Андрей Васильев

Файролл. Петля судеб. Том 2

Глава первая,

в которой кое-кто получает нежданные подарки

Бам-м-м-м-м-м-м!!!!

«К сведению игроков!

Богиня Лилит обрела свой дом на землях Раттермарка, данное событие немедленно нарушило равновесие в высших сферах!

Влияние Лилит усилилось, а позиции двух других божеств, до сих пор не имеющих небесных чертогов, в значительной степени ослабли, и такое положение дел продлится до той поры, пока не будут воздвигнуты храмы в их честь. Разумеется, подобное скажется и на тех, кто отдал свою верность и веру богам, не достигшим пока величия.

Почитатели же Лилит будут щедро вознаграждены за усердие и преданность.

Важно!

Главный храм богини Лилит, равно как и главный храм богини Тиамат, неприкосновенен до той поры, пока все божества не обоснуются на землях Раттермарка! Любой, кто попытается нанести им вред, будет подвергнут жесточайшему наказанию, вплоть до блокировки учетной записи.

Важно!

Все вновь присягнувшие на верность богине Лилит получат стандартные награды. Специальные бонусы, приуроченные к торжественному вводу храма в эксплуатацию, предназначены только для тех, кто принял такое решение до обретения богиней нового дома.

Важно!

Сторонники богини Тиамат, решившие покинуть ее в данный момент ради того, чтобы присягнуть на верность богине Лилит, могут получить ощутимые штрафы от своей бывшей покровительницы. Но, в свою очередь, урон может быть частично компенсирован их новой госпожой, которая благосклонно смотрит на неофитов, поменявших мрачную непреклонность Тиамат на ее веселый нрав.

Примечание!

Напоминаем вам, что игроки могут использовать только одну бесплатную возможность перехода от одного божества к другому.

Важно!

Не забывайте, что боги любят принимать подношения от тех, кто присягнул им на верность! Если же ваш дар придется богине по душе, вы можете получить от нее награду. Имейте в виду – божественные награды уникальны и многообразны, среди них могут попасться даже элитные умения и уникальные задания. Пусть нечасто, но могут.

Примечание. Богине можно преподнести лишь один подарок раз в три дня.

Примечание. Данная опция работает только в том храме, который был построен самым первым и был лично освящен богиней.

И главное!

Боги снизошли до игроков, но что они стоят без вас? Помните об этом! Как и о том, что последний всегда может стать первым, главное – верить в то, что это возможно!»

– Теперь понятно, отчего Сайруса тут нет, – сообщила мне Кролина. – Я-то все его высматриваю, жду, когда он снова тебя кошмарить начнет.

– Конец монополии, – вздохнул Амадзе. – Всё прямо один к одному. И Старый слился, и доходность храма теперь упадет.

– Все равно там эти маньячилы-рыцари вокруг него столько всего наворотили, что теперь двое паломников из трех просто разворачиваются и уходят. Тройной контроль, хуже, чем на правительственный концерт, такое любого выбесит, – сообщил ему Снуфф, похрустывая печеньками, купленными у бродившего между рядов торговца. – Так что невелика потеря. А пользы полно. Теперь не только нас не любить будут, но и их. Их даже больше. Первые – они и есть первые, а на их месте мог оказаться любой. Но не оказался!

Бам-м-м-м!

«Боги разгневаны!

Витар и Месмерта проведали про то, что уже вторая их сестра обрела свой дом на земле Файролла, это доводит их до неистовства!

Все бонусы, полученные игроками, присягнувшими им на верность, повторно уменьшены до той поры, пока эти божества не обретут свои личные храмы!

Но следует помнить о том, что благодарность также знакома небожителям. Проявите рвение на пути к победе – и не только статус божественных наград вернется к прежним значениям. Радость богов, обретших наконец свой дом на землях Файролла, не будет знать границ, и каждый из сторонников, сохранивший верность в трудные дни, получит немалую награду. Клан же, трудами которого боги наконец-то получат желаемое, возвысится над остальными так, что и представить невозможно.

Будьте крепки в своих убеждениях и неукротимы в трудах, тогда награда не заставит себя долго ждать!»

– Система противовесов в действии, – констатировал я. – Не разбегайтесь по сторонам, бейтесь, как звери, тогда, возможно, будет вам счастье.

– Судя по тому, что мы все сейчас видели, у Месмерты отличные шансы стать третьей по счету богиней со своим жильем, – мрачно заметила Кролина. – Сдается мне, эти черти кланы из первой десятки топа вынесут, даже не вспотев.

– Поживем – увидим, – оптимистично предположил Вахмурка.

– Представляю, как сейчас Гедрона будет штырить, – потер подбородок Слав. – Второй эпический слив за такое короткое время. Сначала цитадель, теперь здесь его раскатали, что блин. Впору в петлю лезть.

– Старый не полезет, – заверила его Айболитка. – Мы не так давно знакомы, но поверь мне, он скорее вон ту заносчивую стерву Элину в петлю определит, чем сам в нее голову сунет. Причем не только тут, в игре, но и там, в реале.

– Но удар по самолюбию все равно о-го-го какой, – поддержала Слава ее сокланша Гливея. – Тем более что он ветеран.

– Гедрон-то ладно, – невесело заметил я. – Побесится, стены попинает, на гоблинов-строителей поорет, а после начнет, как верно было замечено, обдумывать страшную месть. А вот Тиамат… Это да! Даже представить не могу, в каком бешенстве сейчас наша небесная покровительница пребывает.

– В невероятном, – прошелестел рядом со мной тихий голосок, от которого у меня всякий раз мураши размером с кулак по спине пробегали. – Таком, что Апофсс поменял цвет чешуи, забился в угол и притворился мертвым, а Миносс вовсе уполз из тронного зала куда подальше. Я такого ни разу за бессчетные века не видела.

– Ой! – взвизгнула Трень-Брень, рядом с которой тихонько притулилась Пауни, невесть откуда взявшаяся тут, на трибунах. – Напугала, блин!

Подручная Тиамат немедленно перевела взгляд на нее, после чего фея, окончательно сдрейфив при виде непроницаемой черноты, плескавшейся в глазах этой девочки, вспорхнула в воздух и переместилась за широкую спину Вахмурки. Они раньше встречались вроде, но впечатлительная Тренька среагировала так, будто это диво дивное впервые видит.

– А вы кто? – поинтересовалась у Пауни Айболитка, немедленно уловившая своим отменным игровым чутьем, что нас посетила очень и очень непростая гостья. – Если не секрет?

– Не секрет, – любезно ответила ей девочка, теперь уставившаяся на меня.

– И? – выдержав паузу и поняв, что продолжения не последует, продолжила туркать подручную Тиамат моя коллега по альянсу.

– И все, – коротко ответила ей Пауни. – Хейген, наша госпожа ждет тебя.

– Прямо сейчас? – уточнил я. – Или можно попозже?

– Сейчас. Она очень хочет пообщаться с твоим другом.

– С которым из? – я обвел рукой несколько рядов, заполненных моими союзниками и соратниками. – Уточни.

– С сыном королевы Запада. Она хочет видеть именно его.

– А возьмите и меня с собой? – предложила Айболитка, по блеску в глазах которой сразу становилось ясно, что она смерть как хочет получить возможность лично повидать нашу покровительницу в домашней обстановке. – Вдруг я там тоже пригожусь?

– Подобная честь даруется только тем, кто ее заслужил, – холодно ответила ей Пауни. – Сражайся во славу великой Тиамат, соверши деяние, достойное внимания нашей богини, убей сотни тех, кто восстал против нее, – и ворота небесного дворца распахнутся перед тобой. Но не ранее. По делам и награда.

– Звучит обидно, но справедливо, – признал Раша. – Ничего, чем дальше, тем больше. Скоро и убийств, и деяний хватит всем вволю, только не ленись.

– Здесь его нет, – обвел я рукой присутствующих, которые уже плюнули на то, что творилось на Арене, таращась исключительно на нежданную гостью. – Он в Пограничье, в себя приходит после тюремного заключения. Нелегко ему там пришлось, понимаешь. Зона попалась «красная», «кум» был зверь, святую пайку и то не всякий раз выдавали. Не те времена, не те нравы, малая. Мало где в Файролле нынче честный бродяга может найти законное благо.

– Я тебя не очень поняла, – призналась Пауни.

– Нету его тут, – влезла в разговор притихшая было Трень-Брень. – О том речь.

– На, – воспитанница Тиамат сунула мне в руки свиток перемещения, но не стандартный, какими я, бывало, по нескольку раз на дню пользуюсь, а желтый, выцветший, схожий со старинным пергаментом, да еще и испещренный рунами. – Отправимся туда, где он есть, а после перенесемся в небесный чертог.

– Хорошо, – покладисто согласился я, понимая, что мое согласие тут никакой роли не сыграет. – Пошли.

– Славная змейка, – Пауни прикоснулась к бритой голове Мыси, на которой красовалась вытатуированная с исключительным умением кобра, раздувшая капюшон. Боюсь представить, во что эта красота лучнице обошлась. Причем это была только видимая часть, основное туловище рептилии пряталось на спине, под одеждой. – Сильная и опасная.

– Ага, – согласилась с ней девушка, немного прифигевшая от подобной выходки страшненькой гости клана. – Мне тоже она нравится.

– Я пригляжу и за ней, и за тобой, – пообещала ей воспитанница Тиамат, еще раз погладив искусно наколотую змеюку на затылке моей сокланши. – Обещаю.

– Ого! – вырвалось у Мыси через несколько секунд. – Спасибо огромное!

Похоже, ей перепали от Пауни какие-то неслабые бонусы. Очень неслабые, достаточно было глянуть на выражение лица лучницы.

– Идем, – снова повернулась ко мне девочка, от низкого голоса которой всякий раз отчетливо тянуло застарелой смертью. – Чего ты ждешь?

– Ничего, – я взмахнул свитком, правда, уже не тем, что мне дала Пауни, а своим, извлеченным из сумки. – Пошли.

Вспышка – и вот мы уже находимся у входа в замок Лоссорнаха. Ступени лестницы, на которых обычно хоть кто-то да сидит, пусты, да и околозамковая площадь непривычно безлюдна, что просто-таки режет глаз. Но оно и понятно: все, кроме меня, сейчас на Арене.

– Вот мы погуляем, а потом покушаем, – раздался у меня за спиной голос Эбигайл. – Да, мой сладкий? Да, мой хороший? Молочка покушаем, а не мяса, которым вчера тебя окончательно свихнувшийся папка пытался накормить.

– Мясо – еда мужчин, – неожиданно подала голос Пауни, с интересом уставившаяся на мою названую сестрицу и племянника.

– Ой! – прямо как Трень-Брень, вскрикнула та, только глянув на черноглазую девочку, после быстро подхватила сына на руки и прижала к себе. – Ты кто? Хейген, ты кого с собой приволок?

– Это Пауни, – охотно ответил я. – Приемная дочь Тиамат, богини, которой мы все служим. Той самой, которая взяла под защиту твоего сына.

– Госпоже по душе твой отпрыск, королева, – подтвердила девочка. – Она несколько раз упоминала его в беседах, всякий раз подчеркивая, что благоволит к нему. Как, впрочем, и к обитателям Пограничья в целом.

– Да? – оттаяла Эбигайл. – В самом деле?

– Я никогда не вру, – бесстрастно произнесла Пауни и подошла к ней поближе. – Дай мне дотронуться до него, королева.

В глазах моей сестрицы последовательно отразились недоумение, непонимание и страх, а следом за тем она уставилась на меня, явно не зная, как ей поступить.

Я помедлил секунду и кивнул, давая ей понять, что просьбу Пауни следует выполнить. Девочка-Смерть сейчас полностью на нашей стороне, хотя бы потому что она прекрасно понимает, чьи клинки служат основой трона ее госпожи, а значит, племяшу моему она никак повредить не сможет. Вернее, делать этого она не станет. Зато не исключен вариант того, что ему, как и Мыси, перепадет какой-нибудь хороший подарок. Да, он не игрок, а НПС, но одно другого не отменяет.

Пауни возложила ладонь правой руки на покрытую светлыми волосиками голову принца, который немедленно что-то загугукал, и издала звук, более всего похожий на шипение.

Сестрица дернулась, но предпринимать ничего не стала.

– Ни одна змея в этом мире более не причинит вреда твоему сыну, королева, даже если он наступит ей на хвост или засунет палец в пасть, – сообщила черноглазая девочка обмершей Эбигайл. – А некоторые из них, те, что служат лично мне, помогут ему в час смертельной опасности.

– Спасибо тебе, Пауни, – помедлив пару секунд и переварив информацию, произнесла сестрица. – Это великий дар. Я буду рада видеть тебя гостьей в своем доме, в нем ты всегда найдешь отдых, стол и защиту.

– Благодарю тебя, королева, – губы Пауни чуть ли не впервые на моей памяти тронуло некое подобие улыбки. – Нечасто я слышу такие слова. Нечасто. Люди обычно стараются меня изгнать или убить. Именно потому мои друзья – змеи.

– Но не я, – гордо выпрямилась Эбигайл. – Повторю свои слова – отныне двери моего дома, независимо от того, где мне придется обитать, в этом замке или же в лачуге, расположенной в предгорьях, открыты для тебя всегда. Разумеется, это относится и к твоей приемной матери, перед которой я не так давно преклонила колени вместе со своим мужем и всеми нашими подданными.

Ай, хитра у меня сестрица! Ох, хитра! Хотя она сейчас не для себя старается, а в первую очередь для племяша моего. Ну и для всего королевства в целом. Впрочем, это как раз нормально. Она же мать.

Маленький принц, словно почуяв важность момента, заулыбался и протянул к черноглазой девочке свои ручки.

– Я передам богине твои слова, думаю, они ей понравятся, – пообещала Пауни и повернулась ко мне. – Хейген, Тиамат не любит, когда ее заставляют ждать.

– Да-да, – кивнул я. – Эби, душа моя, ты не знаешь, где Вайлериус? Ну, тот претендент на престол Западной Марки, которого ты давеча за бродягу приняла?

– Мог бы и не напоминать, – чуть покраснела королева. – Ошиблась, с кем не бывает?

– Со мной, например, – отозвался я. – Потому что я ко всем людям, независимо от того, как они выглядят и на какой ступени общества находятся, отношусь с уважением. Но это ладно. Принц где?

– В кухне, – ответила мне Эбигайл. – Сидит ест. Нет, я предложила накрыть ему стол в одной из малых зал, только он отказался. Сказал, что ему тут хорошо, далеко за добавкой ходить не надо. Бедный мальчик, такое ощущение, что его голодом морили целый год!

«Мальчик». Да он, дай бог, года на три старше тебя, если не меньше. Впрочем, пришедшее материнство всегда выводит женщин на другую возрастную орбиту мироощущения, так что судить ее за эти слова не стоит.

– Да нет, поменьше. Но он же к нам, сюда, прямиком из тюрьмы попал, а там особо в плане еды не разгуляешься, – пояснил я. – Опять же, в ней его высочество со статусом «узник совести» пребывал, потому не пренебрегал голодовками, как в таких случаях и положено. Пауни, ты как, со мной пойдешь или тут подождешь?

– Тут подожду. Только не задерживайся, это в твоих интересах.

– Ага, – кивнул я и направился в замок.

Вайлериус и правда обнаружился в кухне. Он умело разделывал двумя кинжалами жареного цыпленка, причем, судя по горке костей на стоявшей рядом с ним тарелке, уже не первого по счету.

– О, Хейген, – обрадовался он, увидев меня. – Присоединяйся! А то, боюсь, я этого пернатого в одиночку все же не одолею. Я просто покушал уже немного, вот и сомневаюсь в своих силах.

– Рад бы, да не могу, – опечалил его я. – И ты тоже, увы, его не оприходуешь. Пошли, нас кое-кто ждет.

– Эта встреча прямо так важна? – уточнил принц, с печалью глядя на истекавшую соком и жиром снедь. – Она точно полчасика не потерпит?

– Она – точно нет, – многозначительно произнес я и ткнул указательным пальцем вверх, показывая на потолок. – Понимаешь?

– Нет, – признался принц, вставая из-за стола. – Но зато знаю, что, когда ты вот так глаза пучишь, как сейчас, медлить не стоит.

– Прямо уж пучишь, – почти обиделся на него я. – Скажешь тоже.

Пауни обнаружилась там же, где я ее и оставил, только теперь она присела на ступеньку лестницы, причем, что примечательно, ту самую, где обычно сидела облагодетельствованная ей Мысь. Сестрица моя тоже никуда не делась, она тетешкала племянника, то и дело поглядывая на спину посланницы богини.

– Королева, рад вас снова видеть, – учтиво сообщил Эбигайл Вайлериус. – Должен заметить, у вас прекрасные повара. Давненько я так вкусно не ел!

– Судя по худобе, ваше высочество, вы вообще давно не ели, – сообщила ему та. – Что у вас там, на Западе, за нравы такие? Принцев и тех голодом морят.

– Ну, не едой единой… – уклончиво ответил ей Вайлериус.

– Да-да, я слышала слова о том, что если человек занят только сном и едой, то он животное, и только, – усмехнулась Эбигайл. – Или читала? Неважно. Но у нас, в Пограничье, говорят так…

Как именно говорят в Пограничье, мы, увы, не узнали, потому что именно в этот момент между нами вклинилась Пауни, ловко цапнула наши ладони в свои маленькие крепкие ручки, и через секунду мы с принцем уже любовались лестницей, висящей в небе и ведущей к воротам неописуемой красоты.

– Мои слова для тебя, наследник славы Западной Марки, – сказала Пауни, шагнув на первую ступеньку. – В этой жизни всегда есть два пути – тот, которым ты можешь пойти, и тот, который ты ради этого оставил. Прямо сейчас ты должен выбрать, куда ты хочешь отправиться, – вверх или вниз, в прошлое или в будущее. Но знай, другого случая добраться до вон тех дверей тебе уже не представится.

Не твои это слова, маленькая девочка со взглядом змеюки. Данный текст тебе в уста вложила та, что ждет нас там, где кончается лестница. Это последнее испытание для принца перед аудиенцией у богини. Или, наоборот, самое первое из многих.

Вайлериус сдвинул брови, глянул вниз, туда, где клубились облака, вверх, где сияло золото створок, а после уставился на меня.

– Не-не-не, – замахал руками я. – Сам-сам-сам. Чтобы потом не было разборок в стиле «это ты мне посоветовал». Знаю, что ты так никогда не поступал, но то раньше, когда мы не столько воевали, сколько забавлялись. Если сравнивать недавний мятеж с той круговертью, что нас ждет в ближайшем будущем… Короче, сам решай. Да и необъективен будет мой совет, поскольку и я, и мои родичи, и все мои сподвижники, со многими из которых ты знаком, давно уже присягнули великой Тиамат.

– О чем тогда думать? – передернул плечами Вайлериус. – Все враги служат Месмерте и Витару, все друзья отдали свои судьбы в руки Тиамат. Ведите нас, юная леди, мы следуем за вами.

Пауни застыла на мгновение, как видно переваривая словосочетание «юная леди», но после все же двинулась вверх, мерно переступая со ступеньки на ступеньку. Ну а мы, разумеется, последовали за ней.

В главном зале чертога Тиамат с моего прошлого визита ничегошеньки не изменилось, разве что только на самом деле ни одной, ни другой змеюки у трона не наблюдалось. Впрочем, вскоре я приметил Апофсса, который впрямь затаился в углу, напоминая издалека большую груду нестиранной камуфлированной формы.

И насчет богини Пауни, увы, сказала чистую правду. Моя работодательница из небесных сфер пребывала далеко не в лучшем настроении, это было заметно сразу.

– Мне пришлось вас ждать! – Ножка в золотой туфельке топнула по мрамору пола. – Это недопустимо.

– Далека дорога в облака, – сообщил я ей смиренно. – Опять же, есть и более веские причины. Сегодня воины, что присягнули вам на верность, вышли на ристалище, встав лицом к лицу с другим отрядом, бьющимся во славу Месмерты. Я и мои люди должны были поддержать их своим присутствием.

– Этот бой был проигран, – грозно сдвинула брови богиня.

– Я бы так не сказал. Наши друзья дрались как львы и умерли все до единого, но никто из них не струсил и не показал врагу спину. Можно ли это считать поражением? Мне кажется, что нет. Особенно если учесть, что ваша сестра, несомненно, помогла своим поединщикам. Даже слепой это заметил бы. Вы же ничего такого делать не стали, хоть я вас и молил о том.

– Не стала, – подтвердила Тиамат. – Ты прав. Такова моя позиция с начала времен. Те, кто встал на мою сторону, должны понимать, что успех в любом бою куется их собственной силой, волей и разумом, а не беспрестанной помощью свыше. Легкие победы развращают людей, они начинают думать, что их мощь и способности беспредельны, а это не так. И когда приходит время решающей битвы, той, в которой сойдутся не только люди, но и боги, победит тот, кто к этому привычен, тот, кто научился рассчитывать только на себя самого и тех, кто стоит с ним плечом к плечу. И даже если в этой последней битве случится так, что меня сразят, все равно у вас, моих детей, останется шанс на победу. Может быть, всего один из тысячи, но он останется. У тех же, кого Месмерта сейчас накачивает своей силой, нарушая все правила, его в помине не будет.

– Все правильно, – внезапно подал голос Вайлериус. – Только так и должно быть.

– Рада, что ты это понимаешь, принц, – милостиво кивнула ему Тиамат. – Ты из числа тех людей, которых я всегда желала видеть среди своих сторонников. Уверена, что многие из твоего окружения, были не слишком высокого мнения о твоих способностях. Они видели в тебе слабого и избалованного мальчишку, который по простой прихоти сменил залы дворца на темные тропы, по которым бредут сотни искателей приключений. Но это не так. В тебе есть внутренний стержень, который невозможно согнуть и тем более сломать. А все те беды, что обрушились на тебя в последнее время, увеличили, а не уменьшили твои силы.

Навела, стало быть, богиня справки о моем приятеле. Не иначе как Пауни постаралась, побродила по миру, набрала информации по крохам.

– Не сомневаюсь и в том, что у тебя хватит сил и мужества для выбора своей будущности, – продолжала вещать богиня. – Правда, на этот раз ты встанешь не только против своей матери и королевства, которое, заметим, и так твое по праву. И не какому-то, а праву рождения! Нет, на этот раз ты выходишь на бой с теми, кто стоит за ней. Ты станешь сражаться с богами. И я не могу не спросить: готов ли ты к подобному противостоянию? Хватит ли у тебя сил пройти этот путь до конца? Пойми, их гнев будет силен, но он не сравнится с той карой, что падет на тебя в том случае, если ты задумаешь отказаться от взятой на себя ноши. Для моих родичей ты будешь враг. Для меня, случись то, что я описала, ты станешь отступником.

– Я уже все для себя решил, – звонко сообщил ей Вайлериус. – И, уж не обессудьте, милостивая Тиамат, за мои слова, но дело не только в ваших амбициях и желаниях. Как верно было замечено, это мое королевство. Я не хочу, чтобы кто-то использовал его и людей, что там проживают, как разменную монету в своих играх. И мою маму тоже. Она хорошая, просто ей власть в голову ударила. Если бы я знал, что вот так выйдет, то вообще бы не дал ей той ночью, когда Фредерика удавили, из дома выйти. Пусть бы она дальше в саду розы растила. Сразу предупреждаю – я не стану ее убивать. И другим не позволю.

– Пусть будет так, – разрешила Тиамат. – Сыновний долг – это святое.

Следом за этими словами она глянула на меня, и я сразу понял – не жить Анне. Определила уже ее судьбу наша покровительница, причем приговор этот окончательный и обжалованию не подлежит.

И возложит она эту обязанность на меня и моих людей. Все в лучших традициях: я сказала, а ты думай, Хейген, как убить монарха так, чтобы все остались довольны и никто ни с кем не поссорился.

– Ну а теперь, принц Вайлериус, осталась небольшая формальность. – Богиня закинула ногу на ногу. – Принеси мне клятву верности и получи в ответ мое благословение. Ну а после можешь отправляться в поход за своим королевством.

– А что говорить-то? – немного обескураженно уточнил у меня приятель.

– Да что хочешь, – ответил я. – Канона нет. Хоть песню спой.

Погорячился я, не учел того, что в моем старом приятеле, несмотря на все те неприятности, в которые он влипал, по-прежнему силен творческий потенциал. В результате он зарядил красивую и витиеватую речь минут на семь, причем периодически проза в ней сменялась стихами.

Апофсс и тот в углу под конец протяжно зевнул. Кстати, не знал, что змеи, пусть даже такие здоровые, на подобное способны.

– В былые времена я бы налево и направо хвасталась таким славным миньоном, как ты, – сообщила принцу богиня. – Воинов у нас всех среди паствы хватало, а вот философов и поэтов – нет. Впрочем, может, еще и удастся это сделать. Итак, подытожим. Вайлериус, ты готов вернуть себе Западную Марку и привести ее под мою руку?

– Да, светлая богиня Тиамат, – приложив руку к сердцу, мой приятель склонился в поклоне.

«Вами выполнено задание “Новая надежда”.

Награды:

12 000 опыта;

почетная привилегия (будет активирована в случае успешного завершения всей цепочки заданий);

один предмет из малого зала королевской сокровищницы (будет получен в случае успешного завершения всей цепочки заданий)».

Вот тебе и раз! Неожиданно, но зато как приятно!

«Вам предложено принять задание “Воины для принца”.

Данное задание является вторым в скрытой цепочке квестов “Новый король Запада”.

Условие – самостоятельно отыскать для мятежного принца Вайлериуса не менее 1 000 сторонников, готовых встать под его знамена.

Награды:

25 000 опыта;

один предмет из сапфировой шкатулки с украшениями, хранящейся в большом зале королевской сокровищницы (будет получен в случае успешного завершения всей цепочки заданий);

пассивная способность “Вербовщик”;

получение третьего квеста цепочки».

Вот тебе и два! И снова неожиданно, и снова приятно. Всего-то тысяча сторонников? Да это даже не смешно. У меня в северных фьордах на кораблях в полтора раза больше предоплаченных Морских Королей сейчас спивается от безделья!

Одно плохо – уже второй квест подряд в качестве награды отсроченные платежи идут. Дескать, победи, и будет тебе мзда. А в качестве предоплаты только чутка опыта отсыпают и непонятную «пассивку» дают.

– Если тебе нужно золото – скажи, – тем временем предложила Вайлериусу богиня. – Я дам тебе его столько, сколько нужно.

– Не стоит мерить мою верность монетами, – попросил ее принц. – Этот вопрос, если понадобится, я решу сам.

– Достойный ответ, – одобрила Тиамат. – Что ты скривился, Хейген? Или ты не согласен со своим другом?

– Не согласен, – решительно заявил я. – Иногда хороший план рушится из-за того, что тебе не хватило пригоршни монет для подкупа стражника. Всего одного стражника, того, который поднимет тревогу, ту самую, что погубит и тебя, и твой отряд, и все дело. Потому предлагаю поступить так: я оставлю за собой право в случае особой необходимости обратиться к тебе, светлая Тиамат, за финансовой поддержкой. Сам попрошу, без твоей помощи, Вал.

– Да будет так, – кивнула небожительница. – А теперь, воины, вам пора идти. Вас ждут великие дела.

– И немалые хлопоты, – согласился с ней я, отвесил поклон и направился к выходу.

Вайлериус повторил мои движения как под копирку.

– Впрочем, постойте, – остановил нас голос богини. – Принц Вайлериус, посмотри сюда.

Мы обернулись и даже зажмурились от блеска, что ударил нам в глаза.

Корона. В руках Тиамат сверкала сотнями самоцветных огней корона невероятно тонкой работы. Скорее всего, гномьей. Вряд ли среди людей найдется мастер такого уровня.

– Это корона Свендельбарда, – сообщила нам богиня. – Самого первого короля Запада, твоего очень дальнего предка. Именно он изгнал с этих земель живших там от начала времен орков и троллей, он заложил первые города, и он создал законы, которые хоть и порядком изменились, но все же худо-бедно действуют в твоих краях. Как только ты, принц Вайлериус, победителем войдешь в тронный зал своих предков, я приду туда, к тебе, и сама возложу на твое чело этот венец. И никто не посмеет после этого назвать тебя узурпатором, ни единый смутьян, потому что эта корона, о которой по сей день ходят легенды, не может возлечь на голову того, в ком нет крови первых властителей Западной Марки. Ступай, будущий король Вайлериус, я желаю тебе удачи и надеюсь на скорую встречу в самом сердце твоих владений!

Глава вторая,

в которой герои в очередной раз выбирают свои дороги

– Я сделаю все для того, чтобы эта встреча случилась, – снова поклонился богине принц. – И благодарю вас за то, что вы потратили свое бесценное время на встречу со мной.

– Вот, Хейген, учись, – назидательно произнесла богиня. – Сразу видно, что человек знает, как общаться со своими покровителями.

– Куда уж нам уж, – разгильдяйски ухмыльнулся я, подсознательно поняв, чего именно сейчас от меня ждет Тиамат. – Мы из рабоче-крестьян, нам законы не писаны. И поверьте, я еще не самый худший представитель из тех, кто служит вам. Окажись тут моя дочь или, к примеру, ваш любимчик Флоси, то на их фоне…

– Флоси не обижай, – погрозила мне пальцем богиня. – Он блаженный, а они испокон веку находились под защитой высших сил.

– Алкаш он, а не блаженный, – не стал держать свое мнение при себе я. – Синяк первостатейный, каким-то чудом ухвативший за хвост птицу синего цвета. Впрочем, кто из нас без греха?

– Я точно нет, – вздохнул Вайлериус. – И чем дальше, тем их на моей душе больше. А Флоси твой славный малый. Пахнет только очень сильно.

– Дело привычки, – пояснил я. – Через какое-то время к нему принюхиваешься, и вроде как все ничего. Но в целом все верно, он настоящий друг и боец хоть куда. Впрочем, у нас все такие, на том стоим. Собственно, потому до сих пор и живы.

– Если вы все умрете, я буду очень недовольна, – снова вступила в беседу Тиамат. – Помни это. А еще у меня есть для тебя подарочек. Хоть ты, Хейген, и вздорен иногда без меры, а также позволяешь себе иногда в моем присутствии лишнее, я все же не забываю, что именно ты первым присягнул мне на верность. Апофсс, прекрати ютиться в углу и принеси то существо, которое вчера доставила в замок Пауни.

Так подарок – это существо? Господи, это о ком же речь? Надеюсь, не о Сэмади? Мой костлявый друг в жизни не простит подобного унижения. Нет, не богине, а мне. Если точнее, того, что я его в подобной ситуации видел.

Гигантский змей, шурша чешуей по мраморным плитам пола, обогнул нас с принцем (причем последний при виде жуткой рептилии ощутимо побледнел) и скрылся в темноте, которая начиналась за спинкой трона.

– Хейген, а что там с моим маленьким поручением? Ты собираешься его выполнять?

– Вы о каком именно речь ведете, великая? – уточнил я. – Все мои дела – ваши, и каждым из них я занимаюсь по мере сил и времени.

– Мне нужны лучшие бойцы континента, – пояснила Тиамат. – Некоторых из них ты уже поставил в мой строй. Некоторых, но не всех!

А, да, точно. Есть такой квест, давно без движения лежит. Но исключительно по объективным причинам, коих без счета. Основные из них – лень и неохота. Ну вот нет у меня желания в Великую Степь тащиться. Плюс туда ведь попрешься, так непременно нахватаешь каких-то новых проблем и квестов, с которыми тоже после придется разбираться.

Хотя, конечно, смысл в этой вылазке все же есть, есть. Ведь там, помимо очередного великого бойца, где-то обретается некий Ууурш, который некогда служил Витару, а теперь сам себе головой стал. И есть у него слезинка Демиурга, которая мне очень сильно нужна.

– Чем больше прирожденных воинов и тех, кто идет за ними, окажется в наших рядах, тем выше шансы на победу в будущем, – отчеканила Тиамат. – Усвой это уже, Хейген.

– Да знаю я это. Но вот только часов в сутках от понимания больше не становится. Эх, придумал бы кто-то такую штуку, чтобы можно было сразу в нескольких местах оказываться в одно и то же время.

– В Академии Мудрости с подобными материями опыты проводили, – сообщил нам вдруг Вайлериус. – Да-да. Но кончилось все плохо, одну неугомонную студентку, которая решила при помощи оного изобретения проявить непомерное рвение в учебе, затащило во временную петлю. С тех пор ее никто не видел. Мэтры считают, что ее закинуло в другое пространство и время, причем в качестве духа, а не материального тела. С того момента подобные эксперименты в Академии запрещены, а та профессура, что ими занималась, была сослана на окраины Марки. Их использовали в качестве учителей для сельских школ.

– Какая неприятная история, – поморщился я. – Одно хорошо – периферийная нива образования получила квалифицированных наставников. Нет, я уж лучше обойдусь без эдаких диковин. Сам как-нибудь планы свои подкорректирую.

– Вот-вот, – одобрила мои слова богиня. – Подкорректируй. И поживее. А, вот и подарочек твой пожаловал. Забирай и никогда больше не говори, что я, Тиамат, тебя обделяю своими милостями.

– Никогда я такого и не утверждал, – отозвался я, вглядываясь в лицо того, кто в данный момент висел над полом, подцепленный за одежду клыками Апофсса, не дергаясь и даже не дыша. – Батюшки святы! Ой, богиня, как же вы меня порадовали! Как мать родная! Да ведь это мой нежно любимый бывший казначей! Ромулушка, сокол ясный, ведь это ты, верно? Ну-ка, помаши рукой дядюшке Хейгену! Помаши, говорю!

– В самом деле, вас же просят, – поддержал меня Вайлериус. – Что вам, трудно рукой двинуть?

– Махни уже, паршивец, – велела Ромулу и богиня. – Сказано тебе!

Ворюга шмыгнул носом и очень осторожно, косясь на ядовитые клыки, пару раз судорожно дернул правой конечностью.

– Прелесть какая, – притворно всхлипнул я и потер сухие глаза. – Нашлась моя пропажа! Спасибо вам, великая Тиамат, это не просто подарок, это нечто большее.

Апофсс разжал клыки, Ромул плюхнулся на пол и, не вставая на ноги, шустро подполз ко мне.

– Печать где, лишенец? – ласково спросил у него я, как только тот оказался совсем рядом.

– К-какая печать? – пробормотал воришка, не спеша подниматься.

– Та самая, – чуть повысил голос я. – Давай сюда, говорю!

– Тут такая штука вышла, – начал бормотать Ромул. – Я же так и так собирался ее вам отдать, она ко мне случайно попала, но когда…

– Апофсс, – обратился я к рептилии, которая постукивала хвостом по полу, с интересом наблюдая за происходящим. Клянусь, мегазмей, похоже, на самом деле все понимал. – Не окажешь мне небольшую услугу, не сожрешь его?

– Пс-сш-ш-ш-ш, – издал жуткий звук гад и мотнул своей башкой размером со стол, при этом с его клыков сорвалось две зеленоватых капли яда, плюхнувшиеся прямо перед носом казначея.

– Вот она, – наконец-то вскочил на ноги Ромул. – Держите.

Он протянул мне печать, выглядевшую, заметим, весьма презентабельно и внушительно.

– Скотина ты эдакая, – укоризненно сказал я ему. – Мы с тобой как с человеком, вон в свое общество приняли, пенсию тебе оформили, а ты? Э-хе-хе.

– Вы все не так поняли, дражайший лидер! – затрещал воришка, как кузнечик. – На самом деле таким образом я пытался пополнить казну нашего с вами детища, нашего лучшего в мире клана…

– Повесь этого поганца после того, как выжмешь из него все тебе потребное, – посоветовала мне Тиамат. – Или четвертуй. Такие, как он, во сто крат опаснее любой вражеской рати, пусть даже и стоящей под стенами твоей крепости. Там враг внешний, потому предсказуемый. Тут же все совсем по-другому.

– О чем-то подобном сам сейчас размышлял. – Я сграбастал мигом обмякшего и испуганно на меня смотревшего Ромула за шиворот. – Четвертовать? Это интересно.

– Прощайте, – произнесла богиня. – Жду вас с добрыми вестями!

Она взмахнула рукой, мир вокруг закрутился, а через секунду мы оказались там, откуда нас забрали в небеса, – на лестнице, ведущий в коронный замок Пограничья. Правда, народу тут изрядно прибавилось. Не стали, выходит, мои соратники протирать штаны на Арене, вернулись домой.

– Амадзе! – крикну я и тряхнул Ромула за шкирку. – Ты тут? Гляди, какой я тебе презент припер!

– Ну-ка, ну-ка, – раздался откуда-то из-за спин воинов, мигом обступивших нас с принцем, голосок казначея. – Что тут?

Он пробился вперед и замер, глядя на скукожившегося при его появлении проворовавшегося предшественника.

– Ой! – умиленно произнес Амадзе и молитвенно сложил ладони. – Ой! Это мне? Да?

– Тебе, – подтвердил я. – Забирай и делай с ним чего хочешь. Тиамат мне посоветовала применить к нему повешение или четвертование, но ты сам решай, как поступишь. Это твоя добыча. И вот тоже держи. В сейф убери, что ли.

Я перекинул ему клановую печать, так нелепо было утерянную. Вернее, халатно.

– Можешь мне подарок на Новый год не дарить, – сообщил казначей, доставая из сумочки длинную и тонкую серебряную цепь откровенно кандального вида. И где он только такую раздобыл-то? – Ну что, ворюга, здравствуй. Давай ногу, будем тебя, как птичку, окольцовывать.

– Нельзя человека, словно медведя, на цепь сажать, – сообщил ему Ромул. – Это негуманно.

– Так то человека, – возразил ему Амадзе, защелкивая браслет на левой ноге. – И то лишь в просвещенных до абсурда западных краях. А у нас тут Пограничье, если ты забыл, нравы здесь дикие. Зато действенные. Пошли, милок, я для тебя не только цепку, но и клетку припас. Будешь у меня вместо попугая в ней сидеть. Скучно мне, понимаешь, без домашней зверушки. Ну-ка, скажи – пиастры, пиастры!

– Да пошел ты, – сплюнул Ромул, причем эта фраза, кажется, была первой им искренне произнесенной за сегодняшний день. А может, и год.

– Не пошел ты, а пошли мы, – подсказал ему казначей. – Но в целом все так, все верно. Поспешать надо, дел-то полно. Мне еще твой клад, тот, что ты неподалеку в рощице зарыл, заактировать надо в приходной книге. Кстати, хороший клад. Богатый. Видно, что времени ты даром не терял.

Ох, как тут Ромул принялся сквернословить! Заслушаешься. Как видно, не ожидал он, что мы до его захоронки добраться сможем. А самое главное, не понимал, как же это мы так про нее пронюхали?

– А потом, как в клетке насидишься, мы с тобой по душам еще не раз побеседуем, – дождавшись тишины, продолжил Амадзе. – Ты мне все расскажешь – и что знаешь, и чего не знаешь. Ну и на вопросы Хейгена ответишь максимально полно и честно. У него их много к тебе накопилось. Не сосчитаешь сколько.

Я проводил эту парочку взглядом, восхитился железной уверенностью в собственных силах, которую излучал Амадзе, а после осведомился у окружавших меня соратников:

– Кролина где?

– К Гедрону направилась, – ответила Мысь. – С остальными старшаками. Утешать пошли. А тебя на пару с принцем Лоссорнах искал. Вы бы сходили к нему, мало ли что? Все-таки монарх. Надо уважить.

– Надо, – согласился я. – Святое дело. Вайлериус, пошли.

Лоссорнаха мы обнаружили в большой каминной зале, в большой компании, состоявшей из одних гэльтов, несомненно прибывших из самых отдаленных мест Пограничья. Это было видно и по цветам фейл-брекенов, в которых я потихоньку начал разбираться, и по внешнему виду. Тут ведь как – чем дальше в холмы, тем более дико выглядят их обитатели.

– Брат мой! – обрадовался король, заприметив меня. – Хорошо, что пришел.

– Мое почтение всем, – отозвался я. – Мне сказали, ты меня искал?

– Есть такое, – уточнил Лоссорнах. – Гость у меня нынче непростой и желанный. Друзья, знакомьтесь, вот это Хельг, глава клана Мак-Эверс.

Речь шла о высоченном и кряжистом старикане, сидевшем рядом с ним, который, услышав свое имя, опустошил литровую кружку эля и звучно рыгнул.

– Я за ним Рыжего было отправил, а он взял и сам ко мне в замок приехал, – пояснил король, заметив на моем лице недоумение. Ну, оно и понятно, разговор на тему того, что неплохо бы к принцу охрану из гэльтов приставить, случился буквально вот-вот, не могли наши замыслы настолько быстро реализоваться. – Это доказывает правильность принятого решения. Просто так боги звезды воедино не сводят. Значит, и им это нужно.

– Резонно, – согласился с ним я.

– Искупать позор клана надо, – наконец-то подал голос Мак-Эверс. – За Брана ответ держать.

– А, так вы с ним родственники! – догадался Вайлериус. – То-то, гляжу, похожи немного внешне.

– Он был мой сын, – хмуро пояснил Хельг. – Когда-то. Теперь он никто, а скоро, надеюсь, станет трупом. Теперь вот что. Парень, видишь этих воинов? Теперь они все время будут рядом с тобой, и любому злодею, который надумает пустить тебе кровь, сначала придется иметь дело с ними. Такова наша расплата за то, что натворил Бран.

– А… – как видно что-то желая возразить, повернулся ко мне принц, но я залепил ему рот своей ладонью.

– Еще вот что, – старый Мак-Эверс кашлянул. – Слышал я, он с твоей матушкой, стало быть… Кхм… Того. Ну…

– Я понял, – отодрав мою руку от своего лица, ответил ему Вайлериус. – Это…

– Это позор, конечно, – перехватил у него инициативу вождь. – С вдовой жить вот так, без обряда освобождения от прежних брачных уз, без очистительной жертвы, без согласия родственников погибшего мужа, без моего согласия… Добро бы он был обычный воин, тогда еще ничего, но он сын вождя. Да. Но, парень, маленько этот позор уже смыт. Бран отныне не сын вождя и не часть клана Мак-Эверс. Потом мы его убьем, и счет окончательно будет закрыт. Ну и, если хочешь, можешь взять себе в наложницы одну из моих младших дочерей. Не навсегда, конечно, только на то время, что война идет.

– Ого! – произнес Лоссорнах, на его лице отразилось немалое удивление. Как видно, подобное предложение было невероятно щедрым. Ну или очень необычным.

– Мак-Эверсы всегда платят долги, – буркнул старый Хельг. – Честь клана выше личной гордости.

– Я что хотел сказать, – наконец-то смог вклиниться в разговор Вайлериус. – Не надо этого всего. Что случилось, то случилось. Ну а Брана я…

– Он наш, – басовито прогудел Хельг и сдвинул седые брови к переносице. – Мы его по обычаям холмов судить станем. Что до остального – мои воины идут с тобой, рядить тут не о чем.

– И после еще полтора десятка к ним прибавится, – добавил Лоссорнах. – От трех кланов поменьше, чем Мак-Эверсы. И даже не спорь, принц. В наших землях есть свои традиции и законы, не след их нарушать.

– Да мне только в радость такая компания, – широко улыбнулся Вайлериус. – Я же понимаю, что Хейген не сможет пройти со мной весь путь, а одному в такую длинную дорогу пускаться как-то страшновато.

– Хороший парень, – осушив очередную кружку, крякнул старший Мак-Эверс. – Только истинно сильный воин может признаться в том, что он чего-то опасается. Так что насчет моей младшенькой, парень?

Ой, непрост ты, дядька Хельг. Не дает тебе покоя, похоже, трон Запада. Через Брана на него вскарабкаться не вышло, теперь пытаешься через дочь добраться. Шутка, конечно.

Впрочем, в каждой шутке есть доля правды. Хотя… Да нет, не может такого быть.

– Да, Вал, вот еще что, – я ткнул пальцем в направлении правой стены. – Там… Или там? Короче, где-то на границе есть такая долина, Эдмон называется. Твои предки ее у Пограничья отжали по праву сильного. Я к чему – ты после восшествия на престол вернул бы ее обратно, а?

– Ну зачем так-то? – проворчал Лоссорнах, отводя глаза в сторону. – С места в карьер.

– Хорошо, – легко согласился со мной принц. – Тем более что это кажется мне справедливым. Король, не надо смущаться. Это не плата за ваши клинки и кровь, а дружеский поступок. Мы же не только союзники, мы же друзья? Я не ошибаюсь?

– Разумеется. – Лоссорнах отсалютовал кубком Вайлериусу, а следом зло рявкнул: – Кравчий, негодяй, почему у моего собрата чаша пуста?

За первым тостом последовал второй, далее третий, и в результате на Север принц прибыл, назовем это так, тепленьким. В Пограничье я решил его не оставлять, поволок к кенигу. Во-первых, я обещал их познакомить. Во-вторых, надо Вайлериусу передать бразды правления над Морскими Королями, это его войско, вот пусть он ими теперь и рулит. Чую, придется мне все же тащиться в Великую Степь, и бог весть, насколько я там застряну. Ну и в-третьих, мне только не хватало в следующий раз найти принца в компании той самой «младшенькой» гэльтки. Она моего приятеля быстро к рукам приберет, знаю я и местных девиц, и его мягкотелость.

Что примечательно, и у кенига тоже шла пьянка, у меня даже на секунду возникло ощущение, что мы Пограничье вообще не покидали. Тот же эль в массивных кружках, те же толстые ломти жареного мяса на здоровенном блюде, те же небритые рожи матерых вояк, расположившихся вокруг стола. Разве что наряды у этих другие. Те в фейл-брекенах красовались, а эти стали на себя нацепили столько, что хоть в металлолом их сдавай.

– А, Хейген! – заорал изрядно поддатый кениг Харальд. – Ты вовремя! А это кто с тобой? Кого ты с собой приволок? Нет, я не про хитрую рожу, что вечно торчит за твоим плечом, ее я помню. Я вот про этого юнца.

Хитрой рожей он Назира назвал, ведь тот снова невесть как смог просочиться с нами в пиршественную ложу. Гэльты, правда, остались у входа в здание, остановленные вновь занявшей свои места охраной. Они подобным решением остались недовольны, но спорить все же не стали.

– Тот, кого ты хотел видеть, – пояснил я. – Позвольте представить вам, кениг, наследного принца Западной Марки Вайлериуса. Ну и будущего короля, если все пойдет как надо.

– Родич! – раненым слоном взревел владыка Севера и, пошатываясь, направился к нам, раскидывая на ходу руки для объятий. – Племяш! Вот радость-то!

– Племяш? – неуверенно уточнил мой приятель и глянул на меня. – В самом деле?

– Есть такое, – подтвердил я. – Его отец был женат на родственнице Фредерика, что до твоей мамы правил, а она с ним в каком-никаком, а родстве. Так что – да.

В результате Вайлериус был обнят так, что у него кости затрещали, расцелован и усажен за стол.

– Мы – ух-х-х-х! – через минуту уже втолковывал ему Харальд, размахивая полуобглоданным кабаньим окороком, как палицей. – Всех сокрушим, тебя на трон посадим! Вон видишь, какие молодцы за столом сидят? Это лучшие из лучших, это ярлы Морских Королей. Именно их мечи возведут тебя на трон.

– В самом деле? – Вайлериус даже протрезвел от услышанного, он вглядывался в лица суровых воинов Севера и, похоже, начинал верить в то, что затеянное нами дело не так и безнадежно. – Они пойдут сражаться за меня?

– Пойдут. Это факт, не требующий доказательств, – подтвердил я, а после гаркнул во все горло: – Пойдете же?

– Само собой, – ответил самый старший из северян, седые усы которого плетьми чуть ли не до мотни свешивались. – Уплочено. Так что либо мы всех врагов этого мальчишки убьем, либо сами погибнем. Но со славой!

Брякнули кружки, сдвигаясь в едином порыве, забулькал эль, переливаясь в бездонные глотки ярлов.

– Полторы тысячи клинков, – пояснил я принцу. – Плюс боевые корабли. Они твои, брат. Это основа твоего войска, его становой хребет. Ну а там, глядишь, и еще народ потянется.

«Выполнено задание “Воины для принца”.

Награды:

25 000 опыта;

один предмет из сапфировой шкатулки с украшениями, хранящейся в большом зале королевской сокровищницы (будет получен в случае успешного завершения всей цепочки заданий);

пассивная способность “Вербовщик”».

Ну, кто молодец? Харитон молодец! Как знал!

«Вам предложено принять задание “Магическая поддержка”.

Данное задание является третьим в скрытой цепочке квестов “Новый король Запада”.

Условие – самостоятельно отыскать для мятежного принца Вайлериуса не менее пяти сильных магов-НПС, готовых встать под его знамена.

Награды:

25 000 опыта;

один предмет из аметистовой шкатулки с украшениями, хранящейся в большом зале королевской сокровищницы (будет получен в случае успешного завершения всей цепочки заданий);

свиток с одноразовым заклинанием (рандомно);

получение четвертого квеста цепочки».

Вот это уже хуже. Воины что? Воинов всегда найти несложно, а вот маги – товар штучный, особенно сильные. Да еще и НПС, что совсем скверно. Ладно бы одного, можно было бы попробовать как-то Бахрамиуса на это дело подрядить, но тут-то пятеро нужно. Я, собственно, за полгода игры с таким количеством магов-НПС даже и не познакомился.

Ладно, перемелется – мука будет. Мир велик, не может такого быть, чтобы в нем не нашлось нужных мне пяти магов. С тем же Бахрамиусом можно посоветоваться, наверняка он знает таких своих коллег, которые готовы встать под любые знамена, лишь бы за это полновесным золотом платили.

– Сила Севера! – заорал кениг, вздымая кружку над головой и проливая часть пенного напитка себе на волосы. – На Запад!

– На Запад! – поддержал его многоголосый хор сотрапезников.

– Этого мало, – глянув на ходившие ходуном кадыки бородачей в железе, негромко сообщил мне Вайлериус. – Да, ты прав, эти бравые парни станут основой моего войска и острием меча, но нужны те, кто сможет прикрыть их спины.

– Поищем – найдем.

– Я понимаю, что у тебя хватает своих дел, – отведя взгляд в сторону, произнес Вайлериус. – Но не мог бы ты составить мне компанию в одном путешествии?

– Каком это?

– Мне надо наведаться в джунгли Юга, – пояснил Вайлериус. – Наш повстанческий отряд тогда погиб почти весь, но он был не единственным, есть и другие. В прошлый мятеж я не стал просить их о помощи, но сейчас ситуация совсем другая. Мне нужны все, кого я могу собрать.

Юг? Юг – это хорошо. У меня же миссионерский квест, выданный Тиамат, висит. И южан в этом списке лояльности пока нет. Его и Востока. Кстати, именно на Юге я и ожидал заполучить основные трудности, а тут вон как все замечательно складывается.

– Хорошо, – согласился я. – Давай туда наведаемся. Только не сегодня, хорошо? Ты пока давай поспи, поешь, наберись сил, они тебе скоро ох как понадобятся. Да, вот тебе денег некоторое количество, надо же твоих телохранителей разместить и накормить. Дом сними, к примеру. И очень тебя прошу, не покидай пределов бурга, ясно? Места тут непростые, глухие, недобрые.

– Не буду, – пообещал принц, улыбнувшись. – Но ты все же не тяни. Мне кажется, времени у нас почти не осталось. А мне ведь еще надо домой, на Запад, вернуться. На окраинах Марки осталось много баронов, которые с радостью выступят против моей матери в обмен на определенные вольности. Они еще тогда, в прошлый раз, были очень недовольны заключенным перемирием, им хотелось довести дело до конца. Надеюсь, этот огонь не потух, превратившись в золу, и их воины встанут под мои знамена.

И я надеюсь. Народу надо много, ведь против нас выступят не только рати Запада, но и игровые кланы, присягнувшие Месмерте. А может, даже и Витару. Муж и жена – одна сатана.

– Хейген, – лапища Харальда ударила меня по плечу. – А ты меч-то оценил, что я тебе подарил? Такой клинок под стать любому из существующих сейчас в мире королей, так-то! Я бы сам пользовался, да больно он короток. Раньше народ помелкотравчатей был, понимаешь!

А, да, точно, получил я от него что-то такое в награду за квест. Опять небось какую-то бесполезную железку подсунул, которую даже распоследний вендор покупать не станет.

«“Укус гадюки”

Некогда этот меч принадлежал великому воину Севера, который при помощи стали, разума и кулака смог заполучить все, что он хотел от этой жизни: славу, богатство и любовь прекрасных женщин.

Он убивал как жил – легко и не задумываясь, но при этом никогда не лил чужую кровь ради удовольствия. Он был верен дружбе, но безжалостен к отступникам. Он всегда шел в бой первым, не прячась за чужие спины. Он смеялся над болью и страхом и встретил свой последний час с улыбкой на устах, зная, что за его смерть отомстят.

Урон 1265–1315 единиц.

+ 460 к силе;

+ 300 к ловкости;

+ 150 к интеллекту;

+ 90 % к шансу нанести удвоенный урон при контратаке;

+ 70 % к шансу нанести урон ядом;

+ 30 % к прочности доспехов;

+ 30 % к маскировке;

+ 20 % к возможности выбить оружие из рук противника;

+ 15 % ко времени, которое вы можете провести под водой;

10 % скидка у всех кузнецов Севера.

Данный предмет невозможно сломать.

Ограничения к классовому использованию предмета – воины.

Прочность 2 000 из 2 000.

Минимальный уровень для использования – 95.

Внимание!

К данному мечу некогда были изготовлены ножны, причем сделал их Вейланд-кузнец, личность на Севере очень известная и значимая. Талант коваля в его руки вложили боги, они же сообщили ему ряд секретов мастерства, которые нынешние кузнецы знать не знают. Если вы сможете отыскать эти ножны и завладеть ими, то меч получит дополнительные характеристики, став при этом невероятно грозным оружием, при одном виде которого ваши враги будут терять волю и надежду на благоприятный исход поединка».

О как! Нет, положительно с этим Харальдом не заскучаешь. Столько раз подсовывать мне всякую хрень и, когда я уже махнул рукой на возможность получить от него хоть сколько-то путную награду, выдать эдакую цацу! Это даже не рандом, это как-то по-другому называется.

Или, может, в случае с ним работает какая-то накопительная система? «Собери десять шняжек, и выиграй одну путевую вещицу»?

А может, все проще? Может, он мне спьяну не то выдал, что собирался?

Но в любом случае – вещь! Этот меч куда лучше того клинка, которым я сейчас вооружен. И, что особенно здорово, он по уровню мне подходит.

– Спасибо, кениг! – поблагодарил я его. – Вон, видишь, он на боку у меня висит. А ножен к нему у тебя нет?

– Были такие, – икнув, поведал мне Харальд. – Мне дед рассказывал. Красивые, золотом изукрашенные, очень тонкой работы. Но, понимаешь, пропали куда-то. А куда именно – никто нынче тебе не скажет. Все, кто это знал, померли.

Ну, чего-то такого и следовало ожидать. Не иначе как в могильнике каком-то лежат или в подземелье, и получить их можно только случайно. Нет на них квеста. Существуй он, то после такой фразы непременно открылся бы.

А жаль! Тут я бы точно заморочился.

Кстати! У меня же еще одно приобретение есть. Свиток, что мне Пауни вручила, а я его на свой, обычный подменил.

Я достал из сумки свернутый пергамент, изукрашенный символами, и внимательного его изучил.

«Свиток перемещения расширенного действия, напоенный божественной силой.

Вероятность попасть в те края, где вы не планировали оказаться, – 15 %».

Расширенного действия, значит. И с немаленькой такой погрешностью. Хорошее приобретение, однако, в иных случаях лучше к черту на рога попасть, чем остаться там, где ты сейчас пребываешь. Так что надо держать его при себе, причем в том мешочке, вещи из которого после смерти не пропадают.

Сдается мне, он может даже с Серых Пустошей тебя в обитаемые места перенести, вот так-то. А мне в те края, похоже, раньше или позже наведаться придется, дабы навестить Мэрион-травницу. Вернее, ученицу богини по имени Фонди. Ведь именно у нее третья слезинка хранится, без которой мне никак не обойтись.

Хотя… Может, Странник наконец перестанет там отсиживаться и пересечет наконец Крисну? Ну а его подружка точно там, в Пустошах, не останется. Не тот это человек.

– А теперь споем! – предложил нам всем окончательно осоловевший кениг. – Самое время!

Нет, это уже без меня. Все, что я сегодня мог сделать в игре, выполнено. Пора на выход.

– Киф, боюсь показаться занудой, но я начинаю все сильнее бояться за твое здоровье, – сообщила мне Вика, смотря на то, как я выбираюсь из капсулы. – И психическое, и физическое.

– Сам за него боюсь, – переваливаясь, подобно удаву, через край, пропыхтел я. – Ой, мать твою так! Моя поясница!

– Твое все, а не только поясница, – уточнила Вика. – Ты в капсуле весь день провел, между прочим. Мыслимое ли дело? Хоть перерывы устраивай, что ли. Поиграл, вышел, разминочку сделал, поел – и лезь обратно. Но вот так-то зачем? Что за фанатизм? Посадишь же организм, как батарейку! Про остальное я и не говорю уж. Знаешь, сколько народу по психушкам лежит с раздвоением сознания из-за того, что они остановиться вовремя не смогли?

– Ты кому другому такое не брякни, мигом ведь донесут куда следует, – поднимаясь на ноги, посоветовал Вике я. – Это же, по сути, фронда в отношении работодателей. Наше дело – людей в игру тащить, а не наоборот.

– Люди – это люди, а ты – это ты, – хмуро ответила мне Вика. – Так, ты помнишь, что завтра рабочий день, без этих твоих виртуальных забав? Причем возражения не принимаются.

– Помню, помню, – делая наклоны, проворчал я. – Спецвыпуск на носу.

– Спецвыпуск – это уже так, частности. – Девушка встала с дивана и подошла ко мне поближе. – У меня есть куда более интересные новости. Интересные и неожиданные.

Глава третья,

в которой герой узнает производственные новости

– Ну же, удиви меня! – заинтересовался я. – Правда, не уверен, что у тебя это получится, поскольку последние два года мы только и делаем, что изумляемся разным всякостям.

– В «Московском вестнике» новый главный редактор, – сообщила мне Вика.

– Да? А старый куда делся? Ну, тот, что кресло Мамонта занял? И вообще он был? Я просто как-то даже не в курсе.

– Киф, ты серьезно? – опешила Вика. – Ты настолько не интересуешься тем, что происходит вокруг тебя?

– Вокруг меня происходишь ты, горстка сотрудников с кучей тараканов в голове, и еще иногда в поле зрения попадают работодатели. Этого всего лично мне с лихвой хватает. Что же до нового начальника еженедельника – хорошо, пусть он тоже будет. Но нам-то с этого что? Мы, слава сущему, автономны, потому от общей редакционной политики не зависим.

– Он так не считает, – произнесла Вика. – Сегодня к нам пожаловала его секретарша, тоже, кстати, новенькая, с ним в редакцию пришла. Так вот, она передала его «фи» по поводу того, что непосредственно ты не явился нынче утром на еженедельную планерку.

– А у нас и такие тоже есть? – заинтересовался я. – Надо же!

– Сама в шоке, – призналась девушка. – А еще она довела до нас устный приказ, согласно которому мы с тобой обязаны явиться к нему в кабинет завтра, к десяти часам утра. Как видно, он нас за манкирование обязанностями наказывать станет, ну или что-то в этом роде. Но это не наверняка, это уже мои личные домыслы.

– Маразм крепчал, – я рассмеялся. – Только не говори мне, что ты подобную ахинею всерьез восприняла. Скорее всего, товарищ не до конца разобрался во внутренних раскладах редакции, вот и пытается изобразить из себя новую метлу, которая чисто метет. Хотя, конечно, странно. «Московский вестник» – собственность «Радеона», не мог этот товарищ не получить инструкции насчет того, кого трогать можно, а кого нет. Если только не…

– «Не» что? – поторопила меня Вика. – Киф, обрывать фразу на середине – привилегия женщин. Мужчинам такое не к лицу. У вас что на уме, то и на языке. Давай не станем нарушать традиции!

– Давай. – Я взял со стола коммуникатор. – Но сначала я Азова наберу, с ним пообщаюсь.

Илья Павлович ответил сразу, так, будто бы ждал моего звонка.

– Здравствуй, Киф, – дружелюбно пророкотал в трубку он. – Как твои дела?

– Периодически, – ответил я. – Когда хорошо, когда не очень. А иногда вовсе непонятно, как, например, сегодня.

– Будем считать, что этап намеков и аллегорий мы уже миновали, – предложил Азов. – Переходим к конкретике.

– Вику у меня сегодня в редакции немного смутили, – не стал с ним спорить я. – Пришла домой невеселая, не сказать испуганная.

– Ничего я не испуганная! – возмутилась моя сожительница, а после уже погромче добавила: – Не верьте ему, Илья Палыч!

– Все, можешь не продолжать, – хохотнул безопасник. – Понял я, о чем речь. Более того, не сомневался, что разговор на эту тему у нас состоится. Как узнал про назначение господина Голицына, сразу об этом и подумал.

– А откуда этот господин взялся? – уточнил я. – И вообще непонятно мне его рвение. Завтра вон вообще меня на ковер вызывает. Не подумайте превратно, у меня корона на голове не выросла, но отчего-то казалось, что с ним при назначении на данную должность должны были беседу провести на предмет того, кого в еженедельнике нагибать можно, кого нужно, а кого не стоит.

– Вот-вот, – поддакнула Вика.

– Должны были, – покладисто согласился со мной Азов. – И, думаю, даже провели. Вот только не уверен, что именно в том аспекте, который ты озвучил только что. Полагаю, что все было ровно наоборот.

– Версию уже можно озвучивать? – поинтересовался я. – В смысле – откуда ноги растут?

– Валяй, – разрешил Илья Павлович.

– Ядвига?

– Угадано, – подтвердил мой собеседник. – Она, родимая. Но не только. Этот Голицын фигура очень непростая. Вернее, не так. Сам Голицын прост и понятен, как бублик, там есть много амбиций, спеси и просто невероятное количество тщеславия. Но оно и не странно – мальчик из очень влиятельной семьи, после института, в который он, насколько я понимаю, толком даже не ходил, сразу попал в статусное издание, где проработал пару лет и откуда, несмотря на все связи, его все же вышибли. Со всем почтением и уважением, но вышибли. А теперь вот трудами родни его к нам пристроили. Вроде как с повышением.

– И зачем? – буркнул я, понимая, что, похоже, на мою голову свалилась очередная проблема. Знаю я таких молодых да ранних, сталкивался с ними раньше. Это реально тяжелая публика. А если учесть, что его еще и госпожа Свентокская на меня натравила, наверняка пообещав всяческую поддержку. – Илья Павлович, а чего, его никак на фиг послать было нельзя? Мне казалось, что для «Радеона» невозможного нет.

– Это потому, что ты последние месяцы обитаешь либо тут, либо в игре, – пояснил Азов. – Такое случается с очень многими из тех, кто обитает непосредственно тут, в этом здании, почти не выходя из него наружу. Эдакий комплекс герметичности, ощущение, что ты живешь в государстве внутри государства. А на самом деле жизнь снаружи никуда не девается вместе с ее проблемами, условностями, принципом «услуга за услугу» и так далее. Один из родственников этого господинчика весьма влиятельный функционер в некоем министерстве, и он нам крайне полезен в определенных ситуациях. Жизнь, друг мой, непредсказуема, и если есть возможность подстелить соломку до момента падения, то стоит это сделать.

– Ясно, – совсем уж расстроился я. – То есть рассчитывать на поддержку с вашей стороны мне не стоит? Ну, если я с ним закушусь?

– А ты это сделаешь непременно, – заметил Азов. – Или я тебя плохо знаю.

– Вы не ответили.

– Скажем так, если речь пойдет о заурядном конфликте интересов, то нет. Это ваши внутренние дела и моменты соподчинения, разбирайтесь сами. Если же он сдуру решит перевести свару из плоскости слов в плоскость физического насилия путем найма отбойщиков или займется саботажем, тогда я вмешаюсь.

– Теперь главное, чтобы Ядвига придерживалась той же точки зрения. А то силы будут неравны.

– За это не переживай, – приободрил меня безопасник. – На нее укорот точно найдется. Опять же, уволить он тебя в любом случае не сможет, тут у него руки коротки. И рублем ударить не получится, так что волноваться не о чем совершенно. Ну а если вдруг все-таки почуешь что-то не то, то непременно меня набери.

– Уже чую, – мигом ответил я. – Чую, что мне будут старательно мешать в достижении производственных целей. И я сейчас не о «Вестнике» говорю.

– Слушай, может, вы еще поладите? – предположил безопасник. – Вдруг случится невозможное, и вы подружитесь!

– Крайне сомнительно такое развитие событий. Илья Палыч, может, мне Зимину звякнуть?

– Хочешь сказать, что у него административных рычагов поболее, чем у меня? – с ехидцей осведомился у меня Азов. – Нет, друг мой, он скажет тебе то же самое, что и я. Кандидатура Голицына согласована и одобрена большинством голосов, так что прими это как данность. Да и родственник его частично за оказанную услугу уже расплатился.

– Блин, – совсем уж опечалился. – Ладно, хрен с ним. Пусть будет.

– Просто сразу в бутылку не лезь, – посоветовал мне Азов. – А после, глядишь, все у вас наладится. Стерпится – слюбится.

– Вот вообще не к месту пословица, – чуть не сплюнул я. – Даже учитывая толерантные времена.

– Ну да, двусмысленность вышла, – признал безопасник. – Прошу прощения. Но все же еще раз попрошу, ты сплеча не руби.

На том мы с ним и распрощались. Врать не стану, веселье с меня как рукой сняло. Во-первых, сама мысль о том, что надо мной теперь будет маячить некое начальство, пусть даже и неспособное всерьез насвинячить, не грела совершенно. Меня же сам факт этого будет бесить невероятно, слишком уж я привык за последнее время именно в редакции быть самому себе хозяином. Тут, в «Радеоне», – нет. А там – да. Во-вторых, неизбежное бодание с новоявленным руководителем-мажором может вылиться в некие неприятности для моих коллег. Ну да, они тоже не числятся в штате «Московского вестника», но уровень защиты от дурака в начальственном кресле у них меньше, чем у меня. И наконец, вся эта возня будет требовать времени, которого и так особо нет.

Но самое главное даже не это. Самое главное то, что Азов, похоже, снова закрутил какую-то очередную игру, в которой мне и моему окружению отведены роли, причем каждому своя. Кто-то станет просто статистом, кто-то раздражителем, а кто-то и жертвенным бычком. И не исключено, что крайняя роль как раз мне и предназначена. С той, правда, разницей, что в финале я попаду не на алтарь, а снова буду отпущен пастись на лужок и нагуливать жирок. Как минимум до той поры, пока я своим работодателям нужен. А потом вот фиг знает.

И ведь не пошлешь его куда подальше. Как ни крути, но чаще всего меня из дерьма вытаскивал именно Азов, а не кто-то другой. Правда, и влипал я в это самое дерьмо практически всегда именно из-за него. Но спасение в его лице почти постоянно являлось наглядным и очевидным, действия же, ставящие меня на край гибели, всегда были скрыты от глаз и существовали исключительно в области личных догадок и предположений. Да, граничащих с уверенностью, но той, которую к делу не подошьешь.

Плюс кто бы такое дело вообще сшивать рискнул? Я так точно нет.

Ладно, война – фигня, главное – маневры. Поглядим на нового начальника, составим о нем первичное впечатление, может, даже эксперимента ради с ним причиндалами померимся. Нет, не для того, чтобы выяснить, у кого мужской инструментарий длиннее, эти забавы остались в мальчуковой физкультурной раздевалке средней московской школы № 931. Надо понять, насколько быстро товарищ выходит из себя и до каких степеней раздражения дойти может. Ну а я на это погляжу, не забывая время от времени широко улыбаться. Почему? Потому что моя улыбка почти всех начальников, сколько их ни было, отчего-то раздражает. Кто-то по такому поводу может переживать начать, но лично я эту особенность почитаю за дар свыше. Скорее всего, единственный, других мне при рождении вроде не отсыпали.

А уж потом, если понадобится, можно и Зимину позвонить. А почему нет? Совсем не факт, что по данному моменту он с Азовым в одной упряжке находится. Может статься такое, что он вообще не в курсе последних событий. Да ему на это, скажем прямо, вообще начхать. Они, как тогда с Валяевым «Вестник» купили, так сразу же про это забыли. Мало ли у «Радеона» активов? Да и не еженедельник они тогда приобретали, а меня, горемычного. Только я сразу это не понял.

– Все плохо? – спросила у меня Вика. – Да? Этот новенький, я так понимаю, не с улицы к нам пришел?

– Не с улицы, – подтвердил я. – Но и не с парадного входа. Скорее из переулка вынырнул. Ты не бери это все в голову, хорошо? Ну, нагрянула на нашу голову эдакая напасть, так что теперь, нервы себе из-за этого палить? Как пришел, так и уйдет. А мы, если надо, верный путь ему подскажем, тот, по которому идти, и даже укажем, с какой скоростью. Ты же знаешь, за нами не заржавеет.

– Это да, – улыбнулась девушка, все еще тревожно, но в голосе чувствовалось некоторое облегчение. – Мы такие. Мы можем. Есть хочешь?

– Само собой, – подтвердил я. – И побольше, побольше!

Наутро, собираясь, я сначала защелкнул на запястье браслет часов, а после, подумав, нацепил на палец и массивный перстень с опалом. Не думаю, что новый руководитель еженедельника знает, что это за украшение, но вдруг? Если он на него среагирует, то это будет серьезный повод задуматься о том, кого же это такого в наши палестины занесло.

Вика все же ощутимо нервничала всю дорогу до редакции, да и после. Даже Шелестову, которая, как оказалась, последние несколько дней не ходила на работу по причине острого респираторного заболевания, шпынять за отсутствие больничного листа не стала. Вот до чего дело дошло!

– Не психуй ты, – посоветовал я ей, когда мы шли по коридорам редакции, направляясь к родному для меня когда-то кабинету главного редактора. – Нет в этом никакого смысла. Да и не выйдет у нас с ним сейчас никакого разговора. Попозже – возможно, а сейчас – нет.

– Почему? – опешила Виктория.

– Поверь мне, так и будет. Знаю я таких, как он, насмотрелся в свое время.

Мы вошли в приемную, где на месте Ольги Сергеевны, верной наперсницы Мамонта с незапамятных времен, которая, собственно, с ним вместе покинула «Московский вестник», обосновалась молоденькая и хорошенькая девица с кукольным личиком.

– Добрый день, – обратился я к ней. – Нас просили подойти к десяти часам утра, уж не знаю зачем.

– Вы кто? – уточнила девица.

– Никифоров из «Вестника Файролла». А это мой заместитель Травникова. Сообщите своему шефу, что мы здесь.

– Сергей Сергеевич сейчас вас в любом случае не может принять, – бесстрастно ответила секретарша. – Он занят, у него телефонные переговоры с… Неважно с кем. Садитесь и ждите.

Я поймал за плечо Вику, которая намылилась было плюхнуться на ближайший стул, и сурово на нее глянул.

– Нам было назначено на десять, – холодно сообщил я секретарше. – То, что Сергей Сергеевич решил по-другому израсходовать то время, которое я согласился потратить на беседу, – это его проблема, а не моя. У вас… Простите, как вас зовут?

– Ольга, – гордо вскинула голову секретарша.

– Так вот, Ольга. У вас есть тридцать секунд на то, чтобы сходить к своему руководителю и поставить его в известность о том, что мы здесь. Если этого не случится, то после уже ему придется идти ко мне, и я по возможности выделю десять-двадцать минут на то, чтобы с ним поговорить. А может, и нет. Как пойдет. Время пошло.

Я демонстративно уставился на циферблат часов. Секретареныш заерзал, данная формулировка вопроса явно рушила те установки, что ей обрисовал шеф. А главное, что теперь выходило, что она при любом раскладе крайней оказывалась. Впрочем, поделом. Очень уж недружелюбно она себя со мной повела.

– Время вышло, – я показал девушке часы. – Что доложить Сергею Сергеевичу, вы знаете. Виктория Евгеньевна, пошли. Нам еще концепт спецвыпуска разрабатывать надо.

– И все-таки откуда ты знал, что так получится? – спросила у меня Вика, когда мы отошли от приемной главного редактора шагов на двадцать. – Ты его просчитал?

– Что-то в этом роде, – подтвердил я. – На самом деле было бы здорово ошибиться, поверь. То есть чтобы этот Голицын нас принял. Хрен с ним, пусть он оказался бы тщеславной сволочью, это не беда, но при этом не был бы совсем уж дураком. Не знаю, как тебе, а мне сейчас все эти офисные игры на выживание на фиг не нужны. И так проблем по горло, а тут еще и это. Но, увы, мы имеет то, что имеем. В результате и нас жалко, и еженедельник тоже, может правление нового императора не пережить. Бумажная пресса и так в загоне, а теперь совсем все плохо станет.

– Думаешь?

– Уверен. Он сейчас осмотрится и начнет «джинсу» на пару с открытой рекламой гнать в промышленных масштабах, причем самого низкого пошиба, закрывая при этом рубрики одну за другой. Или, того хуже, политизирует издание до крайности по принципу «мы за тех, кто больше заплатит». Причем делиться ни с кем не станет, потому последние мало-мальски нормальные сотрудники очень быстро разбегутся, благо профи как ценились, так и ценятся. Мало ли сейчас интернет-порталов, на которых можно заработать лучше, чем здесь? Причем даже не выходя из дома. В результате «Вестник» какое-то время покоптит еще небо, после по итогам года покажет будь здоров какую нерентабельность и будет закрыт. На кой «Радеону» убыточные активы? У меня добрая половина приятелей через подобное уже прошла, а некоторые и не по разу. В смысле – коллег по цеху.

– А мы как же? Нас куда?

– Да никуда, – усмехнулся я. – Может, тут же останемся сидеть, может, в «Радеоне» какое-то помещение выделят. У них пустых площадей завались, сама же видела. Вика, ты все время забываешь самое главное: мы самостоятельное подразделение и не в штате «Вестника». Нам пофиг. Кстати, именно потому мы вообще могли к этому клоуну не ходить. Он нам не руководитель и зарплату не платит. Он нам вообще никто. Потому я тебе и советовал не нервничать.

– А зачем же тогда пошли? – совсем растерялась девушка.

– Потому что мы хорошие люди, – пояснил ей я. – Воспитанные и открытые для диалога, но при этом ценящие свое время и отлично знающие, что такое глубокое уважение как к себе, так и к другим. Ладно, пустое это все. Он раньше чем через час не позвонит, ему самолюбие не позволит. Вернее, секретареныш его не объявится. Мы за это время кучу дел успеем переделать.

В результате все, как я сказал, и вышло. Мы успели устроить маленький мозговой штурм на тему спецвыпуска, причем наш коллектив в результате разделился на две части. С одной стороны, той, которая предлагала делать упор на освещение грядущего рыцарского турнира, оказались мы с Викой, Таша и неожиданно Шелестова. Последняя, похоже, успела прибрать к рукам материалы, подготовленные вроде как уехавшей в Абакан Ксюши, которые та еще в самом начале карьеры успела сделать, и теперь собиралась, базируясь на них, забабахать нечто феерическое.

Остальные же выступали за то, что до турнира еще немало времени осталось, а шкатулки, жетоны и поединки на Арене – это наше сегодня. И вообще ложка хороша к обеду. Особенно активен в споре был Петрович, которому жуть как не хотелось заморачиваться с оформлением турнирного выпуска. Там коллажей предвиделось немало, а все они по умолчанию входили в его поле ответственности.

Короче, все шло так, как должно. Монотонно бубнил Петрович, чем-то похрустывала Таша, время от времени срывалась на фальцет Мариэтта и простуженно хрипела толком не вылечившаяся Шелестова. И каждый убеждал каждого в своей правоте.

За всем этим я чуть не прозевал звонок телефона, раздавшийся в моем кабинете. У нас тут местами еще тот век царит, потому до сих пор везде стоят стационарные аппараты, по которым только внутри здания звонить можно, набрав трехзначный добавочный номер. Нет у них так называемого выхода в город. Впрочем, он никому и не нужен. Да и этой архаикой мало кто пользуется.

– Сергей Сергеевич ждет вас, – прокурлыкал мне в ухо из трубки голос секретарши Ольги. – Поспешите.

– Я достаточно четко дал вам понять, что нашего второго пришествия сегодня как минимум ждать не стоит. У вашего патрона был шанс пообщаться со мной, он его упустил. Может, завтра-послезавтра загляну, и то если время появится, что не факт. Все, не отвлекайте меня больше по разным пустякам.

И повесил трубку, даже не слушая недовольный писк, из нее раздавшийся. И так ясно, что станет вещать куколка-секретарь: мол, это недопустимо, указания руководства надо выполнять и так далее. Я все это уже не раз видел и слышал раньше, правда, не тут, а в разных командировках, когда не писал о светской жизни, а мотался по городам и весям нашей необъятной Родины, выискивая интересные сюжеты. Правда, в отличие от данного случая, тогда это частенько могло привести меня к неприятным последствиям вроде выбитых зубов или переломанных ребер. Впрочем, что зубы или ребра? Могло и чего похуже случиться. Вон достаточно только вспомнить маленький и внешне безобидный при свете дня город Саблинск, который до сих пор мне иногда является в не самых лучших снах. Или Нижний Устюгск, из которого я вернулся с продырявленным пулей плечом.

– Эта звонила? – уточнила у меня Вика, ткнув пальцем в направлении потолка. – Да? Новое начальство на ковер нас вызывает?

– Ага, – подтвердил я беззаботно. – Только шиш ему.

– Что за новое начальство? – заинтересовалась Шелестова, шмыгнув носом, а после оглушительно чихнув прямо в ухо Соловьевой.

– Блин, ты еще мне на голову насри! – взвилась, как молния, та. – Лен, вот чего ты на работу приперлась? Болеешь – болей себе дальше дома, не тащи вирусы в коллектив! Мне же завтра в театр идти, причем не одной. А я теперь из-за тебя тоже заболеть могу.

– Не успеешь, – просипела Елена. – Инкубационный период три дня, если сопли и потекут, так только к пятнице. Так что за начальство? Интересно же!

– Да идиота какого-то над нами поставили, – подал голос Стройников. – Вернее, над ними. Я просто тут с пацанами из спортивной редакции курил, они рассказали, что этот клоун собирается нас еще до лета сделать флагманом отечественной периодики, потому в ближайшее время проведет капитальную реновацию всего, чего только можно. Причем начнет с внутренней перестройки вроде введения дресс-кода, контроля за дисциплиной и всего такого. Короче, народ уже заявления на уход с открытой датой писать начал, чтобы потом, если что, особо не тянуть.

– Ты со спортивниками смотри, поосторожней будь, – посоветовал я ему. – Юшков тоже начинал с того, что с ними в курилке торчал, а чем все кончилось?

– Кстати, чем именно? – уточнила Таша. – Никто не в курсе, где он, что с ним? Спился вконец или встал на путь исправления? Ну, типа «Я Дмитрий, и я алкоголик»?

– Вроде как встал, не бухает больше, – произнес Самошников, переглянувшись с приятелем. – Эсэмэмщиком сейчас подрабатывает на разных порталах. Жалеет, что такого косяка тут врезал.

– Нет, – произнес я. – Даже не начинай этот разговор, Димон. Твой тезка слишком нехорошо уходил отсюда. Прими он тогда новость о своем увольнении достойно, как положено в таких случаях, я бы, может, подумал о том, чтобы его вернуть, благо вакансия у нас есть. Но он начал меня стращать трудовой комиссией, судами, еще чем-то, и это при том, что за ним косяков, за которые в другом месте давно бы по статье вышибли, не просто много числилось, а реально до фига. Так что нет. Он не умеет держать удар.

– Если введут дресс-код и нас к нему подтянут, вакансий станет на одну больше, – сообщила нам Шелестова. – Я могу смириться со всем, даже с харассментом, но это…

– Да? – заинтересовалась Вика. – Хм-м-м… Киф, а может, этот Голицын не так уж и плох? Может, все же сходим к нему, пообщаемся на производственные темы.

– Фамилия нового босса Голицын? – уточнила Елена. – Забавно. Знавала я одного Голицына, он тоже на ниве журналистики трудился.

– Так, может, это тот самый? – предположила Таша. – Которого ты знала?

– Вряд ли, – отмахнулась Шелестова. – Во-первых, тот чистоплюй невероятный, фиг бы он отправился в наше захолустье. «Золотой мальчик», мама-папа, особняк, «бентли» и так далее. Мы настолько не его уровень, что говорить не о чем. Во-вторых, Сережа был редкостный идиот, что признавалось всеми в «Деляге», где мы с ним и познакомились. Ходили слухи, что Голицын-старший каждый месяц вручает главному немаленькую сумму наличными, дабы компенсировать весь тот вред, который работа его сыночка приносит редакции. Так что нет.

– А как папу этого товарища звали? – поинтересовался я. – Случайно, не Сережей ли тоже?

– Вроде да, – кивнула Ленка, а после в ее глазах мелькнуло понимание. – Ладно вам! Да быть того не может! Ну, не мог мир промутировать до такой степени, чтобы этого головоногого кто-то всерьез воспринял, да еще ему доверил работу чуть сложнее, чем выпить чашку кофе, не вылив при этом ее себе на штаны!

– Что-то ты очень возбудилась, – проницательно заметила Таша, хрупнув чипсом. – «Головоногий», все такое… У тебя с ним чего-то было?

– У меня с ним – нет, – Шелестова от возмущения даже хрипеть перестала, вместо нормального голоса у нее вдруг прорезался дискант, что прозвучало крайне забавно. – Не хватало еще! Правда, он считал по-другому, но это его проблемы, а не мои.

– То-то ты из «Деляги» сбежала, ломая ноги, – глаза Вики недобро блеснули. – Темнишь, подруга. Ой, темнишь!

Кстати, да, что-то такое мне про нее Азов говорил. Не просто так она офис хедлайнера деловой российской прессы покинула, случилась там некая темно-интимная история. Вот так всегда и случается в нашей пестрой жизни: сколько ни беги от собственного прошлого, оно все равно рано или поздно тебя настигнет.

– Не суди о том, чего не знаешь, – посоветовала ей Лена, голос которой наконец-то обрел привычную тональность. – Тебя тогда там не было.

– Не думала, что доживу до этого дня, – притворно всхлипнула Мариэтта. – Наконец-то эту язву кто-то умудрился подцепить за живое.

– Ты подколки свои давай заканчивай, – сумрачно посоветовал ей Петрович. – Чего у кого когда случилось – дело прошлое. У нас всех есть за спиной такое, чего вспоминать неохота, – и у меня, и у тебя. Сейчас мы все в одной лодке, и если этот хмырь Ленку снова донимать станет, то я лично ему в бубен дам. Она, конечно, стерва, каких поискать, но наша стерва.

– Да я что? – развела руки в стороны Соловьева. – Я ничего. Позлорадствовала немного, да и только.

– Спасибо, Вадим, – непривычно сердечно сказала Шелестова Петровичу. – Неожиданно, но приятно. Что же до Сереженьки Голицына – если это все же он, то нас ждут веселые времена. Ой, какие веселые! Особенно после того, как он проведает, что я тут работаю.

– Так, может, правильнее тебе будет уволиться? – предложила ей Вика. – Чтобы весь коллектив из-за тебя не пострадал.

– Может, и так, – задумчиво согласилась с ней Шелестова без привычной язвительности в интонациях. – Не исключено.

– Никто не увольняется, и никто ничего не опасается. – Я хлопнул ладонью по столу. – Что за привычка орать «Пожар!», когда дите еще даже спички из коробка не вынуло? Он там, мы тут, единственная точка нашего пересечения то, что мы в одном здании сидим. И…

В этот момент у меня в кабинете снова зазвонил телефон.

– Да елки-палки, – вздохнул я. – Вик, ответь, это как раз вышеупомянутый Сережа звонит.

– Ты так думаешь?

– Я в этом уверен. Сейчас он скажет, что секретарь все напутала, что она за это будет наказана, а после попросит нас с тобой все же навестить его обитель.

Вика с сомнением глянула на меня, но все же отправилась выполнять мою просьбу.

– И вы пойдете? – испытующе уточнила Шелестова. – Имейте в виду, Сережа как журналист полный ноль, но в подковерных играх силен. Как видно, на генетическом уровне, папа его большой мастер по данной части, потому столько лет и не утопил его никто из заклятых коллег по большому бизнесу. Да и дядя-министр у него тоже товарищ матерый, я его пару раз видела, он у нас дома в гостях был. Сережа сейчас вас под себя гнуть станет. Да вот он уже начал.

– Да и хрен с ним, – отмахнулся я. – И потом, лучше пусть он в войнушку играет, чем станет нам палки в колеса совать в разрезе производства контента. Мы хоть как подразделение и автономны, но кое в чем от «Московского вестника» все же зависим. Типография, то-се…

Хотя это тоже все условности. Если по вине Голицына хоть один выпуск нашего издания не выйдет в свет, то мне будет с чем выходить на того же Зимина. А то и на кого повыше. Того, кого дядя-министр, полагаю, вообще не волнует.

– Все так, – вернулась к нам Вика. – Он даже извинился, представляешь?

– Ишь ты. – Я потянулся. – Ну что, душа моя, пошли познакомимся с новой метлой?

– Нет, он только тебя ждет, – мотнула головой моя сожительница. – Он это четко дал мне понять.

– Может, оно и к лучшему, – усмехнулся я. – Ладно, пойду погляжу, а потом расскажу. А вы к моему возвращению придите уже к какому-то единому мнению по поводу спецвыпуска, хорошо?

Глава четвертая,

в которой герой пытается понять, откуда и куда ветер дует

Секретарь в этот раз не пыталась изображать из себя вершительницу судеб, она одарила меня белозубой улыбкой, немного непонимающе глянула на одного из сотрудников Ватутина, которого я прихватил с собой для представительности, и сообщила:

– Сергей Сергеевич вас ожидает.

– Вот радость-то, – равнодушно ответил я, пару раз стукнул костяшками в до боли знакомую дверь и, не дожидаясь ответа, резко распахнул ее. Охранник тем временем устроился на стуле и, казалось, впал в анабиоз, глядя в одну точку.

– Харитон Юрьевич! – утвердительно произнес сидевший за столом человек. – Верно? Рад наконец-то с вами познакомиться.

Собственно, практически все мои предположения относительно внешности господина Голицына оправдались. Наш новый главный редактор был довольно-таки молод, пожалуй, что даже рубеж тридцатилетия не перевалил, ухожен настолько, что так и тянуло назвать его метросексуалом, а также дорого и стильно одет. Осталось только убедиться в том, что и его, скажем так, личные качества таковы, как я о них думаю.

Хотелось бы ошибиться, только вряд ли это случится. Не потому, что я сильно проницательный и умный, а потому, что в этом мире все и всегда повторяется. Я таких красавцев с обложки по роду своей службы насмотрелся будь здоров сколько, и все они были один на другого похожи.

И еще, как же нелепо все эти вещи вроде безукоризненной прически или пиджака от Пауля Смита смотрятся здесь, в этом кабинете. Нет, Мамонт в джинсах или там в косухе тоже не ходил, что да, то да, положение обязывало. Но и персонажем таблоида тоже никогда не выглядел, не терпел он этого.

Да и то. Такое хорошо для «глянца», где в спонсорах ходят дома модной одежды и куда селебрити через день приходят разрабатывать схемы громких скандалов и последующих судебных тяжб, для того чтобы хоть ненадолго продлить свои пять минут славы.

Впрочем, каждый сходит с ума по-своему. Непосредственно мне с ним детей не крестить, так что пусть ходит в чем хочет. Да и ему мое благословение, думаю, на фиг не сдалось.

Мы обменялись рукопожатием, сопровождаемым дежурными улыбками, которые в подобном случае ровным счетом ничего не стоят, после я уселся на стул, который занимал всегда, попадая в этот кабинет, и уставился на Голицына.

– Чай, кофе? – осведомился он у меня. – Нет? Как пожелаете.

– Боюсь показаться невежливым, но давайте сразу перейдем к делу, – попросил я его. – Без разговоров ни о чем и хождения вокруг да около. Просто дел еще очень много, а времени, увы, почти нет.

– Почему бы и нет? – Молодой человек побарабанил пальцами по столу. – Так даже правильнее. Первое, о чем я бы хотел с вами поговорить, является вопрос трудовой дисциплины в редакции еженедельника. Мне бы хотелось его с вами обсудить.

– Если вы имеете в виду проделки сотрудников спортивного отдела, то, боюсь, вы обречены на поражение, – сочувственно произнес я и даже изобразил на лице легкую грусть. – Каждый из ваших предшественников пытался обуздать этих махновцев, но никому не удалось достичь успеха. По слухам, в семидесятых даже как-то сразу всех их уволили, одним махом, но новые, те, кого набрали на освободившиеся места, в первый же рабочий день надрались так, что переплюнули старых и чуть вот это самое здание не спалили ко всем чертям. Так что лучше даже не забивайте себе этим голову, Сергей Сергеевич. Ничего у вас не получится.

– Да нет, я не о спортивниках, – пояснил мне собеседник. – Я непосредственно о вас речь веду. Вы, уж простите за резкость, манкируете своими обязанностями, пропускаете планерку, подавая дурной пример остальным. Да что там! Вы и на службу не каждый день ходите, как мне рассказали. Разве так можно?

– Можно, – заверил я его. – Мне – можно. Мой график посещений редакции оговорен с владельцами издания, так что никакого нарушения тут нет. Более того, они сами настаивали на подобном. Звучит немного неправдоподобно, но так оно и есть на самом деле. Нет, если вы сомневаетесь, я могу предоставить вам письменное подтверждение своих слов, заверенное руководством компании «Радеон» и скрепленное большой круглой печатью.

– Да-да, о чем-то таком упоминалось, – чуть наморщил лоб Голицын. – Но это не снимает вопрос о планерках.

– Отчего же? Одно как раз плавно перетекает в другое. Почему у меня и моих сотрудников такой график, отличный от всех остальных? Потому что редакция «Вестника Файролла» не является составляющей частью «Московского вестника». Мы сами по себе, мы автономны. Да, сидим в одном здании, но и только. Наших трудовых книжек в вашем отделе кадров нет, зарплату нам начисляет «Радеон», он же оплачивает все коммунальные расходы. А раз так, то и планерки для меня не являются обязательным мероприятием. Мы вне системы, уважаемый Сергей Сергеевич.

Насчет коммуналки я брякнул так, наугад. Этого я точно не знал. Но и мой собеседник, полагаю, тоже.

– Как видно, меня недостаточно просветили на ваш счет, Харитон Юрьевич, – откинулся на спинку кресла Голицын. – Я только-только заступил на этот пост, потому и вышла подобная накладка.

– Бывает, – отмахнулся я. – Ничего страшного.

– Но последние выпуски вашего издания я просмотрел. Крепкая, хорошая работа! Сразу видно, что занимаются ей настоящие мастера своего дела. Примите мои поздравления!

– Приятно слышать подобную оценку нашего труда, – насторожился я, поняв, что этот павлин, похоже, подбирается к главной теме разговора, к тому, зачем он меня сюда зазвал. – Особенно когда она исходит от профессионала, которым вы, бесспорно, являетесь. Я наслышан о том, что вы поработали в «Деляге», а это место, куда абы кого не возьмут.

– Есть такое, – кивнул Голицын. – Хотя, поверьте, высший пик популярности и престижности «Делягой» уже пройден, еще год-другой – и они стремительно покатятся со склона.

Очень хотелось сказать что-то вроде «потеряв такого, как вы, уж точно», но я не стал. Кто его знает, как он эти слова воспримет. Если правильно, то есть как сарказм, такое пока ни к чему, рано нам ругаться, я еще не узнал, что именно ему от меня нужно. Если неправильно, то подумает, что я решил перед ним прогнуться, а это уж точно лишнее.

– Ну, не суть. – Новый главный редактор чуть подался вперед. – Я вот к чему веду. Насколько я знаю, у вас в редакции есть вакансия, поскольку один из ваших сотрудников буквально недавно уволился. Верно же?

– Верно, – подтвердил я.

– Замечательно. – Мой собеседник сплел пальцы рук в замок. – Так вот, Харитон Юрьевич, не окажете ли вы мне услугу, не возьмете ли под свое крыло парочку наших с вами коллег, которые по стечению обстоятельств как раз остались без работы. Знаете, в нашем мире всегда найдутся бездарности, которые завидуют талантам, а тут как раз такой случай. Интриги, козни, подлость – и вот два хороших и опытных журналиста-универсала вышиблены на улицу, несмотря на впечатляющий послужной список и очень веские рекомендации. Уверен, подобное кадровое решение пойдет нам всем на пользу. Вы укрепите свой коллектив настоящими профи, а я, в свою очередь, всегда и в любых ситуациях смогу пообещать вам свое содействие и как главный редактор данного издания, и как просто Сергей Голицын.

Хитер бобер. Удивил! Нет, правда, удивил.

– Абстрагируясь от всего остального, я заметил в ваших словах небольшое несоответствие. Вакансия одна, а речь между тем идет о двух персоналиях. Это как?

– Ну да, да, их двое, – вздохнул Сергей Сергеевич. – Дело в том, что те журналисты, о которых идет речь, – сестры. Знаете, часто близкие родственники друг с другом не ладят, ругаются и так далее? А эти – нет, они близняшки, потому везде и всегда вместе по жизни идут. Один класс в школе, одна группа в институте и так далее. И в профессии, конечно же, им тоже хотелось бы работать бок о бок. Да и собственно, что в том сложного? Вряд ли вы или же кто-то другой будет против. Чем больше сотрудников, тем эффективней движется дело.

– Я точно знаю, кто может возразить против такого кадрового решения.

– Кто же?

– Штатное расписание. Оно, правды ради, у нас и без того порядком раздуто, и если в него попробовать внести еще одну единицу, то есть риск нарваться на неприятности. Лично мне они не нужны. Как, признаться, и дополнительные сотрудники. Я, знаете ли, придерживаюсь той теории, которая гласит, что лучше меньше, да лучше.

Вот интересно, он действительно лишь желает пристроить своих знакомых на теплое местечко или же это нечто другое? В смысле, что он желает иметь в нашей маленькой и дружной компании глаза и уши?

Или вообще не он, а кто-то другой?

– Резонное возражение, – снова выбили дробь по столешнице пальцы Сергея Сергеевича. – Я о штатном расписании. Но, в конце концов, мы можем найти кое-какой компромисс. У меня вот тут есть список ваших сотрудников, и я обнаружил в нем одну знакомую фамилию. Мне довелось поработать с этим человеком не то чтобы бок о бок, но все равно я отлично представляю себе, как вы с ним уже намучились. Думаю, вы поняли, что речь идет о Елене Шелестовой. И сомневаюсь, что у вас есть большая головная боль в кадровом смысле, чем она.

– Понял, понял, – покивал я. – И?

– Полагаю, за то время, что мы с ней не виделись, ничего не изменилось. Она наверняка все так же дерзит руководству, брызжет ядом по поводу и без повода и считает, что ее шутки есть вершина остроумия. Верно же?

– Ну, не то чтобы… – уклончиво ответил я. – К тому же у меня крепкая нервная система, а специалист она хороший.

– Как вы знаете, нервные клетки не восстанавливаются. Что же до профессиональных качеств… Кто-то из древних сказал, что незаменимых нет. Собственно, потому я в свете нашего дальнейшего тесного и, уверен, крайне перспективного сотрудничества предлагаю вот какой обоюдовыгодный вариант. Вы избавляетесь от дискомфортного балласта в виде Шелестовой и получаете двух великолепных сотрудников, а я, в свою очередь, помогаю своим коллегам, которые сейчас, в наше нелегкое время, остались без работы.

– Н-да. – Я закинул ногу на ногу. – Интересно, интересно.

– А если вас смущает моральный аспект, если вы переживаете за будущность вашей бывшей сотрудницы, то и это разрешимо. Мы переведем ее сюда, ко мне, в «Московский вестник». Да, это ведет к возникновению проблем уже в моей редакции, но, согласитесь, мне все же будет проще, чем вам. Вы-то с ней в одном помещении сидите, а у меня вот отдельный кабинет есть, с хорошей надежной дубовой дверью. Плюс Ольга, которую не так просто миновать даже такому бедствию, как наша общая знакомая.

– Ольга – сила, – согласился я.

– Так что, по рукам? – Голицын встал из-за стола и подошел ко мне. – Договорились?

– Нет. – Я тоже поднялся на ноги. – Шелестова та еще заноза в заднице, это верно. Но, как ни странно, она вписалась в общую редакционную систему координат и стала частью моего коллектива. Да даже если бы и не это, я бы все равно подобную сделку заключать не стал. Нет у меня привычки людей менять, как марки или монеты, по курсу два к одному. Вот такой я смешной старомодный чудак. Что же до нашего дальнейшего взаимовыгодного сотрудничества – тут я с вами полностью согласен, оно может сложиться, для этого нужна самая малость. Вы не лезете ко мне и моим людям, а я, в свою очередь, не создаю вам никаких проблем. Даже, если надо, на следующий Новый год в корпоративе поучаствую и итоговое собрание редколлегии посещу. Все довольны, всем хорошо. Как вам такой вариант?

– Знаете, Харитон Юрьевич, люди, общающиеся со мной, обычно думают, что если я чего-то и достиг в этой жизни, то это произошло лишь благодаря моим родителям и родственникам, – опершись рукой на спинку стула, легко и как-то даже весело произнес Голицын. – Дескать, они люди, имеющие вес в обществе, вхожи в высшие сферы, потому жизнь моя легка и безоблачна, я иду по ней смеясь. И знаете, это на самом деле так. Собственно, кроме них, мне ничего больше от боженьки при рождении не перепало. Обделил он меня дарованиями, я не умею ни рисовать, ни петь, даже на пазлы в детстве и то терпения не хватало. И журналист я никакой.

– Никогда не любил духовный стриптиз, – сообщил я ему. – Наверное, потому что никогда не верил в то, что люди делают это по доброй воле.

– Так я с вами не особо и откровенничаю, – усмехнулся Сергей Сергеевич. – Это общеизвестные факты. Даже если вы еще не узнавали по знакомым, кого это к вам в редакцию в качестве варяга занесло, то все равно это сделаете. И услышите то же, что я вам только что сказал. Да и Хелен вам то же самое поведает, причем, скорее всего, слово в слово.

– И?

– Так вот. На самом деле у меня имеется один талант, причем не врожденный, а благоприобретенный, – я всегда получаю то, что хочу. Мытьем, катаньем, честно, нечестно, добром, злом, но получаю. Собственно, потому я и оказался тут, в этом зачуханном месте. Я, знаете ли, некоторое время провел во Франции, а по возвращении мог бы спокойно занять кабинет в «Белом ветре» или «Саквояже». Но я – тут. И у меня есть на то веские причины.

– Вам прямо вот так надо пристроить двух сестричек в «Вестник Файролла»? – удивился я, уже не слишком беспокоясь о том, что данная фраза прозвучит откровенно издевательски. – Однако!

– Ну, это, скажем так, вспомогательная задача. – Голицын потер указательным пальцем руки небольшой шрамик у правого глаза. – Впрочем, если они все же окажутся под вашим началом, я буду рад. Там правда славные девицы, уж поверьте. Причем они специалисты в самых разных областях, Харитон Юрьевич, потому все же рекомендую их взять. Поверьте, не пожалеете. Но нужно мне совсем другое, и вы прекрасно поняли, что именно. Вернее, кто.

– Так, может, следовало подобные вопросы решать не тут? – уже без иронии предположил я. – Зачем устраивать все эти шпионско-ролевые игры, мешать производственному процессу? Встретились с Ленкой, поговорили, все решили. Да – да, нет – нет.

– Я уже слышал это самое «нет», – любезно сообщил мне Голицын, причем чем дальше, тем сильнее его лицо кривилось от сдерживаемых эмоций. Что-то очень недоброе в нем проступало при этом, что-то змеиное. – Но вот какая штука, для меня его не существует. Потому настоятельно рекомендую вам, сделайте так, как я прошу, и мы разойдемся с вами так, как вы предложили, а именно миром. Шелестова покидает «Вестник Файролла», притом максимально быстро, а вы дальше живете так, как вам того хочется. Вас никто не будет тревожить.

– А если нет?

– Тогда я поступлю так же, как и всегда, – по-своему. И проигнорирую все те советы, что мне надавали в отношении вас родители и дядя.

– А что они советовали? – заинтересовался я. – Нет, просто как-то не предполагал, что моя скромная особа может интересовать сильных мира сего. Признаться, я, как и вы, так себе журналист, особо громких материалов у меня вообще никогда не было. А тут, оказывается, меня кто-то знает!

– Не вас. Тех, кто стоит за вами. Собственно, только потому мы так мило и беседуем, Харитон Юрьевич. Будь по-другому, я бы столько времени на расшаркивание тратить не стал.

– Резонно. Ну, я пойду?

– Надеюсь на ваше благоразумие, – распрямился Голицын. – И на то, что уже завтра Шелестова будет переведена в «Московский вестник». Мне бы не хотелось пополнять свой список должников вашей фамилией.

– Надейтесь, – разрешил я. – Надежда – она всегда умирает последней.

– Кто умирает последним – вопрос спорный. – Сергей Сергеевич вернулся за свой стол и опустился в кресло. – Доживем – увидим. Кстати, какой у вас перстень любопытный. Работа старых флорентийских мастеров, сразу видно. Я, знаете ли, немного разбираюсь в подобных вещах, моя мама – один из лучших экспертов-искусствоведов страны. Даже неожиданно, что у такого человека, как вы, есть подобная редкость. Не продадите? Я бы дал хорошую цену.

– Не продам. Это подарок, ими не торгуют.

– Все всем торгуют, вопрос только в условиях, на которых совершается сделка. Ну да ладно, думаю, мы по этому поводу еще не раз пообщаемся. Идите, Харитон Юрьевич, более я вас не задерживаю. Работа есть работа, верно?

Надо же, ошибся я в человеке, повелся на стереотипы. А товарищ-то оказался совсем неглупый, крайне целеустремленный и, что печально, с серьезным бзиком. Да прямо скажем, у него реально серьезные проблемы с психикой. Голицын, конечно, не сумасшедший в прямом понимании этого слова, но детские комплексы у него явно трансформировались в другое, более серьезное качество, создав при этом проблемы для окружающих. Для той же Шелестовой, к примеру. Побьется он башкой в закрытую дверь, побьется, а потом дело дойдет до «не доставайся же ты никому» в виде пули или соляной кислоты, выплеснутой в лицо.

И ведь он даже мне на прощание какой-то банальности вроде «Идите и подумайте. Хорошо подумайте» не сказал, что совсем уж настораживает.

Впрочем, на фоне всего того, что со мной творится в последние полгода, это не самая моя большая проблема. Объективно он мне насвинячить сильно не сможет, руки у него для этого коротки, а мелкие пакости меня и до нынешней круговерти не пугали. Вся работа коллектива в любых медийных организациях сплетена из всяческих шалостей разного калибра, безудержного флирта разных степеней тяжести, непрестанной нагрузки печени и мелких пакостей всех всем. Если ты к подобному не готов, тебе не стоит в эту сферу соваться, тебе в ней не выжить.

Да и сказано было, те, кто за мной стоит, для него серьезная помеха. И он пока даже не представляет насколько.

Хотя Ленку, конечно, надо предупредить о том, что она для Голицына то ли мишень, то ли фетиш. Не сомневаюсь, что эта егоза в курсе происходящего, но все же стоит данный факт обозначить. Хотя бы потому, что он для меня чужой, а Шелестова – своя.

– Лен, пошли в кабинет, – велел я сразу же после того, как вошел в помещение нашей редакции.

– О как! – восхитился Стройников. – Шеф желает снять стресс после общения с новым руководством?

– Киф такой, он может, – гукнул из своего угла Петрович. – Помню, лет десять назад, когда мы…

– Может, мне с девочками выйти погулять немного? – перебив его на полуслове и нехорошо сузив глаза, осведомилась у меня Вика. – Ну, чтобы не мешать?

– Да он орать на нее станет, – успокоила мою сожительницу Таша. – Небось, Ленка новому главреду еще тогда, раньше, крепко насвинячила, и теперь за это нашего руководителя нахлобучили в высоком кабинете. Цепная реакция. Сначала на него орут, потом он орет.

– Что-то случилось? – деловито осведомился Жилин. – У нас проблемы?

– Все нормально, сидим работаем! – рявкнул я. – И вообще, распустились вы здорово! Я чихнуть не могу, чтобы тут же не началось обсуждение, отчего такое произошло. Дескать, простуда у меня или же кокс некачественный попался.

– Вот! – хлопнула ладонью по столу Таша. – Я же говорила, это кокс! А вы: «Наверное, это тальк или мука». Вот на кой они нашему шефу?

– Чего? – у меня чуть дар речи не пропал. – Ты о чем?

– Да неважно, – отмахнулась малышка. – Не берите в голову.

– Нет уж, объясни! – потребовал я.

– Да мы просто недавно залезли в ваш ящик стола, – потупился Самошников. – Искали кое-что. Ну а у вас там два пакетика с белым порошком лежат. Открывать не стали, ясное дело, но поспорили о том, что это такое. Мы вот с Генкой думаем, что это тальк или мука, а девчонки…

– Начнем с того, что это сода, – стараясь держать себя в руках и не сорваться на крик или смех, произнес я. – Понятия не имею, кто и зачем ее туда положил, мне стол уже с ней достался. Думаю, либо фотку постановочную делали, либо фейк хотели сотворить, либо шутку кто-то готовил. Но не это главное. Вы совсем очумели по ящикам моим лазать? Все понимаю, но не настолько же стоит страх терять?

– Нам были нужны скобы для степлера, – пояснила Таша. – У всех кончились, а Серега в тот день раньше с работы срулил. Просто он всегда достает нам все, что нужно по канцелярке, мы сами так, как он, не умеем. Да и по коридорам бегать было лень. Вот мы и решили в ваш ящик залезть, немного позаимствовать. А там уж на эти пакетики наткнулись, они под коробкой с презервативами лежали.

– Кстати, их хорошо бы того, выбросить, – посоветовал мне Стройников. – В смысле – презервативы. Просроченные, мало ли что…

– Спасибо, что предупредил, – поблагодарила его Шелестова. – Харитон Юрьевич, так мы идем в кабинет или нет? Только вот сумочку свою сейчас захвачу. Просто Генаша прав – мало ли что?

Сумочку она, естественно, брать не собиралась, просто не удержалась от того, чтобы немного Вику позлить. Причем даже не потому, что та ей не нравилась, а чисто на рефлексах, практически неосознанно.

– Ну что, Сереженька, я так понимаю, уже дал вам понять, для чего он сюда заявился? – спокойно и негромко, так, чтобы ее слова не были слышны там, в общем помещении, осведомилась у меня девушка, когда я прикрыл за собой дверь. – Сразу потребовал меня уволить или как?

– Уволить – нет. Рекомендовал мне тебя перевести в общую редакцию, – сообщил я ей, усевшись в свое кресло. – Сначала добром просил, потом добавил в интонации чутка жесткости. Правда, все равно не напугал. А еще компенсацию предлагал. Во-первых, свою дружбу, во-вторых, режим всяческого благоприятствования, а под конец еще двух каких-то сестер посулил. Говорит, что те мастерицы на все руки.

– Эти да, – протянула Шелестова. – Можете не сомневаться. И на руки, и на другие части тела тоже. Макеевы, Галина и Полина, я их еще по «Деляге» помню. Впрочем, правды ради, головы у них светлые и работать они умеют. В смысле – работать-работать. Бедная Виктория Евгеньевна, ее же удар хватит, когда они сюда заявятся.

– С чего ты взяла, что они сюда заявятся? – удивился я. – Мне, знаешь ли, тебя одной с лихвой хватает.

– Неужто не сменяли меня на всю эту груду преференций? – не менее моего, но, похоже, совершенно искренне изумилась Елена. – Да ладно!

– В штанах прохладно, – отмахнулся я. – Не неси чушь. И сразу – дело не в тебе. Просто не люблю, когда меня стращают или покупают. Да и позвал я тебя не за тем, чтобы рассказать, какой я хороший и принципиальный начальник. Предупредить хотел. Хотя, может, ты и в курсе, конечно, но все-таки… Слушай, у этого парня с башкой беда. Я таких видел, от них чего угодно можно ждать. Ты давай по сторонам поглядывай почаще.

– Нет там никакой беды. – Шелестова подперла подбородок ладонями и уставилась на меня. – Там самолюбие сумасшедшее и застарелая обида. Не привык Сережа, когда ему кто-то говорит «нет» или что-то не по-его случается. А уж если одно с другим совпадет, то вообще только держись. Ну а я то и другое в одном флаконе.

– А то непонятно, откуда тут ветер дует, – хмыкнул я. – Чего, сказала ему «нет»?

– Не только. – Шелестова расплылась в улыбке. – Шрамик у него около правого глаза видели?

– Есть такой, – подтвердил я.

– Моя работа, – с гордостью заявила Елена. – Это я его каблуком туфли приласкала. Метилась в глаз, да вот промахнулась. Экая досада!

– Серьезно? – впечатлился я. – Однако! Теперь уж и не знаю, кто из вас больший псих, ты или он. И вообще, мне уже начинать бояться?

– Вам – нет. Вы же не собираетесь меня насиловать в том случае, если я скажу, что между нами ничего не будет?

– Да как-то я на эту тему вообще еще не думал. Но, вероятнее всего, нет. Не сложилось – и не сложилось, в море еще много рыбы.

– Правильно. А он вот по-другому такую новость воспринял. Правда, я сама отчасти нарвалась. Видела же, что он на взводе, но нет, чего-то понесло меня, да еще и на хи-хи пробило. С другой стороны, мне тогда еще шестнадцати не было.

– Ого. Так ты несовершеннолетняя была, когда он, значит…

– Когда кого в нашем кругу такие частности останавливали? К тому же мой отец тогда сильно от его семьи зависел, там какие-то сложности с тендером возникли, и именно Голицын-старший мог решить эту проблему. Так что я бы в любом случае, даже если бы он мне заправил, не стала поднимать шум, это могло сильно навредить папе. Про меня можно разное говорить и думать, но семью свою я люблю и сделаю все, чтобы им жилось спокойно. Только все равно у него ничего не вышло, я его туфлей долбанула! Крику было, крови, потом еще скорая из вагнеровской клиники приехала. Жесть, короче. Но он меня тоже не сдал, сказал, что сам на что-то там напоролся. Только я тогда еще сообразила – он от меня не отвяжется.

– Так и вышло?

– Ну да. Стоит мне где-то осесть, обзавестись друзьями – через какое-то время появляется Сережа и начинает рушить все, до чего дотягивается. А руки у него длинные. Уверена, в том же «Деляге» именно он на меня Павленкова науськал, мол, «Шелестова всем дает за карьеру, так что вперед и не теряйся». И до того разное случалось. Правда, последний год я жила спокойно, он во Франции обитал. Но вот вернулся.

– Говорить с ним пробовала?

– А о чем? Да и какой смысл? Он сам мне всякий раз после очередной пакости звонит и сообщает, что его предложение все еще в силе.

– Какое предложение?

– Брачное. Он хочет, чтобы я стала его женой. Причем доброй волей, а не по принуждению. Не «ты меня достал, я согласна», не «хрен с тобой, твоя взяла», а именно доброй волей. Кстати, до сих пор не понимаю, как он собирается одно от другого отличать. Но, видно, есть какой-то способ.

– Не было мыслей о том, что, может, это и есть лучший вариант? – поинтересовался я. – Нет, серьезно. Он получит свое, а ты со временем свободу. Ясно же, что все равно это попытка с негодными средствами. А при удачном раскладе, хорошем юристе и правильно составленном брачном договоре еще и неплохую компенсацию можно захапать.

– Лучше вам, Харитон Юрьевич, вообще не знать, какие у меня мысли по поводу Сереженьки в голове бродили. Уж поверьте. Кстати, тогда во Францию он смылся как раз потому, что эти мысли помаленьку начали превращаться в дело. Начальник службы безопасности его папы про это как-то проведал, вот от греха наследника и сплавил до города Парижа.

– Так ты страшный человек, Шелестова. – Я встал с кресла, подошел к окну и глянул на улицу, где было сыро и серо. – От тебя, выходит, надо держаться подальше.

– Не всем. – Елена встала и подошла ко мне. – И не всегда. На самом деле мы с ним чем-то похожи, потому его так ко мне и тянет. Я тоже очень не люблю, когда что-то случается против моей воли. И тоже всегда иду до конца, пытаясь достигнуть поставленной цели. Только вот он делает все так, чтобы человека сломать, превратить его в марионетку, собственную игрушку. А я предпочитаю честную игру, лицом к лицу.

Она развернула меня от окна, и все вышло так, как было сказано, – мы оказались лицом к лицу.

– И все-таки аккуратней с ним, – посоветовал я Шелестовой. – В какой-то момент у товарища некий рычажок в башке щелкнет, и он предпочтет играм разума более действенные методы, полный перечень которых можно прочесть в Уголовном кодексе.

– Исключено. Это будет не победа, а поражение, что для Сережи нестерпимо. Вот тогда он в самом деле может рехнуться. Винить, кроме себя, в данном случае некого, а личную неправоту он признать не сможет никогда, это против его природы. Так что если кто-то и находится в зоне риска, то это не он, а вы.

– Потому что ему отказал?

– Потому что вы нужны мне. И раньше или позже он об этом узнает.

Глава пятая,

в которой герой то и дело удивляется, глядя на происходящее

– Неожиданно, но приятно. – Отчего-то у меня чуть пошла кругом голова, так, словно двадцать последних прожитых лет сами собой куда-то исчезли, я снова стал вчерашним школьником, который еще умеет краснеть и смущаться. – Не то, что он узнает, понятное дело. На Голицына мне плевать. Я о другом.

– Не неожиданно, – Шелестова была непривычно серьезна. – К чему сейчас это шоу? Мне прекрасно известно, что вы давно уже…

Чуть скрипнула дверь, в кабинет вошла Вика, недобро глянула на нас, стоявших у окна, и заявила:

– Работа сама себя не сделает, дорогие коллеги. Пока вы тут беседуете, мы там вас ждем.

– Надо нам было чуть громче говорить, – сообщила мне Шелестова. – Да-да. Не в работе дело, а в том, что наши соратники заскучали. Если бы велась прямая трансляция, Виктория Евгеньевна сейчас не пришла бы. Она бы ловила каждое слово и думала, как услышанным распорядиться правильно.

– Если это намек на какие-то толстые обстоятельства, то будь добра, уточни, на какие именно? – потребовала Вика. – И приведи доказательства того, что я кому-то передаю разговоры, подслушанные тут, в редакции.

– Верно, – раздался голос Таши. – Пруфы в студию!

– В самом деле, – поддержал ее Петрович. – Лен, тут ты палку перегнула.

– Я ничего такого в виду и не имела, – чуть злорадно улыбнулась Шелестова, несомненно довольная тем, что моя сожительница угодила в ее очередную ловушку. – Вы чего? Виктория Евгеньевна, как, собственно, и любой из сотрудников нашего издания, является обладателем своего личного тараканьего зоопарка, размещенного в черепной коробке, но не более того. Слава богу, после исхода Ксении… Как там ее по отчеству? Да неважно. Так вот, после ухода этой особы стукачей среди нас не осталось. Я имела в виду, что наша беседа может негативно сказаться на моем, да и вашем, любимом начальнике. И каждое неосторожно брошенное мной слово способно превратить его жизнь в ад.

– Лена, а ты не слишком много на себя берешь? – неожиданно спокойно спросила у Шелестовой Вика. – Шутки ведь хороши до определенного предела.

– В самом деле, – тут же согласилась с ней Мариэтта из-за стены. – Кое-кто краев не видит. И на это кое-кому давно пора указать!

– Согласна, – подумав мгновение, произнесла Елена и подошла вплотную к Вике. – Занесло маленько. Прошу прощения за лишние слова. Что же до того, кто сколько на себя берет… Если мне захочется чуть увеличить ту ношу, что уже лежит на моих плечах, то вашего разрешения я спрашивать точно не стану, а просто возьму то, что мне нужно. Если получится, разумеется. Не всегда ведь нам достается желаемое, даже если мы все силы для обладания им вкладываем, верно? И не всегда удается удержать завоеванное, как ни старайся.

– Верно, – все так же спокойно посоветовала ей Вика. – Но на всякий случай напомню, что чужое брать нехорошо. Да и небезопасно. Воров никто не любит.

– Так, любители языка Эзопа, а ну брысь отсюда! – не выдержал я. – Вот правильное же было у меня решение руководить вами, балаболками, удаленно! И вам хорошо, и мне спокойно.

– Не знаю, не знаю. Мне понравилось! – сообщил всем Петрович. – Опять же, может, они подрались бы в итоге. Я бы на Шелестову поставил. Виктория Евгеньевна, ничего личного, просто Ленка в тренажерку ходит и три года дзюдо занималась. Она сама рассказывала.

– А я в Касимове выросла. – Вика вышла из моего кабинета, перед тем глянув на меня как-то по-особому. Вернее, как-то по-новому, задумчиво-прикидывающе. – У нас там город простой, нравы незамысловатые, толерантностью не пахнет, потому, если желаешь доказать, что достойна уважения среди сверстников, будь готова ко всему.

– Хороший город, – вздохнул Жилин. – Может, бросить все да и уехать в Касимов?

– Мне, кстати, там тоже глянулось, – сообщил ему я, присоединяясь к остальным. – Тихо, спокойно, выпечка вкусная. Наверное, летом там вообще отлично.

На самом деле я был очень недоволен случившимся. Если точнее, тем, что Вика в кабинет крайне не вовремя заявилась. Нет, ее можно понять, особенно если учесть тот факт, что все это время ее буровили глаза коллег, прекрасно понимавших то, насколько моя сожительница сейчас нелепо выглядит и как именно она в этой связи себя в данный момент ощущает. Учитывая же то, что Шелестову сотрудники редакции жаловали куда сильнее, чем мою избранницу, взгляды эти были в лучшем случае ехидные. О каком-то сочувствии же речь и вовсе не шла.

Может, потому я ее и не шуганул. Да, о каких-то прямо вот пламенных чувствах между нами речь давно не шла, по крайней мере с моей стороны, но ответственность за Вику, которую я невольно втянул во всю эту круговерть, никуда не делась. Хочу я того, нет, но это так. И пока я у меня не будет полной уверенности в том, что все кончилось и ей больше ничего не угрожает, все останется так, как есть. Ну а потом поглядим.

И все же очень жаль, что мы с Шелестовой не договорили. Что ей известно? То, что я к ней неровно дышу? Не факт, ничего такого я, в общем-то, не демонстрировал. Что, выбирая между ней и Викой, я выберу ее?

Или что-то еще, лежащее вне личностных отношений?

Ладно, уверен, что будет еще возможность продолжить эту беседу. Слава богу, не последний день на свете живу.

Наверное.

Разумеется, случившееся без последствий не обошлось. Пусть и не таких, как я ждал, с выяснением отношений и, возможно, обвинениями меня во всех грехах, но тем не менее. В этот раз Вика выбрала путь дзена, то есть ее лицо не выражало никаких эмоций, а уста были запечатаны молчанием. Ни слова она мне не сказала больше в этот день. Ни одного. Молчала всю обратную дорогу домой, беззвучно приготовила ужин и поставила его передо мной, а после, даже не присев за стол, ушла в комнату, откуда, понятное дело, после тоже ни звука не доносилось.

По идее, данная мера воздействия предполагала то, что от этой повисшей тишины я должен начать испытывать адовы муки совести, мне думается, что именно такая логическая выкладка имелась в прелестной головке Виктории. Но вот какая штука – меня на подобный крючок ловить смысла нет, я все это уже проходил, и не раз. Да, когда-то очень давно, в безмятежной и наивной юности, подобная тишина на самом деле могла заставить меня сдать свои позиции и выглядеть дураком, который с преувеличенно-бодрым видом и идиотской улыбкой на лице несет всякую чушь, пытаясь разговорить обиженную на него подругу. Да что там, меня даже на банальное «ой, да ладно, всё!» получалось развести. Молод я был, доверчив, наивен и выглядел в глазах своих подруг невероятно забавно. Приблизительно настолько же, насколько сейчас Вика.

Вся ее беда в том, что сейчас времена уже не те, что раньше. Не гнетет меня бремя вины ни разу по причине, благоприобретенной за годы душевной черствости. Молчит подруга весь вечер? И слава богу! Радость-то какая, никто мне мозг не плющит, не жизнь, а благодать. Может, мне с Шелестовой вот так хотя бы раз в неделю уединяться? Так сказать, брать тихий выходной?

В верности своих предположений относительно стратегии и тактики моей сожительницы я убедился, поймав слегка недоуменный взгляд тогда, когда укладывался в капсулу. По ее расчетам, я сейчас должен был если не извиняться, то как минимум попробовать хотя бы навести мосты между нами. А я взял и предпочел ей игру? Это же неправильно!

Уверен, сейчас она начнет судорожно копаться в себе и пытаться понять, где же в ее гениальном плане была допущена ошибка. И самое главное, она ее еще и найдет! Причем, возможно, даже не одну. Женщины на такие вещи мастера. Правда, все равно в результате крайним окажусь я, но меня и это не слишком волнует. Грехом больше, грехом меньше…

Я не удержался от того, чтобы ей не подмигнуть напоследок, а через секунду перед моими глазами закружилась цветная радуга.

А, ч-ч-черт! Забыл Азова набрать, рассказать ему о беседе с новым главредом и о его попытке впихнуть ко мне в штат сразу двух новых девиц. Подобные вещи лучше сразу проговаривать, чтобы потом не услышать до боли знакомое «А чего ты раньше молчал?».

Но теперь уже все. Не выходить же обратно из игры, верно? Тем более что вон какие-то сообщения сразу посыпались ворохом, не исключено, что важные. Впрочем, все оказалось совсем не так, в большинстве извещений речь шла о турнире, а финальным сообщением оказалась рассылка с результатами вчерашних поединков на Арене. Красиво оформленная, с гербами и скриншотами, но для меня совершенно бесполезная. Вот тоже – зачем парить мозг игрокам этой далеко не всем интересной информацией? Могли бы ее на почтовый ящик закидывать, это куда проще. Кому нужно – там прочтут, кому нет – удалят письмо. Да и неожиданностей там особых ждать не стоит, ясно же, что топы всех выносить станут. И стерву Элину, думаю, кто-то да раскатает в одном из будущих поединков, несмотря на все ее неожиданное мастерство.

Зато самое последнее сообщение меня, мягко говоря, изумило. В первую очередь тем, что оно вообще попало в число рассылок от администрации.

«Мое почтение, Хейген!

Заранее прошу не воспринимать это письмо как разновидность угрозы или попытку психологического давления на тебя. Нет-нет, все совсем не так. Просто я в последний раз пытаюсь с тобой договориться.

Ты хороший человек, Хейген, с тобой приятно иметь дело, поскольку ты не словами, а поступками доказал, что всегда стараешься выполнять взятые на себя обязательства. Сегодня подобные вещи – роскошь.

Потому я не очень хотел бы иметь тебя во врагах. Напротив, я буду рад видеть тебя в числе своих друзей. А еще лучше – соратников. Причем твои способности и заслуги, а также мои рекомендации смогут обеспечить тебе место в ближнем круге добрейшей Лилит. За это поручусь.

Ну а если нет… Ты и твой клан сейчас единственное препятствие для того, чтобы моя госпожа стала величайшей силой в Раттермарке. Потому как мне, так и тем, кто стоит рядом со мной, придется сделать все, что только в наших силах, для устранения этого препятствия.

Подумай, Хейген. Подумай хорошо. Но недолго, ибо сейчас дорог каждый день. Турнир закончится быстро, а значит, скоро два других бога смогут обрести свои дома. Тогда время слов пройдет окончательно, и наступит время стали.

С надеждой на истинное понимание ситуации, Сайрус».

Неожиданно. Нет, правда он меня удивил. И тем, что смог вот такой трюк с рассылкой проделать, и тем, что в целом мне написал. Я так полагал, что мы с Сайрусом друг другу все еще при прошлой встрече сказали. Он пообещал убивать меня везде, как ту муху, что разносит заразу, я посулил ему то же самое, после чего мы расстались довольные друг другом.

Хотя смысл этой писульки мне и так ясен. Дело не в том, что я прямо уж так ценен как боец, да и заслуг у меня особых нет. Просто если Тиамат покинет ее самый первый сторонник, да еще и глава титульного клана, это будет сильнейший удар по божественной репутации, которая, уверен, где-то да существует. Может, в виде рейтинга, может, еще как, но непременно. Плюс со мной так или иначе уйдет какое-то количество народу из клана, что не менее важно.

А конкретно так Сайрус за дело взялся. С душой. Мне, по-хорошему, у него поучиться следовало бы, как божественную репутацию нужно поднимать. С другой стороны – он с этой Лилит, насколько я помню, чуть ли не с ума сходил, носился как курица с яйцом. Все мозги тогда мне ей вынес. Так чего от него еще ожидать?

Но отвечать я ему не стану. А смысл? Свой выбор я давно сделал, в целом он меня устраивает. Ну а прямой отказ неизбежно приведет к немедленной конфронтации. Я ее не боюсь, этого только мне не хватало, но зачем хорошая война, если до поры до времени меня устроит и худой мир?

Кстати, а чего такая тишина вокруг? Я ожидал гул полупьяных голосов, нестройное пение и веселое рыгание кенига Харальда. Однако нет никого в пиршественной зале, она пуста, и это не столько удивляет, сколько, пожалуй, пугает. Может, на Севере уже другая власть, а я не в курсе?

Я покинул помещение, прошел через несколько пустых коридоров, в которых не обнаружилось ни единой души, и, уже всем нутром предчувствуя недоброе, добрался до выхода из здания, где с великой радостью заприметил двух охранников, пусть крепко поддатых, зато живых и здоровых.

– Где кениг? – спросил я у одного из них. – И все остальные? Чего дом пустой стоит?

– Так на берегу, – икнув, пояснил мне северянин. – Рядом с пристанью. Весь бург там, ага. Выясняют, понимаешь, кто более богине нашей мил.

– Тиамат? – на всякий случай уточнил я.

Кто их, этих северян, знает, может, тут за сутки политический курс полностью сменился. Например, просто так, забавы ради. Или, чего доброго, они Вайлериуса напоили до такой степени, что этот идеалист припомнил давно им забытые идеи свободы, равенства и братства да и понес их в народ. Тиамат подобное вольнодумство вряд ли потерпит, а вот та же Лилит запросто может такое одобрить. Ведь рядом с тремя перечисленными базовыми понятиями всегда где-то рядом ошивается и куча второстепенных, в том числе проходящая по ее профилю свободная любовь на пару с равноправием.

Короче, лучше уточнить. Для спокойствия.

– А какой же еще? – как мне показалось, даже немного оскорбился стражник. – Нам других не надо! Мы свой выбор сделали!

– Сердцем проголосовали, – подтвердил его напарник.

– Вот это правильно, – я похлопал одного из северян по плечу. – Тиамат – наш рулевой.

– Кормщик, – поправил меня стражник. – Так правильнее говорить.

– Ну, так, значит, так, – не стал спорить я и направился в сторону пристани.

Стражники не ошиблись, похоже, что все население бурга, то есть большое количество народа, вышло из домов. Немаленькая прибрежная площадь была им буквально запружена. Да и игроков в этой толпе хватало, они наравне с горожанами азартно орали и свистели, наблюдая за, бесспорно, любопытным для них зрелищем.

Каким? Это Север. Тут культурным кодом только одна забава предусмотрена – смертоубийство. В данный момент, например, два по пояс обнаженных сына снегов и льда бодро звенели секирами, каждая из которых была размером с Трень-Брень, причем еще и шуточками умудрялись при этом друг с другом обмениваться.

Нет, положительно, если в день последней битвы эти люди выйдут на поле брани на нашей стороне, то шансы на победу резко увеличатся. А Тиамат за то, что я их привел под ее руку, мне должна каждый день персональное спасибо присылать, подкрепленное щедрыми дарами в виде… Ну, не знаю… Чего-нибудь. А то бегаешь, бегаешь, как блошка по песику, а в ответ что? Да ничего. Только и слышишь: «Давай живее, давай быстрее».

«Богиня Тиамат ощутила, что вы не слишком хорошо о ней подумали.

Урон, который вы будете наносить своим противникам, уменьшен на 5 % сроком на один час.

Будьте осторожны даже в своих мыслях, игрок Хейген.

Боги не люди, помните об этом! Они не прощают измены никогда, особенно если это касается тех, кто был особо отмечен их вниманием».

Да елки-палки! Что же мне теперь и в мыслях пофрондерствовать нельзя? Это уже перебор. Надо будет с Костиком на данный счет поговорить. Ладно я, у меня выбора нет, как у той лошади на крупорушке. А вот обычные игроки могут и взбрыкнуть.

Вайлериус предсказуемо обнаружился рядом с кенигом, эта парочка стояла чуть ли не в обнимку на самом удобном месте, том, с которого импровизированное ристалище было видно лучше всего, и наблюдала за схваткой.

– Хороший парень, – сообщил мне Харальд, молодецки хлопнув пьяненького до изумления принца по плечу, отчего тот чуть не рухнул на землю. – Дохловат маленько, но это ничего, мы его откормим. И ерунду всякую из головы вышибем, уж не сомневайся, мы это умеем. А то, может, я сам скоро в поход пойду и возьму его с собой! Станет он настоящим воином без страха и упрека, ценителем морских путей и веселого разгула! Пойдешь со мной в поход, малой?

– П-пойду, – пошатнувшись, а после безмятежно улыбнувшись, подтвердил принц. – Вот только на Юг с Хейгеном прогуляюсь, маму с престола свергну, Брана с его людьми казню – и пошли.

Горцы, которые, ясное дело, от моего приятеля ни на шаг не отступали, радостно загомонили, услышав о том, какая приятная перспектива ожидает их сородича. Впрочем, парочка все же осталась недовольна, они, как видно, предпочли бы прикончить вышеупомянутого Брана в соответствии с традициями их клана.

– Да! – всплеснул руками Вайлериус. – Юг! Дружище Хейген, нам уже пора туда отправляться, да?

– Пожалуй, пока нет, – с сомнением произнес я, глядя на него. – У меня другие дела есть. Давай завтра. Только очень прошу, ты поспи сегодня маленько, хорошо? А то ведь соратники из джунглей тебя такого могут попросту и не узнать. Скажут, это не соратник павших в борьбе за свободу всех пролетариев Данута и Ясмуги пришел, а ханыга какой-то.

– А кто такие пролетарии? – заинтересовался принц. – Красивое слово!

– Неважно, – отмахнулся я. – Не бери в голову. Главное, завтра утром не похмеляйся, что бы тебе по этому поводу дядюшка Харальд ни говорил.

– Но-но! – рыкнул на меня кениг. – Много воли взял, парень! Ты еще меня поучи, кому что говорить, а кому что нет.

– Я ваше гостеприимство имел в виду, – мигом поправился я, осознав, что вот-вот и я потеряю один, а то и два балла репутации с этим нечесаным пьянчугой, что в данной ситуации недопустимо. – Вы же наверняка пожалеете своего сородича, когда тот завтра с утра от похмелья мучиться станет. А ему нельзя. Ему завтра бойцов с Юга под нашу руку забирать. Мы же как-никак целый мир собрались завоевывать, значит, все мечи нужны, до которых дотянуться можно.

– Ну, если в этом смысле, тогда ладно, – сменил гнев на милость Харальд, а после оглушительно рявкнул: – Свен, тухлая ты селедка! Чего зеваешь! Ты же сейчас мог этому недотепе ногу отрубить и поединок выиграть! Эх, ну что за бойцы пошли! Стыдобища…

В очередной раз подивившись как доброте местных жителей, так и сердечности их повелителя, я достал свиток перемещения. Раз уж мы нынче не идем на Юг, займусь-ка я делами попроще. Благо в чем в чем, а в них у меня никогда недостатка не имелось.

Поразмыслив немного и глянув на вечернее небо, я решил, что, пожалуй, стоит для начала наведаться на Восток. Потом на это времени может и не найтись, а пяток магов вон для того вдупель пьяного недоразумения, смотревшего на поединок и хлопавшего в ладоши, отыскать все же надо.

Я поднял руку, чтобы привычно махнуть свитком для его активации, но в этот самый момент Назир резко толкнул меня в спину, повалив на землю, и что-то гортанно крикнул на незнакомом мне языке, который я до того ни разу не слышал. Мало того, он еще коленкой меня к ней припер, так, что подняться было совершенно невозможно.

Сразу после этого справа от меня раненым вепрем взревел кениг Харальд, причем настолько громко и грозно, что мне даже не по себе стало, изумленно пролепетал что-то Вайлериус, а следом скрежетнула старая добрая сталь мечей, которые покидали ножны.

– Убить меня здесь надумали? – басил кениг. – В моем же собственном бурге? Негодяи! Изрубить этих мерзавцев на куски!

Я, выплевывая изо рта пыль, попавшую туда, приподнял голову и увидел, как кольцо недобро щерившихся северян, перехватывавших рукояти мечей и секир поудобнее, сжимается вокруг пятерых игроков, готовых к бою и стоявших спиной к спине. Причем над каждым из них светился уже хорошо мне знакомый герб клана «Великая М».

И гнев Харальда мне стал понятен сразу после того, как я глянул на него. В плече кенига торчал кинжал, вошедший туда по самую рукоять. Похоже, эти славные парни хотели его устранить.

А может, и не его. Вайлериус, оказывается, как и я, вволю наелся пыли, прижатый к земле коленом воина, который был экипирован один в один как мой верный Назир. А в руках этот брат-близнец моего телохранителя вертел кинжал, в точности такой же, каким был ранен Харальд.

Однако Элина, похоже, совсем уже очумела, раз на подобные вещи отваживается. Это же нарушение самых строгих правил, которые только есть в игре. Убийство в городе, да еще и НПС, – это верный путь к полной блокировке учетной записи сотворившего сие беззаконие игрока.

Хотя, с другой стороны, размен все равно выходит выгодный. Ну, хорошо, несколько игроков потеряют свои учетки. Не беда, заведут новые, их быстренько прокачают собратья-сокланы, снабдят вещами, причем самыми лучшими. Тут, между прочим, даже сама Месмерта в благодарность за сделанное расстараться может, за такой-то подарок.

Ведь теперь нет кенига, который противится Витару и держит Север в ежовых рукавицах, нет Вайлериуса, который может стать угрозой владычеству Анны, подконтрольной Элине и ее повелительнице. И все довольны, кроме Тиамат, в мощи которой образовалась вот такенная брешь.

И ведь почти удалось. Если бы не предусмотрительность Хассана ибн Кемаля, который отправил приглядывать за Вайлериусом парочку своих сыновей, то сейчас я бы читал сообщения системы о провале целой группы квестов и думал, как быть дальше. И еще оплакивал Вайлериуса, к которому, что уж там, изрядно привязался.

Однако ставки-то в игре как поднялись! Это тебе уже не милые детские забавы, как раньше, в ход пошли запретные трюки. Значит, и мне надо потихоньку от благостного образа жизни, того, который иногда включал в себя элемент всепрощения, отходить. И до соратников своих эту мысль донести.

Между тем игроки «Великой М», похоже, класть свою голову на плаху здесь и сейчас не собирались. Сразу трое из них, один за другим, одарив северян злорадными улыбками, истаяли в воздухе. Но двое из пяти сделать этого не смогли, они остались на площади. Те трое только смотрели, на них кара администрации не распространялась. А эти двое, похоже, как раз и выступали исполнителями воли Элины.

Окончательно озверевшие северяне уже было занесли над их головами оружие, но судьба им была предать нарушителей правил смерти. Их гибель пришла сверху. С небес.

Фр-р-р! Яркая молния, словно золотое копье, пронзила игрока с головы до пят, аж подсветив изнутри. Тот застыл на мгновение, а следом за тем его охватило белое пламя, буквально за доли секунды спалив дотла. Один пепел опустился на землю, да и тот через секунду закрутил вихорьком дунувший с моря ветер.

– Жесть, – выдохнул кто-то из игроков, которых в толпе хватало.

– Вот оно как бывает, – согласился с ним его сосед. – Я, когда слышал выражение «за косяк выжгли учетку», думал что это так, форма речи. Оказывается, нет. Реально выжигают.

Фр-р-р-р! Еще одна молния, слетев с небес, пробила тело второго нарушителя. Экзекуция повторилась снова.

– Да отпусти уже меня, – велел я Назиру. – Враги мертвы, мы живы.

– В тебя не метились, – сообщил мне он. – И владыка снегов просто рядом оказался. Целью был твой друг. Я видел.

– Хорошо, что видел, – чуть понизил голос я. – Только владыке снегов про это не говори. Не надо. Пусть думает, что убийцы пришли именно за ним.

Назир молча кивнул.

– Нет, ты видел? – кениг вытащил кинжал из плеча и показал его присутствующим. – Куда это годится?

– Не удивлен совершенно, – невозмутимо заявил я, подходя к нему поближе. – Война на пороге, говорил же. Вы, кениг, большая сила. Настоящая сила! Месмерта и Витар вас боятся, потому подослали убийц. Их задача – ослабить Север, обезглавить его. И сразу скажу, вот эти были первые, но не последние. Скоро придут другие, может даже более умелые. Хотя, ради правды, бойцы клана «Великая М» – одни из лучших в своем ремесле. Их повелительница Элина абы кого близ себя не держит!

– Всех убью! – заорал вконец рассвирепевший кениг. – Богов убью! Всех, кто им служит, убью! И эту твою… Как ее… Тоже убью! Нет! Я сначала с нее кожу сниму! С живой!

– Слава кенигу! – заорал я, опасливо поглядывая на небеса.

– Слава! – рявкнула добрая сотня глоток.

– Смерть «Великой М» и мерзкой Элине!

– Смерть!

– Смерть Месмерте!

– Смерть!

– Слава Тиамат! – логично завершил я свои вопли.

– Слава! – гаркнули северяне.

В этот самый миг в толпе раздались какие-то возгласы, среди которых я расслышал пару реплик.

– Да он из этих самых, которым смерть! – вопила какая-то старуха. – Сразу же видно! Бейте его! Бейте!

Речь, как выяснилось, шла о представителе клана «Великая М», который тут, скорее всего, выполнял функцию соглядатая. Как я и предполагал, обозлившийся кениг снизил репутацию его родного клана с Севером в целом и с собой в частности до предельных значений, тех, которые предполагают неминуемую смерть игрока, оказавшегося в ненужном месте в ненужное время. Как вот этот сторонник Элины, например.

Он даже не успел выйти из игры, его буквально затоптали ногами, а посмертный кокон быстренько распотрошили стоявшие рядом игроки. Да и той троице, думаю, может не поздоровиться, когда они в следующий раз окажутся тут. Впрочем, может, и нет, может, они успеют сбежать до того, как будут замечены местными жителями.

Да это и неважно. Главное, что всем остальным представителям «Великой М» на Севере отныне рады не будут. Входы во все города для них теперь закрыты, вендоры и кузнецы, даже бродячие, с ними говорить и не подумают. Мало того, каждый северянин отныне будет видеть в них своего врага и станет атаковать без каких-либо раздумий.

Короче, удачно я сюда сегодня зашел. Вроде бы и несложная совсем комбинация, а сколько пользы я уже получил и еще получу. Но самым приятным было представлять то, как станет беситься Элина, узнав, благодаря кому ее клан анафеме на Севере предали. Ясно же, что в ее расчеты подобное не входило. Ну да, потеря учеток игроками среди потерь значилась, но репутационно-то клан не должен был пострадать. Да и не пострадал бы, не начни я кликушествовать и не поименуй убийц.

А еще ей от Месмерты наверняка нагорит!

«Богиня Тиамат больше не сердится на вас, игрок Хейген.

В знак прощения она снимает с вас наложенные ранее ограничения. Более того, она дарует вам увеличение запаса жизненных сил на 5 % от общего значения сроком на 24 часа по игровому времени».

Милота какая!

– Вином полей сперва, – ворчал кениг, с которого уже стянули кольчугу и грязную рубаху, что была под ней. – Мало ли какая зараза на лезвии была?

Кстати, да. Могли и ядовитым кинжалом ткнуть, с них станется. Хотя… Нет, не получилось бы ничего. Раз сразу не убили, то потом уже все. Нарушитель уничтожен вместе с учеткой, весь урон, нанесенный им НПС, аннулируется.

– Вал, у меня к тебе просьба, – негромко сказал я протрезвевшему от пережитого принцу. – До завтрашнего дня сидишь в чертогах кенига, на улицу не вылазишь. Ясно?

– Это были посланцы мамы? – ответил вопросом на вопрос Вайлериус.

– Да, – решил чуть обострить ситуацию я. – Извини, друг, но это на самом деле так. Ты ей мешаешь.

– Как больно, – вздохнул юноша. – И за нее стыдно…

– Твоя мать королева, – пожал плечами я. – Причем не какая-то там узурпаторша безродная, а в бог весть каком колене. Раньше, когда трон был далек, ее вели по жизни одни устремления, теперь пришло время других. Власть, дружище. Власть. Это же самая страшная отрава, хуже любого яда. Так что да, ты ей больше не сын, ты ей конкурент. А их, как известно, уничтожают.

– Значит, она всегда будет угрозой для меня, – прошептал Вайлериус. – Пока я жив.

– Или она.

– Или она, – повторил принц и шмыгнул носом. – Но ведь не я начал эту войну, Хейген? Верно же?

– Верно, – подтвердил я. – Более того, ты до последнего верил в ее благоразумие. И вот результат – ранен кениг, меня спасла случайность, ты вообще чудом выжил.

Назир, стоявший за моей спиной, еле слышно хмыкнул. Как видно, его повеселило слово «случайность».

– Завтра мы наведаемся на Юг, – неожиданно твердо заявил принц. – А после я отправлюсь к баронам. Ждать больше нечего. К тому же богиня верит в то, что мы уже идем дорогой славы! Ее славы!

– Истинно так, – топнул ногой я. – А теперь ступай в чертог. Вон и Харальд туда уже направился, будет себя всю ночь теперь дезинфицировать изнутри.

– Мой долг перед ним возрос, – вздохнул принц. – Добрейший кениг чуть не умер из-за меня.

– Ему только такое не скажи, а то он тебе с ходу такой счет выставит, что всего добра Западной Марки на его покрытие не хватит. А еще лучше – давай-ка спать ступай. Завтра нас ждет тяжелый день.

Принц побрел вслед за кенигом, а вскоре и остальной народ разошелся в разные стороны, поняв, что интересного больше ничего не будет.

Ну а я отправился туда, куда и собирался.

На Восток.

Глава шестая,

в которой герой признает свою вину

Ах, как хороши, как красивы восточные ночи! Причем что тут, что там, в настоящей жизни. Нет больше нигде на свете такого бездонного неба и таких невозможно ярких звезд. В какой-то момент начинает казаться, что если очень постараться, то можно отыскать место, где земля и небо смыкаются друг с другом, а уж там исхитриться и попробовать попасть туда, где елочными игрушками сверкают холодные звезды.

Лично я всякий раз словно снова эту красоту впервые вижу. И всякий раз она меня зачаровывает до немоты, до ступора.

– Следует охрану принца усилить, – рассудительный и негромкий голос Назира разогнал очарование восточной ночи, было накрывшей меня с головой. – Надо сказать нашему отцу про это. Мои братья знают свое дело, но в следующий раз врагов может оказаться больше.

Я оторвал взгляд от неба, перевел его на ассасина и только что рот не открыл. Просто ни разу от него такой длинной речи не слышал.

– Горцы в такой ситуации будут не столько помогать, сколько мешать, – продолжил изумлять меня Назир. – Они хороши как заслон, который, если надо будет, выиграет для принца несколько минут жизни, но и только. Надо говорить с отцом. И еще нужен хотя бы один старший брат, который сможет увидеть то, что недоступно нам, обычным бойцам.

А, я знаю, про кого он говорит. Ближний круг Хассана ибн Кемаля, его элитные воины. Как там… Иль-кебалы вроде. Я видел их в деле, они действительно хороши. Тогда в пещере с джинном ни один из них не умер, хоть противник нам достался о-го-го какой.

– Правильно мыслишь, – кивнул я. – Поговорю. Тем более что скоро Вайлериусу на Запад отправляться, в места, где его особо прикрывать поначалу будет некому.

Ассасин удовлетворенно кивнул и привычно занял свое место за моей спиной.

Дверь в башню, где проживал мой приятель маг, разумеется, была закрыта. И само собой, до той поры, пока я не начал ногой в нее со всех сил шарашить, никаких признаков жизни не обнаруживалось.

– Проходи мимо, прохожий, – наконец-то раздался приглушенный голос Селибобы, верного слуги Бахрамиуса. – Время позднее, мой хозяин все равно с тобой сейчас говорить не станет. Он сидит смотрит на звезды, предугадывает будущее.

– Радостно слышать, что он еще не спит, – гаркнул я. – Будить такого уважаемого человека неловко даже знакомому и по важному делу. Но раз он бодрствует, то совсем же другой коленкор!

– Сказано тебе – он смотрит на звезды. – С той стороны двери скрежетнул засов. – Нельзя его тревожить. Но вот я, если хочешь, могу найти для тебя немножко времени.

Дверь открылась, и перед нами появился Селибоба, державший в руке изрядных размеров дубинку, которая, похоже, являлась главным аргументом для отваживания особо настырных посетителей.

– Брат! – заорал я, раскидывая руки в стороны. – Вот он ты! Мое сердце плачет от радости – мы снова встретились!

– Э, Хейген! – не менее воодушевленно завопил Селибоба. – Почему не сказал, что это ты пришел? Ва! А если бы я сначала ударил, а потом стал разговаривать? Это был бы позор на мою голову, слушай! Брата ударить – нет греха тяжелее!

– Ты защищал покой своего хозяина, – положил я руку ему на плечо. – Что может быть достойнее и правильнее! Нет места обидам в таких вопросах! Я не виню тебя, брат!

Селибоба шмыгнул своим огромным носом и смахнул со щеки слезинку размером с виноградину.

– Как здоровье почтенного Бахрамиуса? – почтительно осведомился я у него. – Здоров ли? Бодр ли духом?

– Хвала предвечным небесам, все в порядке, – высморкавшись на землю и прислонив дубинку к двери, ответил мне верзила. – Сегодня особенно весел был, как видно знал, что к нему ты в гости пожалуешь. Песни пел, два цыпленка скушал и мне подзатыльник дал!

– Да как же это у него получилось? – с сомнением окинул я взглядом фигуру Селибобы. – Он даже если на цыпочки встанет и то до твоей головы не дотянется.

– А он табуретку подставил, – охотно пояснил мне привратник. – Он всегда так делает.

Бесспорно, высокие, высокие отношения. Этот облом, выходит, стоит и ждет, пока хозяин за табуреткой сходит и ему леща отвесит.

– Ну, пустишь в дом? – я хлопнул его по плечу. – Или нам утром приходить?

– Э-э-э-э. – Селибоба глянул вверх, на темное небо, после перевел взгляд на меня. – Поздно уже… Но, с другой стороны, ты мне брат, а хозяину – друг. Как я могу тебя так обидеть?

– Никак не можешь, – подтвердил я. – И еще просьба – вон Назира чаем напои. Мы весь день на ногах, он устал не меньше, чем я.

– Конечно, – затопотал своими слоновьими ножищами привратник. – Чай, пахлава, халва – все есть! Хорошо посидим покушаем! А потом песни петь станем! Проходите в дом, дорогие, проходите!

Великое дело все же репутация. Великое. Не ленись, зарабатывай ее всеми возможными способами, и раньше или позже твои труды будут вознаграждены.

Бахрамиус обнаружился на небольшом балкончике, он смотрел на звезды в огромный и архаичный телескоп. Причем время от времени он что-то записывал в длинный пергаментный свиток, что лежал на столике рядом с ним. Как видно, при помощи небесных светил планировал рассчитывать земные пути отдельных граждан, вероятнее всего состоятельных. Знать будущее есть исключительная привилегия сильных мира сего. Всем прочим не до того, они не очень интересуются грядущим, ибо заняты тем, что выживают в настоящем.

– Мое почтение, великий маг, – произнес я. – Рад видеть тебя в добром здравии.

– А, Хейген, – повернулся ко мне Бахрамиус. – Как всегда, внезапно, но очень вовремя. Не поверишь, только сегодня тебя вспоминал.

– Поверю, отчего же. – Я подошел к волшебнику поближе, и мы сурово, по-мужски, обнялись. – У меня очень мало друзей, потому дня не проходит, чтобы я не вспомнил о каждом из них. И если я оказываюсь где-то рядом, то непременно стараюсь зайти проведать, узнать, не нужна ли им моя помощь.

– Помощь не нужна, – волшебник повел рукой, показывая на подушки, лежавшие рядом с ним, мол, садись, в ногах правды нет. Или ложись, если есть желание. Тут Восток, другие правила приличия. – А вот если ты мне сможешь дать ответы на кое-какие вопросы, буду рад.

– Все, что знаю, расскажу, – пообещал магу я, устраиваясь на подушках поудобнее. – Ничего не утаю.

– Сегодня в небе появилось новое светило, – ткнул пальцем, на котором блеснул искрой перстень с огромным бриллиантом, в черную бездну над нами Бахрамиус. – И это не звезда, их-то я ни с чем не спутаю. Скажи, друг мой, ты, случайно, не знаешь, что нынче случилось там, в небесных сферах?

Ой, так уж ты и не в курсе того, что это там, на небосводе, такое случилось! Или ты никогда не глядел на яркую точку, что находится вот там, слева, и которую можно было бы назвать по имени той, кто стал виновницей ее появления, – Тиамат.

Хотя, впрочем, его может интересовать имя этого светила. Варианта-то три, поди знай, кто успел первее других.

– Лилит, – коротко ответил я. – Это светило – она. Вернее, ее новые чертоги.

– Стало быть, Тиамат отныне не единовластная повелительница небес? – уточнил Бахрамиус. – Должно быть, ей этот факт досаден. Мы, люди, и то не любим становиться вторыми или, того хуже, одними из многих. Что уж говорить про богов? Для них подобное нестерпимо. К тому же, насколько мне известно, воцарение в небесном доме дает богу или богине новые силы.

– Дает, дает, – покивал я, довольный тем, что разговор с самого начала направился в нужную мне плоскость. – И силу, и власть, и новую паству. Так что вроде бы не самая могущественная до того Лилит теперь стала куда опаснее, чем была.

– Опаснее для кого? – уточнил маг, снова уставившийся в небо.

– Для многих, – отозвался я. – Но в первую очередь для Тиамат. Как верно было замечено, и мы-то, смертные, на вторых ролях ходить не стремимся.

– Я рад, что мы, как и всегда, мыслим одинаково. – Бахрамиус оторвался от телескопа, потянулся и комфортно разлегся на подушках. – Только с годами понимаешь, что родство по крови – ничто, как и показная преданность слуг. Родство душ – вот величайшая ценность. Родство мыслей – вот то, что не купишь за деньги! Сильному и мудрому ничего не стоит окружить себя льстецами, которые станут соглашаться с любым произнесенным словом, даже не вникая в его суть. Куда сложнее найти того, кто это слово по-настоящему оценит, кто поймет смысл сказанного – и внешний, и глубинный.

– Истинно так. – Я тоже раскинулся на подушках. – Очень мало нас осталось на свете, достойных людей.

– Мало, очень мало, – пристально глянул на меня волшебник. – И оттого моя душа плачет который день всякий раз, как я вспоминаю о тебе.

– В смысле? – чуть опешил я.

– Ты, Хейген, за минувшее время стал мне дорог, как друг. Как брат! И, видит небо, всякий раз, когда меня посещают мысли о тебе и о том слове, что ты мне дал, но не сдержал, я убеждаю себя в том, что причиной того является лишь нелегкий и темный путь, по которому ты идешь.

Чего? Какое слово я не сдержал? Не может быть!

А, нет, может. Верно. Не сдержал. Я же обещал еще черт знает когда, чуть ли не тогда, когда Мюрата приговорил на Дороге между Дорог, что расскажу про этого кудесника Тиамат. У меня и квест на этот счет есть, «Услуга за услугу – 2» называется. Первый касался Ханнумана, его я выполнил. А этот – забыл.

Нехорошо получилось. Да что там – хорошего пинка мне надо отвесить. Вот так положительная репутация и слетает к нехорошей маме, а взамен нее приходит другая, нехорошая. Раз забудешь, два, а после поползут по Востоку паршивые слухи. Скажут люди, что я фуфло, что слову своему не хозяин. И все, пиши пропало. Как после такого тут дальше жить?

Короче, кругом я неправ. Забыл, что тут, в Файролле, нет мелочей и что если квест незначителен, то это не значит, что он неважен. Важен. Может, именно это пустяковое задание и станет тем камнем, на котором я споткнусь на дороге, ведущей к глобальным целям. Споткнусь и нос себе расшибу.

– Виноват, друг мой, – склонил я голову. – До сих пор не поведал богине о том, какую бесценную помощь ты оказал мне в трудах, что именно благодаря тебе был отыскан тот первый камень, что лег в основу ее величия. Но не потому, что забыл или захотел присвоить всю славу себе, нет. Просто о таких вещах на ходу не говорят, понимаешь? А все наши встречи с ней случались именно такими. Она спешит, меня подгоняют дела да случаи. Но клянусь, при нашей следующей беседе, какой бы она ни случилась, Тиамат узнает твое имя и по достоинству оценит дела.

Бахрамиус помолчал, пару раз дернул себя за бороду, еще раз пронзительно глянул на меня из-под седых бровей, а после произнес:

– Я знал, что ты ценишь нашу дружбу выше личных интересов. Почему? Ты похож на меня. Вернее, на того меня, каким я был в твои годы. Мы – ты и я – не самые лучшие из людей. Нет, это точно не так. Хватает у нас с тобой за душой такого, о чем вслух говорить не стоит. И крови, и нарушенных клятв, и всего разного. Верно же?

– Да уж, – хмыкнул я.

– Вот потому я тебе и верю. Ты не стал юлить, не стал говорить о том, что богиню не видел. Нет, ты рассказал мне все как было, потому что дорожишь моей дружбой. Не без корысти, это так. Я тебе нужен, причем даже больше, чем ты мне, но в этом нет ничего постыдного, так устроен подлунный мир. Не бывает в нем такого, чтобы всем и всего поровну досталось, всегда у кого-то чего-то будет больше. Сегодня у одного, завтра у другого. Сейчас я тебе нужнее, чем ты мне, а после может случиться так, что ты возвысишься и я приду к тебе за защитой и покровительством. Но это не отменяет того, что мы все равно останемся друзьями. Как теперь уже ты верно заметил, нас, таких как мы, осталось очень мало. Так что обиды за то, что ты обещал и не сделал, у меня нет. Не думай об этом.

– Не думать не могу, – повинился я.

– Сдержишь слово – мысли сами уйдут, – успокоил меня Бахрамиус. – А теперь говори, зачем пришел. Хотя нет, погоди. Селибоба! Подай нам шербета!

Интересно, вот как носатый привратник всякий раз слышит своего хозяина, если он в это время находится в самом низу башни? Нет, понятно, магия и все такое, но не настолько же?

И еще, я, похоже, прошел по самому краешку репутационного падения, и требование подать шербета это полностью подтверждает. Не хотел Бахрамиус со мной есть-пить до того, пока не выяснил отношения. Восток, мать его за ногу. Тут все имеет свое значение, каждое слово, каждый поступок.

– Досточтимый Бахрамиус наверняка знает о том, что королева Западной Марки, досточтимая Анна, выбрала своим покровителем богиню Месмерту? – начал издалека я.

– Это не новость, – подтвердил волшебник. – Но я не вижу в том ничего странного. Все мы рано или поздно прибиваемся к какому-то берегу, каждый к своему. Неважно, о ком идет речь – о дервише в драных одеждах или же о королеве, сидящей на троне. Всегда есть кто-то сильный, тот, под чью руку ты приходишь. Она выбрала Месмерту? Это ее право.

– Полностью согласен, – кивнул я. – Беда в том, что Тиамат и Месмерта не слишком ладят.

– Хейген, если ты решил рассказать мне историю этого мира с момента его сотворения, то будь последователен, – попросил меня маг. – Сначала стоило упомянуть о явлении в Файролл Демиургов, о том, как они шагали по голой земле и походя творили моря, луга, пески и горы.

– Понял тебя, – рассмеялся я. – И все же еще один вопрос. Вернее, несколько, но связанных между собой. Знаешь ли ты, друг мой, что у королевы Анны есть сын? И о том, что их дороги недавно разошлись? Настолько, что королева упрятала свое чадо в тюремный подвал, а после приказала умертвить.

– Что-то такое слышал, – кивнул маг. – Хотя нет, мне говорили, что молодой повелитель вроде воевал с матерью, но после они поладили.

– Было, факт. Но поладили ненадолго, как выяснилось. Королева сделала нужные выводы из случившегося, и через какое-то время Вайлериус, так зовут принца, оказался на нарах, а после должен был умереть от скоротечной и смертельной болезни. Ну, так это преподали бы толпе.

– Согласно традициям, – подтвердил Бахрамиус, привставая с подушек, чтобы принять чашу с шербетом. – Ну-ну, что дальше? Полагаю, благородный юноша уцелел? И вернее всего, не без твоей помощи?

– Есть такое. – Я тоже получил свою порцию напитка – Спасибо, Селибоба. Так вот, вытащил я его из тюрьмы. Сейчас принц собирает войско, чтобы окончательно выяснить, кто же будет править Западом.

– Разумно, – одобрил действия Вайлериуса маг. – Теперь главное, чтобы в случае победы жалость в нем не одержала верх над разумом. Ты же понимаешь, о чем я?

– Конечно.

– Лучше всего займись этим сам, – посоветовал мне он. – Сыновья всегда прощают матерей, какими бы они ни были, так уж устроена душа людская, потому помоги мальчику, Хейген. Найди людей, дай им золота, пусть они все сделают как надо. И самое главное, будь в этот момент рядом с принцем, чтобы после не создать почву для интриги своим завистникам. Они, конечно, все равно обвинят тебя в смерти королевы, но слова без фактов ничего не стоят. Ах, да. Обязательно найди тех, кто после убьет палачей павшей владычицы. Это очень, очень важно.

– Само собой, – снова покивал я. – Речь о другом.

– Хм, – удивленно вскинул брови вверх Бахрамиус. – О чем же? Или ты хочешь предложить мне вступить в войско этого, бесспорно, достойного юноши?

– Если бы ты, мудрейший, встал рядом с ним на поле битвы, то и войска бы не понадобилось, – рассмеялся я. – Противник просто не имел бы шансов на победу.

– Я стар, Хейген, – печально произнес волшебник. – Ушло время битв. Может, на еще одну-две меня и хватит, но это будут другие сражения, и встану я под другие знамена. Мой ответ – нет.

– Выслушай меня, – мягко произнес я. – У меня и в мыслях не было звать тебя в поход, я прекрасно понимаю, что тебе это просто не нужно. Но, может, ты знаешь десяток-другой магов, которые будут не прочь встать под знамя мятежного принца Вайлериуса и стяги Тиамат, которая приняла его клятву верности и одарила своим благословением?

– Вот как? – мигом заинтересовался старый хрыч. – Сама? Лично?

– Так и есть, – веско подтвердил я. – Сам видел. Своими собственными глазами.

– Значит, битва идет не столько между людьми, сколько между богами?

– Западная Марка – приз, за который стоит побороться. Я и мои люди на стороне принца. Кениг Севера тоже поддержал мятеж, его лучшие воины станут драться за Вайлериуса. Ну и не стоит забывать о том, что на Западе не всем мила Месмерта, там таких хватает. И если в войско моего друга вольются маги Востока, без сомнения лучшие из чародеев Раттермарка, это будет просто замечательно. Само собой, не бесплатно. Они получат за свои умения и верность столько золота, сколько скажут.

– И благосклонность Тиамат? – уточнил Бахрамиус.

– Бесспорно, – кивнул я. – Она будет очень внимательно следить за тем, как станут развиваться события. Вмешиваться не станет, но всех своих сторонников точно запомнит, и живых, и мертвых.

– Думаю, я найду тех, кто захочет поддержать, без сомнений, справедливые претензии на трон славного принца… Как ты говорил его зовут?

– Вайлериуса.

– Да-да. Именно. Так вот, когда-то у меня были ученики. Всякий маг задумывается о том, что знания и умения надо передать новому поколению, чтобы они не ушли с тобой в небытие. Ученики мне попадались разные, некоторые были слишком уверены в себе, некоторые ленивы, некоторые спесивы, парочка из них и вовсе меня убить хотела, потому в какой-то момент я решил с наставничеством покончить и дальше жить только для себя. Но два десятка волшебников я все же воспитал. Не все дожили до сегодняшнего дня, поскольку жизнь сурова, но кое-кто из них все же чего-то достиг. Я поговорю с ними, Хейген. Завтра же поговорю. Может, кто-то из них и захочет принять участие в том, что вы затеваете. Деньги и слава им не нужны, но вот внимание Тиамат – это весомый повод для того, чтобы отправиться на войну. Да и признательность владыки Запада стоит немало. Ради такого можно рискнуть жизнью. Я лет двести назад точно бы рискнул, да.

– Моей благодарности не будет предела, – заверил я мага.

– Не забудь к рассказу о том, что уже сделано, добавить еще и эту весть, – сказал Бахрамиус. – Тогда я буду доволен. И загляни ко мне завтра, ближе к обеду. Думаю, к тому времени я буду знать, есть ли желающие встать под знамена твоего друга.

– Непременно зайду.

– А теперь ступай. – Бахрамиус сладко зевнул. – Что-то меня в сон потянуло. Ну или, если хочешь, оставайся, Селибоба покажет тебе комнату для сна.

– Пойду, – поднялся я с подушек. – Нет времени спать, дел полно. Только… Можно еще один вопрос?

– Можно, – разрешил маг.

– А что ты знаешь о Великой Степи?

– Она там, – махнул рукой в сторону окна Бахрамиус.

– Это понятно. Что еще?

– Там живут дикие люди. Они похожи на нас, у них две руки, две ноги и одна голова, но в остальном они дикари. Многие не то что букв – огня не знают. Так написано в моих книгах, а правда это или нет – не знаю.

– Негусто, – вздохнул я.

– Несколько моих приятелей по юности как-то раз отправились в те края, – помолчав недолго, произнес маг. – Свербело у них в одном месте, хотелось им приключений и славы. Будто близ престола и того и другого мало. Н-да… Так вот, их было пятеро. Один утонул в реке где-то на Западе, второго на плато Грускат затоптали тролли. Еще двое сложили голову уже там, в Великой Степи. Как – не знаю, поскольку пятый мой друг, который спустя много лет вернулся сюда, в Селгар, ничего толкового об этом рассказать не мог. Любые вопросы вызывали у него моментальное помутнение разума, он начинал трястись, а изо рта летела слюна. Видно, ничего хорошего с ним там не случилось.

– Однако, – пробормотал я.

– Есть Восток, Запад, Юг, Север, – продолжал тем временем все более и более сонно бормотать маг. – Есть мы. А Степи в этом списке нет. Подумай почему? Потому что она вне нас, вне мира. Она живет по своим законам, нам неведомым. И ненужным. Хр-р-р-р-р…

Заснул Бахрамиус практически на полуслове, толком ничего мне не объяснив. Тумана нагнал, да и только. А я ведь, чего греха таить, в душе надеялся, что он мне какую-то наводочку даст, например на какого-то своего знакомца в тех краях.

Ладно, нет так нет. Переживем. В любом случае сходил сюда не зря, может пяток магов мне перепадет. И квест выполню, и войско претендента на корону усилю. А самое главное то, что можно в верности этих магов не сомневаться. Так-то восточные люди – они себе на уме, но вряд ли кто-то из этих волонтеров рискнет Бахрамиуса подвести под монастырь изменой.

Одно плохо – хотел я завтра прямо с утра в Великую Степь рвануть, вернее в те края, откуда путь к ней начинается, но теперь, выходит, придется чуть подзадержаться. Но не страшно. На работу съезжу, может, меня новое начальство еще чем-то повеселит.

А сегодня надо пару дел в родных пенатах доделать, и тут, и там, вне капсулы. Но сначала – тут. Потом просто на них времени может не оказаться.

Как и всегда, во дворе замка Лоссорнаха было людно и шумно. Сокланы по уже установившейся хорошей традиции вечером возвращались в родные пенаты, повидаться и поболтать о том и о сем. Кто похвастаться тем, что хорошую шмотку выбил, кто наметить план на завтра и подобрать себе пару-тройку надежных спутников на прохождение того или иного квеста, а кто и просто потолкаться среди своих. Это же очень важно в игровой жизни – побыть среди своих.

– Привет лидеру, – хлопнул меня по плечу Слав. – Слышал новость? На Арене никому не известный клан из третьей сотни вынес «Ятаганов». На минуточку – девяносто пятое место в общем рейтинге. Сенсация, однако, почище той, что случилась раньше. Я про нашего союзника речь веду, если ты не понял.

– Понял, чего тут не понять, – я почесал затылок. – Это как же они так умудрились?

– А я не удивлена совершенно, – раздался голос Кролины, которая, как оказалось, сидела в паре шагов от нас на ступеньках. Я ее даже и не заметил сразу. – Просто ты неправильно вопрос задал. Похоже, теперь надо спрашивать не «как они смогли», а «кому этот клан на верность присягнул». Ну-ка, догадаешься сам, кому эти ребятки поклоняются?

– Думаю, догадаюсь. Только больно уже толсто выходит. Не может администрация позволить существовать такому балансовому перекосу.

– Не может, – опасливо глянула вверх Кролина. – Но вот только как тогда какие-то «Огненные жуки» раскатали, словно блин, матерых «Ятаганов»? Ты не знаешь? И я не знаю. Никто не знает.

Однако это уже перебор. Шутки шутками, но пахнет эта новость скверно. Да просто воняет, чего уж там. Следовательно, к вопросам, которые я сегодня собирался обсудить с Азовым, добавился еще один. Игровой процесс, конечно, не по его ведомству проходит, но тут, похоже, придется ему расстараться. Я готов съесть свои ботинки в том случае, если кто-то внутри «Радеона» не поддерживает Месмерту, причем нахальнейшим образом, чуть ли не в открытую. И из этого следует вывод, что либо этот человек круглый дурак, либо он сидит настолько высоко, что ничего не боится. Дураков в «Радеоне» не так много, а список влиятельных особ не слишком велик, так что искать долго Илье Павловичу не придется.

Может, Валяев? Хотя нет, он даже с лютого бодуна такое не учудит, особенно в свете своих последних неприятностей. Да и Зимин в этом случае его окончательно утопит, с концами.

– Да ладно «не знает», – фыркнула Мысь, которая тоже была здесь. – Все в один голос говорят, что дело нечисто. Кстати, я слышала, что сегодня три с лишним десятка кланов на сторону Месмерты перешли. И вроде как «Воины Света» подумывают о том же. Не знаю, правда это или нет, но говорят.

– От Витара они точно отреклись, – подала голос Кролина. – Это факт. Многие сегодня про это судачили.

Значит, переломил Мастер Стрекоз при поддержке Овидия и Лезвия Бритвы сопротивление Акселя. Вот только сделав первый шаг, над вторым задумался. Впрочем, резонно. Если бы я был на его месте, то, скорее всего, действовал так же. То есть выжидал.

– Трень-Брень кто видал? – спросил я у соратников. – Эта чумичка тут?

– Она у Амадзе, – подсказала мне Мысь. – Удовольствие получает.

– Какое? – опешил я. – Только не говорите мне о том, что наш казначей открыл ей допуск в хранилище.

– Конечно нет, – одновременно рассмеялись мои друзья, а после Слав пояснил: – Амадзе умный и хитрый, он сумел найти применение способностям Треньки. Он ее на Ромула напустил в качестве мести за его трюк с печатью. Та ему песни поет и про свою жизнь нелегкую байки травит. Плюс казначей хочет из Ромула все, что можно, вытрясти. Ясно же, что одним тайником дело не обошлось, у этого жулика таких еще с десяток по Раттермарку разбросан. Два он уже сдал, насколько мне известно, за что получил по часу тишины. Шеркон с парнями отправился их потрошить. Думаю, через день-другой и остальные его захоронки нашими станут.

– Тот случай, когда фраза «ее бы энергию, да в мирных целях» абсолютно актуальна, – добавила Кролина. – Знаешь, Хейген, из всех твоих начинаний привлечение Амадзе на роль казначея, пожалуй, самое разумное.

– А остальные, значит, нет? – почти обиделся я.

– Я такого не говорила, – меланхолично произнесла Кро. – Хотя о взвешенности большинства решений говорить все же не стоит, они скорее хаотичны. Просто нам почти всегда везет, вот это в глаза ярко и не бросается. Надолго ли только этого везения хватит?

– А мне нравится так жить, – бодро заявила Мысь. – Нет, серьезно!

– Как и всем остальным, – вздохнула моя заместительница. – На том и стоим.

Я хлопнул своей ладонью о ладонь Мыси, растрепал волосы Кролины, что вызвало ее возмущение, мигом заменившее уже привычную для нее легкую меланхолию, и направился в замок, желая своими глазами глянуть на изысканную пытку, которую придумал Амадзе. Ну и с Трень-Брень пообщаться, разумеется. Есть у меня к ней дельце.

Заплутать в коридорах я не опасался, за это время они были мной неплохо изучены, да и вообще это место как-то потихоньку начало ассоциироваться в моем сознании со словом «дом». По факту, конечно, таковым являлось небольшое поселение, расположенное на берегу озера, название которого уже стерлось из моей памяти, но то по факту.

Потому, наверное, я и не испугался, когда на мое плечо в одном из темных переходов опустилась чья-то рука. Что со мной может случиться в собственном доме, верно?

Глава седьмая,

в которой герой решает вопросы разной степени значимости

– И вот кому неймется? – развернулся я и слегка обалдел, увидев, кто именно меня остановил.

Скелет. Классический такой, в истлевших тряпках, кои, несомненно, когда-то представляли собой весьма изысканные одеяния, с золотой цепью на шее и перстнями на костях, которые когда-то являлись пальцами.

А еще за его спиной виднелся черный зев тайного хода, из которого он, похоже, и выбрался.

– Дай угадаю, тебя Сэмади послал? – спросил я мертвяка, который стоял передо мной, слегка пошатываясь, и молчал.

Тот кивнул, отчего череп чуть не слетел с плеч.

– С коммуникабельностью у тебя как? Сам объяснишь, зачем приперся, или станем играть в «Вот и пойми меня»? – уточнил я, помня о том, что скелеты в игре делятся на две категории – немые и говорящие.

– Что есть коммуникабельность? – неожиданно басовито поинтересовался неупокоенный.

– Неважно, – посоветовал я ему. – Говоришь – и ладно. Чего хотел? Если, как и остальные, того, чтобы я отмстил за подлое твое убийство, то сразу нет. Со временем совсем туго.

– Да нет, кому надо, я уже сам отомстил, – довольно ухнул скелет. – Мне бы другое. Мне бы похороны достойные, а? Желательно у реки, на холме. Воспоминания у меня с теми местами связаны приятные, именно там я в свое время с прекрасной рыжеволосой принцессой познакомился. Она была отважна и безрассудна и в результате стала причиной моей гибели, но это ничего не меняет. Оно того стоило.

«Вам предложено принять задание “Верность до гроба”.

Условие – захоронить кости отважного горца, сохранившего и после смерти воспоминания о былой любви.

Награды:

7 500 опыта;

300 золотых;

кинжал с заржавленным лезвием.

Примечание

Возможна дополнительная награда в том случае, если вы проявите почтение к останкам героя былых времен.

Принять?»

Н-да, после немаленьких наград, которые мне предлагались за квесты, связанные с богами и государственными переворотами, эти циферки смотрелись просто забавно. Но, с другой стороны, и задание немудреное – взял кости, отнес к реке, зарыл их в землю.

И еще два нюанса. Смущает меня кинжал в списке наград. Такого хлама, как он, можно где угодно набрать, значит, есть в нем что-то особенное. Запросто этот антиквариат квестстартером может оказаться. И еще любопытно, а почтение какого рода надо проявить? Может, речь сказать, да такую, чтобы все прослезились? Или, к примеру, надо виноградную косточку в могильный холмик зарыть?

Ладно, пусть будет. Почему бы и нет?

– А ход этот куда ведет? – приняв квест, ткнул я пальцем в черноту за спиной мертвеца.

– На южную сторону замка, – охотно ответил тот. – Туда, где скотный двор и спуск к реке. Но так раньше было, не знаю, что там сейчас. Да вообще про этот тайный путь все давно забыли. Двести лет как никто им не пользовался.

Совсем хорошо. Отнорок, про который знаю только я, дорогого стоит.

– Так чего хотел-то? – уточнил я, попутно ощупывая стену рядом с распахнутой дверью, декорированной под камень.

– Мне велено тебе передать послание, – заученно пробубнил скелет.

– Валяй, – разрешил я. – Передавай.

– Нет, не тут рычаг, – мертвец, громыхнув костями, отодвинул меня в сторону и ткнул костяшкой пальца в один из камней. – Вот этот нажмешь – дверь откроется. А с той стороны другой рычаг есть. Тугой, сволочь такая! Мне тогда чуть-чуть сил не хватило, самую малость. Вот и не спасся, истек кровью прямо у порога. Обидно!

– Обидно, – без всякой издевки признал я. – Что с посланием?

– А, да. Значит, так. «Белый братец, мне очень не нравится то, что я вижу. Уверен, ты согласишься со мной, равно как и тот владыка, союз с которым мы недавно заключили. Нам надо это обсудить. Буду ждать тебя на нашем неизменном месте встречи каждый день с того момента, когда взойдет Северная звезда и до полуночи».

– Северная звезда – это Полярная, что ли? – осведомился я у скелета.

– Не знаю, – отозвался тот. – Я при жизни воином был, мне звезды без надобности. Меч, слава и любовь – вот то, ради чего я жил.

– И умер, – закончил я за него. – Н-да. А вот занимался бы астрономией, может, и не сгинул бы безвестно во всеми забытом тайном ходе. Ладно, сообщи, что письмо доставлено.

Что же это такое Сэмади увидел, раз подобное послание передал? Что ему, видавшему виды, могло настолько не понравиться? Нет, мне точно надо нагрянуть сегодня на Север, следовательно, торжественное захоронение посланца Барона будет отложено на потом. И надеюсь, я про него не забуду так же, как недавно запамятовал про обещание Бахрамиусу.

Но прежде надо закончить то, ради чего я сюда вообще пожаловал. Проводив взглядом вестника Барона, который аккуратно притворил за собой дверь, я двинулся дальше, держа путь в сторону кланового хранилища.

– И вот тогда она мне и говорит: «Ты неправа», – голос феи, звонкий до невозможности, я услышал еще до того, как приблизился к заветной цели. – А я ей – как неправа? Я неправа? А ты, значит, права? А я – нет? А ты – да! А она мне – да! А я ей – нет!

– А-а-а-а-а-а-а-а! – раздался вой, на секунду заглушивший Трень-Брень. – Нельзя так! Нельзя! Лучше ногти вырвите! Можно огнем меня подпалить, я согласен! Но только уберите ее! Слышишь, мохноногий, убери ее! Убери-и-и-и!

Я заглянул внутрь и увидел картину, достойную пера Босха или еще кого-то из его собратьев по цеху времен Позднего Возрождения. В клетке бесновался почти потерявший человеческий облик Ромул, он только что решетки не грыз, неподалеку от него на табуреточке разместилась безмятежно-веселая фея, державшая в руках огромное обкусанное яблоко и дружелюбно смотревшая на происходящее, а еще чуть поодаль разместился за огромным столом, заваленным разным дорогостоящим хламом, Амадзе. Он выстраивал столбики из золотых монет, и, судя по всему, ему это занятие очень нравилось.

– Приве-е-е-е-ет! – заметив меня, помахала рукой фея. – А у нас тут весело!

– Весело? – заорал Ромул. – Весело?! Да я даже в пещере Мертвых Королей, что в джунглях Юга, себя так мерзко не ощущал, как тут! Хейген, дорогой мой повелитель, забери меня отсюда! Всеми богами заклинаю, и старыми, и новыми, и вернувшимися! Все расскажу, все отдам!

– Вот, – одобрил его слова Амадзе, который, приметив меня, как раз вытащил из ушей скатанные из какой-то материи затычки. – И при чем тут Хейген? Ты чего его столько ждал, мучился? Давно бы мне все рассказал, все отдал да и отправился в уютную камеру, что для тебя в подвале приготовили. Там же чудо как хорошо – и темно, и сыро, и тесно. Но самое главное, там вот ее нет.

– Лучше бы я вас тогда в замке Инквизиции пропадать бросил, – пробормотал Ромул. – Эх, кабы знать…

– Жизнь – боль, – произнес я. – Да и потом, что, ты себе еще не наворуешь добра? А мы твои сбережения на хорошее дело употребим. Мы с их помощью запалим свет новой эры на территориях Раттермарка. Да и долги надо отдавать. Ты же не только нас обокрал, ты наше доброе имя трепал на всех перекрестках, а это очень, очень дорого стоит.

– Ну что, родной мой, будем откровенничать? – Амадзе подошел к клетке, просунул руку сквозь прутья и потрепал бывшего казначея по щеке. – Или же… Трень, что там твоя подруга?

– Да овца она! – мигом оживилась фея. – Я ей говорю…

– Два тайника находятся в оазисах пустыни Антол, – мерно забубнил Ромул, глаза которого при звуках голоса Трень-Брень выпучились куда сильнее, чем им положено от природы. – Дай карту, отмечу, где именно.

– Конечно дам, – покивал наш казначей. – А как же! Секундочку погоди.

– Так и не дорассказала я свою историю, – вздохнула фея и хрупнула яблоком. – Жаль!

– Ничего, – приободрил ее я. – Где одна история заканчивается, там немедленно начинается другая. Вот ее-то я и желаю послушать.

– Доброй волей? – как-то очень нездорово захихикал Ромул. – Сам? Ее? Да ты безумец, Хейген! Я служил безумцу! А-а-а-а-а-а!

– Беда, – покачал головой Амадзе, в руках которого уже находился некий потрепанный пергамент, как видно та самая карта. – Как бы он не рехнулся прежде, чем все свои тайники выдаст и на карте отметит. Слышь, командор, давай-ка малую отсюда от греха уведи.

– Пожалуй, – согласился с ним я, глядя на Ромула, который только что пробежался по потолку клетки, прямо как в мультфильме каком-то. – Плохо дело. Трень, пошли-ка в коридор.

– Пошли, – неожиданно покладисто согласилась фея, а после прощебетала, обращаясь к Ромулу: – Но я еще вернусь. Да-да.

– Ы-ы-ы-ы-ы-ы! – забился в судорогах на железном полу Ромул. Похоже, что чуть ли не впервые в жизни этот пройдоха был искренен в своих проявлениях по отношению к окружающему его миру.

Мы вышли в коридор, после чего Амадзе плотно закрыл за нами дверь.

– Тебя, ребенок, можно в качестве оружия массового поражения использовать, – с некоторым уважением сообщил я фее. – Запустил в город противника – и жди, пока он сам ворота откроет.

– Ты что-то такое мне уже говорил. – Трень-Брень снова впилась зубами в яблоко, после поморщилась и сказала: – Кислятина. Тьфу.

Плод улетел в окно, которое было кем-то неосторожно открыто, а секундой позже до нас донесся чей-то крик:

– Чего кидаетесь? Вот я сейчас найду того, кто это сделал!

– Так это я, – фея вспорхнула и по пояс высунулась в окно. – Амидсан, слушай, я же не нарочно!

– Бывает, – в голосе пострадавшего, до того решительном и даже где-то воинственном, прозвучали нотки испуга. Кстати, я помню его, это гном, который недавно к нам присоединился, использующий в бою двуручный молот чуть ли не с него самого размером. – Ну, попала мне в голову и попала! Ты ж не целилась? Нет? Ну и ладно. Ничего страшного. У меня башка крепкая.

Изрядно, однако, моя приемная дочь клан запугала. Если уж этот гном, который даже перед Клаторнахом не спасует, ругаться с ней не хочет, то это о многом говорит.

Жаль, что она обрела в игре известную популярность. Вот ее к Элине в «Великую М» запихнуть как троянского коня. Недели бы вражий клан не протянул.

– О чем говорить-то хотел? – осведомилась у меня фея. – Я просто хотела уже из игры выходить. Дела есть в реале.

– Тристан, – мягко произнес я. – Веселый пикси в клетчатых штанах, который безостановочно жрет шоколадные конфеты. Мне надо знать, где ты с ним познакомилась, при каких обстоятельствах и как часто вы с ним видитесь.

– Ты сейчас родителя включил? – опасливо поинтересовалась фея. – Типа «ты с этим мальчиком не гуляй, он тебя плохому научит»?

– Делать мне больше нечего, – фыркнул я. – Хотя, по сути, верно. Не тот это персонаж, который тебя до добра доведет. Ты хоть знаешь, в чьей свите он состоит? Причем на первых ролях.

– Знаю, – кивнула фея. – Он мне рассказывал. Только он не в свите. Он друг, а это совсем другое.

– Вот прямо рассказывал? – засомневался я. – И чей же он друг? Сверим данные.

– Темного Властелина, – безмятежно, словно речь шла о какой-то безделице, прозвенела Трень-Брень. – Который сейчас на той стороне Крисны войско собирает, чтобы миру большой капец устроить.

– Кха! – прочистил горло я. – И тебя это совершенно не смутило?

– Да нет. – Фея покопалась в карманах и достала оттуда леденцовый петушок на палочке. – Что тут такого? Мы под твоим командованием, между прочим, то же самое делаем. А разве нет? То один переворот устроим, то другой, постоянно кого-то с кем-то стравливаем, с богинями то и дело деремся. «Линдс-Лохены» – официальные представители Хаоса в Файролле, и это очень здорово. Потому когда Владыка Тьмы нагрянет сюда, то наш клан он не тронет, мне это Тристан твердо пообещал. А может, и Пограничье вообще. Им от него ведь ничего и не нужно. Только топор какой-то древний – и все.

– Топор, значит, – медленно произнес я.

Топор Дуллаха, один из сакральных предметов, без которых Темный Властелин не Темный Властелин. Почему? Потому что короля всегда играет свита, а топор этот принадлежит одному из его Темных Лордов.

Слава богу, что вся суета, связанная с поисками данного артефакта тогда, похоже, внимания феи не привлекла и она не в курсе что и как. Хотя, может, просто забыла, у нее в голове больше двух мыслей за раз не бывает.

– Ага, – причмокнула фея. – Только я так и не поняла до сих пор, где он находится. Точно где-то тут, в замке, Тристан в таких вопросах не ошибается, но где именно – фиг знает. Я поискала, не нашла, хотела Кролину расспросить, потому что тебя не найдешь ни фига, но забыла.

Святая простота. Поискала, не нашла… Само собой, не нашла. И очень хорошо, что этого не случилось, вредные старички из самого глубокого подземелья замка вряд ли бы ее выпустили живой из своих апартаментов. Хотя… Может, как раз она бы и выбралась. Без топора, понятное дело, но тем не менее. Эдакое счастье никому, кроме меня, не нужно, даже призракам, охраняющим один из символов всевластия Темного Владыки.

А Тристан молодец. Проныра не хуже того же Ромула. Нет, я всегда знал, что он далеко не дурак, но сейчас впору начать ему аплодировать. Вот как он пронюхал, где артефакт, потребный одному из ближников его хозяина, а? Не скажу, что я уж прямо тогда сильно шифровался, когда добывал указанный артефакт, но ведь и знало про это не так много народу. Кто мог навести на след? Мерзопакостный годи, который выбрался с того горского света, окончательно мертв, Лоссорнах точно ничего никому не рассказывал, даже сестрице моей, просто по причине того, что его не сильно волнуют те дела, которые считаются законченными. Кто еще был в курсе про топор? Игроки-коллекционеры и Сайрус, они тогда ходили со мной и Кролиной в глубины Проклятого холма к Кормору Грозному. Помнится, я коня там двинул, а потом на глазах сестрицы джигу отплясывал, такое странное условие у квеста было. Но они знали только про то, что топор достался мне, не более. Про то, что он спрятан в замке, понятия не имели. Тристан же, со слов Трень-Брень, в этом уверен настолько, что подобное можно назвать точным знанием. Не догадкой, не предположением, а уверенностью, которую дает проверенная информация из первых рук.

Кто же тогда его навел на след? Или не его, а того, кто стоит за ним? Но это почти наверняка был человек, кто знал весь расклад по квесту от начала до конца, иначе одно с другим тут не сошлось бы, больно извилистым путем я тогда шел, как, впрочем, и всегда. Но это точно не я, а больше вроде никто не подходит.

Хотя нет. Есть еще одна персоналия, и вот она в указанные критерии чудно вписывается. Во всем, кроме одного, как-то слабо в такое верится. Даже мне, профессиональному цинику.

Не может такого быть.

Кстати! С нами тогда еще Назир был! Может, он? Хотя нет, это тоже чушь невероятная. Ясно, что он рассказал про свой визит в подземелья дедушке Хассану, но тому идти навстречу Страннику резона нет никакого, по крайней мере в подобных мелочах. В чем-то крупном – возможно, а так…

Ладно, оставим тему на потом, на подумать. Хотя, если честно, очень мне не хочется в этом деле копаться, просто потому что окончательный ответ на поставленный вопрос может оказаться из числа таких, который лучше бы и не знать. Бывает иногда в жизни так. Не всегда полная и истинная картина происходящего к добру, иногда лишние знания и впрямь ведут к немалой скорби. Вот выяснил ты все, что хотел, расставил точки над буквами, а потом только и остается, что по пеплу бегать, который от твоего еще вчера налаженного быта остался. Сгорело все синим пламенем – и прошлое, и будущее, теперь надо все с самого начала восстанавливать. А есть у тебя на то силы и желание? Не факт, не факт.

Иногда незнание истины – это благодать, а не проклятие. Крайне нечасто, но случается такое.

– Счастье мое, ответь мне вот на какой вопрос, – задушевно произнес я и улыбнулся. – Если никто не знает, где этот топор, и даже ты его не смогла отыскать, то, может, это не такая уж бесполезная вещь? Тебе подобное в голову не приходило?

– Приходило, – кивнула фея, усаживаясь на подоконник. – Но судьба нашего клана важнее какой-то археологической находки, которой место в музее. Это наш шанс выжить в будущей большой драке. Просто если уж мы все вместе, то каждый из нас должен сделать все для того, чтобы, когда все кончится, мы не просто уцелели, но еще и вскарабкались на самый верх.

– С чужого голоса поешь, ребенок, – немедленно заявил я. – Не твои это мысли.

– Но они же правильные? – насупилась феечка. – Все ведь именно так. Ты же понимаешь, что все боги, когда их храмы построят, объединятся против Тиамат? И против тех, кто ей поклоняется, выходит, тоже. Все, кроме Темного Властелина. Он как раз ей симпатизирует. И…

– И чтобы доказать то, что мы готовы к диалогу, надо отдать ему никому не нужный топор, – закончил я за нее. – Эх, ты, горюшко. Главное, даже ругаться не хочется, потому как не со зла ты чуть дров не наломала, а из благих намерений.

– Вы все – мои друзья, – неожиданно серьезно заявила фея. – Настоящие. Может, даже единственные. И я для вас все сделаю. В лепешку расшибусь, но сделаю.

– Ценю, – убрав улыбку с лица, потому что она тут была бы очевидно лишней, произнес я. – Но это не тот случай. Топор ты все равно не найдешь, прими это как факт. И даже если бы ты смогла его отыскать, то я первым запретил бы тебе его трогать и по рукам бы дал как следует. А Тристана, если встречу, выпотрошу, как рыбу, можешь так ему и передать, если еще увидишь. Не за то, что он за моей спиной свои комбинации крутит, тут каждый старается кто во что горазд. За то, что он тебя в такое грязное дело втянул.

– Никто меня не втягивал. Я сама себе хозяйка.

– Ты хоть представляешь, хозяюшка, что случилось бы, получись у тебя провернуть задуманное? Нет, не когда война начнется, а до того, когда все вскрылось бы? Тебе после этого проживание в обители, про которую мы в свое время речь вели с королем, праздником показалось бы. Ты престол Пограничья обнесла бы. Ты, племянница короля и королевы, тетка принца, при известных обстоятельствах даже претендент на трон и прочая, прочая, прочая, умыкнула преступным путем сокровища короны и сбыла их на сторону. Причем не какому-то барыге, а Темному Властелину, эдакое шило в мешке не удержишь, как ни старайся. Это подсудное дело! Ну, казнить тебя не казнили бы, но из Пограничья вышибли точно, с уходом репутации в бешеный минус и без права ее восстановления. Плюс ты бы точно с концами вылетела из клана большинством голосов, потому что и нам бы досталось по полной. Я бы тебя точно не спас, как бы ни старался, потому что дело клана, как ты сама сказала, выше личных привязанностей. Все, конец истории.

– Ты серьезно?

– Какие шутки, – вздохнул я. – Если мне не веришь, пошли к Кролине, все расскажем и послушаем ее мнение. Думаю, она скажет то же, что и я, только в более резких выражениях.

– По ходу, я опять ступила, – почесала затылок фея. – А когда Тристан говорил, все по-другому казалось.

– Естественно. Он говорил, что ничего тебе за это, кроме спасибо от друзей, не будет, что ты ничем не рискуешь и так далее. Тристан – пикси, а они умеют убеждать лучше, чем кто-либо другой в Файролле. Они и меня вокруг носа обводили. А что этот стервец с братом Михом как-то раз устроил – лучше не вспоминать.

– Вот скотина! – сурово сдвинула брови Трень-Брень.

– Да нет, он просто ведет свою игру, как и каждый из нас. Ты мне другое скажи, он не рассказывал тебе, случайно, как попадает сюда из Темных Земель? Все входы-выходы запечатаны же.

– Нет, – помотала головой фея. – Я не спрашивала, а он не говорил.

– А ты спроси, – вкрадчиво попросил я. – Так, между делом. Мол, может, какой лаз есть, сводишь меня туда, покажешь как и что. Интересно же! Дескать, всегда меня манила темная сторона бытия, близка она моей душе.

– Поняла, – хитро блеснула глазами Тренька. – Ладно, сделаю.

– А топор… Что топор? Ищу, только пока впустую. Но кто ищет, тот всегда найдет.

– И все-таки где он?

– Там, – я махнул рукой в сторону коридора. – Где-то.

Феечка рассмеялась, выкинула недоеденный леденец в окно, после сладкими и липкими губами чмокнула меня в щеку, а затем дернула на себя дверь, ведущую в хранилище.

– Ну чего, Амадзе, все он тебе рассказал? Или мне еще немного надо его поуламывать? Настроение у меня хорошее, я теперь песни стану петь!

Песни в ее исполнении я счел капитальным перебором для сегодняшнего и без того непростого дня, потому спешно ретировался. К тому же наверняка на небосвод взошла Северная звезда, а значит, барон Сэмади уже ожидает меня там, на перекрестке семи дорог.

Единственное, что я попутно прихватил из разведанного мной по случаю тайного хода останки недавнего своего собеседника. Как и следовало ожидать, выполнив положенную ему миссию, он превратился в то, чем и должен являться, – кучку костей, обглоданных крысами да траченый временем череп.

Еще, к моему великому недовольству, в какой-то момент я услышал за спиной знакомые, пусть и еле слышные, шаги. Это был Назир, как видно, отчитался перед своим наставником и теперь занял свое привычное место, то, которое отжал у моей собственной тени.

– Рассказал почтенному ибн Кемалю про сегодняшнее происшествие на Севере? – поинтересовался я у него на ходу.

– Рассказал, – подтвердил ассасин. – Он был сильно недоволен мной и моими братьями.

– Это почему?

– Наше дело – убить врага до того, как он что-то предпримет, а не после. Мы не увидели их раньше, чем они взялись за оружие. Это позор. Мы все будем наказаны.

– Сурово.

– Справедливо, – бесстрастно отметил Назир. – Наставник прав.

– Он всегда прав, – согласился с ним я. – Но тебя все же пусть он попозже накажет. Если что, скажи, что это моя личная просьба. Уже завтра нас ждут такие места, из которых мы, может, вообще живыми не вернемся, потому ты мне нужен целый и невредимый. А сейчас иди отдыхать. Это приказ!

Если честно, надежды на то, что он меня послушается, не было совершенно, потому я попутно прогонял в голове десятки вариантов, как сделать так, чтобы не взять его с собой на Север. Ну ни к чему ему видеть и слышать мои разговоры с Сэмади. Лишнее это. И каково было мое удивление, когда я понял, что ассасин более за мной не следует.

Нет, положительно он все сильнее меняется. Не знаю, к добру ли, к худу, но результат налицо.

На площади все так же шумели мои сокланы, перемешавшись с представителями других союзных кланов, им было хорошо и весело. Ей-ей, моя бы воля, я бы тоже с ними поболтал, поиграл в «жучка» или зернь, выпил бы местного пивка и поглядел бы на то, как весело пляшет изрядно надравшийся Флоси, но времени на это не было.

А на Севере, на заветном перекрестке, все было так же, как всегда, – тишина, шум недальнего леса да посвистывание ветра. Интересно, тут вообще, кроме меня да Сэмади, кто-то бывает? Ходит кто-то в лес, откуда доносится еле слышный волчий вой, или на озеро, гладь которого посверкивает слева? Такое ощущение, что нет.

– Здравствуй, белый братец, – Сэмади словно из-под земли вынырнул. Не было его секунду назад – и вот он есть. – Рад, что ты не стал тянуть со встречей. Впрочем, она нужна не только мне, но и тебе.

– Что случилось? – решил я не откладывать главную тему беседы в долгий ящик. – С чего такая спешка?

– Сдается мне, что Витар очень болезненно воспринял свое поражение. – Барон забросил в рот орешек и с хрустом его раскусил. – Впрочем, этого следовало ожидать, но я был уверен в том, что, пока он не обзаведется небесным чертогом, месть будет отложена на потом. И ошибся.

– То есть этот вояка формирует войско где-то на границах Северной Марки? – уточнил я. – И собирается устроить блицкриг?

– Устроить чего?

– Быструю и победоносную войну.

– Почти так, – растянул губы в улыбке Сэмади. – Войну – да. А вот что до остального… Он собирает свое войско на границах, верно. Но не на земных.

– А на каких? – опешил я, а после ткнул пальцем вверх. – На небесных, что ли?

– Напротив, – хохотнул Барон. – В подземных. Он отправился в подземелья Ринейских шахт, где хватает тех, кто встанет на его сторону. Не из преданности или алчности, а в надежде вырваться из вечной темноты.

– Темные дворфы! – выдохнул я, вспомнив легион вооруженных до зубов призрачных коротышек, одним своим видом способных напугать кого угодно. – Хотя нет, не может такого быть. Они же по гроб жизни Темному Властелину верны. Они его гвардия.

– Верно, так и есть, – покивал Сэмади. – Но кроме темных дворфов, там кого только нет. Так что костяк армии он там соберет, даже не сомневайся, после разбавит ее своими сторонниками и под конец укрепит теми, кем с ним поделится любезная женушка, а она обросла паствой о-го-го как. Умело действует, надо признать, много чего обещает, авансы раздает щедро, не скупясь, не жалея своей божественной силы.

– Ты о чем сейчас? – насторожился я.

– У каждого есть свой предел сил, – пояснил повелитель мертвых. – У тебя один, у меня другой, у Месмерты третий. Твою силу можно забрать только вместе с жизнью, ты просто так кому-то ее передать не сможешь. Я могу себе подобное позволить, но тогда появится вероятность того, что мои слуги почуют слабину и меня растерзают. Мертвые ничего не чувствуют, но при этом ничего и не прощают. Я отобрал их покой, заставил покинуть последнее пристанище, и они этого никогда мне не забудут. Пока я силен, мне нечего бояться, но это только пока. А Месмерта – она богиня. Она может отдать часть своей силы тем, кого приблизила к себе, и тогда обычные люди на какое-то время станут подобны богам. Не широтой замыслов, но своей яростью и знаниями, которые способны сокрушить многое и многих. Не всякий сможет вместить в себя искры истинной первородной мощи, такое под силу только магам, достигшим известных высот, а таковых среди приспешников женушки Витара хватает. Она поумнее мужа, который, как всегда, верит лишь в меч и кулак, она сделала ставку на разум. И это, пожалуй, самая скверная новость из всех тех, что я тебе сообщал.

Ну, вот и ответ на вопрос, отчего Элина размазала Гедрона по Арене. Чего ж нет, если ее залили божественной энергией по самое горлышко? Да еще и инвентарем снабдили в виде заклинаний высшего порядка.

Вопрос в другом – как это все сочетается с правилами? Нет, запретных заклинаний Элина в ход не пускала, это так, но божественная энергия! Насколько она соотносится с местным fair play? Полагаю, что никак.

Хотя есть еще такое правило, как «что не запрещено, то разрешено», а здесь именно такая ситуация. Просто потому, что такого никто и предвидеть не мог. Ну да ладно, не страшно. Результат боя Гедрона уже не опротестуешь, но зато, если скоренько подсуетиться, можно пресечь подобные ходы на следующих поединках.

– Еще неделя-другая, и эта дружная компания огнем и мечом пройдет по землям Севера, – размеренно произнес Сэмади. – Тогда вместо союзника у тебя появится новый враг.

Глава восьмая,

из которой следует, что соломинкой топорище не переломить

– Ты сейчас о себе говоришь или о ком-то другом? – уточнил я.

– То есть? – Сэмади кинул в рот очередной орешек.

– Ну, относительно врага?

– А, вон ты о чем. Нет, не о себе. Мне с Витаром и Месмертой в любом случае не по пути. Я об этих землях в целом речь веду. Если Месмерта посадит в столице своего эмиссара, то Север будет потерян для нас всех – тебя, меня и, конечно же, Тиамат. Даже если кениг уцелеет и сбережет часть войска, уведя его куда-нибудь в сторону Великих Снегов, все равно это проигрыш.

Он прав, так и есть. Основная часть северян, та, что сидит на хуторах или ходит по холодным морям, автоматически перейдет под руку того, кто сидит на троне. И в грядущих сражениях они встанут за его спиной, а не за нашей.

– И чего делать? – озадаченно потер я лоб ладонью. – Как Витару помешать? Отправить войско туда, в Ринейские горы? Так порвут его, неминуемо порвут. Был я в тех краях, хоть легион с собой веди, все одно шансов выжить немного. Не победить живым мертвых, да еще в вечной тьме. И все входы-выходы из подземных глубин тоже не перекроешь. Да и новые организовать можно, для бога это ерунда.

– Насчет живых и мертвых – это ты прав, – подтвердил Сэмади. – А вот если мертвые против мертвых встанут – тут кто знает. Победителя в такой схватке, может, и не будет, но вот что войско Витара как минимум изрядно поредеет – за это поручусь.

Ну, слава богу, а то я уж решил, что мой черный братец перестал преследовать свои интересы и стал командным игроком. А, нет, все в порядке, он, как всегда, находится лишь на своей собственной стороне и радеет только за нее. Просто в данный момент мы с ним идем по одной дороге. Вопрос только в одном – до какого перекрестка он с нами доберется? До первого или до второго?

И еще интересно, насколько он сгустил краски, рассказывая о происходящем. Нет, что Витар в подземельях формирует армию – не сомневаюсь, здесь Сэмади не соврал. Он вообще никогда не врет, по крайней мере именно мне. Он просто подает правду в том виде, в котором она выгодна конкретно ему, так что не факт, что новая армия Витара так уж велика и смертоносна. Хотя это не столь существенно, в нынешней ситуации любое вражеское войско на Севере нам помеха.

– И что для этого нужно? – изобразил удивление на лице я. – Разрешение кенига на то, чтобы ты пошел в Ринейские горы? Не думаю, что оно тебе прямо уж очень сильно требуется.

– И ты ошибаешься, – растянул губы в улыбке Сэмади. – Представь себе – нужно. Впрочем, не только в нем дело. Я хочу побеседовать с местным властителем лично, друг мой. Побеседовать и прояснить кое-какие моменты. Твое слово – сталь, я это знаю, но в этих землях ты, как и я, всего лишь гость. Так что устрой встречу с кенигом, Хейген, нам пришло время с ним кое о чем побеседовать лицом к лицу.

А вот это не очень хорошо. Нельзя сказать, чтобы прямо никто не знал в игре о том, что я дружбу с этим товарищем вожу. Назир, думаю, о чем-то таком догадывается, а значит, и Хассан ибн Кемаль в курсе происходящего. Почти уверен, что про наше общение с Сэмади знает Странник и, как следствие, пакостник Тристан, плюс некоторые иные обитатели Раттермарка из числа НПС. Но никто из них не станет переводить эту информацию из состояния закрытой в общедоступную, не того калибра персоналии, они все себе на уме. Харальд же другого порядка фигура, тем более изрядно отягченная застарелым алкоголизмом. Ему ничего не стоит брякнуть после встречи что-то вроде: «А Хейген-то, оказывается, с мертвяками дружбу водит. Да с какими! С непростыми! Сам давеча с эдаким страховидлом общался». И не сомневаюсь, через совсем краткий период времени все, кому надо, про это будут знать. Наверняка близ кенига ошиваются глаза и уши наших недоброжелателей. И вскоре после этого я получу кучу неприятностей, перечисленных еще черт знает когда, тех, что значились в условиях моего общения с Сэмади. Нельзя сказать, что они совсем уж тяжкие, но есть там пункт, который вызывает у меня немалую печаль. Если инквизиторы, Орден Плачущей Богини и еще пара доселе мне неизвестных организаций проведают про мои шашни с Бароном, то они из моих друзей моментально в лютых врагов превратятся. Ладно, возможно, с рыцарями еще как-то удастся поладить, там Тиамат пособит, которая Сэмади привечает. Прежней сердечности уже не жди, но хоть до смертоубийства дело не дойдет. Но вот инквизиторы точно против меня встанут и не посмотрят, что я названый брат короля, который обломкам их организации приют предоставил. А ведь я этих ребят еще и к делу приставил, они пользу приносят, за моими сирыми и убогими НПС-сокланами приглядывают, оберегают их от опасностей сурового мира Файролла.

Короче, не понос, так золотуха.

А может, и обойдется. Кениг ведь в курсе того, что помощь в освобождении Хольфстрига, который не так давно было подмял под себя Витар, оказало неживое воинство, и я ему это подтвердил. И ничего, не стал он это выносить на всеобщее обсуждение, ни в трезвом виде, ни в пьяном. Так что рано пока расстраиваться.

Наверное.

– Сегодня вряд ли, – покачал головой я. – Их величество наверняка уже в стельку надралось, для беседы непригодно. С ним надо утром беседовать, в интервале между опохмелением и заходом на новый алкогольный вираж.

– Держи, – Сэмади кинул мне орешек. – Раздавишь его в тот момент, когда его величество будет готово к беседе. Только делай это в помещении, таком, куда не проникают лучи солнца. Не то чтобы я их боялся, но моя стихия – тени и полумрак. И еще, не тяни, братец. Не тяни. Времени почти не осталось.

Сказал – и исчез, словно растворился в упомянутых мгновением ранее тенях, оставив меня в одиночестве стоять на перекрестке.

– И так всегда, – вздохнул я. – Вечно всем от меня что-то нужно, а как сделаешь, так спасибо не дождешься. Воистину, все сволочи, что люди, что нелюди. Тьфу!

Я глянул на северное звездное небо, куда более блеклое, чем на Востоке, поежился под порывом холодного ветра, дувшего из тех краев, где сидит в своем замке возвратившийся из небытия Великий Фомор, после вслушался в волчий вой, раздававшийся из леса и, между прочим, звучавший куда громче, чем раньше, да и вышел из игры.

– Слушай, я тут кое с кем поговорила, – сообщила мне Вика, заметив, что я зашебуршился в коконе, выбираясь из него. – Слышишь меня.

– Слышу, – пробормотал я, распрямляясь. – Уф-ф-ф! Новая модификация, новая модификация… А спину ломит, как от старой.

– Это не капсула виновата, а ты сам, – справедливо заметила моя сожительница. – Ты только ешь да лежишь, вот и болит все. Нет чтобы в тренажерку походить, поменьше мучного, жареного и соленого в пищу употреблять, курить бросить. Вот тогда ничего не ломило бы!

– Тогда конечный смысл моего существования пропадет, – возразил я. – Нет, игра – хрен бы с ней. Но без мучного, жареного, соленого и никотина на этом свете, который и так юдоль печали, жить станет совсем нестерпимо. Ну и еще без всяких там приятных глупостей.

– Да погоди ты со своими глупостями! – Вика встала с кровати и подошла ко мне. – Вот, смотри, это Анька Ладыгина, мы с ней в одной группе учились. Давай ее возьмем, чтобы вакансию закрыть, а? Тогда этот новый придурок от нас отвянет со своими креатурами.

– Во-первых, подобные вопросы не в моем ведении, – возразил я ей. – Мой максимум – рекомендация, дальше решают другие люди. Во-вторых, мы уже брали одну твою одногруппницу, не знаю, как тебе, а мне ее за глаза хватило. В-третьих, подозреваю господину Голицыну глубоко начхать на то, есть у нас вакансии или нет. Он из породы людей, которые не знают, что на свете есть слово «нет», потому будет переть, как бульдозер, пока не добьется своего или не умрет. Такой уж у него психотип. И сразу скажу, прямая уголовщина в мои планы не входит.

– Может, поговорить с Ленкой, пусть она с ним трахнется? – предложила Вика. – Ну, если так мужика припекло. От нее не убудет, а нам меньше нервотрепки и дискомфорта.

– Не уверен, что ее устроит подобная постановка вопроса, – хмыкнул я. – Да и потом, тут, похоже, дело не замыкается на подобном нюансе. Товарищу не столько физиологическое, сколь духовное торжество нужно, понимаешь? Он как твоя сестрица: пока не заберет все, что желает, не остановится. А душу заполучить куда сложнее, чем тело. Тем более такой сибирской язвы, как Шелестова.

– И что, будем сидеть и ничего не делать? – возмутилась Вика. – Пусть он нас прессингует?

– Почему же ничего? – удивился я, отправляясь в прихожую. – Конечно нет. Мы развернем полноценную военную кампанию и начнем, как в таких случаях водится, с хорошей кляузной провокации, с помощью которой на нашу сторону будет привлечен административный ресурс для удара по флангам противника. Да, это не путь героя, да, для смелых и отважных подобное выглядит просто фу как, но ничего лучшего для борьбы с высокосидящими и далекоглядящими руководителями люди за века пока не придумали. Ну, разве что только старый добрый анонимный донос, но он в текущую концепцию необъявленной войны не вписывается. Пока не вписывается.

Я набрал внутренний номер и подмигнул Вике, которая, похоже, начала понимать, что я имею в виду.

– Слушаю, – раздался в трубке голос Азова.

– Мое почтение, Илья Павлович. Как ваше ничего?

– Как обычно – дел больше, чем времени. Что у тебя опять случилось? Хотя я догадываюсь. Все же закусился ты со своим новым начальством? Как и предполагал?

– Есть такое, – подтвердил я. – До ругани и драки не дошло, но взаимопонимания не случилось. Больно мы с ним по-разному эту жизнь понимаем.

– А если поподробнее? – попросил Азов. – С деталями?

Я не стал ему перечить и пересказал утренний разговор с Сергеем Сергеевичем во всех подробностях, причем даже от себя почти ничего не добавил. Ну, если только самую малость, в той части, где он без должного почтения отзывался о владельцах «Московского вестника». А почему бы и нет?

Ну и еще умолчал о той нашей части разговора, где речь о перстне с черным камнем шла. Этот козырь я решил придержать в рукаве, на потом. Кто знает, вдруг да и понадобится?

– Ожидаемо, – дослушав меня, произнес Азов. – Молодой да ранний, они все такие.

– Это понятно, но мне-то что делать? Сотрудники нервничают, одна из них вообще из кабинета боится выйти, даже по самой неотложной нужде. А ну как новое руководство накинется со спины, а после ее того самого? Да еще какие-то две сотрудницы новые на горизонте маячат, вообще непонятно откуда взявшиеся и на фиг никому из нас не нужные.

– Кто там у тебя выходить из коридора боится? Та красотка, которая Валяеву от ворот поворот дала? Не смеши меня. На ней клейма негде ставить, она, если понадобится, кого угодно за Можай загонит. Ты ври, да меру знай.

– Нет, этой, конечно, сам черт не брат. Но у меня там и другие барышни есть – томные, трепетные, беззащитные. Да хоть бы начиная с Вики!

– Ладно, хорошо. Я подумаю над твоими словами.

– И это все?

– Ну а что ты от меня хочешь? Чтобы я его схватил, связал, посадил в подвал, а завтра утром на рассвете расстрелял?

– Мне нравится, – с энтузиазмом заявил я. – А так можно сделать?

– Скажи, ты всегда таким кровожадным был или это наше радеоновское общество твой моральный облик за полгода исковеркало?

– Наверное, всегда, – предположил я. – Просто подобных ситуаций не возникало, вот вы и не знали меня с этой стороны.

– Ладно, пошутили – и хватит, – голос Азова посерьезнел. – Укорот этому Голицыну, если он слишком сильно начнет тебе надоедать, мы дадим, не переживай. Есть у меня кое-какие рычажки воздействия на него. Безгрешных людей на свете нет, за каждым тянется шлейф прошлого, а в нем, если поискать, можно найти что угодно, в том числе и то, что может крепко поприжать настоящее. Но пока в том нужды не вижу, ты больше тень на плетень нагоняешь, чем с ним мучаешься. А вот его протеже… Может, и правда их к себе возьмешь? Ну а что? Два сотрудника, какими бы они ни были, все лучше, чем ни одного, верно?

– Илья Павлович, не начинайте, – понял я, куда гнет этот старый лис. – С меня достаточно ваших прежних разработок. Последняя, кстати, меня чуть в гроб не уложила, причем на пару с Викой, которая тут вообще не при делах.

– А вот это как раз крайне спорно. Если бы не ее непредусмотрительность, так, может, и не случилось бы ничего? И потом, почему сразу разработки? Что за стереотипы? За кого ты меня считаешь? Может, это души прекрасные порывы, может, я о тебе таким образом забочусь?

– Нет, – сказал как отрезал я. – Хотя бы потому, что мне их даже посадить некуда. Нет места в помещении.

– Неправда, – пожурил меня Азов. – У тебя в ведении два кабинета, а используешь ты только один. Ладно, не пыхти, будем считать, что я тебя услышал. А ты, надеюсь, услышал меня.

И снова знакомые интонации. Стало быть, он для себя все уже решил и я снова стал частью какой-то оперативной разработки. Только вот фиг ему. Если что, то до Старика дойду, а его слово в этой компании последнее.

Но пока – тайм-аут.

– Да, чуть не забыл! Илья Павлович, а ведь у вас в «Радеоне», похоже, где-то сквозит, и очень сильно. Не далее как сегодня это выяснил.

– Что еще? – стоически уточнил безопасник. – Что ты еще придумал?

– Ничего я не придумал. Кто-то здорово подыгрывает одной из сторон в битве богов и их последователей. Прямо очень здорово подыгрывает, на грани полного перекоса игрового баланса. Настолько, что дело теоретически вообще может уйти в суды, причем не в игровые, а вполне себе реальные. Скажу так, не будь я на вашей стороне и узнай то, что узнал сегодня, то, пожалуй, попробовал бы вашу корпорацию пощипать на предмет возмещения морального ущерба. Даже странно, что до сих пор никто этого не сделал.

– Излагай, – потребовал Азов. – Да не части!

Я выполнил его просьбу и исправно пересказал все свои наблюдения и умозаключения, связанные с обретением могущества кланом «Великая М» и остальными сторонниками Месмерты.

– Тут дело серьезное, это вам не Голицын с его эго, – подытожил я свое повествование. – Бои на Арене куча народу смотрит, и многие из них умеют делать выводы. Сейчас в поединках сходятся десятки команд в день, потому лидерство кланов, присягнувших Месмерте, в глаза бросается не так сильно. Нет, уверен, что есть те, кто это подметил, и их немало, но это все серьезные кланы с аналитиками в штате, и они покуда молчат, приберегая собранную информацию. Но когда каких-нибудь, к примеру, «Воинов Света» вынесет компания новичков из подвала рейтинга, причем насухую, то тишина будет нарушена. И вот тогда – только держись, что начнется.

– Согласен, – помолчав, ответил Азов. – Сам что по этому поводу думаешь? Откуда ноги растут?

– Ничего не думаю, – сразу же отозвался. – В таких ситуациях думать себе дороже. Я заметил, просигнализировал, а дальше вы сами. Единственное, я бы на вашем месте Зимина непременно поставил в известность о происходящем, исходя из непосредственных служебных обязанностей.

– А Валяева? – в голосе Азова я уловил хорошо спрятанную, но все же различимую иронию.

– На ваше усмотрение, – не поддался на провокацию я. – Впрочем, Арена – это его проект, как минимум надо ему сообщить, что он стал зоной риска для репутации корпорации. В любом случае решать вам, а не мне.

По сути, я сейчас сделал ему небольшой подарок. Работа безопасника – пресекать и разоблачать, чем чаще он демонстрирует результаты, тем выше его репутация в глазах руководства. Вот он, преступный замысел, нити которого ведут куда-то в глубины «Радеона». Размотай этот клубок – и ты молодец. Может, тебя даже Старик похвалит.

– Хорошо, – безопасник помолчал. – Спасибо, Киф. Да, вот еще что. Ты бы коллеге своей сказал, что она по краешку ходит. По самому-самому что ни на есть.

– Которой из? – уточнил я, насторожившись.

– Той, к которой ты иногда в гости ненадолго забегаешь, – не особо скрывая сарказм, пояснил Азов. – На часок-другой. И еще расскажи о том дне, когда мы с тобой в Шереметьево кофе пили. Помнишь его? Может, это ей немного ума добавит.

– Хорошо, – я понял, что он имеет в виду, упомянув про Шереметьево. Значит, я тогда все верно понял и Вежлева на самом деле отправилась в бессрочную командировку туда, откуда не возвращаются.

– Мы в расчете, – сказал Азов и повесил трубку.

В расчете? Ну, не знаю, не знаю. Олеся славная девочка, спору нет, но я таких, как она, видел много. Они все сломя голову мчатся за славой и деньгами, не понимая того, что до финиша доберутся только единицы, те, кто знает, что не столь важно, кто на старте вырвется вперед, куда важнее то, у кого останутся силы для последнего рывка. К тому же этот совет вообще запоздал, я ей то же самое давным-давно пытался объяснить. Вот только она, похоже, услышать меня не захотела.

Впрочем, для очистки совести можно еще разок попробовать. Все же не чужие мы друг другу люди. Да и потом, с ней сосуществовать комфортно и приятно. Не ровен час отправят ее в подземелья Азова, а на вакантное место назначат кого-то вроде того же Голицына. Вот оно мне надо?

– А о чем это вы под конец говорили? – поинтересовалась бдительная Вика. – К чему было это «которой из»?

– Кто-то из наших с тобой подчиненных языком много мелет, – пояснил я. – Надо будет провести разъяснительную работу в массах.

– Проведем, – пообещала мне девушка и плотоядно улыбнулась. – Мы это запросто. Мы это умеем. Вот прямо завтра и начнем. Верно?

– Начнешь, – я обнял ее. – И очень тебя прошу – без фанатизма. Палку не перегибай. Объясни ребятам все мягко, тактично, в свойственной тебе манере.

– То есть завтра ты опять в игре, а не в редакции? – опечалилась Вика. – Опять мне номер подписывать? Не то чтобы трудно, но это как-то неправильно.

– Ничего, набивай руку. Вот уволят меня за склочный характер, станешь в нашем террариуме самой главной акулой, пригодится.

– Тьфу, дурак, – надулась девушка. – Скажет глупость – и радуется.

– Что, ненужным я тебе окажусь в безработном статусе, да? Угадал?

– Угадал, – передразнила меня Вика. – Лучше ты вот мне что поведай – неужели это все правда? Ну, то, о чем ты с Азовым говорил, – сдвиг игрового баланса, помощь Месмерты своим последователям… Все на самом деле так? Просто это же информационная…

– Душа моя, забудь то, что слышала, – моментально осек ее я. – Это на сто процентов в твоих интересах. Нет, если ты планируешь изобразить из себя борца с системой и увидеть другую, не очень-то ласковую и дружескую ипостась Азова, то можешь тему покопать, но если нет, то сделай вид, что ничего не было.

– Уже забыла, – покладисто согласилась девушка. – Есть будешь?

– Да я бы не отказался, моя радость.

– Тогда иди мой руки. Хотя нет, постой. А ты отчего про мою сестру вспомнил, а? – в глазах моей сожительницы появился стальной блеск, а в голосе скрежетнул наждак. – И потом, откуда тебе знать, какой у нее характер?

– Не понимаю причин удивления. Вообще-то, если ты забыла, мы с ней сожительствовали.

– Чего ты с ней? – гукнула Вика. – А?

– Отчего только я? И ты тоже. У твоих стариков на новогодних праздниках, в Касимове. Там она в полной мере раскрылась, во всей своей красе. А в пример ее привел ситуативно. Ну нет у нас с тобой общих знакомых, являющихся аналогом господина Голицына. Кстати, хорошая бы вышла пара из него и твоей сестрицы. Гармоничная.

– Недолговечная, – недобро улыбнулась Вика. – Один другого стоит, так что все закончилось бы очень быстро. И добро, если без криминала.

Возможно, она и права. Я бы, кстати, в этом случае поставил на потенциальную родственницу, а не на Голицына. У нее клыки длиннее и когти крепче. И отчего-то я уверен, что она не боится крови. Не игровой, а настоящей – красной и горячей.

– Ты идешь? – потеребила меня за руку Вика. – Киф?

– Куда?

– Тянуть верблюда, куда! Руки мыть, а после есть. Нет, ты с этим Файроллом реально скоро рехнешься. Вон на ходу уже зависать начал. Тьфу!

И правда, вот чего я ее сестрицу в пример привел? Сам не знаю. На автомате, должно быть. Подсознание шалит.

Или потому, что я стал чаще о ней думать, признав наконец, что эта странная девушка, похоже, превратилась в серьезного противника, который способен создать мне массу проблем? Да, собственно, уже создала. Ведь именно от ее людей я не так давно еле ноги унес в подземельях Эйгена. Бежал, понимаешь, быстрее лани. Не скажу, что меня прямо сильно это гнетет, но факт есть факт.

Причем это, сдается мне, только начало. Не успокоится ведь Элина, пока меня со света не сживет. И добро, если только с того. А ну как она и на этом решит игру продолжить? Перенесет виртуальные дрязги в реальное время и место? Что тогда? Как придет в редакцию, как обведет Ватутина со товарищи вокруг пальца, как достанет большой черный пистолет и разрядит всю обойму в мое бренное тело!

Само собой, после подобной чуши, что лезла в мою голову весь вечер, сны снились соответствующие, в которых меня кто-то догонял-догонял, но, на мое счастье, так и не догнал.

Проснулся я разбитый, невеселый и в капсулу полез без особого душевного подъема. К тому же, что скрывать, ничего особо веселого меня там, в виртуальной реальности, сегодня не ждало. Наоборот, мне предстояли не самые легкие разговоры и не самые приятные путешествия.

Впрочем, все эти грустные мысли вылетели из моей головы почти сразу же после того, как я оказался на все том же перекрестке в самом заброшенном уголке Северной Марки. Вся штука была в том, что я впервые за все это время увидел здесь людей! Вот вроде только вчера думал на тему местного вечного безмолвия – и нате вам!

Причем речь шла не о каком-то одиноком искателе приключений. Нет, это была целая толпа, возглавлял которую рослый мужик, заросший бородищей. Он пробежал мимо, обдав меня запахом пота и даже не глянув в мою сторону.

За ним проследовало десятка три игроков разного пола и классов, они тоже были сосредоточенны и деловиты.

– Куда бежите? – заинтересованно спросил я, присоседившись к замыкавшей эту группу стройной эльфийке.

– Не знаю, – отозвалась она. – На закат, наверное. За мечтой. Просто бежим – и все. В этом весь смысл.

Ответ был исчерпывающий и не требовал разъяснений, потому я остановился и долго еще глядел вслед странным ребятам, которых не интересовало то, что творится в остальном мире. Они просто бежали на закат за мечтой, и им было начхать на богов, сражения, власть и прочие мелочи жизни.

Вот как тут не позавидовать?

Кениг Харальд, как обычно с утра, был немного хмур, чуть раздражен и не склонен к длительному общению, по крайней мере до той поры, пока первый похмельный кубок не облегчит его страдания.

Но, как это и случается со всяким порядочным алкоголиком, он время от времени играл с самим собой в игру «я сильнее, чем эта дрянь». И надо же такому случиться, чтобы он пошел на принцип именно сегодня.

– Ваше величество, выпейте уже, да поговорим, – попросил его я. – У меня к вам дело важное, политическое, не терпящее отлагательств.

– Ты думаешь, я без этой пакости не смогу решение принять? – гаркнул кениг и бахнул кулаком по столу, отчего голова Вайлериуса, который накануне заснул именно за ним, подпрыгнула и стукнулась о столешницу.

Принц раскрыл глаза, похлопал ими, улыбнулся, пробормотал что-то невнятное и снова уснул.

– Можете, – заверил я повелителя Севера. – Да еще как! Только вот…

– Спаиваете меня? – грозно взревел король. – Желаете, чтобы я, стало быть, в развалину безвольную превратился, да? Чтобы, значит…

Я вздохнул, глянул на Вайлериуса, который плямкал губами, как видно что-то хорошее видя во сне, подошел к дверям и перекрыл вход в залу при помощи засова. Не нужны мне случайные свидетели того, что здесь сейчас случится. И принц-то лишний, если честно, но не вытаскивать же мне его отсюда?

– Ты чего задумал? – выпучил глаза Харальд, наблюдавший за моими действиями. – Убить меня, что ли? А?

– Делать мне больше нечего, – фыркнул я. – Тем более что и без меня желающих добраться до вашей шеи хоть пруд пруди.

Я огляделся, счел местное освещение соответствующим указанным требованиям, достал из сумки орешек, который мне накануне дал Сэмади, и раздавил его пальцами.

Как видно, мой черный братец окончательно перешел на военное положение, поскольку никакого шоу в его лучших традициях не последовало. Ничего не бумкнуло, черный дым не окутал залу, и десяток скелетесс, танцующих самбу, не предварили его приход к нам. Он просто словно выскользнул из ниоткуда, из каких-то теней в углу.

– Ё! – рыкнул кениг и чуть подался назад, увидев того, кто пожаловал к нему в гости. Привычки воина, несмотря на постоянное пьянство, остались при нем, поскольку рука привычно цапнула пояс в том месте, где, как правило, пристегнут меч. Другое дело, что оружия там не было. – Экая образина! Стало быть, Хейген, ты меня ей решил отдать? Не только тело, но и душу убить желаешь?

«Ваша репутация с кенигом Харальдом понижена на 50 единиц. Отныне вы нежеланный гость в его чертогах и столице Севера.

Ваша репутация с народами Севера понижена на 60 единиц. Ряд заданий для вас отныне недоступен».

Да блин, этого только не хватало. Значит, надо спешить, не удивлюсь, если охрана вот-вот начнет ломиться в двери.

– Мое почтение, ваше величество, – Сэмади снял с головы свой цилиндр и галантно раскланялся перед кенигом, который за неимением меча схватил кинжал, которым обычно разделывал мясо. – Рад нашему знакомству.

– А? – непонимающе глянул на меня владыка Севера.

– Это не враг, а друг, не хватайтесь за железо, – пояснил я, подходя к нему поближе. – Именно он Хольмстаг освободил от Витара и его людей. Он – наш союзник.

– Союзник, значит, – просипел Харальд. – А чего такой страшный?

Я взял со стола кубок, сунул его кенигу в руки и произнес:

– Какой есть. Вот говорил же вам – выпейте. После этого коммуницировать куда проще.

– Не сквернословь в присутствии монарха, – велел мне Харальд и выплеснул содержимое кубка себе в пасть.

– Да! – поддержал его Вайлериус, не открывая глаз. – Мы, короли, такого не любим.

– Какая прелесть! – восхитился Сэмади, глядя на него. – И что, он на самом деле тоже король?

– Мамашу свою прибьет – станет им, – сообщил ему кениг, наполняя кубок по новой. – А этот может, очень уж он на нее зол.

– Хороший мальчик, далеко пойдет, – одобрил его слова мой приятель. – Меня зовут Сэмади. Барон Сэмади. И я тоже в каком-то смысле король. Я повелеваю мертвыми.

Глава девятая,

в которой герой оказывается в двойном кольце

– Кругом одни короли, – заметил я. – Куда крестьянину податься?

– Не прибедняйся, – велел мне Харальд. – Я, хоть из своих земель не отлучаюсь, и то знаю, что корона Пограничья, случись чего с тамошним владыкой, тебе достанется до той поры, пока его сын в возраст не войдет. А это дело такое, долгое. То-се…

– Короче, мы тут все собрались достойные люди, – подытожил Сэмади. – То есть вы – да, люди, а я не совсем человек.

– А вот кто? – моментально уставился на него Харальд, у которого от любопытства даже бородища дыбом встала. – Ты скажи, мне же надо знать, с кем я за столом сидеть стану.

– Полубог, – скромно сообщил ему Барон. – Почти бессмертный, но не всемогущий. И живу тут, на земле, а не в небесах.

– Не рыба и не тюлень, а что-то среднее, – подытожил кениг и опрокинул в себя еще один кубок эля. – Теперь понятно. Ну и хорошо, что оно так, а то я богов не жалую, больно много от них хлопот и неприятностей. А что на рожу страшен, так и я, знаешь ли, тоже… Кхм… Как-то в зеркало глянул на себя после празднования дня рождения дочурки, так чуть сердце не остановилось. Смотрит на меня оттуда харя – хуже не придумаешь! Не поверишь – две ночи спать потом не мог. Так что садись за стол, ешь, пей. Теперь можно.

В дверь застучали, а следом за тем послышались вопли вроде «Кениг, ты там жив еще или уже все?».

– Хватит гомонить! – так, что у меня аж в ушах зазвенело, рявкнул Харальд. – Все нормально, я выпиваю и закусываю в хорошей компании!

«Ваша репутация с кенигом Харальдом повышена на 50 единиц. Отныне вы желанный гость в его чертогах и столице Севера.

Ваша репутация с народами Севера повышена на 65 единиц».

О как. Мне даже пять лишних единиц добавили к ранее утраченному. Неожиданное, но приятное приобретение. Правда, совершенно бесполезное, так как я все равно никаких квестов у местных обитателей брать не собираюсь. Тут с уже имеющимися бы разобраться.

– Так вы чего приперлись? – Харальд цапнул с блюда кусок мяса, покрытый застывшим жиром, и откусил от него сразу чуть ли не половину. – А? Какая дрянь у нас опять случилась?

– Скорее погибель, – учтиво поправил его Барон, присаживаясь за стол. – И не у нас, а у вас. Мы-то с моим братцем что? Мы птицы вольные, свободные, к одному месту не привязанные. Люди мира, так сказать. Раз – и вот мы уже в других краях вино пьем. Верно, братец?

– Верно, – с некоторым сомнением в голосе подтвердил я его слова.

– Ну у тебя и родня, Хейген, – вытер сальные руки о живот кениг. – Ох и родня! Лучше уж сиротой быть, как я. Ладно, что там за погибель? Никак еще и Король-из-под-Холмов решил на меня войной пойти? Согласно пророчеству, некогда изреченному безумной вельвой?

«Вам предложено принять задание “Мрачные предзнаменования”.

Условие – попробовать узнать исчерпывающие подробности древнего пророчества, сулящего гибель роду кенигов Севера.

Награды:

5 000 опыта;

500 золотых;

древний свиток.

Примечание

В случае удачного прохождения данного квеста вам будет предоставлена возможность получения скрытой цепочки заданий “Проклятие Севера”.

Принять?»

Разумеется нет. Только этого мне и не хватало для полного счастья. Тем более что видел я уже Короля-из-под-Холмов, та еще практически бессмертная тварюга в ржавых латах. Если бы не Дикая Охота, я бы к нему даже подобраться не смог, не говоря уж про убить. И то, что мой уровень сейчас подрос, ничего не меняет. Да и без Короля в тех Холмах столько нежити, что я даже со всем кланом ее перебить не смогу, скорее всего. И Сэмади мне тут тоже не помощник, фиг он тех покойников себе подчинить сможет, они под другого повелителя заточены. И наконец, времени у меня на такие забавы нет.

А еще вот что интересно – как определить количество подробностей, необходимых для удачного прохождения квеста? Нет детальной информации о критериях. Как-то это неправильно, игрок-буквоед запросто придраться может к подобной формулировке.

– Про пророчество ничего не знаю, – выдержав паузу, произнес Сэмади. – Речь идет о Ринейских горах, вернее о шахтах, что под ними находятся. Вы же в курсе, что таковые существуют?

– Ты давай не дури, гость издалека, – посоветовал ему Харальд. – А то я не погляжу на то, что у нас с тобой дружеские отношения завязываются, да как с левой садану в челюсть. Я могу.

– Он может, – пробубнил Вайлериус, не открывая глаз, и лязгнул зубами. – Ой как может!

Похоже, эта парочка еще и подралась накануне. Ну, как подралась? Бедолага-принц, похоже, получил пару ударов, которые в содружестве с алкоголем погрузили его в волчью дрему, из которой он, кстати, потихоньку выходит, что мне абсолютно не на руку. Просто категорически.

– Не буду, – покладисто согласился Барон. – Итак…

– Ну, объективно я ведь вам уже не нужен? – глядя на разлеплявшего глаза принца, быстро проговорил я. – Думаю, вы дальше сами договоритесь, верно? Что до меня – я друг и союзник вам обоим и продолжу стремиться к нашей общей цели.

– Это какой же? – осведомился у меня кениг.

– Да, мне тоже очень любопытно узнать, о чем ты речь ведешь, – поддержал его мой костлявый друг.

– Мир во всем мире, – ответил я. – Какой же еще?

– Отродясь ничего глупее не слышал, – ощерился Харальд. – Ты чего себе придумал? Как такое вообще возможно?

– Очень просто, – подхватывая что-то немедленно забубнившего Вайлериуса под мышки, сказал я. – Мы, хорошие люди, соберемся все вместе и всех плохих убьем. Да, народу после этого в Раттермарке останется не сильно много, но зато все свои.

– Ну, если так, то может быть, – одобрил мою мысль кениг. – А то я уж подумал, что ты совсем свихнулся. Надо же такое брякнуть – мир во всем мире. Ха!

– Надолго не пропадай, – попросил меня Сэмади. – Заглядывай ко мне в гости время от времени. Если не застанешь дома, то кто-то из моих слуг тебе всегда новости расскажет.

– Непременно! – пропыхтел я, волоча претендента на корону Запада к дверям залы.

– А молодо-о-о-ого полково-о-о-одца несу-у-ут!.. – вдруг заорал тот и задергал ногами, изображая лихой танец, а после разлепил-таки глаза и более-менее осознанно обвел ими помещение. Само собой, дружелюбно скалившаяся черно-белая рожа Барона не могла не попасть в поле его зрения. – Ой!

Тело принца дернулось, волосы слегка взъерошились, глаза чуть не выкатились из орбит.

Я тем временем сбил засов с дверей, вытащил его в коридор и усадил у стены.

– Т-там, – сообщил мне побледневший и, похоже, мигом протрезвевший Вайлериус и потыкал пальцем в снова затворенные мной двери. – Там такое!

– Чего? – насторожились стражи кенига, отиравшиеся рядом с нами. – Ты о чем?

– Такое там! – закашлялся принц. – Он черный и, по-моему, мертвый! Череп, потому что, а не лицо. Но живой!

– Пить меньше надо, – посоветовал я принцу. – Вот и не будет всякое мерещиться.

– Это да, – стражи с пониманием переглянулись, а после тот, который был постарше, продолжил: – В этом деле привычка нужна, а ты, твое высочество, покуда слабоват еще. Вон вчера всю лестницу облевал, а после Хильду-прачку за мягкое место так хватал, что как бы она теперь не понесла. Ты сначала потренируйся, в кабаках посиди, опыту наберись, а уж потом пробуй с нашим кенигом наравне пить.

– Слушай, что умные люди говорят, – велел я приятелю. – А еще лучше – вообще с пьянкой завязывай, не твое это. Нам еще войско собирать и маму твою воевать идти.

– Войско, – уцепился за знакомое слово Вайлериус, явно старавшийся забыть только что увиденный кошмар. – Да, войско. Нам пора на Юг! Только надо гвардейцев взять, а то они обидятся, что я без них ушел. Они говорили, чтобы я так не делал.

Это он, должно быть, сводную группу ассасинов на пару с гэльтами так называет. Интересно, а они про это знают?

– Раз говорил – захватим их с собой, – согласился я. – Почему нет?

Я бы и от Назира, страхующего мне спину, не отказался, да только некогда мне уже в замок за ним возвращаться, тем более вот с этим недоразумением и кучей сопровождающих лиц. Слишком там много лишних людей отирается, которые данный факт приметят, запомнят, а после доведут до сведения тех, кто их к нам в гости послал. Может, как-то попробовать ограничить вход на территорию королевской резиденции только для своих? Хотя вряд ли, там же квестов наверняка хватает, а они для всех.

Свита Вайлериуса обнаружилась в ближайшем кабаке, что было вполне ожидаемо. Горцы бодро накачивались там добрым зимним пивом, заедая его моченым горохом, а ассасины степенно употребляли жареную рыбу, игнорируя веселящие напитки.

– Мне плохо! – промычал принц, как только его нос учуял запах спиртного, которым, понятное дело, здесь было пропитано все, что можно. – Ох! Давай отсюда выйдем, а? Пожалуйста!

– Это тебе урок на всю жизнь, – обличительно произнес я. – Не можешь – не берись. Ты у нас мыслитель и романтик, карьера профессионального алкоголика не для тебя.

– Да понял я уже, – страдальчески проныл мой приятель. – Пошли на улицу, на свежий воздух. Там хорошо, там прохлада!

– Мы сейчас, – хлопнул старший из горцев ладонью стоявший на столе бочонок с пивом. – Допьем – и за вами.

– Что тут пить-то? – поддержали его остальные. – Давай разливай.

Принц издал горловой звук, его лицо скривилось.

– Э-э-э, только не здесь! – переполошился хозяин заведения. – Тут слабить желудок нельзя! Здесь люди отдыхают! Во двор иди!

Когда наши телохранители, сытые и частично поддатые, вышли из кабака, Вайлериус себя чувствовал уже гораздо лучше. Да, он был бледен как бумага и время от времени икал, но зато хмель покинул его тщедушное после тюремного заточения тело целиком и полностью.

– Куда теперь? – ковыряя острием кинжала в зубах, поинтересовался все тот же старший из Мак-Эверсов. – Может, к нам, в Пограничье? Передохнем пару дней, отоспимся, рыбу половим в озере.

– Нет, – мотнул головой принц. – Некогда рыбу ловить, время работает против нас. Хейген, ты не одолжишь мне свиток портала, а? У меня было несколько, но они куда-то подевались. Может, выронил, может, подарил кому-то. Причем вместе с сумкой.

– Вот они, – протянул ему вышеназванный предмет один из ассасинов. – Вы эти свитки прошлой ночью хотели сжечь, вот я их и сберег, вместе со всем остальным.

– Сжечь? – изумился мой приятель. – Зачем?

– Вам понравились слова местного повелителя про то, что все беды от магии и магиков и что неплохо бы их всех сжечь на одном большом костре.

– Не самая плохая идея, – произнес я. – Всех – это, конечно, перебор, но вот некую Элину Мудрую, которая и тебе, дружище, знакома, я бы спалил с дорогой душой. Можно даже заживо.

– Хейген, это же варварство, – всплеснул руками принц. – Женщину – и на костер? Заживо? Вот от тебя не ожидал.

– Там такая женщина, что еще не ясно, кто сильнее – она или пламя.

– И все-таки это неправильно. Когда она попадет в наши руки, мы поступим более цивилизованно. Мы ее обезглавим, быстро и безболезненно, а вот после того, да, сожжем тело, чтобы она не воскресла. Я читал, случалось такое в прошлом. Были маги, которые умудрялись часть своей сущности помещать в некие предметы, а после через них и физическое обличье восстанавливали. Но из пепла, друг мой, даже куличик не слепишь, про воскрешение и вовсе речь не идет.

– Гуманист, – усмехнулся я. – Ладно, обезглавим так обезглавим, этот вариант меня тоже устраивает. Ну давай открывай дорогу на Юг. Пора погреться.

Против моих ожиданий, из портала мы вышли в джунгли, а не посреди лагеря повстанцев.

– На кой такие сложности? – спросил я у принца, который стянул с плеч плащ и сейчас запихивал его в сумку.

– В смысле? Ты о чем, друг мой?

– Зачем время на дорогу тратить? – пояснил я. – Не проще сразу к цели переместиться было?

– Не проще. Вдруг они нас за посланцев султана примут и атакуют? Воины джунглей не верят никому, кроме тех, кто проверен в боях.

– Правильный подход, – заметил один из горцев. – И люди, к которым мы идем, видно, правильные.

– Так и есть, – Вайлериус глянул на солнце, повертел головой и скомандовал: – Нам туда. Да не хмурься, Хейген, здесь недалеко. Я знаю, что делаю.

Претендент на престол Запада не соврал, минут через двадцать пути, который, правда, лежал через непролазные пути, неприятно напомнившие мне дни службы в Вольных Ротах, мы вышли к небольшой речушке, которая весело журчала, бликуя на солнышке.

Принц остановился в паре шагов от воды и издал громкий свист, который, пожалуй, можно было бы назвать художественным. Секундой позже с того берега раздался такой же, только немного в другой тональности.

– Свобода и счастье! – проорал мой друг. – Я Вайлериус, последний, кто остался в живых из отряда Данута. Расмин хорошо знает меня, мы вместе с ним брали золотой караван, шедший из Утапура.

– Победа или смерть! – сообщил нам кто-то из-за реки. – Я тоже знаю тебя, Вайлериус. Привет тебе!

Зашуршали кусты на том берегу, и из них выбрался рослый мужчина, одетый одновременно пестро, безвкусно и разносортно. Никогда ничего подобного не видел, такое ощущение, что он ограбил одновременно пять разных магазинов одежды и из каждого взял по одной самой стремной вещи.

– Я помню тебя, – сказал принц. – Ты Андол, первый помощник Расмина. Ты был тогда с нами, верно?

– Мы славно пощипали казну султана в той переделке, – широко улыбнулся повстанец. – Сейчас этот бой стал почти легендой, про него новичкам рассказывают вечером у костра. Как, впрочем, и о других подвигах славного Данута и его соратников. Таких, как он, его сестра или отважный Ясмуга, уже не встретишь. Они бились за народное счастье, не думая о золоте, а нынешние больше пекутся о доле в добыче, чем о свободе для всех униженных и оскорбленных.

– Так и есть, – кивнул принц. – Мечта осталась мечтой.

В этот момент у меня мелькнула в голове нехорошая мысль о том, что, может, зря мы сюда приперлись. Если эти ребята знают о смерти Данута и Ко, то они, возможно, в курсе того, что мой приятель теперь не пламенный борец за дело мировой революции, а, напротив, представитель угнетающего класса. Нет, что он голубых кровей, и раньше не являлось тайной, насколько я помню, но теперь-то он вовсе не далеко от того же султана ушел. По сути, второе лицо в государстве, желанная цель для любых борцов с режимом.

Или эти компаньерос только с местными властями сражаются, а на остальные Марки плевать хотели? Дескать, ваши правящие классы, сами их и уничтожайте?

– Мы рады тебя видеть в нашем лагере. – Андол махнул рукой, над рекой появился подвесной мост, причем, что странно, он не снизу, из воды, поднялся, а сверху, скажем так, опустился. – И твоих друзей тоже, если ты за них поручишься.

– Это мой названый брат, – показал на меня Вайлериус. – Он сражался плечом к плечу с Данутом и Ясмугой в их последнем бою. Остальные – наши друзья. Даю слово, что они не злоумышляют против нашей борьбы за свободу Юга.

– Может, я лучше так перейду реку? – спросил один из горцев, глянув на мост. – Больно уж шаткая переправа, как бы не упасть с нее и шею не свернуть. Вон как высоко он висит.

Принц взял из его руки сушеную рыбу, которой гэльт, пользуясь остановкой, решил подкрепиться, и бросил ее в воду. Та немедленно закипела, словно под ней развели костер, рыбий хвост на секунду вспыхнул синим пламенем и исчез, будто его и не было никогда.

– Огненная река, – пояснил нам всем юноша. – Она проистекает из пещер Аюг, что находятся далеко отсюда, в само сердце Алинорских Болот. Туда даже мы, повстанцы, не суемся, очень уж там опасно. А если случается такое, то вглубь не заходим, держимся края и твердой земли. Хотя все равно это не помогает. Как-то Ясмуга туда отправился, нам нужен был яд дерева У-те, которое растет только там. С ним ушло двадцать сильных и опытных бойцов, обратно вернулось только пятеро, причем двое из них после умерли от ран. Вот так-то.

Огненная река, текущая среди болот. Какая, однако, причудливая кое у кого фантазия. Хотя да, что-то в этом есть. Но вообще, похоже, место-то сильно так себе. Не хотел бы я получить задание на его исследование.

– Не такой и шаткий этот мост, – подумав, сказал гэльт и достал из сумки новую рыбину. – Переберусь как-нибудь.

Лагерь Расмина, привольно расположившийся на поляне, оказался куда больше, чем тот, в котором обитал во время оно Данут со товарищи. Да и в бытовом смысле оснащен был получше, тут даже вертел героических размеров имелся. Борцы за народное счастье на нем, скорее всего, носорогов жарили. Или даже небольших слонов. Но при всем этом он был почти пуст, только у нескольких искусно сплетенных из лиан шалашей сидели люди, да еще у пары костров на дальнем конце поляны суетились весьма скудно одетые женщины. Как видно, боевые подруги местных барбудос.

– Здравствуй, Вайлериус, – поприветствовал нашего спутника широкоплечий немолодой дядька с седой бородой. – Рад видеть тебя без петли на шее!

Что примечательно, внешне он никакой радости не продемонстрировал, скорее, наоборот, словно был чем-то то ли озадачен, то ли опечален.

– Я тоже рад нашей встрече, – принц сначала пожал Расмину правый локоть, а после ударил его кулаком в левое плечо. – Давно не виделись.

– Давно, – вздохнул лидер повстанцев. – Это верно.

– Что-то не так? – спросил у него мой спутник со своей всегдашней прямотой. – Если ты не рад моему визиту, то так и скажи. Мы всегда были честны друг с другом, на том стоит наше дело.

– Все не так, – ответил вместо его собеседника какой-то мужчина, выбираясь из недальнего шалаша. – Видишь ли, отважного Расмина в данный момент одолевают тягостные сомнения в том, как следует поступить правильно. С одной стороны, вас, ваше высочество, надо предать мучительной смерти как изменника идеи. С другой – поджимает дружеский долг, скрепленный совместно пролитой вражеской кровью. Тяжелый выбор. Буквально единство и борьба противоположностей. Диалектика, прямо по Гегелю.

О как. Не обманули меня предчувствия, нарвались мы все же на неприятности. Причем еще и с философским толком.

– Я не изменник, – голос Вайлериуса потяжелел, а сам он выпрямился как стрела. – Это ложь.

Новый участник беседы, над головой которого ярко светился значок хорошо знакомого мне клана, негромко рассмеялся. Расмин с болью глянул на Вайлериуса, после сплюнул под ноги игроку, стоявшему перед нами, махнул рукой и пошел туда, где у костров суетились женщины.

– Мне очень жаль, ваше высочество, но это не так, – посмотрев ему вслед, сказал игрок. – Добровольно став принцем Запада, вы предали все, чем жили раньше, – идеалы, устремления, кровь друзей. Простите за прямоту, но вы ренегат. Мало того, сейчас вы снова развязали войну, целью которой является трон. В случае победы вы воссядете на него и станете тем, против кого когда-то боролись. Вы станете угнетателем и палачом простого народа.

Пока он говорил, из-за деревьев, окружавших поляну, стали выходить люди с оружием в руках, замыкая наш небольшой отряд в плотное кольцо. Это были повстанцы, и их количество говорило об одном – наше дело плохо.

– Это не так! – Вайлериус напрягся так, что, казалось, ткни в него иголкой – и он, подобно воздушному шарику, начнет метаться над нашими головами, выпуская из себя воздух. – Это ложь! Да, я собираюсь воевать, но не ради трона, а ради свободы! Трон – это только символ, не более.

– Символ, символ, – покивал мужчина. – Но вы же его потом не разрушите, не утопите, не расплавите. Нет, вы сами на него сядете и станете править теми, кто вам его принес на остриях своих мечей. Забирать у них все, что вам нужно, судить их, казнить. Таков уж порядок вещей. Таков генезис власти. Само собой, тем, кто живет в этом лагере, подобное не по душе. И вы с вашими приятелями тоже.

– Можно влезть в вашу беседу? – поглаживая перстень, что мне когда-то подарила богиня, обратился я к говорящему. – А Сайрус в курсе всей вот этой чехарды? Или это ваша личная импровизация? Просто одно дело – если бы вы меня прихватили в углу и там прирезали, другое – вот такая ломка игровых планов. Это перебор. За подобное придется отвечать.

Хорошо, что я тогда на его письмо не ответил. А то ведь были такие мысли, были, что скрывать. Ясно, что раньше или позже мы с ним сцепимся в драке, но лучше позже, чем раньше. В результате я бы сейчас не только досаду ощущал, но еще бы и то, что меня лихо так употребили. Не смертельно, но очень неприятно.

Ладно, потом сочтемся. Мне теперь другое важно. Мне отсюда кровь из носу надо принца вытаскивать живым и здоровым. А вот все остальные наши спутники, как ни грустно, похоже, тут и останутся. Жалко парней до усрачки, но деваться некуда.

А если нет? Если не вытащу? Тогда плохо дело.

– Конечно в курсе, – улыбнулся игрок клана «Меч и посох». – Подобные операции проводятся только с его личного разрешения. Но планировал ее я, тут вы угадали. И заметьте, Хейген, все абсолютно по правилам. Никаких конфессиональных дрязг, никаких войн за веру. Мы просто помогаем нашим новым друзьям покончить с предателем и теми, кто к нему примкнул.

– Красиво, – признал я. – Нет слов.

Одно непонятно – как они узнали, когда и где мы окажемся, что вообще сюда придем? Хотя… Пьяный Вайлериус мог это вчера сболтнуть, например, приставленный к нему человечек это услышал, ну а дальше дело техники. Не так много тут лагерей повстанцев, я так думаю. А уж если он еще и имя вожака назвал, так и вовсе.

Или все же где-то у нас в клане сквозит? Он ведь и в замке про визит на Юг вроде упоминал.

– Да, позвольте представиться, – игрок шаркнул ножкой. – Циркон, советник грандмастера Сайруса.

– Грандмастера? – усмехнулся я. – Даже так? Здорово, однако, его корежит от собственной значимости. Или он сам себе такую медальку навесил на грудь за то, что пару раз, стоя на коленях, тапочки Лилит чмокнул?

– А вот так вы зря, – нахмурился Циркон. – Не стоит трепать имя нашей богини подобным образом.

– Так я не над ней глумлюсь, а над вашим лидером. Или он уже себя и к лику святых причислил? Ну, так, чтобы потом не заморачиваться?

– Языкаст, – пробасил подошедший к нам его верзила-соклан, закованный в железо от пяток до затылка. – Это ничего. Это мы подправим.

– Такого с ходу не прибьешь, – глядя на него, задумчиво сказал старшина гэльтов, укладывая лезвие своей клейморы на плечо. – Такого долго придется кромсать. Малькольм, мальчик мой.

– Я, – отозвался молодой и смешливый горец, который всегда над всеми подтрунивал.

– Ноги этому здоровиле подсечешь при удобном случае. Вон, видишь, у него там сочленения в доспехах жидковаты? Ну а как он упадет, тут мы его и разделаем, как барана.

Что приятно, никто из нашего воинства испуганным или растерянным не выглядел. И горцы, и ассасины прекрасно понимали, что из этой переделки всем живыми не выйти, и готовились подороже продать свои жизни. Понимала это и противная сторона, потому вокруг нас образовалось аж двойное кольцо врагов. Не слишком надеялись отцы-командиры из «Меча и посоха» на смелость повстанцев, потому прислали сюда не меньше четырех-пяти десятков своих бойцов.

– Ну и чего вы добьетесь? – спросил я у Циркона, доставая меч. – Только разозлите меня – и все.

– С чего ты взял, Хейген, что охота ведется на тебя? – на редкость мерзко усмехнулся советник Сайруса. – Не льсти себе. Нам нужен не ты. Нам нужен вот он.

Палец указал на Вайлериуса, подтверждая мои самые худшие опасения.

– Лучше живым его схомутать, конечно. – Циркон достал из сумки потрепанный свиток с магическими знаками. – Но можно и мертвым. Тут ведь главное что? Главное – подарок, упаковка непринципиальна. Месмерта и милашка Элина по любому порадуются вести о смерти наследника короны Запада, можно даже не сомневаться. Ведь, кроме него, других НПС-претендентов на нее нет.

Я почти успел схватить Вайлериуса за руку и активировать кольцо. Но «почти», увы, не считается, магический огонь от испепеленного свитка, увы, вспыхнул чуть раньше.

– Не-а, – покачал головой советник. – Никто никуда не идет. Все останутся тут, кто-то до конца действа, кто-то насовсем. Аж на целых полчаса.

– Мощно, – я снова потеребил кольцо. – Непростая магия.

– Божественная, – любезно ответил мне Циркон. – Подарок Лилит. Она вообще щедра к своим слугам, не то что другие небожители, от которых снега зимой не допросишься.

– Посмотрим, что вы запоете, когда столкнетесь на Арене с каким-нибудь кланом из тех, кто служит Месмерте. Вот уж они вас удивят на пару со своей богиней.

– Не удивят, – возразил мне игрок. – Если такое случится, мы сдадимся до начала сражения, правилами такое разрешено. Нам не нужна победа на Арене, зато нужно кое-что другое, то, чем располагает их альянс. Это хорошая сделка, каждый получает свое. Но до того мы будем выносить всех, кто встанет у нас на пути, расчищая дорогу слугам Месмерты.

Сколько, однако, можно нового и полезного узнать перед смертью, пусть даже и игровой. Если бы не Вайлериус, то, наверное, я бы даже смирился с тем, что придется умирать, полученная информация с лихвой данную потерю искупила.

Но принц… Его гибель ломает все мои планы. И самое скверное даже не то, что Запад теперь для нас потерян. Мне реально жалко, что дальше рядом со мной не будет этого нескладного, но честного парня, который всегда топит за правду. Нет, еще остается Гунтер, там тоже в голове завихрений столько, что ужас берет, но это все же другое.

А как его спасти – понятия не имею. Полчаса нам не продержаться. Никак не продержаться.

Значит, придется как-то уламывать Валяева его воскресить. Или Зимина.

– Ну что, господа, – Циркон развел руки в стороны. – Все. Умирать подано.

– Может, все же обойдемся без этой мишуры? – уточнил игрок, закованный в железо. – Кликнуть лучников, те их в ежей превратят.

– Нельзя, – поморщился Циркон. – Он тогда жалобу может подать, мол, чересчур отрицательные эмоции испытал по вине нашего клана, перебор с насилием, геноцид, откровенно жестокая расправа и все такое. И потребует всю эту компанию воскресить в качестве компенсации. В результате с него как с гуся вода, а нам еще и штрафы прилететь могут. Случалось уже такое, были прецеденты. Все, убейте их уже. По старинке убейте.

Я даже не успел заметить, как оказался внутри малого круга, который невероятно быстро и ловко образовали вокруг нас горцы и ассасины, а следом за тем зазвенела сталь.

– А я? – возмутился принц, обнажая клинок. – Мне очень хочется вон того болтуна убить! И еще кого-нибудь! Хоть бы даже и Андола.

– Мне тоже, – согласился с ним я. – Но, похоже, мы у них окажемся на сладкое.

– Ничего, – приободрил меня Вайлериус. – Встанем спиной к спине, одни против всех, и будем рубиться до последнего!

– Так и будет, – вздохнул я. – Как ребенок, честное слово!

Ассасины работали как комбайны, за их клинками, двигавшимися стремительно, словно змеи, невозможно было уследить, но урон противникам при этом они наносили немалый. Вот только плохо, что те не ждали, пока их убьют, и число наших защитников, увы, но неуклонно редело, сужая круг все сильнее и сильнее.

Пал Малькольм, так и не успевший подсечь ноги игроку «Меча и посоха». Рухнул с пробитым горлом старшина, перед тем успев рассечь почти надвое своего убийцу, того самого Андола, который нас сюда привел. И ряды ассасинов уменьшились вдвое.

И наконец настал тот момент, когда я закрыл собой образовавшуюся в наших рядах брешь, если честно, вздохнув при этом с облегчением. Не по себе было стоять и глядеть на то, как за тебя другие умирают. Пусть даже понарошку.

– Весело день начинается! – сообщил мне рыжебородый гэльт, которого, если не ошибаюсь, зовут Гордон.

– Поглядим, что нам готовит вечер, Мак-Эверс, – отбив клинок завывавшего от гнева повстанца, ответил ему я. – Надеюсь, что скучать тоже не придется.

Он еще что-то сказал, но слов его я уже не расслышал.

Глава десятая,

в которой все ищут свою пусть маленькую, но выгоду

Гвалт поднялся такой, что я чуть не оглох и даже удар прозевал, который пусть немного, но уменьшил шкалу здоровья. На мое счастье, повстанцы оказались ребятами не очень высокими в плане уровней, а потому в схватке один на один не сильно опасными. Я бы даже, пожалуй, мог с четверкой таких вояк одновременно зарубиться и выйти из боя победителем. Потрепанным, покоцанным, да, но тем не менее непобежденным и твердо стоящим на ногах.

Вот подчиненные Сайруса – другое дело. Не все, разумеется, но какая-то их часть – ребята весьма серьезные, это сразу видно. Но, собственно, ни те ни другие в бой и не лезли, предпочитая отстаиваться за спинами наивных борцов за свободу Юга. Но оно и понятно – и риска никакого, опять же НПС не жалко, да и вообще они вроде как ни при чем в этой резне. Да и то – чего им как игрокам терять? Максимум квест будет провален, на основании которого они стали союзниками этих отверженных, ну так и хрен с ним. Невелика важность. Ну, репутация немного упадет – тоже не беда. Зато, может, с султаном поднимется, они же хорошее дело для местного венценосца сделали – крупный отряд повстанцев хитростью и подлостью загубили.

Именно поэтому их первых в мечи и взяли. Причем в определенном смысле бумеранг вернулся, так как удар был нанесен в спину. Вернее, удары, поскольку из портала, открывшегося на поляне, народу выбралось немало. И все они как один являлись моими союзниками, согласно договору, не так давно заключенному с Седой Ведьмой, главой клана «Гончие Смерти».

И надо же, некоторые представители «Меча и посоха» невероятно удивились тому факту, что, оказывается, игра может идти не в один ворота. Более того, несколько особенно забавных товарищей не за оружие сразу же схватились, а начали возмущаться:

– Какого хрена!

– Вы чего творите?

– Не по правилам!

– Нас-то за что?

Бойцы «Гончих» между тем в разговоры не вступали, они просто убивали ошарашенных сторонников Лилит, используя фактор внезапности и доставшиеся благодаря ему секунды вседозволенности по полной программе.

Увы, но только секунды. Народ в клане у Сайруса обретался большей частью опытный, знающий, потому вскоре они ощерились сталью и попробовали оказать сопротивление. Не слишком успешно, потому что численный перевес все же был за гвардейцами Седой Ведьмы, но тем не менее.

Но не все, не все.

– Портал! – истошно заорал какой-то маг, перед тем безуспешно попытавшись сотворить какую-то магическую защиту. – Циркон, какого хрена?

– Портал! – поддержала его соратница по профессии, затянутая с ног до головы в лиловый наряд, глядя на который так и подмывало сказать «срамота». – Давай уже! Нас сейчас убьют на фиг! Мы же сейчас даже комара не можем прибить!

Ага, как же! Это божественная поддержка, она характерна тем, что действует по принципу атомной бомбы, упавшей на город. Она же все превращает в труху, без разбора – и дома, и заводы, и магазины, и заборы. Вот и здесь так – магии нет ни для кого, ни для своих, ни для чужих. Так что портал теперь может открыться только с той стороны, а с этой – нет.

И кстати, вопрос – вы, маги, в этой связи зачем сюда поперлись? На шоу поглядеть? Ну так смотрите. До той поры, пока смерть не разлучит нас.

– Сейчас! – завопил Циркон, прячась за спиной закованного в сталь гиганта, которого в данный момент, как волки, окружали оставшиеся в живых горцы. Осада была снята, и мы были предоставлены сами себе, поскольку остатки повстанцев в данный момент безуспешно отбивались от наседавших на них «Гончих». – Уже пишу!

Кстати, уверен, что Седая Ведьма сострижет с этой полянки двести процентов прибыли, если не больше. Она ведь теперь и меня спасла, и принца, который вскоре может нацепить на голову корону Запада, и вооруженное формирование уничтожила, которое выступает против законной власти султана, с которым она, насколько я помню, пребывает в отличных отношениях.

Не люблю ее, но не уважать не могу. Вот умеет человек прийти вовремя, секунда в секунду, тогда, когда пирог на стол уже поставили, но ничьи руки к нему еще не протянулись. И ведь даже не предъявишь ей ничего за то, что она против всех правил установила за нами слежку. Не знаю как, но это факт, который не требует подтверждений. Исключены совпадения.

Что до Циркона – пиши, не пиши, для него уже ничего не изменится. Может, кого-то Сайрусу и удастся вытащить с этой поляны, но точно не этого болтуна. Он останется здесь. Понятно, что на мгновение, но дело-то в принципе. Да и вещички на нем неплохие, мне такие пригодятся. Просто достал меня Сайрус со своей британской политикой класса «мы друг другу друзья и все равны, но решать, кому, как и что делать, решать все же стану я». И расправиться с его официальным представителем для меня теперь дело принципа.

– Гордон, валим этого коротышку в доспехах, а потом я займусь вторым, – скомандовал я. – Он мой, ясно? Сам его убить хочу.

– Вот и убивай! – рявкнул гэльт. – Мы не против. А вот этот – он наш, мы сами его выпотрошим. Он дядьку Рекона зарубил, так что кровь за кровь!

– Убедил, – согласился я. – Только не тяните, как бы к ним подмога не подошла.

На мои слова горец только весело оскалился, давая понять, что за ними не заржавеет. И я не усомнился ни на секунду в том, что так оно все и будет, поскольку гэльты, как, впрочем, и Морские Короли, противники крайне серьезные и запросто могут дать просраться многим умелым игрокам, невзирая на их уровень, особенно если речь идет о спаянной группе.

Так оно и вышло. Несколько горцев сумели-таки отвлечь на себя гиганта, закованного в сталь, тот ослабил свое внимание, раскрылся, и почти сразу же два молодых гэльта воплотили в жизнь план погибшего старшины, а именно подсекли его ноги. Ну да, тот, конечно, и не подумал немедленно падать, это все же игра, а не жизнь, но начало было положено. И пока он пытался своим огромным мечом зарубить наглецов, подумавших, что так просто убить эдакую гору мышц и стали, ровно то же самое сделали те гэльты, что остались у него за спиной, причем их мечи находили бреши в сочленениях доспехов не только в районе ног. Они рвали рыцаря, как собаки медведя, удар следовал за ударом. Верзила орал, отмахивался клинком размером с Трень-Брень, ревел, как теплоход в тумане, но всем было ясно – он не жилец.

И естественно, в пылу сражения обреченный великан оставил без защиты Циркона, обескураженного этим фактом настолько, что на него было больно смотреть. Не ждал, видно, он подобного, вот и скуксился.

Но оно и ясно. Отряд почти весь перебили, кроме гиганта, который еле стоял на ногах, в живых осталась совсем небольшая группа воинов, отбивавшаяся от «Гончих» приблизительно так же, как пять минут назад мы сами от повстанцев.

– Ну что, родной? – я подошел к посланнику Сайруса, смотревшему на меня как суслик на змею. – Расстановка сил поменялась. Как ты там говорил? Умирать подано? Сопротивляться станешь или просто голову под клинок подставишь, что бычок на бойне? Я не Кабош, с одного удара прибить не обещаю, тем более что уровень у тебя немаленький, но дорогу осилит идущий.

– Ни Сайрус, ни Лилит тебе этого не простят, – сузил глаза Циркон. – Ты же это понимаешь?

– Мужик, ты реально думаешь, что мне до того и другой какое-то дело есть? – расхохотался я. – Ну, богиня еще ладно, с ней Тиамат рано или поздно схлестнется, так что ее в расчет брать следует. Но на недовольство твоего лидера, этого лица нетрадиционной душевной ориентации, мне точно вот такенный болт положить. Пусть он хоть ногти себе на ногах от злости все обгрызет, я даже не чихну. Более того, я даже рад, что эту войну начали вы. Теперь я по-любому весь в белом останусь.

Позади меня что-то упало на землю, да так, что она аж дрогнула. Это гэльты таки завалили спутника Циркона и теперь вовсю тыкали в него своими мечами. Подобная картина чем-то напоминала охоту наших далеких предков, те, наверное, вот так же добивали мамонтов, попавших в яму-ловушку.

Досмотрел бы представление до конца, да время не позволяло. Куча народу в одном исподнем уже наверняка возродилась в цитадели «Меча и посоха», доложив лидеру или же лицу, его замещающему, о том, что все пошло не по плану. То есть с минуты на минуту здесь появятся отряд с четкой установкой порубить на куски всех, кого они найдут. Странно, кстати, то, что это вообще еще не случилось. По всему – пора бы уж.

– Еще раз советую… – злобно зыркнул на меня Циркон, но до конца фразу не довел, потому что я со всего маха рубанул его мечом.

– Защищайся или умри, – произнес я и нанес ему еще один удар.

Ну да, и выглядит происходящее не ахти, да и мне самому как-то немного не по себе. За все то время, что я провел в игре, ни разу ничего подобного не делал. И надеюсь, до такого дело больше не дойдет.

Но надо. Отпустить сейчас Циркона целым и невредимым будет ошибкой, причем серьезнейшей. Этого ни свои, ни чужие не поймут.

Ему хватило четырех ударов для того, чтобы превратиться в белоснежный кокон. Что примечательно, ровно в тот же миг поляну покинул и великан-воин, с той, правда, разницей, что Циркон умер молча, а он перед смертью выкрикнул фразу насчет того, что он каждого из нас запомнил.

– Надо уходить в джунгли, – сказала мне Милли Ре, которая, как выяснилось, возглавляла пришедшую нам на помощь армию спасения. – Скоро тут станет людно.

Ее соратники уже обшарили останки воинов «Меча и посоха» и, судя по лицам, остались довольны добычей.

– Сейчас, – ответил я и выпотрошил кокон, оставшийся от Циркона.

Ничего серьезного мне от него не досталось. Неплохие, но при этом не ах какие шмотки, достойная, но не убийственная бижутерия, плюс относительно приличные наборы заклинаний и зелий. Короче, то ли он аскет, то ли предполагал, что удача может повернуться к ним задом.

Другое дело – верзила-мечник. Вот этот выпендрился так выпендрился. Я краем глаза глянул на статы одной из вещичек, чуть глаза на лоб не полезли. Не сет, конечно, но все равно очень, очень крутые шмотки, причем, что примечательно, выкованные кузнецом-НПС, наверняка из числа тех, к которым просто так, с улицы, не попадешь. Цены на их работу я уж вообще не упоминаю.

Не думаю, что он просто так смирится с пропажей своего добра, так что еще одним личным врагом у меня стало больше.

– Мне не очень понравилось то, как ты убил этого человека, – сказал Вайлериус, подходя поближе. – Это было страшно.

– Это было справедливо, – я показал ему на трупы гэльтов и ассасинов, лежавшие там, где их застигла смерть. – Вот лежат люди, которые умерли ради того, чтобы мы жили. И устроил это все именно тот, кого ты сейчас пожалел.

– Я его не жалел, – возразил мне принц.

– Расскажи про это вон той красотке. Видишь блондинку, которая командует остальными? Вот ей. Она, как все безжалостные убийцы, достаточно сентиментальна, потому охотно выслушает твои откровения. А во мне сочувствия не ищи.

– Зачем ты так?

– Потому что мы только что потеряли несколько верных людей, которые в наши лихие времена ценятся на вес золота, – повысил голос я. – На ровном месте потеряли. Заметь, мы никого не трогали, эти уроды сами встали на нашем пути. И тут уже все, тут либо мы их, либо они нас. Без вариантов. Не вырежи мы тут всех, не убей я долбаного Циркона, и это моментально стало бы причиной разговоров. Не только тут, в диких местах Юга, а везде. Ты в курсе о том, что все тайное раньше или позже становится очевидным? И тогда многие подумали бы о том, что мы – ты, я, наши люди – слишком мягкотелы и слабы. Что мы сладкие, что любой может снять с нас штаны, а после прислонить к стенке в позицию «упор руками». Тебе это нужно? Нет? И мне тоже нет. Потому я убью любого, кто встанет на нашем с тобой пути. Понадобится, поставлю сто человек в ряд на колени и каждому голову отрублю. Собственноручно.

– Иногда я тобой восхищаюсь, иногда – боюсь, – признался принц.

– Не ты один такой, – отозвалась Милли Ре, подошедшая к нам. – И куда делся тот добрый и наивный мальчик-нуб, которого я водила к Свиссу?

– Не знаю, давно его не встречал, – в тон ей произнес я. – Все, уходим.

– Похоронить бы, – сказал Гордон, показав на трупы наших спутников.

– Нет времени, – вздохнул я. – Но, полагаю, те, кто придет за нашими головами, не бросят тела просто так. А за то, что они над ними не надругаются, поручусь. Они сволочи, конечно, но кодекс воинской чести соблюдают.

Но вообще-то я, если честно, начал сомневаться в том, что прямо сейчас сюда, на эту поляну, кто-то нагрянет. Слишком уж много времени прошло с того момента, как первые погибшие оказались на точках сохранения. За этот период можно было армию собрать, не говоря уж о хорошей и мощной группе возмездия. Получается, по какой-то причине лидер «Меча и посоха» решил этого не делать, и мне очень хотелось бы знать, по какой именно. Добро, если истина кроется, например, в неотработанной процедуре всеобщего сбора. А если нет? Если все получилось как раз так, как он и хотел, и ловушка была двойной?

Или это просто у меня уже мозги клинит?

Последнее, что я увидел на поляне, где остались только трупы НПС и, потрескивая, горели шалаши, в которых раньше обитали повстанцы, был Расмин, лежавший ничком и вцепившийся рукой в широколезвийный кинжал, которым, похоже, он сам себе вспорол живот.

Воистину, сегодня день открытий. Чего только не видел в Файролле, но НПС, покончившего с собой от стыда, не доводилось. Но вот, оказывается, и такое случается.

Крепкую, кстати, зону накрыло заклинание Лилит, аж до реки, где нам снова пришлось браться за оружие. Тамошние стражники подумали было, что из зарослей на них вышли недобитки из нашего отряда, и хотели исправить ошибку собратьев-повстанцев, упустивших несколько классовых врагов. Само собой, все получилось строго наоборот, это мы быстро и ловко перебили их.

– Ну наконец-то, – выдохнула Милли Ре, когда на берегу появился синий зев портала. – Хейген, пошли. И ты, ваше высочество, тоже давай за ним ступай. Мало ли кто еще по этим джунглям таскается?

Как было сказано, я, конечно, крайне благодарен Седой Ведьме, которая нас сегодня спасла, но в цитадель «Гончих» мне отправляться как-то не с руки.

Дзинь! Письмо пришло. И я догадываюсь от кого.

– Хейген, не тяни, – глянула на обманчиво красивые и безопасные зеленые заросли девушка. – Надо уходить.

– Надо – значит надо, – вздохнул я. – Давай, Вал, не тяни.

Я толкнул принца в спину, тот скрылся в синем портальном пятне, дождался, пока туда один за другим проследуют наши охранники, а после и сам отправился за ними. Независимость – это прекрасно, но не стоит путать ее с пофигизмом или неблагодарностью. Седая Ведьма сегодня на самом деле вытащила нас из очень большой беды. Более того, она, скорее всего сама того не осознавая до конца, сберегла в лице принца будущее моего клана, а то и всего альянса, потому хочешь не хочешь, а поблагодарить ее за это нужно.

Глава «Гончих Смерти» на этот раз даже спустилась на широкий двор своей цитадели и встречала нас около портала.

– Ну что, успели мои ребятки вовремя? – весело осведомилась она у меня.

– Не то слово, – признал я очевидное. – Хотя чуть бы раньше им появиться. Таких воинов из родственного мне клана я там потерял – душа плачет.

– Понимаю, – женщина глянула на гэльтов, которые с любопытством таращились на все, что их окружало. Они Пограничья никогда не покидали и искренне считали, что выше и краше королевского замка строений на белом свете нет, а тот на фоне цитадели «Гончих», скажем прямо, смотрелся как щитовой домик, каким-то образом притулившийся рядом с роскошным четырехэтажным коттеджем. – Но уж как смогли, извини.

– Ну да, занесло меня что-то. Спасибо тебе, – я приложил руку к груди и обозначил поклон. – И твоим ребятам тоже. Если бы не вы, то сейчас сидеть мне в подштанниках на точке возвращения и волосы на себе рвать.

– Примите и мою благодарность, добросердечная леди, – Вайлериус поклонился куда ниже меня. – Насколько я понял, ведь именно вам мы обязаны тем, что живы?

– Ничем вы мне не обязаны, ваше высочество, – протянула ему руку Седая Ведьма. – Я просто выполнила свой союзнический долг. Даже не так, правильнее – свой дружеский долг. Мы с Хейгеном давние приятели, не раз выручали друг друга в разных лихих переделках, так что ничего такого особенного не произошло. Ну а поскольку его друзья – мои друзья, вы и в будущем можете рассчитывать на мою помощь. Любую, какую бы то ни было. В этом скромном жилище вас всегда будут ожидать кров, стол и, если понадобится, защита от любых бед, на которые так богато то время, в которое нам пришлось жить. Не усомнюсь, что такой отважный и разумный юноша, как вы, и сам сможет побороть любую напасть, но иногда и сильнейшим мира сего требуется подмога.

На ходу подметки режет, наверняка сейчас у нее репутация с претендентом на корону Запада растет словно на дрожжах. Вон какое лицо довольное!

– В свою очередь заверяю вас, что я, принц Вайлериус, не забуду того, что вы и ваши соратники сделали для меня. И если мне доведется забрать то, что по праву мое, то и вы, и ваши люди всегда будут желанными гостями в королевском дворце Западной Марки. И во всей Марке, само собой, тоже.

Несколько офицеров «Гончих» тут же переглянулись друг с другом и довольно перемигнулись. Ясно, еще плюшек им привалило. А то и квесты какие тайные открылись, такое тоже вполне возможно.

– А сейчас я предлагаю вам всем отдых и застолье, – изобразила гостеприимный жест Седая Ведьма. – Простая, но сытная еда, пенное пиво, огонь в камине, славная беседа – все, что нужно воинам после битвы!

– А чего, можно! – оживились гэльты. – Пиво да еда – это мы завсегда.

– Ну, не знаю, – потер лоб Вайлериус. – Беседа – это прекрасно, но от пива все же воздержусь. Мне вчерашнего хватило.

Что до меня – я вообще ничего не сказал, вместо этого подошел к почтовому ящику. Надо было прочесть пришедшее письмо. Ничего оригинального в нем, уверен, не содержалось, но все же…

«Мое почтение, Хейген!

Увы, произошла трагическая ошибка. Циркон, которому была дана команда лишь поговорить с тобой и попытаться склонить на нашу сторону, превысил свои полномочия и, по сути, поставил твой и мой кланы на грань войны.

Да, я помню, что я сказал тебе тогда на Арене. Но это тоже была ошибка, я хоть и искренне, но заблуждался. Нынешняя ситуация более располагает к тому, чтобы мы стали союзниками. А если нет, то хотя бы держали нейтралитет по отношению друг к другу. Блок Витар – Месмерта становится крепче с каждым днем, несмотря на то что эти боги до сих пор ходят по Земле, не имея личных чертогов в небесах. И их совместное войско, безусловно, превышает численностью что поклонников Лилит, что сторонников Тиамат.

Убедительно прошу тебя не воспринимать случившееся как casus belli, принять мои глубочайшие извинения и подумать о встрече на нейтральной территории для обсуждения сложившейся обстановки.

Сайрус.

P. S. Понимаю, что данная просьба звучит как минимум нескромно, но не мог бы ты вернуть мне доспехи моего соклана Игрэйна Лютого? Дело в том, что у тебя в руках оказалась уникальная броня, сделанная именно для него кузнецом Онгуном, проживающим в джунглях Юга, в скрытой от всего мира деревне. Даже путь к ней можно найти, выполнив две длиннющих цепочки квестов, про остальное я вовсе умолчу. Вот только проку кому-то, кроме непосредственно владельца, от данных доспехов не будет, поскольку это именной предмет, пригодный к использованию исключительно тем игроком, для кого они создавались. Понимаю, что подобная просьба в свете случившегося звучит как минимум нескромно, но таковы сложившиеся реалии. Игрэйн сейчас вне себя и близок к тому, чтобы покинуть игру навсегда. Разумеется, за столь благородный поступок ты получишь очень и очень достойную компенсацию, игровым золотом или же игровыми предметами, на твой выбор. Надеюсь, что мы сможем найти достойный выход из этой ситуации

P. P. S. На все остальные предметы, доставшиеся тебе и твоим соратникам, я, разумеется, не претендую. Что с бою взято, то свято».

Я тут же открыл инвентарь и глянул характеристики первого попавшегося предмета, относящегося к броне убитого гэльтами верзилы. На поляне-то я только на статы глянул, дополнительную информацию не изучал.

Да, на самом деле все так, как написал Сайрус. Шлем, который я держал в руках, мог надеть исключительно Игрэйн Лютый, рыцарь, и больше никто. Все, что я мог с ним сделать, так это расплавить и с определенной долей вероятности, причем довольно небольшой, получить в результате какой-то бонусный ингредиент для металлургических манипуляций.

Экая досада! Не судьба его подарить кому-то из моих головорезов!

По-хорошему, мне бы следовало послать Сайруса с его просьбами куда подальше. Но это на первый взгляд. А если вдуматься – почему бы не подоить буренку, которая ничего не имеет против? Ясно, что фиг бы он мне такое трогательное письмо написал, если бы не потенциальная потеря одного из ведущих игроков клана. Как лидер я его даже понять могу. Если, например, Кролина надумает от нас свинтить, то я, считай, как без одной руки останусь. Или тот же Снуфф.

Так что можно обменяться. Вот только не факт, что Сайрус в итоге на это согласится, потому что переговорщиком от нас я Амадзе сделаю, а он не угомонится, пока из «Меча и посоха» все до последнего гвоздика не вытащит. Будет там весь клан голый и босый ходить, кроме Игрэйна Лютого. А если мой казначей к процессу торга еще и Ромула привлечет, то Лилит придется небесный чертог в каком-нибудь гномьем банке закладывать, чтобы нужную сумму наскрести.

А в остальном ему веры, понятно, нет. Заключать с этим поганцем какие-то союзнические договоры, даже в первом приближении, – верх идиотизма. Обязательно предаст, не сейчас, так после. Как по мне, я бы вообще открыл сезон охоты на тех, кто состоит в «Мече и посохе», и давил бы их, где только возможно, в политически-пропагандистских целях. Ну и немного развлекательных. Жалко, нельзя пока.

– Хейген, ты меня слышишь? – подергала меня за руку Милли Ре.

– Нет, – признался я честно. – Извини.

– Говорю, сегодня за нас болеть придешь? – переспросила девушка.

– Куда?

– Не тупи, – топнула ножкой по брусчатке площади она. – На Арену, куда еще? Первый поединок у нас сегодня. Противник ничего так себе, «Небесные скакуны». Не топы, клан приличный, из начала второй рейтинговой сотни. Есть у них неплохие бойцы, я это точно знаю. С полгода назад ходила с ними в один инстанс, так что представление имею.

– А они какому из божеств присягнули? – поинтересовался я.

– Вроде Витару, – неуверенно произнесла Милли Ре. – У них основа воины, так что кому еще?

– Тогда раскатаете их, как блин.

– А если бы кому-то другому? – раздался у меня за спиной голос Седой Ведьмы. – Например, Месмерте?

– Тогда не факт, – спокойно ответил я. – Да ты же и сама про это знаешь. Или догадываешься.

– Скорее первое. И это тема, которую нам неплохо бы обсудить. Но уже келейно, не на бегу и не во дворе.

– Согласен, – я повернулся к лидеру «Гончих». – Неплохо бы. Но не сейчас. У вас схватка когда?

– Через три часа. Очень надеюсь на союзников. Все же веселее сражаться, когда на трибунах тебя поддерживают свои.

– Будем, – заверил я ее. – Придем, поорем.

Это да. А вот рвануть сегодня на плато Грускат мне, похоже, не судьба. Туда-сюда, потом Арена, вот и вечер на дворе наступит. Ну а в тех глухих местах бродить в темноте не стоит, даже с учетом того, что я с троллями в дружбе.

Ладно, не страшно. Мне есть чем заняться и без того. Вот только принца надо в замок моего венценосного родича забросить. Тут я его точно не оставлю.

– Рассчитываю на это, – стукнула меня кулаком в плечо Милли Ре.

– Вайлериус, отдых отменяется, нам пора, – окликнул я своего приятеля, а следом за тем осек недовольно заворчавших гэльтов. – Да не ругайтесь вы! Будет вам сегодня пиво, да не какое-то, а из королевских подвалов. Слово даю.

– Да пусть бы они у меня отдохнули, – предложила Седая Ведьма. – А ты ступай, куда тебе надо. Потом вернешься, заберешь свою компанию. Ничего с ней тут не сделается.

– Спасибо, но нет, – вежливо, но твердо заявил я. – Нам пора. И удачи в бою!

В замке я почти сразу поручил так и не вышедшего из задумчивости принца и желавших выпить гэльтов заботам подвернувшейся мне под руку Фрейи, чем ту немало удивил, велел привычно хмурой Кролине не то что никуда не уходить, а, напротив, собрать всех сокланов и объявить им, чтобы на сегодняшний вечер они ничего не планировали, так как на носу мероприятие на Арене. Ну а сам я направился прямиком к Амадзе.

– Красиво может выйти, – протянул наш клановый казначей, выслушав мою идею. – И да, это лучше, чем, к примеру, нарядить в эти доспехи чучело, выставить его на крепостной стене, а после переслать скриншот дураку-рыцарю, мол, вот и все, на что они годны. Не скажу, что мы опустошим их сокровищницу до дна, тем более что я не очень представляю ее объемы, но что десяток наших ребят мы как следует приоденем – поручусь. Пиши письмо!

– Давай ты сам? – предложил ему я, вываливая на стол доспехи Игрэйна, барахло Циркона и еще какой-то хлам, валяющийся там с давних времен. – Мол, я казначей, имею все права и так далее. Да, а где Ромул?

– В камере-одиночке, – пояснил полурослик, потирая руки. – Кайфует там. Ну, оно понятно, после общения с нашей звездой и каземат санаторием покажется.

– Не поспоришь. Ладно, давай действуй. И не затягивай особо, сдается мне, времени у нас почти не осталось. Да, ты на Арену можешь не ходить. Доход клана важнее, чем ор на трибунах.

Впрочем, от нас и так, как оказалось, отправится смотреть на поединок «Гончих» довольно приличная орава, никак не меньше четырех десятков человек. Причем среди них я снова приметил незнакомые мне лица. Как видно, набор в клан продолжается, Кролина и офицеры время зря не теряют.

– Плакаты есть, гуделки есть, кричалки старые можем переделать, – загибала пальцы Мысь, которая по умолчанию, похоже, взяла на себя обязанности руководителя культмассового сектора. – Что еще?

– Я могу спеть, – предложила Сайрин. – Правда, Гедрону в прошлый раз это не помогло, но не думаю, что в том есть моя вина.

– Надо бы эту вашу малахольную из реала как-то вызвать, – вдруг предложил Амидсан. – Ну, фею, у которой в голове вместо мозгов солома.

– Ты серьезно? – изумилась стоявшая рядом с ним Ран, похоже прижившаяся в нашем клане. Выходит, хоть что-то путное Ромул все же для нас сделал. – Ты хочешь поиграть с атомной бомбой? Доброй волей?

– А он прав, – неожиданно поддержала инициативу гнома Мысь. – В плане шума и гама ей равных нет. Кролина, у тебя же есть ее контакты? Может, выйдешь в реал, наберешь?

– Хорошо, – покладисто согласилась моя заместительница. – Сейчас сделаю.

– Хейген, у тебя есть какие-то идеи? – обратилась ко мне Мысь. – Или пожелания?

– Думаю, ты лучше моего знаешь, что да как, – сделал пару шагов назад я. – И увидимся на Арене. Назир, оставь гуделку. Пошли уже!

Глава одиннадцатая,

в которой герой мечется, что белка в колесе

– Вай дод, кто пришел! – Селибоба, только завидев нас с Назиром, радостно зашмыгал своим огромным носом и даже полез обниматься. – Сердце мое поет от радости!

– Чего это? – осторожно осведомился я, похлопав его по влажной от пота спине.

– Видимся теперь часто! – пояснил привратник Бахрамиуса. – Встреч с друзьями много не бывает, понимаешь, да? Особенно когда они такие, как ты.

– Это какие же?

– Которые все время по лезвию бритвы ходят и Смерти в глаза заглядывают. Потому каждая наша встреча для меня праздник. Следующей-то может не быть!

С одной стороны, подобные признания были мне приятны, поскольку друзей на самом деле много не бывает что в игре, что в жизни, с другой – как-то не понравилось, что он меня заочно отпевает.

– И хозяин тебя ждет, – добавил привратник. – Три раза уже спрашивал – пришел ты, нет?

А вот это хороший признак. Значит, договорился чародей с молодыми и жадными до золота и славы магами.

– Пойду к нему, – я хлопнул Селибобу по спине, да так, что он аж икнул. – И прошу тебя, брат, позаботься о моем спутнике. Он голоден и устал.

– Ты обижаешь меня, – заявил верзила. – Как я могу не приветить славного Назира, с которым подружился уже давно? Так что ничего даже не говори! Молчи!

И он полез обниматься к ассасину.

– Молчу, молчу, – не без удовольствия глядя на слегка ошарашенное лицо Назира, не привыкшего к подобному обращению, произнес я. – Как скажешь.

Бахрамиус, против своего обыкновения, на этот раз не предавался томной лени или созерцанию небес. Он сидел за искусно сработанным столом на гнутых ножках и что-то писал. Роскошное павлинье перо шустро двигалось по желтому пергаменту, лицо мага было сосредоточенно, отчего старческие морщины на нем стали более заметными.

– А, Хейген? – произнес он, заметив меня. – Хорошо, что ты пришел. Я уж думал, не успею, не дождусь.

– Чего это? – повторил я тот же вопрос, который задавал минуту назад его привратнику. – Если не секрет?

– Конечно нет. – Маг снова склонился над пергаментом. – Я, друг мой, в опалу попал. Завтра, крайний срок – послезавтра, сюда пожалуют гвардейцы нашего солнцеликого султана Али-Буруха Второго, дабы арестовать меня по его указу, а после препроводить в Башню Честности для пыток и истязаний. Причем даже признание вины здесь и сейчас меня от рук палача не спасет, так как мучения есть часть процедуры, назначенной для любого преступника, обвиненного в государственной измене. Такого, как я, например.

– Фига себе! – без всякого притворства изумился я. – Неожиданно. Это кто же вас так подставил?

– Кто меня что? – уточнил маг, снова глянув на меня. – Мне не очень понятно последнее слово.

– Скомпрометировал, – поправился я. – Опорочил.

– Пока не знаю точно, – продолжил скрипеть пером по пергаменту Бахрамиус. – Но выведаю непременно. А потом я эту обезьяну, сына шакала, в один прекрасный день поймаю, и тогда ему придется пожалеть, что он попал именно в мои руки, а не в лапы заплечных мастеров из Башни Честности. Ох, тяжело он будет умирать! И очень, очень долго.

– Не думал, что такое вообще возможно.

– Отчего же? – снова остановил свою работу маг. – Да, я человек добрый. Но при этом беспощадный.

– Не в том смысле, – поправился я. – Не думал, что ваше положение при дворе может ухудшиться настолько сильно и настолько быстро.

– А, ты об этом. Ну да, тут, конечно, вопросов больше, чем ответов. И первый из них – кто доложил султану о том, что я присягнул на верность Властелину Мрака.

– Не я! Слово чести! Ну или, если есть малейшие сомнения в моей искренности, проверьте с помощью магии. Порошком Истины там или как-то еще. Мне бояться нечего.

– На тебя я и не думал, – успокоил меня маг, сворачивая свиток, который, похоже, был дописан. – Ты бы непременно указал в доносе о моей приверженности к великой Тиамат. Али-Бурух Второй на днях заявил о том, что более всего из вернувшихся в Файролл богов его сердце тешит прекрасная Лилит, и именно ее он, скорее всего, пожелает видеть в роли покровительницы земель, ему подвластных. Так что имя нашей с тобой небесной госпожи на Востоке отныне не слишком приветствуется.

Ай да Сайрус, ай да молодец! Уверен, что без него тут не обошлось. И кстати, не исключено, что на мага именно его люди донос организовали. А почему нет? Бахрамиус в этих краях весомая фигура, его протекция обеспечивает мне проход во дворец и некоторую лояльность султана. Ну а то, что мы с магом приятели, выяснить проще простого.

Одно непонятно – откуда они пронюхали о связи мага и Странника? Хотя… Может, и не пронюхали. Так, бухнули наугад и сами не догадываются о том, насколько оказались правы. Просто знай они, что все на самом деле так, то не стали бы Бахрамиуса сливать настолько бездарно. Наоборот, берегли бы его и легонечко, на одних касаниях, пробовали навести с ним мосты, чтобы попытаться через этот канал хоть как-то дотянуться до Темного Властелина. Это же такой шанс подняться для игроков как с той, так и с другой стороны. В смысле, и для тех, кто играет за белых, и для тех, кто выступает на стороне темных.

Впрочем, какая разница – так это или нет? Главное – другое. У меня есть шанс поставить под свои знамена одного из лучших магов Раттермарка. Ну или как минимум серьезно укрепить оборону королевского замка и прилегающего к нему храма Тиамат.

– Приди ты на пару часов позже, меня бы уже не застал. – Вокруг свитка сама собой обмоталась сиреневая ленточка, а секундой позже он исчез в яркой желтой вспышке. Следом за тем Бахрамиус испепелил павлинье перо вместе с изящным письменным столом. – Жалко покидать свой дом, но жизнь терять еще жальче. Али-Бурух Второй всего лишь человек, и когда он умрет, то, возможно, его преемнику пригодится такой знающий маг, как я. Но это случится лишь в том случае, если моя голова останется на плечах.

– И куда ты теперь направишься? – уточнил я. – Если не секрет.

– Для начала в один из оазисов Великой Пустыни. Он расположен в самом гиблом ее месте, в Песках Тысячи Черепов, куда не то что люди, но и нелюди не суются. Поживу там месяц-другой, а после видно будет. Может, вернусь на Восток, может, отправлюсь на Юг. Или таки проложу дорогу на Серые Пустоши, к нашему Повелителю.

– Зачем такие сложности? – я изобразил на лице недоумение. – Зачем тебе отправляться в неустроенную глушь, где нет излюбленного тобой комфорта? Нет, у нас в Пограничье тоже, конечно, все не так благоустроено, как на Востоке, но дома там весьма уютны, а повара достаточно искусны. Да, там пьют не шербет, а вина, а баранине предпочитают кабанятину, но так ли это принципиально?

– Верно ли я тебя понял, мой друг? – уточнил маг. – Ты предлагаешь мне свой дом в качестве убежища?

– Дворец, – поправил его я. – Королевский дворец. Дело в том, что я…

– Мне известно, кто ты, – Бахрамиус отчего-то выглядел удивленным. – Но я не думал, что ты рискнешь предложить защиту опальному старику. Особенно если учесть, что твои соплеменники не жалуют магов.

– Король Лоссорнах человек широких взглядов, – заверил его я. – К тому же он плевать хотел на предрассудки, если речь идет об укреплении мощи вверенного ему государства, а ты, друг мой, запросто можешь заменить сотню лютых боевых гномов, случись военный конфликт. Что же до меня… Дружба – это не только когда у тебя все хорошо. Это когда у тебя все плохо, но есть тот, кто готов в лепешку расшибиться, чтобы все снова стало хорошо.

– Неожиданно, – Бахрамиус огладил бороду. – Ну что же, я принимаю твое предложение, Хейген. Только вот мне надо тогда с собой шубу взять. У вас же, в Пограничье, холода всегда стоят и медведи по улицам ходят.

– Играя на балалайках, – хмыкнул я. – Что за стереотипы? Тем более что холода и медведи – это про Север, а не про нас. А Пограничье вполне цивилизованная держава с континентальным климатом, кто бы что ни говорил.

«Предупреждение!

Игрок Хейген, вы проявили благородство, предоставив кров и стол своему другу, попавшему в немилость у сильных мира сего. Это достойно уважения! Но не стоит забывать и о том, что иногда доброта обходится очень, очень дорого. Если султан Востока Али-Бурух Второй узнает о том, кто именно оказал помощь его бывшему придворному чародею, то кто знает, чем это закончится для вас…»

Да елки-палки. Не понос, так золотуха. Хотя… Все равно скоро весь мир заполыхает огнем войны, и первыми в нем схватятся за голову как раз монархи. Их дворы хороши для мирного времени, когда первыми скрипками выступают льстецы и развлекатели. Но в военное время все обстоит совсем по-другому, эти самые говоруны мигом растворяются в тумане, только почуяв гарь костров. Так что не до меня станет Али-Буруху Второму. Мало того, он еще к Бахрамиусу станет послов отправлять, причитающих: «Вернись домой, дорогой, мы не поняли друг друга», вот только фиг его кто из Пограничья отпустит. Да он и сам его не покинет, видно же, что рассерчал старичок не на шутку.

А мне вообще надо орден давать за то, что я такого спеца Лоссорнаху раздобыл!

Тем временем Бахрамиус собирал вещи в дорогу, причем делал этот невероятно забавно. Он стоял посреди комнаты и раз за разом взмахивал рукой, в которой был зажат небольшой жезл, а вокруг него кружились халаты, шальвары, книги, кувшины для вина и прочий хлам. То и дело какая-то из вещей вырывалась из хоровода и паковалась в один из трех ящиков, стоявших неподалеку от мага.

– Скажи, мудрейший, а что с моей просьбой? – уточнил я у него. – Насчет молодых да ранних магов, готовых воевать за наличный расчет, еду и перспективу личностного роста?

– Они ждут тебя в оазисе Рагтук, – ответил мне Бахрамиус. – Славные мальчуганы, немного тщеславные, но кое-что умеют. И самое главное, они не боятся смерти – ни своей, ни тем более чужой. Что до денег – они просили пятьсот золотых за месяц службы, но я сбил цену до трехсот монет. Вернее, трехсот тридцати. Разумеется, каждому. Плюс премиальные по итогам работы.

– Законно, – кивнул я. – Скажи, а далеко от Селгара этот оазис?

– Не очень. Не переживай, я уже зачаровал свиток, который тебя туда перенесет. И прошу, не отвлекай меня от сборов, я боюсь что-нибудь забыть. Сюда уже не вернешься, уверен, что личная стража султана устроит тут ловушку. Не скажу, что я сильно боюсь этих головорезов, но мне хорошо известно содержимое дворцовой сокровищницы, там есть такие артефакты, которые могут лишить любого чародея его магической силы. Или вообще какой-либо силы, сделав не опаснее новорожденного карапуза. Так что лучше подожди меня внизу. И скажи Селибобе, чтобы он свои пожитки собирал. Я его тут не оставлю. И потом, должен ведь мне кто-то там, в далеком краю, прислуживать? Все же годы у меня немалые, самому за собой ухаживать сложно. Да и отвык я от этого

– Поговорю с королем, он приставит к тебе пару пареньков посмышленее, – пообещал магу я, убирая свиток в сумку. – Не переживай на этот счет. А Селибобу сейчас предупрежу.

Но вниз мне спускаться не понадобилось, носатый привратник сам заявился наверх, а за его спиной маячил Назир.

– Хозяин, там это… Пришли, короче. У них бумага есть, что ты, значит, это… Я дверь хотел открыть, а Назир мне… Вот!

– Назир, будь любезен, обрисуй ситуацию коротко и ясно, – попросил я ассасина.

– По душу почтенного Бахрамиуса пожаловала дворцовая стража с бумагой, подписанной султаном, – бесстрастно произнес он. – Судя по тому, что башня полностью окружена и стражники прихватили с собой орудия для ее штурма, местный властелин не на обед вас, уважаемый, желает пригласить, а с другими, не очень хорошими целями. Ну а нас троих, скорее всего, просто убьют. Мы им не нужны. Дверь я Селибобе открывать запретил, на все засовы ее закрыл и шкафом подпер. Надолго это стражников не остановит.

– Старею, старею, – вздохнул чародей. – Ошибочка вышла, думал, что еще пара дней у меня есть. Не оказалось их. Печально.

«Бум-м-м-м!» – донесся до нас удар в дверь, буквально сотрясший всю башню.

– Может, шайтан с ними, с вещами? – предложил я чародею. – Вон телескоп захватим, ящик, что уже собран, да и все. Остальное все в замке выдадут. Мыльно-рыльные там и так далее. В мехах будешь ходить, этого добра в Пограничье хватает. Если чего еще нужно, я своих ребят попрошу, они тебе все доставят.

И я не врал. Если этот славный старикан согласится Фрейю, Сайрин и прочих моих девочек-магичек чутка подтянуть в мастерстве, те ему что угодно приволокут из любой части Раттермарка. Хоть подкованную вошь!

– Отворяй, собака! – донесся до нас крик снизу, а после снова что-то массивное и тяжелое ударило в дверь.

– Пусть стучат, сколько пожелают, – равнодушно заметил маг. – Эту дверь можно вышибить только со стеной, она защищена заклинаниями.

В тот же самый миг башня словно вздрогнула, кирпичи, из которой она была сложена, скрежетнули, а нас осыпало каменной крошкой.

– Сдается мне, в дело вступила магия, – резонно предположил Назир.

Он пулей метнулся на небольшой балкончик, глянул вниз и вернулся обратно еще до того, как несколько стрел, звякнув наконечниками, стукнули о стену.

– Там внизу волшебник стоит, – сообщил он нам. – Высокий, с рыжей бородой. Его рук дело.

– Сафар ибн Ахуд – сморщился Бахрамиус так, будто гнилой орех раскусил. – Поганая собака! А ведь это он, порождение гиены, сплел эту паутину лжи. Не один, ему помогли, но в уши султана черные слова точно он вложил. Ох, я его!

– Мы, – поправил я Бахрамиуса. – Мы его. Но потом. Сейчас нам лучше…

Бу-у-у-ум-м-м-м-м! Башня качнулась так, будто ее какой-то великан со всего маха ногой пнул. Мало того, секундой позже стало ясно, что дверь внизу все же не выдержала напора и пала. Просто до нас донеслись радостные голоса стражников и топот ног. Ну да, лестницы тут нет, здесь имеется некий гибрид ковра-самолета и лифта, только вряд ли это сильно задержит тех, кто жаждет заполучить похвалу султана, а то и награду от него.

– Уходим? – спросил я у мага, доставая свиток. – Еще пара-тройка минут – и будет поздно. Придется драться.

– Селибоба, бери вот этот сундук, – распорядился Бахрамиус. – Досточтимый Хейген, я принимаю твое предложение.

– Тогда на балкон, – сказал я. – Из дома мы улизнуть не сможем, а с него – запросто.

Первым в портал прыгнул привратник со своей ношей, за ним последовал недовольный таким решением Назир, я хотел уйти последним, но Бахрамиус жестом дал мне понять, что это его дом и он хочет кинуть прощальный взгляд на то место, где были проведены его лучшие годы.

К взгляду, как оказалось, прилагалось некое заклинание, от которого башня буквально разлетелась на части, погребая под собой всех, кто стоял рядом с ней, – и слуг султана, и коварного рыжебородого Сафара ибн Ахуда, и еще кучу зевак-игроков. Меня и то один из кирпичей, залетевших в портал, по затылку брякнул!

– Так правильней, – сообщил мне Бахрамиус сразу после того, как мы оказались на лестничных ступенях, ведущих в королевский дворец. – Если я вернусь когда-нибудь под небо Востока, то построю себе новый дом. А если нет – не хочу, чтобы там обитал кто-либо, кроме меня. А что делают эти люди? Почему они так странно одеты? И зачем кричат? Здесь, в Пограничье, так принято? Мне тоже надо будет кричать, да?

Речь шла о моих сокланах, которые вырядились в сине-белые клановые цвета «Гончих Смерти», и теперь под руководством Мыси скандировали:

Поднимем мы руки

И крикнем «Ура»!

«Гончие» – сила!

«Гончие» – звезда!

– Репетируют они, – вздохнув, пояснил я. – Сегодня наши друзья проводят поединок за право быть первыми среди равных, надо их поддержать.

– Достойно уважения. – Маг задрал голову вверх. – А это что такое? Вон там? Маленькое и визжащее?

– Надо бы достойного Бахрамиуса-агу представить королю, – поспешно произнес Назир. – Срочно!

– Истинно так, – согласился с ним я, смекнув, кого именно в синем небе заприметил чародей, и прихватывая его под локоток. – Нам пора в замок.

– Хейген, мы скоро отбываем! – крикнула мне в спину Мысь. – Ведьма написала Кролине, что она рассчитывает на нашу поддержку.

– Услышал тебя, – отозвался я, не оборачиваясь.

Мы почти успели. Почти. Чуть-чуть не хватило!

– Какой забавный старичок! – прозвенел сверху хрустальный голос феи. – И шлепанцы у него какие смешные, у них носки загнуты! А как его зовут?

– Мое имя Бахрамиус, дитя, – благосклонно глянул чародей на Трень-Брень, которая приземлилась прямо напротив него. – А ты кто?

– Его дочь, – палец с обгрызенным ногтем показал на меня. – Любимая и единственная.

– В самом деле? – маг обошел фею по кругу, потрогал ее крылья и с интересом глянул на меня. – Но как? И почему?

– Это очень длинная история, – поморщился я. – Грехи молодости, время страстей, причуды генетики… Как-нибудь в другой раз, ладно?

– Бахрамиус, Бахрамиус… – фея призадумалась. – А я знаю это имя. Ты маг, причем очень сильный. И мудрый. Верно же?

– Верно. – В руке чародея появился леденец на палочке весом, наверное, в полкило. – Кушай, моя хорошая. Вкусно!

Трень-Брень радостно ахнула и на время ослабила свое внимание, тут-то мы и проскользнули в замок.

Лоссорнах, как я и ожидал, при знакомстве с чародеем занял максимально верную позицию, направленную на то, чтобы этот старичок ощутил – ему тут не просто рады. Нет, даже не так – он здесь дома. Следом за тем король сообщил, что рад предложить высокочтимому Бахрамиусу пост придворного мага, но это так, для простоты звучания. На самом деле он, король, видит в своем госте того, к кому он, нестарый еще совсем человек, может прийти за пониманием и помощью. Отца у него нет, деда тоже, и посоветоваться, выходит, не с кем. Нет того, кто сможет дать мудрый совет. Вернее, было не с кем. Теперь – есть.

Мало того, дорогая сестрица Эбигайл тоже приняла участие в сем действе, чем немало меня удивила. Она моментально окружила Бахрамиуса нежной заботой, выяснила его желания насчет вида из окна и пристрастий в еде, пообещала выделить двух молодых горцев, чтобы дорогой гость себя лишний раз не утруждал, короче, изображала из себя образцово-показательную хозяюшку.

Старичок разомлел, а после того как в зал заявилась Трень-Брень и залезла к нему на колени, и вовсе начал растроганно тереть уголки хитро поблескивающих глаз. Само собой, это все только игра, этот мудрый восточный лис если и плакал когда, так только глядя на то, как враги корчатся от боли, валяясь у его ног. И то, небось, от сожаления, что их можно убить всего лишь один раз.

Но ему тут нравится, это заметно, и, значит, я сегодняшний день потратил не зря. Теперь главное – не упустить тот момент, когда Бахрамиус начнет задумываться о том, с кем выгоднее дружить – с нами или кем-то другим, а такой момент в перспективе настать может. Новый придворный маг Пограничья – человек Востока, там на подобных вещах вся жизнь строится и никто подобный подход за что-то порочное не держит. Просто у нас с ними мораль разная. И взгляды на жизнь тоже.

Но, надеюсь, до такого не дойдет.

Засиживаться за столом я не стал и вскоре покинул тронную залу. Время не ждет, до поединка на Арене осталось времени всего ничего, а мне еще одно важное дело надо закончить. Просто если все мелочи в дальний ящик раз за разом задвигать, то я до Великой Степи вообще никогда не доберусь. А мне туда надо.

Вайлериус обнаружился в своей комнате, он был задумчив и меланхолично водил точильным камнем по клинку меча.

– А, Хейген, привет. Мне король вот чего подарил. Говорит, раньше этот меч одному из его предков принадлежал, а тот чем-то на меня был похож, больше мечтал, чем убивал. Теперь сижу вот, думаю – это он меня похвалил или пожурил?

– Думаю, первое. Давай собирайся, пошли магов по описи принимать. Без них тебя на Запад отпускать никак нельзя, больно много недоброжелателей развелось.

– Меня сегодня нашел гонец, посланный баронами. – Принц встал со стула. – Уж не знаю, откуда они проведали, что я обитаю в Пограничье, но факт есть факт. Бароны уведомляют, что готовы поднять знамя мятежа и видеть меня своим предводителем. Ну, конечно, на их условиях, которые расписаны на двух страницах убористым почерком, но тем не менее.

– Точно от баронов письмо? – уточнил я. – Мало ли кто что напишет? Грамотных много развелось, убивать не успеваем.

– Точно, – заверил меня Вайлериус. – Можешь не сомневаться. Так что надо Морских Королей отправлять в Восточный удел, именно там барон Марк Кройзен собирает всех, кто готов пойти убивать мою мать и ее сторонников. Думаю, драккары северян не застрянут на мелях, реки там полноводные.

Вот как тут повсюду успеть?

Хотя…

– Их поведешь ты. Лично. Сам, – заявил я принцу. – Сейчас магов заберем и отправимся на Север.

– Да?

– Да. Только представь, как твой авторитет поднимется в глазах баронов, когда ты притащишь с собой на Запад ораву северных головорезов, да еще подкрепленную магами Востока, а? Плюс потом к тебе еще кое-кто из моих приятелей присоединится. Ну а как дело дойдет до генерального сражения, я еще вашу рать усилю. Ну и сам в драке поучаствую, как без этого. Кое-кто из окружения твоей мамочки мне много чего задолжал, понимаешь ли.

– Знаешь, я так устал, – криво улыбнулся мой приятель. – Нет, правда. Особенно от того, что всегда все меня предают. Мать, советники, отцы-настоятели Ордена Мудрости, даже бывшие соратники, с которыми когда-то вместе смерти в глаза смотрел. В глаза смотрят, улыбаются – и врут. Иногда думаю, почему я тогда с ребятами при перевороте не погиб? Ведь так было бы лучше. Всем лучше. Особенно мне. И Ксантрия бы живой осталась.

– Я тебя не предавал. И те парни, что сегодня на поляне легли, тоже. И мой побратим Лоссорнах этого не делал и не сделает. Так что ты судьбу не гневи, не надо. И еще, если ты до сих пор жив, значит, это зачем-то да нужно, ничего в этом мире просто так не случается. Никогда и ничего. Уж поверь, я это наверняка знаю. Все, пошли, нам еще надо из кухни твоих бойцов вытаскивать. Надеюсь, они там вусмерть не нажрались на радостях оттого, что живы остались.

Мои опасения оказались беспочвенными. Более того, я с радостью заметил то, что отряд гэльтов, охранявший моего приятеля, потери, понесенные на Юге, полностью восполнил. На место выбывших бойцов заступили новые, похожие на прежних один в один, то есть веселые, шумные, полупьяные и готовые махать мечом от заката до рассвета. Да и ассасинов прибыло, как видно достигли наши с Назиром пожелания ушей Хассана ибн Кемаля.

В результате группа сопровождения Вайлериуса расширилась до трех десятков бойцов, причем отменных, готовых за него и в огонь, и в воду. Скажу так, теперь я за него был почти спокоен. А если еще и маги не подкачают, то можно будет с чистой душой выдохнуть, вытереть пот со лба и не вспоминать о Вайлериусе до той поры, пока сражения с его мамашей не начнутся.

И с магами удача мне улыбнулась, по уровню мастерства они оказались что надо. Подходящие маги. Нет, разумеется, бритоголовые и горбоносые чародеи были надменны, циничны и всех, кто не относится к их сословию, вообще за людей не считали, но это нормально. Такова уж суть магов-НПС, особенно молодых, амбициозных и чересчур уверенных в себе. Кто из этой пятерки дотянет до возраста Бахрамиуса, тот поймет, что не открытой резкостью и незамаскированным сарказмом достигается цель в переговорах любого типа, а мягкостью слов, за которые надежно спрятана сталь безукоризненного замысла.

– Мы готовы применить наши знания и умения для того, чтобы вы взошли на трон, – после демонстрации своих умений надменно сообщил нам один из магов, которого звали Аш-Хашрам. – Наши условия вас устраивают? Вам же их озвучил досточтимый Бахрамиус?

– Да, – ответил я, и принц кивком подтвердил мои слова. – Они приняты. Мы договорились.

«Вами выполнено задание “Магическая поддержка”.

Награды:

25 000 опыта;

один предмет из аметистовой шкатулки с украшениями, хранящейся в большом зале королевской сокровищницы (будет получен в случае успешного завершения всей цепочки заданий);

свиток с одноразовым заклинанием (рандомно)».

– Отлично. – Аш-Хашрам подал знак, и четверо его собратьев подошли к нам поближе. Были они похожи, как однояйцевые близнецы, скорее всего, из-за одинаковых черных балахонов, что были на них надеты.

«Вам предложено принять задание “Спокойствия ради”.

Данное задание является пятым в скрытой цепочке квестов “Новый король Запада”.

Условие – приставить к мятежному принцу Вайлериусу надежную охрану, в которой будет не менее десяти проверенных и сильных бойцов.

Примечание: непринципиально, остановитесь вы на игроках или НПС. Важно, чтобы каждая из персоналий обладала не менее чем 65-м уровнем.

Награды:

20 000 опыта;

ювелирное украшение (рандомно);

получение шестого квеста цепочки».

Как знал! Так уже!

«Вами выполнено задание “Спокойствия ради”.

Награды:

20 000 опыта;

ювелирное украшение».

Сразу глянул, что перепало. Фигня. Серьга для лучницы, да причем низкоуровневой, кто-то явно скупится на награды для меня. Но как же я люблю, когда квест почти одномоментно выдается и закрывается. Это так удобно!

«Вам предложено принять задание “Первая кровь”.

Данное задание является шестым в скрытой цепочке квестов “Новый король Запада”.

Условие – принять участие в первом сражении войска мятежного принца Вайлериуса и помочь ему одержать победу.

Награды:

74 000 опыта;

классовый предмет (рандомно, уровень не менее редкого);

получение седьмого квеста цепочки».

Ну вот и закончилась подготовительная стадия. Дальше все. Дальше война. Мы, как я уже сказал, к ней готовы, но на всякий случай следует приставить к Вайлериусу кого-то из сокланов, причем на постоянной основе. От греха.

После поединка на Арене надо с офицерами поговорить и выбрать пары, которые посменно станут за Вайлериусом приглядывать. И, если что, прикроют его, понятное дело.

Ну а сегодня я оставил его на Севере одного, в окружении охраны, магов и Морских Королей, которые невероятно обрадовались тому, что наконец-то можно сниматься с якорей и отправляться туда, где их ждет звон стали, грабежи и насилие. Очень уж им на суше пьянствовать надоело, пусть даже и за казенный счет.

Что до меня – я отправился на Арену, где вот-вот должны были открыться ворота, из которых выйдут две команды, чтобы выяснить, кто же из них круче.

Своих я нашел почти сразу, они орали так, что промахнуться было невозможно. Да и вообще мои ребята смотрелись достойно, я прямо загляделся на них, стоя на лестнице. Шутки шутками, а ведь мы правда клан. Самый настоящий. Разве это не здорово?

«Гончие» вперед

Всегда и везде!

Добудьте победу

В нелегкой борьбе!

– Дайте больше шума! – надсаживала глотку Мысь, которая, похоже, нашла свое второе призвание именно тут, как организатор группы поддержки. – Трень-Брень, ты бедовая фея или кто? Почему люди скучают?

Бум-м-м! – и на целый сектор сыплются золотые искры, прожигая мелкие дырочки в плащах игроков. Наши привычно вздыхают, зато все остальные, незнакомые с замашками нашей феи, матерятся и обещают накатать телегу в администрацию.

– И-и-и-и-и-и! – надсаживая горло, орет Мысь.

«Гончие» сегодня лучше все!

Команду Седой Ведьмы точно ждет успех!

Оле-е-е! Оле-е-е-е!

– Ну что, зрители, заскучали? – громыхнул над нами знакомый мне голос. – Да?

Арена дружно заорала, что, мол, есть такое.

– Тогда продолжим! И сейчас на песок выйдут две команды, на схватку которых желают посмотреть многие! Скажем прямо, по ожиданиям этот поединок один из самых интересных сегодня!

– Я поставил на «Небесных скакунов», – раздался голос за моей спиной. – А ты на кого, друг мой?

Глава двенадцатая,

в которой герой раздает обещания и долги

– Позволь, сам угадаю, – продолжил Сайрус, к которому я немедленно повернулся лицом. – Разумеется, на «Гончих Смерти». Так же?

– Они наши союзники, – подтвердил я. – Более того, они наши друзья. Это достаточный аргумент для того, чтобы держать их сторону. Причем не только тут, на официальных мероприятиях, но и в других местах, словно специально созданных для удара в спину. Впрочем, это обоюдно, они тоже всегда готовы нас поддержать как словом, так и делом.

– Если ты ведешь речь о сегодняшнем инциденте на Юге, то еще раз прими мои извинения. Эксцесс исполнителя, знаешь ли. Мой клан находится в цейтноте, дел невероятное множество, за всем уследить невозможно, вот некоторые ретивые дураки и творят не пойми что.

– Чтобы не падать при ходьбе, бери ношу по себе, – посоветовал ему я. – Мы вот тоже приближенный к богине клан, однако все успеваем, со всем справляемся и ведем чистую игру. На нас никто репорт в службу поддержки написать не может – оснований нет.

– Всю дорогу красиво плел слова в предложения, а под конец сфальшивил, – попенял мне Сайрус. – Никаких игровых нарушений в том, что случилось, не усматривается. Личностные разногласия, между мной и тобой – да, тут даже спорить не стану. Но какие-то прочие – о чем ты? Все происходило в рамках игровых правил – договор с повстанцами, квест, все остальное.

– А теперь на Арену выходят представители известнейшего в Файролле клана «Гончие Смерти»! – громыхнул голос сверху. – И сама Седая Ведьма, его создатель и бессменный руководитель! И-и-и-и-искупайте их в своих овациях!

– Гончие!!! – заорали мои сокланы. – Оле-оле-оле! Гон-чи-е!

– Седая Ведьма! – заставив Сайруса подпрыгнуть от неожиданности на месте, завопил я, надсаживая голосовые связки. – Ты лучшая! Ты бест! Роди мне ребенка!!!!

– Эк тебя растопырило-то, – ковыряя мизинцем в ухе, проворчал глава «Меча и посоха». – Насчет ребенка ты серьезно?

– Она дама в возрасте, но отчего и нет? – ухмыльнулся я. – Опять же, все по законам психологии. Ведьма нынче мне жизнь спасла, я теперь подсознательно к ней тянусь, желаю ощутить себя под ее защитой. Эх, Сайрус, Сайрус. А ты ведь меня почти убедил в том, что дружить нам выгоднее, чем враждовать. Но теперь все. Теперь мы реально будем гасить друг друга везде, где увидим. Не в смысле ты и я, а наши люди. Ну и мы тоже, конечно. Я бы вот прямо сейчас тебя прирезал, да здесь нельзя.

– Может, подождем до официального объявления начала войн за веру? – предложил мне собеседник. – Да, не так давно я вот тут, на Арене, сам смертную вражду проанонсировал, случилось такое. Но все ошибаются, я не исключение. Беру свои слова назад. И разумеется, приношу извинения за стычку на Юге. К ним будет прикреплена компенсация в виде тех трех возов добра, которые у нас запросил ваш казначей за доспехи нашего тупого гиганта. Даже торговаться не стану из уважения к тебе.

– Хорошее предложение, – заинтересовался я. – В принципе можно, но с одним условием. Выполнишь его – договорились.

– Пойти и утопиться? – рассмеялся Сайрус. – Или, как вариант, мне стоит выпить яду?

– Не то и не другое, – покачал головой я. – Назови мне имя того, кто слил тебе информацию. Ну, обо мне, принце и нашем с ним совместном путешествии. Вы же наверняка знали, где нас ждать и когда, верно? Ни один аналитик такого рассчитать не смог бы, это точная наводка, и шла она из моего ближайшего окружения. Сайрус, я хочу знать, кто крыса. Скажешь – и мы обнулим наши отношения до той поры, пока кто-то снова первым не возьмется за оружие. И может быть, я даже соглашусь поговорить с моей небесной покровительницей тогда, когда твоя богиня поймет, что Витар и Месмерта куда большее зло, чем Тиамат, и то, что в одиночку она вряд ли этот семейный подряд одолеет.

Мой собеседник на секунду задумался, а после произнес:

– Нет. Извини, но нет. Не потому, что не хочу, а потому, что не могу. Убытки выйдут куда большие, чем прибыли.

– Тогда и ты извини, – улыбнулся я. – Значит, повоюем, как ранее и было сказано, с той только разницей, что стороны поменялись. Раньше ты стращал меня, а теперь, наоборот, я тебя. Просто я сторонник той теории, которая гласит, что за подобное следует воздавать подобным. Ты впутал в наши дрязги НПС? Хорошо, пусть будет так. Я и эти правила игры принимаю.

– Послушай, Хейген… – поморщившись, произнес было Сайрус, но я приложил палец к губам, а после повернулся к Арене, на которой как раз начиналась схватка двух кланов.

Собственно, на этот раз никаких сюрпризов нас не ждало, все случилось так, как и должно было. «Небесные скакуны», конечно, пытались что-то предпринять, пустили в ход самые сильные заклинания защиты, которые у них имелись, их бойцы дрались как львы, но все впустую. Нечего им было противопоставить машине смерти, которую собой являли «Гончие». Сначала в дело вступили маги Седой Ведьмы, разнесшие вдребезги все «Пологи неуязвимости» и «Пелену тумана», поставленные чародеями противника, а после к процессу уничтожения подключились воины, возглавляемые Милли Ре, которая сегодня была неудержима и собственноручно зарубила трех противников.

Кланлидер же вовсе никак не участвовал в бою. Седая Ведьма стояла чуть поодаль и как-то даже чуть флегматично смотрела на происходящее, ну а когда пал последний противник, что-то негромко произнесла и несколько раз ударила в ладоши.

Публика взревела, приветствуя очередного триумфатора.

– И-и-и-и-и-и в этом противостоянии убедительную победу одержали «Го-о-о-о-ончие Смерти», – громыхнул над Ареной голос комментатора. – Именно они продолжат путь за главным призом! Ну а «Небесные скакуны», увы, сходят с дистанции! Но все равно искупаем их в ваших аплодисментах, ребята сражались честно и до конца!

Седая Ведьма тем временем обвела взглядом трибуны, словно кого-то там пытаясь разглядеть. И похоже, ей это удалось, поскольку в какой-то момент взгляд главы «Гончих Смерти» зафиксировался на некоей персоналии. Мало того, Ведьма недобро улыбнулась, следом за этим ткнула себя пальцем в грудь, после им же указала на того, кого искала, и под конец чиркнула себя ребром ладони по горлу.

– Это кого же она так любит? – заинтересовался Сайрус. – А?

Он спустился на несколько ступенек пониже и завертел головой.

– Выпад в сторону Элины, – негромко сообщил Слав, вставший со своего места и приблизившийся ко мне. – Сто процентов. Она занимает всегда одни и те же места. Да сам вспомни, когда мы дрались, она на той же самой трибуне сидела.

Ну да, похоже на правду. Интересно, с чего это Ведьма так на мою почти родственницу вызверилась? Только из-за того, что та из-под ее руки ушла? Или есть другие причины, о которых я не знаю?

А еще не ошибся я, когда его офицером сделал. Он говорит мало, а подмечает много.

– Элина Мудрая, глава «Великой М», – подтвердил предположения Слава Сайрус. – Раньше бы сказал, что не завидую этой молодой да ранней магессе, а теперь уже не знаю даже. Очень сильно она прибавила за последнее время. Но оно понятно, Месмерта щедра с верными слугами, а Элина, по слухам, готова ей ноги мыть и воду пить, лишь бы та не скупилась на поддержку ее клана.

– Так и ты вроде ни перед чем не останавливаешься, продвигая в массы дело своей богини, – поддел я его. – Мне ли не знать?

– Не настолько, – поморщился Сайрус. – Мы служим Лилит, но не пресмыкаемся перед ней. Это разные вещи, Хейген, согласись?

Элина тем временем встала со своего места и изобразила издевательски-гротескный полупоклон, как бы говоря: «Спасибо за великую честь, матушка». Слав негромко рассмеялся и вернулся на свое место.

– Люблю, когда приходит время больших перемен, – заметил Сайрус. – Да, жизнь в этом периоде крайне нестабильна и частенько губительна для тех, кто слаб телом и духом, но зато натуры цельные и социально адаптивные получают шанс пробиться наверх, тот, которого они были лишены в те времена, когда общественная платформа казалась незыблемой. Игра лишь слепок настоящей жизни, причем лишенный каких-либо ограничений, свойственных для реала, потому атмосфера нового времени тут воспринимается еще острее.

– А ограничения – это, надо понимать, заповеди? – уточнил я. – Не укради, не убей…

– Ну, выполнением последних тут и раньше особо никто не заморачивался, – отмахнулся Сайрус. – Любая игра подобного толка вообще есть порицание всех заповедей сразу. Собственно, тебе при первом входе сразу же предлагают выбор того, как именно ты предпочтешь грешить. Если выберешь воина – станешь убивать. Если вора – красть. Ну а виртуальное прелюбодеяние и вовсе входит в базовую игровую комплектацию вместе с исподним, плошкой и куском хлеба.

– Интересная теория, – без тени иронии заметил я. – Что, над моим предложением подумал? Назови имя, и может, мы даже на какое-то время снова станем приятелями, как в не столь старые, но еще добрые времена.

– Вот же ты упорный. Поверь, Хейген, была бы это моя тайна – сказал бы. Плюнул бы на упомянутые убытки – и сказал. Но, увы, я связан словом, так что извини. Не то чтобы я был чересчур высокоморален, но тут на кону еще и репутация клана стоит. Удовольствуйся тем, что я подтвердил наличие инсайдера в твоем окружении.

– Глянуть бы на клан, где нет ни одного стукача, – усмехнулся я. – Так что это не новость. Другое дело, что больно близко он ко мне подобрался.

– Потому-то я никого к себе и не подпускаю. В спину бьют, как правило, самые верные и надежные, – назидательно произнес Сайрус, открыл портал и покинул Арену.

Я глянул на своих сокланов, которые радостно трясли плакатами и гомонили, провожая покидавших ристалище в ранге триумфатора «Гончих», да и последовал их примеру. Надо еще одно небольшое дельце завершить и отправляться в Великую Степь. Нельзя этот поход дальше откладывать, потом совсем времени не станет.

Замковый двор был на редкость пустынен, что и неудивительно, ведь все наши сейчас находились на Арене. Впрочем, сказать, что тут совсем уж никого не было, нельзя. Вон десяток туристов, с интересом глазевших на то, как седоусый гэльт гоняет молодых новобранцев, вон Снуфф под деревом пристроился, держа в руках какую-то карту, а рядом с ним о чем-то спорят наши новички Ариадна и Арвальд. Как видно, решила эта троица забить на штатное клановое мероприятие.

Я наведался в тот коридор, где накануне беседовал с посланцем Сэмади, собрал его кости, а после наведался в хозяйственное помещение, где разжился лопатой. Хоть это и игра, но яма сама себя не выкопает, шанцевый инструмент нужен.

– Командор, куда собрался, если не секрет? – подскочил ко мне Снуфф. – Просто мы тут карту надыбали, собираемся проверить, настоящая она или нет. Если настоящая, то есть шанс найти клад одного давно умершего чародея. Может, с нами?

– Собираюсь поработать могильщиком, – степенно ответил ему я. – Если желаешь, можешь составить компанию.

– Могильщиком? – удивилась Ариадна, подходя поближе. – Это какой-то внутренний клановый сленг? Просто я в «Линдс-Лохенах» недавно, не все знаю.

– Иногда могильщик – это просто могильщик, – пояснил я. – И не более того. Что до поисков клада – увы, но нет. Другие планы. И вот что, Снуфф, ты очень кстати решил забить на Арену. Невероятно кстати. Пошли-ка со мной. И вы двое тоже.

Что примечательно, по мере приближения к реке погребальная процессия начала разрастаться, правда, большинство участников даже не подозревало, участником чего являются. Сначала к нам присоединился похмельный Флоси, который изначально шел то ли в замок, то ли из замка, но в результате упал и уснул недалеко от караульного помещения, располагавшегося у ворот. Поскольку теперь он являлся не просто моим слугой-забулдыгой, а жрецом великой Тиамат, даже суровые гэльты старались его не трогать. Да что они! Моя сестрица Эбигайл не решалась с ним связываться. Лежит себе и лежит. И пусть его. А что воняет – так кто из нас без греха?

Заприметив жреца богини, уже на лугу к нам присоседились два с лишним десятка паломников, решивших, что планируется проведение какого-то эксклюзивного ритуала, возможно ведущего к получению тех или иных ништяков. По той же причине, но с другой целью к шествию присоединился десяток рыцарей, тут же незатейливо окруживших покачивавшегося и что-то бормотавшего себе под нос Флоси. В замок они за ним не ходили никогда, но на открытой местности всегда охраняли.

Среди этих грохотавших доспехами ребят я приметил Гунтера, который в последнее время стал редким гостем в Пограничье. Как видно, много дел навалилось на моего старого приятеля.

Ну а совсем уж под конец я увидел, как из строения, предназначенного для охраны храма и которое так и подмывало назвать цитаделью, вышел невысокий человек в черном одеянии, сопровождаемый десятком крепких ребят, отлично знающих, что такое сальдо и дебетовая задолженность.

И ведь что примечательно, народу полно, но хоть бы кто из них помог мне яму рыть. Нет, вся эта толпа стояла и смотрела на то, как я, сопя и отплевываясь, долбил лопатой на редкость твердую землю.

– Может, он какую-то святыню собирается сюда установить? – предположила одна из паломниц. – Ну, там резной идол Тиамат, например?

– Да нет, явно человек квест выполняет, – возразил соседке крепыш в сером балахоне. – Вот только какой?

– Хороший, – сообщил ему варвар в медвежьей шкуре и со здоровенным мечом за спиной. – Это Хейген, лидер «Линдс-Лохенов», я про него читал на форуме. Там один крендель писал, что он как минимум десяток скрытых и эпичных квестов сумел заполучить, а то и больше. Может, как раз этот один из таких.

Да? Это кто же у нас такой осведомленный? Надо будет на форум заглянуть, поинтересоваться, что там про меня пишут. И из любопытства, и из тщеславия.

Я вынул из инвентаря кости, аккуратно сложил их на дне ямы, после чего выбрался из нее.

– Народ, сразу предупреждаю – это просто кости хорошего человека, – громко произнес я. – Не надо в темноте ночи раскапывать могилу в надежде заполучить некий артефакт, хорошо?

– Ну, не совсем же мы отшибленные, – пробасил варвар. – Имеем понимание о том, что хорошо, что плохо.

– Вот-вот, – загалдели остальные. – Чего ты, в самом-то деле?

Но пара человек все же глаза в сторону отвела, выходит, не зря я народ предупредил.

Вскоре над могилой вырос небольшой холмик, на который сообразительная Ариадна мигом пристроила скромный букетик, состоявший из полевых цветов.

– Не знаю, как было твое имя, воин, – проникновенно произнес я. – Да и не столь это важно теперь. Думаю, ты бы и сам лишь тихо рассмеялся, услышав этот вопрос. И скорее всего, не дал бы на него ответа. Какой в этом смысл? Главное, что твои останки обрели дом, а значит, где-то там далеко-далеко и душа нашла покой.

«Вами выполнено задание “Верность до гроба”.

Награды:

7 500 опыта;

300 золотых;

кинжал с заржавленным лезвием.

Дополнительная награда: замызганная карта, на которой указаны все тайные ходы, имеющиеся в замке, включая те, о которых все давным-давно забыли».

Вот и все, квест закрыт. Кабы все они так спокойно и легко заканчивались, вот было бы здорово. А ведь есть же игроки, которые именно так живут. Бредут себе от селения к селению, помогают местному люду решать их большие и малые проблемы, и не волнуют их глобальные цепочки заданий, ведущие к изменению мироустройства в Раттермарке.

– Покойся в мире, – произнесло несколько человек.

– Все, – развел я руки в стороны. – Можно расходиться. Дальше ничего интересного не случится.

Я проводил взглядом последовавших моему совету игроков, после отошел от могилы, уселся на краю обрыва, под которым несла свои воды к морю река, название которой мне до сих пор было неведомо, и посмотрел, что мне досталось в награду.

Кинжал сразу отправился в воду, такой хлам даже вендор, наверное, не примет. Я надеялся, что он хоть что-то собой будет представлять, но нет, это на самом деле оказалась лишь ржавая железяка.

А вот карта меня очень порадовала, ради нее, думаю, квест и был создан. Причем не просто квест, а, по сути, хитрая ловушка, призванная вознаградить вдумчивого игрока и посадить в калошу ленивого. Закопай я кости этого горемыки просто так, для галочки и получил бы кукиш с маслом. Но я провел церемонию с должным уважением, и вознаграждением за это выступил на редкость путевый приз. Правда, и в самом деле на редкость замызганный. Даже страшно представить, что именно с этой картой делали и в каких местах она побывала. Впрочем, ценности ее это не отменяло. Оказывается, в замок и из него вели аж два десятка ходов разной длины. Один вообще к самой реке выходил, к той ее части, где излучина начиналась. По сути, даже со стен, если что, беглецов без подзорной трубы не разглядишь.

Хорошая награда. Не зря я этого бедолагу хоронил, оно того стоило.

– Да пребудет он в свете, – пробубнил Флоси, пристраиваясь рядом со мной и забулькав вином, которое переливалось из кожаного меха в его луженую глотку. – Уф-ф-ф! Гунтер, держи.

– Я на службе, – отказался рыцарь. – Ты же знаешь, правила Ордена строги и обязательны к выполнению каждым, кто носит его символику.

– Мне не рассказывай, – хохотнул жрец Тиамат. – Как мы тогда с тобой выпивали, а? А тоже на службе был.

– Когда это? – уточнил рыцарь, причем по голосу стало ясно, что он смущен фразой моего бывшего слуги.

– Тогда, – туманно пояснил Флоси. – Не так давно.

Гунтер тут же что-то забубнил, как видно объясняя своим коллегам по Ордену.

– И к-кто он был? – поинтересовался у меня брат Юр, усаживаясь рядом со мной с другого бока. – С-судя по сохранности к-костей, этот н-несчастный скончался зад-долго до твоего р-рождения.

– Просто человек. Разве этого мало?

– Иногда т-ты меня очень удивляешь, Х-хейген. Д-даже и не знаю, что п-подумать.

– Я сам себя иногда удивляю. Может, оно и к лучшему. Перестань я это делать, жизнь превратится в скуку смертную.

– Н-не думаю. Есть немалая в-вероятность того, что она п-просто не успеет т-таковой стать. М-мы умрем раньше, в-вот и все. В-ведь ты сегодня т-только чудом уцелел, в-верно?

– Не устаю восхищаться вашей информированностью. На клинке еще кровь не высохла, а вы уже в курсе, где я ей сталь запачкал.

– П-просто я хочу, чтобы оп-писанное мной в-выше не произошло, – брат Юр заулыбался, глядя на вечернее солнце. – М-мне хочется, чтобы на п-поле последней б-битвы, когда перестанет з-звенеть сталь и в н-небе закружится в-воронье, остались стоять н-на ногах л-лишь те, кого я в-всегда рад видеть. Т-ты в их числе, Хейген.

– Сдается мне, эта мечта останется лишь мечтой.

– П-поживем – увидим, – усмехнулся казначей Ордена. – П-принц на С-севере?

– Да, – кивнул я. – Сегодня водным путем отбывает в сторону Запада. С ним орава наемников из Морских Королей, личная охрана и пяток магов с Востока.

– Х-хорошо, – одобрил мои слова брат Юр. – Но мне х-хотелось бы еще нем-много усилить его охрану. В-вот эти р-ребятки то, что н-нужно.

– Ну да, ну да. – Я повернул голову и окинул взглядом крепко сбитых мужиков в черных балахонах. – И баланс сведут, если надо, и немого разговорят. Хорошая идея, мне нравится.

А ведь не нравится ему то, что рядом с Вайлериусом ошивается кто угодно, но только не его ставленники. Вернее, не просто кто угодно, а конкретно ассасины Хассана ибн Кемаля. Друзья-то они друзья, только вот когда речь идет о разделе зон влияния, то каждый из этой парочки старается лично для себя.

Но почему нет? Я отлично знаю, на что способны счетоводы Юра, лично видел их в деле, и не раз. Лица конкретно этих мне были незнакомы, но в их профессионализме я уверен на все сто. Чем больше рядом с моим недотепой-приятелем хороших бойцов, преданных и надежных, тем лучше. Спокойнее спать стану.

Да и Снуффа мне к Вайлериусу надо приставить, как я и собирался. Ничего, подождет сокровище, на поиски которого собралась эта троица, никуда не убежит. Лучше бы с ним, конечно, кого-то из более знакомых мне ребят отправить – Русала там, Шеркона или Мысь, но когда они еще вернутся с Арены? А мне сейчас надо…

Стоп!

Вот же я дятел!

Если принц уже отплыл, то как я к нему попаду-то? Куда портал открывать? Я же понятия не имею, где он сейчас находится. И написать некому, там одни НПС на корабле.

– Я с тобой, – икнул Флоси. – Повоевать желаю. Надоело мне в храме торчать. Душно там и темно. Простора нет, свободы, особенно с той поры, как его под стражу взяли. Как в темнице сижу, веришь, нет?

– Так надо, – скрежетнул доспехом Гунтер. – Это же все для тебя! Для богини!

– Вот-вот, только и слышу – то для тебя, это для тебя, ты же жрец! Не пей – посадишь печень, не спи на земле – застудишь почки. – Бывший туалетный работник рыгнул и шумно почесался. – Да я скоро от такой жизни повешусь! И ищите тогда нового жреца. Слышь, ярл, ты меня с собой бери, пожалуйста! Драться я не разучился, не сомневайся. Только секиру надо будет раздобыть, моя в храме осталась.

– Тогда и я с тобой, – немедленно заявил Гунтер. – Если с этим пьянчугой что случится, меня магистр Ахенвальд из Ордена выгонит!

– Мих, составишь к-компанию своим старым д-друзьям, – велел брат Юр. – Присмотришь за н-ними.

– Может, лучше не я? – жалобно уточнил чернец, который особой радости от перспективы нового совместного со мной путешествия явно не испытывал. – Может, лучше вон брат Херц или брат Лука с ними отправятся?

– Т-ты сам на это с-согласишься? – рассмеялся брат Юр. – С-сомневаюсь, что да.

– Сразу говорю – скоро сюда не вернусь, – предупредил всех я. – У меня впереди дальняя дорога. Дальняя, неведомая и почти наверняка опасная.

– Вот и славно. – Флоси допил вино и бросил мех вниз, в набежавшую на берег волну. – Надоело все. Драки хочу.

– Как в старые добрые времена, – неожиданно радостно произнес Гунтер. – Меч, дорога и удача.

– Командор, а мы тоже с тобой? – со скрытой надеждой в голосе уточнил Снуфф, который слышал весь этот разговор.

– Вы – нет. – Я поднялся на ноги и подошел к своим сокланам, в глазах которых горела надежда на то, что, может, все же им удастся упасть мне на хвост. – У вас другая задача. Вы при принце Вайлериусе состоять станете. Все же его знают? Все видели? Вот и хорошо. Самое главное, кто-то из вас всегда должен находиться в игре. Если дело совсем запахнет керосином, то надо хоть как извернуться, но утащить принца в безопасное место.

– Так-то да, но только… – начал было Снуфф.

– Я напишу Кро, она составит график, подмена будет, – успокоил я его. – Просто пока он плывет по морям и рекам, фиг ты его просто так отыщешь, понимаешь? А ведь мало ли что.

– Резонно, – признал соклан. – А потом мне можно будет в его свите еще походить, когда смена кончится? Ясно же, что он плывет на Запад, чтобы там хорошую драку затеять. Наверняка квесты будут, и непростые.

Ариадна и Арвальд переглянулись, а после уставились на меня.

– Все игроки клана, если пожелают, смогут принять участие в данном мероприятии, – заверил я их. – Святое дело.

Мне ли не знать. Я там один переворот уже устроил и второй раз почти довел дело до ума, только сам потом все свои труды и похоронил. Так уж требовал исторический момент. Но ничего, бог троицу любит. На этот раз до конца дойду.

– С-странствия – это прекрасно. – Брат Юр тоже поднялся с обрыва и подошел ко мне. – Н-но надо знать, к-когда стоит п-пускаться в путь, а к-когда стоит б-быть там, где того т-требует д-долг. Надеюсь, ты услышал меня, Х-хейген?

– И услышал, и понял. Только вот сейчас как раз речь о долге и идет, – я потыкал пальцем вверх. – О долге перед богиней.

Казначей Ордена похлопал меня по плечу и направился к храмовой цитадели.

– Пошли, – скомандовал я своему отряду, состоявшему из счетоводов, сокланов, рыцаря и поддатого Флоси. – Надеюсь, принц еще не вышел в море.

Нам повезло, мы успели в самый последний момент. На драккарах уже подняли паруса и убрали мостки, а кениг, изрядно тепленький, закончил прощальную речь.

– Вал! – заорал я, размахивая руками. – Подожди!

– Хейген! – обрадовался мне наследник престола, находившийся на флагманском драккаре. – Ты все же решил отправиться со мной? Да?

– Нет, – немедленно огорчил его я. – У меня, увы, другие планы. Но вот тебе мои собратья, ты их, возможно, в замке владыки Пограничья видел. Они, если что, всегда помогут тебе со мной связаться.

– Баба на драккаре к беде, – пробасил высоченный Морской Король, обладатель на редкость звероподобной внешности, которую усиливала шкура белого медведя, которая служила ему плащом. – Не дело это! Мои хевдинги сначала из-за нее передерутся, а после те, кто жив остался, ее на палубе разложат.

– Это вряд ли, – бойко ответила ему Ариадна, сотворила файербол и запулила его в море. – Сожгу на хрен любого, кто только руки к моим сиськам протянет!

– Еще и магичка! – рыкнул наемник. – Нет, не пойдет!

– Она отправляется с нами, – холодно произнес Вайлериус. – Так сказал я, и так будет!

Ну вот, наконец-то в этом последнем романтике Запада начал просыпаться единовластный повелитель. Не зря я столько времени потратил.

– И еще вот эти ребята с тобой отправятся, – я хлопнул по спине одного из счетоводов. – Они усилят твой личный отряд.

– Хорошо, – кивнул принц. – Как скажешь. Спустите мостки!

Счетоводы шустро переместились на борт, за ними последовали мои сокланы, довольные донельзя.

– Все же корабли провожают совсем не так, как караваны, – с грустью в голосе произнес Гунтер. – Да, Хейген?

– Однозначно, – согласился с ним я и заорал: – Счастливого плавания!

Попутный ветер шустро понес корабли в море, причем настолько, что вскоре они превратились в небольшие точки на горизонте.

– Ну что, пошли выпьем за то, чтобы им улыбнулась удача в путешествии? – предложил мне Харальд. – За легкую воду под веслом и ветер в парусе!

– Я бы рад, да некогда. Время дорого, кениг, каждая минута на счету.

– Твой приятель то же самое мне плел, – проворчал владыка Севера. – Когда выбивал себе разные награды за помощь. Ох, кабы не ты, я бы этого пройдоху на порог не пустил!

– Он хитер, но слово свое всегда держит, – заступился я за Сэмади. – В наше время это немало.

– Ну да, ну да, – кениг звучно высморкался прямо в море. – Ладно, пойду. А ты оставайся, коли не желаешь со мной за стол сесть.

– Ярл, не уважить кенига – грех, – подергал меня за локоть Флоси. – Особенно когда он сам выпить предлагает. Это же честь какая!

– Нет, – зло глянул на него я. – Но ты, если хочешь, иди!

– Нет так нет, – насупился жрец Тиамат. – Как скажешь.

– Кениг, одна просьба, – остановил я владыку Севера. – Сегодня Вайлериуса опять пытались убить.

– Хорошо, что он из моего города отбыл, – растрепал бороду Харальд. – А то ведь в один прекрасный день дойдет дело до беды. Будут целить в него, а попадут в меня.

– Не в этот раз. На него объявил охоту некий орден, который называется «Меч и посох».

– Как?

– «Меч и посох», – повторил я, подобрал палку и нарисовал на земле эмблему клана Сайруса. – Вот такой герб у них на плащах и доспехах. Очень им наш с вами приятель мешает, настолько, что они на него охоту объявили. Я к чему – если такие в ваших землях объявятся, вы бы их шуганули?

«Игрок, вы вступаете на очень скользкий путь, направляя оружие неигровых персонажей в сторону игроков. Да, это эффективный способ создать проблемы своему противнику, но не забывайте, что и вы сами можете пострадать. Месть тех, кто обретет вашими стараниями массу неприятностей, может оказаться куда более весомой, чем те плюсы, что получите от этой ситуации вы.

Важно!

Для осуществления подобных действий вам нужен высокий уровень репутации с тем неигровым персонажем (персонажами), которого вы собираетесь использовать в качестве орудия.

Важно!

Максимальное количество неигровых фракций, которые вы можете использовать для своих личных боевых целей, – не более трех (независимо от численного состава).

Подумайте, стоит ли оно того?»

Логика понятна, но свое решение я менять не стану. Пусть Сайрус огребет по полной.

– «Меч и посох», – еще раз повторил кениг. – Если желаешь, я пущу весть по бургам, чтобы там как следует приветили этих поганцев сталью да стрелой!

– Мне кажется, что это очень правильное решение, – одобрил его слова я. – А то ишь они какие!

На том мы и расстались с кенигом. А через пару минут я и вовсе вышел из игры, перед тем открыв портал, ведущий к преддверию плато Грускат, и пристроив своих спутников в знакомые мне по давним странствиям заросли, в которых их точно никто не увидит. Да, тут, как и раньше, царила тишина, но я-то знаю, чего она стоит.

Не успел я вылезти из капсулы, как в прихожей зазвонил телефон.

– Вика, ответь, – попросил я, массируя поясницу. – Вик! Тебя нету, что ли?

Надо же? Времени семь, где ее носит?

Телефон при этом все названивал, явно на том конце провода находился очень упорный человек.

– Алло, – сняв трубку, недовольно буркнул в нее я. – Слушаю.

Глава тринадцатая,

из которой следует, что люди часто любят не замечать очевидного

– Привет, – услышал я в трубке голос Олеси Верейской. – Чего делаешь?

– Поясницу разминаю, – предельно честно ответил я ей. – И, что неприятно, она щелкает и поскрипывает. Чую, угроблю остатки здоровья в этой капсуле.

– До конца не угробишь, – возразила мне девушка. – Печени, например, капсула никакого вреда не наносит. Социологические исследования, которые проводила пресс-служба «Радеона», доказали, что «Файролл» крайне эффективен в борьбе с алкоголизмом. Мне рассказывали, что наши пару лет назад даже пытались пропихнуть законодательную инициативу принудительного помещения пьющих граждан в игру на предмет излечения от этого недуга. Не получилось, правда, ничего.

– Да? – заинтересовался я. – А почему? Свои своих не сдают?

– Нет, там просто уже на дальних подступах такой ценник объявили, что этот проект просто не отбился бы по деньгам. Ну а чистой социалкой за спасибо мы не занимаемся. Мы же коммерческая компания, а не благотворительный фонд «Здоровье нации – наше дело».

– Резонно. – Я еще раз согнулся и разогнулся. – Уф. Вроде восстановилось кровообращение. А ты чего звонишь-то? Дело есть или так, просто потрещать?

– На свидание тебя зазвать желаю, – мурлыкнула Олеся. – Как моя бабуля говорила, сядем рядком да потолкуем ладком.

– Это полный вариант ее версии данной присловки? – уточнил я. – Просто там еще продолжение есть. Впрочем, я его только в Архангельской губернии слыхал, так что…

– Ты про «постукаемся передком»? – уточнила Верейская. – Это факультативно, по желанию. Лично я ничего против не имею, но ты вроде как мужчина несвободный, и, судя по времени, твоя половинка уже вернулась со службы, так что свидание можно смело назвать деловым. Потому и зову тебя не к себе, а, к примеру, в кафе, где будет много свидетелей того, что ты не грехопадением занимался, а вел степенные беседы с коллегой по работе за чашкой чаю.

– Ценю твою деликатность. – Хоть Верейская и не могла этого видеть, но я шаркнул по полу ногой. – Но сразу хочу предупредить, если ты собираешься снова со мной беседовать на тему «не упускай свой шанс», то можно даже не встречаться. Ответ будет тот же, что и раньше.

– Это я еще тогда поняла. Нет, я хотела с тобой обсудить кое-какие другие вопросы, тоже связанные с игрой, но уже без бизнес-планов. Очень важные вопросы. Для тебя важные, не меня.

– Точно?

– Даю честное слово, – звонко протараторила девушка.

– Будем считать поверил, – вздохнул я. – Ладно, давай через двадцать минут в кафе.

– Или все-таки у меня? – шепнула в трубку Олеся. – Совместим приятное с полезным. Да и мне так удобнее. Раздеться проще, чем одеться. И куда быстрее.

Я снова глянул на часы, на пустую комнату, но все же сказал:

– Давай в кафе. Заодно и поужинаю.

– Ой, я не могу, – рассмеялась Верейская. – Что же у тебя за подруга такая? Ошейник надела, а кормить забывает!

– Можно подумать, ты прямо хозяюшка! – возмутился я. – И будь оно наоборот, я бы каждый день борщ хлебал и котлетки на пару кушал!

– Точно нет, – даже не стала спорить Олеся. – Готовка – это не ко мне. И уборка тоже. И…

– Короче, все, кроме карьеры и секса, – прервал ее я. – Причем одно иногда проистекает из другого.

– Ну, как-то так, – согласилась Верейская. – Все, пошла собираться.

Она не появилась через двадцать минут, и через тридцать, и через сорок. Я уже успел съесть тарелку рассольника, отбивную с пюрешкой и даже булочку с корицей, а Олеся все не шла. И, что примечательно, телефон у нее был недоступен.

Зато в какой-то момент, когда я допил второй стакан крепкого и сладкого чаю, за мой столик подсел Азов.

– Покушал? – сердечно спросил он у меня. – Хорошо тебе?

– Здесь замечательно готовят, – подтвердил я.

– Тогда скажи спасибо местным поварам за то, что ты вкусно поел, и пошли. Пора нам.

– У меня тут вроде как встреча назначена, – слегка напрягся я. – Важная.

– Вроде как, – покивал безопасник. – Очень верное определение. Лучше не скажешь.

Сдается мне, не судьба нам нынче с Олесей повидаться. Более того, ласков Илья Павлович настолько, что внутри все сжимается. Так что запросто может случиться так, что я не только с ней, но и с кем-либо другим нескоро теперь увижусь.

Впрочем, чушь порю. И завязано на мне много всего разного, да и косяков никаких вроде не значится. Против «Радеона» я не злоумышлял, служебное положение не использовал. Ну, почти не использовал. Сверх меры.

А вот Олеся, похоже, налетела на неприятности.

– Киф, дорогой мой, я же тебе уже говорил – не ищи ты приключения там, где не стоит этого делать, – задушевно произнес Азов. – В конце-то концов у тебя уже есть работа, которая с ними связана. Вот там, в виртуальной реальности, и влезай в самые разные авантюры, которые ведут невесть к каким последствиям. Тут – не надо. Тут – жизнь, в которой за излишнюю живость натуры могут и а-та-та сделать. Я сейчас не про здесь и сейчас. Я вообще.

– Так и в мыслях не держал. Оно мне зачем? В молодые годы – да, всякое бывало. Помню вот лет десять назад или около того, как-то занесло меня на Алтай, и там впутался я в одну историю! Значит, было так…

– Очень хочется послушать твои воспоминания о тревожной юности, но времени на это просто нет. Пошли, дружище Киф, нас ждут.

– Великие дела? – уточнил я.

– Что-то вроде того.

Я встал и огляделся, причем чисто инстинктивно. Есть у меня такая привычка.

– Да не верти головой, – сдвинул брови Азов. – Не придет Верейская. Ее и еще двух сотрудников головного офиса прямо сейчас в аэропорт Домодедово везут. Олеся совершенно забыла о том, что еще два дня назад был подписан приказ о проверке нашего уральского офиса. Она включена в комиссию, так что завтрашний день она встретит в воздухе, а после полторы недели проведет в славном городе Шадринске, где наше подразделение квартирует. Будет трудиться в поте лица своего, а вечерами любоваться рекой Исеть и кушать пельмени, шаньги да посикунчики.

– Чего кушать? – уточнил я. – Речь про последнее блюдо.

– Это маленькие пирожки с мясом, – пояснил Азов и даже показал мне на пальцах их размер. – Вот такие. Как правило, их едят с острым соусом. Но можно и с бульоном. Очень вкусно и очень сытно. Я, когда бываю в тех краях, непременно посикунчики хоть разок да в кафе закажу. Причем непременно в небольшом, семейном. Там они вкуснее всего.

– Название забавное.

– Так они сочные очень, как куснешь – из них брызгает. Ассоциация понятна? Ну и славно. Все, пошли, пошли.

Если честно, я гадал, куда двинется лифт после того, как мы в него зайдем, – вверх или вниз? И еще, на самом деле Олеська отправилась в Шадринск или все же ее ждет дорога в куда более дальние края? Если последнее верно – печально. Она, конечно, сама во всем виновата, надо знать, с кем, где и когда играть в азартные игры, но чисто по-человечески мне ее жаль. Хорошая девчонка-то. Веселая, неглупая, с характером, со своей точкой зрения на происходящее. И в постели с ней было нескучно.

Опять же, мы вроде сработались, и неплохо. А теперь, если мои предположения верны, с новым человеком придется искать общий язык. Добро, если он окажется коммуникабельным, а если нет? Если кого-то вроде Голицына поставят, для которого только личное «я» существует?

Азов в лифте с легкой ехидцей глянул на меня и, собака такая, еще с полминуты рассуждал, какую же кнопку нажать. Но обошлось, мы отправились наверх.

На почти самый верх.

– Мое почтение, Елиза Валбетовна, – раскланялся я с секретаршей Зимина, которая окинула меня привычно ледяным взором. – Как ваши дела?

– Если говорить о том, что происходит прямо сейчас, то не очень, – сообщила она мне. – В данный момент я созерцаю разгильдяя, который, направляясь к руководству, не удосужился даже привести себя в надлежащий вид. Господин Никифоров, неужели компания настолько вас ограничивает в средствах, что вы не в состоянии приобрести себе хоть сколько-то пристойный костюм?

Кстати. Я даже и не знаю, насколько меня компания денежно стимулирует. За последние месяцы я настолько привык жить на всем готовом, что сообщения от банка, сигнализирующие о пополнении моего счета, даже не читаю. И это, наверное, неправильно. Раньше я себе такого не позволял. Хотя раньше у меня и денег серьезных никогда не водилось, что скрывать.

И если вся эта безумная чехарда когда-нибудь закончится, то мне будет очень сложно отвыкать от, назовем это так, растительного существования. Одно хорошо – хоть какая-то финансовая подушка у меня точно останется. Счет, дома в сейфе наличка лежит опять же. А! Еще где-то в гараже стоит «ламборджини» Валяева, что он мне проспорил. Плюс участок земли, выделенный мне еще осенью, и «импала».

Правда, я так и не удосужился последние позиции за собой юридически закрепить. И это тоже неправильно. Надо бы. Причем чем быстрее, тем лучше.

– Он не знал, что мы сюда направимся, – прикрыл меня своим могучим телом Азов. – Я не сказал. А так даже не сомневайтесь, он вырядился бы как испанский гранд.

– Ему не пошли бы шелка и черный бархат, – поморщилась Елиза Валбетовна. – Сам представь – Никифоров в хубоне, с гранголой и шпагой на боку? Право, это смешно. Может, лет пятнадцать назад, когда он был строен… Никифоров, вы были стройны в юные годы?

– Нет, – мне отчего-то стало обидно. Видно было, что старая карга не ставила себе цель меня оскорбить, она просто излагала свои мысли, но все равно как-то неприятно это все прозвучало. Дескать, лапоть ты и есть лапоть. – Я и тогда болезненной худобой не отличался. Мы живем в северной стране, в которой длинные зимы. У нас тощие не выживают, они еще по осени дохнут. Потому не надо нам никаких хубонов, у нас есть национальная одежда тулуп.

Надо вообще будет посмотреть в Сети, что за это хубон такой есть. Может, он мне и пойдет!

По губам Елизы Валбетовны скользнула улыбка, и она показала мне рукой на дверь, ведущую в кабинет Зимина, – мол, проходи. Я твоей кровушки напилась, теперь можно. Вот что она за человек, а? В каждый котелок плюнет, что мимо нее пронесут.

Хотя формально она права. Джинсы и футболка не лучший выбор одежды при визите к руководству. С другой стороны, этому руководству вообще начхать, в чем я к нему пожаловал. Его не это интересует.

– Вот и Киф, – оживился Зимин, сидевший за своим массивным столом и неторопливо попивавший коньяк. – Илья Павлович, спасибо, что его сюда сопроводил.

Ясно читалось продолжение фразы вроде «а теперь ты свободен», но Азов, несомненно все понявший, данный посыл проигнорировал.

– Не за что, – сообщил он хозяину кабинета и плюхнулся в одно из кресел. – Мне не в тягость.

Валяев, который, похоже, окончательно вышел из опалы руководства и в итоге замирился с Зиминым, по крайней мере до следующего раунда их противостояния, коротко хохотнул, но комментировать произошедшее никак не стал.

– Мне звонил он, – сообщил мне Зимин и показал пальцем на потолок. – И он недоволен.

– Он недоволен конкретно мной или вообще? – тут же уточнил я. – Это все же разные вещи.

– Вообще, – выдержав паузу, уведомил меня Зимин. – Но ты в это «вообще» тоже входишь.

– Наряду с сотней других сотрудников «Радеона». – Я тоже уселся в кресло. – Но в целом понимаю. А что вы так смотрите? Я сильно не в восторге от того, что творится в игре. Особенно, уж не обессудь, Никита, на твоей Арене.

– Чего? – Валяев, похоже, оторопел от моей наглости.

– А если поподробнее? – мигом оживился Зимин.

– Читерство чистой воды там происходит, – тяжко вздохнув, поведал ему я, решив все же реализовать давно задуманную пакость, ведущую к ослаблению позиций моей потенциальной родственницы. – С глобальным нарушением правил. Среди игроков по этой причине нехорошие разговоры начали ходить, мол, все в «Файролле» продается, все покупается. Мол, известны уже кое-кому победители этого турнира, который изначально декларировал принцип равных возможностей. Вывод: о честных поединках уже речи нет, потому не пора ли нам отсюда в другую какую игру валить.

– Да что ты? – процедил Валяев. – И кто же этот победитель? Может, поведаешь?

– Клан «Великая М», – немедленно ответил ему я. – С лидером Элиной Мудрой во главе. Те, которые буквально растоптали за пару секунд «Диких сердец», даже не заметив их сопротивления. Ладно если бы эти кланы находились в разных весовых категориях, тогда и вопросов бы не возникло. Но тут-то баланс почти идеальный. Мало того, у «Диких» позади длинная и славная история, в которой таких поединков сотни. Гедрон, их лидер, в игре со старта серверов. А по ним какие-то новички, без году неделю собравшиеся в компанию, как катком переехали. Чудес не бывает, Никита, в таких ситуациях рулит либо опыт, либо чит. Я склоняюсь ко второму варианту. К тому же все их кланы-вассалы, даже те, которым без году неделя, тоже рвут своих противников на клочья.

Ну да, не слишком чистые методы я использую, но выбора нет. Чем больше урона я нанесу Элине тут, тем проще мне потом придется там, в игре. В идеале вообще сейчас добиться ее дисквалификации.

– Никит, это на самом деле так? – обратился Зимин к коллеге. – Или Киф сгущает краски?

– Система нарушений не зафиксировала, – буркнул Валяев. – Ни одного. А она настроена идеально. Сам все сто раз проверял.

– Система – это система, а деньги – это деньги, – снова влез в беседу я. – На кону билет в небеса, многие кланы желают его заполучить. Скажем прямо, они готовы почти на все. Или даже совсем на все. Может, какие из них и нашли слабину у кого-то из твоих подчиненных, а?

– Или даже у меня? – насупился Валяев.

– Никита! – укоризненно прогудел Азов.

– Ну да, случись такое, я бы уже не тут коньяк пил, а в другом месте ответ держал, – недобро глянул на безопасника функционер «Радеона». – Да, Илья Павлович?

– Конечно, – охотно подтвердил тот. – Платон мне друг, но истина дороже.

– Никит, лично я в тебе не сомневаюсь ни на минуту, – заверил совсем уж разобидевшегося Валяева я. – Мне такой вариант даже в голову прийти не мог. И Костика я ни в чем таком не подозреваю, он для предательства слишком инфантилен. Но вы ведь не одни контролируете процесс, верно? Есть другие звенья. И какое-то из них могло оказаться слабым. Разве не так?

– Я в своих сотрудниках уверен. Им смысла нет мараться таким образом. Они и так в шоколаде.

– Все зависит от суммы, – усмехнулся я. – Шоколад – это хорошо. А черная икра, теплое море и комфортабельная яхта, курсирующая между островками где-нибудь на другой стороне земного шара, – еще лучше.

– Ну ты хватанул! – отмахнулся Зимин. – Такие деньги никто выкладывать не станет.

– Не уверен, – покачал головой я. – В игре разные люди встречаются, некоторых из них вообще в психушку сдавать следует. Да что люди! Кланы. Сам тому свидетель. Так что запросто могли скинуться и на море, и на яхту, и на икру. И даже на небольшой островок.

– А ты бы согласился, предложи тебе такое? – спросил у меня Азов.

– Как минимум задумался бы, – не стал скрывать я.

– Ну, хоть не врешь, – вздохнул безопасник и продолжил: – А не посмотреть ли нам тот бой, о котором наш друг говорит? Я вот не очень понимаю пока, о чем идет речь. Может, он и прав?

– Хорошая идея, – согласился с ним Зимин. – Признаться, я дела Арены тоже не отслеживаю, времени нет совершенно. Никит, найди искомый поединок, давай глянем все вместе.

– Чего там глядеть? – проворчал Валяев, поднимаясь с кресла. – Бой как бой, не лучше, не хуже. Давай вставай с кресла. Не за ноутбуком же мне идти?

Зимин уступил ему место за своим столом и подошел ко мне.

– Так чем высокое руководство недовольно? – решив не терять времени, спросил я. – За что щемило?

– За леность и безынициативность, – ответил функционер. – Мол, время идет, а воз по имени Странник и ныне где-то там.

– А где же ему еще быть? – удивился я. – Товарищ сидит на Серых Равнинах и никуда двигаться пока не собирается. Стратегически абсолютно верное решение, я бы тоже так поступил. Кабы не боги – да, может, он уже и направил бы свои орды на континент, но в нынешней ситуации куда разумнее подождать, пока небожители друг друга измотают до крайности. А еще лучше – вовсе перебьют. Но перед тем как отправиться обратно в Великое Ничто, они непременно весь Раттермарк запалят, это к гадалке не ходи. Редкостной пакостности существа, я с ними почти со всеми общался, знаю. Все будут драться со всеми, причем даже гибель богов резню уже не остановит. Мы ж люди, если до драки добрались, то так просто не остановимся. А Странник нагрянет в самый последний момент и заберет все, до чего дотянется, причем без особого труда и суеты. Кто против него встать сможет? Потрепанные в междоусобице кланы? НПС, которых к тому времени хрен да маленько останется? Или победитель божественной свары, исчерпавший себя до предела? Кстати, если им окажется Тиамат, которой я служу, то вообще до стычки дело может и не дойти. Вот до переговоров – запросто. Они, скажу вам, родственные души. Очень много у них общего.

– Но пусть хоть придет, – провел ладонью по волосам Зимин. – А не отсиживается. Давай, Киф, шевелись как-то уже!

– Так шевелюсь, – не выдержал и чуть повысил голос я. – В игре почти все время провожу, скоро забуду, как на настоящих, а не виртуальных ногах ходить. Сформировал войско, создал не подконтрольный никому, кроме меня, регион, последние дни усиленно раздуваю пламя междоусобной войны, приближая развязку божественного столкновения. Вон нынче наследника престола Запада отправил маму свергать. Ну или хотя бы связать руки всем, кто пытается контролировать эту Марку гражданской войной, выжать из них силы и ресурсы. Вот только главным кланом, который заявил свои права на Запад, является все та же «Великая М», о которой я и говорил. Если они и вправду читерят, то у моего ставленника шансов почти нет, даже с учетом мощи войска, которое я ему собрал.

– Н-да, – потер подбородок Зимин. – Как все связано друг с другом, а? Вот так думаешь – игра безгранична, каждому в ней найдется место. А чуть копнешь – вы все по одним дорогам ходите, да еще плечами толкаетесь.

– Точек сил не так и много, все профи ошиваются близ них.

– Сказано хорошо, но поверь, для нашего патрона это не аргумент.

– Другие варианты предложить не могу. – Я достал из кармана сигареты. – Чем богаты, тем и рады. И так в жилочку тянусь. А расходы какие? Золото, как песок сквозь пальцы, утекает. Клан зарабатывает – я трачу.

– Это твоя работа, – слегка недоуменно сказал Зимин. – Никто не обещал, что будет просто. Сытно да, престижно – тоже. А просто – нет.

– И скрытую квестовую цепочку тебя тоже никто запускать не просил, – добавил Валяев. – Написал бы тогда статьи, как тебя главный редактор просил, да и свалил бы из игры в закат. Но нет, тебя потянуло на высокоморальные подвиги. Хотел быть героем? Вот ты – он. А пути героев всегда тернисты. Ну что, вот поединок, который вызвал недовольство Кифа. Смотрим?

– Обязательно, – наконец-то вступил в беседу Азов. – Разверни монитор.

Я снова стал свидетелем избиения «Диких сердец», поскольку по-другому сие действо назвать было никак нельзя. Ведь, как детей, их Элина раскатала, и даже финальный героический эпатаж Гедрона ничего не изменил. Причем здесь, вне галдящей Арены, ее победа выглядела куда масштабнее, чем там, на трибунах.

– Н-да. – Азов откинулся на спинку кресла. – Я не большой знаток игровых тонкостей, но что-то мне подсказывает, что опасения Кифа не беспочвенны. Как и то, что девица, командующая победителями, немного не в себе. Улыбку ее видели?

Вот. А я что говорю? Сестрица Вики сбрендила, причем давно. Ее не то что к детям – к людям как таковым подпускать нельзя.

– Да какая разница – в себе она, нет? – чуть раздраженно произнес Зимин. – Другое дело, что здесь явно победу чистой не назовешь.

– Система нарушений не зафиксировала, – упрямо повторил Валяев. – Формально все в рамках правил. Хотя молнии, которые стрелков расфигачили за секунду, – да, они наводят на определенные мысли. Не припоминаю я, чтобы в игре такие заклинания были. «Шаровая молния» есть, «Огонь с небес», «Буря». А таких нет.

– Эта команда, насколько я понял из слов Кифа, в число игроков-грандов никогда не входила, – добавил Азов, явно решивший выступить на моей стороне. – Амбициозные новички иногда разносят в пух и прах ветеранов, такое случается, но не настолько же шустро? Никита, дело неладно. Странно, что ты пропустил мимо глаз столь очевидный факт.

– Система… – надувшись, снова было начал свою песню Валяев, но заметив наши улыбки, только махнул рукой. – И что теперь? Поединок прошел не вчера, сейчас что-то менять поздно. Да и что именно? Задним числом признать результат недействительным? А основание?

– Ты главная власть в игре, на кой тебе основания? – удивился я.

– Понятие «власть» не всегда тождественно понятию «вседозволенность», – погрозил мне пальцем Зимин. – Многие это забыли. Мы – нет. Так что Никита прав, если и отменять результаты поединка, нужны серьезные доводы. Одного аргумента вроде «таких заклинаний в игре нет» недостаточно.

– И прецедент мне не нужен, – добавил Валяев. – Один результат отменишь, потом все проигравшие начнут нас претензионными письмами заваливать. Замучаешься отвечать.

– Резонно, – согласился с ним коллега по руководству. – Как вариант могу предложить дождаться следующего поединка этой команды, и если они снова что-то подобное устроят, то подвести их под наказание по сумме двух боев.

Зимин предложил вполне логичный вариант, но вот только меня он совершенно не устраивал. Не для того я всю эту канитель затеял, чтобы Элина и тут вышла сухой из воды. Нет, моя задача – вывести ее из состояния равновесия, заставить глупить и совершать ошибки.

– Не согласен, – заявил я. – Нет, то, что результаты поединка пересматривать поздно, – это да. Но предупредительный выстрел дать все же надо. Чтобы все знали: работа ведется и даже двух-трехдневной давности косяки все равно всплывут.

– Ну и? – глянул на меня Валяев.

– Дисквалификация, – предложил я. – Нет-нет, не клана. Это даже не обсуждается, это перебор. Дисквалификация именно того состава «Великой М», который выходил на ристалище. И официальное сообщение: возникли сомнения, их подкрепили множественные письма от игроков, потому нами принято решение – победа ваша, но с вот такой оговоркой.

– Вариант, – согласился со мной Зимин. – И волки сыты, и овцы целы.

– В принципе, можно, – и Валяев, что странно, тоже был не против. – Да и остальным острастка будет. Нет, обвинение притянуто за уши, конечно, но, полагаю, возражать никто не станет. Подобное бодание себе дороже.

– И все-таки как такое возможно? – Азов не сводил глаз с лица Элины, застывшего на экране. На нем отпечаталось мрачное торжество победы и готовность, если надо, пойти войной против всего мира. – В ход идут заклинания, которых нет?

– А откуда берутся подземные зоны, которые никто, кроме присутствующих тут, не видит? – отмахнулся от него Валяев. – Или почему нам недоступны Серые Равнины? Вот и эти артефакты из того же загробного сундучка. Богиня отдала их вот этой милашке, а та сразу пустила в ход. Ей пофиг – есть они в игре, нет их в игре.

– Использование поддержки богов в боях за их же наследие точно должно быть пресечено, – негромко сказал я. – Иначе в чем смысл? Причем это надо непременно обнародовать. Исключение – штатные благословения, которые не ведут к получению очевидных преимуществ. Ну а под конец для примера хитрованов из «Великой М» как раз и дисквалифицируешь.

– Ты такой умный, прямо сил нет, – буркнул Валяев. – Ладно, сделаю.

Вот теперь можно мысленно погладить себя по голове. Больше дело провернул, крепко Элину по носу щелкнул. Представляю, как она станет беситься. Есть повод для гордости!

– А насчет сотрудников своих еще раз скажу так – вряд ли кто-то из них на подобное отважится. – Валяев встал с кресла Зимина и взял сигару из ящичка, стоявшего на столе. – Нет.

– Так сквозит же, – подал голос я. – Причем иногда крепко. Вот у меня тут случай был…

И я поведал присутствующим историю о том, как нас на Юге чуть в капусту не порубили.

– И гадай теперь, откуда утечка, – закончил я печально. – То ли у меня, то ли повыше. Но совпадения тут исключены.

Функционеры переглянулись, и это мне очень не понравилось.

– Ты сам начал этот разговор, – снова уселся на свое место Зимин. – Верно?

– Верно, – совсем уж насторожился я. – А что такое?

– Как ты понимаешь, мы приглядываем за тобой, – немного вкрадчиво произнес он. – Да, нам нельзя вмешиваться в твой игровой процесс, но иногда бывают случаи, когда небольшая товарищеская подсказка, не влияющая на результаты, все же допустима. Особенно если о ней никто, кроме находящихся здесь, не узнает. Ты со мной согласен?

– Согласен.

– У тебя крыса, приятель, – с видимым злорадством произнес Валяев, раскуривавший сигару. – Прямо под самым боком.

– Что у меня стукачок окопался не новость. Да и где их нет? Но тут-то только ближний круг был в курсе, а это совсем другая история. Тут люди, которым предавать невыгодно.

Вместо ответа Валяев, выпустив кольцо дыма, сунул в руки свой телефон, на экране которого красовался скриншот с игровой перепиской.

«Он скоро будет в оговоренном месте. С ним наследник и небольшой отряд сопровождения. Все НПС».

«Принято».

«Теперь мы в расчете?»

«Да, в полном».

– Вот как-то так, Киф, – искренне настолько, что в это сразу не верилось, проговорил Зимин. – Но, в принципе, ничего нового не произошло. Поверь, предают всегда самые близкие. Просто потому, что им есть на что рассчитывать в случае, если дельце выгорит. Чужаку что перепадет? Шиш с маслом. А близкому человеку что-то хорошее по завещанию отойти может.

В принципе, все так, согласен. Но в данном случае данная аргументация была совсем не актуальна. Что могло перепасть Кролине в том случае, если клан накроется медным тазом? Да ничего. И место лидера ей ни к чему, это мне наверняка известно. Хотела бы – давно бы его заняла. Я ей его даже предлагал, по-моему.

И все-таки именно она меня предала, в личной переписке слив Сайрусу информацию о том, куда мы с Вайлериусом отправились. Даже не меня. Я только один из. Клан она предала. Погибни тогда принц – и нам оставалось бы лишь запереться в Пограничье, ощерившись мечами, без надежды на перелом ситуации в свою пользу. Вернее, почти без надежды, ведь еще есть «Воины Света» и Мастер Стрекоз с его далеко идущими планами. Но это совсем другая история.

Кро. Ну как же так?

И вот что интересно, я вроде битый жизнью, ко всему давно привычный, все повидавший, а все равно ощущение такое, словно я восьмиклассник, увидавший, как нравящуюся ему одноклассницу какой-то студент-первокурсник в углу зажал и лапает, а та не вырывается и знай хихикает.

Вроде бы никто никому ничего не должен, это игра, все средства для личной победы хороши и так далее, но что ж мерзко-то так? Может, оттого, что я с самого начала в Кролине видел настоящего друга? Того, которому хочется верить?

Я тоже не слепой, два и два сложить могу, но гнал от себя эти мысли. Ну не монтировалось у меня это в голове.

– Чего делать станешь с информацией? – поинтересовался Валяев. – Под зад пинком красотку отправишь?

– Поговорю сначала.

– Только давай так – ты сам обо всем догадался, – велел мне Зимин. – Сам, ясно?

– Да так оно и есть, – вздохнул я. – Вы просто подтвердили мои мысли.

– Интересно, о каких документах она упоминает? – как бы между прочим произнес Азов.

И мне интересно. Только вот про них у Кро не спросишь. Переписка-то внутренняя, на нее не сошлешься в разговоре, который расставит все точки над буквами.

– Коньячку? – предложил мне Зимин.

– Нет, – отказался я. – Еще что-то надо обсудить? Или я пойду уже?

Глава четырнадцатая,

из которой становится понятно, что выйти в путь не так и просто

– Что там у тебя за новая напасть в редакции? – благожелательно поинтересовался Валяев. – До меня донеслись слухи, что вновь прибывшее начальство тебя даже построило. Дескать, так он тебя приструнил, что ты в коленях задрожал, с лица сбледнул и чуть в штаны не наложил.

– О как, – изумился я. – Ну-ну, чего еще?

– Остальное не столь интересно, – отмахнулся Валяев. – Так что же у тебя там за богатырь такой эпический нарисовался?

– Славный молодец именем Сергий, фамилией Голицын, – поддержал его интонации я. – Лицом бел, духом тверд, характером пакостен, зажиточной родней, имуществом и связями не обделен. Вон даже «Радеон» прогнул под себя, попав на подконтрольную ему территорию без особого труда. Причем сразу на руководящую должность.

– Так себе попытка провокации, – заметил Зимин. – Совсем сегодня не стараешься, Киф.

– Его можно понять, – вступился за меня Азов. – Все-таки новость мы ему сообщили не из лучших. Ближний круг есть сакральное единство душ и намерений, и, когда в нем обнаруживается предатель, это всегда удар не из слабых.

– Тоже верно, – согласился с ним Валяев. – Неприятно получилось. Но лучше сейчас и от нас, чем потом и от чужих. Верно?

– Верно, – неохотно буркнул я, поняв, что с ходу добиться желаемой цели не удалось. – Что до Голицына этого – сильно скользкий тип. И еще одна вещь меня смутила…

– Какая? – уточнил Валяев. – Киф, что за привычка замирать посреди фразы? Ладно, когда писатели таким грешат, с ними все понятно – не заинтриговал, значит, не заработал. Но тебе-то это зачем?

– Из принципа, – с достоинством ответил я, решив зайти с другой стороны, дабы все-таки выполнить и перевыполнить сегодняшний план подстав для ближних своих. – Так вот, он пытался у меня перстень купить. Большие деньги сулил. Глаза у него горели прямо, вот как он его хотел.

– Какой перстень? – озадачился Зимин.

– Тот самый, что мне наш главный начальник подарил, – я ткнул указательным пальцем в сторону потолка. – За верную и безупречную службу.

– О как! – крякнул Азов и довольно улыбнулся. – А чего ты мне сразу про это не рассказал?

– Да как-то забыл. И потом, мы все постоянно куда-то спешим – и вы, и я. А меня еще и шпыняют со всех сторон – давай, мол, Киф, давай наяривай. Поди все в голове удержи!

– Ну-ну-ну, ты нас не жалоби, – погрозил мне пальцем Валяев. – Все равно не пожалеем.

– От вас дождешься, – согласился с ним я. – Как же…

– Что до твоего нового сослуживца – разберусь в ситуации, – пообещал Зимин. – С Ядвигой Владековной пообщаюсь, кое-какие меры приму.

– За этим Голицыным стоит влиятельная родня, – сообщил ему Азов. – Более чем.

– А почему я об этом узнаю только сейчас? Почему мне никто раньше не доложил подробности о данной кадровой перестановке?

Нет, положительно у Валяева шансов стать первым после Старика совершенно нет. Это место Зимина, причем по праву. Вон какой холод в его голосе появился, меня аж зазнобило немного. И еще мне в нем послышалось эхо интонаций того, кого сейчас нет в Москве. Вроде бы и негромко слова звучат, но ощущение такое, что лучше бы Зимин орал. Вон Азов как подобрался, прямо как солдат на смотре.

– Как ты там сказал, Киф? – глянул на меня безопасник, ясно собираясь разрядить сгустившуюся атмосферу задорной шуткой. – Поди все в голове удержи?

– Ему можно, – немедленно пресек попытку Зимин. – У Кифа и правда серьезная нагрузка, причем эмоциональная. А вам, Илья Павлович, – нет. В конце концов это ваша работа – выяснять, анализировать и докладывать. И при необходимости пресекать.

– И я со своими обязанностями справляюсь, – невозмутимо парировал этот выпад Азов. – По крайней мере, со стороны Валериана Валентиновича претензии в мой адрес не поступали.

– Это потому, что мы тут всегда, а он – нет, – заявил Валяев.

Мне показалось, или сразу после его слов по кабинету легкой волной пронесся запах апельсинов и еще чего-то неуловимо-пряного, тот самый, который всякий раз встречал меня на пороге того кабинета, который находился на самом верхнем этаже этого здания.

– Кхм, – Валяев, похоже, понял, что брякнул лишнее, к его щекам прилила кровь. – В том смысле, что некоторые вопросы все же стоит решать коллегиально. Всем вместе.

– Согласен, – невозмутимо произнес Азов. – И если такие вопросы появляются, то мы так и поступаем. Еще хочу напомнить, что я нахожусь в непосредственном подчинении Валериана Валентиновича, и более никому докладывать о своих действиях не обязан. Со всем уважением к вам, господа.

– Эта позиция верна со служебной точки зрения, – почти безынтонационно произнес Зимин. – А вот с личностной – не очень. Мы, Илья Павлович, сидим в одной лодке, и вам это прекрасно известно. Доля ошибок, которые мы допустили за последние полгода, крайне велика. Не критична, но…

– Киф, думаю, тебе все это слушать не сильно интересно? – перебил его Азов. – Верно же? Так ты, если хочешь, иди к себе и отдыхай. Завтра у тебя трудный день, насколько я знаю.

– Верно, – согласился с ним Зимин. – И все же по возможности форсируй события, хорошо? Нам нужна голова Странника. В виртуальном виде, разумеется.

Ага, как же, так и поверил. Думаю, что вы его на ноль помножите сразу, как найдете. Даже из капсулы не дадите человеку выбраться, прямо там и порешите.

– И еще. – Азов встал и подошел ко мне. – Ты же завтра на службу не собираешься?

– Не решил пока. В игре и так засада полная, да еще вы вон головной боли добавили. А что, надо сходить?

– Как раз нет, – безопасник похлопал меня по плечу. – Не надо. Лучше, если тебя в здании редакции завтра не будет. А там, глядишь, и проблема с новым руководством сама и разрулится. Ну все, ступай.

Не надо так не надо. Они начальство, им виднее. Хотя, конечно, чем дальше, тем сильнее я ощущал неправильность того, что происходит. Я все сильнее врастаю в игру, печали и радости ненастоящих людей, существующих в ненастоящих событиях, для меня становятся приоритетнее, чем то, что происходит тут, в настоящем мире. Но самое скверное то, что там, в игре, мне становится жить интереснее, чем здесь. Я себя там ощущаю более живым, что ли? Там есть настоящие друзья, там неподдельные враги, там все происходит честнее и искреннее, чем тут.

Разве что предательство в обоих мирах одинаково.

Я прикинул так и эдак: а не позвонить ли Кролине и не обсудить ли с ней произошедшее, не отходя, так сказать, от прилавка? Подумал-подумал и решил, что не стоит. Телефон в таких случаях не помощник, а противник. Тут надо ей в глаза смотреть. Трубка что? Положил ее, и нет неприятного разговора. А когда лицом к лицу – это же совсем другое дело. Тут в сторону не вильнешь.

– Ты где ходил? – спросила у меня Вика, когда я вернулся в номер. – Я уж думала начинать поисковую операцию.

– А позвонить не пробовала? – показал я ей коммуникатор, извлеченный из кармана.

– Пробовала. И не раз. Одно плохо – ты все время недоступен или вне зоны доступа.

– Да? – удивился я. – Вот же. Он, оказывается, разрядился.

Странно. Хорошо помню, что заряда аккумулятора там еще часов на пять работы хватило бы. А то и больше.

– Знаешь, а ко мне сегодня этот хрен с горы подкатывал, – сообщила мне Вика, когда я уже сидел за столом и поедал эскалоп с зеленым горошком.

– Который из? – уточнил я. – Просто выбор велик.

– Новенький, – пояснила моя спутница. – Голицын, козлина безрогая.

– Эк ты его, – отметил я. – Безжалостно.

– Как ты выражаешься, правду говорить легко и приятно. Просто он меня за какую-то идиотку, похоже, держит. – Вика была неподдельно возмущена. – Наговорил кучу комплиментов в стиле «хороша была Танюша, краше не было в селе» и только что деревянные бусы на пару с зеркальцем не подарил. Я все понимаю, этот мальчик родился с платиновой ложкой во рту, но меру знать надо?

– С серебряной, – поправил ее я.

– Нет, этот с платиновой, – возразила Вика. – У него и дед, и отец разработкой рудников занимаются, тех, в которых как раз платину добывают. Ну и еще какие-то редкоземельные металлы.

– Откуда знаешь?

– Из Сети, – покачала смартфоном перед моим носом девушка. – Не поленилась, почитала. Врага лучше изучить.

– А что он от тебя хотел-то? Наверняка ведь обозначил свои цели после комплементов класса «экая ты румяная да пригожая»?

– Вербовал, – лаконично ответила Вика. – Без вариантов. Видать, доложили ему уже, что мы с тобой не просто привет-пока, вот он и решил, что грех ночную кукушку не использовать. Она же всегда дневную перекукует. Ну и глаза с ушами ему в коллективе нужны. За это он готов платить. Ну, такое не прозвучало, но намек был весьма прозрачный.

– И что, послала? – я перестал жевать и уставился на нее.

– Послала, – с достоинством ответила Вика. – Что скрывать? Деньги я люблю, за карьеру вообще удавлюсь, но тут другое. Тут ты. Ну и еще самолюбие мое он сдуру сильно задел. Не люблю, когда меня за лохушку держат. Да, я не в Москве родилась, но это не значит, что со мной можно вот так общаться?

Интересно, а если бы Голицын не накосячил, состоялся бы у нас сейчас этот разговор или нет?

– Позиция, уважаю. – Я отправил в рот еще один кусочек мяса.

– Уверена, что эта псина завтра зайдет с другой стороны. И я даже знаю с какой. Да и ты, небось, догадаешься, если напряжешься и подумаешь.

– Речь про Мариэтту? – уточнил я. – Так это на поверхности лежит. Да и вряд ли кто-то другой из наших на подобные сделки пойдет. Не тот контингент в сотрудниках ходит. И потом все, кроме нее, с такой заковыристой живностью в башке живут, что, даже если там свет включить, она не разбежится.

– Может, нам ее того? – предложила Вика и изобразила жест, которым обычно крошки со стола смахивают. – А? В смысле Мариэтту.

– Уволить ее мы всегда успеем, – возразил я. – Не стоит спешить. Поживем, понаблюдаем, а там что-то придумается. Может, этот мажор сам через недельку свалит в туман. Поиграется маленько да и заскучает.

– Шелестова говорит, что вряд ли. Она, конечно, сука та еще, но в таких вещах разбирается хорошо.

– И не поспоришь. – Я выпил стакан сока и устало вздохнул. – Ладно, будет день и будет видно. А если что, если он палку перегнет, то я ему в пятницу зуб выбью. Или два.

– Плохая идея, – перепугалась Вика. – Как бы боком потом тебе это не вышло. Чего доброго, натравят после такого его родители на тебя адвокатов! Или кого похуже.

– Ну, тогда плюну ему на спину, – не стал с ней спорить я. – Это даже проще. Все, я спать.

– Значит, завтра опять тебя не будет? – уточнила моя сожительница.

– Увы. Но на этой неделе я в редакцию точно наведаюсь, а то этот новый лидер решит, что он меня напугал и теперь я сознательно не появляюсь, чтобы с ним не встречаться, что недопустимо. Это вопросы самолюбия.

Утро следующего дня выдалось славное, яркое, солнечное. Зима, похоже, окончательно сдавала позиции, на город стремительно накатывалась весна. Такими темпами скоро совсем снег сойдет, народ скинет пуховики и шапки, по улицам помчатся безумные подростки на электросамокатах, и начнет стремительно дорожать мороженое.

А я эту зиму ведь почти и не видел даже. Так, урывками захватил. И с горки у дома пьяненький ни разу не скатился, нарушив тем самым многолетнюю традицию. Не скажу, что данный факт совсем уж печален, но что-то невеселое в этом есть.

Зато в лагере, который разбили на подступах к плато Грускат мои соратники, грустить никто не собирался. Эти орлы, вырвавшись из плена серых предвоенных будней, почуяли волю и устроили небольшую пьянку, в которой даже Назир, к моему великому удивлению, принял участие. В данный момент он вращал над костром тушу небольшого олененка, время от времени тыкая в нее кинжалом, и что-то напевал себе под нос. Не устает он меня удивлять. Вчера беседу поддержал, сегодня поет, а завтра что? Бабу притащит?

– Ярл! – радостно заорал Флоси. – Куда ты запропал? Мы без тебя почти все мои запасы выпили. Но маленько оставили все же. А почему? Потому что мы тебя уважаем!

– Уважаем, – подтвердил пьяненький Гунтер, которому, ради правды, для того чтобы перейти в такое состояние, было достаточно винную пробку понюхать. – Очень!

«Хейген, привет!

Наконец-то!

Не знаю, где ты и чем занимаешься, но бросай все и дуй в королевский замок. Ты срочно нужен нам тут! Это реально важно!

Кролина».

Надо же. Совпадение или нет?

Динь-динь. Письмо пришло. А вот еще одно. От кого интересно? Но тут как – пока до почтового ящика не доберешься, не узнаешь.

Скорее всего, спам. Его сейчас много стало. Одни предлагают купить шкатулки и жетоны, разумеется по супернизкой цене, поскольку нынче акция, другие сделать ставки на Арене, третьи вообще лезут в душу с проповедями о преимуществе того или иного небожителя. Короче, девятый вал разной фигни захлестнул игровую почту. Впору хоть вообще ее отключать.

И все-таки сгонять в замок или нет? Просто знаю я эти визиты – заглянешь вроде как на пять минут, а в результате весь день потратишь на кучу мелких дел, в очередной раз отложив в дальний ящик куда более глобальные цели.

Хотя отчасти я сейчас лукавлю, дело вовсе не в этом. Хуже того, я самому себе вру. И еще нарушаю правила, по которым живу с незапамятных времен. Скажем прямо, мне обязательно надо поговорить с Кро, причем сделать это следует как можно быстрее. Да, разговор выйдет неприятный, это ясно как белый день, но какой смысл его откладывать? Все равно он случится раньше или позже. Так стоит ли засовывать голову в песок, как экзотическая птица страус?

– Сколько еще этой зверюшке готовиться по времени? – осведомился я у Назира.

– Недолго, – ответил он, в очередной раз ткнув в тушку олененка кинжалом. – Это же не старый хряк, которого сколько ни жарь, все впустую.

– Хорошо. Доводи этого Бэмби до готовности, и приятного вам аппетита. А через два часа чтобы были готовы к походу. Да! Гунтеру больше не наливать.

– Почему? – трогательно обиделся рыцарь. – Похоже, ты меня совсем не уважаешь, друг мой!

Я ничего не стал ему отвечать, просто достал из сумки свиток перемещения и было собрался пустить его в ход, но реализовать замысел не успел.

В небесах надо мной раскатисто грохнул гром, сверкнул пяток молний, зашумел ветер, а следом за тем неподалеку от меня прямо в воздухе появился здоровенный прямоугольник, через секунду принявший вид позолоченной двери. Она чуть скрипнула, открываясь, и из нее вышла Тиамат с привычно недовольным выражением лица.

– Богиня, – склонился в поклоне Гунтер, который при виде небожительницы мигом протрезвел и моментально вскочил на ноги.

Брат Мих и Назир говорить ничего не стали, но мигом нацепили на лица маски почтительности. Ну а Флоси радостно что-то забубнил и полез к богине обниматься. И ведь что примечательно, та не разозлилась, не испепелила его на месте и даже не стала возмущаться. Она приняла это как должное, как видно смирившись с тем, что ей достался вот такой верховный жрец – пьяница и сквернослов.

– Хейген, ты расстраиваешь меня! – холодно сообщила мне Тиамат.

– Даже не удивлен. Именно эту фразу в последнее время я слышу ежедневно. У меня вообще возникает ощущение, что все обитатели этого мира возлагают на меня какие-то надежды, а я, дурак такой, их раз за разом подвожу. Даже вон тот олененок наверняка верил в то, что я появлюсь в критический для него час для того, чтобы спасти его от вертела. Но этого не случилось, вот результат – он стал жарким.

– Не желаете присоединиться к нашей трапезе, великая богиня? – галантно осведомился у Тиамат Гунтер. – Она, разумеется, своей скудностью не соответствует вашему величию, но…

– Благодарю, рыцарь, – милостиво глянула на фон Рихерта моя работодательница. – Я не голодна. Что же до скудности стола – важно не то, что ты ешь, важно, в какой компании. Ну и еще то, насколько чисты в своих помыслах те, кто тебе предложил преломить хлеб за одним столом. Ты предельно искренен в своем предложении, юноша, и я этого не забуду. Хейген, давай отойдем в сторонку и не будем мешать твоим друзьям трапезничать.

Надо же. Не ожидал от этой особы такого добросердечия. А с другой стороны – что тут странного? Рыцари Ордена служат не ей, они верны памяти ее дочери, которая находится невесть где, и еще не факт, что вообще будет найдена. Да, сегодня они вроде на ее стороне, но кто знает, что взбредет в головы этих воинов завтра? С наемниками все просто, им платишь – они за тебя сражаются и умирают. С авантюристами вроде меня тоже более-менее договориться можно, особенно если предложить достойную награду и место близ трона. А вот повернутые на чести и славе рыцари – это неуправляемая сила, которую очень трудно себе подчинить и невероятно легко потерять.

Потому и не упускает Тиамат шансы вроде того, что ей представился сейчас. Красиво сказала, немного польстила, поманила перспективой – и простодушный Гунтер непременно расскажет своим соратникам о том, как добросердечна и мудра мать предмета их мечтаний. За такую можно и нужно обнажить мечи на поле боя.

Нет, все же правильную сторону я выбрал в нынешнем противостоянии. Из всей небесной компании, которую я притащил в Раттермарк, Тиамат самая прошаренная. Витар надеется только на силу, Месмерта слишком злобна и мстительна, Лилит… Вот она для меня так и осталась темной лошадкой. Все настолько уверены в том, что эта милашка является наивной дурочкой, верящей в вечную любовь, что я начинаю потихоньку в этом сомневаться. Дурочка, говорите? Только вот место в небесах она заняла второй, и паства у нее увеличивается будь здоров как. Я, когда в последний раз посещал редакцию, видел статистику. Даже если предположить, что за этим всем стоит Сайрус и его аналитики, все равно странная картина выходит, подозрительная до судорог.

Сдается мне, что именно с ней в итоге схлестнется не на жизнь, а на смерть моя работодательница. Витар, Месмерта – это все так, гарнир вокруг мяса. Нет, с ними помучиться придется, спора нет, но сила солому ломит. А вот Лилит… Тут спор пойдет по всем фронтам, и победит в нем не тот, кто окажется сильнее, а у кого зубы крепче, а принципов меньше.

– Почему ты до сих пор тут? – глянув в сторону моих друзей, спросила у меня Тиамат. – Ты давно должен был перейти мост, отделяющий плато Грускат от Великой Степи, и заняться поисками тех, кто мне нужен.

– Досточтимая богиня, я в последнее время только тем и занимаюсь, что решаю ваши проблемы, – без особой почтительности ответил я. – Великая Степь – это прекрасно, но есть еще Вайлериус, которого необходимо отправить на Запад для противостояния со ставленниками Месмерты и Витара. И не просто отправить, а с войском, которое сможет противостоять ратям королевы Анны. Это время. Это, между прочим, еще и деньги, причем немалые. Плюс надо крепить оборону родного Пограничья, в котором находится символ вашей веры в виде храма. Ну и так далее. Вопрос – мне как все успеть? Разорваться?

– У тебя есть верные сподвижники, – немного сварливо уточнила богиня. – Поставь перед ними соответствующие задачи. Настоящий вождь не делает все сам, он раздает приказы, а после контролирует то, как они выполняются. Тех, кто справился, – награждает. Тех, кто нет, – казнит, причем публично, для назидания. А если вождь везде пытается успеть сам, то его надолго не хватит. Тратя время на сотни проблем, он рано или поздно прозевает тот момент, когда его противники и завистники сплетут заговор. Пытаясь успеть везде, Хейген, ты не успеешь никуда. Поверь, я такое видела, и не раз.

И ведь не возразишь ничего. Права богиня, именно так жизнь и устроена. Но и я, как ни странно, тоже прав. Тут-то не жизнь, тут игра, потому очень многое завязано лично на меня. На репутацию, на знакомства, на квесты, которые выполняю именно я. Вон, например, Флоси, который рвет зубами волокна недожаренного мяса с оленьей ляжки и вытирает жирные пальцы о бороду. Да, он в чем-то послушает Кролину и даже в каких-то моментах пойдет ей навстречу. Но не во всем. Не хватит у нее авторитета для того, чтобы северянин сделал все, что та пожелает. В какой-то момент он непременно встанет в третью позицию и заявит о том, что бабе командовать собой не позволит.

– Великая Степь, – ткнула пальцем в сторону плато Грускат богиня. – Твое место сейчас там. Найди слугу Витара, который ему изменил, и забери у него дар Демиургов. Найди великого бойца, который сможет усилить мое войско. Береги время, Хейген, его почти не осталось.

Она подошла ко мне вплотную и неожиданно погладила меня по щеке. Ничего подобного я от нее не ожидал, потому чуть не шарахнулся в сторону.

– Спеши, – повторила богиня. – Воздух еще чист, но я уже улавливаю в нем запах крови и вонь пожарищ.

Красиво сказано. Хорошие все же сценаристы у «Радеона». Хорошие.

– Поспешу, – согласился я. – Раздам пару долгов, чтобы они меня не тяготили, – и поспешу.

– Верю тебе, – проникновенно сообщила мне богиня. – Редко такое говорю, но тебе, моему верному слуге…

– Я не слуга, – мне жутко захотелось расхохотаться, еле-еле от этого удержался. Такой проникновенный момент испорчен. – Ни ваш и ничей. Мы же это уже обсуждали, и не раз.

– Хорошо, – Тиамат мигом стала прежней, привычной. – Желаешь лишиться части моей благодарности за твои труды – пожалуйста. Это твой выбор. И пока – прощай.

– Стойте-стойте! – гаркнул я, заставив повернуться к нам моих приятелей, которые в данный момент многоголосо ругали Флоси за то, что он начал активно поедать безвинно погибшего олененка, еще не достигшего прожарки уровня well done. – Есть одна вещь, которую я вам давным-давно должен был рассказать.

Хорошо, что вспомнил. А то опять бы перед Бахрамиусом пришлось краснеть.

«Вами выполнено задание “Услуга за услугу – 2”.

Награды:

15 000 опыта;

7 000 золотых».

Богиня меня выслушала, кивнула, давая понять, что ей все ясно, а после ушла прямиком в небо, превратившись за секунду в золотой росчерк.

– Он сказал: «Поехали», – пробормотал я, глядя вверх, где уже и следа от моей собеседницы не осталось. – Вернее, она. Ладно, пойду и я. Права благодетельница, время не ждет.

В замке Лоссорнаха меня встретила невероятная суета. Крик, шум, все куда-то бегут, что-то обсуждают, пытаются друг друга переспорить. И еще, что примечательно, горцы-охранники, обычно носившие не сильно чистые рубахи и изрядно мятые килты, приоделись и даже вроде как помылись. Это, пожалуй, меня удивило более всего.

И насторожило.

– Стоять, вороные! – я поймал за локоток Флакки, оказавшуюся поблизости. – Привет!

– Привет, командор, – улыбнулась девушка. – Тебя Кро искала. Ругалась – жуть!

– Чего происходит? – проигнорировав сообщение о заместительнице, я обвел рукой двор. – По какой причине движуха?

– Так послы прибыли, – пояснила лучница. – Сразу несколько, как будто сговорились. Только это вряд ли. Мы так думаем, что просто совпадение.

– Послы, – повторил я. – А чьи? От кого?

– Одни от королевы с Запада, Анны, – пояснила Флакки. – Целая делегация, причем в сопровождающих там гэльты. Как оказалось, ренегаты. Их тут чуть не прирезали с ходу собственные сородичи, прикинь! Хорошо, король вмешался, остановил своих подданных в последний момент.

О как. Послы от Анны. Неожиданный ход, врать не стану. Не ожидал такого. Вот только непонятно пока, с какой целью они приехали – договариваться или провоцировать? Второй вариант мне кажется более вероятным. Не мог тот же Бран не понимать, что его людей тут на ремни порежут. И Анна это отлично знает, и ее советники, как игровые, так и нет. Как результат – охрана послов перебита, смело можно заявлять, что подобное оскорбление Западная Марка не стерпит, и переходить к военным действиям.

Вот только зачем это сейчас Анне нужно? Про то, что скоро у баронов объявится ее сынок, она, уверен, тоже в курсе. И что войско у него немаленькое, тоже знает. Вопрос – на кой Западу война на двух направлениях? Даже при поддержке игроков.

Короче, ясно, что ничего не ясно. Может, Кролина знает больше?

– Еще пожаловали представители сразу от нескольких кланов, – вещала тем временем Флакки. – Хотят Тиамат присягнуть и с нами военный союз заключить. Причем кланы такие, серьезные, не мелочь какая-то. Не совсем уж топы, но близко к тому.

– Любопытно, – кивнул я. – Где Кролина?

– В замке, – ткнула пальцем Флакки в сторону входа в помещение. – Там король с западными послами беседует. Они тебя ждали, насколько я знаю, а потом понаехавшие начали возмущаться, причем громко так, и их снова чуть не убили, теперь уже за неправильное поведение. Старикан один забавный, с трубкой в зубах, было клеймору достал.

Мак-Дугал. Этот может, верю сразу

– А с лидерами кланов кто общается?

– Они в малой каминной гостиной с Амадзе, Славом и Айболиткой выпивают и закусывают, – просветила меня Флакки. – Но так просто сидят или это уже переговоры – не в курсе. Я же не офицер.

– Будешь, – пообещал ей я. – И за мной вылазка в какое-нибудь необычное место, как было обещано. Я слово свое держу.

– Знаю, за то и люблю, – лучница чмокнула меня в щеку, а после заорала: – Гуго! Гу-у-уго! Погоди, ты мне нужен! Да стой, говорю! Подожди меня!

Я глянул ей вслед и поспешно направился ко входу в замок. Хорошо, что все же сюда заглянул. Что до новой паствы Тиамат, которая к тому же хочет стать нашими союзниками, – это ладно. Тут и без меня обойдутся. Более того, Айболитка на пару с Амадзе препарирует потенциальных соратников куда лучше, чем я. Эта парочка всю подноготную из них вытянет в поисках ответа на вопрос, кто они – правильные ребята и засланные казачки.

А вот представители Анны – это серьезно. Очень хочется на них глянуть. Крайне.

Но как я ни спешил, мимо почтового ящика все же не прошел. И да, почти все письма оказались спамом. Кроме одного.

«Мое почтение, Хейген.

Для начала я хочу высказать тебе свое восхищение. Тот шаг, который ты совершил, стратегически разумен, плюс то, что подобное тебе удалось реализовать, говорит о немалой игровой хватке, без которой добиться такого уровня влияния в Северной Марке невозможно.

Но вместе с этим ты совершил серьезную ошибку. До того, как ты восстановил почти все население Севера против клана «Меч и посох», мои люди относились к тебе равнодушно. Ну да, ты наш враг, но не более того. Теперь все изменилось. За сутки почти полсотни моих сокланов понесли немалые потери. Кто-то завалил квест, кто-то потерял репутацию, а некоторые очень и очень неплохие вещи.

Так что знай, то, что начиналось как война за небесный престол, теперь изрядно разбавлено личной враждой. Теперь это настоящая война, Хейген. Да, необъявленная, но настоящая.

Ты спросишь, зачем я тебе про это все написал? Хочу, чтобы ты знал, что теперь у тебя неподдельных врагов стало куда больше, чем раньше.

Сайрус».

– Детский сад, штаны на лямках, – сплюнул я. – Совсем сбрендил, бедолага.

И поспешил в зал королевских приемов, где в данный момент, возможно, решалась судьба Пограничья. И не только.

Глава пятнадцатая,

в которой все ищут способы добиться цели, причем каждый своей

А немаленькая делегация к нам с Запада пожаловала-то. Я, признаться, думал, что человека три-четыре заявилось, как водится в таких случаях седобородых, благообразных и с верительными грамотами в руках. Ан нет, почти десяток представителей от Анны в Пограничье приперлось, и, что примечательно, ни одного немолодого бородача среди них не имелось. В возрасте – да, но чтобы совсем старых хрычей – нет. Мало того, к моему великому удивлению, в это великое посольство еще и пара игроков затесалась. Не думал, что Элина на подобное пойдет. Просто ситуативность в подобных случаях возрастает. Одно дело, когда НПС с НПС договариваются, другое, если на решения с обеих сторон влияем мы, игроки. Впрочем, глупости говорю. Она же отлично сознавала, что я все равно вмешаюсь в процесс переговоров, так что все в любом случае пошло бы кувырком.

Незнакомые рожи у представителей клана «Великая М», ни разу их не видел – ни одетого в черное с золотом мужичка с на редкость бледным лицом, ни плечистого вояку, закованного в сталь от шеи до пяток. Хорошо, он хоть шлем снял. И на том спасибо.

Еще в зале присутствовал десяток горцев, причем исключительно вожди кланов, в большинстве своем мне хорошо знакомые по дракам и пьянкам. Они, на первый взгляд, не особо интересовались происходящим, уделяя все свое внимание распитию эля, пожиранию мяса и постукиванию костьми по столу с целью добывания из них вкусного мозга. Но это на первый взгляд. Уверен, эти ребята все внимательно слушают и в любой момент готовы нарезать стоявших перед троном посланцев Анны на ленточки для бескозырок. И чихать им на то, что парламентеры вроде как неприкосновенны, они для этих расшаркиваний цивилизованного мира слишком прямолинейны и просты. И потом, они же не совсем дикари? Они вернут в Западную Марку тех, кого убьют, чтобы их семьи могли попрощаться с погибшей родней. Не целиком, частично, в виде голов, насаженных на копья, но вернут же?

Клан «Линдс-Лохен», разумеется, тоже тут присутствовал в лице Кролины, Слава и невесть как затесавшейся сюда Сайрин. Впрочем, догадываюсь, что Кро прихватила эту чудачку с целью немного ошарашить представителей Анны, и ей, следует признать, это отчасти удалось. Сайрин приперла с собой охапку цветов, уселась на какой-то стульчик, стоявший в паре шагов от трона, и теперь, напевая что-то вроде «к цветку цветок», плела безразмерный венок. Ну или что-то на него похожее. Мало того, время от времени она показывала его Лоссорнаху, как бы спрашивая: «Как, ничего?» Тот, в свою очередь, глянув на это безумное произведение флористики, всякий раз согласно и одобрительно кивал. Он вообще очень благожелательно относился к Сайрин. Гэльты – ребята суровые и безжалостные, верно, но всех тех, о ком говорят «они не от мира сего», ни один из них сам не тронет и в обиду не даст. Кодекс гор запрещает подобное совершать, поскольку через таких чудиков с людьми могут духи предков говорить. Ну а духи предков – это очень серьезно, их надо чтить.

А вот Трень-Брень, к слову в зале отсутствующая, в этот список не входила. Во-первых, потому что все ее пакости были пусть и импульсивны, но все же осознанны, даже наивный Гунтер уже не особо верил в Тренькино очаровательное хлопанье глазками и фразы вроде «ой, а как это?», во-вторых, потому что она проходит по всем ведомостям как моя дочь, что накладывает на нее определенные обязательства. Дочь вождя либо ведет себя как нормальный человек, либо в мешке отправляется в воду, чтобы породу не портить, – третьего не дано. Раз столько прожила, значит, вменяемая, и говорить тут больше не о чем. А что дурит… Бывает. Замуж выйдет – поумнеет. Ну или опять-таки отправится изучать богатый обитателями подводный мир местных озер. Это Пограничье, детка, тут все просто.

Но жаль, что ее тут нет. Это была бы изумительная вишенка на торте для полного и окончательного офигевания посольства, прибывшего от королевы Анны.

– А если василек? – обратилась к королю Сайрин. – Вот сюда?

– Очень мило, – ответил ей тот, а после переспросил у одного из посланников: – Так как вы там говорите? Королева Анна согласна сделать что?

– Я не говорил «согласна», – поправил Лоссорнаха мордатый царедворец с толстой золотой цепью на шее. – Прозвучала фраза «будет рада видеть в вас друга и соратника».

– Врет, – пережевывая мясо, рыкнул один из вождей. – Точно было «согласна». Она, мол, согласна принять твою клятву верности, а взамен даст тебе право владеть землями, которые и без того твои.

– Точно-точно, – пыхнул трубкой Мак-Дугал. – А еще даст бочку подкисшего пива и корзину заплесневелых сухариков. И так тебе скажу, государь, если ты с этими слизняками договоришься, мы с парнями тебя в этой бочке и утопим.

Судя по всему, я появился почти вовремя. Жаль, что речь прослушал, хотелось бы, конечно, понять, какое именно слово прозвучало. Очень может быть что и «рада». Гэльты всегда слышат то, что нужно именно им, есть у этого народа такая черта. Без повода они убивать не любят, но, если что, его ведь всегда можно создать, сославшись на плохой слух.

– Брат мой, – король махнул рукой, заприметив меня. – Рад, что ты к нам присоединился. Вот прибыли послы от королевы Анны, предлагают вечный мир под рукой короны Запада. Прямо и не знаю – соглашаться, нет?

– Выбор сложный, – усмехнулся я, прошел через зал, поднялся по ступенькам, попутно одобрительно кивнув Сайрин, что показала мне свое творение, и устроился за спинкой трона, оперевшись на нее локтями. – Только вот есть одна странность – договор тебе предлагают люди, которые к королевской власти отношения никакого не имеют. Все вот эти господа, скорее всего, служат именно Анне, но какое та имеет право предлагать от имени Запада дружбу венценосным особам, если сама таковой не является?

– Это как так? – заинтересовался Лоссорнах. – Поясни.

Что до представителей дипмиссии – они моментально зашумели, помрачнели, кое-кто из них даже положил ладони на рукояти мечей. И только бледный господин в черном и золотом остался безмятежен. Он даже улыбнулся, глядя на меня.

– При всех дворах всех монархов с некоторого времени идут упорные разговоры о том, что Анну королевой Запада называть не стоит, – охотно выполнил просьбу короля я. – Она что-то вроде восковой куклы – на троне сидит, но от ее слова ничего не зависит. Раньше она, может, что и решала, но не теперь. Да и кто ей позволит что-то говорить? Дело куклы – развлекать владелицу, которая, собственно, и является настоящей королевой. И там таковая имеется, уж поверь.

– Это оскорбление! – завизжал какой-то толстяк в пышных одеждах. – Мы не обязаны выслушивать подобные дерзости в адрес нашей госпожи!

– Правда никогда не является дерзостью, – возразил ему я спокойно. – Она может быть неприятна, неприглядна, даже противна, но не оскорбительна. Все же именно так и обстоит. Анна теперь никто, вашим государством правят богиня Месмерта и ее официальная представительница Элина Мудрая. Ну, скажите, что я неправ.

– Вы неправы! – выпалил самый молодой посол, тиская черен кинжала. – Прекрасная Анна – великая королева! Она сама…

– Мой вам совет – всегда доводите фразу до конца, – посоветовал я юноше. – В данном случае не хватает слова «была». Да и так ли это на самом деле? В чем ее величие? В том, что она два десятка лет пряталась на задворках Раттермарка после того, как ее отца лишили престола? Что на трон ее возвели, по сути, явочным порядком? Поверьте, я знаю, как все обстояло на самом деле, поскольку лично участвовал в перевороте и дрался в коронном зала с последними защитниками покойного Фредерика. Сын ее недавно чуть с трона не спихнул, причем без особых трудов. Просто он мальчик хорошо воспитанный, в последний момент маму пожалел, оставил ей корону. И вот сейчас она отдала свою страну в руки развеселой парочки – алчной и злобой богине, которая скоро превратит ее в пустыню, залитую горем, и ее первой приспешнице, которая без того, чтобы кого-то не убить, спать не ляжет. Без боя отдала. Просто так, в подарок. Великая королева, ничего не скажешь. Лучше бы дальше Фредерик правил, он хоть не изображал из себя мать отечества, а являлся тем, кем был, – пьяницей и бабником.

«Игрок Хейген, ваши слова донеслись до слуха богини Месмерты, и очень ей не понравились. Навредить сейчас она вам не может, но не ждите пощады, если вы окажетесь в ее власти».

Ой, можно подумать, что без них дриадская мамка меня пожалела бы!

– Ваше величество, вы позорите свою державу, позволяя этому человеку оскорблять как послов, так и венценосную особу, их к вам направившую, – негромко, как-то шелестяще, произнес игрок в черном и золотом. – Есть нормы права, которые едины для всех. Давайте их соблюдать.

Я знаю этот голос. Я слышал его в канализации Эйгена в тот день, когда еле-еле ноги унес от игроков «Великой М» и вволю наплавался в смрадной кислоте. Как же этого черта Элина называла тогда? Леопольд? Ливан? Лосьён? А! Люсьен! Точно, Люсьен.

– Вы, обитатели просвещенного Запада, считаете нас, гэльтов, варварами, – неторопливо ответил ему Лоссорнах. – Как и наших братьев-северян, и жителей далекого Юга, которые обитают в джунглях, и много кого еще. Не знаю, с чего вы взяли, что вы выше нас, но так есть. И если вы думаете, что мы таковы, то зачем от нас чего-то требуете? Мы варвары? Замечательно. Значит, и поступать мы станем по-варварски. То есть не станем называть черное белым, зачем-то щадить недостойных жалости и предпочитать делу слово. Правда варвара находится на острие его меча.

– Или секиры! – прорычал один из вождей, долбанув при этом кружкой по столу так, что та разлетелась на осколки.

– Или секиры, – согласился с ним король. – Нет для нас этих, как их… Ну вот ты, безликий, говорил… Как же там…

– Норм права, – подсказала ему Сайрин, перестав мурлыкать песенку о том, как девушка вышла на реку поздно вечером, держа в руках цветы.

– Их, – кивнул Лоссорнах. – Они для вас, но не для нас. Мой брат сказал, что королева Анна слаба и не может удержать в руках власть? Этого достаточно. Зачем мне с ней о чем-то договариваться? Слабый владыка себе не хозяин, с ним не то что союз нельзя заключать, но даже и вино пить. А ну как у него не только воля слаба, но и желудок? А ну как в момент застолья он проблюется и тебя забрызгает?

– Король, Анна дама, – абсолютно серьезно поправил его Слав. – Дамы не блюют, они тошнят.

– Ну, пусть так, – не стал спорить с ним Лоссорнах. – Но смысл, думаю, ясен. Что же до девки, имя которой я забыл сразу же после того, как услышал, и которая прибирает под себя все и вся на Западе, – с ней я точно союз заключать не стану. Она служит Месмерте, и уже поэтому нам с ней не по пути. Наша богиня Тиамат, она покровительствует этим землям, мы присягнули ей на верность и ее не предадим. Не бывать в Пограничье другим богам, пока мы живы и можем держать оружие!

– Хой! – дружно рявкнули гэльты.

– Зря вы так, – почти прошептал Люсьен, но при этом все присутствующие его отлично услышали. – Месмерта милостива, но обид своих не прощает и их не забывает.

– Мне уже страшно, – расхохотался Мак-Дугал и толкнул соседа по столу, верзилу с лицом, на котором не оставалось свободного места от татуировок. – Эй, Кайнор, тебе страшно?

– Ага, вот-вот обгадюсь, – проворчал здоровяк, обгладывавший баранью кость размером с мою ногу. – И это… Мне когда страшно, всегда убить кого-то хочется. Сейчас тоже!

– Хочется – убей, – произнес кто-то из гэльтов. – Хоть бы вон того в черном, больно он разговорчивый.

– Не, вон того надо, – оспорил его слова Мак-Дугал. – Который в смешных портках и все время рожу кривит. Не нравится ему, понимаешь, как наша снедь пахнет!

Я же говорю, они едят-едят, а все подмечают. Кстати, может, и правда кого-то из посольства убить? А почему нет? Глядишь, Месмерта озлобится, отправит сюда пару полков королевской гвардии, которые король благополучно перебьет в холмах и ущельях. Ландшафт местности тут такой, что черт ногу сломит. Ну и мы ему поможем. А Вайлериусу это жизнь упростит изрядно, сил корона Запада против него выставит меньше.

Или пока рано окончательно доламывать трещащий по всем швам мир? Потянуть маленько? Опять же, мне в Великую Степь надо, а если тут полыхнет, то все, кранты экскурсии. Ясно же, что на пару с гвардейцами Анны сюда сокланы Элины пожалуют. И не только они, у них ведь тоже альянс имеется.

– С позволения короля мы дадим вам шанс, – вступил в разговор я. – Один-единственный, других не будет. Сейчас вы уйдете отсюда целыми и здоровыми, после вернетесь в славный город Эйген и передадите королеве, что Пограничье с ней ни в какой союз вступать не станет. Мы – воины и плечом к плечу встаем только с равными себе по силе и доблести.

– Если не ошибаюсь, вас зовут Хейген? – уточнил у меня один из послов, худой как жердь. – Не так ли?

– Так.

– Воин, – он перекинулся взглядом со своим соседом. – Человек, за голову которого в наших краях назначена награда, говорит, что он воин.

– А что не так? – осведомился у него Леннокс, жевавший ломоть ветчины. – За меня, кстати, тоже как-то раз давали полсотни серебряков.

– Даже не сомневаюсь, – фыркнул худой. – Достаточно глянуть на вас, чтобы понять, что вы с вот этим господином одного поля ягоды. Награды дают только за преступников, а они не бывают воинами. Это истина, не требующая подтверждений.

– Тогда ваша королева стоит первой в списке негодяев, – мило улыбнулся я. – Еще полгода назад за ее голову можно было получить мешок монет. Золотых монет, отмечу особо, а не серебряных, как вон за Рыжего.

– Эва как! – абсолютно искренне удивились вожди гэльтов. – Кем же это она была?

– Воровкой, – уверенно заявил один из них. – Кем еще? Мелочь из карманов, небось, тырила.

– А может, той бабой, что плату за сладкое дело берет? По молодости? – азартно оспорил его мнение Мак-Руил. – У них в городах такое сплошь и рядом. Мне племяш рассказывал!

– Так это ей платят, а не за нее! Думай, что говоришь.

– Так она кого-то не того дурной болезнью заразила, – стоял на своем бородатый Мак-Руил. – Может, короля прежнего даже! Вот он и осерчал.

– Вы с ума сошли! – не выдержал юнец и выхватил-таки кинжал из ножен. – Вы о нашей королеве говорите! Грязные, вонючие скоты!

– О как, – ласково заулыбался Мак-Дугал и выбил трубку прямо в тарелку. – А я уж думал, не дождусь. Ну-ка, сынок, повтори, кто мы?

– Оружие в ножны, – властно произнес худой. – Граф Ольбек, не уподобляйтесь тем, с кем мы беседуем. Они ответят за свои слова, не здесь и не сейчас, но непременно.

– А я не против здесь и сейчас, – пробасил Кайнор, вставая из-за стола. – Чего нет?

– Стоп, – снова присоединился к беседе я, решив, что для конфликта все же время еще не пришло. – Господа, вам пора пускаться в обратный путь.

– Охотно, – сказал кто-то из послов. – Лишь бы вас не видеть.

– И передайте королеве еще вот что, – произнес Лоссорнах, вставая с трона. – Если она пришлет мне Брана и его людей, то я, возможно, не стану претендовать на ее земли этой весной. И даже летом. Посевная, то-се…

– Вы не станете делать что? – ошарашенно переспросил худой, который, похоже, был главой делегации.

– Я же сказал, Запад слаб, – нехорошо улыбнулся король Пограничья. – Он как рыба-кит, которую волна выбросила на сушу. В северных морях такие плавают, я их видел, когда в Вольных Ротах служил. Здоровенные рыбины размером с три дома, поставленных друг на друга, в воде такую поди одолей. А на суше она лежит, пыхтит, ворочается, но и только. Ее еще живую на мясо северяне разделывают без страха, потому как навредить она никому не может. А как? Ног нет, клыков нет, ничего нет, только желание хоть немного смерть отсрочить. Вот и вы сейчас такие же. Мы вскроем ваше мягкое незащищенное подбрюшье своими клинками, выпустив всю кровь, и никто нам не помешает этого сделать. Но я готов подождать немного, предоставив возможность перебить вас всех кому-то другому, если через пять дней здесь, в этом зале, передо мной будет стоять Бран со своими людьми, на коленях и с веревками на шее.

– И еще пусть вина пришлют, – добавил Леннокс. – Бочек двадцать, а лучше сорок. Вино у них хорошее, это чистая правда. Что да, то да.

– Сам сынкам сердца вырежу, – сообщил всем Хельг Мак-Эверс, похожий на старый кряжистый дуб. Лет дедуле будь здоров сколько, но я бы не рискнул с ним схватиться в поединке. – Никому это право не уступлю, даже тебе, твое величество. Уж не обессудь.

– Какие обиды? Дело семейное, – кивнул Лоссорнах. – Да, и вот еще что. Я так понял, что у моего брата есть какие-то разногласия с девицей, что прислуживает богине Месмерте. Хуже того, эта особа оговорила Хейгена, славного воина и доброго человека. Это не дело. Казнить сразу я ее не стану, для начала отправлю пасти овец куда-нибудь в Верхние Мхи, может, она еще не совсем пропащая. Ну а после поглядим. Да, ее можно без веревки на шее доставить. Все же девка, чего позорить?

Делегация с Запада стояла молча, на их лицах было нарисовано изумление, граничившее с возмущением. Но это что! Представляю, как взбеленится Элина, когда ей расскажут про то, что ее ждет отара овец и Верхние Мхи. Ее – наперсницу богини, главу альянса, самую-самую-самую. Дорого бы дал, чтобы на это глянуть.

Ну а хуже от сказанного никому не будет. Все они – король, мои сокланы, «Вербум Сап», Гедрон со своими людьми – для нее смертные враги. Просто потому, что они стоят со мной на одной стороне, и ничего уже не изменится в сложившейся ситуации. Она всегда будет пытаться уничтожить нас, до той поры, пока существует ее аккаунт. Даже если падет Запад, если сгинет в Великое Ничто Месмерта, она снова и снова будет стремиться к своей цели. Элина есть смесь максималистки с перфекционисткой, то есть худший из человеческих психотипов. Все на свете должно обстоять исключительно так, как нужно ей, причем вплоть до малейших деталей. И ради этой идеальной картины она пойдет на все.

И именно в этом ее слабость. Фанатики страшны в своей вере, но крайне уязвимы вне ее, особенно когда злятся. Главное – не упустить момент, когда моя свояченица раскроется, и вот тогда нанести ей удар. Может, единственный, но смертельный.

– Не уверен, что она справится с такой трудной задачей, – вздохнул я. – Она сильна на словах, но на деле от нее проку маловато. Уж поверь, я знаю. Руками помахать, на кого-то наорать – это ее. А большее…

– Ну, знаешь! – наконец-то подал обладатель роскошного стального доспеха. – Это уже перебор!

– Поверь, я сейчас очень корректен и добр. Знал бы ты своего лидера так, как я, говорил бы то же самое.

– Я знаю куда больше, чем ты думаешь, Хейген, – приторно настолько, что у меня скулы свело, улыбнулся Люсьен. – И про нее, и про тебя. Но мы это обсудим как-нибудь в другой раз, в более подходящей для сердечной и неспешной беседы обстановке. Вволю наговоримся, уж поверь мне. Грегор, угомонись! Сказано – не здесь и не сейчас.

Стоявший рядом с ним соклан недовольно гукнул, зло на меня зыркнул, но все же сделал пару шагов назад, снова оказавшись за спиной Люсьена.

Странный товарищ. Нет, не воин, с ним все ясно, он, скорее всего, родной брат присной памяти Железного Дровосека. Я про Люсьена. Мутный он донельзя, сразу видно. Любопытно, где Элина его такого отыскала? Узнать бы, да как?

И еще он, скотина, все время лыбится, что не может не раздражать. Вот даже сейчас смотрит на меня и зубы сушит так, будто лучшего друга повстречал.

Вот не нравится он мне. Ох как не нравится! Вот смотрю на него, и потихоньку возникает внутри ощущение как от пореза бумагой – вроде бы пустяк, еле кожа надорвана, но при этом дискомфорт все равно ощущается.

– И напоследок я все же выполню отданный мне приказ и скажу вам то, что должен, – голос Люсьена впервые прозвучал громко. Я даже удивился немного, привык к тому, что этот тип большей частью шепчет. – Гэльты, вы можете бряцать оружием, вы можете рассказывать нам и самим себе, насколько вы отважны и умелы, какие вы замечательные воины. Скорее всего, это действительно так и каждый из вас стоит пяти-семи гвардейцев Запада. Я даже поверю в то, что вы сможете захватить и разграбить приграничные территории, почему нет? Но все это ничего не стоит без поддержки свыше. В мир вернулись боги, и только они станут решать, кому жить, а кому нет. Вы приняли сторону Тиамат. Уж извините, но это очень и очень глупое решение. Вы же знаете, что одинокий воин, сражающийся с десятком противников, рано или поздно все равно падет. В балладах – нет, он выйдет победителем, израненным, но непобежденным. А в жизни рано или поздно его изрубят на куски, по-другому не случается. Тиамат одна. Ей неоткуда ждать помощи в противостоянии с тремя другими божествами. Ее небесный престол будет разрушен, а она сама отправится туда, откуда нет возврата. Такая же судьба ждет всех, кто принял ее сторону, они будут стерты с лица земли. Вы, гэльты, перестанете существовать. Совсем. Совершенно. Эти холмы опустеют, и только ветер будет гудеть в развалинах старых замков. Подумайте, надо ли вам…

Король поднялся с трона, подхватил прислоненный к столу здоровенный обоюдоострый боевой топор, принадлежащий кому-то из вождей, легко, словно танцуя, приблизился к Люсьену и со всего маха рубанул его в район шеи, как видно планируя снести голову с плеч.

Само собой, у него ничего не вышло, но удар был очень силен. Я не видел шкалу здоровья этого скользкого типа, но уверен, что она упала если не до красного, то уж точно до желтого значения. К тому же у него, похоже, не самый высокий уровень.

– Предсказуемо, – прохрипел Люсьен. – И все же Элина Мудрая дает вам шанс на жизнь. Один, другого не бу…

Второй удар – и Люсьен превращается в кокон.

– Зря ты так, – пробубнил его напарник, который, заметим, даже и не подумал встать на защиту соклана. То ли он умнее, чем мне показалось, то ли имел на этот счет какой-то приказ. – И посол он, и вообще…

– Он предложил мне предательство, – пояснил ему король, закинув топор на плечо. – Мне, гэльту. Мы, даже зная о том, что впереди смерть, слову своему не изменим, кому бы оно ни было дано. Так жили наши предки, так будут жить наши дети. Это то, что не меняется никогда. Ну а тут речь еще и о богине идет. Да, мы больше верим в добрую сталь, друга, прикрывшего твою спину, и силу клана, но богиня – она же богиня. Как тут твоего приятеля было не зарубить, сам рассуди?

А еще эта богиня взяла под свою защиту маленького принца, который сейчас, скорее всего, дрыхнет в колыбельке, раскинувшись в позе морской звезды. Тиамат – гарантия его жизни и будущего, уж кто-кто, а Лоссорнах точно знает, что эти понятия не просто слова, а нечто большее. Мы все хотим, чтобы наши дети не наступали на те грабли, которые нас били по лбу. На свои – пусть их. Но не на наши! Потому что больно и синяки остаются большие. Не только на лбу, но и в душе. У меня, правда, детей нет, по крайней мере тех, о которых я знаю, но если будут, то я им своей жизни не пожелаю, это точно.

– Передай этой Мудрой, что овец я ей пасти не доверю, – сказал Лоссорнах, глядя в глаза Грегору. – Голову, правда, рубить тоже не стану, это мужская смерть. Я ее утоплю, именно так в наших краях поступают с теми, кто предал или предложил предать. В мешок засуну – и в реку. По-правильному, конечно, следует в нужник, но она все же девка. Подлая, но девка. Так что пусть в проточной воде тонет, грехи ей свои смывает. Ты понял меня, воин?

– Понял, – кивнул здоровяк, забирая вещи павшего соклана. – Передам, не вопрос. Так мы пошли?

– Пока-пока, – помахала ему рукой Сайрин. – Я как раз закончила свою цветочную картину. Держи на память.

Она подошла к Грегору и впихнула ему в руки нечто на картину вообще не похожее. То ли гербарий, то ли НЗ для неприхотливой буренки.

Впечатленные случившимся, представители королевы Анны молча покинули зал, причем Слав и еще пара гэльтов из тех, кто помоложе, взялись их сопровождать. И правильно, достаточно одной смерти.

– Так, – проводив их взглядом, король уселся обратно на трон. – Рыжий!

– Я, – вытирая жир с губ, отозвался Леннокс.

– Дуй к дядюшке, скажи ему, что время пришло, – распорядился Лоссорнах. – Дальше откладывать задуманное не стоит.

– Мак-Монсы, Крайлинги, Мак-Харты и Мак-Пратты, – уточнил Рыжий. – Верно?

– Да, – кивнул король. – Давай, давай, не рассиживайся. И сам проконтролируй все, ясно?

– Ага, – расплылся в довольной улыбке Леннокс. – Уже убежал.

Ну, три клана из четырех мне неизвестны, но вот зато Мак-Праттов я знаю замечательно. После большой бойни этот клан почти обезлюдел, но все равно какое-то количество бойцов там осталось плюс подростки, которые скоро станут мужчинами. Вернее, похоже, не станут. Знаю я эту ухмылку неугомонного Леннокса, он всегда именно так веселится накануне неслабого кровопролития. Значит, мой названый братец в свете эпохи больших перемен решил сбросить в никуда балласт в виде кланов, способных ударить в спину. Разумное и взвешенное решение.

– Это те Крайлинги, что из долины Сухого Ручья? – уточнил один из вождей. – Да?

– Именно, – глянул на него король.

– Давно следовало вырезать этот гнилой род, – одобрительно крякнул гэльт. – По слухам, у большинства Крайлингов по венам течет кровь роанов. Они же все в родстве, со стороны невест да женихов почти не берут. Так вот, прапрабабка нынешнего вождя, Ариоха, когда ее муж ушел на войну, спуталась с речным демоном, да еще и понесла от него. А когда…

– Ты хочешь сам их проведать? – уточнил у него Лоссоранах. – Если да – поспеши, догони Мак-Соммерса. Думаю, он будет рад твоей компании.

– И я тогда с ними! – оживился верзила Кайнор. – У меня счет к Мак-Монсам. Два поколения назад один из них совратил невинную девицу из нашего рода, а после сказал, что она, мол, сама…

– Ты в своем праве, – кивнул король. – Иди. В уплату долга крови можешь забрать каждую пятую овцу из их стада.

Интересно, а первые четыре кому достанутся? Подозреваю, что как раз королю. Заматерел, однако, бывший вояка Лейн, начал мыслить государственно.

– Так. – Лоссорнах вновь встал с трона и подошел к столу, по дороге погладив по голове снова умостившуюся на табуреточке Сайрин. – Теперь о главном. Мак-Дугал, дозоры на границе – это твоя забота. Пройти с Запада там можно только через три ущелья и два моста, других путей нет, так что справишься. Сам везде побывай, усиль посты, посмотри, в порядке ли каменные ловушки и все остальное.

– Мосты рушить? – уточнил бодрый старикан, явно гордившийся полученным заданием.

– Зачем? – усмехнулся король. – Они нам самим еще пригодятся, только чуть погодя. Да, Хейген?

– А как же, – кивнул я. – Обязательно пригодятся.

Сдается мне, что не одну долину Эдмон, что была обещана Вайлериусом, Лоссорнах решил перевести в собственность Пограничья. Может, я, конечно, и ошибаюсь, но очень на то похоже. Впрочем, вряд ли принц, став королем, станет по этому поводу претензии высказывать, по крайней мере сразу.

Обед перерос в военный совет, где мое участие не требовалось, потому я подошел к Кролине, усевшейся рядом с Сайрин.

– Поговорим? – предложил я ей.

– Конечно, – чуть помедлив, согласилась девушка. – Я, собственно, и сама собиралась, да все никак мы с тобой по времени совпасть не могли. Даже позвонить хотела.

– А теперь звезды сошлись. – Я примостился рядом с девушкой. – Итак?

Глава шестнадцатая,

о непростых решениях и таких же путях

– Любит – не любит, плюнет – поцелует, – Сайрин один за другим сноровисто оборвала лепестки с ромашки, которую держала в руках. – И последний. Лети, лети, лепесток… Ну, ты знаешь куда.

Вышеупомянутый лепесток словно услышал, как к нему обратилась наша нонконформистка-магесса, крутанулся в воздухе и устремился к выходу из зала.

– Поясни? – попросил я Сайрин.

– Мне они не понравились, – охотно выполнила мою просьбу девушка. – Ну, эти, которые с Запада. Все не понравились. А особенно тот, который очень мягко стелил, за что король ему голову и усек.

«Усек». Не отрубил, не отчекрыжил, а усек. Все же она на редкость эстетичная особа.

– Вот я и сплела «вонючку», а потом им подарила, – закончила фразу волшебница. – Заклинание вроде бы несложное, но трудоемкое. Я его на аукционе недавно купила.

– И как оно действует?

– Сейчас. – Сайрин ногой сгребла в небольшую кучку лепестки от ромашки, лежавшие на полу. – Вот-вот… Вот!

Остатки цветка вспыхнули синим пламенем, превратившись в горстку золы.

– Уже сработало, – пояснила девушка. – Теперь вся эта компания будет жу-у-у-утко вонять на протяжении двадцати четырех часов. Как точно и чем – не знаю, но в описании заклинания фигурировало слово «нестерпимо». Так что от них все шарахаться станут – и игроки, и НПС. Плюс у игроков характеристика «привлекательность» снизится на десять пунктов сроком на три дня.

Десять пунктов – это сильно. Это значит, что даже неприхотливые вендоры с ними дел иметь не станут.

– Да рыцарь небось твой гербарий выкинул сразу, как из залы вышел, – отмахнулась Кро. – Он же не совсем дурак?

– Без разницы, – лучезарно улыбнулась Сайрин. – Главное, что он веночек изначально принял как дар, этого достаточно. Пойду погляжу, как сработало. Может, они еще во дворе? Интересно ведь!

И она направилась к выходу.

– Вот так со стороны посмотришь – малахольная, – отметил я, глядя ей вслед. – А на деле палец в рот не клади.

– Мы все тут такие, – мрачно заметила Кролина. – Если ты еще не понял.

– Да понял, понял, – ответил я. – Мне только две вещи неясны – на чем тебя прихватили и почему ты сразу мне об этом не рассказала?

Кролина явно хотела было сказать что-то вроде «ты о чем вообще речь ведешь?», но наткнулась на мой невеселый взгляд, булькнула горлом и уставилась в потолок.

– Скажи уж как есть, – посоветовал ей я. – Чего теперь? Я знаю, что ты нас всех оптом сдала Сайрусу, ты знаешь, что я это знаю, есть ли смысл изображать непорочность? Как по мне, ни малейшего.

– Непорочность? – как-то очень нехорошо усмехнулась Кро. – Вот на ней и прихватили. В определенном смысле, конечно. Не на моей, но тем не менее.

– Мадемуазель проказница? – уточнил я, немного удивившись. – Она предпочитает изысканные радости плоти, не вписывающиеся в общечеловеческие каноны? Так вроде сейчас никого ничем не ошарашишь, в мире царит всеобщая, прости Господи, толерантность. Хоть с собачкой резвись, хоть со сколопендрой. Если получится, конечно. Ну, в смысле технически.

– Да если бы. – Кро уселась на подножие трона, я пристроился рядом. – Папа у меня, оказывается, тот еще проказник. Неймется ему на старости лет. Он пошалил с юной красоткой, кое-кто это дело записал и сказал мне, что пустит данный адюльт-фильм в умеренно широкий прокат, а именно продемонстрирует его деловым партнерам отца, а также маме. Или не пустит, если я буду сговорчивой и соглашусь на небольшую, не очень сложную работенку.

– Ну, деловые партнеры папы, скорее всего, сами не без греха, – резонно заметил я. – Мне приходилось общаться с представителями деловых кругов разных уровней, и они почти все те еще баловники. Так что тут опасаться нечего, если красотка, разумеется, не слишком уж юна. Напротив, репутация твоего родителя могла изрядно укрепиться. Мол, вот мужик! Еще могёт!

– Речь идет о большом подряде на реставрацию православных храмов по всей стране, – угрюмо пояснила Кролина. – Так что вряд ли. Епархия, знаешь ли, упорно чтит заповеди, по крайней мере официально. Но это ладно, деньги всего лишь деньги. Мама. Для нее слова «семейный очаг» и «супружеская верность» много чего значат. А еще у нее сердце очень слабое, такая новость могла ее…

– Можешь не продолжать, – оборвал ее речь я. – Мама – это святое. Даже если с сердцем все в порядке, ей такие стрессы ни к чему. Но молчала-то какого хрена?

– А то ты не знаешь, как такие сделки тут, в игре, заключаются? – Кро невесело усмехнулась. – Это Файролл, тут все продумано. Одно лишнее слово – и жди больших неприятностей. Ладно бы для себя – для вас. Эта псина такие условия поставила, что мне в сторону было не вильнуть.

– Ладно игра. Но есть же реал?

– Да что ты? – шутовски всплеснула руками Кролина. – А ты трубку в нем берешь? Хрен! Два раза вместо тебя со мной беседовала какая-то не очень вежливая особа женского пола, с великой неохотой сообщавшая, что ты чем-то очень сильно занят. А потом я, похоже, просто была занесена в черный список, поскольку ни разу дозвониться до тебя больше не получилось. Нет, наверняка есть еще какие-то способы до тебя достучаться, все же мы живем в высокотехнологичное время, но ты и меня пойми правильно. Мне и так морально нелегко. И вообще, я же девочка…

Вика. Ее рук дело, можно даже не гадать. Ну что за человек, а? Интересно, кто еще до меня дозвониться не может. Подозреваю, немалое количество народа. А я все гадаю, куда все мои былые приятельницы задевались, чего звонки только от тех людей поступают, с которыми знакомство не так давно сведено. А они все в черном списке!

Убью. Вот тут точно убью!

– Патовая ситуация, – продолжала исповедоваться Кролина. – Я даже учетку не могла грохнуть, эта сволочь предупредила, что такое мне с рук не сойдет. А очень хотелось!

– Не кинет он тебя? – задумчиво произнес я. – Видеозапись не уникальный предмет, существующий в единственном числе, ее хоть сколько раз передавай из рук в руки, она все равно не кончится.

– Нет, – мотнула головой Кро. – У сделки гаранты были не только с его стороны, но и с моей. Сайрусу себе дороже выйдет меня обмануть. Да и держит он слово, это всем известно. Да, он немного странный, что тут, что там, но если чего обещал – делает. И никогда не забывает, кто что ему обещал. Псих, короче. Сейчас так не живут.

– А тебе этот разговор боком не выйдет? – обеспокоился я. – Ты вон в откровения кинулась, как прилетит сейчас нам всем за это сверху.

– Не прилетит, – девушка уставилась в пол. – Все, сделка почти закрыта.

– Почти?

– Я должна была выполнить пять его игровых поручений, – буркнула она. – Пятое вот сейчас выполняю.

– То есть? – потряс головой я.

– Пятое поручение – рассказать о том, как я тебя предала. Тебе лично рассказать. Вот пожалуйста – я, Кролина, предательница. Это я два раза сдала Сайрусу твое местоположение. Первый – когда ты принца вытаскивать из подземелья пошел, второй недавно, когда вы с ним на Юг намылились. Еще я передала Сайрусу чертежи замка Лоссорнаха со всеми известными мне тайными ходами, а также фортеции, построенной вокруг храма Орденом. Ну, Флоси вином снабжала круглосуточно, чтобы тот своим поведением дискредитировал Тиамат. Тут, правда, промашка у Сайруса вышла, это сработало не в минус, а в плюс. Наш жрец-алкаш стал игровым мемом.

– Кем?

– Ты хоть на сайт игры заходишь? – возмутилась Кролина. – Лидер, блин, клана! Следить за такими вещами надо. Флоси с пьяных глаз то споет, то станцует, то стишок похабный продекламирует, а народу это нравится. У Лилит что? Скучные служители, которые только и бубнят про то, что она есть любовь, потому именно этой богине самое то служить. Тоска зеленая. А наш на прошлой неделе нажрался до синих соплей и начал клинья к игроку – темной эльфийке подбивать, звал ее смотреть фрески в храм, которых, к слову, там сроду не водилось. При этом он сопел, кряхтел, корчил рожи… Короче, жуть какая прелесть. Народ был в восторге, в том числе и темная эльфийка. Она, к слову, с ним еще и в храм сходила на полчасика, прикинь!

– Да ладно?! – выпучил глаза я.

– Ага, – хихикнула Кролина. – Сама в шоке. Ну так-то у нас тут восемнадцать плюс, потому смотреть на несуществующие фрески, не смотреть – личное дело каждого. Короче, лоханулся Сайрус. А уже все, назад не отыграешь.

– Шапито, – вздохнул я. – По-другому не скажешь

– Оно, – девушка снова помрачнела. – Только вот смеяться как-то неохота, больно грязная история вышла. Со всех сторон – и с их, и с моей тоже, чего уж теперь. Все понимаю, но родителей или детей вмешивать в игровые расклады – это вообще неправильно. Это уже не игра, а свинство сплошное! Если бы не мама и ее сердце, я такую бы вонь подняла в соцсетях! И администрацию игры за уши притянула, за то, что они такой бардак допускают. Кстати, узнай про эту историю папка, он вообще не знаю, что устроил бы. Но минимум до больницы Сайрус точно достукался бы. А то и до кремации. Отец у меня человек спокойный, но импульсивный, он очень не любит, когда кто-то говорит, что ему или его близким делать надо.

– Понятно, в кого ты пошла, – кивнул я. – Что до «если бы» да «кабы» – так на то и расчет. Если бы не мама и не деловая репутация отца, тебя и цеплять на этот крючок не стали. Сайрус не дурак, палиться не будет. Игра игрой, а шантаж все же уголовно преследуемое деяние, как ни прикидывай. Хотя, конечно, все равно он выкрутился бы. В реале он от тебя ничего и не требует, а игровые издержки – они ведь вроде как и ненастоящие. Что ты ему предъявишь? Моральный урон, понесенный при выполнении безобидных поручений вроде «спаивай жреца богини»? Это же все шутка! Шутка – и не более того. И угрозы с показом интимного видео тоже шутка. Ха-ха! Вот родитель твой для него да, более реальная угроза, но и тут, думаю, Сайрус как-то да подстраховался. Он хоть и странный чувак, но не дурак.

– Шутки шутками, но мне-то не до смеха, – подытожила Кролина. – Хотя все закончилось, и слава богу. Собственно, мне только оставалось рассказать тебе о том, как все было, от и до, честно и искренне. Таково последнее требование Сайруса, я его только что выполнила, теперь ему ничего не должна. Сейчас мы договорим, я ему про это напишу, чтобы сделка закрылась, а потом грохну свой аккаунт.

– Тем самым совершишь очень большую глупость, прости уж за банальность, – нахмурился я. – И сделаешь именно то, чего он от тебя и ждет. Или ты полагаешь, что цель последнего поручения – тот гнев, что я обрушу на тебя? Да фиг. Вернее, это один из возможных вариантов. Главная его задача – убрать тебя с доски как игровую фигуру. Так ли, иначе – но убрать, причем не на время, а совсем. Почему? Да потому что именно ты тот гвоздь, на котором «Линдс-Лохены» держатся. Я психану и укажу тебе на дверь – хорошо. Ты сама заистеришь и грохнешь учетку под наплывом чувств – вообще отлично, это дорога без возврата. Сайруса любой вариант устроит, он нужный результат получил – и счастлив.

– Хм, – призадумалась Кролина.

– Не удивлюсь, если вся каша заваривалась именно ради этого. А остальное так, для отвода глаз, попутная прибыль. Пюрешка вокруг котлеток.

– Ты мне, часом, в уши не дуешь? – с подозрением глянула на меня Кро и шмыгнула носом.

– С чего бы? – удивился я. – Все так и есть. Клан держится на тебе. Нет, лидер я, какой-никакой, но тем не менее. Лидер, но не точка сборки. Именно ты в курсе той тысячи мелочей, из которых настоящая жизнь клана и состоит. Убери тебя – и мы рассыплемся. Не совсем, не в труху, но тем не менее на какое-то время «Линдс-Лохены» перестанут быть одним целым. Того клана, что есть сейчас, не станет. А ведь именно мы ближний круг Тиамат, первые, кто встал под ее знамена. Мало того, именно на нас держатся отношения с короной Пограничья.

– А? – глянул на меня Лоссоранах, как видно услышавший мои последние слова. – У тебя есть какие-то предложения, брат?

– Убить их всех! – немедленно отозвался я. – До единого!

– Верно! – заорали вожди и снова склонились над разостланной на столе картой.

– Ты меня прямо захвалил, – буркнула девушка. – Хотя, по идее, должен на хрен послать. Я бы послала.

– Потому что ты молодая ишшо, – прошамкал по-старчески я. – Жизни не знаешь.

– Предательство так и так всегда остается предательством, – Кро тяжко вздохнула. – Разве нет?

– Нет, – качнул головой я. – То есть по молодости – да, там полутонов нет. Раз предал – пошел вон из моей жизни навсегда! Аргументы не принимаются, детали несущественны, нет тебе прощения и все такое. А когда чутка поживешь на белом свете, то начинаешь понимать, что есть предательство и есть предательство. И это две разные вещи. Одно дело, когда за изменой стоит четкая идея, когда ты ее долго лелеял в душе, сотворил из чистой любви к процессу или руководствовался незамутненной ненавистью к ближнему своему. Это да. Такое прощать нельзя. А твой случай – другая сторона медали, тебе себя ломать пришлось. Натура ты цельная, потому могу только посочувствовать.

– Бред. – Девушка приложила пальцы к вискам. – Вместо того чтобы хотя бы наорать, ты меня жалеешь.

– А чего горло драть? – удивился я. – Тем более ты сама себя уже так наказала, что мне ничего делать и не нужно. Ты просто себя со стороны в последнее время не видела. И сразу – не строй иллюзий, я не добрый самаритянин, который живет по христианским заповедям. Если чего – и наору, и прокляну. Но не здесь и не сейчас. Потому отпишись Сайрусу, добейся заветной фразы «долг полностью закрыт» и переходи к тому, что ты умеешь делать лучше всего – руководи нашим безумным кланом в то время, пока я где-то шляюсь.

Кролина шумно выдохнула и запрокинула голову назад.

– Ведь всплывет же, – пробормотала она. – Наверняка Сайрус меня сольет.

– Пусть его, – хмыкнул я. – Велика беда. Душа моя, говорю же, мы один из самых малахольных кланов в игре. Он делает ставку на то, что нами руководят те же соображения, что и у остальных, – амбиции, далеко идущие планы, желание забраться повыше в рейтинге, мировое господство и все такое. А мы вместо этого вон венки-вонючки плетем, крадем принцев из казематов, причем из дружеских, а не перспективных соображений, и рассказываем проворовавшимся НПС-казначеям истории из своей жизни, чтобы довести того до белого каления.

– Чего рассказываем? – уточнила Кро.

– Неважно. Короче, треть наших не поверит, треть решит, что так и надо, а последняя треть вообще мимо ушей пропустит, потому что у них есть другие дела. Не будет большого взрыва. Вообще ничего не будет. Единственный, кто останется недовольным, так это Амадзе, который искренне станет сожалеть, что ты под шумок чего-то полезное у Сайруса не выпросила в качестве гонорара за измену. Но и он решит, что это какая-то тонкая интрига. Ведь истинную причину глава «Меча и посоха» точно не станет разглашать, ты же понимаешь? Такое рассказать – все равно что подписать своему персонажу приговор. Потому он непременно придумает про тебя некую пакостную историю из числа тех, что нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть.

Молчала моя заместительница, ничего не говорила, знай снова таращилась в пол, изучая серые камни, что на него пошли.

– Короче, забыли, проехали, – я приобнял ее за плечи. – Еще раз – не предательство это было. Ты защищала свою семью. Как могла защищала. Это нормальный поступок, осудить тебя за него только в конец упертый идиот может или поехавший крышей на почве игры фанатик, вроде Элины. Лично я все понимаю. И остальные наши, уверен, будут думать так же. Даже засланцы других кланов.

– Я двоих вычислила, – буркнула Кролина, уперев свою шальную голову в мое плечо. – Сто пудов это Ран, которая тогда Ромула сдала с печатью, и еще Рисли. На кого работает Рисли – без понятия, но вот Ран почти наверняка служит «Воинам Света». Очень уж хорошо проработана операция внедрения была.

Совпали мнения. Я в свое время к тем же самым выводам пришел.

– А еще у нас есть крот, работающий на Сайруса, – Кро зло засопела. – Я в этом уверена. И самое поганое, что он или она кто-то из ветеранов, из тех, кто еще за корону Пограничья сражался. Всех перебрала – ну никто не подходит. Но он точно есть, я в этом уверена.

И я уверен, девочка. И тоже не знаю, кто этот человек икс.

– Есть и есть, – успокоил ее я. – Ну и пусть будет. Вреда от этого крота нет никакого, так чего нервы себе трепать?

– Ты серьезно?

– Вполне. А чем он нам может в принципе навредить? Мы никакие тайные планы не лелеем, своих подсылов ни к кому не отправляем, секретными знаниями не располагаем. Да у нас даже своей цитадели нет, мы вон в королевском замке живем, куда почти любой зайти может. Для этого репутация плевая нужна, размером в единичку. У нас вся жизнь во дворе проходит, на всеобщем обозрении, включая общение с богиней. И чего тут кроту разведывать? Единственное, на что он способен, так это в некий момент, вроде битвы или поединка на Арене, нам в спину ударить. Но и тут ничего такого нет. Нас не так и мало, а он один. Поединок нам проиграть выгоднее, чем выиграть, а битва… Среди нас полководцев нет, мы просто отряд, который король поставит на определенный участок поля боя, вот и все.

– А если он ударит по королю?

– Задолбается пыль глотать, – качнул головой я. – Там охрана, да и венценосец наш парень неслабый.

– Все равно искать стану, – насупилась Кро. – Из принципа. Это ты добренький, а я мстительная.

Не добренький я, а рациональный. Вина твоя на копейку, а убытка от ухода будет на миллион.

– Ладно, это все лирика. – Я убрал руку с ее плеч. – Лучше слушай, что надо сделать, пока я кое-куда наведаюсь. Дела у меня, понимаешь. Естественно, в целях стратегического укрепления клана.

– Опять? – совершенно по-старому возмутилась Кролина. – Нашел время! Тут вон чего творится, а он сматывается в туман. Плюс приятель твой, переполненный имперскими амбициями, скоро начнет войну на западном направлении, ему тоже поддержка нужна.

– Вот и я о том. Сейчас около него дежурит Снуфф с Ариадной и Арвальдом, но они там все время торчать не могут, верно? Так что нужно…

Минут через десять я, довольный тем, как все завершилось, вышел из замка. Ну да, кто-то особо правильный, возможно, скажет, что я неправ, припомнит заповедную истину о единожды предавшем или даже о том, куда именно ведут благие намерения, но меня это вряд ли тронет. Повторюсь, Кро своим самоедством сама себя уже так наказала, как никто другой не сможет. И то, как сразу ожили ее глаза, – лучшее тому подтверждение.

Плюс приятно подложить еще одну свинью Сайрусу. А то и две, если полученную информацию с умом использовать в нужный момент.

Во дворе, как всегда, царила суета, на этот раз, правда, какая-то специфическая. Что сокланы, что посетители замка старательно огибали левый его угол, тот, где обычно горцы упражнялись в рубке на мечах.

– Загнивает сильно Запад, – донесся до меня веселый голос Слава. – Ох, какой отвратный запах!

– Да вонючки они! Я всегда это говорил, – поддержал его Вахмурка. – Мне никогда Эйген не нравился.

– У нас бомжатки приятнее фуняют, – добавил вроде бы Шеркон. – Даже в замкнутом пространстве.

Сказал – и подставился.

– А ты их нюхаешь? – моментально поинтересовался кто-то.

– Странно это, дружище!

– Я как-то слышал, как Шерк «Парфюмера» хвалил. Мол, и роман ничего, и фильм интересный. Наводит на некоторые мысли.

– Да пошли вы! – возмутился воин. – Шутники!

– Меня чуть не стошнило, – пожаловалась мне Фрейя, оказавшаяся рядом. – От них как пахнуло! Фу-у-у-у-у-у!

– Сработало заклинание, – умиротворенно произнесла Сайрин, сидевшая рядом на ступеньке. – Не зря я за него пять тысяч золотом отвалила.

– Сколько? – охнул Амадзе, на свою голову проходивший мимо. – Пять тысяч? За заклинание? Какое? Хоть боевое?

– Нет, – магесса ткнула пальцем в пустое пространство, которое все присутствующие огибали по дуге. – Вот. Пахучее. Сплетаешь, значит, венок, а после…

– Венок? То есть даже не боевое? – схватился за сердце полурослик. – Вай, мама-джян! Убила ты меня!

– Не тебя одного, – обвинительно произнесла Фрейя, поджав при этом губы. – Мне теперь будет казаться, что это пахну я, а не они. И не только тут, но и там.

Наш казначей сначала запыхтел, как самовар, а после сообщил красавице-магичке, что за пять тысяч золотом лично он готов пахнуть как угодно и чем попало. Сайрин, услышав его слова, улыбнулась, щелкнула пальцами, и перед ней на ступеньки упала изрядная охапка разнообразной флоры. Она взяла несколько из них и замурлыкала уже известную мне песню о том, как замечательно сплетать цветок к цветку.

Как видно, у нее есть еще пять тысяч, которые потом непременно будут вручены Амадзе.

Впрочем, дожидаться этого я не стал, предпочтя вместо этого достать свиток портала и отправиться туда, где меня ждала компания НПС, с которыми, как бы это странно ни звучало, мне в любом, даже самом опасном, приключении было спокойнее и комфортнее, чем с кем-либо из знакомых игроков. И интереснее. Парадокс? Возможно. Но уж как есть.

Пока я общался с послами Элины и Месмерты, мои приятели успели полностью прийти в себя, доесть бедного олененка и даже начать скучать, глядя на пламя небольшого костерка.

– А в замке Ордена сейчас воинские занятия проходят. Во дворе, – меланхолично сообщил соратникам Гунтер, водивший точильным камнем по клинку меча. – Все технику удара отрабатывают.

– В самом замке тоже неплохо, – добавил брат Мих. – Дело к обеду идет.

– И выпить есть что, – промычал Флоси. – Всегда! А мы тут сидим.

– Ты сам напросился, – возмутился я, подходя к костру. – Тебя никто с нами не звал. Сидел бы под присмотром братьев из Ордена, спокойно ел, пил, спал. Чего поперся в эту глушь?

– Скучно, – не стал скрывать правду Флоси. – Опять же, жиром я заплывать начал потихоньку. Надо кровь разогнать.

– День перевалил за середину, – глянул на небо брат Мих. – Если мы хотим выйти в Великую Степь до темноты, ну или хотя бы миновать Мост Криков в светлое время, то надо спешить.

– Мост Криков? – переспросил я. – Это что за мост такой?

– Если мы нацелились выйти в Великую Степь через плато Грускат, то нам его никак не миновать, – пояснил чернец. – Там же пропасть. Плато ей заканчивается. И чтобы попасть в горный проход, за которым начинается Великая Степь, надо пересечь Мост Криков.

– Неприятное название, – заметил Гунтер, цеплявший к доспеху свой шелковый плащ с гербом Ордена.

– Отражающее суть, – пояснил брат Мих. – Место непростое, и пройдет через него не всякий, а только тот, кто смог справиться со своим страхом. Ну а если нет – вперед, в пропасть вниз головой, с истошным воплем.

Логично. Переход из большой локации в не менее объемную без подобной пакости никак обойтись не мог. Вот только мне совершенно неохота над пропастью решать очередные игровые загадки или, того хуже, махать мечом.

Ну почему было нельзя сотворить нечто прекрасное и безопасное, вроде Моста Трех Королей, того, что стоит близ Ринейских гор?

– А каким именно страхом? – уточнил Флоси. – Они разные бывают. Я, например, боюсь похмелья без опохмела, ты пикси, Назирка… Хотя нет, он ничего вроде не боится.

Ассасин, подтягивавший поясной ремень, многозначительно улыбнулся.

– Вот он и пойдет первым, – подытожил жрец Тиамат. – Раз ничего не боится.

Вообще-то это, конечно, мой косяк. Когда я научусь читать мануалы перед тем, как в новые локации сунуться? Ну ладно, если это случается спонтанно, вдруг. Но тут-то мне была прекрасно известна конечная точка.

– Чего это я пикси боюсь? – обиделся на северянина брат Мих. – Ничего я их не боюсь. Недолюбливаю – это да. Но не более того!

Гунтер и Флоси переглянулись и дружно расхохотались. Да и я усмехнулся, помня, как Тристан, сподвижник Темного Властелина, как-то раз чуть не довел бедолагу-счетовода до сумасшествия.

– Что до моста – понятия не имею, о чем речь, я там не был, – пробурчал насупившийся брат Мих, продевая голову через ремень наплечной сумки. – Знаю, что можно ждать неприятностей, – и все.

– Я могу идти первым, – предложил Гунтер. – Моя совесть чиста, а намерения искренни, стало быть, бояться мне нечего. Еще бы Герцога сюда…

– Вот с ним вместе в пропасть и ухнул бы, – злорадно заметил чернец. – Лошади высоты не любят, а мосты в горах широкими редко бывают. Ка-а-ак сиганул бы твой Герцог с него – и все, порхай, как бабочка!

– Зря ты. – Флоси вытряс из пустого меха в рот пару капель вина и отбросил его в кусты. – Хорошая у Гунтера коняшка, смирная и послушная. Ярл, пошли уже в самом-то деле. А то сейчас переругаемся, а вина больше нет.

– В чем взаимосвязь? – удивился рыцарь.

– Как мириться после будем? – пояснил ему бывший туалетный. – Без вина-то? Никак.

Плато Грускат, не так давно одно из самых неприятных мест Раттермарка, встретило нас тишиной, солнечным светом и птичьими пересвистами. Каменные тролли, ранее населявшие его, давным-давно переместились на Серые Равнины, поближе к своему повелителю, и теперь эта местность стала не опаснее, чем любая другая локация. Нет, если бы я затеял рейд или у меня имелся квест вроде того, что некогда вел к одной из печатей, то, конечно, столкновение с десятком-другим серых исполинов, таскающих туда-сюда здоровенные каменюки и не жалующих незваных гостей, было бы неизбежно. Но квеста у меня нет, да и с троллями я лажу замечательно, спасибо Страннику и той печати, которой он некогда меня снабдил.

А вот кое-кто из игроков, похоже, все же сюда захаживает время от времени, испытывая себя и игровую судьбу. То тут, то там виднелись посмертные коконы, в которых хранилось имущество павших здесь геймеров. Особенно много их было у гигантской горы, сложенной из всякой всячины и прозванной игроками «куча-мала». Собственно, именно она являлась основной целью рейдов, которые приходят в эти погибельные места. Очень неслабо с нее можно прибарахлиться. Вот только не любят тролли расставаться со своим добром, нет у них такой привычки, потому отважных мусорщиков чаще ждет смерть, чем победа.

Врать не стану, соблазн обшарить бесхозные коконы был велик, тем более что они, возможно, тут давно уже мерцают белым светом и никто за ними не придет. Но как-то скверно это припахивало, крысятничеством, потому ни один из них я не тронул.

И у «кучи-малы» тоже ничем не разжился. Просто подойти к ней не смог, словно в невидимый барьер уперся. Ну, оно и понятно – сначала заслужи в бою право покопаться в гигантской лотерее, а потом уж этим занимайся. Если жив остался.

Потихоньку-помаленьку, прибив попутно десятка два свирепых и здоровенных горных волков и с дюжину медведей, а после порядком замучавшись карабкаться по камням вверх по насыпи, мы добрались до предсказанной братом Михом пропасти. Не скажу, что она выглядела прямо уж ужасающе. Пропасть и пропасть, ничего принципиально нового. Вот бездонная бездна в подземельях дуэгаров – это да, она впечатляла. А тут так, терпимо. И дно видно, и речку, что по нему течет.

Что до моста – и здесь чернец не ошибся. Был он длинен, узок, перил не имел и противоположным своим концом упирался в узкий проход между высоченными скалами.

– Так что, я иду первым? – спросил у нас Гунтер и опустил забрало. – Да?

– Нет, – произнес я, а после неохотно ступил на каменное основание моста. – Это мой поход, мне и идти первым.

Глава семнадцатая

о реках, мостах и красивых видах

«Вам предложено принять задание “Путь на ту сторону”.

Условие – перейти мост, за которым открывается дорога, ведущая к Великой Степи, оставшись при этом в живых.

Награды:

25 000 опыта;

800 золотых;

памятный знак “Реки и мосты” IV степени.

Примечание

В том случае если вы погибнете при выполнении данного задания, в следующий раз его сложность будет увеличена на 10 %. Награда за прохождение квеста также будет увеличена.

Внимание!

У вас будет всего три попытки выполнить данный квест. В случае если все три попытки будут провалены, вам придется искать альтернативные пути, ведущие к Великой Степи.

Принять?»

Что-то новенькое, с таким я вроде еще не сталкивался. Кстати, любопытный подход. Увеличивается ведь не только сложность квеста, но и награда за его прохождение. Готов поставить тельца против яйца, что хватало лихих сорвиголов, которые специально сливались на последнем шаге, чтобы после сорвать максимальный банк. Так сказать, только вперед, только хардкор.

Но это не моя стезя, мне бы до той стороны добраться живым, причем так, чтобы компания моя не поредела, – и ладно. Я не гордый, не тщеславный и не жадный.

Интересно, а каков альтернативный путь? Найти место, где можно спуститься вниз, к реке, форсировать ее и после карабкаться вверх по скалам? Или воздушным путем?

Да, собственно, есть совсем простой вариант, если что. Сесть на хвост кому-то, кто в тех краях уже побывал, да и все. Вспышка телепорта – и вот она, Великая Степь. Хотя в этом случае, конечно, какую-то гадость ожидать можно запросто, вроде особо противного штрафа за излишнюю хитрозадость. Например, подрежут наносимый урон процентов на двадцать сроком на пару недель или устроят еще что-то в этом роде. Знаю я своих нанимателей, с них станется. Хотя, по сути, справедливо. Ты схитрил, неофициально перейдя в игровую локацию с особым, назовем это так, статусом, теперь получи неприятный сюрприз в кульке.

Наверняка про это все на форуме написано подробнейше. Просто я его не читаю ни фига, что есть стыд и срам.

Шаг, другой, третий – вроде все вокруг тихо, только слышно, как река под мостом ревет. Сильный поток, раз до сюда шум добирается, такой поди пересеки, даже найдя брод.

А меньше чем через минуту я в этот самый поток с моста чуть не полетел вниз головой. Беда обрушилась на нас сверху, сопровождаемая свистом крыльев, клекотом и вонью.

Удар в плечо когтистой лапой, здоровье чуть проседает, но не это скверно. Я теряю равновесие, отлетев к краю моста, и пытаюсь ухватиться за воздух, чтобы не свалиться вниз, в пенные кружева беснующейся воды.

– Гарпии! – заорал брат Мих, уже успевший выхватить из-под своих черных одежд клинок. – Ох, чую, нам сейчас мало не покажется!

– Ярл, ты куда? – меня, уже почти упавшего вниз, придерживает крепкая рука Флоси. – Нечего тебе внизу делать, нет там ничего хорошего. Утопнешь – и все!

– Знаю, – выдохнул я, вытаскивая меч из ножен. – Спасибо!

Десяток иссиня-черных тварей со старушечьими мордами, вооруженных когтями и клыками, которым бы позавидовал махайрод, тем временем собирался атаковать нас по новой, заходя на второй круг. Гарпии разбились на тройки, злорадно скалясь и роняя с губ иссиня-черную слюну.

– Экая пакость. – Гунтер громыхнул забралом шлема. – Но хорошо бы одной из них голову отрубить. Очень она мне нужна.

– Зачем? – удивился брат Мих, перехватывая длинную, чуть изогнутую саблю в левую руку, а правую запуская под балахон. – Это как же ты с ней забавляться собираешься?

– Жениться тебе, братка, надо, – подытожил Флоси, на лице которого играла улыбка из серии «давно хотел кого-то убить». – И-и-иэ-эх!

Его секира с треском врубилась в грудь гарпии, первой спикировавшей на нас. Следом за тем еще одно хтоническое создание камнем полетело вниз, унося в своем глазу тонкий и длинный кинжал Назира. За ней последовала третья тварь, правда, уже с пронзительным воплем, поскольку брат Мих был не настолько меток, как ассасин, и серебристый болт, выпущенный из миниатюрного арбалета, не убил противницу сразу.

Лично я никого не прикончил, но зато снес лапу одной врагине, которая нацелилась меня все же столкнуть с моста вниз. Гарпия взвыла и свечкой устремилась прямиком в зенит.

Наши противницы поднялись вверх и заложили в воздухе петлю, дав нам небольшую передышку.

– Надо возвращаться, – предложил брат Мих, перезаряжая арбалет. – Перебьем их там, на земле, а потом спокойно пойдем себе.

– Нет, – отказался я. – Наоборот, надо дальше по мосту продвинуться! За мной, бегом!

Вряд ли гарпии являются единственным противником, который нас тут поджидает, есть и другие, причем у каждого своя зона действия. С чем-то таким я уже сталкивался в Архипелаге, только там все попроще обстояло. Значит, надо просто продвигаться вперед, тогда эти мерзкие пташки в какой-то момент выстроятся клином и умотают туда, где обитает их стая. Ну или какая там у них форма социального строя? А если нет, если мы тут застрянем, то в какой-то момент к ним еще и подмога подоспеть может. Возвращаться же назад вообще нельзя, тогда система засчитает мне техническое поражение.

И ведь угадал. Мы пережили еще три атаки, причем в последней пара новых гарпий, занявших место уже убитых, мерзко клекоча и пакостно хихикая, чуть Гунтера не прикончила. Они зацепились когтями за наплечники рыцаря и начали поднимать его в воздух с целью после сбросить в пропасть. Бедняга фон Рихтер отмахивался мечом, вопя при этом, что он не умеет летать и боится высоты, но все впустую, крылатых нелюдей данная информация совершенно не интересовала. Если бы не Флоси, повисший у рыцаря на ногах, и не Назир, пустивший в ход нечто вроде сюрикенов, отправился бы наш приятель со свистом вниз, где неминуемо расшибся. Или утонул, что немногим лучше.

Но стоило нам только пересечь некую незримую черту, как эти исчадия игрового ада пронзительно заверещали и, хлопая крыльями, отбыли в сторону недальних горных круч. Причем, что любопытно, в ту сторону, где осталось плато Грускат. Выходит, они именно там квартировали, ожидая тех, кто решит прогуляться по мосту. Не исключено, впрочем, что данная орда попутно являлась еще и частью какой-то цепочки заданий, скорее всего скрытой, вроде «упри яйцо из гнезда гарпии» или «добудь десять когтей». Внешне вроде бы пустяк, но все нервы истреплешь и пять пар сапог сносишь, пока подобное выполнишь. Уж мне-то это прекрасно известно.

– Тьфу! – смачно харкнул им вслед Флоси. – Вот и валите отсюда!

– Все тела вниз попадали, – печально сообщил нам Гунтер, проводя латной перчаткой по зазубринам, которые когти гарпий оставили на его доспехе. – Экая досада! А так красиво бы смотрелась башка этой нечисти в одном из замковых коридоров. И табличка: «Сей трофей добыл Гунтер фон Рихтер, рыцарь». Можно даже без титула, с одним именем.

– Да ты тщеславен, друг мой! – изумился я, оглядевшись и неторопливо зашагав дальше по мосту. – Вот уж на кого даже подумать не мог!

– Встать в один ряд с великими воинами прошлого есть великая честь, – назидательно произнес Гунтер. – Так что это не тщеславие. Это мечта.

– Надо тебе было тогда с червем сразиться, – не без ехидцы заметил брат Мих. – Ну, помнишь, та безголовая гора мышц и жира, которая нас под землей прищучила? Нам еще тогда пришлось с обрыва в воду прыгать?

– Я и хотел, только вы, вместо того чтобы драться, надумали убегать, – и не подумал смущаться мой друг. – Что мне оставалось делать? Только за вами поспешить. Ой!

Причина ойкнуть у него была, и веская. Мост, до того незыблемо-твердый, вдруг размяк, превратившись в подобие очень плотного желе, да еще и трястись начал.

А здорово придумано. Ты драки ждешь, а тут такое. Хорошо еще, что первые конвульсии оказались не слишком сильными, иначе бы мы все уже летели вниз головой. Хотя на то, наверное, и расчет. Вот тебе пять секунд, среагируешь – молодец, нет – мертвец. Все зависит от тебя.

– Упали все! – гаркнул я, самолично рухнув как подкошенный на вибрировавшую поверхность моста. – На ногах точно не устоим!

– Проклятое место, – буркнул Флоси, выполняя приказ. – То одно, то другое! Чего мы сюда поперлись?

– Еще и третье будет, не сомневайся. – Я глянул на ассасина, который уже не только упал, но еще и кинжал вогнал в до того твердую, а теперь условно-мягкую поверхность. – Все делаем как Назир! И ползем потихоньку.

У-у-у-ух! Мост выгнулся, как спина кота, если бы я не воспользовался кинжалом, который плотно держался в размякших камнях, то точно слетел бы с него вниз, что твой осенний листок.

– Меня сейчас стошнит! – сообщил всем брат Мих. – Все могу стерпеть, но большие волны на море и вот такое…

– На море хуже случается, – хохотнул Флоси. – Как-то помню…

И-и-и-иэх! Теперь мост прогнулся вниз, у меня даже дух захватило то ли от скорости падения, то ли от непонятного ощущения, в котором смешались страх и отчего-то радость. Как видно, именно такие чувства всякий раз испытывают те экстремалы, которые непонятно зачем сигают с высоченных обрывов, обвязавшись тросом, или карабкаются на такие горы, где до них никто не бывал.

– Мама моя! – охнул Гунтер. – Никогда же ничего не боялся… А-а-а-а-а!

И снова – вверх! Какой тут куда-то ползти, здесь удержаться бы! Но вообще так нечестно. Шанс-то должен быть?

Словно услышав мои мысли, мост не стал опять проваливаться вниз, а зафиксировался в нормальном для него положении. Нет, совсем прежним он не стал, мягкость и дрожь сохранились, но хоть кульбиты перестал выкидывать. Вот только надолго ли? Судя по тому, что дрожь с каждой секундой усиливалась, – нет.

А ведь куча народа именно на этом участке отсеивается. У меня самого желание встать и припустить во все лопатки было настолько велико, что я его еле поборол. Остановило два соображения – неизвестно, сколько времени дается на передышку, и я тут не один. Сам, может, и успею упасть, а вот остальные – не факт.

– Двинулись вперед! – крикнул я. – Ползком.

– Может, ножками? – предложил Флоси.

– Нет, – велел я. – И кинжалы держать наготове, скоро опять вверх-вниз начнется.

Двадцать пять секунд – вот какой срок система давала на передышку и движение вперед. Я посчитал. Вернее, у меня получилось двадцать семь, но тут, вероятнее всего, вкралась небольшая погрешность, все системы любят круглые числа. Для бега – вполне себе. Но если двигаться как мы, ползком, – преступно мало.

И все же в какой-то момент мой кинжал звякнул о камень вместо того, чтобы легко войти в плотную субстанцию, которой стал мост. Мы прошли это испытание, но скажу честно, лучше с кем-то подраться, чем на таких американских горках кататься.

Как говорится, желаешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах. В данном случае – о желаниях. Хотел подраться – получите и распишитесь, и не говорите потом, что ползать куда менее приятно.

Третье испытание, сопя и кряхтя, выбралось из-под моста тогда, когда до прохода между скалами оставалось пройти всего ничего.

– Это что же за страховидла такая? – удивленно пробасил Флоси. – А?

– Тролль, – пояснил ему Гунтер и тяжко вздохнул. – Ну а кого ты еще рассчитывал увидеть вылезающим из-под моста? Видать, у него там логово. Пещера, вероятнее всего.

– Да какой же это тролль? – ошарашенно пробормотал я, озирая гигантскую фигуру с бугрившимися мускулами, которые не скрывала даже свалявшаяся в комки длинная рыжая шерсть. – Видел я троллей, никакого сходства. Те куда меньше и камни таскают постоянно.

– Тролли бывают разные, – охотно пояснил мне рыцарь. – Горные, пещерные, библиотечные. Последние как противники собой особо ничего не представляют, но издают невероятную вонь, от которой любому нормальному человеку дурно становится. Обитают в заброшенных коридорах древних библиотек, где поджидают доверчивых жертв.

Может, он и прав, но и те, что под мостами сидят, тоже не такие здоровые. Я сталкивался с ними, помню. Гонял меня в Сумакийских горах один такой. Точнее, под ними.

– На самом деле они смердят хуже, чем один наш общий приятель? – брат Мих скосил глаза на Флоси, который с разинутым ртом завороженно созерцал бубнившую что-то себе под нос образину, стоявшую шагах в двадцати от нас. – Не может такого быть.

– Значительно, – кивнул рыцарь. – И вот такие тоже попадаются, мы их называем подмостные. Эти самые опасные. В наших-то краях их почти не осталось, перебили всех. Последнего лет двадцать назад завалил сэр Майкл Стоунский, более известный как Маленький Рыцарь. Рубака был отменный, каких почти не встретишь в наши дни.

– Если он один на один вот такое вот смог победить, то точно речь идет о великом воине, – признал Назир. – Честь ему и хвала.

– Вообще-то, с ним был еще отряд из десяти рыцарей, – признался Гунтер. – Но вернулся только сэр Майкл, зато с головой вот такого же чудища. Только то поменьше было, сдается мне.

– Может, самку прибили? – предположил Флоси. – А это самец, вот он и покрупнее.

Самец, самка – какая разница? И так ясно, что в открытом бою нам стоявшее напротив существо не победить, он на глазок уровня двухсотого, если не больше. И дело даже не в том, что мост узок и сражаться с этим чудищем одновременно получится только двум бойцам. Фигня в том, что и сражения никакого не выйдет. Он пару раз лапой махнет – и все, нас стало вполовину меньше. Потом еще пара движений – и вот я уже стою один. Или нахожусь на точке возрождения, если сунусь в бой первый.

Будь тут лучники или маги, может, и появились бы какие-то шансы. Но не факт, не факт. Ему шерсть подпалишь – он сагрится и на тщедушного чародея всей массой тела навалится. И что тогда делать? Назад бежать, на тот берег?

Стоп.

А почему нет? Если, конечно, все осталось так же, как было? Оно, конечно, выглядит банально, но Файролл очень любит подбрасывать загадки с двумя ответами. Вернее, к любому более-менее трудному квесту такие ответы всегда прилагаются. Первый сложный, но очевидный, а второй простой, но только поди до него додумайся. Все же почти всегда лезут напролом. Я сам таков. Просто тут подобным образом вообще никак не пройти. Хоть разорвись.

– Стойте и не лезьте в драку, – велел я своим спутникам. – Появилась у меня одна мысль.

Четкой линии, отделявшей зыбкую часть моста от твердой, не было, потому в какой-то момент снова внезапно ощутил под ногами легкую дрожь, которая потихоньку начала нарастать. Работает. Никуда этот студень-аттракцион не делся. Значит, я все верно рассчитал, это и есть легкий путь к прохождению квеста.

– Так, – сказал я, вернувшись к своим спутникам и отметив, что тролль, похоже, начинает терять терпение, больно уж он глазами, налитыми кровью, грозно принялся вращать. – Возвращаемся к мосту. Как я крикну – бегите по нему как можно дальше, а потом все как в прошлый раз – кинжалы и так далее.

– Может получиться, – брат Мих сразу смекнул, что я задумал, как, впрочем, и кивнувший Назир. – Рискованно, конечно, но другого выхода нет.

– Я всегда был сторонником того, что лучше пойти в бой, чем выбрать окольный путь, но сегодня, пожалуй, предпочту хитрость отваге, – криво улыбнулся Гунтер. – Впереди скорое возрождение нашей небесной госпожи и бои в ее честь, как такое пропустить?

Тролль злобно рыкнул, топнул ногой и махнул лапой, как бы приглашая нас приблизится поближе и познакомиться с ним получше. Посыл понятен – время, выделенное игроку на принятие решения, на исходе. Не хочешь атаковать сам – атакуют тебя.

– Идите, – прошипел я, не сводя глаз с противника, и чуть попятился назад. – Да быстрее же!

– Не дело так, – насупился Флоси, тиская рукоять топора. – Мы туда, а ты, ярл, значит, здесь один станешь с этой образиной биться?

Зубы тролля, которыми, по ходу, можно было камни пережевывать, лязгнули, и он двинулся вперед, камни моста под моими ногами тихонько дрогнули от его поступи.

Брат Мих и Гунтер цапнули Флоси под локти и поволокли назад, туда, куда и было велено.

– Ну чего, волосатый, поиграемся? – спросил я у неторопливо переставлявшего лапы тролля, находившегося уже шагах в десяти от меня. – Или как?

Тот что-то проворчал, на секунду застыл на месте, а после неожиданно резко рванулся вперед. Скажу честно, не ожидал от этой туши такой сноровки и резвости. Чудом успел увернуться от загребущей лапы с кривыми острыми когтями, чудом!

– Дайте ходу пароходу, – ноги понесли меня вслед за друзьями, а в памяти мелькнула фраза, уходящая корнями в воспоминания из далекого детства. Наверное, прошла ассоциация с теми безмятежными летними дачными вечерами, когда я в компании таких же шпаргонцев лазал в сад соседа дяди Реваза за яблоками. Просто между ним и этим троллем сильно много общего, тот тоже был телом зело велик, внешне зверовиден, а по части мохнатости обитателю подмостья еще и фору мог дать. – Пароход не может плыть!

Соратники опередили меня секунд на пятнадцать, что было очень кстати. Просто ту часть моста, которая являлась аналогом американских горок, уже изрядно колбасило, это мне стало ясно, как только я на нее ступил.

– Р-р-ры? – удивленно изрек тролль, без раздумий последовавший за мной. Его невеликий мозг не мог вот так сразу воспринять информацию о том, что нечто твердое в один миг может превратиться в упругое.

– Давай за мной, – предложил я ему, падая на живот и вгоняя кинжалы в мост. – Чего застыл на месте?

На самом деле это были очень опасные игры. Успей эта образина сделать на два-три шага больше – и все, мне бы, скорее всего, настал конец. Слава богу, что времени у нее на это не осталось.

Уже хорошо знакомое падение моста вниз повергло тролля в состояние невероятного удивления. Он протяжно заревел, а следом за тем, пошатнувшись и взмахнув лапищами, слетел с него, как бабочка.

– Свалился! – радостно заорал Флоси. – Нет, ярл, ты видел, видел?

– Наш Икар, – проворчал я, судорожно цепляясь за рукояти кинжалов и думая лишь о том, что некоторые моменты в игре все же бывают крайне неприятными. Настолько, что забивают вкус победы.

Да и с победой, как выяснилось, тоже не все сложилось. Как только мост остановил свои колыхания, я сразу же услышал возмущенный рев нашего последнего противника. Ничего он не улетел на дно ущелья. Напротив, умудрился каким-то образом уцепиться лапами за мост и теперь собирался вскарабкаться обратно.

– Вот же собака какая! – возмутился туалетный, поняв, что к чему. – Живуч!

Он без тени сомнений вскочил на ноги, подбежал к краю и, ухнув, рубанул одну из лап своим топором.

На самом деле можно было бы обойтись и без этого, путь-то свободен. Важно не устранить препятствие, важно его миновать. Вон он, проход среди скал, бери да иди. Но нет, суровому северянину непременно надо кого-то прибить, без этого ему жизни не будет.

Назир и брат Мих немедленно присоединилась к нему, плюнув на то, что мост под ногами с каждой секундой содрогался все сильнее. Выбора особого не оставалось, и я присоединился к дружной компании, увлеченно кромсавшей конечности тролля.

– Время! – крикнул Назир и упал плашмя на мост. – Хейген, ложись!

– Так себе команда, – рухнув как подкошенный, сообщил ему я. – С европейско-толерантным душком.

И снова начались качели, которые всю душу из меня уже вынули. Черт бы побрал этого Флоси и его привычку убивать все, что шевелится.

Мало того, мохнатое чудище, как видно обладавшее замечательным вестибулярным аппаратом и невероятной выдержкой, еще и выбраться попыталось, используя движение вверх. Ничего у него не вышло, на нашу удачу, но мне стало предельно ясно, что затягивать это развлечение не стоит, в следующий раз тролль непременно снова вылезет на мост.

Впрочем, до такого не дошло. Один из моих ударов оказался особо успешным, волосатое чудище что-то зло гукнуло, разжало лапы и полетело вниз, туда, где горная река дробила свои воды на белую пену.

– Время! – снова гаркнул Назир, и мы дружно распластались на мосту, хвала небесам, теперь-то уж точно в последний раз.

«Вами получен уровень 96!

Доступных для распределения баллов: 5».

Это сколько же мне опыта отсыпали за обитателя подмостья, что вон уровень грянул? Хотя, возможно, дело не в этом, просто время пришло.

«Выполнено задание “Путь на ту сторону”.

Награды:

25 000 опыта;

800 золотых;

памятный знак “Реки и мосты IV степени”».

Это сообщение мелькнуло сразу же после того, как мы покинули мост и оказались в проходе между двумя скалами, мрачном и наводящем на нехорошие мысли.

– Здесь оборону хорошо держать, – вызвав эхо, заметил Гунтер. – Десяток опытных бойцов может армию остановить на пару-тройку часов.

– Чушь, – возразил ему брат Мих. – И байки. При наличии лучников не будет у них такого шанса.

– Стрела как пиво – всегда дырочку найдет, – поддержал его Флоси. – А вот если на скалах сверху засесть, то да, задержать можно кого хочешь. Хочешь – камнями кидайся, хочешь – горящую смолу лей. И ничего никто тебе не сделает.

– Оптимисты вы, ребята, – недовольно буркнул я, глянув вверх. Где кончались скалы, понять было невозможно, серость камня сразу сменялась синевой неба. – Сердце радуется.

Мы шли и шли по прямой, как стрела, горной дороге, конца и края, похоже, не имевшей. И когда мне начало казаться, что остаток своих дней в игре я проведу именно тут, среди монотонно-одинаковых скал, в глаза нам ударило яркое солнце, заливавшее своим светом бескрайние желто-зеленые просторы новых для меня земель. Особенно ощущалась эта степная безграничность на контрасте с небольшой каменной площадкой, которой, собственно, и заканчивался узкий проход в скалах.

«Вот вы и оказались в Великой Степи, игрок. Это место не похоже на те края, в которых вы бывали раньше, здесь нет места слабым и робким, тут трудно найти друзей, но зато с запасом хватает врагов и опасностей. Но если вы готовы к тому, что каждую минуту вам придется доказывать свое право на свое место под солнцем кулаком и сталью, – добро пожаловать. Если нет – лучше вернитесь обратно, туда, откуда пришли, в знакомый и привычный для вас мир.

И запомните крепко-накрепко: здесь не любят чужаков, зато их охотно убивают. Но если вы сможете своими поступками и свершениями завоевать уважение местных обитателей, то награды не заставят себя долго ждать».

Вот как тут не испытать приступ оптимизма, а? Прочтешь такое, и сразу появляется желание свалить отсюда куда подальше. Хотя, с другой стороны, а где в Файролле спокойные места? Нет, если выполнять задания мирных и славных селян, бродить по лугам и перелескам, убивая волков и собирая хворост, то да, игра покажется ламповой и милой забавой. А если, как я, лазать по болотам, подземельям и заброшенным городам, где иногда творится такая фигня, что волосы на голове дыбом встают, то никакая Великая Степь напугать тебя не сможет. Главное – я уже тут, и даже если умру, то смогу вернуться обратно в любой момент.

– Красиво, – мечтательно произнес Гунтер. – И не скажешь, что в этих краях умереть так же просто, как воды напиться. Орден так тут миссию открыть и не смог, увы. Пять попыток – и все впустую. Один раз ее сжег неизвестно кто, три раза воины степей разрушали до основания, а в последний даже и постройку возвести не смогли. Приперлись какие-то верзилы в лохмотьях и велели братьям убираться вон, дескать, это их степь. Когда те возразили, началась драка, в которой почти все наши погибли, причем очень быстро. Выжили только двое бойцов, одним из которых, кстати, был Лео фон Ахенвальд, тогда еще довольно молодой рыцарь. Те оборванцы владели оружием так, что можно лишь позавидовать. После этого Капитул исключил земли Великой Степи из зоны наших интересов, а фон Ахенвальд, заняв высший пост в Ордене, это решение подтвердил.

– Видно, крепко его тут напугали, – заметил Флоси, разглядывая бескрайние просторы из-под ладони, приложенной ко лбу.

– Великий магистр не знает слова «страх», – косо глянул на жреца Тиамат фон Рихтер. – Но он отлично разбирается в том, что перспективно для Ордена, а что нет. Великая Степь забирает много жизней, ничего не давая взамен, – так какой смысл нести сюда свет мыслей Плачущей Богини?

– Но какие-то населенные пункты тут все же есть? – влез я в их беседу. – Деревни, стойбища, города? Не может же быть так, что тут вот это травяное раздолье тянется от края и до края?

– Есть, – кивнул Гунтер. – Вернее, были. Братья успели немного разведать эти края, наткнулись на несколько поселений, в которых обитают варварские племена. Некоторые из них были дружелюбны, некоторые нет. В одном месте их вовсе хотели ограбить, убить и съесть. Варвары прикинулись друзьями, имея при этом самые мерзкие намерения. Хорошо еще, десятник попался опытный, понял, что к чему. Так что, Хейген, если что – не верь улыбкам местных обитателей. Никто не знает, что у них на самом деле в голове творится.

– Съесть? – поморщился брат Мих. – Ладно бы ты про дуэгаров рассказывал, с этими все ясно, нелюдь и есть нелюдь. Но когда человеки себе подобных в пищу употребляют, это совсем скверно.

– В наше веселое время подобное норма вещей, – отмахнулся я. – Либо ты ешь, либо тебя пережевывают. Не всегда, конечно, в прямом смысле, чаще в переносном, но одно от другого не сильно отличается. Ладно, чего тут стоять, пошли вниз. Неплохо бы до темноты все же добраться до какого-то поселения. Или хоть вон до той рощицы, что на горизонте виднеется. Не в Степи же ночевать, верно? А там дрова, возможно, вода и какое-никакое укрытие.

– Слышь, ярл, ты бы к богине воззвал, – негромко посоветовал мне Флоси. – Послушай моего доброго совета, сделай это. Польза от этого может быть, и немалая.

А, ну да, конечно. Из ее сторонников тут, скорее всего, никто не бывал, а если бывал, то вряд ли обращался к божеству, предлагая ему взглянуть на местные красоты.

– Великая Тиамат! – заорал я, задирая голову вверх. – Прими эти земли под свою руку и установи на них новый божественный порядок! А уж мы понесем твое имя с честью, словом, огнем и мечом утверждая его в этих диких краях!

Откуда-то сверху, с безоблачного неба рокотнул гром, солнце на миг вспыхнуло, как какая-то сверхновая, а Флоси довольно крякнул, как видно узнав что-то такое, что доступно только жрецам.

«Богиня Тиамат милостиво восприняла ваше предложение, игрок Хейген.

И хоть она не может его принять, так как безраздельное владение какими-либо землями одним из божеств в данный момент невозможно, она все равно довольна.

Вы получаете малый бонус “Улыбка Тиамат”, который включает в себя следующие пункты:

Урон, который вы будете наносить своим противникам, увеличен на 5 % сроком на три дня по игровому времени.

Урон, который противники будут наносить вам, уменьшен на 5 % сроком на три дня по игровому времени.

Все основные характеристики увеличены на пять единиц сроком на неделю по игровому времени.

Внимание! Важно!

Одновременно может использоваться только один божественный бонус, до того момента, пока его действие не прекратится, другого вы не получите. Данное правило действительно для бонусов всех божеств, присутствующих в Раттермарке».

Это малый бонус. А что в большом? Вот бы заиметь некий список того, что богиня может выдать своей пастве за хорошие поступки. Сразу появился бы дополнительный стимул для того, чтобы добро с ее именем на устах творить.

Впрочем, может, и тут царствует его величество рандом.

Путь предстоял неблизкий, а день потихоньку начинал клониться к закату, потому мы цепочкой, следуя один за другим, стали спускаться вниз по узкой лестнице, вырубленной в камне невесть кем и невесть когда.

Глава восемнадцатая

о том, как быстро меняются впечатления

Никаких особых опасностей, которыми меня стращали, вокруг не наблюдалось. Мы просто шли и шли по невысокой траве к видневшемуся на горизонте небольшому леску, который, казалось, от нас некто пакостный все время отодвигал подальше. Нет, время от времени происходили столкновения с местной живностью, являвшейся нам в виде, например, небольших стаек поджарых широкогрудых волков, но как серьезную угрозу подобное воспринимать было трудно. Волки и волки, обычные, зубастые, серые, с прилагавшимся к ним немудрящим квестом, который я без особых проблем выполнил. Ну, еще из куста на Гунтера, который неумолчно бубнил под нос о том, что ему как конному рыцарю ходить пешком так много и так долго не след, в какой-то момент набросилась здоровенная клыкастая и пятнистая кошка, более всего похожая на доисторического махайрода, но и ей удача не улыбнулась. Мои заскучавшие спутники быстро и радостно ее запинали, практически не пуская в ход оружие. Финальный удар нанес Флоси, приговаривавший:

– А тебе говорю – не рычи!

И все. Кругом реально степь – безлюдная и бесконечная. Ни тебе туменов суровых воинов на лошадках и с луками за спиной, ни кибиток, ни даже каменных баб, недобро таращащихся с небольших холмов, ни… Что там еще в степи встречается? Даже и не знаю. Я, если честно, и в той, настоящей, жизни в степи не бывал. Ну такой, которая прямо чтобы степь-степь, заросшая ковылем от края и до края. Выдался шанс как-то давным-давно прокатиться за казенный счет в Монголию, но, как назло, я подхватил воспаление легких, и вместо меня туда умотала моя коллега Маринка с каким-то своим знакомым, который даже и в газете-то нашей не работал, но при этом являлся профессиональным фотографом. Вернулась на редкость вдохновленная, рассказала, как там в первый же день ее люто пронесло от литра настоящего кумыса, подарила мне упаковку сушеного нежующегося мяса под забавным названием «борц», а после выдала в «Вестнике» целый цикл статей, за который в конце года получила профессиональную премию. Не самую престижную, но все же. Впрочем, статьи правда были интересные, про паранормальщину всякую. Алмасы, «Белый остров», клады Гоби, все такое. Маринка любила данную тематику и всегда лезла туда, куда, по здравому размышлению, даже нос не стоило совать. Такой уж у нее был характер.

Но то там, в реале. А тут – трава, отсутствие дорог, синее небо над головой, стрекот кузнечиков, и все.

– Может, мы идем не туда? – спросил у меня Флоси, вытирая пот со лба. – А, ярл?

– А куда – туда? – резонно осведомился у него брат Мих, развернулся и показал на гору, оставшуюся уже далеко позади. – Вон туда? Так мы оттуда пришли. А любое другое направление от нынешнего ничем отличаться не будет.

– Мне жарко, – пропыхтел Гунтер, красный как помидор и мокрый как мышь. – Вроде вечер, а солнце печет, как сборщик налогов.

– Так сними свои железки, – посоветовал ему Флоси. – Баб среди нас нет, так что стесняться некого, а телу все облегчение.

– А если враг? – вздохнул рыцарь. – Тогда как? Сказать им «подождите, я сейчас обратно в броню влезу, а потом мы сразимся»?

– Тогда прей дальше, – не стал с ним спорить жрец Тиамат. – Но и правда припекает крепко. Пошли уже быстрее, а? Хоть куда. Но лучше все же туда, где есть деревья. Может, там ручеек какой сыщется? Не пива, так хоть воды напиться вволю.

Его мечта сбылась в полной мере только через полчаса, когда мы добрались-таки до небольшой рощицы, которая, к слову, была невероятна похожа на ту, что находилась близ славного городка Фладриджа, и с которой, по сути, начались мои бесконечные скитания по Файроллу. Не поперся бы я в нее, сидел бы сейчас в редакции, пил чай, точил лясы с коллегами. Или вообще дома бы дрых, набираясь сил перед ночными бдениями.

– Уф-ф-ф-ф! – оторвался от звонко журчащего родника Флоси. – Хорошо!

– Не то слово, – согласился с ним брат Мих, вытирая выступивший пот со лба. – Гунтер, да ты шлемом водицы зачерпни. А то еще свалишься в обморок от перегрева, тащи тебя потом на себе.

Бедолага-рыцарь и так, и так пытался подобраться к воде, но у него это сделать никак не получалось. На колени он вставать категорически не хотел, не принимала такой вариант его геройская душа, а ложиться плашмя опасался, небезосновательно полагая, что сам, без посторонней помощи, он после на ноги не встанет. Мой благородный друг предпочел бы сдохнуть от жажды, чем просить нас о помощи в такой ситуации.

– Это ведь доспех, – с сомнением произнес фон Рихтер. – Славная сталь, служащая делу Света. Можно ли…

– Верное решение, – раздался голос из-за раскидистого дерева, а секундой позже мы увидели того, кому он принадлежал. – Вот, благородный рыцарь, возьмите эту чашу и утолите жажду. Она проста, но это, думаю, не столь важно.

Игрок, причем при первом же взгляде на него становится ясно, что и с уровнем тут все в порядке, и с остальным всем тоже. Передо мной стоял крепкий, серьезно экипированный боец, с которым я вряд ли хотел бы схлестнуться в драке что по поводу, что без него. Только по необходимости. Но не агр, что уже здорово. Впрочем, агр не стал бы вступать в беседу с нами. Ему такое ни к чему, у него другие цели в игре, не предполагающие длительных бесед и предоставления мелких услуг.

– Благодарю вас, – вежливо, но настороженно произнес Гунтер. – С кем имею честь беседовать?

– Меня зовут Мэлмют, – представился игрок, протянул рыцарю позолоченную деревянную чашу на короткой толстой ножке, а после глянул на меня. – Поговорим, приятель?

Если этот крепыш ждал тут именно нас, то я буду очень сильно удивлен. Невероятно.

– Почему нет? – согласился я и жестом остановил Назира. – Все нормально. Думаю, у нас с досточтимым Мэлмютом нет причин для конфликта. Ведь так?

– Все зависит от вас, уважаемый… – воин глянул на меня.

– Хейген, – представился я. – Хейген из Тронье. И да, наша маленькая, но дружная компания не ищет драки или проблем на свою голову. У нас другие цели.

– Со стороны гор гости к нам наведываются редко, – заметил Мэлмют. – Нет, случается, но это, как правило, серьезные высокоуровневые группы рыл по двадцать-тридцать плюс, которые без хардкора жить не могут. Но чтобы вот так, компания из одного игрока и нескольких НПС – это что-то новенькое. Или у тебя их изначально с роту было, а это все, кто остался?

– Да нет, – я глянул назад, туда, откуда мы пришли. – С кем на мост пошел, с теми с него и сошел.

– Впечатляет, – Мэлмют несколько раз ударил в ладоши. – Но ладно мост, там хоть алгоритм есть. Как вы по Степи столько прошли, оставшись целыми и невредимыми?

– Так она пустая, – обвел я рукой бескрайнее разнотравье. – Так, зверье бегает, но ему-то мы клыки всяко повышибаем. Или это нам так повезло?

– По ходу – да, – кивнул игрок. – И сильно. Это, конечно, еще не Великая Степь, но ее преддверие, со всеми вытекающими. Тут постоянно шастает как минимум три крупных отряда ловцов рабов плюс шайка Железного Неда, который грабит и убивает всех, кто ему попадается на пути, поскольку считает, что именно они виновны во всем.

– В смысле? – потряс головой я. – Во всем – в чем?

– Во всем, – пояснил Мэлмют. – Он винит в своих бедах только всех, потому жалости не знает ни к конному, ни к пешему и на гендерные различия тоже не смотрит. Плюс с недавних пор тут еще какой-то черт из игроков завелся, так он с командой таких же отморозков агрит любого встречного-поперечного. НПС не трогает, но нашего брата минусует только в путь. Мы пытались его прищучить, но пока никак. Ловкий, собака, и хитрый очень. Из двух засад, что мы на него поставили, ушел, да еще потом в Эрлендор нашему кланлиду посылочку прислал, а в ней деревянный член обнаружился. Следует признать, очень искусно вырезанный. В анатомическом отношении имеется в виду. Так-то у нашего старшего с чувством юмора все в порядке, но тут другое, согласись?

– Слушай, я сразу уточню – вот ты чего со мной такой добрый? – задал я вопрос, просто-таки вертевшийся на языке. – Ты извини, но в людскую сердечность и бескорыстие я не сильно верю.

– Тут – не там, – палец Мэлмюта указал в сторону гор, которые отсюда были уже еле видны. – Это все тот же старый добрый Файролл, но Великая Степь живет наособицу, не так, как остальной континент. Здесь другие законы, другие правила, другой уклад. Тут друзей среди НПС почти нет, а врагов хоть пруд пруди. Да и не среди НПС тоже. Тут фронтир, Хейген. Самый настоящий. Когда два шага от поселка отошел – и все, ты один против всего мира. Кричи не кричи – помощь не придет, полагаться можно только на себя самого. Ну и еще на своих друзей. Вот только в твоем случае они не бессмертные, обратно не вернутся.

– Жути нагнал, – поежился я. – А на вопрос не ответил.

– Это наша земля, – улыбнулся Мэлмют. – Это угодья и зона ответственности нашего клана. От вот этой рощи и до серебряных шахт. Звучит красиво и внушительно, но, по сути, это небольшой кусок земли, на котором находится немного леса, немного пастбищ, поселок Эрлендор, где проживает чуть меньше сотни НПС, и упомянутые шахты. Наш клан контролирует данную территорию, поддерживая на ней закон и порядок. Если гость ведет себя прилично и соблюдает установленные нами правила, то может ощущать себя в полной безопасности, мы его встретим, приветим и защитим. Даже если он притащил на хвосте какие-то внешние угрозы, вроде жаждущих мести степняков или вставших на его след аколитов из Черного Круга. Пока он под нашей защитой, ему, повторюсь, бояться нечего.

– И все это просто так? – усомнился я. – Без какой-либо выгоды для себя?

– Нет, – мотнул головой игрок. – Выгода есть. У нас с местными давным-давно заключен кое-какой договор, потому с каждого выполненного забредшими сюда игроками квеста мы имеем свой маленький гешефт в виде очков кланового опыта, который после можно превратить в разные полезные штуки, усиливающие клановые же умения или открывающие кое-какие возможности, о которых тебе знать не нужно. Ну, просто потому, что это наши внутренние дела. Что? Какая связь между квестами и нами? Да все просто. Все задания, какие тут в округе есть, выдаются только в Эрлендоре. Нет, есть еще всякая мелочевка, вроде «убей десять сусликов» или «найди в Холмах Молчания пять старых обелисков», но это не в счет. Все крупные квесты, все цепочки, которые приводят игроков оттуда, из-за гор, сюда – тут, у нас. Ну или в других поселках, где игровой народ живет по тем же принципам. Нам выгоднее вас, гостей Степи, привечать, тогда выгода больше. Опять же, ты чинить шмотки пойдешь? Пойдешь. Ты наш гость, местные это знают, и десятина от того, что ты у кузнеца потратишь, в нашу клановую казну упадет. Купишь хлебушка или стрел – снова денежка капнет. Потому – добро пожаловать, Хейген, рад тебя видеть на этих недружелюбных землях. Ну и восхищен твоей смелостью и везением. Пройти без потерь Чертов Мост и такой кусок Степи – это, знаешь ли…

– А по-другому сюда как попасть? – буркнул я. – Вот и поперлись.

– По воздуху, – удивленно уставился на меня Мэлмют. – Как все. Ну да, дорого, конечно, но куда быстрее и проще, чем вот такие страсти-мордасти переживать. Стоп. Ты чего, даже форум не читал перед тем, как сюда нагрянуть?

– Ну-у-у-у… – я отвел глаза в сторону.

– Совсем вы там, за горами, одичали. Ну или обленились настолько, что ленитесь элементарную информацию поискать, – усмехнулся местный. – Чуть левее Груската находится небольшая деревушка, называется Мирринг. Там живет всего ничего народа, и взять в ней можно только один квест, который выполнить проще простого. Надо пойти и убить оленя, а после отдать его мясо содержателю грифоньего питомника, чтобы тот своих подопечных, то есть грифонов, покормил. И все. Потом платишь ему десять тысяч золотом, он тебя усаживает на крылатого коня с птичьей башкой – и в путь. Полчаса полета по маршруту Старый Свет – Великая Степь, и ты на месте. Посадка аккурат у нас, в Эрлендоре. Его, приятель, никак никому не миновать.

– Десять штук, – проникся я. – Недешево.

– Зато быстро и безопасно, – парировал Мэлмют. – И вещи точно будут целы. Если с моста навернешься – пиши пропало, а шмотки-то, поди, немало стоят. Или вон к этим попадешь в лапы, видишь? Тогда вообще беда. Они тебя сначала разденут до исподнего, потом в яму бросят, чтобы посговорчивее был, а через несколько дней на торги выставят. А там уж кто купит, как повезет. Может, отправишься в дальние долины землю ковырять, может, к воинам Степи загремишь в качестве гладиатора. Но это еще ничего, там интересные квесты на самом деле. Можно восстание поднять или в одиночный побег уйти. Вариантов много. А вот если тебя варвары купят, то прямо беда. Они людей сильно не любят и убивают почем зря. И самое пакостное, что, пока не освободишься, возрождаться ты станешь только там, в пределах их стойбища.

Бросив взгляд в сторону Степи, я понял, кого имел в виду мой собеседник. Не так далеко от нас в данный момент гарцевали по Степи три с лишним десятка всадников, словно вросших в спины своих скакунов, рослых, плечистых, с недобрыми темными лицами. О седла лошадей бились притороченные светлые веревки, а за спинами наездников виднелись какие-то приспособления, более всего похожие на ростовые сетки. Похоже, это и были вышеупомянутые охотники за рабами. И да, в их лапы точно не хотелось бы попасть.

– Жестко, – произнес я, проводив взглядом кавалькаду, то же самое сделали и мои спутники. По их лицам стало ясно, что мыслят они о том же, что и я, – попадись мы этим молодцам на пути, и не сидеть бы нам здесь сейчас, не пить холодную вкусную воду и не вести беседы.

– Место такое, – усмехнулся Мэлмют. – Потому тут мало кто надолго задерживается. Денек-другой – и обратно, на Восток или Запад, где все просто и понятно. Но уж если кто проникся здешним житьем-бытьем, то все, отсюда ни шагу, если только совсем по необходимости в большой мир отлучается. У вас там своя свадьба, у нас тут своя.

– А как же боги? – удивился я. – Вы вообще в курсе, что они вернулись?

– В курсе, – подтвердил Мэлмют. – Только чихать мы на них хотели. У нас тут правит кулак и сталь, потому мы сами со своими делами разберемся. Без вмешательства свыше. Да и местным до заявившихся небожителей дела нет. Варвары памяти какого-то древнего злодея поклоняются, который невесть когда помер, воины Степи предвечному небу молятся, людоеды Зеленой Чаши вообще какую-то допотопную гадину своим прародителем считают – Большого Болотного Зверя. Короче, ни к чему нам тут руководство свыше, пусть даже оно и бонусы отсыпать станет. И миссионеры не нужны. Если ты из них, то прими совет: не проповедуй в пределах наших земель или еще чьих-то. Могут возникнуть неприятности.

– И в мыслях не держу, – замахал руками я.

– Вот и хорошо, – одобрил мои слова игрок. – А то повадились в последнее время сюда таскаться разные. Мол, преклоните колено перед Месмертой, она вас обласкает и наградит. Сначала добром пытались договориться, потом стращать начали, мол, кто не с нами, тот против нас.

– И? – заинтересовался я.

– Да мы их права посещения наших территорий лишили и за пределы поселка выставили. А там как раз отряд груукхов объявился, прямо как по заказу. Короче, больше мы этих проповедников не видели. Наверняка они их убивали долго и с душой. Груукхи на такие дела мастера. Варвары, что с них взять? Ну, я тебе уже рассказывал.

Груукхи. А ведь именно они мне и нужны. Вернее, становище, где это племя обитает и их вождь. Именно его я должен склонить на сторону Тиамат, чтобы, когда придет урочный час, суровые воины степей встали в ряды ее воинства. Вот только теперь убей не знаю, как это сделать. Мало того что тут, по ходу, всем на вернувшихся богов болт положить, так эти дикари еще и людей сильно не любят. Короче, все как всегда. Задача есть, ответов на нее нет. По крайней мере, пока.

Интересно, а какому именно древнему злодею они поклоняются? Может, с этой стороны попробовать зайти? Мол, я его новое воплощение на земле и так далее. А вдруг проканает?

Хотя нет. Там наверняка чудеса надо будет творить, а я ничего подобного делать не умею.

– Ну, вроде все тебе рассказал, так что вон тропинка, иди по ней и минут через двадцать доберешься до поселка, – Мэлмют ткнул пальцем в сторону дорожки, что и впрямь начиналась за деревьями. – И поспеши. Скоро темнеть начнет, а в этих краях лучше встречать ночь там, где есть высокий забор и стены. Я и сам через часок с поста снимусь. Мы по ночам не дежурим. Пришлым все одно не поможешь, не доберутся они через Степь в темноте досюда, а головой рисковать неохота.

– Спасибо за помощь и рассказ, – я приложил руку к груди и чуть склонил голову. – Реально помог.

– Да ладно, – отмахнулся местный. – Сочтемся.

– Слушай, – щелкнул пальцами я, как бы вспомнив важную информацию. – А ты о таком Ууурше ничего не слышал? Он вроде тоже из разбойников и где-то тут околачивается.

– Ууурш? – переспросил Мэлмют. – Который Четыре Клыка? Да кто его не знает. Один из самых известных охотников за рабами. И самых сильных. Под его началом пять сотен головорезов ходят, один сильнее и лютее другого. Если ты, приятель, сюда пожаловал за его головой, то сразу можешь отправляться обратно. Наемничеством у нас никто не занимается, разве что, может, кто поможет немудрящий квест пройти недалеко от поселка, так что бойцов ты вот так запросто не найдешь. И с той стороны не приведешь. Нет, портал открыть можно, но если игрок тут раньше не бывал и сюда попал не через мост или грифона, то ему все характеристики вдвое урежут до той поры, пока он легально все не оформит.

Ну а я что говорил? Хотя вполовину – это жестко! Да еще и без ограничений по времени.

Впрочем, это как раз мне теперь пофиг. А вот то, что Ууурш, оказывается, серьезные позиции в мире местного криминалитета занял, – новость паршивая. Нет, я понимал, что он вряд ли крестиком станет вышивать и цветочки выращивать, с таким наставником, какой у него был, на подобное рассчитывать не стоит, но все равно расстроился.

И вот как мне быть? С одной стороны варвары-груукхи, расценивающие игроков исключительно в качестве игрушек для своих диких забав, с другой – охотник за рабами, для которого я законная добыча и предмет торга одновременно. Ни те ни другие даже говорить со мной не станут.

Если, конечно, что-то эдакое не придумать. Вот только что?

Короче, надо идти на форум и лопатить там все связанное с Великой Степью, от первого до последнего сообщения. А до той поры с защищенных территорий даже нос не высовывать, потому что слишком велик риск того, что я своих приятелей попросту потерять могу. Вон если бы на нашем пути встали молодцы на лошадках, то чем бы это кончилось? Сто пудов хорошей дракой, в которой еще неизвестно, кто бы победил. Я думаю, они. Потому что их больше, у них транспорт и опыт хомутания строптивой добычи. Но перед тем мои приятели и я все же проредили бы их компанию, потому, возможно, они не стали бы нас везти на продажу, а перерезали на месте, просто из соображений мстительности. Да, это игра. Но эмоции-то тут и у игроков, и у НПС вполне себе реальные, сто раз в этом убеждался. Мне что, я в замке воскресну, а вот эти четверо – нет.

Поселок Эрлендор, в который мы вошли тогда, когда дело совсем уже шло к ночи, на самом деле навевал воспоминания о временах фронтира. Нет, не совсем уж Дикий Запад, конечно, не ставили там таких частоколов в несколько человеческих ростов и ворот, которые не всякий таран возьмет, но тем не менее. Было что-то неуловимо знакомое в этих улицах, идущих мимо двухэтажных домов с узкими окнами-бойницами, в этой водокачке с колесом наверху. И в людях, которые вроде бы занимались своими делами, но при этом каждый из них внимательно наблюдал за нами. И, не сомневаюсь, был готов дать отпор, задумай мы чего устроить.

– Как они тут живут? – поежился Гунтер, озираясь. – У нас тоже неспокойно, конечно, в последнее время стало, но тут…

– Нормально живут, – перебил его Флоси. – Куда голову преклонить на ночь есть, еда тоже, место, где пивка хлебнуть можно, имеется. Да вон оно. Чего еще человеку надо?

– Покоя, – задумчиво произнес фон Рихтер. – Чтобы дом, семья и не бояться ничего. Разве я неправ?

– Не знаю, – отозвался брат Мих. – Может, да, может, нет. Не у тех людей спрашиваешь, приятель. Мы тут все работники войны, если ты забыл. Она нам и мать, и любимая, и все остальное. Ей живем, ей служим, ее трудами и уйдем рано или поздно.

– Ну да, – вздохнул Гунтер. – Хейген, что дальше?

– Поедим, выпьем, устроимся на ночь. – Я направился к харчевне, окна которой ярко светились в сгустившихся сумерках. – А завтра видно будет, что да как.

Как я буду решать поставленную передо мной задачу, пока не знаю, но одно я теперь знаю наверняка – своих друзей я с собой на верную смерть все же не потащу. Лучше возьму кого-то из сокланов, уверен, что желающие попасть в эти занятные края, найдутся среди них моментально. Опять же, я Флакки обещал приключение? Обещал. Вот оно, получите и распишитесь. Еще есть Вахмурка, который всегда не прочь помахать топором, Шеркон, Слав, Мысь. Ну да, десять тысяч за человека – сумма немалая, конечно, но деньги у меня есть. А если кончатся, снова попрошу финансовой помощи у той же Тиамат.

Да! Еще можно зазвать с собой Трень-Брень. Уверен, тот же Ууурш мне все что угодно отдаст, лишь бы я ее из Великой Степи забрал и больше сюда никогда не пускал.

Посидев с полчасика с соратниками, которые принялись бодро осушать кружку за кружкой, заедая все это жареным мясом, я вышел из игры. На сегодня мне тут делать больше нечего, а вот там, за пределами капсулы, мне есть чем заняться.

Из двадцать третьего номера газеты «Вестник Файролла»:

«От главного редактора»

«…перемен. Скажем прямо, с каждым новым обновлением наша любимая игра переходит на новый уровень. Нет, мы не начинаем ее с чистого листа, но новый функционал, новые задания и локации – это новый шанс для каждого из вас. И того, кто только-только пришел сюда, в Файролл, и для ветерана, который вроде бы везде побывал и все повидал. Ну а когда обновление настолько глобально, как в этот раз…»

Из статьи «Арена. Долгая дорога к небесам»

«…напряжения сил каждого участника команды. Но и награда будет ой как велика! Тот клан, который сможет пройти весь этот путь, сможет выстроить верную стратегию поединков, не сломаться под грузом сложностей и прыгнуть выше собственной головы, получит приз, равного которому не было за всю историю игры. Он получит ключ от дома одного из недавно сошедших с небес богов. Ключ – и его вечную признательность. Боги – не люди, но они тоже умеют быть благодарными.

Ну а если победителю не нужна близость к небожителю, то он может просто продать выигранный им кирпич из основ игрового мироздания. Продать по той цене, которую он назовет, и не бояться, что покупатель присвистнет и скажет: «Дороговато». Другого такого товара в Файролле нет. Есть два чудо-кирпичика, и дополнительных распродаж не предвидится».

Из статьи «Север. Новые опасности в древних курганах»

«…Король-из-под-Холма. Но теперь не только он может создать серьезные проблемы даже очень умелым и опытным игрокам. Недавнее небольшое землетрясение, по слухам спровоцированное какой-то очень серьезной волшбой, которая была сотворена во дворце Великого Фомора, обрушила часть курганов, превратив их из наземных сооружений в извилистую путаницу подземных коридоров, наполненных различными опасностями, вроде массы ловушек и толп врагов всех мастей. Мало того, из неведомых посмертных далей выбралась давным-давно всеми забытая королева-друидесса Реэске, правившая в этих краях огнем и мечом тысячелетия назад. То ли ее упомянутая выше волшба вырвала из небытия, то ли явление богов народу, то ли еще что – подробности никому не известны. Но вот то, что она способна устроить веселую жизнь всем тем, кто пожалует в новоявленные подземелья, – это точно».

Выдержки из рубрики «Хроники Файролла. Новостная лента»

«Судьбу клана “Крик совы” решил поединок между его непосредственным руководством. Заместитель главы клана усомнился в верности выбора божества, которому глава собирался принести клятву верности от имени остальных участников, и на этом основании вызвал его на поединок, который через день пусть с трудом, но выиграл. Бывший глава “Крика совы” на основании результатов схватки лишился своей должности и был изгнан из клана, а его бывший заместитель в тот же день присягнул на верность Лилит, богине любви и красоты».

«На аукционе Эйгена за рекордную сумму были проданы два белых элефанта, изловленных в джунглях Юга охотниками из клана “Мирославные иржеки”. Торги продолжались три часа, сумма сделки возросла относительно изначальной более чем в пятьдесят раз. Но это неудивительно, ведь белые элефанты – это лучший аргумент при осаде любых крепостей или городов. Легко поддающиеся дрессуре, неглупые, почти неуязвимые и нечувствительные к боли, эти животные являются мечтой любого амбициозного клана, задумывающегося о мировом господстве».

«Клан “Одинокие демоны” отказался от служения Месмерте и перешел на сторону Лилит. Надо заметить, что подобные поступки становятся не редкостью, а обычным делом. Привлекает чем-то игроков эта тихая и скромная богиня, которая, кажется, лишена всяческих амбиций и призывает всех возлюбить друг друга, забыв о всякой вражде. Так сказать, Make love, not war. Но так ли это на самом деле? Ведь мы же знаем, что в Файролле все может оказаться совсем не тем, чем кажется…»

Реклама

«Я научу вас, как стать лучшим!

Я приведу вас к славе, деньгам и почету!

Ваше имя прогремит на весь Раттермарк!

“Цари мира” – мы знаем, как из ничего сделать что-то!

Новые технологии.

Быстро. Дорого. Результат зависит от вас самих.

P. S. Мы лучшие на рынке Файролла. Все остальные, кто предлагает вам подобные услуги, – жулье».

В следующем номере:

Великая Река – новые притоки, новые квесты.

«Витар. История воина».

«Подземелья Юга – ступени, ведущие в ад».

Новые конкурсы, связанные с масштабнейшим ивентом, который грянет в мае! Каким? Читайте «Вестник Файролла» – и вы все узнаете первыми!

Глава девятнадцатая,

в которой герой проясняет для себя ряд любопытных моментов

Если на Великую Степь уже опустились густые сумерки, то тут, в Москве, вечер только-только начинал вступать в свои права. Я даже замер на какое-то время у окна, любуясь бездонной синевой ранневесеннего неба. Черт, вот все бы, кажется, отдал за то, чтобы сейчас не разбирать кучу проблем игрового и неигрового порядка, а спокойненько выйти себе из редакции, набрать полную грудь холодного, но уже не зимнего воздуха, напоенного влагой и предвкушением скорого тепла, закурить после сигаретку и не торопясь отправиться домой, где меня ждут пельмени, изрядно продавленный диван и прочие радости бытия закоренелого холостяка. Да, банально, да, примитивно, но мне нравилась прежняя жизнь, чем дальше, тем больше я это понимаю. Нет, и в нынешнем моем существовании есть масса плюсов, глупо это отрицать, но я же живой человек. Мало того, я русский человек, потому мне всегда будет казаться, что давеча по-любому было лучше, чем нынче. И когда… Вернее, и если я когда-нибудь вернусь к своему прежнему образу жизни, то уже через месяцок начну вздыхать по тому, как безмятежно и беспроблемно я проводил время в здании «Радеона». В бытовом смысле имеется в виду. И еще ругать себя стану, что этого не ценил. А что? Еды полно, она сама в холодильнике появляется, о квартплате думать не надо, Вика всегда под боком, теплая, ласковая и безотказная, как винтовка Мосина образца 1891/30 года.

Кстати. О Вике. Чуть не забыл.

Я потянулся, отметив, что поясница ноет уже как-то даже привычно, что не есть хорошо. К подобной боли привыкать не стоит, это потом может боком выйти. В самом прямом смысле.

Впрочем, про все эти мелочи я забыл уже через пару минут, когда стал копаться в телефоне. Мало того, я несколько раз очень скверно выругался, а после порадовался тому, что моей сожительницы в данный момент дома нет. Кто знает, чем бы закончился наш разговор, подвернись она мне под руку прямо сейчас.

Эта зараза загнала в черный список кучу народа, причем все как одна персоналии относились к женскому полу. Я-то гадаю, чего мне никто не звонит? Не скажу, что раньше мой телефон прямо вот разрывался от наплыва желающих со мной пообщаться людей, но в последние месяцы я по нему с одними и теми же людьми разговоры веду, а вся прошлая жизнь словно сгинула. А ведь еще совсем недавно мне время от времени позванивали разные люди, в том числе и противоположного пола. Кто от скуки, кто с каким-то вопросом, а кто и с целью скоротать вечерок с бутылочкой вина и с последующей ни к чему не обязывающей близостью. Я обычно расходился с подругами полюбовно, без скандалов и ругани, Элька скорее исключение из правил, чем обычное дело. Опять же, если бы не резкий восточный нрав и мутант-братец, то и тут бы обошлось без всех этих никому не нужных обострений. Разошлись и разошлись, никто никому ничего не должен. И тогда всегда остается маленькая тропинка друг к другу, по которой время от времени, когда за окном дождь или снег, а на душе чуть скребут кошки, можно дотопать, например, до той же кровати. Мы же не враги, у нас есть общее прошлое, хорошее, светлое, душевно-теплое.

А эта поганка взяла и всю мою коллекцию бывших в бан кинула! Ну не стерва? И главное, по какому праву? Нет, мотивы понятны, с этим проблем нет. Но с какого ляда она решила, что ей можно решение такое принимать, да еще его и реализовывать? Да хрен с ним, с решением! Кто ей позволил в моем телефоне лазать в принципе? Я все понимаю – штамп из штампов, почти народный фольклор, ни одно скетч-шоу без сценки «она залезла в его телефон» вообще не обходится, но то шоу. А тут жизнь. За такую самодеятельность, по-хорошему, надо пинка под зад кое-кому дать со всей дури. И аргумент «так пароля нет, значит, можно» не принимается. Основой сожительства двух взрослых людей являются моменты некоего взаимного уважения и умение договариваться друг с другом, а также способность время от времени идти на уступки, иногда даже с уроном для себя. Без этого что-то по-настоящему серьезное, капитальное, жизнеспособное построить трудно. Телефон – это та личная территория, на которую без спроса соваться нельзя, это проявление лютейшего неуважения ко мне как к личности. Ну или хотя бы следы не надо оставлять, что ли…

Короче, я был жутко зол. Настолько, что окажись Вика передо мной здесь и сейчас, то, пожалуй, минут через пять разговора наши с ней отношения можно было бы размещать в том разделе моей личной жизни, над которым расположена вывеска «Было и прошло». И плевать на то, что я несу за нее определенную ответственность. В конце концов, я не самый лучший человек на планете. Даже скорее наоборот. И пожелания Азова для меня несущественны были бы. Нравится ему Виктория – пусть он сам с ней живет. Пусть она в его телефоне копается, а не в моем.

Чтобы немного успокоиться, я выкурил сигаретку, а после уселся за компьютер, решив-таки изучить материалы, посвященные Великой Степи. Ушло у меня на это полчаса, в течение которых я только и знал, что кряхтел, недовольно сопел и цыкал зубом.

Места там в самом деле были те еще. Не соврал Мэлмют – никакого закона, никаких правил, каждый сам за себя и все такое прочее. Безопасными на огромных просторах, раскинувшихся травяным ковром под предвечным синим небом, считались лишь четыре десятка небольших поселков, поделенных между несколькими игровыми группировками, беспорядочно раскиданные небольшие рощицы, выступающие в качестве эдаких оазисов для игровой передышки, да масштабные развалины древнего города, находящиеся на дальнем побережье. Впрочем, последние были безопасны относительно. Кочевники, варвары и людоеды туда не совались, это так. Но в самом городе, как водится в таких случаях, поселилось неведомое зло, не слишком дружелюбное к незваным гостям. Проще говоря, на улицах, находящихся близ входа, можно было находиться более-менее спокойно, но если сунуться в город поглубже, то проблем не избежать. Там игроков ожидали призраки, умертвия, скелеты и все такое прочее. Не просто же так там две инстанс-зоны имеется?

А самое неприятное то, что НПС-противники в Великой Степи неглупы и умелы. Это тебе не туповатые разбойники с Запада или, к примеру, совсем уж безмозглые дэвы и джинны из песков Востока. Нет, тут обитали высокоорганизованные сообщества, с чуть ли не армейской дисциплиной и горячей ненавистью ко всем тем, кто не с ними. Да что там – с месяц назад орда, возглавляемая неким Рахманкуль-багатуром, умудрилась один из поселков на клинок, так сказать, насадить. Навалились толпой в сотню всадников, с криками «Арва-а-а-а-а!» проломили стену в двух местах, вырезали под корень защитников-игроков и большую часть НПС-населения, разграбили все, что можно разграбить, подпалили перед уходом все до единого дома и отправились обратно в Степь. Скажу честно, ни о чем подобном я вообще никогда не слыхал. Однако же вот тут это все есть.

Кстати, игроков в самом деле могут загрести в рабство. Нет, ясно, что подобные штуки соответствующими органами социальной защиты в играх не приветствуются, потому игроку в тот момент, когда аркан уже захлестнет его шею, будет предложен четкий выбор – продолжить бытие тут, в Великой Степи, в качестве пленника и потенциально живого товара или же прямо сейчас переместиться в более безопасное место за горы, туда, где все просто и понятно. Но следует помнить, что сюда, в Степь, ты теперь вернешься с недельным штрафом и серьезно пострадавшей репутацией. Почему? За что? Да за малодушие. Ты сдался вместо того, чтобы бороться, а игра этого не любит.

Кстати, нечто подобное и в Архипелаге присутствует. Не знаю уж, с выбором, без выбора, но есть. Там на плантации сахарного тростника людей отправляют, я про это в одном из материалов, которые Таша готовит, читал.

Какой из всего этого я сделал вывод? Похоже на то, что я и вправду положу своих опричников на этом фронтире ни за грош, а после стану себе по данному поводу локти кусать. Таких верных и умелых помощников, как эта разношерстная компания, мне в игре больше не найти, а времена на пороге темные и невеселые. В клане, конечно, народ собрался достойный, но все же они игроки. То есть обычные люди, у которых, помимо игры, еще есть обычная жизнь с ее радостями, обязанностями, семьями и, наконец, запросами. Для удовлетворения этих запросов всегда нужны деньги, которых вечно не хватает. Кто-то устоит перед соблазном подзаработать в мире, который на самом деле ненастоящий, а кто-то скажет: «Один раз живем» или, к примеру: «Стыд не дым, глаза не выест». И ударит меня в спину именно в тот момент, когда я этого ждать не буду. Дай бог, чтобы оно так не получилось. Но если все-таки?

А эти четверо так никогда не поступят, потому что они другие. Они где-то более настоящие, чем мы, люди, приходящие в Файролл за забавами и острыми ощущениями. Вернее, двое из них. Назир и брат Мих – с ними все немного сложнее. Но до той поры, пока я с их непосредственным руководством сижу в одной лодке, опасаться нечего.

Так что завтра же их отправлю обратно в Пограничье. Пусть там пока побудут. Правда, Назир может заупрямиться, но я что-нибудь придумаю.

Вот только проблему, висящую надо мной точно дамоклов меч, это не решает. Мне по-прежнему надо добыть слезу Демиурга и склонить оглоеда-груукха к сотрудничеству с Тиамат. И я не представляю, как это сделать. Нет, и раньше встречались ситуации, выглядящие как неразрешимые. Один поиск печатей чего стоил или, к примеру, недавнее ощупывание спинок тронов сильных мира сего. Но все же это было другое, я мог опереться на свои связи, знакомства, репутацию, иногда даже силовую поддержку. А тут мне на кого или что опираться? Можно, конечно, потихоньку начать выстраивать некую репутационную вертикаль с местными, но какой в том смысл? Их в тех краях меньше, чем злодеев, потому никакой реальной силы они не представляют. Да и времени у меня на это нет. Вот-вот Запад полыхать начнет, его без присмотра не оставишь. Плюс еще визит на Юг лежит пятном на моей совести, я же десяток местных обитателей под руку Тиамат не привел, еще чуть-чуть – и провалю квест. Причем не только этот, но и всю цепочку, мне после за это Тиамат мозг чайной ложечкой выест. Да и других долгов хватает. Опять же, скоро снова на Арену идти, там мечами звенеть. Вот вообще бестолковое занятие, а не пропустишь. Все же я лидер, мне как бы неправильно не участвовать в таких забавах.

Хоть бы попасть на кого-то из грандов и им почетно проиграть! Вроде как и не очень обидно, и ерундой этой больше заниматься не надо.

Ладно, так тому и быть. Завтра возвращаюсь в Пограничье. В принципе, время потрачено не зря, так как задача минимум все же выполнена. В актив смело можно занести привязку к Степи и относительное понимание масштаба бедствия. Это лучше, чем ничего. Осталась ерунда – придумать, как не попасть Тиамат под горячую руку, и в результате все же добиться цели, оставшись при этом живым. Вернее, не летая на точку возрождения раз за разом, теряя при этом опыт. А ведь варианты удачного прохождения заданий есть, что бы я там себе ни думал пару минут назад. В Файролле отсутствуют квесты, которые невозможно пройти. Здесь не реальная жизнь, здесь нет недостижимых целей. Здесь все всегда зависит только от тебя. Думай, делай, будь упорен, никогда не сдавайся – и непременно своего добьешься. За пределами капсулы, увы, подобное не всегда возможно. Хотя бы потому, что смерть там конечна.

Никогда не сдавайся… Хорошее выражение, но, увы, избитое и затасканное донельзя.

Кстати! А если наоборот? Если сдаться? Ууурш ведь промышляет торговлей живым товаром, верно? Стало быть, самый просто способ его увидеть – попасть в плен. Ясно, что он не сам меня станет вязать, не царское это дело, но вероятность того, что у меня будет возможность обменяться с ним парой слов, – это точно. Скорее всего, одна-единственная, но будет. Надо просто придумать, что именно ему сказать. Это должен быть аргумент убийственной силы, такой, что он просто не сможет пройти мимо.

План, конечно, так себе, с огромным количеством «если», но как рабочий сойдет. По крайней мере, у него больше шансов на успешную реализацию, чем у варианта класса «сила солому ломит».

Хотя… И тут не стоит рубить сплеча. Появилась у меня еще одна идейка, немного банальная, но в этой простоте своей перспективная.

Короче, решено – беру тайм-аут. И на этом – все.

Я глянул на часы. Надо же, уже семь. И где эта вредительница, а? Куда она подевалась? Где ее черти носят? Раз в кои-то веки я раньше ночи вылез из игры, сижу тут, думаю о том, как мы славно поорем друг на друга и как я потом от трупа избавлюсь так, чтобы от себя подозрения полностью отвести, а ее все нет и нет!

И есть хочется. Пойти, что ли, перекусить в кафе? Ну, раз дома не кормят.

Тут я вспомнил об игровом моменте, который я хотел прояснить с Костиком, и решил, что в его компании, пожалуй, я и отужинаю. Это всяко лучше, чем сидеть в одиночку дома, ожидая переставшую видеть берега сожительницу и размышляя о несовершенстве мира. Плюс, когда с ним общаешься очно и один на один, он более покладист, чем по телефону или в кабинете начальства.

Он, правда, заартачиться может, поскольку не любит покидать свои палестины, но меня это мало волнует. Течет вода Кубань-реки, куда велят большевики. Кхм. Вот до чего человека, то есть меня, довели! Из каких глубин подсознания эта фраза вылезла, а?

Костик на самом деле попробовал сопротивляться, когда я цапнул его за плечо и объяснил, куда мы с ним сейчас пойдем. Он вяло отбивался от меня, приговаривая:

– Работать надо! Дел полно! И есть я не хочу!

– Хочешь, – убеждал его я, подталкивая к двери. – Просто ты сам этого еще не осознаешь. Вот мы сейчас по шницелю с гарниром возьмем, по салатику…

– У меня чипсы есть! И кола. Мне больше ничего не надо.

– Если дальше так продолжишь, еще и дырка в желудке появится. Пошли, говорю!

– Пошли, – обреченно выдохнул он и велел ошарашенно глядевшим на нас коллегам, которые, к слову, даже не попытались за него заступиться: – Когда Митька вернется, то пусть займется восемьдесят седьмым подземельем. Ну, тем, которое в джунглях, в Райпуре. Там ерунда какая-то с ловушками происходит, они не активизируются.

– Ага, – кинули сразу несколько умников, опасливо глядя на меня. – Сделаем.

Мы покинули огромный кабинет, в котором стояла жуткая духота. Интересно, его обитатели в курсе, что есть хорошая штука, которая называется кондиционер?

– Вот вы к нам сегодня привязались! – бубнил Костик, поправляя очки. – Сначала Митьку зачем-то в административный отдел вызвали, теперь ты… А работать кто станет?

– Кто-то станет, – отмахнулся я. – Тут целое здание народа.

– Лентяй на лентяе, – поморщился системщик. – Можешь мне поверить. Кто фотки смотрит, кто в соцсетях зависает, кто вообще порнуху прямо на рабочем месте смотрит.

– Да ладно? – восхитился я. – Прямо ее?

– Ну да. – Костик споткнулся и чуть не воткнулся носом в пол. – Причем некоторые свою собственную.

– Это как?

– Обычно, – он вздохнул. – Ночью съемка, днем монтаж фильма. У каждого, знаешь ли, свои хобби. У некоторых – вот такие. Ну а чего еще делать? Не работу работать же? Это скучно и неинтересно.

– А про кого речь? – заинтересовался я. – Кто автор? Я его знаю? Девчонка или нет? Дашь посмотреть?

– И ты туда же, вуайерист хренов! – недовольно буркнул Костик. – Мало мне моих раздолбаев. Но они-то одинокие, а у тебя Виктория есть. Очень красивая девушка, между прочим. Тебе эти стремные сиси-писи зачем?

– Не знаю, – честно признался я. – Рефлексы, наверное. Хоум видео, все такое… И потом, я жутко испорченный тип!

Интересно, а нигде не лежит, часом, запись, на которой мы с Верейской кувыркаемся? Мне как-то и в голову не приходило, что такое может случиться, а между тем ничего невозможного тут нет. Ни личностно, ни тем более технически. Сама она, может, снимать и не стала бы ничего, но вот без ее ведома запросто могло такое произойти. «Радеон» – здание максимально высокотехнологичное, так что запросто.

Хотя… Олеся вообще была не промах девушка, с нее сталось бы и такой трюк провернуть. Проку ей, правда, от этого немного вышло бы, я человек неженатый, беспринципный и не страдающий особой стеснительностью, но могла же? Могла. Только в путь.

С другой стороны, как мне это может повредить? Да никак. Повторюсь, я человек неженатый, Верейская совершеннолетняя, никаких особых излишеств мы себе не позволяли, все в рамках традиций. Кто что мне может предъявить? Вике это дело покажут? Да и хрен с ним. Я с ней еще телефонные дела не обсудил, не исключено, что после нашей сегодняшней беседы мы так и так под разными потолками жить станем. Мой – тут, в «Радеоне», а ее крышей станет небо голубое, как у бременских музыкантов. Вряд ли ей отдельное помещение в этом здании предоставят. Есть у меня на этот счет серьезные сомнения. Ну а как дальше, сама пусть думает, если есть чем.

– Говори, чего хотел, да я пойду, – хлюпнул компотом Костик. – Реально дел немеряно. Они придумывают, а у меня мозга за мозгу заходит с богами этими, с Ареной и всем остальным. И раньше туго приходилось, но сейчас совсем труба. Не поверишь, иногда понять не могу, когда я сплю, когда нет. Вроде как сон вижу, но он такой реальный, что понимаешь – это не сон. Это от усталости мне кажется, что я сплю и думаю, что вижу сон.

– Мне тебя чего-то жалко стало, – признался я. – И выглядишь ты, конечно, не фонтан, прямо скажем. Тебе водки выпить надо, причем хорошо так, с бутылку, чтобы отключиться намертво на полсуток или больше. А то скоро ты в дурку заедешь такими темпами.

– Ничего не имею против, – системщик вытряхнул в рот из стакана сухофрукты и, жуя, продолжил: – Тихие и добрые психи куда лучшая компания, чем наше руководство. И, извини уж, в том числе и ты. Этим от меня точно ничего будет не нужно, каждый из них погружен в свой собственный мир, им чужие ни к чему. Не тяни кота за хвост, Киф. Говори уже.

– Мне по одному игроку инфа нужна, – покладисто протараторил я. – Чем больше, тем лучше.

– Сразу нет, – помотал головой Костик. – Даже не проси. Личные данные игроков не сообщаются никому и никогда. Вернее, только по официальному запросу, иначе никак. У Елизы есть специальный журнал, пишешь обоснование, причем от руки, не на компьютере, относишь ей, она его регистрирует и отправляет скан самому.

– Самому – самому? – уточнил я, ткнул пальцем вверх и вопросительно глянул на Костика.

– Ему, – подтвердил мой собеседник. – Если он дает добро, то Елиза выписывает разрешение на специальной же бланочной форме, и тогда ты идешь ко мне. Если нет – ты идешь на фиг.

– Сурово.

– Как есть, – пожал плечами наш умник. – Если тебя порадует, то под это правило подпадают вообще все – и Валяев, и Зимин, и отчасти Азов.

– Отчасти?

– Ну, у него есть своя база, – пояснил Костик. – Не всеобъемлющая, но тем не менее. Плюс он к Елизе не ходит, ему шеф напрямую добро дает. Несколько раз он ко мне приходил за информацией.

Надо же. Никогда бы не подумал, что личные данные игроков тайна за семью печатями даже для главных функционеров «Радеона». Выходит, не везде их рука владыка.

Интересно, а почему так все устроено? По какой причине?

– Да и толку от этих данных чуть, – немного виновато сообщил мне Костик. – Каждого второго зовут Иван Иванов, каждую третью Марфа Сидорова. Почты большей частью тоже одноразовые, для регистрации заведенные. Разве что от номеров телефонов какой-то прок может быть, да от IP-адресов.

– А, так это мне не нужно, – повеселел я, сообразив, что мы с Костиком недопоняли друг друга. Вернее, это я криво просьбу изложил. – Мне бы игровую биографию одного товарища узнать. Когда зарегистрировался, когда в клан вступил, может, еще какие интересные детали.

– Это можно, – кивнул системщик, вынимая из кармана смартфон. – Только без логина и пароля на вход в систему, данная информация тоже к закрытой относится. Давай вводные.

– Ник Люсьен, клан «Великая М», – тут же выпалил я.

– Люсьен, – хмыкнул Костик, пальцы которого буквально парили над экраном. – Забавный ник. Та-а-ак, что мы имеем? Вот. Зарегистрировался он относительно недавно, месяца не прошло.

Потому и уровень невысокий. Но заметим, карьеру в клане это сделать ему не помешало. И карьеру стремительную, не сказать – блистательную. Игрок с мизерным стажем за считаные дни прошел путь от рекрута до советника главы клана. Для этого надо или уйти на перерождение, уже имея сложившуюся репутацию и место, которое тебя ждет, или быть ну очень нужным в клане человеком. Или иметь ясную цель, к которой идешь, не обращая внимания на любые препятствия.

– Это твинк, – сообщил мне Костик. – Как минимум.

– Кто? – переспросил я.

– Второй персонаж, – пояснил он. – Или даже третий. А может, и четвертый. В смысле – игрок, которого зовут Люсьен, отлично знает игру, он в ней не новичок. Скорее всего, он по какой-то причине грохнул своего мейна, то есть предыдущего персонажа, и завел этого. Обычное, по сути, дело.

– А с чего такие выводы сделаны?

– Он очень лихо поднял три стартовых десятка уровней, если можно так сказать, ни разу не вспотев, – пояснил Костик. – И в «песочнице», и в начальных локациях полно секретных местечек, где игрок легко и без сложностей может неплохо набрать опыта, заработать золотишка и прибарахлиться. Новички в массе своей форум не читают, потому эти возможности не реализуют, вместо этого коллективно бегая за лосями и истребляя гоблинов. А надо-то всего лишь чуть в сторонку отойти, немного оглядеться и понять, что там чего только нет. Этот точно знал, где что лежит и куда следует ткнуться, чтобы прибыль была максимальной, а усилия минимальными. Опытный игрок, поверь. Я такое сразу вижу. Да и в клан его приняли моментально, минуя рекрутство. Мало того, он почти тут же получил статус офицера. Такое возможно, только если кланлид точно знает, кто перед ним.

А с учетом того, что речь идет об Элине, которая никому не верит и никого не любит, то любые сомнения можно отмести в сторону. Как верно сказал Костик, она точно знала, кого взяла под свое крыло.

И я, кажется, догадываюсь, о ком идет речь. Сейчас проверю кое-что, и если я прав…

Прав. «Люсьен Бонапарт – первый принц Канино с 1814 года, французский министр внутренних дел, младший брат Наполеона Бонапарта». Министр внутренних дел, значит. Так-так. Ну, здравствуй, Мюрат. Даже не сомневался, что наши дорожки еще пересекутся. Хотя, как по мне, лучше бы этого не случилось. И так дел полно, без твоих кроссвордов и ребусов.

Но вот что любопытно, почему он особо прятаться не стал? Ведь если бы не его двусмысленные реплики во дворце Лоссорнаха, я бы, возможно, и не заинтересовался его личностью. Мало ли таких незаметных и хитрых личностей ошивается близ лидеров кланов? У нас тоже вон Амадзе есть, который на первый план не лезет, но слово его при этом ох как весомо. Но нет, этот просто чуть ли не орал: «Возьми и узнай, кто я. Прямо сейчас возьми и узнай». Вопрос – зачем?

Будь на его месте какой-нибудь Железный Дровосек, которому реально важно, чтобы его враг знал, от чьей руки он падет, – это ладно. Это понятно. Кто имеет медный лоб и так далее. Но Мюрат не таков. Он, как ядовитая змея в сапоге, ждет, пока человек засунет в него ногу, и только потом жалит. А тут буквально наглядная демонстрация намерений.

Значит, что-то он задумал. И это что-то наверняка мне не понравится. Хотя и так ясно что – страшную месть. Вопрос только в одном – с какой стороны теперь ожидать удара, который наверняка уже продуман и подготовлен.

И еще, интересно, как он умудрился убедить Элину в том, что он это он? И где – в игре или при личной встрече?

– У тебя все? – уточнил Костик, убирая смартфон в карман. – Если да, так я пошел.

– Как у тебя с Соловьевой-то? – осведомился я у него. – Любовь-морковь? Или все, пока-прощай?

– Сам не знаю, – устало улыбнулся парень. – Времени нет, встречаемся редко, она обижается. Ее можно понять. Ну а я что могу сделать? Работы воз, часов в сутках больше не становится.

– Ну, ты, если что, имей в виду, я всегда готов ее пораньше с работы отпустить. Не вопрос. Или вообще выходной дать, на целый день.

– Спасибо, – поблагодарил меня Костик, вставая. – А, блин. Только его не хватало! Наверняка по нашу душу пришел!

Его лицо болезненно скривилось, я обернулся и увидел Азова, который, огибая столики, приближался к нам.

– Киф, хорошо, что и ты тут, – без всяких приветствий сказал он мне. – Тебе будет не лишним увидеть то, что я собираюсь показать Константину. И услышать. Вы поели? Вот и хорошо, тогда следуйте за мной.

Тон у безопасника был деловитый, по которому сразу становилось ясно – случилось что-то нехорошее. В последний раз я его слышал тогда, когда меня из здания умыкнули и чуть не прикончили. Костик, похоже, пришел к тем же выводам, судя по тому, как у него дернулся левый глаз.

Лифт, в который мы зашли, двинулся вниз, что убедило меня в верности предположений.

– Что случилось-то? – робко осведомился Костик у безопасника. – А, Илья Павлович?

– Инцидент, – коротко ответил тот. – Не смертельный, но крайне неприятный. Служебного расследования не будет, все и без него ясно, но наверх о произошедшем сообщить придется. Без этого никак.

Костик повторил мой недавний жест с тыканьем пальцем в район ярко сияющего высокотехнологичными лампами потолка лифта, Азов коротко кивнул.

– Мне еще сильнее в дурдом сейчас захотелось, – жалобно сообщил мне системщик. – Или чтобы меня понизили. Я, когда в начальники рвался, думал, что это здорово. Оказалось, нет.

– Начальником быть – это призвание, – назидательно произнес Азов. – Все хотят никому не подчиняться, но при этом всеми командовать, вот только по-настоящему способны на подобное единицы. Потому титулованных бездарностей так много, а истинных лидеров так мало.

– И очень хорошо. – Я шагнул в полутемный коридор, полы которого были покрыты ковролином, глушащим звуки шагов. – Если бы их было слишком много, то жизнь превратилась бы в одно большое состязание всех со всеми. Оно нам нужно? Мне лично нет. Да и дурь наша была бы куда заметнее, а это обидно.

– Может, все же скажете, что случилось? – тревожно осведомился Костик у Азова.

– Сейчас все сам увидишь, – безопасник остановился у одной из дверей. – Да вот, уже пришли. Заходи и смотри.

Глава двадцатая, последняя,

в которой речь пойдет о преступлениях и наказаниях

Парня, который обнаружился в кабинете сидевшим на табурете, я знал. Ну, как знал? Видел. Он являлся одним из сотрудников Костика, которые, признаться, были для меня почти на одно лицо. То ли профессия накладывала на них некий общий отпечаток, то ли существовал некий общий критерий отбора – уж не знаю, но тем не менее.

Правда, непосредственно сейчас я бы точно его ни с кем другим не спутал. Щеки его были мокры от слез, а под глазом набухал изрядный синяк. Как ни крути, а это отличительные черты.

– Митька? – удивленно произнес мой спутник. – А ты чего тут делаешь? Тебя же вроде на шестой этаж вызвали?

– Ехал на шестой, а оказался тут, у нас, – пояснил Азов. – Так иногда случается.

– Случается и не такое, – злобно рявкнул Валяев, который тоже присутствовал здесь, а после подошел поближе к программисту и коротко, без замаха, ударил его в лицо, да так, что тот слетел с табуретки на пол. – Случается, что крысы живут не в подвале, а существуют во вполне комфортабельных условиях. Живут, жрут, пьют и сидят за мониторами самых совершенных моделей. Что разлегся? Вставай давай, собака сутулая! Мы только начали.

Митька, держась за челюсть, проныл нечто неразборчивое, вроде как извинительное, но вставать при этом не спешил.

Костик оторопел, глядя на происходящее, что до меня – я уже начал догадываться о том, что именно здесь происходит.

– Вставай, сволочь! – Валяев несколько раз пнул тут же прикрывшего руками лицо человека. – Вставай! А то вообще сейчас прибью!

Азов подал знак, крепкий парень в костюме отлепился от стены, которую все это время подпирал плечом, рывком поднял Митьку с пола и снова усадил на табурет.

– Это твой человек, Константин, – обличительно заявил Валяев, подходя к нам. – Твой! И недогляд тоже, получается, твой! Значит, отвечать за его грехи именно тебе и придется.

– Какие грехи? – отмер наконец мой спутник. – Ты о чем? Что вообще происходит? За что ты Митьку бьешь?

– За дело, – пояснил Азов негромко. – И поверь, если этот юноша отделается лишь синяками и ссадинами, то ему очень крупно повезет. Все может закончиться куда более трагично, поскольку проступок, им допущенный, тянет на большее. Например, на изрядный срок заключения в исправительном учреждении. А там ему ох, как не понравится, не тот у него склад характера. Слабый он. Там таких мигом ломают, как прутик.

У Митьки затряслись губы, в тюрьму ему явно не хотелось.

– Какая тюрьма? – взвился Валяев. – О чем ты, Палыч? Да я его своими руками придушу, сволочь такую! Эта псина все мои труды жестко в очко спустила! У, свинота!

И он несколько раз крепко пнул Митьку, вновь рухнувшего с табурета на пол, после скорчившегося на полу и тихонько охавшего всякий раз, когда ботинок Валяева вбивался ему под ребра.

– Да что он такое сделал-то? – заорал Костик, хватая функционера «Радеона» за плечи и с неожиданной силой оттаскивая его от собственного подчиненного, скулившего от боли. – Объясните мне уже!

– Он сделал так, что один из кланов всякий раз одерживал победу на Арене, – мирно, с улыбкой, объяснил ему Азов. – У противников этого клана просто не имелось шансов победить, поскольку против них была направлена божественная мощь. Без обид, но ты в драке вон, например, Володю сможешь одолеть? Правильно, нет. Он объективно сильнее тебя плюс специально обучен тому, как людям делать больно. Вот и здесь так же вышло, этот клан имел в активе весь арсенал Мессмерты. А твой сотрудник сделал так, чтобы подобное не просто стало возможно, но еще и выглядело абсолютно правомерно. Ну, будто так и нужно. Где надо условия запретов убрал, тут подчистил, там подладил – и вот у нас появился серьезный, не сказать единственный, претендент на победу. А то, что этому клану без году неделя, – неважно. Победителей не судят.

– Мить, все на самом деле так? – ошарашенно спросил у подчиненного Костик. – Мить, отвечай!

Человек на полу прикрыл голову руками, его плечи вздрагивали от рыданий.

Испытывал ли я муки совести, глядя на происходящее? Нет, ни малейших. Во-первых, потому что Митька сам сделал свой выбор. Он не мог не понимать того, что раньше или позже тайное может стать явным. Нет, может и не стать, тут как повезет. Но вероятность такая есть всегда. Во-вторых, теперь Элине и ее клану точно не поздоровится, причем куда сильнее, чем я полагал изначально. Валяев разозлился не на шутку, это видно по нему. Вон аж побелел от злобы. Оно и ясно – кто-то посмел посягнуть на Арену, на его любимое детище, в которое было вложено много труда и души. Ну, если она у него, конечно, есть. Такого он никому не простит.

– Зачем же так? – растерянно произнес Костик, снимая очки и протирая их полой свитера. – А? Мы же все в одной лодке сидели, один программный код юзали. Мы чипсы из одного пакета ели! Мить?

– Так вышло, – промычал программист.

– Так вышло? – снова взбеленился Валяев и несколько раз пнул его ногой. – Вот же тварь! Вышло у него так!

– Его подцепили на девку, – невозмутимо пояснил нам Азов. – Просто и банально, как по учебнику. У нашего Дмитрия…

– Уже не нашего. – Валяев подошел ко мне. – Киф, сигареты есть?

– Держи, – достал я из кармана пачку. – Илья Палыч, мы закурим?

– Травитесь, – разрешил безопасник. – Так вот, у уже не нашего Дмитрия есть сестра, полная ему противоположность. Этот вечно смурной, нелюдимый, но зато сильно умный, а та красивая, яркая и недалекая. Бабочка-однодневка, девушка-праздник. И как-то раз она познакомила брата со своей новой подругой, такой же милашкой-очаровашкой. Дмитрий вниманием слабого пола был всегда обделен, а тут эдакая фемина его вниманием оделила. Да еще и не дура! Даже в узкоспециальных вопросах, связанных с его работой, разбиралась, что вызывало восторг не меньший, чем ее сноровка в постели. Короче, подцепили этого олуха не только на физиологический, но и на эмоциональный крючок.

– Надо бы нам с ней пообщаться, – выпустив дым, заявил Валяев. – Палыч, ты распорядись. И с сестрицей его тоже.

– Наташка ни при чем! – встрепенулся вдруг Дмитрий, приподнявшись. – Не трогайте ее! У нее мозгов не хватило бы на такое! Пожалуйста!

– Наташка – это сестра, – пояснил Азов. – И да, нам она ни к чему. Ее вслепую использовали, я уже проверил. Что до роковой красотки, которую звали Ольга, – ее ищем. Телефон отключен, Дмитрий ей за последние три дня сам раз сто звонил, квартира, в которой этот идиот с ней встречался, на самом деле оказалась съемной, причем на мужское имя. Кстати, знаете на какое?

– Какое? – заинтересовался я.

– Всеволода Владимирова, – хмыкнув, ответил безопасник. – С фантазией ребята, ничего не скажешь. Знали, хитрованы, что раньше или позже мы доберемся до этого инсайдера, и оставили вот такой привет. Не исключено, что лично мне.

– А Владимиров – это кто? – в одну длинную затяжку добив сигарету, уточнил Валяев.

– Неважно, – отмахнулся Азов. – Не бери в голову. Короче, растворилась прелестная Ольга в городских сумерках. Да и не Ольга она, конечно, никакая, ее имя фикция, как, впрочем, и все остальное. Правдой тут является только один момент – она действовала в интересах клана «Великая М» и альянса, в который он входит, полностью в том преуспев. Вот это подлинный факт, не требующий подтверждений.

– Или не в их, – задумчиво сказал Костик.

– Или нет, – согласился с ним Азов. – Я тоже об этом думал.

– Сейчас взорвусь. – Валяев вытянул из пачки, которую я так и держал в руках, еще одну сигарету. – Киф, они над нами издеваются! Факт, не факт, да, нет! Что за игры на лужайке?

– Вовсе нет, – возразил я. – Речь идет о том, что «Великую М» могли и подставить. Может, чужие, может, даже свои. Мессмерта – цель завидная, клан Элины Мудрой сейчас у нее в величайшем фаворе, по сути, они всех остальных оттеснили в сторону, став официальными наместниками небожительницы в Раттермарке. При этом к сладкой титечке богини каждому хочется присосаться, потому что из нее много сладенького льется – элитные квесты, ранее не виданные никем заклинания, бонусы разные и так далее. Но нет – все это себе сейчас забирает «Великая М», остальным подбрасывая крошки на бедность. Вот и решили их свалить таким образом.

Вот зачем я это сейчас сказал, а? Для чего? Мне же не защищать Элину надо, а, наоборот, топить! Воистину, язык мой – враг мой.

– Запросто, – подтвердил Азов. – Приблизительно так я и сам рассуждал. Только мне кажется более вероятным то, что удар был направлен извне, каким-то сторонним кланом, который хочет ослабить влияние Мессмерты на ситуацию. Упади ее титульный клан, затрещит вся конструкция.

– Вариантов масса, – я зевнул, приложив ладонь ко рту. – Но, с другой стороны, может, мы действительно мудрим? Если бы все было так, как сказано, то зачем «Великая М» действовала на Арене настолько демонстративно? Не по предварительному же сговору со своими недоброжелателями? Думаю, все же это их собственная разработка, для того чтобы пройти к первокирпичику максимально коротким и быстрым путем.

– С чего тогда Ольга эта пропала? – спросил у меня Валяев. – До финала турнира времени еще вагон, первый отборочный тур только до середины дошел. Получается, ей надо было вот этого полудурка за яйца держать крепко-крепко, чтобы он ни о чем другом думать не мог, а она в бега подалась. Прав Илья Палыч, это все больше похоже на подставу.

Тьфу! Ведь так все хорошо начиналось! Впрочем, мне грех жаловаться. Все одно Элина получит по итогам случившегося хороший такой пинок от администрации. Плюс поддержки богини «Великой М» на Арене больше не видать, это сто процентов, за ними теперь во все глаза будут смотреть. А без нее этот клан яйца выеденного не стоит. С новичками какими-то они справятся, но с серьезным противником – вряд ли. Тот же Гедрон, например, их раскатает по белому песочку, как скатерку, а после ноги об них вытрет. Вернее, раскатал бы. Но ничего, кто-то другой это сделает.

– Разберемся, – уверенно заявил Азов. – Распутаем клубочек, не сомневайся. Не стану обещать, что сильно быстро, но кто да что – выясним. А ты лучше вон Кифу премию за бдительность выпиши. Причем деньги на нее возьми не из бюджета «Радеона», а вычти их из зарплат сотрудников претензионного отдела. Я ведь проверил, сигналы на этот счет были, просто их никто всерьез не рассматривал. Мол, игроки всегда на все жалуются, особенно на нововведения. А среагируй кто-то чуть раньше, мы бы Ольгу успели прихватить как миленькую и уже все знали бы.

– Не сомневайся, Илья Павлович, кое-чьи головы точно полетят, – пообещал ему Валяев, хрустнув пальцами. – Лично разберусь.

Мой очкастый приятель чуть укоризненно глянул на меня. Ну, оно понятно – я ведь его человека спалил, вроде как виноват.

– Костян, в мыслях не было, – заверил я его. – Даже предположить не мог, что ноги из твоей службы растут. Думал, что кто-то из обитателей средних этажей шалит, используя административный ресурс. К примеру, спускает к вам распоряжения в устном виде, чтобы вы прикрывали тот или иной косяк, вот и все. А тут вон как получилось.

– А если бы предположил, что, промолчал бы? – с ехидцей в голосе осведомился у меня Валяев.

– Нет, – мотнул головой я. – Но тот разговор в его присутствии провел бы. Он начальник, обязан быть в курсе.

– А знаете, что самое забавное? – усмехнулся Азов. – Дмитрий на самом деле провернул это все просто так. Вернее, не просто так, а из-за, только не смейтесь, любви. Он же копейки с нее не взял, просто делал то, что она велела. Прятал следы запрещенных заклинаний, подчищал логи – и все ради чувств, а не ради денег. Давно такого не видел.

– Что с ним будет дальше? – глухо осведомился Костик.

– Пока побудет тут, – посерьезнел Азов. – Нам еще работать и работать.

– А потом?

– Суп с котом, – влез в разговор Валяев. – Тебе какая разница? Ты теперь жди проверки в своем царстве-государстве, будем всех твоих сотрудников через полиграф прогонять. Вот с претензионщиками закончу – и тобой займусь.

– Палку не перегни только, – попросил я его. – Костян и так уже на ладан дышит. Ты на него глянь – от парня тень одна осталась. Заездили вы его совсем. До чего дошло – человек мечтает о том, чтобы в дурку лечь, причем не в шутку, а всерьез. Потому что там тихо, прогулки и кормят по часам. А если еще и ты на него навалишься, так дело ей и кончится. Кто тогда работать станет?

– Было бы болото, лягушки напрыгают, – хмуро возразил мне Валяев. – И вообще…

– Чем виноватых искать, лучше сработай на опережение, – перебил его я. – Из-за чего этот хрен с горы сорвался? Просто бабы у него не было, а желания, нормальные для его возраста, присутствовали. Он же живой человек, а не приложение к компьютеру. Ну так дай этим умникам того, чего не хватает. Раз в пару недель за казенный счет устраивай им вечеринки с доступными девками, вот и все. Это, конечно, не любовь, а ее сублимация, но им и этого с лихвой хватит. Расход для компании невелик, зато парням будет о чем после поговорить и о чем приятно помечтать. И тебе лично тогда их лояльность точно обеспечена.

– Чего ты из нас не пойми кого делаешь? – возмутился Костик.

– Я правду сказал, а она всегда неприятна. Все так и есть, тебе это известно не хуже, чем мне.

– Более необычного рационализаторского предложения в жизни не слышал, – хмыкнул Валяев. – Но я подумаю.

– Просто увольте его, – попросил Костик, показав на Митьку, который так и валялся на полу, всхлипывая. – Митька уже наказан так, что хуже не придумаешь. Он свою жизнь только что просрал. Наш профессиональный мир узок, все равно все будут знать, что он крыса, потому ему дорога что в Москве, что в любом другом городе в серьезные компании уже закрыта. Пусть он просто уйдет. Пожалуйста.

– Ты сказал – я услышал, – очень серьезно ответил Азов. – Твое пожелание будет учтено.

– Что мог, я для тебя сделал, – сказал Костик, присаживаясь на корточки около бывшего коллеги. – Телефоны, что мой, что остальных парней, забудь. Ты для нас умер.

– Да, о парнях, – произнес Азов. – Им ничего пока не рассказывай, хорошо?

– Вопросы все равно возникнут, – возразил ему Костик. – Человек ушел и не вернулся. Почему, отчего? Опять же, нам придется менять все до единого пароли и коды доступа, такие вещи просто так не происходят. Ребята не дураки, один плюс один сложат.

– Да и ладно – пожал плечами Валяев. – Главное, чтобы их версии дальше вашего кабинета не ушли, ясно? И ты несешь за это персональную ответственность.

– Скажи, что Дмитрия отправили ненадолго в командировку, – посоветовал ему Азов. – Вот так резко и стремительно. Мы компания динамичная, современная, решения принимаются быстро, а реализуются еще скорее. Уехал и уехал, так случается.

– Например, в город Шадринск, – не удержался я от реплики. – Где река Исеть и посикунчики.

Азов глянул на меня, причем я так и не понял, чего именно в его взгляде больше – недовольства столь скользкой шуткой или же надежно скрытой иронии?

– Иногда вроде умные вещи говоришь, а иногда такое брякнешь, что остальные стоят и думают – ты нормальный вообще человек или нет? – вздохнул Валяев. – Посикунчики, блин. Все, мы больше вас не задерживаем. Топайте отсюда. И вот еще что. Константин, ты личные вещички этого засранца в пакет какой-нибудь сложи, хорошо? Тогда, когда этого никто видеть не будет. Наберешь меня, я мальчонку подошлю, он их заберет.

– Хорошо, – кивнул Костик, еще больше осунувшийся и побледневший за прошедшие минут десять-пятнадцать.

В лифте он молчал и, только тогда, когда ему пришло время из него выходить, сказал мне:

– Иногда мне кажется, что мы все обречены. Но не на смерть, а на жизнь. Здесь, в этом здании. И никто из нас никогда отсюда не выберется.

– Повторю свой недавний совет: водки выпей, – сказал я ему. – Так, чтобы отрубиться намертво. Во-первых, наконец выспишься, во-вторых, завтра бодун тебя накроет так, что все ненужные мысли из башки выскочат.

– Раствор коварен, – невесело улыбнулся он, нажал кнопку того этажа, на который мне нужно было попасть, и вышел из лифта, чудом не попав под жадные пасти сходящихся дверей.

Что примечательно, за всей этой суетой я как-то даже подзабыл то, что собирался Вике как следует хвоста накрутить. Вылетел данный факт из головы. Просто потому, что ее косяк на фоне случившегося выглядел заурядной мелкой дурью. Да и не со зла она, конечно, все это учудила, это ясно как белый день, просто защищает свои позиции, как умеет и как считает нужным. Опять же, может, у них в Касимове это вообще общепризнанная норма вещей.

Хотя, конечно, просто так подобное оставлять нельзя. Сегодня телефон, завтра маячок в свитере, а послезавтра что? Слабительное в борщ? Чтобы не вздумал из дома выходить?

Но и орать неохота. Да и какой смысл в криках? Вон Валяев тоже сегодня на Митьку горло драл, и что с того толку? Тот только скулил да голову прикрывал. Зато Азов, который, уверен, голоса в беседе с этим страдальцем за любовь ни разу не повысил, всю подноготную из него выдавил, до мельчайших подробностей.

И еще. Я тоже ведь не ангел. И вообще, и отчасти по отношению к ней.

– Слушай, чего сегодня было! – встретила меня Вика в дверях. Судя по тому, что на ней красовался деловой костюм, вернулась она домой буквально вот-вот. – Ко мне сегодня Голицын клинья подбивал!

– Прямо клинья? – изобразил удивление я. – К тебе? Да ладно!

– Точно говорю! – у Вики азартно заблестели глаза. – Мы с ним в коридоре встретились, он сам меня остановил, комплиментов наговорил и пообедать позвал.

– Поди, в ресторан, да не менее чем с пятью звездами «Мишлен»?

– В Москве таких нет, – отмахнулась Вика. – Вроде предел три звезды. И не в ресторан он меня позвал, а в нашу столовку. Мол, посидим, пообщаемся, одно же дело делаем.

– Ух, соблазн какой! – вытаращил глаза я. – Кто же по доброй воле откажется от «Витаминного» салата, гуляша с гречкой и подливой, а также компота под названием «Плодовый»! Ты, ясное дело, пошла?

– Нет, – гордо выпятила грудь вперед моя сожительница. – Отказалась. Не хватало еще. Так он мне два раза после позвонил, прикинь? Настырный такой.

Интересно, а если бы он ее не в столовку пригласил, а в ресторан с теми самыми тремя звездами? Отказалась бы?

– Ну, последнее как раз не проблема, – успокоил ее я. – Настырность в подобных вопросах пресекается легко. Дай-ка мне твой телефон.

Вика чуть напряглась, но требуемое выполнила.

– Так, – я нажал на экран. – Нет, ты давай разблокируй его. Вот, молодец. Теперь ищем номер этого приставалы. А, вот он, нашел. С. С. Голицын. Ну а теперь – в черный список его. Нечего всяким там С. С. моей девочке названивать.

Щеки Вики тронул румянец, похоже, она начала понимать, что к чему.

– Кто у нас там еще есть? – я вернулся в начало телефонной книжки. – Алешка Кудрявцев. В бан Алешку! У тебя есть я, какие к черту Алешки? Так. Абдулфаттох. Да ладно!

– Это однокурсник, – пискнула Вика. – Мы учились вместе.

– Мы все с кем-то когда-то учились, но это не значит, что по завершении вуза нам нужно общаться друг с другом, – назидательно произнес я. – В черный список Абдулфаттоха. Движемся дальше. Антон Фролов…

– Хватит, – попросила меня девушка. – Хватит, Киф. Я поняла, для чего ты этот цирк устроил. Сама знаю, что неправа. Просто меня тогда выбесило, что тебе какие-то совсем зассыхи звонят, понимаешь? По голосу же слышно, ей двадцати нет. Ну, я психанула и заблочила весь твой цветник из контактов. Потом сообразила, что не надо было этого делать, каждый вечер собиралась их из бана вынуть, пока ты в капсуле валяешься, и забывала. То одно, то другое. Ну, ты знаешь, как это бывает. На работе помнишь, а домой придешь – забудешь. Напоминалку как-то раз поставила, она сработала, а я, как назло, в кафе отошла. Когда вернулась…

– Да ясно все, – я протянул ей телефон. – Вик, беда не в том, что ты всю мою предыдущую жизнь в черный список загнала, хоть и это неправильно. Беда в том, что ты отчего-то решила, что можешь определять, с кем и когда мне общаться можно, а с кем нет. Что право такое имеешь. А его у тебя нет и никогда не будет. Вика, мы вместе, это так. Не скажу, чтобы прямо вот в горе и радости, в богатстве и бедности, и что там еще? Нет, пока мы просто вместе, может, потому что у нас одна дорога на двоих, может, потому что нам просто друг с другом хорошо. Но при этом и у тебя, и у меня всегда есть свое мнение по каждому вопросу, который возникает в нашей жизни. Не одно общее на двоих, а у каждого свое. Они могут совпадать или нет, но мы должны уважать наше взаимное право на это мнение. И ни в коем случае не должны навязывать друг другу свою личную точку зрения, утверждая, что именно она является единственно верной. А ты как раз именно этим и занялась. Это – первый звоночек. Поверь, я знаю, о чем говорю.

– Просто… – вклинилась в мою речь Вика, но я тут же приложил к ее губам указательный палец.

– Не перебивай меня. Значит, дальше будет так. В этот раз я прикрою глаза на случившееся. Как видно, судьба нынче на твоей стороне, кто я такой, чтобы с ней спорить? Просто приди ты с работы часом раньше, разговор случился бы совсем другим, более эмоциональным. Но сейчас я уже отошел, потому не очень хочу устраивать конфликт с криками, битьем посуды и взаимными обвинениями. Но! Если случится еще что-то в этом духе, мы просто расстанемся. Без скандалов и ругани, как цивилизованные люди, которые поняли, что дальше ничего прекрасного с ними не случится по причине слишком разных взглядов на жизнь. Не исключено, что мне в этом случае будет куда хуже, чем тебе, потому что я потрепанный жизнью и стареющий тип с невнятным будущим, а ты молодая, красивая и перспективная селфмейд-леди. Но это ничего. Я принимаю все убытки на себя. Я согласен с этими моральными тратами. Почему? Потому что мои принципы, которых раз-два и обчелся, мне дороже, чем даже такое сокровище, как ты. Вот такой я идиот. И нет, это не шутка или страшилка из серии «ай-ай, так больше не делай». Мы на самом деле разойдемся в разные стороны, и никакое общее прошлое нам не поможет.

Вика, в глазах которой поблескивали капельки слез, кивнула, соглашаясь с моими словами.

– Скажи, а мы вот прямо от всех стадий конфликта откажемся? – уточнила она секундой позже.

– Так охота разбить тарелку? – удивился я. – Или поорать?

– Тарелки жалко, – резонно заметила девушка. – Кричать тоже лишнее, соседи услышат или консьержка притащится. Нет, я о другом. В любом порядочном скандале финальный пункт – примирительный секс. Может, хотя бы его оставим?

И она плавно начала расстегивать пуговицы своего приталенного пиджака.

Утром, проснувшись, я ее в постели не застал, зато на кухне меня ждала полная тарелка оладушек, заботливо закутанных в полотенце. Не знаю, сделала она какие-то выводы, нет, но лично я кое-какую выгоду из случившегося извлек.

День обещал быть солнечным, причем в обоих мирах, с той, правда, разницей, что в Файролле светило припекало куда более ощутимо. Впрочем, климат в Великой Степи определенно был куда мягче, чем в Пограничье, и мои приятели не замедлили этим воспользоваться. Они, все четверо, расположились на длинной скамейке, стоявшей неподалеку от харчевни, и, попивая пивко, нежились на ярком солнышке.

– Ярл, – расплылся в улыбке Флоси. – А тут ничего. Края, конечно, дикие, но теплынь какая! Ровно лето!

– Идем куда? – с готовностью встал со скамейки Гунтер. – Время отдыха кончилось, началось дело?

– Нет, – качнул головой я. – Мы никуда не идем. Мы возвращаемся обратно, в Пограничье.

– Что-то случилось? – насторожился брат Мих. – Ты получил оттуда какие-то недобрые вести?

– Не то чтобы, но – да, – говорить им правду я не собирался. Не их дело, отчего и как я что-то решил. Тем более что оно им и ни к чему. – И еще я беспокоюсь за Вайлериуса. Скоро он прибудет в гавани Запада, мало ли что? Может, ему наша помощь понадобится, а мы тут в какую-нибудь заварушку влезем и про это просто не узнаем. Нехорошо?

– Нехорошо, – согласился со мной фон Рихтер.

– Малец этот вроде как тебе, ярл, названым братом приходится. – Флоси допил пиво из кувшина, а после бросил его себе за спину. – Значит, и нам всем он не чужой. А не помочь родичу в бою или беде – позор для воина.

– Значит, так тому и быть. – Я достал свиток портала. – Мы возвращаемся домой.

Наше появление на площади замка Лоссорнаха, к моему немалому удивлению, вышло достаточно помпезным. Просто, когда мы вышли из портала, в небесах грянул колокольный звон. Причем не какие-нибудь рождественские бубенчики мелодично забрякали, нет. Над Раттермарком раскатился насыщенный и зловещий набатный гул, который гарантированно ничего хорошего никому не сулил.

– Фига се! – глянул на меня Слав, оказавшийся рядом. – Командор, это в твою честь перезвоны? Или нет?

– Не в его, – моментально ответила Кролина, находившаяся тут же. – Я такое как-то раз уже видела. Точнее, слышала. Сейчас все узнаем, не сомневайтесь!

И верно, небеса одарили нас еще одним колокольным ударом, от которого чуть уши не оглохли, после рокотнули неким подобием грома, а следом за тем раздался голос, который лично я сразу узнал.

– Уважаемые пользователи «Файролла»! Администрация игры уведомляет вас о том, что при изучении хода поединков, проводящихся на Арене, ей были выявлены серьезнейшие нарушения, а именно: клан «Великая М», одержавший убедительную на первый взгляд победу над кланом «Дикие сердца», использовал ряд запрещенных заклинаний, а также нарушил несколько других правил, предусмотренных регламентом сражений на Арене. В связи со случившимся администрация игры решила предпринять следующие шаги.

Первое – результат поединка между кланами «Великая М» и «Дикие сердца» аннулируется как недействительный. Одновременно с этим клану «Великая М» засчитывается техническое поражение, в связи с чем он выбывает из дальнейшей гонки за главным призом, а клан «Дикие сердца», напротив, ее продолжит. Также клан «Дикие сердца» получит компенсационный пакет с бонусами и подарками от администрации игры.

– Ур-р-р-ра-а-а-а-а! – дружно заорали все мои сокланы, находившиеся на площади. Что любопытно, их поддержали и зеваки, в которых, как всегда, недостатка тут не было.

И что еще примечательно, в тот же миг открылось несколько порталов, в которые шагнули игроки, на лицах которых читались недоумение и недовольство. Соглядатаи Элины, к гадалке не ходи. Или представители кланов-миньонов, ей подконтрольных.

– Второе. К клану «Великая М» будут применены дополнительные меры дисциплинарного взыскания, выражающиеся в штрафных санкциях и ограничениях. Их полный список будет выложен на сайте игры и рекомендуется к ознакомлению всем кланлидерам, их заместителям и основным клан-функционерам на обоих континентах. Вы должны понимать, какое именно наказание ждет всех тех, кто не желает играть честно. Также до сведения участников клана «Великая М» доводится информация о том, что им следует избегать совершения каких-либо серьезных нарушений в течение ближайшего календарного года. Если же таковые будут допущены, то администрация игры станет расценивать их как неуважение непосредственно к ней, а также к остальному игровому сообществу и, как следствие, оставит за собой право на полное расформирование клана.

– Жестко, но справедливо, – оценил сказанное Амадзе, находившийся за моей спиной.

– Им теперь самим проще расформироваться, – неожиданно резонно и серьезно дополнила его слова Сайрин. – Все одно они не жильцы на игровом свете.

– Третье. Администрация игры уведомляет всех игроков о том, что поблажка, допущенная в отношении клана «Великая М», является разовой и показательной. Любое использование читов или системных ошибок во время поединков на Арене будет являться поводом для решения по расформированию провинившегося клана. На этом все. Администрация желает всем хорошей и, главное, честной игры! Благодарю за внимание!

Бом-м-м-м-м! Снова грянул колокол, и солнце на секунду вспыхнуло нестерпимо ярко.

– Узнать бы, что за баг они отъюзали! – цокнул языком Шеркон. – Очень интересно!

– Мне лично нет, – заявил Снуфф. – Это же постоянный соблазн – а вдруг и у меня получится? Ну а так не знаешь – и вроде как нормально.

– Удачно, – подытожила Кролина. – Очень удачно. Им теперь будет не до нас и не до Вайлериуса. Им теперь на плаву бы удержаться. Уверена, что прямо сейчас из их альянса до того дружественные кланы косяком…

«Лидер клана “Линдс-Лохены”, внимание!

Клан “Великая М” уведомляет вас о том, что с сегодняшнего дня он считает вас своим врагом, и на основании этого объявляет вам войну, которая будет вестись либо до падения цитадели одного из противников, либо до полного расформирования клана одного из противников, либо до капитуляции одного из противников.

Возможность мирного прекращения военных действий исключена!

Более подробную информацию о том, каков именно порядок ведения военных действий, а также всю сопроводительную документацию вы можете изучить в приложениях к данному сообщению!

И пусть победит тот, кто более того достоин!»

– Не угадала, – произнесла замолчавшая было на полуслове Кролина. – Странно. Хейген, а Хейген, ты ничего не хочешь нам рассказать, а?

– Хочу, – мило улыбнулся я. – Только не знаю, с чего начать.

И правда, с чего начать-то, а?

Конец второго тома

Content

Андрей Васильев
Файролл. Петля судеб. Том 2

Глава первая, в которой кое-кто получает нежданные подарки

Глава вторая, в которой герои в очередной раз выбирают свои дороги

Глава третья, в которой герой узнает производственные новости

Глава четвертая, в которой герой пытается понять, откуда и куда ветер дует

Глава пятая, в которой герой то и дело удивляется, глядя на происходящее

Глава шестая, в которой герой признает свою вину

Глава седьмая, в которой герой решает вопросы разной степени значимости

Глава восьмая, из которой следует, что соломинкой топорище не переломить

Глава девятая, в которой герой оказывается в двойном кольце

Глава десятая, в которой все ищут свою пусть маленькую, но выгоду

Глава одиннадцатая, в которой герой мечется, что белка в колесе

Глава двенадцатая, в которой герой раздает обещания и долги

Глава тринадцатая, из которой следует, что люди часто любят не замечать очевидного

Глава четырнадцатая, из которой становится понятно, что выйти в путь не так и просто

Глава пятнадцатая, в которой все ищут способы добиться цели, причем каждый своей

Глава шестнадцатая, о непростых решениях и таких же путях

Глава семнадцатая о реках, мостах и красивых видах

Глава восемнадцатая о том, как быстро меняются впечатления

Глава девятнадцатая, в которой герой проясняет для себя ряд любопытных моментов

Глава двадцатая, последняя, в которой речь пойдет о преступлениях и наказаниях