спине. Мне снова грозило одиночество в большом и на этот раз очень агрессивно настроенном мире.

– Я могу еще раз выразить тебе свое сочувствие, барон, но это едва ли изменит твое положение. К тому же ты до сих пор не ответил на мой вопрос. А старушечье любопытство вещь такая… если не дать ответ, я сама могу его придумать.

– Могу лишь сказать, что меня, скорее всего, пытались устранить так, чтобы не осталось следов.

– И для этого тебя так вырядили? – приподняла бровь бабуля.

– Именно. Прикрытие. Подготовка. Чтобы указать на то, что я сам пришел, сам решил принимать участие в деле, о котором даже не знал, – не моргнув глазом соврал я. Им-то уж точно не стоит знать о существовании другого мира. И тем более не стоит знать, что ненастоящий барон.

– Безвкусная одежда – прикрытие, – бабуля пожевала губу. – М-да. Чего-то ты явно не договариваешь. Вот наш пленник пел, как соловей. И про вас с немцем, и про золото, и про императора… м-м-муа, – она чмокнула губами: – кладезь информации, ни больше ни меньше.

– Из-за золота мы пришли к вам в первый раз, – начал я.

– Так.

– Искали Вани, потому что он знал человека, который работал с большим объемом золотых монет.

– Угу, знаю.

– Потому что почти все истории крупных партий золота в частных руках так или иначе оказались связаны между собой.

– Ты это лишь предполагал, а мне это сказали. Твое путешествие в… эм…

– Вельск.

– Точно, Вельск, – бабуля в очередной раз хлопнула ладонью по столу, а потом посмотрела на Вани, который стоял рядом: – садись, все в порядке.

– А если бы оказалось не в порядке, то он что, застрелил бы меня после того, как спас?

– Ага, – бабушка Четти коварно улыбнулась. – Не так уж я и доверчива, как может показаться.

– Вы начали говорить про золото. Что он еще сказал?

– Сказал, что принимал участие в каком-то обмене. Информация в обмен на чистое золото, но не сказал, с кем этот обмен происходил.

– Я тоже не понял. Ради такого же обмена меня и похитили.

– Интересная подстава, – задумчиво проговорила бабуля. – Ты же понимаешь, что суммарно все это – огромные деньги, которые никак нельзя сосредоточить в одних руках. А они именно там и оказываются.

– Речь ведь не об императоре, правда?

– Конечно же, нет. Это какое-то частное лицо. Большего мне узнать не удалось, как мои мальчишки ни старались… Пытки – это слишком грязно.

– И слишком больно, так что давайте без подробностей, – поморщился я. – Холодного душа и избиений мне сегодня хватило с лихвой. А вот информация мне бы очень помогла. Я безуспешно пытаюсь доказать, что есть человек, который явно готовит что-то серьезное. Не знаю, что это. Переворот. Убийство. Восстание. Зачем еще могут потребоваться миллионы человеку, который и без того не страдает недостатком власти?

– А ты не думал, что это нужно не ему, в таком случае?

– Я… нет. Не думал.

Идея здравая, но, чтобы она заняла положенное ей место в моем мозгу, требовалось немало времени. Все же, подвинуть мысль о Подбельском-предателе сложно, когда она настолько укоренилась. Но зерно сомнения было посеяно.

– Подумай получше. Потому что я точно знаю, что с недавнего времени к нам прибыл какой-то очень важный гость. Он занял поместье рядом с городом – по другую сторону, так что он точно не твой сосед.

– Всем про меня известно больше, чем я думаю.

– О ми дио! – бабуля всплеснула руками. – Барон, ты же публичная персона. Не знаю, в каком мире ты живешь, но даже когда ты спишь почти в каждом городе есть люди, которые перемывают твои косточки после прочтения газет.

– Я их не читаю.

– И зря. Так вот этот важный гость тоже как-то связан с Третьим отделением. Мы туда сунулись, походили, посмотрели – нашли только несколько десятков человек охраны, и я отозвала своих ребят. Их жизни мне куда важнее.

– Предлагаете мне туда отправиться?

– Нет, барон. Предлагаю тебе воспользоваться умом. Включи дипломата. Поговори с его величеством. Поговори с невестой. Пусть помогут тебе. Разгадка где-то рядом. А мы поможем, если потребуется.

– Едва ли ваша помощь будет бесплатной.

– Разумеется, – бабуля прикрыла глаза. – У нас тоже есть трудности, которые нам неплохо бы разрешить при поддержке вышестоящих лиц. Ты станешь нашим мостом.

– Мостом над законом, похоже, – фыркнул я, задумался на секунду и, когда Четти уже хотела сказать мне что-то продолжил. – Я не против. За последние месяцы не было ничего законного в моих действиях, так что еще парочка хуже не сделает. Час назад меня объявили нежелательной персоной в городе. Так что сейчас я полностью вне закона.

– Незаконная поддержка тем и хороша, что не ограничена ничем.

– Завтра я отправляюсь к императору, – решил я.

– Примешь мою помощь? – спросил Вани.

– С удовольствием, – ответил я, а бабуля блаженно улыбнулась:

– Вот и отлично!

Глава 37. Большой шаг вперед

Разговор кончился, и я попытался встать, но едва удержался на ногах: удобное кресло позволило мне расслабиться после мучительного дня. И силы иссякли.

– В таком состоянии тебя отправлять никуда нельзя, – категорично заявила бабуля. – Отведи его на третий этаж, пожалуйста, – обратилась она к Вани. Тот кивнул.

– За что же мне такие милости? – поинтересовался я, все еще пытаясь встать.

– Ты вернул честного человека в мою семью и… впрочем, он сам тебе расскажет. Потом, когда ты наберешься сил, – добавила она, покачав головой. – С твоим статусом тебе надо беречься, между прочим.

Я оперся на стол и нашел в себе силы встать. Склонил голову перед бабулей:

– Спасибо, что вытащили меня, – и повторил то же перед Вани. Тот улыбнулся:

– Пустяки. Идем, помогу тебе добраться до комнаты.

Многофункциональные здания столицы – настоящая фантастика. Внизу идут разговоры о политике и активных действиях в той или иной сфере, кто-то ходит и смотрит на картины, а на третьем этаже – полная тишина. Можно даже лечь в коридоре и уснуть.

У меня такое желание возникло не единожды, потому что ноги я еле поднимал. Еще бы – мало того, что я четырежды успел телепортироваться между мирами, дважды побывать в шкуре пленника, мне пришлось немало времени провести на ногах.

– Разбужу в полдень, если не проснешься сам, – насмешливо произнес итальянец, закрывая за собой дверь.

Глаза закрывались на ходу. Я разулся у дверей, едва не упав, стащил свитер. Потом принялся расстегивать ремень на джинсах, одновременно с этим двигаясь в сторону кровати. Стащить успел только одну штанину и все-таки упал – на кровать. Чтобы заснуть, мне понадобилась лишь пара секунд.

– Выглядишь ужасно, – Вани, как и обещал, растолкал меня ровно в полдень. Я сердито посмотрел на него, не поднимая головы, одним глазом. – Одевайся, взбодрись и поедем.

– Куда? – я перевернулся и увидел на другой стороне кровати костюм, а рядом – тележку с кофе и едой.

– Куда решишь, туда и поедем. Я тебе помогаю, но не руковожу.

Я ушел в душ, а вернувшись, принялся за еду. Подсушенный хлеб, соленый сыр и крепкий кофе привели меня в чувство довольно быстро, так что я, еще не доев, принялся за расспросы.

– Так что случилось? Почему тебя приняли обратно в семью?

– Ты действительно хочешь это узнать или спрашиваешь исключительно из вежливости?

– Из праздного любопытства я вопросов вообще не задаю, – хмыкнул я и сделал себе второй бутерброд. – Насколько я знаю, нужны серьезные причины, чтобы человека взяли назад.

– Тут ты прав. Пока был занят с Тарасом, кое-кто пустил слушок, что я работаю против семьи. Мне дали право уйти – и я ушел. А чтобы вернуться, надо было доказать, что я все еще свой. Этот шанс дал мне ты.

– Чем же?

– Своим визитом. И тем, что за тобой следили. Когда мы с немцем вырвались из плена, нам помогли мои знакомые из семьи. Они же привели меня обратно, потому что видели – я никак не мог работать на Третье. А вот твоего друга спасти не удалось. В него попали несколько раз. Никаких шансов. Я же вернулся, и мое появление вызвало небольшой переполох.

– И в итоге?

– Я – в семье, а те, кто старательно меня выживал, – мертвы.

– Похоже, у вас не церемонятся.

– Предательство – худшее преступление, которое только может совершить человек.

– Но не единственное, к сожалению, – я прикончил второй бутерброд и вылил в чашку остатки кофе. – Я понимаю, наверно, ваши принципы, и вижу, почему ты мне хочешь помочь. Вендетта, чувство долга и все такое. Но прости, я не верю, что бабуля Четти связана как-то с твоими личными желаниями. У нее точно есть свои интересы в этом деле.

– Таинственный гость, который с недавнего времени поселился в Коврове, мешает нам. Мешает всем. Наводит свои порядки. Чистит город от неугодных ему людей. Насколько хорошо ты знаешь местных?

– Никого не знаю, – признался я.

– У нас были свои люди почти везде. Мы знали, кто что делает и как намерен поступить в дальнейшем. В зависимости от этого мы выстраивали свою линию поведения. Мы самостоятельны, но при этом часть города. Профсоюзы на фабриках хоть как-то поддерживали рабочих. Сохраняли хрупкий баланс. Теперь же несколько руководителей потеряли свои посты, а мы – свои связи. И кое-где начинают жестко давить именно на нас.

– На вашу диаспору?

– В профсоюзах не только итальянцы. Но страдают все, кто как-то связан с вполне законными структурами. Бабуля хочет, чтобы ты помог его убрать из города. Она думает, что он слишком силен для нас всех.

– Я не могу обещать, что все получится, но сделаю, что смогу, – я обошел кровать и встал рядом с костюмом.

– Это от бабули, – добавил Вани. – Она сочла твою вчерашнюю одежду не столько грязной, сколько безвкусной.

– Боюсь слиться с вами, – я развернул черную тройку, в душе восхищаясь внешним видом и качеством материала. – Но выглядит потрясающе. Знаешь, жалко даже надевать – на мне костюмы долго не живут.

– Если все закончится хорошо для нас всех – познакомлю тебя с нашим портным. А это, – вытащил из-за пояса матово-черный пистолет в такой же черной кожаной кобуре, – от меня. С запасом, – рядом со стволом легло еще три полных магазина.

– Что за модель? – я тут же схватил оружие, оценив его легкость.

– «Патрия». В прошлом году только наладили серийное производство, так что практически нигде не найти. Девятимиллиметровый, двадцать один плюс один патрон.

– Надеюсь, до оружия дело не дойдет. Так, – я накинул пиджак, прицепил кобуру за пояс и убрал боеприпасы. – Сперва едем ко мне домой. Я живу как раз недалеко от дворца. Сперва убедимся, что у нас еще одно есть безопасное место. К тому же охрана не пустит меня в таком виде без документов, – я глянул на себя в зеркало. – Точно не пустит.

Вчерашние побои выдавали припухлости и синяки. Даже в хорошем костюме и с прической я выглядел, как завсегдатай бара наутро. Мы спустились к машине, по дороге заглянув к бабуле Четти. Вани настоял, что надо поблагодарить ее лично за небольшой подарок.

И, поскольку к старикам я всегда относился с уважением, отказаться не смог. Но когда мы сели в автомобиль, я спросил:

– Какие у нас есть ресурсы вообще? В плане людей.

– Не слишком много на данный момент, но все зависит от ситуации, – он вырулил на дорогу, где по-прежнему было пустынно в сравнении с осенними месяцами. – Мне рассказывали, что лет двадцать тому назад один из фабрикантов решил разобраться с одним из наших профсоюзов жесткими методами, – он замолчал, выдерживая паузу.

– И?

– У него ничего не вышло, разумеется. Он пригласил на завод десятка три головорезов, вольных стрелков, если их можно так назвать. Обычных бандитов. А у станков – обычные работяги. Не больше сотни. Но в тот день мадам Четти – она еще не была тогда бабулей – вооружила всех.

– Что ж, это эффектный ход для ведения переговоров. Понимаешь, я не знаю, что осталось от Третьего отделения и сколько человек вообще теперь против нас.

– Но с нами император! – рявкнул Вани, патриотично хлопнув себя в грудь.

– О да, – согласился я. – Без сомнения – это много значит. Если мы доберемся до него первыми и успеем высказать свое мнение.

– Нельзя сделать шаг больше, чем позволяет длина ноги, – глубокомысленно заявил итальянец. – Есть такая поговорка.

– Звучит пессимистично, – заметил я.

– А мы сделаем! – заявил Вани.

Мне оставалось надеяться, что он понимает ситуацию, с которой нам предстоит разобраться.

Глава 38. Слишком добрый

Неожиданная поддержка придала сил. Как и сытный завтрак. Поэтому я старался не обращать внимания на то, что Вани как-то оторвался от реальности. Итальянская бабуля с ее «внучатами» едва ли сможет противостоять в открытом бою мощи Третьего отделения.

И неизвестно, как отреагирует Алексей Николаевич на мои новости. Более того, я не знал, что сделает Аня, когда все это узнает. Уж это ее точно разозлит и никакие университетские курсы этики тут не помогут.

Но итальянская поговорка отчасти была верна. Нельзя было сразу шагнуть с нашей позиции в самый конец. Туда, где нам следовало быть. Сперва – дом. Потом – дворец. Потихоньку, постепенно, аккуратно. Так, как в последний день я ни разу не сделал.

– А ты говорил, что ты работал с Третьим, – как бы между делом спросил Вани. – Чем ты занимался?

– Я ненароком познакомился с Анной-Марией, – полушутя ответил я, хотя шутить сейчас мне хотелось меньше всего. – И как-то втянулся. Вообще все это – дело большой секретности, поэтому я не знаю, могу ли говорить об этом. Последний человек, которому я рискнул доверить свои мысли относительно происходящего, был застрелен собственным начальством. А на самом деле, просто большую часть времени пытался добраться до принцессы, чтобы ее спасти.

– Как рыцарь?

– Едва ли у рыцарей были те же методы, что и у меня. Пару месяцев назад мое имение под Ковровом пострадало из-за обстрела и пожара. Вы должны были слышать про это хоть краем уха.

– Что-то припоминаю, – Вани крутил рулем, осторожно пробираясь по дороге, покрытой десятисантиметровым слоем снега. – Тогда не понимаю, почему ты ничего не знаешь о происходящем в городе!

– Тут отдельная история. Не спрашивай. Вот сюда поверни, – я указал на улицу, где стоял мой особняк.

– Хорошее место, – оценил Вани. – Дальше пройдемся пешком. У меня нехорошее предчувствие.

Он проверил оружие, я на всякий случай снял «патрию» с предохранителя. Может быть, это и правда лишь предчувствие, но лучше быть готовым ко всему.

Снег с тротуаров уже счистили дворники, а вот на дорогах с этим были проблемы. Я хотел спросить Вани, но он и так уже нашел достаточно странностей в моем поведении. И потому я промолчал. Снег в России всегда выпадает неожиданно.

Бодрые и веселые люди, которых я встречал осенью на улицах этого района исчезли. Сейчас все выглядели обеспокоенно и настороженно – и только когда мы уже почти подошли к моему дому, я понял, что все дело не в людях, а исключительно в моем лице. На морозе оно стало еще более красочным, когда на побледневшей коже проступили красные и синюшные пятна от ударов.

Я сунул руку под пиджак и стиснул пальцы вокруг рифленой рукоятки. Холод от ствола растекался между большим и указательным пальцами. В доме хотя бы должно быть пальто.

Входная дверь оказалась незапертой – в противном случае я знал, где лежит запасной комплект ключей. Но если отперто, то значит, что кто-то есть внутри. Поэтому стоило мне перешагнуть через порог, как я сразу же вытащил пистолет. Вани вошел следом и бесшумно прикрыл дверь.

На ступенях поблескивали капли воды в форме следов. Несколько человек не так давно вошли в дом. Снег с ботинок уже растаял, но в теплом и сухом воздухе отапливаемого дома не успел высохнуть.

Итальянец тоже заметил следы, а потом показал мне четыре пальца. Опять их больше. Если только наша огневая мощь окажется достаточной – едва ли мы застанем врасплох незваных гостей.

Но полы у меня не скрипели, поэтому я разулся и посоветовал Вани сделать то же самое. А потом мы неслышно пошли по коридору, держась по разные стороны.

Из гостиной донеслись негромкие голоса:

– Сколько нам надо здесь находиться?

– Пока он не придет или пока не поступит приказ убраться.

– И надо же было ему вернуться, а… – в голосе говорившего сквозило недовольство. – Он ведь не должен был!

– Не должен был, а вернулся! – проскрипел еще один. – Значит, нам надо быть начеку. Чтобы, когда он придет…

Я жестами досчитал до трех и, когда Вани кивнул, мы ворвались в гостиную:

– И что дальше? – спросил я, водя стволом между двумя ближайшими противниками. Итальянец взял на мушку еще двоих. – Я здесь, давайте. Действуйте.

Никто не пошевелился. Внутри меня закипала злость.

– Кто из вас главный?

Хмурые, почти бандитские рожи тупо пялились на меня. Еще одна группа фрилансеров? Или это действительно сотрудники Третьего. Совсем непохожи.

Разведя локти в стороны, я держал пистолет на уровне груди. Один из четверки потянулся за оружием и тут же получил две пули в грудь. «Патрия» сработала на ура – почти без отдачи и даже не с хлопком, а с каким-то выдохом.

– Уравниваем шансы. Повторяю вопрос: кто главный? С кем из вас, предатели, я могу поговорить?

– Это мы-то предатели? – встрепенулся тот, что стоял дальше всех.

– Если ты скажешь, что предатель – я, отправишься следом, – я кивнул в сторону бездыханного тела.

– Допустим, я главный, – важно ответил обладатель скрипучего голоса, сидевший на диване. – И?

– Предлагаю поговорить мирно.

– Нет у меня приказа с тобой мирно разговаривать…

– Значит, поговорим не мирно, – прервал его я и выстрелил ему в ботинок.

Тут же выстрелил Вани, а я прицелился в того, кто стоял дальше всех, и только потом посмотрел, что итальянец свалил уже доставшего пистолет злодея.

– Иди сюда и сядь рядом с ним, – стараясь перекричать стоны скрипучего, приказал я. И когда тот сел, задал следующий вопрос: – Что вы должны были со мной сделать? Схватить, как первая группа прошлой ночью?

– Первая группа погибла полностью! Да вы же просто звери! – выкатив глаза, начал он, игнорируя шефа, который одной рукой пытался снять ботинок, а другой, одновременно с этим, бил подчиненного, чтобы тот замолчал. – Девять трупов за одну ночь!

– Трубецкого убила его начальница, – ответил я, не опуская оружия.

– Брешешь!

– Скажите мне, что происходит, и я оставлю вас в живых. Мне некогда с вами цацкаться. Если вы ничего не знаете, так и скажите. Тогда я пристрелю вас за вранье. Так, – я прицелился в главного, – ты в курсе про то, что я не должен был вернуться. С чего ты так решил?

– Мне так сказали, – провыл он. – Сегодня утром. Позвонили и сказали, что барон должен был остаться у себя, но он вернулся и его надо…

– Покажи руки, чтобы я их видел! – перебил я его, когда заметил, что уж очень долго он пытается снять ботинок. – Руки!

Ситуация выходила из-под контроля, потому что для следующего выстрела нужен был повод, а пока я не видел оружия в их руках, повод отсутствовал. Поэтому я сделал шаг вперед, стараясь не перекрывать обзор Вани, который держал на мушке второго, и с размаху пнул шефа по простреленной ступне.

Его руки моментально оказались ближе к ране. Никакого пистолета он в обуви не прятал. Второй тут же задрал ладони выше головы.

– Сможешь связать их? – спросил я итальянца.

– Но они же враги!

– Они дезинформированы и не более, – ответил я более спокойно, уверенный, что риска для жизней больше нет. И все же продолжал держать пистолет наготове. – В одном они правы – смертей стало слишком много в последнее время.

– Добрый ты, барон, – буркнул Вани, оглядываясь вокруг. – Где у тебя здесь веревка?

– Если бы я сам знал, – я пожал плечами и на миг отвернулся. – В гостиной ее точно нет.

И тут же повернулся обратно к незваным гостям – как раз в тот момент, когда раненый уже наводил пистолет. Ему еще надо было целиться, а я лишь слегка опустил ствол и выстрелил.

Пробитая голова запрокинулась. Я заметил, что последний застыл с рукой за пазухой, боясь пошевелиться:

– Вытаскивай, – приказал я. – Если покажешь пустую руку…

Но тот, держа двумя пальцами, вытащил пистолет.

– Ах ты ж сволочь, – озлобился я и хотел было выстрелить, но колебался.

Решение за меня принял Вани и метким выстрелом отправил последнего из четверки на тот свет.

– И все-таки ты слишком добрый, барон, – он покачал головой. – Зато веревку искать не надо. Теперь во дворец?

– Только пальто надену, – я еще раз посмотрел на бардак в гостиной. – Как-то похолодало.

Глава 39. Последняя аудиенция

Документы, которые я также прихватил с собой, мне не понадобились – охрана, махнув рукой, пропустила меня во дворец, даже не спросив, кого я притащил с собой. Вот так и делаются великие дела: тут поверили, тут пропустили. Хорошо, что мы не собирались делать ничего такого.

Душу грело то, что конверт все еще был у меня. Тот самый конверт, который мне так хотелось вскрыть! Идиоты из Третьего, устроившие западню, не прощупали его, спрятанного под свитером за пояс.

По широким, очищенным от снега дорожкам мы добрались до дворца и у первого же попавшегося парнишки-придворного спросили, где искать императора.

– У себя, конечно же, – внимательно разглядывая мои украшения на физиономии проговорил он. – Только его величество сейчас не принимает, надо записаться…

– Ты знаешь кто я?

– Нет, а…

– Новенький? – спросил я чуть мягче, чтобы не слишком запугать пацана.

– Позавчера з-заступил.

– Я – барон Абрамов…

После этого заявления у парнишки округлились глаза, и он тут же сделал шаг назад:

– Его величество упоминал вас довольно часто…

– Так, без церемоний, пожалуйста, я этого не переношу, – поморщился я. – Будь добр, отведи нас к Алексею Николаевичу.

– Сию же секунду, – он бодро развернулся и почти побежал впереди нас.

– Черт, я бы тоже не отказался от такого отношения к себе! – воскликнул Вани. – «Его величество упоминал вас…»

– Учитывая, что нам предстоит делать, тебя он тоже потом будет упоминать. И я тоже.

Парнишка довел нас до двери, постучал, доложил и предложил войти. Я поблагодарил его и проскользнул в кабинет. Итальянец последовал за мной.

Император в полном одиночестве сидел за столом, уронив лицо в ладони. Я еще не видел его таким расстроенным: ни после смерти Главного Казначея, ни после ареста его собственного брата.

По этой причине я не сказал ни слова, а лишь прошел до его стола, сел рядом и дождался, пока то же самое не сделает Вани. Император в это время даже не пошевелился.

– Алексей Николаевич, – тихонько позвал его я. – Ваше величество.

Император шумно вздохнул и потер заспанные глаза:

– Здравствуй, Максим, – грустно произнес он, так что у меня сердце ушло в пятки:

– Все в порядке? – настороженно спросил я. – С вами? С Аней?

– Да со мной все нормально. И девочка моя тоже в порядке. Жаловалась только, что ты пропал как-то надолго и не позвонил ей вчера. Поэтому сегодня она пошла с подругой в университет…

– То есть, кто-то разрешил ей уйти? Решил, что опасность миновала? – я мгновенно закипел, потому что сразу же подумал о профессоре и о том, каким доверием пользуется этот человек у императора.

– Да, Максим, – мирно ответил мне Алексей Николаевич. – Кого ты привел с собой?

– О, простите, ваше величество. Это – Вани. Джованни полностью, фамилию его я не знаю, но этот человек спас мне жизнь прошлой ночью.

– Ты хочешь, чтобы я представил его к награде? – губы императора тронула легкая улыбка.

– Нет, я его привел не для этого. Ситуация более сложная, чем вы думаете и опасность грозит всем нам.

– Что может быть хуже, Максим? – император поднял брови и нервно рассмеялся. – В стране паника! По крайней мере – во дворце. Мертв казначей. Губерния без дворянства. Криминальные разборки в Коврове! Боже мой! – он посмотрел на свои ладони: – все рушится, все валится из рук. Не успеваю схватиться за одно, так сразу же нужно браться за другое!

– Ваше величество! – воскликнул я, поглядывая на итальянца. Император сильно нервничал, а я не хотел, чтобы вера Вани пошатнулась с первого же его появления во дворце. – У всех наших и ваших бед один источник. И вы прекрасно знаете, о ком я говорю!

– Нет, Максим, этому человеку я всецело доверяю! – почти закричал Алексей Николаевич. – И едва ли ты можешь сообщить мне что-либо, что пошатнет мою веру в него!

Я заставил себя успокоиться и вспомнить, что передо мной император, а не какой-то бандит, поэтому и вести себя надо почтительно. Поэтому начал издалека.

– У вас есть газета? С заметкой о происшествии в Коврове? Вы очень удачно упомянули это событие.

– Есть, это же свежий номер, – Алексей Николаевич отклонился назад, балансируя на двух ножках стула. Вани в этот момент посмотрел на меня очень выразительно, словно не веря, что я привел его к императору. – Вот он. О том, как наши доблестные защитники уничтожили бандитское подполье. Клянусь, я даже представить себе не мог, что так близко к столице могут обосноваться злодеи!

Я решил прервать его наивные рассуждения, потому что от истины они были так же далеки, как я сейчас от собственного дома:

– Сколько было злодеев?

– Трое, – не задумываясь ответил Алексей Николаевич.

– Третий мертв, – сказал я, предварительно указав на себя и на Вани.

– Что? – недоверчиво спросил император. – Вы? Там? Но вы же не преступники.

– Я был там, ваше величество. Мы с Дитером, тем самым третьим, прошли итальянские кварталы, потому что хотели найти его, – я указал раскрытой ладонью на Вани. – Но вместо этого нашли западню. И в отличие от того, что пишет газета, там минимум пятеро убитых.

– Но это же полицейская операция!

– Это устроило Третье отделение.

– Не верю! – воскликнул Алексей Николаевич.

– Придется, доказательств слишком много. С каких начнем, чтобы переубедить вас?

– Не со слов, точно. Даже с твоих, Максим.

– Хорошо, перейдем сразу к вещественным, – согласился я и вытащил конверт из плотной бумаги. – Как вы думаете, что это?

– Письмо. Документы.

– Я очень хотел вскрыть его. И признаюсь, сделал бы это, если бы не Павел Трубецкой.

– Ты видел Трубецкого? Когда? – поразился император. – Где? Почему он не присматривает за Аней!

– Потому что он был занят важным делом. Вместе со мной. Но сразу сказу – я на это не подписывался и участвовал против своей воли. Вскройте конверт и давайте узнаем, что там было, а я расскажу потом, для чего это было нужно.

Я повернулся и поправил пиджак так, чтобы скрыть пистолет, но Алексей Николаевич все равно успел заметить:

– Во дворец нельзя с оружием.

– Простите, но я думаю, что мне с ним лучше даже спать.

После секундного колебания император вскрыл конверт маленьким ножичком, ни слова больше не сказав про наше оружие, и вытряхнул несколько пронумерованных листов бумаги.

– Чертежи, – проговорил он. – Так, интересно. Заводские, я знаком с их оформлением. Что-то связано с тяжелым вооружением. Очень похоже на крупнокалиберный боеприпас, но здесь, – Алексей Николаевич разложил листы, – явно не все, потому что не хватает описи, не хватает чертежа хвостовика и… словом, здесь не все.

– Но конверт не распечатывался, – ответил я.

– Вижу, – император покрутил его в руках. – Но это секретные данные по своей сути. Военная тайна. С очень ограниченным доступом.

– Ваша тайна стоит ровно одну тонну золота. И второй конверт, который был обменян – ровно столько же.

– Большей глупости я не слышал. Это ведь бесценные данные! Кто продал их за две тонны золота?

– Тот, кто заставил меня принять участие в этом обмене. В момент, который описывается в газете, никто из троих не был убит. Просто легкий укол… – я нашел красное пятнышко и продемонстрировал его императору. – у Вани такой же.

– Это нелепо. Это государственная измена! Организатор обмена должен быть казнен! – император еще раз всмотрелся в бумаги и засопел. – Нет, это не подделка, это настоящий чертеж! Кто отдал вам непосредственный приказ?

– Начальница Павла Трубецкого. Она же убила его, когда мы вернулись.

– Убила? Паша мертв? – кровь отхлынула от лица Алексея Николаевича, и он совсем не по-императорски выругался. – Худшая новость за день.

– И меня хотела тоже, – продолжил я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. – Но ей не удалось. Я опередил.

– Опередил… – глухим эхом отозвался на это властитель. – То есть, она тоже мертва?

– И она тоже. Мне продолжать?

– Режь дальше, хуже уже не будет.

– Во-первых, она сделала выстрел, когда Павел заговорил с ней о Подбельском. Во-вторых, меня она назвала нежелательной личностью. В-третьих, ее охрана скрутила меня втроем…

– Погоди, – он зажмурился, – согласно регламенту структура охраны для руководителя ее уровня включает лишь одного человека.

– Их было трое, – повторил я. – Один был убит на месте. В автомобиле, который подъехал для транспортировки меня, сидели еще двое. Итого – пятеро. Совсем не по регламенту?

– Абсолютно! – снова повысил голос Алексей Николаевич.

– И вот как раз в момент, когда меня пересаживали из одной машины в другую, меня спас Вани и его команда.

– То есть, вы убили еще четверых сотрудников Третьего отделения?

– Семерых, – поправил я. – Следом шла еще одна машина.

– Фу-у-ух…. – выдохнул император. – Ни одна иностранная разведка не нанесла большего ущерба нашей безопасности, чем ты, Максим.

– Нет, ваше величество, эти люди не занимались безопасностью страны и вашей семьи. Потоки золота шли в чей-то конкретный карман. Обмены, в одно из которых я принимал участие, проводились регулярно, цена была одинаковой. Мне удалось поговорить с другой стороной, – и попытался жестом показать, что другая сторона подразумевает мой мир.

– ТА другая сторона? – уточнил Алексей Николаевич, повторяя мой жест.

– Именно, – кивнул я. – Кроме того, Вани – свидетель того, что люди, принимавшие участие в похищении Ани, также занимались операциями с золотом в большом объеме. И были связаны с Третьим отделением.

– Не может быть, – ахнул правитель.

– Ему рот нельзя было заткнуть, – заговорил наконец итальянец. – Так он хвастался тем, что ловко провернул дело на сколько-то там тысяч золотых червонцев.

– Я же слышал от него, что он сделает все, чтобы мир содрогнулся, – добавил я, – но не понимал, к чему он клонит. Кроме того, история в Вельске тоже связана с золотом. Оно было главнее места в Большом Совете. И вообще, я считаю, что это была большая подстава – и с вашим братом, и с Ипполитом тоже. Все золотые крошки ведут к Подбельскому. Ни один из трех случаев не указывает на кого-то другого так же явно, как на него.

– Если бы Аня тебе не доверяла, Максим, – император старался сохранить твердость голоса, как подобает статусу, – вы бы оба отправились за решетку. Но в свете всего происходящего… то, что ты пытаешься меня убедить о наличии предателя, который забрался так близко… вероятно, имеет смысл…

Я уже собрался вздохнуть полной грудью – ура! Победа! Недели мучительного труда принесли свои плоды!

– … поговорить с ним по душам, – закончил свою мысль Алексей Николаевич.

– Где он сейчас? – тут же спросил я.

– В Императорском, конечно же.

– Там же, где и Аня? – уточнил я, складывая одно с другим.

– Не нагнетай!

– Ваше величество! – взмолился я, устав спорить. – Предположите, хотя бы на долю секунды, что этот человек виновен! Что бы вы тогда сделали?

– Окружил здание и схватил бы его!

– Только не в здании Университета. Вы же знаете о машине.

– А что ты тогда предлагаешь делать, Максим? Застрелишь его, как пятнадцать человек до этого??

– Нет, – ответил я, ужаснувшись общей цифре. – Я должен поговорить с ним. Не вы. Если он действительно замахнулся на власть, то вам будет грозить смертельная опасность везде за пределами дворца. Найдите верных вам людей и подождите, пока все не кончится.

– И как же я пойму, – скептически спросил он, – что все кончилось?

– Я приду, – ответил я, поразмыслив.

– А если не придешь?

– Значит, все плохо. И это была наша последняя аудиенция.

Глава 40. Григорий Авдеевич Подбельский

Техническая оснащенность в такие моменты решает если не все, то очень многое. Поэтому я не рискнул пользоваться телефонами во дворце – кто знает, вдруг есть подслушивающие устройства, но о них не знает никто, кроме Подбельского?

То, что таких нет в моем доме, я тоже не знал, но вероятность этого была куда ниже. И я отправил Вани передать информацию своим и, по возможности, запросить помощи. А сам поехал на извозчике, пойманном с большим трудом, в Университет искать профессора.

Добродушный седой старикан, который хлестал вместе со мной хайболы, играл в карты и травил свои стариковские анекдоты – неужели за этой маской добряка и правда прятался злодей, возжелавший власти и богатства?

Я рассеянно сунул извозчику двадцать пять рублей. Тот что-то крикнул мне вслед, но я брел к Университету, не оборачиваясь. Возможно, мне стоило быть более собранным, но так я слился с учениками.

Сам даже не заметил, как прошел до самых дверей. Наверно, именно по этой причине я не заметил людей, которые отличались от студентов самым радикальным образом. А они не заметили меня.

Просто еще один парень в черном костюме и пальто – издалека определить дорогая или дешевая у меня одежда почти нереально. Да и возраст подходил. Разве что синяки никуда не делись, но опять же, чтобы их рассмотреть, надо было стоять ближе.

Я спокойно прошел в Университет, добрался до кафедры, где обычно обитал Григорий Авдеевич и без стука распахнул дверь.

– Максим! Что с тобой! – воскликнула Аня. Подбельский сидел рядом и удивление на его лице не поддавалось никакому описанию. Я поскорее захлопнул за собой дверь, обернулся в поисках вертушка на замке и повернул его. – Где ты пропадал?

Она вскочила и бросилась мне на шею. Профессор был похож на статую и не изменил положения, когда девушка наконец-то отпустила меня.

– О господи, что с твоим лицом! – повторила она. – Не молчи, прошу!

Я вытащил «патрию» из кобуры и крепко стиснул в руке. Подбельский сейчас порождал во мне лишь злобу. Повернувшись к Ане, я быстро поцеловал ее и сказал:

– На все ответит он, – и указал стволом на Григория Авдеевича.

– Я? – удивился он. – Максим, ты сошел с ума!

– Зачем вам золото, Григорь Авдеич? – поинтересовался я. – Зачем червонцы? Зачем вельское золото? К чему этот цирк в Коврове? Столько смертей! Чего ради?

– Не понимаю, о чем ты! – твердо, без единого намека на лживость, проговорил профессор, сердито раздувая ноздри. – Ты врываешься в мой кабинет, сыплешь обвинениями, да какими!

– Не пустыми, Григорь Авдеич. Содержимое конвертов указывает на вас. Тарас указывает на вас. Ань, ты же помнишь человека, который приковал тебя к батарее? Они работали вместе, и у меня есть свидетель, который может это подтвердить. Видишь, – уже спокойнее сказал я ей, – у меня есть доказательства. Этот человек – предатель, как я тебе и говорил. Мы вытащим твоего дядю, он явно ни в чем не виноват.

– Молодой человек! – Подбельский явно пытался сохранить самообладание. – Если бы я знал, о чем вы говорите, то непременно дал бы вам ответ! – он помолчал, а его губы вдруг задрожали совсем по-стариковски. Я с неприязнью отметил, что мне стало его жалко. – А так… Но вы же знаете, как хорошо я к вам отношусь!

– Из-за своего хорошего отношения вы после Вельска посоветовали мне не лезть в ваши дела?

– Не в мои! – воскликнул он и принялся заламывать руки, – не в мои! А именно в дела с золотом, потому что все это очень опасно и могло плохо для вас кончиться! Скажите, что вам нужно, с чем я могу вам помочь? О, Анна-Мария, не удивляйтесь, прошу, даже старый профессор может помочь…

– Она знает, кто вы, Григорь Авдеич, – ответил я холодно, и профессор тут же замолчал. – Я ей сказал. Надеюсь, вы не устроите ей то же, что и Павлу Трубецкому?

– А что с ним случилось? – скривил губы профессор.

– Виктория его убила. Заканчивайте ваши игры, Григорь Авдеич. Отпираться поздно. Я знаю, что приказы спускаются от вас. Знаю, что вы связаны с Тарасом и подмяли под себя копи в Вельске. Наладили поток золота из моего мира в обмен на технологии. И планировали избавиться от меня там же. Не зря ведь с нами было подставное лицо, которое устроило там настоящую бойню.

– Чего ты от меня хочешь? – спросил Подбельский. – Чего? Каких признаний? Ты и так знаешь, что я заправляю Третьим отделением!

– Зачем вы все это делали? Мне нужно ваше признание, я хочу знать причины! Ради чего вы отправили на тот свет не меньше пятидесяти человек за последние месяцы? Их кровь – на ваших руках!

– Запомните одну вещь, молодой человек, – сказал профессор, когда в дверь постучали. – Я никого не убивал. Я действовал во благо страны с момента, как занял эту должность!

– Максим! – вскрикнула Аня, – Не надо!

– Не буду я стрелять в него, – ответил я. – Но не позволю открыть дверь. Прогоните их, профессор. И мы просто поговорим. Хватит жестокости. Столица залита кровью.

– Залита? Ты еще не видел залитых кровью улиц. Не представляешь, что происходит, когда слабый император не в силах удержать страну в своих руках! Она трещит по швам и каждая трещина – это сотни литров крови, пролитой зря!

– Как будто сильный лучше – он сам эти же сотни литров прольет, казня людей направо и налево, – буркнул я. – Стойте! Я попросил не отпирать дверь.

Профессор сделал шаг из-за стола, глядя мне в глаза и совершенно игнорируя оружие в моих руках.

– Застрелишь старика на глазах у своей невесты, барон?

– Нет, я подожду, пока вы все расскажете, профессор, – презрительно выплюнул я ему в лицо эти слова. – Или мне теперь надо называть вас иначе?

– Называйте как угодно, но мое расположение к себе вы растеряли окончательно! – он прошел мимо меня, зная, что я не выстрелю.

Я опустил оружие и посмотрел на Аню. Сейчас ей было страшно, пожалуй, даже больше, чем в момент, когда мы были прикованы в горящем доме.

– Я не могу, – прошептал я, ища у нее поддержки. – Не могу выстрелить в него, кем бы он ни был.

Профессор уже поворачивал вертушок замка, не говоря ни слова. Аня молчала, а у меня начали дрожать руки. Я не знал, что делать. Впервые не знал, как поступить!

– У вас все в порядке, профессор? – раздался голос из-за порога.

– Все нормально, – ответил он, и я даже подумал, что он вернется в кабинет и мирно продолжит беседу, но мои наивные мысли оказались бесполезны: – входите, не стойте, – он пригласил двух рослых парней в пальто с мокрыми плечами. Похоже, они только что вошли с улицы. – Знакомьтесь, это Максим Абрамов, барон. Вам это о чем-то говорит?

Оба стояли и хлопали глазами. Я схватил Аню за руку и оттащил в сторону, прикрыв собой.

– Да будьте же честны сами с собой, Максим! – воскликнул профессор. – Вы не выстрелите, потому что, сделав это – превратитесь в чудовище в глазах своей невесты. А не сделав… – он вздохнул и кивнул двоим рослым парням: – возьмите его наконец!

Глава 41. Причины и доводы

– Стоять! – я мгновенно вскинул пистолет. – Его я, может, и не трону, а вы можете уже не выйти из кабинета.

Матовый ствол смотрелся очень внушительно на фоне кабинета профессора истории – парни встали. Я внимательно следил за их руками, чувствуя Аню за спиной. Она дышала часто, но держалась молодцом.

– Они же знают, кто вы такой, а? – окрикнул я Подбельского. Лица парней не изменились. – Похоже, что знают. А как же тогда большая тайна руководителя Третьего отделения? Или они – ваша личная охрана?

– И чего вы встали? Вам нужно подкрепление, чтобы взять одного?

– Григорий Авдеевич! – воскликнула Аня. – Что вы делаете?

– Дорогая моя, я устраняю угрозу всем нам! – но девушка тут же встала передо мной: – а ВЫ что делаете?

– Оставьте его! – и голос ее зазвенел металлом. Пожалуй, будет пистолет у нее в руках, я бы не сомневался – она точно сделала бы выстрел.

Теперь парни и вовсе растерялись.

– Ничего, еще идут, – профессор выглядел очень рассерженным, пока прислушивался к звукам из-за двери. Но своим видом он скрывал такую же растерянность. Покажи он истинную суть – Аня без сомнения сообщит об этом своему отцу.

И снова стук. Девушка загораживала весь обзор, поэтому я был вынужден опустить пистолет, снова.

– Анна-Мария, прошу, отойдите, – попросил ее профессор.

– Нет! – все так же резко произнесла она.

– Заставьте ее отойти и разберитесь с ним уже! – вскрикнул Подбельский.

Я увидел, как открылась дверь за его спиной, но парни уже шагнули вперед: первый схватил Аню в охапку и, как игрушку, отставил в сторону. Она начала сопротивляться и хорошенько врезала ему, а я попытался прицелиться получше, чтобы остановить второго, который двигался в мою сторону.

– Ах ты ж… – вскрикнула Аня, потом охнул первый.

На курок я нажал, уже не целясь, и пропорол бедро второму. Тот пошатнулся и начал падать на меня. Я шагнул назад, оступился и упал на спину. Пистолет выстрелил во второй раз.

Громила схватил меня за штанину и подтянулся на ней, двигаясь ко мне ближе и одновременно подтаскивая меня к себе. На него я уже не смотрел – первый зажал Ане рот и замахнулся.

Раздался выстрел, и он тут же обмяк. Тогда я впервые посмотрел в сторону двери: темно-зеленые армейские мундиры дворцовой охраны, вооруженные пистолетами-пулеметами, стояли там. Ствол одного из них дымился, другой целился в профессора, а третий подошел ближе ко мне и прижал оружие к лопатке тянувшегося ко мне громилы. Хватка тут же ослабла.

Я вскочил на ноги, кивком поблагодарил солдата и бросился к Ане. Детина лежал рядом, а на лице у него виднелась глубокая царапина от ногтей принцессы. Смотрелось жутко. Я обнял девушку покрепче.

– Максим! Где бы ты был, слушайся я твоих советов? – в кабинет Подбельского вошел Алексей Николаевич и осмотрел разгром, а потом подошел к дочери. – Я слышал, ты кричала, – потом глянул на мертвеца, проследив за пальцем Ани. – Добро, – хлопнул по плечу солдату и вернулся к Подбельскому. – Мне кажется, нам есть, что обсудить, мой дорогой советник по безопасности.

Подбельский сжал губы и молчал, прижавшись к стене.

– Я хочу, чтобы ты заговорил. При них. Но не хочу, чтобы моя дочь видела, как тебя пытают. Поэтому избавь нас всех от этого жуткого зрелища, возьми себя в руки и вспомни, что ты гражданин своей страны, а не жалкий предатель. Вину за свои преступления ты не искупишь, но хотя бы поступишь достойно, рассказав обо всем. И смерть твоя будет легкой. Обещаю. Закройте дверь, господа.

С этими словами он положил руку на оружие, нацеленное в грудь профессора, и заставил солдата убрать его. Подбельский исподлобья посмотрел на Алексея Николаевича:

– Мне все равно, какой будет моя смерть. Я хочу, чтобы жила моя страна. Жила и процветала.

– Так ты считаешь, что я не могу управлять ей достаточно хорошо?

– Да, – последовал короткий ответ.

– Что ж, зато честно, – император на миг смутился, но тут же продолжил. – Мне нужно, чтобы ты был так же честен со мной до самого конца. И от самого начала. С чего все началось? Когда? В начале лета, когда Аня стал… как не в себе?

– Раньше, – пробурчал Подбельский. – Гораздо раньше.

– Насколько раньше? Черт, не заставляй меня вытягивать из тебя слова клещами! – проорал император, врезав кулаком по столу так, что с него покатились карандаши.

– Четыре года.

– Так давно?!

– До этого я пытался вас вразумить словами, но мне это не удалось.

– Я помню твои советы по насильной ассимиляции других народов. Запрет на проживание поквартально людям других наций. И это твоя защита Империи?

– Вы не понимаете, люди…

– В любой стране останутся людьми, если к ним относиться по-человечески! – в том же тоне продолжал Алексей Николаевич. – И твои советы звучали непрофессионально еще тогда. А сейчас, когда с каждым годом люди все больше чувствуют себя частью Империи, и вовсе абсурдны! Ты либо лжешь, либо дурак. А если ты дурак, то я – еще больший, потому что поставил тебя на эту должность! Как давно ты продаешь наши секреты? – император швырнул на стол конверт и чертежи.

– Год.

– За такие гроши… Что, неужели больше не предложили, а ты так нуждался в деньгах? – правитель в сердцах смахнул все документы со стола. – Как ты жалок! Но чем тебе навредила моя дочь!

– Ничем, – ответил профессор монотонно, как робот. – Это была вынужденная жертва, на которую мне пришлось пойти. Я думал, что я все просчитал.

– Но ошибся, конечно же! Какой же я дурак! – с отвращением выдавил из себя Алексей Николаевич. – Я верил тебе все это время.

– Ошиблись в чем? – я подступил ближе.

– В тебе, – профессор впервые опустил любое обращение, когда говорил со мной. – Мне тебя описали, как ловкача, который наслаждается жизнью. Легкомысленного и беззаботного. Падкого на деньги.

– Игорь, – догадался я. – Все было продумано с самого начала?

– Какой Игорь? – поинтересовался император.

– Мой сосед. Вы должны его помнить, он заходил как-то обследовать Аню. Я помог ему вернуться. Я так думал, что помог, а на самом деле, он просто должен был вернуться?

– Он сделал свою работу.

– Но ведь в тот дом мог въехать кто угодно!

– Игорь мог выбрать любого, кто подошел бы под заданные мной параметры. Ты подходил идеально. Пока не включил спасителя принцесс.

– А Трубецкой был заодно?

– Нет, – хмыкнул старик. – Этот пройдоха шел по следу. Первый план был невинным. Аню надо было надолго спрятать в твоем мире. Самое простое – заставить ее влюбиться в тебя. Если бы она забеременела – то была бы страховка, провались идея с Тарасом. Но затея провалилась из-за Трубецкого и мне пришлось срочно придумывать новый план. Фальшивое возвращение – элементарщина. Как мне казалось.

– Какой же вы гадкий, – ненависть к профессору читалась у Ани на лице.

– Поэтому нормальные люди и не хотят работать в Третьем отделении. Их ненавидят.

– Продолжай, – потребовал император.

– Я вернулся и сразу же озаботился повторным возвращением Анны-Марии в мир Максима. С нашей сетью, которую мы там развернули, это было несложно. Наркотики еще не перестали действовать окончательно, а когда девушку передали оперативникам на месте, те дали ей еще.

– Что пошло не так на этот раз? – спросил я.

– Их понесло развлекаться. Где ты их встретил? В казино? Вряд ли они пошли бы в бордель с ней…

– У нас нет ни того, ни другого.

– Но ты их встретил, неважно где. И притащил ее сюда. Теперь мне надо было минимизировать твои контакты с нашим миром, не дать тебе общаться ни с кем, кроме меня и принцессы, – Подбельский задумался. – И все же ты вырвался, привез ее к дяде, который попытался все разрулить. Тебе даже почти удалось это сделать.

– Нападение на поместье тоже устроили вы?

– Можно и так сказать, – уклончиво ответил профессор. – Свои люди были везде. Но при этом Трубецкой развел кипучую деятельность. Он имел определенное влияние на людей.

– И один из них был убит прямо в поместье Сергея Николаевича, – заключил я.

– Каюсь, такая у нас подковерная борьба. Иногда разные подразделения могут противостоять друг другу… но этого не избежать в наших структурах.

– А что потом? – говорил теперь я, потому что император молча слушал.

– Потом ты сорвался с моего крючка. Пришлось сперва заронить мысль брату его величества, что с тобой не стоит иметь дел. Я все еще полагался на характеристику, которую дал мне Игорь, но уже тогда ты вел себя совсем не так. Что заставило тебя измениться?

– У меня появился смысл жить, а не существовать, – ответил я без раздумий, посмотрев на Аню.

– Красиво, но банально. А дальше я пытался латать одни свои ошибки и делал другие. Я не мог себе признать, что был неправ в чем-то.

– Значит не было никакого хорошего отношения.

– Конечно же нет! – воскликнул Подбельский. – Ты бы видел свое лицо, когда я тебе сунул под нос червонцы!

– Зачем надо было подставлять моего брата? – перебил его император. – Неужели надо было настолько расшатать нашу семью, настолько подорвать к ней доверие?

– Это пришлось сделать, потому что затея с Анной-Марией провалилась полностью. Мальчишкой я уже не мог управлять, но все еще мог косвенно влиять на ситуацию с ним. Последняя моя попытка была – использовать настоящего барона Абрамова. Он же наверняка вам рассказал об этом?

– Да, – хором ответили Романовы.

– Ничего не скрыл, надо же.

– Барона мне посоветовал Трубецкой, – вспомнил я.

– Эту карту разыграл я, – грустно улыбнулся Подбельский. – Павел работал в Коврове, каким-то образом помог барону, и эта информация сразу же дошла до меня. Тогда я не знал, как можно ее использовать. Я решил, что, отправив тебя к нему, смогу на время увлечь тебя чем-то другим. Но никак не думал, что ты займешь его место!

– Не сходится, – я покачал головой. – Если меня выбрали случайно, то и здесь случайно попался мой двойник?

– С одной стороны, примерно каждый третий житель вашей страны имеет двойника в Империи. С другой стороны, события в разных мирах все равно неким образом коррелируются. Поэтому я мог выбрать тебя еще и потому, что уже видел твою фамилию в других документах. Но в целом ты прав – это может показаться обычным совпадением.

– Но что должно было произойти, если бы все получилось, как вы хотели? – спросила Аня.

– Тогда был бы жив Главный Казначей. Дворяне Вельска.

– Десятки людей, погибших позавчера в моем мире. Которые к вашему не имели никакого отношения! – выкрикнул я.

– Чем сложнее ситуация, тем меньше вероятность выйти из нее без жертв, насколько бы искусен ты ни был. Когда ты доживешь моих лет – поймешь.

– А кроме выживших?

– Кто-то другой на троне, – пожал плечами Подбельский. – Ничего особенного. Другое лицо. А вы остались бы рудиментом, как у них сейчас британская королева.

Солдат сзади выругался.

– Думаю, каждый из нас хотел бы сказать сейчас то же самое, – поддержал его император. – Маленький переворот для страны и большая трагедия для моей семьи. Подбельский, ты просто жалок. Жалок и бесполезен!

Профессор лишь в очередной раз пожал плечами:

– Я делал так, как считал нужным. Но, похоже, что я проиграл. По крайней мере, я честно озвучил вам все свои причины и доводы. Вы знаете, почему я так действовал. Надеюсь, что мое признание…

Император уже его не слушал, а раздавал указания:

– Телеграфируйте – брата выпустить немедля. В центральное управление полиции сообщите, что требуется провести обыск… нет, брата выпустить…

– Откуда меня надо выпустить? – появился в дверях Сергей Николаевич.

Глава 42. Тандем

Солдаты расступились, пропуская его в кабинет Подбельского. Поверх зимней военной формы, как и у его людей, брат императора надел пальто, явно чтобы отличаться от них. Алексей Николаевич потерял дар речи при виде младшего брата. Аня хотела что-то сказать, но тоже не смогла найти слов.

– Я хотел выпустить тебя…

– Сперва упрятал, а потом выпустить? И снова быть заботливым старшим братом для меня? – злобно произнес Сергей Николаевич. – Нет уж. Хватит. Мне надоело быть вашим семейным дурачком.

– Дядя… – начала было Аня.

– Не вмешивайся, племяшка. Не мешай взрослым разговаривать.

Солдаты впали в замешательство. Им надо было сообщить об освобождении брата и императора, но тот уже был здесь, но вел себя совсем не как полагается. Однако, тронуть его они не могли без приказа. А человек, способный отдать его, медлил.

– Вы вместе, – догадался император.

– Хорошо ли в Коврове сиделось? – тут же предположил я.

– Лучше, чем в Томске. Там скучно. А здесь ближе к столице и… – Сергей Николаевич нахмурился: – откуда ты знаешь?

– У меня везде уши. И поместье там же.

– А, точно. Надо было спалить его дотла, вместе с тобой.

– Сегодня просто день открытий, – я размял затекшие пальцы на рукоятке «патрии». Итальянский подарок грел ладонь. – И что дальше ты будешь делать? Профессор тебе в драке не помощник, а нас больше.

– Вас? Больше? – усмехнулся Сергей Николаевич. – Плохие у тебя осведомители, однако. Хороших, похоже, поубивали да перекупили.

– Так деньги были для тебя? Мелко плаваешь, – я шумно выдохнул. – И на что ты их потратил? На личную армию, полка для тебя мало было?

– На твое отсутствие здесь, но, кажется, недооценил.

– Похоже, – я прищурился. – Вас двоих все равно ничего не спасет.

– Уже спасло. Ты забыл, где мы находимся?

Он громко свистнул: в коридоре за дверью кабинета тут же появились несколько человек – явно больше, чем трое.

– Мы уже достаточно здесь пошумели, ребята, – Сергей Николаевич повернулся к ним и кивнул.

Император растерялся настолько, что не смог отдать приказа. Трое его охранников пытались защищаться, и все равно прогремели несколько выстрелов, заставив опального родственника поморщиться.

Даже я приготовился стрелять, хотя тоже не знал, стоит ли – слишком все запуталось. Сергей Николаевич воспользовался замешательством, схватился за «патрию», сильно стиснув при этом мои пальцы, и выдернул оружие из ладони. Даже если бы рядом не было ни Ани, ни ее отца – едва ли я смог бы стрелять в члена их семьи.

В результате стычки двое охранников императора оказались тяжело ранены, один уже не дышал, а Подбельский и Сергей Николаевич встали рядом:

– Я же чуть пальцы не стер! – возмутился старик.

– Что, тревожная кнопка? – спросил я.

– Да, Максим. Технологии должны использоваться во благо страны, – ответил он, разведя руками.

– То есть, это все равно часть плана? Как бы я ни старался, вы опять что-то придумали?

– Должен признать, барон, – пробасил Сергей Николаевич, – что до встречи с тобой планы на ходу еще никто из нас не составлял. Это мой тебе комплимент на прощанье. Ты свою роль сыграл.

– Тогда расскажи хотя бы, почему вы решили, что все будет именно так? – я решил тянуть время столько, сколько можно – вдруг кто-то слышал выстрелы и вызвал хотя бы полицию.

– Хорошо. Но сперва закончу начатое.

– Ты не тронешь отца! – крикнула Аня и ее дядя с притворным испугом отшатнулся:

– Не буду я его трогать. С чего ты решила, что я намерен его убить или покалечить? Где одежда? – тут же вперед вышел один из его людей со свертком в руках. – Если размер не подойдет – не обессудь. Одевайся, – Сергей Николаевич принял сверток и швырнул его брату.

– Что ты задумал? – император развернул его и повертел в руках стандартную армейскую форму. – Я не буду ее надевать.

– Тогда решим этот вопрос иначе, – его брат прицелился в Аню. – Я сказал, что не трону тебя, но не обещал не трогать ее. А тебя и вовсе не жалко, – он тут же перевел прицел на меня, когда я шагнул в сторону девушки.

– Да черт с тобой, дьявол… – император, ругаясь, начал переодеваться. – Тебе-то чего не хватало? Все у тебя было!

– Как видишь, не все, – Сергей Николаевич дождался, пока его брат закончит с одеждой. – Заберите его, – приказал он своим людям.

– Что ты делаешь?? – не сдержалась Аня.

– В нашей семье так часто пропадают люди, племяшка. А вот насчет твоего предсмертного желания, Максим… Может, и не рассказывать тебе ничего. Смысла же нет, – он почесал мушкой висок. – А игрушка хороша. Кто дал?

– Смысла же нет рассказывать.

– Хм-м, – прищурился брат императора и обратился к Подбельскому. – Спускайся вниз, уведите его. Сам знаешь, куда его отправить. Мои люди скоро прибудут сюда и оцепят университет, чтобы никто не помешал. Ладно, – когда все ушли и от его охраны осталась лишь пара человек, Сергей Николаевич переместился к окну, чтобы солнечный свет, что пробивался радостно после хмурых и снежных дней, не бил ему в глаза. – Что это?

– «Патрия» – ответил я.

– Та самая? – он с любопытством покрутил оружие в руках. – Надо же! Столько о ней слышал, но ни разу не держал в руках. Знаешь, солдатское оружие должно быть простым, безотказным и дешевым. А это – очень недешевая вещь.

– Могу себе позволить. Теперь твоя очередь.

– Просто я знаю своего брата, – он помялся, размышляя над ответом. – А вариантов, как ты мог заметить, было много. Что с людьми из Третьего?

– С которыми именно? Из моего дома? Из места, где работала Виктория?

– Со всеми.

– Я же здесь…

– Понятно, все мертвы. Дольше тянуть нет смысла, – он прицелился.

Где-то внизу застрекотал автомат. Позади меня оставшаяся охрана зашуршала формой, стоя до того бесшумно и неподвижно. Сергей Николаевич тоже на миг растерялся и подошел еще ближе к окну, выглянул в него, чтобы посмотреть, что происходит снаружи.

Я рванул с места, ускоряясь как можно больше – на пути к брату императора не было ни одного препятствия, так что скорость я набрал очень хорошую. И когда он повернулся на шум, я уже врезался в него.

Хорошо, что в нашу первую встречу я умудрился ему навалять – потаенный страх, который обычно нужно давить в себе перед противником, отсутствовал. Я не затормозил, а просто толкнул его изо всех сил в окно.

Вместе с остатками рамы и осколками стекла мы вылетели наружу.

Глава 43. Вас беспокоит Максим Абрамов

Падать со второго этажа оказалось не так страшно, как я думал. К тому же мы приземлились в сугроб, который с утра заботливо нагреб дворник, очищая тропинки. Плюсом мне стало и то, что Сергей Николаевич первым в него рухнул.

Охнув, я скатился в сторону, по локоть увязнув в снегу. Пальцы тут же нащупали еще не остывший металл пистолета. Но не успел я его схватить, как тут же схлопотал по спине: Сергей Николаевич даже не встал, но вовсю работал кулаками.

Следующий удар еще глубже вбил меня в сугроб. Но я все равно услышал стрельбу из здания университета – не со второго этажа, а ниже. Скорее всего, Аню не тронули.

– Неужели здесь больше никого нет, – злобно проговорил брат правителя и, попытавшись встать, тоже увяз в снегу. – Вот же…

Я же безуспешно сминал снег, одновременно пытаясь вытащить пистолет – и потому работал одной рукой. Безрезультатно.

Со стороны улицы донеслись крики, громкие, резкие, а следом за ними – несколько хлопков. Подряд, но не ритмично, как это бывает при стрельбе из автомата.

– Вот и все, – Сергей Николаевич наконец-то встал, но тут принялся искать оружие. – Да где же он…

По очищенному тротуару застучали каблуки:

– Эй, стой! – надо мной тут же просвистела пуля.

– Как же… – услышал я, и мой противник тут же ретировался, свернув за угол.

Я попробовал встать еще раз.

– Не двигайся! – меня тут же окружили и перед глазами замелькали черные.

– Вас послала бабуля? – удивился я, подняв голову.

– Да, – ответили мне – ни одного знакомого лица. – А ты кто такой?

– Барон Абрамов, – представился я и тут же заметил протянутую мне ладонь:

– Знаем! – бодро ответил мне один из группы.

– Но как вы…

– Позже, сперва надо попасть внутрь и помочь нашим, – быстро проговорил итальянец. – Через главный вход мы пробиться не смогли и нас послали в обход.

– Не смогли?

– В фойе полно парней из Третьего! Там не пробиться! – ответил мне другой.

Я указал на разбитое окно второго этажа:

– Мне надо туда.

– Повезло тебе… – покачал головой третий. – Снег смягчил… Метров пять тут будет, лестница нужна, чтобы залезть обратно.

– Черт!

Стрельба не прекращалась, но для защиты огромного здания Университета людей явно не хватало.

– Так на первом этаже тоже окна, – я подбежал к одному, разбил маленькое квадратное стекло в огромной решетчатой раме и открыл створку. Со вторым сделал то же самое.

И мы вошли в какой-то архив, где было явно теплее, чем на улице. А вчетвером двигаться к противнику куда легче – и чувствовал я себя гораздо увереннее.

Ребята с двумя карабинами и дробовиком представляли собой грозную силу в коридорах Университета. Даже без специальной выучки, которая, как я не сомневался, была у Вани, они могли бы справиться с большинством противников.

Дверь в архив была заперта, но с замком без труда разделались метким зарядом картечи. То, что это не дробь, сомнений у меня не было – металлический запор выбило из дверного полотна вместе с тучей щепок.

– Кто-нибудь вывел отсюда студентов? И преподавателей? – спросил я, выглянув в пустой коридор. Вопрос повис в воздухе.

Коридор вел к фойе – оттуда сейчас доносились редкие выстрелы. Если двинуться в другую сторону, наверняка можно выйти еще к одной лестнице.

– Наши еще и в подвале, – высунулся второй.

Я, прижавшись к стене, медленно двинулся от фойе:

– А как они туда попали?

– Понятия не имею, – негромко проговорил итальянец. – Но наши следили за тем странным имением. И при первой же возможности должны были попытаться попасть внутрь. Но как кто-то мог пробраться в подвал – не имею ни малейшего понятия.

Я догадывался, как все было на самом деле. Скорее всего, брат императора и его игрушечный полк двинулись из его имения в Коврове сразу же, как только Подбельский нажал тревожную кнопку.

Все было обговорено заранее. Третье отделение плюс бойцы младшего Романова – вместе они представляли собой грозную силу. А противопоставить им было некого. Если же еще прибудет полиция, то скорее всего они схватят итальянцев за беспорядки. И будет плевать, на чьей стороне правда.

Нужно было опередить всех, разом. Но обратиться за помощью было не к кому. Подбельский – предатель. Трубецкой – мертв. Дитер – погиб. Быков – сам по себе и втягивать его в бойню – не лучшее решение.

Я не знал никого из полиции и армии… разве что позвонить в отдел портовой полиции и напомнить о себе: вы же знаете, как я поступил с вашим предшественником? Идите и помогите мне!

Помогут они, как же. Я медленно обходил двери, стараясь не шуметь, а остальные шли за мной. К кому же обратиться за помощью?

Ефимыч! Из тренировочного лагеря! Если мне удастся ему дозвониться и объяснить ситуацию, то он сможет помочь.

В конце коридора нас ждали – из-за углов, с противоположных сторон, высунулись два стрелка. Первого, вместе с приличным куском штукатурки, выбил итальянец с дробовиком. Второго уложил я, заставив сперва спрятаться от бьющей в глаза пыли – промахи на этот раз были мне лишь на пользу.

После короткой перестрелки мы с группой разделились:

– Тебе понадобится помощь наверху?

– Думаю нет, – откликнулся я без лишних раздумий.

Итальянцы ушли по лестнице вниз, я же в полном одиночестве направился наверх. И столкнулся в коридоре с пожилой женщиной, возрастом едва ли младше Подбельского.

– О бог мой! – испуганно воскликнула она, хватаясь за грудь. – Не стреляйте только, прошу.

– Идите к себе, – я миролюбиво поднял ладонь, а сам осматривал коридоры – кажется, больше никого здесь не было. – Идите и не выходите, пока не объявят, что все закончилось.

– Что происходит? – взволнованно произнесла старушка.

– Здесь опасно, большего не могу сказать. Спрячьтесь у себя! Быстрее же! – поторопил я ее и проследил, как она семенит в свой кабинет антропологии.

Дальше все должно быть проще. Я приду в кабинет Подбельского и пристрелю двоих конвоиров, окончательно превратившись в глазах Ани в бесчеловечного убийцу. Этого я опасался сейчас больше, чем словить пулю в ответ.

Глубоко вдохнув, я открыл дверь. Аня листала телефонную книгу. Конвоиры, которых я должен был пристрелить при сопротивлении, перевязывали обрывками рубашки раненного охранника императора.

Увидев меня, они сперва схватились за оружие, а потом замерли. Я не стал стрелять, и они не шевелились, но держались настороженно:

– Я смотрю, у вас все нормально? – спросил я.

– Да, Максим, они теперь с нами, – мирно ответила девушка, а бойцы положили оружие обратно на диванчик:

– Мы не знали, что так далеко все зайдет, господин барон, – сказал один из них. – Мы с Сергей Николаевичем всегда дружны были, но на переворот не подписывались.

– Хорошо, – я тоже поставил пистолет на предохранитель, и бойцы едва заметно выдохнули. – И сколько вас таких? Которые не подписывались на переворот?

– Много, – кивнул другой, – больше половины точных.

– А если это опять план Подбельского? – спросил я у Ани, не поднимая оружия.

– Что ты предлагаешь? – девушка оторвалась от огромного справочника.

– Давай сюда, – я подсел, убедившись, что от тех двоих действительно не исходит никакой опасности. – Надеюсь, что они успеют. Телефон работает?

– Да, – проверила Аня.

– Я скучал, между прочим, – сказал я, пролистывая одну страницу за другой, пока не нашел тренировочный лагерь. – Неподходящая ситуация для романтики, конечно, но лучше сказать сейчас, чем не сказать вообще. – Так, а сколько всего у него людей? – неожиданно для всех я сменил тему.

– Всего около полутора сотен теперь. С собой – не больше тридцати, – пояснили мне.

– Не так уж и много.

– Большая часть отправилась скоростным поездом при полном вооружении, – сказал другой. – Скоро они будут здесь.

– И, конечно же, не будут знать о перевороте, – задумался я, набирая номер лагеря. – Сейчас разберемся. Алло, Анатолий Ефимыч? Вас беспокоит Максим Абрамов. Да-да, тот самый. Видите, какая ситуация…

Глава 44. Подкрепление

Чтобы убедить и замотивировать тренера, я сообщил ему все. И про предательство Сергея Николаевича, и про смерть Трубецкого, и про опасность не только всей семье Романовых, но еще и целому кварталу, где вовсю шла стрельба.

Я не молил о помощи, но просил поддержки, не забыв сказать, что император переодет, а нам уже оказывает помощь местные. Когда я ответил, что это итальянцы, Ефимыч фыркнул в трубку, но ничего не сказал об этом, лишь пообещав помочь как можно скорее.

– А тебе бы хорошо уйти отсюда, пока все не оцеплено, – попросил я Аню.

– Шутишь? Я не брошу отца! – возмутилась она.

– И будешь сидеть здесь, пока не подойдет подкрепление? Ефимыч обещал позвонить знакомым в городе, так что помощь должна подойти быстро.

Стрельба внизу и у входа не прекращалась. Люди продолжали гибнуть, и чем дольше это продолжалось, тем больше я чувствовал какую-то непонятную вину – то ли за бездействие, то ли за собственную бестолковость.

Ведь Подбельский и Сергей Николаевич действовали в тандеме, прикрывая один другого. Действовали слаженно – и даже подстава была спланирована. Я не удивлюсь, если эффект от длительного отсутствия младшего брата императора уже имеет место во дворце.

А вот ситуация с переворотом, то, что уже не удастся скрыть – еще сильнее ударит по императору. Слухов тем более не избежать – сколько здесь задействовано людей, да еще в центре города! Единственный плюс – отвратная погода, которая многих неработающих удержала дома.

Любое оцепление тоже прогонит лишних людей, обезопасив их жизни. Или наоборот, вызовет нездоровое любопытство. Так что я сидел, как на иголках, не зная, как лучше поступить – остаться здесь или попытаться помочь остальным.

С улицы послышался вой сирен: прибывали первые полицейские бригады. Я подошел к окну:

– Ничего не видно.

Следовало бы уйти, чтобы найти точку обзора получше. Но оставить Аню наедине с этой парочкой… Я взял два пистолета-пулемета: один положил перед принцессой на стол, второй держал в руке.

– Я не могу не помочь. Если понадобится – используй.

– Да мы же… – начали двое сдавшихся.

– Не только о вас речь, – ответил я и придвинул оружие ближе к девушке.

Та долго раздумывала, но наконец положила ладонь сверху.

– Надеюсь, не придется его применять, – сказал я и тут же выскочил в коридор.

«Патрия» болталась в кобуре, а пистолет-пулемет с приличным запасом патронов висел на плече. Я вспомнил, как вооружался в Вельск и подумал, что сейчас мне не помешал бы такой же арсенал.

В коридорах по-прежнему было пусто. Я попытался прикинуть, какой сейчас расклад. Итальянцы держат коридоры и комнаты в подвалах, где находится телепортационная машина, поэтому воспользоваться ей никто не может. Сколько их – я не знаю, но силы примерно равны, раз до сих пор продолжается пальба.

Та же самая ситуация у входа – тот же паритет, вызванный удобством здания Университета. Любой, кто входит в фойе, сразу же попадает в огромное простреливаемое со всех сторон пространство.

Группа борцов от бабули Четти здесь находится в более уязвимом положении, потому что их тылы не прикрывает никто. И стоит полиции ворваться на территорию Университета, как их просто раздавят.

В этом случае, даже если телепортационная машина не достанется младшему Романову, они спокойно выйдут через главный вход, превратив Алексея Николаевича в раненого солдата.

То, что за мной никто не следил, да и в кабинет Подбельского за время моего отсутствия никто не проник – большой плюс мне и явная нехватка живой силы противника. Поэтому я преспокойно обошел фойе по четвертому этажу – на нем не было никого, так как с внутреннего балкона едва ли можно было попасть во входящих.

Зато через панорамные окна, прямо над головами стреляющих, мне открылся великолепный и одновременно жуткий вид. Улицу перегородили полностью – метров по сто в каждую сторону. За ограждениями я не заметил людей – стреляли во всех направлениях, так что зеваки предпочли пропустить самое интересное, но не словить пулю.

Полицейские машины в основном преграждали выход с территории Университета, а сами сотрудники не посчитали нужным вступать в перестрелку. Выглянуть ниже мне не удалось, так что я отошел от окна и высунулся из-за бетонного ограждения, намереваясь высчитать, сколько в фойе засело стрелков.

Совершенно самоубийственная затея, потому что, если мне отрежут путь назад, с балкона мне останется либо прыгать, либо навсегда остаться на нем. И все же риск я счел оправданным.

Стрелки занимали очень выгодные позиции – те, кто входил через двери в фойе, не успевали даже заметить, кто и откуда стреляет по ним. Мне же было видно. Один стоял за статуей, другой, чуть выше, как и я – прятался за балконом. Если еще столько же было подо мной на втором и третьем этажах, то понятно, почему никто так и не смог прорваться внутрь.

– Внимание! С вами говорит майор… – его голос заглушила стрельба по окнам на первом этаже. – Просьба всем сложить оружие!

Пришла пора действовать. Я тщательно проверил оружие: патронник не пустой, предохранитель снят, режим стрельбы – одиночными. Медленно, чтобы не стукнуть металлом о бетон, положил ствол на перила и прицелился в стрелка, который прятался за статуей.

Он меня не видел, занятый обзором фойе. Зато у меня был прекрасный обзор, чем я не преминул воспользоваться. Пуля вошла ему в голову чуть ниже лба, тут же окрасив бедра статуи в красный, а я мгновенно спрятался обратно.

– Наверху! Он наверху!

Слава всем шутерам, в которые я успел поиграть до того, как вошел во «взрослую жизнь». Передвигаясь на корточках, я, как заправский снайпер, сместился на несколько метров в сторону.

– Повторяю – сложите оружие или нам придется применить силу!

Если майор все еще разговаривал, никто из итальянцев не стрелял в их сторону. Не все так плохо!

Я высунулся еще раз, проверил третий этаж, затем выглянул ниже – на втором этаже еще один, никуда не делся, продолжает держать вход на мушке. Еще один выстрел.

– Развернитесь! Место оцеплено! Вам сюда нельзя! – майор продолжал громко говорить, но одновременно с его речь послышался еще и треск ломаемых ограждений, которые полиция выставила на дороге.

Мало разборок в моем Владимире, теперь и здесь происходит глобальный разгром. Я не удержался и переместился обратно к окнам: несколько армейских грузовиков зашли справа к позициям полицейских, раздавив ограждения колесами, и сгружали вооруженных людей в форме, как у Сергея Николаевича.

Снизу раздались громкие крики – я спохватился, что не успел убрать стрелков, что стоят на балконах подо мной! И бросился бежать на другую сторону круглого проема.

– Нет, я запрещаю…! – раздался в последний раз голос полицейского майора и здание содрогнулось под градом пуль. Витражи с фасада, сложные решетчатые окна, своды – все посыпалось вниз.

Я на секунду остановился и посмотрел вниз – большая группа людей в черном входила в фойе, изредка постреливая в единственную точку. Им все еще нужна помощь.

Оттолкнувшись от бетонного ограждения, я побежал дальше, но у выхода на балконы столкнулся с бойцом предателя.

– Ух, – вырвалось у меня, когда он ловко выбил пистолет-пулемет у меня из рук.

Времени на раздумья не оставалось, и я тут же отступил за угол, вытаскивая «патрию». Противник высунулся и тут же словил пулю, но остался стоять на ногах, ошеломленный выстрелом.

Я подскочил, схватившись за его карабин, чтобы он ненароком не подстрелил меня. Только предатель всегда остается предателем – как только моя ладонь легла на ствол, стрелок напрягся и попытался оттолкнуть меня.

Бросив пистолет на пол, я освободившейся рукой надавил ему на свежую рану – прямо между ребрами. Противник тоже мог орудовать только левой, но успешно заехал мне по лицу несколько раз.

Трижды он нажал на курок, но после второго выстрела карабин сухо щелкнул, и я отпустил оружие. Короткая серия ударов в награду заставила стрелка пошатнуться. Он неловко оперся на перила, перевалился через них и улетел вниз.

Я перегнулся, чтобы посмотреть, как там обстоят дела, но группа людей в черном не продвинулась дальше фойе, а отстреливалась от напиравших на них со всех сторон людей. Итальянцы били в коридор – хотя оттуда двигаться было некому – и через проемы, которые остались от полностью уничтоженных витражей. Вместо того, чтобы соединиться с другой своей группой, они опять попали в засаду.

Коридор с высоты четвертого этажа я не видел, а потому сосредоточился на входной группе. Подобрал пистолет-пулемет, хорошенько упер его в плечо и на бетонное ограждение, и приготовился.

На такие боевые действия я не рассчитывал, но адреналин уже закипал в крови, и я считал вполне нормальной свою позицию и то, что я делаю. И никакого сожаления!

В проеме от витража показался первый военный. Человек младшего Романова. Потом еще один. Оба ловко прятались, изредка высовываясь, не решаясь начать стрельбу. До них было не больше тридцати метров.

Я прицелился получше и выстрелил. Промах. Еще раз – и снова мимо. Тут же спрятался за бетон и почувствовал, как несколько пуль врезались в ограждение, заставив его вибрировать.

– Они выходят! – закричали с улицы: – Поддержка!

Снова я попытался сместиться в сторону, но теперь за мной внимательно следили. Едва моя макушка показалась над бетонным ограждением, как новые выстрелы снова заставили меня спрятаться. Я выругался и, выбравшись из-под обстрела, помчался к лестнице, чтобы спуститься на этаж пониже.

Стрельба в фойе превратилась из дробной в настоящий рев. Ураган свинца. Моя попытка подобраться ближе третьим этажом не увенчалась успехом – никто не позволил мне и головы поднять. В бессилии я двинул кулаком в пол, содрав кожу.

Но ведь они сейчас уйдут. Все уйдут, оставив после себя лишь гору тел ни в чем не повинных людей. Я щелкнул переключателем режима, выставив стрельбу очередями.

– Выходим-выходим! – поторопили внизу. – Быстрее! Профессор, давайте!

Высунуться сейчас означало бы сократить остаток жизни до пары секунд. Но если они выходят, то еще есть шанс задержать кого-нибудь. И мне в голову пришла последняя идиотская мысль.

– Вы готовы остановить все это? – выпалил я двоим, что сидели с Аней.

– Да, – покорно кивнули они.

– Даже если придется стрелять по своим?

– Мы не хотим никого свергать. И если они продолжают бороться против императора – мы готовы!

Я схватил второй пистолет-пулемет, который лежал на столе:

– Никуда не выходи, – почти выкрикнул я, дождался, когда второй боец возьмется за карабин и направил их к балкону второго этажа. – Стреляйте только в тех, кто с оружием, – предупредил я на всякий случай, чтобы они не попали в самого императора, а сам подумал, не сделал ли я еще хуже?

Стрелять из нас никто не начал, но ситуация и правда стала хуже – с улицы донесся оглушительный взрыв. Уши заложило, остался лишь звон, а здание вздрогнуло еще раз.

Глава 45. На выход!

Я хлопнул по плечу одного из новых соратников, и мы одновременно приподнялись, готовясь к стрельбе. Второй сделал то же самое и мы накрыли отступающих со всех сторон.

Одновременно с этим я пытался понять, что же так жахнуло снаружи. Уши медленно, но верно приходили в норму. Перестало звенеть, я начал слышать стрельбу.

Втроем мы уложили с десяток людей младшего Романова, пока те были оглушены взрывом. Оставшиеся продолжили отступать, а те, кто находился на улице, снова прикрыли их, расстреляв наше укрытие.

Когда мы высунулись во второй раз, почти все они вышли на улицу – нам осталось лишь пальнуть вслед и броситься вдогонку.

– Тс-тс-тс! – поцыкал кто-то в коридоре. Пара моих бойцов замерла, вздрогнув. Шагнув вперед, показался Вани: – А, барон! – И тут же опустил оружие. – Значит, все в порядке. Мы зашли с дальней стороны, с другого крыла, и заблудились…

– Потом будешь объяснять, где пропадал. Ты один?

– Нет, со мной еще двое.

– И все? – ахнул я.

– Да, к несчастью. Сколько же здесь врагов! Ты нашел своего, чтобы вершить вендетту?

– Да, и не одного. Нам надо вниз! У них…

Снаружи снова оглушительно бахнуло. Я присмотрелся – в проеме виднелся полыхающий грузовик, который принадлежал полку Сергея Николаевича. Что там происходит?! И стрельба снова стала более интенсивной.

– Чтобы я еще раз на такое подписался! – воскликнул один из переметнувшихся.

– Так, вниз, живо! – рявкнул я, подталкивая сомневающихся. – Кажется, на этот раз пришла наша подмога!

Мы быстро сбежали вниз, прошли через коридор, полный убитых и раненых бойцов.

– Немало положили, – с удовлетворением отметил Вани.

– У них император! – наконец-то объяснил я. – Нам надо его отбить!

И с ужасом посмотрел вокруг. В коридоре сильно пахло кровью и порохом, а смешение запахов казалось мне тошнотворным – еще одна причина поскорее выйти отсюда.

Мы пересекли фойе. Изрешеченные пулями балконы остались позади. Я порадовался тому, что Аню отделяет не одна прочная стена и девушка находится в полной безопасности.

За стенами университета шла настоящая война. Хрустнув осколками витража, я подошел к стене: Анатолий Ефимыч сдержал слово с лихвой – к нам на помощь пожаловала целая армия. Горящие грузовики – их рук дело. Хорошо хоть до танков дело не дошло.

У входа на территорию университета разворачивали пулеметный расчет – врага двигали вдоль корпуса, загоняя его подальше, отрезая от тех сил, которые остались при технике.

– Через окно в другом крыле! – воскликнул я. – Мы отрежем им путь, давайте!

– Я… – открыл рот переметнувшийся боец и словил пулю.

– Живее! – скомандовал я и бросился через фойе в боковой коридор.

Трубецкой же говорил, что барон может принять командование – вот я и принял. Пусть под моим началом осталось лишь четыре человека. Зато я не один.

Одного из своих Вани отправил наверх. Сориентируется сам, пояснил он мне. Когда мы добрались другого крыла, я нашел там такой же ряд кабинетов и помчался вдоль дверей, ориентируясь лишь по звукам с улицы. Подергал за ручку – заперто.

– Отойдите, – помощник Вани вынес замок выстрелом, лишний раз доказав эффективность дробовиков.

Я открыл дверь и попал в просторную аудиторию – пять окон по стене и в левом уже виднелись отступающие. Наплевав на все, я подбежал к центральному окну, распахнул его и набросился на Сергея Николаевича, который вел своего старшего брата.

Эффект неожиданности сработал на ура – никто из сопровождавших солдат не успел сделать ни единого выстрела.

Втроем мы рухнули в снег. Над моей головой пролетел Вани, наградил парой выстрелов самых ретивых и шум как будто бы стих.

Брат императора в ярости спихнул меня, как игрушку, с силой пнул по запястью, выбивая оружие из рук. Я увидел Подбельского, стоящего неподалеку.

– И снова наше связующее звено, – отреченно произнес он.

– Я его сейчас разорву! – рявкнул Сергей Николаевич. – Что стоите?! – добавил он своим, словно не замечая еще двоих моих помощников окнах. Никто из них не решался в него стрелять, равно как и другие бойцы стояли в замешательстве.

Я же попытался отползти назад, но младший Романов напрыгнул на меня, надавив ладонью на грудь так, что я не мог даже вдохнуть как следует. Слева от меня шевелился император, пытаясь встать. Краем глаза я заметил, что у него связаны руки.

Махнув рукой, чтобы попасть хоть куда-то, я лишь засыпал себя снегом, вызвав усмешку врага. Пошевелив ногами, я тоже не добился ничего – ни дотянуться, ни ударить.

Рядом мелькнула тень. Я подумал, что конец уже близко, хотя разум был ясен – несмотря на катастрофическую нехватку кислорода. Что-то холодное вложили мне в ладонь.

– С приветом из Коврова, – прозвучал рядом голос Вани.

Не поднимая руки, я повернул лишь запястье и выстрелил. Брызнула кровь. Одновременно с этим ослабло давление, и я смог вдохнуть, пусть и с болью.

А Сергей Николаевич с ревом схватился за лицо – я видел, как между его пальцами течет кровь. Больше никто не шевелился. Даже Подбельский стоял, подняв руки. Я вдохнул еще раз.

– Развяжи меня, будь добр, – обратился ко мне Алексей Николаевич и повернулся спиной. Узел оказался слишком тугим.

– Позвольте, – раздвинув уже обезоруженных людей его брата, к нам подошел сам Анатолий Ефимыч. – Рад тебя видеть живым, хоть и не вполне здоровым, – обратился он ко мне, пока разрезал веревки на руках императора. – Ваше величество.

– Спасибо, – кивнул правитель и посмотрел на брата, а потом и на Подбельского, но не сказал ни слова.

– Вот уж не думал, что поучаствую в таком, – Анатолий Ефимыч покачал головой. – А мои уроки не прошли даром?

– Угу, – только и ответил я.

– Друг, как же вендетта? – Вани подошел к нам. – Ты ведь наше виновных!

– Нашел, но я не могу.

– Ты же только что выстрелил! – удивился итальянец.

– А сейчас не могу, – я посмотрел на брата правителя, которого скрутили несколько солдат, и медик осматривал сбитые пулей скулу и нос. – Этот уже схвачен. Другой, – я махнул на Подбельского, – старик. Нет. Я бы хотел. Головой я понимаю, что оба они заслужили смерть, но рука не поднимается застрелить ни того, ни другого.

– Их ждет суд. Расследование и суд, – медленно проговорил император.

– Только бы не самый гуманный в мире, – пробормотал я.

– Что?

– Это я так… нервное.

Глава 46. Барабаны. Тишина. Выстрел

– Я собрал всех вас здесь, потому что вы так или иначе были свидетелями происходившего две недели назад, – громогласно объявил Алексей Николаевич, прохаживаясь в своем кабинете.

За длинным столом сидели я, Аня, Анатолий Ефимыч и несколько отличившихся бойцов, супруга императора, а также Вани, которого император пригласил нехотя из-за его криминального прошлого. Сидели и еще несколько человек, которых я не знал, но на меня они смотрели с любопытством.

Я бы предпочел, чтобы здесь сидели Трубецкой или Дитер фон Кляйстер – те люди, которые поддерживали меня почти с самого начала. На глаза навернулись слезы, когда я вспомнил о них, но тут же прикусил щеку, чтобы согнать это ощущение.

– Ты чего? – повернулась ко мне принцесса. Я покачал головой, но мне кажется, она все поняла без слов.

За две недели она смирилась с тем, что ее дядя действительно желал убить своего брата, а профессор, который учил ее в Императорском, во всем его поддерживал. За две недели стянулись все мои раны, пришло в норму поврежденное запястье. Доктор сказал, что я не чувствовал боли лишь из-за адреналина, иначе не смог бы вовсе повернуть его.

– Я решил лично отчитаться перед вами – материалы по расследованию мне уже передали, за что я очень благодарен, – император кивнул незнакомым мне людям и те вежливо кивнули в ответ. – Ситуация однозначно страшная. И страшна она не только жертвами. Для публики будет отдельное заключение и материал – скрывать это глупо и врать тоже, но мы сгладим некоторые моменты.

Повисла тишина – никто не рискнул перебивать императора, хотя мне очень хотелось узнать, кто эти люди, которые проводили расследование и кому открылся доступ к тайнам Третьего отделения.

– Суммарное количество погибших в день нападения на Университет – более двухсот человек, – сообщил Алексей Николаевич. Его супруга ахнула, а Ефимыч побледнел. – Я очень ценю помощь, которую нам оказали твои люди, – он повернулся к Вани, – поэтому все компенсации обсудим отдельно. Также среди погибших есть и наши доблестные бойцы, и, к сожалению, случайные прохожие в том числе. Только за это, – император повысил голос, – я должен был приказать казнить брата на месте. Но требовалось расследование. И сегодня с нами есть только один человек, который имеет отношение ко всем эпизодам дела.

Точно. Связующее звено. Я. Мурашки волной прошлись по моей спине, и я в смущении дернул себя за рукав. Костюм не пострадал во время перестрелки. Первый из множества, так что я назначил его теперь моим счастливым.

– Максим, – император кашлянул. Похоже, что слова он подбирал с трудом. – Я не винил себя в том, что поверил истории о твоем появлении в жизни моей семьи. Но до конца своих дней буду винить себя, что не поверил сразу твоим подозрениям. И в то же самое время я рад, что Григорий Авдеевич Подбельский в тебе ошибся. Есть награда…

– Нет, – перебил я. – Не надо.

– Вот давай без альтруизма, – нахмурился император. – Ты еще не член моей семьи, чтобы так меня перебивать при людях!

– Ваше величество, – я покраснел. – Простите, конечно, но вы меня неверно поняли. Я не отказываюсь от награды, но… Короче, если хотите наградить, то за что-нибудь другое. Я не хочу напоминаний о том дне.

Мне хватило нескольких ночей кошмаров. В одном мертвецы оживали и тыкали в меня пальцем, называя убийцей, в другом брат императора с простреленной скулой сдирал кожу с моего лица, а когда я проснулся, то обнаружил, что сплю на собственной ладони. Но уснуть в ту ночь уже не смог.

– Вот оно что… – ответил Алексей Николаевич. – Тогда я все понимаю. Ты прав, конечно же. Давайте продолжим, господа. Убитые давно похоронены, главные виновники найдены. Но главная проблема оказалась в том, что Третье отделение в том виде и формате, в котором оно существовало, прогнило. Его нужно реформировать либо распустить и передать его функции другой структуре. Сейчас же оно полностью коррумпировано до высших уровней.

– Я бы предложил барону принять в этом участие, – сказал один из незнакомцев. – Его имя регулярно упоминалось в документах Третьего отделения и по событиям, с ним связанным. Я предполагаю, что в нынешней ситуации он имеет полное право претендовать на одну из руководящих должностей. Раз уж вы, ваше величество, подразумеваете его вхождение в вашу семью, то такое сочетание сделает структуру еще более эффективной. Что скажете, барон?

– Мне нужно подумать, – ответил я, и, чтобы мои слова не прозвучали отказом, добавил: – Я с августа практически без отдыха принимал участие в каких-то невероятных событиях. И теперь считаю, что надо сделать перерыв, когда не осталось людей, которые могли бы мной манипулировать.

– Сейчас нет времени для отдыха, – настаивал незнакомец. – Пострадала сама власть и ее нужно восстановить и укрепить! Люди должны быть уверены…

– Люди должны быть уверены в завтрашнем дне. Ваше величество, вы же получили контроль над золотом, которое уходило вашему брату?

– Да, все запасы переведены в казну, а приток из Вельска достаточно велик.

– Тогда надо сделать все, чтобы люди перестали говорить о событиях в Университете. Запустите новое производство. Начните строительство города или большой магистрали для автомобилей или скоростной железной дороги.

– Зачем? – перебил меня тот же незнакомец, но я пропустил его слова мимо ушей.

– У Главного Казначея были проекты, которые ранее отвергались из-за нехватки средств. Сейчас они есть, и они принесут пользу. Я сужу лишь по будущим заголовкам в газетах, – объяснился я перед вопрошающим. – Если люди увидят, что развитие не остановилось, они точно так же будут уверены в сильной власти.

– Нет, я решительно…

– Оставьте, это не так важно сейчас, – император прервал наш спор. – Вернемся к расследованию. Эпизодов, как я уже сказал, предостаточно. Начиная с преступлений против моей семьи и меня лично, заканчивая беспределом и отношении других людей. Незаконная банковская деятельность, – начал перечислять Алексей Николаевич. – Шантаж, подкуп, рэкет – и все это длилось не один год! Но никто из упомянутых в деле лиц не пришел ко мне, не связался с полицией и не доложил об этом. В дальнейшем все, кто работает и работал в Третьем отделении, пройдут тщательную проверку.

– Спасибо барону, что уменьшил объем нашей работы, – насмешливо прокомментировал незнакомец и от этого он стал нравиться мне еще меньше.

– Доказательства вины обоих фигурантов уже у меня. Я не вижу смысла в открытом судебном процессе. Придется собирать людей и объяснять все это – займет месяцы.

А сломанные жизни останутся сломанными. У погибших – семьи. Мне надо будет навестить Быкова, Элен. Сообщить Ульяне, что Трубецкой больше не придет. Я так и не сходил к ней раньше, хотя взял у Павла ее адрес.

Ане теперь всю жизнь предстоит провести с мыслью, что ее дядя повинен в сотнях смертей и что он сам имеет отношение к ее похищению. Все ради власти. Потому что кто-то счел нынешнего правителя слабым, а другого – потенциально сильным.

Я задумался. Хорошо ли я сделал? Я видел людей, которые живут не очень хорошо. Работяг, что много времени проводят в труде. Но что изменится для них с приходом другого императора?

Едва ли он устроит им сиесту или отсыплет денег из собственного кармана. Так не бывает. Пока Алексей Николаевич продолжал сообщать новые и новые факты, я постепенно убедил себя в том, что не было другого правильного пути.

– Теперь я предлагаю дамам разойтись, – предложил император. – А с остальными мы пройдем вниз.

Аня и ее матушка распрощались со всеми и вышли. Едва за ними закрылась дверь, незнакомец перегнулся через стол:

– Может быть, вы все-таки скажете, кто вы такой?

– Гражданин своей страны, – огрызнулся я. – И не знаю даже вашего имени, тогда как про меня, кажется, вы знаете абсолютно все. А ведете себя так, словно уже стали главой нового Третьего отделения и приязни у меня совершенно не вызываете. Может быть, моя честность отобьет желание задавать ненужные вопросы?

Он хотел сказать что-то еще, но в итоге просто закрыл рот. Император выждал немного и пригласил все пройти за ним.

– Каждый из вас должен стать свидетелем этого, – прокомментировал он, когда мы, пройдя коридорами и лестничными пролетами, оказались в подвальных помещениях под дворцом. – К тому же это очень тяжело видеть в одиночку.

Небольшая комната с трудом вмещала нас. За стеклом стояли Подбельский и брат императора. Уставшие, с синяками под глазами, точно не спали ни одной ночи с момента их ареста. Сейчас я не испытывал жалости даже к старику, но по-прежнему не согласился бы стать их палачом.

– Давай уже, братец, закончи дело! Покажи, что ты лучше всех нас!

– Ты знаешь, что я не сделал бы этого, Сережа, если бы не был уверен в твоей виновности. Глупо отрицать.

– Раз так, чего ты медлишь?

– Не каждый день приходится руководить казнью собственного брата, – медленно проговорил император. – Но я должен. После всего, что ты совершил… А! Хватит слов! – он вдруг собрался, рявкнул и махнул рукой: – Начинайте!

Дробно застучали барабаны, как ритуальная музыка. Ритм сохранялся ровно, потом внезапно ускорился, достиг пика и звук исчез. Выстрел. С маленькой дырочкой во лбу упал на пол Подбельский.

– Ну ты и сволочь, братец!

Но дальше младший Романов сохранял достоинство, воздержавшись от проклятий. И снова: барабаны, тишина, выстрел.

Эпилог

Мучительные шпионские игры кончились. Свободно вздохнул император и его семья. Я перестал ждать подвохов от каждого разговора.

Мир изменился и стал более пустым – но временно. Вскоре он наполнится чем-то новым. Но и старое забывать я не планировал, хотя ничего уже не мог исправить.

Третье отделение перестало существовать – Алексей Николаевич пока не придумал, что сделать, чтобы его заменить, а до тех пор слухи и сплетни о всемогущей армии убийц и шпионов распространялись по империи, как и раньше.

Университет отреставрировали – заново оштукатурили стены, восстановили фойе, вернули изрешеченным статуям прежний облик. А людская молва постепенно переключилась новую задумку, объявленную Большим Советом, и народ перестал судачить о страшной ноябрьской бойне.

Все плохое забылось. Я следовал совету Трубецкого и больше проводил время за книгами, чем за тренировками по стрельбе. Но на отсутствие практики не жаловался.

Мой старый мир остался далеко позади. Возвращаться я туда не хотел – да и не смог бы. Телепортационная машина сильно пострадала и не функционировала, как следует, а на ее ремонт требовались месяцы восстановительных и наладочных работ.

Близился Новый год. В новом мире. С прекрасной девушкой, ради которой я был готов на все. Пришло время претворять в жизнь наши собственные планы.

Стук в дверь обозначил появление незваного гостя – на этот раз мирного почтальона. Не мальчика, не шпиона. Форма цвета морской глубины, фуражка с козырьком, мокрая от подтаявшего на ней снега.

– Просили передать сегодня, – сказал он. С момента казни Подбельского минул месяц, а на конверте – печать Императорского Университета. Я не пожадничал и вложил рубль.

И раскрыл письмо, лишь когда почтальон ушел прочь. Почерк показался мне незнакомым, но содержание быстро на автора.

– Максим, – писал ныне почивший профессор, – в последнюю неделю отведенной мне жизни император милостиво позволил мне последнее желание. Этим желанием стало письмо тебе. Я считаю должным объясниться перед тобой.

Я громко фыркнул и проследовал в гостиную. Читать в кресле оказалось куда удобнее.

– Не желаю, чтобы ты считал меня абсолютным злодеем, – продолжал писать Подбельский. – Я действительно не видел нынешнего императора на троне более положенного. Поэтому наш с Сергеем Николаевичем план был жесток. Но лишь отчасти. Он замышлял народные волнения, а характер императора поспособствовал бы их скорейшему развитию и смене власти. Именно для этого мы решили использовать Анну-Марию, как наиболее близкого члена семьи.

– Ах ты ж старый пердун, – не сдержался я, но продолжил чтение.

– Никто более, кроме пары человек впоследствии, про этот план не знали. Это я пишу отдельно, чтобы, на случай если ты думаешь плохо о Трубецком, обелить его имя. Он ничего не знал. Даже записку я составил от имени Анны сам и собственной рукой написал ее, – витиеватость почерка внезапно обрела какие-то знакомые черты. Старик не врал. – Все было для того, чтобы девушка исчезла, и подольше. Было много страховок. Например, Тарас. Если бы все вышло из-под контроля.

– Конечно, оно вышло из-под контроля, – пробормотал я себе под нос.

– Так оно и случилось! Я не мог предвидеть, что человек из другого мира вдруг соблазнил принцессу. Судя по твоему активному участию в «кухонных» делах, ты уже понял, что все дело в особом препарате. Именно из-за него были и провалы в памяти, и твои слова о двух принцессах.

– Вот же сволочь! – не сдержался я и швырнул письмо на пол. Хорош профессор! И дядя туда же – напичкали Аню непонятно чем. Все ради высших целей! Нехотя наклонившись, я взял письмо и продолжил чтение:

– Тебя мы нашли случайно. Игорь помог нам. Разумеется, Третье отделение знает все о сбежавших, но шанс использовать их превалирует над необходимостью уничтожения предателей. Поэтому он вернулся назад, в Империю. А ты не должен был! Твоя роль заканчивалась на моменте, когда ты отправил нас с принцессой обратно! Но снова его величество Случай вмешался. И ты оказался здесь. Еще там, у тебя в доме я почувствовал что-то… – почерк стал менее ровным, точно рука профессора дрожала, пока он писал это. – А позже понял, что ты слишком похож на меня. Такой же дерзкий и буквально неостановимый. Попытайся я удержать тебя от похода к ростовщику, разве смог бы я сделать это? Смог бы, но тогда пришлось раскрывать свою сущность раньше положенного! Поэтому мне оставалось лишь наблюдать, да временами пользоваться услугами людей со стороны.

– Конечно, коротышка и Алекс – это те самые люди со стороны. Твои собственные сотрудники, – вздохнул я над признаниями Подбельского.

– Все это было жутко неэффективно! Просто устранить тебя оказалось невозможно еще до того, как ты нашел принцессу. Слишком много людей ты растревожил, слишком велик был шанс большого конфликта в городе. И хирургически не удавалось ничего сделать, потому что Сергею Николаевичу внезапно приспичило выказаться героем, чтобы снять с себя надуманные подозрения.

– И ни разу не надуманные, – продолжил я беседу с письмом, вспоминая звонок из поместья. Все нападение было спланировано заранее, а большой ребенок лишний раз получил возможность пострелять из пулемета.

– Все запуталось со временем. Трубецкой начал копать под нас и подбираться слишком близко. Разделить вас казалось хорошей идеей – отсюда и мысль про замену в Большой Совет. Но ты оказался совсем не прост. Ты изменился. Больше не гнался за деньгами, а изменила тебя любовь к Анне или что-то иное – не имело значения. Это я понял слишком поздно. Знаю, что это уже бессмысленно, но я хотел бы принести и тебе, и Ане свои извинения. Девушка выстрадала гораздо больше, чем ей было уготовано. А ты… В тебе я вижу самого себя.

– Да что ты! – выдал я сердитый комментарий. Оставалось еще немного.

– Такой же идеалист, упорный и даже упертый! Упрямый и своенравный. Ничего удивительного в том, что Анна-Мария сочла тебя равным себе. Однако я вынужден тебя предупредить, Максим. Несмотря на то, что время мое на исходе, как и Сергея Николаевича тоже, это не значит, что не найдутся новые силы, возжелавшие власти. Будь осторожен. Надеюсь, что ты усвоишь этот урок и не позволишь случиться злу.

Письмо заканчивалось подписью профессора. Ни клякс, ничего – идеальный вид.

– Не вам, так никому, профессор? – я скривил губы и подумал, что Анне это письмо показывать не стоит. Она не желала верить в то, что профессор злодей, и я не собирался разрушать ее веру в старика. Поэтому сложил письмо в конверт и положил в камин. – Спасибо за урок, – и принялся заталкивать бумагу поглубже в угли.

Когда от бумаги не осталось ничего, сел в кресло, взяв в руки книгу:

– Мне показалось или ты с кем-то говорил? – спросила Аня, входя в комнату.

– С книгой, – улыбнулся я. – Читаю твой курс этики. Без комментариев не обойтись.

Принцесса подошла ближе, наклонилась так, что мои глаза опустили ниже положенного, взяла меня за подбородок и поцеловала.

– Все хорошо?

– Конечно!

Она сделала шаг прочь, развернулась и протянула мне руку:

– Идем наверх? – улыбнулась она. – В такой снегопад есть дело получше чтения книг.

Content

Андрей Степанов
Между Мирами

Спасение

Пролог

Глава 1. День, что не предвещал ничего дурного

Глава 2. Профессор

Глава 3. Пришелец

Глава 4. Визитка

Глава 5. Страна, которую мы потеряли

Глава 6. Еще два гостя

Глава 7. Поиски начинаются

Глава 8. В город

Глава 9. Первые успехи

Глава 10. Размер имеет значение

Глава 11. Анна-Мария

Глава 12. Третье отделение

Глава 13. Прочь и дальше

Глава 14. Перерыв между делами

Глава 15. Опасный офис

Глава 16. Оздоравливающие процедуры

Глава 17. И вот к чему мы пришли

Глава 18. Очень маленькая проблема

Глава 19. Шанс вернуться домой

Глава 20. Сомнения

Глава 21. Императорский прием

Глава 22. Непростой выбор

Глава 23. Жертва

Глава 24. Неожиданная тайна

Глава 25. Виновен

Глава 26. Все налаживается

Глава 27. Культурная вечеринка

Глава 28. Ночной визитер

Глава 29. План профессора

Глава 30. Легкий диссонанс

Глава 31. Нормальная теория

Глава 32. Светская жизнь

Глава 33. Новые неприятности

Глава 34. Участок

Глава 35. Пропавшая принцесса и злой шпион

Глава 36. Наказуемая инициатива

Глава 37. Новые сложности

Глава 38. Легкое ранение

Глава 39. И мертвые заговорят

Глава 40. Подарки и сувениры

Глава 41. Вечерние увлечения

Глава 42. Секреты наружу

Глава 43. Митрий

Глава 44. Тяжело быть героем

Глава 45. Один – не воин. Один – любовник

Глава 46. Странное спасение

Глава 47. Минуты до выхода

Глава 48. Спаситель принцесс

Глава 49. Награда… будет!

Глава 50. То, что было сто лет назад

Глава 51. Женщины – такие женщины!

Глава 52. Пора

Глава 53. Финальный аккорд

Глава 54. Еще один труп

Глава 55. Всегда держи дома соль и спички

Глава 56. Болезненный миг прощанья

Раскол

Глава 1. Неделю спустя

Глава 2. Когда нельзя сказать прямо

Глава 3. Друзья

Глава 4. Странные личности

Глава 5. Немного фантастики

Глава 6. Сыщик

Глава 7. За помощью

Глава 8. Вооруженное нападение

Глава 9. К черту планы

Глава 10. Ответы по ту сторону

Глава 11. Удар! Еще удар!

Глава 12. Двое из ломбарда

Глава 13. Неравные условия

Глава 14. Кто-то точно врет

Глава 15. Проверка

Глава 16. Через грань

Глава 17. Университет

Глава 18. И снова вы!

Глава 19. Племянничек

Глава 20. Еще больше отличий

Глава 21. Профессорские комнаты

Глава 22. Утренний город

Глава 23. Радушие и бестолковость

Глава 24. Цена вопроса

Глава 25. Особенности монетарной политики

Глава 26. Взгляд в прошлое

Глава 27. Живые и дохлые

Глава 28. Немецкая классика

Глава 29. Полезные знакомства

Глава 30. Большие долги больших людей

Глава 31. То, чего не следует знать

Глава 32. Документ с историей

Глава 33. Следующий шаг

Глава 34. Тяжело быть принцессой

Глава 35. Дядя Сережа

Глава 36. Родственники

Глава 37. В гостях

Глава 38. Ужин

Глава 39. Утро добрым не бывает

Глава 40. А вот и гости подъехали

Глава 41. Можно представить пьяной стычкой

Глава 42. Просто я из другого мира

Глава 43. Разбор полетов

Глава 44. В погоню!

Глава 45. Деревня образцового вида

Глава 46. Хирург

Глава 47. Место преступления

Глава 48. Проблема императорской семьи

Глава 49. Помощь и новые трудности

Глава 50. Скука сыскной деятельности

Глава 51. Скажи-ка, дядя…

Глава 52. Столичные пороки

Глава 53. Сплин

Глава 54. Продажник

Старый новый мир

Глава 1. Оплот цивилизации

Глава 2. Деловые люди

Глава 3. Конторская книга

Глава 4. Пароход

Глава 5. Везунчик

Глава 6. Знакомство

Глава 7. И ни минутой позже

Глава 8. Граф Апраксин

Глава 9. Все гораздо хуже

Глава 10. Возьми-ка выходной

Глава 11. Бараки

Глава 12. Особенности большого города

Глава 13. Двойная слежка

Глава 14. Причина

Глава 15. Заказчик

Глава 16. Доставка в номер

Глава 17. Не так много шансов

Глава 18. Почти пятый

Глава 19. Клиентоориентированный сервис

Глава 20. В сборе и беспорядке

Глава 21. Перераспределение

Глава 22. На выход!

Глава 23. Повышая ставки

Глава 24. Еще один

Глава 25. Шурша колодой

Глава 26. Сложности переговоров

Глава 27. Образование, честь и… конь

Глава 28. Плохой хороший дворянин

Глава 29. Примеряя новые роли

Глава 30. Элен

Глава 31. Лучшее предложение

Глава 32. За дело!

Глава 33. Встречи бывают приятными. И не очень

Глава 34. Покрыть или перевести?

Глава 35. Трое – уже толпа

Глава 36. Из пекла

Глава 37. Портовый лабиринт

Глава 38. Честность

Глава 39. Романовы и финансы

Глава 40. Имперский банк

Глава 41. На финишной прямой

Глава 42. Самое безопасное место

Глава 43. Власть и влияние

Глава 44. Познание истины

Глава 45. Главная причина

Глава 46. Пустое

Глава 47. К вашим услугам

Глава 48. Новый план

Глава 49. Между Большой Транспортной и Восточной

Глава 50. Хорошо, что мы снова встретились

Глава 51. Расставим все точки над i

Глава 52. Совершенно одна

Эпилог

Господин барон

Глава 1. Рад был познакомиться

Глава 2. Держитесь крепче!

Глава 3. Человек дела

Глава 4. О том, что случилось

Глава 5. Дом, милый дом

Глава 6. Весьма глубокий кризис

Глава 7. Сплошная политика

Глава 8. Живее!

Глава 9. Странная Анна

Глава 10. Слишком правильное воспитание

Глава 11. Управляющий

Глава 12. Несложные просьбы

Глава 13. Семейные тайны

Глава 14. Театральный переполох

Глава 15. Бедный родственник

Глава 16. Бесполезная игрушка

Глава 17. Совпадения

Глава 18. Польза газет

Глава 19. Растущая популярность

Глава 20. В надежных руках

Глава 21. Удачный план

Глава 22. Дворцовый район

Глава 23. Отец и сын

Глава 24. Дела семейные

Глава 25. Необычная ситуация

Глава 26. Благопристойное поведение

Глава 27. Следственные действия

Глава 28. Столичная подземка

Глава 29. О трупах и ядах

Глава 30. Полный П

Глава 31. Кислота и кофе

Глава 32. Расстановка сил

Глава 33. Последний рубеж

Глава 34. Любец

Глава 35. Подстава

Глава 36. Третье лицо

Глава 37. Имперский гамбит

Глава 38. Карьера и семья

Паутина влияния

Шестерни системы

Глава 1. Все тайное становится явным

Глава 2. В поисках младшего брата

Глава 3. Дела семейные

Глава 4. Новое задание

Глава 5. Вельское гостеприимство

Глава 6. Вспоминая великого классика

Глава 7. Две семьи

Глава 8. Попытка номер три

Глава 9. Граф Новиков

Глава 10. Мелкопоместные интриги

Глава 11. Третья сила

Глава 12. Улики и следы

Глава 13. Источник мерцания

Глава 14. Богатства

Глава 15. Легкая добыча

Глава 16. Неожиданные факты

Глава 17. Дуэль

Глава 18. Слишком мало времени

Глава 19. Узел

Глава 20. Последний допрос

Глава 21. Связи в маленьком городе

Глава 22. Домой

Глава 23. Воля императора

Глава 24. Сложная ситуация

Связующее звено

Глава 1. Культурная программа

Глава 2. Под «Аркой»

Глава 3. И снова Дитер

Глава 4. Тайна Тараса

Глава 5. На берегах Клязьмы

Глава 6. Поиски бабули Четти

Глава 7. Только поговорить

Глава 8. Пролетариат вне закона

Глава 9. Блудный внук

Глава 10. Изгнанник

Глава 11. Пропавшие червонцы

Глава 12. Без чувств

Глава 13. Домой?

Глава 14. Маленькие кругляши

Глава 15. Оторванное звено

Глава 16. Встреча

Глава 17. Трудно быть оптимистом

Глава 18. Выгодный обмен

Глава 19. Причинно-следственные связи

Глава 20. Разрыв

Глава 21. Как в плохом боевике

Глава 22. Пять стадий

Глава 23. По ту сторону

Глава 24. Претензии

Глава 25. Карусель

Глава 26. Параллельные структуры

Глава 27. Теплый прием

Глава 28. Петрович помогает

Глава 29. Знакомое место

Глава 30. По кругу

Глава 31. Штурм

Глава 32. Последний привет из дома

Глава 33. Нежелательные личности

Глава 34. Никаких ответов

Глава 35. Семья

Глава 36. Незаконная поддержка

Глава 37. Большой шаг вперед

Глава 38. Слишком добрый

Глава 39. Последняя аудиенция

Глава 40. Григорий Авдеевич Подбельский

Глава 41. Причины и доводы

Глава 42. Тандем

Глава 43. Вас беспокоит Максим Абрамов

Глава 44. Подкрепление

Глава 45. На выход!

Глава 46. Барабаны. Тишина. Выстрел

Эпилог