Ная Геярова

Мое прекрасное чудовище

© Геярова Н., 2021

© ООО «ЛитРес», 2021

© «Яуза-каталог», 2021

* * *

Глава 1

– Это лучшее предложение для тебя, учитывая условия, в которых мы оказались, – холодом слов тетушки Ирен можно было обращать в лед. – Ты должна быть счастлива, что на тебя вообще обратили внимание. Прими это предложение с честью.

– С честью?

Я с трудом проглотила готовые вырваться слезы. Ни за что не покажу тетушке Ирен, насколько мне больно. Я – единственная дочь герцога Лавона, ставшая волей судьбы сиротой и отданная на воспитание тетке. Если быть еще более точной, то это она, едва похоронив брата с женой, вселилась в наше родовое поместье вместе со своими двумя дочерями.

Они жили в моем доме, на деньги, которые выделял эсварийский банк на мое содержание. У отца был большой капитал. Если бы не он, меня бы давно уже выкинули из дома, отправив с глаз долой подальше в какой-нибудь богами забытый женский пансион. Но каждый месяц к нам приходил немолодой седой мужчина в очках и интересовался моим состоянием и не обижают ли меня. Под строгим взором тетушки я мрачно кивала и выходила из комнаты. Далее она вела разговоры с распорядителем без моего присутствия. И так должно было продолжаться вплоть до моего восемнадцатилетия, которое наступит будущей весной.

Но несколько месяцев назад наша жизнь круто изменилась.

Шаены.

Они пришли с далеких земель и завоевали наше государство. Как-то тихо и, можно сказать, по-скромному быстро обосновались в столице, жители которой попросту не могли дать отпор хорошо обученному и владеющему магией противнику. Поговаривали, что они чудовища, пришедшие из самой тьмы. Так ли это, никто выяснять не пробовал. Но несколько раз я сталкивалась с ними на улицах, и те тяжелые взгляды, которыми награждали шаены, были совсем не человеческими. Синие глаза с какой-то искоркой в глубине, будто там мечется некая затаенная сила, готовая вот-вот вырваться и уничтожить все на своем пути.

Банк, в котором находились все сбережения моей семьи, был арестован. Уже несколько месяцев мы не получали ни пенни. А то, что осталось на руках, слишком быстро растрачивалось тетушкой и сестрами.

Прислугу пришлось распустить. Остался лишь верный Дарьер. Он с детства проживал в моей семье и отказался даже в это тяжелое время покидать меня. Дарьер, пожалуй, был единственным, кого я считала своим близким человеком.

Больше всего на свете мне сейчас хотелось кинуться в объятия его крепких рук и зарыдать. Но я продолжала стоять, до боли сцепив за спиной пальцы, и смотреть на тетушку.

– Я не намерена становиться постельной игрушкой для шаена.

Ирен поморщилась. Ее в последнюю очередь волновали мои намерения.

– Быть содержанкой не так уж и плохо. Это всегда практиковалось среди знати. Ты не исключение, тем более учитывая наше положение. Деньги и ценности у нас забрали. Все, что осталось, – это поместье да старый слуга, доживающий последние дни.

Я с трудом смолчала. Дарьер, при всем уважении к его годам, тянул весь этот дом, пытаясь угодить Ирен и ее дочерям. И хотя выглядел мой слуга от силы на шестьдесят и всегда казался бодрым, я знала, что ему куда больше, и удивлялась тому, откуда в его худощавом теле столько сил.

После прихода шаенов он взял на себя роль садовника, уборщика, лакея, горничного и даже повара. Я, чем могла, помогала ему. Да только моей помощи явно не хватало. Поместье было большим. А нас – всего двое. Даже не знаю, может, к счастью, что лошадей забрали солдаты при первой же проверке. Чистить и убирать за ними я бы не смогла, а Дарьер и так с ног сбивался в попытках хоть как-то содержать дом в порядке.

– Не смотри на меня так, – хмуро продолжила тетушка. – Я о твоей судьбе позаботилась.

«А заодно и о своей безбедной жизни», – с внезапной злостью подумала я.

– Ты ни в чем не будешь нуждаться. Это даже хорошо – быть… – Вот тут она замялась, подыскивая слово.

– Любовницей, – с яростью выдавила я. – Называйте вещи своими именами, дражайшая тетушка Ирен.

– Ты права, – тут же холодно согласилась она. – Ты уже взрослая девочка. Если станешь любовницей шаена, то у нас появятся деньги. Мы сможем отправить девочек на обучение в колледж и поправить свое семейное положение. Дом скоро совсем придет в упадок. Если мы как-нибудь не выкрутимся, его придется продать. Ты ведь не хочешь потерять свое родовое поместье?

Я не хотела. Дом – единственное, что у меня осталось.

Тетушка расплылась в язвительной улыбке.

– А ты потом сможешь вполне достойно существовать. Купишь магазинчик, ты всегда хотела заниматься цветами. Откроешь салон флористики. Я слышала, шаены далеко не скупы. Тебе обязательно что-то от него достанется. И не смотри на меня так. В конце концов, все эти годы я тянула тебя, растила и вкладывала свои силы. Ты должна быть благодарна.

Благодарна?

Я протянула руку и ухватилась за край стола, стараясь гордо смотреть в лицо тетушки. Представила радость сестер. Наконец-то они избавятся от меня. Да еще и что-то с этого поимеют.

– Кто он? – спросила срывающимся голосом.

Тетушка безразлично пожала плечами.

– Разве это имеет значение? Главное, что высокого положения. Если я правильно поняла приезжавшего уполномоченного, то очень влиятельный шаен. Вечером он привезет договор, там можно будет узнать имя. Но к чему тебе оно? Познакомишься на месте.

Меня заметно пошатнуло, в глазах потемнело.

– То есть вы даже не удосужились узнать, кому меня… – Ком встал в горле. – Продали?

Ирен сложила руки на груди.

– Не продала. А устроила твое будущее.

– Продали! – звенящим криком вырвалось у меня. – Именно так. Вы продали меня в пользование шаену. Прекрасная перспектива, не правда ли, тетушка Ирен? Избавиться от меня, получить деньги. И неважно, что они получены грязными методами. Вам к этому не привыкать!

Звонкая пощечина заставила мое лицо загореться. Тетушка настолько быстро оказалась возле меня, что я не успела отшатнуться.

– Не смей говорить со мной в таком тоне, – прошипела, словно гадюка, которой наступили на хвост. – И радуйся, что тобой до сих пор не воспользовался ни один из шаенских солдат! Думаешь, я не знаю о твоих ночных вылазках? Знаю! Удивительно, что ты до сих пор не попала в лапы стражам! Поверь, я бы пальцем не пошевелила, чтобы спасти тебя.

В этом я не сомневалась. А мои ночные вылазки… Я пыталась раздобыть травы в ближайшем лесу, чтобы насушить на зиму. Кто знает, что нам предстоит, а лекарей на ближайшие несколько селений нет, они ушли, едва в городе появились шаены. Тех, кто не успел уйти, шаены забрали, и их больше никто не видел.

Дарьер оставался единственным в городе, кто разбирался в травах и кое в чем из колдовства. Его спасало то, что об этом никто, кроме нашей семьи, не знал. И он бы ушел, если бы не я.

Вот только ходить в лес в нынешнее время стало опасно. Однако выбора не оставалось, зима никого не пощадит. И хотя Дарьер был против, после небольшой перепалки мы все же решили поискать травы. Мы уверенно уходили каждую ночь, собирая в окрестностях те растения, что он показывал. А потом до утра, прячась в тайной комнате замка, варили настои и снадобья.

Мы делали это для всех. Ведь случись что с тетушкой Ирен или сестрами, им бы тоже помогли наши травки. Но, видимо, тетушка так не считала.

Прижав руку к полыхающей щеке, я все еще стояла прямо. Медленно отняла ее от лица и скупо произнесла:

– Ваша подлость не имеет границ. Даже стать любовницей шаена лучше, чем оставаться с вами в одном доме.

То, что сказала это сгоряча и впопыхах, поняла, едва за мной закрылась дверь моей собственной комнаты.

– Не выйдешь отсюда, пока за тобой не приедет экипаж. Приготовь вещи к вечеру.

Пару раз щелкнул замок, и я осталась наедине с собой. Тут уж дала волю слезам. Уткнувшись в подушку, я рыдала о себе и своей судьбе. Всхлипывала, размазывала слезы по щекам и думала, что лучше бы я погибла вместе с родителями.

Сколько пролежала – не знаю. Слезы высохли, рыдания уже не давили грудь, хотя на душе было все так же серо и тоскливо. Солнечный диск уверенно клонился к закату, отсчитывая время в доме моих родителей.

Родители.

Порывисто поднялась.

Я не могу подвести их.

Я – единственная дочь некогда прославившегося героизмом и смелостью герцога Лавона. Я не имею права сдаваться и просто рыдать о судьбе.

Встала, заглянула в зеркало. Из него на меня посмотрела миловидная девушка с раскрасневшимся от слез лицом и всколоченными русыми волосами оттенка гречишного меда.

Гордо вскинула голову. Прошла в купальню, освежила лицо и снова вернулась к зеркалу. Волосы заплела в тугую косу. Хотя никогда не пользовалась косметикой, нанесла на лицо белую пудру. Надела черное строгое платье с воротником-стойкой и длинными рукавами. Сняла с пальца родовое кольцо.

Снова посмотрела на себя.

Излишне бледная от пудры, но все равно привлекательная. Серые глаза в обрамлении черных ресниц – подарок от красавицы-мамы. Ровные дуги бровей. Взгляд серьезный и хваткий – папин взгляд. Я уверенно провела под глазами темным карандашом и тщательно растушевала.

М-да, смерть выглядит, пожалуй, лучше меня.

Что ж, лорд как вас там, мы еще не знакомы. Пусть меня и продали, как вещь. Но я не вещь. Я, Киара Лавон, – единственная дочь герцога Лавона. И постароаюсь сохранить честь и достоинство. Если в моем положении это вообще возможно.

Вышла, едва в дверь мою стукнули. С собой несла всего один чемодан. В нем лежали пудра, нижнее белье, пара черных туфель и несколько черных платьев. А еще кое-что из женских принадлежностей.

Чемодан у меня тут же забрал паренек в сером, видимо, из тех, кто приехал за мной, и шустро убежал.

Тетушка потеряла дар речи, увидев мое облачение. Нервно охнула и прижала руки к груди.

– Что-то не так, тетушка Ирен? – злорадно поинтересовалась я.

Она скрипнула зубами.

– На кого ты похожа?

Я хмыкнула.

Тетушка закатила глаза и пошла вперед, бросив на ходу:

– Торопись, тебя уже ждут.

Внизу, в холле, меня перехватили дражайшие сестры.

– Киара, ты же не на эшафот, а к уважаемому лорду собралась! – перепуганно выдавила Хлоя, нервно поправив черные как смоль волосы, уложенные в витиеватую прическу.

– А есть разница? – Я повела плечом. – На одном теряют голову, с другим честь. Так что я одета по случаю.

В зеленых глазах Хлои мелькнул искренний ужас. Она с трепетом ухватилась за перила и начала судорожно обмахиваться веером.

– Смотри, как бы сердце не потерять, – язвительно высказалась стоящая рядом с сестрой Мадри. В черных глазах мелькнуло презрение. – Поговаривают, что лорды шаенов очень привлекательны.

– О, милая сестрица, ты меня обнадежила, – не удержалась и я. – Куда как приятнее, когда тебя использует привлекательный мужчина. Вам-то, возможно, и такое не светит, так как последний привлекательный жених давно обошел вас стороной. Хотя если ты, Мадри, укоротишь нос, то, вполне возможно, тебя возьмет сын мясника. С внешностью малому не повезло, зато ты будешь всегда сыта.

У сестры повело лицо. Ее слишком длинный нос и правда давно стал предметом шуток всех соседей. К тому же она любила совать его куда не следует, отчего прослыла первой сплетницей в городе.

– А еще говорят, – уже с нескрываемой злостью выплюнула Мадри, – что, заполучив девушку, они порабощают ее душу. И та потом вечно скитается во тьме. Так что шути, моя сестрица, возможно, это твоя последняя шутка.

Я молитвенно сложила руки и кротко возвела глаза к потолку.

– Спасибо на добром напутствии. Пресветлая, спаси неразумных и дай хоть капельку мозга, им еще жить.

После чего без страха посмотрела в разъяренные лица сестер.

– Обниматься, я так понимаю, не будем.

Обошла их и направилась к двери.

За ней меня встретил крепкий мужчина выше меня головы на две. В черном костюме и столь же черном плаще. На ногах были высокие кожаные ботфорты. Тоже черные. И черная папка в руках.

Тетушка крутилась рядом с ним.

– Вот и наша Киарочка, – пропела таким слащавым голосом, что у меня скулы свело.

Мужчина очень странно на меня посмотрел. Как-то недоверчиво.

– Уверены, что это она? – голос его звучал негромко, но был настолько жестким, что я поежилась и все-таки высказалась, ибо терять мне уже было нечего:

– Совершенно уверена, что это я. А вас что-то смущает?

Вышло нагло и совершенно бестактно. А откуда такт? Меня, если помню, не спросили, хочу ли я быть любовницей их лорда – не знаю, как его там, еще познакомимся.

Мужчина покачал головой и, склонившись к тетушке, произнес:

– Вы говорили, что это очень мирная и вежливая девушка.

– Очень! – подтвердила я под убийственным взглядом тетушки, не успевшей даже рот открыть. – Но не всегда. Иногда в голове что-то щелкает, и я становлюсь совершенно неадекватной, – растянула рот в наиглупейшей улыбке. – Так берете или нет? Может, я пойду?

Мужчина каким-то невероятным образом оказался рядом.

– Нет, что вы, у нас договор именно на вас. Приказали привести леди Киару Лавон. Если это вы, то извольте следовать за мной.

Я подавила тяжкий вздох. А ведь была маленькая надежда на избавление от участи, что приготовила мне тетушка.

– Надеюсь, вы не подсунули мне невесть кого, – произнес мужчина, все еще с недоверием смотря на меня, но обращаясь к Ирен. – Поверьте, лорд очень строг с теми, кто его обманывает.

Судя по мелькнувшему в глазах тетушки удовольствию, мой замысел она раскусила.

– Помойте ее, заприте на пару деньков и обретете ту, на которую у нас договор. Девушка просто вне себя от счастья. Не знает, что творит и говорит. Хорошенько встряхните ее, и получите самую покорную леди Эсварии.

Я сжала кулаки, едва сдерживая неприличные слова.

– Очень на это надеюсь, – отозвался мужчина. И еще внимательнее на меня посмотрел.

– Извольте вашу руку, леди Киара.

Я положила дрожащие пальцы ему на локоть, закусила губу и проследовала к ожидающему нас экипажу. Тот был шикарен, как и все остальное. Судя по всему, лорд, к которому меня должны доставить, и правда очень богат и влиятелен.

В черную карету с позолотой была впряжена четверка черно-смоляных коней. Пара лакеев в серых жакетах стояла на запятках кареты. Именно один из этих ребят и унес мою сумку, которая теперь была пристегнута ремнями к верху кареты. Впереди можно было различить небольшой навесной козырек над сиденьем кучера, одетого в черный фрак. По углам кареты висели позолоченные фонари.

Мне стало совсем неуютно от вида такой красоты. И все героическое настроение мгновенно улетучилось. Понурив голову, я старалась как можно медленнее идти, держа за руку своего провожатого. Вздрогнула, когда кто-то из лакеев ловко возник перед нами, открыл дверь кареты и спустил маленькую откидную подножку.

Ступить на нее я не успела.

– Моя леди, – раздался хрипловатый, хорошо знакомый мне с детства голос. И дрожащие пальцы коснулись моей руки.

Я остановилась. Повернулась. Передо мной стоял Дарьер с небольшой сумкой на плече.

Следом послышался несдержанный вскрик тетушки:

– Ты куда собрался, Дарьер?

И она рванула за моим слугой.

Тот рухнул на колени, возведя ко мне руки.

– Моя леди, не оставьте меня с этими горгонами, – зашептал надрывно. – Ведь изведут. Я с вами – хоть в огонь, хоть в воду. Сызмальства рядом был, неужели бросите на поругание взбалмошным девицам?

У меня защемило сердце.

– Идемте, леди Киара, – поторапливал провожатый, хмуро смотря на разыгрывающуюся на его глазах трагедию.

– Быстро в поместье! – приблизившись, приказала тетушка.

Я встала перед ней, загораживая Дарьера.

– Это мой слуга. Лично мой. И он едет со мной, – произнесла с холодно и твердо.

– Что? – Ирен зло сверкнула глазами.

– У нас в договоре нет ваших слуг, – сочувственно проговорил мужчина.

Я сложила руки на груди.

– А личное имущество есть?

Провожатый сунулся в папку, вытащил оттуда несколько листов и внимательно пробежался по ним глазами.

– Леди Киара имеет право взять с собой все, что она пожелает, из личного имущества, остальное ей выделит лорд…

Имя лорда он не прочел. Поднял на меня взгляд, перевел его на разъяренную тетушку, и, честное слово, мне показалось, как-то странно усмехнулся.

– Да, леди Киара, вам позволено взять любое личное имущество. Этот достойный мужчина сказал, что служит вам с момента рождения.

– Так и есть, – боязливо отозвался Дарьер.

– Скорее всего, вас приняли как личного слугу леди Киары.

– Именно, – уже увереннее произнес тот.

– Леди Киара, вы имеете право забрать с собой… гм-м…

– Дарьера, – подсказал старик.

– Вы можете забрать с собой Дарьера как свое личное имущество, приобретенное для вас в личное пользование вашими родителями.

Ирен открыла было рот, но ее перебило сухое:

– На этом ситуация разрешена. – Мой сопровождающий равнодушно посмотрел в раздосадованное лицо тетушки. – У вас есть возражения? Насколько я помню, вы сами подписывали договор. Или вы его читали плохо и в спешке?

Я не смогла не уловить язвительного тона сопровождающего.

Тетушка закусила губы и едва смогла растянуть их в улыбке после последней фразы.

– Что вы, у меня нет никаких возражений.

Испепеляюще глянула на меня. А мне было уже все равно.

Я посмотрела на мужчину и тихо сказала:

– Едем?

– Да, пожалуй, – отозвался он. – Мы и так потеряли много времени. Прошу, леди Киара и Дарьер, пройдемте в карету.

Бросил на тетушку мимолетный и, как мне показалось, презрительный взгляд:

– Всего наилучшего.

Мужчина помог мне взобраться в карету. Забрал у Дарьера сумку. Вопросительно посмотрел на меня.

– Леди Киара, у вас был всего один чемодан?

– Мне хватит, – уверенно ответила я и отвела взгляд.

Провожатый кивнул, впрыгнул в карету.

– Эстом, можем трогаться! – прикрикнул он, закрывая дверь.

Опустился напротив меня. Рядом со мной сидел Дарьер.

Карета тронулась, слегка покачиваясь на неровной дорожке. Возможно, я должна была помахать тетушке на прощание. Но никакого желания у меня не было. Я откинулась на мягкую спинку сиденья и задумчиво уставилась на шелковую шторку окна. Та слегка колыхалась. Горестно вздыхал рядом мой слуга.

Я повернулась и заметила, как он украдкой смахивает слезы. Придвинулась поближе и тихо прошептала:

– Не плачь, Дарьер.

Покосилась на сопровождающего нас мужчину. Тот отвел взгляд, всем видом показывая, что наш разговор ему глубоко неинтересен.

Я вздохнула.

– Может, тетушка и права. У меня все равно не было шанса стать женой добропорядочного господина. Многие девушки в наше время становятся содержанками. Кто знает, как шаены к ним относятся. Может, они не такие и страшные, как о них рассказывают… – говорила, сама не веря ни в одно слово.

– Как же это? – горестно покачал головой Дарьер. – Вы, леди с таким титулом…

– Позабудь о титулах, – хмуро перебила я. – Нынче все равны. Шаенов не волнуют наши титулы.

Смолкла, уловив мимолетный взгляд сопровождающего. Его явно заинтересовали мои последние слова. Значит, все-таки прислушивается.

– Кстати, вы не представились, – прямо заявила я.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

– Лорд Хайн Эрей. Уполномоченный представитель.

– Представитель кого? – не унималась я, пристально рассматривая мужчину. Привлекательный. Черные волосы зачесаны назад и завязаны в хвост. Темно-синие глаза лукавы и необычайно пронзительны. Такими только в душу заглядывать.

Шаен. Однозначно. Вон как в глубине глаз играют и прыгают искорки. Но он их старательно сдерживает. Наверное, его развеселила моя фраза про шаенов, но он довольно вежливо промолчал. И сейчас молчит. Только улыбается, сложив руки на груди и ответно рассматривая меня.

– А вы, случайно, не… – У меня в горле разом стало сухо.

Он улыбнулся еще шире. А ведь действительно привлекательный мужчина.

– Я не он. С вашим… господином вы познакомитесь в замке. Я не уполномочен раскрывать его имя.

– То есть мне его называть господин?

Улыбка лорда Хайна пропала. Лицо разом приобрело необычайную строгость.

– Вы будете называть его так, как он скажет.

Мне сразу перехотелось разговаривать, и под тяжелые вздохи Дарьера я уставилась в окно.

На мое удивление, карета выехала из стен города.

– Лорд чаще всего проводит время в лесном поместье, – подал голос Эрей.

Я поежилась. Что ж это за лорд такой, что живет подальше от завоеванного города? И вообще от благ цивилизации.

Карета прошла по выкатанной тропинке и свернула в высокие деревья. Здесь стук колес, ударяющихся о камни, стал слышен сильнее. Сердце чаще забилось. Что все это значит? Солнце уже уходило в закат, и лесные тени выглядели пугающе мрачно.

Я поближе придвинулась к окну, пытаясь запомнить дорогу.

– Я бы не советовал вам высовываться, – раздался голос лорда-сопровождающего. – Именно в этой части леса проживают гариконы. Крайне хищные и очень быстрые твари. Вы и глазом не моргнете, как вас вытащат из кареты.

Я испуганно отшатнулась.

Гариконы?

– Никогда не слышала, – произнесла задумчиво и с недоверием посмотрела на лорда Хайна. – Признайтесь, вы только сейчас их придумали, чтобы испугать меня.

Он мрачно усмехнулся. Настолько мрачно, что мне стало жутко.

– Они пришли вместе с нами. Проникли через грани портала во время перехода наших войск.

Я невольно поежилась. Неужели рассказы о том, что шаены пришли из темного мира, правда?

– Почему вы их не уничтожили?

Он пожал плечами.

– Зачем тратить ресурсы на диких животных? Вы же не истребляете все, что живет в лесу, только потому, что оно там живет. Они имеют такое же право на существование, как вы и я. Просто стоит быть осторожнее и не попадаться гариконам в лапы. Из них вам живой не выбраться.

Стало совсем неуютно.

– Не бойтесь, моя леди, я с вами. – На моей ладони сжались пальцы Дарьера.

С благодарностью я посмотрела на него.

Лорд Хайн протянул руку и посильнее запахнул шторку окна. После чего нажал на кнопку в стене, и по карете разлился приглушенный свет от круглого светильника на потолке.

– Вы можете почитать, пока мы едем. Дорога неблизкая, еще часа три.

Три часа? Это в какую же глушь меня везут? Почему так далеко?

– Я не брала книг, – выдавила нервно.

Лорд стал хмурым.

– Не любите читать?

– Читать люблю, – вздохнула. – Но тетушка считала, что леди не стоит забивать голову всякими книгами, и заперла библиотеку, едва поселилась в моем доме.

– Ваша тетушка – очень корыстный и злой человек, – резко отозвался лорд.

В этом я с Хайном была совершенно согласна. Но обсуждать «семью» совсем не хотелось. Чем дальше мы были от города, тем страшнее виделось мне мое собственное будущее. И тем сильнее я радовалась, что рядом есть хотя бы Дарьер.

Глава 2

Это не было поместьем. Это был огромный, защищенный высокой стеной замок, темным монолитом вынырнувший прямо из-за деревьев. В нескольких башнях горели факелы. Скрипом отозвались цепи спускаемого моста, после чего копыта лошадей застучали по деревянному настилу. Я все-таки выглянула. Бурная река разрезала лес перед замком. Столь бурная, что я слышала, как гудят, перекатываясь через валуны, быстрые потоки.

Карета прошла под поднятой решеткой, простучала колесами по камням площади и остановилась у широких ступеней.

Лорд Хайн вышел из кареты, протянул руку, приглашая выйти и меня.

– Что ж, добро пожаловать в замок вашего господина, – произнес он, с нескрываемым интересом смотря на мою реакцию.

А реакция была. Мне пришлось задрать голову, чтобы увидеть головокружительные пики каменных башен. И я не смогла скрыть восхищения при виде великолепной лепнины под самой крышей.

«Это как же они сделали?!» А полукруглые своды крыш! И горгульи, зорко смотрящие с отвесов каменными глазами, выглядят живыми!»

– Я никогда не видел таких огромных и восхитительных замков! – раздался рядом изумленный голос Дарьера.

– Поверьте, внутри он столь же шикарен, как и снаружи, – с гордостью произнес лорд Хайн.

А по ступеням к нам уже торопливо спускалась полная женщина в строгом платье, со спрятанными под белый платочек волосами и темными глазами, поблескивающими в свете фонаря, который она держала. Она не была шаенкой. А если и была, то не такой, как те, которых мы видели в городе. За ней следовало несколько слуг.

Лакеи выгрузили наши сумки. Слуги подхватили их и, не обращая внимания на нас, торопливо понесли к замку.

– Ох, совсем леди затрясли, вишь, какая бледная, – покачала головой женщина, с сочувствием глядя на меня. Рассматривая, поднесла фонарь ближе, отчего у меня в глазах зарябило и пришлось прищуриться.

Я запоздало вспомнила, что лицо покрыто пудрой и под глазами очень красивая чернота.

Лорд Хайн глянул на меня с усмешкой.

– Мне кажется, леди нужно принять после поездки водные процедуры. А также выспаться и хорошенько отдохнуть. С утра ей предстоит знакомство с господином. – Лорд сузил глаза и наигранно-весело добавил: – Уверен, вы его не разочаруете.

Он протянул мне руку и, взяв мою ладонь, коснулся ее губами.

– Очень рад нашему знакомству, леди Киара. Нам еще предстоят встречи. Надеюсь, вам у нас понравится.

Я невольно усмехнулась. Не думаю, что мне может понравиться в доме, куда меня продали как любовницу для хозяина. Хотя пока я не вижу неуважения или презрения к своей особе. Сопровождающий и встретившая нас женщина относятся ко мне скорее с вежливым почтением, чем с пренебрежением. И это странно. Я ожидала косых взглядов и презрительных лиц, отворачивающихся при виде меня. Колких замечаний, надменных реплик. В конце концов, просто молчания. Ибо не о чем говорить с той, кто продает собственное тело. Не знаю, как у шаенов, а у наших знатных господ содержанки большим уважением не пользовались и потому старались скрыть свои отношения с лордами.

«Ладно, – решила про себя, – время покажет, что здесь и как».

– Идемте, леди, я покажу вам комнату.

Я вежливо улыбнулась женщине.

– Со мной приехал и мой слуга. Его зовут Дарьер. Я бы хотела попросить вас поселить его рядом. Так мне было бы легче пережить разлуку с домом.

Женщина перевела растерянный взгляд на Дарьера, потом – на лорда Хайна.

– По этому вопросу обратитесь к господину. Он распорядится, – отозвался тот.

Женщина быстро кивнула и, повернувшись к Дарьеру, произнесла:

– Идемте. Пока побудете со всеми слугами, а потом решим, что с вами делать. Думаю, один денек леди без вашего присутствия как-нибудь проживет.

Я грустно вздохнула, но спорить не посмела. Один день и верно, как-нибудь проживу. Мне сейчас совсем не стоит лезть на рожон, нужно присмотреться и понять, что делать дальше, а для этого Дарьер не нужен.

Поэтому я благодарно всем улыбнулась, показывая свое исключительное воспитание, и направилась по широким ступеням к двери.

Войдя в вестибюль, опешила.

Внутри замок и правда был шикарен. Широкие лестницы с позолоченными перилами. Мраморные ступени. Высокие колонны. Из стен словно выглядывают полунагие статуи, с интересом смотрящие на входящих. Висят картины в золотых рамах. Дорогая парча свисает с высоких окон ровными фалдами. Неяркий свет разливается из настенных светильников, отражая хрустальные блики на стенах.

Пока меня вели к комнате, я озиралась, с удивлением рассматривая предметы живописи и скульптуры, которых здесь было предостаточно. Интересно, этот замок шаены у кого захватили? Судя по всему, истинный хозяин, помимо того, что был очень богатым лордом, также любил старину, искусство во всех его проявлениях, науку и красоту. И все это было очень умело скомплектовано по зонам. Вот картина от потолка до пола, по бокам – мраморные статуи, будто придерживающие ее, и низкая полочка с книгами у стены.

Я бросила мимолетный взгляд на корешки – что-то об истории живописи. Чуть подальше кресло, мягкое и уютное, у окна, из которого скользит сумрачный свет ночи. Наверное, очень хорошо вот так мимоходом остановиться, взять книжку и посидеть в тишине.

Далее по коридору – небольшая ниша, увитая дивными цветами, поднимающимися из красивых вазонов, явно древних и привезенных из далеких стран. Ветви неизвестного растения оплетают колонны и ножки софы. Более уютного места не найти.

Если бы не шаены, я восприняла бы этот замок как райский уголок.

Вот только настораживала одна мысль. Я никогда и ничего не слышала о существовании в эсварийском лесу подобного замка. Как не слышала и о лорде, проживающем здесь.

Нужно будет полюбопытствовать. Судя по всему, здесь должна быть библиотека, а читать я и правда люблю. Даже когда тетушка заперла нашу, мы с Дарьером тайным ходом пробирались в нее и читали. Возможно, мой господин не будет против такого маленького увлечения.

Пока мы шли, я внимательно запоминала все, что вижу, и краем уха слушала сопровождающую меня женщину.

– Ко мне можете обращаться Сахли. Я ваша камеристка. Если есть какие-то вопросы, спросите у меня. К господину будете приходить, только когда он позовет. Или он сам к вам придет, заранее предупредив.

Меня покоробило от последней фразы, но я тактично промолчала.

– А вот и ваша комната. – Она распахнула двустворчатые двери, открывая поистине замечательный вид.

Комната была большой, с яркими вазонами цветов, парочкой высоких зеркал на стенах. На полу лежали шкуры животных. Стояло несколько кресел, столик, трюмо, широкая софа и очень широкая кровать с шелковым постельным бельем. Она явно была предназначена для роскошных ночей.

Еще в комнате было несколько дверей.

Раскрывая одну за другой, Сахли поясняла:

– Здесь гардеробная, слуги уже принесли ваши вещи, позже я разберу их. Вот здесь купальня. А здесь, – она распахнула широкую дверь, и в комнату ворвался ночной свежий воздух, – выход на балкон.

Я с любопытством выглянула в последние двери. Полукруглая терраса, колонны, держащие купол, увитые вьющимся растением с крупными листьями. У перил балкона стоял плетеный столик и парочка кресел. Чуть дальше – диванчик, заваленный сиреневыми подушками. Очень уютное было бы место, не представляй я, для чего здесь вся эта расслабляющая красота.

Сама закрыла дверь. Стало страшно от мысли, что именно на одном из этих диванчиков или на самой кровати я, скорее всего, и потеряю свою честь. Потеряю ее в руках совершенно незнакомого и чужого мне мужчины. Шаена.

Мои горестные мысли прервала Сахли.

– Я налью воду в купальню и помогу вам помыться, – деликатно произнесла она, улыбаясь. – Пока можете осмотреться в своей комнате, она лучшая из всех в замке.

Осматриваться мне не хотелось.

– Помыться я могу сама, – отозвалась устало.

Улыбка с лица женщины пропала, и она серьезно проговорила:

– Это приказ господина. Вы должны его слушаться. Так будет лучше для вас.

Подавив тяжелый вздох, я поинтересовалась:

– А скоро решится вопрос с моим слугой?

Сахли пожала плечами.

– Как только я закончу и уложу вас спать, пойду к господину и узнаю о дальнейшей судьбе Дарьера.

После этих слов я торопливо направилась к купальне.

Сахли помогла мне снять пыльную одежду. И пока я распускала волосы, набрала в ванну ароматно пахнущую воду.

Я медленно вошла в воду, позволяя себе хоть намного расслабиться. Давно меня никто не мыл. С тех пор, как тетушка распустила всех слуг, купались мы сами. Для меня это было не ново. Я давно научилась сама себя обслуживать. Тетушка считала, что личная прислуга для меня – слишком большая роскошь. Хотя при ее дочерях камеристки были. Но… ведь они младше. А я уже большая. Именно так мне это и объяснялось.

Я с трудом подавила горький вздох при воспоминании о тетушке Ирен.

Сахли мягко водила мыльной мочалкой по моей спине. Аккуратно ополаскивала волосы чем-то очень приятно пахнущим.

Нехотя выходя из ванны, я наткнулась на удивленный взгляд Сахли.

– Просто невероятно, – прошептала та.

– Что-то не так? – смущенно спросила я.

– Нет, что вы, леди. Просто вы очень хороши собой без вашего траурного макияжа.

После чего начала торопливо вытирать меня полотенцем.

Выведя из купальни, помогла облачиться в приготовленную ночную сорочку и, расправив кровать, уложила, прикрыв одеялом.

– Сегодня вы устали. После дороги необходимо отдохнуть. С господином познакомитесь завтра. Спокойной ночи, леди Киара.

Сахли ласково мне улыбнулась и вышла из комнаты. Как только она прикрыла дверь, свет настенных бра погас.

Хорошо сказать – спокойной ночи. При всем моем желании спать, едва я закрыла глаза, в голову начали забираться самые различные и довольно неприятные мысли. И уже через несколько минут сна как и не было. Я села на кровати, подперев подбородок руками, и попыталась подумать.

«Итак, что мы имеем. Лорда, ага, господина как вас там, с которым мы еще не знакомы. Уже хорошо, что он меня прямо из кареты в свою спальню не потащил, дал отдышаться и прийти в себя. Но ведь это не отменяет моего положения. Не сегодня – так завтра».

Я встала и прошла к двери, аккуратно дернула. А дверцу-то мою заперли – значит, недоверие к будущей любовнице имеется.

Закусила губу, вернувшись обратно в кровать. Несколько минут сидела, смотря в сторону окна. В него не падал лунный свет.

Я встала и вышла на террасу. Шагнула к перилам и глянула вниз.

Ох, высоковато. От земли у меня четвертое окно. Лазить по отвесным камням я еще не научилась. Задумчиво уставилась вверх. Летать тоже не умею.

Небо оказалось на удивление звездным, и луна была, но перекрывалась одной из башен с узкими бойницами, сквозь которые виделся свет фонаря. Я задумчиво смотрела на него, и мне почудилось, что свет застила огромная тень. Слишком большая для человека. И что-то там было за ее спиной.

Огромные перепончатые крылья!

У меня дыхание перехватило.

Тень повернулась, и мне почудилось, что ее вытянутая голова обращена в мою сторону. Я отпрянула, прячась за колонной террасы. Сердце стучало просто бешено.

Раз, два, три.

Над башней раздался нечеловеческий крик.

Я не выдержала и бросилась в свою комнату. Закрыла двери террасы на защелку, запахнула окно и прыжком оказалась в кровати, где нырнула под одеяло, тяжело дыша и не в силах успокоить ритм сердца.

Неужели правда? Шаены – чудовища! Мой будущий любовник – чудовище. Жуткое! Огромное! С крыльями!

Я стянула с головы одеяло. Превозмогая страх и дрожа всем телом, подошла к двери балкона, трясущимися руками оттянула портьеру.

В башне уже не горел свет. Но я была уверена: он там был. И я видела тень.

Если я все правильно понимаю, это чудовище – шаен. Вполне возможно, мой будущий господин… не знаю, как зовут, еще познакомимся. Так вот: знакомиться мне совсем расхотелось.

«Бежать! – тяжело бухнуло сердце. – Мне необходимо отсюда бежать. Потому что если рассказы о том, что шаены чудовища, правда, значит, вполне возможно, и слухи о порабощении душ девушек тоже правда. Вот о чем точно не мечтаю, так это потерять не только честь, но и душу в лапах монстра».

И если до сего момента я практически смирилась с судьбой любовницы шаена, то теперь нет. Нет!

Бежать! Завтра же осмотрюсь и найду, как отсюда улизнуть. А пока буду искать, постараюсь избежать любовной постели с моим господином. Главное – не позволить ему меня заполучить, а там прорвемся. Не может быть, чтобы отсюда было невозможно сбежать. Я обязательно найду как.

Глава 3

Утром я встала сама. Не дожидаясь, пока придет камеристка. Торопливо помылась, вытащила из сумки очередное черное платье, донельзя утягивающее талию широким поясом и распадающееся к низу ровными фалдами. Рукава скрывали руки по самые пальцы, а высокая стойка воротника была застегнута на пуговицы. Волосы заплела в тугую косу и уложила на голове. На лицо нанесла побольше пудры и уже не скромничала с темным карандашом под глазами.

Когда в дверь постучали, открыла. С удовольствием отметила, как вытянулось лицо Сахли.

– Леди Киара, – только и смогла вымолвить она.

А я улыбнулась.

– Вы проводите меня на завтрак или сразу направимся знакомиться с господином?

Она нервно откашлялась.

– Завтрак, леди Киара. Господин был вынужден уехать с утра пораньше. Как только вернется, вызовет вас.

У меня от сердца отлегло. Знакомство откладывается. И уже от одной этой мысли появился аппетит.

Я с легкостью пошла следом за Сахли в столовую.

– Я сходила вчера к господину, – говорила по дороге камеристка. – Выслушав ваше пожелание, он приказал выделить Дарьеру комнату недалеко от вас. Третья по коридору, там людская для личных слуг. На стене у вашей кровати есть колокольчик, стоит в него позвонить – и его звук раздастся в комнате Дарьера. Одно предупреждение: по ночам ваша комната будет запираться. В такое время вы можете обратиться только ко мне. Для этого в вашей комнате на прикроватном столике стоит другой колокольчик, серебряный.

То, что меня запирают на ночь, я уже заметила.

– К чему такие предосторожности? – спросила как бы между прочим.

Сахли нахмурилась, явно не слишком желая отвечать, но все же сказала:

– По ночам вам не стоит ходить по замку без сопровождения кого-либо из шаенов.

Я так понимаю, она сейчас намекала на господина.

– Но ведь вчера…

– Вчера, – отрезала Сахли, – вы шли в моем сопровождении, это дозволено.

Ого, неужели я все-таки ошиблась и моя камеристка – шаен?

– И еще, леди Киара, – проговорила она хмуро. – Ваше одеяние… Я бы посоветовала нечто более…

– Открытое? – с отлично слышимым сарказмом поинтересовалась я.

Сахли закашлялась и недовольно выдавила:

– Траур на вас вызывающе излишен.

– А мне кажется, самое то, – сказала я как можно более ровным тоном и вошла в отрытую камеристкой дверь.

Завтрак проходил в одиночестве. Хотя меня это более чем устраивало. И не смущал длинный, покрытый белой скатертью стол, уставленный слишком большим количеством еды для одной небольшой леди. Мне следовало хорошо подкрепиться. На сытый желудок как-то лучше думается. Тем более что над столом витали просто дивные ароматы. Я уже и позабыла, когда видела подобные деликатесы.

С удовольствием съела теплой ветчины в сыре, закусила оливками в кляре, добавила несколько мелко порезанных жареных кабачков, все это время мысленно восхищаясь поваром. Просто язык можно откусить от вкуснотищи такой. Положила в креманку клубничного пудинга и уже потянулась к мороженке, когда мне на ухо голосом Сахли прошептали:

– Леди столько не едят.

Я чуть мороженкой не подавилась. Но ложку в него воткнула уверенно. Вот не испортите вы мне аппетит.

А Сахли добавила:

– Господин с лордом Хайном вернулись. И господин желает вас видеть. Прямо сейчас.

Аппетит все-таки пропал. Я угрюмо посмотрела на десерт, но упрямо притянула его к себе и с завидным упрямством доела. Последнюю пару ложек засунула в себя с трудом. Но не оставлять же вкуснотищу.

Встала. Только сейчас поняла, что Сахли в чем-то права. Я явно переела.

Ик. Ох, что-то тяжко мне.

Вяло посмотрела на камеристку.

– Запейте, – посоветовал она.

Я взглянула на компот в хрустальном графине и поняла, что ни капельки в меня не войдет.

– Отдышусь, – махнула рукой. – Ведите меня к господину. Знакомиться будем.

* * *

Шли медленно. Я чувствовала, как уверенно пытается вернуться на свободу жареный кабачок, приправленный оливками и щедро разбавленный мороженкой. Мне было дурно. Кто же, скажите на милость, подает такие завтраки? Это же какое-то издевательство. Я, конечно, понимаю, что не стоило есть так много, но все было таким вкусным…

Вот только почему-то теперь при мысли о еде к горлу подкатывала дурнота. Еще с господином – не знаю, как зовут, сейчас познакомимся – общаться. А мне бы полежать.

Сахли открыла дверь и отступила в сторону.

– Будьте добры, леди Киара, проходите.

Я замерла у самого порога. Сердце забилаось быстрее, а дыхание участилось. Даже дышать трудно стало. Сейчас я войду и увижу его. Того самого, имя которого не знаю. Сейчас познакомимся. Моего господина. Шаена. Чудовище, возжелавшее получить тело невинной девушки на свое ложе. А возможно, не только тело, но и душу.

Меня бросило в жар, а следом – в холод.

– Проходите же, леди Киара, – настойчиво проговорила Сахли.

Я бросила на нее напряженный взгляд, вдохнула, выдохнула и вошла.

И сам этот шаг, казалось, отрезает мою бывшую жизнь от будущей, в которой уже не будет девчонки Киары, любящей лазить по деревьям и сбегающей во тьме за травами. Гоняющей мяч в жухлой листве и готовящей снадобья со старым слугой. Ворующей яблоки из соседнего поместья, потому что там они слаще, и отдающей нищему, постучавшему в дверь, все свои детские сбережения. Играющей с соседскими мальчишками в лапту и плачущей над очередным украденным из библиотеки романом. Все закончится за этим порогом.

Всего секунда, начисто лишающая меня детства. Пусть оно прошло рядом с нелюбимой и не любящей тетушкой и сестрами. Но оно было. А юности не было. Как-то разом я вошла во взрослую жизнь. И уже не вернусь обратно. Не будет у меня встреч под луной с первым возлюбленным, и пылких признаний не будет. Хотя я об этом и не думала никогда, но и о том, чтобы быть проданной и стать ночной жрицей шаена, тоже как-то не мечталось. Вот только меня не спросили. Нужно принять ситуацию и ее как-то разрешить, а для этого нужно забыть, что еще вчера я чувствовала себя ребенком, молодой леди, у которой вся жизнь впереди.

Теперь моя жизнь за этим порогом.

И я вошла.

Это оказался рабочий кабинет. В отличие от спальных комнат, обставлен он был строго. Стол, кресло, шкафы с книгами. Пара кресел у стены, между ними – столик. Окно узкое и высокое, наполовину зашторенное темными портьерами.

– Доброе утро, леди Киара, – судя по голосу, меня встретил лорд Хайн.

– Доброе утро. – Я присела в реверансе. – Ик, – вырвалось несдержанно. Я прикрыла руками рот и бросила встревоженный взгляд на мужчину.

Он смотрел строго.

– Я вижу, блюда нашего повара вам понравились.

– Ага, – ответила тихо. – Ик.

Он нахмурился.

– Попить дать?

– Нет, – обреченно покачала головой.

Лорд Хайн обошел меня и стал совсем недовольным.

– Почему вы снова в этом ужасном платье? Куда смотрела ваша камеристка?

– Она здесь ни при чем, – выдавила я, задерживая воздух, чтобы прекратить икоту. – Ик. – Не помогло. – Извините, лорд Хайн.

– Я-то извиню, – раздраженно бросил он. – Но вы ведь знали, что сегодня у вас знакомство с господином и…

– А кстати, где господин? – прервала я его гневную тираду.

Лорд Хайн проглотил нотацию и уже спокойнее произнес:

– Ему необходимо подготовиться.

Я невесело усмехнулась. Снять шкурку чудовища и предстать милым и пушистым? Вслух же произнесла:

– Хочет выглядеть лучше, чем есть на самом деле? Он монстр? А может, страшен? К чему готовиться? Может, у него глаза косые или рот кривой? Скажите мне. Хотя… не говорите. Не все ли равно, каким будет мужчина, возжелавший против воли лишить меня чести?

У Хайна от моих слов повело щеку. Я же, не обращая внимания, продолжала:

– Даже если у него лицо в шрамах и он чудовище, я все равно ему продана. Значит, мое отношение, как и его внешность, не имеют никакого значения.

– Лицо в шрамах! – внезапно и язвительно прозвучало у меня над ухом. Этот голос заставил меня вздрогнуть.

Поворачивалась медленно. И уперлась носом в грудь. Вернее, в серебряную пуговицу на черном жакете.

Немного отстранилась. Стряхнула с пуговицы несуществующую пыль и, не поднимая головы, пролепетала:

– Извините, если обидела. Эмоции, знаете ли.

– Эмоции?! – прозвучало в ответ. – Посмотрите на меня, леди Киара, – повелительный тон, которым это было сказано, не предполагал отказа.

Я подняла голову. И не смогла сдержать тихого возгласа.

– Ах. Простите меня.

Передо мной стоял мужчина. Высокий. Крепко сложенный, с широкими плечами. С военной выправкой. В черном костюме.

Руки были заложены за спину. Черные волосы зачесаны назад и связаны в хвост. Глаза – темно-синие, с яркими искорками в глубине, жесткие и неприязненные. Судя по виду, ему чуть более сорока. А лицо… Ох, лицо. Мужчина был привлекательным. Вот только, распарывая щеку от середины и уходя к виску, по лицу тянулся пугающий шрам.

– Я… – Почти потеряла голос. Даже икать перестала. – Простите мою грубость, лорд…

– Лорд Астеш Райен, – подсказал он. – Но вы будете называть меня просто – господин.

К образу прибавилась еще и надменная ухмылка.

– На портретах, что мне показывали, вы выглядели более привлекательной. – Лорд Райен помолчал, изучающе скользя по мне притязательным взглядом, и добавил: – И более живой. По кому траур, леди?

Я наконец смогла совладать со своими чувствами и постаралась гордо произнести:

– По своим чести и достоинству.

Брови лорда Райена взметнулись, и шрам стал пунцовым. Мужчина медленно перевел взгляд на лорда Хайна.

– Вы уверены, что привезли мне ту самую девушку? – спросил он столь ледяным тоном, что даже суровый Хайн изменился в лице.

– Она самая, мой господин. Леди Киара Лавон.

– Вы хотите сказать, что ее так украсило счастье стать моей любовницей? – ядовито полюбопытствовал лорд Райен. Прошел мимо меня и устроился в кресле. – Очень интересно. А что вы скажете, леди?

Как странно. Мне показалось, что лорд не желает называть меня по имени. Словно обезличивает само мое существование. Ах, ну да, я всего лишь любовница, девушка, недостойная даже того, чтобы произносить ее имя. И почему он так удивился, услышав о моих чести и достоинстве? Ожидал, что к нему привезут девицу, уже давно их потерявшую?

Кажется, от такой мысли мои щеки заалели даже сквозь толстый слой пудры. А может, для шаенов все девушки человеческой расы не достойны какой-либо чести? Тоже мало приятно.

– Молчите? – холодно спросил лорд Райен. И тут же добавил: – Правильно делаете. Я не люблю, когда много говорят. Особенно когда пытаются доказать то, чего нет.

Я вспыхнула до корней волос. То есть он сейчас прямым текстом сказал, что у меня ни чести, ни достоинства?

– А вы как думали? – словно прочитав мои мысли, презрительно выдавил он. – Вряд ли девушка, имеющая хоть капельку уважения к себе, стояла бы сейчас здесь.

«Молчать, мне бы сейчас сдержаться. Хоть чуть-чуть».

– Вряд ли хоть один уважающий себя лорд позволил бы себе поставить девушку в такое положение, при котором у нее нет выбора. И воспользовался этим.

«Ага, промолчать не вышло».

Минуту меня прожигали взглядом. Лорд Хайн придвинулся ближе ко мне, будто пытаясь хоть как-то защитить, если вдруг возникнет внезапная необходимость.

Молчание затянулось, создавая в воздухе осязаемое ощущение опасности. Все разрядилось насмешливо-заинтересованным:

– То есть это вы меня сейчас обвинили в недостойном отношении к вам?

– А вы считаете его достойным?..

– Молчите, леди Киара! – глухим шепотом донеслось сказанное лордом Хайном.

Молчать? Меня мало того, что продали, так еще и пытаются унизить, смешать с грязью! Какое счастье, что мой отец этого не видит.

– Уходя из дома, где меня продали как вещь, я считала, что худшего отношения быть не может. Увы, я ошиблась. Вы мало отличаетесь от человека, продавшего меня.

Искорки в глубине глаз господина заметались в неистовом бешенстве. Я не смелая, далеко-далеко не смелая. А, судя по всему, еще и глупая. Потому как едва сдерживаемую ярость после моих слов можно было читать на лице лорда Райена Астеша как в открытой книге. Ярость, направленную на меня. А еще я помнила, что шаены – очень хорошие маги.

Невольно отступила, врезавшись спиной в грудь Хайна, но продолжая не сводить гордого взгляда, направленного на лорда Райена.

Молчание продолжалось. Я нервно сглотнула и ощутила, что не могу дышать: в горле встал спазм.

– Мне дурно, – выдавила через силу.

– От моего вида, я так полагаю, – рыкнул он.

Однозначно, переедание и испуг сделали свое дело. Где-то внутри свернулся хищный зверь, воткнул в меня жало и прокрутил. Воздух стал невероятно обжигающим. Я попросту не смогла больше вдохнуть.

Реакция господина шаена была быстрой. Едва я издала тихий хрип, как он молниеносно поднялся и каким-то невообразимым образом оказался рядом. Одна рука лорда обхватила мой затылок, заставляя запрокинуть голову, вторая устроилась на воротнике платья, уверенно его расстегивая. После чего рывком разорвала пояс, стягивающий талию.

Я плохо видела лицо лорда: перед глазами пошли круги. Но все же успела заметить что-то странное в синих глазах. Искорки остановили безумную пляску, растеклись по всему зрачку чернотой и… Показалось, что вся комната потемнела, закрытая огромными черными крыльями, но в секунду и те пропали во тьме. Сознание стало мутным. Откуда-то издалека потянулись непонятные слова, словно дымка, окутывающая меня.

Секунда, две, три… пока я смотрела и не могла оторваться от тьмы глаз господина. А потом внезапно все вернулось на свои места.

Меня встряхнули, приводя в себя.

Я все еще стояла рядом с лордом Райеном, он придерживал мою голову и внимательно смотрел в лицо. Дурнота пропала, дышать стало намного легче.

Я моргнула.

Он помог мне встать ровно и, отпустив, холодно произнес:

– В следующий раз не стоит так затягивать себя в траур. Можно и правда отправиться к праотцам.

Все еще тяжело дыша, я выдавила:

– Спасибо.

Лорд перевел взгляд на стоящего позади меня Хайна.

– Займитесь гардеробом леди и приведите в порядок ее саму, – в голосе зазвучало раздражение. – Вечером в своей комнате я хочу видеть ее красивой и… бодрой.

– Вечером? – глухо прошептала я. – Но я… не готова. Мне дурно!

– Не врите, – резанул холодом лорд Райен. – Вам уже не дурно. А через пару минут вы и вовсе придете в себя. Так что вечером в моей комнате. И не думайте больше меня обманывать.

Лорд Хайн схватил меня за локоть и потянул из кабинета.

– Идемте, леди Киара. Прошу вас.

Он буквально вытолкал меня за дверь, где стояла совершенно бледная Сахли.

Лорд Хайн тяжко выдохнул и напряженно произнес:

– Позовите мадам Гошри, модистку. Пусть она снимет мерки и срочно примется за гардероб леди Киары. Вечером у нее встреча с господином.

Сахли перепуганно моргнула.

– Но до вечера ей не успеют ничего сшить.

Он нахмурился.

– Пусть шьют как можно скорее. Чтобы к завтрашнему дню все уже было. От нижнего белья до лучших платьев. И пригласите служанок, леди нужно привести в божеский вид. А на вечер… – Лорд Хайн задумчиво посмотрел на меня. – Поищем что-нибудь из того, что имеется.

Глава 4

Мадам Гошри оказалась женщиной средних лет. Привлекательной, несмотря на излишнюю худобу. С шаенскими синими глазами. Строгое лицо разбавляла полуулыбка тонких губ. Одета женщина была в узкое платье, только подчеркивающее сухощавость, но при этом хорошо подходящее ее образу. Темно-синий материал оттенял бледную кожу. Голубоватый свет хрусталиков тонкого ожерелья на шее выгодно выделял цвет глаз, отчего казалось, что те неестественно блестят. Хотя, может, так оно и было.

Мое пристальное внимание было прервано строгим:

– Леди Киара, встаньте на табуретку. И будьте добры, не крутитесь сами, мы поставим вас так, как нам нужно.

Вокруг меня засуетились пятеро горничных. Под хмурыми репликами мадам Гошри меня раздели до нижнего белья. А потом начали поворачивать и обмерять, заставляя сгибать то локоть, то колено.

– Замечательная фигура. Посмотрите на меня, леди. Очень глубокий серый цвет глаз, их стоит лишь немного подчеркнуть черным контуром по верху века. Ресницы не будем трогать, они у вас от природы черные и длинные. Волосы нужно распустить и посильнее завить локонами, создадим естественность. Больше естественности. Хотя вы и так замечательны. Нужно только совсем немного подкрасить губы, чтобы они выглядели более полными. Зачем вы портите кожу этой непристойной белой пудрой? У вас хороший здоровый румянец. И это платье… Никогда не надевайте ничего подобного. Мы вас принарядим, и станете просто писаной красавицей.

Последней в глазах господина мне быть совсем не хотелось. Но спорить с мадам Гошри было глупо. Ко мне прикидывали самые различные по цвету и фактуре ткани, принесенные горничными.

Модистка то хмурилась, то расцветала в улыбке.

– Это не то, слишком бледнит. Здесь явно не ваш цвет. А вот это подойдет для повседневной одежды. И вот это. Ах, а вот цвет морской волны прекрасен. В нем вы будете просто неотразимы. И вот этот. Вот из него и сотворим вам наряд для выхода в свет.

– А лорд еще и в свет выходит? – искренне удивилась я.

– Не лорд, а господин, – поморщилась мадам Гошри. – Называйте его «господин». И да, его пост предполагает присутствие на приемах.

– А какой у него пост? – При всем неоднозначном отношении к «господину» мне все же было любопытно, к кому я попала.

– Господин Астеш Райен – генерал шаенской армии, – не без гордости произнесла мадам Гошри, взглянув на меня. – Перестаньте крутиться. Встаньте ровно.

Ого! Генерал! То есть мне выпала честь потерять ее самую на ложе генерала.

С трудом сдерживая язвительность, поинтересовалась:

– И что же, генерал берет любовниц с собой на приемы?

Модистка пристально глянула на меня.

– Не знаю, как у вас, а у нас любовница – это чуть больше, чем просто та, которая делит постель с господином. Она собеседник, друг и соратник. И да, на приемах она рядом. Следственно, вам придется сопровождать его. И вы должны выглядеть достойно. Не смотрите на меня так, леди Киара. Сказанное должно вас радовать. Все не сидеть в четырех стенах.

Вот этого мне только и не хватало. Меня увидят в роли любовницы шаена. Пусть и генерала, все равно незавидная роль. Уж лучше бы я в четырех стенах сидела.

– Я создам вам самый очаровательный образ. Вся знать Шаразара позавидует, – довольно продолжала мадам Гошри.

– Где это – Шаразар? – тут же полюбопытствовала я и получила легкий укол иголкой в бедро.

– Не крутитесь, – холодком резанула модистка, не ответив на мой вопрос. – Уже завтра вы станете самой прелестной в округе.

– Еще бы, – не сдержалась я. – Учитывая количество девиц на несколько миль вокруг – да я просто красавица лесная!

– Шутите? – усмехнулась мадам Гошри. – Это хорошо. Здоровая ирония – это просто замечательно в вашем положении.

Я разом поникла. У мадам явный талант задевать тонкие струны души, даже не говоря ничего плохого.

– Обиделись? – тут же спросила она. – Зря. Не стоит. Кто знает, сегодня я поддеваю вас, а завтра вы станете полновластной хозяйкой и уволите меня.

Открытость, видимо, тоже была отличительной чертой модистки. Но, как ни странно, она мне нравилась. Редко можно встретить столь честного человека. Вернее, не человека, шаенку.

Женщина подала руку.

– Спускайтесь. Все мерки я сняла. Нижнее белье сделаем из шаенского кружева, оно тончайшее и на вас будет смотреться великолепно. Его мы успеем сотворить уже к вечеру.

– Ага, – вздохнула я, непроизвольно краснея. – Господин точно оценит.

Мадам хмыкнула.

Я спрыгнула с табуретки. Модистка собрала бумаги с записями, передала горничным, которые тут же вышли из комнаты. Мадам Гошри посмотрела на поникшую меня и покачала головой. Протянула руку, прикасаясь к моему подбородку.

Я подняла на нее лицо.

– Улыбайтесь, моя милая, – проворковала модистка, доверительно смотря на меня. – Радуйтесь каждому дню. Господин Астеш Райен суров, но никогда не обидит слабого, а тем более женщину. Особенно ту, которая делит с ним ложе. Но даже если вас так сильно тяготит то, кем вы являетесь в этом замке, не стоит надумывать, а просто постарайтесь быть милой. Вам это идет. И кто знает, может, участь ваша сложится не так плохо, как вы себе уже нарисовали в воображении. Никогда и никому не известно, как повернется судьба. И королевами в сказках не всегда становятся принцессы.

Я горько усмехнулась.

– Я далеко не в сказке, и королевой мне здесь точно не стать.

Мадам Гошри загадочно улыбнулась.

– Кто знает, кто знает. Разве та, кто владеет сердцем господина, не королева для него? А у вас для этого есть все данные.

Подмигнула и, сделав книксен, удалилась.

А я осталась стоять.

Все данные. Вот спасибо. Я не знаю, как избежать участи быть рядом с генералом, а у меня, оказывается, все данные. Тяжко вздохнула, смотря, как в комнату входят уже другие две горничные и с ними Сахли.

Камеристка смерила меня хозяйским взглядом и слащаво произнесла:

– Что ж, будем приводить вас в порядок, леди Киара.

«Красоту» с меня Сахли смыла быстро. Вытерла, закутала в халат и вывела в комнату. Работа с модисткой заняла много времени, и день уже уверенно клонился к вечеру. Мое настроение вместе с этим клонилось к полной безнадежности.

Даже то, что ужин мне принес Дарьер, не слишком порадовало. Хотя, признаюсь, стало легче от его отеческих объятий и ласкового:

– Как вы, моя леди?

Я вздохнула. Прильнула к худощавому плечу. Как же хотелось расплакаться! Рассказать, что мне страшно и горько от мысли, что уже сегодня вечером его леди попрощается с честью и станет… У меня даже в мыслях не получалось произнести, кем я стану. Но нет, я не имею права на уныние. Не стану же я расстраивать своего единственного, уже далеко не молодого слугу.

Потому натянула улыбку и тихо прошептала:

– Все будет хорошо, Дарьер. Мы все перенесем и выживем.

– Что бы ни произошло сегодня, моя леди, – в ответ надтреснуто прошептал он, – для меня вы всегда будете лучшей леди, самой чистой и светлой. – Он горько покачал головой. – Если бы только я был моложе и мог вас защитить… Простите, моя леди.

Я вскинула голову, посмотрела в лицо своего слуги. Мрачное и хмурое.

– Не смей, Дарьер. Мы справимся. Всегда справлялись. Даже когда остались одни, ты меня поддерживал и был рядом, и твоя близость была для меня успокоением. И теперь не лезь на рожон, тебя в лучшем случае изгонят. А одна я не справлюсь.

Совсем рядом послышался грустный вздох. Я оглянулась. Сахли стояла, едва сдерживая слезы.

– Что ж вы так убиваетесь? Господин Астеш Райен добрый, он не причинит леди зла. Поверьте, он ее не обидит.

Дарьер разом изменился. Его воинственное лицо испугало даже меня.

– Не обидит? Да где же это видано, чтобы знатную леди – и в любовницы! Девочку – насильно на ложе мужику взрослому! Где ваш «добрый господин» был, когда договор на нее заключал?

Сахли стояла, испуганно моргая. А Дарьер вдруг разом поник.

– Ох, был бы жив ее отец. Уж он-то ни за что не позволил бы так с его девочкой обращаться.

Я закусила губу. Отец никогда не позволил бы заключить на свою единственную дочь подобный договор с лордом. Кем бы тот ни был и в каком бы положении мы ни оказались.

– Я посижу здесь? – грустно попросил меня Дарьер.

Я не могла отказать.

И даже когда в комнату вошли лорд Хайн с горничной, несущей лиловое платье, мой слуга был рядом. Хайн бросил на него мимолетный взгляд и ничего не сказал.

– Сегодня пойдете в этом, – сказал он, указывая на платье.

Я ужаснулась. Открытые руки, плечи… И декольте, даже от вида которого стыдно.

– Переодевайтесь, – сухо бросил Хайн. – Там, в коробочке, мадам Гошри отправила вам нижнее белье, а в сундучке украшения – выберете сами, что понравится.

У меня от жесткого голоса шаена мурашки по коже пошли. Уже? Пора? Как же хотелось оттянуть миг! Еще хоть на полчасика. Забыть, для чего я здесь. Отсрочить время моей встречи с господином.

Дарьер встал.

– Леди еще не ужинала. Того и гляди в обморок от голода упадет.

Я наградила слугу благодарным взглядом. А Хайн меня – насмешливым.

– Обмороки – это точно по ее части. Ладно, у вас полчаса. Можете перекусить, но немного. Вам это совсем ни к чему. Сахли, уберите еду, оставьте только фрукты. Леди к тому же склонна к перееданию.

Камеристка кивнула одной из служанок, и поднос с ужином тут же отбыл из моей комнаты. Буду честной: есть мне совсем не хотелось.

Но Дарьер подхватил меня за руку и потянул к столику.

– Леди необходимо хоть немного перекусить.

– Дарьер, я…

Он так взглянул на меня, что я смолкла. Позволила посадить себя на софу у столика. Дарьер засуетился, нарезая яблоко на тонкие ломтики. Начал мне, как маленькой, подавать по кусочку.

Лорд Хайн поморщился.

– Детский сад, – буркнул недовольно. – Я выйду. Вернусь через полчаса. За это время вы должны поесть и приготовиться.

Едва дверь за ним закрылась, как Дарьер глянул на Сахли и непривычно повелительно гаркнул:

– Чего стоим? Готовьте платье, украшения – что там еще положено для того, чтобы ваш господин не разочаровался?

Я с изумлением смотрела на своего слугу, не понимая происходящего. Но его голос явно возымел действие. Сахли подхватила платье, начала разглаживать складки. Вместе с горничными они стали перебирать принесенные в ящичке украшения.

– Это? Нет, лучше подойдет вот это…

– Моя леди, – быстро зашептал Дарьер. Он схватил меня за руку, начал что-то вкладывать в пальцы. – Пока никто не видит, съешьте это.

Я с удивлением глянула на ладонь, где красовалась небольшая косичка сплетенных травок.

– Всего один поцелуй, – торопливо говорил слуга. – Ненадолго, но это отобьет желание господина. До завтра точно не захочет близости с вами.

– Дарьер, – ошарашенно выдохнула я и едва сдержалась, чтобы не кинуться ему на шею. Ох, мой Дарьер. Он прекрасно понимал, что пронести что-либо в комнату господина Астеша я не смогу, и помогал, как мог.

Я быстро сунула травки в рот и, хотя те были горькими, проглотила, запила налитой слугой водой. Он ласково улыбнулся.

– Пока я жив и мои руки способны делать зелья, я не оставлю вас, моя леди.

Я с нежностью посмотрела на него, и вдруг до меня дошло.

– Но где ты взял их?

Он погладил мою ладонь.

– В саду замка очень много трав. Не пропадем, моя леди.

Ласковый взгляд окутал меня теплом. Как же я счастлива, что со мной рядом Дарьер! И сколько же в нем любви ко мне. Это греет душу. Я всегда была ему благодарна, а теперь…

– Все готово. Вы поели, леди Киара? – Сахли подошла к нам и улыбнулась. – Я смотрю, вы успокоились… – Она смутилась под грозным взглядом Дарьера и, уже обращаясь ко мне, заплетающимся языком выдавила: – Идемте, пора одеваться.

Я кивнула и поднялась, выпуская из рук теплую ладонь слуги. А открыв коробочку мадам Гошри, замерла. О все святые! Я не могла представить такое белье даже в самых смелых желаниях. Тончайшее черное кружево, будто сплетенное из крыльев уникальных бабочек.

Все это я надела в смежной комнате и, накинув халат, вернулась в свою. Вздохнула, очередной раз смотря на платье.

– А откуда в замке такие женские наряды? – спросила, с сомнением разглядывая ажурные чулки.

– Вы не единственная девушка, приехавшая в этот замок, – отозвалась одна из горничных.

– Тш-ш-ш, – шикнула на нее Сахли. – Язык прикуси.

И та смолкла.

Я же невольно усмехнулась.

– И что же, бывшие любовницы быстро наскучивали господину?

Сахли закатила глаза.

– Не слушайте вы этих девчонок, вечно треплют невесть что.

Девчонки-горничные мне больше и слова не сказали. Я же невольно задумалась. Куда делись те, которые были в этом замке любовницами генерала? Нужно расспросить горничных, когда Сахли не будет рядом.

К моменту прихода Хайна я была в полном облачении. Правда, чувствовала себя совсем неуютно. Никогда так не одевалась.

Я взглянула в зеркало.

Платье было слишком открытым. Вызывающе и маняще сверкали на моей груди коралловые капли бус. Распущенные волосы играли золотыми локонами, отливая медом. Глаза ярко блестели, но это уже от волнения.

По губам лорда Хайна скользнула восхищенная улыбка.

– Да вы красавица, леди! Думаю, господин будет доволен.

Ага, очень доволен. Не знаю, что там намудрил Дарьер, но сегодняшняя ночь явно не станет ночью моего полного позора.

Я вскинула голову и гордо произнесла:

– Идемте. Не будем заставлять господина ждать!

Глава 5

Под неприязненным взглядом Хайна Дарьер за руку проводил меня до самых покоев господина. И только тут, отпустив мою ладонь, ласково улыбнулся и тихо проговорил:

– Все будет хорошо, моя леди. Не бойтесь.

Я ответила теплом объятий под раздраженный вздох Хайна.

– Вы же ее не на плаху отправляете, – произнес он и замолчал, заметив крайне недоброжелательный взгляд Дарьера. – А я что? Я только выполняю приказ.

– Вывелись настоящие мужчины, – буркнул Дарьер, бесстрашно смотря в лицо побледневшего Хайна.

Тот скрипнул зубами. Раздраженно шагнул ко мне, рывком открыл дверь и втолкнул в комнату.

– Вам пора, леди!

И тут же ее захлопнул. По инерции я пролетела пару шагов и остановилась посреди спальни. Тусклый свет едва освещал ее, погружая в мрачные тени дрожащих огоньков свечей.

За дверью послышалась тихая перебранка Дарьера и Хайна.

– Что вы мне это высказываете? Вы бы спасибо родственникам сказали.

– Им я еще скажу. А здесь с вами говорить буду. Вы еще услышите старого слугу, своими руками отведшего любимую госпожу на поругание.

– Да какое поругание! Что вы надумываете…

Голоса удалялись и вскоре стихли.

– Так и будете стоять посреди комнаты? – спросили меня из тени балдахина, накинутого над кроватью. Огромной, широкой.

Ну да, именно такая и подходит для любовных утех. В свете свечей было видно расположившегося на шелковых простынях мужчину.

– Снимите туфли и идите ко мне.

Не наклоняясь, я скинула легкие туфельки, но вопреки приказу невольно отступила и по стеночке пошла подальше от кровати, стараясь не смотреть на нее. Ведь, судя по всему, господин не был одет.

– Далеко собрались? – голос шаена стал насмешливым.

Я замерла на месте.

– Мне что-то душно. Можно окно открыть? – едва смогла сказать.

Одним махом мой будущий любовник оказался рядом.

Опасения, что генерал не одет, оказались не совсем верны. В тусклом свете я заметила на нем длинную, до середины бедра, черную рубашку. Сквозь распахнутые полы обнажалась грудь, очень быстро оказавшаяся рядом со мной. Крупное тело прижало меня к стене. Тяжелое дыхание обожгло лицо. Руки сковали запястья. Губы коснулись кожи у самой мочки.

Впервые. Чужие. Мужские губы. Обжигающим прикосновением, в котором чувствовались жар желания и пылкость страсти.

Вот и не стоило меня наряжать. Генералу совершенно безразлично, в чем я. Могла вообще голая прийти.

Поцелуи потекли по лицу. Легкие касания языка пронзали, словно иглами.

Я неловко дернулась. Господин Астеш замер. Тяжело дыша, всмотрелся в мое лицо и вдруг тихо спросил:

– Леди, у вас был опыт общения с молодыми людьми?

Снова «леди»? Ему настолько претит мое имя? И о чем он спрашивает? Какие молодые люди? Какой опыт? Мне всего семнадцать. Я аристократка.

«Нет!», – хотелось крикнуть ему в лицо. Но голос предательски сел.

– Нет, – выдавила сломленно.

Если бы меня можно было видеть, то стало бы заметно, как заалели от стыда щеки.

Астеш ничего это не ответил. Но движения его стали более осторожными и бережными. Аккуратно отпустил мои запястья, скользнув к талии, и мягко прижал к себе.

От частоты моего дыхания можно было задохнуться.

– Вы меня боитесь? – спросил он тихо.

– Да. – Напряжение сводило с ума. И близость шаена. Ведь я еще никогда и ни с кем не была так близко. Боялась поднять голову и увидеть в полутьме хищный темный взгляд с пляшущими в нем искорками.

– Не стоит, я не столь страшен, как кажусь, – с какой-то горечью произнес генерал.

Провел рукой от талии и выше, слегка касаясь моего обнаженного плеча. Очень нежно скользнул по нему и вниз, к ладони. На секунду сплел наши пальцы. И тут же отпустил, переводя руку к бедру, пока еще скрытому тканью платья.

По телу пошел жар. В висках застучало диким пульсом. Дрожь уже невозможно было сдержать.

Астеш второй рукой коснулся моих волос, запутался пальцами в одном локоне и скользнул к шее. Легкие бусинки перекатились под уверенными движениями. Мужские руки скользнули к затылку и потянули за распущенные волосы, сжимая их и мягко заставляя меня запрокинуть голову навстречу его губам.

– Не бойтесь, я буду нежен.

Я перестала дышать. От бешеного пульса. От безумно заходящегося сердца. В ушах шумело. Сумасшедшая лихорадка сотрясала тело. Мягко и послушно под руками Астеша соскользнуло с меня платье, и кожу обожгли горячие уверенные пальцы. Я не могла, не хотела видеть его лицо, пугающий шрам и косую усмешку тонких губ.

Прикрыла глаза.

– Откройте, я хочу видеть ваш взгляд, – пронеслось приказом по комнате, заставив огоньки свечей всколыхнуться.

– Нет, пожалуйста, – шепнула надрывно, едва ли в силах хоть что-то говорить. – Не мучайте.

– Не буду, – вдруг отчего-то зло произнес он и, жестко сжав мой подбородок пальцами, впился губами в губы. Горячо, жадно, словно пытаясь за раз испить всю.

И тут же отпрянул.

Я испуганно распахнула глаза. В полутьме комнаты глаза шаена горели безумным синим светом.

Тишина была пугающей. Я стояла у стены, прижимаясь к ней спиной и дрожа. Пытаясь прикрыться руками. Длинные волосы растрепались.

– Уходите! – грозно рявкнул Астеш.

– Что? – Я вскинула на него растерянный взгляд.

– Вон, леди! Идите вон из моей комнаты! Вы не готовы. Я не собираюсь брать вас в таком состоянии.

Я не поверила своим ушам. Трава Дарьера сработала?

– Прочь! Пока я не передумал.

Я вздрогнула, словно меня ударили хлыстом. Казалось, синие искры глаз шаена сейчас испепелят меня.

Рывком наклонилась, подхватила платье и бросилась из комнаты. Босиком пронеслась по коридору, выскочила в широкий холл, за ним – в следующий коридор. Не добежала до своей комнаты, свернула в одну из ниш и рухнула на софу, прижимая к себе платье и рыдая.

– Тише, тише, моя леди, – раздался рядом голос Дарьера, видимо, поджидавшего меня. И как только смог избавиться от назойливого присутствия Хайна?

Слуга сел рядом.

Я вывернулась и, обняв его, зарыдала сильнее. Всхлипывая и повторяя:

– Он выгнал меня. Трава сработала. Трава… – слова почти не слышались за всхлипами. – Я не смогу, Дарьер. Я не смогу…

– Мы что-нибудь решим, моя леди. – Теплые руки с нежностью гладили мои волосы. Голос дрожал от боли за меня. – Я придумаю еще какое-нибудь снадобье. Мы что-нибудь решим.

Я вскинула голову, с напряжением смотря в тусклые от горя глаза Дарьера.

– Сбежать. Нам нужно сбежать. Я не могу быть с господином Астешем. Нет у меня таких сил.

Невыносимая тоска застыла в глазах верного слуги.

– Моя леди, вы даже не представляете, как трудно сбежать от шаенов. Нас будут преследовать. Нас…

Я истерично замотала головой, схватила его руки.

– Пожалуйста, Дарьер. Сбежим. Прошу. Лучше я буду нищенкой по городам ходить и прятаться в каждой подворотне. Но… – Всхлип прервал речь. – Я не могу, Дарьер. Это выше меня.

Он тяжко вздохнул. Встал.

– Я помогу вам одеться, моя леди. – Отвел взгляд и еще тише проговорил: – И помогу вам покинуть этот замок.

Я лихорадочно вскочила.

– Сейчас, Дарьер! Потом у нас не будет шанса. Моя комната запирается на ночь. Я не смогу выйти. Но сейчас…

Дарьер торопливо помог мне одеться, завязал шнуровку моего платья и, обойдя, улыбнулся.

– Когда я собирал травки, кое-что нашел. Идемте, моя леди.

Я ладонью вытерла остывшие на щеках дорожки слез.

– Спасибо, Дарьер.

По темным коридорам замка мы неслись двумя бесшумными тенями. Прячась в темноте от проходящей стражи. Время, когда мы втайне выбирались за травками, не прошло даром. Мы умели прятаться от шаенской стражи. Скользили бесшумно.

Вот и выход из замка. Я с надеждой вдохнула ночной запах.

И снова невидимками мы шли между деревьев, в самую глубину огромного сада генерала Астеша. Камешки кололи босые ноги. Тонкие чулочки мгновенно порвались. Плевать. Что мне эти чулочки. Мы шли к свободе. Пусть тайной, но свободе. Главное – выбраться, а там мы выживем. Мы уже выживали. И сейчас получится.

Остановились у стены.

Дарьер бросил на меня тоскливый взгляд.

– Пришли.

Я посмотрела на глухую каменную стену и с удивлением – на Дарьера. Он же тяжко вздохнул. Присел и, прикрыв глаза, тихо что-то зашептал. Никогда не знала, что моему слуге доступны глубокие колдовские навыки. Травки собирал, мелкие знахарские молитвочки творил. Но то, что он делал сейчас, явно было на порядок выше и сильнее.

Один из камней отозвался на его голос и слегка засветился.

Дарьер уперся в него руками и сдвинул. Следом сдвинулось еще несколько камней. Да это же ход!

– Дарьер! – изумленно прошептала я.

Он грустно улыбнулся.

– Я знал, что вы захотите сбежать. И весь день искал слабые места. Вот и нашел.

– Но как ты смог?

Он вздохнул.

– Не спрашивайте, моя леди.

Подошел ближе и провел по моему лицу дрожащей рукой.

– Сразу за стеной есть тонкий мост, не бойтесь, идите по нему. Я лично его проверял. Мостом, скорее всего, пользуются слуги. Так что вы сможете перейти реку. – Он тяжело вздохнул. – Идите, моя леди. И да пребудут с вами высшие силы.

Я замерла, непонимающе смотря на слугу.

– А ты, Дарьер?

Он грустно улыбнулся.

– Со мной вы не сможете убежать. Я не молод. Ноги плохо слушаются. Со мной у вас не будет шанса. Уходите, моя маленькая леди.

Я оторопело смотрела на своего самого верного слугу.

– Нет, Дарьер. Как я без тебя? Нет.

Он заглянул в мои глаза. Взял за руки, ласково гладя пальцы.

– Уходите, леди Киара. А я прикрою путь. Сделаю все, что смогу. За меня не беспокойтесь. Господин милостив и, может, поймет, что я пошел на это из-за любви и преданности вам. Уходите, леди Киара.

Дрожь, было отпустившая меня, снова вернулась. Слезы комом встали в горле.

– Дарьер, – выдавила я потрясенно, – не оставляй меня.

Он обнял меня, хрипло вздохнул и отошел. Уже приказным тоном произнес:

– Уходите, леди. Уходите. Другого шанса не будет.

Слезы все же выплеснулись. Горячими полосками поползли по лицу. Я их не стирала. Судорожно всхлипнула.

Дарьер наградил меня ласковой улыбкой.

– Прощайте, моя самая светлая леди. Прощайте, Киара.

Я сглотнула ком в горле и отвернулась. Сделала невыносимо тяжелый шаг, затем еще один и еще, а потом бросилась к мостику. Вперед. К своей свободе. Глотая слезы и всхлипывая. Ненавидя себя и презирая. Пересекла реку и бегом пустилась по тропе. Острые ветви впивались в обнаженные руки, оставляя на них алые следы. Ноги сбились в кровь. Я бежала по густому лесу, не понимая куда, но точно зная, что оставаться в замке господина Астеша не могу.

Платье цеплялось за кусты и вконец изорвалось. Дыхание стало хриплым. Время неслось вместе со мной, неумолимо напоминая, что с первыми лучами за мною кинется погоня.

Я торопилась. Подальше. Подальше от замка, насколько хватит сил.

Когда уже не могла бежать, торопливо шла, хватаясь за стволы и вдыхая ставший до безумия горячим воздух.

Окрасились в багряный верхушки елей, означая скорый приход рассвета. Деревья стали реже. Я внутренне возликовала. Я иду правильно. Главное – найти тропу. Тогда я смогу выйти куда-нибудь, а там…

Глухой рык заставил меня замереть. Сердце тревожно и испуганно стукнуло. Оборачивалась медленно, только для того, чтобы увидеть трех стоящих в десятке шагов от меня жутких созданий. И откуда-то изнутри, как подсказка, пронеслось:

«Гариконы!»

Глава 6

Никогда я не видела столь пугающих и в то же время грациозных животных. Большие, почти с меня ростом. С черной лоснящейся шкурой, под которой перекатывались валики мускулов. Морды хищные, с умными черными глазами, направленными на меня. Высокие холки и небольшие круглые ушки. Губы оттопырены, и за ними – двойной ряд острых клыков. Длинные остроконечные хвосты застыли. Если я хорошо помню науку Дарьера, еще по детству рассказывавшего мне о диких животных, то это означает, что твари напряжены, но не агрессивны. Может, мимо пройдут?

Я стояла не шевелясь, но и не в силах отвести от них взгляд.

Все три хищника внимательно смотрели на меня. Один сделал мягкий беззвучный шаг. Вытянул морду, принюхиваясь к моему запаху. Я перестала дышать. Тварь сделала еще один осторожный шаг.

– Тихо, тихо, я не опасна. Идите с миром, – глухим шепотом произнесла я больше для собственного успокоения. Но странное дело: тварь будто прислушалась, и следом за ней столь же бесшумно подошли ко мне остальные.

– Я совсем-совсем не опасна, – продолжала я самым умиротворяющим голосом. Одним богам известно, как мне удавалось не закричать от страха и не пуститься бежать. Но я помнила рассказы Дарьера. Бежать нельзя. Сработает инстинкт «жертва-хищник». И если сейчас у меня еще есть какой-то шанс, то потом точно не будет. Ведь Хайн говорил, что гариконы очень быстры.

Я расслабилась и опустила руки. Гариконы очень внимательно наблюдали за мной.

Один подошел совсем близко и понюхал. Сердце, казалось, перестало биться, а я – дышать. Мокрый нос коснулся моей руки, расцарапанной ветвями в кровь.

Кровь!

Все, мне конец. Сейчас сработают инстинкты хищников, и меня разорвут на части.

Я в ужасе закрыла глаза, желая только одного: пусть смерть будет быстрой. А еще лучше – упасть бы сейчас в обморок, чтобы не чувствовать, как меня буду рвать кровожадные твари.

Но, вопреки всем моим ожиданиям, кожи коснулся липкий язык, провел по моей ране, и как-то утробно было произнесено:

– Мбау-у-ум.

Я с содроганием открыла глаза.

Все три гарикона стояли рядом. Один лизал мои раны. Двое остальных с настороженностью смотрели на меня.

То есть жрать меня не собираемся? Или ждем, пока побегу?

Тот, что облизывал, поднял морду, внимательно на меня смотря.

– Мбау-ум, – произнес прямо мне в лицо и слегка качнул хвостом, словно в приветствии.

Я растерянно смотрела на него.

– Мбау-ум, – поддержали остальные.

Я чисто механически подняла руку и коснулась головы стоящего рядом зверя. Погладила. Он закатил глаза и сел передо мной, спрятав клыки и высунув язык. Огромный синий язык.

Боги! Я сейчас точно лишусь чувств. Потому как совершенно не понимаю, что происходит и почему я до сих пор жива.

Почесала гарикона за ухом, он блаженно заурчал, будто огромная кошка. Двое остальных приблизились ко мне. И вытянули морды, явно в ожидании ласки.

Превозмогая жутчайший страх, я погладила и их.

– Мр-р-р-р, – заурчало тремя голосами, распугивая окрестных птиц.

Один из гариконов совсем осмелел и потерся об меня огромной черной головой.

– Мр-р-р.

Это было странно и пугающе. Я стояла в окружении трех крупных хищников, ведущих себя со мной, словно обычные домашние коты. Ластились, мурчали и заглядывали в глаза.

А потом из рассветной полутьмы леса раздалось грозное и очень пугающее рычание. Куда более пугающее, чем ластящиеся ко мне гариконы. Те разом замерли, ощетинились, вставая передо мной.

И тогда из-за деревьев на нас выскочил…

Все. Обморок. Мне срочно нужен обморок.

Гариконы по сравнению с вышедшим – просто милахи-кошечки.

В глазах чудовища металась дикая ярость. Чуть вытянутая морда хищно оскалена, длинный черный хвост и… крылья. Огромные черные перепончатые крылья. Просто здоровенная летучая мышь с оскалом и жутким взглядом черных глаз, в глубине которых бешено мечутся синие искорки.

Гариконы были быстры и молчаливы. Черными молниями они кинулись на неожиданного гостя. Удар когтистой лапы распорол одному морду. Но он тут же вскочил и снова бросился на монстра. А я вдруг отчетливо поняла, что это же они меня спасают! Гариконы защищают меня от чудовища, вышедшего из леса. Монстра с вытянутой мордой и крыльями. С искорками в глазах.

Шаена!

Того самого, которого я видела в башне. Это не было сном или моим страхом. Они и правда чудовища!

Ловкое тело извернулось, и один из гариконов отлетел в сторону, переламываясь о дерево. Заскулил. Я бросилась к нему. В темных глазах метнулась боль, и взгляд потух.

Оно убило его! Чудовище убило гарикона, смело и безрассудно бросившегося спасать меня!

Я вскочила.

Смерть гарикона, моя ярость, страх, ненависть – все переплелось в жгучий узел внутри и выпрямилось пружиной. Я схватила валяющийся недалеко толстый сук и с воплем кинулась на монстра.

Удивление на миг появилось в его глазах, когда я с криком: «Сдохни, тварь!» обрушила на мохнатую голову палку.

Эффект неожиданности сработал. И хотя шаен не упал, но покачнулся и замотал мордой.

– Бежим! – завопила я гариконам и, бросив надломившийся сук, пустилась в гущу леса.

Дважды приказывать моим защитникам не пришлось. Они кинулись за мной.

Я никогда так не бегала. Сердце заходилось в диком ритме. Пожалуй, надолго меня не хватит.

Где-то позади раздался дикий, полный ярости рык чудовища.

Один из гариконов обогнул меня и остановился, преклоняясь. Мы поняли друг друга без слов. Я вскочила на черную спину, и гарикон сорвался в дикую гонку. Второй на бегу вскинул голову и жутко взвыл. Услышь я такой вой в другое время, померла бы от страха.

А за нашими спинами слышались тяжелые взмахи крыльев.

Я всем телом прижалась к гарикону, мертвой хваткой ухватившись за уши и крепко сжимая бока ногами. Острые ветки хлестали, распарывая остатки платья. Огнем горели порезы.

Гариконы неслись вперед в предрассветной полутьме. Я никогда не видела столь быстрых зверей. И все-таки наш преследователь не отставал.

Я повернула голову. Перепончатые крылья мелькали в верхушках деревьев.

Совсем близко от нас раздался тихий рык. Оглянулась. Из-за деревьев выскакивали гариконы, награждали меня быстрыми взглядами и, прижав уши, неслись рядом. Обступали все плотнее, словно прикрывая.

Впереди увидела, как несколько гариконов ловко взбираются на деревья. Движения были быстры, если не сказать невероятно молниеносны. Прыжок с изгибом с самой верхушки – и одна из тварей полоснула ногу нашего преследователя. Всего лишь полоснула. Рыча, рухнула в деревья, уцепилась за ветки и, не теряя ловкости, снова бросилась по вершинам за чудовищем.

Мы продолжали нестись между деревьев и кустов.

Момент, когда верхушки полыхнули ярким светом, я пропустила. Ощутила, как гарикон подо мной споткнулся, но все же устоял. А в следующую секунду нас откинуло в сторону. Меня сбросило с твари, и я кубарем пролетела по земле, распарывая лиф платья. С трудом встала. Ладони горели от вонзившихся еловых игл.

Повернулась.

Чудовище стояло в нескольких шагах от меня. Вокруг выли и бились в убийственном синем свете гариконы. Тварь, несшая меня, хрипло дыша, лежала у подножия дерева. Шаен уверенно направлялся в ее сторону. Превозмогая боль, я кинулась к ним. Когда моя хрупкая фигурка встала между монстром и гариконом, раздался глухой рык. Я так и услышала:

– Прочь!

– Не смейте! – выкрикнула так, что в горле больно стало. – Не троньте их!

Тьма. Какие же у него жуткие черные глаза. Очень черные. Он сузил их, и я увидела, что хищные искры в их глубине замерли, обращенные на меня.

– Не. Троньте. Их, – проговорила с отчаянной злостью.

Гарикон за моей спиной тяжело поднялся.

– Отпустите их.

Чудовище наклонилось, пристально смотря на меня. Мне было страшно как никогда. Только ожидание неминуемой смерти придавало смелости.

– Они ни в чем перед вами не виновны, – выдавила хрипло. – Отпустите их. Я прошу вас.

Синий свет начал затухать. Гариконы поднялись. Прижали уши, зло глядя на чудовище. А оно стояло, грозно смотря на меня и тяжело дыша.

– Уходите, – приказала я гариконам. Животные переглянулись и нехотя отступили, но далеко не ушли.

Я стояла, смотря прямо на монстра, а он сверлил меня взглядом. Секунда… Две…

– Он не тронет меня! – постаралась успокоить я хищников. – Уходите.

Чудовище повернуло голову, с насмешкой смотря на гариконов. Я вздрогнула, смотря на него. Сквозь черную гладкую шерсть на морде проступил яркий багровый шрам, тянущийся от щеки к виску.

Я отшатнулась, уже точно понимая, кто передо мной.

А монстр хмыкнул. Рывком схватил меня, прижал к себе. И когда гариконы снова бросились на мою защиту, взмыл в воздух. Земля очень быстро ушла из-под ног.

Гариконы взвыли.

У меня дух захватило от высоты. Чудовище, словно издеваясь, неслось вверх, пока деревья не начали казаться крохотными, а у меня не закружилась голова. Когтистые лапы крепко прижимали к мощному нечеловеческому телу, не позволяя нормально дышать или сопротивляться. Хотя я и не пыталась. Сопротивляться на такой высоте смертельно опасно.

Еще пара сильных взмахов, и монстр завис в воздухе.

– Вы можете выбрать смерть, леди, – прохрипел он голосом генерала Астеша. – Прямо сейчас. Это ли не лучше, чем стать моей любовницей?

Ужас от сказанного прошел по крови, леденя ее. Я смотрела не в жуткую морду шаена, а вниз.

Сердце заходилось в лихорадке, как и мои мысли.

То есть он пошел за мной, чтобы потом убить? Хорошее решение. Хотя, может, и правда хорошее. Всего несколько секунд полета. Смерть быстрая. В противном случае – снова спальня генерала и моя честь, отданная чудовищу.

– Пожалуй, – дрожа, ответила я, и лапы шаена незамедлительно выпустили меня из объятий.

Я не смелая. Далеко не смелая. И при всем желании избежать близости ненавистного шаена визг сдержать не смогла. Правда, визжала недолго, всего пару секунд. И снова оказалась в лапах чудовища.

– Даже не мечтайте о столь быстрой и легкой смерти, – зло выдохнуло оно. – Вы моя собственность, и убить вас могу только я. Но не сейчас. Вы еще не исполнили обязательства по договору. А если думаете, что так просто можете от меня уйти, то зря. С этого дня вы и шагу без контроля не сделаете. И да, я лишаю вас привилегий, с которыми встретил. Надеялся на ваше благоразумие, но, видимо, напрасно.

Я промолчала. От пережитого просто не могла вымолвить ни слова. Поэтому, когда меня бросили на балкон шаенской спальни, так и осталась молча лежать на холодном полу, поджав ноги и дрожа.

Глава 7

Тяжелая деревянная дверь с грохотом закрылась. Было слышно, как звякнул засов. Раздались удаляющиеся шаги лекаря, который провел со мной без малого несколько часов.

После того как Астеш принес меня в замок, я его больше не видела. Зато теперь точно знала, что монстр из башни – мой господин. Пугающе-жуткий. Больше похожий на огромную летучую мышь, чем на человека. Значит, и рассказы о том, что шаены чудовища, тоже правда.

Слишком много страшной правды.

За мной пришли через несколько минут после того, как он бросил меня на балконе. Молчаливая Сахли и парочка шаенов, неразговорчивых и хмурых. Едва дышащую, унесли в подземелье, где положили на тонкий матрас железной кровати.

Потом появился лекарь и долго колдовал над моим телом.

А у меня была лишь одна мысль: «Дайте мне умереть».

Однако лекарь-шаен хорошо знал свое дело, и когда он покидал комнатку, то чувствовала я себя вполне здоровой. Выглядела тоже. Раны затянулись, ссадины заросли, будто и не было. Даже заноз не осталось. О побеге напоминало порванное платье и волосы – растрепанные, с еловыми иголками в локонах. Правда, ноги и руки под мое молчаливое терпение мне помыл все тот же лекарь. Я была не в силах сопротивляться. Неудачный побег сильно подкосил желание жить и упорствовать в чем бы то ни было. Я была раздавлена.

И не ответила, даже когда лекарь произнес:

– До свидания, леди.

Скрипя, дверь открылась и тяжело закрылась, оповещая о его уходе.

Я медленно села и оглянулась. Скромность обстановки навевала тоску. Рядом – серое суконное одеяло. Стол из грубого дерева и стул у пыльной стены. Крохотное окошко под самым потолком затянуто решеткой. Узенькая дверь сбоку от кровати, вероятно, в уборную.

Теперь я узница.

Поджала ноги и натянула одеяло. Так и сидела, смотря в одну точку. Единственным взглядом наградила вошедшую с подносом Сахли. На нем стояли железная тарелка с супом, кусок хлеба и кружка с темной жидкостью.

– Поешьте, леди Киара, – участливо произнесла женщина.

Я прикрыла глаза, не желая с ней говорить.

Сахли тяжело вздохнула и направилась к выходу. Она уже тронула кольцо, когда я все же тихо спросила:

– Что с Дарьером?

Камеристка замерла. Я повернула к ней голову. Женщина нервно теребила пальцы.

– Что с Дарьером, Сахли? – жестко переспросила я.

Она покачала головой.

– Я не могу ответить на ваш вопрос, леди Киара. Господин был очень зол. Очень… – вздохнула. – Вы поешьте. Вам нужны силы. Вечером господин ожидает вас.

И она вышла, прикрыв за собой дверь.

Не могу ответить?! Господин был зол?! Он убил Дарьера?

Слезы навернулись на глаза.

Вечером ожидает меня?

Я вскочила.

Ненавижу. Ненавижу его! Рыдания душили. Схватила тарелку и запустила в дверь. Тарелка ударилась с глухим стуком, выплеснув содержимое на пол, и откатилась в сторону. Следом отправились кружка и стул. Я надеялась, что последний разлетится, но крепкое дерево выдержало удар, хотя и треснуло.

Я сжала кулаки.

Не желаю. Не хочу. С монстром. С шаеном. С убийцей! Как он посмел? Убить Дарьера! Он… Чудовище. Ненавижу.

Рыдания захлестывали.

Бессильно рухнула на кровать, уткнулась в матрац, глотая злые беззвучные слезы.

Хайн пришел позже, когда слезы уже высохли и я просто лежала, смотря в стену.

Сел у моих ног и грустно спросил.

– Что вы натворили, леди Киара? Зачем нужно было убегать?

Промолчала.

– Это был глупый поступок.

Не хочу говорить…

Хайн тяжело вздохнул.

– Леди Киара, вам нужно собраться с силами и встать. Своим поведением вы никому не сделаете хорошо.

Я снова промолчала.

Хайн поднялся и глухо произнес:

– Будьте благоразумны, леди Киара.

Я не повернулась, даже когда он уходил.

Скоро последние лучики света перестали попадать в крохотное оконце, и комната погрузилась во тьму. Засов снова стукнул, говоря об очередном госте. Не нужно было его видеть, чтобы понять, кто это. Я услышала тяжелые шаги, а по коже непроизвольно прошел озноб.

– Добрый вечер, – сухо произнес господин Астеш.

Мужчина тяжелым шагом прошел по комнате. Остановился.

– Вы правда думали, что отсюда можно просто сбежать и что какой-то старик сможет закрыть от меня ваш путь?

Промолчала.

Он усмехнулся.

– Это хорошо, что молчите. Я бы не хотел слышать, как вы изворачиваетесь, пытаясь оправдать себя. А сказать как есть у вас язык не повернется.

О-о-о, как же вы ошибаетесь, господин! Теперь знаю, как вас зовут, мне есть что вам сказать, вот только я не желаю. И видеть тоже. Думайте, что вам заблагорассудится. А лучше – оставьте. Я знать никого не хочу, и вас – в первую очередь. Единственный, кого я хотела видеть и слышать, убит вами. Никогда я не прощу вам Дарьера. Никогда.

Шаен пнул валяющуюся на полу тарелку.

– Отказываетесь есть, – усмехнулся он. – Видимо, комната не располагает.

Поднял стул. Со стуком поставил посреди комнаты и сел. Тот жалобно скрипнул. Я лежала, уставившись в стену и кусая губы. Чувствуя тяжелое дыхание шаена.

– Надеюсь, от ужина со мной в зале для гостей вы не откажетесь.

Это не было вопросом, и я не ответила.

– Сейчас к вам придет мадам Сахли. Будьте добры привести себя в порядок, переодеться и пойти с ней.

Я упрямо смотрела в стену.

– Ваше молчание можно расценивать, как отрицательный ответ?

Ненавижу «господина» всей душой.

– Возможно, вас испугал мой вид в лесу. Я сожалею, что вам пришлось его созерцать. Но вы сами виноваты. Не нужно было сбегать. Вы сделали себе только хуже. Я предоставил вам лучшую комнату, выделил камеристку, в этом замке ни словом не упрекали и не обижали вас. И что в ответ? Чем вы отплатили? Неужели я настолько омерзителен вам? – пророкотало в комнатке.

– Вы чудовище, – все-таки не выдержала и сказала в стену.

Молчание стало тяжелым, а потом господин очень зло выдавил:

– Мы все здесь чудовища, если вы изволите так выражаться.

Снова скрип, возвещающий, что мужчина встал.

– Сегодня вы будете ужинать со мной. Это приказ.

«Нет!», – хотелось выкрикнуть мне. Но я промолчала. Не могла говорить. Не желала говорить с чудовищем и убийцей. Ненависть к нему комом стояла в горле. Застила глаза туманом. Нет, я не плакала. Да и к чему уже слезы. Я кусала губы и всей душой желала, чтобы Астеш Райен ушел, пропал, исчез из комнаты и из моей жизни. Просто взял и провалился сквозь землю.

Он прошел ближе. Настолько, что я спиной ощущала исходящую от него силу.

– Вы будете ужинать со мной, – повторил грозно. – Иначе…

– Иначе что? – выдавила с ненавистью и резко повернулась. Уставилась в мрачные глаза шаена. Он выглядел вполне по-человечески. Только искорки в синих глазах бешено плясали. – Изнасилуете меня прямо здесь?

У него напряглись скулы.

– Прикажу казнить Дарьера, – выдавил скупо.

Я ошарашенно села. Еще не веря тому, что услышала.

– Дарьер жив?

– Пока да, – холодом резанул Астеш. – Только пока. Но вы можете укоротить дни его жизни. Выбирайте, где хотите присутствовать сегодня вечером: на ужине со мной или на казни вашего верного слуги.

Произнеся это, он направился к двери.

– Стойте! – Я вскочила с кровати, неловко пытаясь прикрыться тонким холщовым полотном. Выглядеть гордо не получалось, но я старалась хотя бы не показать, насколько сломлена. – Я поужинаю с вами, господин Астеш. Только… Я хочу видеть Дарьера. Хочу точно знать, что вы не лжете и он жив.

Генерал оглянулся, равнодушным взглядом скользнул по мне и сухо произнес:

– Увидите. Жду вас через час.

После чего вышел, закрыв за собой дверь.

Глава 8

К приходу Сахли я была уже более бодрой. Хотя все складывалось не так, как я рассчитывала, сама мысль, что Дарьер жив, заметно подняла настроение. Дарьер в порядке, а значит, и я тоже. Я не одна в этом чужом замке.

Сахли улыбнулась, увидев меня.

– Очень хорошо, что вы пришли в себяе, леди. Я переживала за вас.

Я вскинула голову и постаралась улыбнуться.

– Господин хочет видеть меня бодрой и красивой. Не разочаруем его, Сахли.

Женщина одарила меня добрым взглядом и открыла дверь, впуская горничных.

Под строгим надзором камеристки я и правда стала красавицей. Платье в исполнении мадам Гошри было не столь вызывающим, как предыдущее. Нежно-голубое, с рукавами в три четверти, чуть спущенными плечами и не слишком глубоким декольте. Ко всему этому прилагалось жемчужное ожерелье и жемчужинки-заколки, которыми мне приподняли завитые в локоны волосы. Нижнее белье – просто выше всякого восхищения. Новые чулочки и туфли. Жаль, зеркала в комнате не было, и я могла только представлять, насколько хорошо выгляжу.

– Вы очаровательны, леди. – Сахли поправила мне волосы и с каким-то странным выражением на лице добавила: – Просто на удивление.

– На удивление очаровательна? – не поняла я.

Камеристка встряхнула головой и постаралась отвести взгляд.

– Вы просто красавица, леди Киара.

Я пожала плечами и вышла. Если от меня зависит жизнь Дарьера, я буду лучиться красотой и доброжелательностью.

Сахли проводила меня до двери гостиной залы.

Я вошла. Восторга от вида не испытала, хотя восхищаться было чем. Высокие колонны, яркие люстры, тяжелые портьеры на многочисленных окнах, огромный камин с трещащими в нем поленьями. Шикарный стол. И всего два кресла с вычурными спинками из явно дорогого дерева. В одном из них сидел, положив руки на подлокотники, господин Астеш.

Завидев меня, он встал и нарочито медленно приблизился. Протянул руку. Я подала ладонь. Губы мужчины лишь слегка коснулись моих пальцев. После чего он выпрямился и услужливо произнес:

– Извольте к столу, леди.

Яств на столе было предостаточно. От тюремного рациона я, мягко говоря, отказалась, и поэтому при виде тарелок ощутила, как неприятно потянуло в желудке.

«Ни за что не покажу, насколько голодна», – решила уверенно.

Села с гордо выпрямленной спиной в подставленное кресло, выдавила тихое:

– Благодарю, господин Астеш.

Владелец замка растянул губы в наигранно-вежливой улыбке и прошел к своему креслу.

– Итак, приступим, – сказал он, с напряженным интересом смотря на меня. – Вы хотели увидеть Дарьера. Ваше желание исполнено.

После его слов открылись неприметные двери у противоположенной стены. К нам вышел Дарьер, за ним выглянуло несколько слуг в белых рубашках, черных фраках, черных штанах.

Я едва сдержалась, чтобы не вскочить и не кинуться навстречу Дарьеру. Но лишь одарила слугу ласковой улыбкой, в которую вложила всю радость от встречи с ним.

Он тоже улыбнулся. Немного натянуто, но тепло. Да, побег не удался, но мы живы, и уже это вселяло надежду.

Пока слуги крутились вокруг Астеша, наполняя его бокал и тарелки, все то же самое проделывал мой слуга для меня.

– Я так рада видеть тебя в здравии, – все же не сдержалась и шепнула, когда он наклонился, наливая вино в бокал.

– А как я рад, моя леди! Ведь мне сказали, что на вас напали дикие гариконы, а дальше отвечать на вопросы никто не пожелал. Сердце едва не остановилось, когда я услышал это. И только вечером меня освободили из-под стражи и велели обслужить свою госпожу. Вы не представляете, насколько я воспрянул духом. Думал, не увижу вас более, а вы живы.

– Леди! – раздалось от Астеша.

Дарьер тут же выпрямился и отступил на шаг.

– Все могут быть свободны, – холодно приказал шаен, пристально смотря на меня. Когда слуги вышли, поинтересовался: – Теперь вы убедились в том, что я держу свое слово?

– Да, – тихо вымолвила я. – И благодарна вам за жизнь Дарьера.

Холодная улыбка разрезала губы Астеша. Не притрагиваясь к пище, он откинулся на спинку кресла и, сложив руки в замок, поинтересовался:

– Тогда, надеюсь, вы снизойдете до разговора со мной за ужином?

– Я готова вас слушать.

Он кивнул.

– Замечательно.

Шаен придвинулся к столу и медленно отрезал кусочек мяса, отправив его в рот. Я последовала примеру господина. Все-таки я была очень голодна.

Какое-то время мы просто молча ели. Правда, при всем желании есть у меня каждый кусок с трудом проходил в горло.

– Почему вы сбежали? – подал голос Астеш.

Я отвела взгляд.

– Ваше поведение… – выдавила натянуто.

– Но ведь я так и не воспользовался вами, – перебил он.

Я нахмурилась: разговор начинался ожидаемо неприятный.

– Но вы пытались. И если бы не… – Вовремя спохватилась и не договорила.

Астеш усмехнулся.

– Вы действительно думали, что на меня могли подействовать какие-то травки? – Его ухмылка стала пугающей. – Нет. Моя магия более сильна, чем вы думаете. И травками меня точно не взять. Это вам на будущее. Относительно ситуации… Я понял, что вы невинны, и не смог сорвать бутон так безжалостно. Вы были слишком напуганы. Такого ужаса я не видел даже в глазах врагов. Поверьте, было отчего отступиться, даже превозмогая желание взять вас прямо там.

От откровений шаена меня бросило в жар. Повисла тишина. Долгая. Слишком долгая. Я смотрела в тарелку. Астеш, кажется, смотрел на меня.

Вяло, чтобы хоть как-то отвлечься от его взгляда, начала ковыряеться в еде.

– Вы правда считаете меня чудовищем не только снаружи, но и внутри?

Голос Астеша прозвучал настолько резко и внезапно, что я невольно вздрогнула. Вцепилась в вилку, будто та могла мне чем-то помочь.

– Вероятно, мое отношение к вам отчасти было ошибочным, – проговорила очень тихо, ощущая, как начинает расти напряжение. Хотелось уйти, лишь бы не продолжать разговор.

– Отчасти?! – Астеш подался вперед, сверля меня взглядом.

Я внутренне съежилась. Что он хочет от меня услышать? Что я рада и счастлива снова оказаться у него в заточении? Что мечтаю о близости с ним? Что готова забыть все и с радостью кинуться в его объятия?

Не могу. Стараюсь вообще об этом не думать. Да, я благодарна ему за жизнь Дарьера. Но не более. И все еще помню, для чего я здесь.

Вилка Астеша звякнула, ударяясь о тарелку. Я невольно вскинула взгляд. Шаен сидел, снова откинувшись на спинку кресла и сложив руки на груди. Мрачно взирая на меня.

– Ну что же, тогда поговорим о том, что произошло.

Я совсем потеряла аппетит.

– Леди… – Он помолчал, будто думая, стоит ли называть меня по имени, или я еще не доросла до такого уважения. Видимо, не доросла, потому что имя так и не прозвучало. – Вы обладаете какими-то магическими способностями?

– Нет, – ответила глухо.

– Так понимаю, ваши родители тоже ничем незаурядным не обладали, – задумчиво проговорил он.

Я с силой сжала вилку. Вот не нужно трогать моих погибших родителей. Пытаясь не показать закипевшего в крови гнева, уставилась в тарелку.

– И все же, – настойчиво продолжал шаен, – сегодня я присутствовал при удивительной картине. Полное и беспрекословное подчинение гариконов.

Я сидела, словно гранитная статуя. Прямая и молчаливая.

– Как вы это сделали?

Промолчала. А что сказать? Они сами ко мне пришли.

– Вы в курсе, что гариконы – самые неподвластные подчинению животные?

Да откуда? Я их впервые увидела, когда к вам в замок ехала.

– И все-таки они не только не тронули вас, но… – Он зловеще помолчал и продолжил: – Даже пытались спасти от… меня. Объяснитесь.

Я подняла взгляд на господина. Что тут объяснять? Он же сам все видел. Они пришли, прониклись, видимо, моей ситуацией, и приняли. Да, Хайн говорил о гариконах, но, на мой взгляд, они очень милые и… Вздохнула. Я ничего о них не знаю.

– Они правда очень-очень хищные?

Взгляд шаена стал таким, будто он смотрит на девушку, недалекую в своих суждениях.

– То есть вы понятия не имели о гариконах и сунулись в лес?

– Хайн сказал, что они очень опасны, быстры и хищны.

У шаена дернулась щека.

– То есть все-таки знали. И я вам настолько неприятен, что вы ушли, понимая всю опасность?

– Ушла.

Да что ушла – побежала. Босоногая и полуголая. Потому что страх, отвращение, желание никогда больше не видеть Астеша были настолько сильными, что я просто думать не могла.

Шаен насмешливо сощурился.

– Хотя я не совсем правильно выразился. Я вам не просто неприятен, я вам омерзителен настолько, что вы даже попытались меня убить.

– Ну… – Вилку я положила на стол – от греха подальше. Как бы ему объяснить, чтобы не слишком гневался… – В моем положении, господин, мало приятного. Я была на взводе. Вы появились в очень… ненадлежащем виде. Я бы даже сказала, пугающем. А потом напали и убили защищающего меня гарикона.

– И вы решили воспользоваться шансом? – он вопросительно изогнул бровь.

– Я защищалась. В конце концов, я не знала, что это вы.

– А если бы знали? Добили бы?

Зря я вилку убрала. Меткость – одно из моих качеств. Помимо шрама на лице, господин Астеш нарывался остаться еще и без глаза. Левого. Над которым бровь изогнутая.

– Буду честен, – оторвал он меня от мечты вонзить в него вилку. И бровь, прямо скажем, нарывающуюся, все-таки опустил. Видимо, опасность, исходящую от меня, почувствовал. – Ваш вопль: «Сдохни, тварь!» меня очень… гм-м… удивил. Неожиданно получить от такой хрупкой девушки столь щедрое пожелание, скрепленное довольно неплохим ударом.

Мне ведь не кажется, я слышу в его голосе иронию? Раздражающую шаенскую иронию.

Я посмотрела на Астеша. Он улыбался.

– А вы безрассудно смелы.

Еще бы, когда находишься на грани.

– Вас это веселит?

– А вы предпочитаете, чтобы меня это злило?

«Нет, предпочитаю, чтобы вы меня оставили в покое», – мысленно произнесла я. А вслух ничего не ответила. Взяла вилку и снова начала ковыряться в блюде.

– Пообещайте, что больше не будете сбегать, – проговорил Астеш, снова став серьезным.

Последнее, что я бы хотела пообещать.

– А я дам обещание, что не стану настаивать на исключительной близости с вами, пока вы сами этого не захотите.

Я замерла с вилкой в руке. Подняла на господина взгляд.

– Даю слово, – твердо произнес он. – Слово господина Райена Астеша. Вы уже знаете, что свое слово я держу.

Я отложила вилку и тихо, но отчетливо произнесла:

– Обещаю, что больше не буду сбегать из замка. Но… Одно условие.

Господин сузил глаза, несколько минут изучающе пронзал меня ими, а потом глухо проговорил:

– Говорите ваше «одно условие».

– Дарьер, – только и сказала я.

Астеш как-то облегченно выдохнул.

– Принято. Я не буду преследовать вашего слугу.

– Вы вернете его в прежнюю комнату. Я хочу, чтобы он был рядом.

– Это уже второе условие, – усмехнулся Астеш. – И мой ответ – нет. Он будет жить рядом со мной. Не хочу испытывать судьбу. Вы будете видеться каждый день. Но прислуживать вам продолжит Сахли. Это вас устраивает?

А есть выбор? Я кивнула.

– Ответьте вслух, – потребовал Астеш.

– Я согласна.

– Еще раз.

– Я согласна, господин Астеш.

Он снова начал медленно есть. Кусочек за кусочком отправляя в рот.

А я больше есть не хотела. Сидела, сложив руки на коленях, и рассматривала собственные пальцы.

Наконец Райен отставил тарелку и вытер губы салфеткой. Я искренне надеялась, что на этом ужин окончится. Но генерал оставался на своем кресле, и я вместе с ним. Согласно требованиям этикета, пока хозяин не выйдет из-за стола, вставать нельзя. Так мы и сидели. Я молчала, рассматривая собственные руки, а господин Астеш рассматривая меня. Очень пристально. Его взгляд вызывал озноб и учащенное сердцебиение. Что он пытается во мне увидеть?

– Сколько вам лет, леди? – наконец прервал молчание шаен.

Я растерянно посмотрела на него. Неужели в договоре не написано? Или он меня проверяет?

– Семнадцать, – ответила честно. – В начале весны исполнится восемнадцать.

– Семнадцать?! – переспросил он и изменился в лице. Порывисто встал, с каким-то необъяснимым ожесточением бросил на стол смятую салфетку.

– Ужин окончен. Вас проводят в комнату, леди.

Вышел, хлопнув дверью.

Глава 9

Свет луны, скрытой башней, был тускл. Так же тускло было и в кабинете. Но даже в полумраке можно было увидеть черную тень находившегося в кресле шаена. Он сидел, облокотившись о стол, и с задумчивой внимательностью смотрел в окно.

– Господин Райен, – тихо позвал вошедший Хайн. – Вызывали?

– Вызывал, – холодно бросил Астеш. – Проходи, садись. – Откинулся на спинку кресла, переведя пристальный немигающий взгляд на Хайна.

– Может, свет зажжем? – предложил тот.

Астеш не ответил. Вместо этого на весь кабинет грозно рыкнуло:

– Объясни, Хайн, не ты ли сказал, что девушке двадцать лет?

Хайн застыл посреди кабинета, так и не пройдя далее.

– Есть сомнения? – напряженно поинтересовался он. – Так сказала ее тетушка.

– Сказала? Ты видел документы?

Грозный голос не испугал Хайна, он хмуро смотрел на своего генерала.

– Леди Ирен сказала, что документы утеряны в момент гибели родителей леди Киары.

– Идиот! – рявкнуло так, что Хайн невольно побледнел.

Генерал мог иногда буркнуть под нос крепкое словцо, но чтобы вслух назвать кого-то «идиотом»?

– Астеш, ты не много на себя берешь? – ответил он, скрипнув зубами и разом переходя на «ты». – Я в твои секретари не записывался. И не кажется ли тебе…

– Ей семнадцать! – рубанул Астеш, одним махом руки снеся все находившиеся на столе предметы. Жалобно звякнуло стекло чернильницы, выплеснув содержимое на дорогой шаенский ковер.

Хайн сел в кресло напротив, с холодным выражением глянул на своего генерала.

– И что с того? Знай ты ее возраст, это остановило бы тебя? – голос его был резок. – Ты слишком горел ненавистью. А когда узнал, что у герцога Лавона есть единственная дочь, стал просто одержим мыслью сравнять честь его фамилии с землей. Тебя не остановила даже исключительная схожесть девчонки с ее предшественницей.

– Замолчи! – зло выдавил Астеш. – Не смей называть Шайру ее предшественницей. Она была для меня… – Он задохнулся воздухом и, откашлявшись, скупо выдавил: – Всем.

– И поэтому ты ее отпустил, – недружелюбно хмыкнул Хайн.

– Я не отпускал ее.

Удар кулака по столу заставил тот жалобно скрипнуть. Астеш прикрыл глаза и обреченно выдавил:

– Ты ведь прекрасно все знаешь. Она сама ушла. Без моего ведома. Сбежала…

– Чтобы уйти и погибнуть вместе со всей семьей, – язвительно хмыкнул Хайн. – Очень благородное решение с ее стороны. Кстати, я до сих пор не верю в эту гибель. Если помню, тела всех родственников нашли. А ее – нет.

– Не смей, – устало выговорил Астеш. – И вообще, никогда больше не говори со мной о Шайре.

– Очень сложно не вспоминать вашу бывшую любовницу, учитывая просто невероятное сходство с ней леди Киары.

– Я надеялся, что портрет девушки, показанный мне, приукрашен, – тихо отозвался Астеш.

– Как оказалось, нет, – все так же не сдерживая злую иронию, хмыкнул Хайн. – Они просто невероятно похожи.

– Невероятно, – глухо повторил Астеш, вставая и отходя к окну. Лунный свет, облизнув башню, мягко перебрался на крышу замка. – Слишком похожа, – в задумчивости произнес генерал. – Практически одно лицо. Из-за этого я не могу назвать ее по имени. Боюсь, что не сдержусь и назову Шайрой.

Хайн нахмурился.

– Мой господин, столько лет прошло. Уже давно пора забыть…

Он смолк под тяжелым взглядом резко повернувшегося Астеша. Тот смотрел настолько пронзительно, что Хайну стало трудно дышать.

– Господин, – выдавил он, хватаясь за горло.

Астеш отвел взгляд. Хайн закашлялся, ловя ртом воздух.

– Насмешка судьбы, – отрешенно отозвался Астеш. – Высшие силы, видимо, не вдоволь поиздевались надо мной, раз сделали дочь моего врага настолько похожей на…

– Но ведь леди Киара не виновата, – попробовал высказаться Хайн и снова замолчал, ожидая очередного убийственного взгляда.

Его не последовало. Зато кабинет прорезал полный горечи голос Астеша:

– А кто виноват?

Спорить и что-то доказывать генералу, видя его состояние, было опасно. И все же Хайн, превозмогая страх за собственную жизнь, тихо проговорил:

– Вы обещали ее не трогать.

Астеш невесело усмехнулся.

– Снова подслушивал?

Хайн вяло пожал плечами.

– Ее слуга, Дарьер, очень переживает за девочку.

– Переживает?! – насмешливо изогнул бровь Астеш. Прошел к столу и устало опустился в кресло.

– Передай ему, что я всегда держу свое слово. Не трону. По крайней мере, пока не решу, что с ней делать. – Он положил руки на подлокотники и крепко их сжал. – Мне нужно подумать. Лучше всего, если я пока не буду ее видеть.

– Хоть одно здравое решение за последние дни, – совсем тихо проворчал Хайн и нервно откашлялся. – Кстати, из Шаразара пришла весть.

Астеш пристально посмотрел на него.

– Когда?

– Буквально перед тем, как я направился к вам. – Хайн сунул руку в карман и вытащил смятый конверт. Протянул его Астешу.

Читал тот быстро. После чего бумага вспыхнула в его руках черным огнем и осыпалась пеплом на стол.

– Вызывают, – сказал скупо. – Месяц меня не будет в замке. Оно и лучше. За это время, надеюсь, я решу, что делать с девушкой. – Он перевел взгляд на Хайна. – А ты, будь добр, узнай о ней побольше. Где родилась, как попала в Эсварию. Выясни все о ее семье. Как погибли. Кем была ее мать. До седьмого колена раскопай родословную семьи. Хочу знать о них все.

– Совсем все?

– Совершенно. До самой мелочи. – Астеш задумчиво сцепил пальцы. – Хайн, сегодня эта девушка показала наличие очень редкого дара. Дара, которого не может быть у человека.

Хайн недоверчиво посмотрел на генерала.

– Только не говори, что это тот самый дар.

– Тот самый, – твердо произнес Астеш. – Ты прекрасно знаешь, что им обладал только один род. И я знал всего одну женщину, которая могла бесстрашно повелевать тварями сумрака. До этого дня. Сегодня наша гостья сделала то же самое. Я не верю, что судьба столь избирательна.

Хайн несдержанно хмыкнул.

– Один дар, одна внешность…

– Не слишком ли много совпадений? – хмуро перебил Астеш.

Хайн нервно поморщился.

– Если хоть доля ваших подозрений верна, то девушка может быть опасна как для вас, так и для Шаразара. – Он подался вперед. – Вы понимаете, что если о ее даре узнают, то никто разбираться не станет? Уж слишком много совпадений.

– Более чем, – холодно резанул Астеш. – Поэтому расследуй как можно аккуратней. И запрети кому бы то ни было в замке даже заикаться о ней за его пределами.

Луна уже скрылась за горизонтом, уступая место рассвету, а в кабинете все еще виднелась тень. Вот только не Астеша. Генерал покинул замок сразу после разговора.

Не рискуя сесть в кресло высшего шаена, поставив рядом стул, за столом сидел Хайн. В свете тусклой магической свечи он смотрел на небольшой портрет девушки. Все в ней было идеально: кожа, глаза, даже чуть презрительная улыбка красиво очерченных губ. Идеально, прекрасно, порочно. И как же та, что находилась сейчас в замке, была похожа на нее! Вот только волосы не блестели вороновой чернотой, а искрились медовым теплым светом.

– Нечистые бы тебя побрали, Шайра, – зло прошипел Хайн. – Надеюсь, ты действительно погибла и провалилась в преисподнюю.

Порывисто встал.

Портрет в его руке вспыхнул ярким огоньком и осыпался пеплом.

Глава 10

Бледный свет луны лизал подоконник и соскальзывал на пол, синевато-серым лучом разрезая тот на две половинки. Я лежала в кровати. Погасив свет, моя камеристка уже направилась прочь из комнаты, и тогда я все же решилась и чуть слышно позвала:

– Сахли.

Она остановилась в дверях, вопросительно посмотрела на меня.

– Леди что-то тревожит?

Меня тревожило. Очень тревожило. Я кусала губы и думала о сложившейся ситуации. О том, что не знаю, чего ожидать и как теперь сложится моя жизнь. Но точно знаю одно: я остаюсь в замке. С господином Райеном Астешем. Неизвестно на какой срок. Наверное, пока не надоем ему. Или пока он меня… Нервно сглотнула, ощутив холодок на коже. Хотя мне отчего-то казалось, что господин из тех, кто свято держит слово. А он обещал не настаивать на исключительной близости, пока я не захочу этого сама. Интересно, господин и правда думает, что я когда-нибудь воспылаю желанием отдаться ему?

Никогда.

Ни за что я не захочу исключительной близости с ним. Исключительной? Почему это слово резало мне слух? Что-то неправильное в нем было, будто какая-то подоплека, которую я не могу разглядеть. Невесело усмехнулась.

Тревожно. Мне было очень тревожно, до озноба и колкости в кончиках пальцев.

– Леди, – прервала мои размышления Сахли, – вы чего-то хотели?

– Да. – Я села в кровати, накинула одеяло на плечи. – Сахли, расскажи мне о шаенах.

Она удивилась. Взгляд стал странно напряженным. Камеристка прикрыла дверь, подошла ближе и присела на край кровати.

– Вам это и правда интересно?

Я пожала плечами.

– А почему нет? Я остаюсь, вероятно, на долгое время. И раз уж я теперь здесь и общаюсь с шаенами, то хочу знать о них больше.

– Насколько больше? – скупо поинтересовалась Сахли. – Что именно вы бы хотели знать, леди Киара?

Я расположилась поудобнее, подоткнув одеяло под ноги.

– Я видела господина Астеша в другом образе. Нечеловеческом.

Сахли вздохнула.

– Его вид напрямую связан с магией. Понимаете, леди Киара, чем больше в шаене магии, тем сильнее она видоизменяет своего носителя. Особенно при взаимодействии с ней. Это такая магическая защита, не позволяющая выплеснуться источнику силы из носителя. Но есть и другая сторона. Эта защита не слишком-то привлекательна.

– Я бы сказала – чудовищна, – задумчиво промолвила я.

Сахли невесело усмехнулась.

– Зато увеличивает выживаемость шаена. Сами посудите: просто человек в его людской оболочке очень уязвим. А при преображении у него появляется практически звериная выживаемость. К тому же в этом есть и некие привилегии. Например, обычный человек не сможет развить такую скорость, сутками находиться без еды и воды, выдерживать промораживающий кости холод и выжигающий кожу жар.

– Летать, – добавила я.

– И это тоже, – согласилась Сахли. – И летать люди тоже не могут.

– То есть шаены почти всемогущи?

– Не все, – мягко засмеялась камеристка. – Например, я вряд ли потяну на всемогущего шаена.

Я растерялась. Думаю, Сахли уловила мою растерянность, потому что сказала:

– Ага, удивились. Не думали, что я шаенка? – Она сощурилась и вздохнула. – Не всем с магией так везет. У кого-то она очень слабая. А защита напрямую зависит от уровня. У меня он очень низкий. Можно сказать, отсвет великого магического огня.

– Но глаза! – Я придвинулась поближе к Сахли, пытаясь вглядеться внимательнее, вдруг упустила тот самый шаенский огонек.

– И не всматривайтесь, – отмахнулась камеристка. – Это тоже магия. Чем она сильнее, тем ярче огонь в глазах.

– То есть у тебя совсем-совсем мало?..

– Совсем, – кивнула Сахли. – На заячий хвостик разве что хватит.

Я участливо покачала головой. И снова уселась поудобнее.

– Значит, если я правильно все поняла, господин – очень сильный маг.

Сахли с уважением кивнула.

– Очень. Но его жутковатый вид связан еще и с тем, что господину Астешу очень много лет. И снова это все магия. Она служит не только защитным внешним барьером, но и внутренним, позволяя шаену жить значительно дольше, чем простому человеку.

– Значительно дольше? Это сколько же лет господину?

– Сто с лишним.

Ого.

– Выглядит он намного моложе.

Сахли разгладила оборки юбки и положила руки на колени.

– Магическая сила шаенов просыпается в восемнадцать лет. К сорока годам она укрепляется, и с тех пор возрастные изменения замедляются. В свое время мне удалось встретиться с шаеном, которому было около трехсот, и, хотя он уже готовился к смерти, выглядел на пятьдесят с небольшим.

Она повернула голову и поймала мой ошарашенный взгляд.

Более трехсот лет!

Я как-то видела мужчину, которому было семьдесят, приличный возраст для человека, так вот поверьте: выглядел он на все триста.

– Вас пугает возраст господина? – Сахли внимательно смотрела на меня.

И не только возраст.

Камеристка покачала головой.

– Поверьте, моя госпожа, нет шаена более благородного, чем лорд Астеш Райен.

Я невесело усмехнулась.

– Да куда уж там. Купить девушку для ночных утех. Благородство зашкаливает.

Сахли нахмурилась.

– Примите его решение. Я уверена, он не собирался причинять вам вред.

Служанка поднялась, но я снова ее остановила.

– Слышала, что после первой ночи шаены порабощают души девушек.

Сахли фыркнула и повернулась, уперев руки в бока.

– Что за чушь? Леди, вы же взрослая девушка, а верите всяким россказням.

– Ну, знаете ли… Пока все, что мне о них говорили, оказывалось правдой.

– Чушь! – резко и безапелляционно повторила Сахли. – Это надо же такое придумать! Порабощают души. Зачем им души девушек? Шаены маги, а не демоны.

В последнем я очень сомневалась. Скажи мне кто это в тот самый момент в лесу, ни за что бы не поверила. Ибо вид у шаенского генерала был самый что ни на есть демонический.

– Давайте-ка спать, леди Киара, – замахала на меня руками камеристка. – Совсем мы заговорились. И не надумывайте себе невесть чего. Есть сомнения – лучше у меня спросите. Я все объясню. Подумать только, порабощают души! – ворчала она, укрывая меня одеялом и поправляя подушку. – Спокойной ночи, леди Киара.

– Спокойной ночи, Сахли.

Женщина вышла, все еще продолжая что-то про себя ворчать. Прикрыла за собой дверь. И, как ни странно, я не услышала звука запирающегося замка. Вскочила, пересекла комнату и, распахнув дверь, выскочила в коридор.

Уже удаляющаяся Сахли остановилась, повернулась и с удивлением на меня посмотрела.

– Вы не будете запирать мою комнату? – Я не смогла сдержать внезапную дрожь в руках.

Камеристка улыбнулась.

– Господин сказал, что более нет надобности, он всецело вам доверяет. По крайней мере, уверен, что сбегать вы больше не будете.

Сказав это, она развернулась и пошла.

А я продолжала стоять босыми ногами на холодных каменных плитах, обреченно думая: «Сбегать не буду, уж это господин Астеш точно знает».

В комнату вернулась совсем мрачная. Залезла под одеяло и долго крутилась, не в силах уснуть.

* * *

Несмотря на ужасное настроение и состояние вечером, проснулась я с внутренним подъемом.

Итак, что мы имеем.

Дарьер жив, и это уже хорошо. Меня не собираются насиловать и вообще принуждать к близости без моего согласия. Это замечательно, буду надеяться, что господин сдержит слово. Прислуга относится ко мне благожелательно. И все это означает, что жизнь не так уж плоха. Замок огромен и великолепен, здесь, вероятно, большая библиотека, будет чем себя развлечь. Ну и что, что четыре стены. Зато какие стены! Старинные картины и живописные уголки. Скучать точно не придется.

А что будет дальше? Война план покажет.

Скинула с себя одеяло. Но едва успела ступить на пол, как в дверь постучали и в комнату вошла Сахли со служанкой.

– Доброе утро, леди. Завтрак уже готов.

– Доброе утро, Сахли. Прекрасный день, не так ли?

– Рада, что у леди хорошее настроение.

– Надеюсь, что оно останется таким на весь день.

И словно в воду смотрела. Спустившись в столовую, заметила, что на столе красуется только мой прибор.

– Я буду завтракать одна? – поинтересовалась у сопровождающей меня Сахли.

– Господину пришлось срочно уехать, – пояснила она, помогая мне присесть.

– И как долго его не будет?

– Месяц.

Месяц? Целый месяц я буду избавлена от внимания и компании генерала-шаена?! Действительно замечательное утро, с хорошим настроением и прекрасными новостями.

В столовую вошел Дарьер, неся поднос с завтраком.

– Доброе утро, леди Киара. Рад видеть вас улыбающейся.

А уж как я рада!

– Надеюсь, вы с Сахли составите мне компанию за завтраком.

Дарьер замер с подносом в руках.

Сахли удивленно воззрилась на меня. Но тут же пришла в себя и проговорила:

– Леди Киара, это неприемлемо в домах шаенов. Слуги не едят вместе с господами.

Я улыбнулась.

– Но я здесь не госпожа. Да и хозяина нет. Так что, думаю, распинать нас некому. А есть одной мне совсем не хочется. Я очень прошу вас разделить трапезу со мной.

Сахли напряженно глянула на Дарьера, потом вздохнула и приказала слугам, стоящим у двери:

– Принесите еще два прибора.

Уже поедая вкуснейший завтрак из тостов с беконом и сыром и запивая все напитком из каких-то неизвестных мне трав, я поинтересовалась:

– Часто господин уезжает?

Сахли, немного смущенная трапезой за хозяйским столом, кивнула.

– Генерал часто бывает в отъездах.

– И я вольна делать, что хочу? – не удержалась я.

– Учитывая то, что в замке вы остаетесь в изоляции, вам разрешено свободно по нему перемещаться. И по саду. Правда, не советую ходить в подсобные помещения, там не всегда безопасно.

– То есть мне можно везде, кроме подвальных помещений? – решила уточнить я.

Сахли мягко улыбнулась.

– Кабинет и покои господина тоже не стоит посещать. И лучше, если ходить по замку вы будете в моем присутствии.

Ага, значит, все же не вольна. Хотя кто может за этим проследить, кроме моей камеристки?

– А лорд Хайн в замке?

Сахли отрицательно покачала головой.

– Лорд Хайн также покинул замок. Но о времени его отсутствия я не могу знать.

– Уехал вместе с господином Астешем?

– Нет, он уехал по другим делам.

То есть за моими продвижениями по замку следит только Сахли.

Настроение стало просто солнечным. Я с удовольствием доела завтрак и по окончании трапезы поинтересовалась:

– Но я надеюсь, что в библиотеку мне можно?

Сахли кивнула.

– Я покажу, где она находится. Можете посещать библиотеку в любое время суток.

Просто чудесно. Из столовой я вышла довольная.

– Сахли, – попросила камеристку, – думаю, вы не будете против показать мне замок.

– Совсем не против.

– Тогда начнем с сада. Я видела красивейшие аллеи. И… можно, Дарьер будет нас сопровождать?

На лице Сахли вдруг появился легкий румянец. Она отвела взгляд. Мне не показалось, камеристка явно смутилась. Очень тихо она произнесла:

– Конечно, можно. Думаю, он будет рад прогуляться с нами.

Глава 11

Это был замечательный день. Уже вечером, лежа в теплой кровати, я думала о нем и все больше склонялась к мысли, что не все так плохо в моем положении.

Весь день мы гуляли, рассматривая замысловатые фигуры в саду замка. Сидели в беседке. Иногда в нее залетали желтые листья, заносимые ветерком. Сахли рассказывала о дивных растениях. Сокрушалась о том, что осенью не видно, как они цветут.

Меня все больше удивляло то, что женщина говорит о замке и саде так, словно прожила в нем всю жизнь. И я, не удержавшись, поинтересовалась:

– Сахли, а разве этот замок господин Астеш не захватил?

Она растерянно посмотрела на меня.

– Захватил? Боги с вами, леди Киара. Господи, Астеш ни за что не стал бы жить в чужом доме! Он очень привязан к этому замку. Хотя маменька господина и была против переноса имения в эту глушь, она полностью поддержала его нежелание жить в домах обычных людей.

Последняя фраза меня резанула, но я промолчала.

Камеристка продолжала:

– Замок господин Астеш перенес после того, как захватили ваши земли. Но сносить что-то и устанавливать в городе не захотел.

Я мрачно усмехнулась. Не думаю, что он это сделал из каких-то благородных помыслов.

– Любит быть отшельником? – с трудом сдерживая сарказм, поинтересовалась я. – Почему? Мне казалось, что шаены, подобные ему, должны стремиться к публичности. Или это не так?

Сахли отвела взгляд.

– Подобные ему стремятся. А он – нет.

Меня ее слова очень заинтересовали.

– Господин Астеш избегает общества?

Женщина вздохнула, покосилась на молчащего Дарьера.

– Это не моя тайна, леди. – И тут же ожившим голосом торопливо произнесла: – Давайте поговорим о саде. Осенью он так же прекрасен, как и летом. Идемте, я покажу вам висячие аллеи.

Поняв, что Сахли не собирается продолжать разговор, я кивнула и посмотрела на Дарьера. Он ответил мне задумчивым взглядом. Протянул руку, предлагая опереться, и повел следом за камеристкой.

Сейчас я лежала и раздумывала об этом разговоре. Интересно, отчего бравый генерал оказался таким нелюдимым? Почему решил перенести свой замок в такую глушь? В то время как большинство шаенов проживает в городе. И самый интересный вопрос: неужели у столь сильного и могущественного мага нет дамы сердца и были настолько серьезные проблемы в общении с женщинами, что пришлось заключать договор на любовницу? Ну, насчет договора уверена – это тетушка настояла, чтобы хоть что-то поиметь с неудобной племянницы. Но почему шаен на это согласился? Я помнила, как горничные заикнулись о том, что были некие дамы до меня. То есть я не первая любовница. Неужели господин пользовался только услугами любовниц? Но в таком случае в городе много вполне симпатичных девиц, без всякого договора готовых стать ночной жрицей для шаена.

За окном тихими переливами распиналась какая-то птаха. Тонко и сладко. Под такой голос хорошо спать и видеть хорошие сны. Я же вместо этого встала и прошла к окну. Глазницы башни, где в первый вечер я видела чудовищную тень, были черны. Купола глотала ночь, скрывая их от взора. Луны не было видно, только мутный силуэт, просвечивающий сумрачным светом сквозь плотные облака.

От стекла тянуло прохладой. Совсем скоро выпадет снег. В нашей стране зима всегда снежная, с белыми елями и высокими сугробами.

Я любила зиму. И город свой любила. Сейчас же я оказалась в крохотном государстве внутри государства. Астеш перенес в мою страну кусочек своей родины.

Интересно, здесь будет снег? Или магия шаена полностью перенесла мирок Астеша? А у них вообще бывает снег?

Взгляд соскользнул на стены, окружающие замок. За ними был другой мир. Мой. Там точно будет снег. И метели с завываниями. И теплый треск камина в круглой комнате. А еще ледяные узоры на окнах и праздник зимы, который обязательно проводили жители Эсварии.

Сейчас же я пока вижу только тьму за стеной, строгую и хищную. Тьму, в которой ходят жуткие существа гариконы, пришедшие вслед за шаенами и отчего-то принявшие чужую их миру девушку.

Странно все это. Чуждые моему миру твари, вдруг решившие защищать меня.

И едва я подумала о них, как показалось, что в далекой темноте вспыхнули крохотные звездочки глаз. Пара, две, три, пять.

Гариконы! Они пришли к стенам.

Неизвестно почему я словно ощутила тяжелое дыхание, разглядела умные морды. Так и увидела их рядом с собой.

– Уходите, уходите, мои хорошие, – шепнула, отчего-то подумав, что те пришли за мной. – Все хорошо. Меня не трогают. Все пока хорошо.

И, будто услышав мой далекий приказ, звезды потухли. А я все смотрела в темноту, пока не ощутила, что меня начинает клонить ко сну.

Зевнула, подошла к кровати и легла спать.

Завтра новый день.

* * *

Следующие несколько дней выдались такими же, как и первый с отсутствия господина Астеша. С одной разницей: Сахли показывала мне замок, а не сад. Оказалось, что в нем более сотни комнат. Не считая тех, что на первом этаже, для прислуги. Одного дня не хватило, чтобы обойти и посмотреть все чудеса.

Камеристка показала мне несколько башен, где были довольно большие кабинеты. Не отвела только в ту, где находились кабинеты господина и Хайна, сказав, что это нетактично. Если господа захотят, сами мне все покажут.

Избежали мы также похода в подсобные помещения.

Зато моему удивленному взору предстал небольшой музей с картинами и огромная зала, полная статуй. Я увидела и поистине любопытные вещи в комнате с древними артефактами. В стеклянных кубах сверкали золотые посохи с загадочными камнями. Были здесь удивительные цветы, укрытые магической завесой и радующие глаз прекрасными святящимися лиловыми звездами. Амулеты. Казалось, прикоснешься к ним, и тебя спалит жаром исходившей от них магии. Драгоценности, явно наделенные какой-то силой. Странные предметы, не поддающиеся описанию. И многое другое, что заставило меня задать Сахли миллион вопросов.

– Неужели все это создали шаены?

– Все, что вы видите, создал род Райен. Это родовые артефакты, собранные за многие века, – с гордостью объяснила камеристка. – Многие хотели бы заполучить хоть часть этих сокровищ. Но артефакты надежно защищены. Даже вы можете смотреть на них только потому, что хозяин позволил вам их показать.

– Позволил показать?

Я была удивлена: откуда такое доверие?

– Он пожелал, чтобы вы больше знали о его роде.

– С чего это такое желание? – не унималась я.

Сахли закатила глаза.

– Перестаньте, наконец, ерничать, леди Киара. Господин хочет хоть чем-то загладить свою вину. Не стоит так негативно ко всему относиться.

Я подавила готовый вырваться тяжелый вздох. Хотела бы я не относиться ко всему негативно. Вот только воспоминания совсем свежи, и очень трудно перестать думать о действиях господина, как о чем-то увлекающем меня. ИУ уж тем более тяжело забыть о произошедшем.

И все же зал артефактов правда был интересен. Мы пробыли в нем до вечера. А после ужина Сахли проводила меня в библиотеку.

И здесь я была просто ошеломлена.

Таких огромных библиотек я не видела никогда. Просто громаднейшая. Мечта любого книгомана. С массой книг. Стеллажи располагались в несколько этажей. Для перехода по ним можно было использовать катающуюся лестницу.

Было здесь и с десяток винтовых лестниц. Несколько столиков. Мягкие кресла с высокими спинками. Камины в широких нишах, горящие теплым и совсем не обжигающим магическим огнем. От них шел невероятный уютный свет. На выступах стен стояли канделябры.

Здесь я и осталась коротать вечер.

Едва спустились более глубокие сумерки, на стенах сами загорелись огни канделябров.

Сахли оставила нас с Дарьером через час после того, как я нашла увлекательную книгу, а мой слуга уткнулся в историю шаенов и их магообразование.

Сначала она пару раз подходила, заглядывала ему через плечо. Нервно теребила юбку, отступала, делая вид, что занята изучением корешков книг. Снова возвращалась. Дарьер не обращал на нее внимания, удобно расположившись в кресле и вытянув ноги к камину.

Сахли не выдержала и тяжко вздохнула.

– Я приглашу вас на ужин, – сказала она и наконец-то вышла.

– По-моему, ты ей понравился, Дарьер, – не отрываясь от чтения, сказала я.

Он закашлялся.

– Не выдумывайте, моя леди. Ни я, ни Сахли не в том уже возрасте, чтобы поддаваться воле чувств.

Я все-таки отвлеклась от книги и с интересом посмотрела на слугу.

– Не скажи, Дарьер. Сахли женщина привлекательная и совсем не пожилая. Да и любви все возрасты покорны.

Он нервно откашлялся.

– А мне кажется, что вам становится скучно, – резанул недовольно.

– Отчего же? – Я улыбалась, уже не сдерживаясь. И улыбка моя, по всей видимости, Дарьеру не нравилась.

– Оттого, – угрюмо выдавил слуга, – что вы, видимо, решили поработать сводницей. – Он сощурился. – Вот что я вам скажу, моя леди. Я не намерен вестись на заигрывания Сахли. Она приближенная того, кто посмел неуважительно отнестись к моей девочке, а значит, косвенно…

– Прекрати, Дарьер, – отмахнулась я от слуги, не переставая мягко улыбаться. – Сахли тут совершенно ни при чем. Но, судя по твоему яростному выступлению, она тебе тоже нравится.

Пылающее возмущением лицо Дарьера было мне ответом.

– Я еще не выжил из ума, моя леди. И не забывайте, я не молод! Дайте покоя вашему бедному слуге, увольте от ненужных притязаний явно не подходящей мне дамы. Мне совсем не до этого.

Он схватил свою книгу и, грозно взглянув на меня, удалился, гулко чеканя шаги.

Я проводила его взглядом и снова уставилась в роман.

То ли сюжет внезапно стал скучным, то ли я просто засиделась и поэтому захотелось размяться, но я отложила книгу на столик и направилась гулять по обширной библиотеке. Хотя Сахли показывала ее, здесь осталось много всего интересного. За один день точно не разобраться.

По винтовой лестнице я поднялась на самый верхний этаж, с интересом вчитываясь с корешки книг. Чего здесь только не было: история, география, книги по астрономии!

Этажом ниже нашла длинный стеллаж с романами. Выбрала один, в сиреневой обложке. Мне сейчас нужны позитивные эмоции, легкий роман о любви – то, что надо. Не самое любимое чтиво, но все же. Прочитаю его сразу после отложенной книги.

Уже с ней спустилась и пошла по нижней зале.

Богатая мебель, красивые ковры в теплых тонах, высокие резные колонны, лепнина – все говорило о том, что библиотека создана, чтобы в ней можно было уютно погружаться в чтение. Чудесное место. Пожалуй, оно станет у меня самым любимым.

С этой мыслью я остановилась у камина, на котором находилась изящная статуэтка. Судя по всему, очень дорогая. Фарфоровая балеринка, изящно вытянувшая руки, стояла на носочках и, запрокинув лицо, смотрела вверх.

Я с интересом рассматривала умело вылепленные пальчики, белую пачку и изящные ножки в белоснежных пуантах.

Тонкая работа.

Протянула руку, чтобы взять и получше рассмотреть… Балерина оказалась словно приклеенной. Я все же осторожненько потянула ее. Может, от времени пристала к полке?

Раздался тихий щелчок. Я испуганно отпустила балеринку.

Сломала? Нет. Та, словно делая плие, наклонилась, а следом весь камин сдвинулся в сторону, открывая темную глубокую нишу.

Любопытной я была всегда. С минуту боролась с желанием уйти – и не смогла. Взяла первый попавшийся канделябр и посветила. В нише виднелась дверь. Старая, деревянная, с круглым кольцом ручки.

Я уверенно подошла, потянула створку за ржавое кольцо. Та не открылась. Зато я заметила небольшую выемку замка. Да когда меня останавливали замки? Сколько раз я вскрывала их в собственном доме, сбегая из-под надзора «любимой» тетушки.

Вытянув из прически шпильку, пристроилась. Раз, два – и после очередного поворота дверь распахнулась, открывая темный вход.

Не раздумывая, я вошла, подсвечивая путь тусклым светом канделябра. Немного пройдя по широкому коридору, спустилась на несколько ступеней вниз и вышла в круглое помещение, заваленное хламом, вещами и старой мебелью.

Ага, видимо, это подвал.

Покрутилась немного, с интересом рассматривая предметы старины. Диван с деревянными подлокотниками. Старые стулья, вазы, столы ножками вверх.

Внимание привлекало нечто стоявшее у кресла и прикрытое темной тканью. Судя по всему, картина. Я подошла и стянула материал. Тут же чихнула от пыли. Огонек канделябра нервно задрожал. А я с любопытством смотрела на изображение.

Это и правда была картина, изображавшая девушку. Что-то неуловимо знакомое было в ней. Очень-очень.

Наклонилась ближе, поднося к изображению свет. Вот теперь изображение стало уловимо знакомым. Темно-синее парчовое платье облегало тонкий стан. Девушка стояла вполоборота.

Не может быть.

От удивления я чуть не уронила канделябр. С портрета на меня смотрела… я сама. Собственной персоной. Только волосы не переливались солнечным медовым светом, а ниспадали каскадом черных локонов. А еще взгляд – я никогда не смотрела так высокомерно и так пристально, будто пытаясь заглянуть в самую душу.

Несколько минут я стояла, пораженная увиденным.

– Леди! – голос Сахли эхом отразился от стен коридора и крикливо-испуганно донесся до меня. – Леди Киара, вы где?

Я бросила еще один взгляд на картину и торопливо направилась обратно в библиотеку. Выскочила прямо на свою камеристку, стоящую у двери.

Та растерянно глянула на меня.

– Что вы там делали, леди Киара?

Пожала плечами.

– Дверь сама открылась, вот я и пошла посмотреть.

Камеристка нахмурилась и уже раздраженно заявила:

– Я же просила не ходить в подсобные помещения.

– Здесь не написано, что это подсобное помещение, – нашлась что ответить.

Она забрала из моих рук канделябр.

– Вы вся в пыли. О-о-о, леди. Сейчас же идемте со мной. Вас нужно помыть и переодеть. Ну что за девушка! За вами нужен глаз да глаз.

Она ухватила меня за руку и потянула из библиотеки. Тянула очень быстро, будто торопясь увести подальше от двери в подвал. Я едва поспевала за ней.

– Я видела в подсобке картину, – проговорила, чуть ли не бегом следуя за Сахли.

– У нас много картин, если вы не заметили, леди Киара, – недовольно буркнула Сахли.

– Но на той картине была я!

Она остановилась, смерила меня взглядом.

– Уверены?

– Ну… – Я замялась. – Волосы другого цвета, и взгляд… Но в остальном…

– Вам показалось, – бесцеремонно прервала меня камеристка. – Скорее всего, вы натолкнулись на старое зеркало. У старых зеркал шаенов есть привычка искажать видимое.

От удивления я даже забыла, о чем спрашивала.

– Как это?

– В основном все наши зеркала магические. Они хранят тайны былых времен. Те остаются в них навсегда. Поэтому мы стараемся избавляться от старых зеркал. Видимо, одно затерялось в подвале. Его-то вы и нашли. И вполне вероятно, что оно исказило ваш истинный вид.

Я с недоверием посмотрела на Сахли.

– Точно, – уверенно кивнула та. – Это было зеркало. Я прикажу выбросить старье, чтобы оно вас больше не пугало.

– Но я не испугалась, – запротестовала я, уверенная, что еще вернусь в подвал и повнимательнее присмотрюсь к картине. А в том, что это картина, а никакое не зеркало, я не сомневалась.

– Все равно необходимо его выбросить. – Сахли снова схватила меня за руку и потянула к комнате. – Примета плохая – хранить старые зеркала. Вот вы увидели себя преображенной и невесть чего себе надумали. Один вред от них. Ведь если так рассудить, откуда у господина может быть ваш портрет? Ниоткуда. Вот и нечего надумывать. Это все зеркало. И как недосмотрели? Сегодня же выбросим.

Я шла, слушала Сахли и с каждым словом все больше ей не верила.

Глава 12

С утра я встала с твердым намерением вернуться в подвал.

С нетерпением жевала яичницу. Сегодня Сахли с Дарьером все же отказались участвовать в совместном завтраке. И, может, к лучшему. Ела я торопливо, горя желанием снова увидеть ту самую картину.

– Леди Киара, не спешите так, вы подавитесь, – покачал головой вошедший в столовую Дарьер. – Смотря на вас, можно подумать, что вы неделю не кормлены. Вы же леди!

Я лишь отмахнулась и, пока отсутствовала Сахли, начала быстро объяснять:

– Вчера, когда ты ушел, я наткнулась на странную дверь. За ней был подвал, и вот в нем я видела картину. Там была изображена я.

Дарьер подошел поближе. С напряжением смотря на меня, сел напротив и глухо спросил:

– Ваш портрет?

Я пожала плечами.

– Не уверена, что мой. Девушка все же немного отличалась. Волосы темные, взгляд другой. Но это был именно портрет. Однако Сахли, когда я ей рассказала, начала уверять меня, что это лишь старое зеркало, исказившее мой вид. Дарьер, ты когда-нибудь слышал о таких зеркалах?

Слуга отрицательно покачал головой.

– Вот, – протянула я, дожевывая последний кусок. – Я тоже ни одному слову Сахли не поверила. Думаю, она врет. Но зачем?

Вытерла губы и отложила в сторону салфетку.

– Мы это выясним.

Судя по выражению лица Дарьера, ему вот это «мы» совсем не понравилось.

Я же уверенно поднялась.

– Ты пойдешь со мной. Хочу, чтобы ты убедился, что я точно видела портрет. И дамочка на нем очень похожа на меня.

Слуга, хоть явно был не в восторге от моей идеи, послушно кивнул. Впрочем, как обычно. Еще ни разу Дарьер не отказывал мне даже в самых ненормальных моих предложениях. И всегда был рядом.

Вот только едва я направилась к двери столовой, как вошла Сахли. Смерила меня быстрым взглядом, потом бросила косой взор на Дарьера и произнесла:

– У нас есть кабинет живописи. Все леди Шаразара занимаются живописью. В замке даже есть преподаватель. Я попросила его, чтобы позанимался с вами. Господин Астеш будет очень доволен.

Недовольна была я. Но все же попыталась улыбнуться и ласково произнести:

– Ну если только ради господина…

И очень нехотя последовала за Сахли.

* * *

Едва мы свернули в коридор, как к Сахли подбежал мальчик-слуга и что-то взволнованно шепнул на ухо. Лицо камеристки изменилось. Она побледнела и нервно закусила губу, хмуро глядя на мальчишку. Потом перевела напряженный взгляд на меня и произнесла:

– Леди Киара, ступайте в кабинет, вас ожидает мастер Заргар.

И поспешно направилась прочь по коридору следом за мальчишкой, оставив меня в полном недоумении. Что такого могло случиться, чтобы Сахли покинула меня, даже не удосужившись довести до двери?

В задумчивости я вошла в кабинет. Здесь и правда ожидал мастер художественного дела. Весь его вид – взлохмаченные волнистые рыжие волосы, широковатая аляпистая рубаха, заправленная прямо в штаны – говорил, что он действительно человек творчества.

– Леди! – воскликнул мастер, указывая мне на место у мольберта. – Чудный день! Ведь он и правда чудный! И сегодня мы будем творить. Творить прекрасное, замечательное, вечное.

Осознавая свои навыки в живописи, в последнем я очень сомневалась. Как, собственно, и в «прекрасном», способном выйти из-под моей руки. Но высказать сомнения мне не дали.

– Красавица, богиня, мы создадим шедевр! Мы… – раскрасневшись, возбужденно приговаривал Заргар, размахивая кистью у моего лица. – Мы сотворим нечто удивительное…

– Обязательно, – аккуратно отодвигаясь подальше, согласилась я, прерывая его восторженную браваду. – И сотворим, и натворим. Только…

И я шмыгнула за дверь под выкрик мастера:

– Куда же вы, богиня?

Как куда? Творить или вытворять, – уж как получится. Узнать, что же произошло в замке. И куда кинулась Сахли.

Искать камеристку пришлось недолго. Я услышала ее возмущенный голос, удаляющийся по коридору, ведущему к башне кабинета Астеша.

– Леди, господина нет, повторяю вам. Извольте покинуть замок.

– Я желаю убедиться, – надменно прозвучало в ответ.

– Вы не имеете права входить в его кабинет…

– Вы не имеете права приказывать мне, что делать! – холод резал воздух.

Я бросилась на звуки голосов. Свернула. Сахли быстрым шагом следовала за высокой темноволосой женщиной в черном плаще, скрывающем фигуру.

– Остановитесь, или я прикажу страже выпроводить вас.

– Никакая стража не имеет права останавливать меня, – зло бросила женщина. – Вы прекрасно знаете, кто я. А вы – всего лишь служанка в этом доме. И не смейте вставать у меня на пути. Пошла вон на свое место!

От столь грубого обращения с Сахли у меня запылали щеки. Я ускорила шаг и, почти догнав нахалку, громко проговорила:

– В таком случае, леди, думаю, что я имею право настаивать, чтобы вы покинули этот дом! Либо вас все же выпроводит стража.

Женщина замерла. Плечи ее напряглись, и в воздухе ощутимо запахло угрозой. Может, я поторопилась со стражей? Какая разница? Я нахожусь в замке, который с недавних пор стал в некотором роде моим. И уж точно не позволю так обращаться с собственной камеристкой.

Гордо вскинула голову, приближаясь и вставая между незнакомкой и Сахли. После чего строго повторила:

– Как вам уже сказали, господина Райена Астеша нет в замке. Так что будьте добры покинуть этот дом.

Черные локоны волос взметнулись и хлопнули по плащу от порывистого разворота. И в ту же секунду на меня посмотрели возмущенные, полные ярости глаза.

Едва увидев меня, женщина застыла. Шарахнулась в сторону, и в искрящихся шаенских глазах появился неподдельный ужас, который испарился и уступил место удивлению, едва она присмотрелась.

Некоторое время женщина просто созерцала меня.

Я успела отметить необычайную привлекательность дамы. Миндалевидные темные глаза, алебастровая кожа, пухлые губы и чуть вздернутый носик.

– Мне не хотелось бы, но я повторюсь, – произнесла я как можно строже. – Покиньте это дом.

Дама не торопилась исполнять мое желание. Вместо этого она приблизилась.

– Просто удивительно, – протянула с какой-то ехидцей. – Поразительное сходс…

– Уходите! – тут же яростно воскликнула Сахли, не давая незнакомке договорить. – Господина Райена Астеша нет. И вам стоит уйти.

Женщина даже не посмотрела на камеристку. Все ее внимание было сосредоточено на мне. Она медленно обошла меня, скользя взглядом с головы до ног. Остановилась напротив.

– А ведь в первый момент я даже подумала… Однако… Очень интересно. Смотрю, Астеш не изменяет своим вкусам. – Она усмехнулась. – Теперь понятно, почему он отказал мне.

Мне совсем ничего понятно не было. Зато с каждым словом незнакомки я все больше верила, что портрет в подвале все же был. И, судя по всему, изображенную на нем даму знали. А судя по реакции незнакомки, девушка с портрета играла не последнюю роль в жизни господина. И я бы поинтересовалась, кто она и с кем это меня перепутали, но не успела даже рта открыть.

– Леди Ларейн, – прогремело позади нас.

Я с неудовольствием отметила несвоевременное появление Хайна.

– Удивлен видеть вас здесь.

– Ах, лорд Хайн, вы, как всегда, вовремя, – наигранно ласково промурлыкала дама.

С этим я была совершенно согласна.

– У меня приватный разговор с Астешем.

– Разве он не объяснил вам все еще в прошлую встречу? – сухо поинтересовался Хайн и вышел вперед, отстраняя меня подальше.

Леди Ларейн с каким-то хищным удовольствием проследила за его действиями.

– О да, – пропела она вызывающе. – И теперь я понимаю его отказ. Очень любопытно, в курсе ли власти о находящейся здесь даме. Кстати, как зовут милую особу? Мне было бы очень интересно узнать, из какого она рода.

Отчетливо послышался звук сжимаемой в кулак руки в перчатке.

– Не думаю, что властям интересны дамы нашего замка, – хмуро отчеканил Хайн.

Леди зловеще улыбнулась.

– А я не была бы в этом так уверена. Про очевидное сходство я молчу.

– Вы что-то путаете, леди, – оскалился Хайн. – Вам лучше покинуть этот дом.

Она вскинула голову, с каким-то торжеством смотря на него.

– Я-то покину. Но считаю своим долгом донести властям Шаразара…

– Лучше бы вы так заботились о своей чести, – резко прервал он. – Ваш отец знает, где вы сейчас находитесь?

Ухмылка сползла с прекрасного лица. Леди сузила глаза и зло произнесла:

– Зато вы, как я смотрю, всегда на страже чести Астеша. Пожалуй, ему стоило бы жениться на вас!

Хладнокровию Хайна можно было позавидовать. И хотя он заложил руки за спину и уже там сжал пальцы, вслух же очень четко и выразительно произнес:

– Даже моя кандидатура подходила бы ему лучше, чем ваша. Позвольте же, я провожу вас к выходу. Или вы помните, где находится дверь?

Глаза дамочки полыхнули темными искрами.

– Сама дойду. Ваше общество мне более чем неприятно. Того и гляди вывернет.

– Леди из высшего общества не пристало так выражаться, – подметил Хайн. – Хотя вам можно, ибо ваши поступки далеки от поведения леди. Уж вам-то не знать, как откровенно неподобающе выглядит появление дамы без сопровождения в доме неженатого мужчины…

– Да что вы себе позволяете, лорд Хайн! Я…

– Пожалуетесь папочке? – расплылся он в язвительной усмешке. – Только не забудьте, что вам придется рассказать, при каких обстоятельствах произошел столь неприятный разговор со мной.

Щеки дамы заалели. Она рванулась вперед, оттолкнула Хайна и стремительным шагом направилась прочь. Только когда она скрылась, он тяжело выдохнул.

– Леди Ларейн не оставит это просто так, – тихо произнесла Сахли.

Хайн повернулся ко мне. Смерил взглядом.

– Пожалуй, у нас будут проблемы.

А я наконец не выдержала:

– В конце концов, вы объясните мне, что здесь происходит? И кто эта своенравная дама?

Сахли и Хайн переглянулись.

– Я сейчас же свяжусь с господином Райеном, – хмуро произнес последний. – А вы, леди Киара, пока ступайте в свою комнату.

Я от возмущения потеряла дар речи. А как же обещанная свобода? Но Сахли уже ухватила меня за руку и повела по коридору.

* * *

– Почему вы мне ничего не объясняете? – Я была искренне раздосадована. – Неужели думаете, что я поверила в зеркала? А после встречи с этой… дамой точно уверена, что у господина была похожая на меня женщина. И какие проблемы должна устроить гостья? Почему?

Сахли молчала, словно воды в рот набрала, и, только заведя меня в комнату, произнесла:

– Господин Астеш Райен расскажет сам. Я не вижу смысла дальше молчать. Леди Ларейн не та дама, угрозу которой можно пропустить мимо ушей. Она еще напомнит о себе. Но не я должна вам об этом говорить. Простите, леди Киара. Я и правда всего лишь ваша камеристка, в этом леди Ларейн права. Не выходите из комнаты. На ужин я вас приглашу.

После чего торопливо меня покинула.

Я с трудом дождалась, когда стихнут за дверью шаги камеристки. Еще чего! Сидеть и ждать. Ну уж нет. Не размышляя, вышла из гостиной и направилась искать Дарьера. Тот был в своей комнатенке на этаже Астеша. Изучал книги по истории шаенов.

Завидев меня, слуга поднял голову.

– У вас очень встревоженное лицо, леди Киара.

– Еще бы! – возбужденно произнесла я. – Вставайте, Дарьер, и идем. Я хочу еще раз взглянуть на картину.

Он отложил книгу и покорно направился за мной.

Через несколько минут мы стояли в библиотеке, у того самого места, где должен был находиться ход в подвал. Но ни камина, ни балеринки не было. Стену занимал высокий шкаф, заставленный книгами. Судя по тому, как неровно они стояли, шкаф заполняли в спешке.

– Леди Киара, вы уверены, что ход был именно здесь? – рассматривая книги, спросил Дарьер.

Совершенно уверена.

Дарьер подошел и приложил руки к стеллажу.

– Холод, – проговорил через минуту. – Похоже, вы правы. Я чувствую холод. Оттуда явно тянет.

Отступил, покачал головой.

– Увы, леди, но помочь здесь я вам не смогу. Даже если сдвинуть шкаф, стоящий здесь явно не к месту, то сама дверь… Запечатана магически и явно кем-то умелым.

– Хайном, – буркнула я. – Сахли слишком слабый шаен. – И раздосадованно добавила: – Как же не вовремя он появился…

В комнату Дарьера мы вернулись задумчивые, уже когда зашло солнце. И ни с чем. До этого я пыталась найти хоть что-то. Ходила от ниши к нише, трогала статуэтки. Ничего.

Я села у камина и начала размышлять вслух:

– Если я правильно понимаю, у господина Астеша была любовница, очень похожая на меня. Но отчего-то все это скрывают. Видимо, имела место какая-то неприятная или неприличная история. Настолько нехорошая, что о девушке запрещено говорить, а ее портрет пылится в подвале. Судя по тому, что господин выбрал именно меня, к девушке у него были неоднозначные чувства. Тогда почему о ней запрещено говорить? Может, он совсем и не любил ее, а наоборот? Тогда это объясняет его отношение ко мне. Хотя нет, это ни капли ничего не объясняет. Ведь все-таки я – не она! Кроме того, Хайн действительно испугался, когда меня увидела эта леди Ларейн. А сама леди в первый момент буквально шарахнулась в сторону. И что-то там говорила о властях. Все это странно, ты не находишь, Дарьер?

Повернулась к слуге, сидящему на кушетке. Он внимательно смотрел на меня. Очень внимательно. И вдруг сказал:

– Может, девушка совершила нечто такое, о чем нельзя говорить? А вы похожи. Вполне возможно, вас могут принять за нее и наказать за ее деяния.

Какая неприятная мысль. Она была и у меня, вот только озвучивать не хотелось. За меня это сделал Дарьер.

Я задумчиво посмотрела в камин и добавила:

– Но при этом Хайн и Астеш не торопятся выдавать меня властям. А это может значить, что девушка не просто перешла дорогу господину, а… – Я осеклась. Мне вдруг стало совсем не по себе. – Она государственная преступница!

– Смотря что считать преступлением, – глухо отозвался Дарьер. – Иногда благие помыслы, которые не совпадают с действиями властей, также считаются преступлением.

Я вздохнула, смотря в огонь. Чем больше размышлений, тем больше вопросов. И попытка ответить на них приводит к далеко не утешительным выводам. Хотя какие там выводы. Я совершенно не понимаю происходящего. Все, к чему я пришла, – это к тому, что у Астеша была похожая на меня любовница. Скорее всего, совершившая преступление. И бывшая, видимо, очень неоднозначной личностью, ее даже эта леди боялась. И вот эта бывшая любовница отчего-то исчезла, а на ее месте очутилась я. Вернее, меня нашли и привезли. При этом Астеш относится ко мне более чем странно: то злость, то ярость, то желание получить в грубой форме и, в конце концов, попытка примирения. А еще меня, судя по всему, желают спрятать подальше от глаз остальных шаенов. Интересно, что же натворила бывшая любовница, что память о ней окутана таким зловещим мраком?

Где-то далеко за окнами раздался вой. Я прислушалась. Вой я узнала, не смогла бы теперь спутать ни с чьим другим.

– Гариконы, – проговорила тихо.

– Сумрачные твари, – отозвался Дарьер. – Жуткие и молниеносные.

Я посмотрела на Дарьера. Он выглядел отрешенно-задумчивым.

– Ты что-то знаешь о них? – спросила, немного растерянная из-за его фразы.

Он вздрогнул, как от щелчка кнутом, и бросил на меня быстрый взгляд. Постарался слегка улыбнуться, но вышло вяло.

– Лишь то, что говорил о них Хайн. Молниеносные, жуткие, хищные…

Он замолчал. Тишина, заполнившая комнату, показалась какой-то зловещей. Треск горящих поленьев и черные плещущие тени на стенах добавляли мрачности.

Я поежилась.

– Какими бы хищными они ни были, там, в лесу, гариконы защищали меня.

Дарьер продолжал смотреть куда-то мимо меня.

– Вы хорошая девушка, моя леди. И животные это чувствуют. Даже сумрачные твари. Если кто-то скажет, что это плохо, или посмеет говорить о зле, не верьте. Ваша доброта и открытость – это дар высших сил. Ваш дар – светлый и теплый. И любое живое существо готово откликнуться на него.

Странное дело: при том, что Дарьер говорил явно успокаивающие и хорошие слова, мне становилось все страшнее. Будто где-то внутри ядовитая змея начала разворачивать свои кольца, отравляя и обжигая нутро.

– Дарьер, – напряженно позвала я. Мне вдруг показалось, что в комнате необычайно холодно, не помогает даже огонь камина. – О чем ты?

Дарьер медленно поднялся. Подошел ко мне и присел рядом.

– Вы очень светлый человек, моя леди. Никогда не забывайте об этом. На кого бы вы ни были похожи, вы остаетесь самой собой. Никому не позволяйте вас сравнивать. Я с детства говорил, что нужно верить в свет вашей души. И тогда он расцветет прекрасным цветком, способный защитить от любого зла.

Я сжала ладонь своего слуги. Он и правда с детства говорил мне о свете. Вот только как верить в светлое и доброе в собственной душе, когда вокруг творится такое?

– Свет давно не помогает мне, Дарьер. Это были красивые сказки для маленькой девочки. И я верила, что они спасут меня, возродят родителей, избавят от злой тетушки, вернут счастье в мою жизнь. Но… этого не произошло, Дарьер.

Я встала, выпуская его пальцы.

– Доброго и мягкого сказочного света души нет. Есть жизнь, суровая и беспощадная к тому, кто слабее. Видимо, мой свет оказался слишком слаб.

Дарьер вскочил. Слишком торопливо и быстро встал рядом со мной. Ухватил за плечи, сжал их и очень строго, твердым голосом произнес:

– Никогда не сомневайтесь в себе, леди Киара. Если отречетесь от вашего света, то погибнете во тьме.

Я растерянно смотрела на слугу. Еще никогда я не видела его таким.

– Дарьер, – позвала испуганно.

Он вздрогнул, словно приходя в себя. Отпустил мои плечи, отступая, и на секунду в его напряженном взгляде полыхнули синие искорки. Или это так упал свет камина?

Глава 13

– Я вас по всему дому ищу, – распинала меня Сахли. – А вы здесь с Дарьером задушевные беседы ведете. Как вам не стыдно? – Последнее обращение было к моему слуге. – Девушкам ее возраста необходимо здоровое, качественное питание. Вы решили леди с голоду уморить? Взрослый человек вроде.

Она покачала головой.

Дарьер стоял у стены и молчал. Лишь мрачно кивал. Я тоже угрюмо молчала.

Сахли вздохнула.

– Ладно, чего уж там. Хотя не ладно! – снова вспыхнула она. – Я уже всякое передумала, особенно после визита леди Ларейн. Эта дамочка способна на подлость. И стража замка ей не помеха. Вам же сказали сидеть в комнате. Ну что вы за леди такая непослушная?

Странный вопрос, учитывая условия, в которые меня поместили. Нормальная я леди, пытающаяся разобраться в происходящем и понять, почему все вокруг загадочно молчат.

– А вы, Дарьер, что за слуга такой? – снова переключалась камеристка на моего слугу. – Вы должны стеречь леди, а вы? Я была о вас более высокого мнения.

От упрека в голосе Сахли Дарьер заметно побледнел. Даже насупился.

– Я предан моей леди и исполняю любое ее желание, – горделиво и сухо произнес он.

– Ага. – Сахли язвительно скривила губы. – А пожелай она с башни прыгнуть, подсобите? Имея такого слугу, и врагов не надо.

У Дарьера повело лицо. Он упрямо сжал губы, всем видом показывая, какого он мнения о высказываниях камеристки и ее умственных способностях.

Не знаю, чем это могло закончиться. Поэтому я подхватила Сахли за руку и потянула из комнаты.

Не успокоилась она даже тогда, когда ставила передо мной тарелки.

– Вы должны быть более осмотрительны. Нельзя так беспечно себя вести. Поймите, мы все переживаем за вас, а вы совершенно неразумно уходите невесть куда. Что я должна думать?

Я вяло ковырялась вилкой в остывающем ужине.

– Я бы с удовольствием была осмотрительнее, если бы знала, чего остерегаться. Кто та дама с портрета и почему никто не рассказывает мне о ней? И кто эта гостья, угроз которой мне необходимо бояться?

Сахли устало села напротив и, тяжко вздохнув, произнесла:

– Ну о последней-то я могу вам рассказать.

Она подвинула поближе ко мне тарелку с жареным мясом.

– Шаенское государство разделено на города. В каждом городе – свой государь. Столицей союза городов является город Шаразар. Леди Ларейн – дочь Горда Харейцкого, государя Шаразара. Он же является высшей властью всего Шаена. Когда-то леди сильно навязывалась в невесты господину Астешу. И государь Горд был бы не против, вот только… – Она замялась, явно пытаясь не сказать лишнего. – Господин попал в ситуацию, после которой государь строго-настрого запретил своей дочери проявлять к нему какой-либо интерес. Какое-то время Ларейн действительно избегала его общества. Но за несколько дней до вашего появления пришла ночью в этот дом. Что за разговор состоялся между Ларейн и господином Астешем, не знаю, но она покинула его опочивальню совершенно бледная и в слезах. Мы уж понадеялись, что на этом любовь леди к господину закончится. Но, видимо, девочка привыкла получать свое.

Я сидела, держа вилку с нацепленным на нее остывшим кусочком мяса, так и не попробовав его.

– Но, если я не ошибаюсь, господин Астеш – генерал шаенской армии. Как же так вышло, что он не в любимчиках владыки?

Сахли отмахнулась.

– Не моя тайна. Дела личные. Но он лучший в военном деле Шаразара. К тому же высший маг очень древнего и уважаемого рода, потому и не отстранили. Хотя… Если его величество государь Харейцкий узнает о вас, то… – Она нахмурилась и покачала головой.

– Что будет, Сахли? Скажите же мне! – потребовала я.

Камеристка встала.

– Плохо всем будет, – сказала она коротко. – И не спрашивайте меня больше. Господин сам расскажет, если посчитает нужным. Ужинайте и ступайте в свою комнату.

На этом разговор был закончен. Сахли не проронила больше ни слова, сколько я ни пыталась ее разговорить. Не получилось позже найти и Хайна. По словам стражников, он покинул замок, едва ушла леди Ларейн. Также они мягко намекнули, что мне не следует шастать по замку и им приказано за этим следить.

Спать я легла в тягостных мыслях, и впервые с момента отъезда господина Астеша услышала тихий лязг, говорящий о том, что за дверью моей комнаты стоят стражи.

* * *

Следующую неделю мне казалось, что замок вымер. Никто, кроме Сахли, со мной не общался. Да еще мастер по живописи, мастер Заргар. Тот болтал без умолку, вот только все разговоры сводились к истории искусств шаенов и попыткам научить меня работать с кистью.

Даже в библиотеку меня перестали пускать. Сахли принесла в мою комнату несколько сентиментальных романов, сказав, что это то, что нужно в моем положении.

Вот только читать совсем не хотелось. Я сновала по замку, но слуги, едва завидев меня, спешили свернуть или делали вид, что не видят. А когда я пыталась хоть кого-то разговорить, меня прерывала неотступно следующая по пятам парочка стражей.

– Леди Киара, вам пора вернуться в комнату.

– Леди, мадам Сахли ожидает вас в столовой.

– Леди Киара, просим не отвлекать прислугу пустыми разговорами.

Я почувствовала себя настоящей узницей. Даже Дарьера ко мне не подпускали. Он зашел всего один раз, и его тут же вывели под предлогом, что у него нет разрешения лорда Хайна на встречи со мной. Самого Хайна в замке тоже не было.

Сахли отмалчивалась на любой мой вопрос. Я ощущала себя полностью изолированной. Даже гариконы не приходили к стенам. Зато несколько раз я отчетливо слышала вдалеке их вой. Отчего-то мне казалось, что в него вплетался рокот охотничьего горна, и от этого становилось тревожно. Он казался пугающим предвестником чего-то страшного.

Сердце отстукивало бешеный ритм при каждом звуке.

Открывала окно, тяжело дыша, всматривалась в темноту за стенами. Но звезды сумрачных глаз не появлялись, и это все больше пугало. Как и странное пребывание в замке.

А очередной ночью меня разбудил далекий горестный вой. Я вскочила. Путаясь в одеяле, выпрыгнула из кровати, распахнула окно, всматриваясь в ночь, затянутую пугающе-темными облаками, сквозь которые не проникал даже сумрачный лунный свет. Вслушиваясь.

Ничего.

Совсем ничего. Ни воя, ни привычных за несколько ночей звуков охотничьего горна.

С тревогой я вернулась в кровать и долго ворочалась с боку на бок. Утро все же сморило меня усталостью и каким-то чувством безнадежной тоски.

Но и этот сон был совсем недолгим.

Глава 14

Первый снег. Белый и пушистый. Именно такой, как в Эсварии.

Он всегда поднимал мне настроение, ведь стоило выглянуть на улицу, и глазам представала белоснежная красота: деревья с меловыми ветвями и переливающиеся на солнце первые мягкие сугробы.

Наверное, так было бы и в это утро.

Но этого не произошло.

Я проснулась от дикого рыка. В нем были боль, злость, и ярость. Даже гадать не пришлось, кто его обладатель. Как была, в ночной рубахе, кинулась к окну.

Увиденное потрясло меня до глубины души и острой сердечной боли.

Кроваво-красный след тянулся через сад замка, отчетливо выделяясь на первом снегу и проложенной в нем глубокой борозде.

У меня перехватило дыхание. Я была не в состоянии думать. От бешеной пульсации в висках потемнело перед глазами.

Кинулась из комнаты. Выскочила босиком на улицу.

Я бежала, утопая по колено в первых сугробах на еще не расчищенных аллеях сада. Туда, где ощущала страх, ярость и отзывающийся во мне болью вой раненого гарикона. Бежала на помощь так, будто меня саму ранили, готовая обороняться до последней капли крови.

Свернула с аллеи за правое крыло замка и замерла от ужаса перед увиденным.

Черный, грозный, хищный – гарикон бился в клетке, вгрызался в толстые прутья, ломая зубы, пытался достать острым хвостом стоящих вокруг стражей. Те тыкали копьями в хищника и тут же отскакивали. Глаза гарикона заплыли кровью, бока тяжело вздымались, из пасти капала кровавая слюна. Я успела заметить несколько стрел под ребрами и тягучую кровь, размазанную по полу клетки. Судя по всему, гарикон был молод: слишком сухопарый, с еще не полностью развитой мускулатурой.

– Твари! – мой рык разнесся над белесыми деревьями. Стайка мелких птиц испуганно взметнулась с ближайших кустов, разражаясь тревожной трелью, и унеслась в небо.

Стражи повернулись ко мне все и разом.

С неудовольствием отметила среди них Хайна с горном в руке. Значит, вот почему он отсутствовал. Понятно, на кого вели охоту.

На гарикона.

Теперь радуются, что смогли поймать молодого и неопытного.

Горя негодованием и злостью, я кинулась к несчастной твари, расталкивая удивленных стражей. Встала перед клеткой, закрывая гарикона спиной. Тот перестал рычать, уткнулся сквозь прутья разгоряченным носом в мою спину, словно ища защиты.

И он ее получит! Не знаю чем, хоть кулаками, но я отстою эту тварь, как когда-то его сородичи, отдавая свои жизни, отстаивали меня.

На глаза попался слишком близко стоящий страж с копьем в руке.

Прыжок. Я вцепилась в копье и рванула на себя. Страж от неожиданности с легкостью выпустил копье. Я отшатнулась к клетке и направила острие на остальных стражей.

– Леди не пристало держать оружие в руках, – очнулся один из «охотничков».

– Первый, кто подойдет, на себе испытает, какая я леди! – рявкнула ожесточенно.

– Ну же… – Вперед выступил Хайн. – Леди Киара, не стоит так переживать. Это всего лишь дикое, хищное животное.

– Животное здесь одно! – хрипя от негодования, выкрикнула я. – Это вы, лорд Хайн!

Он ухмыльнулся, пристально смотря на меня.

– Однако вы принимаете судьбу этого гарикона слишком близко к сердцу. Я же, как начальник стражи, должен уведомить вас, что гариконы подошли почти к стенам замка, и мы приняли необходимые меры по избавлению от наглых тварей.

– Избавления? – мой голос дрогнул. – Скольких вы убили, лорд Хайн? И разве вынужденные меры включают в себя издевательство над обессиленным животным? – мой голос разлетался звоном льда, бьющегося о каменные стены замка. – Разве гариконы нападали на стражей или других обитателей замка? Вы чудовище, лорд Хайн, знайте это. Самое безжалостное и жуткое чудовище этого замка. И отныне я буду вас…

Слова о презрении так и не прозвучали, потому что мою гневную реплику прервали не менее гневным:

– Что здесь происходит?!

Прорвав толпу угрюмо молчавших стражей, к нам шагнул разъяренный Астеш. В длинном меховом тулупе с глубоким теплым капюшоном, припрошенным снегом, лорд явно пришел оттуда, где было намного холоднее. И глаза его сверкали похлеще того льда. В них виделся жесткий, непримиримый свет ярости.

– Леди, сейчас же оставьте копье. Где Сахли? Почему леди без присмотра? – От рыка господина стражи начали медленно отступать подальше от клетки. – Сейчас же выпустить гарикона в лес!

– Он ранен! – дрожа и чуть не палача, выдавила я. Не смогла сдержаться и шмыгнула носом.

Астеш окинул меня мрачным взглядом, после чего гневно посмотрел на стражей.

– Приведите коновала. Пусть посмотрит, что там с… тварью. Я так понимаю, что леди способна ее утихомирить и помочь с осмотром.

Я могла только кивнуть. Меня трясло и от самого происшествия, и от холода, который я начала отчетливо ощущать голыми руками и ногами.

– Только оденьтесь потеплее, – приказал Астеш. – Хайн… – голосом генерала сейчас можно было резать сталь. – За мной! Объяснишься!

Хайн задумчиво и серьезно посмотрел на меня, отдал честь и, буркнув что-то неслышное, направился за стремительно уходящим Астешем.

А я рухнула на колени перед клеткой. Тряслась, гладя тихо поскуливающего и жалующегося мне гарикона. От боли за него у самой сжималось сердце и дрожали руки.

– Леди Киара, я принесла вам теплую обувку и меховой плащ, – мягкий голос заставил повернуться к Сахли, с расстройством смотрящей на меня.

А потом пришел коновал. Крупный мужчина с серьезным лицом и крепкими руками.

Вой гарикона, из тела которого вынимали стрелы, я запомню навсегда.

* * *

Астеш диким зверем влетел в кабинет и с громким стуком захлопнул дверь за вошедшим следом Хайном.

– Для начала будь добр объяснить, что здесь происходит? Зачем ты приволок в замок гарикона?

Хайн спокойно прошел по кабинету, не дожидаясь приглашения, уселся в кресло и закинул ногу за ногу.

– Успокойся, Астеш. Оно тебе сейчас нужно – спокойствие.

– Спокойствие! – Астеш сверкнул глазами, и искры в них потемнели, сворачиваясь в темные воронки. – Откуда бы ему взяться?! Мало того, что меня невесть зачем выдернули из замка, так еще и по возвращении я вынужден был наблюдать интереснейшую картину. Что вы здесь устроили?

– Я могу объяснить последнее, – все так же неторопливо начал Хайн. – Ты присядь, Астеш, в ногах правды нет. А я расскажу тебе очень любопытные вещи.

Генерал с минуту стоял молча, потом прошел к своему столу и, усевшись в кресло, уже более сдержанно спросил:

– Ты что-то узнал о нашей леди?

Хайн невесело усмехнулся.

– Узнал. И гарикона приказал поймать, чтобы убедиться в твоих словах и собственных подозрениях.

– Моих словах? – подался вперед Астеш. – Ты о ее взаимодействии с тварями сумрака?

– О них самых, – кивнул Хайн и сложил руки на груди. – Наши подозрения по поводу леди Киары, скорее всего, верны. По всем внешним данным она имеет отношение к роду Салтьер. Пришлось порядком прошерстить архивы. Лорд Лавон на славу постарался скрыть ее удочерение. Не мои бы навыки в таких делах, концов бы не нашел. Если без вмешательства родовой магии просматривать документы, то девочка проходит как его родная дочь. Другой вопрос, как она попала в семью Лавон. С этим еще предстоит разобраться. У меня есть кое-какие мыслишки. И вот они тебе как раз совсем не понравятся.

Астеш хмуро смотрел на Хайна.

– Что может не понравиться больше, чем то, что девочка и правда вышла из рода отступников и врагов государства?

Хайн зловеще ухмыльнулся.

– Дарьер. Ее милейший слуга.

– Ты испытываешь мои нервы! – Не выдержав, генерал поднялся из-за стола.

– Спокойствие, только спокойствие. – Хайн порывисто встал следом. Подошел к окну и присел на край подоконника. – Кажется, мы попали в куда более серьезные неприятности, чем изначально казалось. Не удержусь и напомню то, что я говорил: не стоит трогать девочку, ее сходство с Шайрой слишком подозрительно.

Астеш молча прошел по кабинету и остановился напротив начальника охраны.

– Вызовем Дарьра, хорошенько тряхнем и…

– Даже не думай! – Хайн резко соскочил с подоконника и встал рядом с генералом. Его рост позволял смотреть тому прямо в глаза. – Мне кажется, что слуга нашей леди Киары совсем не тот, за кого себя выдает. И, если мы попробуем прижать его сейчас… Это будет не лучшим нашим шагом. Стоит присмотреться и постараться быть с ним как можно более аккуратными.

Воронки в глазах генерала начали вращаться быстрее.

– Не хочешь же ты сказать?.. – Сама мысль о тех, кто попал в его дом, была для Астеша пугающей, не говоря уже о последствиях.

– Хочу, – мрачно и отчего-то переходя на шепот, произнес Хайн. – И если мои подозрения верны, то мы вляпались в худшее, что только можно представить. Судя по поведению, девочка ничего не знает о своем прошлом и о том, кто она. В отличие от Дарьера. Не удивлюсь, если она всего лишь марионетка в его руках. Тогда объяснится и ее схожесть, и то, что именно вы ее отыскали. Если он тот, о ком я думаю, то за несколько лет сотворить из девочки копию Шайры, а потом повернуть судьбу так, чтобы вы ее нашли, ему вполне подвластно.

Астеш нервно откашлялся.

– Что ты предлагаешь?

– Зависит от того, какие планы у вас на леди Киару. Лучшим решением было бы уведомить государя и власти.

– И отдать им девушку? – губы Астеша дрогнули в ненавидящей ухмылке. – Хорошо решение. Ты же сам сказал: она о себе ничего не знает. Девочка даже не поймет, за что ее казнят.

– Вы все-таки прониклись? – покачал головой Хайн.

– Сильнее, чем хотел бы, – сухо выдавил Астеш. – Мало того. Я не могу отделаться от чувства, что меня тянет к ней куда больше, чем я хотел бы себе позволить. А если она действительно относится к роду Салтьер, то это просто мой долг чести перед Шайрой.

Хайн тяжело вздохнул.

– Тогда присматриваемся к Дарьеру. Исключаем любое взаимодействие девчонки и слуги под каким-либо понятным поводом. Дарьер не дурак. Если смог провернуть такое, подвох почует. И есть еще плохая новость. Я не смог пробиться к тебе в гарнизон, чтобы успеть оповестить.

Астеш, еще не пришедший в себя от последних новостей, обреченно посмотрел на начальника стражи.

– Добивай уж. А то я все не мог понять, с чего вдруг такая спешка и зачем меня отправили назад в замок.

– Вот за этим. – Хайн сунул руку внутрь камзола и вытащил письмо с витиеватой печатью.

– Что это? Личное письмо государя?

Начальник стражи нахмурился.

– После того как Ларейн увидела вашу новую любовницу, я даже боюсь представить, что в нем.

Астеш стал белым как стена. Он взял письмо из рук Хайна. Пары минут хватило, чтобы пробежать написанное глазами. Затем он глухо произнес:

– Этого еще не хватало. Хотя от Ларейн следовало ожидать. – Вскинул голову и глухо поинтересовался: – Как допустили их встречу? Почему впустили Ларейн в замок?

Хайн изогнул брови.

– С каких пор твоя стража может приказывать дочери самого государя? – И тут же оскалился: – Плевать она хотела на все запреты. А Киара сама на нее наскочила. Защитница, ее мать! За честь Сахли заступалась, из замка выгоняла. Смелости немерено, особенно без знания, с кем она говорит.

Астеш улыбнулся и тут же снова стал серьезным.

– Государь приказывает прямо сегодня устроить прием по случаю захвата Эсварии. Приглашения уже отправлены. К закату начнут прибывать гости. Государь настаивает на присутствии моей… – Он поперхнулся. – Новой пассии.

– Так и написал? – искренне удивился Хайн. И даже попытался заглянуть в письмо, все еще находящееся в руках Астеша.

– Именно! – выдохнул генерал и с обреченной усмешкой прочел:

«Очень надеюсь на встречу с вашей новой пассией, лорд Астеш Райен, и на ее присутствие на приеме. Надеюсь, что слава о ее необычности не преувеличена».

Начальник стражи нахмурился.

– Так понимаю, славу о необычности леди Киары успела распространить леди Ларейн. Но ты же понимаешь, чем это может закончиться? – практически прошипел он.

Астеш отшвырнул письмо на подоконник. Щелкнул пальцами, тонкий пергамент вспыхнул и осыпался пеплом.

– Более чем. Но если мы ее не покажем, то с Ларейн станется поставить отца в известность насчет того, в чем заключается необычность девочки, даже рискуя заработать жесткую неблагосклонность отца.

Хайн угрюмо смотрел на Астеша.

– И что делать? Отдать им девушку?

– Нет! – громом прозвучало в кабинете.

– Я так и думал, – невесело усмехнулся Хайн. – Тогда готовься и придумывай, как будешь ее защищать. Ты же понимаешь, отказа государь не потерпит. Тем более с подачи собственной дочери. Леди Ларейн на удивление мстительна и капризна. И как это ни прискорбно, но Шайра единственная, кто мог поставить ее на место.

– Шайры нет.

– Значит, будем надеяться на чудо.

Хайн встал с генералом плечо к плечу. Оба смотрели за окно, где крупными хлопьями шел снег. Начинающийся ветер порывисто кидал снежинки из стороны в сторону. Кровавая тропинка, оставленная сумрачной тварью, уже скрылась под свежим белым покрывалом. И ничто не говорило о произошедшем недавно.

– Кстати, – хмуро произнес начальник стражи, – гариконы действительно слушаются леди Киару. Не повинуются, а именно слушаются. И принимают. Такого не могла сделать даже Шайра. Только подумать, что случится, когда в девочке проснется магия. А она проснется. Девочка – шаен. Сильный темный шаен.

Генерал, не отвечая, угрюмо смотрел в окно.

– И да, еще. – Хайн не смог сдержать злорадства. – Я мимоходом заглянул к ее тетушке Ирен и немного поговорил.

Астеш наконец улыбнулся.

– Представляю этот разговор.

– Не представляешь, – довольно сверкнул глазами Хайн. – Тетушку увезли на лекарской карете. После выхода она отправится в свое захолустье вместе с дочерьми, чтобы не встретиться с твоим праведным гневом.

– Но она его еще встретит. – В глазах Астеша сверкнул неподдельный зловещий интерес. – Никому не позволено меня обманывать. А уж пользоваться шаенами в корыстных целях – тем более. Не поленюсь и, как только решу насущные проблемы, наведаюсь узнать о ее здоровье.

– Чувствую, после вашей встречи оно окончательно подорвется, – с удовольствием подметил Хайн. Помолчал и добавил: – Поместье полностью восстановят. Если хочешь, уже через неделю я смогу вернуть Киару домой. Официально она дочь четы Лавон, и поэтому после восемнадцатилетия станет полновластной хозяйкой дома и всех сбережений семьи. А если исключить из ее круга Дарьера, возможно, девочка никогда и не узнает, кто она такая. Магию запечатаем.

Астеш тяжело вздохнул, отворачиваясь от созерцания начинающейся пурги.

– С запечатанной магией девчонка проживет не более двух лет. Та сожрет ее.

– Зато спокойных двух лет, – парировал Хайн, поворачиваясь следом за генералом. – Думай, Астеш, пока есть время. Потом вернуть дым в сосуд будет невозможно. Кто знает, чему ее учил Дарьер и что он хотел из Киары сделать? Не зря же так смело отпустил ее босую и полунагую в глушь к гариконам. Он знал, кто она. Как знал и то, что она вернется. Но трогать его сейчас опасно. После стольких лет воздержания от магии его сила наверняка просто колоссальна. Сунемся – костей не соберем по всему лесу.

Но, видимо, не собрать костей им было суждено уже в этот самый момент, потому как в кабинет с яростью самого хищного гарикона в мире ворвалась Киара.

* * *

– Лорд Хайн, вы безжалостный монстр и убийца! – выпалила девушка, горя негодованием.

Он немного побледнел, но тут же взял себя в руки и ответил:

– У моей карьеры просто головокружительный взлет. От простого животного до безжалостного убийцы.

– А вас, я смотрю, это веселит! Так знайте, я никогда не прощу вам того, что вы сделали с гариконами! И…

У леди дрожали руки от непереносимой ненависти к этому ужасному человеку. Хотя нет, не человеку – чудовищу. Это было написано на ее искаженном презрением личике.

Хайн склонился к пылающей гневом девушке и зловещим шепотом поинтересовался:

– А что я с ними сделал?

– Вы убийца! – Она посмотрела на него с таким выражением, что на секунду Хайну показалось, что сейчас ему влепят по лицу. Нет, не пощечину. Кулаком влепят так, чтобы зубы затрещали.

– Уверены? – Хайн выпрямился и нагло сложил руки на груди, всем видом показывая, что полностью отрицает предъявленные ему обвинения.

– Я слышала звук вашего горна. Это вы привели сюда раненого гарикона. Невесть скольких еще убили! – не отступала Киара.

Хайн усмехнулся.

– Ни одного, леди Киара. – И медленно, по слогам, добавил: – Мы не убили ни одного гарикона. Только поймали. Да, пришлось его немного потрепать. Но уверен, животное выживет. По поводу же жестокого обращения… – Он насмешливо посмотрел на Киару. – Гарикон в долгу не остался: пока мы его ловили, он загрыз трех лошадей и хорошо покалечил славного Лори. За это и получил от моих ребят.

– Лошадей жалко, – согласилась девушка, но тут же поморщилась. – А ваш «славный Лори» сам виноват. Вас никто не заставлял ловить гариконов!

Хайн хотел сказать что-то еще, но вовремя захлопнул рот под явно смеющимся взглядом взирающего на него Астеша.

– Обещаю, что это первый и последний раз, – буркнул он нехотя.

– Не думайте, что этим получите мое прощение! – задрав голову, чтобы смотреть прямо ему в лицо, проговорила Киара.

– О-о-о, я невыразимо расстроен, – протянул Хайн, едва скрывая насмешку. Отвесил легкий кивок. – Думаю, на этом разговор окончен. Можно я пойду поубиваюсь от горя?

– Вы насмехаетесь? – Леди сжала кулаки и начала наступать на мужчину, наплевав на то, что он значительно выше и крупнее.

– Обороняйтесь, Хайн, – издевательски весело прозвучало от Астеша, стоящего у окна и внимательно наблюдающего за происходящим.

– Как, мой генерал? Эта дикая кошка сейчас выцарапает мне глаза! Спасите, иначе останетесь без начальника стражи!

Они оба издеваются?! У Киары потемнело в глазах. Ах, если бы она была самым мало-мальским магом, она бы… Порчу на них навела! Проклятие! За все и за всех.

Девушка медленно перевела полыхающий взгляд на Астеша.

Лицо генерала разом стало очень серьезным.

– Тихо, леди, тихо, – невероятно напряженно произнес он, приближаясь к полыхающей яростью девушке. – Успокоитесь. Хайн уже получил свое за гарикона. Он более никогда не посмеет издеваться над животными.

– Так я и не издевался, – начал было начальник стражи и смолк, смотря на Астеша. Что-то в лице высшего шаена его точно испугало. Он отшатнулся.

Астеш, наоборот, сделал порывистый шаг и заключил девушку в крепкие объятия.

– Что вы себе позволяете? – тут же взорвалась она непримиримым гневом. – Вы же обещали?

Астеш продолжал стоять, прижимая ее с такой силой, что Киара слышала гулкое биение его сердца.

В кабинете полыхнуло. Словно темная пелена вырвалась из глаз Астеша, окутывая его и стоящую рядом Киару. На секунду она задохнулась, чувствуя, как огонь ярости внутри внезапно замирает, сворачиваясь в клубок. В следующий момент новая яркая вспышка ослепила девушку. Киара закашлялась и вздрогнула, теряя равновесие и силы.

– Успокойтесь, леди. Только спокойствие, – мягко произнес генерал, повторяя слова, сказанные ему до этого Хайном.

– Спокойствие! – рыкнула приходящая в себя Киара. Пелена вокруг нее и Астеша расплылась. Совершенно неожиданно девушка со всей силы ударила генерала носком ботинка под коленную чашечку.

Он изменился в лице. А она, пользуясь случаем, наступила ему на ногу каблучком. Со всего размаху.

– Чтоб вас, леди! – хрипя, выдавил Астеш.

Киара дернулась, освобождаясь от его объятий.

– Я думала, вы человек чести и держите свое слово. А вы… Чудовище! – выпалила она, полная злости.

Тяжелый, пронзенный горечью воздух кабинета, припорошенный тихим ругательством Астеша, можно было резать на лоскуты.

Ситуацию разрядила вбежавшая раскрасневшаяся Сахли.

– Леди Киара, куда вы снова делись? Ох, что здесь происходит?

Камеристка остановилась, непонимающе смотря на происходящее.

– Девушке нужно успокоиться, – хрипло выдавил Астеш. – Сахли, уведите ее в комнату. Я зайду к леди позже.

Киара гордо вскинула голову.

– Надеюсь, что ваш визит будет сугубо деловым. Не ждите от меня извинений. Вы сами виноваты…

– Идите уже! – грубо рявкнул Астеш, сжимая зубы и убийственно сверкнув глазами.

Сахли подхватила леди за локоть, но та выдернула руку, порывисто отвернулась и, вздернув подбородок, покинула кабинет. Камеристка выбежала следом.

– Ты это видел, Хайн? – хромая к столу, глухо спросил Астеш.

– Видел, – хмуро отозвался Хайн.

– Она спокойно вырвалась из моего сковывающего заклинания, даже не заметив, что сама практически обратилась к магии.

Начальник стражи почесал затылок.

– И это натолкнуло меня на неприятную мысль.

– Она старше, чем думает. – Астеш рухнул в кресло, потер ушибленное колено. – И откуда только силы? Маленькая, хрупкая, а бьет чувствительно.

Хайн задумчиво встал у стола.

– Леди Киара попала в дом лордов малюткой. Могу предположить, что с того времени и исчисляется ее возраст. А если учесть поведение гариконов… Они очень близко подходят к замку.

– Чувствуют?!

Мужчины разом посмотрели друг на друга.

– Пожалуй, все совсем плохо.

– Пожалуй, нам надо поторопиться с решением, что с ней делать.

Глава 15

Я все еще была вне себя от негодования, когда в мою комнату вошел Астеш. Молча встал у окна, пристально смотря на меня.

Я демонстративно делала вид, что увлечена сентиментальным романом, врученным мне Сахли. Та выскользнула из комнаты, едва господин произнес:

– Нам с леди необходимо поговорить.

Как только дверь за камеристкой закрылась, я отложила книгу на тумбочку и, холодно глянув на генерала, сухо сказала:

– Я вас слушаю. – Хотя никакого желания слушать Астеша у меня не было. – Надеюсь, после того как вы выскажетесь, сможете ответить и на мои вопросы.

Он осмотрелся. Взгляд остановился на кресле. Не раздумывая, шаен подошел к нему и придвинул так, что оно встало напротив меня. Очень близко.

Астеш уверенно расположился в нем, касаясь своими коленями моих, что заставило меня почувствовать себя неуютно. Я постаралась сильнее вжаться в свое кресло в попытке хоть немного отодвинуться, чем вызвала на губах Астеша странную усмешку, которая тут же стерлась серьезным:

– Я заглянул к коновалу, с гариконом все в порядке.

Я не ответила. Чрезвычайная близость генерала нервировала. Хотя его это, казалось, ни капли не смущало. Ну да, о чем это я? Видимо, в порыве ярости забыла, какая роль у меня в этом замке. Самое время себе об этом напомнить.

Я с трудом проглотила жгучее желание встать и посмотрела прямо в лицо генерала. Уверенное, с колючим, изучающим меня взглядом и глубоким шрамом, рассекающим щеку. Последний отчего-то заставлял меня вдвойне нервничать.

– Как бы вы ни злились на Хайна, – негромко произнес Астеш, – он сделал это из-за вас.

Я вспыхнула. От возмущения сердце забилось чаще, я даже позабыла о шаенских коленях, нагло соприкасающихся с моими.

– То есть вы перекладываете вину за издевательство над гариконом на меня?

Астеш не сводил с меня синих глаз. Смотреть в них было тяжело. Немигающий взгляд таил опасность. Скорее всего, так и было. Либо я совсем не познакомилась с шаенами. Те самые искры, готовые чуть что взорваться и заполонить радужку тьмой, – именно они были пугающими. От их созерцания я готова была невольно поежиться, но все же сдержалась, смотря на генерала и, вероятно, бледнея от собственной дерзости.

– Не совсем так, – прозвучал глухой голос. – Но отчасти вы правы.

Я начала чаще дышать. Мужчины! Шаены! Только бы найти виновного.

Захотелось указать генералу на дверь. То, что я человек и мое место – возможная любовница и не более, еще не значит, что все происходящее в замке можно смело валить на меня.

Сдерживать бурлящую кровь становилось все тяжелее. В своем доме я всегда давала отпор в ответ на попытки меня принизить или оскорбить. Здесь же…

Молчать! Глотать обидные слова и молчать. Я и так позволила себе наглость высказаться в кабинете Астеша. И не только высказаться. Тогда он ничего не сказал. Но кто знает, как господин поведет себя, если я взбунтуюсь сейчас? Мы вдвоем, и никто не придет на помощь. Мало того, у меня к нему тоже есть интерес. Не совсем тот, о котором мечтал бы Астеш, но… Любопытство куда сильнее страха лишний раз нарваться на неблагосклонность генерала.

И я опустила глаза. Ненароком снова уставилась на злосчастные шаенские колени, уже нагло заключившие в тиски мои. Так, что если бы я решила встать, то не смогла бы этого сделать, не рухнув назад.

– Вы не могли бы… – начала я, стараясь говорить спокойно.

– Мог бы, – проследив за моим взглядом, перебил Астеш. – Но мне намного приятнее сидеть, чувствуя вас. При этом я не вижу ничего предосудительного. На вас же кроме платья еще два подъюбника.

Хорошо, что я сидела опустив голову, иначе стало бы видно, как меня опять бросило в краску. А вот сдержать учащенное дыхание оказалось невозможно. Как не увидеть и собственные пальцы, с силой сжимающие оборки платья чуть выше колен.

– Посмотрите на меня, леди.

Приказ. Жесткий и не терпящий отказа.

Я подняла голову. Сердце зашлось в тяжелой пульсации. Астеш внимательно смотрел на меня. Я – на него. Минута, две, три… За которые, мне казалось, воздух между нами раскалился.

Взмах рукой, и кресло генерала чуть отодвинулось. А я выдохнула свободнее, больше не чувствуя Астеша так близко.

Он невесело усмехнулся и снова стал серьезен.

– Наверное, хотели меня спросить, почему вы все еще здесь и отчего я попросту не отпущу вас? Ведь и так понятно, что своего согласия вы мне не дадите. Ведь не дадите?

Я промолчала. Взгляд соскользнул чуть ниже, на китель Астеша. Там замер на серебряной пуговке.

– Слышал, вы имели неудовольствие увидеть картину некой дамы.

Я напряглась, внимательно вслушиваясь в то, что говорит шаен.

– Скорее всего, вам очень любопытно узнать, кто она и отчего так похожа на вас. И любопытство сильнее, чем ваше желание нагрубить мне в ответ на своевольное отношение к вам?

У меня мысли на лице, что ли, написаны?

Опять промолчала. Вся внимание.

– Что ж, – он сложил руки на груди, – пойду на поводу вашего любопытства. Тем более что вам стоит это знать. Особенно в сложившейся ситуации. Да и мне будет неприятно, если вы начнете строить догадки, прислушиваясь к сплетням слуг, которые отнюдь не все знают о прошлом замка и моей жизни. Многие из них пришли сюда незадолго до вас.

Леди, которую вы видели на портрете, – моя бывшая возлюбленная. Шайра Салтьер. И вы действительно необычайно на нее похожи, что заставляет меня испытывать к вам довольно неоднозначные чувства. С одной стороны, вы похожи на женщину, которую я очень долгое время держал в своем сердце, с другой… – Он пристально посмотрел на меня. И вышло это как-то зловеще. – Вы знаете, как ваш отец стал героем?

Я немного помолчала и все-таки ответила:

– Моя семья относится к древнему роду Лавон. Долгое время мужчины служили короне и стояли во главе эсварской гвардии.

Говорила с горечью, стараясь не обращать внимания на злую усмешку, гулявшую на губах Астеша. Плевать, что он там думает о людях в целом и моей семье в частности. Мой отец был лучшим в мире, замечательным и прекрасным полководцем и человеком. И никто, даже этот высший шаен, не вправе принижать его достоинства и отвагу.

– Героя отец получил за уничтожение темных сил, проникших на территорию Косвардского государства. Он и его солдаты рисковали жизнями, чтобы оградить жителей от зла.

Астеш недобро хмыкнул.

– От зла! – Он откинулся на спинку и положил руки на подлокотники, сжав их так, что побелели костяшки пальцев. – Да будет вам известно, леди, что ваш отец – настоящий убийца, жестокий и циничный, не имеющий никакого понятия об отваге и чести истинного полководца.

У меня сердце зачастило. Краска бросилась в лицо.

– Не смейте! – Я вскочила.

Астеш даже не шелохнулся.

– Ваш отец был признан героем за то, что уничтожил семью шаенов, пришедших в ваши земли. Он убил всех: женщин, детей, стариков. А дом, в котором те остановились, сожгли дотла вместе с умирающими. Вот в чем подвиг вашего отца.

– Вы врете! – выкрикнула я так пронзительно громко, что даже в горле запершило.

– Нет! – холодно резанул Астеш. – И вы это прекрасно понимаете. Мне незачем врать. Ваш отец воспользовался случаем и уничтожил семью ни в чем не повинных шаенов.

Силы все-таки предали меня, и я рухнула в кресло, с отчаянием повторяя:

– Вы врете. Не знаю зачем, но ваши слова – ложь! Отец был отчаянно смелым, готовым отдать жизнь за государство. Он был человеком чести и никогда не принес бы смерть детям и… – голос предательски сел, и последнее я прошептала: – Старикам.

– Он был генералом, солдатом, – убийственным тоном продолжал Астеш. – А их работа – убивать. Как бы вы ни хотели думать иначе. У вашего отца это отлично получалось. Но полководцы бывают разные. Одни – принципиально честные с собой и с совестью, другие… такие, как ваш отец.

– Нет, нет… – Руки задрожали, пришлось сцепить пальцы на коленях. – Они уничтожили зло. Они… – Ком встал в горле, не позволяя говорить дальше. – Он был совсем не таким! Вы его не знали!

Астеш холодно смотрел на меня.

– Он солдат. Его работа – воевать. Тогда он воевал против тех, кто был не в силах хоть как-то ответить. Но даже такое положение не остановило генерала Лавона. Его «героическая» гвардия убила всех, кто бы в доме. Ей даже не сопротивлялись – сил не было. Это не героизм, а просто убийство. Жестокое и циничное, не имеющее оправдания.

– Кого они убили? – обреченно спросила я.

– Они уничтожили семью Салтьер.

Вот тут подо мной покачнулось кресло, намекая о моем желании как минимум рухнуть в обморок.

– Вашу… леди с портрета? – мой собственный голос казался чужим. Будто не я говорю, а какая-то древняя старуха.

– Шайра, – немилостиво подсказал Астеш. – Ее звали Шайра.

Я вскинула на него взгляд.

– Вот почему вы ненавидите меня?

Он приподнял бровь, и губы снова разрезала холодящая душу усмешка, злая и тоскливая одновременно.

– Я же говорю, что у меня к вам очень неоднозначные чувства. Вы слишком похожи на Шайру Салтьер.

В голове скользнула неприятная догадка.

– Поэтому вы не называете меня по имени?

Он едва слышно вздохнул.

– Боюсь, что не сдержусь и назову вас Шайрой. Это было бы болезненно для меня – назвать вас именем той, кого убил ваш отец.

Я бессильно откинулась на спинку кресла. Едва слышно прошептала:

– Чего вы хотите от меня? Поквитаться с дочерью убийцы вашей возлюбленной? Опозорить его род? Унизить? Заставить мучиться за вашу боль? У вас это почти получилось.

Взгляд Астеша стал задумчив.

– Изначально именно этого я и хотел. Но…

Я уже ничего хорошего не ожидала.

Он продолжал:

– Чем больше я о вас узнаю, тем более пугающим становится для меня ваше сходство. Пугающим и притягательным.

– Это чем же? – не удержалась я от невеселой иронии.

Он резко встал. Стремительно шагнул ко мне, протянул руку и сжал мой подбородок, заставляя смотреть в свои глаза. Минута, кажущаяся мне бесконечностью. Минута, во время которой я видела собственное отражение в синих шаенских глазах, где играли, плескаясь, магические искры. Пугающие магические искры.

Минута.

Потом отпустил. Отшатываться мне было некуда, и я просто вжалась в спинку кресла.

– Ваше сходство опасно, – произнес он, возвращаясь в кресло. Сел, зеркаля меня, откинувшись на спинку, и сложил на груди руки. – Дело в том, что… семья Салтьер была изгнана из государства шаенов. Именно поэтому она и попали в ваш мир.

– Они были изгнанниками?

– Да. Род Салтьер обладал очень редким темным даром. Они могли подчинять себе любую тварь сумрака. Любое темное заклятие повернуть против того, кто его нанес. Тьма была их родовой магией. Исключительная тьма.

– Но разве не все шаены?.. – напряженно начала я, пытаясь понять, к чему клонит господин.

– Нет, – оборвал меня Астеш, – далеко не все. Можно сказать, никто.

– И за это их решили изгнать? – все еще не понимала я.

– Уничтожить, – разнеслось по комнате пронзающим холодом.

– Целый род! – Я была искренне поражена. – Уничтожить целый род только потому, что он обладает какой-то там необычной магией? И никто ничего не сказал? За ваших… Салтьер никто не заступился? Это же бред какой-то.

Астеш тяжело вздохнул.

– К сожалению, страх иногда делает из людей настоящих зверей. И шаены – не исключение из правил. Род Салтьер был сильным. У отца Шайры было семь дочерей и трое сыновей. Это очень много даже для шаенской семьи. После полного вступления в силу они могли бы подавить власть государя. По Шаразару пошли поистине пугающие слухи. Представьте только… Что бы вы сделали, зная, что в любой момент в ваш дом могут ворваться твари сумрака и истребить всех по одному приказу некой семьи? Никто не встал на защиту рода Салтьер. Кроме того, большая сила – это еще и большая зависть. Им закрыли все пути, поставили магические барьеры. Тогда лучшие маги нашего мира первый и единственный раз собрались вместе по приказу государя Горда Харейцкого. Род Салтьер, согнанный в одно из их загородных поместий, держал осаду почти месяц.

Астеш прикрыл глаза. От меня не укрылось то, как он сжал кулаки. Веки задрожали. Голос стал глух.

– Когда от рода осталось всего несколько шаенов, я встал на колени перед государем. Я просил о милости к оставшимся. Умолял не уничтожать их. Оставить хотя бы детей и стариков. Я валялся в его ногах.

Горечь слов Астеша сизым маревом плыла по комнате. Горечь, которую можно было ощущать, осязать, чувствовать тяжелым биением сердца, в котором застыла боль. Его боль была ощутима физически. Она проникала в меня, передавая все, что так долго томилось и варилось в его искалеченной душе.

– И его величество позволил? – едва слышно спросила я, не в силах говорить, потрясенная услышанным.

– Да, – резко выдохнул Астеш. У него нервно дернулась щека. – Шрам на моем лице – вечное напоминание о событиях тех дней. След предательства короны. И роспись моего полного пожизненного подчинения государству. Его не вывести, не убрать никакой магией. После ночи переговоров государь смилостивился, приказав оставшимся покинуть пределы Шаразара навечно.

– И они ушли? – слова давались мне с трудом.

– Да.

«Шайра?» – вопрос не прозвучал – он висел в воздухе. Но Астеш услышал.

– Она была старшей дочерью лорда Дариана Салтьера. И ушла вместе с ними. В ночь. Без моего ведома. Когда я вернулся из замка государя, ее уже не было. Хотя я готов был дать Шайре убежище и сделать все, чтобы она осталась. Она могла опереться на покровительство моего рода, став моей… – Он откашлялся. – Женой. Отречься от тьмы и стать леди Райен, что навсегда стерло бы ее родовую принадлежность, но позволило бы жить. Нормально жить! Рядом со мной.

От всего услышанного у меня в горле стоял ком.

– Неужели вы не пытались ее вернуть?

Он горько усмехнулся.

– Пытался. Но на поиски ушло время. Я нашел их тропу и вместе с Хайном, наплевав на приказ государя, отправился за ней. – Взгляд Астеша был болезненно-усталым и пустым. – Мы не успели. Они перенеслись в ваш мир. Шли пешком, выплеснув последние силы на открытие портала и закрытие своего следа. А после столкновения с колдунами государства магия и так была на исходе. Я потратил слишком много времени на поиск их пути…

Внезапная тишина показалась мне пугающей, но перебивать я боялась. Молчала, ожидая, и Астеш снова заговорил. Резко, с дрожью в голосе.

– Я нашел пепелище. Их уничтожила гвардия Эсварии.

Его взгляд приобрел жизнь. Жутковатую, переливчатую и сине-черную, от которой хотелось убежать, спрятаться, лишь бы не видеть.

– Остатки рода Салтьер уничтожил тот, кого вы долгое время считали своим отцом, леди.

– Что значит – считала? – Мне показалась, что я ослышалась и Астеш так зло шутит.

– Вы не ослышались. Мало того, – он скупо бросал слова, – я уверен, что вы способны сложить два и два, чтобы понять. Ваше сходство, магия…

Обморок. Почему я не умею падать в обморок? Он бы мне сейчас пригодился. Потому что от этого потока ужасающей информации голова начала кружиться, а перед глазами заплясали темные искорки.

– Вы намекаете, что я?.. – выдавила, теряя голос.

– Вы шаенка, леди… – Он помолчал, а затем сухо произнес: – Киара.

Это стало для меня новым потрясением. Из уст Астеша мое имя звучало как-то… вызывающе резко. Но на этом наш разговор точно не заканчивался, и генерал это подтвердил холодным:

– Пока остается тайной, как вы попали в семью Лавон. Но мы это выясним. А судя по тому, что гариконы слушаются вас уже сейчас, ваше восемнадцатилетие наступит раньше, чем вы считаете.

Гариконы. Магия. Темная. Шаенка. Моя семья погибла. Вся. От рук моего отца! Того, которого я всегда любила, который целовал меня на ночь и смотрел ласковыми зелеными глазами. А я прижималась к его щетинистой щеке, вдыхала запах пыли, кожи, прохлады улиц, и казалось, что весь мир – это мой отец.

Самым огромным потрясением я считала именно его потерю. Мама не уделяла мне столько времени, да и любви такой ко мне не испытывала. Я больше страдала из-за того, что папа оставил меня, уйдя неожиданно и безвозвратно. Считала это предательством и долго своим детским разумом не могла понять: что значит – они с мамой никогда не вернутся?

И вот теперь у меня было такое чувство, будто меня бросили повторно. Нет, я не верю, что мой отец уничтожил мою семью. Не мог человек, с такой нежностью относящийся ко мне, убить стариков и детей. И он навсегда останется для меня папочкой. Самым любимым, любящим, добрым, нежным.

Слезы все-таки предательски задрожали на кончиках ресниц. Но я не позволила им выплеснуться. Собрав силы в кулак, выпрямилась в кресле и посмотрела в глаза господина.

– Вы обвиняете лорда Лавона в убийстве семьи Салтьер, но вы, видимо, забыли, что именно ваш государь отправил их в другой мир. И на какой стороне оказались вы, когда шла осада замка Салтьер? – выдавила я, стараясь гордо смотреть в лицо Астеша, от моих слов ставшее каменным. – Вы обвиняете моего отца… да, отца, – произнесла с тихим вызовом, – в убийстве. Но есть ли у вас доказательства его вины? И объясните мне, как тогда спаслась я?

Следующие мгновения, казалось, отбивали тиканьем настенных часов мои последние минуты. Я не могла прочитать во взгляде господина, ненавидит он меня сейчас или просто считает все мои слова пустым звуком. В комнате стояла тишина, тяжелая и ледяная, как воздух севера.

И когда генерал все же решился ответить, его голос прозвучал настолько неожиданно и громко, что я вздрогнула.

– Этот вопрос я хотел бы задать Дарьеру.

Я была ошарашена. То есть убивать меня за дерзость и наглость не будут? Не сразу дошел смысл слов Астеша. Он терпеливо дал мне время. Сказанное все же переварилось и стукнуло в нужные отделы, способные еще хоть что-то понимать.

– Дарьеру?! – вопрос вырвался вскриком.

Кивок.

– Леди Киара, что вы помните о своем детстве? Когда Дарьер появился в вашей жизни?

Что я помню? О Дарьере? Он был. Всегда был.

– Я помню его с момента осознания себя. Вероятно, с момента рождения.

– И всегда именно таким? Не старел, не менялся? – вопросы были пугающе настойчивыми.

Именно таким. Таким? Никогда не менялся, был необычайно вынослив и всегда рядом.

Я растерянно посмотрела на Астеша. Да, я не помнила Дарьера другим.

Генерал пристально глядел на меня.

– Леди Киара, я бы очень просил вас не говорить с Дарьером о том, что вы узнали. И не расспрашивать его ни о чем.

Меня начало слегка лихорадить. Если месть Астеша заключалась в том, чтобы я ощутила себя загнанной в угол, одинокой и совершенно растерянной, то у него это неплохо вышло. Только что он лишил меня моего рода, потом моей семьи – той, которую я считала семьей, – и вот очередь дошла и до Дарьера.

Я очень сильно хотела быть сильной и гордой, но против воли затряслась. В попытке хоть как-то сдержаться обняла себя руками. Сжала зубы, чтобы не закричать: «Ложь! Все ложь! Вы намеренно лишаете меня всех, кому я верю и кого люблю! Вы чудовище!»

Теплый сюртук лег на мои плечи. Крепкие руки сжали их.

Когда Астеш успел подойти ко мне и присесть на подлокотник, я не заметила. Сдерживать слезы стало просто невыносимо, и я уже ничего не видела в мутной пелене, застилающей глаза.

А потом прозвучал голос. Непривычный, с какой-то сочувствующе нежной интонацией.

– Простите меня, Киара. Возможно, все это слишком много для вас. Но мы в очень тяжелом положении, и я должен был вам рассказать.

«А я не хочу слушать. Не хочу, не хочу».

– И вы понимает, что я вам не вру.

«Врете, врете, врете!»

Я все-таки не сдержалась и всхлипнула.

Теплое дыхание коснулось моих волос. Я даже не отшатнулась, настолько ушла в себя. Где-то внутри переворачивался клубок змей. Ядовитых, злых, кусачих.

– Вы важны для меня, – голос не успокаивал, он пронзал мои мысли, впивался в них еще одной гремучей змеей. – Дарьер опасен для вас куда сильнее, чем мы все вместе взятые. Я не хочу, чтобы вы рисковали своей жизнью.

Я опустошенно смотрела в одну точку на окне. Мокрую каплю, оставленную растаявшей снежинкой и медленно стекающую вниз.

– Сейчас от вас зависит все, что случится в будущем, – прорывался сквозь мои мысли Астеш. – От вас зависит судьба этого дома и всех, кто в нем находится.

Судьба дома? Всех, кто в нем находится? А как же моя судьба? Ее сейчас уничтожили, разнесли в пух и прах, убили все, во что я верила.

Генерал помолчал и уже более напряженно добавил:

– И моя жизнь тоже зависит от вас, Киара!

У Астеша сегодня прямо талант передвигаться незаметно для меня. Он перекрыл своей фигурой окно и добравшуюся наконец до подоконника каплю.

– Киара! – Меня тряхнули за плечи, заставляла встать.

Я молчала. Вялая, словно безвольная кукла. Забирайте, господин Астеш, забирайте последнее, что у меня есть. Жизнь, любимых – все, что вам вздумается. У меня уже и так ничего не осталось. Лучше бы вы меня просто убили.

Губы, горячие и терпкие, накрыли мои слишком внезапно, не давая понять, что случилось. Раздвинули, помогая вторгнуться внутрь горячему языку.

И словно маленький взрыв произошел внутри меня.

Нет! Честь еще со мной! Уж этого вы, господин шаенское чудовище, все-таки не получите!

Я рванулась прочь от поцелуя.

Астеш отпустил мои губы, но продолжал держать за плечи. Я била кулаками в его грудь, слезы бежали по щекам, Я рыдала и била, била его, пока были силы. Он молча терпел. А когда я устала и могла только всхлипывать, обреченно вцепившись в изрядно помятую рубашку, обнял, прижал к себе и шепнул мне в волосы:

– Тихо, Киара, тихо. Я обещаю, что это последнее, что заставило вас плакать. Это ваши последние слезы отчаяния.

А я все всхлипывала и всхлипывала, уже не пытаясь вырваться.

Астеш усадил меня в кресло, укрыл взятым с кровати одеялом.

Как у меня оказалась кружка с горячим, пахнущим травой варевом, я тоже не помню. Помню только, что видела господина, сидевшего напротив, с тревогой смотревшего на меня в ожидании, пока я успокоюсь. И искры синих шаенских глаз, застывшие и словно скорбящие по моим потерям.

Глава 16

Время. Странное восприятие. Иногда минуты тянутся часами и, наоборот, часы проскальзывают минутами. Последние часы до приема пронеслись для меня слишком быстро. Я все еще пыталась принять себя другую – чужую. Принять все, что узнала. Собрать воедино то, что от меня осталось.

И не могла.

Рассыпалась на мозаичные кусочки, в которых мелькало мое прошлое, настоящее и темное будущее. Разбивалась в моей памяти ласковая улыбка папы, терялись добрые руки Дарьера. На их место тут же вставала новая, не укладывающаяся в привычную картину жизни и чужая мне семья темных шаенов Салтьер, вспоминался пронзительный взгляд дамы с портрета – леди Шайры. А в мыслях бились пульсом пугающие мысли: изгнанники, казнь, смерть от рук моего отца…

Последнее было самым пугающим.

«Не верю, не верю, не верю», – бешеной дрожью отзывалось сердце и сжималось от щемящей боли.

В ответ ему беспощадное сознание подсовывало образы мрачного Астеша.

«Ваш отец уничтожил семью ни в чем неповинных шаенов».

И становилось невыносимо больно, а к горлу подкатывал горький до оскомины ком.

* * *

Двое слуг в праздничной синей форме распахнули пред нами двери бального зала. Дежурные улыбки на губах и вежливое, сказанное хозяином замка:

– Будьте любезны, леди Киара.

Как же резало слух мое собственное имя из уст Астеша!

Шаг в яркий зал, и в уши ударили голоса, словно звук встревоженного осиного роя. Где-то тихо играла ненавязчивая музыка.

Но едва мы сделали еще шаг, как зал смолк. Стало тихо-тихо. Настолько, что казалось, я слышу тревожное биение собственного сердца.

А тревожиться было о чем.

Нам навстречу по образованному гостями коридору твердой походкой шел высокий, статный мужчина с черной косой волос, закинутой за спину, и внимательным взглядом темно-синих глаз. Идеальный черный костюм подчеркивал хорошо сложенную фигуру, ровную спину и широкие плечи.

Мне и говорить не стоило, я сама догадалась. Слишком величественная походка, вызывающе надменный взгляд. Государь Горд Харейцкий.

Пальцами, скрытыми тонкими ажурными перчатками, я крепче сжала согнутую в локте руку Астеша, попутно вспоминая все, что он говорил о владыке шаенского государства.

А информации было не так уж много.

* * *

Когда я пришла в себя после разговора с Астешем и смогла хоть что-то более-менее осознать, господин ошарашил меня новой вестью:

– Вас казнят, как только узнают о причастности к семье Салтьер!

Расстроилась? Испугалась? О нет, после всего, что на меня вывалили за последний час, я уже не способна была пугаться. Посмотрела на Астеша мокрыми от слез глазами.

– Когда? – спросила опустошенно.

– Что когда? – он вопросительно посмотрел на меня.

– Когда меня казнят? Сколько мне осталось жить?

Видимо, в моем голосе было что-то пугающе-обреченное, потому что у господина скривились губы.

Он порывисто поднялся и рыкнул на всю комнату:

– Никогда!

Оптимистично. Вот только вряд ли его оптимизм способен меня уберечь.

– Не думаю, что ваши привилегии перед государством заходят настолько далеко. – Неприятно было говорить, но я добавила: – Вы не смогли спасти Шайру. С чего же взяли, что меня не казнят только из-за вашего желания? При всем моем уважении к вашей персоне, думаю, что государь очень предвзято к вам относится.

Ох, что за лицо у Астеша стало…

«Тяжело слышать правду? – невесело усмехнулась я про себя. – Бывает. Что ж, мой навязанный господин, проглотите и вы малость от той горькой пилюли, которую дали мне. И не страшен уже ваш грозный взгляд. Мне все равно некуда бежать. Как бы я ни была отравлена вашими откровениями, но выходит, именно вы желаете сохранить мою жизнь. Хоть ненадолго. Мужчина, возжелавший сначала унизить и растоптать меня как личность. Потом – сломать волю. И вот теперь говорящий, что я ему не безразлична. Верю ли я? Конечно, верю. Последнее сарказм. Злой. Он видит во мне Шайру и пытается помочь ей? Вот только самой Шайре он помочь не смог. Даже в то время, когда имел на государя хоть какое-то влияние».

Кстати, последнего я возненавидела куда сильнее, чем даже Астеша при первом знакомстве. Вот прямо воротило меня от мыслей об их шаенском владыке. Это насколько же мерзкий шаенище – уничтожить своих только из страха потерять власть! Хотя власть – она такая… Вцепится когтями, проникнет в кровь – и все, готово, потерян человек. Весь пророс желанием быть самым-самым в мире.

И вот этот «пуп» шаенского государства очень старался всех «плохих» уничтожить, чтобы никто и капли его власти не отобрал. Так пыжился, всех магов согнал. И вроде получилось. Но вот появилась я. Вернее, меня нашел Астеш от желания наказать за смерть возлюбленной хоть кого-то. И что-то мне подсказывает: государя это мало порадует. Ах да, моя предстоящая казнь!

– О моем появлении, я так понимаю, стало известно благодаря вашей гостье, леди Ларейн.

– Леди Ларейн Харейцкой.

Да, точно. Помню, Сахли говорила, что именно так зовется род государя шаенского. Чудесно. Только сейчас я поняла, что ругалась с дочерью властвующего рода. Просто замечательно. Я прямо кладезь проблем.

– Меня вызывают к государю?

– Нет. – Астеш подошел и присел рядом, на подлокотник кресла. – Если бы Ларейн сказала отцу, на кого вы похожи, вас бы уже арестовали. Думаю, она побоялась.

– А что так? – Я не смогла сдержать грустной усмешки.

Астеш немного замялся.

– Видите ли, леди Ларейн запрещено появляться в моем доме и в моем присутствии. Запрещено отцом, – уточнил он.

Я все-таки удивилась, хотя думала, больше удивить меня сегодня уже невозможно.

Снизу вверх вопросительно уставилась на Астеша.

Он неприязненно поморщился.

– Вы правильно подметили, государь очень предвзято относится ко мне после ситуации с семьей Салтьер.

– В отличие от его дочери? – решила уточнить я.

Астеш смерил меня пристальным взглядом.

– В отличие от его дочери, – хмурясь, подтвердил он мою догадку.

– Да вы сердцеед, как я посмотрю. – Видимо, мой стресс начал выходить через язвительную иронию.

Минута, во время которой Астеш убил меня взглядом. Убил, расчленил, потом снова собрал в единое целое – и вот сидит, любуется.

– Однако вашего признания я получить не смог? – губы раскроила тонкая усмешка.

Еще бы. Вы, видимо, позабыли, мой господин, в роли кого меня сюда привезли?

– А разве вы добивались моего признания? На мой взгляд, вам была глубоко безразлична судьба дочери вашего врага, – все-таки решила напомнить я.

– Именно, – не стал отрицать господин.

Я приподняла бровь.

– Ваше отношение изменилось только потому, что вы узнали, что это не так.

Астеш изучающе-внимательно глядел на меня. Взгляд скользил по моему лицу. Иногда останавливался на губах и в этот момент, мне казалось, замирал. И даже дыхание становилось чуть прерывистым.

– Не имеет значения, что я решил, – произнес шаен с внезапной хрипотцой в голосе. – Приказано, чтобы вы присутствовали на приеме. Государь лично хочет убедиться в том, что вы необычны.

Не смогла сдержать нервный смешок. Руки пришлось сцепить. Вот да, убедиться и казнить. Замечательная радужная перспектива. Я вся горю желанием увидеть государя шаенского.

– Отказать не имеем права, – добавил напряжения Астеш.

Кто бы сомневался!

– Поэтому нам предстоит вас немного подправить.

Вот сейчас ужас все-таки появился. Не паника, не истерика, а обычный такой ужас. Это как же меня собираются «подправить»?

Посмотрела на господина Астеша и не нашла что сказать на такое предложение. Он наклонился, провел по моему лицу пальцами, остановился на щеке и мягко ее погладил.

– Не переживайте, Киара. Магию государь ощутит, поэтому мы воспользуемся древним и давно используемым всеми женщинами методом.

– Это каким? – выдавила приглушенно.

– Макияж. Мы вызовем мадам Гошри.

* * *

Я стояла, крепко сжимая руку господина Астеша. Сердце тревожно билось. А если государь увидит? Если заметит мое чрезвычайное сходство с Шайрой Салтьер даже сквозь нереальную работу мадам Гошри?

Впервые за время пребывания в замке я полностью доверилась шаену и сейчас готова была спрятаться за спину господина Астеша. Уткнуться в его сюртук и закрыть глаза, лишь бы не видеть изучающий, серьезный взгляд владыки шаенского.

Мужчина остановился в шаге от нас. На какой-то момент мне вдруг показалось, что взгляд его стал восхищенно-оценивающим.

Оценить было что.

И без того миндалевидные глаза стали раскосыми от четких линий, выведенных ловкой рукой мадам Гошри. Изумрудные тени, смешанные с серым, зауживали кончики глаз и расширяли в центре, отчего взгляд казался распахнутым и глубоким. Ресницы просто поражали своей длиной, брови лежали ровными дугами. Умелый макияж заметно изменил форму лица, сделав его чуть вытянутым, с немного завышенными скулами, на которых красовался розоватый румянец. Высоко поднятые локоны свивались в ракушку, из которой ниспадали длинные пряди волос, спускающиеся на мои покатые плечи.

Открытые плечи!

Открытые до неприличия. Даже у Астеша зубы скрипнули и дыхание заметно участилось, когда он увидел меня после работы мадам Гошри. На что та совершенно спокойно парировала:

– Белизна плеч, чуть глубже вырез, и его величеству Горду будет не до пристального рассматривания черт ее лица.

Астешу пришлось согласиться, хотя он был совсем не в восторге от собственного предложения «подправить» меня. Особенно, судя по горящему взгляду с бешено мечущимися в нем шаенскими искорками, его не устраивало платье. Приглушенно-зеленое, отлично оттеняющее алебастровый цвет кожи. Юбка, свободными фалдами ниспадающая до самого пола и при каждом, даже небольшом, шаге вызывающе обтекающая мои ноги.

Впервые я была согласна с невысказанными, но так отчетливо заметными претензиями господина, ибо чувствовала себя в таком платье больше раздетой, чем одетой. Но выбора не было, гости уже заходили в замок.

И мы направились в зал в том виде, в котором я была.

– Вы обворожительны, леди, – голос у владыки шаенского был холодным, будто у ледяной статуи. Нельзя было понять, сделал ли он комплимент, или во фразе и правда есть скрытая угроза. Зато взгляд так и прожигал. – Вы очаровательны.

Я очень сомневалась, что он говорит обо мне, так как смотрел он куда-то в район моего декольте. Очень задумчиво и изучающе.

Астеш крепче сжал мои пальцы. Больно сжал. Я вскинула на него взгляд и попыталась передать ментально: «Вы сейчас мне пальцы сломаете!»

Хватка ослабла.

А в звенящем от молчания зале раздалось:

– Его величество Горд Харейцкий! Очень рад видеть вас в нашем обществе.

Все, я точно для себя решила, что буду ненавидеть государя. От его тихого, но стального голоса по всему телу пошли мурашки. Неприятные, пугающие до дрожи в коленках. Он явно хуже моего личного чудовища. Даже вызывающая привлекательность владыки не спасала положения. Мне хотелось бежать. Без оглядки. Подальше от него. А приходилось улыбаться.

Слегка присела в реверансе, опустив голову.

– Для меня честь знакомство с вами, государь Горд.

Он беззастенчиво протянул руку.

– Надеюсь, вы не откажете мне в первом танце.

Таким же жестом можно было предложить мне гремучую змею.

Я слишком порывисто выпрямилась, ловя взгляд Астеша. Напряженный и бездвижный, устремленный на Горда Хорейцкого. Но тот не смотрел на генерала, все внимание государя было занято мной.

А у меня в голове билась паническая мысль: «Откажу. Вот честное слово, откажу».

– Увы, но по законам моей страны первый танец всегда принадлежит моему мужчине, – произнесла я как можно более спокойным тоном, поражаясь собственной смелости. – Я не вправе пойти против канонов, по которым воспитана, ваше величество.

Мой затылок просверлили удивленным взглядом. Ах, Астеш, я готова танцевать с вами все танцы подряд, лишь бы подальше от вашего государя шаенского.

– Воспитание – это хорошо, – с холодной иронией подметил Горд Харейцкий и перевел взгляд на Астеша. – Вам неслыханно повезло, мой бравый генерал, – последнее прозвучало с явными нотками издевательства. – Я рад был познакомиться с леди…

– Леди Киарой! – избавляя меня от необходимости отвечать государю, холодно ответил сам Астеш.

– Что ж, хорошего вечера, леди Киара.

Горд отвернулся, всем видом показывая равнодушие. Но у меня на сердце отчего-то стало нехорошо. Защемило так, будто он только что отправил меня на эшафот.

– Леди и господа, прием начат! – прозвучало вызывающе громко.

И рой голосов снова ожил, как и грянувшая на весь зал музыка.

Глава 17

Я никогда не видела подобного бала. Хотя он был и не первым в моей жизни. Но ощущать на себе сотни взглядов, чувствовать, что ты являешься центром всех разговоров, пересудов и внимания, – такое было впервые.

Даже думать не хотелось, о чем судачат местные женщины, бросающие на меня косые взгляды. Скорее всего, о моем выходе, вызывающе ярком и излишне откровенном.

А о «поклонниках», сразу окруживших нас с Астешем небольшим роем и пытавшихся словно ненароком встать поближе ко мне, хотелось думать меньше всего.

– Ах, я так рад с вами познакомиться.

– Вы очаровательны, леди.

– Лорд Райен! Где вы нашли такую красавицу?

Каждый раз мне приходилось приседать в вежливом книксене и подавать руку, которой коснулось не менее пары десятков губ мужчин, имен которых я уже и не запоминала. Еще немного, и у меня перчатка протрется.

Государь сказал речь, короткую и вдохновенную. О славе шаенов, о великом полководце лорде Райене Астеше и его достижениях перед государством. Громкие аплодисменты вторили словам. Потом государь отметил свое восхищение присутствующей на приеме леди Киарой.

Гости, пропустившие мой выход, тут же обратили на меня внимание. Совершенно не нужное мне внимание. Потом все начали подходить к нам, как виновникам сего торжества.

Астеша поздравляли с быстрым захватом Эсварии. С замечательной командой, приведшей шаенов к победе. А кто-то додумался поздравить с прекрасным трофеем. Я с трудом сдержала подступившую дурноту от приторной лести с явным запашком черного сарказма.

Но как же искренне меня удивили слова Астеша на это замечание!

– Скорее, я трофей леди Киары. Если бы она стояла на подступе к Эсварии, то город не был бы взят.

В ответ раздался смех окружавших нас мужчин, столь же наигранный, как и все слова, говоримые «бравому» генералу. Но он тут же прекратился, едва рука Астеша легла на мои пальцы и с нежностью погладила. Говоривший поперхнулся, закашлялся и постарался торопливо отступить в глубь зала. Рука Астеша, до того гладившая мои пальцы, переместилась на талию. Меня порывисто развернули.

– Что вы делаете, господин? – искренне изумилась я.

– Вы же сами сказали: по канонам вашей страны первый танец…

Я подняла на Астеша глаза. Он улыбался. Никогда не видела у него такой приятной улыбки. И даже шрам, казалось, не портил его лицо, а наоборот, делал более привлекательным.

– Невероятно приятно было услышать, что я ваш мужчина, – прошептал генерал мне на ухо, стремительно уводя в танец.

На что я незамедлительно ответила:

– Стало невероятным облегчением, что ваш государь шаенский наконец нас покинул. Я очень напряженно чувствовала себя в его присутствии. Будто мне гору на плечи взвалили.

Дыхание Астеша коснулось моих волос.

– Вероятно, так и есть. У государя есть привычка ментально воздействовать на оппонента. Редко кто может в открытую ему отказать. Вы же прекрасно справились, моя милая.

Я замерла. Но, не позволяя останавливаться, Астеш настойчиво утянул меня в круг танцующих пар. А я была возмущена.

– Почему вы не сказали, что он менталист? Он ведь мог меня запросто прочитать.

Астеш заглянул в мое лицо.

– Вы бы вбили себе это в голову и постоянно думали об этом. У вас очень яркая мимика, страх перед ментальным воздействием Горда выдал бы вас. А так вы были открыты, что не позволило государю усомниться в ваших словах.

Я отвернулась. Надеюсь, что откровенное нежелание танцевать с государем не отразилось на моем лице.

Весь оставшийся танец мы молчали. Рука Астеша прижимала меня к крепкому телу, и даже сквозь ткань платья я ощущала его тепло. Не могу сказать, что была в восторге от такой близости, но и откровенного неприятия не ощущала. Это было странно. По крайней мере – необычно. Неужели слова о том, что Астеш готов меня защищать, вселили какое-то доверие к нему? А может, чувствуя опасность, я инстинктивно искала защиты? Как бы хотелось забыть то, с чего мы начали наше общение! Но я не могу.

Астеш, ощутив мое напряжение, слегка отстранился и попытался заглянуть в глаза. Я отвела их.

Едва музыка смолкла, чтобы грянуть новым мотивом, к нам подошли сразу две женщины: темненькая, с чересчур выделяющимися округлостями и ярким макияжем, и шатенка с вызывающе игривым взглядом.

– О-о-о, лорд Райен! Мы думали, что вы никогда более не устроите приемов!

– А-а-ах, а какие балы закатывала ваша матушка. Кстати, как она?

Астешу пришлось отпустить меня, чтобы поцеловать руки обеим дамам.

– Спасибо, леди, прекрасно. Я рад видеть вас. И…

Едва я оказалась за спиной Астеша, как кто-то мягко привлек меня к себе. Показалось, что зал опустел. Сердце пропустило удар. Секунда, за которую я отчетливо поняла, что нахожусь рядом с государем шаенским. Потому как никто в зале не мог вызвать у меня такого ощущения. Растерянность, страх, тяжесть мыслей.

Всего секунда, и зал снова приобрел краски, закружились люди, заиграла музыка.

Я стояла рядом с государем. Его руки расположились на моей талии, а пронзительный взгляд сосредоточился на лице.

– Не бойтесь меня, милая леди Киара. Это всего один танец.

Я попыталась найти Астеша.

Он оказался в десятке шагов от нас. Как мы успели так быстро переместиться?

Астеш находился в окружении дам и смотрел на меня мрачно и напряженно. Девицы вокруг него смеялись, запрокидывая головы, и недвусмысленно бросали на генерала томные взгляды. Очень сомнительные дамы. Отчего-то стало неприятно при мысли, что Астеш может уединиться хоть с одной из них. Хотя какое мне дело, с кем генерал проводит свободное время?

Отвела глаза и тут же натолкнулась на государя, смотревшего на меня излишне внимательно. Ну да, у меня у самой вид сомнительный. Более того, вызывающий. Так открывать плечи могла позволить себе только дама самых вольных традиций Эсварии. И вот эти мои плечи внимательно и созерцал государь.

Я, вероятно, покраснела, с трудом сдерживаясь, чтобы не оттолкнуть Горда. Натянуто улыбнулась и позволила вести в танце. Делая очередной поворот, заметила у камина леди Ларейн. Она насмешливо смотрела на меня. А в синих глазах плескалась неприкрытая ненависть.

Я непроизвольно поежилась.

– Вы замерзли, красавица? – обжег меня дыханием Горд. – Или это моя близость заставляет вас дрожать?

Пришлось вернуть взгляд государю.

– Нет, что вы, это всего лишь нервы. Я впервые на подобном балу.

– Вы само очарование скромности, – в голосе Горда мелькнула насмешка.

Еще бы, куда уж напоминать о скоромности даме в столь вызывающем наряде.

– Где же лорд Райен нашел такую красавицу?

Мне все больше казалось, что государь обращается не ко мне, а к обнаженным участкам моего тела. Захотелось хоть как-то прикрыться. Прикрываться было нечем.

– На задворках Косвардского государства, – буркнула мрачно.

Улыбка государя стала широкой.

– Верно говорят, что истинную жемчужину можно найти только в самой темной глубине.

Он заигрывает со мной? Нет, не со мной. С моим декольте. Спасибо мадам Гошри. Государь и верно вряд ли вспомнит, как я выгляжу.

Музыка все играла и играла. А я мечтала, чтобы она закончилась.

– Рассказы о вас – не преувеличение, – вторгся в мои мысли Горд. – Теперь я в этом убедился. Вы очень необычная девушка, леди Киара. И я рад видеть вас в нашем обществе. А также рад…

Чему он был еще рад, я так и не узнала. Музыка сменилась, и я, торопливо выдавив: «Благодарю за танец», выскользнула из рук государя.

С глубоким облегчением попыталась скрыться в толпе шаенов. Где-то совсем недалеко меня ожидал Астеш. Еще никогда я так искренне не желала оказаться ближе к генералу.

Вот только не успела сделать и десятка шагов, как меня перехватил незнакомый мужчина. Полноватый, с живым взглядом синих глаз. Он буквально снес меня очередным танцем со словами:

– И как я мог пропустить такую красавицу?

– Близорукость! – Я даже не попыталась быть вежливой. Крутила головой в поисках Астеша и упиралась руками в затянутую в сюртук грудь мужчины, всем видом давая понять, что танцевать с ним не собираюсь.

– Очаровательная! Восхитительная! Я был уверен, что найду здесь что-то интересное. Знаете ли, приемы рода Райен всегда славились роскошью и необычностью. Но не ожидал, что натолкнусь на истинный бриллиант во всей его красе.

«Нечистые бы побрали мадам Гошри. Где Астеш?»

Я аккуратно, стараясь не привлекать внимания остальных, попыталась высвободиться из рук незнакомца.

– О-о-о, – он закатил масленые глаза и облизнул полные губы, – не вырывайтесь, сладкая леди, у нас с вами такое приятное знакомство.

«Это кому приятное, а кому нет».

– Я здесь с господином Райеном Астешем! – приглушенно рыкнула, начиная злиться из-за такой непроходимой наглости.

На секунду мы остановились. Глаза толстяка стали напряженными и круглыми. Он забегал взглядом по залу, но тут же взял себя в руки и выдавил скупую улыбку.

– Так вы и есть новая любовница Астеша! – попытался сказать твердо, но голос подводил, выдавая пугливую дрожь.

Однако это его не остановило. В очередной раз облизнув губы, толстяк еще крепче сжал мою руку и прошептал, одаривая меня хищной ухмылкой:

– Женщины у Астеша надолго не задерживаются. От слова совсем. Месяц, два – не более. Я же очень стабилен в выборе спутницы. У меня неплохие связи и свое дело. Мой род – не последний при дворе. Присмотритесь. После того как он вами попользуется и сам выбросит из замка, на вас уже никто не посмотрит. А я готов дать вам пристанище и защиту.

Я растерянно смотрела на толстяка.

У Астеша любовницы не задерживаются? То есть они все же были после Шайры? Хотя какое мне дело, кто там был у Астеша. Он взрослый мужчина, и у него вполне нормальные физиологические желания. И уж точно не мне рассуждать о его связях.

В памяти сразу вспыли окружающие господина девицы.

Я раздраженно оттолкнула навязчивого ухажера и уже развернулась, чтобы найти Астеша, как толстяк с ехидцей заметил:

– Ваш господин на балконе, в конце зала. И он там не один.

Я бросила на мужчину надменный и прожигающий взгляд. Гадкий. Противный шаен. Да чтоб тебя скрутило втрое!

Похабная ухмылка с лица толстяка сменилась несчастной. Он охнул и начал отступать. Икнул. Подхватил полный живот руками.

Я ухмыльнулась. Так вот что значит темная шаенка! Очень мило. И, главное, вовремя.

– Извиняюсь, леди, мне нехорошо, я должен вас покинуть.

Вот и чудесно. Бегите, лорд толстяк, бегите быстрее, иначе можете опоздать.

Отвернулась и быстрым шагом направилась на балкон.

Правда, быстро попасть туда не получилось. Пришлось обходить танцующие пары, отвечать на «любезные» улыбки и наигранные комплименты. Наконец я достигла балкона и вышла. С удовольствием вдохнула свежий воздух. После полного гостей зала он показался живительным. Почти сразу поняла, что, кроме меня, здесь никого нет.

«Обманщик! И как я могла поддаться на подобную ложь! Дурочка!» – подумала отчего-то наполовину с грустью, что купилась на обман, и в то же время с необъяснимым легким удовольствием. Астеш не уединялся здесь с некими дамами. Хотя это вряд ли помешает ему уединиться с ними где-нибудь в другом месте.

Уходить не торопилась. Подошла к перилам и прикрыла глаза, сдерживая внутреннюю дрожь. Этот бал стал для меня слишком напряженным. Хотелось успокоиться, хоть чуть-чуть прийти в себя. Но память отчего-то не желала это позволять, уверенно подсовывая картины с Астешем, стоящим в кругу шаенских дам. Почему меня это задевает? Потому что он обещал защиту мне? Потому что сказал, что ему приятно чувствовать себя моим мужчиной? Нет. Просто сказывается напряжение вечера. Необходимо успокоиться.

Вдох, выдох.

Воздух вырывался замысловатым морозным узорчиком и расплывался в темноте.

Вдох – выдох.

Вдох…

И замершее от высшей наглости дыхание. Меня грубо обхватили сзади и, придавливая к колонне балкона, прошипели прерывающимся голосом:

– Успел.

Толстяк!

Он заломил мне руки за спину. Начал покрывать оголенные плечи липкими поцелуями.

– Не сопротивляйтесь, милая, – хрипел, дрожа телом. – Со мной вам будет куда как лучше, чем с лордом Райеном.

Развернул меня порывисто, пытаясь дотянуться губами до моих губ.

Какое противное лицо. Слишком близко от меня. Мерзко!

– Что вы себе позволяете? – Если бы голосом можно было убить, толстяк уже лежал бы у моих ног.

Но он только рассмеялся.

– Не брыкайтесь, нас здесь все равно никто не услышит. А Астеш рано или поздно выбросит вас из замка. Вы всего лишь любовница. Очередная подстилка генерала, – прозвучало вызывающе-тяжелым набатом.

Не брыкаться?! Очередная подстилка?! Видимо, у вас слишком быстро живот отпустило, лорд хам. Ну ничего, вы меня надолго запомните!

От злости у меня помутилось в глазах.

Я сощурилась и уже была готова дать отпор. Такой, чтобы этот озабоченный лорд меня без заикания не вспоминал. Но не успела. На балкон ворвался смерч, сметающий все на своем пути.

– Пошел вон! – рык Астеша разразился сверкнувшей молнией. А он сам встал рядом со мной в образе пугающего чудовища с поистине хищным, почти убийственным выражением на клыкастой морде.

Толстяк отлетел на другой край балкона, приложившись о перила.

А я как-то моментально оказалась за спиной господина, прикрывающего меня крыльями.

– Еще раз приблизишься к леди Киаре… – прошипело чудовище.

– Она всего лишь любовница! – вставая и начиная преображаться, рыкнул толстяк. – Твоя очередная любовница, Астеш. Ты бросишь ее, как и всех…

Не договорил.

Астеш оказался рядом слишком быстро. Всего один удар заставил так до конца и не обратившегося толстяка повторно лечь на холодный гранит балкона, стукнувшись о него челюстью.

– Что здесь происходит?

Грозный голос государя заставил меня повернуться. Астеш не соизволил ответить. Но вошедший Горд и так все понял. Лицо его стало каменным. Голос – холодным, как кусок льда.

– Лорд Ражерик, вы сейчас же покинете этот дом. А позже я загляну к вам с визитом. Ваше поведение уже не в первый раз выходит за рамки дозволенного. Всему когда-то приходит конец, и связи с моими родственниками вам не помогут.

Толстяк встряхнулся, приобретая человеческий вид, поднялся, сплюнул кровавый сгусток на пол. Взглянул зло на меня, потом на Астеша. Ухмыльнулся сквозь разбитые губы и хрипло, не смотря на государя, произнес:

– Конечно, ваше величество.

И покинул балкон.

Горд проводил толстяка тяжелым взглядом и изучающе посмотрел на меня. И уже отнюдь не на вызывающее декольте, а прямо в лицо, наверняка раскрасневшееся от всего произошедшего. Глаза государя внимательно всматривались в меня.

Наступившая на балконе тишина стала пугающе напряженной.

Минута, две.

Наконец владыка шаенов перестал меня созерцать и даже как будто потерял интерес.

– Лорд Астеш, будет лучше, если вы уведете леди Киару. На сегодня ей, пожалуй, хватит знакомств с шаенами. – Государь отвесил мне небрежный поклон. Затем подошел к Астешу, что-то быстро и очень тихо сказал и так же быстро вышел.

Астеш глянул на меня очень мрачно. А потом, не говоря ни слова, подхватил на руки и взмыл вместе со мной в воздух. Я не сопротивлялась. Слушала его тяжелое дыхание.

До самой комнаты мы молчали.

Астеш принес меня в свои покои и так же молча оставил, удалившись в гардеробную. Оттуда вышел уже переодевшийся и все такой же угрюмо молчаливый.

– А чего вы хотели? – не выдержала я. – Одели меня как… неприличную женщину. Разукрасили, словно куклу. А учитывая, кем я вам прихожусь, можно было ожидать недвусмысленного интереса со стороны противоположного пола. – От обиды дрожали губы.

Астеш хмуро на меня посмотрел. Потом подошел и сухо произнес:

– Государь выразил желание остаться на ночь в замке. – Помолчал и добавил: – С него станется проверить, действительно ли вы моя женщина.

Кажется, я изменилась в лице.

– И? – выдавила в каком-то странном, скребущем сердце предчувствии.

– Сегодня вы ночуете в моей спальне.

Я? В его спальне? С ним? Оглянулась, чувствуя внезапную дрожь в коленках. Одна. Одна кровать в покоях. Ах, нет. У стенки софа, вполне такая… удобная.

– Со мной – значит, в одной постели, – уточнил господин.

– В одной постели?! – вопрос вырвался срывающимся хрипом.

– Да, – припечатал Астеш. И добавил: – Сегодня вы спите со мной. – И окончательно добил меня едким: – Раздетой.

Стало нечем дышать.

– Не хотите же вы сказать, что государь может пожелать проверить и это?! – Возмущению просто не было предела.

Астеш невесело усмехнулся.

– Даже не сомневаюсь. Думаю, он очень удивится, обнаружив нас в кровати… одетыми.

Я закатила глаза и рухнула в стоящее рядом кресло. Астеш поправил воротничок рубашки.

– Я должен присутствовать на приеме. Вернусь ближе к полуночи. – И серьезно заявил: – Надеюсь, вы будете ждать меня уже в кровати.

– Раздетая?

– Именно. И да, я поставлю стражу, чтобы сюда не проникли лишние. Мало ли.

После чего покинул покои.

Глава 18

Я огляделась. Взгляд застыл на большой кровати Астеша. Превозмогая себя, подошла и откинула одеяло, обреченно смотря на ложе, где мне предстояло провести ночь. Наверное, самую трудную ночь в моей жизни.

Тяжко выдохнула и рухнула на него. Повернулась лицом вверх, мрачно оглядела рельефный узорный потолок. Высшие силы, за что вы так со мной? Вот чем я вам насолила? Где успела перейти дорогу?

В дверь тихо постучали, и в комнату вошла Сахли. Я даже не повернулась. Продолжала лежать, не двигаясь.

– Леди, господин распорядился приготовить вас ко сну, – тихо позвала камеристка.

– Готовьте, – буркнула я, не делая ни одного движения.

Сахли подошла к кровати.

– Вам придется встать.

– Раздевайте как есть, я не встану.

– Но вам необходимо снять одежду и принять благовонную ванну!

Я не сдержалась и хмыкнула.

– Обойдется. Пусть довольствуется тем, что есть.

Совсем не была расположена радовать господина не только своей близостью в одной кровати, но еще и благовониями. Размечтался!

– Вы будете спать с прической? – не унималась Сахли.

– И в туфлях, – не сдавалась я.

– Как хотите, – вдруг с язвительной добротой проворковала камеристка. – Только должна предупредить, что в таком случае спать вам придется на полу у камина. Потому как я не позволю вам забраться в кровать обутой.

– Ладно, обувь сниму, – пошла на некоторые уступки я. С Сахли станется отправить меня к камину.

– Без подушки, – добавила она.

Я встала. От такой наглости.

– Это почему? Подушка-то чем вам не угодила? Ее за что заберете?

Сахли расплылась в торжествующей улыбке.

– За ночь ваши волосы растреплются, заколки повыскакивают, порвут шелковые ткани, пудра осыплется, тени растекутся. И все это на подушке! А уж какой красавицей вы встанете – в сказке не сказать. Вам так и надо, но вот подушку будет не отстирать. А подобный гарнитур у нас один, ручной работы. И придется весь выбросить.

Я недоверчиво посмотрела на постельное белье. Светло-сиреневое, шелковое, с вышивкой по краям. Неужели в замке его так мало? Или это какое-то уникальное?

– Его заказывала лично леди Райен, – словно прочитав мои мысли, назидательно продолжила Сахли. – Матушка господина. Чудесная и добрейшая женщина. Как неприятно будет ей говорить, что по вине одной ленивой и совершенно невежливой леди ее подарок пришел в полную негодность!

Уж не знаю почему, но мысли о расстроенной матушке Астеша заставили меня передумать насчет сна в полном облачении. Я встала, вытянула руки с видом: «Давайте, раздевайте, расчесывайте, мойте, готовьте меня ко сну».

– Вот и хорошо, – тут же подобрела и улыбнулась Сахли.

Через час, причесанная, умытая и пахнущая благовониями, я лежала в кровати Астеша, считая минуты до его прихода. При всем желании не могла и глаз сомкнуть.

Выходя, Сахли погасила в комнате свет. И мне оставалось только смотреть в освещенное лунным светом окно, с тревогой слушая свое сердце.

Раз, два, три…

Чего я так разнервничалась? Он же не собирается мной овладеть. Просто проведу ночь. Всего одну ночь в его кровати. Хотелось бы оставаться спокойной и принимать все происходящее с равнодушием, но мурашки бежали по телу и отчего-то становилось пусто в желудке. Сама мысль, что я буду лежать обнаженной рядом со столь же обнаженным мужчиной… Астешем… приводила меня в трепет, заставляя дрожать.

Астеш.

Память подсовывала образ генерала. Легкую усмешку тонких губ и рассекающий лицо шрам. И тут же обрывало его жестокой картиной нашей первой встречи. Сердце заходилось в безумном стуке. В висках пульсировало.

Я провела по телу, нащупала ажур нижнего белья. Это единственное, что осталось на мне. И как же горели мои щеки, когда я думала о нем! Переданное мне через Сахли от мадам Гошри черное тонкое кружевное белье с твердым корсетом, приподнимающим грудь. О том, что прикрывало нижнюю часть, мне было стыдно думать. К гарнитуру прилагались еще и чулочки. Их я уверенно отшвырнула в сторону под недовольное ворчание камеристки.

Хватит с меня на сегодня!

Ах, и почему рядом нет Дарьера? Как бы хотелось пожаловаться, рассказать ему о том, что у меня на душе. Не верю, что преданный слуга может причинить мне зло. «Не верю», – повторяла про себя, словно молитву. И все же что-то внутри холодело при мысли о нем и кололо тонкой ядовитой иглой.

Я прижалась щекой к ароматно пахнущей подушке и прикрыла глаза. Не буду думать. Не буду, не буду.

Звук открывающейся двери заставил сердце пропустить удар. На пару секунд я даже перестала дышать.

Астеш!

Мягкий шорох скидываемой одежды.

Легкий озноб, когда Астеш откинул край одеяла.

Жар тела, расположившегося рядом.

И дыхание. Спокойное.

Я сжалась в комок, боясь выдать, что не сплю.

В следующий момент его рука скользнула по мне. Я напряглась. Секунду пальцы изучали мою кожу, а потом уверенно обвили талию, привлекая к горячему телу.

От пульса в моем собственном теле можно было сойти с ума.

– Господин!

Я попыталась высвободиться, вывернулась, вскочив на кровати. Одеяло осталось лежать в ногах, что позволило Астешу увидеть меня, практически обнаженную и тяжело дышащую, в полуночном свете луны. Но мне уже было не до приличий.

– Что вы делаете? Как же ваше обещание?

Он заложил руки за голову, со странной улыбкой смотря на меня.

– Я и не собираюсь от него отказываться, – его губы чуть дрогнули. – Не нервничайте, Киара. Это всего лишь объятия. Вам все равно придется через это пройти, так почему не начать приучать вас к моему телу уже сейчас? Тем более что ситуация настаивает.

Я задохнулась от возмущения. И невесть что ответила бы наглому чудовищу, но в этот момент воздух в комнате вдруг внезапно сгустился, свет из окна померк. Я кожей ощутила чужое присутствие. И без сомнений поняла, чье ментальное сознание проникает в покои Астеша.

Лицо генерала моментально изменилось.

Астеш порывисто ухватил меня за ноги и дернул так, что я рухнула на кровать, в одну секунду оказавшись под крепким мужским телом.

– Тихо, милая, просто помолчите и хоть один раз поддайтесь мне. Не беспокойтесь, я не сделаю ничего лишнего. Не сегодня точно. Но происходящее – для вашего же блага. Просто закройте глаза и доверьтесь мне.

Уж не знаю почему, но на меня что-то подействовало. Возможно, вид погружающейся в потустороннюю черную дымку комнаты или ощущение чужого присутствия, а может, просто осознание опасности и желание скрыться от нее, как ни странно, именно в руках Астеша. Я просто понимала: никто другой не сможет мне помочь. Молча закрыла глаза, позволяя себя обнять.

Горячие губы скользнули по обнаженным плечам. Нетерпеливые, жадные и в то же время на удивление нежные, будто боящиеся, что я сейчас вырвусь, убегу. Но вырываться или убегать я не собиралась. И, как ни стыдно было понимать, что все происходящее совершается под пристальным вниманием чужого взгляда, даже не сопротивлялась.

Руки Астеша, умелые и горячие, скользили по моей коже. Прикосновения пальцев с легким нажимом – ко мне никто никогда так не прикасался. Хотела бы я остаться холодной и неприступной, но внутри невесть откуда начала подниматься жгучая волна. Яркая горячая бабочка, желающая раскрыться. Слишком нежными и ласкающими были прикосновения, слишком тяжелым – дыхание. Оно сплеталось с моим, и казалось, мы уже дышим, как одно существо.

Его руки изучали мое тело, проводили по краю изящного кружева. Я чувствовала их след на своей коже. Не в моей власти было сдержать участившееся сердцебиение. Я даже начала понимать повышенный интерес противоположного пола к генералу. Искусен, нежен и требователен одновременно. Уверена, он способен подарить своей партнерше просто невероятно приятную ночь.

Приятную ночь?

Сейчас его партнершей в постели была я!

Оттолкнуть?

Нет. Ведь за нами следит сам государь шаенский.

Стыд. Хотя дело даже не в Горде. Мне были невероятно приятны умелые, настойчивые, горячие прикосновения Астеша. И желание никогда ему не поддаваться утекало, пропадало под его нежными ласками. Тело отзывалось вспышками внутри, бабочка расправляла крылья, заставляя меня дрожать. И я уже не могла этого сдержать.

– Не бойтесь, моя хорошая, я не переступлю грань, – тихий голос втек в мое сознание и там растворился в безумном пульсе.

Вторая рука Астеша нырнула в мои распущенные волосы, сжав их и чуть запрокидывая голову. Горячие губы снова и снова скользили по лицу, чуть прикасаясь к разгоряченной коже языком.

Снова стыд – за чужой взгляд, за мое тело, откликнувшееся на ласки чудовища.

Чудовища?

Нет.

Нет! Это… Это… Я не могу так реагировать на него! Я… Мысль померкла от прикосновения его губ к моим губам. Настойчивого, напористого.

Как же… стыдно?

Нет.

Я не отказалась, чуть приоткрыла губы.

И… Не получила ничего.

Астеш вдруг отпустил меня. Дрожащую, горящую, только что почти открывшуюся ему.

Секунда, две, три… Я лежала в ожидании, но ничего не происходило. Открыла глаза и в замешательстве посмотрела на генерала.

Он лежал рядом, тяжело дыша и смотря в потолок.

– Что произошло? – только и смогла пролепетать внезапно охрипшим голосом.

Не поворачиваясь ко мне, Астеш тихо выдавил:

– Горд ушел.

После чего порывисто встал и быстрым шагом направился в купальню.

А я осталась лежать, с трудом приводя дыхание и пульс в норму. Но, по-моему, это плохо получалось. Мысли никак не собирались воедино, полностью погружая меня в мир волнений и чувств, которых сейчас было предостаточно. Я все еще ощущала прикосновение губ Астеша к своим, кожа там, где прошлись пальцы генерала, сладостно горела.

С полным презрением к себе натянула одеяло на голову, крепко сжала в кулаке край простыни и, уткнувшись лицом в подушку, закрыла глаза.

Астеш вернулся нескоро. Лег на самый край кровати, отвернувшись от меня. Но я все равно ощущала исходящий от него холод. Судя по всему, генерал принимал ледяной душ. Мне бы тоже не помешало, чтобы успокоиться. Но я лежала, замерев и стараясь почти не дышать.

Генерал ко мне больше не повернулся. Спал ли он, не знаю. Я тоже ни разу за ночь к нему не повернулась. И до утра не смогла сомкнуть глаз.

Глава 19

А утром меня все же сморило. Морфей накрыл мягким одеялом, позволяя хоть ненадолго забыться.

Сон, показавшийся мне минутным, нарушила легкая поступь и звон посуды. Я проморгалась и посмотрела в сторону доносившихся звуков. Сахли расставляла на столике тарелки с едой.

Я села. Потянулась.

– Уже утро?

– Уже обед, – продолжая сервировку, подсказала камеристка. – Господин Астеш попросил не будить вас.

Я окинула кровать быстрым взглядом. Пусто. Астеш ушел, тихо и молча. Невесело усмехнулась: отчего-то стало горько, что меня после первой же ночи просто взяли и оставили. Хотя о чем я? Он, как и обещал, не овладел мною и… Почему же мне неприятна эта мысль? И снова бабочка в животе начала распускать свои крылья.

Ну нет! Я порывисто откинула одеяло.

– Ваш халат! – Сахли моментально встала рядом со мной, действительно держа в руках мой халат. Надеюсь, мою одежду она тоже принесла. Потому как очередной раз встречать господина в неподобающем виде я не собиралась.

Я накинула халат и присела к столику, где начала бодро… гм-м… обедать.

Никогда не страдала отсутствием аппетита. Тем более в ситуации, когда нужно хорошо подумать. Думать лучше на полный желудок.

– Я принесла вам платье, сейчас приглашу горничных, чтобы помогли облачиться, – кивнула мне Сахли и вышла.

Я с удовольствием поглощала принесенную еду. Повар господина Астеша, как всегда, был на высоте. Нежнейшее мясо птицы в собственном соку, румяная картошка, ароматный хлеб. На небольшой тарелочке – эклеры. Цветочное варенье в вазочке, травяной чай в кружке. Что еще нужно для поднятия настроения?

Однако я ошиблась.

Едва успела добраться до эклеров, как дверь самым нахальным образом открылась, и в покои господина Астеша ворвалась злая, словно раненый гарикон, леди Ларейн.

А я что? Я сижу, у меня халат распахнулся и видно привлекательное кружево белья. Ногу на ногу закинула, мне так удобнее. А ноги у меня… Хорошие такие ноги. Вызывающе привлекательные. В руках эклер.

Полное хамство – врываться в момент чужого обеда. Просто невообразимое. И даже то, что леди является дочерью правителя, ни капли ее не оправдывает. Ах да, это у них семейное: один по ночам за придворными подглядывает, вторая, не спросившись, врывается в чужие покои. Хотя я ведь могу здесь бог весть чем заниматься.

От искаженного лица леди аппетит пропал. Мало того: последний съеденный кусок эклера так и замер где-то по пути к желудку.

Не то чтобы я совсем уж испугалась, но…

– Дрянь! – хрипнула леди.

Я закашлялась. Кусок все-таки провалился. А я встала, запахнула полы халата и голосом жестким, словно сталь, произнесла:

– Добрый день для начала.

– Да как ты смеешь! – взвилась леди. Лицо ее пылало яростью. Но приближаться ко мне она отчего-то не торопилась. Синий материал довольно нескромного платья с вызывающим декольте подчеркивал бледность ее кожи. Рука, сжимающая трость зонта, дрожала.

– Я еще ничего не посмела. Но, вполне возможно, и не сдержусь, – все так же подчеркнуто вежливо и холодно возразила я. – Вы переступаете грань приличия вашего высшего общества, заявившись в покои господина Астеша.

Глаза у леди Ларейн стали огромными. Брови взметнулись вверх.

А я ледяным тоном продолжила:

– Мало того, уверена, что ваш отец будет крайне раздражен, когда узнает об этом посещении.

– Ты! – выкрикнула Ларейн. – Ты всего лишь любовница! Девочка для ночных утех!

Я сама с трудом сдерживала клокочущую в душе ярость. Невесть каких усилий стоило сохранять хладнокровие.

– Может, и так. Но даже я хоть что-то знаю о приличиях. В отличие от вас, леди, если после происходящего вас еще можно так называть. – Говорила вызывающе спокойно, смотря в искаженное от ненависти лицо дочери государя. – И в отличие от вас, я вправе здесь находиться. Ваши же намерения мне понятны, и они вызывают лишь презрение. Потому прошу покинуть покои моего господина.

Скрип зубов леди Ларейн был слышен даже мне.

– Думаешь, сможешь занять место рядом с Астешем? И не мечтай! – казалось, от ее слов веет смрадом. – Даже то, что ты похожа на погибшую Шайру, тебе не поможет.

Я усмехнулась.

– Однако это помогло мне здесь очутиться. А вы, как я посмотрю, далеко не в фаворитках генерала. – Я просто не могла сдержать язвительность, смотря в бледнеющее лицо леди Ларейн. – И судя по вашей озлобленности, прекрасно понимаете, что даже место любовницы вам не светит.

У Ларейн окончательно повело лицо. Губы дрогнули, глаза стали невероятно большими, лицо посерело. Четко выделился контур губ и…

Да она же преображается!

– Как ты смеешь, дрянь, говорить со мной в подобном тоне?!

Она все-таки рванулась ко мне. В воздух поднялась… нет, уже не рука. Лапа. Вытянутая, черная, с длинными острыми когтями. Да так и застыла в нескольких сантиметрах от моих широко распахнутых глаз.

Не знаю, успела бы я дать отпор высшей шаенке. Вероятно, нет. За меня это сделал невесть откуда появившийся в комнате Астеш.

Руку Ларейн он успел перехватить в воздухе и теперь смотрел на леди просто убийственным взглядом. В глазах плясали дикие яростные искры.

– Никогда, слышишь, – зловеще прошипел он, перехватив девушку за талию, подталкивая к двери и все еще не отпуская ее руку, – не смей появляться в моем доме! И никогда не приближайся к моей будущей жене.

Пауза.

И просто гробовая тишина.

Леди Ларейн змеей вывернулась из рук Астеша и с отчаянием уставилась в его лицо. Преображение спало, выдавая ее растерянность. Губы Ларейн задрожали. Было от чего.

Эклер, который я все еще держала в руках, шмякнулся на пол.

Жене?!

Нечистые, генерал не в себе!

– Жене? – выдавила Ларейн. Словно болванчик, замотала головой. Голос ее заметно сел, в нем отчетливо послышались неверяще-умоляющие нотки. – Ты врешь! Ты не можешь жениться на ней! Она не шаенка… Она… Она…

– Только посмей ее оскорбить! – В воздухе ощутимо запахло грозой. – Ты знаешь законы, Ларейн. Я вправе наказать обидчика моей невесты, кем бы он ни был.

Девушка дернулась, высвобождаясь из хватки генерала. По щекам тонкими полосами потянулись слезы.

– Я… я… – Она перешла на сдавленный хрип. – Не оставлю это. Так и знай, Астеш! Ты дорого заплатишь за мое унижение! И эта… – Она бросила на меня уничтожающий взгляд. – Она тоже заплатит!

Ларейн кинулась к двери. От хлопка осыпалась штукатурка.

Астеш повернулся ко мне. А я стою с чуть приоткрытым ртом и на чудовище свое смотрю. Эклерчик в ногах валяется.

– Ни о чем меня не спрашивайте, – негромко попросил Астеш голосом, который показался мне обреченным.

– Не буду, – тихо произнесла я. На сегодня потрясений хватит.

Астеш подошел кровати, стянул сапоги и откинулся на спину.

– Киара, – позвал тихо. – Подойдите ко мне.

Честно, мне не хотелось. Или хотелось? Вид несчастного генерала трогал душу. Или сердце. Я пока не определилась. В голове все еще набатом звучали его слова.

«Мою жену».

И почему-то от этой мысли было очень тепло. Не любовницу, не просто мою даму, а будущую жену! Совсем другой статус.

Я все же подошла к генералу и тут же была перехвачена за талию. Как же быстро он умеет двигаться! А следом его губы жадно накрыли мои. Я совсем не сопротивлялась, так хотелось испытать то, на что вчера не хватило времени.

Терпкий вкус горячих губ. Обжигающий и где-то внутри отвечающий трепетом крыльев вновь ожившей бабочки.

И снова он меня отпустил. На самом пике. Когда я сама запуталась пальцами в его волосах. И горела, желая продолжения.

Он отпустил и отстранился.

Снова я лежала, тяжело дыша и смотря в потолок. Проклиная себя, Астеша и… всех нечистых. Последних – за компанию. Это они мне такую судьбу написали в своей книге жизни.

Дыхание медленно успокаивалось. Астеш продолжал лежать, позволяя мне ощущать его рядом. Это было… волнительно.

– Зачем вы это сделали? – не выдержала я. – Чего вы хотите добиться, мой господин?

– Любви, – прозвучало хоть и тихо, но отчетливо.

Я повернула к нему голову. Он полулежал, приподнявшись на одном локте и смотря на меня с такой непередаваемой нежностью, что мое сердце пропустило удар.

– Любви? – переспросила недоверчиво.

– Именно, – подтвердил он. – Киара, вы не нужны мне в качестве безропотной любовницы. Вы нужны мне целиком. Душой, телом, сердцем… Я хочу, чтобы оно горело так же сильно, как мое при виде вас.

Мой пульс забился чаще. Пришлось сжать кулаки, чтобы не выдать чувств, вызванных словами Астеша.

– Я знаю, что вы хотите сказать, – продолжал он. – Да. Вы похожи на Шайру. Но вы другая. Это я тоже уже понял. Совершенно другая. Открытая, резкая, своевольная, где-то переходящая грань. Но в то же время, как я успел заметить сегодня ночью, трепетная, послушная, нежная. Вы другая. И вы мне нравитесь такой. Не просто нравитесь, я готов рисковать всем, что имею, ради вас. Вы моя звезда, Киара, я начал это понимать в тот момент, когда позволил вам дерзить мне и даже сбежать. Уже тогда я возжелал вас не просто как девушку на моем ложе. А всю. Время только усилило это желание. Вчера на приеме я ревновал вас так, как не ревновал даже Шайру. Я готов был разорвать лорда Ражерика, посмевшего притронуться к вам. Я с ума сходил от страха за вас, когда вы танцевали с Гордом. Мне трудно дышать при мысли, что я могу потерять вас. Но и рядом с вами воздух становится невыносимо обжигающим. Вы стали моим лекарством от прошлой любви, но и моим ядом. Я желаю вас слишком сильно. Но желаю не только тела, но и сердца. Желаю ответа на мои чувства и признание. Мне необходима ваша любовь.

Я лежала, не веря в услышанное. Слишком проникновенные слова. Слишком трогающие душу и сердце. Проникающие очень глубоко и затрагивающие такие струны, от трепета которых хотелось то ли радоваться, то ли плакать – я еще не понимала.

Невесело усмехнулась.

– Мою любовь… – выдохнула едва слышно. – Может, я и смогла бы полюбить вас, но… Мы не с того начали наши отношения, господин Райен.

– Просто Астеш, – попросил он.

Я села, покачала головой. Подтянула ноги и уставилась на свои колени, выглядывающие через раскрытые полы халата.

– Простите, я не могу, господин. Пока не могу.

– Я понимаю, – с горечью отозвался он. – И сделаю все, чтобы исправить сотворенное мной.

Я перевела взгляд на генерала. Он снова откинулся на спину и лежал, закрыв глаза. Но я видела, как едва заметно дергается шрам на его щеке и дрожат веки.

Сколько же он оплакивал свою Шайру? Сколько ждал отмщения за ее смерть? И теперь, имея возможность воздать по заслугам, он просит меня о любви. Сильный и грозный генерал шаенской армии просит меня, девочку-сироту, о любви и готов назвать женой. Готов забыть о мести и о том, что его сердце когда-то принадлежало другой? Правда ли это? Почему мне так хочется в это верить? Может, потому, что сегодня ночью бабочка распустила крылья и показала мне тонкие грани чувств?

Вот только я помню, что я дочь генерала Лавона. Да, я его ДОЧЬ! Девушка, которую привезли сюда, чтобы унизить и заставить страдать. А теперь говорят о любви. И от этого душа и сердце сейчас разрываются. Я очень хочу верить Астешу. За последние дни его отношение ко мне разительно изменилось, как и мое к нему. Судьба явно издевается, привязывая меня к тому, кто желал моего позора.

– Я не могу обещать, что полюблю вас.

Он резко сел. Повернулся ко мне. Взгляд синих шаенских глаз пронизывал до самого сердца, заставляя меня дышать чаще.

– Это мы еще посмотрим, – произнес сухо. Встал. Натянул сапоги. – Сегодня вы снова ночуете у меня.

В растерянности я начала посильнее запахивать халат, прикрывая ноги.

– Государь останется у нас на несколько дней, – бросил Астеш. – Сейчас придет мадам Гошри и снова займется вашим макияжем.

Я застонала.

– Но платье в этот раз выбрал я, – выдохнул Астеш. – Хотя бы за это можно не переживать. Ужинать будем в гостевой столовой. Также государь Горд изволил пригласить вас на конную прогулку по зимнему лесу.

Астеш посмотрел на меня. Минуту созерцал строго, но при виде моей заметной нервозности его лицо смягчилось.

– Не переживайте, Киара, я вас никому не отдам и не позволю причинить вред. – Он вздохнул. – По крайней мере, сделаю все, чтобы защитить вас, даже если это придется делать ценой моей собственной жизни. Не бойтесь. Я буду присутствовать на вашей прогулке. Кроме того, с нами будет Хайн.

Мне стало значительно легче.

Астеш наклонился, мягко и очень быстро поцеловал меня в щеку и вышел.

А я снова осталась один на один со своими невеселыми думами.

Глава 20

Амазонка, принесенная мадам Гошри, плотно облегала тело, но в то же время была невероятно строга. Воротник-стойка доходил до самого подбородка. Закрыто было все, что только можно было закрыть. Даже руки были спрятаны в теплые кожаные перчатки. Сверху предполагалась меховая безрукавка и удобный плащ по колено. Волосы локонами выбивались из-под изящной меховой шапочки-таблетки.

Макияж. Ах, макияж! Он повторял вечерний, разве что не был столь вызывающе ярким. Все-таки дневная прогулка не предполагала излишне броского вида. Мадам Гошри постаралась подчеркнуть все, что было подчеркнуто вчера, визуально изменить разрез глаз, приподнять скулы и поменять очертания лица. Вышло прелестно. Теперь я не выглядела как девушка легкого нрава, скорее, как серьезная и строгая леди с надменно-пронзительным взглядом.

– Вы кудесница! – не сдержалась я, смотря на себя в зеркало. Этот образ мне понравился куда больше вчерашнего.

– Лишь бы все наши ухищрения сработали, – вздохнула модистка. Подошла ко мне предельно близко. – Леди Киара, если почувствуете излишнее внимание со стороны государя Горда, старайтесь отводить взгляд. Делайте вид, что крайне смущены. И не отвечайте. Голос тоже может выдать. Отворачивайтесь в притворном смущении. Ваше лицо имеет слишком яркую мимику. Никакой макияж не поможет.

Я кивнула.

Чуть позже, когда я была уже полностью одета, за мной зашел Астеш. Довольно улыбнулся.

– Так куда лучше.

Взял за локоть, и мы вышли к ожидающему у крыльца государю.

Здесь уже были запряжены четыре черных коня с серебряной сбруей. Одного из них придерживал за уздцы Хайн. Я так полагаю, что для меня приготовили самую смирную лошадку из стойла. Если остальные пряли ушами и нервно перебирали копытами в предчувствии прогулки, то эта умиротворенно и даже уныло смотрела куда-то вдаль.

– Я буду в обычном седле? – шепотом поинтересовалась я у Астеша.

– Да. Наши женщины не ездят в дамских седлах.

Я довольно кивнула. Всегда считала дамские седла неудобными и крайне вредными для женского здоровья.

– Рад видеть вас, дорогая Киара, – завидев меня, дружески поприветствовал государь Горд.

Хайн лишь слегка склонил голову и снова выпрямился, зорко следя за тем, как мы с Астешем приближаемся.

Судя по выражению лица Хайна, мысль о нашей совместной прогулке с Гордом ему не нравилась. Мне, собственно, тоже. Мучило нехорошее предчувствие.

Но отказ не принимался, это понимали мы все. Поэтому я одарила государя ответной улыбкой. Мне тут же была предложена его рука в толстой черной перчатке.

– Позвольте мне самому помочь вам взобраться в седло, леди Киара.

Я бросила быстрый взгляд на разом нахмурившегося Астеша. Но руку все же протянула. В следующий момент оперлась о ладонь государя, второй рукой ухватилась за луку и одним махом оказалась в седле.

– Да вы, судя по всему, прекрасная наездница? – не без восхищения подметил государь.

– Приходилось сидеть в седле, – спокойно парировала я. – Или в вашей стране девушки не ездят верхом?

Он не ответил. Улыбнулся и, развернувшись на каблуках, направился к своему коню. Тот уже вовсю грыз удила.

Через несколько минут мы небольшим отрядом выезжали из ворот замка Райенов.

Тонкая тропа уходила между покрытыми снегом деревьями. Елки, словно мохнатые огромные великаны, мягко скидывали снежные комья, когда их кто-либо касался. Мелкие следы, петляющие между кустов, намекали, что и небольшая дичь здесь тоже бывала. Совсем рядом виднелись более крупные, вытянутые следы – за добычей проходили тяжелые хищники. А чуть дальше – другие, кошачьи, будто воздушные. Легкие и в то же время довольно крупные. Гариконы. Следы тянулись практически от замковой стены, ночной снегопад еще не успел их припорошить.

И вот тут я поняла, что меня все это время так тревожило и скребло душу.

Гариконы. Они почуют меня, они придут… ко мне!

Я бросила тревожный взгляд на Астеша, едущего рядом. Тот ответил понимающим кивком. Вот только что мы могли сделать?

– Чудесная погода, не правда ли, леди Киара?

Я молниеносно повернулась к Горду и мягко улыбнулась. Надеюсь, тревога не отразилась в моих глазах. Государь выглядел безмятежно. Погода для прогулки и правда была хорошая. Редкий крупный снег, белесые облака, проступающие через заснеженные вершины. Негромкие трели зимних птах.

– Я очень люблю прогулки зимой, – продолжал Горд, направляя коня по тропинке, которая все больше сужалась.

Астешу пришлось немного отстать от нас. Но, объезжая деревья, нас тут же обогнал Хайн и поехал впереди, крупом своей лошади практически упираясь в нос коня государя.

– У вас прекрасная охрана, леди, – не сдержал язвительности Горд. – Расскажите, как вам живется в замке лорда Астеша? Не обижают?

Я спиной ощутила пристальный взгляд генерала. У меня даже между лопаток зачесалось.

– Прекрасно, ваше величество, – ответила предельно вежливо.

Государь одарил меня улыбкой.

– Краткость тоже ваша благодетель?

Интересно, говорить в ироничном тоне – это излюбленная привычка Горда?

– Девушке не пристало болтать без умолку, – отреагировала я. – Это не слишком прилично.

Горд посмотрел на меня, и его улыбка стала еще шире.

О нечистые! За что вы со мной так? Понимаю, что слышать о приличиях от той, которая еще вчера заявилась на прием в крайне вызывающем наряде, в высшей степени странно. Но я спокойно выдержала взгляд государя.

– Вы поистине необычная девушка, леди Киара. Совсем не похожая на шаенок. У нас считается не слишком приличным даже просто вести разговор с мужчинами.

Чтоб Астеш провалился сквозь землю вместе с конем. А предупредить меня?

– Возможно, с мужчинами и неприлично, но вы государь. Было бы в высшей степени неуважительно промолчать, когда вы разговариваете со мной. Или ваши подданные игнорируют вас, когда вы к ним обращаетесь? Тогда это очень невежливые и бесстрашные подданные.

Улыбка с лица Горда пропала. Глаза странно заблестели. Он с неподдельным интересом смотрел на меня, почти не управляя конем и лишь придерживая поводья.

– А вы меня боитесь?

– Страх и разумность зачастую находятся очень близко. Я считаю разумным отвечать, когда ко мне обращается высший шаен.

Государь немного помолчал и произнес:

– Вы более разумны, чем показалось на первый взгляд.

И тут же резко потянул поводья в сторону. Его конь всхрапнул, но послушно свернул с тропы прямо в снежные сугробы.

Моя лошаденка, как ни странно, тоже свернула за ним, хотя я и не трогала поводьев. И уверенно двинулась следом.

Позади послышалось нервное:

– Но! Пошел, я сказал! Да что с этой скотиной произошло!

Я успела оглянуться прежде, чем в лесу началась странная и, судя по всему, необычная вьюга, поднявшая за мной и государем почти непроницаемую снежную завесу, отрезавшую нас от Астеша с Хайном.

Те пытались повернуть своих коней, но они упирались, вставали на дыбы и не шли.

– Вы очень необычны, – тихо прозвучало рядом со мной, словно порывом вьюги.

Я оглянулась. Государь ехал рядом. Очень близко. Мы едва ли не соприкасались стременами.

– Чем же? – с трудом сдерживая тревожно бьющееся сердце, спросила я.

Лицо государя было обращено ко мне. Темно-синие шаенские глаза светились и походили на зимнюю ночь. Темную, пугающую, с далекими звездами в глубине.

– Вы боитесь меня, но держитесь смело, – с хрипотцой в голосе продолжил Горд. – В ваших глазах свет, но душу я не вижу из-за тьмы. Вы словно потаенная книга, спрятанная за магической печатью. Но в то же время я не чувствую в вас магии. Редко кто может настолько хорошо от меня закрыться. Видимо, вам есть что скрывать, иначе Астеш не переживал бы за вас настолько сильно, чтобы бороться с насланной мной вьюгой, рискуя остаться без магических сил.

Я напряженно оглянулась. За завесой, следующей за нами, ничего не было видно или слышно.

– Он не пробьется, пока я не позволю, – спокойно сказал Горд.

– Вам нравится ощущать себя всесильным, – все-таки не сдержалась я, чувствуя подступающую злость на государя.

Он усмехнулся.

– Мне не нравится, когда от меня что-то скрывают. А вы с Астешем явно что-то недоговариваете. В вас ощущается некая внутренняя сила. Я еще не разобрался какая, но, надеюсь, сделаю это в моем замке.

– В вашем замке? – Я разом растеряла злость, а голос все-таки предательски сел.

Улыбка Горда стало напоминать оскал гадюки.

– Вы же не откажетесь посетить мой замок, прекрасная леди Киара? Тем более что вам пора бы уже увидеть Шаразар.

Говорил, а сам пристально смотрел на меня. Будто пытался как-то воздействовать.

Лошади медленно шли бог весть куда, не разбирая тропы. А я молила об одном: пусть снежная завеса позади наконец рухнет и здесь появится Астеш. Он бы прервал столь напряженный разговор.

– Мы с моим господином с удовольствием посетим ваш замок, – произнесла настолько ровным голосом, что сама себе поразилась.

Государь подозрительно сощурил глаза. Я сказала что-то не то?

– Вот и чудесно. – Его тон молниеносно изменился, став сладким настолько, что у меня зубы свело.

«Да рухни ты скорее, завеса!»

И завеса рухнула. Рассыпалась сотней миллиардов снежинок.

Горд натянул поводья и с неподдельным любопытством посмотрел на разрушенную завесу. Потом покосился на меня. Но тут же отвернулся и насмешливо поинтересовался у направляющихся к нам шаенов:

– Почему вы отстали, лорд Райен? Неужели совсем разучились работать со стихиями? Пора вас отправить на очередную войну. Видимо, жизнь со столь очаровательной девушкой, как леди Киара, совсем расслабила вас.

Я покраснела. Остановившийся рядом Астеш, наоборот, побледнел. Он что-то хотел сказать, но так и не сказал. Его взгляд устремился мне за спину, да так и застыл – ледяной, хмурый и разом ставший темным.

С чувством, леденящим кровь, я медленно повернулась по направлению его взгляда.

В следующий момент для меня изменилось все.

Сначала среди деревьев появились мелькающие черные шкуры, потом – глаза-звезды. Лошади под нами захрипели и шарахнулись в сторону. И только грозный окрик государя: «Стоять!» заставил их замереть, выпучив глаза.

А к нам уверенно и безмятежно приближалась стая гариконов.

Глава 21

Всего секунды хватило, чтобы шаены, позабыв о сарказме и нелюбви друг к другу, образовали передо мной полукруг, прикрывая от приближающейся стаи.

Молиться я не умела. Как не умела и пользоваться своей силой. Потому просто возвела глаза к зимнему хмурому небу. О боги! Не для того вы меня растили, чтобы вот так глупо попасться и погибнуть от рук государя шаенского. Да, я не самая хорошая девочка и к вам обращаюсь крайне редко, понятия не имею, как молиться, а об использовании магии только слышала. Но ведь я столько пережила и прошла, неужели не удостоилась даже крохотных плюшек? Ну хоть чуточки везения!

Проговаривала это все про себя и одновременно думала: «Миленькие мои, хорошие гариконы, уходите. Я в безопасности, а вот вы – нет. Уходите. Прошу. Умоляю».

– Мне ведь не кажется? Они уходят, – прервал мои мысли и молитвы голос государя.

Выпрямилась, опираясь на стремена, пытаясь рассмотреть из-за широких спин, что там происходит. А гариконы будто и правда услышали меня. Остановились не менее чем в пятидесяти шагах от нас. Вперед выступил один крупный. Повел носом в воздухе, тихо рыкнул, прижал уши и, развернувшись, направился в сторону. Вся стая двинулась следом. Уже через минуту их не было. И только следы говорили о том, что нам пришлось столкнуться с целой стаей самых хищных и быстрых зверей шаенского мира.

– Они ушли? – с недоверием повторил Горд. – Странное поведение. Обычно гариконы не оставляют своих жертв. А мы явно легкая жертва.

– Легкая? Уверены? Я бы так не сказал. – Хайн крепче сжал рукоять меча в ножнах. – Вашу с Астешем смертоносную магию они точно учуяли. А гариконы, насколько знаю, не дураки. Попусту рисковать жизнью не будут.

– Нашу ли? – с сомнением произнес государь. – Наша не могла их напугать и заставить отступиться.

– Вы явно принижаете свою силу, – с самым заискивающим видом выдал Хайн. – Вот я бы точно отступил. Вот взглянул бы на вас, мой владыка, и сразу же ноги в руки и подальше бы подался.

Горд посмотрел на Хайна с сомнением, Астеш с облегчением, а я – с уважением. Впервые с уважением – и на Хайна. Сегодня он точно заработал от меня одно очко в свою пользу. Я даже готова была простить ему издевательство над тем несчастным гариконом, которого впоследствии, кстати, вылечили и выпустили обратно в лес. Так что предъявлять начальнику стражи теперь было нечего, и я даже начала лучше к нему относиться. Может, не такой уж он и плохой.

– Но кто их знает, – тут же добавил блещущий «логикой» Хайн. – Может, они за подмогой направились. Нам лучше вернуться в замок. Да и погода портится.

Горд оглянулся на меня. Я демонстративно поежилась. Как подтверждение, по лесу потянуло зарождающейся вьюгой. Слегка зашумели вершины деревьев, по снегу поползла поземка.

– И верно портится, – отозвался Астеш. – Пора возвращаться.

Горд под общим давлением так ничего больше и не сказал. Был задумчив и угрюм.

Назад в замок мы возвращались молча.

* * *

А вечером нам предстоял ужин с государем.

Уже собранная и готовая спуститься в столовую, я все же не выдержала гложущего переживания и вместо того, чтобы торопиться к ужину, направилась в комнату Дарьера. Не могла я больше молчать и мучиться от подозрений к своему слуге. Он не заслужил такого недоверия. А события в моей жизни стали происходить слишком стремительно, чтобы я могла сама решить, что мне делать и как поступать.

Уверенно прошла по коридору и, достигнув комнаты Дарьера, уже взялась за ручку. Меня остановили тихие стоны, доносящиеся из-за двери. Я так и замерла. Слишком уж однозначными были звуки. Краска бросилась мне в лицо.

Минуту я стояла, не в силах ни отпустить ручку, ни открыть дверь, понимая происходящее за ней и краснея все сильнее. Но хуже было другое: сквозь стоны и приглушенные вскрики я отчетливо узнала голос, надрывно выдохнувший:

– О, Дарьер!

Сахли! Это была она.

Все, стоять дальше и слушать было верхом неприличия. Я отвернулась и направилась в столовую. Когда зашла, щеки мои все еще горели. За столом уже сидели Астеш и Горд. Хайн отсутствовал.

Я буркнула извинения за ожидание и подошла к столу.

Мужчины разом поднялись со своих мест и шагнули ко мне. В растерянности я посмотрела сначала на одного, потом на другого.

Горд откашлялся и все же уступил Астешу. Тот вежливо помог мне присесть.

– Благодарю, – тактично произнесла я. Хотя от меня не укрылось то, как ревниво проследил Горд за действиями генерала.

Астеш вернулся к своему месту напротив меня. Слуги начали неспешно нас обслуживать.

– Как вам прогулка, леди Киара? – начал государь, взяв бокал с красным вином.

– Прекрасно, – ответила кротко.

– Мне кажется, мы можем немного выпить за столь замечательное знакомство. Вы очаровательная девушка, леди Киара. Генералу очень повезло встретить вас.

Сладкий голос Горда не мог меня обмануть, в нем отчетливо слышался вызов. И совсем не мне.

Я бросила взгляд на молчавшего Астеша. Он нехотя поднял бокал, хотя глаза заметно потемнели и шрам стал отчетливее виден.

Я последовала его примеру.

– За прекрасную леди Киару! – провозгласил государь и выпил залпом.

– За самую прекрасную леди, когда-либо появлявшуюся в моем замке, – Астеш хмуро усмехнулся и тоже опустошил бокал.

Я только пригубила. В воздухе ощутимо пахло подступающей грозой. Тут главное, чтобы меня рикошетом не убило.

Мужчины не смотрели на меня. Их взгляды были сосредоточены друг на друге. Мне хотелось срочно исчезнуть. Вот взять и испариться куда-нибудь подальше от двух высших шаенов.

– Леди Киара любезно приняла приглашение посетить мой замок, – медленно, не без язвительного удовольствия в голосе начал Горд, отрезая мясо и отправляя в рот.

Астеш перевел взгляд на меня. Убийственный взгляд. Похоже, грозового удара мне избежать не удастся.

– Для меня честь быть приглашенной вами, – ответила я, с трудом выдерживая мысленное убийство Астеша.

«А что я должна была ответить?» – постаралась передать ментально.

Грозовые блики сверкнули в темно-синих пасмурных глазах.

– Леди Киара, – Астеш вернул взгляд государю, – безгранично вежлива и тактична. Но она упустила из виду тот факт, что в нашем обществе считается невозможным посещение чужого дома без сопровождения своего мужчины. Я же в ближайшее время не могу быть рядом. Потому увы, мой государь, леди Киара не может принять ваше приглашение.

– Я учел это, – спокойствия Горду было не занимать, – и поэтому приглашение действует и на вас, мой генерал. – Как же саркастично у него выходило это говорить! – В ближайшие дни вы освобождены от каких-либо государственных дел. Думаю, вас это должно порадовать.

Судя по выражению лица Астеша, его это совсем не радовало.

– Уже сегодня я покину ваш гостеприимный дом, – продолжал государь, будто не замечая мимики Астеша. – Завтра, прекрасная леди Киара, жду вас с генералом Райеном у себя. В запланированных мною мероприятиях – знакомство с Шаразаром и поездка по достопримечательностям нашей столицы. Музеи, театры. Я покажу вам жизнь шаенского высшего общества.

Взгляд Астеша, снова переметнувшийся ко мне, уничтожал и разрывал меня на куски, будто это не Горд предлагал увеселительное времяпровождение, а я.

– Вы слишком щедры и добры ко мне, государь, – выдавила я, думая о том, что неплохо бы вообще рот не открывать, а сидеть молча.

И почему Горд обращается ко мне? Я здесь вроде как со своим мужчиной. Вот только он молчит, как в рот воды набрал. И это бесит. Приходится самой отвечать.

– Не стоит уделять мне столь много внимания и вашего драгоценного времени. – Эх, сюда бы Хайна с его логикой и доводами. – Мое положение в обществе может скомпрометировать вас.

Смех государя заставил меня поежиться. Горд смеялся раскатисто, громко и как-то зловеще.

– Поверьте, моя дорогая Киара, в шаенском государстве ничто не может меня скомпрометировать. А вот вам такая прогулка точно пойдет на пользу, добавит уважения в обществе. Не каждый день сам государь позволяет себе обратить внимание на, – вот тут наигранная радость стерлась с его лица, сменившись серьезностью, – человеческую женщину. И оно дорогого стоит.

И отчего мне показалось, будто на меня сейчас вылили ведро грязи? Наверное, потому, что недвусмысленно дали знать, кто я и что собой представляю для шаенов. И также намекнули, что я по гроб жизни должна быть благодарна за благосклонное отношение государя к моей персоне.

– Так, может, и не стоит делать столь широкие жесты? – не выдержал Астеш.

Я успела заметить, что за все время как я, так и он не съели ни одного кусочка.

– Леди Киаре вполне хватает моего внимания. Высший свет может навредить ее утонченной натуре.

– Утонченной? – усмехнулся Горд. – Мне кажется, леди намного энергичнее и горячее, чем пытается нам показать, дорогой лорд Астеш. Видимо, вы плохо изучили свою… возлюбленную.

– Будущую жену, – поправил Астеш, прожигая государя взглядом.

Вилка с куском мяса застыла у рта Горда. Он лязгнул зубами в воздухе и тихо выдавил:

– Неожиданно. – Но тут же пришел в себя. Расплылся в далеко не доброжелательной и открыто язвительной улыбке. – Это прекрасная новость, Астеш! Поздравляю! – тоном Горда сейчас можно было отправлять на казнь. – Великолепный выбор. Тем более настаиваю на приглашении. Сразу по возращении прикажу собрать прием по поводу вашей помолвки. Вы же, Астеш, я так понимаю, еще никому не сообщили? Это прекрасный повод. Леди Киара достойна того, чтобы такой момент ей надолго запомнился. А я приготовлю вам подарок.

От последнего предложения мне стало дурно. Так и почудился в голосе Горда свист падающего лезвия гильотины. А он, напустив на себя наигранное равнодушие, все-таки сунул кусок в рот и начал жевать. Медленно и неторопливо.

Мы с Астешем сидели двумя каменными изваяниями, следя за государем и изредка мрачно переглядываясь. Ситуация выходила тупиковая. Мы оба это понимали. Как и то, что отказа не будет. Нет у нас права отказаться.

Не знаю, как долго мог продолжаться этот напряженный ужин, где Горд с показным удовольствием ел, нахваливая поваров рода Райен, а мы просто созерцали сие действие и угрюмо молчали. Но в это время в столовую вошел Хайн.

Государь подавился от такой наглости, но начальник стражи даже не извинился.

– Срочное сообщение генералу Астешу, – отчеканил он с самым серьезным лицом, судя по которому минимум, что могло произойти, – это нападение на государство шаенское.

Астеш порывисто поднялся.

– Леди Киара, – произнес строго.

Надеюсь, что я правильно поняла тон и в обществе шаенов даме не пристало оставаться один на один с чужим мужчиной.

Я встала. Отвесила легкий поклон застывшему за столом государю. У него свело скулы, но он постарался ответить улыбкой. Вышло натянуто.

– Приношу извинения, – с подчеркнутой вежливостью резанул Астеш, – мне придется срочно удалиться. Леди Киара…

Он приблизился, взял мою руку, слегка коснулся моих пальцев губами и, выпрямляясь, тихо шепнул:

– Постарайтесь не выходить из комнаты. – И уже громче добавил: – Вас проводят, моя леди.

Щелкнул пальцами, и к нам тут же подбежал мальчик-слуга.

– Проводите леди Киару до наших покоев.

Я вежливо попрощалась с хмурым государем и направилась к выходу. А Астеш снова повернулся к Горду.

– Приношу свои глубочайшие извинения. Дела безотлагательные.

Что ответил государь и ответил ли вообще, я уже не слышала. Мальчишка-слуга, провожающий меня из столовой, прикрыл за мной дверь.

* * *

– Худший вариант – согласиться на приглашение Горда посетить его замок.

«Спасибо, Астеш, я рада, что вы оценили мое независимое решение. Вот только был ли у меня выход? Горд не принимает отказов. Уж кому-кому, а вам это известно лучше меня».

Мы находились в кабинете Астеша. Хайн угрюмо молчал, стоя у окна. Как оказалось, едва он вернулся, сразу направился искать нас. И нашел. Благо сообразительности Хайну не занимать.

– Донесли также, что и северный выход тоже перекрыт стражей Горда.

– Значит, они по всему периметру? – мрачно переспросил Астеш.

– Да. Похоже, у нас негласная осада.

– Чтобы не сбежали, – тяжко выдохнул Астеш.

– Очень милое приглашение, – не сдержалась я, кожей ощущая витающее в воздухе напряжение. – И стража, чтобы уж точно не отказались от «гостеприимного» предложения посетить замок государя. Он со всеми так любезен?

Хайн оглянулся на меня и усмехнулся.

– Исключительно к отдельным личностям. Что произошло за завесой, леди Киара? Должно было произойти. Нечто, выходящее за понимание Горда настолько, что он выставил стражу в попытке удержать вас.

Я нахмурилась.

– До прихода гариконов? – уточнила я.

– Да. Хотя и их вполне хватало, чтобы у государя возникли подозрения. Но ведь еще что-то произошло, так? Что-то очень важное, – напористо повторил он.

Я сцепила руки в замок. Мысли скакали галопом. Я напряженно вспоминала прогулку с государем, и чем подробнее пыталась нарисовать в памяти каждый момент, тем, кажется, сильнее бледнела.

– Киара… – Ко мне подошел Астеш. Он присел и взял мои руки в свои. Слегка сжал. – От того, что вы сейчас расскажете, зависит то, как нам вести себя дальше и чего бояться.

Я с ногами забралась в кресло. Руки Астеша были очень теплыми и нежными. Успокаивая, он слегка поглаживал мою кожу. Вот только спокойствие не приходило. Отчаянно хотелось вскочить, убежать, спрятаться. И пусть Астеш будет рядом и вот так же гладит, только бы знать, что нам ничего не грозит.

С ним?

Почему мне так сильно захотелось оказаться подальше отсюда? С ним. Я подняла взгляд и тут же окунулась в темно-синие озера глаз Астеша. Ласковые, окатывающие разум туманящей дымкой.

– Завеса, – тихо шепнула я.

Озера всколыхнулись, стали совсем темными. Настолько, что я увидела в них собственное испуганное отражение.

– Я не хотела, – прошептала непослушными губами. – Даже не поняла, что это я сделала. Только сейчас. Я просто хотела, чтобы она пропала. Хотела, чтобы вы пришли. Горд так странно глядел на меня… Я не поняла тогда. А теперь… Он ничего не сделал, просто стоял и смотрел. А я очень желала, чтобы завеса пропала. – С отчаянием взглянула на генерала. – Что теперь будет?

Пальцы Астеша крепче сжали мои.

– То есть я правильно понял: вы одним желанием сняли стихийную завесу, поставленную Гордом?

Я вцепилась в пальцы генерала, словно ища в них спасения.

– Да, – голос заметно задрожал, – вроде так. Наверное, я. Да, точно я.

От окна раздался тяжкий вздох Хайна.

– Теперь понятно, почему вокруг замка выставлена стража. Человеческая девочка без задатков магии, легко и непринужденно снимающая завесу государя шаенского, высшего мага.

Астеш выпустил мою руку и подошел к Хайну. Меня начало заметно знобить. Я сидела, поджав ноги и слушая, как два шаена ведут тихий, но до холода под кожей напряженный разговор.

– Есть предложения, Хайн?

– Были. Но вы меня не услышали. Сделали по-своему. Теперь остается надеяться только на милость богов. Без нее жить нам осталось ровно до момента, как попадем в замок Горда.

– А если убедить государя, что завесу все-таки сняли мы?

Хайн хмыкнул.

– А если он снял слепок? А он его однозначно снял. Может, на нем и нет отчетливого отпечатка леди Киары, но и нашего тоже нет. Очень сомневаюсь, что Горд дурак. Хотя если вы настаиваете…

– Перестань иронизировать, Хайн, – резанул Астеш.

– Это не ирония. Больше всего я бы сейчас хотел, чтобы наш государь был полным идиотом.

– Увезти Киару из замка уже невозможно?

– Только если она способна становиться невидимкой. А этого даже Горд не умеет. И замечу: даже если мы сможем вывезти ее из замка, это окончательно убедит Горда в его подозрениях. И тогда вас казнят, мой генерал. И леди Киару тоже. Всю стражу на уши поставят, найдут и все равно казнят. А также всех, кто знал и был причастен. Единственное, что могу посоветовать, – это вывести из замка слуг. Под любым предлогом. Обвините их в несоблюдении правил замка и выгоните. Потом всегда можно сказать, что они знать не знали о происходящем. Это хоть как-то их обезопасит. Вы же понимаете, что если дело коснется… А оно коснется. Не рискуйте хотя бы жизнями преданных вам шаенов.

Взгляд Астеша стал совсем сумрачным.

– Сейчас же объяви, что все уволены, Хайн. В замок мы не пойдем. Это чистое самоубийство.

Хайн усмехнулся.

– Значит, завтра сюда войдет государственная стража и вас выведут насильно.

Генерал поморщился.

– До этого момента ты уже уволишь и выведешь всех слуг. Попробуем замаскировать Киару под служанку, и она уйдет с ними. Если повезет, то на какое-то время скроется.

– Сомнительный вариант, Астеш, – хмыкнул Хайн. – Ее все равно будут искать.

– У нее появится хоть какой-то шанс. Со мной уже никакого. Завтра всех выведешь.

Хайн отвернулся и, уже не смотря на генерала, произнес:

– Сахли выведет. Она знает тропы в лесу, уведет в горы. Может, там пересидят какое-то время.

Астеш бросил быстрый взгляд на начальника стражи.

– А ты?

Хайн повернулся, выпрямился.

– Для меня всегда было честью служить вам. Будет честью и умереть. Как и моим ребятам. Мы принесли вам присягу, и ни один не посрамит свое имя.

То, с какой спокойной гордостью это было сказано, заставило меня покрыться ледяными мурашками.

Я вскочила.

– Нет! Так нельзя. То есть да, слуг необходимо обезопасить. Но я никуда не пойду. Я… – На секунду смолкла, собираясь со словами. – Будущая жена лорда Астеша Райена. И это из-за меня мы оказались в таком положении. Значит, я остаюсь. Но и хоронить нас раньше времени не позволю! Нет!

– Есть другие, более жизнеутверждающие предложения? – повернулся ко мне Хайн. Астеш продолжал стоять, смотря мимо нас и заложив руки за спину.

Я молчала, тяжело дыша и старясь не зарыдать от бессилия.

– Есть. Пока Сахли будет выводить слуг, мы пойдем в замок. Это даст слугам время скрыться.

Астеш посмотрел на меня. Такого бледного лица я у него никогда не видела.

– Вы понимаете, что говорите? – сухо выдавил он. – Там вас точно без суда и следствия…

Я вскинула голову.

– Не думаю, что нас будут ждать прямо у ворот с секирами наперевес. Если бы государь желал, мы уже красовались бы без голов. Вместо этого он угодливо приглашает нас в замок. Горд не уверен, ему нужно убедиться в своих подозрениях. А это время. И откуда вам знать, что хотел бы предпринять государь, подтвердись его опасения?

В любом случае пока открытых обвинений нам не предъявлено. Если же мы сбежим или откажемся от приглашения, то, можно сказать, сами распишемся в собственной вине. И что тогда? Осада? Дадим бой? Не думаю, что мы сможем противостоять паре сотен обученных вояк с государем во главе. Даже семья Салтьер не смогла…

Сказала это и смолкла. Что-то тонкое и очень болезненное скребнуло по душе. Будто я неосознанно упомянула нечто важное и теперь не могла понять, что же так задело меня в моих собственных словах. Договаривала уже без особого пыла:

– Трое против сотни? Не завышена ли ваша самоуверенность, генерал Астеш?

– Почему же трое? – хмыкнул Хайн. – А как же мои ребята? Три десятка крепких, лично генералом и мной обученных стражников.

Я смерила Хайна насмешливым взглядом.

– Готовы положить их головы рядом с нашими?

Хайн и Астеш переглянулись. А я, хоть и неуверенно, но все же продолжала:

– А если мы сможем убедить Горда в том, что я не опасна? Там, за завесой, он сказал, что не ощущает во мне магии. Так, может, ее нет и наши опасения бессмысленны? А завеса… Может, я стихийница? Они же вполне безопасны. Их сила только и может, что взаимодействовать со стихиями. Ее даже магией нельзя назвать.

Глянула на сомневающиеся лица мужчин и уже с мольбой произнесла:

– У нас есть шанс. Крохотный, но есть!

– Шанс быть казненными на главной площади при тысячной аудитории? – усмехнулся Хайн. – Веселенький такой шанс.

– А лучше здесь? – Я разозлилась на твердолобость шаенов. – Бессмысленно и глупо, без надежды на спасение? Я же предлагаю пусть и отчаянную, но возможность избежать смерти и преследований Горда. Всего-то и нужно доказать, что я не опасная темная шаенка!

Хайн и Астеш переглянулись.

– Я иду предупредить Сахли, чтобы собирала слуг, – скупо сказал начальник стражи, направляясь к двери.

– Я иду предупредить мадам Гошри, чтобы пораньше посетила леди Киару, нужно создать ей приличествующий образ, – бросил генерал. Посмотрел на меня. – Киара, ложитесь спать.

Не выдержав, я кинулась к нему, но в шаге остановилась, не осмеливаясь прижаться, обнять. Слов у меня не было. Зато сердце билось так отчаянно, что, вероятно, мое переживание отражалось и на лице. Никогда уже я не смогу вот так смотреть в чьи-либо глаза. И никто никогда не будет смотреть так, как смотрит на меня Астеш. Шаен, который сегодня показал, что готов отдать за меня жизнь. А я поняла, что за его жизнь готова сама пойти на эшафот. И, возможно, эти два страшных желания в скором будущем исполнятся.

В глазах генерала мелькнула невысказанная нежность. Он шагнул ближе, прижал меня к себе и тихо шепнул в волосы:

– Все будет хорошо, Киара. Верь мне, моя девочка, просто верь. Ты будешь жить.

Поцеловал в висок и отстранился. Как же мне хотелось остановить этот момент! Быть рядом с ним. Но оставалось лишь смотреть, как Астеш и Хайн выходят из комнаты.

Я с трудом сдерживала готовые вырваться слезы. Нет. Дочь генерала Лавона не может рыдать в такой ситуации. Будущая жена генерала Райена не имеет права распускать нюни, она должна думать о том, как решить проблему и каким способом защитить близких и родных. Она должна…

А где-то далеко-далеко тоскливо и горестно завыли гариконы.

Я подошла к окну, прикрыла глаза, вслушиваясь в их тягучие голоса, заполонявшие мою душу неизмеримой тоской.

Гариконы. Хищные, ловкие, твари тьмы и ночи. Принявшие меня, как свою. С глазами-звездами и умными мордами. Они стоят на страже таких, как я, повинуются, слушаются. Они чувствуют меня и мое состояние.

И снова мне показалось, что откуда-то из недр сознания пытается выскользнуть некое понимание.

Таких, как я?

Гариконы!

Распахнула глаза, всматриваясь в ночную тьму.

Они защищают таких, как я!

Попыталась вспомнить рассказ Астеша о гибели семьи Салтьер. Что же там такое было… Было! Нет, наоборот. Не было. В его рассказе не упоминались гариконы. Почему они не защищали семью темных шаенов?

Не защищали, потому что…

Озарение острой молнией резануло по моему сознанию. Мысль, недавно ускользавшая, внезапно стала яркой картинкой. И мне стало жутко. Жутко настолько, что я вцепилась руками в подоконник.

И все же.

Гариконы!

Все это время бывшие рядом. Тенями ходившие в лесу и у стен замка. Они были там, в темноте ночи. Ждали меня и вслушивались в каждое движение, ощущали каждый мой шаг, слово, чувствовали ментально.

Они должны были быть с семьей Салтьер. Но их не было.

Я кинулась к выходу. Что бы там ни внушал мне Астеш, теперь я точно была уверена: мне необходимо поговорить с Дарьером.

В его комнату я вошла с высоко поднятой головой и тяжело бьющимся сердцем. Он стоял посреди комнаты, спиной ко мне.

– Доброй ночи, – произнесла дрожащим голосом.

– Я ждал вас, моя леди, – тихо ответил он.

– Я пришла.

Мой преданный слуга повернулся. Старческие морщины практически стерлись с его лица. Он был все тем же Дарьером – и совсем не похожим на него. Прямой, с темным взглядом, в котором я только теперь увидела те самые глубоко спрятанные искорки. Едва различимую воронку искр. Вернее сказать, он позволил мне их увидеть.

– Хотите узнать, почему я все это время молчал?

– Хочу, – сказала, вдруг отчетливо понимая, что до ужаса боюсь его ответа. – Я знаю, что кроме меня выжил еще один темный шаен. И подозреваю, что он виновен в гибели семьи Салтьер.

Дарьер невесело усмехнулся.

– Совершенно верно, моя маленькая леди. Но всего один вопрос перед тем, как я все расскажу. Как вы догадались?

Я подошла ближе, старясь присмотреться к новому для меня Дарьеру.

– Гариконы. Они пошли за мной. Они ценой собственной жизни защищали меня перед Астешем, без страха, без тени сомнения. Так же они должны были защищать и семью Салтьер. Но я как-то упустила из рассказа Астеша, что они там были. Или не упустила? Гариконы не защищали семью. И вот тут пришла мысль… Очень страшная мысль. Они не защищали род Салтьер, потому что у них был приказ. Приказ того, кого они слушались беспрекословно. Приказ очень сильного темного шаена.

– И вы решили, что этот шаен – я?!

Я хмуро смотрела на Дарьера.

– У вас есть другое объяснение?

– Есть, – странным глухим голосом ответил слуга. – И, пожалуй, вам тоже пора узнать. Я слышал о приглашении государя Горда. И чувствую, что это не самое худшее, что вам предстоит. От того, как вы сейчас поймете меня и насколько поверите, зависит ваша жизнь. И не только.

Я встала напротив Дарьера. Посмотрела ему в лицо и произнесла:

– Говори. Я слушаю.

Он ответил мне столь же прямым взглядом и сказал с чувством какой-то гордости:

– Во-первых, я рад, что вы дожили до этого дня. Честно признаюсь, иногда сомневался, что смогу вас обезопасить.

Я нахмурилась.

– Во-вторых… – Он помолчал и добавил: – Поздравляю вас, моя леди, с днем рождения!

Глава 22

В покои Астеша я вернулась, когда луна уже давно ушла за полночь. Генерала, к счастью, не было, что заставило меня ощутить хоть какое-то облегчение.

Все тело горело после встречи с Дарьером. Кто знал, что будет так обжигающе больно, когда сила, запечатанная столько времени, разольется по венам? Когда она вывернет мне кости, показывая истинный лик. И только незнакомая мне магия Дарьера не позволила упасть там, в его комнате, хрипя и выплевывая сгустки печати. А как же невыносимо больно было в момент закрытия моего становления от чужих глаз!

Тогда Дарьер сказал:

– Пока вы не прибегнете к магии, никто не сможет ее увидеть. Но теперь она в вас, вся, что есть, вся, что я смог собрать и вложить. Выплеск может быть сильным, поэтому раскрывайтесь, только если и правда станет понятно, что иного не избежать. Держитесь, моя леди, и помните, что я вам говорил: вы не темная. Света в вас больше, чем можно предположить в темной шаенке. И это наш козырь. Тот, что поможет вам в трудную минуту. Верьте в себя и свой свет.

Я слушала его слова, врезающиеся осколками в помутившееся от боли сознание.

– Знайте, ваша жизнь стоила жизни всей семье. И только на вас вся надежда. Вы сможете противостоять той силе, что уничтожила нас. Держитесь и верьте в себя, моя леди.

Я стояла в комнате Астеша, все еще прокручивая в голове события, произошедшие в комнате Дарьера. Перед глазами плыли круги: черные, белые, цветные. Я едва держалась на ногах. И все же подошла к окну. У меня еще оставалось неоконченное дело.

Прикрыла глаза, отправляя ментальный вызов. Ответ раздался сразу же, многоголосым воем гариконов. Приказы я отдавала строгие, короткие.

Если Дарьер рассказал правду, то встреча с Гордом – не самое худшее, что меня ожидает. Я слишком мало знаю свою магию. А значит, гариконы – моя единственная надежда. Последняя надежда в случае столкновения с силой, настолько превосходящей мою. Хотя Дарьер и пытался уверить меня в обратном. Но что может сделать девочка, только что прошедшая становление и едва познакомившаяся со своей магией, против силы многолетий – познанной, властной, хитрой, беспощадной?

На ватных ногах я дошла до кровати.

Подумала и разделась, оставив только замысловатое ажурное белье мадам Гошри. А потом и его скинула. Ложилась с безумным, бьющим в виски пульсом и захлебывающимся от волнения сердцем.

Ждать пришлось долго. Но уснуть я все равно не смогла бы.

Астеш вернулся ближе к рассвету. Раздеваться не стал. Прошел к окну, оперся на стекло руками и опустил голову.

Я медленно поднялась, подошла к нему. Дрожа от собственной смелости, положила руки ему на плечи.

Он повернулся и тут же растерянно отстранился, созерцая меня. Распущенные волосы вряд ли прикрывали мою наготу.

Астеш напряженно сглотнул и охрипшим голосом тихо произнес:

– Сегодня трудный день, Киара. Вам нужно отдохнуть.

– Сегодня, возможно, мой последний день, – прошептала я. – Не откажите в том, чего я, может быть, уже никогда не испытаю.

Он резко наклонился и схватил меня в объятия. Жар дыхания обжег мой висок. Горячие поцелуи осыпали лицо.

– Не смейте, Киара, – зашептал прерывисто. – Не смейте так думать. Вы будете жить, слышите меня?

Как же горячи были прикосновения Астеша! Как желанны…

Я потянулась к его губам. Обвила руками шею.

– Нет. – Он перехватил мои запястья. Заглянул в глаза. – Я не могу этого сделать, Киара.

– Но я же сама прошу.

Он грустно улыбнулся.

– Нет, моя девочка. Но я обещаю: как только вам исполнится…

– Исполнилось, – смотря прямо ему в глаза, шепнула я. – Сегодня мне исполнилось восемнадцать. И прошу вас…

Голос сел.

Астеш недоверчиво смотрел на меня.

Я сильнее прижалась к нему. Хотела. Желала только одного – послать к черту все предрассудки и стеснительность. Забыть о предстоящем дне и растаять в объятиях моего чудовища.

– Астеш, я не могу сейчас рассказать вам всего. Но сегодня гариконы ответили на мой ментальный приказ, а они не сделали бы этого, не исполнись мне восемнадцати.

– Откуда вы знаете? – Он попытался заглянуть в мои глаза.

– Не спрашивайте. – Я отвела взгляд.

– Вы против моего приказа ходили к Дарьеру?

Я промолчала.

– И что же он вам сказал? – не без раздражения спросил генерал.

– Только то, что нам необходимо знать. И я верю ему. Вам тоже стоило бы больше верить окружающим вас… людям, а не собственным эмоциям. Ведь именно ваши эмоции и сыграли с вами злую шутку.

– О чем вы?

Я вскинула взгляд.

– Обещаю рассказать, если вы выполните мое желание.

И снова обвила его шею руками.

– Мне это точно нужно знать? – с насмешливым сарказмом поинтересовался Астеш.

Он еще способен шутить в нашей ситуации?

– Необходимо, – уверила я. – Поверьте, вам будет чему удивиться. И надеюсь, что это не разобьет ваше сердце. По крайне мере, старюсь верить, что теперь оно целиком и полностью принадлежит мне.

– Я более чем удивлен. – Астеш прикоснулся губами к моим волосам. – Уверяю вас, мое сердце, как и весь я, вместе с душой принадлежит вам.

Подхватил меня на руки.

Мягкая перина приняла нас обоих.

Жар поцелуев растекся по коже. Каждое прикосновение – будто ожог. Биение сердца заставляло кипеть кровь. Дрожь прошла от кончиков пальцев по всему телу.

Руки – горячие, нетерпеливые – изучали каждый миллиметр моего тела, заставляя меня закусывать губы от страсти. Умелые ласки вызывали наслаждение. Не поняла, как он оказался нагим. Только чувствовала его горячность, напористость, беззвучное желание, едва сдерживаемое, но старательно выверенное, чтобы не сделать мне больно.

Я же хотела только одного: быть с ним, принадлежать ему, ощутить его в себе.

Выгнулась вслед зовущим прикосновениям. Застонала, чувствуя пальцы Астеша, проиникающие вглубь. А потом он накрыл меня своим телом. Рассвет полыхнул по пикам крыш, когда я вскрикнула от быстрой, яркой боли.

– Прости, моя хорошая, это лишь секунда.

Секунда, после которой по телу прошла волна. Страсть, желание принять его глубже. Забыть обо всем, кроме Астеша, близкого, желанного.

Моего.

Бабочка во мне распустила яркие крылья, и я забылась в волне наслаждения.

* * *

Утро встретило меня в объятиях Астеша. Мы лежали молча, смотря друг на друга. Не нужно было слов. Взгляды и без того говорили все, что хотело сказать сердце. Синие искры глаз Астеша мерцали, словно самые яркие звезды в темную ночь. Они были для меня путеводным светом, теплом и искрой надежды нашего будущего. Я хотела верить, что еще смогу смотреть в них, проваливаясь в шаенский манящий свет.

Теперь я верила в слова сестриц. Шаены порабощают души. Свою душу я отдала сама, безропотно и полностью. Теперь она – отражение в глазах моего генерала. Душа, тело, сердце навечно принадлежат ему.

Астеш обнял меня и снова поцеловал. Я прикрыла глаза, падая в очередную пропасть желания. И ощутила, как взметнулась вверх бабочка, заставляя меня трепетать в такт ее крыльям.

От ласк нас отвлек легкий стук в дверь.

– Мадам Гошри пришла, – на ухо мне прошептал Астеш.

– Она не вовремя. – Я коснулась губами его груди.

– Отослать ее? – Астеш чуть навис надо мной, лукаво заглядывая в глаза.

– Да. – Я была просто откровенно невежлива.

– Мадам Гошри, леди еще не встала, дайте ей полчаса, – прозвучало приглушенно.

– О-о-о! – раздалось из-за двери смущенное. – Прошу прощения.

И тут же послышались удаляющиеся шаги.

Астеш улыбнулся и накрыл мои губы своими.

Глава 23

В замок мы попали через построенный самим государем портал. Я не удивилась: уж слишком он боялся моего внезапного исчезновения. Слишком много приложил усилий, чтобы мы с Астешем не избежали этого визита.

Мы входили улыбающиеся и счастливые, если таковыми можно было быть в нашем положении. На Хайна приглашение не распространялось. Угрюмый и напряженный, он остался в доме Астеша. Правда, он все же проводил нас до портала и сказал:

– Дикая, безумная идея. Как я могу вас отпустить в замок Горда? Астеш, подумай хорошо.

– Все решено, Хайн. Мы идем.

Начальник стражи закатил глаза.

– Вы идете прямиком на эшафот!

– Мы в любом случае в шаге от него. Так встретим грядущее без страха и с гордостью.

– О себе не думаете, – зло выплюнул начальник стражи, – подумайте о леди Киаре!

– Обещаю, все будет хорошо, – попыталась я успокоить Хайна.

– Вы безумны, леди! И заразили вашим безумием нашего генерала. Я начинаю сомневаться в вашей адекватности.

Я покачала головой. Очень лестный отзыв о моей особе. Хотя я и уважаю прямолинейность Хайна.

– Тогда знайте, – угрозой прозвучало на весь холл, где и клубился вход в портал, – если с вами что-то случится, мы с ребятами этого просто так не оставим. Мы будем мстить. Тенями пойдем к Горду и отправим всех причастных на тот свет самой мучительной смертью.

В последнем я точно не сомневалась. Особенно сейчас, смотря в лицо начальника стражи, видя его горящие глаза и отчетливо выступившие желваки. Этот и отправит, и придумает самую мучительную смерть. Хорошо, что у меня нет такого врага, как Хайн. Вот уж кого точно стоило бояться.

– Надеемся, что вам не придется, – отрезал Астеш. – Лучше пожелайте нам удачи, Хайн.

– Удачи?! – выдавил начальник стражи. – Судя по последним событиям, она давно покинула вашу семью. – Он тяжко выдохнул и нехотя добавил: – Но я все же буду надеяться, что именно сегодня она обратит на вас внимание.

С таким напутствием мы и покинули дом Райенов.

Сейчас же я смотрела прямо в глаза шаенского владыки.

– Прекрасно выглядите, леди Киара. – Горд попытался улыбнуться, но лишь поморщился, видимо, прочитав по моему лицу то, что я о нем думаю. – Идемте, нас уже ожидает карета.

На своего генерала он даже не посмотрел.

– Как будущий муж, я буду сопровождать леди Киару, – добавил еще одну ложку дегтя Астеш, заставляя государя все же бросить на него недовольный взгляд.

Горда передернуло.

– Конечно, конечно. Как же без вас, – буркнул он без удовольствия.

Мы вышли во двор замка. Шикарный двор. С фонтаном, где виднелась замерзшая в феерическом узоре ледяная струя. Вглубь аллей покрытых снегом деревьев уходили расчищенные дорожки.

Широкие ступени спускались прямо к ожидающей нас позолоченной карете, запряженной парой вороных коней с заплетенными белыми гривами. Удивительные по красоте и грации животные с живыми яркими глазами. Кони в нетерпении били копытами по каменной площади. Впереди и позади кареты стояли четверки стражей на грызущих удила конях.

Слуга в темно-зеленой форме с золотой окантовкой услужливо распахнул дверь кареты. Астеш любезно подставил руку, помогая мне взобраться. Я уселась на мягкий велюровый диванчик.

Генерал сел рядом, Горд – напротив меня.

Послышался щелчок кнута, и карета двинулась, стуча колесами по очищенной от снега дорожке.

С мероприятиями Горд не обманул. И пусть это, возможно, мой последний день, но он действительно был замечательным.

Шаразар поражал воображение. Высокие дома с витражными окнами, крыши, уходящие шпилями в непривычное для зимы солнечное небо. Расчищенные каменные дорожки тротуаров, играющие вывесками лавки. Яркие красочные гирлянды магических шаров, висящих между домами и создающих праздничное настроение.

– Мы всегда отмечаем приход зимы, – пояснил мне Астеш.

– В эти дни проводится множество ярмарок и всяких гуляний, – тут же не преминул вставить и Горд. – Обязательно посетим одно из них.

Дружеский тон, которым это было сказано, заставил меня усомниться в нашей с генералом тревоге.

Карета остановилась у входа в парк.

Входили мы в высокую арку. Широкие аллеи встретили нас мирно гуляющими шаенами. По большей части молодыми. Парочки бросали на нас быстрые взгляды, и я невольно взялась за руку Астеша. Но едва завидев идущего рядом с нами государя, эти же парочки шарахались в стороны и опускали головы со скромным:

– Добрый день, ваше величество.

Горд не обращал на них внимания и не бросал подданным ни одного короткого взгляда.

– А вас не так часто видят в городе? – не удержалась я, смотря, как очередная парочка в удивлении отступает от нашей процессии.

Горд усмехнулся.

– У меня не так много времени на подобные прогулки, леди Киара. Эта только ради вас.

Я крепче сжала руку Астеша.

Позади нас шли четверо стражей. Но даже под таким надзором мне казалось, что это самый лучший день в моей, возможно, короткой жизни. Иногда я ловила на себе взгляд Горда. Изучающий, с потаенной грустью. Но, как ни странно, не видела в нем желания отправить меня на эшафот.

После парка мы подошли к ресторану по другую сторону. Навстречу выскочил галантный шаен и с самым заискивающим видом проводил нас внутрь шикарного помещения. Столы с белыми скатертями, золотые канделябры, приглушенный свет, едва пробивающийся сквозь прикрытые портьеры высоких окон. Цветы в напольных вазах.

Кроме нас в ресторане никого не было.

Нас проводили к сервированному столу, где стояли пятеро подавальщиков.

Никогда, даже в доме Астеша, за мной так не ухаживали. Стоило подойти, как рядом встали двое, помогли присесть и засуетились, выкладывая еду на приборы и наполняя бокал вином.

– Как вам город? – поинтересовался Горд, лениво смотря на суетливых подавальщиков.

– Он прекрасен. – Я была честна.

– Я знал, что вам понравится, – с удовольствием подметил Горд. – Мало того, уверен, что такой леди, как вы, не пристало жить в дебрях. Астеш, не пора ли вам перебраться обратно в Шаразар? Эсвария уже захвачена, главой является мой человек. Вполне можно уводить вашу армию.

Астеш наградил государя снисходительной улыбкой.

– Не стоит недооценивать людей Эсварии. Они очень горделивы и своевольны, – усмехнулся он, бросив на меня быстрый взгляд.

Я зарделась.

– Стоит увести силы из города, и вполне возможно, эсварцы постараются вернуть свои позиции.

Горд поморщился.

– По-моему, вы преувеличиваете смелость эсварцев, мой генерал. Это всего лишь… люди. – Он изучающе посмотрел на меня, после чего добавил: – Хотя доля правды в ваших словах есть. Смотря на леди Киару, я думаю: если треть населения такова… – Он улыбнулся. – То я готов их даже немного уважать. Как вы считаете, леди Киара, люди вашего города способны дать отпор шаенам или устроить бунт?

– В моем городе живут прекрасные люди, – тщательно подбирая слова, начала я. – Каждый считает Эсварию лучшим городом мира. Да, мы смелы, но не безрассудны. Однако если посчитаем, что силы хотя бы равны, то постараемся вернуть независимость. Но вы же не дадите нам такой возможности? Что значит обычный человек против шаена? Магии в наших людях нет. А те немногие, что обладали ей, либо покинули город, либо были арестованы вами. Силы неравны. Не думаю, что кто-то воспротивится вашей власти. Но даже если таковые идеи и существуют, то… мы всего лишь люди. И, как все люди, желаем спокойствия своим семьям. Дайте его эсварцам, и никто не станет поднимать бунт и сопротивляться власти шаенов.

Государь внимательно смотрел на меня.

– Вы все больше поражаете меня, леди Киара. Вам точно не стоит жить в заточении. Вполне возможно, вы могли бы раскрыть свои таланты, войдя в совет Шаразара. После свадьбы с Астешем и приобретения фамилии Райен к вашему слову будут прислушиваться. Особенно отмечая мою благосклонность.

Я снова отругала себя за длинный язык и, опустив голову, начала смотреть в тарелку.

– Буду настаивать, – продолжил государь. – Астеш, вы просто обязаны вернуться в Шаразар и привезти сюда свою будущую жену. Иначе это просто какое-то преступление против государства. Нам во власти необходимы свежие взгляды и разумные доводы представителей других рас.

– А желает ли этого леди? – насмешливо поинтересовался Астеш.

Леди точно не желала.

– Я считаю, – произнесла тоном эсварской королевы, – что даме не стоит лезть в дела политические, а необходимо находиться рядом с ее мужем и быть ему во всем поддержкой и опорой. Особенно если ее муж – генерал шаенской армии. Нет лучшего генерала, чем тот, который знает, что рядом верная и любящая жена.

Я подняла взгляд на Астеша и была вознаграждена ласковой улыбкой.

– Просто поразительно! – воскликнул Горд. – Я не перестаю восхищаться вами. Пожалуй, все же отправлю генерала в новый завоевательный поход, а сам постараюсь увести вас у него.

– Я последую за своим мужем в любой поход. На войне же буду подавать оружие. И никогда не позволю ему усомниться в моей верности, – тут же резанула я.

Астеш усмехнулся.

– И, скорее всего, войну она выиграет.

Горд закатил глаза.

– То есть шансов завоевать сердце милейшей леди Киары у владыки шаенов нет.

– Нет! – ответили мы с Астешем разом и улыбнулись друг другу.

Горд рассмеялся, и, как ни странно, смех в этот раз вышел действительно веселый, без напускной важности и сарказма.

– Что ж, теперь я точно уверен, что генерал в надежных руках. С таким-то тылом никакая война не страшна. – Государь взял вилку и заявил: – А теперь кушать! Нас ждут музеи, театр и, если успеем, городская ярмарка. Потом вернемся в замок. Вечером предстоит прием в честь вашей помолвки. Я выделил комнаты, где вы сможете отдохнуть после прогулки.

Странно, но мне ведь не показалось? В голосе Горда чувствовалась лишь небольшая грусть, не более. Никакого подтекста или скрытого желания избавиться от возможно темной шаенки. Может, мы зря паниковали и на самом деле государь не собирается отправлять нас на эшафот?

И все же нотка недоверия оставалась. Слишком уж все гладко шло.

* * *

Музей Шаразара оказался уникальным. В нем было собрано все о шаенах.

Я с удовольствием ходила по большим залам, с неподдельным интересом рассматривая экспонаты. Были здесь и орудия древних шаенов, их посуда, предметы быта, одежда. Среди них – даже в то время – можно было заметить артефакты силы. Были статуи, исполненные поистине великолепными скульпторами. А также прекрасные картины с изображениями правителей всех династий.

Возле одной я остановилась. Смутное и странное ощущение возникло тогда, когда я всмотрелась в черты изображенного на полотне мужчины. Темно-синие глаза с легкими морщинками в уголках, прямой взгляд, высокие скулы, мужественный подбородок. Все в совокупности было знакомым и в то же время совсем чужим.

Я вгляделась пристальнее, стараясь разгадать странное ощущение узнавания.

– Это мой дед, – объяснил подошедший Горд. – Один из великих государей шаенов. Он был умен, храбр и хорош собой.

– То, что хорош собой, я вижу. Вы совсем не похожи на него, – задумчиво ляпнула я и тут же прикусила язык. Моя фраза вышла слишком двусмысленной. Настолько, что даже Астеш не сдержался и засмеялся.

– Похоже, мой государь, моя будущая жена не оценила вашей привлекательности.

– Еще бы, – обиженно буркнул Горд. – Когда рядом вы, Астеш, любой шаен выглядит неказистым.

Я постаралась побыстрее замять ситуацию.

– Совсем не думала обидеть или подметить вашу непривлекательность, мой государь. – От смущения у меня загорелись щеки. – Всего лишь хотела сказать, что вы мало похожи на вашего деда. Но выглядите вы прекрасно.

Горд покачал головой и нехотя ответил:

– Милая моя, не стоит объяснений. Я же понимаю, у вас на уме только Астеш и предстоящая помолвка. Признаюсь, с генералом трудно соревноваться в науке обольщения. Особенно зная, что лучшие красавицы города обошли меня стороной, пытаясь завоевать внимание Астеша. А достался он вам, о чем я сожалею. Я-то куда более выгодная партия для вас.

– Сердцу не прикажешь, – парировала я, вставая поближе к будущему мужу.

Государь смерил нас недовольным взглядом и отвернулся.

– Пожалуй, вы правы. Хотя я многое бы отдал, чтобы иметь власть над сердцами. Первое, которое подчинил, было бы вашим.

Открытое признание? Такой наглости я еще не видела.

Астеш грозно глянул на государя, но тот даже не повернулся, направляясь далее по зале музея.

– Идемте, я покажу вам артефакты других миров, найденные вашим будущим мужем.

Мы с Астешем переглянулись. Я непонимающе пожала плечами и направилась следом за государем.

* * *

Под вечер у меня ноги болели от похождений. И даже полтора часа, проведенные в театре, не помогли отдохнуть. Пьеса мне исключительно не понравилась, хотя игра была достойной. Но повествование о несчастной любви и захвате другого государства заставило снова погрузиться в невеселые думы и ощутить тревогу. Только присутствие Астеша хоть как-то успокаивало. Сцена возможной гибели возлюбленного героини вызвала слезы, а момент спасения не утешил. Это только в пьесах и сказках в самую последнюю минуту приходит неожиданное спасение, в жизни так не бывает.

Зато ярмарка меня порадовала.

Множество палаток и крытых столов. Леденцы, яркие ленты, красочные наряды.

Карусель. Я впервые каталась в окружении детей на крашеных деревянных лошадках и была невероятно счастлива. На меня с улыбками смотрели взрослые и малыши.

Я взвизгивала на крылатых качелях, взмывающих, казалось, под самое небо. Изредка взглядом успевала уловить лица Астеша и Горда. Эти двое стояли рядом, чуть поодаль от стражи. Оба до странности довольные и улыбающиеся. Смотрящие на меня с каким-то детским задором. И если улыбающегося генерала я уже видела, то радость на лице государя выглядела очень странно и даже пугающе. Что он видит такое, что так радуется? Не мою же детскую ребячливость.

А уж как я смеялась, зайдя в зеркальный лабиринт, где мое отражение искажалось самым невероятным образом! То я толстушка, то худышка, в следующем зеркале у меня выпуклое лицо, напоминающее грозного тролля, а потом – вытянутое, словно хворостина.

Когда я вышла из лабиринта, меня встретили сразу два сюрприза. Астеш и Горд разом протягивали мне… Генерал – леденец на палочке, государь – воздушную сладкую вату.

И то, и другое я ела лишь в детстве, когда отец возил меня на ярмарку в соседний город. Отчего-то именно тот момент мне вспомнился, вызвав жжение в глазах и дрожь.

Мужчины непонимающе переглянулись.

Я одним движением смахнула слезы.

– Простите, женские эмоции. Этот день для меня невероятен.

– Надеюсь, что продолжение будет столь же невероятным! – провозгласил протягивающий мне вату государь.

Астеш с сомнением посмотрел на Горда и, вручая мне леденец, добавил:

– Действительно, надеюсь, что ничто не омрачит этого дня.

– Есть сомнения? – тут же поинтересовался Горд, направляясь к выходу с площади.

– Сомнения всегда есть, – резанул Астеш, следуя за ним.

А я шла за двумя мужчинами с ватой и леденцом в руках и ощущала себя по-детски счастливой.

Глава 24

В замок Горда мы вернулись, когда солнце спускалось к закату.

Нас встретили слуги.

– Вас проводят до вашей комнаты, леди Киара, – обратился ко мне Горд. – Перед предстоящим приемом следует привести себя в порядок и немного отдохнуть. У вас есть час. А мы с генералом пока обсудим кое-какие моменты приема. Надеюсь, Астеш, вы еще полны сил.

Весь день я успокаивала себя мыслью, что все обошлось и на самом деле наши переживания напрасны. И у меня даже получилось почти забыть о возможной угрозе. Но после слов государя волнение вернулось. Я с трудом заставила себя улыбнуться и посмотреть на Горда, не выказывая тревоги.

– Конечно, ваше величество.

– Надеюсь, вы задержите меня ненадолго. Я бы хотел перед приемом побыть со своей невестой, – подал голос Астеш, и от меня не укрылось то, что и его голос стал более напряженным. Думаю, это заметил и Горд, бросивший быстрый взгляд на генерала.

– Я переживаю за леди Киару, – тут же оправдался Астеш. – Одна в таком восхитительном замке – ей, должно быть, не по себе. Я бы не хотел, чтобы это переживание отразилось на ее самочувствии во время приема.

– Так вы еще и сама заботливость, мой генерал, – в голосе Горда снова появились язвительные нотки. – Не ожидал от вас такой чувствительности. И это так… романтично. Не переживайте, Астеш. У вас еще вся жизнь впереди, чтобы побыть с вашей… возлюбленной.

Он повернулся ко мне.

– Леди Киара, ваш будущий супруг присоединится к приему гостей. Ждем вас через час в бальном зале. Вас проводят.

Государь улыбнулся.

Мне ничего не оставалось, как откланяться и последовать за слугой в приготовленную комнату. Здесь, вместо отдыха и приготовления к приему, я скинула на кресло теплый плащ и начала ходить из угла в угол в ожидании Астеша. Но прошло полчаса, а он так и не появился. Тревога все сильнее заполняла сердце.

Откуда-то донеслись звуки музыки. Я подошла к окну и раскрыла створки. На меня повеяло запахом снега и холодом. Донесся храп лошадей, щелчки кнута и стук колес о мостовую замковой площади.

Из комнаты, где меня поселили, был хорошо виден парадный вход. К ступеням подъезжали дорогие кареты, оттуда выходили красиво одетые мужчины и женщины. Лакеи и слуги встречали гостей, кланялись, провожали в замок. Кареты отъезжали, уступая место новоприбывшим.

Музыка играла громче, а мне становилось все тревожнее.

Холод обжигал оголенные руки, лицо, морозил вцепившиеся в подоконник пальцы, но сильнее кусал холод внутри. Злой, ядовитый, с ледяными шипами, пронзающими до самого сердца.

Решительно направилась к двери, но открыть ее не успела. Дверь сама распахнулась и тут же захлопнулась, впуская посетителя. Вернее, посетительницу. Я остановилась посреди комнаты, смотря на вошедшую и понимая: все, что рассказал Дарьер, – чистая правда.

В комнате находилась копия меня. Вот только волосы ее были как вороново крыло и струились по покатым белым плечам. Платье цвета темного коралла облегало изящную фигуру.

Я поправила свои медово-золотые локоны. Нежно-персиковое платье, предоставленное государем для приема, так и осталось лежать на кровати. А я оставалась в своем, темно-зеленом, выданном мне мадам Гошри.

Я выпрямилась, смотря гостье в лицо. Спасибо Дарьеру, предупредил, кого я могу встретить. И теперь я не была растеряна и обескуражена. Спокойно смотрела в темно-синие, с черной поволокой, шаенские глаза.

– Ну, здравствуй, сестренка, – произнесла гостья, недобро улыбаясь.

– Здравствуй, Шайра.

* * *

На меня смотрела точная копия меня. Взгляд ее пронзал презрением и открытой ненавистью. Пожалуй, леди Ларейн и рядом не стояла с находящейся напротив меня особой.

Шайра.

Я вся собралась. Или даже не я, а некое странное существо внутри, непонятное мне самой. Как будто все во мне настороженно затрепетало и встало в боевую позицию, ожидая нападения. Такого я даже при первой встрече с гариконами не испытывала.

Шайра смотрела на меня убийственно. Я отвечала прямым взглядом, точно зная, что от хищников, подобных ей, отворачиваться нельзя. Нельзя показывать слабость и страх. А Шайра и была хищницей, готовой разорвать свою жертву. Меня. И, судя по всему, явно не от ревности к Астешу.

Она начала медленно обходить меня по кругу.

Я поворачивалась вслед ее ходу.

Мы обе молчали. Настороженные, напряженные.

– Значит, вот ты какая выросла, сестричка, – усмехнулась Шайра, наконец остановившись.

Странно во мне отозвалась эта фраза. Резанула по душе не хуже отточенного кинжала.

Да, о том, что она жива, я уже знала от Дарьера. Но все же надеялась, что он ошибается, предполагая ее близкое присутствие. Потому что это могло говорить только об одном: темная шаенка, предавшая род, пошедшая против семьи и уничтожившая ее, находится здесь, в замке государя. А значит, по его желанию или приказу. И это было очень-очень плохо. Хуже не придумаешь.

– Кажется, ты не рада меня видеть, сестра, – само по себе сорвалось с моих губ.

Шайра криво усмехнулась.

– Я надеялась, что вы все сдохли. Но, как вижу, глубоко ошиблась. Папаша, видимо, приложил немало усилий для спасения хоть одного отродья. Однако это поправимо.

Пол покачнулся под ногами, но я упрямо продолжала стоять, смотря на старшую сестру. И с ужасом понимала, что передо мной – моя смерть. Главное – не показать, насколько я боюсь ее, как режут сердце злые слова и мысли о том, что это она виновата в гибели всего рода Салтьер. Ведь я до последнего сомневалась в рассказе Дарьера. Не могла поверить в то, что Шайра безжалостно уничтожила собственную семью. Но ее слова и появление полностью подтверждали страшную правду.

– Почему ты это сделала? – говорить было трудно.

Она отвернулась, встала у открытого окна. Сделала несколько глубоких вдохов и снова повернулась ко мне. Сложила руки на груди. Не было в ее взгляде ни жалости к погибшим, ни раскаяния.

– Знаешь ли ты, сестренка, что шаены способны передавать свою силу тем, кто связан с ними по крови?

Я все же отступила. Нащупала край камина и ухватилась за него, начиная понимать, к чему она клонит. И все же с отчаянием выкрикнула:

– Зачем? Неужели сила так туманит разум?

– Глупенькая младшая сестричка, – Шайра покачала головой.

Я смотрела на нее широко распахнутыми глазами.

– Ты, все ты! И потом, за пределами вашего мира, ты их убила! Всех!

Губы Шайры нервно дрогнули. Она холодно улыбнулась.

– Что поделать, на кону стояла моя собственная жизнь и… власть. Дурак Астеш. Если бы не он, я бы уничтожила их еще в родовом поместье. Но он ведь потащился к Горду. – Шайра презрительно поморщилась. – А тот, ох… Проникся и отпустил. Правда, оставил Астешу отметину, чтобы не забывал о содеянном. Как же я тогда ненавидела их обоих! – Она сжала кулаки. Лицо заметно побледнело. – Горд такой же дурак, как и Астеш. Он и правда думал, что род Салтьер предал корону. И был уверен, что уничтожает их во благо государства. Да если бы не я, его бравые маги и дня бы не простояли!

Я слушала Шайру, пытаясь уловить смысл сказанного и теряя нить. Что-то в ее рассказе не вязалось с рассказом Дарьера. Горд и правда думал, что род Салтьер – предатели?

Мысль сбила Шайра.

– Наша семья была слишком сильна, – судорожно продолжала темная шаенка. – Мне приходилось ждать каждой смерти, каждого выплеска силы, чтобы вытягивать ее, забирать себе. И тут пришел Астеш… Презрительный, жалкий… И Горд его послушал. Он изгнал их. Отпустил. Отпустил силу. Мою силу! – голос Шайры дрожал, глаза ненормально блестели.

Да она же безумна. Тьма свела ее с ума!

– Я не могла их потерять, – зловеще прошелестела Шайра. – Едва они покинули ворота Шаразара, я двинулась следом. Правда, отец обо всем догадался. Он хорошо путал следы. Пришлось немало помучиться, отыскивая вас. Не день, не два… Почти месяц я плутала. Но нашла. К сожалению, когда пришла в становище, там уже не было тебя и отца.

Матушка перед смертью рассказала, что он умер, скрывая остатки семьи. Но его магии не хватило, и он взял твою. Вы остались в лесу, запутывая след. И погибли, отдав все силы! Глупцы! Разве можно было спрятаться от меня?! Просто удивительно, что даже под моим воздействием мать смогла солгать! Или нет? Она и правда верила в вашу гибель?

Интересно, как вы выжили? А ведь я сильно расстроилась. Отец был сильным магом, его сила не помешала бы мне. И как же я удивилась, когда появилась ты! Первым звоночком стали ушедшие в мир Эсварии гариконы. Они, знаешь ли, очень ярко чувствуют темных шаенов. А затем появились слухи о новой любовнице Астеша и эта дурочка, Ларейн, вскользь высказавшаяся о твоей необычности.

Я сопоставила все и поняла: не знаю как, но ты выжила! Хотя, с другой стороны, может, это и к лучшему. Ты и я, мы одной крови.

Шайра решительно шагнула ко мне. Искры в глазах лихорадочно кружились.

– Вместе мы могли бы получить полную власть. Мне осталось совсем немного. Идем со мной, сестренка. Или без меня. Так или иначе, твоя сила станет моей. Выбирай. Ты со мной или с этим кретином Астешем? – Она пронзала меня пугающим ненормальным взглядом, нервно сжимая руки. – Ну же, решай. Ты такая же, как я. Мы из одной семьи. Семьи темных шаенов. А ты знаешь, как воспитывают в наших семьях? Убей, уничтожь, положи на кон любого близкого, но выживи.

«Врет. Врет! Точно врет. Не верю».

Я слушала Шайру, и мне было невыносимо горько за семью, за свой род, за генерала Райена. Он любил ее. Любил до беспамятства, до боли в груди, готов был все за нее отдать. А она…. Как же я ее ненавидела! И ненависть за мое чудовище ярким пламенем разгоралась в сердце.

Пальцы, сжимающие камень камина, заболели, а в следующий момент раздался треск, и они осыпались в моих руках.

– Врешь! Я не такая, – выдавила бледными губами.

Взгляд Шайры стал несмешливым.

– Ты такая же. Просто еще не знаешь. Мы все такие. Тьма накладывает отпечаток на каждого. Нет среди темных хороших и добрых. Думаешь, как в нас сила копится? За счет других. Но если ее отобрать у своих, то она сильнее, могущественнее. И когда она проникает в тебя, это просто непередаваемое чувство. Наполнение, экстаз, понимание высших предназначений. Тебе еще придется это испытать.

Она вскинула голову. Как же злил ее надменный взгляд, ее уверенность в собственной правоте! У меня от ненависти скрутило все внутренности. Да так, что я готова была их выплюнуть.

Шаенка усмехнулась и вскинула руку в немом призыве темной магии. Комнату окутало серым туманом, в котором едва угадывался силуэт Шайры. Дышать стало нечем. Но я пыталась. С трудом стояла на ватных ногах и смотрела на размытый силуэт.

– Ого, сестренка, да ты сильнее, чем я думала, – усмехнулась та. – Не зря сила так долго в тебе спала. Она необычная, странная. Я почти не ощущаю ее, но ты до сих пор стоишь. Значит, она есть. Она точно мне нужна. Просто осталось решить, ты со мной, или придется забрать твою магию. Интересно, долго ли сможешь противостоять мне? Минуту, две? Кто-то явно приложил руку к твоему обучению.

«Кто-то?»

Я наградила ее мрачной усмешкой.

Дарьер.

Он знал, что когда-нибудь Шайра меня найдет. Рано или поздно наша встреча состоялась бы. Он заставил меня пройти через унижения и боль, чтобы я стала сильнее, чтобы происходящее уже не могло меня сломать. Он целенаправленно готовил меня к этой встрече. И это он отправил мой портрет Астешу. Он сам признался в этом в день моего восемнадцатилетия. Он знал. Рассчитал.

Жестокие уроки.

Ну что же, спасибо. Зато я готова к боли, к предательству, унижению и отстаиванию себя. Слова Шайры хлестали сильнее, чем ветви деревьев тогда, когда я сбежала из замка Астеша. Ее сила была страшнее, чем первая встреча с гариконами, на которую меня тоже отправил Дарьер. Он понимал, что мне необходимо встретиться с ними на пределе возможностей и эмоций, иначе не примут, не почуют то, что связывает темных шаенов и гариконов. А они нужны. Нам просто необходимы гариконы.

Было важно, чтобы они приняли меня той, кто я есть.

Они приняли. Прониклись моей болью, моим желанием бороться. Ощутили куда больше, чем просто тьму. Почувствовали мое звериное желание выжить во что бы то ни стало.

Не сдаваться, ни за что и никогда! И уж тем более шаенке, собственными руками уничтожившей свою семью. Мою семью.

– Не получишь. Ни капли силы! – вырвалось хрипом.

Силуэт Шайры колыхнулся. Упругие струи магии прошли сквозь сковывающий меня туман и окрутили цепями, сжимая и пытаясь сломать.

– Не сопротивляйся, – мурлыкнула шаенка. – Так будет легче умереть. Я уже говорила, что у тебя удивительная магия. Я такой еще не видела. Она практически не ощутима. Хотя точно знаю, она есть, иначе ты уже валялась бы у меня в ногах. И тем сильнее мне хочется ее получить.

Я усмехнулась.

Дарьер знал, что делает. Конечно, странно, что его знания явно превосходят умения Шайры.

– Хотя, возможно, – Шайра приблизилась ко мне, теперь я видела ее заинтересованный взгляд, – папаша что-то с тобой сделал.

Она внимательно осмотрела меня и махнула рукой.

– Хотя какая разница, что он там намудрил. Тебе это в любом случае не поможет. Папаша мертв. А ты передо мной. Хочешь, расскажу, как будут развиваться события? – Она растянула губы в ухмылке. – Ты умрешь здесь. С тебя снимут отпечаток и определят темную шаенку. Труп предадут сожжению. А потом и Астеша казнят, объявив предателем, приютившим изгнанницу государства. К сожалению, его казнь ты уже не увидишь.

От моего напряжения оковы сжались сильнее.

– Ненавижу, – выдавила чуть слышно.

– Что ты там шепчешь? – Шайра заглянула в мое лицо.

– Ненавижу! – выплюнула прямо в красивые глаза.

Она вытерла лицо рукавом и ухмыльнулась.

Оковы впились в мою кожу, разрывая.

Я закричала. Отчаянно, не в силах сдержаться. Ох, Дарьер, а ведь ты говорил, что я смогу ей противостоять. Но я не могу даже дать отпор и защитить себя.

– Ты умрешь, – слова Шайры впивались в мозг. – Потом умрет Астеш.

«Ненавижу ее. Ненавижу. Убью! Но Астеша никто не тронет».

Злость нечеловеческая, звериная вырвалась яростным рыком. А следом – новый виток боли. Оковы затрещали и разлетелись, оставляя на коже рваные раны. Свет на секунду померк в моих глазах. И тут же рухнул на меня – ослепительно белый.

Рык раздался повторно, одновременно со страшным пониманием, что я уже не человек. Туман разорвался на лоскуты под ударами огромных лап. Белых лап! Почему я белая? Ведь я – темная шаенка. И в комнате Дарьера я была темной.

Но разбираться было некогда.

– Белая? – это уже растерянный голос Шайры.

Она попыталась отскочить, но была слишком близко ко мне. Когти молниеносно сжали ее горло.

Однако испуг шаенки прошел быстро.

– Хочешь так разобраться? – вырываясь, хрипнула, она. – Пусть будет по-твоему!

И туман рассеялся, оставляя в комнате двух огромных чудовищ.

* * *

Меня откинуло от Шайры.

Она раскрыла перепончатые крылья.

– Видимо, я в тебе ошиблась.

Я ухмыльнулась.

– Еще и насколько!

Успела мельком заметить свое отражение в зеркале.

Огромная, чудовищная, с вытянутой мордой и перепончатыми крыльями за спиной. Белая, будто снежная летучая мышь.

– С тобой что-то не так. Пора от тебя избавиться, – рыкнула Шайра, кидаясь на меня.

Я ответила ударом.

А потом все смешалось. Мы кубарем пролетели по комнате, разнося в щепки мебель. Никогда не ощущала в себе столько силы. Она была звериная, жестокая, неутомимая, с единственным желанием – убить Шайру.

Как шаены сдерживают в себе зверя?

Хотя сейчас не нужно было сдерживаться. Я дралась насмерть.

Жалобный скрип кровати, когда на нее рухнули два крупных тела, сцепившись в смертельной хватке.

Удар. Меня отшвырнуло в сторону, к самому окну.

Шайра оказалась рядом, вцепилась. Я взмахнула крыльями, но их тут же скомкало в убийственных объятиях темной шаенки. Я вывернулась, вцепилась в ее лапы и рванула. Жалобно звякнула створка окна, когда мы вывались наружу.

Снег взметнулся в воздух от падения двух тел.

Шайра давила магией. Я пыталась вырваться. Рвала и кусала. Еще чуть-чуть, и злобное чудовище доберется до моей шеи.

Рывок.

Шайра внезапно взвыла и на секунду отпустила меня. Хватило секунды, чтобы вывернуться из-под огромного тела и увидеть, как десяток гариконов, появившихся из-за деревьев сада, кинулся атаковать темную шаенку. Они пришли по моему приказу. Одним богам известно, как миновали дворцовую стену и стражу.

Я покосилась туда. У освещенного фонарями входа в замок скапливались шаены. Кто-то пытался разглядеть в ночной темноте происходящее. Наши рыки и вой явно были слышны. Дамы хватались за сердце и отступали подальше за спины мужчин. Те настороженно всматривались в тень замка.

Нужно было уходить. Не дай нечистые, сюда заявится стража.

Словно услышав мои мысли, на тропинке появилось десятка два охранников. Двое отошли к волнующимся шаенам, начали что-то быстро говорить. Видимо, успокаивая и настоятельно уговаривая войти в здание.

Остальные стражники быстро приближались.

Где-то позади кувыркалась, пытаясь побороть гариконов, Шайра.

Я встала. Шаенка неплохо меня потрепала: лапы порваны, бока изодраны, голова кружится от тяжелых ударов, которыми он приложила меня о стену замка.

Я попыталась сделать шаг и рухнула в снег, теряя силы и кровь. Снова постаралась встать. Необходимо уйти, пока сюда не добралась стража. Один из гариконов прыгнул ко мне, лизнул в окровавленную морду. С усилием протянула лапу, хватаясь за его холку, и влезла на лоснящееся темное тело.

– Не уйдешь! – донесся до меня остервенелый хрип Шайры.

Одним темным известно, как она вырвалась от гариконов и кинулась ко мне. В секунду огромные когти схватили меня за шкирку, и мы взмыли в темное небо.

Но сил у Шайры оказалось не так уж много.

Мы вылетели лишь за замковую стену, в ближайший лес. Шайра явно старалась подняться повыше.

Я пыталась заставить свои крылья работать. Пыталась поднять то, о чем говорил Дарьер. Свою магию. И не могла. Слишком мало навыков, ничтожные знания и нехватка сил после борьбы с Шайрой.

Гариконы сначала бежали следом, но потом отстали, нарвавшись на стражу.

Шайра, хрипло дыша, зависла в воздухе, набрав достаточную высоту.

– Что ж, прощай, сестренка! – выдохнула и распустила когти.

Я пыталась ухватиться за ее лапы. Пыталась делать слабые взмахи крыльями.

Дарьер ошибся: не в моих силах противостоять Шайре. Я слишком молода и неопытна… Я даже летать не умею! И не могу отстоять честь родов Лавон и Салтьер.

Тоскливый горестный вой раздался издалека. Гариконы скорбели по моей участи, не имея возможности помочь. Из последних сил я хваталась за Шайру, пытаясь не соскользнуть в темную бездну ночи.

– Астракар! – прозвучал в вышине ее хрипящий голос. Меня ударило магией и оторвало от темной шаенки.

Словно беспомощный птенец, выброшенный из гнезда, я, кувыркаясь, полетела вниз.

Обида, сожаление, страх.

Вой гариконов.

Я отчаянно пыталась делать неуклюжие взмахи. Знала, что сверху на меня с нескрываемым удовольствием смотрит Шайра.

Земля стремительно приближалась.

О боги!

Взвыла от напряжения. В глазах побелело от замелькавших снежных вершин елей.

Снег! Стихия!

Вспомнилось, что та уже однажды повиновалась мне.

«Помоги!»

Отчаянный ментальный крик перекрыл хруст веток, ломающихся под моим тяжелым телом. В следующий момент я задохнулась, погрузившись с головой в чудовищно огромный сугроб, на глазах выросший у меня на пути. Рот и нос забило снегом. Впопыхах все же успела приказать:

«Отставить меня душить!»

Снег взметнулся легким вихрем и осыпался, оставляя меня на земле.

Скрип зубов Шайры я не слышала, но уверена, он был. Шаенка прекрасно видела, что «любимая» сестренка не убилась согласно ее желанию.

Я пыталась встать, понимая одно: во избежание повторного полета мне необходимо… бежать! Превозмогая бессилие, поднялась и кинулась к ближайшим деревьям. Лапы заплетались в сугробах, ветки кололи морду. Я стремилась убежать подальше и слышала за спиной злое сипение явно сошедшего с ума чудовища.

Споткнулась, упала.

– А ты живучая! – раздался позади голос Шайры.

– Ага! – бросила я, придерживаясь за ствол дерева и вставая. Даже почти прощаясь с жизнью, не собиралась просто так сдаваться.

Пусть из-за слабости и неумения я не могу поднять в себе тьму, что присутствует в темной шаенке. Но зато точно умею работать со стихией.

– Ненадолго твоя живучесть, – нагло заявила сестра. – Я сильнейшая темная шаенка с магией почти всего рода.

– Угу, – выдохнула я, смотря мимо Шайры. Туда, где в нескольких шагах от нее стояла ель.

Скрип падающего дерева оглушил, земля, смешанная со снегом, вздыбилась и рухнула, засыпая растерявшуюся от стихийного вмешательства Шайру.

– Ага, сильнейшая темная шаенка, – проворчала я, направляясь дальше, вглубь леса. – Знаем мы вас, шаенов. Темные, не темные… Самомнение такое, что только диву даешься, как вас до сих пор стихией не прибило.

Мое отступление было прервано запыхавшимся елейным голоском:

– Здравствуй, красавица. Я был уверен, что мы встретимся.

Повернулась на звук.

На меня смотрел взмокший от быстрого полета полный шаен с маслеными глазками, которые были узнаваемы даже в чудовищном образе. Как его тогда назвал Астеш? Лорд Ражерик. Приставучий толстяк. Видимо, плохо ему объяснили, что меня трогать не стоит. Придется самой это сделать.

– Тебя только и не хватало, – выдохнула раздраженно, собираясь в этот раз точно хорошенько ему отвесить. Даже в своем состоянии я была вполне в силах дать обнаглевшему шаену взбучку.

Но это осталось только в моих помыслах. Как оказалось, лорд Ражерик прилетел не один. На меня разом обрушился тройной удар.

Магией – со стороны еще одного невесть откуда приземлившегося чудовища. Вполне физический, кулаком, – от неудачного ухажера. А сверху накрыло тьмой с ехидным:

– Мы же с тобой одной крови. Меня тоже не так легко убить, сестренка!

Глава 25

На некоторое время я потеряла сознание. Но быстро начала приходить в себя. Первым услышала голос Ражерика:

– Зачем прямо в замок сунулась? Я же пообещал выманить ее с бала. Это хорошо, что ты смогла нас сюда вызвать, иначе неизвестно, куда бы она дальше пошла, что и кому рассказала.

– Дурак ты, – злобно высказалась Шайра. – С ней Астеш. Он бы ее и на шаг не отпустил. Или тебе мало полученного в его замке? К тому же Горд проявлял к ней явное внимание.

Шаен обиженно хмыкнул.

– А она точно померла?

Последний голосок поверг меня в шок. Ларейн! Значит, вот кто приложил меня магией. Дочь государя мне особенно хотелось придушить. Но я лежала, стараясь не дышать и вслушиваясь в разговор.

– Не уверена, – протянула Шайра. – Хотя похоже на то. Живучая оказалась сестренка. Я ее цепями тьмы била, а она на защиту стихию подняла.

– А разве темные шаены умеют защищаться стихиями?

Какой же мерзкий у Ларейн голос. Бесит.

– Она очень странная темная шаенка, – задумчиво проговорила Шайра. – Отец что-то с ней намудрил. Не зря ее с собой в лес забрал. Но тем лучше. Такая сила мне не помешает. Хорошо, что ты меня в замок провела, она там проявилась очень показательно.

– А гариконы? – не унималась дочурка государя. – Что с ними?

– Тупые твари! – раздраженно выплюнула Шайра. – Не понимаю, почему они не слушают меня в ее присутствии. Одно слово, глупые животные. Невесть чем она их приворожила. Будто помешанные. Но теперь-то они попляшут. Я им покажу, кто среди темных шаенов их хозяин. Пусть только сунутся. Ну да с ними потом разберусь. Сестренка-то, поди, уж дух испустила. Сейчас пора ей вернуть мне мою силу.

И мне будто в самую душу сунули невидимую руку. Я закричала.

– Жива, – изумилась Шайра. И тут же злорадно добавила: – Тем хуже для нее.

Невидимая рука превратилась в жгут, острым шипом пронзающий все мое существо. Я заскрипела зубами. Выгнулась дугой, распахнула глаза. Во тьме видела только деревья и снег, казавшийся в ночи серо-синим. Перед глазами плясали разноцветные круги.

Хотела бы я выкрикнуть Шайре, куда той стоит провалиться с ее болезненным желанием заполучить всю силу темных шаенов. Но могла только выть от боли. Шип входил все глубже, сворачивался в спираль, затягивая в него магию. А потом рванулся в попытке выдрать ее из меня.

В следующий момент верхушки елей содрогнулись от моего дикого крика и вторящего ему вопля Шайры. Яркий свет на секунду ослепил меня и всех находящихся рядом. И почти тут же боль отпустила меня. Послышался рык. Это гариконы наконец нашли нас. Быстро оценили ситуацию и кинулись на опешивших лорда Ражерика и Ларейн.

Все смешалось вокруг. Шайра выла, катаясь по земле. Я успела заметить, что она прижимает к себе обожженную светом лапу. С десяток тварей рвали Ларейн и Ражерика. Те дрались смело, магией и вручную, но силы явно были неравны. Так они, пожалуй, мне еще одну статью к приговору припаяют. За убийство дочери государя.

С трудом поднялась. Произнесла короткое:

– Отпустить!

Звери замерли, недоверчиво покосились на меня.

– Отпустите их, – повторила я слабо.

Гариконы нехотя подошли ко мне.

Ларейн с истерзанными крыльями отползла к дереву и там подвывала. Раджерик хрипел, пытаясь остановить хлещущую из шеи кровь. Лорду, пожалуй, не повезло больше всех. С такими ранами не живут.

Гариконы стояли рядом со мной и смотрели на все это с выжидающим равнодушием.

– Убейте ее! – завопила Шайра.

Звери сумрака передернули ушами, вопросительно посмотрели на меня.

– Брось, Шайра, – устало произнесла я. – Ты ведь уже поняла, что они тебя не слушаются.

Шайра постаралась выпрямиться, все еще прижимая к себе лапу.

– Ты еще большее зло, чем я. По-другому не объяснить. Но какие бы силы в тебе ни сидели, они станут моими, а ты сдохнешь! – Темная шаенка кинулась на меня. Одна лапа висела плетью. Морда была искажена яростью.

Гариконы мгновенно встали в стойку, однако окружившая Шайру тьма раскидала их в стороны. Меня тоже отбросило, но… от прикосновения магии крылья ожили, закрывая меня от ошеломительного удара. Я почувствовала их. Каждую прожилку и фалангу. Взвилась вверх, избегая повторного удара магии шаенки.

Шайра рванула следом.

Дать бой в воздухе столь же убийственно для меня, как и на земле. Шайра сильнее, это я уже поняла. Как и ее магия, темная, ненасытная до боли и убийства. Мчащаяся следом за мной в одном желании – уничтожить.

И мне ее желание совсем не нравилось.

Я лавировала между вершинами древних деревьев, делала пируэты, крутые пике и виражи, увиливая от темных заклятий. Вот уж никогда бы не подумала, что научусь летать. И что первый полет окажется гонкой на выживание.

В воздухе я была первый раз, и крылья довольно быстро слабели. Думаю, наша гонка долго не продлится. Бой придется дать. И, пожалуй… Пожалуй, хватит хоронить себя раньше времени. У меня есть стихия. И… Дарьер говорил о наличии во мне света. Видимо, того самого, что открылся, когда Шайра попыталась заполучить мою магию.

Стихия и свет. Последний, как говорил Дарьер, козырь.

Козырь.

Мысли были лихорадочными, как и мой полет.

Поворот, срыв в пике, бросок влево, взмах – и я в вышине. И снова пике, а потом вверх. На глаза попалась высокая, значительно выше остальных, ель с суровым толстым стволом, чуть изогнутым временем. Древняя ель.

Огромная, вековая. С силой всего леса, собранного за многие столетия. Истинная владычица леса. Давно, когда Дарьер водил меня в ближайший лесок собирать травы, он говорил, что такие деревья обладают собственным сознанием. Они словно стражи и повелители. Они могут дать и забрать силу. Они – великие маги леса.

Всего на секунду я замерла, смотря в ночи на исполинское дерево, мысленно обращаясь к нему. И владычица леса ответила. Легким кивком вершины, осыпая с нее снег.

Я рванула вниз, мелькнула у самого носа тьмы, дразня и зля. Шайра хрипела от ярости. Благо она все же была ранена. Но, кроме того, преисполнена желанием уничтожить меня. Слишком яростным желанием. Настолько, что оно затмевало голос разума.

Я летела, молясь об одном: успеть. И чтобы крылья не подвели.

Неслась, словно ошеломительная белая бабочка, навстречу своему спасению. Страшному. Пугающему. Последнему козырю.

Поворот, рывок.

Свет.

Яркий. Окутывающий все вокруг меня и уносящийся назад, ослепляющий гонящуюся за мной шаенку.

– Думаешь, он тебя спасет? – хрипящий смех Шайры. – Я прекрасно тебя чувствую и не видя!

«Вот и замечательно!»

Последняя мысль перед тем, как я, достигнув исполинской ели, взмыла вверх, лавируя между ветвями. Все дальнейшее было быстрым и неотвратимым.

Свет пропал, когда Шайра достигла ели. Она увидела дерево, но уже не могла остановиться. Удар был жестокий, мощный.

Шаенка рухнула вниз. А к ней уже тянулись толстые древние корни, скидывая укрывавшие их землю и снег.

Шайра отчаянно закричала, понимая, что попала в смертельную ловушку. Попыталась резануть корни магией. Но они были слишком толстыми, слишком древняя магия леса заключалась в них. Магия, намного превосходящая силу Шайры.

Огромными змеями корни обвили тело шаенки и утянули вниз. Ель скрипнула, погребая Шайру под собой. Легкий ветерок тут же затянул корни землей и присыпал снегом.

И вокруг установилась пугающая тишина.

* * *

Строить порталы я не умела, поэтому неслась в замок на уставших крыльях. Мы, вероятно, наделали немало переполоха. А ведь в замке оставался Астеш.

И я спешила к нему.

Яркие огни сторожевых башен заметила сразу. Однако в воздухе не было ни одного шаена. Я пролетела над воротами и устремилась к замку.

А вот здесь меня ждал сюрприз.

Ослепляя, в глаза ударили магические огни. Я рухнула вниз, успела обратиться. Яркий свет тут же погас, уступив место приглушенному. Я оказалась посреди площади, у входа в замок.

Здесь стояла толпа гостей, расступившаяся при моем не слишком приличном появлении. На меня смотрели с интересом.

Да, вид у меня явно не бальный. Волосы всклочены, платье хоть и осталось, но после перевоплощения скорее напоминало грязную порванную тряпку, все тело в порезах и ссадинах.

Астеша я увидела сразу. Он стоял на ступенях рядом с Гордом и десятком стражей.

Видимо, все еще не отойдя от потрясения последних событий, я задала два совершенно неожиданных вопроса:

– Здрасте. А почему гости в замок не проходят? – А следом: – Лорд Райен, вас еще не арестовали?

На лицах находящихся вокруг шаенов отразилось удивление. И гости как-то разом перевели вопросительные взгляды на государя с генералом.

– Вы не перестаете меня удивлять, леди Киара, – выдавил Горд, смотря на меня с искренним изумлением.

Астеш очень быстро понял, чем может закончиться мое показательное появление и странное поведение, потому что рванул ко мне. Как и стража, которая тут же была остановлена непререкаемым голосом государя:

– Стоять!

Горд направился ко мне.

– Леди Киара! Надеюсь, это не вы перепугали чуть ранее наших гостей? Или вы? – очень грозно спросил он.

– Она! – донеслось откуда-то сзади. Разрывая толпу, появилась Ларейн собственной персоной.

Горд, явно пораженный потрясающим видом дочери, остановился.

– Стража! Отец! Хватайте ее. Она темная шаенка и только что покушалась на мою жизнь. А еще она убила лорда Ражерика.

– Последнего точно не жалко. Видимо, выпросил, – растерянно выдал государь. И тут до него дошло сказанное дочерью.

– Стража!

Гости шарахнулись от нас с генералом, как от прокаженных. Горд кинулся вперед. Астеш был ближе, прикрыл меня своим телом, собираясь преображаться и защищать.

Лес за воротами отозвался воем спешащих на помощь гариконов.

Шаены, Ларейн, Горд, стража… Все смешалось в моем взоре. Еще секунда, и нам конец.

Но у высших богов явно были другие планы. Когда Горду и страже оставалось до нас не больше десяти шагов, прямо перед нами возник серый клубящийся портал. Из него появились две крупные лапы, сгребли нас с Астешем в охапку и затащили в серую воронку. А через секунду мы вывалились в холле собственного замка. Портал тут же захлопнулся.

Я рухнула на колени рядом с Астешем, тяжело переводя дыхание и плохо понимая происходящее. И непроизвольно вздрогнула, когда совсем рядом раздался женский строгий и властный голос:

– Астеш, тебя хоть на месяц одного оставить можно?

Глава 26

Я приходила в себя, все сильнее поражаясь.

Дом готовился к осаде. Двери были завалены шкафами, стульями и прочей мебелью. Та же участь постигла и окна. В холле собралась вся преобразившаяся прислуга Астеша. Кто с чем. Повара держали половники, скалки, увесистые доски. Слуги вооружились тем, что сумели найти: кочерга, палки, ухваты. Сахли стояла с лицом воительницы, сжимая в лапах молоток для отбивания мяса. Рядом с ней застыла мадам Гошри с напольной вешалкой.

Никогда я не видела столь странного вооружения и столь разных монстров. Слуги преобразились в самых различных чудовищ: у кого на сколько хватило магии. Сахли больше всех походила на человека, зато ее остроконечный хвост сметал все на своем пути.

А вот мадам Гошри меня удивила. Огромное существо, бесподобно красивое, с лоснящейся черной шкурой и яркими, словно озера, синими глазами. Безумно, просто чудовищно красивое. Она и в образе монстра была элегантна.

– А что вы удивляетесь, моя милая? – оскалилась модистка. – Мне уже почти двести лет. Я дочь герцога Гошри, у нас очень древний род. А модисткой работаю по призванию. Моя семья всегда была предана семье Райенов. Помнится, мой отец учился вместе с лордом Астешем в военной академии. Так что не удивляйтесь. Мы еще посмотрим, кто кого. У Райенов очень сильная охрана. Да и мы не промах, – лукаво подмигнула она.

– Я поражена не этим, – призналась, растерянно смотря на воинственную прислугу. – Вы должны были уйти!

– Как вы могли подумать, что мы бросим вас одних? – насупив брови, поинтересовалась Сахли.

Позади нее стоял преобразившийся Дарьер, с немым восхищением смотря на камеристку. А та говорила, пылая праведным гневом:

– Я всю жизнь была рядом с лордом Астешем. Моя семья много лет служила роду Райенов. Мы ни за что не оставим вас в беде! Ах, как же расстроилась матушка господина, узнав, что вы собрались нас выгнать! В такое-то для семьи время!

– Матушка господина? – мой голос заметно сел, и я осторожненько посмотрела на женщину, стоящую рядом.

Стройная, высокая, с яркими темно-синими глазами на красивом лице. Лишь мелкие морщинки могли выдать возраст, в остальном женщина выглядела не старше сорока.

– Здрасти!

– Очень приятное знакомство! – изрекла леди, как я понимаю, Райен и повернулась к поднимающемуся с пола Астешу. Взгляд ее стал прямым и суровым, как и выражение лица.

Это у них семейное?

– Скажи мне, дорогой сын, почему я узнаю о происходящем от Сахли? И почему мне приходится нанимать черных портальщиков, чтобы попасть в твой дом? И последний вопрос: когда ты собирался сообщить мне о своей невесте?

Она одарила меня поистине ласковой улыбкой.

– Милая моя, простите, что мы знакомимся в такой ситуации. После смерти отца Астешик совсем отбился от рук. А уж как повелся с этой, – леди Райен поморщилась, – Шайрой, так и вовсе сам не свой стал. Но я очень рада знакомству с вами. Меня зовут Катарина Райен.

Она внимательно всмотрелась в меня.

– Я вижу явные черты рода Салтьер, но, если посмотреть глубже, у вас очень светлая аура.

– Я, – от неожиданности начала запинаться, – Киара Лавон, но говорят, что отношусь к роду Салтьер. Я тоже рада знакомству. А… вы видите мою ауру?

Женщина улыбнулась.

– Ее трудно не увидеть. Вы прямо сияете изнутри. Я так понимаю, становление прошло совсем недавно, и магия буквально выплескивается из вас. Раньше, когда я была моложе, я работала в Высшем Совете. Бывала и парламентером. Это научило меня хорошо разбираться в тех, с кем я имею дело.

Слова выглядели как комплимент, и я смутилась.

Астеш подал руку, помогая мне встать. Передавая мою дражайшую персону в объятия Хайна, он обратился к леди Райен:

– Матушка, вы, как всегда, не совсем вовремя. Не сейчас, так через небольшое время начнется осада замка. И мне бы очень не хотелось, чтобы вы хоть как-то пострадали.

Леди Райен надменно хмыкнула.

– С каких пор ты начал ограждать меня от своих дел? Даже твой отец не пытался избавиться от меня в самые трудные моменты. Я всегда была рядом с ним. В самых горячих точках. Или, может, ты забыл? Я жена пусть и безвозвратно ушедшего, но все-таки генерала! Считаешь меня слишком старой? Думаешь, не смогу держать в руках ружьишко? Или позабыла, как пользоваться боевой магией?

Астеш закатил глаза, не перебивая, однако, пылкую речь леди. Я же прониклась.

– Ох, даже не подумайте чего плохого. Вы прекрасно выглядите. И я уверена, Астеш не хотел вас обидеть.

– Хотел! – грозно перебил меня генерал. – Вы даже не представляете, что значит появление моей дорогой матушки в этом доме.

– Спасибо, милая, – трепетно отозвалась леди Райен, совершенно не реагируя на возмущение сына. Лишь посмотрела на него и спокойно добавила: – Ты, как всегда, предельно вежлив. Весь в отца. – Она сощурила глаза и поистине генеральским тоном рявкнула: – Оба! За мной.

Я так понимаю, спорить с матушкой Астеша было бессмысленно.

* * *

Едва мы вошли в кабинет, она устроилась в кресле сына и, сложив руки на груди, приказала:

– Рассказываем быстро и по порядку. Времени мало.

Краткость – сестра таланта. Мы с Астешем талантливы не были, рассказ затянулся до полуночи. Иногда что-то говорил Хайн. Леди Райен, нужно отдать должное, оказалась внимательной слушательницей. Перебивала, лишь задавая интересующие ее вопросы. А когда каждый из нас закончил повествование, встала.

– Я иду к Горду, – заявила безапелляционно. – Пора тряхнуть стариной и вспомнить о моем бывшем роде деятельности.

Я вскочила.

– Но вас арестуют!

Она мягко улыбнулась.

– Успокойтесь, милая. Я пойду не одна. – Она посмотрела на Хайна. Тот ответил ей положительным кивком.

– Мало того, – добавила леди, – я внимательно выслушала все, что вы рассказали. И если правильно поняла, то вы глубоко ошибаетесь насчет роли государя в его желании вас казнить. Как, впрочем, и во многом другом. Но перед тем, как я пойду, просила бы пригласить ко мне вашего слугу, Дарьера. Хочу поговорить с ним наедине. Есть у меня парочка очень важных вопросов.

* * *

Вопреки опасениям Астеша, осада так и не началась. Леди Райен с Хайном вернулись к утру. Как оказалось, Дарьер ходил вместе с ними. Вот только последний не вернулся. Прислуга встретила леди у самого портала, как и мы. Не спавшие всю ночь, с красными глазами.

– Прошу опустить все кухонные принадлежности, – строго приказала матушка Астеша, – и отправиться готовить. На обед в столовой соберутся гости. Приведите дом в порядок, он похож на сплошную баррикаду. Вещи расставьте по местам. Астеш, сотри с лица удивление и грозность. Мы будем встречать государя по всем правилам. А они намекают на доброжелательность и крайнюю вежливость.

Астеш что-то хотел возразить, но наткнулся на прямой взгляд матушки и рот закрыл. А я могла лишь непонимающе хлопать глазами.

Леди потрепала меня по щеке и мягко проговорила:

– Моя прелестная Киара, будьте добры, приведите себя в достойный вид. Вы должны встретить Горда как истинная хозяйка этого дома, чтобы раз и навсегда дать ему понять: какие-либо отношения между вами невозможны. Потому как его величество на них очень рассчитывает.

Я совсем растерялась.

Леди Райен щелкнула пальцами, подзывая мадам Гошри.

– Позаботьтесь о леди. Горд должен своими глазами увидеть, кто перед ним. Астеш, – обратилась она к сыну, – ты идешь со мной. Нам необходимо поговорить. Очень серьезно.

Они направились к лестнице, а я все еще стояла. Растерянная и оттого не в состоянии задать мучающий меня вопрос.

Это сделала Сахли.

– Леди, – бросилась она следом за матушкой Астеша, – а как же… – Камеристка остановилась, покраснела. – Дарьер…

Леди Райен повернулась, заинтересованно посмотрела на Сахли, мимолетно улыбнулась и ответила:

– С господином Дарьером все в порядке. Он придет с его величеством Гордом. Поверьте, им есть о чем поговорить.

– Поговорить? – Вероятно, степень изумления у меня сегодня не имеет границ. О чем могут говорить слуга и государь?

Леди Райен взглянула на меня и грустно произнесла:

– Вы так ничего и не поняли. Что ж, думаю, сегодняшний прием многое расставит на свои места. Возьмите с собой нюхательную соль. Она вам пригодится.

Потом отвернулась и направилась к лестнице.

Глава 27

Это был странный обед. Такого напряжения я еще не ощущала.

В гостевую столовую я вошла в строгом платье приглушенного темно-синего цвета, с высоким горлом. Волосы были собраны в высокую прическу без какого-либо намека на кокетливость. На лице, кроме выравнивающего тона и румян, ни грамма макияжа.

Взгляд Горда мгновенно остановился на мне. Взгляд, в котором уже не скрывалось восхищение.

Слуги помогли мне присесть за стол.

Я заняла свое место, стараясь выглядеть уверенно и немного надменно. Именно так мне посоветовала мадам Гошри. Но несмотря на уверенный вид, у меня буквально кусок не лез в горло.

И не только у меня.

Хайн застыл напротив, как истинный начальник стражи, больше похожий на гранитную стену. Астеш сидел рядом со мной, будто каменное изваяние – бледный, мрачный, с жесткой решимостью на лице. Генерал не спускал пронзительного взгляда с Горда, сидящего во главе стола. Тот же не сводил глаз с меня. Темно-синих шаенских глаз, в которых то и дело вспыхивали искры, начиная свой завораживающий танец. Не возьми меня Астеш за руку, я бы провалилась в этот омут. Ментальное воздействие буквально поглощало.

– Государь! – хмуро предупредила леди Райен, вошедшая позже всех и разом понявшая происходящее.

Горд тут же перевел взгляд на леди Ларейн, также присутствующую в зале. Девушка сидела, откинувшись на стуле и смотря себе на колени, нервно перебирая руками салфетку.

– Дарьер, что вы спрятались у стены? – голос Катарины разрезал воздух.

Все посмотрели на нее. Странными взглядами посмотрели. Мне казалось, что каждый в курсе чего-то важного и жуткого, но все молчат. И только мы с Астешем совершенно не понимаем происходящего.

– Подойдите к столу, – строго приказала леди Райен моему слуге. – Хватит уже ваших игр. Займите свое истинное место.

Дарьер поежился под суровым взглядом матушки Астеша. Мой славный и смелый Дарьер! Не говоря ни слова, он опустил голову, понуро прошел по столовой и сел… по правую руку государя!

Горд бросил на моего слугу быстрый взгляд, нервно схватил бокал с вином и выпил залпом.

– Я, пожалуй, поддержу, – словно услышав некий немой тост, произнес Дарьер, следом за государем осушив бокал.

Мы с Астешем молча следили за разыгрыавающейся картиной.

– Пожалуй, все поддержат. – Леди Райен села за стол. Вокруг нее тут же засуетились слуги, гораздо более торопливо и уважительно, чем вокруг кого бы то ни было здесь.

Леди пригубила вина. Перевела взгляд на Ларейн.

– Итак, моя милая, пожалуй, начнем с тебя.

Девушка при звуке голоса Катарины вздрогнула и вжала голову в плечи. Все смотрели на некогда гордую и независимую дочь государя и молча ждали.

– Ларейн! – не выдержал Горд. – Говори.

Она бросила испуганный взгляд на отца и тихо произнесла:

– Это не я, – совсем тихий голос. Едва слышимый. – Она. Шайра. Она пришла ночью. Она предложила страшное, но… обещала, что если все получится, то, – Ларейн с тоской посмотрела на моего генерала, – Астеш будет моим.

Леди Райен удовлетворенно кивнула и строго спросила:

– Какую роль во всем этом играл лорд Ражерик?

Ларейн прикрыла глаза, судорожно вдохнула и распахнула веки.

– Со временем, когда все уляжется и Шайра войдет в полную силу, он должен был занять место… место… – Она не говорила, она шептала одними губами. И только магическое воздействие леди Райен заставляло слова разлетаться в столовой и быть слышимыми.

– Чье место? – приговором прозвучал вопрос Катарины.

– Отца!

Горд откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы. Взгляд его стал пугающе безжалостным.

– Ражерик должен был занять место моего отца, – повторила Ларейн, еще больше съежившись под взглядом государя. – На правах графа и ближайшего родственника. К тому времени Шайра собиралась свести моего отца с ума. Нужен был только шанс.

Горд прикрыл глаза. Было видно, как нервно дрожат его веки. Я могла лишь сожалеть. Немыслимо больно узнать о том, что родная дочь желает твоей гибели.

– То есть я правильно понимаю, – подал голос Хайн, – что если судить по новому закону, то помимо Астеша и леди Киары на эшафот должна отправиться и леди Ларейн? Как предательница короны, покрывавшая темную шаенку. Мало того, причастная к будущему свержению Горда. Это заговор против государства. Пожалуй, похлеще, чем связь с темной шаенкой!

– Дура! – единственное слово, которым наградил дочь Горд. Посмотрел на нее потемневшими глазами и режущим сталь голосом приказал: – Говори дальше.

Ларейн всхлипнула, ссутулилась.

– Она сказала, что натравить тебя на род Салтьер не так уж сложно.

Такой злости, как у Горда, я еще никогда и ни у кого не видела. Даже убийственный взгляд Шайры можно было считать добротой душевной по сравнению с видом государя.

Я крепче сжала ладонь Астеша. Он успокаивающе погладил пальцами мою руку. А я в шоке смотрела на Горда, с трудом, но все же начиная понимать происходящее. Это не он. Это Ларейн была в сговоре с Шайрой. Она и лорд Ражерик, мечтающий, как оказалось, о короне. Ларейн грезила об Астеше, а сама Шайра попросту сошла с ума от своей тьмы и думала о полном захвате темной магической силы. Судьба тесно связала этих троих, заплатив судьбами многих.

Горд до последнего не знал о том, что Шайра жива. Он и правда не собирался меня убивать. Мало того, он находил причины оправдать меня перед самим собой. Вот для чего потребовалась та самая прогулка – убедиться, что он прав и я не такая, как те темные шаены, с которыми он некогда вел борьбу. Он видел меня. Видел с самой первой встречи. Глупо было предполагать, что манипуляции мадам Гошри способны скрыть мой истинный облик от менталиста такой силы.

Я с сожалением смотрела на Горда. Бледный. Лицо его разом осунулось, под глазами залегли черные круги.

Он медленно поднялся, сжал одну руку в кулак. Над столом взметнулось черное адское пламя. Ларейн подпрыгнула. Ее стул с грохотом повалился набок, а сама девушка пронзительно завизжала и бросилась бежать.

Вскочили все, отступая от смертельного холодного огня, скользнувшего по белоснежной скатерти, которая тут же стала черной.

Ларейн не успела сделать и пары шагов, как ее перехватил Хайн и повернул лицом к отцу. Хмурый страж толкнул девушку к столу и встал позади, перекрывая путь к побегу и безжалостно смотря, как пламя, поедая находящиеся на столе приборы, подбирается к замершей в ужасе принцессе.

Но тут на локоть Горда легла рука Дарьера.

– Хватит, – жестко резанул он, не смотря на государя. – Хватит убивать близких только из-за наших эмоций.

И пламя стихло, будто и не было. Вот только на столе не осталось ни одного блюда, лишь черные горстки пепла. Слуги успели шарахнуться к стене и стояли там так тихо, будто их и не было. В зале замерла пугающая тишина.

Она длилась недолго.

– Какое ужасное стечение обстоятельств, не так ли, государь Горд? – произнесла я дрожащим голосом, все еще пугаясь собственного озарения и ощущая всю чудовищность прошлого, в котором он, государь шаенский, оказался пешкой, разыгранной его родной дочерью и темной шаенкой. А сколькие пали, заплатив жизнями и судьбами. – Ваш собственный закон был нарушен прямо рядом с вами. Но родная кровь ближе, она затмевает глаза и, судя по всему, разум. Вы объявили войну роду Салтьер только по желанию вашей дочери. По желанию темной шаенки. Когда-то вы сказали, что не любите, когда от вас что-то скрывают. Как вам такая правда?

Горд медленно перевел взгляд на меня. В нем была тоска. Глубокая. Безграничная.

– Вы и правда очень похожи на Шайру, – проговорил он напряженно, медлительно. – Никакие уловки макияжа и магии не смогли бы скрыть от меня ваш истинный лик. Вы похожие – и такие разные. И так же, как она, вы красивы, умны… Темная. Жаль, я не сразу разглядел в вас магию. Ее хорошо от меня закрыли. И я до последнего надеялся, что ошибаюсь. Но увы… Вы темная шаенка.

– Темная? – снова подала голос леди Райен. – Давайте разберемся. А не вы ли сделали род Салтьер темным? – Она бросила косой взгляд на Дарьера. – Тьмы в роду Салтьер немногим больше вашего. Их магия столь же темна, как и магия любого шаена Шаразара. Ведь если судить по нашим источникам магии, то ни в одном шаене нет света. Мы всегда прибегали только к тьме и пользовались ее силой, потому что она могущественнее и быстрее. В конечном итоге мы просто уничтожили в себе магию света. Наш чудовищный облик – плата тьме за силу. Плата каждого шаена. Так о каких темных шаенах вы говорите? Да, сила рода Салтьер превышала магию любого шаена. Но ведь так и должно быть в королевской семье?

«Королевской?»

Я потянулась к кармашку платья и нащупала в нем предусмотрительно предложенную мне нюхательную соль. Придерживая, Астеш обхватил меня за талию. А на лице леди Райен блуждала какая-то странная улыбка – то ли восхищения самой собой, то ли надменной гордости.

О да, ей точно есть чем гордиться. Раскопать столько информации за столь короткое время! Она явно поумнее всех находящихся в зале. И понятно, почему при Совете она была парламентером. Эта стройная гордая леди умела поставить любого на свое место и узнать то, что другим даже в голову не придет.

– Назовите мне хоть что-то, что умели делать в семье Салтьер, но чего не можете повторить вы, мой государь? – ее голос был твердым и резким.

– А как же гариконы? – возразил Горд.

Она усмехнулась.

– Обычное ментальное воздействие высшего уровня. Разве вы им не пользуетесь, государь Горд? Но… это уже ваша история. И я уверена, что все находящие здесь очень хотят ее услышать. Мало того, это объяснит многое из произошедшего.

Горд медленно сел обратно в кресло, взглядом приглашая всех остальных поступить так же.

Но никто не сдвинулся с места. Лишь Дарьер уже сидел за столом, отрешенно смотря перед собой.

– Действительно, моя история, – задумчиво произнес Горд. – У моего деда было два сына. И кроме высшей силы каждый обладал еще одним замечательным свойством: сильнейшей ментальной магией. Она-то и стала яблоком раздора в нашей семье.

Горд тяжко вздохнул и обвел нас невеселым взглядом.

– Проблема менталистики в том, что нельзя направлять одну и ту же магическую волну на всех. Люди, звери, темные существа – у всех разная аура, а ментальная магия может работать только с одной. В момент становления маги нашего рода должны были выбирать, с какой из аур будут взаимодействовать. Мой отец должен был занять место на престоле, поэтому выбрал шаенов, людей и прочих со схожей аурой. А вот его брат решил углубиться в мир собственной магии, изучать темную силу. Он избрал ауру, которую до этого не выбирал никто. Ауру темных существ. Тогда еще не знали, что твари тьмы могут слишком многое. Например, делиться силой. Брат государя много лет жил в изоляции, пытаясь понять гариконов, и у него, в конце концов, поучилось. Твари приняли его, скрепив связь узами тьмы. А это гораздо больше, чем просто темная магия. Умение взаимодействовать с тьмой напрямую, не прибегая к заклятиям и магическим действиям. Послушание по одному мысленному приказу. Это не просто темная магия, это сила, способная смести все на своем пути. Когда мой отец это понял, его брат уже преуспел в умении подчинения тварей тьмы и самой тьмы. Отец просил, чтобы тот разделил с ним знания и заставил тварей поделиться силой и с ним. Но брат настаивал на том, что это невозможно. Якобы гариконы имеют собственный разум и не впустят в свой мир кого-либо, уже приняв кого-то другого. Ему с ними дальше и взаимодействовать. Разразился сильный скандал. Государь обвинил брата в отступничестве. Все это узнал мой дед и очень сильно разозлился из-за распрей между братьями. Что за разговор тогда произошел, не знаю. Но дед просто запечатал в каждом ментальные способности. И никто из будущих дочерей и сыновей больше не мог сделать выбор. Дети каждого должны были идти по ментальному следу предков. Отец в глубокой обиде отрекся от брата. А тот в порыве гнева взял фамилию жены. Салтьер.

– Салтьер! – выдохнула я, пораженная услышанным. Астеш крепче прижал меня к себе.

Горд угрюмо отвернулся.

– Да, Салтьер. С тех пор они стали разными семьями. Два разных рода. Судьба надолго разделила их. Позже у каждого брата родилось по одному сыну. Я и… – Он помолчал. – Мой двоюродный брат. Мы мало общались, памятуя о событиях того времени, но и особой вражды между нами не было. Брат никогда не говорил о том, что хотел бы занять место государя шаенского. Он был в отца и полностью посвятил себя изучению взаимодействия с тварями тьмы. Мы росли, учились, взрослели… И все бы ничего. Но судьба словно решила поиздеваться и надо мной. Я влюбился в девушку, но узнал, что она уже сделала выбор. И выбором стал мой двоюродный брат. Расстроенный, я женился на первой, кого мне представил отец. У нас появилась дочь, но жена скончалась при родах. Другую семью я не создал. Смотрел на брата, и в душе разгоралась зависть, я все сильнее злился на ту, что выбрала не меня. Их семья разрасталась с каждым годом. Много детей, жена брата – красавица… – Он косо глянул на меня. – Вы с Шайрой очень похожи на нее. Но, как бы я ни относился тогда к семье Салтьер, не мог и подумать, что мы станем кровными врагами. Время лечит. Я начал забывать о той, что выбрала не меня, полностью посвятив себя заботе о государстве и единственной дочери.

И тут Горд с ненавистью посмотрел на дочь.

– Но однажды Ларейн пришла ко мне с очень интересными новостями. Она и лорд Ражерик. Именно они поведали, что мой брат неспроста увеличивает свою семью. Есть у него план – свергнуть меня с трона и занять место государя шаенского. Доводы приводили, говорили о том, что подвластные им гариконы начали нападения на шаенов из Совета, пытаясь уничтожить высший состав государства. Вот тут и вспомнились давняя зависть и обида. Я выставил стражу для охраны Совета. Через несколько дней пришла новость, что ночью часть стражей была атакована гариконами. Тогда и пошел слух, что семья Салтьер – темные шаены, грозящие городу страшными тварями тьмы. Для меня же это стало подтверждением того, что мой брат и правда собрался совершить государственный переворот. Действовать нужно было быстро. Их согнали в родовое имение. Началась осада… А потом ко мне пришел Астеш. Дальнейшую историю вы, я так понимаю, знаете. Вы теперь вообще слишком много знаете. – Он горько усмехнулся. – Уже за это можно казнить каждого находящегося здесь.

Я сокрушенно покачала головой.

– Неужели из-за одного слова дочери вы лишили жизни целую семью?

Горд нахмурился. Отчего-то бросил взгляд на Дарьера.

– Нет. Я пытался поговорить с братом. Трудный вышел разговор. Полные претензий, мы не смогли услышать друг друга.

– Еще бы! – усмехнулась леди Райен. – Ведь к тому времени вы уже объявили его семью вне закона, называя род Салтьер страшными темными шаенами!

Горд опустил взгляд.

– Тогда мы еще не знали, что оба стали пешками в игре Шайры и моей дочери. – Он снова скользнул по последней ледяным до мурашек взглядом. – Ты правда думала, что если Шайра отойдет в сторону, то Астеш достанется тебе?

Ларейн посмотрела на меня с такой открытой ненавистью, что если бы ее взгляд обладал даром убивать, то в меня вонзилось бы не меньше пары сотен кинжалов.

– Если бы не появилась эта, – дрожащим от злобы голосом выплюнула принцесса, – он стал бы моим!

У Астеша от такой уверенности взметнулись брови. Горд перевел на меня тоскливый взгляд.

– И в кого только она такая идиотка?

– Похоже, что в вас, – несдержанно брякнул Хайн.

– Астеш, ваш начальник стражи точно жить не хочет, – мрачно изрек государь, даже не посмотрев на Хайна. В его голосе, как и во взгляде, была неимоверная, просто вековая усталость. – Буду честен, леди Киара. Я устал. У меня нет желания кого-либо казнить. Тем более вас. Я сделал слишком много ошибок. Пришло время их исправлять. Знаете, о чем я жалею больше всего?

Предположить что-либо я не успела. Горд ответил сам:

– Жалею, что не могу оказаться на месте Астеша. Увы, но даже высшие шаены не способны меняться местами с кем бы то ни было.

Астеш сильнее прижал меня к себе.

Горд грустно улыбнулся.

– Вы выйдете замуж за Астеша и превратитесь в леди Райен. Роптать никто не станет, я об этом позабочусь. Какое-то время, конечно, будут ходить слухи из-за вашего сходства с Шайрой. Но, думаю, об этом быстро забудут. Особенно если вы научитесь сдерживать вашу связь с гариконами.

– Отец! – вскликнула Ларейн.

Он даже не посмотрел на нее, зато бросил холодно и непререкаемо:

– Леди Ларейн, завтра утром вы отправляетесь в закрытый женский пансион Отбека.

Девушка замерла изваянием. Крупные слезы потекли из красивых глаз.

– Но это же… Это на краю государства!

– Вот и замечательно, – сурово пригвоздил Горд. – В данном пансионе очень строгие правила, надеюсь, там вас хоть чему-то научат. Для вас же лучше не попадаться мне на глаза.

Все стояли молча.

– Вас, леди Киаира, я бы тоже предпочел видеть как можно реже, – был не менее строг и со мной Горд. – Но, – невесело усмехнулся он, – мне будет спокойнее, если вы и ваш дражайший будущий супруг будете у меня на виду. Поэтому завтра все возвращаются в Шаразар. И уж извините, но я стану частым гостем вашего дома. Также, надеюсь, вы найдете в себе силы и благоразумие простить меня. К сожалению, я не могу об этом же просить лорда Дарьера. Слишком велики мои грехи перед ним.

Все посмотрели на Дарьера. Он выглядел очень мрачным.

– Такое невозможно простить, Горд.

Государь подавил тяжелый вздох.

– Как видишь, Дарьер, судьба меня уже наказала. Не только Шайра стала отступницей семьи. Моя единственная дочь ко всему еще и полная дура.

Ларейн громко всхлипнула. На нее уже никто не смотрел. Все слушали Горда.

– Единственное, что я могу сделать в надежде хоть как-то исправить дела прошлого, это… – Он помолчал и, вскинув голову, посмотрел прямо на меня. – Если у вас, леди Киара, в браке с Астешем Райеном родится сын, то я передам ему… трон. Потому что у меня наследника уже не будет. Так пусть мое место замет тот, в ком течет королевская кровь.

«Королевская кровь? В моем ребенке?»

Я покачнулась. Астеш удержал меня в крепких объятиях. Горд лишь горько усмехнулся.

– Надеюсь, это хоть как-то загладит мою вину перед тобой? – Он повернулся и прямо посмотрел на Дарьера. Мы все смотрели на моего слугу. А тот молчал, не поднимая на нас взгляд.

– За что вас должен простить Дарьер? – не выдержала я.

Горд посмотрел на нас и мрачно поинтересовался:

– Леди Киара, вы до сих пор не поняли? Неужели он вам не рассказал?

Я нахмурилась, ожидая объяснений. И они прозвучали. Насмешливо и горько, из уст Горда.

– Тогда познакомьтесь, леди Киара. Дарьер, как вы его называете, на самом деле Дариан Салтьер – ваш отец.

Я все-таки покачнулась и вытащила нюхательную соль из кармана. Сделала глубокий вдох, потом выдох.

– Ох, моя милая… – Леди Райен подошла ко мне, подхватила под локоть. Вместе с Астешем они помогли мне присесть. Ноги меня совсем не держали. Руки дрожали.

– Жаль, – со вздохом проговорил Хайн, – что Шайра об этом так и не узнала. Представляю, какое у нее было бы лицо. Леди Киара, вы же ее убили, правильно я понимаю?

Я едва-едва покачала головой.

– Нет. Шайра жива. Но заточена древней магией леса.

– Леса? – голос Горда прозвучал настолько громко, что я вздрогнула.

– Да, леса. Я обратилась за помощью к владычице лесной, и та мне помогла.

Минуту в столовой зале стояла такая пугающая тишина, что я подумала, что произнесла нечто жуткое. Наконец ее нарушил государь.

– Леди Киара, вы уверены в том, что говорите? – с сомнением спросил он. – Хотя… Я еще во время прогулки был удивлен. Ведь вы сняли мою снежную завесу.

Я непонимающе смотрела на Горда. Мне кто-нибудь хоть что-то объяснит? Почему все смотрят на меня, как на диковинную зверушку?

Объяснение последовало. Снова от Горда.

– Видите ли, любой шаен для работы со стихией использует магическую силу. Мы работаем со стихией методом принуждения, сосредотачивая волну силы в определенной точке. И той ничего не остается, кроме как повиноваться. Только истинные стихийники могут обращаться к стихиям напрямую, без каких-либо внешних воздействий. И это прерогатива светлой магии. Потому как любая стихия относится к свету. Если вы честны, то мои сомнения рассеяны, и теперь я понимаю, почему все это время не мог увидеть в вас темную. Я пытался найти в вас темные корни, а они у вас светлые. Тогда у меня возникает вопрос к Дариану. Как в семье темных шаенов могла родиться светлая магиня?

Снова тишина.

– Дарьер, – тихо позвала я, не в силах назвать его папой, как и произнести настоящее имя. – Кто я, Дарьер?

Мой некогда преданный слуга встал. Встряхнулся… Черты лица его изменились.

Раздалось тихое оханье у стены с прислугой, и Сахли мягко повалилась в обморок. Кто-то подхватил ее и вынес из зала.

А я сидела пораженная, смотря на… Нечистые силы. Дарьер стал вылитой копией того мужчины на портрете в музее. Он как никто другой походил на своего деда. Да что похож! Одно лицо! Вот почему я различила в портрете знакомые черты.

– Киара и правда в большей степени светлая, – начал он, смотря только на меня. Лицо Дарьера стало каменным. – Это странно для шаенки, и все же. Так распорядилась судьба. Я умирал, пытаясь спрятать наши пути в лесу чужого для нас мира. Тогда я еще не знал, что по следу пойдет моя собственная дочь. Мы считали, что она погибла в первые дни осады. Ведь едва та началась, Шайра пропала и больше не появлялась. Мы уходили в чужой мир, и мне не хватало сил. Нужна была дополнительная подпитка. Все оставшиеся в живых дети были старше Киары. Она же – еще младенец. Что она могла понимать? Я приказал остальным уходить за путеводной звездой. Со слезами моя жена оставляла дочь, зная, что, скорее всего, уже не увидит ее. Но, видимо, боги сжалились над нами. Когда силы практически иссякли и я, прижав к себе крохотное холодеющее тельце, прощался с жизнью, к нам вышла знахарка. Светлая человеческая знахарка. Она шла за хворостом, а лес направил ее к нам на спасение.

Нари, так звали знахарку, привела нас в свой домик на окраине. Неделю, а может и больше, я не вел счет времени, она лечила нас. Я хорошо шел на поправку, мои силы быстро восстанавливались. А Киара… Никакие травы не могли вернуть ей жизненные или магические силы, выкачанные для спасения семьи. И тогда Нари решила отдать ей свою силу. Светлую.

Мне стало невыносимо горько от слов Дарьера. Он темный шаен. И только нечистым известно, на что мог пойти ради спасения дочери. Надеюсь, светлая знахарка Нари действительно по своей воле отдала мне магию.

– Она умерла? – спросила я с тихим надрывом в голосе.

Дарьер нахмурился.

– Что ты, девочка моя. Дай боги ей долгих лет жизни. Она была жива, когда я уходил. Без магии, простым человеком, но жива.

– Жива? – Я своим ушам не поверила.

Дарьер насупился, демонстративно сложил руки на груди и обиженно произнес:

– Она отдала тебе свой светлый дар, но не жизнь. Или ты подумала, что я… насильно лишил ее дара, убив при этом?

Именно так я и подумала.

– Я направлю Хайна, он проверит, – наклонившись, сказал Астеш мне на ухо.

Я ответила кивком и хмуро уставилась на Дарьера. В свете всего услышанного у меня возникли и другие вопросы.

– Как получилось, что я стала дочерью лорда Лавона, а ты – моим слугой?

Дарьер опустил глаза.

– Ни разу за время, что мы провели в доме Нари, она не спросила, кто мы и как попали в тот лес. Но в день, когда ты пришла в себя, она вернулась со страшными новостями. Люди соседнего селения отметили появление странной семьи в заброшенном доме на окраине и заподозрили в них темных. Был отправлен гонец в столицу. Вот-вот туда должны были нагрянуть военные, чтобы уничтожить темных. Решение я принял сразу. Попросил благословления Нари и, забрав тебя, пошел за путеводной звездой в надежде спасти свою семью. Увы, я не успел. Мы пришли на пепелище. Еще горели балки жилища. Я метался в попытке найти хоть кого-то уцелевшего…

Горечь рассказа витала в воздухе. Все молчали, слушая Дарьера.

– Я нашел ее. Мою жену. Она была чуть дальше от дома. С последним вздохом она сказала, что их настигла Шайра, и что именно дочь виновна в гибели семьи. Я рыдал над телом любимой, прижимая к себе тебя, моя девочка. Своего последнего выжившего ребенка, потому что Шайра отныне моей не была. Я поседел там, рядом с телом жены и погибшими родными. Я ненавидел Шайру. Клялся отомстить. – Он помолчал и продолжил: – Именно там, в тот самый страшный момент, нас и нашел генерал Лавон. Он слышал мои слова и клятвы. И то ли проникся моей болью, то ли пожалел малютку на моих руках.

Он сказал: «Рыдая здесь, ты никому не отомстишь, Твою семью не вернуть. Так хотя бы не потеряй последнее дитя из твоего рода».

И указал на тебя: «Нам приказано уничтожить зло, что пришло в это селение, но я вижу, что большее зло уже произошло, а ты вряд ли представляешь опасность. Скорее наоборот, кто-то очень хочет избавиться от твоей семьи. Еще ни один страж моего полка не поднял руку на немощных и детей. И не бывать этому. Я готов вас защищать».

Я был удивлен.

А генерал добавил: «Мы с женой живем уже несколько лет. И у нас нет детей. Сейчас она находится в гарнизоне, что остановился в нескольких милях отсюда. Я приехал проверить, правдивы ли слухи о зле. У меня преданные ребята, они подтвердят, что зло уничтожено. Подтвердят это и жители селения, видевшие пожарище. Ты же пойдешь со мной. Малютку по прибытии в город мы представим как мою дочь. Благо последнее время жена почти не выходила, расстроенная невозможностью родить мне ребенка и пребывая в депрессии. Никто ничего не заподозрит. Мои ребята будут молчать».

Я спросил: «А как же я?»

«Ты останешься рядом с дочерью. Скажем, что взяли ей опекуна из местного селения».

Дарьер снова помолчал, вздохнул и продолжил:

– Так ты и стала дочерью генерала Лавона. Он оказался благородным человеком и любящим отцом. Вряд ли я мог дать тебе столько любви и заботы, сколько дал генерал Лавон.

У меня по щекам потекли слезы. Генерал Лавон. Папа. Тот, кого я всегда буду так звать. Он не побоялся взять в семью темную шаенку и до последнего называл меня своей маленькой красавицей.

Я подняла глаза на Астеша. Не могла сказать ни слова, но думаю, все было написано на моем лице.

«Ты слышал? Мой отец не убийца! Он самый благородный из всех генералов! И лучший из отцов. Ты слышал?»

– Я слышал, – поняв меня, ответил Астеш. – И отныне для меня генерал Лавон станет самым благородным примером из генералов любой расы.

Минуту, две, три все молчали. И в очередной раз молчание прервал Горд.

– Стража, – сказал он тихо, но в тишине его голос показался звонким. В зал тут же вошли трое стражников, ожидавших за дверью. – Примите леди Ларейн. Отведите в замок и не спускайте глаз до моего приказа. Леди Киара, – он отвесил мне легкий поклон, – мне пора уходить. Необходимо найти лорда Ражерика. Он так и не вернулся, и, если я правильно понял, уже не вернется. Мы постараемся его отыскать. Живого осудим, мертвого передадим земле. Думаю, леди Шайру мы пока трогать не будем. До того времени, пока вы не окрепнете и не войдете в такую силу, чтобы заключить Шайру под стражу. Я же пока подготовлю хорошую камеру, стены которой не сможет взять никакая магия. На этом откланиваюсь. Генерал Астеш, будьте добры завтра перенести замок назад в Шаразар. Леди Катарина Райен, жду вас с утра в Совете, нам будет что обсудить с высшими шаенами.

Он развернулся. Воздух в комнате сгустился, открывая портал, и государь вместе со стражей и дочерью покинул замок Райенов.

Глава 28

Деревья утопали в ночи. Ветхий домик на окраине небольшого поселка мы нашли без труда. Дверь скрипнула, впуская нас в низкую комнатку с небольшим камином, креслом-качалкой и кроватью в углу.

Старая седая женщина, сидевшая у небольшого стола, вскинула на гостей строгий взгляд, но тот смягчился, едва в избу вошел Дарьер. Женщина улыбнулась, отодвинула в сторону травы, которые складывала в пучки.

– Доброй ночи, Дариан. Я вас ждала, лес нашептывал, что будут гости.

– Что еще нашептывал лес? – улыбнулся в ответ Дарьер и прошел в дом.

Астеш с Хайном остались у двери. А я сделала пару шагов и смущенно остановилась под внимательным взглядом старушки.

– Старые ели рассказывают, что в мире темных появилась девочка со светом души и вместе с владычицей чужих лесов заключила сильную темную в подземном мраке.

Она встала, обошла меня.

– Как и предначертано, ей моя сила была нужнее, – сказала знахарка с неприкрытой гордостью. Заглянула мне в лицо – Красивая выросла девочка. И, как я говорила, – светлая. Свет всегда заглушает тьму. Надеюсь, мой дар вам помог, юная леди?

Я смотрела на нее и не могла не удивляться. Хотя женщина и лишилась магии, для старушки ее голос был слишком молодым и звонким.

– Да, – сказала я с уважением. – Благодарю вас, Нари, за спасение моей жизни.

Преклонила голову.

Женщина совсем по-матерински обняла меня.

– Высшие никогда не ошибаются. Благодари их. Ибо с их изволения я передала тебе свою силу. Я просто человек с даром. Тебе же была уготована трудная судьба, в которой необходим был свет, чтобы рассеять тьму, что встанет на пути.

Она с нежностью заглянула в мое лицо. Я не сдержалась, взяла ее морщинистые руки в свои и поцеловала тонкие пальцы. После чего посмотрела на Нари и спросила:

– Скажите мне, если я светлая и во мне больше света, то почему твари тьмы приняли меня?

Она указала мне на стул. Я взяла ее под руку, помогла подойти и присесть. Сама села напротив.

Нари с нежностью смотрела на меня.

– Ответ прост. Любое существо тянется к свету. Даже росточек из-под земли пробивается, чтобы ближе к солнцу быть. Так почему ваши гариконы, увидев в своем темном царстве лучик света, не должны тянуться к нему?

– Но ведь они всегда слушались темных?

Она мягко улыбнулась.

– Может, я чего и не понимаю в вашем мире темных, но я много общаюсь с природой и должна сказать: любое существо – это не безвольная игрушка, а вполне разумное животное. Вот и ваши гариконы вряд ли совсем глупы. Они сами способны выбрать, кого слушать, а кого нет.

– Умные, очень умные, – подтвердила я, смотря в мутноватые от возраста глаза. Время брало свое. Без своего дара Нари стала всего лишь человеком. – Как же вы живете без магии?

Она покачала головой.

– А разве Дарьер тебе не рассказывал? Магия – лишь инструмент силы. Без знаний – просто инструмент, пылящийся на полке. Мои знания во мне. Они никуда не делись. Дарьер не мог дать их тебе, потому что темный. Откуда ему о свете знать.

– Но он всегда говорил, что во мне свет.

– И на том молодец. – Нари покосилась на двух стоявших у входа темных и перешла на шепот: – Вера в свой свет – это тоже знания. – Он сощурила глаза, хитро на меня поглядывая. – Если захочешь, то я расскажу тебе все о свете и о том, как с ним работать.

– Очень хочу, – призналась я. – А то, руководствуясь только верой в свой свет, у меня магичить не очень получается.

Нари чуть слышно рассмеялась.

– И магичить научу.

От двери раздалось кашлянье.

– Я, конечно, не могу идти против воли высших, – подал голос Астеш. – Раз уж так вышло, что леди Киара обладает светлой силой, так тому и быть. Но если она решила стать светлой магичкой, я совершенно против ее хождений туда-сюда по мирам. В конце концов, это не такое уж легкое дело – открывать порталы. Потому должен настоять на том, чтобы… гм-м… мадам Нари переселилась в наш замок.

Старушка бросила на него недоверчивый и отнюдь не миролюбивый взгляд. На помощь пришел Хайн. Голосом, полным беспредельного уважения, он произнес:

– Со всем почтением к вашему возрасту и всему, что вы сделали для леди Киары, можем ли мы попросить вас стать самым почетным гостем дома Райенов? Вы уж извините, но данное жилье совсем не подходит человеку столь высокого положения, как ваше.

У Нари округлились глаза.

– Это я высокого положения?

– А как же вы думали! – уверенно подтвердил Хайн. – Спасая от смерти леди Киару, вы стали спасительницей и государя шаенского. Поверьте, он очень высоко ценит ваш вклад в спасение его короны. Все государство шаенское считает вас героиней.

Старушка покраснела от такой неприкрытой лести.

– Ну-у, – растерянно протянула она. – Я очень смущена и…

– Мы обеспечим вам лучшую комнату, – направляясь к Нари, продолжил Хайн. – Личную прислугу, все, что захотите. Все для вашего удобства и со всем уважением, на которое только способны шаены. Позвольте вашу руку…

Не дожидаясь, он взял сухонькую ладонь Нари, помог встать, подставил локоть и повел ее к выходу из домика.

– Ну раз уж гостьей, то пойду, – проговорила старушка, идя под руку с высоченным шаеном. – Тем более когда еще я побываю в мире темных шаенов? А правда, что шаены в монстров превращаются?

– Сущая правда, – подтвердил Хайн шепотом, говорящим о том, что он поведал страшную тайну. – В огромных жутких монстров.

– Ох… и как вы с ними живете?

Хайн театрально вздохнул.

– Приходиться приручать. Кстати, у леди Киары это очень хорошо получается.

Астеш закатил глаза. Я же не могла сдержать улыбку, смотря на то, как начальник стражи ведет за руку низенькую старушку, склонившись к ней и доверительно перешептываясь. Так они и ушли в портал. Следом за ними ушел и… Дариан. Мне предстояло еще долго привыкать к его новому имени. А к тому, что он мой отец, я, пожалуй, не привыкну никогда.

Взглянула на Астеша. Он, прочитав мои мысли, кивнул. Закрыл за ушедшими портал и открыл новый.

Вышли мы у кладбища. Стылый ветер бросал в лицо снежинки. Но даже через непогоду я уверенно шла по погосту.

Две могилки рядом. Мама и папа. Они погибли в один день. Несчастный случай. Экипаж, в котором они ехали в город, сорвался с обрыва. Я стояла, смотря на серый камень и с трудом сдерживая слезы.

Опустилась на колени и положила руку на заснеженную землю. Прикрыла глаза, обращаясь сразу к нескольким стихиям. С просьбой обращаясь. И те ответили.

Вьюга замерла. Снег уже не кидало, он мягко ложился вокруг нас, не задевая могилки. Земля под моими руками потеплела. Сначала пробился один росток, потом второй.

Астеш встал на колено, снял головной убор и склонил голову.

Мы стояли молча, каждый думая о своем. Он – вероятно, о ненависти, которую, как оказалось, испытывал на протяжении долгого времени не к тому человеку. Я – о том, что генерал Лавон и его жена навсегда останутся для меня мамой и папой. Моей семьей.

Так же молча мы уходили с кладбища, где над двумя могилками в студеную зимнюю ночь распустились белоснежные цветы.

А ночью, лежа рядом с Астешем, я рассказывала ему о том, как мы семьей ходили на прогулки. Как папа водил меня в гарнизон, а доблестные ребята генерала встречали меня приветствием:

– Гип-гип дочери полка!

У меня бежали слезы при воспоминании. Астеш стирал их поцелуями. Потом успокаивал. Руки с нежностью гладили волосы. Я прижималась к сильному телу, и становилось легче. Потом поцелуи стали жарче, прикосновения – желаннее. А слезы высохли под ласковыми губами Астеша.

Уснула я утомленная, в объятиях моего чудовища. Моего генерала.

А потом наступило утро.

Утро в Шаразаре.

* * *

Вы когда-нибудь видели, как через портал переносят целые замки? Я тоже не видела.

Проснулась от безумного скрежета. Вскочила. Астеша рядом не было. Стены и пол дрожали под ногами.

Вылетела в ночной рубахе из покоев, чуть не сбив с ног Сахли, направляющуюся в наши с Астешем комнаты.

– Что вы так переполошились? – Камеристка поймала меня за руку. – Не бегайте как сумасшедшая по замку, всю прислугу перепугаете. У вас совершенно безумный вид.

– Землетрясение! – завопила я. – Вы разве не чувствуете? Сейчас все рухнет!

– Успокойтесь! – Сахли потянула меня назад в комнату. – Это всего лишь габаритное портальное перемещение. Лучше давайте подойдем к окну. Посмотрите на это редкое зрелище.

Она провела меня по комнате и распахнула портьеры.

Я замерла, ошеломленно смотря в окно. Темно-синие, радужно-фиолетовые, сиреневые искры сиянием скользили мимо, прорезая серость портала. Взрывались разноцветным фейерверком, раздвигая магией грани миров. Замок, словно огромный фрегат, скользил по волнам портала, прорывая параллели.

А потом послышался скрежет, меня ощутимо качнуло, поднялась огромная искристая волна и осела. Комнату залило ярким солнечным светом. Настолько ярким, что мне пришлось зажмуриться. Распахнув глаза, я увидела, что мы стоим посреди белоснежного зимнего сада. Но каково же было мое изумление, когда через верхушки деревьев я заметила хорошо узнаваемую крышу!

– Это… – задохнулась от восторга. – Это!

– Это ваш дом! – подтвердила Сахли. – Его перенесли еще ночью. Господин просил не говорить вам заранее. Все равно после ухода вашей тетушки и сестер дом пустует. А вам будет приятно, если рядом окажется частичка вашей семьи.

Даже не выразить, насколько приятно.

Я кинулась к шкафу, схватила халат и, торопливо накинув, бросилась из комнаты.

– Стойте, леди Киара! – рванулась следом Сахли. – На улице холодно! Хоть пальтишко накиньте.

Я не слушала. Я бежала к дому. К своему дому.

В холл заскочила запыхавшаяся, раскрасневшаяся с мороза. Там и встала.

Меня ждали.

Громко взорвались хлопушки, выпустив в потолок разноцветные блестки. Заискрились белые магические огоньки, выплясывая по стенам. Распахнулись окна, впуская свет. На подоконниках стояли огромные цветы с белоснежными бутонами. Такие же стояли у стен в вазах.

Много. Очень много цветов.

Я стояла, пораженная увиденным, смотря на встречающих меня у входа леди Райен и Дарьера. Чуть поодаль стояли в молочных смокингах Хайн и Горд.

Сахли, пришедшая со мной, отошла к окну, около которого улыбалась знахарка Нари.

Матушка Астеша подхватила меня за руку и провела в центр холла. Дарьер шел рядом.

Воздух в нескольких шагах от меня побелел, и из тумана вышел Астеш в белом костюме.

Он подошел ко мне и протянул руку. На ладони лежал цветок.

Дрожащими пальцами я взяла его. В моих руках цветок распустился, открывая лежащее в сердцевине кольцо.

– Леди Киара Лавон, – напряженно произнес Астеш, – перед лицом наших родителей и государя шаенского я прошу вашей руки. Согласны ли вы стать моей женой?

Слова застыли в горле.

Я с трудом сдерживала готовые выплеснуться слезы. Едва слышно произнесла:

– Да. Да, лорд Астеш Райен, я согласна стать вашей женой.

Астеш шагнул ближе, с нежностью смотря в мое лицо.

– Обещаю, что если на ваших глазах и будут слезы, то только слезы радости. Клянусь любить вас, защищать, оберегать и быть самым преданным… чудовищем государства шаенского.

Я все-таки заплакала.

Позже, когда мы вернулись в замок Астеша к накрытому столу, меня одели в праздничное платье и все подняли бокалы за будущую семью, ко мне склонился сидящий по левую руку Горд.

И заговорщицки прошептал:

– Это все моя идея. Сам бы Астеш ни за что не догадался. После всего, что на вас вчера вывалилось, вам были просто необходимы положительные эмоции. Прием решили не устраивать. Как-то не везет вам с приемами.

– Это точно! – рассмеялась я.

– Цените то, что я для вас делаю, – тут же добавил Горд. – Может, еще передумаете со свадьбой. Все-таки такого кавалера, как я, упускаете.

И тут же смолк, увидев ревнивый взгляд Астеша, сидящего по правую руку.

– А мы что? – тут же отреагировал Горд. – Мы о погоде! Лорд Астеш, в Шаразаре нынче очень снежная зима. Сколько себя помню, таких снежных еще не было. Я надеюсь, это не наша светлая шаенка наколдовала? Непривычно-то как. Светлая шаенка. Леди Киара, поздравляю, вы открыли новую страницу в истории шаенов.

Эпилог

Дариан сидел на софе вытянув ноги и с наслаждением смотрел на портрет, висящий над камином.

– И все-таки она невероятно похожа на Шайру, – подала голос Сахли, сидевшая рядом. В ее руках были спицы, она неторопливо вязала очередные теплые носки для Дариана.

– И на свою мать, – кивнул он.

Сахли перестала вязать. Отложила спицы и посмотрела на шаена.

– Не можешь ее забыть?

– И не смогу, – спокойно произнес Дариан. – Она часть моей жизни.

Потом взглянул на сникшую Сахли и уверенно притянул ее к себе.

– Но думаю, что снять траур уже вполне могу.

Сахли, не стесняясь, прижалась к груди Дариана.

– Пора бы. Тем более что Киара уже выросла и за нее не нужно бояться. А вот за… – Она многозначительно смолкла.

Дариан чуть отстранился, с недоверием посмотрел на Сахли.

– Не хочешь же ты сказать, что мы с тобой на закате лет…

– Зная продолжительность жизни шаенов, до заката нам еще далеко. А у меня вполне хороший возраст, – возразила Сахли. Отсветы огня из камина играли в ее синих шаенских глазах. В этом свете женщина выглядела очень притягательно.

Дариан уже потянулся к ней, собираясь поцеловать, но был остановлен тихим:

– Двойня.

Дариан передумал целовать Сахли. В его взгляде появился вопрос, который тут же прозвучал:

– Кто?

– Девочки, – довольно ответила женщина.

– Девочки? – простонал Дариан. – Ты уверена?

– Меня твоя знахарка смотрела. Сомнений не может быть.

– Снова девочки! – Дариан закатил глаза и откинулся на спинку дивана. – У меня нехорошее предчувствие.

– Не стоит себя настраивать. – Сахли примостилась поближе. – Тем более что Киару она тоже посмотрела. У нее мальчик.

Дариан оживился.

– Точно мальчик?

– Знахарка зуб дает. Мальчик.

Шаен расплылся в улыбке, крепче прижил к себе Сахли и с нежностью поцеловал в висок.

– Две девочки и мальчик. Наконец-то я снова услышу детские голоса.

И тут же отстранился.

– Значит, у Киары мальчик! Нужно пойти к Горду. Я так и знал, что у нее будет мальчик. Хочу первым принести ему эту новость. – Дариан вскочил и торопливо направился к выходу. – Мальчик! Наследник! Ух, мы еще всем покажем, что значит род Салтьер!

– Райен! Киара взяла фамилию Райен, – поправила Сахли, но Дариан уже не слушал. Он выскочил, захлопнув за собой дверь.

Сахли осталась в комнате одна. Вытянула ноги к камину и прикрыла глаза.

– Шаены! Мужчины! Темные! И как вас только до сих пор стихией не прибило…

Content

Ная Геярова
Мое прекрасное чудовище

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог