Наталия Николаевна Антонова

Убийство в новогоднюю ночь

Действующие лица и события романа вымышлены, и сходство их с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.

Автор

© Антонова Н.Н., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Глава 1

Еще за неделю до Нового года ледяной дождь беспощадно хлестал стремительно пустеющие улицы города. После незначительного понижения температуры он перевоплотился в липкий снег, который всей своей тяжестью налипал не только на провода, ветви деревьев, но и на все предметы, оказавшиеся на открытом пространстве, в том числе на одежду и лица немногочисленных прохожих.

И вдруг совершенно неожиданно ударил мороз! По-видимому, в небесной канцелярии сочли, что лучшим предновогодним подарком для приунывших горожан будет необозримый, гладкий, как стекло, каток, в который превратились все улицы города.

Но люди не обрадовались подарку и вместо посыла благодарности начали не просто роптать, а громко выражаться, не заботясь о соблюдении цензурности речи.

И только тогда пошел снег, который спрятал под своим толстым слоем сверкающий лед. Народ успокоился и расслабился. Но потом быстро спохватился, что новогодние праздники уже не просто на носу, а буквально топчутся возле дверей! Кто-то даже от радости промчался по улицам Старого города на белоснежной тройке, запряженной в экипаж, копирующий старинную карету.

А кто-то из жителей Безымянки утер нос обитателям Старого города, проехавшись на упряжке с оленями.

В общем, Новый год приближался.

Ефим Яковлевич Масальский жил в огромном особняке элитного поселка, бесстыдно захватившего большую часть дубовой рощи, которая когда-то принадлежала всем жителям.

Но так случилось, что богатеи решили, что раз советская власть закончилась, то народ, то есть «соль земли», и без рощи обойдется. Пусть их дети гуляют среди хилых американских кленов, которые привычно высаживались возле домов уже лет тридцать.

Ефим Яковлевич Масальский нажил свое богатство, эксплуатируя самые различные ресурсы родных недр. Чем он только не занимался и чем не владел! Но это все в прошлом.

Несколько лет назад на него, как гиены из-за угла, набросились болезни. Он отчаянно боролся с ними все эти годы. И все-таки, судя по всему, они одолевали его.

Накопленные несметные богатства Масальского не радовали. Вы спросите почему? Потому что передавать их Ефиму Яковлевичу было некому.

Женился Масальский в ранней юности по любви и был счастлив со своей женой Люсьеной тем задорным безусловным счастьем, которое, наверное, бывает только в юности. Да и то далеко не у всех.

Но его счастье закончилось в разгар девяностых годов прошлого века в тот самый момент, когда Ефим Масальский был полон грандиозных планов и начал проворачивать свои первые крупные сделки.

Для Люсьены Ефим ничего не жалел. Он буквально заваливал ее нарядами и драгоценностями, хотя жена никогда ничего у него не просила, кроме внимания и нежности.

В то время у всех на устах был «белый «мерседес» и «черный «бумер». Естественно, Ефим подарил своей жене «мерседес». Вместе с личным шофером. Он и сам нередко ездил на этой машине с женой.

Ефим до конца дней своих не забудет тот час, когда узнал, что в машину, на которой ехала его Люсьена, врезался бензовоз. Был страшный взрыв. С бизнесменами такое происходило в то время сплошь и рядом.

Ефим не просто догадывался, он знал наверняка, кто был заказчиком подстроенной аварии. Сам он по чистой случайности не оказался в тот день в машине вместе с женой, его задержали дела. Ефим не стал сообщать милиции о своем знании, он просто в духе все тех же девяностых посчитался со своим врагом.

Стало ли ему легче? Да, на какое-то время. Но рана от потери Люсьены не затянулась и многие годы спустя. Больше Ефим Яковлевич не женился.

Хотя женщин у него было много. Их большим количеством он, как вином, пытался залить свое горькое горе. Но зелье не шло впрок. Ни с одной из своих любовниц ему не хотелось встретить старость.

Позднее Масальский решил, что если кто-то из его пассий забеременеет, то он женится на ней. Чем старше он становился, тем чаще задумывался о наследнике. Однако никто из женщин не сообщил ему о предполагаемом отцовстве.

Одно время клинья к нему настойчиво подбивала младшая сестра Люсьены Светлана. Но, уяснив, что Ефим не женится на ней, она нашла себе вполне благополучного, хоть и не очень-то богатого мужа. Родила от него дочь Дарью, которую Ефим стал считать своей племянницей. Конечно, в Дарье не было его крови, но была кровь Люсьены, которую он продолжал помнить и по-своему любить.

Отец Ефима женился дважды. Первый раз на Клавдии Семеновне, которая, став Масальской, родила ему сына Ефима. От первого брака у Клавдии была дочь Мария, приходившаяся Ефиму теперь сводной сестрой.

Маше в жизни не слишком повезло. Она рано овдовела, потом потеряла дочь и зятя. С помощью брата вырастила внучку Ираиду.

Наследника Ефим ждал от брата Захара. С Захаром у них был общий отец Петр Яковлевич Масальский. А вот матерью Захара была вторая жена отца Гелена Владимировна Масальская. Ефим запомнил ее молодой и красивой. Да вот только сбежала она от их семейки с дальнобойщиком, когда сыну и трех лет не исполнилось. Непонятно, что на нее нашло. Жили вроде бы неплохо. Не шиковали, конечно, но и не голодали. Скандалов между родителями дети не слышали.

Тетка их троюродная, Ольга Геннадьевна Мелихова, ворчала сердито о том, что любовь зла. Сестра Маша, тайно недолюбливавшая мачеху, сказала, что Гельке красивой жизни захотелось. Вот она и задрала подол на голову.

Ефим же никогда не пытался разобраться в побудительных мотивах мачехиного поступка. Сбежала и сбежала, думал он тогда. И по молодости лет не замечал, что отца бегство жены надолго выбило из колеи и в дальнейшем сказалось на состоянии его здоровья и раннем уходе из жизни.

Для братьев же тогда мало что изменилось. Сестра Мария была к тому времени взрослой девушкой и взвалила на свои хрупкие плечи всю заботу об отце и братьях.

А потом с ними стала жить и троюродная тетка – тетя Оля. Ольга Геннадьевна Мелихова, не так давно выдавшая замуж свою единственную дочь, своим переездом к Масальским решала сразу два вопроса. Первый – она оставляла молодым свою квартиру. И второй – могла полностью посвятить себя заботе о племянниках, разгрузив Машу, которой и о своей жизни пора было подумать.

Собственно теткой Ольга Геннадьевна Мелихова приходилась только Марии и Ефиму, так как была троюродной сестрой их матери. Но в доме все привычно считали ее всеобщей теткой, против чего Мелихова никогда не возражала.

Главы семейства дома не бывало с утра до ночи, отец крутился как мог на двух – на трех работах, стараясь заработать для семьи лишнюю копейку. И Ефим еще подростком решил, что главное в жизни деньги. И не просто деньги, а большие деньги. Деньги не только накормят, напоят, обуют и оденут, но и предоставят на выбор все блага жизни. А благ этих, по мнению подростка, было не перечесть. И хотелось почти всего, на что падал взгляд молодых глаз или о чем слышало ухо.

Не думал Ефим тогда, что под конец жизни, будучи богачом, он поймет, что был неправ. Сама жизнь заставит его поменять свою точку зрения. Деньги оказались бессильны вернуть ему здоровье и подарить сына.

За неимением детей у самого Ефима и брата Захара недобрые языки пророчили все дядино наследство Ираиде. Как-никак она внучка родной сестры Ефима Яковлевича Марии. А роднее-то все равно никого нет.

Только сам Ефим думал иначе. Ему хотелось передать свои деньги и сохранившиеся акции в руки наследнику. Не доверял он женскому уму и женской хватке. Продолжал упрямо придерживаться патриархальной точки зрения, что дело мужчины зарабатывать, а женщины – тратить. И дай женщине большие деньги, она их по ветру пустит. Никакая эмансипация не была ему указом. А слово «феминизм» он вообще считал ругательством. Открыто перечить Масальскому никто не решался. Он хозяин. А хозяин, как известно, барин и не только своим деньгам, но и многочисленной родне, кормящейся его милостями.

О родне своей Ефим заботился не напоказ, а искренне считая, что это его долг. По крайней мере, до той минуты, пока не закроются навеки его глаза и он не покинет эту землю.

Пока же Ефим продолжал надеяться, что брат его Захар, вняв уговорам старшего брата, все-таки обзаведется семьей и сыном. Надежда эта противоречила здравому смыслу. Брат Захар всю жизнь жил легко. Летал с одного места работы на другое, как мотылек с одного цветка на другой.

Судьба послала ему в жены хорошую добрую женщину. Но Захар не смог удержать ее. Скорее всего, и не старался, рассматривая жену как якорь, что удерживает его на одном месте. А Захару всегда летать хотелось. Жаль, что не в прямом смысле, а только в переносном. Короче, был он как перекати-поле.

Что же поддерживало веру в него Ефима? Может быть, то, что брат никогда не бедствовал, денег у Ефима не просил и жил на те, что сам зарабатывал.

Играло свою роль и то, что других наследников мужского пола у Ефима не было.

И вот теперь вся родня Ефима Яковлевича Масальского должна была съехаться в его особняк, чтобы встретить Новый год.

Пока он жив, полноправной хозяйкой его дома была Диана Артемьевна Овчинникова, которую он считал не домработницей, а домоправительницей. Много лет женщина была его помощницей и доверенным лицом. Ефим Яковлевич доверял Диане Артемьевне, как самому себе. А в некоторых вопросах ее слово и вовсе было решающим. Такая двойственность натуры – недоверие к женщинам и их способности управлять делами и оттого желание завещать все только мальчику и при этом такое доверие к домоправительнице и помощнице в делах – уживалась в одном человеке, не замечавшем очевидное противоречие. Вместе с матерью жил в доме и сын Дианы Артемий Ефимович Овчинников.

Злые языки болтали, что Артемий его ребенок. Но это было не так. Когда Ефим встретил Диану и предложил ей работать у него, женщина уже имела грудного сына при полном отсутствии денег. Муж ее отправился на заработки и сгинул. Диана продолжала ждать его и разыскивать собственными силами. Но о судьбе его стало известно только после того, как к поискам подключился Масальский. Выяснилось, что корабль, на котором находился муж Дианы, был брошен хозяином судна на произвол судьбы в одном из африканских портов, где мужчина заболел и скончался. Из всей команды уцелело всего несколько человек. Молодая женщина сильно горевала. «Видно, большая любовь у них с мужем была», – думал Масальский, и, вспоминая свою Люсьену, искренне сочувствовал Овчинниковой. На плаву Диану удержали сын и работа, которой Масальский в то время так нагружал ее, чтобы у молодой женщины не оставалось и минуты, свободной для переживаний. Разве что только ночь оставалась в ее распоряжении, но Диана так уставала за день, что засыпала тотчас, как только голова ее касалась подушки. Для Артемия Масальский нанял сначала опытную няню, а потом и гувернантку. Когда мальчик подрос, его отправили в элитную школу. После ее окончания Ефим Яковлевич уже выбрал для него учебное заведение за границей. Но Артемий неожиданно проявил характер и взбунтовался. Ефим Яковлевич попервоначалу даже дара речи лишился. Потом уж было собрался поставить парня на место, но вовремя опомнился. Он ему не отец. Пусть Диана сама с сыном разбирается. Но Артемий решил свою судьбу сам. Он увлекся ландшафтным дизайном, поступил в вуз на заочное отделение. А у Масальского получил должность садовника и, всем на удивление, организовал небольшой, но удивительный по красоте своей зимний сад.

Глава 2

В то утро, когда родные начали съезжаться к Масальскому, стоял сильный мороз. Диана, навестив Ефима Яковлевича в его комнате, принесла с собой мобильник и сказала: «Посмотрите, какая красота!» – и сунула сотовый в руки Масальскому. Перед его глазами и впрямь предстала удивительная, редкостная картина – солнце меж столбов. Такое чудо могли сотворить только ударившие сильные морозы.

– Ты когда это снимала? – спросил Масальский.

– Только что, – ответила женщина.

– Кто-нибудь уже приехал? – перевел Ефим Яковлевич разговор на интересующую его тему.

– Пока только Маша и Ираида с мужем. Да вы не волнуйтесь, скоро и другие подтянутся, – невесело усмехнулась Овчинникова.

– С чего это ты, Диана, взяла, что я волнуюсь? – пожал плечами Масальский.

– Это я так, к слову, – отозвалась домоправительница. – Просто вспомнилось «Гости съехались на дачу».

Масальский понимающе кивнул.

Семья в полном составе собралась у дяди к обеду. Женщины наперебой предлагали Диане Артемьевне помощь, но она отнекивалась. Все, что нужно было сделать, было сделано заранее. В доме была хорошая кухарка и две старательные горничные. Вносила свою лепту и постоянно жившая в особняке Ольга Геннадьевна Мелихова. Несмотря на то что у Ефима Масальского не было с ней родства, он звал ее тетей и не собирался лишать крыши над головой, даже жалел старуху, ведь она так же, как ее родная племянница Мария, лишилась дочери и зятя, оставшись с внучкой на руках. Но если у Марии внучка уже не только выросла, но и замуж вышла, Ольге Геннадьевне предстояло еще растить и растить свою внучку. Дочь ее замуж вышла рано, но родила поздно. К тому же внучка Сонечка часто болела, ей требовались дорогие лекарства и хорошее питание. Все это семье, состоявшей из бабушки и внучки, предоставлял Ефим Яковлевич.

Ольга Геннадьевна в буквальном смысле слова молилась на него и за него. В храме, который она регулярно посещала, Мелихова не забывала ставить свечки за здравие Ефима.

Да вот только молитвы ее мало помогали. Названому племяннику становилось все хуже. Маша недавно шепнула тетке, что Массальский проживет недолго.

– Что же тогда с нами со всеми будет? – не на шутку перепугалась Ольга Геннадьевна.

Маша, Мария Павловна Климова скорбно поджала губы и сказала:

– Молитесь, тетя Оля, чтобы Ефим главной наследницей сделал Ираиду.

– Лучше бы уж тебя, Машенька, – вздохнула Мелихова.

– Или меня, – не стала спорить Климова. – Мы-то уж Сонечку не оставим.

Ольга Геннадьевна согласно закивала. Она была во всем согласна с племянницей, верила каждому ее слову. Ираиду, внучатую племянницу свою, она любила, как и собственную родную внучку Сонечку. Да и как не любить, если молодая женщина была добра к ней самой и о Сонечке заботилась. Взять хотя бы прошлое лето. Ираида вместе с мужем Юрой летали отдыхать в Турцию и Сонечку брали с собой. После проведенных на солнышке дней и купания в Черном море девочке стало значительно лучше, да и повеселела она. Сколько дней потом щебетала бабушке, как они с тетей Ирой и дядей Юрой ездили на экскурсии, были на всевозможных аттракционах, а главное, научили девочку плавать и с трудом вытаскивали из воды.

Так что да, конечно, Мелихова будет от всей души молиться о том, чтобы бог вразумил Ефима и он переписал все на племянницу и ее дочь.

Родных у Ефима много, но детей-то нет. «Так кто же ему ближе Маши, – думала старая женщина, – не Захар же?!» Захара Ольга Геннадьевна недолюбливала. Может, подсознательно считала его соперником Марии. Ведь Захара и Марию кровные узы не связывали. Отцы и матери у них были разными. Если что и связывало их, то только тоненькая ниточка через брата Ефима. Мелихова считала, что Мария Ефиму роднее, так как у них общая мать. Но за то время, что прожила она в доме Масальского, она успела уяснить, что Ефиму Яковлевичу желаннее наследники мужского пола. Очень жаль, что Маша, кроме Ирочки, не родила еще и сыночка. Хорошим в сложившихся обстоятельствах было то, что у Захара вообще не было детей. «Наверное, это у них наследственное, – думала Мелихова, – раз ни один из братьев не смог обзавестись потомством».

В том, что вся родня сегодня съехалась в дом Ефима, ничего удивительного и тем более настораживающего не было, родственники на каждый праздник приезжали в этот дом. Вероятно, для того, чтобы держать руку на пульсе и не давать дяде забыть о своем существовании. «Вот и Светка Лопырева со своим приплодом регулярно приезжает. Хотя, казалось бы, чего она здесь забыла! Ефиму она никто! Подумаешь, младшая сестра жены Ефима. Так Люсьены уже почитай тридцать лет как в живых нет. Так эта хитрая лиса как терлась с самого начала возле Ефима, так и сейчас отирается!» И что больше всего возмущало Мелихову, так это то, что Светлана вела себя в доме Масальского как полноценная родственница. Надеялась, что Ефим не забудет и ее упомянуть в своем завещании. А с чего бы ему ее упоминать! «Вот и Анну с собой притащила!» – думала старая тетка. Нет, против Анны, Анны Даниловны Федотовой – подруги жены Ефима Люсьены, Мелихова ничего не имела. Она хорошо помнила, как та любила Люсьену и горевала о ней. При этом, утешая Ефима, а скорее горюя вместе с ним, Анна никогда не пыталась залезть к нему в постель, в отличие от младшей сестренки Люсьены Светланы. Все эти годы Ефим поддерживал с Федотовой дружеские отношения, старался помочь ей. Много денег на эту дружбу не уходило, так как Анна с самого начала отказалась принимать от мужа погибшей подруги дорогие подарки и тем более деньги.

Мелихова подозревала, что Лопырева изо всех сил пытается перетянуть Федотову на свою сторону и воспользоваться имеющимся у нее влиянием на Ефима. В то же время старая тетка видела, что Анна не поддается на ее уговоры. Она и Марию предупредила, чтобы та не пыталась отвадить Анну от дома Масальского. «Анна нам не помеха», – часто говорила она племяннице, и Мария, разобравшись в отношениях Анны и Ефима, соглашалась с ней.

Дарья, дочь Светланы Лопыревой, вообще никакая не претендентка на наследство Ефима. Видно было и то, что ездит она сюда с неохотой. Мелихова давно приметила, что Лопырева таскает сюда дочь на канате. А на этот раз умудрилась и жениха дочери притащить. Видно, хочет познакомить его с Ефимом. Говорят, что парень занимает солидный пост в какой-то фирме. Вот Лопырева и надеется произвести на Ефима хорошее впечатление будущим зятем. «Ох, и лиса, – думала Мелихова. – А Ефим что, он с самого появления Дарьи на свет записал ее в свои племянницы. Хотя какая она ему племянница?» – старая тетка мысленно сплюнула от досады.

Еще одной претенденткой на наследство могла стать Диана Артемьевна Овчинникова. Ну и что, что она всего лишь помощница по хозяйству. На самом деле весь дом в ее руках. Сам Масальский зовет ее домоправительницей. Судя по всему, в руках Дианы не только дом. Не зря она присутствует на всех совещаниях Ефима с его поверенными и нотариусом.

Мелихова не раз пыталась подслушать, о чем беседует Ефим с деловыми людьми. Но услышать ей мало что удавалось, так, одни обрывки, которые она исправно пересказывала племяннице Марии. Потом они вдвоем судили, рядили, пытались составить общую картину. Обеим женщинам казалось, что Ефим Масальский уже не единожды менял свое завещание. Судя по тому, что удалось услышать Мелиховой о предпоследнем завещании, в нем все делилось между всеми условно родными Ефиму. Племянницу Машу это никак не устраивало. Потом просочилось уточнение, что основная часть достанется Ираиде, сколько-то Диане и Артемию.

С Артемием вообще была непонятка, отчество у парня было Ефимович, хотя, исходя из известных им фактов, Артемий никак не мог быть сыном Ефима. И все-таки Ефим его любил и заботился о нем, как о родном сыне. Оставалось неизвестным, сколько именно отпишет Диане и Артемию Масальский. Всем остальным полагались крохи. В том числе и Мелиховой.

Ольге Геннадьевне было обидно не за себя, а за Сонечку. Она жаловалась племяннице и плакала: «Маша, ты ведь знаешь, сколько лет я при вашей семье. Не всегда Ефим как сыр в масле катался. Помню я, как Яша, отец его покойный, надрывался, чтобы семью прокормить. А хозяйство было на нас с тобой».

– Не плачь, тетя Оля, – говорила племянница, – разве теперь кто помнит добро.

– Как же Сонечка? – спрашивала тетка.

– Сонечку мы не бросим, – уверяла ее племянница.

А в последние полгода к Ефиму зачастил какой-то мужик. Кто он, узнать Ольге Геннадьевне никак не удавалось. Диана молчала как партизан, хоть Мелихова подкатывалась к ней с разных сторон, и ластилась, и обиду выказывала, мол, она не чужой человек, а от нее в доме секреты держат.

– Секреты это сугубо деловые, – сухо отвечала домоправительница, – и вас они, Ольга Геннадьевна, никаким боком не касаются.

– Да как же такое может быть? – всплескивала руками старая тетка. Но Овчинникова отмалчивалась, давая понять, что она уже все сказала.

– Вот и думай что хочешь, – ворчала себе под нос Мелихова. Однажды она даже решилась на отчаянный поступок, подкараулила мужика этого, когда он вышел из кабинета Ефима, и предложила ему попить чаю. Дианы в это время поблизости не было.

Мужик как-то странно посмотрел на Ольгу и, не проронив ни слова, вышел из дома, сел в свою машину и уехал.

– Даже спасибо не сказал, – жаловалась она потом на невоспитанность незнакомца племяннице.

– А ты сама, тетя Оля, что о нем думаешь? Кем он может быть?

– Понятия не имею, – пожимала плечами Мелихова, – так-то он вроде на полицейского похож.

– Господь с тобой, тетя Оля, – испуганно вскрикивала Мария Климова, – какие у Ефима могут быть дела с полицией?

– Никаких, – соглашалась тетка.

Несмотря на то что до встречи Нового года оставалось еще много времени, часы не так давно пробили полдень, вся разношерстная семья собралась в большой гостиной, где стояла наряженная елка, упираясь пикой в потолок. Большой стол еще не только не был накрыт скатертью, но даже и не разложен. Это никого на данный момент не волновало, так как обедать гостям было предложено в столовой. Но час обеда пока не наступил.

Собравшиеся люди держались не все вместе, а кучками, как сейчас говорят, по интересам. Только Захар Яковлевич Масальский, брат хозяина, сидел в полном одиночестве на плюшевом диване темно-зеленого цвета и делал вид, что поглощен чтением газеты.

На самом деле никакая газета его не интересовала и глаза его, не двигаясь, смотрели между строк. Захар чувствовал себя на этом сборище, как он называл про себя собрание родственников, неуютно. Ему с самого начала не хотелось сюда ехать. Когда ему позвонила Диана Овчинникова, он сказал ей, что плохо себя чувствует и не приедет на этот раз на семейный новогодний ужин. Но потом позвонил сам брат Ефим и голосом тяжелобольного человека попросил Захара приехать, намекнув на то, что, возможно, это будет их последняя встреча. Отказать брату Захар не смог. Он взял взаймы у друга приличный костюм и приехал.

И вот теперь ему казалось, что костюм мал ему в плечах, да и рукава коротки, не говоря уже о брюках. Захар поджимал ноги, словно хотел их спрятать под диван.

У него крутилась в мозгу мысль о том, чтобы сейчас подняться к брату, поговорить с ним, а потом уехать отсюда к чертовой бабушке, пока светло и до автобусной остановки пройти каких-нибудь двадцать минут.

Он ловил на себе осуждающие взгляды старшей сестры Марии. Хотя какая она ему сестра! И тетка Ольга Геннадьевна не была родной ни ему, ни Ефиму.

И вообще все в доме брата казалось Захару ненастоящим и претенциозным. Взять хотя бы эту роскошную елку. Зачем, спрашивается, сгубили такую красавицу ради минутной прихоти много чего возомнивших о себе полуродственников хозяина. Захар считал, что елку нужно ставить для детей. А в этом доме из детей только Сонечка, внучка Мелиховой. Да и та к елке не подходит. Мыслимо ли ребенку задирать голову на три метра. «Полуметровой, скромно украшенной игрушками из их детства ребенку хватило бы за глаза», – думал Захар.

Наконец ему надоело, что на него стали пялиться и другие гости. Он поднялся с дивана, швырнул так и не прочитанную газету на мягкое сиденье и отправился искать Овчинникову.

Нашел он ее в прихожей. Диана зачем-то выходила на улицу и теперь стряхивала со своей песцовой куртки налипший снег. Так как и куртка и снег были белыми, Захару на миг показалось, что осыпается не снег, а вылезшие пучки шерсти. Он помотал головой, как уснувшая на ходу лошадь.

– Ты чего? – спросила его домоправительница, снявшая и куртку и полусапожки.

– Я хочу поговорить с братом, – сказал Захар.

– Поговоришь, – спокойно ответила Овчинникова.

– Сейчас! – с нажимом в голосе потребовал Захар.

– Сейчас не получится, – пожала плечами Овчинникова.

– Почему?

– Потому что в это время Ефим Яковлевич отдыхает после принятия процедур.

– Он может продолжать отдыхать и разговаривая со мной, – продолжал настаивать младший брат хозяина.

– Не может.

– Почему?

– Потому что он спит и будить его я не намерена.

– Но Ефим раньше никогда не спал днем.

– Не спал, – согласилась Диана, – но за последнее время Ефим Яковлевич так ослабел, что врач прописал ему дневной лечебный сон.

– Понятно, – пробормотал Захар.

– Ты пока пообщайся с остальными гостями…

– Глаза бы мои их не видели! – не слишком вежливо перебил женщину Масальский.

– Понимаю, – кивнула она, – тогда поднимись в свою комнату, отдохни, а когда Ефим Яковлевич проснется, я дам знать.

– Пожалуй, ты права. Я так и сделаю, – сказал Захар и, поднявшись по лестнице на второй этаж, открыл дверь в комнату, в которой всегда останавливался, приезжая к брату.

В ней было уютно, портьеры были опущены, ровным светом светился электрический камин. Захару показалось, что в комнате достаточно тепло. Он не любил духоты. Поэтому выключил камин. Раздеваться не стал, только пиджак снял и ботинки. Лег прямо на покрывало и сразу же уснул.

Отсутствие младшего брата хозяина дома заметила только Мария Павловна Климова.

– Тетя, ты не знаешь, куда делся Захар? – спросила она Мелихову, вернувшуюся в гостиную после хлопот по хозяйству.

– Я видела, как он с Дианой разговаривал, – поджав губы, ответила Мелихова.

– И чего хотел? – насторожилась Мария Павловна.

– С Ефимом поговорить.

– Поговорил?

– Нет, – покачала головой тетка, – у Ефима в это время лечебный сон и Дианка, конечно же, не стала будить его ради прихоти брата.

– Куда же он делся? Сюда, как ты видишь, он не вернулся.

– Краем уха я слышала, что Овчинникова посоветовала ему подняться в свою комнату.

– И он прислушался к ее совету?

– Да, я видела, как он пошел к лестнице. Наверное, завалился спать.

– Скоро обед.

– И что? Лично я будить его не собираюсь.

– Надеюсь, что Овчинниковой это тоже не придет в голову, – довольно хмыкнула Климова и с нежностью посмотрела на свою внучку, прохаживающуюся вместе со своим мужем вокруг елки.

– Юра, правда, красиво? – спросила тем временем Ираида своего мужа Юрия Маратовича Кротова, касаясь рукой то одной, то другой игрушки, висящей на елке.

– Ёлка могла бы быть пониже, – хмыкнул в ответ Юрий, – все-таки не на площади стоит, а в доме, да и игрушек было бы лучше повесить на нее поменьше.

– Ничего-то ты не понимаешь! – обиженно фыркнула в ответ Ираида. – Дядя хотел как лучше.

– Вообще-то, если быть точным, то он тебе не дядя, а дед.

– Какая разница, дядя, дед, важно то, что я его наследница!

– Очень может быть, – незаметно для Ираиды усмехнулся супруг. – Но тот же Захар Яковлевич более близкий родственник Ефиму Яковлевичу.

– Ну и что, что более близкий! – рассердилась Ираида. – Надо быть идиотом, чтобы завещать деньги дяде Захару. А дядя Ефим не идиот.

– В том, что Ефим Яковлевич не идиот, я не сомневаюсь, иначе он не нажил бы таких денег. И все-таки, Ира…

– Ираида! – перебила мужа Кротова.

– Ладно, Ираида, – согласился муж, хотя ему осточертело называть жену полным именем. Ему больше нравилось уютное имя – Ира. – Я не понимаю, чего вы с бабушкой так цепляетесь за это наследство. Мы с тобой живем нормально, не бедствуем.

– Вот именно что не бедствуем! – с обидой в голосе воскликнула молодая женщина.

– Лучше бы ты ребенка родила поскорее, – не слушая ее, проговорил муж.

– Вот получу наследство от дяди и рожу.

– От деда, – машинально поправил Юрий.

– Пусть от деда! – капризно притопнула ногой Ираида.

– А если не получишь? – спросил Юрий.

– Даже думать об этом не смей! – вспылила молодая женщина.

Кротов мысленно махнул на все рукой и спросил:

– Тебе не кажется, что пора обедать?

– Вот-вот прозвучит гонг, – отозвалась жена.

– Бум ждать, – попытался пошутить Юрий, а про себя подумал, что следующий Новый год он точно встретит не в этом доме. Надоела ему вся эта родственная паутина, тщательно сплетаемая тещей и ее верной помощницей старой тетей Олей.

Не менее недовольной своим пребыванием в особняке Ефима Яковлевича Масальского была Дарья Ульяновна Лопырева – дочь Светланы Макаровны Лопыревой, младшей сестры жены Ефима Люсьены. Дарье, которую сам Ефим считал племянницей, дом Масальского вообще казался склепом.

Сколько Дарья себя помнила, столько времени мать таскала ее в гости к дяде Ефиму по поводу и без. Сначала Дарья не понимала, зачем это надо матери. Потом, повзрослев, догадалась, что мама хочет откусить свой кусочек наследственного пирога, даже если он будет не просто маленьким, но малюсеньким. Чем взрослее становилась Дарья, тем сильнее разрастался в ее душе протест против этих поездок, которые она со временем стала считать унизительными.

После того как Даша познакомилась с Костей – Константином Петровичем Долевичем и собралась за него замуж, она заявила матери, что если та по-прежнему хочет ездить к дяде Ефиму, то пусть ездит. Но без нее. Ее, Дашиной, ноги больше в дядином доме не будет.

– Но почему? Почему? – заламывала руки мать. – Чем тебе не угодил Ефим?

– Ничем, – отвечала девушка, – он и не должен мне угождать, так же как я ему. Просто у меня своя жизнь и я не хочу, чтобы она переплеталась с жизнью Масальских. Меня от этой семейки уже давно тошнит!

– Что ты такое говоришь, – хваталась за голову мать. – Подумай, что бы сказала твоя тетя Люсьена!

– Я никогда не видела тетю Люсьену, и она скончалась, не подозревая о том, что я появлюсь на свет, так что она ничего бы не сказала.

Споры с матерью длились довольно долго, и той хитростью удалось склонить на свою сторону жениха Даши. Костя простодушно заявил, что раз дядя болен, то можно сделать ему приятное и встретить один Новый год в его доме.

В конце концов Дарья сдалась, но категорично заявила матери, что едет к Масальскому в последний раз.

– Будь по-твоему, доча, – скорбно поджав губы, согласилась Светлана Макаровна, в глубине души уверенная в том, что найдет способ позднее переубедить дочь.

И вот теперь хмурая Дарья сидела в кресле у окна и смотрела, как за стеклом крупными хлопьями, похожими на лебединые перья, падал снег. Ей даже казалось, что уходящий месяц декабрь пишет печальные любовные сонеты красавице зиме, готовящейся упасть в объятия хмельного разудалого января.

– Даша, – услышала она шепот сидящего подле нее жениха, – ты такая хмурая, словно завтра наступает не первое января, а 32 декабря.

– Так и будет, – вздохнула Даша, – пока падчерица не принесет подснежники.

– А вот и нет, – улыбнулся Константин, – идем-ка со мной, – он поднялся и подал руку невесте.

– Куда идти-то? – спросила она, не двигаясь с места.

– Куда я скажу, – загадочно улыбнулся он.

Она вздохнула, но подчинилась и последовала за ним. Дарья не заметила, что мать смотрела им в спину.

Константин уверенно шел вперед, и девушка удивлялась про себя, когда это он успел сориентироваться в доме, ведь они только сегодня утром приехали. Вскоре они оказались в зимнем саду, где их встретил улыбающийся Артемий Овчинников.

– Вот. Привел! – торжественно объявил Константин и подтолкнул Дашу вперед.

– Я уже заждался, – улыбка Артемия стала еще шире, – Даша! Это тебе, – сказал он и протянул девушке маленькую корзиночку.

Она заглянула в нее и ахнула – подснежники!

Мужчины довольно переглянулись.

– Артюша, ты просто волшебник! – воскликнула Дарья и, повиснув на шее у Овчинникова, чмокнула его в щеку.

– О, женщины! – притворно возмущенно проговорил Константин. – Не успела еще выйти замуж и уже прямо на глазах жениха виснет на шее у другого парня.

Даша звонко рассмеялась и спросила:

– Когда это вы успели познакомиться?

– Как приехали, так и познакомились, – ответил Артемий, – я как увидел тебя, так мне показалось, что тебя доставили сюда под конвоем, вот я и отловил твоего парня.

– Костя мой жених.

– Тем более, – хмыкнул Овчинников, – я его допросил, он раскололся, и мы решили сделать тебе сюрприз.

– Спасибо, мальчики, – улыбнулась Даша.

– Спасибо полагается ему, – кивнул Константин на Артемия.

– Я чего, я ничего, – ответил Артемий, – я пока не волшебник, а только учусь.

– Куда это твоя дочь ушла? – спросила Анна Даниловна Федотова Светлану Макаровну Лопыреву.

– Понятия не имею, куда ее мог увести Константин, ведь он в этом доме первый раз.

– Наверное, пошли прогуляться, – проговорила Федотова, – смотри, какой красивый на улице идет снег. Самое романтическое время для молодежных прогулок.

– Ты, наверное, права, – ответила Светлана Макаровна и вздохнула: – Хоть бы они уже скорее поженились.

– А что, день для свадьбы еще не выбрали?

– Нет пока. Дашка все думает. Хотя уже месяц прошел, как Костя ей предложение сделал.

– А ты, Свет, не гони лошадей, – сказала Анна Даниловна, – пускай молодые сами решают.

– Пускай, – вздохнула Лопырева, – я разве возражаю. Но меня иногда просто бесит Дашкина упертость.

– Да ладно тебе выдумывать, – отозвалась Федотова, – Даша чудесная девочка. Дай бог всякому такую дочку.

– Так-то оно так, – согласилась Светлана Макаровна, – да только она не хочет больше ездить к Ефиму, – пожаловалась Лопырева.

– Почему? – удивилась Анна Даниловна.

– Не хочет, и все! Говорит, что ее здешняя атмосфера угнетает.

Федотова тихо засмеялась.

– Тебе вот, Ань, смешно. А мне каково? Для меня Ефим не чужой!

– Я так думаю, что тебе Даша к нему ездить не запрещает.

– Не запрещает. Но ведь племянница-то ему она, а не я.

– Свет, я не хочу тебя обидеть, но это ты сама себе в голову вбила, что дочь твоя Ефиму племянница, а вообще-то нет.

– Как нет! – возмутилась Лопырева. – Моя сестра родная, Люсьена, жена Ефима!

– Но Люсьены нет, – грустно обронила женщина.

– И что, что нет, – не желала сдавать своих позиций Лопырева. – Если б она была жива, то никто бы не усомнился, что Дашка племянница Масальских. А если нет ее, так и от ворот поворот?

– Никто тебя никогда не гнал.

– Вот именно! Ефим сам мне сказал, что Даша ему племянница.

– Сказал и сказал. Что ты так расстраиваешься? Если Ефим сказал, то, значит, так оно и есть, – решила не спорить Данилова.

– Вот! А Дашка ездить к дяде не хочет, – на глаза Светланы Макаровны навернулись слезы.

– Светка! Да ты что?! – воскликнула Федотова. – Нельзя же из-за таких пустяков так расстраиваться.

– Никакие это не пустяки, – обиженно проговорила Лопырева.

– Извини, – Федотова тихонько постучала Светлану Макаровну по руке, – я тебя, Света, обидеть не хотела. Мне Ефима жалко до слез. Молодой еще совсем мужик и на тебе!

– И не говори! Я ему говорила, может, тебе, Ефимушка, в Израиль поехать полечиться. А он не хочет, говорит, что пустая трата денег. А чего их жалеть, деньги-то, если ему их даже оставлять некому.

– Были бы деньги, – утешила ее Федотова, – а наследники всегда найдутся.

– И не говори, – невольно согласилась с ней Лопырева, думая о своем.

В это время раздался гонг, приглашающий гостей к обеду.

Софья, внучка Мелиховой, вбежала в гостиную с криком:

– Пойдемте в столовую! Обед!

– Мы слышали гонг, Сонечка, – проговорила Мария Павловна, взяла девочку за руку и вместе с ней покинула гостиную. За ними потянулись к выходу и другие.

Первыми в столовой оказались Дарья и Константин, так как жених с невестой отправились туда сразу, не заходя больше в гостиную. Увидев дочь, Светлана Макаровна успокоилась и даже улыбнулась.

Хозяин дома на обеде не присутствовал по причине своей болезни. Будить Захара никто не стал.

Таким образом, обед прошел без обоих братьев. Диана Овчинникова тоже в столовой не показалась. Всем распоряжалась Ольга Геннадьевна, помогали ей две проворные горничные.

После обеда все разошлись по своим комнатам, чтобы отдохнуть и набраться сил. Ведь впереди была бессонная новогодняя ночь. И только Дарья Лопырева и Константин Долевич отправились на прогулку в заснеженную дубовую рощу, надев короткие охотничьи лыжи, имеющиеся в хозяйстве Ефима Яковлевича в количестве нескольких пар.

– Не заблудитесь, – напутствовала молодых Светлана Макаровна.

– Не заблудимся, – со смехом пообещала дочь. Подснежники, подаренные ей Артемием Овчинниковым, разогнали тучки, скопившиеся в душе девушки. Да и жениха своего она сильно любила, поэтому одно его присутствие поддерживало ее.

Сам Костя Долевич никак не отреагировал на беспокойство, проявленное будущей тещей.

Зато Анна Федотова, стоявшая рядом с Лопыревой, сказала:

– Света, не выдумывай, чтобы заблудиться зимой в дубовой роще, прилегающей к городу, надо обладать недюжинным талантом в этой области.

– Еще скажи, что нужно быть профессором заблуждений, – фыркнула Лопырева-старшая.

– А что, – рассмеялась Федотова, – хорошая идея.

Даша и Константин тем временем уже далеко отошли от дома и не слышали пикировки двух немолодых женщин.

– Знаешь, Костя, – сказала Дарья, – я бы прямо на лыжах сейчас же дошла до автобусной остановки и уехала домой.

– Дорогая, ты забыла, что мы приехали сюда на моей машине, – улыбнулся Долевич.

– Да помню я, помню, – отмахнулась от него девушка, – просто…

– Просто, – перебил ее жених, – машину свою здесь на произвол судьбы я бросать не собираюсь. А ты потерпи, уедем завтра после обеда.

– А почему не утром?

– Потому, что я не знаю, когда мы ляжем спать и когда проснемся. Даш, я прошу тебя, выбрось из головы все свои мрачные мысли, наслаждайся! Посмотри, как здесь хорошо! А какой воздух!

– Костя! Смотри, белка!

– Где, где?

– Да вон же! И еще одна.

– А мы с тобой растяпы, ничего съестного с собой не взяли.

– У меня печенье есть в кармане!

– Доставай скорей!

Вскоре они уже кормили белок с рук разломанным на кусочки печеньем.

– Я, Даш, не знал, что ты с собой в карманах еду таскаешь, – решил подшутить над невестой Константин.

– Это не еда, а печенье! И не мне, а Эдику!

– Какому еще Эдику? – с капелькой ревности в голосе переспросил Долевич.

– Хомячку!

– Хомячку? – брови парня поползли вверх.

– Ну что ты изумляешься, – рассмеялась Даша. – Эдик – хомячок моей подруги, Майи Рожковой. Он обожает именно эти печенья! Чтобы не забыть и не прийти в гости к Эдику с пустыми руками, я всегда держу парочку этих печений в кармане.

– А что, хомячок способен съесть два печенья? – не поверил Константин.

– Эдик на многое способен. Но я ему, конечно, не отдаю сразу все. Иначе он начнет набивать им свою кладовую.

Парочка так увлеклась прогулкой, что спохватилась только тогда, когда усилился ветер.

– Побежали скорее обратно, – воскликнула Даша, – а то нас здесь снегом заметет!

– И будут два снеговика! – рассмеялся Константин.

– Если бы снеговика, а то просто две снежные кучки, – фыркнула Дарья.

– За что я люблю тебя, Дашка, так это за оптимизм!

Глава 3

За окном давно стемнело, хотя был всего лишь восьмой час вечера. В комнату к Марии Павловне Климовой заглянула ее тетка Ольга Геннадьевна и от двери поманила рукой.

– Ты чего, тетя? – спросила племянница.

– Поговорить надо, – ответила Мелихова.

– Так заходи, я одна.

Тетка торопливо юркнула в комнату и закрыла за собой дверь.

– Садись, – Мария похлопала по дивану рядом с собой.

Мелихова села.

– Так что там у тебя? – спросила племянница.

– Ефим посылал горничную за братом.

– И что? Они давно не виделись, – равнодушно обронила Мария.

– Так-то оно так, – закивала Мелихова. – Да только Захар оставался у брата целых два часа и вышел от него довольный, как кот, тайком слопавший целый горшок хозяйской сметаны.

– О чем они, интересно, говорили? – с некоторой долей озабоченности обронила Мария.

– Об чем, об чем, – проворчала тетка. – Ясно об чем, о завещании.

– Ты-то откуда знаешь? Или опять краем уха слышала? – напустилась Мария на тетку.

– Мне и слышать ничего не надо было, – обиделась Мелихова, – у Захара все на роже было написано!

– Мало ли отчего он мог сиять! Не верю я, что Ефим его главным наследником сделает.

– Верю, не верю, – ехидно проговорила тетка, – Захара Ефим к себе позвал, а тебя нет.

– И не больно надо!

– Смотри, Маша! Не выпусти удачу из рук!

– Что же я, по-твоему, должна делать? – сердито спросила племянница. – Не у дверей же его спальни дежурить.

– Могла бы и подежурить. Вон Захарка к брату рвался сразу по приезде. Дианка его не пустила, сославшись на то, что Ефим спит.

– Так он на самом деле спит после процедур! Будто ты этого сама не знаешь!

– Я знаю. А Захар не знал. Вот и добился своего. Наверное, Диана проинформировала Ефима, что брат поговорить с ним хочет.

– Так ты же сказала, что Ефим за ним горничную посылал. Почему не саму Диану, коли она рядом была?

– Диана могла сказать хозяину и по телефону.

– Могла, – согласилась Мария и задумалась.

– Я тут еще на днях слышала, как Диана с нашей кухаркой разговаривала, – вздохнула тетка.

– С кухаркой?

– Да!

– И о чем же?

– Лидия Ивановна-то старше меня по годам, вот она и боится, что Ефим умрет и она место потеряет. А новое в ее годы найти трудно.

– С ее умением готовить – пара пустяков, – не согласилась Климова.

– Это мы так с тобой думаем, а сама кухарка сомневается.

– Хорошо, а чего она от Дианы хотела?

– Уверенности и хотела!

– Диана тут не хозяйка! Меня могла бы спросить, – неожиданно рассердилась Климова.

– Не скажи, – покачала головой тетка. И вдруг сказала резко: – Погоди, Машка! Не перебивай меня! А то я сама собьюсь.

– Так говори, чего хотела.

– Дианка кухарку успокоила. Сказала ей, вам, мол, Лидия Ивановна, беспокоиться не о чем. Вы по завещанию Ефима Яковлевича будете всем обеспечены. Да и новый хозяин попросит вас остаться.

– Новый хозяин? – удивленно повторила Климова.

– Да, – кивнула Мелихова.

– Может, хозяйка?

– Я на слух не жалуюсь! Отчетливо слышала, как Дианка сказала – хозяин.

– Неужели и правда Ефим надумал все переписать Захару?! – переполошилась Мария.

– Только ведь пока завещания нового нет. А по старому завещанию никто не обижен.

– Откуда ты знаешь, что нового нет?

– Нотариус не приезжал.

– Вдруг ты прошляпила его приезд?

– Не могла я прошляпить!

– У меня уверенности в этом нет. Ефим всегда был хитрым. Мог всех обвести вокруг пальца.

Мелихова пожала плечами, давая племяннице понять, что верить или не верить, решать ей.

– Что же делать? – сцепила руки в замок Климова.

– Надо старое завещание сохранить, – уверенно проговорила тетка.

– Ты что же, предлагаешь убить Ефима? – дурным голосом воскликнула Климова.

– Упаси господи! – перепугалась Мелихова.

– Что же делать тогда? – Мария вскочила на ноги и забегала по комнате.

– Думать, Маша, думать, – сказала тетка и, поджав губы, сложила руки на груди.

«Ни дать ни взять Наполеон на пенсии», – подумала, взглянув на нее, племянница.

– Если Ефим все перепишет на Захара, – подлила масла в огонь Мелихова, – то потеряешь не только ты, но и Лопыревы. Да и Федотова тоже.

– Аньке до лампочки! Она за деньгами Ефима не гонится. Живет всю жизнь с мужем, как сыр в масле катается.

– Конечно, чего ей не кататься, муж-то у нее всю жизнь шишкой был.

– Теперь он на пенсии. Но они уж точно не бедствуют.

– Они да. А я горемычная всю жизнь от чужих людей завишу.

– Тетя, не ной! Мне ты родная!

– Тебе-то да. – Ольга Геннадьевна хотела уже сказать племяннице, что та и сама сбоку припека. Но вовремя прикусила язык.

Не догадываясь о мыслях тетки, племянница сказала:

– И к тебе Ефим, как к родной, относится.

– Пока жив, – вздохнула тетка. – А как не станет его?! И Сонечка моя, сиротинушка, без всего останется.

– Что ты плачешься заранее, – нахмурилась Климова, – Соньку твою без содержания Ефим не оставит. Не зверь какой-то.

– Оно так, конечно, – пожевала губами Мелихова, – но ведь Соньку не только поить, кормить, одевать, обувать надо, еще и образование девке надо приличное дать.

– Пусть учится хорошо, – отмахнулась от нее племянница, – и на бюджетное поступит.

– Тебе легко говорить, – упрекнула Климову тетка.

– Да об этом говорить вообще еще рано! Сонька твоя даже в школу еще не пошла. Сколько еще может воды утечь! А ты сейчас уже ноешь!

– Ты, Маша, только о себе думаешь! А я ведь не вечная. Мне уже семьдесят пять скоро.

– Теть Оль, успокойся, – Мария опустилась на диван, – обо всех я думаю, обо всех.

– Дай-то бог, – смиренно проговорила тетка.

Захар тем временем пил на кухне чай с бутербродом, какой он любил с детства, – на большой кусок белого хлеба был намазан толстый слой сливочного масла. А сверху посыпан сахаром.

Конечно, у брата Ефима имелись всякие плюшки, ватрушки, пирожки, кексы, пирожные. Но Захару захотелось именно хлеба, намазанного маслом. Старая кухарка с радостью соорудила ему такой бутерброд и чаю крепкого налила, еще и приговаривала при этом:

– Кушайте, Захарушка, кушайте. Если что, я вам еще чайку подолью.

А потом сидела напротив него и с любовью смотрела, как он ест.

Захар же был доволен тем, что приехал к брату. Ефим, вопреки его опасениям, обошелся с ним ласково, ничего у него не выспрашивал, не корил за неправильный образ жизни, не пытался направить на путь истинный. Только смотрел на него как-то странно, то ли задумчиво, то ли жалеючи. А напоследок пообещал, что все у него, у Захара, будет теперь хорошо.

Младший брат не понимал намеков старшего, да и не пытался вникнуть в них, разгадать их. «Лишь бы не бранил и в душу не лез», – думал Захар. После чая он пошел прогуляться и нос к носу столкнулся с Дианой Овчинниковой. Захар уже собрался было заговорить с ней, но женщина сделала вид, что торопится, и молча проскользнула мимо Захара.

«Это она, наверное, переживает, что не сказала брату, что я приходил к нему, когда он спал». Надо было, наверное, успокоить ее, сказать, что Ефим сам присылал за ним горничную и они с братом душевно пообщались. Брат на прощанье даже обнял его, чего не случалось уже несколько последних лет. Но пока Захар думал, Овчинникова уже скрылась в доме. «Всегда-то она в заботах и делах», – пробормотал себе под нос рассеянно улыбающийся Захар.

Анна Федотова тем временем сидела в гостиной возле настоящего, не электрического камина и читала сказки Шарля Перро внучке Ольги Геннадьевны Сонечке. Девочка забралась с ногами на кресло и внимательно слушала, время от времени задавая типичные детские вопросы – зачем и почему. Анна Даниловна терпеливо объясняла. И Сонечке очень хотелось, чтобы тетя Аня как можно дольше не уезжала.

Федотова и сама бы с удовольствием погостила в доме Ефима Масальского подольше, но дома ее ждал муж. Супруг Анны с самого начала категорически отказывался сопровождать жену в поездках к мужу покойной Люсьены. Он не понимал привычки жены посещать уже давно утешившегося вдовца. Но и не отговаривал ее от нечастых, в общем-то, поездок.

Анна понимала чувства мужа, но даже себе самой не могла объяснить, зачем она ездит к Ефиму. Иногда ей казалось, что таким образом она отдает дань памяти своей подруге. А порой укоряла сама себя за то, что занимается глупостями.

Волей-неволей ей приходилось поддерживать отношения и с младшей сестрой Люсьены Светланой. Не могла она отказать Лопыревой от дома, хотя муж ее, Иван Васильевич Федотов, Светлану на дух не переносил. Анна и сама не одобряла ее поведения. Но терпела. То ли по привычке, то ли все по той же памяти о Люсьене.

Симпатию Анна Даниловна испытывала к Дарье Лопыревой, дочери Светланы, которая с самого начала росла светлым человечком, искренним и не приемлющим лжи. Мать пыталась переломить дочь, но, к счастью, ей это не удавалось.

И еще Анне нравилась Сонечка. Будь ее воля, она бы увезла ребенка с собой. У них с Иваном детей не было и внуков соответственно тоже.

Но у Сонечки была родная бабушка, которая, хоть и была не первой молодости, заботилась о ней с помощью Ефима, который не жалел денег на лечение девочки, родившейся и росшей слабенькой. Теперь Сонечка окрепла, но тем не менее ей по-прежнему нужна забота близкого человека и хороший уход.

Анна тихо вздохнула.

– Тетя Аня, ты чего? – встревожилась девочка. – Устала читать? Так ты отдохни. Давай вот на огонечек посмотрим, – проговорила девочка и устремила взгляд на пламя камина, которое стало гореть ровнее и тише.

– Давай, – согласилась Анна и спросила: – А почему ты возле елки не играешь?

– Большая она очень, – горестно, как маленькая старушка, вздохнула Сонечка, – я как задеру на нее голову, так она у меня чуть не отваливается.

Анна тихо засмеялась. Сонечка слезла со своего кресла, подошла к Анне и забралась к ней на колени, обвила руками ее шею и тихо спросила:

– Можно я у тебя посижу?

– Можно, – тихо ответила женщина, наклонилась и вдохнула аромат Сонечкиных волос, пахнущих почему-то медом и молоком.

– Ты хорошая, – сказала девочка и положила голову ей на грудь.

Женщина прикрыла глаза и задумалась.

Время пробежало незаметно. Пришли Диана Овчиникова и Ольга Геннадьевна. Одна из них сказала, что пора раскладывать стол, застилать скатертью и начинать расставлять посуду, фрукты, еловые ветви.

– Мы поможем, – сказала Анна и обратилась к девочке: – Да, Сонечка?

– Да! – обрадовалась та.

– Нам помощницы не требуются, – ответила Диана с вежливой, но холодноватой улыбкой, которая кольнула Федотову в самое сердце, точно кусочек льда.

– А Сонечке спать пора, – поджала губы Ольга Геннадьевна.

– Но, бабушка, – проговорила жалобно внучка.

– Никаких но, – ответила Мелихова.

Анна с удовольствием разрешила бы ребенку побыть в гостиной хотя бы до двенадцати часов. Но кто она Сонечке? Правильно, никто. Поэтому женщине пришлось промолчать. И только когда бабушка уже уводила внучку из гостиной, Анна успела шепнуть девочке:

– Завтра мы с тобой погуляем и еще почитаем сказки.

– Ты не уедешь до завтра? – с надеждой вскинула та на нее свои доверчивые глаза.

– Не уеду, – пообещала Анна, и Сонечка нашла в себе силы улыбнуться.

Для празднования Нового года гости стали собираться в большой гостиной к одиннадцати вечера. Стол к этому времени уже был почти полностью накрыт. Для проводов старого года были расставлены закуски, салаты и прочее. В половине двенадцатого сели за стол. И горничные принесли холодец и пирожки.

Часы пробили двенадцать. У всех были делано-веселые лица. Во главе стола сидела старшая сестра Ефима Яковлевича – Мария Павловна Климова. Но так как самого хозяина дома за столом не было, чувствовалась некая скованность и напряженность. Атмосферу пытались разрядить несколькими бокалами шампанского. Захар Яковлевич от шампанского отказался и налегал на водку, настоянную на корочках апельсина. Стол праздничный он покинул первым, поднялся из-за него в час ночи, сказал: «Я спать», – и ушел, ничего больше не добавив.

Остальные продержались до полтретьего, после чего разошлись по своим комнатам. Только Мелихова осталась, чтобы помочь Овчинниковой и горничным прибраться в гостиной. Домоправительницы и ее сына на семейном празднике не было, что и неудивительно. Диана Артемьевна явилась, когда гости освободили гостиную.

– Диана, как ты думаешь, вроде все ничего прошло? – спросила Ольга Геннадьевна домоправительницу.

– Нормально, – кивнула та, хотя понятия не имела о царившей в гостиной атмосфере. Могла просто догадываться.

– Жалко, что Ефима с нами не было. Измучился он, бедняжка.

– Тут уж ничего не поделать, – грустно ответила Овчинникова и проговорила мягко: – Идите, Ольга Геннадьевна, отдыхать, я сама тут все доделаю.

– Надо еще о завтраке подумать.

– Чего о нем думать, – небрежно отозвалась Диана Артемьевна, – холодильники забиты едой. Так что прежде чем что-то готовить новое, это доесть надо.

Мелихова не стала спорить и ушла к себе, предварительно заглянув в комнату внучки. Сонечка крепко спала. Прислушавшись к ровному сопению девочки, Ольга Геннадьевна тихонечко вздохнула, перекрестила внучку и чуть ли не на цыпочках покинула комнату.

Глава 4

Утром дом долго не просыпался. Рано встала только Диана Артемьевна Овчинникова, которая привыкла утром навещать хозяина. Так как Ефим Яковлевич категорически отказывался приглашать для ухода за ним профессиональную медсестру или хотя бы сиделку, ей пришлось научиться делать ему уколы и давать вовремя лекарства. Хорошо еще, что для проведения остальных процедур, предписанных Масальскому врачом, приезжал специалист. Влетало это, конечно, в копеечку. Но Ефим Яковлевич не привык мелочиться. А Диане что – хозяин тратил не ее деньги.

Когда Овчинникова вошла в комнату Ефима Яковлевича, он уже не спал:

– Доброе утро, Диана.

– Доброе утро, Ефим Яковлевич.

– Подними портьеры.

Она молча выполнила его пожелание.

– Гости спят? – спросил Масальский.

– Да, пока еще никто не просыпался. Кухарка и горничные тоже не вставали. Пусть поспят, они вчера столько времени провели на ногах. – И добавила: – Кому праздник, а кому одна сплошная маета.

– Не ворчи, Диана, – улыбнулся хозяин, – все-таки они мои гости.

– Вам отдыхать надо, а не приемы устраивать, – отрезала она.

– Не скажи, – улыбнулся Масальский, – я с удовольствием со всеми ними пообщался.

– Да уж, зачастили они вчера к вам.

Пропустив мимо ушей ее недовольное замечание, Ефим Яковлевич проговорил с улыбкой:

– А ты знаешь, что Даша замуж собралась?

– Слышала.

– Хороший парень ее жених Константин. Мне понравился.

– Я слышала, что он не только хорош, но и обеспечен.

– Представь себе! – улыбка Масальского стала шире.

– Надеюсь, теперь Светлана Лопырева перестанет домогаться ваших денег.

– Да ладно тебе, – хмыкнул он, – с чего ты взяла, что она их домогается?

– Это ни для кого не секрет, – холодно ответила Диана Артемьевна, – только вы не желаете видеть алчности Лопыревой.

– Диана! Сегодня первое января! Ты не забыла?

– Нет.

– Так и не порть мне праздничный день. Смотри, какой свет льется в комнату! Как бы я хотел поправиться, одеться потеплее, да и отправиться в нашу дубовую рощу.

– Еще поправитесь, – ответила Овчинникова, но голос ее прозвучал не так уверенно, как ей хотелось бы.

– Конечно, – с легкой грустью согласился Масальский.

Было около двенадцати часов дня, когда все собрались вместе на этот раз в столовой, где стол был накрыт для завтрака.

Диана Артемьевна, несмотря на возражения Ольги Геннадьевны, запретила кухарке готовить что-то новое.

– Пусть сначала это съедят, – сказала она, – нечего добру пропадать.

Мелихова поджала губы, но спорить с домоправительницей не стала. Женщина знала, что в глазах Масальского Диана имела не то что большой – огромный вес. Не то что она, жалкая приживалка. Но, все-таки не утерпев, Ольга Геннадьевна пожаловалась на домоправительницу племяннице Маше:

– Забрала всю власть в свои руки, слова ей не скажи.

– Ты, тетя, о ком это? – переспросила Мария Павловна.

– О Дианке Овчинниковой.

– Потерпи еще немного, – уверенно ответила Климова, – недолго ей тут царствовать осталось.

– Пока жив Ефим, – начала было тетка.

– Вот именно, пока жив, – перебила ее племянница, – ты вон лучше ешь молча, сопи в обе дырочки, – Мария улыбнулась.

«И чего это сегодня Машка с самого утра светится, – подумала Ольга Геннадьевна, – может, наливочки сливовой успела уже с утра пораньше хлебнуть?» Мелихова стала замечать за племянницей, что та время от времени начала с удовольствием прикладываться к рюмочке. Ольга Геннадьевна неодобрительно покачала седой головой в мелких кудряшках.

– Что-то дяди Захара не видно, – обронил тихо девичий голос.

– Дрыхнет, небось, без задних ног, – сердито ответила дочери Светлана Лопырева.

Дарья, а это именно она обеспокоилась отсутствием Захара Масальского, опустила глаза на свою тарелку.

– Не бери в голову, – шепнул невесте Константин Долевич и ободряюще сжал ее локоть.

Девушка благодарно кивнула ему, надеясь, что ее кивок останется не замеченным другими.

– А ведь и правда, – проговорила тем временем Анна Даниловна Федотова, – Захару давно было пора проснуться. И не дело это, что он пропустит завтрак. Надо бы его разбудить.

– Тебе надо, ты и буди, – презрительно хмыкнула Ираида Кротова. Она, как и ее бабушка, недолюбливала Федотову.

Мария Павловна бросила на внучку предостерегающий взгляд. Скандал за столом никому не был нужен, и внучке, как считала Климова, стоит попридержать язык. Такого же мнения был и ее зять Юрий Кротов, который не так уж часто соглашался с бабушкой жены.

– Ладно, ваша взяла, – сказала Федотова, встала из-за стола, положила на скатерть салфетку, – пойду, разбужу Захара. – Она направилась к двери.

– Тетя Аня! Я с тобой! – вскочила на ноги и бросилась следом за Федотовой Дарья Лопырева так быстро, что Долевич не успел удержать невесту.

«Ну и ладно, – мысленно махнул он рукой, – хочет идти, пусть идет. Тоже мне, криминал нашли, – Константин покосился на будущую тещу и невольно улыбнулся. Женщина напоминала кипящий от ярости котел, с которого вот-вот сорвет крышку. – Да, теща у меня будет тот еще подарочек, – подумал он, – но ничего, как-нибудь управлюсь. Дашкой я ей командовать не позволю», – решил он.

Прошло всего ничего, как раздались крики и топот бегущих ног. На обеих женщинах, вернувшихся в гостиную, лица не было.

На них устремились удивленные глаза всех присутствующих.

– Дядю Захара зарезали! – выкрикнула Дарья и сползла по стене, к которой прислонилась, на пол.

– Как зарезали? – прозвучал громкий вскрик Ольги Геннадьевны.

– Обыкновенно, ножом его пырнули. Кажется, два раза, – хрипло ответила Федотова.

– Что же теперь будет-то? – взвыла Мелихова.

– Ничего не будет, я имею в виду, страшного, – проговорила Мария Климова.

– Тетя Маша! – закричала Даша. – Что вы такое говорите?! Дядю Захара убили! А вы говорите, что ничего страшного.

– Ладно, успокойтесь все! – велел Юрий Маратович Кротов. – Полицию надо вызывать и скорую.

– Скорая ему уже не поможет, – вырвалось у Анны Даниловны.

– Все равно надо. Так положено, – поддержал Кротова Долевич.

– Надо Диану позвать! – вскрикнула Мелихова.

– Не надо, без нее обойдемся! – запротестовала Мария Климова.

Но она опоздала. Диана Артемьевна Овчинникова, услышав шум, доносящийся из столовой, уже входила в помещение.

– Что за гвалт вы тут устроили? – спросила она.

– Захара убили, – ответила Федотова.

– Что значит убили? – брови Дианы Артемьевны взлетели вверх.

– То и значит, что он мертв.

– Где он сейчас?

– В своей комнате.

– Оставайтесь все здесь! – распорядилась домоправительница. – А я пойду посмотрю.

– Скорую и полицию надо вызывать, – снова заговорил Кротов.

– Надо, вызову. А пока никуда не выходите! – она обвела всех присутствующих властным взглядом. – А то затопчете все следы, и полиции это не понравится.

– Я думаю, что их и так уже затоптали, – внес свою лепту в спор Долевич.

Но после взгляда, брошенного на него Дианой, умолк, махнув рукой, мол, делайте что хотите. Я чужой на этом празднике жизни. Константин корил себя за то, что вчера не прислушался к пожеланию невесты уехать из этого дома. Надо было хватать Дашку в охапку и мчаться отсюда на всех парах. «Черт меня дернул пойти на поводу у Светланы Макаровны и согласиться приехать сюда».

Он обвел взглядом напряженно замершие лица других гостей. И тут пришедшая ему в голову мысль ударила его как молния: «А ведь Захара убил кто-то из присутствующих здесь!»

– Твой дядя богат? – шепотом спросил он у невесты.

– Который? – так же шепотом растерянно переспросила она.

– Тот, которого убили!

– Ну что ты! Мама говорила, что Захар беден как церковная мышь.

– Тогда почему его убили?

– Откуда же мне знать!

– Братьев могли перепутать?

– Нет! Не думаю. Ты же сам видел, что их комнаты находились в разных концах.

– Ну да, – вынужден был согласиться Константин. Вчера его водили знакомить с Ефимом Яковлевичем. И Долевич подумал о том, что покои хозяина дома находились на одной половине, а комнаты, отведенные гостям, на другой. Так что перепутать действительно не могли. Но в таком случае зачем же вообще убили Захара? Какой смысл в его смерти? На первый взгляд никакого…

– Костя, ты чего молчишь? – испуганно проговорила Дарья.

– Я не молчу, я думаю.

– Мне страшно.

– Чего ты боишься?

– Вдруг среди нас затесался маньяк?

– Глупости!

– Я книжку читала…

– Какую еще книжку?

– Там тоже так же, как мы, родственники собрались все вместе, чтобы отметить Новый год, а потом их всех по одному поубивали.

– Даша, успокойся, – Константин приобнял невесту, – то книжка. А в жизни так не бывает. Для убийства нужна веская причина. И убийце незачем убивать всех остальных.

– А вдруг ты ошибаешься? – недоверчиво спросила она.

– Нет, – Константин постарался, чтобы его голос прозвучал как можно увереннее. Хотя подспудные сомнения подтачивали и его душу. Но Дарья ничего об этом знать не должна.

Поднявшаяся тем временем в комнату Захара Яковлевича Масальского домоправительница увидела страшную картину. Окровавленное тело мужчины лежало на кровати. Широко раскрытые глаза смотрели в потолок. Диане показалось, что в этих глазах было недоумение – за что?

Овчинникова была не из пугливых, но все-таки невольно попятилась к двери. Взяв себя в руки, она позвонила в полицию и на просьбу представиться четко ответила:

– Вас беспокоит Диана Артемьевна Овчинникова, управляющая домом Ефима Яковлевича Масальского. Убит брат хозяина, Захар Яковлевич Масальский.

– Пьяная драка между братьями? – уточнил дежурный.

– Что вы! – невольно возмутилась Диана. – Ефим Яковлевич болен, он не выходит из своей комнаты. Ради бога, приезжайте скорее.

– В доме, кроме вас, еще кто-нибудь есть?

– Да, гости, родственники, прибывшие вчера на празднование Нового года.

– Закройте все двери и никого не выпускайте до приезда полиции.

– Хорошо.

– Теперь диктуйте адрес.

После вызова полиции она позвонила в скорую и описала ситуацию. Потом велела сыну закрыть все двери и лишь после этого вернулась в столовую.

– Полиция скоро приедет, – сказала она. – Просили всех оставаться на месте.

– Мы и не собирались никуда бежать, – пробурчала Ираида Кротова.

– Ты сказала Ефиму о смерти брата? – спросила Мария Климова.

– Нет, не сказала и не собираюсь.

– То есть? – вытаращилась на нее Мария Павловна.

– Это известие убьет Ефима Яковлевича. До разговора с полицией и его лечащим врачом я ни о чем сообщать ему не собираюсь. И вам всем запрещаю, – она обвела жестким взглядом присутствующих.

– А ты не больно-то командуй, – вспылила Климова, – ты здесь никто!

– Пока я здесь все! – холодно возразила ей Овчинникова. – Пока Ефим Яковлевич жив, в доме распоряжаюсь я. – Больше не сказав ни слова, Диана Артемьевна вышла из гостиной, плотно затворив за собой двери.

– Она права, – сказал Долевич.

– В чем же это она права? – закричала его будущая теща.

– Что раз хозяин дал ей власть над домом, она и должна присматривать за порядком.

– А мы, значит, все тут арестованные?! – завопила Климова.

– Не арестованные, а задержанные, – чуть ли не весело ответил ей ее зять, Юрий Маратович Кротов.

Теща опалила его злым взглядом, но пререкаться прекратила.

– Черт знает что! – заламывая руки, попробовала возмутиться Светлана Макаровна Лопырева.

Но ей никто не ответил. И в столовой воцарилась безысходная, ничем не нарушаемая, кроме громкого тиканья напольных часов, тишина. Все погрузились в свои думы и терзавшие их сомнения.

Дорогу, занесенную снегом, почти полностью расчистили, но Овчинникова все-таки волновалась, что полиция приедет не скоро.

Однако ее волнения на этот счет оказались напрасными. Доблестные служители закона не заставили себя ждать слишком долго. Правда, скорая все-таки опередила полицию. Диана Артемьевна сразу же провела доктора в комнату Захара Масальского. Медику хватило одного взгляда, чтобы развести руками и сказать:

– Моя помощь, к сожалению, ему не понадобится.

– Да, я понимаю, – вздохнула домоправительница. – Но вы ведь дождетесь полицию?

– Это моя обязанность, – вздохнул врач.

– Доктор, здесь еще такая ситуация, – Овчинникова закусила нижнюю губу.

– Что, еще кто-то умер? – встревожился доктор.

– Пока нет, – невольно вырвалось у женщины.

– Я что-то вас не понимаю, – доктор устремил на Диану Артемьевну удивленный взгляд.

И она, решившись, выложила ему все о болезни хозяина дома.

– Я бы посоветовал вам незамедлительно пригласить его лечащего врача.

– Да-да, – закивала женщина, – я уже позвонила ему. Я боюсь, что Ефиму Яковлевичу станет известно о смерти брата. Он может не перенести этого.

– Здесь я вам ничем помочь не могу. Попробуйте поговорить с полицией. Я надеюсь, вернее, я почти уверен, что они пойдут вам навстречу и не станут тревожить тяжелобольного человека. Вам же следует предупредить и обитателей дома о том, чтобы они помалкивали при общении с больным.

– Я позабочусь об этом, – сказала домоправительница.

И тут раздался звонок охранника:

– Диана Артемьевна, полиция приехала.

– Впускай! Я уже спускаюсь.

Глава 5

Когда Овчинникова вышла на крыльцо, навстречу ей уже поднималась приехавшая по ее вызову группа. Первым к ней подошел высокий широкоплечий мужчина, которому домоправительница дала по виду лет тридцать.

– Капитан Турусов Виталий Сергеевич. Руководитель группы, – представился он и внимательно оглядел ее своими темно-карими глазами.

– Диана Артемьевна Овчинникова, домоправительница, – проговорила она, не отводя от него глаз.

Все вошли в дом. Пока поднимались в комнату Захара Яковлевича, Овчинникова ввела капитана в курс дела.

Он спросил:

– Все гости в гостиной?

– Сейчас да.

Капитан оглянулся и крикнул:

– Измайлов! Займи пост возле двери гостиной. Объясните, где это, – повернулся он к домоправительнице.

– Люда проводит, – ответила та, и капитан, заметив тут же подбежавшую к лестнице девушку, согласно кивнул. Потом спросил:

– Обслуживающего персонала в доме много?

– Я, мой сын, кухарка, две горничные и охранники, одного из них вы уже видели.

– А где второй?

– Приедет завтра. – И не дожидаясь от капитана уточняющего вопроса, пояснила: – Он уехал еще тридцатого декабря.

– Понятно.

Врач скорой облегченно вздохнул, увидев полицейских. Позднее он обменялся несколькими фразами с прибывшим вместе с группой судмедэкспертом и, подписав необходимые бумаги, ушел.

Эксперт сразу приступил к осмотру места преступления. Вскоре донеслось его ворчание:

– Да тут отпечатков тьма-тьмущая.

– Покойный часто принимал гостей?

– Я так не думаю, – растерянно ответила Диана Артемьевна.

– Что ж, работайте, – велел эксперту Турусов и спросил у судмедэксперта: – А ты, Зуфар Раисович, чего скажешь?

– Пока ничего определенного.

– Знаю, знаю, – отмахнулся капитан, – после вскрытия. Хотя и мне понятно, что его дважды ударили ножом. Оружия преступления рядом не видно. Значит, преступник унес его с собой.

– Ну-ну, – хмыкнул судмедэксперт и больше ничего не сказал капитану, решив ошарашить его позднее.

– Мы должны осмотреть все другие помещения, – заявил капитан.

– Осматривайте, – беспомощно пожала плечами Диана Артемьевна, прекрасно понимая, что не в ее власти, да и не в ее интересах препятствовать полиции. – Я только хочу попросить вас, – сказала она.

– О чем? – быстро спросил Турусов.

– Не говорите пока ничего Ефиму Яковлевичу.

– Ефиму Яковлевичу?

– Да, это хозяин дома, Масальский. Убит его брат, Захар Яковлевич.

– То есть вы хотите сказать, – недоуменно проговорил капитан, – что хозяин дома ничего не знает о смерти брата?

– Не знает и не должен знать, – уверенно проговорила Диана Артемьевна. – Ефим Яковлевич тяжело болен, поэтому я ему ничего не сказала.

– Он что, настолько серьезно болен? – недоверчиво спросил Турусов.

– Да. И прогнозы врачей неутешительные. Скоро подъедет его лечащий врач, и вы сможете сами обо всем его расспросить.

– Допустим, – кивнул капитан и спросил: – Но каким образом и сколько именно вы собираетесь скрывать от него смерть брата?

– Как можно дольше, – упрямо ответила домоправительница.

– Но ведь он в любое время может попросить брата прийти к нему.

– Я скажу ему, что Захар уехал.

Турусов подумал и решил пока не препятствовать домоправительнице поступать так, как она решила. «А дальше посмотрим», – подумал он и задал вопрос:

– Как вы собираетесь заставить молчать всех остальных?

– Я попрошу их, – ответила женщина таким тоном, который предполагал – я прикажу им.

«Ну и женщина», – с долей восхищения подумал капитан и попросил Овчинникову отвести его в помещение, где сейчас собралась обслуга.

– Сын мой в зимнем саду. Он еще не знает об убийстве.

– Вот как? – воскликнул капитан. – Его вы тоже бережете от шокирующей информации?

– Нет, – ответила женщина, – просто у меня не было времени для встречи с сыном, а сообщать ему по телефону я не захотела.

– Все остальные знают?

– Да. Одна из горничных слышала крики женщин и узнала об убийстве, находясь возле дверей.

– То есть подслушала? – с невольной улыбкой уточнил капитан.

– Тут и подслушивать не надо было. Все говорили на повышенных тонах.

– Потом она оповестила остальных?

– Да, думаю, что сразу же побежала на кухню.

– Это та, что была у лестницы?

– Нет, у лестницы была Люда. А первой все узнала младшая горничная Лиза. Люду же, как я думаю, послала кухарка, решив, что мне понадобится помощь.

– Хорошо, – проговорил капитан, изменив свое первоначальное решение, – с прислугой и вашим сыном я поговорю позднее. Вы пока не информируйте его.

Овчинникова согласно кивнула.

– Где я могу опросить родственников?

– Они сейчас в столовой. Гостиная свободна. Вы хотите поговорить с каждым наедине?

– Совершенно верно.

– Пойдемте со мной, – домоправительница привела капитана в большую гостиную. Увидев ее, он невольно присвистнул, подумав про себя: «Вот это масштабы у наших богатеев. Одна елочка чего стоит».

– Этот стол можно как-то сложить? – спросил он.

– Легко, – ответила женщина и, подойдя к столу, одним движением превратила массивное раскладное сооружение и небольшой квадрат.

– Уже лучше, – облегченно вырвалось у капитана.

– Кого первым пригласить к вам?

– А кто там у них старший?

– По возрасту Ольга Геннадьевна Мелихова. А по родству Мария Павловна Климова.

– Поясните, – попросил капитан.

Овчинникова пожала плечами и сказала:

– Ольга Геннадьевна Мелихова – троюродная тетка старшей сестры хозяина дома Марии Климовой. Она единственная из родственников постоянно проживает здесь.

– Тогда она и его тетка, – вырвалось у капитана.

– А вот и нет, – покачала головой домоправительница. – Мелихова – троюродная сестра отца Марии. Отцы же у Марии Павловны и Ефима Яковлевича разные.

– Они брат и сестра по матери.

– Да, – кивнула Диана Артемьевна.

– Почему же Мелихова живет в этом доме?

– Так случилось. Сначала скончалась первая жена отца Ефима, он женился на второй, родился Захар, а жена сбежала. Мужчина остался с тремя детьми на руках и еще вынужден был много работать, чтобы всех прокормить. Вот Ольга Геннадьевна и переехала к Масальским, чтобы помочь вести дом и присматривать за детьми.

– У нее не было своей семьи?

– На тот момент была дочь, которую она только что выдала замуж и была рада оставить молодым свою квартиру.

– Понятно. Но почему позднее она не вернулась к дочери?

– Не к кому стало возвращаться. Дочь и зять погибли. Зато осталась маленькая внучка Сонечка, которой требовалось лечение и хорошее питание. Ефим Яковлевич, к этому времени уже разбогатевший, оставил обеих у себя. Ольга Геннадьевна не сидит без дела, помогает мне по хозяйству.

– Хоть вы в ее помощи не нуждаетесь? – проявил догадливость капитан.

Овчинникова снова пожала плечами.

– И сколько лет старушке?

– Семьдесят два. Но не такая уж она старушка.

– Хорошо, с теткой разобрались, перейдем к племяннице. Мария Павловна Климова – старшая сводная сестра Масальских. Дочь от первого брака матери хозяина дома. Я все правильно понял?

– Пока все.

– Она здесь не живет?

– Нет.

– У нее есть семья?

– Внучка Ираида Юрьевна Кротова и муж внучки Юрий Маратович Кротов.

– А где ее дети?

– У неё была только дочь. Она погибла. Зять бросил свою маленькую дочку тёще и, выехав за границу, женился там во второй раз на иностранке. Насколько мне известно, ни Мария Павловна, ни Ираида контактов с ним не поддерживают.

– Очень интересная история, – пробормотал капитан и спросил: – В каких отношениях были обе женщины с Захаром Яковлевичем?

– Можно сказать ни в каких, – нахмурилась домоправительница.

– То есть? – вскинул брови Турусов.

– Захар редко приезжал в гости к брату. А за пределами этого дома, насколько мне известно, женщины с ним не общались.

– Почему?

– Спросите у них сами.

– Придет время, спрошу, – строго ответил капитан и проговорил: – Мария ведь и ему была сестрой.

– Какая же она ему сестра? – возразила домоправительница. – У них разные отцы и разные матери.

– Брат общий.

– Это ничего не значит.

– Хорошо, тем не менее Ефим и Захар братья?

– По отцу.

– Почему же Захар редко приезжал к брату?

– Честно? – спросила Диана Артемьевна.

– Естественно!

– Мне всегда казалось, что Захар тяготился богатством и положением брата.

– Это еще почему?

– Потому, что Захар предпочитал вести жизнь простого человека. В смысле обычного. Понимаете?

– Понимаю, – кивнул капитан. – А сестра Мария деньгами и положением брата Ефима не тяготилась?

– Ну что вы, – улыбнулась Овчинникова, – она ими наслаждалась!

– Ефим Масальский помогал сестре деньгами?

– Не без этого. Да и Ираиду без его постоянной помощи она бы не вырастила такой холеной.

– В смысле холеной? – не понял капитан.

– Поймете, когда увидите.

Капитан решил пока удовольствоваться этим ответом. И поинтересовался:

– Захар приехал на этот раз по приглашению брата?

– Конечно. Притом по настойчивому приглашению.

– Он знал, что брат болен?

– Об этом знают все.

– Надеялся ли он на то, что брат оставит завещание в его пользу?

– Мне кажется, что Захар даже не думал об этом.

– А Ефим Яковлевич думал?

– Думал, – не слишком уверенно ответила домоправительница.

– Кто, кроме Захара, мог претендовать на наследство Ефима Яковлевича? – спросил Турусов прямо.

– По закону только Захар. Но Ефим Яковлевич несколько раз составлял и менял завещания.

– Не знаете ли вы, кто мог быть в них упомянут?

– Например, я, – ответила Диана Артемьевна спокойно.

– Вы имеете какую-то родственную связь с хозяином дома?

– Ни малейшей, – ответила женщина.

– Кого еще Масальский мог внести в число наследников?

– Брата, сестру, Сонечку.

– Сонечку?

– Да, я говорила вам, это внучка Мелиховой.

– Понятно. А еще?

– Светлану Макаровну Лопыреву и дочь ее Дарью Ульяновну.

– Они родственники Масальского?

– Нет. Хотя Светлана считает себя родственницей.

– Как так?

– А так! Она родная сестра погибшей жены Ефима Яковлевича Люсьены Макаровны. Дашка вообще родилась уже после смерти тетки. Но Светлана уверена в родстве с Ефимом Яковлевичем.

– А Дарья?

– Дарье раньше материнские притязания были по барабану. А последнее время, как мне кажется, они стали раздражать ее.

– Присутствуют ли в доме еще какие-нибудь условные родственники или вообще неродственники?

– Присутствуют. Подруга Люсьены Анна Даниловна Федотова.

– Она тоже надеется на наследство?

– Ну что вы, – тихо рассмеялась Овчинникова, – у Анны и без денег Ефима Яковлевича все есть.

– Хорошо, что хоть один человек не родственник и не претендент.

– Еще есть жених Дарьи Константин Петрович Долевич. Насколько я разбираюсь в людях, он не надеется получить от Ефима Яковлевича приданое за свою невестой.

– А вы, Диана Артемьевна, надеетесь получить наследство от Масальского?

– Наследство – громко сказано, – ответила Овчинникова, спокойно выдерживая взгляд капитана, – но от небольшого денежного вознаграждения я бы не отказалась. – И пояснила: – Если Ефим Яковлевич скончается, то любой из тех, кто получит наследство, предложит нам с сыном покинуть дом. Нам же нужно будет удержаться на плаву, пока мы не найдем новую работу.

– Вы уверены, что наследники захотят избавиться от вас?

– Абсолютно.

– Но почему?

– Потому, что я слишком долго была хозяйкой этого дома и не только помощницей, но и близким другом Ефима Яковлевича. Так что увы-увы! – Овчинникова показательно развела руками.

– А какие отношения у вас были с Захаром Яковлевичем?

– Ровные. Скажем так, он единственный из всей этой семейки, кто, став хозяином, предложил бы нам с Артемием остаться.

– Даже так? – капитан выглядел озадаченным.

– Именно так, – ответила женщина.

– Диана Артемьевна, как, по-вашему, кто мог желать смерти Захару Яковлевичу?

– Ума не приложу, – ответила женщина. – Богатства у него не было. Только скромная квартира в старом районе. Да и та никому из них по закону не достанется.

– Пока жив Ефим Яковлевич, наследовать квартиру может он.

– Не смешите мои тапочки, – отмахнулась женщина.

– Я не имел в виду ничего такого, просто брат является наследником брата.

– Допустим. Но не думаете же вы, что Ефим убил Захара?

– Нет, я так не думаю. Однако для того, чтобы убить человека, нужен мотив.

– Наверное, вы правы, – вздохнула женщина.

– Диана Артемьевна, а не могли Захара Яковлевича убить по ошибке?

– В смысле?

– Перепутали его с Ефимом Яковлевичем.

– Это невозможно!

– Почему?

– Все знали, где покои Ефима. Они вообще на другой половине.

– Вы сказали, что здесь присутствует жених Дарьи Константин Долевич. Он в этом доме в первый раз?

– В первый! Но спешу вас огорчить, – усмехнулась женщина, – будущая теща, Светлана Лопырева, вчера таскала Константина знакомить с Ефимом Яковлевичем. Так что Долевичу прекрасно известно, где покои богатого дядюшки.

– Дядюшки?

– Условного дядюшки, – нехотя поправилась Овчинникова и пояснила: – Ефим Яковлевич сам считал Дарью своей племянницей. Даша – племянница его любимой жены. И тот факт, что Люсьены нет в живых, в данном случае не играет решающей роли.

– Тогда такой вопрос, не собирался ли Ефим Яковлевич снова переписать завещание и сделать брата единственным наследником всего его движимого и недвижимого имущества?

– Не думаю, – ответила женщина и отвернулась.

Этот ее жест показался капитану подозрительным, и он спросил:

– Почему?

– Что почему?

– Почему вы не думаете, что ваш работодатель намеревался все оставить брату?

– Я знаю это. Захар не тот человек, которому можно давать в руки большие деньги.

– Вы чего-то недоговариваете? – насторожился капитан.

– Я сказала вам все, что мне известно.

– Хорошо. Пригласите сюда Ольгу Геннадьевну Мелихову. Что-то подсказывает мне, что старушка не жаловала покойного.

– Она с ним почти не общалась.

– Вот видите!

– Что я могу видеть?

– Не общалась, значит, имела на него зуб, – предположил капитан.

– Чтобы иметь на человека зуб, – не согласилась Овчинникова, – с ним нужно хотя бы ссориться. А Мелихова и Захар, по-моему, в этот раз и парой слов не перекинулись. Да и не выигрывала она ничего от его смерти. Даже если допустить, что Ефим Яковлевич все собрался отписать брату, он бы и Сонечке чего-нибудь выделил. А Захар никогда не выгнал бы из дома ни старуху, ни ребенка.

– Будем считать, что вы меня убедили. Но все-таки поговорить с Мелиховой не помешает. Так что, Диана Артемьевна, будьте любезны, пригласите сюда Ольгу Геннадьевну.

– Сейчас, – ответила женщина и вышла.

Глава 6

Капитан Турусов подумал о том, что они здесь, пожалуй, застряли надолго. Он надеялся, что его оперативники сумеют найти оружие преступления. Если никто отсюда не выходил, то нож должен быть где-то в доме, в крайнем случае, в саду.

Но следы в саду искать было бесполезно: даже если они были, то предутренний снег, сыграв на руку преступнику, замел их. И камер на особняке не было. То ли хозяин был уверен, что воры на его имущество не позарятся, то ли не желал наблюдения за личной жизнью обитателей его дома.

Охранники имелись, и камеры наружного наблюдения, обозревающие улицу, тоже. Но и те и другие смотрели на то, что происходит за пределами территории усадьбы. Сад и тем более дубовая роща были вне поля их зрения. «Что, если преступник не поленился спрятать нож в роще? – подумал Турусов и сам же себе возразил: – Нет, навряд ли кто-то, не рискуя быть замеченным, отправился ночью в рощу». Тихий шорох открывающейся двери отвлек его от мыслей.

– Можно? – спросил женский голос.

– Да, заходите. Ольга Геннадьевна? – произнес он полувопросительно, полуутвердительно.

– Да, Мелихова я, – подтвердила женщина.

– Садитесь, пожалуйста, – капитан указал ей на стул, стоящий напротив.

Женщина села и положила руки на колени. Этот непроизвольный жест вызвал у капитана улыбку, которую он сразу же постарался скрыть.

– Ольга Геннадьевна, вы ведь знаете, что произошло?

– Кто же этого не знает, – тихо отозвалась она.

– Для того, чтобы найти того, кто это сделал, нам придется опросить всех, кто находился ночью и утром в этом доме.

– Я понимаю, – ответила женщина.

– Скажите, пожалуйста, кем вам приходился Захар Яковлевич Масальский?

– Я даже и не знаю, как вам ответить на этот вопрос, – растерянно проговорила Мелихова.

– Так, как есть, Ольга Геннадьевна.

– С одной стороны, никем, – вздохнула она, – а с другой стороны, когда Захар был маленьким, я жила в доме его отца и помогала ухаживать за всеми детьми Якова Петровича Масальского.

– То есть, несмотря на то что вы не были родными по крови, вы считали Захара своим племянником?

Мелихова кивнула.

– Как часто вы общались с ним в последнее время?

– Редко.

– Почему?

– Захар не был любителем гостевания, к брату приезжал нечасто, да и то только после долгих уговоров Ефима. Я же почти не отлучаюсь из этого дома.

– Вы не знаете, почему Захар Яковлевич отказывался навещать брата?

– Я же вам говорю, что Захар не любил ездить по гостям.

Капитану Турусову показалось, что в голосе женщины прозвучал слабый намек на раздражение. «Интересно, – подумал он, – чем ее мог задеть мой вопрос».

– А вы лично хотели бы чаще видеться с младшим братом хозяина этого дома? – задав свой вопрос, капитан не спускал с лица Мелиховой глаз.

Но на нем ничего не отразилось. Женщина пожала плечами и ответила:

– Мне было все равно, кто приезжает к Ефиму. А от Захара я успела отвыкнуть. Мы с ним почти и не общались. Так, здравствуй, прощай да как здоровье и дела.

– Почему же так?

– Я видела, что он не заинтересован в разговоре со мной. Чем ему может быть интересна такая старуха, как я. Сама же я не хотела навязываться, чтобы не вызвать у него раздражения.

– Вы когда-нибудь ссорились с Захаром Яковлевичем?

– Ну что вы, – улыбнулась женщина.

– Вы заходили в комнату Захара Яковлевича? – спросил Турусов резко.

– А как же, – спокойно отозвалась Мелихова, – я же правая рука Дианы Артемьевны, – при этих словах на лице женщины не дрогнул ни один мускул, хотя капитан подозревал, что Мелихову могло тяготить ее положение в доме. Вполне возможно, что она предпочла бы сама управлять домом и отвела бы Овчинниковой, будь ее воля, роль своей помощницы. Но племянник, опять же условный племянник Ефим, решил иначе. И по идее, она должна быть довольна тем, что ее не гонят со двора. Но не зря говорят, что чужая душа потемки. Так что узнать, что же на самом деле творилось на душе Ольги Геннадьевны, капитану не удавалось.

– И что же вы делали в комнате Захара Яковлевича? – спросил он.

– Накануне смотрела, все ли в порядке с окнами, шторами, камином, потом поливала цветы, меняла воду в кувшине, позднее смотрела, выключен ли камин. В доме и так было жарко.

Капитан уже понял, что Мелихова шныряла в комнате жертвы преступления повсюду.

– А в комнаты других гостей вы тоже заглядывали? – спросил он.

– А как же?! – воскликнула Ольга Геннадьевна, подняв на него взгляд, полный удивления его недогадливостью.

– Хорошо, – сказал капитан. – А какие у вас отношения с Ефимом Яковлевичем?

– Какие у меня могут быть отношения с Ефимом, – проговорила женщина, – он мой благодетель. Если бы не он, мы бы с Сонечкой пропали.

– Сонечка – это?

– Моя внучка. Она еще ребенок, – пояснила Мелихова.

Мужчина кивнул и спросил:

– Ваша племянница Мария часто навещает брата?

– О да! – чуть ли не с гордостью выдохнула Мелихова. – Маша очень привязана к брату!

– Вы имеете в виду Ефима?

– Конечно. Кого же еще?

– Захара.

– Захар-то Маше такой же брат, как мне племянник. У них и отцы и матери разные.

– Родственные связи не всегда определяются наличием родственной крови, – заметил капитан.

– Не всегда, – согласилась Мелихова.

– Поэтому, если Захар рос на глазах вашей племянницы, не было бы ничего удивительного в том, что она считает его братом.

– Может быть, Маша, и считает его братом, – пошла на попятную Мелихова, – но ведь Захар и ее сторонился.

– И почему же это?

– Кто ж его знает, – поджала губы женщина.

На ее лице капитан успел заметить порицание Захара за неблагодарность. «Выходит, ей было обидно, что она заботилась о Захаре в детстве, а он не оценил, оказался, так сказать, неблагодарным. Вообще-то давно известно, что нет в мире большей глупости, чем ждать благодарности от тех, кого когда-то облагодетельствовал. Для сохранения собственных нервов, делая доброе дело, не нужно рассчитывать на вознаграждение. Но не говорить же об этом пожилой женщине», – подумал капитан.

– Ольга Геннадьевна, вы можете идти, – сказал он, – и позовите, пожалуйста, ко мне вашу племянницу Марию Павловну Климову.

Мелихова молча кивнула, тяжело поднялась со стула, на котором сидела, и направилась к двери. Наблюдая за ней, Турусов подумал, что жизнь не пощадила Ольгу Геннадьевну. И не будь у нее болезненной внучки Сонечки, она, может быть, собрала бы свои вещи и без сожаления покинула дом Ефима Яковлевича Масальского, в котором была правой рукой его домоправительницы, то есть абсолютно чужой ей женщины.

И капитан невольно посочувствовал ей. Сам он ни за что на свете не согласился бы на старости лет оказаться в роли приживала. Он не понимал, почему племянница Мария не может взять тетку к себе.

Турусов пока много чего не понимал…

Прошло не более пяти минут, прежде чем дверь снова приоткрылась и по ней пару раз стукнули костяшками пальцев.

– Я могу войти? – раздался уверенный женский голос.

– Да, входите, – капитан с интересом посмотрел на вошедшую женщину. Была она высокой, не толстой, но крепко сбитой, по-видимому, с широкой костью. «Лоб низковат, – отметил про себя капитан, – брови широковаты. Темные, почти черные волосы, коротко острижены, губы как губы, подбородок тяжеловат, видно, дама обладает недюжинной волей. Не красавица и не уродина», – подвел он итог своему изучению внешности вошедшей.

– Вы Мария Павловна Климова? – спросил Турусов на всякий случай.

– А вы кого ждали? – ответила она вопросом на вопрос.

«Судя по всему, вас и ждал», – вздохнул про себя капитан и представился:

– Турусов Виталий Сергеевич.

– Я знаю.

– Откуда?

– Диана Артемьевна уже всех проинформировала, наверное, из опасения, что мы неправильно будем к вам обращаться, – скривила губы в усмешке женщина.

Выдержка Турусову не изменила, и он кивнул:

– Садитесь.

Женщина села и уставилась на капитана своими широко расставленными глазами цвета молочного шоколада. Цвет был неожиданным, и так уж получилось, что капитан молочный шоколад не любил. Но это никак не могло отразиться на его профессиональном подходе к делу. Поэтому он спросил вполне доброжелательно:

– Вы старшая сводная сестра братьев Масальских. Дочь от первого брака матери?

– Сестра я только Ефиму. Его отец женился на моей овдовевшей матери, и он у них родился ровно через год.

– А Захар? – спросил капитан. Несмотря на то что он уже был знаком с цепочкой родственных связей Масальских, ему хотелось услышать это от Марии Павловны.

– Захар брат только Ефима. Когда наша с ним мать умерла, Яков Петрович женился на другой женщине, некой Гелене Владимировне Утконос.

– Утконос? – переспросил Турусов.

– Да, представьте себе, у нее такая фамилия была. Естественно, выйдя замуж за моего отчима, она стала Масальской. Через год родила ему Захара, а потом сбежала.

– То есть как сбежала?

– Обычно, – усмехнулась Климова, – как сбегают от нелюбимых мужей.

– Зачем же она выходила за него замуж?

– Товарищ капитан, вы задаете странные вопросы. Мадам не сообщала мне, зачем она вышла за Якова Петровича замуж. Может, ей жить было негде или нечего есть.

Капитану верилось в это с трудом, но спорить с Климовой, критически настроенной к своей мачехе, он не собирался.

– Ваш отец, простите, отчим остался с тремя детьми на руках?

– Вроде того, – ответила Мария Павловна, – но я уже не была ребенком и могла присматривать за братьями. Хотя готовить на всю семью и обстирывать всех было тяжело, никаких стиральных машин у нас в доме в ту пору не было. Я ведь еще училась в школе. Мне нужно было к тому же готовиться к экзаменам.

– И поэтому вы позвали на помощь свою тетю.

– Отчим позвал. Я только намекнула ему, что тетя могла бы пожить у нас.

– Потом вы все выросли и покинули отчий дом? – предположил Турусов.

– Да, примерно так и было. Только тетя до конца оставалась с моим отчимом. Ефим постоянно помогал им деньгами. Потом, когда он разбогател, и вовсе захотел взять отца к себе. Но старик отказался, не захотел уходить из своей квартиры.

– Ваша тетя переселилась к Ефиму Яковлевичу уже после смерти вашего отчима?

– Да. Но сначала она потеряла дочь и зятя, осталась с внучкой на руках. Тогда и приняла предложение Ефима.

– А почему вы не взяли тетю к себе?

– Куда? Я сама живу в малогабаритной двушке и в средствах ограничена.

– У вас есть дети?

– Была дочь, потом мне пришлось в одиночку растить внучку. Теперь она замужем, – ответила Климова и поджала губы точь-в-точь, как это делала ее тетя, – только зятю теща не нужна. Да я и сама не хочу жить с ними.

Капитан сообразил, что зятем Климова называет мужа внучки и спросил:

– Почему?

– Потому, что предпочитаю сама себе быть хозяйкой, – огрызнулась женщина.

«В отличие от тетки», – подумал про себя капитан и поинтересовался:

– Какие у вас отношения с Ефимом?

– Прекрасные!

– А у вашей внучки с дядей?

– Ефим любит мою Ираиду, как родную дочь. Ведь своих детей у них с Люсьеной не было, царство ей небесное, – Климова истово перекрестилась.

– Вероятно, именно ваша внучка и станет теперь наследницей Ефима Яковлевича?

– Почему теперь? – удивилась женщина.

– Потому, что брата Захара Яковлевича уже нет в живых.

– Ефим и так не стал бы оставлять свои деньги и имущество Захару.

– Почему?

– Потому, что Захар ненадежным был человеком.

– В смысле?

– В том смысле, что он в одночасье спустил бы все, что Ефим десятилетиями наживал.

– Вы не ладили с Захаром? – быстро задал капитан следующий вопрос.

– Почему сразу не ладили? – сердито отреагировала Климова.

– Судя по вашему отзыву о Захаре Яковлевиче, вы не слишком-то жаловали его.

– Я относилась к нему спокойно, – ответила женщина. – Нам с ним нечего было делить.

– Ой ли, – не поверил капитан.

– Вы можете спросить у кого угодно, и вам ответят, что Захар не мог составить конкуренцию мне или моей внучке в получении наследства. Вам это и сам Ефим может подтвердить.

– Он не знает о смерти брата.

– Да, я знаю, Дианка подсуетилась. Уже и врач Ефима приехал.

– А у вас имеются возражения?

– Ну что вы! Конечно, нет! Все мы хотим, чтобы Ефим прожил как можно дольше. Но ведь смерть Захара долго скрывать не получится.

Капитан пожал плечами. Этот вопрос должны были решать родственники, и он не собирался ворошить муравейник еще и по поводу извещения одного брата о смерти другого. Пусть сами разбираются. Климову, судя по всему, такое отношение правоохранительных органов устраивало.

Турусов же вспомнил о своем начальнике полковнике Кочубееве и подумал: «Неизвестно еще, что Николай Егорович скажет». Говорить об этом Климовой он раньше времени не собирался.

Внимательно посмотрев на женщину, капитан спросил:

– Вы заходили в комнату к Захару Яковлевичу?

– Заходила, – кивнула Мария Павловна.

– Вместе с теткой?

– Почему с теткой? – удивилась женщина. – Одна.

– Зачем?

– Как то есть зачем? Мы с Захаром какие-никакие, а все-таки родственники. Не виделись мы с ним давно. И неизвестно, когда еще увидимся. – Тут она спохватилась: – Видите, как оно вышло. Получается, что для меня наш разговор с Захаром оказался последним.

– Получается, – согласился капитан. – Когда вы к нему заходили?

– Вечером, часа за три до Нового года. Он еще и обедать не спускался.

– Как долго вы у него пробыли?

– Время я не засекала, может, полчаса, может, минут двадцать.

– О чем вы с ним говорили?

– Можно сказать, ни о чем, – погрустнела Климова, – я рассказывала ему, как живу. О внучке своей Ираидочке. О зяте. – При произнесении последних двух слов на лице женщины появилось выражение, которое Турусов перевел на словесный ряд как «будь он неладен». «Чем-то не угодил ей внучкин муж», – подумал капитан и спросил:

– Захар Яковлевич что-нибудь рассказывал вам о себе?

Климова задумалась на несколько секунд, потом покачала головой:

– Нет, Захар ничего о себе не рассказывал.

– Он что же, сидел и молчал? – усомнился капитан.

– Можно сказать, и так. Просто слушал меня и кивал головой. Хотя один вопрос он мне все-таки задал.

– Какой?

– Долго ли протянет Ефим, – горько усмехнулась женщина.

– И что вы ему ответили?

– Ответила, что надеемся на то, что брат протянет год, а там, может, врачи еще что-то придумают.

– Как на это отреагировал Захар Яковлевич?

– Да никак, – в сердцах воскликнула Мария Павловна, – опять только кивнул и ушел в себя. Я больше не стала оставаться в его комнате, поднялась с кресла, сказала: «Ладно, Захарушка, пока», – и ушла. А он мне вслед ни гугу!

– Но после этого вы еще раз видели брата?

– Конечно, видела. Мы же все вместе провожали старый год и встречали новый. Правда, Захар ушел из гостиной раньше всех.

– Куда ушел?

– К себе в комнату, – ответила Мария Павловна тоном, каким взрослый человек что-то втолковывает несмышленышу-малолетке.

Капитан про себя усмехнулся.

– Больше вы Захара Яковлевича живым не видели?

– Ни живым ни мертвым. Я не поднималась к нему утром. Будить его отправилась Анна Федотова. И Дашка за ней увязалась. Они его и нашли.

– Дашка?

– Да, Дарья Лопырева. Дочка Светы Лопыревой, младшей сестры Люсьены, жены Ефима.

– Они тоже считаются родственниками вашего брата?

Климова пожала плечами:

– Не знаю даже, как вам сказать. Судите сами, если б Люсьена была жива, то Дарья приходилась бы ей племянницей. Вот Ефим и возомнил себя в некотором роде дядей Даши.

– Вы имели что-то против?

– Боже меня упаси! – воскликнула Климова и выставила руки вперед в таком жесте, словно что-то отталкивала.

– Вы не исключаете того, что Дарья упомянута в завещании вашего брата?

– Не исключаю, – спокойно ответила Климова.

«По-видимому, она уверена, что много Ефим Яковлевич племяннице своей покойной жены не отпишет», – подумал капитан. И он был прав. Мария Павловна не думала, что Дарье Лопыревой перепадет много.

– А как к такой перспективе относилась сама девушка? – спросил Турусов.

– К какой перспективе? – не поняла сразу Климова, занятая обдумыванием своих собственных мыслей.

– К перспективе получения наследства, – с нажимом в голосе разъяснил Турусов.

– Не буду врать, – хмыкнула Климова, – Дашка ерепенится.

– В смысле?

– В том смысле, что не желает получать что-то из рук Ефима.

– Почему?

– Молодая еще. К тому же теперь у нее богатый жених.

– И жених тоже не рассчитывал на деньги вашего брата?

– Константин Долевич, он и есть Дашкин жених, насколько я могу судить о нем, во всем рассчитывает только на себя.

Турусову импонировала в людях такая черта, и он заранее благосклонно отнесся к парню.

– Зато Светлана Лопырева очень хочет хоть что-то получить от Ефима.

– Светлана Лопырева?

– Ну да, мать Даши, младшая сестра Люсьены.

– Она вашему брату приходится свояченицей? – спросил Турусов.

– Вроде того, – кивнула Климова.

– Вы не упомянули Анну Федотову. Она тоже родственница?

– Нет, что вы! Анна была подругой Люсьены.

– И она ни на что не претендует?

– Нет.

– Почему же она тоже среди гостей вашего брата?

– Потому, что Ефим сам ее пригласил.

– Зачем?

– Как-то так вышло, она поддержала его после гибели Люсьены, и Ефим стал к ней тянуться.

– У них был роман?

– Нет, не было никакого романа. Анна замужем и браком своим довольна. С Ефимом у них чисто дружеские отношения. Никакой подачки от брата Анна не возьмет. Да и муж ей не позволит. Иван Васильевич Федотов человек обеспеченный. И серьезный. Весьма серьезный, – добавила она многозначительно.

– То есть родственники у нас кончились, – проговорил капитан вслух, при этом больше обращаясь к себе.

– Можно сказать, и так, – ответила Климова, приняв его вопрос как обращение к ней.

Капитан с интересом посмотрел в ее сторону и хотел еще о чем-то спросить, но она опередила его, произнеся весомо:

– Осталась еще Диана.

– Диана?

– Да. Домоправительница Диана Артемьевна Овчинникова. И сынок ее, Артемий Ефимович.

– У него отчество вашего брата?

– Брата или нет, не знаю. Я им свечку не держала. Но только он Ефимович. Диана же всем домом командует.

– Хорошо, оставим пока домоправительницу в покое и вернемся к новогодней ночи.

– Чего к ней возвращаться, – сердито отмахнулась Мария Павловна, – пили, ели, танцевали, зубоскалили. Все как всегда.

– Меня интересует, как вел себя Захар Яковлевич на новогоднем вечере?

Климова пожала плечами:

– Никак не вел. Помню, что налегал на водку.

– Значит, вы все-таки смотрели на него, – констатировал капитан с едва заметным удовлетворением.

– Я на всех смотрела! – отрезала Климова. – На то мне и глаза даны.

– В его поведении не было ничего подозрительного?

– Ничего! – заверила его Климова.

Капитан остался недоволен ее ответом и не скрывал этого.

– Хорошо, идите пока, – сказал он, – и пригласите ко мне вашу внучку.

– Ираида ничего не знает! И не сможет вам помочь.

– Мария Павловна, – поморщился капитан, – давайте я сам буду решать, кто и как может мне помочь.

Поняв, что спорить бесполезно, Климова насупилась и, промаршировав, как бравый солдат, к двери, широко распахнула ее, а потом с грохотом захлопнула.

– Ну и характерец, – пробормотал себе под нос Турусов, – сейчас посмотрим, насколько внучка далеко откатилась от бабушки.

Ждать долго ему не пришлось.

Глава 7

Дверь приоткрылась без стука. В щель сначала просунулся курносый нос молодой женщины, потом карий глаз.

– Вы меня приглашали? – прозвучал довольно мелодичный голос.

«Приглашают на танцы», – вертелось на языке у капитана, но он привык быть вежливым со свидетелями и поэтому проговорил чуть ли не ласково:

– Да, я жду вас, Ираида Юрьевна, заходите, пожалуйста, и присаживайтесь.

Она впорхнула душистым облаком и примостилась на стул напротив него. Проговорила:

– Я вас слушаю.

Капитану очень хотелось сказать: «Это я вас слушаю», – но он снова сдержался.

– Меня зовут Виталий Сергеевич Турусов. Я провожу опрос свидетелей, находившихся в доме во время убийства вашего родственника, Захара Яковлевича Масальского.

– Захар Яковлевич нам не родственник, – слегка наморщив свой маленький носик, сказала внучка Марии Павловны Климовой.

Турусов, успевший к этому времени хорошо рассмотреть ее, пришел к выводу, если внешность девушки намного превосходит внешность бабушки, то по внутреннему содержанию яблоко все-таки недалеко укатилось от яблони. Он вздохнул и сказал:

– Если вы считаете своим родственником Ефима Яковлевича, то Захар Яковлевич, будучи его братом, все-таки и вам в какой-то мере приходится родственником.

– Но, Виталий Сергеевич! – собралась возразить капитану Ираида.

– Не будем спорить! – на этот раз довольно резко оборвал ее капитан. – У нас здесь, Ираида Юрьевна, не диспут на тему родственных связей, а расследование убийства! И я попрошу вас внимательно слушать мои вопросы и давать четкие ответы.

– Я в армии не была, – огрызнулась Ираида и надула и без того полные губы.

Проигнорировав капризы свидетельницы, Турусов спросил:

– В каких отношениях вы были с Захаром Яковлевичем?

– В каких отношениях я могла с ним быть! – воскликнула Кротова.

– Я, Ираида Юрьевна, именно об этом вас и спрашиваю.

– Не было у нас с ним никаких отношений! Понимаете? Вообще не было! – она топнула маленькой ножкой, обутой в туфлю из замши точь-в-точь такого же цвета, как глаза ее бабушки.

Турусов отметил это про себя и слегка удивился. Вслух он проговорил:

– Как это не было никаких отношений? Вы пребывали с Захаром Яковлевичем под крышей этого дома, сидели за одним столом.

– Да! Все это так! Но мы с ним не разговаривали!

– Вы не заходили к нему в комнату?

– Нет! – выкрикнула она и осеклась: – То есть да, – молодая женщина закусила губу.

– Так-так, – подбодрил ее капитан, – это уже интересно. Продолжайте.

– Тут и продолжать нечего! – Ираида уже пришла в себя. – Мой муж такой же деятель, как и вы! – вырвалось у нее в сердцах.

– В смысле? – удивился капитан. – Ваш муж служит в правоохранительных органах?

– Да нет же! – замотала она головой из стороны в сторону с такой силой, что того и гляди оторвется. – Бог миловал, мой муж служит в банке! Просто он, как и вы, считает, что Захар Яковлевич нам родственник, и уперся рогом!

– Рогом?

Заинтересованный взгляд Турусова несколько смутил Ираиду.

– Не в прямом смысле! – выдохнула она.

– А-а, – протянул капитан, про себя подумав, что такая и рога мужу могла наставить.

– Просто он заладил, – затарахтела Ираида, – идем да идем с дядей поздороваемся! Можно подумать, что мы не могли с ним позднее поздороваться!

– И вы поднялись к Захару Яковлевичу?

– Я не хотела, но Юрка буквально насильно потащил меня туда!

«Такую потащишь насильно, – усмехнулся про себя Турусов, – интересно было бы посмотреть на этого смельчака. Ничего, вот сейчас разделаюсь с женой и посмотрю на мужа», – решил он.

– Вы долго пробыли в комнате Масальского-младшего?

– Не очень.

– О чем вы с ним разговаривали?

– Я? – снова сморщила нос Ираида.

– А кто же?

– Как кто? Муж с ним разговаривал! Вернее, пытался разговаривать, расспрашивал, как он живет, доволен ли работой.

– И что отвечал ему Захар Яковлевич?

– Мычал что-то! Я даже не поняла что.

– А вы сидели и молчали?

– Представьте себе! – с вызовом ответила Ираида.

Турусову показалось, что барышня ему сейчас язык покажет. Но нет, обошлось, не показала.

– Вы не помните, с кем Захар Яковлевич общался за новогодним столом?

– По-моему, ни с кем он не общался. До того как сесть за стол, я видела, что с ним Анна Даниловна разговаривала.

– Федотова?

– Да!

– О чем?

– Я не прислушивалась, – дернула плечиком Кротова.

– Хорошо, Ираида Юрьевна, вы можете идти. Пригласите своего мужа.

– Приглашу, – сказала она и, не прощаясь, покинула гостиную.

Через пару минут в дверь постучали:

– Можно?

– Да, заходите. – «Быстро он, однако», – подумал капитан и указал мужчине на стул.

– Юрий Маратович Кротов, – представился тот. – Муж Ираиды, внучки хозяина дома.

– Турусов Виталий Сергеевич, – капитан заметил, что при других обстоятельствах Кротов пожал бы ему руку, но теперь ограничился кивком.

– Вы хорошо были знакомы с Захаром Яковлевичем?

– Если вы имеете в виду, был ли я с ним близко знаком, то нет. Но когда мы оказывались в одной компании, я старался относиться к нему дружелюбно.

– Почему?

– Как почему? Он был членом семьи моей жены.

– Ваша жена так не считает, – заметил капитан.

– Это бабушка ей мозги компостирует.

– То есть?

– Забивает голову глупостями.

– Какими, например?

– У тещи своеобразная идеология. Она считает, что дружить нужно только с богатыми и влиятельными людьми.

– А вы так не считаете?

– Нет, я считаю это пережитком постсоветского прошлого, – твердо заявил мужчина.

– Странное убеждение для банкира, – невольно улыбнулся капитан.

– Видимо, у вас предвзятое представление о банкирах.

– Видимо, – легко согласился Турусов и добавил: – Издержки профессии.

Кротов понимающе кивнул и добавил в свою очередь:

– Я не бедный человек, но и сверхприбыли не получаю. Я считаю, что денег должно быть столько, чтобы хватало на комфортное существование, в смысле жизнь. А золотые унитазы и особняки под Версаль – это от лукавого.

– Полностью с вами согласен.

– А моя теща, к сожалению, нет. И Ираиду с толку сбивает.

– Ваша теща надеется получить крупное наследство от Ефима Яковлевича.

– А я мечтаю, чтобы ее надежды не оправдались, – тяжело вздохнул молодой мужчина.

– Почему?

– Потому, что если в руки Ираиде приплывет все это богатство, – Кротов сделал неопределенный круговой жест рукой, – наша супружеская жизнь с Ираидой закончится.

– Даже так?

– Именно так, – кивнул Кротов, – я не готов терпеть гнет золотого тельца, оказавшегося на поводке у моей жены и тещи.

– По-человечески я вас понимаю и даже сочувствую, – кивнул капитан. Он тоже не хотел зависеть от прихотей своей будущей спутницы жизни.

– Спасибо, – ответил Кротов. – Надеюсь, мне повезет и чаша сия меня минует.

– Я бы не очень на это надеялся, – заметил капитан.

– А вы помогите мне, – улыбнулся Кротов.

– Это как же?

– Заточите мою тещу в каземат.

– Это что, шутка такая? – спросил Турусов.

– Типа того, – беспомощно развел руками Кротов.

«Да, – подумал Турусов, – достала мужика Мария Павловна». И сказал:

– Ваша жена сказала, что вы поднимались в комнату Захара Яковлевича.

– Да, мы поднимались. Он к обеду не спустился, и никто из них даже ухом не повел.

– Показательное отношение.

– И не говорите, как к изгою какому-то. А спрашивается почему?

– Почему?

– Захар Яковлевич не гнался за богатством, выслуживаться ни перед кем не хотел. Жил по-простому. Никого не трогал. А родственнички его за это презирали.

– Надеюсь, не все?

– Не все, – согласился Юрий Кротов, – брат, Ефим Яковлевич, любит его.

– Любил, – поправил капитан.

– Любит, – не согласился Кротов, – он же еще не знает о его смерти.

– Наверное, вы правы.

– Даша Лопырева тоже неплохо относилась к Захару Яковлевичу. Анна Даниловна тоже.

– Вы имеете в виду подругу покойной жены хозяина дома Люсьены?

– Ее самую.

– Но ведь она не родственница.

– Да какая разница, – отмахнулся Кротов. И вдруг уставился на капитана.

– Что такое? – спросил озадаченный Турусов.

– Анна Даниловна с Дашей нашли мертвого Масальского. По идее, вы должны были бы их первыми допросить.

– Так это по идее, – невольно улыбнулся капитан, – а в жизни не всегда бывает так, как должно быть по идее.

– Я понимаю, – Кротов потер свой лоб, – извините.

– Не за что. Идите-ка вы, Юрий Маратович…

– Куда? – быстро спросил Кротов.

– К своей жене, – улыбнулся капитан, – и позовите ко мне Светлану Макаровну Лопыреву. Знаете такую?

– Еще бы мне ее не знать. Сейчас позову. До свиданья.

– Прощаться пока не будем, – согласился Турусов.

Кротов пожал плечами и скрылся за дверью.

Светлана Макаровна Лопырева в гостиную буквально влетела. Вся она была какая-то пестрая, начиная с ярко окрашенных рыжих волос, почти морковного цвета, пытливых коричнево-желтоватых глаз, тонких, высоко подведенных бровей, оранжево-красного платья, напоминающего то ли пожар, то ли листопад в кленовой роще. При этом каждая мелкая черточка ее лица выражала нетерпение и любопытство.

Капитан не успел и рта раскрыть, как она выпалила:

– Только не надо говорить, мне, что вы Турусов Виталий Сергеевич! Я и так уже все про вас знаю.

– Ну что ж, Светлана Макаровна, раз вы уже обо всем осведомлены, то обойдемся без вступительной части и сразу перейдем к делу.

– Переходите, – разрешила Лопырева. И спросила: – У вас уже есть подозреваемые?

– Пока нет, – ответил капитан.

– Жаль, – женщина положила ногу на ногу и покачала бордовой туфлей на высоченном каблуке.

«И как они ходят на этих ходулях и не ломают себе шею», – подумал Турусов и спросил:

– А у вас, Светлана Макаровна, подозреваемые имеются?

– Что вы, Виталий Сергеевич! – воскликнула Лопырева. – Как я могу подозревать кого-то из близких мне людей. Я всегда считала, что мы единая семья!

Турусов про себя изумлялся ее речам, но внешне своего удивления никак не проявлял, думая: «Пусть птичка поет, а я послушаю».

Но Светлана Макаровна уже замолчала и уставилась на капитана. Турусов понял, что к дальнейшим излияниям женщину нужно подтолкнуть.

– Захара Яковлевича вы тоже считали близким человеком? – спросил он.

– А как же! – чуть ли не радостно откликнулась женщина. – Разве вы не знаете, что Захар кровный брат Ефима?! А Ефимушка муж родной моей сестры Люсьены?! Ее, к сожалению, уже давно нет, но Ефим всегда тепло относился ко мне и моей дочери Даше! Ведь она его родная племянница!

«Трещит, как сорока», – подумал Турусов и подлил масла в огонь:

– Насколько я понимаю, дочь ваша родилась уже после гибели тетки?

– Уже успели насплетничать, – усмехнулась Лопырева.

– Нет, я сам сообразил, – покаялся капитан.

– А-а, – протянула женщина и бросила на капитана внимательный взгляд, будто бы прикидывая, насколько она недооценила полицейского. – Похвально, что вы такой умный, – наконец сказала она.

– Спасибо, – постарался скрыть улыбку капитан. – А теперь, Светлана Макаровна, расскажите мне, как часто вы встречались с Захаром Яковлевичем.

– Кто вам сказал, что я с ним встречалась? – вытаращила глаза Лопырева-старшая. – Не виделись мы с ним месяцами, а то и годами! Он жил как сыч! Редко, когда к брату из своего гнезда налетал.

– Как же так, – сделал вид, что удивился, капитан, – вы же сами мне сказали, что Захар Яковлевич был близким вам человеком.

– Это было фигуральное выражение, – начала сердиться женщина.

– Ах, фигуральное, – позволил себе улыбнуться капитан. – А теперь скажите мне, каким было реальное положение дел.

– Какое еще положение?!

– Насколько часто вы виделись с Захаром Яковлевичем? Какие были между вами отношения?

– Виделась я с ним, как я вам уже сказала, редко, – поджала губы Лопырева, – только когда он приезжал к Ефиму на семейные праздники! А отношений между нами никаких не было и быть не могло!

– Почему же не могло?

– Потому, что я порядочная женщина! – сделала вид, что оскорбилась, Лопырева.

– По-моему, я ни разу не усомнился в вашей порядочности и про отношения спрашиваю не интимные, а как вы сами выразились, родственные.

Смерив капитана подозрительным взглядом, женщина ответила уже без прежней словоохотливости:

– Отношения у нас с Захаром были ровными. Он не был общительным человеком, поэтому сблизиться с ним не было никакой возможности.

– Он не считал вас своей родственницей?

– Понятия не имею, – как можно равнодушнее ответила Светлана Макаровна. И капитан понял, что она лжет.

– Возникали ли когда-нибудь между вами и Захаром Яковлевичем ссоры? Споры?

– Да о чем нам с ним было спорить?! – всплеснула руками Лопырева.

– Хотя бы о наследстве.

– Я не понимаю, о чем вы говорите!

– Как же не понимаете, Светлана Макаровна, вы надеялись, что Ефим Яковлевич Масальский, помня о том, что ваша дочь – племянница его покойной жены, отпишет ей солидный кусок своего наследства.

– Да у меня даже в мыслях такого не было! – подскочила на стуле Лопырева. – Как у вас только язык повернулся!

– О ваших ожиданиях мне поведали свидетели.

– Врут! Нагло врут! Это они от зависти!

– То есть клевещут на вас, – уточнил капитан.

– Конечно, клевещут!

– Кто бы мог ожидать этого от близких людей, – обронил Турусов.

– Вот именно! – искренне возмутилась женщина.

– Значит, вы все эти годы навещаете Ефима Яковлевича исключительно в благотворительных целях?

– При чем здесь благотворительность?! – Лопырева буквально впилась в лицо капитана своими рассерженными глазами.

– Я имел в виду чувство сострадания к одинокому мужу вашей старшей сестры.

– Что-то типа того, – немного подумав, решила согласиться Лопырева.

– Снимаю шляпу, – пробормотал капитан.

– Что? Какую еще шляпу?

– Я хотел сказать, что ваше отношение к Масальскому заслуживает уважения.

– Ах, это. Да, конечно, – приосанилась Светлана Макаровна, не заметив иронии в голосе капитана.

– Ваша дочь испытывает к дяде такие же чувства?

– Естественно! Даша очень добрая девочка. Это вам любой скажет.

– А я слышал, что она не очень-то рвалась в эту поездку, – решил проверить свое предположение капитан.

Женщина поморщилась от его слов, как от зубной боли, а потом принялась за разъяснение:

– Тут, видите ли, какое дело… Даша собралась замуж. И молодые надеялись провести праздник наедине. Но я поговорила с Костей. Это жених Даши. Объяснила ему ситуацию. И он согласился со мной, что не стоит огорчать своим отказом тяжелобольного дядю. И Костя все понял правильно. Как видите, в этом вопросе нет никаких интриг.

– Действительно, – согласился капитан. И неожиданно для Лопыревой спросил: – Вы не знаете, Светлана Макаровна, составил ли Ефим Яковлевич Масальский завещание?

– Понятия не имею, – ответила женщина, облив Турусова ледяным взглядом.

– Если завещание имеется, – не обращая внимания на гнев Лопыревой, продолжил капитан, – основным наследником в нем, скорее всего, назначен Захар Яковлевич Масальский.

– Возможно, – прошипела женщина, – но вы забываете, что у Ефима еще есть родная сестра Мария и внучка Ираида!

– Внучка его вроде бы и так обеспечена, да и Мария Павловна не бедствует.

– А с чего вы взяли, что Захар бедствует?! – налетела на капитана Светлана Макаровна.

– Материальное положение Захара Яковлевича правоохранительным органам пока неизвестно. Но я в своих предположениях исхожу из того, что Захар Яковлевич мог надеяться, что брат передаст ему бизнес.

– Передавать нечего! Все продано! Зато та же Ираида весьма ловкая особа и вполне способна начать дело с нуля, если будет иметь достаточный начальный капитал!

– Я вас услышал, – улыбнулся Турусов.

– Вы что, женоненавистник? – неожиданно спросила женщина.

– С чего вы это взяли? – искренне изумился капитан.

– С того, что вы до сих пор не женаты! – она посмотрела на правый безымянный палец Турусова.

Перехватив ее взгляд, он проговорил:

– Далеко не все женатые мужчины носят обручальные кольца.

– Не все, – согласилась Лопырева, – но вы точно не женаты.

– Ладно, оставим в покое мое семейное положение. И вы можете пока быть свободны. Пригласите сюда вашу дочь.

Суровый тон капитана остудил пыл Лопыревой, и она сказала:

– Меня не волнует ваше семейное положение. Мне просто обидно, что большинство мужчин уверены в том, что женщины ни на что не способны, кроме стирки пеленок и варки щей.

Турусов мог бы сказать ей, что теперь никто не стирает пеленки, да и борщи мало кто из молодых женщин варит. Но он не собирался увязать в мелочном споре со свидетельницей, поэтому ничего не ответил.

– Вот и Ефим все время хотел наследника мужского пола, – с обидой в голосе продолжила Светлана Макаровна. – А его нет!

– Кого нет? – машинально спросил капитан.

– Наследника мужского пола!

– Понятно. Пригласите сюда свою дочь, – повторил он.

– Вы бы еще взяли меня за шкирку и выволокли вон! – обиделась Светлана Макаровна за его настойчивость.

– Я что, похож на мужлана? – обезоруживающе улыбнулся капитан.

Светлану Макаровну точно ураганом подхватило и вынесло за дверь.

Турусов едва успел облегченно перевести дух, как в дверь постучали не громко и не тихо и девичий голос спросил:

– Я войду?

– Да, входите.

Вошла симпатичная девушка среднего роста, поправила упавшую на лоб прядь русых волос и внимательно посмотрела на капитана серыми глазами:

– Я Дарья Ульяновна Лопырева. Мама сказала, что вы хотите меня видеть.

– Да, действительно хочу. Я Виталий Сергеевич Турусов, что не является для вас новостью.

– Не является, – согласилась она и неожиданно призналась: – Мне очень жаль дядю Захара. Я ума не приложу, кому он мог помешать.

– Например, вам, – обронил капитан небрежно, при этом мысленно укорив себя за эти слова.

– Мне? – серые глаза девушки широко распахнулась.

Ему очень не хотелось этого делать, но он все-таки кивнул.

– И чем же, интересно, мне мог помешать дядя Захар? – спросила девушка, не отводя взгляда от его лица.

– Он мог быть главным претендентом на наследство своего брата.

– Не думаю, – ответила она.

– О чем вы не думаете?

– О том, что дядя Ефим сделал бы дядю Захара своим основным наследником. А о моих притязаниях и говорить нечего. Даже если дядя Ефим что-то оставит мне, я откажусь.

– Почему?

– Потому, что противно.

– Что противно? Получать деньги?

– Смотря какие деньги. Приятно получать деньги, заработанные своим трудом или трудом, например, мужа. Но деньги, которые мама столько лет вымаливает, ползая на пузе, нет уж! Избавьте меня от таких денег.

Турусов не смог удержаться и улыбнулся.

– Что, представили мою маму ползающей? – догадалась она.

Он не ответил.

– У вас еще есть ко мне вопросы?

– Есть. Вы поднимались в комнату Захара Яковлевича?

– Да.

– Зачем?

– Хотела познакомить его с Костей. Костя – это мой жених, – пояснила она.

– Я догадался. Значит, вы поднимались вдвоем?

– Конечно! Иначе как же я могла бы их познакомить.

– Дарья, вы меня извините, но я хочу вернуться к наследству. В некотором роде вы имеете на него право.

– Что за ерунда приходит вам в голову? – возмутилась она.

– Это не совсем ерунда. Ваша родная тетя была женой Ефима Яковлевича Масальского, и он закономерно считает, что и ему вы приходитесь племянницей.

– Ефим Яковлевич может считать все, что ему угодно. Я же так не считаю. Посудите сами, я даже никогда не видела свою тетю. И она меня тоже! Потому что я родилась, когда ее уже не было в живых.

– Это ничего не меняет.

– Меняет. – Она бросила на него внимательный взгляд и проговорила: – Да вы просто дразните меня!

– Ни в коем случае! – заверил он.

– Тогда давайте забудем о наследстве. Что вас еще интересует?

– Ваш дядя Захар ни с кем из присутствующих не ссорился?

– Нет, – проговорила девушка озадаченно, – он вообще был не очень-то общительным человеком.

– Однако насколько я выяснил, успел пообщаться практически со всеми, кто был в доме.

– Если он и пообщался со всеми, то по их инициативе.

– Что ж, пожалуй, я соглашусь с вами. Еще я хочу спросить вас, почему вы решили сегодня утром подняться в комнату Захара Яковлевича?

– Подняться первой решила тетя Аня. Я просто присоединилась к ней. Дядя по непонятной причине не спускался к завтраку, мы долго ждали его за столом. Потом решили все-таки узнать, в чем дело.

– Тетя Аня тоже ваша родственница?

– Я, право, и не знаю, – улыбнулась девушка, – Анна Даниловна Федотова была близкой подругой тети Люсьены. Не могу сказать, что мы часто видимся, но иногда она приезжает к нам. Чаще всего мы встречались в этом доме.

– У нее были хорошие отношения с вашим дядей Захаром?

– У нее были хорошие отношения с обоими моими дядьями.

– А с вашей мамой?

– Нормальные, – пожала плечами девушка. – Хотя, как мне кажется, она не одобряла маминого заигрывания с дядей Ефимом.

– И тем не менее с вашей мамой она не ссорилась?

– Нет.

– Что ж, могу я поговорить с вашим женихом?

– С Костей? – удивилась девушка.

Капитан кивнул.

– Но о чем?

– О том о сем, – ушел от ответа Турусов.

– Ладно, – снова пожала плечами Дарья, – если хотите, говорите, я вам препятствовать не собираюсь. Сейчас позову Костю.

Константин Петрович Долевич – жених Дарьи Лопыревой, по всей видимости, был настороже, беспокоясь за невесту, потому что не успела девушка выйти, как дверь почти сразу открылась. Причем открылась она и постучали в нее одновременно.

– Насколько я понимаю, – проговорил вошедший молодой мужчина, – вы Турусов Виталий Сергеевич.

– Точно так, – ответил капитан, – а вы Константин Петрович Долевич.

– Он самый.

– В таком случае присаживайтесь. Надеюсь, вы не откажетесь ответить на несколько моих вопросов. – Капитан окинул молодого человека быстрым всеохватывающим взглядом. И отметил, что, несмотря на то что у Долевича волевой подбородок и спортивная фигура, глаза у него мягкие и губы, несмотря на четкое очертание, по-видимому, склонны к улыбке.

Долевич, в свою очередь, тоже успел рассмотреть капитана и пришел к выводу, что перед ним честный добросовестный служака, и это снизило градус его внутреннего беспокойства.

– Я слушаю вас, – первым проговорил Константин Петрович.

– Как мне сообщили, вы являетесь женихом Дарьи Лопыревой и прибыли в этот дом впервые.

– Совершенно верно.

– Что вас подвигло на эту поездку?

– А что, должно было что-то подвигнуть? – едва заметно улыбнулся Долевич.

– На мой взгляд, да. Согласитесь, дом больного дяди не лучшее место для встречи Нового года с любимой девушкой.

– Тут вы правы, капитан. Но если уж ставить вопрос так, как его поставили вы, то слово «что» нужно заменить на «кто».

– Интересно… – забарабанил пальцами по столу Турусов, – и кто же вас сподвиг на эту поездку?

– Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что это моя будущая теща.

– Я был уверен в том, что Светлана Макаровна приложила к этому руку, но мне было важно услышать это от вас.

– Вот вы и услышали. Но это не все!

– Я вас внимательно слушаю.

– Я идиот! – неожиданно для Турусова признался Долевич.

– На первый взгляд вы не похожи на идиота, – улыбнулся Турусов.

– Это только на первый взгляд! Уверяю вас! – пылко проговорил молодой мужчина. – Я не просто идиот, я круглый идиот!

– Объяснитесь, пожалуйста.

– Тут и объяснять нечего! Дарья не хотела сюда ехать. И я прекрасно видел это. Так нет же, пошел на поводу у ее матери и уговорил Дашу практически словами Светланы Макаровны, мол, дядя болен и кто знает, увидитесь ли вы с ним еще. И Дашка поддалась моим уговорам. Но душа у нее к этой поездке по-прежнему не лежала. Уже здесь, когда мы накануне новогоднего вечера гуляли в дубовой роще, она намекнула мне, что хочет уехать.

– А вы?

– Что я? Подумал, что раз уж приехали, нужно перетерпеть. Себе же дал зарок, что в будущем сюда ни ногой.

– Похоже, вы сдержите свой зарок.

– Но какой ценой! Мне даже в голову не приходило, что кто-то из милых родственничков может зарезать дядю Захара.

– Вы были знакомы с Захаром Яковлевичем Масальским? – сделал стойку капитан.

– Какое там! – разочаровал его Долевич. – Я познакомился с ним здесь. Нас Даша познакомила.

– И как он вам показался?

– Обычный мужчина из народа, – пожал плечами Долевич, – звезд с неба не хватал, но и дураком не выглядел.

– Он не показался вам замкнутым человеком? – спросил капитан.

Константин подумал, потом ответил:

– Есть немного. Но мне показалось, что его необщительность распространяется только на родственников, или, если хотите, на так называемых родственников.

– Почему на так называемых?

– Даша ввела меня в курс дела, то есть объяснила, кто кем кому в этой компании приходится. Захару Яковлевичу кровным родственником был только Ефим Яковлевич. Мою Дашу родственницей Захара, да и Ефима, можно считать с большой натяжкой.

– Я тоже так думаю, – согласился капитан. – Мы предполагаем, что наследовать после Захара особо нечего, да и наследовать может только его тяжелобольной брат. Так что мотива невооруженным взглядом для его убийства не просматривается. Тем не менее он убит. И это факт.

– Может быть, убить хотели Ефима Яковлевича?

– Я думал об этом. Но все присутствующие знали, в каких комнатах находятся оба брата. И перепутать не могли.

– Наверное, вы правы.

– У меня есть другая версия.

– Какая? – не скрывая интереса, спросил Константин.

– Убили Захара Яковлевича по той причине, что Ефим Яковлевич и так долго не протянет.

– Не понимаю, – наморщил лоб Долевич.

– Что ж тут не понимать. Кто-то устранил главного конкурента на наследство.

– Нет, на мой взгляд, ваша версия никуда не годится, – сказал Долевич.

– Это еще почему?

– Даша уверена, что Ефим Яковлевич просто не мог отписать все свое движимое и недвижимое Захару Яковлевичу.

– Почему?

– Как мне объяснила Даша, дядя Захар не тот человек, которому можно доверить большой капитал.

– Ваша невеста может ошибаться.

– Нет, – улыбнулся Долевич, – вы просто не знаете Дашу. Она голова!

– Два уха, – хмыкнул Турусов.

– Напрасно вы иронизируете, – осадил его Долевич.

– И кому, по мнению вашей проницательной невесты, отойдет наследство?

– Этого Даша не знает, – вздохнул Константин.

– Первой на очереди теперь стоит сестра Ефима Яковлевича Мария Павловна Климова. Но Масальский может все завещать и ее внучке Ираиде Кротовой.

– Да, – кивнул Долевич, – Ираида девица хваткая.

– Скорее уже дама, – хмыкнул капитан.

– Вы в этом смысле, – моргнул Долевич. – Вот только боюсь, что если она получит наследство, то потеряет мужа.

– С чего это вы взяли? – удивился капитан прозорливости молодого мужчины.

– Ну, я же не слепой, – усмехнулся Долевич, – уж больно тесный хомут надела Ираида на него. И он уже созрел для того, чтобы забить копытом.

– Вот вы про копыто, а жена его мне давече тут про его рог рассказывала. Нехорошо, молодой человек, – с насмешливым укором покачал головой капитан.

– Я не имел в виду ничего дурного, – жестом обеих рук отмел Долевич обвинения капитана, – а насчет рога Ираида ляпнула ради красного словца. Я уверен, что она при всей своей капризности и желании крутить не только мужем, но и всеми, кто ее окружает, Кротову не изменяет.

– Как я погляжу, вы со своей невестой оба из рода пифий.

– До пифий нам с Дарьей далеко, – усмехнулся Константин, – мы просто оба неплохие психологи. Тем более что у Дарьи это профессиональное.

– В смысле?

– Она в этом году оканчивает учиться на психолога. Что же вы, капитан, не поинтересовались, – решил Долевич ответить капитану той же монетой веселого укора.

– Для дела эта информация пока не востребована. Но вот вы.

– Что я?

– Вы успешный бизнесмен и, значит, неплохой психолог.

– Что есть, то есть, – согласился Константин. – Только учтите, у меня средний бизнес.

– Учту. Но зачем мне это?

– Затем, чтобы вы не испытывали ко мне классовой непримиримости.

Капитан засмеялся. Лицо же Долевича осталось серьезным. «А ведь парень высказал мне все это на полном серьезе», – подумал капитан и мысленно покачал головой. Ему невольно вспомнились слова, не так давно услышанные из уст известного российского писателя, что нам пора перестать делить себя на красных и белых. Сто лет прошло. Турусов был с писателем в корне согласен, но он понимал и то, что человеку, пашущему всю жизнь и едва сводящему концы с концами, трудно не испытывать классовой ненависти к владельцам заводов и пароходов. Тем более что последние нередко сами нарываются на нее, попирая все мыслимые и немыслимые законы и вычеркнув из своего словарного запаса слово «совесть».

– Капитан, у вас есть еще ко мне вопросы? – спросил Долевич.

– Есть, но навряд ли вы сможете мне ответить на них.

– Например?

– Вы кого-нибудь подозреваете в убийстве?

– Спросите что-нибудь полегче.

– Вот видите. Что ж, давайте поговорим о роще.

– О какой еще роще? – удивился Константин.

– О дубовой.

– Не понимаю…

– Вы ведь накануне новогодней ночи гуляли со своей невестой в дубовой роще?

– Гулял, – кивнул Долевич, который пока так и не понял, к чему клонит Турусов.

– Как долго до нее идти от этого дома?

– Летом, наверное, минут двадцать, а сейчас примерно полчаса. Хотя мы с Дашей время не засекали.

– Вы уверены, что дойти быстрее нельзя?

– Уверен. Летом можно бежать, а зимой по снегу на лыжах не побегаешь, если ты не профессионал и лыжи не спортивные. А тут лыжи такие древние, что приходится удивляться скупости или недогадливости хозяина поменять их на новые.

– Скорее всего, сам хозяин ими не пользовался, а того, кто пользовался, они устраивали.

– Диана Артемьевна сказала, что зимой в рощу никто и не ходил.

– Ну, вот видите. Так что идите, Константин Петрович, и позовите мне Анну Даниловну Федотову.

Долевич кивнул и молча покинул гостиную.

«Хоть кто-то не захотел со мной прощаться», – с грустной иронией подумал капитан.

Анна Даниловна Федотова вошла без стука. Она подошла к Турусову, который слегка приподнялся, поздоровалась и спросила, указывая на стул:

– Мне сесть здесь?

– Если вас не затруднит.

– Ничуть, – ее губы дрогнули. Но это была не улыбка, а нервная дрожь, прорвавшаяся из глубины души.

– Анна Даниловна, правильно ли я проинформирован, что вы подруга покойной жены Ефима Яковлевича?

– Правильно, – кивнула Федотова.

– И все эти годы вы поддерживали отношения с Масальским.

– Поддерживала. А что, нельзя?

– Нет, что вы. Я не имел в виду ничего подобного. Просто дружба часто исчезает и между двумя живыми друзьями, подругами. А вы перенесли ее на мужа подруги.

– Ефиму в то время было очень тяжело. А потом я привыкла дружить с ним. Мне же это ничего не стоило.

– А ваш муж не ревновал вас?

– Нет, – спокойно покачала она головой и добавила: – Мой муж человек разумный.

– Даже разумный человек может иногда испытывать ревность, – осторожно проговорил капитан.

– Нет, мой Иван Васильевич не такой, – с непоколебимой уверенностью в голосе ответила женщина. По глазам капитана она догадалась, что у Турусова вызывает недоумение то, что муж отпустил ее на встречу Нового года, а сам остался неведомо где. – Вы правы, – сказала она.

– В чем?

– Новый год я встречаю с мужем. Но так получилось, что муж был вынужден в декабре улететь к своим стареньким родителям и пока не вернулся. Так что я была вольна решать сама, куда мне отправиться на этот раз.

– Хорошо, пусть будет так, – не стал спорить капитан. – Из ваших слов следует, что вы давно и близко знакомы с людьми, собравшимися на этот раз в доме.

– Да, это так, – не стала отрицать Федотова.

– И что вы мне можете о них сказать?

– Ничего дурного, – пожала плечами Федотова, – люди как люди, со своими слабостями и устремлениями.

– Интересно, – проговорил капитан, – а у меня сложилось такое впечатление, что в этом доме собрались те, кто ждет скорой смерти хозяина дома и надеется отхватить свой кусок наследственного пирога.

– По большому счету вы ошибаетесь!

– А по малому? – спросил капитан.

– Здесь есть те, кто надеется на наследство. Но я не верю, что они хотят, чтобы Ефим Яковлевич поскорее умер. Они же родственники!

– Главный казначей польского короля Станислава Августа Тизенгауз как-то сказал: «У короля нет родственников».

– А у него их не было? – спросила с интересом Федотова.

– Как не быть, были «вечно ненасытные братья и сестры», как писал Марианн Брандыс. Именно поэтому фраза Тизенгауза дорого ему обошлась. Но в нашем случае родственники не то чтобы ненастоящие, но условные.

– Маша – кровная сестра Ефима. Любят же его все, находящиеся в этом доме.

– Вашими бы устами, Анна Даниловна, да мед пить, – горько усмехнулся капитан.

– Во всяком случае, убили ведь не Ефима, а Захара!

– Этому есть объяснение.

– Какое?

– Убить хотели Ефима Яковлевича. Подождите, – сказал капитан, увидев, что женщина хочет ему возразить.

– Я уже знаю, что перепутать комнаты братьев убийца не мог. Но нельзя исключать вариант, что план убийцы состоит из двух шагов.

– Из двух шагов? – непонимающе переспросила Федотова.

Капитан кивнул:

– Ефим Яковлевич тяжело болен. Овчинникова сказала мне, что сообщение об убийстве брата убьет и его.

– Но это кощунственно! – вырвалось у Федотовой.

– Что кощунственно?

– Задумать такое!

– Большие деньги толкают людей и не на такие зверства.

– Может быть, вы и правы, – тяжело выдохнула женщина, – но я даже представить не могу, кто из них способен на такое.

– Например, Мария Павловна Климова.

– Маша? Ну что вы! Она обожала брата!

– Какого?

– Ефима, – растерянно отозвалась Анна Даниловна.

– А Захара?

– Они мало с ним общались. Но в этом нет вины Маши! Она не раз старалась наладить отношения с Захаром.

– Почему же она не сделала этого?

– Захар не хотел, – опустила голову Анна Даниловна.

– У него на это была причина?

– Увы, да.

– И какая же?

– Это не моя тайна…

– Какие могут быть тайны, Анна Даниловна! – возвысил голос Турусов.

– Хорошо, – решилась Федотова. – Много лет назад мать Захара полюбила другого человека и убежала из дома, оставив мужа с тремя детьми на руках.

– Ее ребенком был только Захар? – уточнил капитан.

– Да, но это мало меняет ситуацию.

– Не скажите, – не согласился он и спросил: – Почему она не взяла с собой Захара?

– Не знаю. И никто не знает!

– Допустим. Однако логически мальчик должен был испытывать неприязнь к бросившей его матери, а не к заботящимся о нем родным.

– В их семье не все было так просто и однозначно. Главной же причиной нелюбви Захара к родственникам было то, что они – вольно или невольно – вину матери переносили на сына и попрекали Захара, словно у него был выбор, у какой женщины родиться. Подрастая, он постоянно слышал, какая у него плохая мать. Только отец и старший брат ни в чем не винили ребенка.

– Теперь мне понятно, почему Захар Яковлевич избегал общения со своими родными. Но ведь он не стремился и к общению со старшим братом.

– Это только потому, что в окружении брата постоянно находились и все остальные родственники.

– Которые на самом деле и не были родственниками Захара Яковлевича, – завершил свою мысль капитан.

– В общем, да, – вынуждена была согласиться с ним Федотова.

– Помогал ли когда-нибудь Ефим Яковлевич деньгами брату?

– Он хотел. Но Захар категорически отказывался, говоря, что у него руки, ноги и голова на месте и он сам способен о себе позаботиться.

– В то время как другие родственники от помощи Ефима Яковлевича не отказывались.

– Не отказывались, – подтвердила Федотова, – сначала Ефим помогал в основном отцу, но потом, когда отца не стало, ушла Люсьена, а богатство Ефима продолжало неуклонно расти, он стал помогать и другим. Сначала Маша потеряла дочь и зятя, осталась практически без средств к существованию с маленькой внучкой. Естественно, Ефим бросился на помощь сестре и практически вырастил Ираиду. Потом то же самое случилось у Ольги Геннадьевны, и Ефим взял тетку в свой дом вместе с Сонечкой. Разве могли эти женщины при таком раскладе желать смерти Ефиму?

– По-человечески, нет, – ответил капитан. И спросил: – А Светлана Макарована Лопырева?

– Что Светлана?

– Ефим Яковлевич тоже помогал ей растить дочь?

– Нет. Дарья выросла в полной благополучной семье. Ее отца не стало совсем недавно.

– Но Ефим и при его жизни давал деньги Лопыревой?

– В открытую, наверное, нет. Но он делал хорошие подарки и Светлане, и особенно Даше, ведь он считает ее своей племянницей.

– А на наследство Лопыревы могут рассчитывать?

– Не знаю. Может, на какую-то небольшую часть его и могут. Но Даша против.

– Жених девушки одобряет ее решение?

– Думаю, что да, – улыбнулась Анна Даниловна, – Костя не так давно стал ее женихом, но, насколько я могу понимать, отношения у них очень серьезные. Свадьба не за горами.

– Что ж, пожелаем молодым счастья.

– Пожелаем, – согласилась Анна Даниловна и добавила: – У меня есть внутренняя уверенность, что у Даши все будет хорошо. А вот Света меня беспокоит, – проговорила Федотова.

– Чем? – насторожился капитан.

– Боюсь, что она не успокоится, будет лезть к Дарье с поучениями и в конце концов потеряет дочь.

Турусов на это ничего не ответил. Взаимоотношения между дочерью и матерью Лопыревыми никак не могли помочь в расследовании убийства, поэтому капитана они могли интересовать постольку-поскольку.

Глава 8

После того как дверь закрылась за Федотовой, Турусов подумал о том, что все главные свидетели опрошены и, можно сказать, с нулевым результатом.

Осталась еще обслуга. Но капитан не верил в то, что показания кухарки и горничных помогут сдвинуть дело с мертвой точки. В самую последнюю очередь он решил побеседовать с сыном домоправительницы и с самой Дианой Артемьевной.

На одну минуту Турусов задумался о том, приглашать ли ему кухарку и горничных в большую гостиную или лучше самому отправиться в параллельное царство тех, чьими руками создается ежедневный уют и благополучие этого дома. Решив про себя: «Невелик барин, пойду схожу на кухню. Заодно и ноги разомну», – он позвонил по оставленному ему Овчинниковой телефону и спросил:

– Диана Артемьевна, где у вас тут кухня?

– Вы проголодались? – ответила она вопросом на вопрос и, не дождавшись его ответа, проговорила: – Я распоряжусь, чтобы ваших людей накормили в гостиной.

– Погодите вы с кормлением, – поморщившись, нетерпеливо произнес Турусов, – мне нужно поговорить с кухаркой, и я хочу, чтобы разговор состоялся в привычной для нее атмосфере.

– Поняла, – ответила Овчинникова, – сейчас за вами придет Лиза. – Про себя же подумала: «Тоже мне, тонкий психолог выискался. Наша Калерия Степановна может говорить где угодно, с кем угодно и на любую тему». Правда, озвучивать свои мысли капитану она не стала.

Турусов тем временем поднялся со своего места, отошел к окну и приготовился ждать. Но не прошло и пяти минут, как возле двери тихо зацокали каблучки. Дверь приоткрылась. Совсем юная девушка в форме горничной, с мелкими кудряшками на голове, проговорила:

– Меня Диана Артемьевна послала…

– Да, да. Вы Лиза?

Девушка кивнула, но рта не раскрыла. Капитан посмотрел на ее припухшие губы, напомнившие ему розовый бутон вот-вот готовой раскрыться розы, улыбнулся:

– Веди меня, Вергилий!

– Кто? – испуганно переспросила девушка.

– Публий Вергилий Марон.

– Макрон? – облегченно вырвалось у девушки.

Капитан с тайной грустью сообразил, что этой юной особе имя Вергилия ни о чем не говорит. Но все-таки пояснил:

– Нет. Вергилий – известный древнеримский поэт. Но вообще-то это неважно. Проводите меня на кухню.

– Про Древний Рим я знаю, – почему-то обиделась девушка. – И куда вас вести, я тоже знаю, – придав лицу строгое выражение, добавила Лиза. – Мне Диана Артемьевна сказала.

«Ах, Лиза, бедная Лиза, – подумал капитан, – видно, оставаться тебе всю жизнь обслуживающим персоналом в домах богатеев. А ведь знания о том же Вергилии могли бы вывести тебя на более широкий путь».

Кухня в доме Масальского оказалась огромным величественным помещением, чем-то отдаленно напоминающим кухни средневековых замков. Правда здесь не было так темно и мрачно, как на кухнях лордов. И дым от очага, в смысле от основательной плиты выходил не через дыру в потолке, а, как и положено в современных кухнях, помещение имело вытяжку. Но размах и основательность впечатляли.

Едва они вошли на кухню, как горничная объявила:

– Калерия Степановна! Я привела полицейского.

Женщина, стоявшая у плиты, обернулась, девушке она сказала:

– Диана Артемьевна предупредила меня, – и, обратившись к капитану, предложила: – Присаживайтесь, я вам сейчас чаю налью.

– Спасибо, – капитан сел на стул. – Я Турусов Виталий Сергеевич. Возглавляю группу…

– Да, да, – перебила его кухарка, – а я Калерия Степановна Мишина, здешняя кухарка, – она поставила перед ним чашку крепко заваренного чая и тарелку с двумя пирожками.

– Спасибо. Калерия Степановна, мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Задавайте. Только учтите, что кухарке мало что известно о жизни хозяев.

– Я понимаю, – кивнул капитан. – И тем не менее вы ведь знакомы с людьми, собравшимися в этом доме под Новый год.

– Скажем так, я знаю, кто они, и знаю их имена. Но с большинством из них я никогда не разговаривала и ничего не знаю, кроме того, кем они приходятся хозяину.

– Это уже немало, – невольно улыбнулся Турусов, – скажите, кто из них чаще всего навещал Ефима Яковлевича.

– Сестра его Мария Павловна и своячница Светлана Макаровна. Вы ешьте, ешьте, – кивнула она на тарелку с пирожками, – а то остынут и будут невкусными.

Капитан замялся, ему было совестно уплетать пирожки, пока его оперативники работают, не жалея рук и ног.

Мишина догадалась о причине его замешательства и проговорила добродушно:

– Вы кушайте, Виталий Сергеевич. Вашим ребяткам мы накроем в столовой, как только они освободятся.

– Благодарю, – проговорил капитан и откусил кусочек от одного из пирожков, – вкусно. Даже очень вкусно, – признался он.

Кухарка довольно заулыбалась:

– У меня всегда все вкусно получается. – Неожиданно она добавила: – Так что я без работы не останусь. Но уходить из этого дома мне ой как не хочется.

– Так и не надо уходить.

– Если Ефим Яковлевич умрет, то новая хозяйка нас всех отсюда выгонит.

– Почему же это?

– Гонора в ней много и не любит она нас.

– За что?

– За то, что исполняем приказы только Дианы Артемьевны. Ефим Яковлевич управление домом ей доверил, значит, пока он жив, она в доме хозяйка. А не всякие там пришлые, – женщина поморщилась, точно разжевала сразу целый лимон.

– Кого вы имеете в виду? – спросил капитан, приканчивая пирожок.

– Всех их! – кухарка сделала широкий жест рукой. Но кого она имела в виду, капитан мог только догадываться.

Он решил подойти с другого конца и спросил:

– Вы знаете, кто будет хозяйкой этого дома после Ефима Яковлевича?

Кухарка пожала плечами.

– Калерия Степановна, – попросил капитан, – не уходите от ответа.

– Я и не ухожу, – отмахнулась женщина. – Наверняка кто-то из двух, не знаю. Но они обе стоят друг дружки.

– А поконкретнее?

– Вы что, сами не догадываетесь? – недоверчиво спросила Мишина.

– Нет, – почти честно ответил Турусов.

– Кому же быть, как не старшей сестре Ефима Яковлевича Марии Павловне или внучке ее, – кухарка снова поморщилась, – Ираиде.

– Ах, вот оно что, – воскликнул капитан, принимаясь за второй пирожок.

– Вы надо мной смеетесь? – спросила кухарка, уперев руки в боки.

– Ни в коем случае! – с наигранным испугом в голосе воскликнул капитан. – Просто я считал, что завещание сделано в пользу брата хозяина дома, Захара Яковлевича.

– Так Захарушку-то убили, – кухарка вытерла передником краешек правого глаза.

– Так вот я и подумал, не за это ли его и убили?

– Нет, не за это, – покачала головой женщина.

– Вы уверены в этом?

Калерия Степановна кивнула.

– Но почему? – удивленно вырвалось у Турусова.

– Потому, что Ефим Яковлевич хоть и любил брата, но богатство свое он бы ему не оставил.

– Отчего же?

– Захарушка был легок на руку.

– То есть?

– Деньги в его руках не держались, сколько ему ни дай, все между пальцев просочится.

– Интересная способность была у покойного, – задумчиво произнес капитан и подумал о том, что Мишина не первая, кто говорит ему, что старший брат не стал бы писать завещание в пользу младшего. За что же тогда могли убить Захара Яковлевича, если у него ничего не было? Может, он шантажировал кого-то из присутствующих в доме, неожиданно пришло ему в голову. – Калерия Степановна, – спросил капитан, – Захар Ефимович мог нуждаться в деньгах?

– Это мне неведомо, – ответила женщина. – Но если бы ему нужны были деньги, Ефим Яковлевич всегда бы дал их брату.

– И крупную сумму тоже?

– И крупную. Ведь брат никогда раньше денег у него не брал.

– Понятно. И все-таки, возможно, не желая просить денег у брата, Захар Яковлевич шантажировал кого-то из присутствующих гостей?

– Быть этого не может! – с искренним негодованием отвергла его предположение кухарка. – Захарушка на такое просто не способен был!

«И на старуху бывает проруха», – подумал про себя капитан, но озвучивать свои сомнения кухарке не стал. Женщина и так аж вся раскраснелась от возмущения. Вместо этого он спросил:

– А почему вы, Калерия Степановна, называете Захара Яковлевича Захарушкой? Вы знали его еще маленьким?

– Ну что вы, – улыбнулась женщина. И объяснила: – Просто Захарушка навсегда оставался большим ребенком. Мне всегда хотелось чем-нибудь побаловать его. Он нередко заходил ко мне на кухню, сидел на стуле, на котором сейчас сидите вы, и пил чай с разной вкуснятиной, которую я ему подсовывала. Но больше всего он любил хлеб, намазанный сливочным маслом и посыпанный сахаром. Это ему напоминало детство.

– У Захара Яковлевича была когда-нибудь семья?

– Разве это семья? – вздохнула женщина.

– Нет, я имел в виду его собственную семью. Он был когда-нибудь женат?

– Был в юности. Но давно с женой расстался.

– А дети у них были?

– Нет, деток, к большому огорчению Ефима Яковлевича, у Захарушки не было.

– Отсутствие детей у Захара волновало его брата Ефима. А самого Захара нет. Правильно ли я вас понял? – спросил капитан.

– Правильно. Ефим Яковлевич мечтал о детях. Захар же, будучи сам в душе ребенком, не хотел их появления. По крайней мере, так однажды обмолвилась Диана Артемьевна.

– И жена его тоже?

– Я не знаю, как сложилась жизнь его жены. Но если она была умной женщиной, то от Захара детей не хотела. Может, она поэтому и ушла от него, чтобы найти себе взрослого мужчину, надежного мужа для нее и хорошего отца для ее детей.

– Вполне возможно, – согласился капитан, думая про себя, что пирожков он наелся, а ничего толкового так и не узнал. – Теперь, если вы не возражаете, я поговорю с горничными. Где мне их найти?

– Да они вас, скорее всего, в комнате отдыха для прислуги дожидаются.

– А где эта комната?

– Прилегает к кухне.

– Спасибо, Калерия Степановна.

– Не за что, – ответила Мишина, и, взяв со стола чашку и тарелку, поставила их в мойку.

Турусов отправился разыскивать горничных. Искать пришлось недолго, как и сказала кухарка, прямо рядом с кухней оказалась комната, за дверью которой он нашел обеих девушек.

Капитан что-то прикинул в уме и решил, что нет смысла выставлять одну из них за дверь, чтобы побеседовать с каждой поодиночке. Поэтому, когда они обе вскочили с диванчика, он жестом усадил их на место и проговорил:

– Людмила Ивановна, – он посмотрел на Разгуляеву, – и Елизавета Сергеевна, – взгляд капитана переместился на Сапрыкину, – мне нужна ваша помощь.

Девушки переглянулись.

– Вы ведь знакомы со всеми родственниками Ефима Яковлевича Масальского?

– Не то чтобы знакомы, – ответила одна из девушек.

– Мы знаем, кто из них кто и как их зовут. Но ни с кем из них мы не общались.

– Только на уровне – убери, принеси и в том же духе, – сказала Лиза.

– Оно и понятно, – заметила Людмила, – никто не будет вести разговоры с прислугой.

– Чем занимались гости в день приезда?

– Ели, пили, отдыхали…

– И шастали туда-сюда! – сердито сказала Людмила.

– Да, – кивнула Лиза. – Все, как сговорились, поднимались к Захару Яковлевичу.

– После того как они отметили Новый год, сразу разошлись по своим комнатам?

– Первым ушел Захар Яковлевич. Потом начали расходиться остальные.

– После того как гости разошлись, вы тоже ушли?

– Мы еще убрали со стола.

– А потом?

– Потом легли спать. Мы с ног валились.

– Ночью вы из своих комнат не выходили?

– Нет.

– Значит, не видели, выходил ли кто-то из гостей?

– Нет. К тому же у нас комнаты в другом крыле.

– Я только видела, что до новогоднего вечера Даша со своим женихом ходили гулять в рощу.

– До не считается, – устало улыбнулся капитан.

Девушки снова переглянулись, потом Лиза сказала:

– Я видела утром мокрое пальто.

– Чье пальто? – быстро спросил Турусов.

– В том-то и дело, что ничье. Оно висит на крючке, если кому-то из нас нужно на минутку выбежать на улицу.

– Значит, вы говорите, что служебное пальто утром было мокрым?

– Не совсем мокрым, а волглым.

– Ночью как раз шел снег… – задумчиво проговорил Турусов.

Девушки промолчали. Потом одна из них проговорила неуверенно:

– Пальто могли надевать вечером, и тогда тоже шел снег.

– Хорошо, не буду больше вас задерживать, – сказал капитан и направился к выходу. В холле он столкнулся с охранником Александром Петровичем Гамановым.

– Что вы здесь делаете? – спросил капитан.

– Как что делаю? – удивился охранник. – Сменился вот, поем и на боковую.

– То есть приехал ваш напарник?

– Приехал.

– Александр Петрович, ответьте мне на один вопрос.

– Да хоть на десять, – ответил Гаманов.

– Нет, пока только на один.

– Слушаю.

– Когда вы находитесь на своем посту, вам не видно, что происходит перед домом?

– Перед домом?

– Да. Например, кто выходит из дома и в какую сторону движется.

– Нет, возможности отследить, что происходит во дворе, у меня нет, – он с сожалением покачал головой и проговорил: – Я не раз говорил хозяину, что надо бы камеры на доме установить. Но Ефим Яковлевич ни в какую.

– Очень жаль, что вам не удалось его уговорить, – поддержал охранника капитан. И спросил: – Вы не подскажете мне, как попасть в зимний сад?

– Да, очень просто, – ответил охранник и в подробностях описал капитану маршрут, который приведет его по назначению.

– Благодарю, – кивнул Турусов. Не успел он сделать и двух шагов, как зазвенел его мобильник. Капитан глянул на высветившийся номер. Звонил старший лейтенант Усольцев.

– Я слушаю, Костя.

– Виталий Сергеевич, мы прошерстили все, – проговорил лейтенант.

– И что? – спросил Турусов, хотя уже понял по голосу подчиненного, что оперативникам нечем его порадовать.

– Ничего не обнаружили, – подтвердил его предположения Усольцев.

– Ну что ж, отрицательный результат тоже результат, – проговорил капитан, чтобы подбодрить не столько старшего лейтенанта, сколько себя.

Но Усольцев принял утешение на свой счет и, осмелев, сообщил:

– Нам тут предлагают чаю попить.

– Попейте, – разрешил Турусов.

– А вы?

– Меня кухарка Калерия Степановна Мишина угостила во время нашей с ней беседы.

– Тогда ладно. Мне бы надо доложиться вам как следует.

– Попозже доложишься. У меня тут еще дела не завершены, – проговорил Турусов и отключил связь.

Усольцев вздохнул и отправился в столовую знакомиться со вкусом пирожков, испеченных Мишиной.

Глава 9

Следуя указаниям, данным ему охранником Гамановым, Турусов буквально уперся в зимний сад. Заглянув сквозь стеклянную дверь, он осторожно постучал. Но подумав, что его, пожалуй, никто не услышит, вошел в помещение и буквально нос к носу столкнулся со светловолосым высоким парнем лет двадцати.

– Вы кто? – удивленно спросил он.

– Вообще-то я капитан Турусов Виталий Сергеевич. А вы Артемий Ефимович Овчинников?

Парень кивнул.

– Разве вы ничего не знаете? – усомнился капитан.

– Вы об убийстве Захара Яковлевича? – голос парня стал глуше.

– О нем самом.

– Знаю, конечно. Мама сказала. Но я думал, что вы меня вызовете. А вы вот сами пришли…

– Сам пришел, – подтвердил капитан.

– Тогда пойдемте, – он сделал приглашающий жест рукой.

Капитан думал, что юноша приведет его в какой-нибудь кабинет или нечто на него похожее, но он привел его в аллею деревьев с блестящими листьями и белыми цветами. Приглядевшись, капитан заметил и плоды. Это были лимоны. «Чем хороша наша работа, – с легкой иронией подумал капитан, – что, не заезжая ни в одну из стран Средиземноморья, можно оказаться в лимонной роще».

Под деревьями стояла скамья. На нее они и присели.

– Это все ваше хозяйство? – спросил капитан.

– Сад принадлежит Ефиму Яковлевичу, а ухаживаю за ним я, – серьезно ответил юноша.

– И давно вы здесь?

– В смысле сегодня?

– Нет, вообще в доме Масальского?

– С рождения.

– А кто раньше ухаживал за садом?

– Никто.

– То есть?

– Зимнего сада не было. Я создал его с нуля.

Капитан посмотрел на Артемия с нескрываемым уважением.

– Вам здесь нравится? – спросил он.

– Очень.

– А вообще в доме?

– В доме тоже неплохо, – с некоторой грустью ответил парень.

– Вы чего-то недоговариваете, Артемий Ефимович.

– Да нет. Просто меня всегда несколько раздражали набеги родственничков Ефима Яковлевича.

– Почему родственничков, а не родственников? – уцепился капитан.

– Потому, что они невсамделишные! – вырвалось у парня.

– Что значит невсамделишные?

– А то и значит, что ненастоящие!

– Позвольте с вами не согласиться, – сказал капитан. – Захар Яковлевич был братом хозяина этого дома.

– Захар да, – согласился тот. – Но остальные!

– Мария Павловна – сестра Ефима Яковлевича.

– Точно! Она-то спит и видит, как бы все это оттяпать для своей взбалмошной внученьки.

– Понятно, – проговорил капитан, – родственников своего хозяина вы не любите. Разрешите спросить почему?

– Я же вам уже сказал!

– Я не услышал.

– Все они сидят с открытым клювом и ждут, когда им на нос свалится здоровенный кусок сыра. А сами они пальцем о палец не желают ударить. За исключением мужа Ираиды. Тот в деньгах Ефима Яковлевича не нуждается.

– Это я уже понял. А Захар Яковлевич нуждался в деньгах брата?

Подумав, юноша ответил:

– В деньгах он, может быть, и нуждался, но, насколько мне известно, у брата ничего не просил.

– Вы виделись с Захаром Яковлевичем в новогоднюю ночь?

– В новогоднюю ночь нет. Но вечером он заходил сюда.

– Зачем?

– Его Сонечка привела.

– Сонечка?

– Да, – улыбнулся юноша, и лицо его просветлело, – она внучка Мелиховой, не ребенок, а ангелочек.

– Вы с ней дружите? – скрывая улыбку, спросил капитан.

– Можно сказать, и так, – ответил Овчинников, – я рассказываю ей о царстве Флоры и учу ухаживать за жителями, населяющими это царство.

– И как успехи?

– Мои как учителя? – улыбнулся Овчинников.

– И ваши, и Сони как ученицы.

– По-моему, хорошо, – без тени улыбки ответил парень.

– Захар Яковлевич долго пробыл здесь?

– Не очень. По-моему, ему хотелось прилечь, и я шепнул Сонечке, чтобы она отпустила его.

– Вы заходили в комнату Захара Яковлевича?

– Вы шутите? – вопросом на вопрос ответил парень.

– С чего вы взяли, что я шучу?

– С того! Подумайте сами, что делать мне в его комнате?!

– Мало ли…

– Ни мало ни много, я вообще ни в какие комнаты для гостей никогда не захожу, – отрезал юноша.

– Понял вас, Артемий Ефимович. А теперь ответьте мне на такой вопрос: себя лично вы считаете наследником Ефима Яковлевича?

Парень с изумлением уставился на Турусова. И капитану показалось, что еще немного и он покрутит пальцем у виска. Капитан решил внести некоторую ясность:

– Ваша мама является домоправительницей этого дома. Так, по крайней мере, мне сказали.

– И что?

– Говорят, что весь дом лежит на ней.

– Допустим, что это так.

– Ни для кого не секрет, что Масальский принимал большое участие в вашей судьбе с детства.

– В благодарность моей маме. Если бы не она, то неизвестно, что бы здесь вообще было.

– Я понимаю, поэтому и спрашиваю: учитывая такое отношение хозяина дома к вам и вашей матери, рассчитываете ли вы получить часть наследства Масальского?

В широко раскрытых глазах Артемия явно читался вопрос – вы что, дурак?!

Турусову хотелось как-то оправдаться. Не очень-то приятно, когда тебя считают дураком, даже если не говорят об этом вслух. И тем не менее капитан решил проигнорировать и взгляд юноши, и его мысли. Вместо этого он только долил масла в огонь, спросив:

– Артемий Ефимович, вы хорошо помните своего отца?

– Я его вообще не помню! – отрезал парень. – Но это не значит…

– Чего не значит? – ухватился за кончик фразы, как за ниточку, капитан.

– Это не значит, что я его не люблю. Я люблю его! Мы оба с мамой любим его.

– Это хорошо.

– У вас еще есть ко мне вопросы?

– Пока нет.

– Тогда до свидания. У меня много работы.

– Что ж, не буду вам мешать.

Зимний сад Турусов покинул с некоторым сожалением. Ему еще нужно было поговорить с Дианой Артемьевной, и интуитивно он не ждал от этого разговора ничего хорошего. И в некотором роде он оказался прав. Позвонив Овчинниковой, капитан попросил ее прийти в гостиную. Когда он пришел туда сам, женщина уже ждала его.

– Мы опросили всех свидетелей, – сказал капитан, – осмотрели дом и сейчас уедем.

Она кивнула.

– У меня к вам пара вопросов, – сказал Турусов.

Женщина выжидающе посмотрела на него.

– Как вы думаете, вы и ваш сын упомянуты в завещании?

– Надеюсь, что да, – спокойно ответила домоправительница.

– Хорошо. Почему у вашего сына отчество Ефимович?

– Потому, что его отца звали Ефим Андреевич. Принести документы? – ее взгляд стал почти враждебным.

– Нет, – ответил он. И подумал про себя: «По крайней мере, пока». Капитан прихватил валявшийся на скамейки фантик от шоколадной конфеты. Он видел, как Артемий касался его, по-видимому, все-таки нервничая от задаваемых ему Турусовым вопросов. И вот этот фантик был у капитана.

Теперь для сравнения ему нужно было ДНК Ефима Яковлевича, поэтому он обратился к домоправительнице с вопросом: – Доктор еще у Масальского?

– Нет, он обедает в столовой.

– Я хотел бы с ним поговорить.

– Идите и говорите, – ответила женщина.

Расспрашивать о чем-то Овчинникову не было смысла, поэтому он отправился в столовую, где застал сидящего за столом в полном одиночестве худощавого мужчину с пышной седой шевелюрой в очках тонкой оправы.

Турусов не собирался темнить, представился и сел напротив. Доктор также назвал свое имя и поинтересовался:

– Чего вы от меня хотите?

– ДНК вашего пациента.

– Я могу отказать вам в вашей просьбе?

– Вы сами знаете, что нет. Можете только оттянуть время, потребовав официальную бумагу.

Врач кивнул, достал свой бумажник и вынул из него пластиковый прямоугольник.

– Что это?

– Визитка профессиональной сиделки.

– Откуда она у вас?

– Мне ее только что дал Ефим Яковлевич и просил разузнать, насколько эта женщина хорошо справляется со своими обязанностями.

– И вы узнаете?

– Мне и узнавать нечего, я ее хорошо знаю и могу рекомендовать со всей ответственностью.

– Вроде бы Масальский отказывался от сиделки.

– Времена меняются, – сказал доктор. – И поинтересоваться, это еще не значит нанять сиделку.

– Теперь мне нужны ваши пальчики, чтобы отличить их от…

– Понимаю. Вот вам моя визитка. Если понадобится, обращайтесь, – усмехнулся доктор.

– Надеюсь не болеть лет сто, – сказал Турусов.

– Дай-то бог, – согласился доктор.

– Приятного аппетита. – Турусов покинул столовую, а доктор, поблагодарив, снова уткнулся в свою тарелку.

Загрузившись в машину, группа покинула особняк Масальского. Когда проезжали на шоссе, Турусов бросил взгляд на дубовую рощу и проговорил:

– Вот где можно спрятать все что угодно.

– Я не думаю, что спрятали в роще, – осторожно возразил старший лейтенант Усольцев, – идти до нее далеко, и убийца не мог быть уверенным, что никто его не схватится.

– Я согласен с Костей, – подал голос лейтенант Уваров.

– Я и сам сомневаюсь. Но ведь в доме ничего не нашли!

– Он такой огромный! И в общем-то, мы вполне могли не обнаружить нож.

– Хотя очень старались!

– Нет, я все-таки думаю, – покачал головой Турусов, – что в доме его нет.

Уваров согласно кивнул. Ему и самому чутье подсказывало, что преступник оказался не настолько глупым, чтобы оставить орудие преступления под носом у полиции.

Оперативники замолчали, и каждый стал думать о своем, не относящемся к делу. Константин Усольцев думал о том, что билеты, которые Зоя приобрела на балет, пропадут. Сегодня точно будет не до этого. Не то чтобы старший лейтенант был фанатом балета, но ему было жаль огорчать Зою.

С Зоей Константиновной Семилуковой Усольцев познакомился не так давно, во время расследования дела «Убийственная страсть». И неожиданно для себя сначала, как ему показалось, он только увлекся недавно разведенной женщиной. Однако вскоре выяснилось, что старший лейтенант не просто увлечен, а влюблен. И он начал бояться, что Зою станет тяготить его постоянная занятость и она найдет себе мужчину, который, как все нормальные люди, приходит домой вовремя, не опаздывая к ужину. Усольцев не заметил, как вздохнул.

– Ты чего, Костя? – спросил капитан.

– Это я так, о своем, – поспешно отозвался старший лейтенант.

– Понятно, что не о моем, – усмехнулся Турусов и перевел взгляд на Дмитрия Уварова.

Тот тоже сидел, погрузившись в свои мысли, явно не связанные с расследуемым делом.

«Небось о своей Леночке думает», – промелькнуло в мыслях Турусова. Леночка Гаврилова была трепетной любовью лейтенанта Дмитрия Уварова. И с легкого языка кого-то из оперативников об этом был осведомлен весь отдел.

«Всех кто-то ждет, – подумал капитан невесело, – надо и мне завести себе любовь всей жизни или хотя бы… кота». На этой далеко не оптимистичной ноте капитан изменил течение своих мыслей и снова вернулся к размышлению об убийстве.

По приезде в отделение оперативников капитан распустил по домам, они и так уже переработали. Сам же напросился на доклад к полковнику Кочубееву. Хотя докладывать особенно было нечего.

Кочубеев уже был в курсе произошедшего и сказал, что ждет Турусова у себя в кабинете завтра.

– Почему не сегодня? – вырвалось у капитана.

– Потому, что ты мне нужен выспавшимся, – отрезал полковник и отключился.

«Приказ есть приказ», – подумал капитан и поехал домой отсыпаться…

В доме Ефима Яковлевича Масальского все легли спать, хотя время было детское. Но после бесед с полицией все чувствовали себя измотанными.

Хозяин дома, который еще ни о чем не знал, тоже спал после приема снотворного. Не спали только Диана Артемьевна Овчинникова и ее сын Артемий.

– Я просто и не знаю, как быть дальше, – говорила женщина сыну.

– Да, мама, – соглашался он, – мы не можем вечно скрывать от Ефима Яковлевича смерть его брата. Вдруг он завтра попросит тебя привести Захара к нему.

– Скажу, что он уехал в город.

– Не попрощавшись с братом?

– Мало ли…

– Мама!

– У него могли возникнуть неотложные дела!

– У Захара неотложные дела? Ты смеешься?!

– Всякое бывает, – продолжала стоять на своем мать.

– Тебе не приходит в голову, что кто-то из родственничков может проболтаться Ефиму Яковлевичу? И притом сделает это не без удовольствия!

Овчинникова тяжело вздохнула. Она понимала, что сын прав. Но как же ей хотелось уберечь Масальского от убийственной информации и тем самым хоть немного продлить его жизнь.

Домоправительница относилась к Ефиму Яковлевичу Масальскому не просто как к человеку, на которого она работает, но и как к другу, как к близкому. За время ее нахождения в доме Диана и Ефим на самом деле успели душевно породниться. Он доверял ей во всем. Можно даже было сказать, что она была единственным доверенным человеком, от которого у Масальского не было тайн. И вот теперь им грозит вечная разлука. На глазах Дианы Артемьевны выступили слезы, хотя она всегда была женщиной решительной и хладнокровной.

– Мама, не плачь, – тихо попросил сын.

– Не буду, – пообещала она.

Глава 10

Когда Турусов проснулся, за окном еще было темно. «Ничего удивительного, день прибавился на каких-то пару минут», – подумал Виталий Сергеевич. Он снова закрыл глаза, полежал полминуты, открыл их, свесил ноги с кровати, потянулся. Подошел к окну, отодвинул штору. Ветер подносил близко к окну снежинки и прижимал их к стеклу, точно пытался расписать его узорами из снежных звезд. «Опоздал ты, – подумал про себя Турусов, – надо было украшать окна накануне Нового года. Хотя впереди еще старый Новый год», – капитан снова сладко потянулся и отправился под душ.

На работе полковник Кочубеев встретил его приветливо:

– Как отдохнул, Виталий Сергеевич?

– Спасибо, Николай Егорович, отоспался.

– Версии по делу ты еще строить не начал? – спросил полковник.

– Это как сказать, – ответил капитан. – Расклад такой: два брата – бедный и богатый. Убивают почему-то бедного.

– Кроме братьев есть еще родственники?

– Черт ногу сломит с их родственниками! – вырвалось в сердцах у Турусова. – По-моему, их отец только и делал, что женился.

– Имеешь в виду отца братьев Масальских?

– Да, хотя мое замечание и не совсем верно. Яков Петрович был женат дважды. Но у его первой жены была дочь от первого брака, и она приходится Ефиму Масальскому сестрой. Вот она-то теперь и считается главной претенденткой на наследство. Или ее внучка Ираида, племянница Ефима Яковлевича.

– Дочь сестры ты пропустил?

– Она погибла.

– Понятно. До этого первым в очереди на наследство был Захар Яковлевич?

– Я тоже так думал. Но все опрошенные мной опровергают это. Однако подождите, я все изложу вам по порядку, – и капитан приступил к рассказу.

Когда он закончил, Кочубеев покачал головой, – и впрямь в родственных и неродственных связях этой семейки черт ногу сломит, – согласился он с Турусовым.

– Я так думаю, – сказал капитан, – что они все слетелись, как стервятники, на наследство. Почему убили нищего Захара, неизвестно. Я предположил, что убийца ошибся дверью. Но домоправительница сказала, что такое невозможно. Покои хозяина в одном крыле, гостевые комнаты в другом. Да и убийца, скорее всего, не посторонний человек, а член семейства и, значит, хорошо осведомлен, где что находится.

– А что представляет собой домоправительница? – поинтересовался полковник.

– Диана Артемьевна Овчинникова женщина серьезная, я бы сказал, жесткая. Без сантиментов. И, как я понял, она там всем верховодит. И, на мой взгляд, отлично справляется с управлением немалым хозяйством.

– Но тебе она почему-то не понравилась, – хмыкнул Кочубеев.

– Не то чтобы не понравилась, – с сомнением в голосе проговорил капитан, – но у меня сложилось такое мнение, что она имеет огромное влияние на хозяина дома.

– Это и немудрено, – отозвался Кочубеев. – Нужно же больному человеку иметь при себе верного помощника, которому можно полностью доверять.

– Так-то оно так, – кивнул Турусов.

– Что же тебя смущает?

– Чует мое сердце, что Ефим Яковлевич не оставит домоправительницу и ее сына без средств к существованию.

– Не вижу в этом ничего плохого. Благодарность похвальное качество.

Турусов, точно не слыша слов полковника, проговорил:

– И сын ее вызывает у меня большие сомнения.

– Чем же это?

– Отчеством своим.

– Ты думаешь, что он сын хозяина дома?

– Да, я так подумал и намекнул о своих подозрениях Диане Артемьевне.

– Это ты неосторожно поступил, – ухмыльнулся полковник.

– Теперь сам это понимаю.

– И что она тебе ответила?

– Облила меня ведром ледяного презрения и дала понять, что человек я испорченный. – Турусов вздохнул.

Кочубеев усмехнулся:

– По-моему, твои сомнения легко разрешить.

– Мы уже занимаемся этим.

– Но версия шикарная – куча родственников и один законный сын хозяина.

– Вот и я так подумал.

– Однако мне придется тебя разочаровать.

– Не понял.

– Убийца был не один.

– Что значит, не один?

– А то. Медэксперт сообщил предварительное исследование. Сначала Захара Масальского задушили, накрыв подушкой.

– Подушкой?

– Да. В дыхательных путях обнаружен гусиный пух.

– Но его ударили дважды ножом.

– Уже мертвого. Поэтому и крови было не слишком много.

– Но и немало.

– Объяснение этому простое – как считает специалист, между удушением и ударами ножом прошло не более десяти-пятнадцати минут.

– Час от часу не легче! – вырвалось у капитана. Ставить под сомнение предварительное заключение эксперта ему даже в голову не пришло. И этому было простое объяснение. Их эксперт еще ни разу не ошибся.

– И что ты думаешь об этом, Виталий Сергеевич?

– Я думаю, что убить хотели именно Захара Масальского, – тон капитана стал решительным.

– По какой причине?

– Пока мне на ум приходит одна-единственная версия – Захар Масальский занимался шантажом кого-то из членов этого аморфного семейства.

– Тогда домоправительница автоматически отпадает, – сказал Кочубеев.

– Почему же сразу отпадает, – не согласился Турусов. – Захар Яковлевич мог шантажировать именно Диану Артемьевну.

– Не забывай, что убийц было двое!

– Овчинникова могла с кем-то сговориться, чтобы пустить следствие по ложному следу.

– Я не думаю, что она могла сговориться с кем-то из родственников. Это слишком большой и неоправданный риск.

– В роли ее помощника мог выступить ее сын.

– Ты извини, Виталий Сергеевич, но я сомневаюсь, что нормальная мать привлечет к совершению убийства сына.

– Нормальная да. Но нормальные матери не совершают убийств.

– По-моему, зря ты зациклился на Диане Артемьевне, – проговорил полковник и неожиданно заявил: – Жениться тебе надо, Виталий Сергеевич.

У Турусова отвисла челюсть. Первые несколько секунд он настолько растерялся, что ему на ум не пришло ни единого слова. Когда же он собрался ответить, зазвенел лежащий на столе полковника телефон Захара Яковлевича Масальского.

– Интересное кино, – сказал полковник и обратился к капитану: – Ты говорил, что своей семьи у него нет.

– По предварительным данным, нет. Но ведь у него могут быть знакомые, женщины…

– Ответить абоненту, – распорядился Кочубеев.

Турусов взял телефон и спросил:

– Вам кого?

– Как кого? – изумился позвонивший. – Захара, конечно! А вы кто? – И, не делая паузы, возмущенно набросился на капитана: – Ты ворюга!

– Я? – опешил Турусов.

– Ну не я же! Откуда у тебя телефон Захара? Ты украл его! Где Захар?!

– Подождите, – сказал капитан, – вы говорите с полицейским. Я Виталий Сергеевич Турусов. А вы?

– Я Иван Александрович Пестимьянов, – растерянно ответил звонивший и спросил: – Вы нашли телефон Захара?

– Он не терялся, – сухо проговорил капитан и спросил: – Кем вы приходитесь Захару Яковлевичу Масальскому?

– Я его друг.

– Вы можете сейчас подъехать к нам?

– Могу. Но скажите, куда именно.

Капитан продиктовал адрес.

– Приедете, позвоните от дежурного полковнику Кочубееву.

– Хорошо.

Чувствовалось, что мужчина хотел о чем-то спросить, но капитан не дал ему такой возможности, оборвав связь.

– Что ж, подождем свидетеля, – проговорил полковник. – Но, Виталий Сергеевич, тебе не приходило в голову, что убить все-таки хотели Ефима Яковлевича?

– Приходило. Вы ведь имеете в виду хитро спланированное убийство, при котором старшего брата убьет сообщение об убийстве младшего?

– Да. Именно это я и имел в виду.

– Я думал об этом, – признался капитан. – Но не нашел среди родни никого особо хитрого, кому мог бы прийти в голову такой иезуитский план. Если только это не Диана Артемьевна. Банкир Кротов и бизнесмен Долевич отпадают.

– Опять ты за свое, – отмахнулся полковник, – мне так кажется, что Овчинникова при живом хозяине имела гораздо больше выгод для себя.

– Если только ее сын… – начал было капитан.

– Дождемся экспертизы, – перебил его полковник.

Спорить с начальством капитан не стал, и они вдвоем принялись разрабатывать план расследования и почти уже завершили его, как зазвонил внутренний телефон Кочубеева.

Полковник снял трубку:

– Слушаю.

– К вам Иван Александрович Пестимьянов.

– Пусть пройдет.

Через некоторое время в дверь постучали, и после того, как полковник с долей нетерпения произнес: «Да, да», – дверь распахнулась, и в кабинет вошел мужчина среднего роста и среднего возраста. На его лице выделялись голубые встревоженные глаза.

– Вот я пришел, – сказал он.

– Иван Александрович Пестимьянов?

– Он самый.

– Я полковник Кочубеев Николай Егорович. По телефону вы разговаривали с капитаном Виталием Сергеевичем Турусовым, – полковник кивнул на капитана. – Проходите, садитесь.

– А где Захар? – спросил мужчина, продолжая стоять.

– Вы садитесь, Иван Александрович, – настойчиво проговорил Кочубеев, – разговор нам предстоит долгий.

Пестимьянов вздохнул и сел на указанный ему стул.

– Иван Александрович, у нас для вас неприятное известие, – осторожно начал разговор Кочубеев.

– Известие, – машинально одними губами повторил мужчина.

– Да, ваш друг Захар Яковлевич Масальский убит.

– Как это убит? – вскочил со стула Пестимьянов.

– Его удушили, а потом дважды ударили ножом в доме его старшего брата Ефима Яковлевича Масальского.

– Что вы такое говорите? – мужчина вытянул вперед обе руки, словно пытаясь заставить полковника взять свои слова обратно.

– Иван Александрович, примите мои соболезнования.

– Удушен? Зарезан? – продолжал вопрошать Пестимьянов, не слыша полковника.

Дав ему немного успокоиться и прийти в себя, Кочубеев проговорил:

– Мы очень рассчитываем на вашу помощь, Иван Александрович.

– Но я же там не был! – воскликнул Пестимьянов.

– Никогда? Или вы имеете в виду этот раз?

– Никогда! Захар и сам нечасто бывал у брата.

– Почему? – быстро спросил полковник.

– Захар не любил всю эту кодлу, – мужчина поморщился, как от зубной боли.

– Какую кодлу?

– Которая окружала его брата Ефима.

– Вы имеете в виду их общих родственников?

– Да какие они Захару родственники! – воскликнул в отчаянии Пестимьянов.

– Вроде старшая сестра и племянница были.

– Они ему не родные. Но почему были? Их что, тоже? – мужчина провел по горлу ребром ладони.

– Нет, нет, – быстро ответил полковник. – Они и сейчас есть. Но с ваших слов выходит, что Захар Яковлевич имел с ними плохие отношения?

– Захар никаких отношений с ними не имел и иметь не хотел! – звонко прозвучал голос Пестимьянова. – Он старался не ездить туда.

– Почему же поехал на этот раз?

– Брат Ефим очень просил его приехать. Говорил, что болен, и боялся, что, если Захар не приедет на этот раз, они не смогут больше увидеться.

– И ваш друг уступил просьбе брата?

– Уступил, – вздохнул мужчина.

– Захар Яковлевич не говорил вам, что брат собирается оставить ему значительное наследство?

– Нет, никогда, – покачал головой мужчина.

– Ваш друг состоял в браке?

– В браке?

– Да, был ли он женат?

– Был, но в юности. С той поры много утекло воды.

– И больше он не женился?

– Нет.

– С кем же он жил?

– Один.

– У него не было женщин?

– Были иногда. Но ничего серьезного.

– Кому достанется его имущество?

– Откуда мне знать?! Брату, наверное.

– Когда вы видели Захара Яковлевича последний раз?

– Так вот накануне его поездки к брату и видел.

– Он приходил к вам?

– Приходил.

– Зачем?

– Зачем друг приходит к другу, – буркнул в ответ Пестимьянов.

– Почему вы позвонили ему сегодня?

– Потому что Захар сказал, что долго у брата гостить не собирается и по приезде домой сразу же позвонит мне. Но не позвонил. Вот я и решил позвонить сам. А тут вы, – проговорил он таким тоном, словно в убийстве друга обвинял полковника и капитана.

– Извините, – почему-то сказал Кочубеев и попросил: – Если вы, Иван Александрович, вспомните что-нибудь, что могло бы нам помочь, то позвоните, пожалуйста, капитану Турусову.

Капитан молча протянул ему свою визитку.

– Хорошо, – проговорил Пестимьянов и спросил: – Я могу идти?

– Да, можете.

Мужчина направился к двери, шаркая ногами, как глубокий старик.

– Бедняга, – с сочувствием в голосе проговорил Турусов, как только за Пестимьяновым закрылась дверь. – Но навряд ли он вспомнит что-то полезное для нас.

– Навряд ли, – согласился полковник.

Домой Пестимьянов вернулся сам не свой.

– Что с тобой, Ваня? – испуганно спросила жена.

– Захара убили, – ответил Иван Александрович.

– Как то есть убили? – всплеснула руками супруга.

– Задушили и зарезали.

– Папа, что ты такое говоришь! – вклинилась дочь. – Его не могли задушить и зарезать одновременно.

– Почему? – спросил потерянно Пестимьянов.

– Потому что что-нибудь одно!

– Полиция лучше знает.

– Много она знает! – возмутилась молоденькая девушка. – Они сказали тебе, кто это сделал?

Мужчина ничего не ответил.

– Папка! Ты чего молчишь?

– Они, наверное, пока не знают, – проговорила жена Ивана Александровича.

– И когда узнают и узнают ли вообще, неизвестно, – заключила дочь и спросила: – Папа, ты что собираешься делать?

– Люся! Отстань от отца! Что он может сделать?

– Очень даже многое! – девушка обвела обоих родителей многозначительным взглядом.

– Не темни! – прикрикнула на нее мать.

– Я и не темню! Папа может нанять детектива!

– Какого такого детектива? – удивленно спросил Пестимьянов.

– Частного.

– Да где же я его возьму? – развел руками отец.

С восклицанием: «Что бы вы без меня делали», – девушка выскользнула в прихожую и вскоре вернулась со своей сумочкой в руках. Открыв ее, она вытряхнула все содержимое на стол. Потом порылась в куче сваленных предметов и, выудив из нее пластиковый прямоугольник, протянула отцу:

– Вот!

– Что это?

– Координаты частного детектива.

– Где ты это взяла?

– В визитнице Евгения Васильевича.

– Ты что, лазаешь в визитницу своего начальника? – возмущенно спросил отец.

– Папа! Успокойся! В мои обязанности входит время от времени очищать ее.

– И ты просматриваешь визитки?!

– Почему нет, – пожала плечами девушка, – ведь там может быть то, что впоследствии пригодится мне самой или знакомым.

Иван Александрович надел очки и прочитал:

– «Шведское варенье» Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль.

– Зачем нам варенье? – возмутилась супруга Пестимьянова. – У нас своего полно с лета наварено.

– Мама! – воскликнула дочь. – Это название детективного агентства!

– Странное какое-то название, – недоуменно проговорила женщина.

– У каждого свои тараканы, – успокоила ее дочь, – главное, что она хороший детектив.

– Откуда ты знаешь?

– Я слышала, как Евгений Васильевич рекомендовал ее своим знакомым.

– Так ты еще и подслушиваешь начальника! – прикрикнул на дочь Иван Александрович.

– Это входит в мои обязанности, – беззаботно отозвалась та и напутствовала отца: – Ты, папа, не рассусоливай, бери визитку и езжай по этому адресу.

– Сначала, наверное, нужно позвонить, – сказала супруга.

– Лично я бы сразу нагрянула с визитом, – сказала девушка.

– Почему?

– Потому что когда человек уже стоит у тебя на пороге, выпереть его проблематично.

– Люся! Что за лексикон! – набросились на дочь оба родителя.

Но та только пожала плечами и выскользнула из комнаты.

– Что же делать? – спросил Иван Александрович жену.

– Наверное, нужно ехать, – не слишком уверенно ответила та.

По-видимому, в доме Пестимьяновых единственным человеком, не отягощенным сомнениями, была дочь Люся. Но она, судя по звуку захлопнувшейся входной двери, уже ускользнула из дома.

Глава 11

Вечер был тихим. Снег падал за окном большими редкими хлопьями. Хотелось открыть окно, высунуть наружу руку и подождать, пока на ладонь упадет хрупкое созвездие снежинок. А потом прижаться к нему губами или лизнуть языком.

Но Андриана Карлсоновна не сделала ни того, ни другого. Она просто сидела у окна и сквозь стекло смотрела на улицу.

Где-то далеко-далеко зазвенели бубенчики, то ли за городом кто-то вздумал прокатиться под Новый год на тройке, то ли этот звон донесся из ее прошлого…

Андриана вспомнила, как каталась на тройке с деревенскими ребятишками, когда после института отрабатывала три года в сельской школе. Как же это было давно!

А еще ей вспомнились святочные гадания, которые затеяли деревенские девушки скорее не из веры в предсказание, а ради смеха. Нужно было в полночь пятиться на коленках в баню, где, по старинному поверью, гадальщиц поджидал домовой. Если он дотронется до нагого девичьего зада мохнатой рукой, то выйдет девушка за богатого, а если коснется голой рукой, то жених будет беднее церковной мыши.

Андриана сама не знала, как позволила втянуть себя в эту авантюру. Помнила только, что для храбрости выпила чуток самогона. И от этого чутка голова ее пошла кругом, она сняла трусы и поползла задом в баню. Прошла минута, другая, третья, но никто не прикасался к ее попе ни голой рукой, ни мохнатой лапой.

А потом снаружи послышались голоса:

– Ты там никак уснула?

Андриана не отвечала. А еще через пару минут ее схватили и вытащили из бани.

– До меня никто не дотронулся, – пискнула она расстроенно.

– Значить, дорога тебе в монастырь, – захохотала басом юная доярка Федора.

– Цыц! – прикрикнул кто-то и, обращаясь к Андриане, проговорил: – Ты просто после самогона ничего не почувствовала.

– Так я же выпила немножко, – шмыгнула носом молоденькая учительница.

– Ну и что, – ответили ей, – так бывает.

А спустя несколько дней Андриана узнала, что в бане был никакой не домовой, а два парня из этой деревни. Один из них дотрагивался до голого девичьего зада рукой, а другой отцовской цигейковой шапкой.

Андриана после этого от стыда все губы себе искусала и ходила с неделю, боясь поднять глаза.

Зато стало ясно, почему не состоялось ее гадание. Она хоть и была совсем девчонкой, но все-таки работала в школе учителем, а к учителям у деревенских уважение впитано с материнским молоком. Вот и не решились парни потрогать юную учительницу ни рукой, ни шапкой.

Жаль только, что неудавшееся гадание оказалось пророческим.

К тому времени, когда она оказалась в сельской школе, ее большая любовь, Артур Соколов, уже женился. И она долгими зимними вечерами думала о том, что, наверное, ей нужно было согласиться на его предложение, бросить все и отправиться по месту назначения его летного полка. А она струсила, побоялась выпорхнуть из-под маминого крылышка, но жизнь все равно вытащила ее оттуда и забросила на три года в деревенскую жизнь, в которой не было ни мамы, ни папы, а только старушка, хозяйка избы, в которой ее поселили, да ватага тянущихся к знаниям деревенских ребятишек. А еще их родителей, грубоватых с точки зрения ее интеллигентского воспитания, но искренних в своей доброте и сердечности простых людей, больших тружеников. До приезда в эту глухую деревню Андриана и представить себе не могла, что люди могут столько работать! Буквально с утренней зари и до вечерней. Даже ее старенькая хозяйка просыпалась раньше первого вскрика петуха и шла кормить скотину. К тому времени, когда просыпалась Андриана, завтрак на столе дожидался и ее.

Андриана Карлсоновна тихо вздохнула и посмотрела в окно. Яркий месяц почти касался подоконника, и россыпи звезд мерцали поблизости. Никакой метлы не надо, чтобы взлететь на ней и достать до этих звезд. Протяни руку, и все сокровища твоими будут. Как в сказке.

Жаль только, что жизнь мало похожа на красивую добрую сказку. И такие тихие живописные ночи приходят в мир горожан нечасто. Но еще печальнее другое, то, что немногим дано их рассмотреть, отринув хотя бы на несколько минут привычную суету, охватившую человечество.

Убаюканная своими мечтами и воспоминаниями, Андриана не заметила, как заснула. А утром она проснулась в слезах, потому что вспомнила, что ее оставил Артур!

Нет, не тот, который был в ее юности, а его внук, Артур Соколов-младший. И уехал он к той же самой женщине, на которую ее променял его дед Артур-старший.

Артур-младший уехал в гости к своей родной бабушке, и его не было уже две недели.

Провожая его, Андриана сказала ему, что он бессовестный. А он ничего ей не ответил. Только рассмеялся и легонько щелкнул ее пальцем по носу.

Она выбежала за ним на площадку и закричала ему вдогонку:

– Когда ты вернешься?

Он, не оборачиваясь, пожал плечами и произнес лениво:

– Где-то ближе к старому Новому году.

Она хотела спросить: «На что ты намекаешь? На то, что я уже старая?» Но ничего не спросила, вернулась в квартиру и захлопнула дверь. Прижалась к ней изнутри спиной, медленно съехала на пол и стала плакать. Прибежали Фрейя и Маруся, две ее любимые питомицы, и стали беспокойно бегать вокруг нее, потом сели рядом. Маруся осторожно дотронулась до нее лапкой и погладила. А Фрейя спросила:

– Мя? – В смысле, чего ты ревешь.

И Андриана ответила:

– Я не реву! Просто плачу.

«Ну и зря», – сказали ей обе кошки телепатически.

«И в самом деле зря», – подумала она.

Новый год Андриана встретила в компании своих подруг Леокадии и Милы.

Отмечали праздник в квартире Андрианы. Леокадия привела не только двух своих поклонников – Андрея Яковлевича Полуянова, генерала сухопутных войск в отставке, и профессора романо-германских языков Иннокентия Викентьевича Лавидовского. Притащила она с собой и Аристарха Ильича – неугомонного говорящего попугая. Главным недостатком Аристарха было то, что фразы он произносил вполне осмысленно и умел досадить выбранному им самим для общения собеседнику. Больше всех от попугая доставалось Иннокентию Викентьевичу. И дело было не в том, что Аристарх невзлюбил профессора, нет! Просто Лавидовский воспринимал наглую птицу всерьез, обижался и пробовал выяснять с попугаем отношения, чем доставлял Аристарху Ильичу огромное удовольствие и подталкивал попугая к новым подшучиваниям над профессором.

Зато генерал в отставке к попугаю относился снисходительно, а то и вовсе игнорировал птицу. Поэтому дразнить Полуянова попугаю было неинтересно.

Внучка Милы, Виолетта, в гости в Андриане на этот раз не пришла, решив встретить Новый год в молодежной компании. Зато Мила привела с собой Тишу – молодого красивого пса, которого все принимали за собаку аристократических кровей. На самом деле Мила подобрала Тишу крохотным щенком на улице и, пожалев, приютила. В чем ни разу и не раскаялась.

На Рождество они всей компанией отправились на дачу к Андрею Яковлевичу. Катались там на лыжах, пили чай из самовара, ели шашлыки и запеченную в печи картошку.

Правда на этот раз дома остался не только Аристарх Ильич, но и обе кошки Андрианы, Фрейя и Маруся.

Один лишь Тишка вволю набегался и навалялся в снегу.

После Рождества Андриана снова затосковала. «Хоть бы позвонил», – думала она об Артуре-младшем. Но он не звонил, исчез, словно его и не было в ее жизни. Правда, перед отъездом он оставил ей подарок, но она от обиды на него даже не стала открывать большой шуршащий пакет.

«Вот приедет, отберу у него ключ от моей квартиры, и пусть себе живет как хочет», – сердито думала Андриана. Какой смысл она вкладывала в эти мысленные угрозы, ей было самой непонятно. Ведь у Артура была своя квартира, которую ему выделила фирма как особо ценному сотруднику.

Прошло еще несколько дней, и однажды утром, когда Андриана пила чай на кухне и думала о несправедливости жизни, в замке повернулся ключ.

Андриана подскочила на стуле и хотела уже кинуться в прихожую. Но заставила себя смирно сидеть на стуле. В прихожую кинулись Фрейя и Маруся. Вскоре оттуда послышалось радостное мяуканье обеих кошек и ласковый голос Артура-младшего:

– Что, соскучились, мои хорошие?

Вскоре он вошел на кухню и произнес ласково:

– Здравствуй, красавица!

Андриана буркнула в ответ что-то неразборчивое.

– Вижу, что ты не соскучилась, – притворно вздохнул Артур. – Видно, рано я приехал.

Андриана ничего не ответила, продолжая пить чай.

– Ладно, раз такое дело, – проговорил Артур, наливая себе чая и садясь за стол, – придется принять приглашение друга и съездить к нему на пару деньков в лесное хозяйство.

– Какое хозяйство? – прорвало Андриану.

– В лесное, – меланхолично отозвался он.

– Никуда ты не поедешь! – воскликнула она и стукнула своим маленьким кулачком по столу.

– Это еще почему? – сделал вид, что удивился, Артур.

– Потому что соскучилась я! Соскучилась! Что, теперь доволен?!

– Пока не совсем, – ответил он.

– Это еще почему?

– Ты ни единого слова не сказала о моем подарке. Понравился он тебе или нет.

– Какой подарок? – растерянно спросила Андриана.

Он посмотрел на нее удивленно, и только тут она вспомнила о большом пакете, который так и не удосужилась открыть.

– Так что с подарком? – спросил он.

– Я его не открывала!

– Почему?

– Потому, что обиделась на тебя, – призналась Андриана.

– За что?

– Ты меня бросил! – Андриана на этот раз еще и ногой притопнула под столом для большей выразительности глубины своих чувств.

Артур рассмеялся:

– Я уезжал к своей родной бабушке. Другая бы на твоем месте похвалила меня как примерного внука.

– Я, может быть, и похвалила бы тебя, – призналась Андриана, – если бы много лет назад к ней не уехал твой дед.

– Сама виновата! – отрезал Артур-младший.

Андриана уже было собралась ему возразить, даже рот открыла, но он бесцеремонно перебил ее, велев:

– Марш за пакетом!

И она послушалась его, сходила в комнату и принесла пакет.

– Открывай!

Она открыла его и вытащила то, что в нем находилось. И замерла от восхищения и мистического трепета. Она не могла поверить своим глазам. В ее руках была легчайшая белоснежная шубка. Она уже поняла, что мех ненатуральный, таковы новые веяния современного мира. Но это не умаляло великолепия шубы, наоборот, делало ее еще более восхитительной. Андриана догадалась, что и стоила она немало.

– Надевай! – велел Артур.

И Андриана Карлсоновна надела шубу, которая оказалась легче воздуха, Андриана практически не ощущала ее на своих плечах. Женщина посмотрела в глаза Артуру и спросила:

– Она мне идет?

– Очень! – вырвалось у него.

– И на кого я в ней похожа?

– На Дюймовочку, решившуюся примерить образ Снежной королевы, – ответил он.

– Ты смеешься надо мной? – спросила она голосом маленькой девочки.

– Ничуть.

– Значит, я выгляжу в ней смешно?

– Нет! Ты выглядишь в ней сногсшибательно!

– Ты не обманываешь меня? – теперь ее голос прозвучал недоверчиво.

– Нет, конечно! С какой стати?!

– Мало ли.

– Глупенькая, – проговорил он ласково, подошел поближе, приобнял ее и погладил по голове.

Сердце Андрианы замерло в груди, а потом помчалось вскачь.

– У меня для тебя еще один подарок, – сказал между тем Артур.

– Какой? – спросила она и затаила дыхание в ожидании ответа.

Ответ был не совсем таким, как ей хотелось. Но она прекрасно понимала, что он не мог предложить ей того, о чем она так страстно и наивно мечтала.

– Я купил два билета на «Снегурочку», – проговорил Артур, – и сегодня вечером мы идем с тобой на этот спектакль.

– В драму? – почему-то переспросила она.

– Нет, конечно. Это же балет! В театр оперы и балета.

И она с радостью согласилась идти с ним в театр. Спектакль потряс ее до глубины души! До этого она видела его всего один раз в детстве, и тогда он не тронул ее, скорее всего, потому, что она была слишком мала.

Теперь же рядом был Артур. После спектакля она принялась думать, на кого больше похож Артур, на Мизгиря или на Леля. Но выходило, что ни на того, ни на другого. Еще ей пришло в голову: почему Островский назвал героя Мизгирем? Ведь мизгирь – это паук, южнорусский тарантул. Может, он за Купаву так на купца обиделся?

В театр Андриана ездила в новой шубке, и, возвращаясь обратно, она сидела счастливая в машине Артура на пассажирском сиденье рядом с ним, куталась в свою мягкую белоснежную шубку и время от времени бросала тихие взгляды на него в зеркале.

Когда они шли к подъезду, в небе светила полная луна, а в воздухе кружились редкие снежинки. Одна из них упала Андриане прямо на нос, и она тихонько стряхнула ее варежкой.

Дома Андриана Карлсоновна достала тапочки со смешными помпончиками и стала переобуваться. Нога ее привычно взлетела вверх, Макар Пантелеймонович, ее многострадальный городской телефонный аппарат, схватился за голову и зажмурил глаза, провод, соединяющий телефон с розеткой, вылетел и упал на пол с печальным звуком – плюх! Из глаз лишенного голоса Макара Пантелеймоновича скатились две скупые слезинки.

– Анри! – укоризненно проговорил Артур, – тебе надо было учиться на балерину или пойти в гимнастки, чего ты так задираешь ноги?

– Ничего я их не задираю, – обиженно проговорила Андриана Карлсоновна, – не забывай о моем преклонном возрасте.

– Помню, – кивнул Артур-младший, – только твой возраст не мешает тебе гонять на мотоцикле и тем более задирать ноги выше головы. – Он наклонился, поднял провод, вставил в розетку, а потом спросил озадаченно: – Чего это у тебя стационарный телефон мокрый? Откуда на нем вода?

– Понятия не имею, – пожала плечами Андриана Карлсоновна и подозрительно покосилась на Макара Пантелеймоновича. Но он тотчас сделал такое лицо – я не я, и вода не моя.

Артур не стал продолжать выяснять, откуда появилась сырость на телефонном аппарате, просто взял в ванной тряпку и вытер его и тумбочку, на которой он стоял.

После вечернего чая Артур сказал Андриане:

– Сегодня я останусь ночевать у тебя.

Это было для нее естественным завершением праздника, и она благодарно улыбнулась в ответ на его слова.

Проснувшись утром, Андриана обнаружила, что ни одной из кошек на ее постели не было. Это и неудивительно, если Артур оставался ночевать у нее, то кошки спали с ним в зале, на диване под портретом императора, Петра Алексеевича Романова.

Ее спальню никогда, ни при каких условиях не покидал только Николя. Иногда, в минуты грусти, Андриана думала, что он не делал этого, потому что у него не было ног. Ведь Николя был портретом Николая Коперника. Но в более светлые минуты она верила в то, что портрет великого астронома искренне к ней привязан, ведь у них так много общего! Например, звезды! Череда праздников завершилась Крещеньем.

Наступила третья декада января. Насыпая зерна в кормушку для синичек, Андриана подумала о том, что она совсем не против того, чтобы немножко поработать. Или даже «множко». Как получится.

Глава 12

И в это время зазвонил телефон. Андриана схватила мобильник и только тут сообразила, что звонит городской. Она опустила ноги и попыталась найти тапочки, но ей это не удалось, а телефон все звонил. Испугавшись, что он замолчит, она бросилась бежать босиком. Распахнула дверь спальни, устремилась в прихожую и тут врезалась во что-то большое и не очень мягкое.

– Артур! – воскликнула она, отпихнула его и помчалась дальше, схватила трубку телефона и выдохнула: – Говорите!

– Простите, мне нужна Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль.

– Я вас внимательно слушаю!

– Меня зовут Иван Александрович Пестимьянов. Ваш телефон мне дала дочь, – и тут мужчина запнулся.

– Я вас слушаю, – подтолкнула его Андриана Карлсоновна.

– Можно мне приехать к вам? Я не умею объяснять по телефону.

– Скажите хотя бы, что у вас случилось.

– Друга у меня убили.

– Приезжайте!

Андриана положила трубку и повернулась. Перед ней стоял Артур и улыбался.

– Ты чего? – спросила она.

– Ничего, – ответил он, – ночнушка у тебя красивая.

И только тут она сообразила, что под ночнушкой на ней ничего нет.

– Бессовестный, – сказала она, проскользнула мимо него и устремилась в спальню.

Он пожал плечами, потянулся и крикнул:

– Завтракать будем?

– Будем, – ответила она.

После завтрака Артур уехал. А она, наскоро прибравшись на кухне, стала ждать, как она надеялась, нового клиента. И только тут Андриана вспомнила, что они не договорились, в котором часу ему приходить. «Что же делать?» – мысленно испугалась она, ведь он звонил на городской, и у нее не осталось номера его телефона. Абсолютно расстроенная, она закусила нижнюю губу и присела на свой любимый синий диванчик. И тут раздался звонок в дверь. Слава богу, что она была обута, а то снова бы помчалась сломя голову босиком. Андриана и сама не подозревала, как соскучилась по работе.

И только тут она осознала, что не слышала скрипенья старого лифта. Это говорило не об ухудшении ее слуха, а о том, что посетитель поднялся по лестнице.

Иван Александрович Пестимьянов, а это был он, подойдя к двери квартиры сыщицы, остановился, чтобы перевести дух. Он мысленно похвалил себя за то, что послушался не дочь, а жену и предварительно позвонил. Хорош бы он был, если бы свалился как снег на голову человеку. У него и так тряслись поджилки, не каждый день приходится обращаться к частному детективу. Лично он и с полицией-то первый раз в жизни столкнулся. А тут частный детектив. Может, зря он поспешил, и надо было бы подождать полицейского расследования. «Нет, – решил он, вспомнив уверенность дочери, – Люся лучше знает. Молодые теперь, как они сами говорят, продвинутые. Не то что их родители». Пестимьянов наконец собрался с духом и протянул руку к звонку. Но дверь открылась раньше, чем мужчина нажал на кнопку звонка. Он так и застыл с протянутой рукой. Откуда ему было знать, что сыщица, приникнув к глазку, давно его изучает.

Иван Александрович уставился на женщину, открывшую дверь. Она же тем временем спросила:

– Это вы звонили мне по телефону?

Он кивнул.

– Значит, вы Иван Александрович Пестимьянов.

– Я, – наконец открыл рот мужчина.

– Заходите! Я Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль. Частный детектив.

Пестимьянов не удивился бы, даже если она втащила его в прихожую за руку. Но она всего лишь сделала приглашающий жест своей маленькой ручкой. И он послушно вошел и тут же почувствовал, что его кто-то рассматривает. Так и есть! Но этот кто-то оказался для Пестимьянова совсем не страшен. Две серо-голубые кошки не сводили с него изумрудных глаз. Он любил и кошек, и собак, и прочую домашнюю и уличную живность. Кошки, в свою очередь, убедившись, что посетитель «наш человек», скрылись в глубине одной из комнат.

Андриана Карлсоновна привела будущего клиента на кухню, которая одновременно служила ей и рабочим кабинетом, и спросила:

– Хотите чаю?

– Нет, спасибо, – ответил мужчина. – А вот от водички я не отказался бы. Можно прямо из-под крана.

Андриана Карлсоновна чуть заметно укоризненно качнула головой и налила Пестимьянову целый бокал кипяченой воды из кувшина. Он выпил его до последней капли, потом перевернул вверх дном и потряс, наверное, для того, чтобы убедиться, что в бокале ничего не осталось. Тут он заметил удивленный взгляд хозяйки, с недоумением следящей за его манипуляциями, и рассыпался в благодарностях.

Андриана взяла из рук гостя бокал и строго спросила:

– Еще?

– Нет-нет, – торопливо ответил он.

– Тогда излагайте свою историю, – голосом классной дамы распорядилась она. И Иван Александрович послушно, сложив руки на коленях, начал свой рассказ:

– Тут такое дело, убили моего друга, Захара Яковлевича Масальского. Он взял у меня костюм, сказал, что брат пригласил его на Новый год к себе в гости и отказать ему он не может.

– У него что же, не было своего костюма? – не утерпев, спросила Андриана Карлсоновна.

– Тут понимаете, какое дело, – смутился Иван Александрович.

Андриана Карлсоновна терпеливо ждала, не пытаясь подтолкнуть клиента к продолжению рассказа.

Пестимьянов, взвесив про себя все «за» и «против», решился быть до конца откровенным. «Ведь Захара больше нет, – подумал он про себя, – а если я буду наводить тень на плетень и петлять в своем рассказе, как заяц, то введу детектива в заблуждение и может случиться так, что выброшу деньги на ветер. Если уж пришел, то надо говорить правду». Мужчина тяжело вздохнул и выдал:

– Он играл.

– Ваш друг?

– Да. Сначала помаленьку, а потом втянулся и начал вещи продавать.

– А квартиру?

– Квартиру вроде не успел, – неуверенно ответил Пестимьянов.

– Кто вам сообщил об убийстве вашего друга?

– Полиция, – тихо ответил Иван Александрович.

– Они что же, нашли ваш контакт в телефоне Захара Яковлевича?

– Нет, – ответил Пестимьянов, – я сам им позвонил.

– Позвонили им? – брови сыщицы приподнялись.

– Не в прямом смысле, – быстро поправился мужчина, – я позвонил Захару, так как он обещал позвонить мне сразу же, как вернется домой. Звонка от него не было, я начал беспокоиться и позвонил сам. К этому времени телефон Захара уже был у полиции. Узнав, что я друг Захара, они попросили меня приехать.

– И вы приехали?

– Конечно. От них я и узнал, что Захара задушили и зарезали.

– Задушили или зарезали? – решила уточнить сыщица.

– И то и другое.

– Так не бывает! – возразила Андриана. – Вы, наверное, прослушали.

– Ничего я не прослушал! – обиделся мужчина. – Я так понял, что сначала его задушили, а потом ударили ножом.

– То есть решили добить?

– Наверное, – понуро опустил голову Пестимьянов.

– Кому же ваш друг мог так сильно насолить?

– Понятия не имею! – искренне вырвалось у Ивана Александровича.

– У вашего друга была семья?

– Так я же и говорю, был старший брат. Собственно, как я думаю, он и сейчас есть. Ефим Яковлевич Масальский. Захар говорил, что его брат очень богатый человек. Но последнее время он сильно болел.

– Я имела в виду собственную семью вашего друга. Была ли у него жена? Дети?

– Жена была. Ксюша. Хорошая женщина. Но не сошлись характерами и разошлись еще в молодости. Кстати, – удивился мужчина своему собственному воспоминанию, – он ведь видел ее недавно, встретились совершенно случайно.

– Вы знаете ее адрес?

– Откуда, – отмахнулся Иван Александрович.

– А фамилию?

– Фамилию знаю! – обрадовался он. – Захар еще пошутил: «Была Булкина, а стала Караваева».

– Как так? – не поняла Андриана Карлсоновна. – Ведь фамилия вашего друга Масальский?

– Так Ксюша фамилию Захара не брала. Булкина ее девичья фамилия.

– Выходит, что, выйдя снова замуж, она взяла фамилию своего второго мужа?

– Выходит, – согласился Пестимьянов. – Может, во второй семье у нее родились дети, вот она и решилась сменить девичью фамилию на мужнину.

– Возможно, – согласилась Андриана Карлсоновна и спросила: – Вы сказали, что брат вашего друга богатый человек?

– Так оно и есть, – уверенно кивнул мужчина.

– Захар Яковлевич часто занимал у брата деньги?

– Никогда он ничего не занимал у него.

– Вот как? – удивилась Андриана Карлсоновна и спросила: – И почему же это?

– Не хотел, и все.

– Может, он не хотел выглядеть перед успешным братом несостоявшимся человеком?

Мужчина почесал указательным пальцем подбородок и сказал:

– Навряд ли Захар когда-нибудь заморачивался по этому поводу.

– Тогда все-таки почему он не прибегал к помощи брата, если нуждался в деньгах?

– Я думаю, что Захар каким-то образом выкручивался. У меня он тоже никогда не просил в долг. Хотя я ему и дать-то денег не смог бы. Деньгами распоряжается моя супруга. А у нее не забалуешь.

– Скажите, а как давно ваш друг начал играть?

– Год, наверное, уже прошел…

– То есть не слишком давно, – задумчиво проговорила сыщица.

– Не слишком, – согласился Пестимьянов.

– Как вы узнали, что ваш друг стал игроком?

– Так он мне сам сказал!

– То есть?

– Он пригласил меня в ресторан, сказал, что получил повышение по работе. Я сначала поверил. А потом меня почему-то обуяло сомнение. Я стал приставать к Захару. Он не выдержал и раскололся. Я буквально схватился за голову и стал убеждать его немедленно бросить это занятие! Говорил ему, что он останется без штанов!

– А он?

– А он возражал. Привел мне в пример поэта известного Николая Некрасова.

– Некрасова? – растерянно переспросила Андриана Карлсоновна.

– Ну да, был такой поэт. В школе еще учили его «Кому на Руси жить хорошо». А в младших классах читали «Дед Мазай и зайцы». Самому мне больше нравилось его стихотворение «И не сжата полоска одна». Я, когда был ребенком, всякий раз, читая эти строки, заливался слезами. – Поглядев на задумчивое лицо Андрианы, Пестимьянов продолжил экскурс в некрасовское творчество: – Вот еще романс раньше часто на его слова пели «Что ты жадно глядишь на дорогу» или, там, «Эх, полным-полна моя коробушка».

– Знаю я, кто такой Николай Некрасов! – оборвала его Андриана Карлсоновна.

– Так вот, – обрадовался Иван Александрович Пестимьянов, – Захар мне рассказал, что Николай Некрасов начинал свой путь в нищете, подъедал в трактирах не доеденные посетителями куски. Но потом разбогател, играя в карты, и стал богатым барином. Вот! Неправда это?

– В какой-то мере правда, – не стала лукавить Андриана Карлсоновна, – но, наверное, ваш друг не знал, что дед Некрасова Сергей Некрасов тоже был игроком и спустил за карточным столом свое имение и все свое состояние. Отцу поэта играть уже было не на что. Поэтому он сутяжничал.

– Что он делал? – удивленно переспросил мужчина.

– Судился с кем ни попадя, в том числе и со своей родной сестрой.

– Про это Захар мне не рассказывал, – признался Пестимьянов и подвел итог: – Видать, Захар попал в компанию не к поэту, а к его предкам.

Андриана не стала вмешиваться в философские рассуждения клиента, вместо этого она спросила:

– Что думает полиция об убийстве вашего друга?

– Мне показалось, что полиция считает, что его убили по ошибке.

– По ошибке? – удивилась Андриана Карлсоновна.

– Они предполагают, что убить хотели его богатого брата Ефима. Хотя, насколько я уловил из их разговора, у них имеются неувязки.

– И какие же?

– Об этом они мне ничего не сказали. Велели идти восвояси, сказав, что, если я им понадоблюсь, они меня пригласят.

– Ну да, – проговорила Андриана Карлсоновна, – они не обязаны с вами откровенничать. Тем более что вы ему не родственник.

– Но Диана Артемьевна Овчинникова так не считает! – неожиданно сказал Пестимьянов.

– Кто это?

– Домоправительница. Мне Захар про нее рассказывал. Говорил, что Диана единственный нормальный человек в доме Ефима. Она у него давно служит. Захар говорил, что она сведуща во всех делах его брата.

– А вы что же, тоже с ней знакомы? – недоверчиво спросила Андриана Карлсоновна.

– Не то чтобы знаком, – замялся Пестимьянов, а потом сказал: – Я, когда к вам собрался ехать, решил позвонить Ефиму.

– У вас есть номер телефона Ефима? – удивилась сыщица.

– Номер-то как будто есть, – признался Иван Александрович. – Захар уверял меня, что это номер телефона брата. Однако на мой звонок ответила женщина. Я хотел уж было отключиться, но потом передумал и попросил ее позвать Ефима Яковлевича к трубке. Она спросила, кто я и зачем. Я честно ответил. И она объяснила, что Ефим Яковлевич болен и всеми делами занимается она, Диана Артемьевна Овчинникова. И я выложил ей как на духу, что я друг Захара и что он мне про нее рассказывал. Тут и она, как мне показалось, обрадовалась, ей Захар про меня рассказывал, оказывается. Почувствовав в ней родственную душу, – признался Пестимьянов, – я сообщил ей, что собираюсь к частному детективу. Она мою инициативу одобрила. Добавила шепотом, что дело нечисто, и обещала помогать в расследовании по мере своих возможностей.

«Прямо вселенский заговор получается», – подумала про себя Андриана Карлсоновна. И решила ступить на более прочную почву.

– Иван Александрович, вы лучше мне скажите, что представляет собой брат вашего друга?

– Я же вам уже говорил!

– Еще раз и поподробнее.

Пестимьянов вздохнул:

– Я рад бы! Но мне самому со слов Захара известно только то, что Ефим Яковлевич Масальский богатый человек. Но он вот-вот скончается.

– Кто его наследники?

– В том-то и дело, что детей у Ефима не было и нет. Ближайшие родственники – старшая сестра. У них с Ефимом общая мать. И Захар. У них с Ефимом общий отец.

– И кому же это все достанется?

– Захар говорил, что брат хотел все свое богатство разделить на всех. Вроде бы он даже тетку-приживалку упомянул в завещании.

– Что за тетка?

– Троюродная сестра первой жены.

– Выходит, у Ефима широкая душа.

– Мизантроп он.

– Вы знаете адреса его родственников?

– Нет. Но знает Диана Артемьевна Овчинникова – домоправительница. И она согласится с вами поговорить.

– Вы уверены в этом?

– Да. Она же пообещала мне помогать в расследовании.

Андриана подумала о том, что пообещать неведомая ей, да и самому Пестимьянову, домоправительница могла все что угодно. Например, для того, чтобы он от нее отвязался. Потом же она вообще может заблокировать его номер. Клиенту свои мысли она не озвучила, вместо этого спросила:

– Где она живет?

– Все там же, в доме Ефима, – ответил Пестимьянов.

– Навряд ли меня пустят в этот дом. Попробуйте позвонить снова на номер этого Ефима.

– Зачем же мы будем звонить на номер Ефима? – удивился клиент. – Когда сразу можно позвонить Диане Артемьевне.

– У вас есть ее телефон? – снова удивилась Андриана.

– Да, конечно. Она мне его продиктовала.

– Запишите его для меня.

– Пожалуйста.

– Вы уверены, что, разговаривая с Овчинниковой, я могу на вас сослаться? – уточнила сыщица.

– Да, – утвердительно кивнул мужчина.

– Насколько я поняла вас, Иван Александрович, ваш друг Захар Яковлевич расстался со своей супругой в ранней молодости.

– Да, – кивнул Пестимьянов, не догадываясь, к чему она клонит.

– Однако ваш друг до последнего находился в том возрасте, когда мужчины не живут монахами, – щеки Андрианы слегка порозовели.

– Захар не был монахом, – подтвердил ее предположение Пестимьянов.

– Вы не знаете, была ли у вашего брата постоянная женщина?

– Была. Но уже с год, как они расстались.

– Как давно они были знакомы?

– Года два, наверное, два с половиной. До нее у Захара время от времени случались романы, но все они были скоротечными.

– Что вы о ней знаете?

– Почти ничего, – пожал плечами Пестимьянов, – Захар не любил распространяться о своей личной жизни.

– Но хоть что-то вы должны знать о любимой женщине своего близкого друга!

– Зовут ее Маргарита Вельяминовна Крапивина.

– Вы знаете, где она живет?

– Нет, но у меня есть ее телефон.

– Вы звонили по нему когда-нибудь?

– Нет. Захар дал мне его на всякий случай. Но случай не представился.

– А теперь?

– Что теперь? Я же вам говорю, что они расстались, и навряд ли ее взволнует то, что случилось с Захаром.

– Как знать. Давайте мне номер телефона этой Маргариты, будем надеяться, что она его не сменила.

– Будем, – покорно согласился Иван Александрович.

Поняв, что больше ей из Пестимьянова ничего не вытащить, Андриана Карлсоновна заключила с клиентом договор по всем правилам и отправила его восвояси, пообещав позвонить, как у нее появятся для него какие-то новости или возникнут новые вопросы.

Не слишком ободренный словами сыщицы, мужчина покинул ее квартиру.

Глава 13

Выпроводив клиента, Андриана Карлсоновна заварила себе чаю покрепче, налила его в чашку и присела на свой любимый синий диванчик, на котором уже успели растянуться Фрейя и Маруся. Недовольно покосившись на хозяйку, кошки нехотя подвинулись.

Но Андриана не заметила вызванного ей раздражения у своих любимиц, так как полностью была погружена в свои мысли. Она думала о том, что мужчины порой бывают удивительно беспомощными и даже где-то бестолковыми. Конечно, далеко не все. В основном те, что выросли под женским началом и из-под опеки мамы перешли под опеку жены. Именно таким, подозревала сыщица, и был ее клиент. Она была уверена, что, если бы не его дочь и жена, сам Иван Александрович по своей инициативе и пальцем о палец не ударил. Ее возмущало, как можно ничего толком не знать о человеке, с которым дружишь много лет, и о круге его общения. Лично она знала о своих подругах все! Или почти все.

Для начала расследования убийства Захара Яковлевича Масальского сведений у нее было очень мало. Поэтому всю надежду на получение информации она возлагала на загадочную и, судя по всему, всевластную домоправительницу брата убитого Диану Артемьевну Овчинникову.

Именно со звонка ей Андриана и решила начать расследование новогоднего убийства Захара в доме его брата.

«Вот ведь как бывает на свете, – думала Андриана, – Захар ехать к брату на празднование Нового года не хотел. Точно что-то подсказывало мужчине, что именно там его подстерегает погибель. И все-таки он позволил Ефиму уговорить себя. Ох, не зря говорят психологи, что нужно уметь говорить нет. Отказал бы Захар Масальский брату и был бы жив до сих пор. Или все-таки не был бы? «В доме были одни родственники, – рассуждала Андриана, – какой смысл им было убивать ничего ценного не имеющего Захара? Если бы его убили в собственной квартире, на улице или еще где, можно было бы предположить, что его убийство связано с карточными долгами. А так…» – Андриана снова задумалась и пришла к выводу, что единственной реальной версией может быть версия о том, что, запутавшись в долгах, Захар Яковлевич решился шантажировать кого-то из обеспеченных родственников. «Надо узнать, кто из них подходит на роль богатенького буратиночки», – решила она и набрала номер Овчинниковой.

– Алло, – раздался в трубке приятный женский голос, насыщенный, как туча влагой, нотками печали.

– Здравствуйте, вы Диана Артемьевна Овчинникова?

– Да. А кто вы?

– Я Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль, частный детектив. Номер вашего мобильника мне дал Иван Александрович Пестимьянов.

– Ах да. Он звонил на телефон Ефима Яковлевича. Представился близким другом Захара и сказал, что хочет обратиться в частное детективное агентство.

– Все так и есть, – подтвердила Андриана Карлсоновна. – Иван Александрович сообщил мне, что вы согласились помочь в расследовании убийства.

– Согласилась, – ответила женщина и добавила: – Если вас интересует, почему я решила помочь частному детективу, а не полиции, я объясню при личной встрече.

– Хорошо, – ответила обрадованная сыщица, ей даже не пришлось просить домоправительницу о встрече. Овчинникова выступила инициатором сама.

Но она все-таки спросила:

– Почему вы поверили Пестимьянову?

– В смысле?

– В том, что он друг Захара Яковлевича.

– Ах это. Так Захар мне рассказывал о нем, и не раз. Они дружили много-много лет. И мне кажется, что других друзей у Захара не было. Я собиралась позвонить ему сама, чтобы рассказать о беде, которая приключилась с Захаром. Но у меня не было телефона. Я знала только, где он работает. Так что разыскивать Ивана Александровича я собиралась по месту его работы. И была рада, что он позвонил Ефиму Яковлевичу.

– Теперь понятно, – сказала сыщица. – Где мы с вами встретимся?

– Дом еще кишмя кишит родственниками, и некоторые из них весьма любопытные и глазастые, поэтому я предпочла бы встретиться подальше отсюда. Например, в Старом городе. Вас устроит?

– Конечно, – ответила Андриана, хотя сама она жила на Безымянке и до Старого города ей ехать было далеко. Добираться придется на автобусе. На мотоцикле по зимним заснеженным дорогам не очень-то раскатаешься.

Но рассказывать о своих трудностях сыщица не стала. Она была рождена в Советском Союзе, и преодоление трудностей для советских людей было нормой жизни, о которой сейчас Андриана вспоминала с ностальгией, сладко сжимавшей ее сердце. Отрезок своей жизни в постсоветской России она воспринимала одним сплошным разочарованием, унижением своего человеческого достоинства, не говоря уже об унижении родной страны. И теперь Андриана воспрянула духом, как и очень многие люди, и надеялась на лучшее.

Она так увлеклась своими переживаниями, что до нее не сразу дошло, что Овчинникова предлагает ей встретиться завтра в шесть вечера в «Белоснежке».

– Да, конечно! – воскликнула она поспешно.

Что-то в ее голосе насторожило Диану Артемьевну, и она проговорила:

– Если вас не устраивает мое предложение…

– Меня все устраивает, – горячо заверила ее сыщица.

– Отлично, – отозвалась домоправительница. – Тогда до встречи. Я подъеду на серой «ауди». На мне будет белая куртка и белый шарф.

Андриана совсем уже было собралась сказать, что на ней будет белая шубка, но вовремя сообразила, что ехать на автобусе в ее чудесной шубке было бы просто неприлично. И она ответила:

– На мне будет темно-синее полупальто и вязаная шапочка такого же цвета.

– А машина?

– Я приеду на автобусе, – сухо проговорила Андриана.

– На автобусе, так на автобусе, – отозвалась Овчинникова, в ее голосе не было и тени пренебрежения. – Если обстоятельства переменятся, я вам позвоню, – предупредила она.

– Хорошо, – согласилась Андриана Карлсоновна.

После завершения разговора с Дианой Артемьевной Андриана Карлсоновна еще раз просмотрела свои скромные записи, которые ей удалось набросать, получив скудную информацию от клиента.

Завтрашнего вечера сыщица еле дождалась, так велико было ее нетерпение и так медленно тянулось время. Хорошо еще, что ночь удалось проспать, ни разу не проснувшись.

Из дома Андриана выехала так, чтобы иметь хороший запас времени, если автобусу вздумается застрять в пробке. В итоге пробок на дороге не оказалось, и сыщица приехала раньше на целый час. Она почти целую минуту раздумывала над тем, зайти ей в кафе или дожидаться клиентку на улице. Если она зайдет в кафе, то может упустить Овчинникову, ждать на улице холодновато. Андриана покрутилась на месте, глазея по сторонам, увидев на противоположной стороне улицы небольшой магазинчик, она обрадовалась ему, как давнему другу, и кинулась со всех ног через дорогу. В магазине было тепло и уютно, приятно пахло всевозможными продуктами. Внутри магазин оказался не таким маленьким, как ей показалось, когда она разглядывала его снаружи. Пройдя по рядам, сыщица сосредоточила свое внимание на сыре, представленном несколькими сортами. И выбирая его особенно тщательно, думала о том, что покупкой сыра она и ограничится. Было бы неразумным идти на встречу с клиенткой с полной сумкой продуктов, да и везти их отсюда домой на автобусе неудобно. Однако пока она шла к кассе, ей на глаза попалась пачка ее любимого чая и плитка шоколада, не удержавшись от соблазна, Андриана прихватила и то и другое.

Когда она вернулась к стоянке возле «Белоснежки», до встречи оставалось двадцать минут. Андриана приготовилась к тому, чтобы немного померзнуть, но тут почти что перед ее носом остановилась серая «ауди», из которой вскоре вышла элегантная дама в белой куртке.

– Диана Артемьевна! – вырвалось у Андрианы Карлсоновны.

Женщина одарила ее внимательным взглядом и уверенно произнесла:

– Здравствуйте, Андриана Карлсоновна.

– Здравствуйте, откуда вы узнали, что это я?

На этот раз Диана Артемьевна снисходительно улыбнулась и ничего не ответила, просто предложила почти по-дружески:

– Идемте в кафе. А то мороз сегодня неласковый.

– Да, вы правы, морозно, – охотно согласилась Андриана Карлсоновна.

Они вошли в «Белоснежку», расстались с верхней одеждой, и Овчинникова уверенно проследовала в зал. Андриана вошла в него в кильватере домоправительницы. Женщины сели за столик, и к ним тотчас же подошел симпатичный длинноногий гном с серебряным карандашом, которым он собрался записывать их заказ в своем синем блокноте.

И тут надо сказать, что кафе «Белоснежка» привлекало посетителей не только вполне приличной кухней и комфортными ценами, но и тем, что официанты, обслуживающие посетителей, работали в форме гномов и гномих. В основном это были молодые парни и девушки, нередко студенты, собирающиеся связать свою будущую жизнь с индустрией общественного питания. В «Белоснежке» они проходили хорошую школу и неплохо зарабатывали.

Обе женщины не были голодны, да и пришли они сюда не обедать, а беседовать, поэтому, заказав легкие салаты и десерт с парой чашек кофе – в «Белоснежке» он был отменным, – они отпустили официанта, который вернулся с заказанными блюдами так быстро, что они не успели сказать друг другу и десяти слов.

Наконец, оставшись наедине, женщины приступили к делу. Первой задала вопрос Андриана Карлсоновна:

– Диана Артемьевна, вы обещали сказать мне при встрече, почему вы решили помогать мне, а не полиции.

– Не именно вам, – с улыбкой уточнила Овчинникова, – а частному детективу, которого собирался нанять Пестимьянов.

– Хорошо, пусть так. Почему же?

– Меня оскорбил их капитан.

– Чем же? – удивилась сыщица.

– Он решил, что нашел убийцу и дело в шляпе!

– И кого же он посчитал убийцей?

– Меня! Кого же еще?! – сердито воскликнула домоправительница.

– С чего вы это взяли? – удивилась сыщица.

– С того, что ему показалось подозрительным отчество моего сына. Оно у Артемия такое же, как имя моего работодателя.

– Ефимович?

– Да.

– Но это же еще не повод, – проговорила сыщица.

– Для разумного человека, конечно, не повод. Но Турусов, так фамилия этого капитана, взял образцы для сверки ДНК моего сына и Ефима Яковлевича.

– Прямо так и взял?

– Нет, он сделал это по-хитрому. Но я сразу обо всем догадалась.

– Я бы на вашем месте не обижалась на этого капитана, – улыбнулась Андриана Карлсоновна, – просто он добросовестно выполняет свою работу, отрабатывая все возможные и невозможные версии.

– Не защищайте его!

– Хорошо, не буду, – едва заметно улыбнулась сыщица. – Диана Артемьевна, вы лично знакомы с Пестимьяновым? – спросила она, хотя ответ знала заранее.

– Лично нет, но Захар рассказывал мне о нем.

– И у вас не возникло сомнений в том, что этот человек на самом деле мог быть не тем, за кого себя выдает?

– Андриана Карлсоновна, – Овчинникова в упор посмотрела на сыщицу и серьезно предупредила: – Я бы не советовала вам на мне отрабатывать ваши детективные способности. Я всегда сама решаю, кому доверять, в чем и насколько.

– Я услышала вас, – сказала сыщица. – До того, как приехать на встречу с вами, я размышляла о том, кому была выгодна смерть Захара Яковлевича Масальского. Ведь он в отличие от своего брата человек небогатый.

– Небогатый, – согласилась Овчинникова, – к тому же, – грустно добавила она, – его наследником является Ефим Яковлевич. Ему же скудное наследство брата ни к чему.

– Перепутать его с братом и убить вместо него, насколько я поняла, его тоже не могли.

– Не могли, – уверенно проговорила Диана Артемьевна.

– Значит, остается одно!

– Что же? – с явным интересом спросила Овчинникова.

– Шантаж!

– Шантаж?! – искренне удивилась Диана Артемьевна.

– Почему это вас удивляет?

– Я не поняла, кто кого шантажировал?

– На вопрос «кто» ответ у меня есть. Захар Яковлевич. А вот на вопрос «кого?» я надеюсь ответить с вашей помощью.

– Да нет, – неуверенно улыбнулась Овчинникова, – вы ведь шутите?

– Нет, нисколько!

– Приехали, – сказала Диана Артемьевна и поставила свою пустую чашку из-под кофе на стол.

По ее разочарованному взгляду сыщица поняла, что домоправительница ее версию не разделяет. И тем не менее она решила довести дело до конца.

– Я очень прошу вас, Диана Артемьевна, не отвергать мою версию с ходу. Даже если она кажется вам неправдоподобной.

Андриана подумала о том, что Пестимьянов не просил ее держать в тайне пристрастие Захара Яковлевича Масальского к игре, и она решилась рассказать об этом Овчинниковой.

– Видите ли, Диана Артемьевна, – начала сыщица осторожно, – так случилось, что в последний год жизни Захар Яковлевич пристрастился к карточной игре.

– Я подозревала о чем-то подобном, – к удивлению Андрианы, ответила домоправительница.

– То есть вы знали о том, что у него были долги?

– Знать наверняка я не могла, потому что Захар ничего мне об этом не рассказывал, но я предполагала, что у него есть проблемы. Однако я не думала о долгах как таковых. Они у него были?

– Скорее всего. Ивану Александровичу Масальский тоже ничего не говорил о долгах. Даже наоборот, перед другом он хвастал выигрышами. Но Пестимьянов, как человек разумный, понимал, что полоса везения у Захара Яковлевича не может продолжаться долго. Потом должно было бы наступить отрезвление. Но, как правило, если человек уже втянулся в игру, то он продолжает играть, пока не останется совершенно наг и бос.

– Вы хотите сказать, что Захар проиграл квартиру?

– Этого пока никто не знает. Проще всего узнать об этом его брату. Но ведь он серьезно болен и его нельзя волновать?

– Нельзя, – кивнула Овчинникова.

– А у вас нет доверенности? – осмелилась спросить Андриана.

– Есть на ведение дел Ефима Яковлевича, но совать нос в дела Захара Яковлевича мне никто не позволит.

– Пока Ефим Яковлевич не вступит в права наследования.

– Он не вступит, – уверенно ответила Диана Артемьевна.

– Тогда кому достанется имущество его брата, если оно, конечно, еще есть? – проговорила сыщица.

– Понятия не имею, – развела руками домоправительница и добавила: – Если завещания нет, а я уверена, что его нет, то при отказе Ефима Яковлевича, как я думаю, государству.

– Да, – вздохнула сыщица, – государство заподозрить в убийстве по корыстному мотиву невозможно.

– Невозможно, – согласилась Овчинникова, – и вы снова собрались ухватиться за версию о шантаже. Но я заверяю вас, что она приведет вас в тупик. Хотя, – неожиданно сдалась она, – расследуйте и эту версию. Только я представить не могу, кого из всех этих полуродственников можно шантажировать.

– Например, старшую сестру Ефима Яковлевича.

– Марию Павловну? – удивилась домоправительница и фыркнула: – Тоже мне, нашли богачку.

– У нее есть дочь!

– Внучка, – поправила Овчинникова, – Ираида Кротова. Сидит на шее у своего мужа Юрия Кротова. У Юрия Маратовича деньги имеются, но платить шантажисту за тещу он не станет. Будьте уверены!

– Шантажировать могли самого Кротова.

– Может быть, и могли. Но только не Захар, которому ничего не могло быть известно о делах Кротова, – где Захар и где Юрий Маратович. Они вращались абсолютно в разных сферах.

– Возможно, Кротов банально изменял своей жене, и Захар Яковлевич, узнав об этом по чистой случайности, решил воспользоваться оказией.

– Насколько я разбираюсь в людях, Кротов не относится к категории мужчин, прыгающих в койку к другим женщинам.

– В жизни всякое случается, – проговорила Андриана и покраснела. На деле при ее-то пуританском воспитании ей было совестно подозревать в измене совершенно ей незнакомого человека. Но что делать, пыталась она оправдать свой далеко не нравственный поступок, издержки профессии.

Угадав перипетии внутренней борьбы, одолевающей сыщицу, домоправительница проговорила с плохо скрываемой насмешкой:

– Уверяю вас, даже если бы кому-то удалось застать Кротова без штанов, он не стал бы платить шантажисту, скорее бы набил ему физиономию и пригрозил как следует.

– Интересно, – вздохнула Андриана и поинтересовалась: – Еще у кого-нибудь из родственников вашего нанимателя водятся деньги?

Диана Артемьевна задумалась, а потом сказала:

– Если только у Долевича. Но он пока и не родственник вовсе.

– Кто это? – спросила Андриана.

– Константин Петрович Долевич – жених племянницы Ефима Яковлевича.

– У вашего работодателя есть еще сестра или брат? – слегка растерялась сыщица.

– Нет у него больше никого. Даша – племянница покойной жены Ефима Яковлевича и досталась ему как бы по наследству. Когда умерла Люсьена Макаровна, он не стал отказывать от дома ее младшей сестре Светлане Макаровне. Дарья ее дочь.

– Дальнее родство получается.

– Весьма дальнее, – с ироничной улыбкой согласилась Овчинникова и выдала: – Хотя я бы не удивилась, если бы кто-то стал шантажировать Светку.

– Светку?

– Да, Светлану Макаровну Лопыреву. Та еще зараза. Но только не Захар, – уверенно проговорила она. – К тому же Долевич не такой идиот, чтобы платить за грехи будущей тещи.

– А что вы можете сказать о самой Дарье?

– Только хорошее, – ни на минуту не задумываясь, ответила домоправительница.

– Диана Артемьевна, не могли бы вы мне подробнее рассказать о каждом из тех, кто был в доме в эту новогоднюю ночь.

– Могу. Но особых подробностей я о них не знаю. Никогда не вникала в их склоки и сплетни.

– Может, вникал кто-то из прислуги? – с надеждой спросила Андриана Карлсоновна.

– Нет, – разочаровала ее Диана Артемьевна, – у девочек со всеми были чисто служебные короткие контакты.

– Ладно. Рассказывайте то, что знаете вы.

Овчинникова подошла к поставленной перед ней задаче ответственно и сообщила все, что ей было известно о каждом из гостей своего хозяина, от себя она на каждого составила краткую характеристику. Теперь Андриана хотя бы могла представить, кто есть кто.

– Я хотела бы поговорить с каждым из них, – заявила сыщица, когда Овчинникова завершила свой рассказ. Вы можете дать мне их контакты?

– Могу, – кивнула домоправительница. – Только навряд ли они с вами станут разговаривать. А принудить их к разговору вы не можете.

– Не могу, – погрустнела Андриана Карлсоновна. По закону частный детектив не имеет права допрашивать свидетелей. Информацию он может добывать только с помощью убеждения, хитрости и, чего греха таить, иногда подкупа. Судя по книгам американских и английских детективных авторов, которыми Андриана буквально зачитывалась в молодости, на Западе это происходит сплошь и рядом. Особенно именно в США. Еще американцы часто угрожают свидетелям и даже поколачивают их. Ничего удивительного, какова страна, таковы и детективы. Нашим же детективам запугивание свидетелей с рук не сойдет. Да и за подкуп никто по головке не погладит. Так что действовать приходится аккуратно, взывая к гражданским чувствам и милосердию людей, хоть что-то знающих о расследуемом деле.

От размышлений о нелегкой судьбе российского детектива Андриану Карлсоновну отвлекла реплика Овчинниковой:

– Разве что только тетка…

– Тетка? – сразу откликнулась она.

– Да. Я вам рассказывала о ней – Ольга Геннадьевна Мелихова – троюродная тетка.

– Помню, помню. У нее есть внучка – Софья Филипповна Мелихова.

– Да, только на показания внучки Ольги Геннадьевны я бы на вашем месте не рассчитывала, – предупредила домоправительница.

– Я и не рассчитываю, – заверила ее сыщица. Хотя как педагог, проработавший в школе тридцать пять лет, она знала, что дети нередко могут быть настоящим кладезем полезной информации. Но говорить об этом Диане Артемьевне она не собиралась.

– Еще вы можете попробовать разговорить подругу покойной жены Ефима Яковлевича Анну Даниловну Федотову. Они с Ефимом Яковлевичем довольно близки. Но самое главное, что Аня хорошо относилась к Захару и интересовалась его судьбой.

– Они общались вне дома вашего работодателя?

– Об этом вы у нее спросите сами.

– Спрошу, – согласилась сыщица. – Напишите мне ее телефон и адрес. И Ольги Геннадьевны тоже.

– Ольга Геннадьевна живет в доме Ефима Яковлевича.

– То есть она постоянно находится на ваших глазах? – оживилась сыщица.

– Можно сказать, и так, – кивнула домоправительница. – Мелихова помогает по дому, чтобы не чувствовать себя совсем уж приживалкой.

– А какие у нее отношения с самим хозяином?

– Я бы сказала, ровные. Но Мелихова старается не попадаться Ефиму Яковлевичу лишний раз на глаза.

– Почему?

– Мария Павловна Климова ее племянница, лицо, особо заинтересованное в завещании Ефима Яковлевича. И она, насколько мне известно, постоянно склоняет свою тетку к подслушиванию, слежке за тем, что происходит в доме, и доносительству ей.

– Как же вы это терпите? – невольно вырвалось у сыщицы.

– Лично я шпионскую деятельность Мелиховой в пользу племянницы игнорирую, это нетрудно. К тому же сама Ольга Геннадьевна не столь уж усердно выполняет возложенную на нее племянницей повинность. Попросту говоря, отлынивает, ссылаясь на невозможность следить за каждым шагом домочадцев. Вот только, как я подозреваю, об этом зыбком заговоре между теткой и племянницей стало известно Ефиму Яковлевичу. Хотя ума не приложу, каким образом.

– А почему вы вообще думаете, что Ефиму Яковлевичу что-то стало известно?

– Он заметно охладел к своей старшей сестре и не стал приглашать к себе в комнату Сонечку. Хотя раньше делал это регулярно.

– Бедная девочка, – вырвалось у Андрианы, – ведь ребенок-то тут ни при чем. Не станут же бабушка и тетка посвящать ребенка в свои дела.

– Это не мое дело, – ответила домоправительница. – Вас же я хочу предупредить о том, что если вы переговорите с Ольгой Геннадьевной, то я почти уверена, информация о том, что кто-то нанял частного детектива, станет известна Марии Павловне.

– Об этом я уже догадалась, – отозвалась сыщица. Поблагодарив Овчинникову за помощь, Андриана Карлсоновна хотела заплатить и за себя, и за домоправительницу.

– Ну что вы, – с улыбкой отозвалась та, – я вполне платежеспособная дама.

– Извините, – смутилась Андриана.

– Вам не за что извиняться. Если я вам понадоблюсь, то можете звонить мне в любое время суток.

– И ночью? – решила пошутить Андриана Карлсоновна.

– Если будет что-то срочное, то и ночью, – серьезно ответила Диана Артемьевна.

Глава 14

Взвесив все «за» и «против», Андриана Карлсоновна решила отложить разговор с Ольгой Геннадиевной Мелиховой напоследок. Ей не хотелось, чтобы информация о ее работе так скоро достигла ушей родственников убитого, хотя сам он, судя по словам его друга, родственниками никого из них, кроме брата, не считал.

Начать сыщица решила с обращения к Анне Даниловне Федотовой. Она лицо не заинтересованное в наследственных делах. И, по словам Дианы Артемьевны, хорошо относилась к Захару Яковлевичу. К тому же из рассказа о Федотовой домоправительницы Андриана сделала вывод, что Федотова женщина порядочная и не участвует в интригах остальных. Конечно, риск того, что Анна Даниловна поделится содержанием разговора с частным детективом, например, с младшей сестрой своей покойной подруги Люсьены, все-таки оставался. Но начинать разговор с окружением братьев Масальских было необходимо.

Позвонив Федотовой, Андриана для начала только сообщила ей, что она частный детектив и нанял ее человек, близкий Захару Яковлевичу, которому важно установить истину.

– Для меня это тоже важно, – перебила ее женщина и, обронив в трубку нервный смешок, добавила: – Как это ни банально, разговор нам предстоит не телефонный. Так что давайте встретимся.

– Когда и где? – спросила Андриана.

– Я думаю, что встретиться мы можем прямо сегодня после обеда. Зачем откладывать такой важный для нас обеих разговор? Вы согласны?

– Согласна, – ответила сыщица.

– Я предлагаю уединиться в «Старой мельнице».

– В «Старой мельнице»? – машинально переспросила Андриана, подумав про себя о том, что ей снова нужно будет ехать в Старый город.

– Вы не знаете, где это? – быстро спросила Федотова.

– Знаю, знаю, – тоном зайца из «Ну погоди!» отозвалась Андриана и поспешила объяснить: —Просто я подумала о своем.

– Я буду ждать вас на стоянке в два часа дня.

– Хорошо.

– Вы уверены, что вам удобно будет туда добираться? – на всякий случай уточнила Федотова.

– Нормально, – сказала Андриана. И спросила: – Вы приедете на машине?

– Да, на «мицубиси», цвет кофе с молоком. А вы?

– На автобусе, – беззаботно отозвалась сыщица и, не дав больше Федотовой произнести ни слова, попрощалась с ней словами: – Тогда до двух часов возле «Старой мельницы».

В последний момент Андриана Карлсоновна отказалась от поездки на автобусе и вызвала такси, которое остановилось недалеко от стоянки. Часы на музейной башне, что находилась рядом с кофейней «Старая мельница», показывали без пятнадцати два часа пополудни.

«Мицубиси» появилась на стоянке без пятнадцати. Сыщица подошла к автомобилю и тихонько постучала. Окно опустилось.

– Вы уже здесь? – прозвучал приятный женский голос с легкой хрипотцой. – По-видимому, ваш автобус быстро бегает.

– Я приехала на такси, – призналась Андриана Карлсоновна.

– Отлично, – откликнулась Анна Даниловна, – раз уж мы обе приехали раньше назначенного часа, то не будем терять понапрасну сэкономленные минуты и пойдем в кофейню.

– Пойдемте, – согласилась Андриана и первая направилась к «Старой мельнице».

Федотова догнала ее, закрыв машину. Неожиданно для Андрианы она взяла ее под руку и проговорила:

– Не буду пытать, кто именно вас нанял, только скажите, это не Диана Артемьевна?

– Нет, это не она, – честно ответила Андриана.

Федотова удовлетворенно кивнула и ускорила шаг. В кофейню «Старая мельница» люди – и совсем молодые, и в возрасте – приходили не только затем, чтобы насладиться чудесным кофе, сваренным по всевозможным рецептам, в том числе и вручную, но и чтобы побыть наедине. Да, да! Несмотря на то что в зале было множество столиков, все они были как бы сами по себе, типа маленьких корабликов на океанских волнах из разноцветного мигания света в полумраке и ненавязчивых звуков музыки. На каждом столике официант зажигал свечу, огонек которой создавал интимную атмосферу.

Получив по чашке кофе и заказанные сладости, две женщины – Андриана Карлсоновна и Анна Даниловна Федотова – остались наедине, как и все остальные посетители кофейни со своими спутниками или деловыми партнерами.

– О чем вы хотели спросить меня? – тихим голосом проговорила Федотова.

– Для начала, – ответила сыщица, – я хотела бы, Анна Даниловна, попросить вас никому не рассказывать о нашей встрече.

– Хорошо, если это необходимо, я сохраню наш разговор в тайне, – ответила Федотова уверенно.

– Как мне стало известно, это именно вы нашли первой убитого Масальского-младшего…

– Да! – вырвалось у Федотовой. – Поверьте мне, это было ужасно!

– Не сомневаюсь. Вы были одна?

– Нет, с Дашенькой. Это дочка сестры моей подруги Люсьены, покойной жены Ефима.

Несмотря на то что Андриане уже было известно, кто такая Даша, она не перебивала собеседницу.

– Вы сами вызвались сходить в комнату Захара Яковлевича?

– Собственно, да, – растерянно ответила женщина. – Все уже собрались за столом, а Захара все не было. Никто особо не рвался подняться к нему и поторопить его. Вот я и решила сходить сама.

– А Даша?

– Что Даша?

– Почему она пошла с вами?

– Не знаю, – пожала плечами женщина, – как-то само собой так получилось.

– Вы ее не звали с собой?

– Кажется, нет. Хотя точно я уже и не помню.

– Даша и Захару приходилась племянницей? – спросила сыщица.

Федотова вздохнула, надолго задумалась, потом ответила:

– Как я уже сказала, Даша – дочь сестры жены Ефима Яковлевича. Захар – сводный брат Ефима по отцу. Вот и судите сами об их родстве.

– Получается, седьмая вода на киселе.

– Мне тоже так кажется.

– Скорее всего, Даша не является наследницей Захара Яковлевича.

– Конечно, нет, – рассмеялась Федотова.

– Но Ефим Яковлевич может упомянуть ее в своем завещании?

– Вероятно, может, – пожала плечами женщина и добавила: – По крайней мере, Света очень на это надеется.

– Света?

– Да, Светлана Макаровна Лопырева, младшая сестра Люсьены, мать Даши.

– А Даша тоже надеется?

– Дашка? – с удивлением в голосе переспросила Федотова. – Нет, я бы даже сказала, что она против.

– Почему против?

– Даша – девочка гордая. Она считает, что ее мать поддерживает отношения с Ефимом только из-за его богатства. А будь он бедным человеком, она давным-давно забыла бы о существовании мужа своей старшей сестры.

– На самом деле это так?

– Откуда же мне знать, – ответила Федотова.

Но по раздражению, которое прорвалось в голосе женщины, Андриана догадалась, что это именно так. Просто женщина не хочет сплетничать. «Что ж, весьма похвально», – подумала Андриана и спросила:

– Анна Даниловна, как давно вы были знакомы с Захаром Яковлевичем?

– С той поры, как Люсьена вышла замуж за Ефима.

– Вы познакомились с обоими братьями на свадьбе вашей подруги? Я правильно вас поняла?

Федотова задумалась и потом ответила:

– Нет, мы познакомились раньше. Было что-то типа помолвки, и там перезнакомились друг с другом родные и знакомые жениха и невесты.

– Давно это было?

– Давно, – ответила Федотова. – Я уже и не помню, в каком году. Но тогда не только не было Даши, но Света даже не была знакома со своим мужем.

– То есть прошло не менее двадцати пяти лет?

– Не менее, – согласилась Федотова и добавила: – Скорее, более.

Андриана решила больше не пытать женщину. Если ей потребуется узнать точную дату регистрации брака Ефима и Люсьены Масальских, она сможет узнать это в другом месте. Но особой необходимости в этом, по крайней мере сейчас, она не видела. Главное, она узнала, что Федотова была знакома с покойным не один десяток лет и, по-видимому, неплохо его знала.

– Вы часто виделись с Захаром Яковлевичем? – спросила Андриана.

– При жизни Люсьены часто. Все собирались одной компанией. Я приходила со своим мужем. Мы тогда уже были с Ваней женаты и ему нравились посиделки в доме Масальских.

«А потом они ему разонравились», – подумала про себя Андриана Карлсоновна и решилась спросить:

– Потом ваш муж перестал сопровождать вас, когда вы навещали Ефима?

– Это произошло не сразу, – нехотя ответила Федотова. – Сначала мы продолжали приезжать вместе с Ваней, но по прошествии некоторого времени Иван решил, что у Ефима своя жизнь. И он всего лишь муж моей подруги и не может заменить ее мне.

– То есть он не одобрял, что вы поддерживаете с Масальским дружеские отношения?

– Не одобрял, – призналась женщина и, опередив вопрос Андрианы, проговорила: – Но дело не в ревности.

– А в чем же?

– Иван считает, что нужно вовремя сворачивать никуда не ведущие отношения.

– А вы так не считаете?

– Нет. Ефим, несмотря ни на что, нуждался в дружеской поддержке. К тому же я никогда не злоупотребляла общением с ним.

– В отличие от младшей сестры вашей подруги?

– Что есть, то есть, – вынуждена была согласиться Анна Даниловна. – Сначала я даже думала, что Свете удастся женить на себе Ефима.

– Но не удалось?

– Нет.

– И тогда она вышла замуж за другого?

– Да, вышла. Но я бы не назвала ее семейную жизнь счастливой.

– Почему?

– Ее супруг звезд с неба не хватал, чем сильно разочаровал Свету. В результате ее неудовлетворенных ожиданий супруги отдалились друг от друга, каждый из них жил сам по себе. Думаю, что на развод Ульян не подал только из-за дочери. А теперь его уже нет в живых.

– У него была другая женщина?

– Не знаю.

– Светлана Макаровна не жаловалась вам на мужа?

– Нет, у меня такое впечатление, что ей было безразлично, есть у Ульяна другая или нет ее.

– А какие отношения были у Даши с отцом?

– Хорошие. Даша его любила.

– Вы не знаете, у Светланы Макаровны никогда не было романа с Ефимом Яковлевичем? – спросила сыщица.

– Никогда, – уверенно ответила Федотова.

– Почему вы так уверены в этом? – усомнилась Андриана Карлсоновна.

– Потому, – усмехнулась Федотова, – что, если бы у Светы с Ефимом хоть один только раз было бы что-то, она его уже не отпустила бы. Знаете, как говорят, увяз коготок, и всей птичке пропасть. Ефим это отлично понимал, поэтому был осторожен.

– Правильно ли я вас поняла, – решила уточнить Андриана, – что Светлана Макаровна как женщина не нравилась Ефиму Яковлевичу?

– Скорее дело в другом, – осторожно проговорила Федотова.

– В чем же?

– Ефим не хотел жениться на сестре своей жены. Вы можете думать об этом, что хотите. Но у Ефима было такое предубеждение.

«Что ж, у всех свои тараканы», – подумала Андриана Карлсоновна и спросила:

– Но Дашу он считал своей племянницей?

– Да, считал, – подтвердила Федотова.

– И намеревался оставить ей какое-то наследство?

– Какое-то да, – согласилась Анна Даниловна, – но какое именно, неизвестно. К тому же сама Даша, став совершеннолетней, сознательно стала отдаляться от Ефима.

– По той причине, что ее мать слишком старалась, чтобы это наследство было как можно больше?

– Правильно. Даше было противно, как она мне сама сказала, смотреть на унижение матери и все Светины ужимки. Теперь же, когда Даша собралась замуж за обеспеченного человека, она и совсем может перестать ездить к дяде.

– И Ефиму Яковлевичу это известно?

– О чем-то он сам давно догадывался, и ему, естественно, отношение племянницы покойной жены могло казаться обидным. Теперь же Даша познакомила его со своим женихом и чуть ли не открытым текстом дала понять, что ни в каких подачках она не нуждается.

– Откуда вы знаете, что она дала ему это понять?

– Оттуда! Я хорошо знаю Дашу. Знаю, что она познакомила Долевича с дядей. И потом я навещала Ефима уже перед самым застольем, когда все остальные уже побывали у него, и он пожаловался мне на то, что Даша стала колючей и что она невзлюбила его ни за что ни про что.

– Вы попытались объяснить Ефиму Яковлевичу, что происходит на самом деле?

– Попыталась, – кивнула Анна Даниловна, – но Ефим уже сам серьезно болен и у него нет ни сил, ни желания разбираться в психологии чужой души.

– Получается, что Дарья может остаться без наследства?

– Может, – кивнула Федотова и добавила – К ее полному удовлетворению. Я уверена, что, если даже Ефим что-то оставит девушке, она откажется вступать в права наследования.

– Из-за предстоявшего ей брака с Долевичем?

– Думаю, что и не будь его, она все равно отказалась бы.

– Но ее мать будет против!

– Не исключено, что, если Светлана не оставит дочь в покое, Даша просто сбежит из дома.

– Анна Даниловна, как вы думаете, я могу поговорить со Светланой Макаровной?

– Я бы вам не советовала этого делать, – ответила Федотова, – даже не буду объяснять почему. Да и сама Светлана навряд ли изъявит желание разговаривать с вами.

Андриана Карлсоновна поднесла ко рту чашку с кофе и допила уже начавшие остывать остатки. «Как жаль, – подумала она, – что гадание на кофе не может подсказать правильного решения».

– А вот Дарья, которая не в восторге от материнских маневров, очень даже может согласиться на разговор с вами, – донесся до нее голос Федотовой. – Тем более что с Захаром у девушки были неплохие отношения.

– Да?

Федотова кивнула.

– А что связывало девушку с Захаром Яковлевичем?

– Ничего не связывало, – отмахнулась женщина, – просто Даша жалела его.

– Вы тоже его жалели?

– Даже не знаю, – ответила Федотова. – Конечно, у Захара не все гладко сложилось в жизни. Но ведь он и сам не прикладывал усилий, чтобы устроить свою судьбу.

– То есть?

– Плыл по течению. Я помню его жену Ксюшку. Очень милая была молодая женщина, симпатичная, веселая. Так Захар и палец о палец не ударил, чтобы удержать ее и сохранить семью.

– А разве можно удержать человека, если он решил уйти? – спросила Андриана. Ей невольно вспомнился ее Артур Соколов-старший. Как же она любила его! И как глупо потеряла! В том, что он бросил ее, виновата была только она сама. Артур ей сделал предложение сразу же перед отлетом в свою летную часть. У него был приказ, и он не мог нарушить его. Она же в ответ на его объяснение в любви и просьбу стать его женой промямлила, что она еще не готова покидать отчий дом. Он махнул рукой и ушел. Больше она его никогда не видела. Позднее до нее долетела весть, что он женился и у него родился сын, которого в честь отца Артура назвали Владимиром.

А спустя много лет на свет появился внук, Артур-младший, который и свалился ей как снег на голову пару лет назад – прошу любить и жаловать. Только вот Артура-старшего к этому времени на свете уже не было. И теперь всякий раз, глядя на его внука, Андриана видит перед собой деда – свою первую и единственную любовь. Сколько раз с тех пор она пыталась кусать локти. Да только достать до них невозможно. Ах, Артур, Артур.

Вернувшись к действительности, Андриана услышала ответ на свой вопрос:

– Захар мог бы удержать Ксению, если бы захотел стать отцом так же сильно, как Ксения хотела стать матерью.

– Жена Захара Яковлевича хотела ребенка? – спросила сыщица.

– В том-то и дело! Она не раз говорила мне об этом.

– А Захар Яковлевич не хотел?

– Не хотел, – печально вздохнула Анна Даниловна, и Андриана вспомнила, что у Федотовых тоже нет детей.

– Почему же он не хотел?

– Говорил, что не готов к отцовству.

«Совсем, как я когда-то Артуру».

– И как же потом сложилась ее жизнь?

– По-моему, Ксения удачно вышла замуж и стала матерью.

– Откуда вы это знаете?

– Вроде бы мне об этом сказал сам Захар.

– А вы сами больше не виделись с Ксенией?

– Нет. Как только она ушла от Захара, то и в дом Ефима приезжать перестала, и я потеряла ее из вида.

– Жаль…

– Может быть, и так, но частью нашего сообщества был именно Захар и мы не могли поддерживать отношения и с ним, и с бросившей его женой.

– Почему? – задала риторический вопрос Андриана и, естественно, не получила на него ответа. – Хорошо, – сказала она, – вы дадите мне телефон Даши Лопыревой?

– Дам.

– Только пока не звоните ей сами. А то я боюсь, что она расскажет о вашем предупреждении своей матери.

– Не думаю, что Даша сделает это. Но сама звонить ей пока не буду.

Оставив деньги на столике, женщины вышли из кофейни.

– Вы куда сейчас? – спросила Федотова.

– Домой.

– А где вы живете?

– На Безымянке.

Анна Даниловна присвистнула, совсем как мамаша маленькой разбойницы из старого советского фильма-сказки «Снежная королева».

– Вызовете такси? – спросила она сыщицу.

– Доберусь на автобусе. Здесь рядом остановка.

– Садитесь ко мне в машину! – скомандовала Федотова.

– Зачем?! – округлила глаза сыщица.

– Я довезу вас до дома. И не вздумайте со мной спорить!

– Но…

– А то позвоню Даше, – усмехнулась Анна Даниловна.

– Но ведь это шантаж!

– Естественно, – с довольным видом кивнула Федотова.

И Андриана Карлсоновна, надев на лицо покорное выражение, села в «мицубиси». В салоне было так тепло и уютно, что она даже на минуту зажмурилась от удовольствия.

До ее дома они добрались за каких-нибудь полчаса. Сыщица подумала, должна ли она пригласить Анну Даниловну к себе. Но Федотова опередила ее:

– На чай не напрашиваюсь. Уже кофе напилась. Так что, Шерлок, – проговорила она с улыбкой, – освободите салон моей машины и успеха в сыщицких делах.

– Спасибо, до свидания, – облегченно вырвалось у Андрианы Карлсоновны.

– Пока-пока!

Глава 15

Войдя в свою квартиру и втянув носом насыщенный дразнящими ароматами воздух, Андриана поняла, что ее приглашение в гости Федотовой было бы очень некстати, так как дома пахло борщом и жарящимися котлетами. Это могло значить только одно – Артур-младший хозяйничал на кухне.

Так и есть! Он стоял к ней спиной, переворачивая на сковороде котлеты. Не поворачиваясь, он спросил:

– Явилась?

– Угу.

– Ужинать будешь?

– Буду.

– Я думал, откажешься, – фыркнул он.

– Это еще почему? – искренне удивилась Андриана.

– От тебя кофе пахнет за версту.

– Прямо так уж и за версту? И потом кофе – это не еда.

– Так ты что же, в «Старой мельнице» только кофе дула?

– Откуда ты знаешь, что я пила кофе в «Старой мельнице»?

– Кофе с таким ароматом варят только в «Старой мельнице».

– Ну, допустим, – согласилась она.

– И потом, – продолжил Артур, – мужчина, перемещающийся по городу на «мицубиси», не поведет даму в забегаловку.

– А вот и не угадал! – запрыгала обрадованно на одном месте, как маленькая девочка, сыщица.

– В смысле? – удивленно спросил Артур и соизволил повернуться к ней лицом.

– Я была не с мужчиной!

– Неразумная ты женщина, – проговорил он укоризненно.

– Почему это неразумная? – обиделась Андриана.

– Потому что разумная женщина всегда поддержит заблуждение мужчины и подтвердит, что была с поклонником, даже если она была в заведении одна.

– Не дождешься! – сказала Андриана. – Никогда ты этого от меня не дождешься!

Вид у нее при этом был такой, что Артур даже подумал, что она соорудит кукиш и подсунет ему под нос. Но нет, Андриана Карлсоновна – женщина воспитанная, с тридцатипятилетним педагогическим стажем, поэтому она обошлась только победоносным выражением лица.

– Объяснись! – потребовал Артур.

– А что тут объяснять, сам не маленький, мог бы догадаться! – Она передернула плечами и все-таки снизошла до объяснения: – Если я скажу, что у меня появился поклонник, ты обрадуешься и посчитаешь себя свободным от обязательств, на которые согласился перед дедом. И я, сирота несчастная, останусь без присмотра и заботы.

– Не сирота ты, а притворщица, – хмыкнул Артур. – И потом никаких обязательств я на себя не брал.

– Как же это?! – Андриана уперла руки в боки.

– А так, я всего лишь, как любящий внук и совестливый человек, выполняю просьбу деда и присматриваю за его легкомысленной первой любовью, к которой старость пришла, забыв прихватить с собой мудрость.

– Что?! – вырвалось у Андрианы. – Какая такая старость?!

– Обыкновенная.

– Бессовестный ты человек! – она нагнула голову и, как маленькая телочка, бросилась на Артура, надеясь как следует боднуть его головой в живот.

Но Соколов-младший оказался ловким парнем, он подхватил Андриану на руки, вынес из кухни и посадил на шкаф в ее спальне. Вышел и закрыл за собой дверь.

– Сними меня отсюда немедленно! – завопила она так громко, что обе кошки, встревожившись, подбежали к двери хозяйской спальни и стали ее царапать. Потом, догадавшись, что хозяйка им не откроет, они кинулись на кухню к Артуру и, мяукая, стали кружить вокруг него, требуя предъявить им хозяйку.

– Будьте хоть вы благоразумны, – обратился Артур к кошкам. – Перестанет вопить, успокоится, и сниму ее со шкафа. А пока пусть посидит. Иначе у меня и борщ переварится, и котлеты подгорят.

Кошки перестали кружить и мяукать, но смотрели на него вопрошающе четырьмя изумрудными глазами.

Артур взял с тарелки остывшую котлету, разломил ее и положил в кошачьи чашки. Фрейя и Маруся тотчас забыли про Андриану и принялись за угощение. Тем более что и Андриана, устав кричать, притихла.

Сняв с плиты кастрюлю с борщом и переложив со сковороды на тарелку последнюю котлету, Артур поставил на одну конфорку кастрюлю с очищенной картошкой, на другую – чайник и пошел посмотреть на Андриану. Осторожно открыв дверь, он заглянул в комнату. Андриана вытянулась на шкафу, положив под голову обе руки, и спала, тихо посапывая во сне. Он не стал ее будить и на цыпочках вышел из спальни, в которую, кстати, Андриана запрещала ему заходить. Но когда это он слушал ее запреты.

Вернувшись на кухню, он открыл ноутбук и уткнулся в свои рабочие материалы. Оторвался он от них, когда решил, что картошка сварилась и можно накрывать стол к ужину.

Войдя в спальню Андрианы, он постучал по шкафу. Она сразу же открыла глаза и, вспомнив, что произошло, собралась открыть рот. Но Артур приложил палец к губам и предостерегающе покачал головой. Потом сказал:

– Если будешь скандалить, останешься без ужина и спать будешь на шкафу.

– А как же туалет?

– Я принесу тебе ночную вазу, – великодушно пообещал он.

– Тиран!

– Возможно.

– Сатрап!

– Не исключено.

– Сними меня отсюда немедленно!

– А ты не будешь кричать и драться?

– Сегодня не буду, – пообещала она нехотя.

Он хмыкнул и, обратившись к ней как к ребенку, проговорил:

– Иди сюда, моя маленькая.

Она вздохнула и протянула к нему руки, потом обвила ими его шею и положила голову ему на грудь. При этом она вспомнила его деда. Артур-старший никогда не был с ней столь суров. А если бы был, промелькнуло в ее голове, то она, скорее всего, послушно отправилась бы за ним по месту его службы. И стала бы его женой. И теперь бы Артур-младший был бы и ее внуком.

Артур снял ее со шкафа и попытался поставить на ноги, но она не отцеплялась от его шеи.

– Андриана, ты что, опять уснула?

– Я? Нет!

– Тогда иди умывайся! Ужин готов.

Андриана обожала блюда, приготовленные Артуром, особенно его борщ из говядины с белой фасолью.

– Вкусно, – проговорила она с полным ртом.

– Тогда ешь, – ответил он.

– А почему ты сегодня так рано пришел? – спросила она.

– Чтобы застать тебя врасплох.

– И что, застал?

– Конечно! У тебя в холодильнике мышь повесилась.

– Не ври! Не было там никакой мыши.

– Что правда, то правда, – согласился он. – Там вообще ничего не было!

– Просто я его только что помыла и не успела заполнить.

– Тогда зачем ты его включила?

– А что, не надо было? – озабоченно спросила она.

Он ничего не ответил. Но по его виду Андриана догадалась, что сейчас ее холодильник полон. «Все-таки хорошо, что он у меня есть», – растроганно подумала она и зачерпнула из тарелки последнюю ложку борща.

– На второе – картофельное пюре с котлетой, – сказал Артур.

Она кивнула и, не вставая с места, протянула ему свою пустую тарелку, чтобы он положил ее в мойку.

– Лентяйка, – беззлобно проворчал Артур.

После второго блюда был чай с кексом.

– Жаль, что кекс не домашний, – притворно пожаловалась Андриана.

– Совершенно верно, – согласился Артур. – Поэтому я даю тебе домашнее задание – испечь кекс.

– Я не умею! – испугалась Андриана.

– Научись. Там нет ничего сложного. Рецепт я тебе оставлю.

– Мне некогда! – решила отбояриться она.

– И чем же ты занята?

– У меня новое дело. Но я тебе ничего не скажу!

– Ну и ладно, – не стал допытываться о сути ее дела, – испечешь кекс в перерыве между работой по своему делу. Например, Агата Кристи рассказывала, что свои «убийства» она придумывает, когда моет посуду.

– Я не Агата Кристи!

– Тем более, – сказал Артур, – приготовление кекса пойдет на пользу твоим детективным способностям.

«Права русская пословица, которая утверждает, что молчание золото, – грустно подумала Андриана, – и чего я высунулась с этим кексом. Ела бы молча тот, что дали, и не было бы никаких проблем». Однако она скоро успокоилась, подумав о том, что Артур вскоре забудет о кексе.

Остаток вечера у них прошел мирно. После того как Артур перемыл посуду, а Андриана вытерла ее и расставила по местам, он предложил ей сыграть партию в шахматы. Первую Андриана проиграла и настояла на второй, которую выиграла. Хотя у нее были смутные подозрения, что Артур специально подставился, чтобы она не заставила его играть с ней до утра.

Андриана хотела встать утром пораньше, но забыла завести будильник и проспала. Проснулась она от того, что веселые лучи зимнего солнца беззастенчиво скользили по ее лицу. Тут только выяснилось, что она вчера не только забыла завести будильник, но и шторы на окне не задвинула. «Чего это на меня нашло», – подумала Андриана.

«Стареешь», – не преминул уколоть ее внутренний голос. Андриана Карлсоновна, конечно же, рассердилась, но согласитесь, не бить же саму себя. Поэтому она сделала вид, что ничего такого не слышала, умылась и пошла на кухню.

На столе была записка: «Блинчики в духовке, сметана в холодильнике».

Андриана сладко потянулась и принялась за оставленный для нее Артуром завтрак.

Наевшись, сыщица перебралась на свой синий диванчик и только тут заметила приколотый к подушке, расшитой павлинами, листок бумаги. Это был рецепт злополучного кекса! Андриана отцепила его от подушки, смяла и бросила в пакет с мусором, презрительно наморщив при этом свой маленький носик. Взяв в руки телефон, она набрала номер Дарьи Лопыревой.

Девушка отозвалась сразу:

– Алло, – но голос ее при этом звучал неуверенно. Андриана догадалась, что Дашу насторожил высветившийся незнакомый ей номер.

– Здравствуйте, – проговорила она, – мне нужна Дарья Ульяновна Лопырева.

– Здравствуйте, это я. А кто вы?

– Я – частный детектив Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль.

– Частный? – удивилась девушка. – Вы не из полиции?

– Нет, в полиции я не работаю, но сотрудничаю с ней.

– Так это Турусов дал вам мой номер?

– Нет, что вы! Полиция никому не дает номеров телефонов свидетелей. Но я работаю по тому же делу, что и упомянутый вами капитан. Просто меня наняло лицо, заинтересованное в скорейшем раскрытии убийства Захара Яковлевича Масальского.

– Я, кажется, даже догадываюсь, кто это лицо, – отозвалась девушка.

– Может быть, догадываетесь, а может быть, и нет, – проговорила Андриана. – Я хотела бы с вами встретиться.

– Что ж, будем считать, что вы меня заинтриговали, и я согласна подъехать туда, куда вам удобно.

– Вы знакомы с Безымянкой?

– Более-менее, – неопределенно отозвалась девушка. – Но вы говорите, куда подъехать, я найду.

Андриана уже догадалась, что на Безымянке девушке навряд ли часто приходилось бывать, поэтому она подумала про себя: «Ни ей, ни мне», – и предложила встретиться в кафе «Ивушка», до которого было несложно добраться как из Старого города, так и с Безымянки.

Затянувшаяся пауза насторожила Андриану, и она спросила:

– Вы не знаете, где это?

– Догадываюсь.

– Мы можем встретиться в другом месте.

– Да нет, я подъеду к «Ивушке». Во сколько?

– В двенадцать пополудни вас устроит?

– Вполне, – на этот раз голос девушки прозвучал почти беззаботно.

– Тогда до встречи.

– Да, – Даша первая отключила связь.

Андриана еще целую минуту раздумывала о том, правильно ли она поступила, предложив для встречи со свидетельницей «Ивушку». Но так как теперь изменять что-либо было поздно, она выбросила из головы сомнения и стала собираться.

«Ивушка» была маленьким кафе, которое когда-то было обычной советской столовой. Но пришло новое время, и кафе превратилось в частное заведение с приличной, но недорогой кухней. Публика, посещавшая «Ивушку», была невзыскательной, в основном среднего достатка. В кафе можно было как позавтракать, так и пообедать, поужинать, встретиться с друзьями и деловыми партнерами. Ценилось посетителями и то, что в «Ивушке» никому ни до кого не было дела.

Андриана Карлсоновна приехала немного раньше и стала ждать Дашу. Она корила себя за то, что не удосужилась спросить, на чем девушка приедет и во что будет одета. «Неужели Артур прав, – подумала она печально, – и я старею? Но ведь мне всего лишь семьдесят с малюсеньким хвостиком. Нет! – ободрила она сама себя, – это всего лишь причуды девичьей памяти!» Андриана и впрямь до сих пор оставалась девицей. Так что никаких преувеличений в ее рассуждениях о девичестве не было. «Вот взять хотя бы Лорен Хаттон, американскую актрису и супермодель! Ей семьдесят восемь лет! Что не помешало ей сняться топлес для обложки журнала Harper’s Bazaar. И она отлично смотрится, например, без бюстгальтера в белой рубашке. Я бы, конечно, на такое никогда не решилась, потому что мое воспитание не позволяет мне выставлять свои телеса напоказ перед чужими людьми. Но кожа у меня не дряблая и гладенькая. Так что у меня сейчас третья молодость! – оптимистично решила Андриана, и мысли ее снова вернулись к американской модели: – У нас с Лорен Хаттон много общего! Я, как и она, чаще всего умываясь мылом, не люблю косметологов и не доверяю косметическим средствам. Одна сплошная химия!.. И еще Лорен в интервью признавалась, что она торопится в кровать, чтобы почитать. Я тоже люблю читать! И не только в кровати, а везде – везде!» И тут Андриана увидела, что на дороге, как раз напротив «Ивушки», остановилось такси и из него выпорхнула стройная девушка в кожаной куртке, отстроченной коричневым мехом. Без шапки. Ее алый шарф подхватил ветер и стал развевать его, как флаг. Андриана не сводила с девушки внимательных глаз. Та тоже заметила ее и, улыбнувшись краешком рта, ускорила шаг.

– Вы Андриана Карлсоновна? – спросила девушка, приблизившись к сыщице.

– Да, а вы Дарья Ульяновна Лопырева?

– Просто Даша, – ответила девушка. Она посмотрела на «Ивушку» и сказала: – Симпатичный домик. Зайдем?

– Да, конечно, – кивнула сыщица и на правах аборигена, хорошо знакомого со здешней обстановкой, провела девушку вовнутрь. Оставив верхнюю одежду в гардеробе, они заняли столик недалеко от двери.

Андриана подумала: «Даша, кажется, беспокоится за свою куртку».

– Здесь безопасно, – сказала она.

– Что? – рассеянно переспросила девушка.

– Ваша куртка вернется к вам в целости и сохранности.

– Надеюсь, – отозвалась Даша. И спросила: – Вас наняла Диана Артемьевна?

– Нет, – покачала головой Андриана.

– А кто?

– Вы не знаете этого человека.

– Кто-то из знакомых дяди Захара?

– Можно сказать, и так, – неопределенно ответила Андриана Карлсоновна.

– Если вы хотите спросить, не подозреваю ли я кого-то в убийстве, то мой ответ – нет. Я много думала. Перебирала события, предшествующие новогодней ночи, и само наше пребывание за столом. Все было довольно скучно. Дяди Ефима с нами не было, и никому не было весело, хотя многие притворялись.

– Вы не заметили, с кем общался Захар Яковлевич?

– Со мной общался, вернее, я с ним, – поправилась девушка. – Тетя Аня с ним разговаривала.

– Федотова?

– Да, – кивнула Даша, – она хорошо относилась к дяде Захару.

– А как к нему относились другие?

– Недолюбливали, не считая Кротова, мужа Ираиды. Юра относился к дяде Захару нейтрально.

– А Ираида?

– Ираида, внучка тети Маши, сестры дяди Ефима, она не любила его.

– За что?

– Считала конкурентом, – невесело усмехнулась Дарья.

– Конкурентом?

– Ну да. Дядя Захар – младший брат дяди Ефима. У них был один отец, и именно дядя Захар, по идее, мог бы получить все. Если что и останавливало дядю Ефима признать брата главным своим наследником, то это отсутствие у него детей. У самого дяди Ефима детей не было.

– А вы приходитесь Ефиму Яковлевичу племянницей?

– Так считают многие.

– А вы?

– Мне смешно об этом думать!

– Почему?

– Посудите сами! Когда я родилась, то тети Люсьены уже не было в живых!

– Но это не отменяет тот факт, что ваша мама была сестрой жены Ефима Яковлевича.

– Не отменяет, – грустно согласилась Дарья, – но все равно это нелепо! И как противно! Я не нищая! И Костя против!

– Ваш жених?

– Да! – с вызовом выговорила Дарья.

– Но все-таки вы поехали к дяде на Новый год.

– Мать чуть ли не в ногах у нас валялась. И я, глупая, уступила. Но сказала ей, что это в последний раз.

– А она?

– Согласилась.

– Удивительно.

– Я и сама удивилась.

– Ваша мама тоже недолюбливала Захара Яковлевича?

– Еще бы она его любила! К тому же мать считала дядю Захара неудачником.

– Почему?

– Потому что он не нажил таких денег, как дядя Ефим.

– Деньги не всегда символ удачливости.

– Это вы так думаете. А у моей матери единственное мерило успеха деньги!

– Даша, можно задать вам не совсем скромный вопрос? – спросила Андриана.

– Не совсем скромный? – удивилась девушка. – Вы меня заинтриговали, задавайте.

– Если Ефим Яковлевич оставит вам часть своего наследства, вы примете ее?

– Нет, – ни на минуту не задумываясь, ответила Даша.

«Принципиальная девушка», – подумала Андриана.

– Ваша мама будет разочарована.

– Кто бы сомневался, – снова усмехнулась девушка. – Это и был ваш нескромный вопрос?

– Да, – почему-то смутилась Андриана Карлсоновна. И перешла на другую тему: – Я думала, что вас привезет жених.

– Костя? Он ничего не знает.

– Вы не поделились с ним?

– Нет, я хотела сначала все выяснить сама. Но насколько я поняла, у вас пока нет версий?

– Я предполагала, что Захар Яковлевич мог кого-то из родственников шантажировать.

– Чепуха! – отмахнулась Дарья. – Если его и могли за что-то убить, то только из-за наследства. Но в то же время все уверены, что Ефим Яковлевич просто разделит свое наследство между всеми заинтересованными лицами.

– Однако не в равных частях?

Даша пожала плечами.

Поняв, что больше ничего интересного Дарья ей не скажет, сыщица решила попрощаться с девушкой.

– Я ничем не помогла вам, – точно угадав ее мысли, проговорила Даша. – Во всяком случае, мне было интересно с вами познакомиться. И если вы дадите мне свой телефон, то я позвоню вам, если узнаю что-то полезное для расследования.

Сыщица протянула ей свою визитку, и Даша, кивнув, спрятала ее в кармашек своего брючного костюма. Когда они уже вышли на улицу, Даша оглянулась на «Ивушку» и, рассмеявшись, проговорила:

– Обязательно привезу сюда Костю.

Глава 16

Вернувшись домой, Андриана Карлсоновна первым делом заглянула в холодильник и накормила кошек. Потом немного подумала, прислушалась к своим ощущениям и поела сама. Что ни говори, а съеденный свекольный салат и выпитая в «Ивушке» чашка чая с крохотной горкой имбирных печений не могли служить полноценным обедом.

После обеда сыщице захотелось полежать на диванчике в обнимку с книгой, но, увы, она не могла себе этого позволить, пока не разработан план дальнейших действий по расследуемому ею делу. Хуже всего было то, что у нее практически не было отправных точек. Дано: гости собрались для празднования Нового года в доме богатого родственника, который собирается с минуты на минуту почить в бозе. Большинство из них надеется получить наследство, но никто не знает, кого именно хозяин особняка упомянул в завещании. И есть ли оно вообще, это завещание. По слухам, есть. Но Ефим Яковлевич то ли собирается переписать его, то ли уже переписал. Спрашивается – у кого есть мотив для устранения богатого дяди? Практически у всех, за некоторым исключением. Но в результате убивают не богатого завещателя, а его бедного брата, к которому, по идее, ни у кого не должно быть претензий. Если только кому-то из присутствующих в доме каким-то образом не стало известно, что хозяин дома решил завещать все движимое и недвижимое имущество своему единственному брату, то есть убитому Захару Яковлевичу Масальскому. Свидетели в один голос утверждают, что эта версия не имеет права на существование, потому что Ефим Яковлевич Масальский, несмотря на свою болезнь, находится в здравом уме и не станет отдавать деньги брату, у которого они никогда не задерживались в руках.

Сам способ убийства – предварительное удушение жертвы, а потом удары по уже мертвому телу, говорит о том, что это была месть. За что можно мстить Захару Яковлевичу? Андриане приходил на ум только шантаж. Но опять же свидетели, в том числе и домоправительница, категорически отрицали способность Захара Яковлевича к шантажу. Однако Андриана Карлсоновна не собиралась сбрасывать эту версию со счетов. Мало ли что могут говорить свидетели. Никогда нельзя ручаться за другого человека. Порой даже с самим собой трудно разобраться. Не исключала она и того, что убийц было двое.

Андриана Карлсоновна еще раз внимательно просмотрела список людей, присутствующих в доме. Ей очень хотелось поговорить с Ольгой Геннадьевной Мелиховой, ведь она, как и Диана Артемьевна, постоянно живет в доме и могла что-то видеть или слышать. Но все-таки сыщица решила пока отказаться от встречи с ней. Как-никак она тетка Марии Павловны Климовой, которая теперь оказывалась в списке наследников на первом месте. И у Андрианы не было сомнений в том, что Мелихова не удержится от соблазна передать племяннице все, даже мельчайшие подробности их разговора. Поэтому нужно предпринять что-то другое. И тут ей пришло в голову, что стоит съездить на квартиру покойного Захара Яковлевича Масальского. Конечно, попасть она туда не сможет. Андриана не сомневалась в том, что полиция провела обыск в квартире и опечатала ее. Но ничто не мешает ей поговорить с соседями, возможно, она узнает что-то неизвестное ей доселе о характере Захара Масальского, его привычках и знакомых. Пестимьянов хоть и считал себя ближайшим другом Захара Яковлевича, такими знаниями похвастать не мог. «И вообще, – пришло в голову сыщице, – ее клиент слишком мало знал о своем друге. Неужели Масальский-младший был настолько скрытным и замкнутым человеком?»

К этому времени за окном уже стало смеркаться. А тут еще серая туча подплыла почти к самому подоконнику Андрианы и стала трясти своими пышными юбками. «У, противная», – подумала сыщица. На подоконник посыпался густой снег. Андриана подумала, что можно, как в сказке, взять швабру, открыть окно и оттолкнуть толстуху прочь. Но пока она витала в своих фантазиях, туча заметно похудела, поднялась ввысь и уплыла в неизвестном направлении. Андриана зашторила окно и решила, что наступило время для чтения, которое она на сегодня заслужила. А завтра с утра она отправится на квартиру Захара Яковлевича Масальского. Сказано – сделано.

Несмотря на то что Артур позавчера под завязку забил холодильник Андрианы продуктами, она ограничилась легким завтраком и сразу же вышла из дома. Остановилась возле подъезда и бросила грустный взгляд в сторону гаражей. Зимой ее мотоцикл простаивал, и сыщице приходилось перемещаться по городу на общественном транспорте, реже она брала такси. Вот и сейчас она отправилась на автобусную остановку, с кряхтением преодолевая снежные завалы. Снег валил всю ночь, и двор еще не расчистили. Оставалось только надеяться, что на проезжей части снегоуборочная техника потрудилась на славу и пассажирам не придется прыгать из салона автобуса в сугробы.

Ее надежды на добросовестность дорожных служб оправдались, и спустя час Андриана Карлсоновна уже стояла у двери подъезда, в котором находилась квартира Захара Ефимовича. Позвонив в квартиру на первом этаже, Андриана услышала вопрос:

– Кто там?

– Почта, – привычно солгала она.

Дверь открылась, и Андриана быстро скользнула в лифт. Конечно, на третий этаж можно было бы подняться пешком, но вдруг открывший ей дверь подъезда гражданин окажется бдительным и засечет ее передвижения. А то и остановит. Все почтовые ящики находились на первом этаже, и выше почтальону было делать нечего. Можно, конечно, было бы заявить, что она несет заказное письмо. Но ведь встречаются такие придирчивые жильцы, что могут потребовать показать письмо. А ей сейчас только скандала не хватало. Так что уж лучше перестраховаться.

Лифт остановился на третьем этаже. Покинув его кабину, сыщица оглянулась по сторонам. Никого. Она позвонила в квартиру Масальского, которая оказалась неопечатанной. По-видимому, полиция ничего полезного при обыске не нашла и решила, что скрывать в ней от посторонних глаз нечего. Это говорит о том, что родственникам вход в квартиру свободен. Но единственный родственник не выходит из своей комнаты. Так что квартира Захара Яковлевича пустует. Андриане очень хотелось проникнуть вовнутрь. Когда на ее звонок никто не ответил, она подергала за ручку. Дверь заперта, что и неудивительно. Если полиция и не опечатала квартиру, то это не значит, что она оставила ее незапертой. «Интересно, – подумала Андриана, – есть ли ключ от этой квартиры у Овчинниковой?» Впрочем, даже если у нее нет, она может взять ключ у Ефима Яковлевича. Хотя не факт, что младший брат оставил ключ от своей квартиры старшему брату. Да и Диана Артемьевна, скорее всего, откажет ей в ее незаконной просьбе. Андриана тяжело вздохнула и позвонила в квартиру напротив. Но и там никто не отозвался, хотя сыщице почему-то показалось, что за дверью кто-то есть. И этот кто-то тяжело дышит и внимательно наблюдает за ней. Однако сыщица не исключала, что это ощущение возникло у нее из-за чрезмерного напряжения нервов.

Подождав немного, Андриана Карлсоновна позвонила в две оставшиеся на площадке квартиры. Ответом ей была тишина. «Вымерли они, что ли, все», – недовольно подумала Андриана Карлсоновна, но тотчас напомнила себе, что сегодня будни, то есть обычный рабочий день для всех нормальных людей, кроме пенсионеров, женщин, находящихся в декрете, студентов и тунеядцев. По-видимому, в квартирах на этой площадке не проживает никто из перечисленных категорий граждан.

Андриана уже хотела было спуститься вниз, но передумала и поднялась наверх. Позвонила в квартиру, расположенную над квартирой Масальского. Дверь ей открыли почти что сразу, даже не спросив, кто там. На пороге стояла русоволосая женщина среднего возраста. Андриана сразу определила на глаз, что хозяйка квартиры немного моложе ее самой, то есть семидесяти ей нет, но лет шестьдесят семь – шестьдесят восемь уже точно стукнуло. Серьезный взгляд темно-синих глаз женщины говорил о том, что хитрить с ней не стоит. Раскусит и пошлет. Поэтому Андриана, вздохнув про себя, достала удостоверение частного детектива и представилась:

– Я Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль, частный детектив, расследую убийство вашего соседа.

– Захара? – спросила женщина, нисколько не удивившись.

– Да, его, – отозвалась Андриана.

– Меня зовут Лина Федоровна Лопнина. Я пенсионерка.

– Очень приятно…

– Мне, в общем-то, тоже, хотя причина нашего знакомства далека от приятности.

Сыщица кивнула.

– Заходите, – пригласила женщина, – не люблю разговаривать на лестничной площадке.

– Я тоже.

Войдя в прихожую, Андриана вытащила из сумки бахилы и быстро натянула их на ноги.

– Как быстро вы решили вопрос с переобуванием, – улыбнулась хозяйка квартиры и указала рукой направление, в котором следует пройти гостье. Андриана уже догадалась, что Лина Федоровна приглашает ее на кухню, и ничуть против этого не возражала. Она сама всех своих гостей приводила на кухню. Чисто, уютно, почти всегда вкусно пахнет.

Андриана не ошиблась. На кухне Лины Федоровны было и чисто, и уютно. И пахло пирожками с луком.

– Садитесь, – пригласила ее Лопнина, – хотя нет, сначала идите прямо по коридору, первая дверь справа, ванная. Вымойте руки. Я только что испекла пирожки с луком с яйцами.

– Я уже позавтракала, – начала было Андриана.

Но Лопнина ее перебила:

– Слышать ничего не хочу! Не станете есть мои пирожки, беседа наша не состоится.

Андриана Карлсоновна невольно рассмеялась категоричности интонации, с которой Лина Федоровна произнесла свои слова.

– Я, в общем-то, не против, – ответила сыщица, – и выпечку домашнюю обожаю.

– Я тоже. И никогда не сидела ни на какой диете.

– Вам и не надо, – ответила Андриана, быстрым взглядом обхватив стройную фигуру женщины. Сама она тоже никогда не набирала лишнего веса, хотя не отказывала себе в еде и имела небольшой рост. Подруга Леокадия говорила, что Андриана не полнеет из-за своей непоседливости и юркости. Наверное, она была права. Как-то так сложилось, что и она сама, и их третья подруга Мила привыкли считать, что Лео всегда и во всем права. Самое интересное было в том, что так же считали все влюблявшиеся в Леокадию мужчины. А таких за ее долгую жизнь набралось немало. Да и сейчас у Лео целых два преданных поклонника. А вот у Андрианы с Милой ни одного. Если только Андриане не считать своим поклонником внука своей первой любви Артура-младшего, а Миле – соседа-пенсионера, живущего в квартире рядом. «Смешно, конечно, – думала сыщица, тщательно намыливая руки душистым хвойным мылом. – Но, как говорится, на безрыбье и рак рыба».

Когда она вернулась на кухню, пирожки уже были на столе. От пузатых чашек под купеческую старину, заполненных ароматным чаем, поднимался пар. Видимо, хозяйка любила горячий чай. «Что ж, – подумала Андриана, – некоторые любят погорячее. Главное, чтобы разговор у нас получился продуктивный».

– Чего же вы стоите, – проговорила Лина Федоровна, – присаживайтесь.

– Спасибо.

– Сахар я не клала, не знаю, насколько сладкий вы любите чай.

– Сладкий, но не очень, – ответила Андриана. Она села за стол, пододвинула к себе тарелочку с пирожками, а в чашку с чаем положила две чайные ложки сахара. Она заметила, что варенья на столе не было. На ее взгляд, Лопнина была женщиной хозяйственной, но спрашивать о том, варит ли она варенье, сыщице было неудобно. Поэтому, откусив пару кусочков от пирожка, она принялась нахваливать их вкус.

– Я рада, что вам понравилась моя стряпня, так что доедайте, и я отвечу на ваши вопросы. Вы ведь ко мне не чай пришли пить.

Андриана съела два пирожка и сказала:

– Спасибо большое за угощение, но больше мне все равно не съесть.

Лопнина улыбнулась и сказала:

– Я вот вспомнила Дюймовочку, которая половинкой зерна наедалась. Крот решил, что из нее получится выгодная жена.

Андриана пропустила этот сомнительный комплимент мимо ушей. Не объяснять же, в самом деле, этой милой женщине, что она под настроение может уписать тарелку борща, а потом еще картофельное пюре с котлетой. А вот замуж ее никто не взял…

– Лина Федоровна, вы хорошо знали Захара Яковлевича?

– Да как вам сказать, – ответила женщина, положив руки на стол, – общались мы с ним по соседству. Тоже вот, как и вас, пирожками угощала. Как сосед он был очень удобным.

– Как это удобным? – не поняла Андриана.

– А так, никогда не шумел, музыку громко не включал. Не пьянствовал, хотя выпить, конечно, мог, не курил, так что дым вонючий не поднимался ко мне ни с его балкона, ни с площадки. Компаний тоже шумных не водил. Если что мне требовалось, например, кран починить, переставить что-то, всегда помогал.

– Лина Федоровна! Вы давно живете в этом доме?

– Вас интересует мой возраст или как давно я знаю Захара? – грустно улыбнулась женщина.

– Конечно, второе, – смутилась Андриана Карлсоновна. Вопросы возраста были ее больной темой.

– Так вот, сама я живу в этом доме с рождения. Захар же поселился здесь незадолго до своей женитьбы на Ксении.

– Вы знали его первую жену? – оживилась сыщица.

– Конечно, знала, – ответила Лопнина и, в свою очередь, спросила с некоторым удивлением: – Почему первую? Захар был женат один раз. Так что второй жены не было.

– Простите, я не так выразилась. Просто мне сказали, что у Захара Яковлевича была некоторое время назад постоянная женщина.

– Была, – согласилась Лина Федоровна. – Но прошло уже года два, как Маргарита и носа сюда не кажет.

– С ней вы тоже были знакомы?

– Да, и неплохо. Марго время от времени заглядывала ко мне по-соседски. Хотя в силу большой разницы в возрасте подружками мы с ней быть не могли.

– Она была намного младше Захара Яковлевича?

– Вопросов о возрасте я ей не задавала, но лет на двадцать или даже больше Марго была моложе Захара.

– Что же их связывало?

– Наверное, чувства, – пожала плечами женщина, – не зря в народе говорят, что любовь зла.

– Что же их в таком случае разъединило?

– Опять же, наверное, чувства, которые изменились. А скорее всего, у Марго просто открылись глаза.

– На что?!

– На то, что Захар человек не семейный.

– Не семейный?

– Ну да, семья как таковая его никогда не интересовала. Захар был не против того, чтобы в его доме жила женщина. Но вить гнездышко и заводить детишек он никогда не хотел. Именно поэтому от него и ушла его первая жена. Думаю, и Марго по этой же причине сбежала. Если хотите, можете спросить у нее сами.

– Как это? – удивилась сыщица.

– Очень просто, – усмехнулась Лопнина, – она оставляла мне свой телефон и адрес. Сейчас достану свой талмуд, полистаю и найду вам и то и то.

– Я была бы вам очень признательна, – искренне проговорила Андриана Карлсоновна.

– Тогда сидите тут! – велела хозяйка квартиры. – И не трогайтесь с места.

– Я и не собираюсь, – улыбнулась сыщица.

– То-то же, – сказала Лина Федоровна и с этими словами удалилась из кухни. Ждать Андриане пришлось минут десять, не меньше.

Возвратившись, запыхавшаяся хозяйка протянула сыщице листок бумаги, на котором были нацарапаны номер телефона и адрес бывшей подруги Масальского. Точно оправдываясь за долгое отсутствие, Лопнина проговорила:

– Пришлось на антресоли лезть. Я старые записные книжки и другой хлам туда убрала, чтобы не занимали место, да и глаза зря не мозолили.

– Я так и поняла, – сказала Андриана, – спасибо вам. – А потом, вздохнув, продолжила: – Мне совестно снова приставать к вам, но не сохранился ли у вас и адрес первой жены Захара?

– Точный адрес не сохранился, но она жила в высотном доме на углу улицы Ташкентской, на самом верхнем этаже в первом подъезде. Однако прошло столько времени, что Ксения могла оттуда сто раз переехать. К тому же она, скорее всего, снова вышла замуж.

– А Захар никогда не упоминал Ксению в разговоре с вами?

– Нет, – покачала головой Лопнина.

– Вы, Лина Федоровна, сказали, что Захар не водил к себе шумных компаний, но ведь кто-то же к нему ходил?

– Я знаю только его друга Ивана Александровича Пестимьянова, да и он нечасто к Захару захаживал. Хотя я могла и не знать обо всех его приходах, ведь я живу все-таки над Захаром, вернее, жила, – поправилась женщина, – а не на одной площадке с ним. Кому может быть известно обо всех его посетителях, так это старухе Каварьевской.

– Она живет на одной площадке с Масальским?

– Напротив.

– Я звонила во все квартиры на площадке третьего этажа, но мне никто не открыл.

– И не откроет!

– Почему же? – удивилась Андриана.

– Дело в том, что Валентина Сидоровна Каварьевская имеет уродливую внешность.

Сыщица непонимающе уставилась на нее.

Лопнина вздохнула и стала объяснять:

– В 90-е годы прошлого века НИИ, в котором она работала, закрыли. Валентина пошла работать на рынок, торговала лифчиками, трусами и прочей мелочовкой, но что-то там у нее не заладилось, короче, обнаружилась недостача, хозяин стал требовать деньги, а денег у нее не было. Так вот, хозяин по тем страшным временам оказался на редкость добрым, долг ей простил, только побил слегка, даже не изувечив, и выгнал. Валентина поревела, потом стала искать другую работу, да вы сами, наверное, помните, никакой другой работы не было тогда, помыкалась она, помыкалась. И тут пришла ей в голову дурацкая идея, как разбогатеть. Тогда развелось полно гадалок, магов и прочих шарлатанов. Так Валентина не нашла ничего лучшего, как пополнить их ряды. Купила она карты, самоучитель по Таро и стала гадать глупым бабам, наивным девицам и прочим простакам. Но гадала она весьма своеобразно, – Лопнина усмехнулась.

– Что значит своеобразно? – решила выяснить Андриана.

– А так! Раскладывала карты и просто пересказывала значение каждой из них, описанное в самоучителе. Ну, например, карта такая-то, и там дано ее значение в прямом и перевернутом виде. Вот она зазубрила все это, недоучка несчастная, и пересказывала клиентам. Ясное дело, что в итоге получалась бессмыслица! Ведь чтобы стать даже посредственной гадалкой, нужно иметь воображение, фантазию и составлять из выпавших символов цельную картину. Так вот, Валентина ничего этого не умела. Некоторые посетители просто уходили от нее, а другие грозились повыдергивать ей волосы. Однако ж Валентину это не останавливало. И вот однажды нашлась ушлая девица, которая решила использовать эту дурочку в своих целях. Как выяснилось позднее, девица связалась с главарем одной из тогдашних группировок. Он решил на ней жениться, а она, опомнившись, захотела от него сбежать. Но сбежать от бандита не так-то просто. Поэтому девица придумала, как расстаться с ним, подставив под удар Валентину. Пришла она, значит, к ней погадать и каким-то образом склонила ее к тому, чтобы та присоветовала ей бросить жениха и немедленно уехать. Она так и сделала! Купила билет и в аэропорт, а жениху оставила дома записку, что гадалка запугала ее, принудила бросить его и немедленно исчезнуть. Для пущей убедительности, чтобы у бывшего жениха не осталось никаких сомнений, отправила ему на телефон фрагмент записанного с Валентиной разговора.

Ясное дело, что тому это не понравилось! Невесту перехватить в аэропорту он не успел и кинулся мстить гадалке, лишившей его семейного счастья.

Девицу же совесть, видно, уколола, и она перед вылетом позвонила Валентине и сказала, чтобы та не открывала никому дверь, мол, приедут бандиты, изнасилуют ее, вытащат на улицу в одной ночной рубашке и сожгут на костре. Видно, хорошо девица знала повадки своего милого. Бандиты приехали. Разложили во дворе костер и поднялись к двери гадалки, постучали. Ей бы молчать, а Валя наша стала кричать: «Не открою! Вы меня изнасиловать хотите и на костре сжечь! А я, как есть, девица невинная. И не дамся вам!»

Дверь они ломать побоялись, но сжечь ее решили все равно и подожгли ее квартиру. Сами же бросились бежать. Соседи почувствовали запах дыма, увидели огонь. Сначала сами пытались тушить, ей стучали, чтобы она открыла. Но Валентина забаррикадировалась. Пока приехали пожарные, достали ее, она обгорела хорошенько. В больнице долго валялась, все-таки выжила, но превратилась в урода, вся сморщенная и глаз один не открывается. Короче, ужас!

– Как же она живет? – испуганно спросила Андриана.

– Так и живет, – сначала на подачки соседей, потом ей выхлопотали инвалидность и пенсию. Еду ей приносят, и как-то так живет.

– Она вообще не выходит из дома?

– Из дома не выходит. Но дверь открывает иногда. А так старуха почти круглые сутки сидит на табурете в коридоре и смотрит в глазок вместо телевизора.

– А вы откуда знаете? – спросила Андриана.

– Мальчишки несколько раз залепляли ей глазок жвачкой, так она сразу же выскакивала на площадку и крыла их на чем свет стоит.

– Спасибо, – сказала Андриана Карлсоновна, – я, пожалуй, пойду.

Лина Федоровна не стала ее задерживать, проводила сыщицу до выхода и закрыла за ней дверь.

Глава 17

Андриана же Карлсоновна снова спустилась на площадку третьего этажа и задумалась. Жвачки у нее не было, но она нашла выход из положения, достала пластырь и прилепила его зеленым бинтиком к глазку, чтобы не запачкать стекло. Липкие концы пластыря прилипли к стальной двери, которая почти тут же распахнулась, едва не стукнув Андриану по лбу!

– Шалава! – закричала на нее высунувшаяся наружу старуха. Она была столь уродливой, что Андриана, хоть и знала о ее злоключениях, все-таки в ужасе отшатнулась. Но быстро обрела свое прежнее хладнокровие и проговорила как можно дружелюбнее:

– Извините меня, пожалуйста, за дурной поступок, но я вам звонила, а вы не открывали.

– И не обязана! – во рту у старухи торчал один-единственный, и тот гнилой, зуб.

– Я понимаю. И очень извиняюсь, – пролепетала сыщица и отступила еще на шаг назад, чтобы не вдыхать зловоние, идущее от старой женщины.

– Чего вам надо? – И, оглядев Андриану одним глазом, добавила злобно: – Немолодая уже, а бесстыжая!

– Я не бесстыжая, – Андриана пересилила себя и подошла поближе, – мне очень нужна ваша помощь.

– Кто ты вообще такая? – прошипела старуха и, решив с ней не церемониться, перешла на «ты».

– Я детектив, расследую убийство вашего соседа из квартиры напротив – Захара Яковлевича Масальского, вот мое удостоверение, – сыщица, стараясь держаться уверенно, развернула свое удостоверение.

Старуха глянула на него своим сверкающим глазом и проговорила:

– Так ваши же здесь уже были!

Андриана не стала спорить и просто промолчала.

– Рылись, рылись, чего это там, – старуха кивнула на дверь Масальского, – меня в понятые не взяли, – она презрительно ухмыльнулась, – рожей я им не вышла.

– Ну что вы! – поспешила Андриана отвергнуть ее предположение. – Просто они постеснялись вас беспокоить.

Видимо, порыв оправдать полицейских, делавших обыск в квартире убитого, получился у нее настолько искренним, что старуха смягчилась.

– Что же, – сказала она, – не нашли у Захарки того, что искали?

– Не нашли, – кивнула Андриана.

– Так и не было у него ничего, кроме расписок.

– Расписок?

– Ну да, он мне незадолго до своей смерти хвастал, что много выиграл. Я его спросила, а где же деньги. Так он мне ответил, что деньги проигравший будет выплачивать ему частями постепенно, и потряс у меня под носом какими-то бумажками. Сказал, что это расписки! Не исключено, что именно из-за них его и убили, – злорадно проговорила старуха.

– Возможно, вы правы, – согласилась Андриана и проговорила уважительно: – Поэтому так важны ваши показания.

– Что же вы их сразу с меня не взяли?

Испугавшись, что старуха заподозрит неладное, Андриана быстро проговорила:

– Так мужчины же! Что с них возьмешь! Не сообразили сразу и теперь вот меня послали.

– Это точно, мужики глупый народ, – охотно согласилась старуха и разрешила: – Спрашивай, чего тебе надо?

– Валентина Сидоровна, – почти ласково проговорила сыщица, – скажите, пожалуйста, к Захару Яковлевичу в последнее время кто-нибудь приходил?

– Приходили. Двое!

– Вы могли бы описать этих людей?

– Одного даже и описывать не буду. Это дружок Захара Ванька!

– Пестимьянов? – спросила Андриана.

– Он самый!

– А второй?

– Второй представительный и все-таки неброский.

– То есть? – спросила Андриана.

– На полицейского похож, но не совсем.

– А вы могли бы его описать?

– Могу попробовать, – старуха провела костлявым пальцем по своему лбу и принялась описывать незнакомца.

Андриана незаметно включила в кармане диктофон, который подарил ей и научил им пользоваться Артур. Ей хотелось не упустить ни одной детали из описания гадалки-неумехи. Сыщица надеялась, что лица она запоминает лучше, чем трактует значение карт.

– Он часто здесь бывал? – спросила она, когда старуха замолчала.

– Да уж частенько. Даже мне шпионить предлагал за соседом. Деньги давал.

– Вы согласились? – быстро спросила Андриана.

Старуха хитро прищурилась:

– Деньги я, конечно, взяла, но доносить на соседа не стала. Да все одно! – махнула она рукой.

– Что вы имеете в виду? – любопытство заставило Андриану забыть и об уродстве старухи, и о вони, идущей от немытого тела.

– Другие соседи все рассказали ему.

– Какие другие?

– Те, что рядом. Две сестрицы одинаковы с лица!

– Двойняшки?

– Погодки.

– А где они сейчас?

– Уехали еще до Нового года в Новосибирск к племяннице. И все еще не возвращались. Тут им холода мало!

«Может быть, там как раз их греет родственное тепло», – подумала про себя Андриана, а вслух спросила:

– Что же они могли такого рассказать незнакомцу?

– Ты чего, дура? – спросила старуха.

– Я? – испуганно переспросила Андриана Карлсоновна.

– А то кто же еще! Я же тебе толкую, что Захар игрок!

– Ах, это.

– Это, милая, это, – ехидно проговорила старуха. – До того, как Захару повезло, он все, что было в доме, продал! Даже мебель! Спал на старом пальто в углу.

– Неужели это правда? – глаза Андрианы широко раскрылись.

– Очень мне нужно врать, – старуха скорчила омерзительную рожу.

Андриана вытащила из кошелька купюру, сунула ее в так вовремя протянутую руку старухи и бегом, не оглядываясь, побежала вниз по лестнице. «Вот оно что, – думала она на ходу, – кто-то интересовался материальным положением Захара Яковлевича. Но кто посылал шпионить за ним незнакомца? Брат или кто-то из родственников. И зачем им это было надо? Если это брат Ефим Яковлевич, то, по идее, и Диана Артемьевна должна быть в курсе. Однако она и словом не обмолвилась. Может, стоит спросить ее об этом напрямую? Но в то же время может быть и так, что хозяин предпочел не информировать домоправительницу, чтобы сохранить до поры до времени все в секрете. Но какой в этом смысл? Он мог просто не включать брата в число наследников. Или же он решил все оставить младшему брату, но прежде захотел убедиться в его способности не пустить накопленные им деньги по ветру. Хотя почти все свидетели уверены, что Ефим Яковлевич считал младшего брата ненадежным в плане денег. Я, кажется, совсем запуталась», – вздохнула Андриана.

Выйдя из подъезда, поглощенная своими мыслями, сыщица шла по улице быстрым шагом, почти что бежала, пока с кем-то не столкнулась.

– Ой! – воскликнула она. – Простите!

И тут на нее высыпалось столько снега, что чуть было не превратило ее в сугроб. Андриана подняла голову. Этот кто-то, с кем она столкнулась, была пушистая ель, в два раза выше ее.

«Хорошо, что это ель, – подумала Андриана, – ее ветви предостерегли меня от сильного удара, а если бы это было какое-то другое дерево, то я могла бы и лоб себе расшибить о ствол». Стряхнув с себя остатки снега, она оглянулась вокруг и, увидев неподалеку скамейку, направилась к ней. Смахнула с деревянного сиденья вязаной перчаткой снег и присела. В голове ее прояснилось.

– И чего же я сижу? – спросила она саму себя, достала мобильник и набрала номер бывшей возлюбленной Захара Масальского Маргариты Крапивиной.

– Але, – донеслось из трубки.

– Мне нужна Маргарита Вельяминовна Крапивина.

– Допустим, это я. А кто вы?

– Я – детектив, Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль.

– Детектив? – удивилась женщина. – И что же могло понадобиться от меня детективу?

– Это не телефонный разговор. Не могли бы мы с вами сегодня встретиться?

– Скажите сначала, по какому вопросу, – продолжила настаивать Крапивина.

И Андриана, вздохнув, выдала:

– Захара Яковлевича Масальского убили.

– Захара? – ахнул голос в трубке. – Я не ослышалась, Захара убили?

– Вы не ослышались.

– Но кто?!

– Выяснением этого я как раз и занимаюсь.

– Ужас, ужас! – пробормотали в трубке и велели: – Подъезжайте сейчас ко мне на работу!

– Но я не знаю, где вы работаете.

– Ах да, записывайте, – Крапивина продиктовала адрес, который сыщица тут же запомнила.

– Как скоро вы подъедете? – спросила женщина.

– Это будет зависеть от скорости движения общественного транспорта.

– Так вы не на машине, – в голосе Крапивиной послышалось некоторое разочарование.

– Нет, я приеду к вам на автобусе, но при загруженности наших дорог это будет быстрее, чем на личном автомобиле.

– Сомневаюсь, но жду, – обронила женщина. – Позвоните мне снизу.

– Хорошо.

Андриане повезло, к остановке они подошли одновременно с автобусом, салон которого был заполнен пассажирами только наполовину. Пробок на этом участке дороги тоже не оказалось, и через тридцать минут сыщица уже была у крыльца здания, в котором работала Крапивина. Андриана сразу же позвонила Маргарите.

– Вы заблудились, – спросила она, – или застряли в пробке?

– Я стою внизу, – ответила сыщица.

– Внизу? Где внизу?

– У вашего крыльца!

– Так быстро? – не поверила женщина.

– А что я вам говорила!

– Спускаюсь.

Из дверей здания вскоре действительно появилась стройная женская фигурка в коротком полушубке серого цвета, с красной вязаной шапочкой на голове и белым шарфом. Она сбежала с крыльца, подошла к сыщице:

– Вы Андриана Карлсоновна?

– Совершенно верно, а вы Маргарита Вельяминовна?

– Для вас просто Маргарита, – ответила Крапивина, подхватила сыщицу под руку и потащила за угол здания.

– Куда мы идем? – спросила Андриана, едва поспевая за длинноногой Маргаритой.

– В кафе «Анютины глазки». Это совсем близко.

И точно, кафе оказалось буквально на расстоянии полуквартала. Было оно небольшим, но нарядным и светлым. А главное, в нем было тепло и вкусно пахло.

Маргарита запихнула Андриану Карлсоновну за столик, стоящий недалеко от барной стойки, и сказала:

– Пить мы с вами в смысле чего покрепче, – она подмигнула сыщице, – не будем, а подкрепиться здесь можно вкусно и недорого.

Андриана решила положиться на вкус Крапивиной и попросила ее заказать для нее то же, что и для себя.

– Как хотите, – отозвалась молодая женщина, – только потом не жалуйтесь.

И Андриана получила тарелку густых щей с большим куском говядины и со сметаной, картофельный салат и жареную камбалу.

– Я объемся! – вырвалось у нее.

– Вы сами попросили, – улыбнулась Крапивина, – так что придется постараться.

И Андриана постаралась. После обеда ей хотелось только одного, чтобы брюки на животе не так плотно прилегали к животу.

– А я ем за двоих, – сказала Маргарита, придвигая к себе блюдце с десертом.

– За двоих? – удивленно переспросила Андриана. И тут ее озарило: – Вы что, беременны?

– Чему вы так удивляетесь?

– Нет, но… – начала было сыщица.

– Я замужняя женщина, – перебила ее Крапивина, – и это нормально, что я жду ребенка.

– Так вы расписались с Захаром Яковлевичем? – почему-то вырвалось у Андрианы.

– При чем здесь Захар? – недоуменно приподняла брови женщина. – Мы расстались с ним два года назад. Я вышла замуж и люблю своего мужа. Он не хватает звезд с неба, но он хороший человек и заботится о нас.

– Понятно, – погрустнела сыщица, – а с Захаром Яковлевичем вы давно виделись?

– Вообще-то мы расстались с ним два года назад и с тех пор не виделись, пока он не заявился ко мне перед самым Новым годом.

– Зачем?

– Вот и я спросила его зачем.

– Что же он вам ответил?

– Предложил начать все заново! Разве это не смешно?

– Почему смешно?

– Потому что мы не только не виделись, но и не созванивались целых два года! Он что, считал, что жизнь стоит на месте? И можно вот так ни с того ни с сего заявиться к человеку и предложить ему продолжить жить вместе с той самой точки, на которой отношения закончились?

– Я понимаю вас, Маргарита. Но Захар Яковлевич не объяснил вам, почему он решил вернуть вас?

– Вразумительно не объяснил, – раздраженно пожала плечами молодая женщина, – но хвастал, что скоро будет богатым.

– Богатым?

– Да!

– Он не сказал, откуда у него появится богатство?

– Нет. Я и не спрашивала.

– Почему?

– Зачем мне вникать в дела Захара, если я не собиралась с ним жить вместе? Да и неправда это!

– Что неправда?

– То, что он мог стать богатым!

– Теперь уж точно не станет, – печально проговорила Андриана.

– Я не знала, что жизнь Захара так быстро оборвется, – пробормотала Маргарита.

– А если бы знали? – спросила Андриана.

– То не стала бы ему грубить.

– У вас нет предположений, откуда Захар Яковлевич мог ожидать поступления больших денег?

– Я же вам говорю, что это его выдумки! – отмахнулась Крапивина.

– Вы знаете, что у него есть богатый старший брат?

– Знаю, – кивнула женщина, – но Захар не стремился к близкому общению с ним.

– А брат?

– Не знаю. Вроде бы он приглашал Захара к себе в гости.

– А вы знакомы с его старшим братом Ефимом Яковлевичем?

– Лично нет.

– Может быть, вы знаете, что он болен?

– Нет, тогда, когда мы расстались с Захаром, он был здоров.

– А теперь вот-вот покинет этот мир.

– Что, так плох? – с сочувствием в голосе спросила Маргарита.

– Увы.

– Жаль.

– И почти все родственники живут в ожидании его кончины, в предвкушении дележа наследства.

– Какая мерзость! – вырвалось у Крапивиной, и на лице ее появилась презрительная гримаса. Но она почти тут же добавила: – Захар не мог входить в их число! Мы, конечно, с ним расстались, но одно могу вам сказать точно, он был не из рода гиен.

– Что ж, – сказала Андриана, – спасибо вам за то, что согласились встретиться со мной.

– Мне жаль, – проговорила Маргарита, – правда, очень жаль. Я не желала Захару зла, – лицо женщины омрачилось, вероятно, от воспоминаний о ее последней встрече с бывшим возлюбленным.

Андриана догадалась о чувствах Маргариты и сказала:

– Не корите себя, вы же не знали, как все дальше сложится.

– Не знала. Но все равно мне очень совестно. Вы позвоните мне? – неожиданно спросила она.

– Зачем?

– Я хочу знать, кто и зачем убил Захара.

– Позвоню, – пообещала Андриана и, расплатившись за свой обед, поспешила к выходу.

В этот же вечер сыщица, несмотря на то что промерзла чуть ли не насквозь и устала, позвонила своему клиенту и попросила его приехать к ней.

– Когда нужно приехать? – спросил Пестимьянов.

– Как у вас получится.

– Так я могу прямо сейчас выехать. Голому собраться, только подпоясаться, – оптимистично заявил клиент.

– Хорошо, я жду вас, Иван Александрович.

Несмотря на то что день уже начал увеличиваться, темнело все-таки рано. И когда Пестимьянов позвонил в дверь Андрианы, за окном если и было светло, то только от выпавшего снега, отражающего яркий лунный свет.

– Вы голодны, Иван Александрович? – спросила сыщица, приведя мужчину на кухню.

– Я обедал, – сказал Пестимьянов.

– Так уже ужинать пора.

– Поужинать не успел, – виновато улыбнувшись, ответил он, – супруга как раз стала накрывать на стол, а тут вы позвонили. Я и подхватился.

– Так поели бы сначала.

– Чего время терять. От голода за это время не умру.

– Это точно, – согласилась Андриана Карлсоновна и полезла в холодильник.

– Вы зачем это? – удивился мужчина, увидев, что она извлекла оттуда большую кастрюлю.

– Сейчас поужинаем, а потом поговорим, – заявила сыщица.

– Да что вы, не надо, – начал было отнекиваться Пестимьянов.

– Никаких не надо! – отмела его возражения Андриана. – Правда, борщ уже два дня в холодильнике, но, думаю, что от этого он только лучше стал, – проговорила она, отливая часть борща в кастрюлю поменьше и ставя ее на огонь. – Еще есть котлеты. Я их подогрею. А вот гарнира нет.

– И не надо! – заверил ее Пестимьянов. – Я ее так, с хлебом съем!

Вскоре котлеты уже подогревались на сковороде, а на третьей конфорке кипятился чайник.

– Как у нас с вами все по-семейному! – выдал Пестимьянов, налегая на наваристый борщ. А про себя подумал: «Типун мне на язык! Жена узнает, убьет меня за такие слова. Хотя кто ей скажет», – успокоил он сам себя, доел мясо, взял котлету и, положив ее между двумя ломтями хлеба, принялся есть толстенный бутерброд, запивая его чаем.

– Вы, Иван Александрович, варенье кладите в чай, – посоветовала Андриана Карлсоновна.

– Варенье я отдельно съем, – заверил ее клиент.

– Отдельно так отдельно, – пробормотала сыщица.

После ужина она составила грязную посуду в мойку, решив, что вымоет ее потом.

– Нет, так дело не пойдет, – воспротивился клиент, засучил рукава и принялся за мытье посуды.

– Вы и дома посуду моете, Иван Александрович? – не утерпев, спросила Андриана.

– А как же, – охотно отозвался мужчина, – супруге помогать надо. Она же тоже работает, не сидит на скамейке и лясы с соседушками не точит.

– Она у вас еще, наверное, молодая, – предположила Андриана.

– Вроде того, – согласился Пестимьянов, – на целых полгода меня моложе.

«Вот и польстила мужскому самолюбию, – подумала Андриана, ставя на место последнюю вытертую досуха чашку, – теперь можно перейти к делу».

– Я сегодня была на квартире вашего друга, – проговорила она, присаживаясь на стул.

– Там, наверное, все опечатано.

– Представьте себе, нет.

– И то верно, чего там опечатывать. Воровать у Захара нечего.

– Возможно, но я вот сегодня разговаривала с Маргаритой Вельяминовной Крапивиной.

– Так вы все-таки нашли Риту! – перебил ее Пестимьянов.

– Нашла, – кивнула Андриана Карлсоновна, – и вы знаете, Иван Александрович, она поведала мне одну очень интересную вещь.

– Это какую же? – без особого интереса спросил мужчина.

– Она сказала мне, что недавно виделась с Захаром Ефимовичем.

– Да ладно!

– Да, он пришел к ней и предложил снова сойтись.

– А что она?

– Она уже замужем за другим.

– В этом нет ничего удивительного, Рита красивая женщина.

– Но дело не в этом.

– А в чем?

– В том, что ваш друг сообщил ей, что скоро разбогатеет.

– Захар, наверное, пошутил.

– Крапивина тоже так подумала. А что, если у него на самом деле скоро должны были появиться деньги?

– Откуда?

Андриана одарила клиента многозначительным взглядом.

– Если вы опять намекаете на наследство, то выбросьте это из головы.

– Не только на наследство, – отозвалась Андриана Карлсоновна.

– А на что же еще?

– Не показывал ли вам Захар Ефимович какие-нибудь расписки? – спросила сыщица.

– Нет, – покачал головой несколько растерянно клиент.

– А я вот разговаривала с Валентиной Сидоровной Каварьевской, соседкой Захара Яковлевича из квартиры напротив.

– Я знаю, кто это такая. Вы что же, хотите сказать, что она открыла вам дверь? – удивился Пестимьянов.

– Представьте себе! – с некоторым апломбом ответила сыщица.

– Да вы просто волшебница! – искренне восхитился клиент. – Лично мне ни разу не довелось побеседовать с этой особой. Хотя Захар и рассказывал мне о ней.

– Мне тоже рассказали о ней.

– Надеюсь, вы обращались к ней не для того, чтобы погадать, – попытался невесело пошутить Пестимьянов.

– Нет, не затем, чтобы погадать. Я так думаю, что она забросила это свое занятие после того зловещего случая.

– Надо думать, – согласился мужчина.

– Я хотела узнать от нее, не приходили ли к вашему другу гости.

– Узнали?

– Узнала, – и Андриана пересказала Пестимьянову описание незнакомца, данное ей старухой Каварьевской. – Не знаете ли вы человека с такой внешностью?

– Нет, – покачал головой Пестимьянов.

– И ваш друг ничего не говорил вам о нем?

– Не припоминаю…

– Не можете ли вы предположить, кто мог нанять его и попросить проследить за Захаром Ефимовичем? Может быть, хотели разузнать о состоянии его дел.

– Понятия не имею, кому это могло понадобиться. Женщин у Захара последнее время не было.

– Возможно, им интересовался старший брат?

– Зачем Ефиму это?

– Пока не знаю.

– Я бы мог предположить, что за ним следили его кредиторы, – неуверенно проговорил Иван Александрович.

– У него таковые были?

– Захар никогда не говорил мне об их наличии. Но сейчас во всех СМИ о них частенько говорят. В то же время я думаю, что Захар не стал бы от меня скрывать, если бы влез в долги.

– Вы уверены в этом, Иван Александрович?

– На 99,9 процента, – отозвался Пестимьянов. – В крайнем случае, Захар продал бы квартиру. К тому же вы сказали, что у Захара были расписки. Значит, должны были ему?

– То, что кто-то должен был ему, не исключает того, что кому-то должен был и сам Захар Яковлевич, – ответила сыщица.

– Тут вы, конечно, правы, – вынужден был согласиться Пестимьянов.

– Ну вот, Иван Александрович, – подвела итог Андриана Карлсоновна, – мы с вами снова оказались в том самом месте, с которого начали.

Клиент тяжело вздохнул и спросил:

– И что же нам теперь делать?

– Работать, Иван Александрович!

– Я бы рад, – промямлил мужчина.

– Я не вас имела в виду, а себя, – улыбнулась ему ободряюще сыщица. – Вы же ступайте домой и ложитесь спать.

– Вы хотите сказать, что утро вечера мудренее? – грустно улыбнулся Пестимьянов.

– И это тоже, – не стала разубеждать мужчину Андриана.

Глава 18

Проводив клиента и накормив кошек, Андриана решила, что ей тоже не мешало бы лечь в постель и как следует выспаться. Засыпая, она подумала о том, что слежку за Масальским вели все-таки не кредиторы. Во-первых, им невыгодно убивать Захара Яковлевича, а во-вторых, даже решившись на крайние меры, они не стали бы подкупать родственников. А чужих в доме в ночь убийства не было. Все только свои, связанные между собой если и не родственными, то давними приятельскими нитями. А это значит, убили не из-за долга. Хотелось бы знать, из-за чего. На этой неоптимистичной мысли сыщица заснула.

Когда раздался разбудивший ее звонок, Андриане показалось, что она только что закрыла глаза. «Кто мог звонить так поздно?» – пронеслось в ее голове. Резво спрыгнув с постели и попав ногами прямо в тапочки, сыщица кинулась к двери. Но следующий прозвучавший ей в спину звонок остановил ее на полпути. Только сейчас, отряхнув остатки сна, она сообразила, что звонят не в дверь. Надрывался ее мобильник, лежавший у нее на столе в спальне.

Задыхаясь от спешки, Андриана вернулась в спальню, плюхнулась на кровать и, взяв телефон в руки, включила связь. На высветившиеся цифры она не посмотрела, сразу же по укоренившейся привычке велела:

– Говорите!

– Чем это вы там занимались? – раздался, как показалось Андриане, сердитый голос Овчинниковой.

– Во-первых, здравствуйте, Диана Артемьевна! – сказала Андриана Карлсоновна. – Во-вторых, отвечаю на ваш вопрос, я бегала!

– Бегали?!

– Да, до двери и обратно! – как ни в чем не бывало отозвалась Андриана. – Мне показалось, что звонят в дверь. А в-третьих, позвольте вас спросить: почему вы звоните мне ночью?

– Простите, Андриана Карлсоновна. Здравствуйте. Сейчас не ночь. Четыре часа утра. А звоню я вам потому, что скончался Ефим Яковлевич. Хотя, наверное, могла бы подождать до утра.

– Что? Что вы сказали?! – перебила ее сыщица. – Ефим Яковлевич скончался? Но когда?

– Два часа назад. Он позвонил мне, но сказать успел только: «Почему ты сама мне ничего не сказала?» И замолчал. Я сразу прибежала к нему, а он уже не дышит.

– Вы вызвали скорую?

– И скорую, и его лечащего врача. Но что толку? – горько вырвалось у домоправительницы.

– Диана Артемьевна, держите себя в руках! Я думаю, что и полиция к вам приедет.

– Да, я сама позвонила Турусову. Разбудила его, как и вас. Обещал утром пожаловать. Хотя к чему?

– Это их обязанность.

– Ефима Яковлевича не убивали.

– Но вы ведь сообщили мне, что он обвинил вас в том, что вы сами ему ничего не сказали!

– Да, – растерянно проговорила Овчинникова.

– Значит, кто-то сообщил ему о смерти брата!

– Я не подумала об этом сразу, – еле выдохнула домоправительница.

– Но кто имел доступ в его комнату ночью?

– Никто, кроме меня.

– Каким же образом ему сообщили? Навряд ли по телефону.

– Навряд ли, – согласилась Овчинникова, – но я не исключаю, что сказать ему это могли вечером.

– И он не вызвал сразу же вас?

– Вы не знали Ефима Яковлевича. Он был человеком осторожным и неторопливым. И никогда не порол горячки. Если он получил известие о смерти брата вечером, то, несомненно, решил бы отложить наш разговор до утра. И если бы ему не стало плохо, он не стал бы звонить мне ночью.

– Наверное, вы правы.

– Не наверное, а точно, – заверила сыщицу домоправительница.

– Раз теперь у вас в доме пока нет хозяина, то за главного в доме вы? – осторожно спросила сыщица.

– Получается, так, – согласилась Овчинникова и добавила: – Пока не вскроют завещание.

– А оно есть?

– Завещаний было несколько, – вздохнула домоправительница, – и я не знаю, какое из них уцелело. – Женщина замолчала. Андриана Карлсоновна почувствовала, что она что-то хочет ей сказать еще, но Овчинникова ничего не сказала. То ли не решилась говорить по телефону, то ли решила, что не стоит говорить вовсе.

Сыщица решила пока не выяснять этого, просто спросила:

– Коли вы теперь хозяйка, то можете впустить меня в дом?

– Зачем?

– Я хотела бы сориентироваться на месте, все осмотреть. Возможно, увидев место преступления, я смогу догадаться о личности преступника.

– Да? – протянула Овчинникова. Сыщица по ее тону поняла, что домоправительница не верит в такую возможность, и стала думать, как ее переубедить. Но Диана Артемьевна сказала сама: – Я позвоню вам, как только полиция покинет дом, и мы обо всем с вами договоримся. До связи.

– До связи, – ответила Андриана и легла досыпать.

Когда она проснулась во второй раз, стрелки часов показывали полдевятого утра. «Я немного проспала, – подумала Андриана, – но ничего, сон успокоил мои нервы и прояснил мысли». Сыщица не сомневалась в том, что домоправительница выполнит свое обещание и позвонит ей, как только сможет. У Андрианы не было сомнений в том, что эта умная женщина заинтересована в том, чтобы преступник был найден и не смог избежать наказания. Несмотря на то что Овчинникова сказала, что Ефима Яковлевича никто не убивал. На самом деле это было не так. Старшего брата Масальского убили. Преступник не мог не знать о том, что известие о смерти брата может убить его. Следовательно, действовал намеренно. Андриане пришло в голову то же самое подозрение, что и капитану Турусову: а что, если убийство Захара Ефимовича было всего лишь способом убить Ефима Яковлевича? По крайней мере, очень похоже на то. Все уверяют, что смерть младшего брата никому не приносила выгоды, зато смерть старшего брата была выгодна многим. Однако убить напрямую Ефима Яковлевича было бы верным способом навлечь подозрение на наследника или наследников. А так убит, с точки зрения многих из собравшихся здесь, никчемный Захар. Кто знает, может быть, преступник не блещет умом и пребывает в уверенности, что ради раскрытия убийства младшего брата полиция не станет рыть носом землю. Старший же брат умирает от болезни, и никаких подозрений. Убийца не мог знать, что Ефим Яковлевич позвонит перед смертью Диане Артемьевне, чтобы укорить ее в сокрытии информации о смерти брата. Не знает он также и того, что Овчинникова передаст его слова частному детективу. Он или она вообще, как надеялась Андриана, не знает пока о ее существовании.

После завтрака перед Андрианой встал вопрос: звонить ли клиенту и сообщать ли ему о смерти Ефима Яковлевича? Немного подумав, сыщица решила не торопиться. Проинформировать Пестимьянова она всегда успеет. Пока у нее нет ничего, что могло бы внушить ему надежду на успех расследования, так зачем же его зря тревожить.

Для начала надо подумать о том, кто мог рассказать Ефиму Яковлевичу об убийстве его младшего брата в новогоднюю ночь. Ей также не терпелось как можно скорее попасть в особняк Масальского. Но с этим придется пока подождать.

Поразмыслив, Андриана вспомнила, что постоянно в доме жила из так называемых родственников только Ольга Геннадьевна Мелихова. Остальные гости, скорее всего, разъехались. Задержаться могла сестра Ефима Масальского Мария Климова, на работу ей не надо, так что торопиться некуда. По возрасту из неработающих оставались еще Светлана Макаровна Лопырева и Анна Даниловна Федотова. Но навряд ли они задержались в доме Масальского. Андриана сожалела, что не сообразила спросить о том, кто остался в доме у Овчинниковой. Перезванивать же ей она не решилась. Было ясно, что именно на домоправительницу свалились все скорбные хлопоты.

«Придется ждать», – решила Андриана. И тут ее взгляд упал на пакет с мусором. Она вспомнила, что именно в него отправила рецепт кекса, оставленный ей Артуром. Поразмыслив пару секунд, сыщица постелила на пол газету, вытряхнула на нее мусор из мешка, отыскала смятый рецепт, разгладила его, а потом переписала содержимое в свою «детективную тетрадь», в которую она записывала все, что могло бы пригодиться ей в ходе ее детективной работы.

Вы спросите, как рецепт кекса, который просил испечь Артур, мог быть привязан к раскрытию дела? Очень просто! Андриана и впрямь решила испечь кекс, но только не для Артура, а для полковника Кочубеева. Ее расчет был прост, полковник, который считал ее бесхозяйственной неумехой, увидев кекс, обалдеет. А уж она сумеет воспользоваться его растерянностью и вытащить из него нужную ей информацию.

Сказано – сделано! Кекс был испечен! Даже два. Первый получился неудачным, подгорел и скособочился на один бок. «Таким шедевром полковника с ног не собьешь», – решила Андриана Карлсоновна, поэтому ей пришлось испечь второй кекс. И тут уж Андриана приложила все свое старанье, и кекс вышел на славу.

Подгоревший кекс, который ей самой напоминал подвыпившего мужичка из соседнего подъезда, она выбрасывать не стала. Зачем же добром разбрасываться. Тем более что цены теперь на муку, яйца и масло стали зубастыми, как акулы, у которых регулярно вырастают новые зубы. Будь ее воля, она бы всех перекупщиков отправила к фельдшеру из рассказа Чехова, который рвал щипцами и больные, и здоровые зубы. Была бы им наука. А то у них вместо глаз кассовые аппараты, а вместо души банковский счет. Да еще и не один.

Неудачный кекс можно съесть самой. А если придет Артур, то и ему можно вырезать кусочек из серединки.

Однако Артур на чай к ней не спешил и даже не звонил, поэтому ближе к концу рабочего дня Андриана Карлсоновна упаковала удачный кекс в красивую коробку, перевязала голубой ленточкой и, положив его в сумку, вызвала такси. «Поеду в управление, как барыня», – решила она.

Молодой улыбчивый кавказец не только открыл перед ней дверь, но и помог сесть в салон.

– Вы знакомы с Рамзаном Ахматовичем Кадыровым? – спросила она, поудобнее устраиваясь на сиденье.

– Нет, а что? – спросил водитель.

– Я слышала, что теперь все молодые чеченцы под его началом превратились в настоящих рыцарей. Только не в тех западных, которые, ну, вы меня понимаете, а в самых что ни на есть настоящих! Долг! Честь! И вежливость.

Молодой мужчина ничего не ответил, только дружелюбно улыбнулся миниатюрной пожилой даме, приятно пахнущей ванилином и еще чем-то вкусным. «Наверное, внуку гостинцы везет», – подумал он уважительно. Он даже не догадывался о том, что везет не просто даму, а сыщицу, которая, кстати, считает себя не дамой, а барышней. И едет она не к внуку, а к следователю, полковнику юстиции.

Озадачился он только тогда, когда она назвала адрес. Но тут же успокоил себя тем, что внук такой милой женщины вполне может работать в Следственном комитете. Андриана расплатилась с таксистом, и он помог ей выйти из салона.

Когда дежурный сообщил полковнику, что его желает видеть Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль, он поморщился, как от зубной боли, и сказал:

– Спроси, чего ей надо!

– Спрашивал, не говорит, – ответил дежурный и добавил смущенно: – Но от нее вкусно пахнет.

– Ты что же, предлагаешь мне ее съесть? – спросил Кочубеев сердито. – Так я не серый волк и бабушек не кушаю.

– Нет, но… – растерялся дежурный.

– Ладно, пропусти, – велел полковник, вздохнув про себя: «Все равно не отвяжется. И не мытьем, так катаньем…»

Додумать он не успел, так как в дверь постучали и тут же в кабинет вошла Андриана Карлсоновна.

«На метле она, что ли, летела, – подумал полковник, – не успел я трубку положить, а она тут как тут». Вслух он спросил:

– С чем пожаловали, Андриана Карлсоновна?

– С кексом, Николай Егорович, с кексом, – ласково пропела сыщица.

– С чем-чем? – изумленно вытаращил на нее глаза не поверивший своим ушам полковник.

– Заработались вы, Николай Егорович, вот и слышать стали плохо.

– Слышу я превосходно! – осадил ее Кочубеев. – И нечего мне зубы заговаривать.

– Так-то вы гостей встречаете, – сделала вид, что обиделась, Андриана. – Я к вам со всей душой, а вы ко мне…

– Договаривайте, договаривайте, – подзадорил ее Кочубеев.

– А вы ко мне с грубостями.

– А… – разочарованно протянул полковник и сделал вид, что предполагал услышать от нее совсем другое, гораздо более неприличное.

Андриана догадалась о полковничьих мыслях и покраснела, а потом сердито погрозила ему пальцем.

Полковник рассмеялся. Ему прекрасно было известно, что Андриана Карлсоновна, педагог с большим стажем, не способна говорить пошлости, но уж очень хотелось ему ее раззадорить.

– Выкладывайте, что у вас там ко мне, – предложил он, не сводя с нее изучающего взгляда.

– Я уже сказала, что у меня к вам кекс! – заявила Андриана, уверенно прошествовала к столу полковника, поставила на него сумку и извлекла красиво перевязанную коробку.

– Что это? – изумился он. – Торт?

– Я же вам говорю, кекс! – она осуждающе покачала головой.

Полковник принюхался, и впрямь пахнет ванилином, как от выпечки его бабушки. «Царство ей небесное», – невольно подумал он и спросил:

– И зачем вы его сюда притащили?

– Чтобы сделать вам приятное, Николай Егорович! Давайте пить чай!

– Вы? – чуть ли не начал заикаться полковник. – Пришли ко мне с этим, – он кивнул на коробку, – чтобы в моем кабинете попить чаю?

– Ну конечно! – обрадовалась Андриана Карлсоновна наконец-то прорезавшейся у полковника догадливости.

– Ну, знаете ли, – начал было полковник.

– Знаю, знаю, – перебила его Андриана Карлсоновна и открыла коробку.

– О! – вырвалось у полковника.

Андриана Карлсоновна ласково улыбнулась и достала из сумки нож.

– О! – на этот раз возопил полковник и вскочил из-за стола.

– Что это с вами, Николай Егорович? – спросила Андриана Карлсоновна. – Вы сегодня сам не свой. Сядьте уже на место! – прикрикнула она на него голосом старой учительницы.

– Вы явились в кабинет следователя с ножом! – проговорил он сердито.

– А чем я, по-вашему, должна кекс резать? Пальцем, что ли? – ответила она язвительно. – Следователь называется, убоялся ножа для резки десерта. Сядьте же, наконец!

Полковник шлепнулся пятой точкой на свой стул.

Андриана Карлсоновна извлекла из сумки одноразовые тарелочки, лопаточку и переложила на них по кусочку кекса.

Полковник зажмурил глаза, потом потер их, открыл, помотал головой и спросил:

– Я сплю?

– Ну что вы, Николай Егорович! Хотя, как мне кажется, вы мало спите и не высыпаетесь. Ложиться нужно в одиннадцать вечера. Не позднее.

– Почему? – наивно спросил полковник.

– Потому, что красота приходит к нам до двенадцати ночи, – со знанием дела проговорила Андриана.

– Какая еще красота! Я дам, не обремененных достоинством, на дом не вызываю.

– Фи! – сказала Андриана. – У вас на уме одни пошлости! Прямо как у прыщавого подростка!

Полковник неожиданно для себя устыдился и даже покраснел.

А Андриана продолжила:

– Я имела в виду нашу красоту в том смысле, что именно до двенадцати ночи происходит обновление и восстановление кожи.

– Шагреневой, – ляпнул полковник.

– Почему шагреневой? – удивилась Андриана. – Нашей! А шагреневая вообще не восстанавливается, если вы имели в виду произведение Бальзака.

– Имел, – признался полковник.

– Не щадите вы себя, Николай Егорович.

– Не щажу, – обреченно согласился он.

– Чаю надо, – сказала Андриана, глянула на полковника, махнула рукой, вышла в приемную и, увидев там лейтенанта Горшкова, пропела ласково: – Сашенька, не в службу, а в дружбу, принесите в кабинет полковника Кочубеева две чашки чая.

– Чая? – удивился лейтенант. – Две чашки?

– Ну не рюмки же! – притопнула своей маленькой ножкой Андриана.

Горшков растерянно захлопал глазами.

– Лейтенант! Вы все, что ли, здесь не спите?!

– Здесь не спим все, – растерялся лейтенант, – дома спим.

– Разве? А я уж думала, что вы ведете совиный образ жизни!

– Как это совиный?

– А так, на свету глазами хлопаете, потому что ночью бодрствуете.

– Бодрствуем, только когда дежурство, – стал зачем-то оправдываться парень.

– Ладно! Хватит рассуждать! Быстро в кабинет полковника две чашки чая! – прикрикнула на него Андриана и скрылась за дверью.

– Есть две чашки чая! – отчеканил лейтенант перед закрывшейся дверью и бросился выполнять распоряжение странной пожилой женщины. Когда-то лейтенант неосторожно назвал Андриану бабушкой, за что чуть было не был растерзан ею на месте. С тех пор вслух он ничего подобного не произносил, но внутреннего своего мнения не изменил. С заданием он справился быстро. Скоро на столе полковника уже стояли две чашки горячего чая.

– Я могу идти? – спросил он Кочубеева.

– Идите, – распорядился тот.

Но не тут-то было! Андриана достала третью тарелочку из своей, казалось, безразмерной сумки и проговорила:

– Подождите, Сашенька.

Лейтенант затормозил и испуганно посмотрел на полковника.

Андриана положила на тарелку кусочек кекса и протянула лейтенанту:

– Кушайте, Сашенька.

– Спасибо.

– На здоровье.

Лейтенант замер посередине кабинета с тарелкой в руках, взглядом спрашивая Кочубеева, что же ему делать.

И полковник проговорил, подражая голосу Андрианы:

– Идите, Сашенька, и кушайте.

– Спасибо, товарищ полковник!

– На здоровье, – ухмыльнулся Кочубеев.

– А дразниться нехорошо, Николай Егорович, – покачала головой Андриана, когда за лейтенантом закрылась дверь, – вы уже большой мальчик.

– Учту, – хмыкнул полковник.

– Кушайте, – Андриана пододвинула ближе к нему тарелку с кексом.

Делать было нечего, и полковник откусил кусок кекса.

– Вкусно! – удивился он.

– А то, – удовлетворенно произнесла Андриана Карлсоновна и принялась за свой кусок. Его превосходный вкус удивил ее саму. «Неужели же это я сподобилась испечь такую вкуснотищу?! Ай да Андриана, ай да молодец!»

Полковник то ли угадал ее мысли, то ли сам пришел к такому же мнению, но только и он произнес с плохо скрываемым восторгом:

– Вкуснотища! Ай да Андриана, ай да молодец!

Когда сыщица потянулась за вторым куском кекса, полковник легонько шлепнул ее по руке:

– Кыш!

– Вы чего? – удивилась она.

– Кекс вы мне принесли? – спросил Кочубеев.

– Вам, – кивнула она.

– Так вот и нечего меня объедать. Я сам его съем. Потом, – он закрыл коробку. – А вы себе еще испечете. А теперь выкладывайте, зачем вы все-таки ко мне притащились.

Андриана вздохнула, вынула из сумки салфетку, тщательно вытерла руки и сказала:

– Ничего-то от вас не скроешь.

Он довольно хмыкнул и сделал приглашающий жест рукой.

– Дело в том, Николай Егорович, что ко мне обратился друг Захара Яковлевича Масальского.

– Понятно, – перебил ее полковник, – вы и в это дело влезли!

– Не могла же я отказать хорошему человеку в помощи.

– А откуда вы знаете, что он хороший?

– Слава богу, научилась в людях разбираться.

– Что ж, позвольте спросить, от меня-то вам нужно? Имя убийцы мне пока неизвестно.

– Конечно, неизвестно, – согласилась Андриана Карлсоновна. – Будем работать вместе! – оптимистично заявила она.

Полковник хмыкнул.

– Да вы не бойтесь, Николай Егорович.

– Солдат ребенка не обидит, – не скрывая иронии, проговорил полковник.

– Чего? – не поняла Андриана.

– Так, ничего. Я вас внимательно слушаю.

– Полиция ведь изучила личности присутствующих в доме в момент убийства?

– Не без того.

– Я бы хотела пока узнать у вас только одну вещь.

– Какую же? – спросил Кочубеев.

– В каком состоянии денежные дела всех этих родственников и неродственников.

– Если коротко, то никто из них не находится на грани разорения и в ближайшее время на паперть не отправится.

– На паперть? – удивилась Андриана. – Это еще зачем?

– Милостыню просить.

– Я вас прошу помочь, – обиделась Андриана, – а вы мне голову морочите! – сыщица выразительно посмотрела на коробку с остатками кекса.

«Такая и отнять может», – подумал полковник, быстро встал со своего места и спрятал кекс в несгораемый сейф. Вернувшись на свое место, он едва удержался от того, чтобы не показать Андриане язык. Но вовремя спохватился и проговорил сухим, деловым тоном:

– Хуже всех денежные дела у тетки. Но она как раз и ничего не выигрывает от смерти Захара Яковлевича. Да и вообще от его смерти никто не выигрывает. Нечего после него наследовать!

– А квартира?

– Что квартира?

– Для тетки она будет не лишней.

– Мелихова не имеет никакого отношения к младшему Масальскому. Вообще никакого!

– Она и к старшему не имеет отношения, – заметила Андриана вскользь.

– Это так, – согласился полковник, – но между ними есть хотя бы связующее звено.

– Вы о Марии Павловне?

– Да, о Климовой.

– Связующее звено, скажу я вам, так себе.

Полковник согласно кивнул.

– Николай Егорович, когда вы говорили о выгоде для Мелиховой от смерти племянника, то думали вы не о Захаре, а о Ефиме Яковлевиче.

– Верно.

– Вы думаете, что и он ей ничего не оставил?

– Нотариус огласит завещание, тогда и узнаем.

– А завещание точно есть?

Полковник пожал плечами:

– Вы задали мне вопрос и получили на него ответ.

– Вы отвечаете за свои слова?

– За какие слова?

– Что ни у кого из родственников не было причины убивать Ефима Яковлевича?

– Позвольте вам напомнить, уважаемая Андриана Карлсоновна, что старший брат умер естественной смертью.

– Как же, естественной! – проговорила Андриана с вызовом.

– Что вы хотите этим сказать?

– А то! Захара могли убить для того, чтобы известие о его смерти убило Ефима! А вы мне говорите, что никто в деньгах не нуждался, кроме старой тетки!

– Острой нужды ни у кого не было. Но денег, как известно, много не бывает.

– Вот видите, вы уже сами себе противоречите!

– Андриана Карлсоновна! Идите, пожалуйста, домой подобру-поздорову!

– Невоспитанный и неблагодарный!

– Разрешите вам указать…

– На что?

– На то, кекс слишком маленькая взятка для того, чтобы вы продолжали испытывать мое терпение.

Рассерженная Андриана Карлсоновна пулей вылетела из кабинета полковника и чуть не сбила с ног идущего в кабинет капитана Турусова. Он вовремя развел руки в стороны и поймал ее, можно сказать, на лету.

– Отпустите меня немедленно! – закричала она.

– Да, пожалуйста, – ответил капитан, разжимая объятия.

– И вообще! Вы не имеете права меня тискать!

– Совершенно верно, – улыбнулся он.

– Если вы скажете, что не очень-то и хотелось, – предупредила она, – то я стукну вас по голове сумкой!

Капитан расхохотался:

– Не дотянетесь.

– Что?

– Я говорю, что до моей головы вы даже в прыжке не дотянитесь.

– Сборище нахалов! – возмутилась Андриана и понеслась к выходу.

– Ишь какая горячая, – усмехнулся ей вслед Турусов и проговорил вслух: – Интересно, чем это так сильно разгневал даму полковник.

О том, что к полковнику пришла сыщица Шведова-Коваль, ему поведал дежурный. Кто же у них не знает Андриану Карлсоновну, которая время от времени ставит на уши всю их контору.

Глава 19

Домой Андриана Карлсоновна добиралась на автобусе. Было уже совсем темно, когда она вышла из салона на своей остановке. Шагая домой, она думала, дал ли ей хоть что-то визит к Кочубееву или… зря она скормила ему свой чудесный кекс.

Отправляясь к полковнику, сыщица понимала, что много информации из него вытрясти не удастся. И тут она почему-то отчетливо представила, как полковник превращается в перину, а она в служанку Матушки Зимы и начинает изо всей силы лупить выбивалкой по перине. Перина крякает голосом полковника Кочубеева, и из нее начинают сыпаться перья-снежинки, которые она ловит на лету, и они превращаются в листочки с нужными ей сведениями о семействе братьев Масальских. Андриана даже зажмурилась от удовольствия. Вот бы так было на самом деле. Уж она бы постаралась и отдубасила полковника, в смысле перину, как следует! Но нет, пришлось открыть глаза и продолжить свой путь. И все-таки результат от ее похода был! Ей было однозначно заявлено полковником, что никакой причины для спешки у наследников не было. Никто из них не голодал, с голоду не умирал. Могли бы подождать естественной смерти Ефима Яковлевича Масальского. Но все-таки кто-то из них ждать не захотел. Значит, было что-то, что заставило преступника поспешить. Надо узнать, что это, решила Андриана. Вошла в свой подъезд, поднялась по лестнице и открыла дверь ключом.

Кошки ее встречать не выбежали. Зато уже в прихожей она почуяла витающий в воздухе аромат грибного супа.

– Артур! – выдохнула она радостно и устремилась на кухню.

Артур аккуратно резал зелень и складывал ее на блюдце.

– Чего это ты такое вкусное варишь? – спросила Андриана просто для того, чтобы что-то спросить.

– Суп с белыми грибами.

– Где же ты их взял зимой?

– На рынке, дорогая, на рынке.

– А они где взяли?

– Кто они?

– Те, у кого ты купил.

– В лесу.

– В лесу? Ты шутишь? Там же снег, – она почему-то посмотрела на окно.

Артур вздохнул и стал объяснять, как малому ребенку:

– Грибы собирают летом, потом их сушат или замораживают.

– А, – протянула Андриана несколько разочарованно, словно надеялась, что он скажет ей, что грибы растут в лесу и под снегом. – А ты варишь из сушеных или замороженных?

– Из сушеных.

– Они, наверное, жесткие.

– Я вымочил их предварительно в молоке.

Она хотела задать еще какой-то вопрос, но передумала и ушла в ванную комнату.

Когда она воротилась, Артур сообщил:

– Суп готов. Будем есть. На второе я запек филе индейки.

– А у меня есть десерт! – воскликнула она радостно, вспомнив об оставшемся кособоком кексе.

– Да ну? – не поверил он.

Андриана только кивнула, но кекс пока доставать не стала, чтобы он не обрадовался раньше времени. И лишь когда очередь дошла до чая, она достала свой кекс и торжественно водрузила его на стол:

– Вот!

– Что это?! – вытаращил глаза Артур.

– Кекс по твоему рецепту, – невинно отозвалась она.

– Какой ужас!

– Какой рецепт, такой и кекс, – отрезала Андриана.

– Не ври! Там не было написано, что он должен скоситься на один бок и подгореть!

– Не хочешь, не ешь, я сама съем. – С этими словами она принялась резать кекс на равные кусочки. Получились они, правда, не совсем равными. Но все-таки…

Артур долго смотрел на них, потом выбрал наиболее приличный, с его точки зрения, кусочек. Попробовав его, он констатировал:

– Вкус хороший.

– Вот видишь! – обрадовалась Андриана.

– Только нужно было испечь его нормально, – не удержался он от нравоучения.

Тогда она выдала:

– Второй я испекла на славу.

– Так где же он?

– Я его отдала.

– Кому?

– Кочубееву.

– Полковнику? – изумился Артур.

– Да, – кивнула Андриана, – мы пили с ним чай.

– Так вот где ты шлялась так поздно.

– Ничего не поздно, – обиделась она, – и я не шлялась, а ходила! Вернее, ездила.

– И зачем же ты к нему ездила?

– По делу.

– Понятно, опять подцепила какого-то простака, доверившего тебе решение своей проблемы, и решила разжиться информацией у полковника. А кекс был взяткой.

– Никого я не цепляла!

– Знаем-знаем, он сам пришел!

– Сначала позвонил. И кекс – это не взятка, а подарок.

– И что, помог тебе твой подарок? – не без иронии поинтересовался Артур.

– Немного, – нехотя призналась Андриана.

– У меня два свободных дня, – сообщил Артур, – и один из них я хотел провести с тобой.

– Проводи, – милостиво разрешила она. И тут же переполошилась: – А второй?

– Что второй?

– Ты сказал, что у тебя два свободных дня и один ты проведешь со мной. А с кем ты хочешь провести второй день? – спросила она ревниво.

– С другим человеком.

– Этот человек женского пола?!

– Андриана! – его голос прозвучал укоризненно.

Она печально вздохнула, конечно, в его возрасте и при его-то внешних данных у него, наверное, от женщин отбоя нет. А ей за семьдесят, и она в его глазах первая любовь его деда. И с этим ничего не поделать, она снова вздохнула.

– Не вздыхай, – улыбнулся Артур.

«Если он сейчас скажет – я тебя с ней познакомлю, то я тресну его по лбу ложкой», – печально подумала она.

Но он ничего не сказал, встал и молча стал складывать грязную посуду в мойку.

Разобидевшаяся Андриана ушла в зал. «Пусть вот сам моет свою посуду», – подумала она злорадно. Хотя посуда эта, стоит сказать справедливости ради, была ее. Ни одна из кошек за ней не последовала. Накормленные Артуром Фрейя и Маруся вольготно развалились на ее любимом синем диванчике.

Андриана только собралась пожаловаться на всю троицу своим любимцам – пальме Пульхерии Артамоновне и фикусу Ивану Ивановичу. Эти двое, как никто другой, умели слушать ее, не перебивая и выражая всем своим видом понимание. Они сочувствовали ей, когда это было нужно, вместе с ней грустили и радовались. Общаясь с ними, Андриана не только успокаивалась, но и заряжалась энергией. Нередко прямо во время разговора с зелеными друзьями ей приходили в голову мысли, которые потом помогали распутать не одно сложное дело.

Андриана не сомневалась в том, что те люди, которые не поселили в своем доме Зеленого Друга, многого лишают себя в жизни.

И в это самое время раздалась громкая трель домашнего телефона. Андриана со всех ног бросилась в прихожую и схватила трубку:

– Говорите!

– Добрый вечер, Андриана Карлсоновна!

– Добрый вечер, Диана Артемьевна! – сыщица сразу узнала голос домоправительницы, и сердце ее ушло в пятки. «Неспроста Овчинникова так поздно звонит, – подумала она, – наверное, опять кого-нибудь убили. Но вроде бы больше некого…»

– Извините, что я вам так поздно звоню. Но раньше у меня просто не было времени. Надеюсь, что вы еще не спали?

– Нет, нет, – быстро ответила Андриана.

– Я хотела бы с вами поговорить.

– Я вас слушаю!

– Не по телефону.

– Я могу приехать к вам хоть завтра.

– Пока это невозможно.

– Почему? – спросила Андриана, ей уже давно не терпелось побывать на месте совершения преступления.

– Мария Павловна и Светлана Макаровна еще не уехали.

– Жаль, жаль, – отозвалась сыщица, – и когда они изволят отбыть?

– Думаю, что скоро. Но разговор наш откладывать нежелательно.

– Да, понимаю.

– Завтра жду вас в десять утра в «Старой мельнице».

– Хорошо, – сказала Андриана. Положив трубку, она подумала о том, что встать завтра придется пораньше. Ехать она решила в Старый город на автобусе и тут вспомнила об Артуре. У него завтра выходной, и его автомобиль, конечно же, стоит сейчас в ее дворе. Она вернулась в зал, села за стол и стала ждать. Ждать ей пришлось недолго, скоро пришел Артур и следом за ним свита, сопровождающая короля, – серо-голубые русские кошки Фрейя и Маруся.

И в тот миг, когда он собрался включить телевизор, Андриана выскочила из-за стола как чертик из табакерки и воскликнула умоляющим голосом:

– Артурчик! Ты не мог бы завтра отвезти меня в «Старую мельницу»?

– В кофейню? – переспросил он.

– Да!

– Я и дома могу сварить тебе отличный кофе. Зачем тащиться в такую даль?

– У меня там встреча!

– С клиентом, – хмыкнул он.

– Не совсем, – уклончиво ответила Андриана.

– Во сколько надо ехать?

– В десять утра уже надо быть на месте, – с готовностью ответила она.

– Отвезу, если будешь хорошо себя вести, – хмыкнул он.

– Буду, буду! – горячо заверила она и пристроилась рядом с ним смотреть телевизор.

Артур пощелкал пультом и остановился на одной из политических программ.

Андриана не издала ни звука.

На следующий день они прибыли на место за пять минут до назначенного срока, хоть и выехали пораньше. Но застряли в пробке. Андриана порывалась пересесть на трамвай, но Артур удержал ее. И вот, едва оказавшись на стоянке, Андриана выскочила из машины и бросилась искать автомобиль домоправительницы. Но что-то остановило ее и заставило обернуться. Так и есть! Диана Артемьевна стояла возле входа в кофейню и махала сыщице рукой. Андриана Карлсоновна заторопилась ей навстречу. Артур остался сидеть в машине, даже не попытавшись высунуться из нее. За что Андриана была ему особенно благодарна.

Женщины сразу же прошли внутрь и вскоре уже сидели за столиком и пили кофе.

– Что вы хотели мне сказать, Диана Артемьевна? – спросила Андриана Карлсоновна, решив, что пауза слишком затянулась.

– Андриана Карлсоновна, – начала Овчинникова с придыханием, – пока Ефим Яковлевич был жив, я не имела права говорить вам об этом.

– О чем об этом? – спросила заинтригованная сыщица.

– Последнее время к нему часто приходил какой-то тип.

– Что за тип?

– Я не знаю.

– Погодите, Диана Артемьевна! Я понимаю, что при жизни Масальского вы не решались говорить о нем никому. Но теперь, когда Ефима Яковлевича нет, вы не связаны никакими обязательствами, и ваша информация может значительно ускорить раскрытие преступления!

– Это я понимаю. Но Ефим Яковлевич не говорил мне, кто это!

– Так-так, – сыщица постучала пальцами по столешнице.

– После смерти Ефима Яковлевича я прибиралась на его столе, и вот эта визитка бросилась мне в глаза, там написано, что он детектив, возьмите ее, – домоправительница положила на столик пластиковый прямоугольник.

Андриана быстро взяла его и спрятала в сумку.

– Теперь о завещании, – тихо сказала она.

– Что завещание? – переспросила Овчинникова.

– Насколько я понимаю, о нем при жизни Масальского говорить откровенно вы тоже опасались.

– Не совсем, – вздохнула женщина. – Просто я сама запуталась в этих завещаниях. По мере прогрессирования болезни Ефим Яковлевич становился все тревожнее и где-то даже подозрительнее. Он сменил несколько завещаний. Последнее завещание он написал недавно, но оно исчезло.

– Как это, исчезло? – удивилась сыщица.

– А так! Оно лежало в ящике стола. Теперь его там нет.

– Вы знаете, что было в этом завещании?

– К сожалению, нет.

– И что теперь будет?

– По мысли того, кто украл новое завещание, действительным станет предыдущее.

– А что было в предыдущем?

– По старому завещанию все делилось на всех, правда, в разных долях.

– Так, значит, преступник достиг того, чего хотел?

– Конечно, нет! – воскликнула домоправительница.

Андриана бросила на нее недоуменный взгляд. И домоправительница пояснила:

– Второй экземпляр нового завещания хранится у нотариуса, и оттуда его никто выкрасть не сможет.

– Вот оно как, – сказала Андриана.

Диана Артемьевна кивнула и стала прощаться.

– Погодите, – остановила ее Андриана, – когда я смогу попасть в дом Масальского?

– Я позвоню вам сразу же, как только уедут Климова и Лопырева.

– Договорились, – кивнула сыщица.

– И еще, – сказала домоправительница, – дня за два до своего ухода из жизни Ефим Яковлевич то ли крепко уснул, то ли впал в полузабытье, но он метался и несколько раз повторил: «Ксения, Ксения, зачем же ты так».

– И все?

– Все.

– Вы не знаете, о ком он говорил?

Овчинникова пожала плечами:

– Наверное, об одной из своих бывших женщин.

Диана Артемьевна ушла первой, и почти сразу же на ее место кто-то сел. Погруженная в свои мысли, Андриана не сразу это заметила, а когда подняла голову, то удивленно воскликнула:

– Артур?!

– Он самый, – улыбнулся он.

– Что ты тут делаешь?!

– Собираюсь выпить кофе.

– Но разве я разрешала тебе… – начала она.

– Не забывай, дорогая, что я не твой личный шофер, – перебил он ее сухо.

– Прости, – опомнилась она. Ссориться с Артуром сейчас не входило в ее планы.

Андриана вспомнила, что Ксенией звали жену Захара Масальского. Всю дорогу в машине, пока они ехали домой, она тихо повторяла себе под нос:

– Ксения, Ксения.

– О чем ты там бормочешь? – не слишком вежливо спросил Артур.

– Ни о чем, – отмахнулась от него Андриана. Но потом ей что-то пришло в голову, и она внимательно посмотрела на Артура в зеркало.

«Любуйся, любуйся», – подумал он про себя, мало удивляясь перепадам в настроении Андрианы. С тех пор как она открыла детективное агентство, манера ее поведения изменилась. И Артур не знал, в лучшую сторону или нет. Раньше Андриана была сухой, сдержанной, даже слегка занудной, а теперь на нее находили различные озарения, она впадала в задумчивость и все чаще ошарашивала его чем-то абсолютно, казалось, ей несвойственным. Артур решил, что новое занятие пробудило в ней те свойства ее личности, которые долгие годы, казалось, беспробудно спали под спудом однообразных учительских будней.

Едва они вошли в квартиру Андрианы, как она объявила ему, чтобы до обеда он не показывался на кухне.

– Могу я взять хотя бы стакан? – усмехнулся он.

– Какой еще стакан? – непонятно почему налилась она краской.

– Обыкновенный! – ответил он и добавил: – Испорченная ты женщина.

– Неправда! – топнула она ногой.

Он прошел на кухню, взял из шкафа стакан, достал из холодильника минеральную воду и направился к выходу. Но вдруг замер в проеме двери, обернулся и спросил, лукаво ей подмигнув:

– Признайся, в каком шкафу ты прячешь водку?

– Какую еще водку? – завопила Андриана Карлсоновна.

– Или ты предпочитаешь виски?

Андриана сжала кулаки.

– Как страшна она в гневе, – иронически проговорил Артур и удалился. Кошки проследовали за ним.

Андриана Карлсоновна с грохотом закрыла дверь. Налила себе в чашку холодного чая, села на стул и залпом выпила его. «Каков нахал!» – подумала она при этом, но не отказалась от принятого еще в машине решения испечь кекс.

Артур, как и было ему велено, вернулся на кухню к обеду. Войдя на кухню, первое, что он увидел, был кекс. Не подгоревший, с ровной румяной корочкой и идеальной формы. Если быть откровенным, то учуял он его раньше, чем увидел.

– Взятка! – громко констатировал он и спросил: – И чего же тебе от меня надо?

– Ничего, просто хотела тебя порадовать.

– Не ври, – хмыкнул он.

– Нужно говорить – не лги, – поправила она его тоном классной дамы.

– Какая разница, как говорить, сути это не меняет.

– Очень даже меняет, – не согласилась она, – и кто тебя только воспитывал, оболтуса эдакого, – проговорила она игриво.

– Все понемногу, – улыбнулся Артур и демонстративно облизнулся, глядя на кекс.

– Сначала мы доедим твой суп! – заявила она решительно.

– Ладно, но второго у нас нет.

– Можно сделать бутерброды с ветчиной.

– Можно, – без оптимизма согласился он.

После того как они управились с обедом и принялись за кекс, Артур не утерпел и подначил Андриану:

– Признайся, что это все-таки взятка.

– Ну, взятка! – решила она не давать ему спуску. – И тебе придется ее отработать.

Он посмотрел на нее маслеными глазами и пообещал:

– Отработаю.

– Если ты сейчас скажешь пошлость, – пригрозила она, – я запущу в тебя чашкой с горячим чаем.

– Тоже мне нашлась миссис Линкольн.

– При чем здесь миссис Линкольн?

– А притом, что эта взбалмошная американка Мэри Тодд швыряла в своего несчастного мужа чашки с горячим содержимым. Правда, не с чаем, а с кофе.

– Какая дикость! – искренне возмутилась Андриана Карлсоновна.

– А что ты хочешь, – вполне серьезно ответил Артур Соколов. – Дикий Запад! Каким он был, таким он и остался.

– Я вот тоже так думаю, – сокрушенно вздохнула Андриана Карлсоновна, – выходит, что вся цивилизация может быть тонким слоем лакировки.

– Ага, сковырнул ногтем и под ней одна сплошная доисторическая глина.

– А помнишь, – оживилась Андриана, – Оскар Уайльд сказал: «Америка – единственная страна, которая от варварства перешла прямо к упадку, минуя стадию цивилизации».

– Если бы только Америка, – повел плечами Артур, – Оскар Уайльд был ирландцем, и Великобритания, к сожалению, недалеко ушла от Северной Америки. Ладно, ну их всех к лешему.

Они съели половину кекса, убрали со стола и Артур спросил:

– Говори, чего тебе надо.

Глава 20

– Меня интересует один человек, – ответила Андриана.

– При чем здесь я?

– Это женщина!

– И что? Ты хочешь меня с ней познакомить?

– Нет! Я сама хочу с ней познакомиться!

– На здоровье.

– Но прежде я хочу узнать о ней как можно больше!

– Начинаю догадываться… – усмехнулся он.

– Наконец-то! Ведь ты можешь найти ее в интернете.

– В интернете я могу все! – заявил он самоуверенно.

– Тогда найди мне ее!

Артур включил ноутбук и спросил:

– Как ее зовут?

– Зовут ее Ксения.

– Отчество!

– Сейчас! – Андриана раскрыла свой блокнот. – Ксения Павловна Булкина-Караваева! – отчеканила она.

– У нее что, двойная фамилия? – спросил Артур.

– Нет, Булкиной она была до своего второго замужества.

– Кто был ее первым мужем?

– Захар Ефимович Масальский.

– Какого она года рождения?

– Ой! – сказала Андриана и бросилась к валявшемуся на диванчике сотовому. – Сейчас. – Она набрала номер своего клиента и, не дав Пестимьянову открыть рот, быстро спросила: – Иван Александрович, сколько лет Ксении?

– Какой еще Ксении? – не сразу понял мужчина.

– Бывшей жене Захара Яковлевича.

– А, Ксюше…

Андриана представила, как клиент чешет в затылке, и приготовилась ждать, но он ответил довольно быстро:

– Ксюша моложе Захара на два года. Значит, ей сейчас пятьдесят два.

– Спасибо, Иван Александрович, – поблагодарила сыщица и, не дав мужчине вымолвить даже слова, отключилась. – Ей пятьдесят два года, – сказала она Артуру.

Прошло несколько минут, и замелькали первые страницы, на которых предположительно была изображена бывшая жена Захара Масальского. Артур продолжил свои манипуляции в виртуальном мире, которые для Андрианы представлялись чем-то сродни колдовству вуду.

Наконец он уверенно кивнул:

– Да, именно эта женщина была замужем за Захаром Ефимовичем Масальским. Владимир Сергеевич Караваев – второй муж. Александр Владимирович Караваев – сын.

– Можно я посмотрю на нее и ее сына?

– Смотри, – он пододвинул к ней ноутбук, – вот они вдвоем с матерью.

– Просто одно лицо! – разочарованно вырвалось у Андрианы.

– Ну да, – согласился Артур. – А чем ты недовольна?

– Лучше бы он был похож на отца!

– Народная примета гласит, что, если сын похож на мать, быть ему счастливым.

– Я бы не очень доверяла народным приметам.

– С чего бы это вдруг? А, да, – он шлепнул себя по лбу, – я же совсем забыл, что ты доверяешь только звездам.

Андриана одарила его сердитым взглядом. Ей совсем не нравилось то, что Артур посмеивается над ее увлечением астрологией.

– Найти тебе ее телефон? – донесся до Андрианы голос Соколова.

И она ответила машинально:

– Найди. – Хотя телефон Ксении у нее и так имелся.

– Записывай. И адрес заодно.

Андриана послушно стала записывать под его диктовку.

– Я всегда удивлялся наивности людей, – недовольно проговорил Артур, – легкомысленно оставляющих свои данные в интернете. В реальности это то же самое, что держать днем и ночью дверь своей квартиры открытой.

Андриана мысленно согласилась с ним, уверенная в том, что в этом вопросе Артур Соколов разбирается намного лучше ее. Если честно, то она вообще мало что смыслила в виртуальных делах.

Она решила обязательно поговорить с Ксенией Караваевой и посмотреть на ее сына вблизи. Пока же…

И тут Артур потянул ее за локоть:

– Послушай, крошка…

– Какая я тебе крошка! – сделала вид, что сердится, Андриана.

– Обыкновенная, – весело рассмеялся он, – та, что от горшка два вершка.

Она вырвала свой локоть.

– Не злись. Лучше пойдем в кино.

– В кино? – изумилась Андриана.

– Почему тебя так удивляет мое предложение? Разве лучше весь вечер сидеть дома?

– Нет, но… – и тут она вспомнила, как ее подружки, ходившие с парнями в кинотеатры, хвастались, что сидели на последнем ряду и весь сеанс вместо того, чтобы смотреть на экран, целовались. Вот она и ошарашила Артура вопросом: – Мы будем сидеть на последнем ряду?

– Почему на последнем? – не понял он.

– Ну… – зарумянилась она.

– Ах ты, кокетка! – с этими словами он ущипнул ее за бок и ответил: – Вообще-то мне все равно, в каком сидеть ряду. Иди одевайся.

Андриана собралась почти мгновенно, чем несказанно удивила Артура.

– Ну ты даешь, – протянул он, вырвал из ее рук большую сумку, заявив: – Она тебе не понадобится.

– А телефон? – пискнула Андриана.

– И телефон тоже, – с этими словами он выпихнул ее за дверь, которую тут же закрыл на ключ.

Как и пожелала Андриана, они сидели на последнем ряду. Но только, разумеется, не целовались. Несмотря на это, Андриана чувствовала себя счастливой, представляя, что на месте Артура сидит его дед и они оба такие молодые! Можно сказать, юные! Она нашла в темноте руку Артура и сжала ее.

– Ты чего? – спросил он шепотом, почти касаясь губами ее уха.

– Ничего, – ответила она и поплыла в потоке сладкого тепла, охватившего все ее существо.

А потом начался фильм. Про любовь в нем не было ни слова. Хотя главный герой был очень красивым и отважным снайпером из Якутии. Андриана подумала, что именно в таких парней и стоит влюбляться по-настоящему, а не бегать за современными «звездочками», некоторые из которых вообще оказываются вырезанными из некачественной фольги. Короче, мишура. А настоящие парни не гонятся за призрачным блеском. Они живут, любят, работают, сражаются по-настоящему.

Когда Андриана проснулась на следующее утро, Артура уже не было дома. На кухне на столе лежала записка: «Котлеты в духовке. Макароны или картошку сваришь сама. Пока, крошка! Не шали тут без меня. Артур Соколов».

Кошки на кухне не показались, значит, были накормлены и дрыхли в зале на диване под портретом его императорского величества Петра Алексеевича Романова.

Андриана сладко потянулась и пошла умываться. Сегодня она решила встретиться со своим коллегой, детективом Саввой Григорьевичем Лобовым, визитку которого домоправительница Ефима Яковлевича Масальского обнаружила на столе хозяина дома и передала ей.

Сказано – сделано. Лобов сразу ответил на ее звонок и, когда она сообщила, что у нее к нему важное дело, продиктовал адрес и велел приезжать.

Детективное агентство Саввы Григорьевича Лобова находилось на самом краю Старого города и располагалось в полуподвальном помещении, как раз напротив «Индии». Эта «Индия», естественно, была не страной, а небольшим магазинчиком, в котором продавались всевозможные ароматные вещи в виде душистых масел, свечей, палочек и… чая. Андриана не стерпела и сунула туда нос. Она не разобрала, что было первым, звон колокольчика или окатившая ее волна благоухания, которая буквально сшибала с ног. Но так получилось, что Андриану эта волна не оттолкнула от двери, а втянула в глубь магазинчика. В результате сыщица вышла наружу минут через тридцать, нагруженная чаем с различными добавками в виде плодов экзотических фруктов, лепестков заморских цветов и трав.

Потом она уже подумала о том, зачем она все это закупила в таком количестве. Ответа не нашла и решила позже поделиться приобретенным в «Индии» богатством с подругами.

Толкнув дверь агентства, сыщица оказалась в маленькой полутемной прихожей. Благодаря тому, что и здесь прозвенел колокольчик, господин Лобов вышел ее встречать, иначе она бы еще долго на ощупь искала вход из прихожей в само агентство.

А так, к облегчению Андрианы, в проеме двери нарисовался мужской силуэт, и довольно приятный мужской голос спросил:

– Чем это от вас так прет?

Андриана не успела открыть рот, как мужчина продолжил:

– А, залетали в «Индию»?

Сыщица утвердительно кивнула, не уверенная в том, что он разглядит ее кивок.

Мужчина включил свет. Хотя этот свет можно было бы назвать светом с большой натяжкой. От матового плафона, больше напоминающего месяц, прячущийся в тумане, если и исходило свечение, то скорее для усиления таинственности, чем видимости. «Ну конспиратор», – подумала Андриана.

– Чего вы там застыли? – спросил мужчина. – Проходите.

Андриана послушно пошла на его голос. Наконец он попятился, распахнул дверь, и свет буквально хлынул в глаза Андрианы. Она зажмурилась. А когда открыла глаза, то увидела, что он улыбается.

– Я Савва Григорьевич Лобов. А вы, насколько я понимаю, Андриана Карлсоновна Коваль.

– Да, это я! – с нажимом в голосе ответила Андриана.

– Примерно такой я вас и представлял, – хмыкнул он.

«С чего это он решил представлять меня», – подумала она и только потом сообразила, что его развеселило ее отчество.

Лобов провел ее в довольно уютный, светлый кабинет, усадил на кожаный диван и спросил:

– Ну и какие же у вас проблемы?

«Проблемы сейчас будут у вас, господин Лобов», – подумала Андриана и, достав свое удостоверение, сунула его под нос мужчине.

– Коллега, значит, – хмыкнул Лобов. – И что же вам от меня нужно?

– Вы работали на Ефима Яковлевича Масальского.

– Я не разглашаю имена своих клиентов.

– Я и не прошу вас этого делать, так как мне это известно наверняка.

Лобов пожал плечами.

– Ефим Яковлевич умер.

– Все мы смертны, – спокойно отозвался Лобов.

– Это так, Савва Григорьевич. Но смерть Масальского можно считать спланированным убийством.

– Чушь, – ответил Лобов, – он был серьезно болен.

– Был. Но мог протянуть еще не один месяц, – возразила Андриана.

– От меня-то вы что хотите?

– Я ищу убийцу его брата Захара Яковлевича Масальского. Вы ведь знаете, что его убили в доме старшего брата?

– Да, я узнал об этом в ходе выполнения задания хозяина дома. Но ему я ничего о смерти брата не говорил!

– Верю.

– И?!

– Если вы расскажете мне о задании, которое дал вам Ефим Яковлевич, я смогу быстрее выйти на след убийцы Захара Яковлевича.

– А если я вам этого не скажу?

– То мне придется рассказать о вашей самодеятельности полковнику Николаю Егоровичу Кочубееву.

– У меня не самодеятельность, а лицензия.

– У вас ее не будет, – обронила Андриана.

Лобов пропустил ее замечание мимо ушей и спросил:

– Вы-то с какого боку к Кочубееву?

– Я вместе с ним работаю по этому делу, – важно заявила Андриана.

– Ага, значит, работаете вместе.

– Не верите? Я могу позвонить ему прямо сейчас, – продолжила блефовать Андриана Карлсоновна, – и сообщить, что вы скрываете важную информацию, – она достала телефон и сделала вид, что вызывает полковника.

– Погодите, – остановил ее Лобов. То, что бывший клиент умер, ему и без Андрианы было известно. Задание свое он выполнил и деньги получил. Неприятности с полицией ему были не нужны. К тому же совесть бывшего полицейского подсказывала ему, что раскрытие информации никому не может принести вреда, а помочь вполне может. Разбираться с Кочубеевым ему не хотелось, поэтому Лобов решил все рассказать Андриане.

– Клиент попросил меня, – начал Лобов, – собрать подробную информацию на его младшего брата.

– Что конкретно хотел узнать Ефим Яковлевич?

– Его интересовало, какую жизнь ведет его младший брат, с кем живет, встречается. Особенно его интересовали женщины брата, и бывшие, и настоящие. Я выяснил, что в данное время у Захара Яковлевича женщин нет. Последняя его постоянная любовница покинула его два года назад, позднее вышла замуж и теперь ждет ребенка от мужа. С женой он расстался давным-давно, она замужем и имеет взрослого сына. Выяснил я также, что Захар играет в карты, наделал долгов, но не так давно отыгрался и даже получил расписки от своих должников. Однако денег по данным распискам он, скорее всего, не получит.

– И что сказал вам клиент?

– Пристрастие брата к игре его не заинтересовало. Он велел мне поинтересоваться ребенком пассии брата. Я не стал с ним спорить, но через некоторое время сообщил, что Захар Яковлевич не может иметь к этому ребенку никакого отношения. Тогда он велел мне тщательно изучить биографию сына первой жены Ефима Яковлевича. Надо признаться, что я взялся за это задание безо всякого энтузиазма. И думаю, что вам будет несложно вообразить мое изумление, когда я убедился в том, что Александр Владимирович Караваев на самом деле не имеет никакого биологического отношения к Владимиру Караваеву и приходится сыном Захару Яковлевичу Масальскому. Об этой новости клиенту я доложил не сразу, предпочел перепроверить в двух других лабораториях. Результат был одним и тем же. Только тогда я осторожно сообщил клиенту, что у его младшего брата есть сын.

– Погодите, а где вы взяли материал для сравнения?

– Ефим Яковлевич вручил мне зубную щетку своего брата, как я понимаю, он велел принести ее кому-то из прислуги, когда брат жил у него.

– Теперь понятно. И вы, Савва Григорьевич, предоставили клиенту данные Александра Караваева?

– Естественно. Как клиент распорядился информацией, я не знаю.

– Выходит, что Александр – племянник Ефима Яковлевича?

– Выходит.

– Тогда у меня есть предположения о том, как Ефим Яковлевич мог распорядиться полученной от вас информацией.

– Я рад за вас, – ответил Лобов. – Смею надеяться, что у вас больше не осталось ко мне вопросов и претензий?

– Савва Григорьевич, я разрешаю вам надеяться, – великодушно разрешила Андриана Карлсоновна.

Лобов хмыкнул и с нескрываемым удовольствием проводил сыщицу до самого выхода из своего агентства и закрыл за ней дверь.

Выбравшись по крутой лестнице на свежий воздух, Андриана перевела дух. «И кто только проектировал эти подземелья», – подумала она и тут же поздравила себя с успешным визитом к Лобову. Она даже представить не могла, что коллега даст ей кончик ниточки, ухватившись за который она может попытаться размотать весь клубок.

Однако сыщица вовсе не собиралась слепо доверять полученной от Лобова информации. Она решила перепроверить ее.

Знакомиться с Ксенией Павловной Булкиной-Караваевой, бывшей женой Захара Масальского, Андриана передумала. Разговор с ней не мог дать сыщице ничего нового, зато он мог насторожить женщину и заставить ее предпринять что-то невообразимое, например, попытаться уговорить сына куда-то уехать на долгое время. Конечно, такой вариант маловероятен, все-таки ее сын взрослый, самостоятельный человек. Но лучше не рисковать.

Поэтому все свое внимание сыщица сосредоточила на предполагаемом сыне Захара Яковлевича Масальского Александре Владимировиче Караваеве. Она буквально прилипла к нему, всюду следуя за ним, как нитка за иголкой. Оделась она неприметно, так, как одевались многие женщины ее возраста, и почти что превратилась в старушку. Андриану воротило от одной мысли об этом. Но надо, значит, надо. Она успокаивала себя тем, что, закончив слежку, она сбросит с себя этот унылый облик и снова станет молодой и красивой! Конечно, в ее собственном понимании. А остальные пусть завидуют молча.

Наконец в одном из кафе Андриане удалось прикарманить стакан с отпечатками пальцев Караваева. Раззява-официант в это время ловил взглядом ворон за окном. Однако Андриана Карлсоновна была совестливой женщиной, поэтому оставила на столике под салфеткой для официанта купюру, в два, а то и в три раза превышающую стоимость стакана. Не из своего же кармана расплачиваться парню за ее столь необходимую для дела кражу.

Позднее она позвонила клиенту и сказала, что ей необходимо что-то из вещей его друга, на чем могла сохраниться его ДНК.

– ДНК? – переполошился Пестимьянов. – Где же это я вам возьму?!

– У вас случайно нет ключа от квартиры Захара Яковлевича?

– Случайно есть, – признался клиент.

– Тогда сегодня ночью мы с вами туда наведаемся, – сказала Андриана Карлсоновна.

– Господи, помилуй! – испуганно пискнул клиент. – Ведь это будет незаконное проникновение в чужое жилище!

– Не дрейфьте, Иван Александрович, – успокоила его сыщица. – Захар Яковлевич ваш друг. Ключ он дал вам сам. А в наследование его имуществом никто еще не вступил.

– Но… – начал было Пестимьянов.

– Иван Александрович, – строго спросила его Андриана Карлсоновна, – вы хотите найти убийцу своего друга?

– Очень хочу, – признался клиент.

– Тогда придется рискнуть.

Из трубки раздался вздох, свидетельствующий о безысходности и покорности. Андриана, не церемонясь более, назначила клиенту время и место встречи. Она, конечно, не догадывалась о том, что клиент подумал про себя: «Не сыщица, а какая-то старушка-разбойница». Но делать ему было нечего. Не зря говорят, что если коготок увяз, то и всей птичке пропасть. Пропадать, конечно, не хотелось, и Пестимьянов надеялся на ловкость сыщицы.

Андриана Карлсоновна его не подвела. Кражи со взломом не было. Дверь легко открылась вставленным в нее ключом. Андриана, быстро сориентировавшись, взяла те вещи, на которых могла остаться ДНК убитого хозяина квартиры. Ключ, будучи в руках Пестимьянова, так же мягко закрыл дверь квартиры, и непрошеные гости незамеченными покинули подъезд.

– Теперь, Иван Александрович, расходимся, – сказала Андриана Карлсоновна и повернулась в сторону остановки. Но вспомнила, что автобусы уже не ходили, и пошла в сторону площади, чтобы оттуда вызвать такси.

Пестимьянов рысью кинулся в противоположную сторону.

Потопывая ногами, сыщица думала о том, что, к сожалению, такси нельзя было заказать заранее. Она не знала, сколько они пробудут в квартире. Шум остановившегося возле нее такси отвлек Андриану от размышлений.

– Как вы быстро приехали, – обрадованно проговорила она, забираясь в теплый салон.

«Жалко, что Иван Александрович убежал от меня, как от прокаженной, – подумала она, – это такси и его могло бы довезти до дома. Как он перепугался, бедняга!» – при мысли об этом Андриана улыбнулась.

А таксист в это время забавлялся, глядя на Андриану в зеркало: «Ишь как улыбается, точно возвращается с тайного свидания с милым другом».

Молодому человеку было невдомек, что старые дамы могут испытывать точно такие же трепетные чувства, как и юные девы. Во всяком случае, если бы Артур пригласил ее ночью на тайное свидание, она не преминула бы отложить в сторону все свои дела и сон в теплой постели и полетела бы навстречу к нему, как на крыльях. Но, увы, увы, ее свидание было деловым.

В эту ночь Андриана Карлсоновна спала плохо, можно сказать, что почти совсем и не спала, только ворочалась с боку на бок, закрывала и открывала глаза. Еле дождалась утра, накормила кошек, перекусила на скорую руку сама и помчалась в лабораторию отдавать материалы на сравнение ДНК.

К ее неудовольствию, делать анализ на ее глазах отказались и назвали срок, когда прийти за результатом. Делать нечего, пришлось сыщице отправиться домой.

Чтобы не расшатать себе нервы нетерпением, Андриана предалась запою! Книжному. Читала одну книгу за другой. Ей никто не звонил, и она никому не звонила. Когда она выпала из этого своего состояния, у нее было такое впечатление, что о ней забыл весь мир и она забыла о мире. Но вернулась к реальности она как раз вовремя, нужно было идти за результатом.

Как она и ожидала, он оказался положительным. Андриана Карлсоновна точно так же, как в свое время ее коллега детектив Савва Лобов, решила подстраховаться и обратилась в еще одну лабораторию. И снова пришлось ждать. Андриане оставалось только порадоваться, что в ее шкафу заботами Артура еще оставалось много новых книг, и она погрузилась в чтение.

Получив во второй лаборатории результат, идентичный первому, Андриана Карлсоновна решила, что наступила пора для того, чтобы отправиться к полковнику Кочубееву и как следует его порадовать.

Но тут зазвонил городской телефон. Сыщица сняла трубку и услышала голос Дианы Артемьевны Овчинниковой:

– Здравствуйте, Андриана Карлсоновна!

– Здравствуйте! – обрадованно отозвалась сыщица и тут же спросила: – Я могу к вам приехать?

– Можете.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас.

Андриану несколько насторожило то, что голос у домоправительницы был печальным и усталым. Впрочем, объяснила она себе это тем, что немудрено устать и опечалиться при всем том бремени, что свалилось в последнее время на Овчинникову.

– Тогда я еду, – сказала сыщица.

– Жду.

Андриана положила трубку и бросилась к вешалке, но тут вспомнила о Фрейе и Марусе. Сколько она пробудет в доме Масальского, неизвестно, а ее кошки начисто отвергают идею принудительного голодания. Поэтому Андриана вернулась на кухню и с верхом наполнила едой обе кошачьи миски. После чего вызвала такси и вышла из дома.

Глава 21

По дороге к месту назначения Андриана Карлсоновна думала о том, что в свете установления отцовства Захара выходило, больше всех в смерти Ефима Яковлевича Масальского был заинтересован сын Захара. Но Караваеву не было резона убивать родного отца. Да и вообще сомнительно, чтобы он знал о том, что у него имеется богатый дядя.

К тому же не стоит забывать о том, что убить Захара Яковлевича мог только тот, кто находился в новогоднюю ночь в доме его брата. Караваев к дому дяди и близко не подходил. Постороннего, крутившегося возле ворот, заметили бы охранники, да и наружная камера зафиксировала бы его. Так что опять тупик.

С такими невеселыми мыслями Андриана подъехала к воротам особняка, объяснила охраннику, кто она и зачем приехала.

– Меня ждет Диана Артемьевна! – завершила она свой монолог.

Молчаливый охранник достал было телефон, но к ним уже бежала Овчинникова.

– Это ко мне! – заявила она, взяла сыщицу под руку и буквально поволокла к крыльцу. Андриане пришлось быстро-быстро перебирать своими миниатюрными ножками, обутыми в теплые полусапожки тридцать пятого размера.

Домоправительница привела сыщицу на кухню, кухарка подала им чай и поставила на стол большое блюдо с кусками пирога.

Андриана Карлсоновна почувствовала, что, несмотря на поездку в такси, замерзла и проголодалась, так что она без церемоний принялась за угощение. Время от времени она отрывалась от еды и бросала взгляды на домоправительницу. И чем дольше она всматривалась в лицо Дианы Артемьевны, тем больше ей не нравилось его выражение. Наконец, закончив с чаем, сыщица попросила:

– Диана Артемьевна! Выкладывайте, что произошло!

– Нотариус огласил завещание, – тусклым голосом проговорила Овчинникова.

– И что?

– Все движимое и недвижимое поделено на две равные части. Одна из них завещана мне.

– О! – вырвалось у Андрианы.

– Следователь сказал примерно то же самое, узнав об этом, – горько усмехнулась домоправительница.

– Однако, если рассудить здраво, – проговорила овладевшая своими эмоциями Андриана Карлсоновна, – в этом нет ничего удивительного. Ведь вы были много лет и правой и левой рукой Ефима Яковлевича Масальского. И вы заслужили это.

– Может, и так, – согласилась домоправительница, – но только у полиции совершенно другое мнение. После оглашения завещания был проведен повторный обыск! Они все перевернули вверх дном! Нас с сыном по очереди допрашивали как не только отпетых мошенников, но и закоренелых убийц! – вырвалось у оскорбленной женщины.

– По-моему, вы преувеличиваете, Диана Артемьевна.

– Ничуть! – возмущенно воскликнула Овчинникова.

– Обыск ничего не дал?

– Можно сказать, что уехали они ни с чем. Я еще удивилась, что они не взяли с нас подписку о невыезде.

– Это говорит о том, что вас никто особо и не подозревал.

– Не знаю, не знаю. Но нашим спасением мы с Артемием обязаны нашей прачке.

– Прачке?

– Да! Видите ли, Прасковья Матвеевна – женщина старой закалки, и она не просто тискает белье в машинку, а предварительно сортирует его. И вот, к своему удивлению, она обнаружила в белье перчатки, в которых обычно работают летом в саду. Но какие работы зимой? Прасковья Матвеевна решила, что перчатки где-то валялись с лета, а теперь их кто-то кинул в стирку. Когда она сказала мне об этих перчатках, у меня сердце упало! Я сразу спросила, где они. И она ответила, что стирать их не стала и кинула в мусор. Увидев мое состояние, добрая женщина переполошилась, и мы обе бросились к мусору. Перчатки еще не успели завалить. Я попросила Прасковью Матвеевну вызвать полицию. И все им рассказать. Надо отдать им должное, они приехали и забрали перчатки.

А через день приехали во главе с капитаном Турусовым и забрали нашу Ольгу Геннадьевну!

– Старушку Мелихову? – вырвалось у Андрианы изумленно. Сыщица напрочь забыла о том, что Ольга Геннадьевна всего на год старше ее. И назвав ее старушкой, она бросила тень и на свою так называемую третью молодость. Но в данных обстоятельствах эта мысль не пришла Андриане в голову. – И зачем же она им понадобилась? – продолжала она допытываться.

– Я тоже была такой же упорной, как вы, – ответила домоправительница, – и доставала следователя до тех пор, пока он не сообщил, что на перчатках обнаружена слюна Захара Яковлевича, а внутри ДНК Ольги Геннадьевны! Мелихова призналась, что задушила его подушкой, он оказывал ей сопротивление, хоть и слабое, из-за того, что был сильно пьян. В результате на перчатки попала его слюна.

– Просто немыслимо! – проговорила Андриана Карлсоновна.

– Вообще-то Ольга Геннадьевна не такая уж и слабая, – вздохнула домоправительница. – В молодости она занималась спортом, толкала ядро.

– Но зачем она это сделала?!

– Хотела, чтобы наследство досталось ее племяннице Марии. Следователю она сказала, что слышала, что Ефим Яковлевич говорил кому-то, что отпишет все Масальскому. А из Масальских оставался только Захар. Вот она и решила…

– Зачем же она его еще и ножом ударила?

– Ольга Геннадьевна утверждает, что она этого не делала.

– Вот как?! – озадачилась Андриана Карлсоновна. – Кто же тогда это сделал?

Овчинникова пожала плечами.

– А кто сообщил Ефиму Яковлевичу о смерти брата?

– Сонечка.

– Сонечка?

– Да. После задержания бабушки девочка призналась, что сделать это ее попросила бабушка, сказав, что очень плохо, когда родной брат ничего не знает о смерти своего младшего брата. Вот девочка и рассказала все Ефиму Яковлевичу, объяснив свой поступок тем, что ей было жалко дедушку Ефима.

– Выходит, что Ольга Геннадьевна не только убила младшего брата, но и превратила собственную внучку в орудие убийства старшего брата.

Овчинникова печально кивнула.

– Вы мне, Диана Артемьевна, говорили, что в прежнем завещании все делилось между всеми поровну.

– Завещаний было несколько.

– Понятно. Но когда же Ефим Яковлевич составил последнее завещание?

– Он оказался бо́льшим конспиратором, чем я могла это предположить. Ефим Яковлевич сговорился со своим доктором, и тот под видом своего помощника привел к нему на самом деле помощника нотариуса. И они все оформили.

– Вы ничего не знали об этом? – не смогла сдержать удивления Андриана.

– Нет, – тихо ответила Овчинникова. – Наверное, он не хотел, чтобы я заранее чувствовала себя обязанной ему.

– Наверное, – машинально согласилась Андриана и подумала: «Выходит, что я опоздала с желанием порадовать Кочубеева». И тут она встрепенулась и спросила: – Диана Артемьевна, вы не сказали, кому Ефим Яковлевич отписал вторую часть наследства.

– Какому-то Александру Владимировичу Караваеву. Его не было на оглашении завещания. И мы понятия не имеем, кто это такой.

– Зато я могу предположить, кто он.

– И кто же? – Овчинникова бросила на сыщицу недоверчивый взгляд.

– Сын Захара Масальского.

– Да что вы такое говорите?! У Захара отродясь не было никакого сына!

– Был! Но он этого не знал.

– То есть?

– Его жена ушла от него, будучи беременной, и вышла замуж за другого. Он и стал официальным отцом ребенка.

– Вот оно что, – задумчиво обронила Диана Артемьевна и спросила: – Почему же его не было на оглашении завещания? Ведь нотариус обязан был предупредить его.

– Обязан или нет, я не знаю, почему наследник не появился в доме дяди. Можно предположить, что он изумлен и растерян.

– Да, да, – пробормотала женщина.

– Диана Артемьевна, – обратилась к ней Андриана Карлсоновна, – вы позволите мне прогуляться по участку?

Домоправительница посмотрела на нее удивленно, но возражать не стала:

– Гуляйте, если вам так хочется.

– А вы не дадите мне кого-нибудь в сопровождающие? А то участок такой большой, я боюсь заблудиться, – пытаясь выглядеть смущенной, попросила Андриана.

– Хорошо, вас проводит Александр Петрович Гаманов. Это наш второй охранник. Он как раз сейчас отдыхает.

– Вот спасибо! – обрадовалась Андриана.

Домоправительница вызвала охранника, познакомила его с сыщицей и объяснила, что она хочет осмотреть участок.

– Чего его осматривать? – пожал плечами Гаманов, но сопровождать Андриану не отказался.

Вместе с ними увязалась Елизавета Сергеевна Сапрыкина – горничная, подслушавшая их разговор. Андриана Карлсоновна ничего не имела против присутствия любознательной девушки.

Сначала вся троица прогулялась по очищенным дорожкам прилегающего к дому участка, прошлась по саду, обошла вокруг дом. Ничего подозрительного сыщица не заметила.

– А у вас есть погреб, Александр Петрович? – спросила она у охранника.

– Какой еще погреб? – вытаращил на нее глаза Гаманов.

– Обыкновенный, во дворе.

– Нет, – покачал головой охранник, – у нас есть холодильные камеры.

– А винный подвал у вас имеется?

– Подвал имеется. Но не винный. У нас вообще нет хранилища для вина.

– Деревенского туалета у вас тоже нет, – вспомнив свое пребывание в деревне в ранней юности, – проговорила себе под нос Андриана.

Охранник перевел глаза с сыщицы на горничную и чуть не покрутил пальцем у виска.

– Я, кажется, понимаю, что вы ищете, – неожиданно произнесла девушка.

Андриана с большим интересом посмотрела на нее, и Елизавета пояснила:

– Вы ищете что-то глубокое, куда можно закинуть предмет, который нужно спрятать.

– Ну… – протянула Андриана.

– Тогда у нас есть колодец! – радостно сообщила ей Елизавета Сапрыкина.

– И где он? – тотчас заинтересовалась сыщица.

– За старым дубом! Идемте, я вам покажу, – девушка пошла в сторону засыпанной снегом дорожки. Андриана метнулась за ней. Ноги обеих глубоко утопали в снегу. – Здесь не чистят, – пояснила Лиза, – потому что колодцем мы зимой не пользуемся.

Когда они подошли к колодцу, Андриана тотчас принялась стряхивать с крышки снег. К ее удивлению, его оказалось не очень-то и много.

– Колодец не запирается? – спросила сыщица.

– Нет, его просто накрывают крышкой, – ответил подоспевший охранник, – но если вы надеетесь там хоть что-то обнаружить, то зря стараетесь.

– Почему? – спросила Андриана.

– Потому, что он очень глубокий, – ответила Лиза.

– Крышку можно приподнять? – поинтересовалась сыщица.

– Можно, – глубоко вздохнул охранник, а про себя подумал: «Вот неуемная! И это в ее-то возрасте!»

Как только охранник приподнял крышку, Андриана Карлсоновна сразу бросилась к колодцу.

– Осторожнее! – закричал мужчина и схватил ее за куртку. – Загремите вниз, и мы вас оттуда долго вылавливать будем!

– Если вообще выловим, – дополнила горничная.

– Вот-вот, – недовольно пробормотал охранник, не выпуская из рук край куртки Андрианы.

Сама же сыщица наклонилась над открывшимся проемом и заглянула в него. Через минуту или немного меньше, она проговорила:

– Там что-то есть.

– Где? – спросил охранник, буквально силой оттаскивая Андриану от колодца.

– Если даже там что-то есть, – заверила горничная, – то оно утонуло! И вы не можете ничего видеть.

– Но я вижу! – воскликнула сыщица, отталкивая от себя охранника.

– Да погодите вы трепыхаться! – воскликнул Гамашев. – Сейчас сам погляжу.

Охранник точно так же, как до этого Андриана Карлсоновна, склонился над колодцем и заглянул в холодную бездну. Он уже хотел было сказать, что нет там ничего, как вдруг заметил прилипшую к одной из стенок белую тряпку. «Что за чертовщина», – подумал он. Попятился от колодца, оглянулся на двух притихших женщин и сказал:

– Точно, там что-то есть. Скорее всего, – предположил он, – это платок. Калерии Степановны.

– Кто это?

– Как кто! Кухарка.

– А с чего вы взяли, что это ее платок?

– С того, что платки повязывает Мишина и она часто ходит летом за водой, так как любит заваривать свои чаи именно колодезной водой.

– Понятно. Но только, по-моему, это не платок.

– А что же?

– Тряпка какая-то. Может, салфетка.

– И что с того, – сказал охранник.

– Может, Мишина вместо платка уронила тряпку.

– Лиза, – обратилась сыщица к горничной, – у вас есть номер мобильника Калерии Степановны?

– Конечно, есть!

– Позвоните ей и спросите, не роняла ли она что-то в колодец.

Елизавета послушно набрала номер кухарки и задала ей вопрос.

И тут же посмотрела на сыщицу округлившимися глазами.

– Что ответила вам Мишина?

– Она сказала, что уронила в колодец веретено!

– Мишина подумала, что ты ее разыгрываешь, – хмыкнул Гаманов.

– Позвоните ей еще раз и дайте мне телефон! – велела сыщица.

Девушка так и сделала. Андриана Карлсоновна взяла из ее рук мобильник и услышала сердитый голос кухарки:

– Лизка! Еще раз позвонишь, останешься без обеда!

– Погодите ругаться, Калерия Степановна, – проговорила сыщица.

– Кто это?

– Андриана Карлсоновна.

– Что случилось?

– Мы нашли в колодце то ли платок, то ли салфетку. Вы ничего не роняли туда?

– Нет, – ответила Мишина и растерянно спросила: – Он что, там плавает?

– Кто он?

– Платок, или что там вы увидели.

– Нет, он висит, – ответила Андриана и отключилась.

Вторая горничная Людмила стояла рядом с кухаркой и прислушивалась к разговору. Когда он завершился, она спросила:

– Что случилось, Калерия Степановна?

– В нашем колодце что-то висит, – ответила кухарка.

Горничная завизжала так громко, что сама чуть не оглохла от своего крика, заткнула уши и выбежала из кухни, крича:

– Диана Артемьевна! В колодце нашли повешенного!

– Люда! Что ты такое говоришь? – спросила Овчинникова. – Что за бред?!

– Сейчас эта, которая приехала из города, позвонила Мишиной и сказала, что в колодце кто-то висит!

Домоправительница накинула пальто, сунула ноги в сапоги и выбежала из дома. Навстречу ей уже бежала Лиза. Овчинникова схватила девушку за обе руки и стала трясти:

– Что там, Лиза?

– Что с вами? – перепугалась, в свою очередь, горничная. – Диана Артемьевна, почему вы такая бледная?

– Скажи мне, кто в колодце?!

– Что значит кто? – удивилась девушка. – Никого.

– Ох, – выдохнула домоправительница и схватилась за сердце.

– Ваша Андриана Карлсоновна увидела там тряпку!

– Какую тряпку?

– Не знаю. Плохо видно. Она прилипла к стенке колодца.

– И что?

– Пока не знаю. Андриана Карлсоновна отошла в сторонку и кому-то звонит.

– В полицию, – обронила Овчинникова.

– Вы что же, думаете, что они приедут из-за какой-то тряпки в колодце? – недоверчиво усмехнулась Лиза.

– Не знаю, я ничего не знаю! – проговорила Овчинникова, резко развернулась и зашагала в сторону дома.

Андриана тем временем дозвонилась до полковника Кочубеева и стала рассказывать им, где она находится и что здесь делает. Услышав его нетерпеливое покашливание, она ускорила темп своего рассказа и быстренько дошла до колодца.

– Там что, есть колодец? – нетерпеливо переспросил полковник.

– Да! Мы открыли его!

– Кто мы?

– Я и Гаманов, охранник. Николай Егорович! Там что-то есть!

– Где там? В колодце? Вы что, издеваетесь?!

– Нет, вы не поняли меня! Не на дне!

– А где?

– К стенке колодца прилипла какая-то тряпка! Я не могу хорошо рассмотреть ее, но она наводит меня на определенные мысли.

Кочубеев не стал спрашивать сыщицу, на какие именно мысли наводит ее висящая в колодце тряпка.

Видя, что он молчит, Андриана Карлсоновна заявила:

– Если вы никого не пришлете, то я сама ее достану!

И Кочубеев, изучивший за время знакомства Андриану, знал, что она полезет в колодец сама. Придумает какое-то приспособление и полезет. И нет такой силы, что смогла бы ей помешать.

Представив Андриану в виде утопленницы, полковник поморщился и проговорил:

– Сидеть! И не рыпаться!

– Что значит сидеть? – удивилась сыщица. – Тут холодно, и я не хочу сидеть на снегу.

– Идите сидите в доме!

– Фигушки! – закричала она громко.

– Не вопите! Сейчас приедут ребята и достанут эту тряпку. Но учтите, если вы подняли переполох напрасно, то я из этой тряпки сделаю кляп, залеплю им вам рот и на сутки посажу вас в обезьянник! – пригрозил он.

– Согласна! – обрадовалась Андриана Карлсоновна.

Полковник выполнил первую часть своего обещания. Вторую ему выполнять не пришлось. На полотенце (тряпка, вытащенная из колодца, оказалась именно полотенцем) были обнаружены темные пятна, похожие на засохшую кровь. В одном месте полотенце было разрезано, вероятно, неаккуратным движением ножа. Была исследована на предмет обнаружения следов крышка, закрывавшая колодец, и снег рядом с колодцем.

Отпечатки пальцев и ДНК всех присутствующих в доме в новогоднюю ночь у полиции уже имелись. Но Кочубеев велел взять отпечатки и ДНК у Андрианы, ссылаясь на то, что она там успела основательно наследить.

Перед выездом с участка, принадлежащего когда-то Масальскому, Турусов по телефону спросил полковника, что ему делать с Андрианой? Привезти ее ему?

– Ты с ума сошел! – закричал полковник так громко, что капитан отодвинул телефон от уха. – На кой она мне тут сдалась! Довезите ее до дома и проследите, чтобы вошла в подъезд.

– Слушаюсь, – невольно улыбнулся капитан. Приказ полковника он выполнил в точности.

Оказавшись дома, Андриана отогрелась горячим чаем и только потом поела. После чего забралась с ногами на диванчик и стала думать. Сытые кошки устроились рядом с ней. И сыщица незаметно для себя заснула под их умиротворяющее мурлыканье.

И проснулась только утром!

«Какое безобразие! – ругала она сама себя. – Проспать всю ночь, на кухонном диванчике, не раздеваясь! Стыд и позор!»

Но потом успокоилась и стала думать о том, что же ей предпринять дальше. Однако, взвесив все факты, она пришла к мысли, что не сможет воздействовать на следствие, поэтому придется ждать результатов экспертизы. Рассказать ей о них сможет только Кочубеев. Поэтому спустя несколько дней Андриана Карлсоновна испекла новый кекс и поехала к полковнику.

Ей повезло! Полковник был в превосходном настроении и не стал скрывать, что в этом есть и ее заслуга.

На полотенце, обнаруженном Андрианой в колодце, оказалась кровь не только убитого Захара Яковлевича Масальского, но и Марии Павловны Климовой. Женщина порезалась, когда заворачивала в салфетку окровавленный нож. Вероятно, она торопилась, и руки ее тряслись.

Сам нож из колодца вытащить не удалось. Зато на обратной стороне крышки остались отпечатки не только пальцев Климовой, но и Светланы Макаровны Лопыревой.

Сначала обе отпирались, но в конце концов признались, что решили убить Захара Масальского, потому что тетка Марии Климовой слышала отрывок разговора Ефима Масальского с кем-то неизвестным ей по телефону. И Ефим Яковлевич сказал, что решил оставить все Масальскому. А кроме Захара, Масальских больше не было! Поэтому они и решили его устранить. То, что он может отписать половину Овчинниковой, им даже в голову не приходило!

– А если бы пришло? – небрежно спросил полковник.

– Тогда бы и ее, – нечаянно вырвалось у Лопыревой-старшей.

Позднее дочь, узнав о поступке матери, пришла в ужас!

О том, что тетка Мелихова уже задушила Захара, ни одна из потенциальных убийц даже не подозревала. Хотя разошлись с ней всего за несколько минут.

– Значит, это Климова и Лопырева бросили нож в колодец, – задумчиво проговорила Андриана Карлсоновна.

– Они, – кивнул полковник, – от ножа надо было избавиться. Но как? В мусор его не выбросишь. Положить на место боязно, вдруг остались какие-то следы. Вот они и завернули нож в полотенце и бросили в колодец. Нож в полете выскользнул из полотенца и упал, а полотенце, на наше счастье, зацепилось.

Позднее сыщица все это выложила своему клиенту, и тот оказался доволен итогами ее работы.

Андриана Карлсоновна, в свою очередь, рассказала полковнику о сыне Захара Масальского. Тот внимательно выслушал ее и сказал:

– Подфартило парню.

Прошло уже несколько месяцев после завершения дела об убийстве братьев Масальских, когда Андриана случайно нос к носу столкнулась с полковником Кочубеевым на улице. Он сначала остановился как вкопанный и, как ей показалось, смотрел на нее так, как смотрят на черную кошку, перебежавшую дорогу. Но потом лицо его неожиданно разгладилось, и он, подхватив Андриану под локоток, куда-то ее повел.

– Куда это вы меня тащите? – спросила Андриана.

– Не в чапыжник, даже не надейтесь, – ухмыльнулся полковник.

Возмущенная Андриана Карлсоновна попыталась вырвать свою руку, но он не позволил ей этого сделать, тихо проговорив:

– Извините, моя шутка была неудачной.

– Она оказалась пошлой! – Андриана гордо задрала свой маленький носик.

– Согласен! – улыбнулся полковник и довольно бесцеремонно втолкнул ее в маленькое кафе. Усадив за столик у окна, сунул ей в руки меню: – Заказывайте.

«Ну, погоди!» – мстительно подумала она и заказала все самое дорогое.

Полковник не моргнув глазом оплатил ее каприз.

И как-то так само собой случилось, что их разговор коснулся дела Масальских.

– А вы знаете, – сказал полковник, – ведь Александр Владимирович Караваев отказался от денег дяди.

– Вот как?! – не поверила своим ушам сыщица. – От таких деньжищ!

Полковник пожал плечами.

– А мне в этой истории, – став грустной, проговорила Андриана, – больше всего жалко Сонечку. Ее отдали в детдом?

– Ну отчего же. Девочку очень хотела удочерить Анна Даниловна Федотова, но Сонечка предпочла остаться с Овчинниковыми. Диана Артемьевна стала ее опекуном и теперь хлопочет над удочерением. Адвокаты у нее крепкие, так что я думаю, что у Овчинниковой все получится.

– А что стало с наследством, от которого отказался Караваев?

– Он поступил благородно и отказался в пользу Сонечки. Так что девочка теперь не пропадет. Пока она несовершеннолетняя, за деньгами присмотрит Диана Артемьевна. Да и Караваев назначен до совершеннолетия девочки вторым опекуном.

– Выходит, не зря сказал Джон Голсуорси: «Человеческое мне дороже всех богатств мира».

– Не зря, – согласился полковник и спросил: – Еще чашечку кофе?

– И пирожное, – кивнула Андриана.

Content

Наталия Николаевна Антонова
Убийство в новогоднюю ночь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21