Мина Листад

Нёрд

© Mina Lystad First published by H. Aschehoug & Co.

(W. Nygaard) AS, 2018 Published in agreement with Oslo Literary Agency.

© Рухаленко М., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО Группа компаний «РИПОЛ классик», 2020

– Если раньше верой можно было двигать горы, то теперь при помощи хештегов можно управлять континентами.

Утро понедельника. Урок по демократии едва закончился, а Клаус, наш учитель по общаге, уже переключился на другую тему. Он нетерпеливо переступал с пятки на носок, потому что явно собирался говорить на свою любимую тему – про Интернет. Он обвел взглядом класс в тщетной надежде увидеть хоть какую-то заинтересованность на наших лицах… Куда уж там!

– В пятницу рассмотрим новую тему. Теперь объектом для исследования станете вы сами. Задание – придумать что-нибудь, что станет популярным в соцсетях.

Он нарисовал на доске хештег и, довольный, погладил чёрную бороду. Его круглая физиономия светилась довольной улыбкой. В сочетании с аляповатым свитером, который скорее увидишь на ученике, а не на преподавателе, его внешность производила несколько двоякое впечатление – если бы я попыталась прикинуть его возраст, то дала бы где-то между тридцатью и пятьюдесятью.

Зачесалась кожа под повязкой. Обычно мои волосы висят прямыми прядями, как сосульки, но сегодня мне захотелось сделать кудри. Не тут-то было: вместо кудряшек пряди напрочь приклеились друг к другу и окрасились в белый цвет – а всё мамин сухой шампунь виноват! Я спрятала все под повязку, которую нашла в ванной, чтобы спрятать этот ужас. Немного поелозила пальцами там, где раньше была моя чёлка. Увы, зудеть не престало. Вместо этого из-под повязки выбился белый от шампуня клок и какой-то слишком непоседливый волосок попал прямо в глаз. Пришлось быстро-быстро захлопать ресницами, чтобы избавиться от неприятного ощущения.

– Можно выбрать только одну соцсеть. Неважно какую, главное, чтобы аккаунт был в Интернете.

Клаус засмеялся, но, судя по всему, приунывшие дети, сидящие за партами в светло-зеленой классной комнате, не разделяли его энтузиазм. Фредрик, мой сосед, вяло позёвывал, Лука приклеился к телефону, Анна-Лине что-то быстро писала в своём дневнике. Фломастер немного засох и, жалобно поскрипывая, царапал страницы.

Из глаз потекли слезы.

– Народ, нужно взбодриться и встретить цифровую эпоху во всеоружии. Уж в чем-чем, а в этом я уверен – очень важно иметь присутствие в Интернете.

Я глубоко вздохнула. Это и так всем известно. И мне тоже. И ведь нельзя сказать, чтобы я не пробовала вести блог. В телефоне у меня есть целая папка с фотками и всякой всячиной, которую я засняла, но не уверена, что когда-нибудь выложу, – обычно успеваю передумывать.

Однажды эту папку нашёл Эспен. Наверно, ни до, ни после я не была так близка к тому, чтобы упасть в обморок от ужаса, а Эспен – уржаться до смерти. Я знаю его с пяти лет, но ещё ни разу не видела, чтобы он так смеялся. А я, между прочим, очень старалась выглядеть не смешно. Брала пример с других девчонок. И вот с мамы, например. И с её блога. Но все оборачивалось эпик-фейлом. Как и сегодня, впрочем.

Хедди подняла руку. Её длинные мягкие волосы переливались золотом. Можно было подумать, такое великолепие Хедди получила при рождении. Но мы-то знаем, что это впечатление обманчиво – знаем и я, и моя челка.

– Не хочу показаться слишком умной, но вам не кажется, что задание нечестное?

Она посмотрела на остальных ребят. На коже – идеально ровный загар, на губах – только что нанесенный блеск. И сидела она в центре класса, чтобы её было видно с любой парты. Половина класса, которая не имела за счастье ходить с ней в один детский сад, навострила ушки. Я смотрела в пол.

– Не то чтобы я хвасталась, но у меня уже и так много подписчиков.

Пожала плечами. Доля правды в этом есть. У Хедди больше подписчиков, чем детей в школе. Больше даже, чем школьников во всём городе. У неё собственный канал, несколько фанатских страничек, и она – победительница многих конкурсов. Честное слово, я даже видела, как некоторые училки укладывают волосы как она. Хедди не просто уже справилась с этим заданием, она и есть это задание.

Клаус ей улыбнулся:

– Ты права, Хедди. Это правда немного несправедливо. А в этот раз ты не могла бы подойти к заданию с другой стороны? Создать аккаунт с другими хештегами или другими видео – ты сама знаешь, что сейчас модно и актуально.

Он подмигнул Хедди, и она улыбнулась ему в ответ.

– Хорошо, я просто хотела уточнить, – сказала Хедди и развернулась обратно к Джулии.

Джулия качнула головой, и ее собранные в хвост волосы легкой змейкой заструились вниз по спине. Получилось очень красиво: светлая карамель волос и мятная зелень пуловера. Хедди, одетая также в пуловер, но розового цвета, наклонилась ближе. Золото и карамель соединились…

Хедди и Джулия стали лучшими подружками после первой недели обучения в средней школе и с тех пор оставались неразлучными. Каждый день в течение двух месяцев они находились в компании друг друга. Хедди даже сделала пост про свою подругу под названием «My soulmate»[1]. Я же хожу в один с Хедди класс с самого первого дня, но не уверена, помнит ли она, как меня зовут. Джулия подружилась с ней за один день.

Они склонились поближе друг к другу и начали активно перешёптываться.

Если бы Эспен всё ещё был моим соседом по парте, а не перешёл в параллельный класс, я бы повернулась к нему и демонстративно закатила глаза. Но сейчас у него естествознание в другом конце коридора. Я уставилась в парту и закатила глаза про себя. Медленно провела пальцами по волосам в том месте, где они касались плеч.

Клаус показал на доску:

– Срок работы над этим заданием – пять недель. По пятницам каждый из вас будет проводить презентацию о текущем прогрессе. На следующей неделе можете устроить небольшой мозговой штурм, ну а потом примемся за дело по-серьёзному. – Он снова оглянулся. – Разве не круто немного порофлить, а?

Мое сердце выпрыгнуло из груди и приземлилось где-то в желудке. Я-то думала, это очень неудачная шутка, но очевидно, нет. Меня начало подташнивать. Это будет совсем не круто, это будет настоящий кошмар.

После урока Эспен ждал меня на лестнице возле главного входа. Высокий худощавый парень со светло- розовыми длинными прядками у лица. Он стоял и слушал музыку, но как только увидел меня, тут же вытащил наушники и принялся напевать мое имя. Слишком громко. Я не люблю это, но он обожает доводить меня до крайней степени неловкости. Но ему самому такое чувство неведомо. Ну разве не идеальная пара? По его мнению, точно.

– Мари-и-и-и, Мари-и-и-и-и-и!

Сегодня он надел мои розовые джинсы, которые я носила в пятом классе. Он их обрезал, и теперь это шорты. До него еще никому не удавалось прийти в школу в розовых шортах, не став предметом для насмешек.

Эспен снова закричал мне:

– Я целый урок терпел, чтобы поглядеть, что ты там натворила!

Отрицательно покачала головой, украдкой озираясь по сторонам. Лицо Эспена растянулось в довольной ухмылке.

Перед выходом из дома я отправила ему фотку с повязкой. Вот же нашла проблему на свою голову, как будто их и так мало. Лучше улизнуть от греха подальше.

Он разгадал мой замысел и успел меня перехватить, перепрыгнув через лестничный пролет. Поднес руку к волосам и потеребил челку, видневшуюся из-под подвязки:

– Чем ты там занималась, а?

– Ничем.

Он ухмыльнулся:

– О нет, Мари. Колись, ты опять хотела сделать такой же причесон, как у Хедди? Дай посмотреть.

Попытка стянуть повязку.

– Нет! Эспе-е-ен!

Оттолкнула его. Он засмеялся и посмотрел мне в глаза. Дольше, чем я могу выдержать, – засосало под ложечкой. Надо вырваться из плена его глаз: посмотреть вниз, в пол. Но как только я попыталась опустить взгляд вниз, тут же наткнулась на смурфа с большими глазищами, который таращился на меня.

– Новый? – спросила я.

Поджав подбородок, Эспен посмотрел на свой тёмно-зелёный свитер и расправил аппликацию на животе:

– Свитер старый, а смурфа вчера пришил. У меня ещё один есть, если хочешь.

Он улыбнулся, но весь его вид говорил о том, что он знает, что я откажусь. Я засмеялась:

– Нет уж. Это он на тебе круто смотрится, а я буду выглядеть как дурочка.

Эспен пожал плечами:

– На твоём сером свитере не хватает чего-нибудь весёлого. Просто мысли вслух.

Я посмотрела на свою одежду. Серый свитер, чёрные штаны, беговые кроссовки. Куда мне до модной смурфеты.

Эспен притяну меня к себе и обнял:

– Я же прикалываюсь. Ты офигенная.

Я уперлась головой в его плечо, повязка, закрывающая мои волосы тут же поползла вверх.

– Эспен, волосы! – Локтями отпихнула его подальше и схватилась за прическу. – Я же только все поправила!

Он вскинул руки в извинительном жесте:

– А-а, Мари, сорян!

Подтянул повязку на место. Теперь она сидела как надо, но я была не уверена, что со стороны все выглядело так же хорошо.

Эспен утешающе улыбнулся:

– Мари, ты красиво выглядишь. Честное слово.

Стало полегче. Хотя знаю, что это неправда.

После сдвоенного урока по английскому, который, казалось, никогда не закончится, наступил обед и наконец-то можно было сидеть с кем хочешь и где хочешь.

Мы с Эспеном нашли место за корпусом спортзала – туда никто никогда не заходит. Это небольшой закуток, где новое здание школы соединялось со старым. Здесь можно присесть на травку, опереться спиной о кирпичную стену и нежиться на тёплом солнышке. И пусть немного поддувает. Даже навес есть на случай дождя.

Но козырное оно потому, что оно наше с Эспеном.

– Скажи, когда будешь открывать пакет, чтобы я приготовился, – сказал Эспен.

Эспен не любит сидеть рядом с другими во время перекуса, объясняя это тем, что я всегда приношу бутерброды с красной икрой, но я-то знаю, что он просто не любит есть, когда на него смотрят. Развернула пакет, достала бутер с икрой и глубоко вдохнула его запах. Сегодня мама дала еще один пакет – с кексами. Достала и его и протянула Эспену:

– Тогда не хочешь мои кексы?

Он сморщил нос.

– Они без сахара и без глютена, из экологически чистой малины.

Фу, говорю как мама.

– Но самое главное – они супервкусные, – сказала я, чтобы снова стать самой собой.

Эспен нехотя взял кекс. Я всегда его чем-нибудь подкармливаю, а сегодня он вообще забыл еду дома.

– Можешь еще и бутер взять, если хочешь.

Он покачал головой:

– Они напичканы всякой глютено-экологической фигней.

Он потрепал меня по волосам, затем погладил по щеке. Упёршись ладонью о землю, Эспен отклонился назад и прислонился спиной к стене. Откусил кусок от кекса и посмотрел на футбольное поле. Я медленно жевала свой бутер. Эспен – единственный в мире человек, с которым мне нравится сидеть в тишине. Вечность бы так провела, ничего не замечая.

Он прокашлялся и отложил недоеденный кекс. Полез в рюкзак за блокнотом. Открыл его и протянул мне.

– На биологии была скукотища, я рисовал, – объяснил он. На развороте блокнота красовался нарисованный чёрными чернилами скетч: маленькие фигурки людей, дом и подпись.

Пока учитель пытался растолковать Эспену принцип работы периодической системы, вдохновение побудило его нарисовать целый город.

Я провела пальцем от верхнего угла на левой странице до нижнего угла на правой странице:

– Это я? – Показала на рисунок девочки с повязкой на голове. Она улыбается. Красивее меня.

Эспен кивнул:

– Йеп.

Рядом он изобразил себя. Нарисованный Эспен будто бы танцевал.

Я достаю ему до плеча – ровно как и в жизни.

Мы хорошо смотримся вместе. Подходим друг другу то есть.

Положила палец на бумагу, очертила вокруг нарисованных нас невидимый круг. Эспен наклонился ближе. Я почувствовала его теплое дыхание на своей щеке. Потом он выпрямился, перевернул страницу и уселся обратно, оперевшись о стену.

Я резко вдохнула. Даже не заметила, как перестала дышать. Посмотрела на небо. «Соберись, тряпка».

Эспен снова ткнул пальцем в блокнот:

– Смотри! Вот, вчера нарисовал.

Клаус. У него зубы, как у бурундука, черный ирокез и козлиная бородка. На свитере написано: «IloveInternet»[2]. Над Клаусом изображена Хедди. Она тонет в своих волосах, а на заднем плане подпись с пятью восклицательными знаками: «У меня самый популярный аккаунт!!!!!»

– Офигеть, она почти то же самое сказала сегодня на общаге!

Я засмеялась так, что стала плеваться икринками. Они улетали куда-то в траву. И на Эспена.

– Ты хочешь, чтобы и от меня красной икрой воняло?

Он бросился на меня. Я попробовала вывернуться, но в последний момент позволила себя поймать. Он стал меня щекотать, пока не довёл до истерики. Я закрыла глаза и загадала желание – хочу провести здесь остаток дня.

Эспен отпустил меня. Встал на ноги и запихнул блокнот обратно в рюкзак:

– Надо тебе учиться есть по-нормальному.

Я села на корточки и посмотрела на него снизу вверх. А он смотрел на меня и улыбался.

Я улыбалась ему в ответ, а сама думала. Думала о том, что он рисует меня, когда витает в облаках на уроках и о том, что солнышко здесь очень тёплое.

Что всё здесь очень-очень тёплое.

– Ма-ам?! – крикнула я на весь коридор, зайдя домой.

– Привет, доченька. Что такое?

Голос доносился из кухни.

Пройдя туда, я увидела маму за ноутом, отвечавшую на комментарии в блоге. Кухонный стол завален пробниками декоративной косметики, новыми леггинсами для фитнеса, которые ей надо потестить, цветочными букетами, краской для волос и фотоаппаратурой – то есть всем тем, что она использует для наполнения блога. В блендере готов какой-то смузи, а в комнате пахнет ананасом и петрушкой.

Внимание мамы приковано к экрану ноута. Пальцы бешено носятся по клавиатуре, набирая ответ. Всего месяц назад она бросила журналистику и ушла с постоянной работы, чтобы заниматься блогерством. Я присела на стул рядом с ней. Белая овечья шкура, накинутая на спинку и свисавшая до пола, щекотала ноги.

– У меня проблема. Нам для школьного проекта нужно завести аккаунт в соцсетях. И сделать его популярным.

Мама повернулась ко мне и широко улыбнулась. Её зубы были ослепительно белы. Большие голубые глаза и длинные ресницы. Знай она, как красиво сейчас выглядит, то обязательно попросила бы сфотографировать.

– Но ведь в этом нет никакой проблемы, Мари! Тебе было бы полезно выйти из кокона. Найди что- нибудь забавное и сфотографируй.

– Да, но… Я не знаю, про что сделать аккаунт. Ведь он про меня должен быть. Вот в чём проблема.

Проговорив эту речь я опустила глаза и развела руками. Мама отвернулась обратно к экрану. Клац-клац-клац. Она меня не слышала?

– Мама?

Пальцы стучали по клавиатуре. Она уставилась в экран и не разговаривала со мной.

– Дай мне пару минут, мне надо подумать.

Динь!

Загорелся экран её телефона.

– Сорри, надо ответить.

Улыбнулась и взяла телефон. Теперь пальцы набирали сообщение бесшумно. Прозрачная светло-голубая пелена опустилась на её лицо. Меж глаз резко залегла и также неожиданно расправилась глубокая морщинка, лицо прояснилось.

– О, Мари! Смотри, что мне прислали! Это просто meant to be[3].

Она развернула экран мобильного телефона ко мне. На красно-синем фоне красовалась надпись с большими завитушками:

No beauty shines brighter than that of a good heart.

Улыбнулась так, будто на меня должно снизойти какое-то озарение. Но оно не снизошло: я посмотрела на неё и пожала плечами.

– Ведь это ты. У тебя доброе сердце, Мари. Вот что в тебе совершенно особенное.

Прочитала еще раз, прищурившись. «Красота не сияет ярче доброго сердца». Тупее ничего не придумаешь. И что это меняет? Всем известно, что «красота, идущая изнутри» – чушь полная. Так говорят только красивые люди, которые хотят утешить не таких красивых и модных, как они. Таких как я, например. Мама ласково прикоснулась к моей щеке.

– Ты во всём разберешься, Мари. Ты же ещё и умница. Помни: Let your smile change the world, but don’t let the world change your smile[4].

Я поморщилась. Мама продолжила:

– И у тебя самая красивая улыбка, кто бы что ни говорил.

Подмигнув, она развернулась обратно к экрану.

– Ах да, нас пригласили на открытие нового отеля в Нурефьелль, которое состоится через две недели. Ивент называется Blog hotel weekend. Только я начала заниматься блогом серьёзно, как меня стали приглашать на сотни мероприятий.

Она засмеялась, глядя на экран, и чуть покачала головой. Как будто разговаривала с невидимым другом.

Я пожала плечами и глубоко вздохнула. Она снова повернулась ко мне с улыбкой.

– Не переживай так из-за задания, Мари. У тебя просто прекрасно всё получится! В Интернете есть место для всех. Хотя бы одно для каждого найдется! Это точно!

Сухой шампунь наконец-таки вымылся, а мамин новый фен, который ей подарили спонсоры, справился с сушкой на ура. Стоя в ванной, я медленно водила расчёской по волосам и думала о том, что мне вчера сказала мама: кто бы что ни говорил, а я добрая и красивая. Но даже ежу понятно, что это не так.

Внешность у меня самая обыкновенная.

Может, улыбка симпатичная?

Растянула губы в улыбке. Щёки медленно поползли вверх, глаза превратились в узкие щёлочки. Нос усыпан веснушками, как напоминание о летних каникулах.

Совсем я не добрая. Скорее неловкая и с приветом.

Отложила расчёску и, тряхнув волосами, улыбнулась ещё раз. На этот раз представила, что передо мной стоит Эспен. Ну вот, теперь получилось немного искренней. Взгляд мягче и капельку теплей. Из груди вырвался глубокий вздох, и я почувствовала тупую боль в солнечном сплетении.

– Мари, шустрей, а то опоздаешь в школу!

– Иду-у!

Убрала расчёску и скорчила рожицу. Снова тряхнула головой, чтобы придать прическе естественность. Оставила, как получилось. Еще раз растянула губы в улыбке и сделала селфи.

Подписала:

Когда рада, что внутреннее содержание все-таки важнее.

Отправила Эспену.

Динь.

Он прислал плачущий от смеха смайлик.

Снова уложила волосы, удалила фотки и выключила телефон.

На школьной кухне всё ещё пахло вчерашним супом из цветной капусты. Пол уже пять раз повторил Анна-Лине, что она пёрнула и от нее воняет, а Стефан пять раз артистично изобразил, как его рвёт. Рядом со мной стояло три свободных стула. Подошла Идиль и села на один из них. Принюхавшись, она тоже поморщилась. Я улыбнулась ей.

Анна-Лине уже была готова запульнуть в Пола какой-нибудь едой и учебником по здоровью человека, но тут вошли Хедди с Джулией. Зажав двумя пальцами нос, Хедди свободной рукой подталкивала Джулию, чтобы та шла вперёд. Заметив два свободных стула рядом со мной и Идиль, она что-то зашептала Джулии на ухо. Та кивнула и принесла из угла столовой новые стулья и поставила их в другом конце зала.

Они уселись.

Прозвенел звонок. В столовую пришёл наш преподаватель по кулинарии и здоровью человека, Май-Бритт. Обычно мы её сначала слышим, а уже потом видим. Май-Бритт – высокая широкоплечая дама, и одевается всегда так, будто её могут в любой момент позвать на прогулку в лес. Появилась у доски она только сейчас, а ритмичный «свист» её спортивных «подходящих для любого случая» штанов мы слышали ещё в коридоре. Помимо всего прочего, она заменяет препода по естествознанию, и постоянно читает лекции про то, как важно правильно использовать природу и беречь окружающую среду, – даже когда мы готовим еду. Как, например, сегодня.

– Ну что, кто сегодня будет готовить вкусную и полезную пищу? – спросила она.

Написала на доске большими буквами: О Т Х О Д Ы.

Повернулась к нам.

– Хорошо. Чудненько. Мы должны выбрасывать как можно меньше мусора, поэтому сегодня будем учиться готовить вкусную еду из продуктов с почти истекшим сроком годности.

Она начала доставать еду из двух больших шопперов.

– Работать можно в парах. Когда придумаете, что приготовить на обед, подойдете ко мне и выберете продукты.

Идиль посмотрела на меня – я кивнула ей в ответ.

– Экскьюз ми? Мы что, должны есть протухшую еду?

Голос Хедди эхом разлетелся по комнате. Джулия поджала губы. Май-Бритт покачала головой. Посмеялась, чтобы снять напряжение. Жаль, она не знает, что Хедди упряма как осёл.

– Это не пропавшая еда, Хедди. Сегодня последний день, когда её можно использовать. Из-за того, что множество пищевых отходов…

– Но это же ОТВРАТИТЕЛЬНО!

Хедди от возмущения всплеснула руками и в шоке посмотрела на других учеников.

Идиль хихикнула. Мне тоже захотелось смеяться, но, наученная опытом, я знала, что лучше не обращать на неё внимания. После посмеюсь, с Эспеном.

Посмотрела на Идиль исподлобья. Она притихла. А Хедди все не успокаивалась.

– Эгх, да. Отвратительно, Идиль. Или ты любишь тухлятину?

Джулия покачала головой.

– Отврати-и-ительно, – подтвердила она.

– Так, вы, двое. Никто не собирается есть протухшую еду.

Май-Бритт строго посмотрела на Хедди, но та пропустила её слова мимо ушей.

– Та-ак. Сейчас я расскажу своим родителям, что вы заставляете нас есть тухлятину.

Хедди толкнула локтем в бок Джулию.

– Достань мне мой телефон!

Джулия закопошилась в рюкзаке Хедди.

Май-Бритт остановила их.

– Не нужно никому ничего слать. Если не хотите, еду можно не есть, но вы все должны поучаствовать в её приготовлении. Хорошо?

Хедди закатила глаза.

– Хорошо. Но я буду работать в перчатках!

– В перчатках?

Май-Бритт наклонилась вперед и облокотилась на кафедру. Выглядела она очень уставшей.

– Да. У меня непереносимость тухлой еды. Это почти как аллергия, только хуже.

Май-Бритт кивнула.

– Да, перчатки. Хорошо. Сейчас посмотрю и сразу вернусь.

Она вышла из класса. Мы слышали, как ее «свистящие» штаны удаляются по коридору.

Хедди победно кивнула. Затем подошла к кафедре и встала перед горой еды.

– Джулия, сфоткай меня!

Она зажала нос пальцами и скривила лицо в гримасе отвращения. Джулия встала перед ней и сфотографировала. Посмотрев на фотку, Хедди взвизгнула от радости.

– Такая фотка запросто соберёт не меньше тысячи лайков, вот увидишь. За день!

Мари.

Я записала свое имя на отдельном листочке. Вот он – мой мозговой штурм. Пришло время поискать в себе что-нибудь пригодное для соцсетей. Популярное, блин.

В библиотеке душно. Все тело чешется из-за свитера.

Пишу:

Быстро учу слова из песен

Ненавижу вязаные свитера

Любимая еда: Лазанья

Была собака в детстве (Гуро)

Мама – блогер

Живу в панельном доме

Никогда не была влюблена (вроде бы)

ОБЫКНОВЕННАЯ

Перечитала список. Хочу всё в нём перечеркнуть.

Последний пункт написала большими буквами и не зря. К сожалению, обыкновенность – моё единственное уникальное свойство. Я не высокая и не коротышка. Глаза наполовину серые, наполовину голубые – как сухой асфальт. Длинные волосы цвета ливерной колбасы. Я не знаю, кем хочу стать. Люблю читать книжки, и у меня никогда не было парня. В шкафу – десять пар чёрных штанов, и чуть реже, чем никогда, я ношу любые другие цвета, помимо черного, серого и голубого. И каждый раз, когда я пытаюсь сделать что-нибудь крутое… все заканчивается эпик-фейлом.

У меня нет светло-розовых волос, обрамляющих мое лицо как подсвечивающая рамка. Нет длинных костей. И я не ношу майку с голубыми пайетками поверх футболки ChicagoBulls.

Как Эспен.

– Хэллоу.

Он подошёл к столу быстрее, чем я успела спрятать свои записи.

– Что делаешь?

– Ничего. Домашку по обществознанию на пятницу.

Кое-как скомкала листок и запихнула его в рюкзак. Эспен от удивления поднял брови.

– Одна, что ли, делаешь?

– К сожалению, да. Нужно создать популярный аккаунт в соцсетях. Про самих себя.

Эспен заржал. Ему ничего не стоит вот так смеяться, он же крут. Если у тебя модная одежда и стильная прическа, то тебе фиолетово, кто и что о тебе думает. В отличие от меня.

– Эспен, у меня есть только три дня, и мне надо что-то придумать до начала этого дурацкого задания.

Я выпрямилась на стуле.

– А у меня ничего нет.

Он снова засмеялся. Ну конечно.

– Мари, ты же не воспринимаешь эту чушь всерьёз?

Эспен считает, что каждый, кто парится по поводу соцсетей, – идиот. Однажды они с мамой даже поцапались на эту тему. Она прям конкретно так сорвалась. Эспен тоже. Хорошо, что они друг друга давно знают и недолго обижались.

– Тебе легко говорить! Ты просто можешь выложить фотку со своими розовыми волосами и получить… сто пятьсот лайков, не напрягаясь.

Эспен покачал головой и удручённо улыбнулся.

– Мари, ты у нас тоже дурочка? Не сравнивай мои волосы с той фигней, которой увлекается Хедди.

– Но ты же сам так говорил! Я ношу унылый серый свитер, волосы эти дурацкие – самые обыкновенные и вообще… А-а-аргх!

Эспен наклонил голову к плечу Я сделала глубокий вдох, чтобы все, что накопилось в груди, не вышло наружу криком, и выпалила снова:

– А я просто не могу это сделать. Не могу попросить: «Ну, пожалуйста, можно я не буду делать это идиотское задание!»

Пнула ножку стола и попала ровно кончиком большого пальца.

Зашибись.

Согнувшись пополам, я уткнулась в стол лицом и сдавленно всхлипнула. Эспен погладил меня по спине.

– Мари, у тебя все хорошо?

Хочет свести всё к шутке. Я подняла голову, спрятав лицо в ладонях, и посмотрела на него между пальцами.

– Приём, как слышно?

Он снова улыбнулся, но в этот раз мягче. У него бессовестно милая улыбка, и я улыбнулась ему в ответ, хоть и не очень-то и хотелось. Вот так всегда: он улыбнётся и все проходит. Это жуть как раздражает, но всё хорошо, что хорошо кончается. По крайней мере для него.

– Ох… забей. Это ты дурак, Эспен.

Я уже не сердилась, но в профилактических целях запульнула в него пеналом. Он поймал его прежде, чем тот врезался в полку позади него, положил на парту перед собой, а затем подвинул обратно ко мне.

– Забей на домашку, – сказал он. – Я тебе разрешаю. И вообще, у меня есть новость поважнее. Мама достала билеты на… свой выпускной в школе народного танца.

Он тоскливо уставился себе под ноги, а я усиленно пыталась сообразить, что за школа и что за танцы.

– О не-е-ет!

Я откинулась на спинку стула, еле удерживаясь на двух на ножках, и громко засмеялась. Каждый год мама Эспена находит новое хобби. В прошлом году им стали народные танцы.

– Почему ты смеешься? Ты же со мной пойдешь, – проговорил Эспен.

– А-а, ноу-ноу.

Я твердо поставила локти на стол и медленно покачала головой.

– Даже не мечтай. Думаешь, я один туда пойду? В среду, через две недели. Ты – я – народные танцы.

Эспен достал из рюкзака учебник. Разве он раньше приглашал меня на свидания? Обычно, когда мы придумываем себе новое занятие, то не называем это свиданием.

– Должен же мой лучший друг иметь какие-то преимущества от дружбы со мной. Поздравляю с этим. – Ты имеешь ввиду твою soulmate[5]?

Он засмеялся.

– Вот именно. Ладно, где вы остановились на математике? Нам задали жуткое домашнее задание, ты должна мне помочь.

Он открыл книгу, подвинул стул и присел совсем близко ко мне.

До конца мозгового штурма по соцсетям и старта проекта осталось два дня. Два дня на поиск хоть какого-нибудь способа раскрыть мои таланты. К счастью, у меня есть несколько вариантов. Осталось только убедить Клауса в том, что эти идеи – годные.

Нашла его на большой перемене в классе у «бэшек». Он явно только что достал пакет с едой и собирался неторопливо употребить его содержимое и погрузиться в Интернет, но тут в класс зашла я. Делаю два шага от порога, не больше. Надеюсь, разговор не станет мучительно долгим. Вот бы одна минута – и смыться.

– Я тут подумала… Может быть, мне лучше написать сочинение или сделать что-нибудь другое вместо соцсетей?

Он засмеялся. Начало не очень многообещающее.

– Мари, умеешь ты ролфить.

Наверное, надо рассмеяться, но мне не смешно. Он запустил руку в чёрную бороду и отложил телефон. – Почему ты не хочешь сделать общее задание?

– Потому что мне нравится писать. Я хорошо пишу сочинения. Мне не очень хорошо даются… другие вещи. Например… Интернет или соцсети.

Он улыбнулся.

– Но в социальных сетях не нужно делать что-то необычное, – сказал Клаус. – Нужно просто быть самим собой на сто десять процентов, не согласна?

Я пожала плечами. Знаю, он хочет как лучше. Знаю, что считает себя самым крутым учителем, который придумал самое крутое домашнее задание. Проблема только в том, что он ошибается.

– Во мне нет ничего особенного.

– Знаешь что, Мари? Я уверен, что в тебе есть нечто совершенно особенное. Надо только немного подумать. К тому же мы ещё не приступили к самому заданию. Возможно, ты сама себя удивишь, если попытаешься.

– Да, но… У многих уже что-то получается с самого начала…

Клаус наклонился и посмотрел мне в глаза, как ребёнок на детской ёлке смотрит в глаза Деду Морозу.

– Не забывай, что на свете есть только один такой человек, как ты, Мари. Ты уникальна.

Хлопает своими ресничками и смотрит на меня, улыбаясь. Будто изрек божественную мудрость и ждет, пока у меня бабочки в животе запорхают. Но у меня не дрогнул ни мускул.

Он взял телефон. Разговор окончен.

– О’кей. Возможно, вы правы.

Кивнула, улыбнулась, хотя знаю, что он неправ. Я не уникальна.

Какой смысл быть самой собой на сто десять процентов, если ты безнадежно скучна?

Как он может это понять, если он на сто десять процентов дурак?

В среду у всей параллели физкультура на улице, так что половина нашего класса сидела на лавочке и смотрела, как другие играют в футбол.

Точнее не на сам футбол, а на Эспена. Полуправда.

Все удивляются, когда видят его в этот момент. Не ожидаешь, что за вызывающим цветом волос и странной одеждой может скрываться парень, любящий футбол. Но у него хорошо получается. По-настоящему хорошо.

– Сюда, сюда!

Эспен махал на фланге руками, и Амрит дал ему пас. Эспен его принял и рванулся к воротам. Забил гол. Все просто на раз-два.

– ДА-А-А!

Его команда прыгала вокруг него и радовалась. Судья засвистел. Игра закончилась. Они победили.

Эспен дал каждому пять и подбежал ко мне. Бросился на шею и держал меня в объятиях чуть дольше обычного.

Я постаралась сохранить самообладание, словно меня не волновало, что он делает это на виду у всех. Почти прокатило.

– Я, правда, думал, что последний гол мы забить не успеем. Офигенно сработали.

Он держался руками за бока и восстанавливал дыхание. Когда пульс пришёл в норму, он поднес руку ко лбу, чтобы вытереть пот.

– Можно я возьму твоё полотенце?

Я взяла полотенце и вытерла ему пот со лба. Эспен улыбнулся и забрал у меня полотенце.

– Спасибо. Я вспотел, как лошадь.

Я чувствовала, как пульсируют подушечки пальцев, которыми я только что касалась его лба. Не похож он на лошадь. Он похож на самого себя.

Потный, светло-розовый, высокий и очень симпатичный.

Группа девчонок из параллельного класса стояла поодаль и улыбалась, глядя на него. Эспен улыбнулся им в ответ.

– Хай-хай.

Они захихикали. Одна девочка оглянулась и задержала на Эспене свой взгляд дольше остальных. Внутри меня что-то сжалось в комок, и откуда-то из груди вырвался лёгкий вздох, который, слава богу, никто не услышал.

– Кто это?

Эспен посмотрел на меня и засмеялся. Снова провел полотенцем по уже сухому лбу.

– Это? Никто. Просто девчонки из класса.

– Ты их знаешь?

– Да не очень.

Я повернулась и посмотрела им вслед, Эспен продолжал что-то рассказывать. Кажется, он говорил о матче, но мои мысли витали где-то в другом месте.

– Почему они так тебе улыбались?

Он смущенно рассмеялся.

– Да ладно тебе, ну не знаю я! Мы учимся в одном классе. Это что, допрос?

Я смотрела, как он складывает полотенце. Как он кладет в пакет бутылку с водой. Как он улыбается и о чем-то говорит. Но мои мысли по-прежнему витали очень далёко. Наверное, сейчас слишком жарко или навалилась усталость после матча, но как он мог забыть, что я всегда знаю, когда он врет. Когда он подменяет правду ложью, его верхнее веко начинает немного дергаться. Например, когда про девочку из класса говорит, что она «никто».

Чего я больше всего боюсь перед восьмым классом:

Попасть в разные классы с Эспеном.

Попасть в один класс с Хедди.

Это мой список. Написала его в марте в телефоне. Сейчас октябрь. Я лежу в комнате на кровати, задрав ноги и уперевшись ими в молочно- белую стену. Медленно бью пятками по стене.

Пораскинув мозгами, добавила еще один пункт:

Боюсь, что Эспен влюбится в кого-то, кроме меня.

Выделила весь текст. Продолжаю бумкать пятками. Хочу попадать в такт сердцу, но оно колотится слишком быстро.

Навела палец на кнопку «Удалить». Кожей чувствую холодный экран телефона. Смотрю на чёрные буквы в синей заливке. Странно видеть собственные страхи вот так – на бумаге. Удалить – не удалить. Бумкаю быстрее. Лады, пусть остаётся.

– ДИСКОТЕКА НА ХЭЛЛОУИН!!!!!

Эспен стоял и пялился на доску объявлений, висевшую справа от столовой. Позавтракать ни он, ни я не успели, поэтому направились в столовку – разжиться йогуртом и булочкой – но тут нам помешал плакат. В старшей школе любая тусовка имеет первостепенное значение, это тебе не утренник в детском садике. Написано большими буквами с пятью восклицательными знаками. Но это приглашение не по мою душу. И не по Эспена.

– Поздравляю, теперь ты видела самый уродливый плакат в мире, – сказал Эспен.

Я пожала плечами, будто увидела его в первый раз только сейчас, но это неправда. Этот огромный, пестрящий ярко-золотыми буквами плакат влеплен по центру на каждой доске объявлений.

Флаеры с этим же рисунком распечатали на принтере и раздали каждому в каждом классе. Отправили по всем е-мейлам.

Естественно, я его уже видела. Все его видели. Эспен продолжил:

– Что может быть уродливей разодетого в пух и прах человека?

Я засмеялась. Эспен уставился на меня.

– Что такое?

– Не ты ли наряжаешься каждый день?

Он ухмыльнулся и посмотрел вниз на свои красные штаны и жёлтые кроссовки. Выставил ногу, чтобы лучше рассмотреть штаны.

– Уж лучше так, – ответил он. – Ты хочешь пойти на дискотеку?

Я пожала плечами.

– Не знаю… Чуть-чуть… Посмотреть было бы весело.

Эспен засмеялся и покачал головой. Мы никогда не ходили на школьные дискотеки. Когда в школе дискотека, мы ищем, чем бы таким заняться, чтобы убить скуку. Я продолжила:

– Может, пойдем инкогнито в костюме привидений? Типа, пошпионим?

Он засмеялся еще громче.

– Ты совсем спятила? Пошпионим? В костюме приведений?!

– Ну да. Просто переодеться и… повеселиться, м-м?

– О’кей. Ты точно спятила.

Он шагнул вперед и положил мне руку на лоб.

– С тобой всё хорошо? Температуры нет?

Я убрала его руку.

– Отвянь. Тебе правда странно, что я хочу пойти на дискотеку?

Эспен криво улыбнулся.

– Может, тебе лучше сходить на неё самой, раз так не терпится увидеть, что там происходит? А я останусь дома и посмотрю фильм ужасов с кем-нибудь ещё.

Я покачала головой. Не хочу, чтобы он смотрел фильм ужасов с кем- то ещё. И с кем вообще он может его посмотреть?

– Я не это имела в виду. Я хочу, чтобы мы пошли вместе. Я же не попрусь на дискотеку одна.

Эспен снова выразительно посмотрел на плакат.

– Меня ты на эту дискотеку не затащишь. Она для тупиц. – Он повернулся ко мне: – Клубничный йогурт будешь?

Я отрицательно покачала головой.

Эспен открыл дверь в столовку и направился к стойке. Я задержалась около плаката. Эспену всё равно. Как всегда. Я глубоко вдохнула и задержала дыхание, надеясь, что заражусь частичкой его безразличия. Тихонько выпустила воздух. Разницы не почувствовала.

Всё ещё хочу пойти. К сожалению.

– Значит, так. Сначала я подумала сделать профиль про мою собаку.

Хедди специально говорила громко, чтобы каждый человек в коридоре слышал её важные новости. Она уже начала выполнять домашнее задание по общаге, хотя официальный старт назначен на сегодня. Сейчас только девять утра, а её уже окружила стайка одобрительно кивающих девчонок.

Я стояла на другом конце коридора и доедала йогурт, дожидаясь, когда Клаус откроет дверь в класс. Хоть бы он поторопился.

– Но потом мне в голову пришла мысль: аккаунт для собаки? Фу. Это прошлый век. Без обид, Сара.

Девочка по имени Сара невозмутимо пожала плечами. Остальные закивали, как китайские болванчики. Кто-то хихикнул.

– А что… А что, если мне сделать аккаунт про мои волосы? Не хочу показаться слишком умной, но ведь идея просто топчик, разве нет?

Она развернула экран и показала своим фанаткам новый профиль. Весь аккаунт заполнили фотки волос Хедди, сделанные с различных ракурсов.

– Со вчерашнего вечера на Heddys-hair подписалось 1453 человека, так что ответ: Yes!

Она засмеялась. Джулия тоже.

Хедди запустила пальцы в волосы и провела по ним, наблюдая, как девочки одна за другой набирали её ник в телефонах и добавляли в друзья. Она задрала подбородок и немного втянула щеки. Словно в ожидании, что в любой момент может попасть в объектив фотоаппарата. И я верю, что такое реально возможно. Она посмотрела вокруг и её взгляд упал на меня. Хедди прищурилась. Я уставилась в пол.

– Ты не хочешь подписаться на Heddys-hair, Мари?

Я подняла голову и пожала плечами. Попыталась ответить, но рот был словно запечатан.

– Я не вижу, чтобы ты достала свой телефон.

Окружавшие её девочки разом уставились на меня.

– Я… я попозже это сделаю. Батарейка села.

Хедди закатила глаза. Джулия тоже.

– Я предлагаю подписаться только потому, что твоим волосам не помешает помощь профессионала. Надеюсь, я не лезу не в свое дело. Если тебе немного подчеркнуть глаза, получится очень хорошо.

Я вымученно улыбнулась. Девочки переглянулись и ехидно захихикали.

– Девочки, что вы тут устроили? Прекратите. Я не хочу показаться жестокой. Я говорю это, Мари, чтобы помочь тебе.

Тут смешок, там смешок. Джулия закрыла рот, чтобы ничего не вырвалось.

Хедди сделала шаг вперед, и не успела я оглянуться, как она подошла вплотную ко мне и взяла за волосы. Я попробовала вывернуться, но позади стена и деваться мне некуда.

Хедди прошлась пальцами по моей челке. После чего убрала руку и вздохнула. Сказала мне тихим утешающим голосом, так, чтобы её слышала только я:

– Так странно, что у такой крутой мамы такая скучная дочь.

Хотела бы я ей чем-то ответить. Сказать, что она злая или спятившая или ещё что-то в этом духе. Но не смогла ей возразить.

Ведь я была с ней согласна.

– Гайз! Мне кажется, или у вас лёд тронулся?

Клаус стоял перед классом и опять переступал с пятки на носок. Ну любит человек Интернет и счастлив, что кто-то уже начал выполнять его задание. Хотя должен был сказать, что это мухлеж – начинать раньше срока, но он не сделал этого.

– Значит, так. Из того, что я пока увидел: у нас есть просто суперский аккаунт с волосами – будем следить за новостями; также у нас есть парочка очаровательных домашних животных и шеф-повар с большим будущим. Не так ли, Анна-Лине?

Анна-Лине покраснела и уставилась в пол.

Хедди и Джулия чуть вытянули шеи.

– Это немного, но для начала сойдет. Сегодня я бы хотел, чтобы каждый нашел вдохновение. Нам нужно всегда находится в теме того, что происходит в реальном мире. Для затравки я выбрал несколько популярных роликов на YouТubе, чтобы дать вам небольшой кик- старт.

Пол прошептал «Yes» и убрал учебники обратно в рюкзак. Хедди положила голову на плечо Джулии. Я вздохнула.

– Для снятия напряжения начнем с лольных видео, где всё пошло не по плану. И помните, что важно воспринимать это как игру!

Он подмигнул мне и нажал «Play». В экран проектора, висящий на стене за кафедрой впечатался толстый мужчина на самокате. Все засмеялись. Я закрыла глаза и стала ждать большой перемены и отсчитывать дату, когда пройдут эти пять недель и задание завершится.

– Вот эти фотки Хедди показывала на перемене?

Эспен протянул мне свой телефон. Он зашёл на профиль Heddyshair. Я кивнула.

– Йеп. Аккаунт про волосы.

Задумалась. Аккаунт про волосы. Каково было бы иметь аккаунт, полностью посвящённый волосам? Если они у тебя красивые, конечно. Эспен покачал головой и открыл первый пост. Он держал телефон между нами, чтобы было хорошо видно. Его правая рука покоилась на моей коленке.

– Она вот это собирается выкладывать? Остановите Землю, я сойду.

Он смотрит бумеранг, где Хедди откидывает волосы назад. Сначала видео проигрывается вперед, потом назад. Туда-сюда, туда-сюда.

Его рука на моей коленке. Теплая.

Эспен повернулся ко мне, и мне на мгновение показалось, что его голова двигалась словно в замедленной съемке. Солнце тоненькими, как ниточка, лучами пробежалось по его бледной щеке, спустилось на подбородок, накрыло его всего будто покрывалом, и теперь отдыхало на лице.

Его глаза всегда такие зеленые?

– Мари, ты не должна стать такой.

Голова приобрела обычную скорость. Я вздохнула.

– Какой такой?

– Вот такой.

Он кивнул на видео, где волосы Хедди без конца двигаются туда-обратно. Heddys-hair forever[6]. Кивнула, что поняла. Без проблем. У меня бы не получилось стать такой, даже если бы я постаралась.

– Обещаю.

Мама стояла посреди комнаты, вокруг неё валялись три мешка с одеждой, которую она должна прорекламировать. Сегодня ранее утро субботы, но блогеры работают без выходных.

– Мари, для тебя здесь точно что- нибудь найдется!

Она наклонилась и достала белый пушистый свитер.

– Как тебе такой, например?

Когда она подняла его повыше и чуть встряхнула, с него посыпались белые перья. Мама чихнула.

– Он из пуха, что ли, сделан?

Мама поднесла пуловер ближе к носу.

– Точно, обалдеть. И правда пух.

Она попробовала сдуть пушинки, которые уже оторвались от свитера и теперь снежинками кружили вокруг ее лица. Одна пушинка прицепилась к блестящим от бальзама губам.

– Э-э, нет. Спасибо, – сказала я.

– Да… он… тьфу, тьфу… немного непрактичный.

Она положила свитер обратно и продолжила копаться в мешке дальше. На этот раз выудила нечто розовое и потрясла этим перед мои носом:

– Вот этот, Мари! Тебе очень пойдет этот цвет. I promise[7].

Она набросила на меня свитер. Я очень хотела тут же отказаться, но надо было признать, что он действительно симпатичный. Но не для меня. – Тебе не кажется, что цвет слишком яркий?

Мама удрученно вздохнула.

– Цвет яркий? Это розовый, Мари. Не в сером же ходить целыми днями.

Она закатила глаза.

– На, надень.

Взяла телефон и махнула им в мою сторону.

– Надень, говорю!

Я очень медленно выдохнула.

– Хорошо-о-о-о.

Натянула свитер на голову. Мама стояла наготове с телефоном. Когда моя голова вынырнула из горловины, она взвизгнула.

– Если бы у тебя был свой блог, Мари, то это бы стало нарядом дня! Это просто amazing[8]!

Щелк.

Amazing. Я сморщила нос. Мама показала фотографию.

– Посмотри, Мари. Смотри, какие у тебя стали глаза! Этот свитер так их подчеркнул. Тебе очень идет.

Я взглянула на фотку и провела рукой по пушистой шерсти. Посмотрела маме в глаза и кивнула.

– О’кей.

– Какое хорошее начало недели! Надень его в понедельник! Начни неделю с позитива.

Мама обняла меня и сжимала в объятиях так долго, что пришлось её оттолкнуть. Она вернулась к своим пакетам. Половина перьев, которые мгновение назад были на белом свитере, разлетелись по всей комнате и валялись на полу. Мама, собирая их, грустно качала головой.

– Сюда, что ли, свитер залетал, пока мы стояли спиной к окну? Когда это успело произойти? ОМГ[9]!

Я засмеялась. Мягко провела пальцем под нижним веком правого глаза. Как такое может быть, что для настоящей красоты нужен всего лишь розовый свитер?

Я не знаю, откуда взялась эта чесотка – то ли от свитера, то ли кожа реагирует на что-то другое – но не могу стоять на месте спокойно. Переминаюсь с ноги на ногу, пока жду Эспена на крыльце.

Перед выходом я хотела переодеться во что-нибудь совершенно другое, но мама настояла, чтобы я пошла в розовом свитере. Дала ему шанс, так сказать.

– Great things never come from comfort zones[10], – строго заповедала она.

И я не стала переодеваться. Мне ведь тоже хочется иметь great things, так что как-то так.

Увидела, как ко мне бежит Эспен. – Сорри, что опоздал!

Он остановился передо мной, рот до ушей. Улыбнулась ему в ответ. Дзынькнул его телефон. Он достал его из кармана, посмотрел и снова улыбнулся.

– С кем ты переписываешься?

Интонация вопросительная, но не слишком, – чтобы не подумал, что для меня его ответ очень важен. Хотя, возможно, это так и есть. Он пожал плечами.

– У нас групповая домашка, надо договориться о встрече.

Тут он увидел мой свитер. Я выпрямилась, чтобы он сел как надо.

– Новый свитер?

Я одернула обновку и посмотрела вниз, сделав вид, будто тоже вижу его в первый раз.

Хм-м, какой розовый пушистый свитер, как он резко отличается от моего гардероба. Как я могла выйти из дома и не заметить его на себе? Загадка.

– Этот? Мама купила. Думала, мне понравится.

Хотела добавить, что он идёт к моим глазам, но передумала. Вместо этого выпучила их на Эспена, чтобы он сам обо всем догадался. Ещё вытянула шею и захлопала ресницами. Лицо словно обожгло огнем.

Эспен не заметил моих глаз, но засмеялся.

– Необычно.

Он пошёл к школе. Я засеменила следом, свитер собрался в складки в районе живота. Он слишком теплый. Яркий. Лохматый. Теперь я это поняла. Это дурацкий свитер и это дурацкий цвет.

И у меня опять эпик-фейл.

В библиотеке сегодня жарко, и у меня все ещё плохое настроение. Мы забились в самый дальний угол за шкафами с книгами по истории, куда никто никогда не заглядывает. Там тихо и пусто, и можно нормально разговаривать вслух, хоть это и запрещено.

Я глубоко вздохнула. Эспен, оторвавшись от книги, поднял на меня глаза.

– Сдаюсь, – сказала я. – Я не справлюсь с этим заданием.

Эспен странно на меня посмотрел. – Ты что, с ума сошла?

– Нет. Я смотрю правде в глаза. Осталось четыре дня до первой презентации. Это нереально.

Легла лбом на прохладную поверхность стола. Он остудился, голова успокоилась, и я снова ее подняла.

– В пятницу я буду стоять перед классом и рассказывать: «Приве-е-ет. Меня зовут Мари. И я… никто».

Скорчила трагическую гримасу. Эспен заржал.

– Ты насмотрелась всякого убожества на канале Хедди.

– Тебе обязательно так громко разговаривать?

Я закатила глаза. Эспен ответил мне тем же. Потом он наклонился и продолжил, но тише.

– Мари, ты ведь смешная.

Я покачала головой.

– Эспен. Это ты с ума сошел?

Но он не унимался.

– Да нет, серьезно. Ты смешней всех, кого я знаю. Только ты можешь что-то намутить со своими волосами и потом их отмывать, твои неловкие движения, которые ты называешь танцем, – просто угар, и только у тебя изо рта выпрыгивают икринки, когда ты начинаешь слишком громко смеяться. И я начинаю улыбаться ещё до того, как отрываю твои сообщения.

Щеки запылали огнём.

– Это правда! Сама подумай. Я с тобой тусовался не меньше миллиона часов, мне ли не знать. – Задумавшись и немного задержав на мне взгляд, он продолжил: – Вот о чём ты можешь рассказать. Что ты абсолютный нёрд[11].

Нёрд.

Не поняла.

Он не заметил, как я напряглась и втянула живот, и заговорил дальше. – Я тебе помогу, – сказал он. – Заходи ко мне завтра после школы, придумаем что-нибудь.

– Да, но… нёрд? – неуверенно произнесла я.

Эспен пожал плечами.

– А разве нет? Ты хорошо делаешь множество вещей, Мари, просто быть крутой – это не про тебя.

Он легко рассмеялся и добавил:

– Ты же не просто нёрд. Ты мой нёрд.

Щеки снова запылали. Исходящее от них тепло согрело меня до костей.

Улыбнулась ему. Он прав. Даже больше, чем ему кажется.

И в том, что я нёрд, и в том, что я его.

Перед началом следующего урока я достала из рюкзака несчастный листок. Расправила его на парте и посмотрела на каракули.

Взяла ручку в руку и написала: «Смешная».

Ещё немного посмотрела, потупила и добавила вопросительный знак. «Смешная?»

Смешная, вопросительный знак.

Задумчиво погрызла ручку и нарисовала сердечко там, где секунду назад стояла точка. Потом зачеркнула самый последний пункт:

Никогда не была влюблена (вроде бы).

Эспен вышел из ванны с маминой косметичкой и румянами. Я поморщилась.

– На вот, держи. Ты будешь краситься, а я снимать, – сказал он.

Большинство девчонок в классе уже научились пользоваться косметикой, а я нет. Замечательная идея – начать краситься перед камерой. Ноуп.

Эспен дал мне свой телефон. На заставке фотка девочки с длинными волосами, большими губами и тонной макияжа.

– Когда закончим, будешь выглядеть как она.

Я закатила глаза. Он спятил. Она о-очень красивая. Интересно, у него в телефоне всегда есть фотки с красивыми девчонками или он только что их скачал? Желудок сжался в комочек.

– Мне кажется, тебе лучше встать здесь.

Он показал пальцем на самый светлый участок спальни – белую стену рядом с окном. Затем отошёл и закрепил фотоаппарат на штативе. У меня в руках была косметичка. Эспен взял зеркальце и поднял его на уровень моего лица. После чего нажал на кнопку и кивнул. Осталось только начать.

Я приложила кисточку с черной тягучей сажей к ресницам. Старалась много не мазать.

Фейл.

– А-ай! Она щиплет!

Черный комок попал мне в глаз и теперь я видела мир через мокро- серое месиво. Я едва различала Эспена, стоящего где-то за камерой. Ему смешно до трясучки, но он машет мне, чтобы я не останавливалась. Нашла кусок туалетной бумаги, вытерла жуть под глазом и попробовала снова.

– О’кей. Это не может быть так сложно. Люди же занимаются этим каждый день.

Я улыбнулась на камеру.

– Скрести за меня пальцы.

Через пять минут я нанесла тушь на ресницы. И хотя на одном глазу у меня теперь огромный фингал как у панды, выгляжу я в общем-то ничего.

– Жесть. Как это было смешно.

Эспен вытер слёзы.

– Ох. Неужели можно быть такой неуклюжей?! Мари, ты самая смешная из всех, кого я знаю.

Он обнял меня за плечо и поцеловал в голову, как будто младшую сестрёнку. Но поцелуй – это поцелуй, это поцелуй.

– То есть, всё получилось?

– О да.

Убрал руку.

– Подожди, пока я соберу клип и запишу саундтрек. Ты станешь просто звездой. Давай снимем еще парочку. На, держи.

Он подал мне румяна и гигантскую кисточку.

Спустя два часа у нас готово три ролика.

Я, ни много ни мало, попробовала станцевать модный танец, накраситься впервые в жизни и сделать секси-укладку волос. Эспен был прав. Я довольно забавная. Несмотря на то, что мне немного неловко. А иногда довольно сильно неловко. Но это прикольно.

Я сидела на его кровати и смывала макияж влажной салфеткой. Эспен отвернулся от компа и посмотрел на меня.

– Осталось только выложить в ленту, да?

Я кивнула и закрыла лицо руками. Не хочу видеть, как он это делает.

– Мари, мы можем всё бросить.

Услышала собственный голос из компа. Он сказал «Ай», когда я нечаянно ткнула себя кисточкой в глаз. Покачала головой.

– Окай. Тогда выкладываю.

Клик.

– Все, – сказал Эспен. – Теперь осталось только ждать.

Положила руки на колени. Вот и мой первый аккаунт. Чёрные буквы на белом экране.

Название #nerd и моя фотография сверху в описании. Под ним три видео и один хештег.

У Heddys-hair вышел новый пост. Они с Джулией заплели волосы в одну косу. Камера смотрит на них сзади, а в длинной косе поочередно переплетаются толстые карамельные кудри и сияющий блонд. Карамель и золото – шик.

Пост назвали #friendshiphair[12].

Я взбила подушку и вытянула ноги как можно дальше – туда, где на краю кровати лежал тёплый пледик.

Попробовала представить, как мы с Эспеном делаем то же самое.

Его короткие розовые волосы и мои длинные прямые. Единственный вариант – уложить мои сверху на его как парик. Чтобы одна голова была над другой.

В груди снова защекотало. Я прокашлялась, но ничего не прошло.

Посмотрела ролики, которые мы сделали вчера. Лёгкое парящее чувство в груди сменилось тяжестью. Словно кто-то уселся мне на грудь. Поднялась с кровати. Не помогло. Открыла новую заметку. Надо прочистить голову.

Самое худшее, что может случиться, когда люди посмотрят видео:

Они подумают, что я реально нёрд (и мне будет не смешно).

Что я хлопнусь в обморок, когда буду про это рассказывать.

В классе тесно. Из окна лился очень яркий свет, придавая светло- зелёным стенам салатовый оттенок.

Все сидели возле своих ноутбуков или телефонов.

Фредрик стоял перед классом и рассказывал свою историю. Он сделал аккаунт под названием Psychicgrandma[13], в котором использовал свою дрыхнущую бабулю для предсказания исходов матчей по футболу между командами Высшей Лиги.

– В зависимости от того, куда упадет её голова, когда она заснёт на стуле, победит та или иная команда, – сказал Фредрик.

На экране появляется ролик, и мы видим, как Фредрик стоит за спиной у бабушки, сидящей на стуле. В левой руке у него флаг с командой «Start», а в другой руке – с командой «Rosenborg».

Бабушка посапывает. Сначала голова начинает немного покачиваться из стороны в сторону: немного налево, немного направо, а потом неожиданно наклоняется налево и замирает в таком положении. Выступление заканчивается большим всхрапом.

Класс аплодирует.

Фредрик раскланивается, Клаус в восторге: он как бы кивает и качает головой одновременно.

– Хэй-хэй-хэй! Мегалайк для Phychicgrandma, Фредрик! Удачи следующему человеку, который будет выступать после тебя. Вау!

Он посмотрел, кто там дальше по списку, и кивнул мне. Я взяла ноутбук и вышла к доске. Подключила ноут к проектору, дважды проверила, все ли на экране правильно загорелось, и сделала шаг назад.

– Э-э, всем привет. Меня зовут Мари. Но вы это и так знаете.

Смотрю в пол. Кто-то захихикал.

– Я записала несколько роликов, где пробую делать что-нибудь крутое или модное. Потому что я в этом полный профан.

Хедди и Джулия ехидно ухмыльнулись.

– Я немного нёрд, но вы это и так знаете. Во всяком случае, те из вас, кто ходил со мной в детский сад.

Посмотрела в открытое окно напротив кафедры. Мы на первом этаже. Я могла бы просто выпрыгнуть отсюда и уйти домой. Могла захлопнуть ноут и плюнуть на всё. Но я этого не сделала. Я нажала на «Play».

На экране появилось мое лицо и класс заполнил мой голос. Со стороны он звучит очень странно. Я что, всегда так разговариваю? Как будто у меня горячая картошка в горле…

– Сегодня я попробую сделать вот такую прическу, – сказал картофельный голос.

Я смотрела главным образом в пол, но когда подняла взгляд на экран, то на нем уже красовалась моя голова… С полным шухером… Я стала похожа на барашка.

По классу прошелестели смешки.

Началось следующее видео. Я стою перед белой стеной в новой футболке, которую Эспен откопал в шкафу у своей матери.

– Я никогда не хотела учиться танцевать, – сказала я на экране.

На видео я пробую танцевать под музыку, покачивая бедрами, но на экране это выглядит так, будто у меня прихватило живот: подол тёмно- красной юбки судорожно дергается в кадре. Смех в классе стал громче. Он нарастал и перекатывался волнами.

Последнее видео, где я наношу макияж, и тушь попадает в глаз.

– Ай, – сказала я на экране.

Класс засмеялся еще больше.

Хедди подвинулась на краешек стула. Джулия тоже смеялась, но тут же замолчала, когда Хедди строго на нее посмотрела. На экране я накладываю толстенный слой тоналки и чересчур тёмные румяна. Закончив, подношу к лицу фотографию с тем лицом, которое я срисовывала. Все начинают ржать. Даже Хедди.

– Вау, Мари!

Видео закончилось. Клаус захлопал в ладоши от восхищения.

– Вот это я понимаю ЛОЛ!

Все в классе тоже захлопали.

– Да, осталось только подписаться на хештег nerd. Возможно, сегодня родилась новая звезда Интернета?

Он подмигнул мне, и когда я спустилась с кафедры, подозвал к себе и шепнул:

– Я же тебе говорил. В Интернете можно стать кем угодно, Мари.

Взгляд Хедди уткнулся в парту, а я, красная как рак, я пошла к своему месту.

Звезда Интернета?

Теперь спятили все.

Мама откинулась на спинку стула и засмеялась. Громко.

– Но Мари, это же супербл!

Чувствую, как покраснели и загорелись щеки. Немного от смущения (спокойно слушать, как мама говорит «супербл» не просто), немного оттого, что я искренне рада.

– Когда ты их сделала?

Пожала плечами.

– Несколько дней назад. Дома у Эспена. Вчера была презентация проекта в школе.

Мама листала вверх-вниз по странице. Остатки субботнего завтрака хороводом расставлены вокруг ноутбука.

– Я знала, что ты что-нибудь придумаешь. У тебя так хорошо получилось, Мари! Есть ещё что-нибудь?

Покачала головой.

– Нет, пока только эти три.

– О, Мари, ты должна сделать ещё. Я хочу увидеть ещё!

Мама смотрела на меня и улыбалась. Ее новые накладные ресницы намокли от слёз. Она раскрыла объятия, и я потянулась к ней.

– Я так тобой горжусь.

Её слова заглушил мой толстый шерстяной свитер, но я все равно их расслышала. Её дыхание приятно согревало моё плечо, а в животе таяло и растекалось что-то тёплое.

Она отпустила мою руку и отодвинулась. Сложила руками сердечко. Я засмеялась и смахнула его в сторону.

– Мама, брось. Все не так уж круто.

Она посмотрела на меня и покачала головой.

– Да что ты говоришь? Я правда так думаю. Это будет мегахит!

Я фыркнула и вывернулась из её объятий, в глубине души отчаянно надеясь, что она окажется права. Но всё же не могла заставить себя с ней согласиться. Потому что, если ничего не получится, будет только больней.

Мама снова повернулась к экрану и открыла новую вкладку в браузере.

Страница из её блога. Она одновременно печатала и говорила.

– Ты не против, если я использую твой хештег? #nerdsmum[14]?

– Э, нет!

Она посмотрела на меня и обреченно выдохнула через нос. Опустила взгляд. Я твердо покачала головой.

– Это было бы так весело! – сказала она. – Мы смогли бы поддерживать друг друга. Может быть, попозже?

Она улыбнулась. Я улыбнулась в ответ, стараясь не спасовать перед её красивой улыбкой.

– МОЖЕТ БЫТЬ.

Довольная, мама продолжила печатать.

– На всякий случай я сделаю черновик поста, вдруг ты скоро передумаешь. Например, завтра.

По пути в свою комнату набрала сообщение Эспену.

Мама тоже в восторге!

Он тут же ответил.

Не сомневался! Ты ♥

Ты ♥

Я ♥

♥

Прочитала сообщение пять раз подряд и положила телефон на зарядку.

– Привет, нёрд. Ржачные ролики.

Это Тарьей из девятого класса.

– Спасибо.

Пока у меня не получалось благодарить за комплименты с необходимой для этого уверенностью, потому что от радости это слово застревало у меня в горле.

Он ничего не услышал. Вместо этого я улыбнулась в надежде, что хотя бы улыбку он разглядит.

Эспен подошёл ко мне в коридоре. Волосы зелёные. Видно, на выходных ему стало скучно.

– Приветик, нёрд.

Он улыбнулся. Положил руку мне на плечо. Снова. Я ощущаю его тяжелую руку, обнимающую меня за плечи.

– Как дела? Все только и говорят о твоих роликах.

– Правда?

– Да, особенно про тот, где ты красишься и попадаешь тушью в глаз. Такой угар. Лея из моего класса рассказывала, что посмотрела его раз десять подряд.

Он снова поцеловал меня в макушку, и я почувствовала себя маленькой девочкой. Мне больше нравится, когда он обнимает меня за плечи. Когда он прикасается к моей коже. А кто такая Лея? Мне это имя незнакомо.

– Готов поспорить, что Хедди сидит дома и куксится, – сказал Эспен. – #nerd собрал больше лайков, чем ее лоховский аккаунт с волосами.

Я вылупилась на него. В это мне сложно поверить. Хотя сегодня утром я увидела, что за одну ночь у меня прибавилось три сотни подписчиков. – Только подумай, Мари: ты популярнее Хеддиной шевелюры. Улёт! – Улёт.

– Надо отпраздновать мороженым. И сделать новое видео. Ха, погоди! Надо заснять, как ты его ешь. У тебя всегда еда по подбородку течет и капает на одежду.

Обычно я внимательно слушаю учителя по английскому, но сегодня весь урок я переходила с одного аккаунта на другой, чтобы проверить, у кого сколько лайков.

Сердечки. Подписчики. Пальцы вверх.

Заново.

Динь! Новое сердечко. Два новых подписчика.

Еще комментарии.

Пишут, что я забавная, ржут до слёз и ставят сердечки в комментах.

1349 подписчиков.

Еще лайк!

И еще подписчик. Теперь 1350.

Кто-то рядом со мной кашлянул.

– Мари? Could you please leave your mobile phone and join the rest of the class in reading yesterday’s homework[15]?

– Эм-м-м… Yes.

Я кивнула учителю и улыбнулась. Она стояла передо мной, положив руку на парту.

– And put the phone completely out of the way, please[16]?

– Yes.

Повернула телефон экраном к парте. Снова улыбнулась.

Она посмотрела исподлобья.

– In your bag please, Marie[17].

– Ok. Yes. The bag.

Я перевесилась через парту и притворилась, что кладу телефон в рюкзак, но вместо этого незаметно спрятала его в рукав.

Оставшуюся часть урока он пролежал там. Я в него не смотрела, но чувствовала вибрацию.

Один лайк, два лайка. Жду не дождусь конца урока, когда смогу всё посчитать.

На кассе за нами стояли три девочки и ждали, пока мы оплатим свои покупки. Они старше меня. На вид десятый-одиннадцатый класс. Мама им улыбнулась и поставила товары на ленту. Она забрала меня из школы, чтобы заехать купить помаду для себя и колготки для меня.

– С вас 459 крон.

Мама взяла карту и расплатилась. Три девочки о чем-то яростно перешептывались. Та, которая повыше, сделала шаг в сторону мамы.

– Э-эм… Я хотела спросить… Та губная помада, которую вы взяли, она хорошая?

Мама остановилась и улыбнулась. Притворилась, будто услышать такой вопрос на улице для неё полнейшая неожиданность. Достала помаду из пакета.

– Вот эта? Да, она фантастическая. Очень вам советую.

Высокая девочка улыбнулась.

– Спасибо. Я недавно попробовала новую маску для лица, про которую вы рассказывали в своем блоге, она просто отличная.

– Ой, правда? Да, она хорошая. Я вижу по вашей коже. Она сияет.

Высокая девочка покраснела и провела рукой по щеке, как будто хотела проверить, что блеск никуда не делся. Две другие девочки подошли поближе.

Я уставилась в пол. Мне всегда неловко, когда люди вот так останавливаются поговорить с мамой, когда мы вместе где-нибудь гуляем. Мама же это обожает.

– У вас сегодня шоппинг?

Все трое активно закивали. Мама толкнула меня в бок и улыбнулась.

– У нас тоже.

В магазин зашли Хедди с Джулией. Когда они нас увидели, Хедди стала шептать что-то подружке на ухо. Джулия фыркнула. Мама продолжала болтать. А я хотела убежать куда подальше.

– А это моя дочь, Мари. Или #nerd, она сейчас известна в Интернете. Вы видели её?

– Я видела. Жутко смешная.

– Да-а, вы согласны?!

Мама повысила голос:

– Все должны посмотреть. Мари такая смешная. I lo-o-o-o-ove nerd.[18]

Она положила руку мне на плечи и обняла. Я решила не париться на эту тему, но все равно улыбалась шире, чем позволяло лицо. Попыталась выбраться из объятий до того, как лицо разорвётся пополам. Теперь мне вдобавок ещё и жарко.

– Мама, хватит…

Высокая девочка достала из сумочки телефон.

– Можно с вами сфотографироваться?

– Да, без проблем!

Мама всё ещё обнимала меня, но мне удалось высвободиться. Сделала шаг в сторону и почти дошла до дверей, как меня остановила одна из девочек.

– А ты не хочешь тоже сфотографироваться?

Я повернулась к ней лицом: пусть посмотрит на меня и убедится, с тем ли человеком разговаривает.

– Эм, я?

– Ну да, конечно. Иди к нам!

Мама мне подмигнула.

Высокая встала в центр, обняв меня и маму за плечи.

Когда пытались встать красиво, к кассе подошли Хедди и Джулия. Джулия толкнула Хедди в бок и что- то прошептала. Хедди повернулась и посмотрела на меня.

В этот момент одна из девочек подняла телефон.

– Вы готовы?

Мы хором сказали: «Да». Мама хихикнула. Хедди продолжала на нас смотреть, но ничего не говорила.

– Оке-ей, сы-ы-ыр!

Мы позировали до тех пор, пока с нами не сфоткались все три подружки. Это заняло так много времени, что Хедди и Джулия успели расплатиться и уйти по своим делам.

Когда мы закончили, у меня онемело лицо. Мама обнялась с каждой, после чего обвила руку вокруг моей талии и прошептала:

– Вот о чем я тебе говорила, Мари. Мегахит.

Улыбнулась. Хотя мне казалось, что еще чуть-чуть, и щеки отвалятся.

Эспен лежал на моей кровати и просматривал только что отснятый материал. Я сидела на полу и пыталась хоть как-то подравнять волосы, – пять минут назад я решила подровнять концы и, конечно, у меня ничего не получилось. Мне жаль волос, но Эспен смеялся до слез, так что видео точно получится ржачное.

А это самое важное.

– Нам нужно каждый день выкладывать по одному посту. Минимум. Внимание и популярность могут быстро достаться кому-нибудь другому, – сказал Эспен.

Он прав. Вчера Пол, снимавший, как он занимается паркуром, переломал оба запястья. А видео, где кто-то падает, всегда очень популярны. Кто-то даже сказал, что он получил пятьдесят лайков за пятнадцать минут, на большой перемене. Я отложила ножницы и взяла телефон.

Решила просмотреть наш список с идеями для нёрд-версий популярных роликов, которые мы планировали сделать, и тут увидела это.

– Она меня все-таки зафрендила.

Показала телефон Эспену.

Это Хедди.

– И пролайкала все мои посты.

Эспен поднялся с кровати.

– Божечки! Теперь ты вошла в круг её замечательных подруг? Тебя благословила Хедди – королева Интернета?

– Она наверняка по приколу это сделала.

Листаю дальше. Под первым видео, где я крашусь, она даже оставила комментарий. Смайлик, плачущий от смеха, и сердечко.

Сердечко. Чтобы все его видели.

Эспен закатил глаза и уверенно проговорил:

– Подлизывается. Сделаем ещё одно видео сегодня? Придумала что- нибудь?

Я покачала головой.

– Не, не придумала.

– Ладно, тогда я дальше ищу.

Кивнула.

– Я тоже.

Но это неправда. Я все ещё смотрела на комментарий Хедди. Считала лайки один за другим, а в голове крутился смайлик в виде сердечка.

Эспен ушёл. Но, видимо, пока добрался до дома, успел одним из наших видео на своей странице. Я перешла по ссылке и стала смотреть, кто лайкнул наш пост.

Стиан из девятого класса, Хедди, Лея из параллельного класса…

Лея еще добавила сердечко под видео. По идее, надо радоваться, но не получается. Сердечко ведь предназначалось Эспену.

Я закрыла его аккаунт и начала просматривать историю нашей переписки. Она длинная. И там куча сердечек. Он шлёт мне сердечки чаще, чем я ему. Интересно, это дружеские сердечки или они значат что-то большее? Как понять разницу?

Я напечатала сердечко в поле для сообщений и посмотрела на него.

Обычное красное сердечко. Выглядит как простой дружеский жест, но означает что-то большее.

Отправила.

– Ну, ты придешь?

Передо мной стояли Хедди и Джулия. Уроки закончились, и я собралась было спуститься по лестнице главного входа, чтобы встретиться там с Эспеном, как меня остановили эти две. Хедди спросила, не хочу ли я зайти к ней в гости.

– Я тут подумала, не хочешь ли зайти ко мне и сделать какой-нибудь пост с гостьей для своего блога. Или можем записать прямой эфир с ответами на вопросы. Завтра. Типа, Nerd vs. Hollywood. Будет очень смешно.

Джулия кивнула:

– Очень смешно.

Хедди улыбнулась и отбросила волосы назад. Мне всегда немного страшно, когда она так улыбается. Но сейчас она стояла прямо передо мной, и я ничего не могла с этим поделать. Нужно ответить.

– Да, наверное.

Перебрала в голове все возможные дела, что надо сделать именно завтра, но увы – ничего серьезного не было.

– Ну приходи тогда, нёрд.

Она засмеялась. Я кивнула.

– Хорошо, я приду.

Улыбнулась им. Они улыбнулись мне в ответ и почти даже искренне, а потом развернулись и ушли. Эспен вышел из школы. Повернулся и посмотрел им вслед.

– И что же тут у нас происходит? Любовь в Интернете переросла в реальные отношения?

Ничего ему не ответила. Сама не понимаю, что сейчас произошло.

– Мари, приём!

Он помахал рукой у меня перед лицом. Я пожала плечами.

– Они спросили, не хочу ли я прийти в гости к Хедди завтра.

Эспен громко засмеялся. Чересчур громко.

– Ш-ш-ш! Уймись, они же тебя услышат.

Эспен закатил глаза.

– Слава в Интернете, Мари. Она семь лет с тобой не разговаривала, а теперь хочет пригласить домой? Потрясающе. И что ты ответила?

– Я ответила «Да».

– Что?

– Да.

Эспен покачал головой, как будто я сделала что-то неприличное. Неужели он не понимает, что это немного… круто? То, что Хедди пригласила меня домой?

– А что я должна была ответить? Нет? Хедди?!

– Вот именно. Во-первых, потому что она туповата. А во-вторых, потому что завтра ты пойдешь со мной и моей мамой на народные танцы.

У меня похолодело внутри. Я совершенно забыла об этом событии.

– Прости, я не хотела… я забыла.

Эспен посмотрел в другую сторону и покачал головой. Я перекатывала кроссовком взад-вперёд маленький камушек. Загнала его под носок кроссовка и прижала.

– Но… я уже сказала Хедди, что приду…

Я посмотрела на Эспена, надеясь, что он меня поймет: нарушить уговор с Хедди я не осмелюсь, ведь это полный трэш, и не хочу ему в этом признаваться. Он поймал мой взгляд и ответил на нег, именно так, как умеет именно Эспен – молчаливо и с немым укором в глазах. Я осторожно улыбнулась, но просто так он меня не отпустил.

– Нужно всего-то сказать, что не можешь пойти, – возразил он.

Комок застрял в горле и не давал заговорить.

– Да, но…

Я медлила с ответом. Перед глазами возникла картина: Хедди читает мое сообщение, наклоняется к Джулии и, закатывая глаза, решает игнорировать моё существование. Я глубоко выдохнула.

– Она очень сильно рассердится…

Должен же он в конце концов меня понять? Я взглянула на него, выдвинула подбородок и прикусила губу.

– Офигеть, Мари. Хорошо. Я ещё кого-нибудь попрошу.

Я поняла, что так или иначе, он обо всем догадался, но толку-то? Он развернулся и пошёл прочь. Я проводила взглядом его спину, затем пнула камушек. Кого он собрался позвать вместо меня?

Эспен повернулся в мою сторону.

– Ты идёшь или нет? Или ты и сейчас собралась к кому-то в гости?

Я покачала головой и подбежала к нему. Ноги словно свинцовые – глухо бухали по асфальту. Он стоял с опущенными словно от усталости плечами. Всю дорогу домой мы молчали. Но не так, как всегда.

Полотенце для рук, которое я одолжила у Эспена на прошлой неделе, всё ещё висело в моей комнате. Мама приготовила завтрак и ждала, пока я спущусь вниз, но мне было так плохо, что иного желания, кроме как остаться в своей комнате и ничего не делать, не было. Уставиться в стену, залипнуть в телефоне, смотреть на полотенце или думать, что надеть, когда я пойду к Хедди.

– Мари-и-и?

– Иду я, иду.

Лежу навзничь на кровати, немного по диагонали, головой на том месте, где вчера лежал Эспен. Я снова посмотрела на полотенце. Интересно, оно всё ещё пахнет им?

Потянула к нему руку и почти дотянулась. Немного напряглась и схватила. Поднесла к носу. Глубоко вдохнула. Закрыла глаза. Ищу его запах, пытаюсь отделить от своего…

– Мари?

В дверях стояла мама. Я отшвырнула полотенце и, резко подскочив, врезалась головой в книжную полку. – Сказала же, иду! – резко выдохнула я.

– У тебя все хорошо?

Она кивнула в сторону упавшего полотенца.

– Да-да, просто у меня… сопли.

– Мари, боже мой. Мы же не сморкаемся в полотенце.

– Не сморкаемся.

Мама развернулась и вышла. Крикнула, почти спустившись:

– На обед паста. Без глютена! Такая вкуснятина!

Я подняла полотенце и вдохнула запах Эспена ещё раз.

Он всё ещё там. Как и раньше. Внутри.

– О’кей, no offense[19], но ты дико смешная. Я этого о тебе не знала.

Хедди отложила телефон и покачала головой, как будто не до конца веря тому, что только что увидела. Она только что вывела на экран наше новое нёрд-видео, где я немного подпалила волосы. Пожала плечами. Я ковыряла кудрявый розовый коврик, на котором я сидела.

– Э-э, спасибо.

Сейчас пять часов вечера и по плану в это время мы с Эспеном должны находиться на концерте, но вместо этого вместе с Джулией сидела в комнате Хедди. А Эспен в это время танцевал с кем-то народные танцы.

Мы с Хедди устроились на кровати, а Джулия – за столом. Она строчила для Хедди сочинение по норвежскому языку, которое нужно сдать завтра. В реальности комната Хедди оказалась намного меньше, чем на фотографии. Светло-розовые стены, бежевые шкафы от пола до потолка, на одной большими буквами стене написано: «LOVE».

Хедди не прерывалась:

– Когда я увидела твой ролик с танцем, то тут же написала Джулии: «Офигеть, она, что, всегда была такая дико смешная? И ничего нам не говорила?»

Джулия повернулась и кивнула.

– Божечки!

Я пожала плечами. На такой вопрос сложно ответить быстро. Правда ли я всегда была такой смешной? Не уверена в этом.

– Надо было нам раньше рассказать! Тогда мы давно бы с тобой подружились. Я думала, что ты просто… – Хедди посмотрела вверх, раздумывая над правильным словом. – Скучная. Не хочу показаться слишком грубой, но ты никогда ничего не говоришь. По крайней мере мне. Ты же разговариваешь только с Эспеном.

Мне безумно захотелось сказать, что она сама болтает без умолку, и поэтому с ней не так-то легко заговорить. Но вместо этого ещё глубже запустила пальцы в розовый ворс ковра. Одна кудряшка намоталась на указательный палец. Потянула кудряшку наверх, и она выпрямилась. Держу её в натянутом состоянии.

– Вы давно дружите с Эспеном? С тех пор, как пошли в первый класс?

Хедди задала вопрос таким тоном, чтобы я не заподозрила её в любопытстве, но я и так поняла, что спросила она неспроста.

– Да, – ответила я.

– А у вас когда-нибудь что-то было? Ну… вы встречались или что- нибудь ещё?

Она невинно округлила глаза и захлопала ресницами – слишком часто. Я покачала головой. Джулия повернулась и тоже уставилась на меня. Я почувствовала, что начинаю краснеть, но надеялась, что мне это только кажется.

– Никогда ничегошеньки не было?

Я снова покачала головой.

– Никогда.

– Даже малюсенького поцелуя?

Она говорила тихим голосом. Петелька вокруг пальца впилась в кожу. – Нет. Никаких поцелуев.

Хотела сказать спокойно, но язык словно онемел – нужные слова никак не хотели произноситься. Хедди продолжала трепаться.

– Понятно. А ты помнишь, как мы недавно разговаривали в коридоре? О твоих волосах?

Я выпустила коврик из рук и запустила пальцы в челку.

– Можно мне поправить твои волосы, ну хоть чуть-чуть? – спросила Хедди.

– Не-ет. А почему ты спрашиваешь? Что ты хочешь сделать?

Хедди захлопала в ладоши.

– О-о-о, Джулия. Смотри. Мари нервничает!

Она наклонилась поближе.

– Не нервничай, Мари.

Джулия встала из-за стола и принесла лак для волос и гигантскую круглую щетку. Отдала всё довольной Хедди, которая от радости заскакала так, что её волосы взметнулись вверх и под лучами солнца засияли ещё сильнее.

– Мы просто сделаем тебе очень красивую причёску.

Мне показалось, что прошла целая вечность. За последний час Хедди и Джулия использовали больше лака для волос, чем я – за всю мою жизнь. Они завивали, расчесывали, заливали лаком и обсуждали, на какую сторону должна лежать челка. Посмотреть на результат их трудов мне не давали.

Сначала они выглядели неуверенными, потом изучающими и, в конце концов, довольными. Теперь все было готово.

– Хочешь посмотреть? – спросила Хедди.

Я кивнула. Хедди взглянула на Джулию, и та принесла ей зеркальце. Хедди подняла его сначала повыше, чтобы я ничего не видела, а потом торжественно опустила на уровень моих глаз.

В принципе я была готова к изменениям, но не таким. Хедди улыбалась.

– Видишь? Вот о чем я говорила тогда. Стоит чуть-чуть поколдовать, и твои глаза сразу будут заметны.

Хедди права. Она была права все это время.

Я очень красивая.

Как всё прошло у Хедди?

Это Эспен. Хотела бы я подольше подумать над ответом, но он уже увидел, что я прочитала сообщение, так что медлить нельзя. Соврать я тоже не могу, хотя точно знаю, что Эспен не поверит моим словам, что Хедди не такая дурочка, как мы думали.

Динь! Знак вопроса. Теперь я обязана ответить.

Э-эм, вообще она оказалась довольно милой.

Милой? Мари, не шути так со мной.

Мне правда так показалось. У них довольно прикольно.

Прикольно? Это что, новая ерунда, которой она увлеклась? Прикольные Heddys-hair?

Да:/

Ну и что вы там делали? Наматывали волосы на бигуди и разговаривали о мальчиках?

:Р

Показала ему язык. Мы всегда так делали. Обычно, услышав подобные заявочки, я тоже смеялась, но сейчас мне это не очень нравилось.

ЛОЛ. И что, вы теперь лучшие подружки?

Нет, дурак. Ты мой лучший друг.

Эспен прочитал сообщение, но ничего не ответил.

Как прошли ваши танцульки с мамой?

Не фонтан.

Я держала в руках телефон и листала селфи, которые сделала у Хедди. На них я совершенно не похожа на нёрда. Я…. красивая.

Мне хотелось отправить Эспену фотографию, хотелось, чтобы он увидел, какой я могу быть. Но, наверно, это тупо. А может быть и нет. Может, прокатит, если я придумаю забавную подпись? Наприме-е-ер…

Динь! Эспен отравил мне ссылку на ролик с девочкой, которая выщипывает себе брови.

Замутим такой завтра?

Я снова посмотрела на свою фотографию. На сообщение от Эспена. Опять на фотографию. Свернула экран со своей фоткой и убрала телефон. Отправила большой палец вверх и смайлик.

Увидимся завтра в школе. Спокойной ночи.

Спокойной ночи, нёрд ♥

В конце сердечко.

Нёрд и сердечко. Я его нёрд.

Мы сделали новое видео, но в этот раз чего-то не хватило. Эспен не смеялся так много, как обычно, да и я не дурачилась. Что-то пошло не так, хотя на первый взгляд всё оставалось по-прежнему.

Мы сидели на заднем дворе у Эспена и ели черешню. На улице вполне тепло, но руки покрылись гусиной кожей. Так всегда бывает, когда мне холодно.

Эспен выплюнул косточку от черешни, и она упала в траву перед нами.

Прозвенел мобильный телефон.

– Ты не могла бы выключить звук, плиз?

Кивнула и выключила звук. Отодвинула телефон. Догадалась, что он обиделся, но не поняла, на что.

– Новый ролик Хедди с волосами такой скучный, – сказал Эспен.

Он жевал ягоды и плевал косточки на землю.

– Видела?

Я отрицательно покачала головой, но это неправда. По дороге к Эспену, я все время думала, как бы заплести такую же косу, как у Хедди на видео.

– Не хочешь переделать какой- нибудь её ролик под нёрда?

Эспен посмотрел на меня. Я покачала головой.

– Не-е-ет. Зачем? Она ведь наша близкая знакомая.

– Какая разница.

Я стала накручивать на указательный палец в точку от последней съеденной мною черешни. Кручу, кручу, кручу. Указательный палец становился все красней и красней, я отпустила хвостик и начала по новой.

– Разница есть, если мы лично знаем человека. Не забывай, мне с ней в один класс ходить – каждый день. Тебе этого делать не придётся.

Эспен громко вздохнул. Его светло-зелёные ботинки странно выделялись на траве.

– Серьезно, Мари. Разве Хедди не воплощает в себе всё, что мы считаем глупым? Ведь это идеально подходит для #nerd.

– Да, но…

– На свете нет бóльших противоположностей, чем ты и Хедди. Это как сравнивать искусственную идеальную принцессу и неловкого нёрда.

Он смотрел прямо перед собой, но не на меня. Не на неловкого нёрда.

Я вздохнула. Стало немного зябко.

Неловкий нёрд. Это всё, что он видит во мне? Хедди хотя бы сделала меня красивой, взглянув на меня с другой стороны.

– Может быть, она не совсем такая, как мы представляли? – спросила я наконец.

Спросила громче, чем собиралась: голос чуть подскочил в конце предложения. Эспен взглянул на меня удивленно.

Мое дыхание сбилось. Он снова посмотрел на сад. На яблоню и то, что осталось от скворечника, который мы вместе построили в третьем классе. Эспен возился с щепкой, оторвавшейся от террасы: катал её вперед и назад, пока не уронил в траву.

– Может быть, ты тоже не совсем такая, какой я себе представлял.

Он сказал это совершенно спокойно. Почему-то так ещё больнее. Лучше бы он закричал. А его голос такой спокойный, как будто он произнес самые обычные слова на свете.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду?

Комок в горле подобрался к самому верху, как будто всё, что он мне недавно сказал, готово вырваться наружу. Эспен продолжил как ни в чем не бывало.

– Нет ничего плохого в том, чтобы меняться, Мари. Это совершенно нормально. Особенно, когда ты становишься популярным.

Я всё ещё ничего не понимала. Я изменилась? Разве вся эта история с нёрдом – не его идея?

Теперь мурашки побежали по ногам. Совсем и не тепло. Я обняла себя руками за плечи и, согнувшись пополам, уткнулась лбом в колени.

– Не думаю, чтобы я так сильно изменилась. Может, это ты изменился?

Эспен легонько пнул камешек, лежащий в траве.

– Может быть.

Он внимательно посмотрел на меня.

– А может быть и нет.

Если бы всё было по-старому, он бы сейчас улыбнулся. Но он серьёзен.

Я взяла из пакета черешню и выпрямилась. Оторвала губами ягоду от веточки, покатала её во рту из стороны в сторону, пережевывая мякоть, пока не осталась только лишь косточка. Языком подвинула её ближе к губам и прицелилась в гору косточек, которую наплевал Эспен.

Прицелилась, плюнула как можно сильнее.

И промахнулась.

На большой перемене я сидела на скамейке и читала. Эспен торчал в библиотеке, работая над групповым проектом с кем-то из «бэшек». Круто, что у меня есть две новых подруги, которые шли прямо ко мне, держась за руки и довольно ухмыляясь.

Хедди и Джулия хором пропели моё имя.

– Мари-и-и!

Подошли к тому месту, где я сидела. Они так торопились, что запыхались.

– Слу-у-ушай. У нас появилась просто потрясающая идея. А что, если мы вместе накрасимся для дискотеки в следующую пятницу?

– Для дискотеки?

Я пожала плечами.

– Не думаю, что меня туда звали.

Джулия засмеялась.

– Ты такая смешная. Естественно, ты туда приглашена. Это же дискотека в честь Хэллоуина. Для всей школы!

Хедди подала голос:

– И все хотят, чтобы мы пришли. Мы ведь сейчас самые популярные девчонки во всей школе.

Хэллоуинская дискотека. Совсем про неё забыла. И это несмотря на то, что по всей школе были развешаны вырвиглазистые жёлтые плакаты с пятью восклицательными знаками. Но в следующую пятницу меня не будет.

– Не могу. Надо тащиться с мамой на какую-то пати в гостинице.

– Уи-и-и! – Хедди взвизгнула. – Ты поедешь на Blog hotel weekend?

Джулия захлопала в ладоши.

– Да, но я спрошу, можно ли мне остаться дома. Было бы круто пойти на дискотеку с вами.

– А Эспен придет на дискотеку?

Хедди посмотрела на меня. Я рассмеялась и ответила. Громче, чем мне бы хотелось.

– Нет! Он вообще такие вещи терпеть не может.

– Правда?

Хедди подняла брови.

– Просто я болтала с Леей из «Б» класса, и вроде бы он собирался пойти на дискотеку вместе с ней.

В груди всё напряглось. Лея? Хедди внимательно посмотрела на меня. – Наверное, я ошиблась. Но будет круто, если ты тоже пойдешь! Поговори с мамой на выходных, чтобы мы уже начали продумывать наши образы.

Я кивнула. Они развернулись и засеменили прочь. Вроде бы даже пританцовывали.

– Мари?

Голова Клауса показалась в дверях класса. До начала урока по норвежскому оставалось пять минут, и я наконец-таки решила прочитать параграф, заданный на дом, но у препода на меня свои планы.

– Здравствуйте, – сказала я.

– Привет, Мари. Или ты хочешь, чтобы тебя теперь называли нёрд?

Он нарисовал в воздухе руками нечто, похожее на хештег и, сунув руки в карманы, засмеялся. Я покачала головой.

– Нет, не надо. Мари достаточно.

– Я просто зашёл проверить, как дела у нашей новой звезды. Много лайков за день набрала?

Кивнула нерешительно, хотя так и есть.

– Мы немного поговорили за завтраком – я и учитель из параллельного «Б» класса – ты не против, чтобы ребята из его класса пришли на презентацию нашего проекта? Через две недели. Когда мы его закончим? Им было бы полезно послушать, как ты придумала #nerd.

Он толкнул меня в плечо.

– Подумать только, Мари! Ты так нервничала перед этим заданием, а теперь многие хотят узнать о тебе побольше!

Я смотрела в учебник по норвежскому. Провела пальцем по номеру страницы.

– Да… Без проблем.

– Отлично! Это будет офигенно!

Он заспешил к выходу.

– До встречи, нёрд!

Клаус снова изобразил хештег, в этот раз – скрестив пальцы решеткой, и закрыл дверь за собой. Второй хештег получился лучше.

Моя мама – дурочка. Это официально.

– Отель открывается в эти выходные, Мари. Они не собираются подстраиваться под твою дискотеку.

– Но… А-а-аргх!

– Я понимаю, что ты хочешь туда пойти, но готова поспорить, что большинство одноклассников хотели бы поехать со мной на открытие отеля!

Вспомнила реакцию Хедди и Джулии, когда рассказала им, куда я еду. Визги и хлопанье в ладоши. Мама права, но я буквально вылетела из комнаты, чуть ли не топая ногами от злости.

– Это же Blog hotel weekend! Супер-эксклюзив! – крикнула она мне вдогонку.

Я с грохотом захлопнула дверь в свою комнату, швырнула телефон на кровать. В какой-то отчаянном порыве прыгнула следом и заорала в подушку. Пнула кровать. Тупо делать это в закрытой комнате, где тебя никто не видит. Взяла телефон и написала Хедди и Джулии. Они ответили мгновенно. Сердечки, смайлики, обещания присылать фотки с дискотеки. Стало легче. Немного.

– Можешь помочь смешно ответить на этот комментарий?

Я развернула экран к Эспену. Он отложил маркер, наклонился к телефону и задумался. В классе слышно, как кто-то орет и бегает по коридору. Он пожал плечами.

– На вопрос: «Какие крекеры тебе нравится?» – нельзя дать смешной ответ. Просто напиши название. Я не хочу тратить на это всю перемену.

Он отвернулся и продолжил рисовать. Чёрная гелевая ручка быстро бегала по листу бумаги. Я закатила глаза. Какие мы нежные! Он до сих пор злится. Мне кажется, его что-то беспокоит, но я не знаю, что это может быть, – мы не разговаривали целую неделю.

– Когда у человека много… фанатов, ему приходится делать много нового и думать, что отвечать.

Я сморщила нос. Эта мысль звучит очень странно, когда произносишь её вслух.

Люди стали спрашивать меня, какую за одежду я ношу, каким шампунем мою голову и всякое такое. И, оказывается, очень важно отвечать на все комментарии. Это мне мама сказала. Самое меньшее, что Эспен мог для меня сделать, – помочь. У него комментарии получаются намного смешнее, чем у меня.

Эспен продолжил рисовать. Я вытянула шею, чтобы посмотреть, что у него получается, но он закрыл лист рукой. Он никогда так не делал.

Вернулась к вопросу про крекеры, который так и висел на экране телефона. Ведь можно смешно ответить, если чуть подумать. И если бы у меня не «зависли» пальцы. И если бы скрип фломастера по бумаге не бил по ушам и не испортил настроение.

Я заблокировала экран и посмотрела на Эспена. Мы не видели друг друга с тех пор, как ели черешню у него на заднем дворе и почти поругались. Волосы снова голубые. И подстригся недавно. Хотела вытянуть руку и погладить его по густым блестящим волосам, но передумала.

– Ты как? – спросила вместо этого.

Эспен пожал плечами. Он не отрывал взгляд от рисунка.

– Что я?

– Ну, не знаю. Что нового? Никуда не собираешься пойти?

Он медленно покачал головой. Подвигал блокнот, подумал и продолжил рисовать.

– У меня нет никаких новостей.

Я постучала ногой о ножку стола. Обычно его это сильно раздражает, но сейчас никакой реакции не последовало.

– В пятницу дискотека будет хэллоуинская.

Эспен развернулся в мою сторону. Меж бровей залегла морщинка. Стал катать фломастер по парте.

– Ты разве не уезжаешь на выходные?

Справа – налево, слева – направо. Моя нога активнее застучала по ножке стола.

– Да. Но ты-то пойдешь?

Он снова пожал плечами. Зевнул и потянулся. На мгновение его блокнот оказался без защиты. Он писал большими буквами какое-то слово.

Наклонила голову, чтобы прочитать. Не Мари и не Эспен. Слишком мало букв. Это «Л»?

Эспен захлопнул блокнот и поднялся со стула. Он покраснел? Или это блики от оранжевых занавесок упали на его подбородок и щеки?

Эспен поставил рюкзак на стол, бросил туда блокнот и маркер.

– От перемены осталось пятнадцать минут. Мари, ты издеваешься?

Я криво улыбнулась, но кивнула и вернулась к экрану.

– Сорри. Сейчас закончу. Дай мне две минуты.

Я снова открыла приложение. Вернулась к вопросу о марке крекеров.

Я люблю Wasa. Всем советую. Только не ломайтесь, как они.

Неплохо.

Добавила подмигивающий смайлик и отправила.

– Всё!

Нет ответа.

Я подняла глаза – рядом со мной стоял пустой стул. Я сидела в пустом классе. Эспен ушёл.

– Каролина снова выложила фотку со своей собакой, – сказала Джулия.

– Да ты что-о? Чего она так привязалась к этой собаке? – Хедди сымитировала зевок. – Ей нужно найти что-нибудь новое. Это прошлый век. Но ладно, поставлю сердечко. Лол.

Хедди сидела на полу и красила ногти на ногах, Джулия лазила в телефоне. Вообще говоря, нам нужно делать совместный проект на естествознание, чтобы подготовиться к контрольной в среду, но пока никто к учебникам не притронулся, и первой мне быть не хочется.

– Надо? – спросила Хедди и протянула мне лак для ногтей. Я медленно открутила крышку, не сводя с неё взгляда. Чуть дольше, чем нужно.

– Что-то не так?

Молчу. С одной стороны, хочу спросить, а с другой – может, оно и не надо.

– Почему ты ставишь сердечко под фотографией Каролины, если она тебе кажется скучной?

Хедди засмеялась.

– О-о, Мари, ты такая милая. Наш маленький интернет-нуб, – сказала она и тряхнула головой. – Я поставила сердечко под её фоткой, потому что Каролина ходит в десятый класс. И когда-то её блог был довольно популярным, пока она не остригла волосы.

Джулия посмотрела на Хедди и покачала головой.

– Такие волосы.

Хедди закатила глаза.

– Вот именно. Big mistake[20].

Она снова взглянула на меня и улыбнулась.

– Но хоть сейчас у неё уродская прическа, лучше, если другие будут думать, что мы друзья, хотя по факту это не так, понимаешь?

Я взяла телефон и нашла аккаунт Каролины. Пролистала её страницу и увидела, что раньше она была блондинкой с длинными волосами, а сейчас носит каре с челкой.

Я потянулась к собственной челке и поморщила нос.

Хедди отбросила волосы и посмотрела на мои ногти. О них я забыла напрочь.

– Святые бигуди, Мари. Тебе помочь, наверное, надо? Ты ведь у нас такая неуклюжая.

Я положила телефон и кивнула.

Пусть лучше Хедди накрасит мои ногти, от греха подальше. А если я когда-нибудь захочу перекрасить волосы, то сперва спрошу у неё.

В моей комнате полная тишина. Во всей квартире полная тишина.

Мама уже пошла спать, а я не могла заснуть. Залезла в телефон посмотреть, есть ли Эспен где-нибудь онлайн. Есть.

Подумала, какие непонятные у нас теперь отношения и что это за «Л», которую я увидела у него на рисунке. Мы не разговаривали уже несколько дней.

Пишу.

У вас с Леей что-нибудь есть?

Его аватарка висит в самом низу экрана и смотрит на меня. Напротив его имени горит зелёный кружок – он точно здесь.

Удалила текст.

Вместо этого написала: «Я скучаю по тебе». Проще, но это именно то, что я чувствую. Ведь всё так и есть на самом деле. Зачем мне что-то прятать.

Зелёный все еще горит. Он всё ещё здесь: либо тут, либо там по другую сторону Интернета, с кем-то общается.

Часто бывало: он стоит передо мной, и я хочу ему что-то сказать, но комок в горле не дает словам вырваться наружу. В спортзале, после школы, в тот раз на празднике Дня независимости. Столько раз я могла ему об этом рассказать. Но так и не решилась. Кажется, только я открою рот и начну говорить, всё взорвется.

Снова удалила текст, сидела и смотрела на пустое поле.

Его имя. Зелёная точка рядом с ним.

Смотрю, смотрю до конца. Пока она не исчезла.

На большой перемене в фойе набился народ. В окна постукивал дождь, и свободных мест на лавочках вдоль подоконника не осталось.

Эспен стоял в одиночестве, облокотившись на стену возле входной двери в спортивный зал, и я на автомате направилась к нему прежде, чем поняла, что делаю. Хотя между нами сейчас всё непонятно, тело об этом не помнит.

Я чертыхнулась про себя, но он уже увидел меня, поэтому развернуться и уйти я не могла. Это получилось бы очень тупо.

– Привет, – сказала я.

– Привет, – ответил он.

Напряжение. Мы как будто разыгрываем спектакль: говорим громче обычного и за нашими словами следует эхо. Все это как-то неправильно. Лучше бы я развернулась.

Молчу в растерянности, но Эспен нашел что сказать.

– Что у вас после перемены?

Поднял рюкзак с пола и закинул на плечо. Он улыбался, но по было заметно, что он хочет уйти.

– Норвежский, – ответила я.

Не знаю, куда девать глаза, когда он разговаривает со мной. Куда я раньше смотрела? На его губы? Каждый раз, когда смотрю ему в глаза, внутри меня как будто стискивает клещами. Как будто кто-то включает пылесос и затягивает все мои внутренности.

Прозвенел звонок.

– Ок. Увидимся тогда, – сказал он.

Лучше смотреть в другую сторону. На пол рядом с ним. Не забывать дышать. Не дышать – опасное дело. – Да, давай.

Эспен ушёл. Смотрю ему в спину. Чем дальше он уходит, тем тяжелее становится на душе. Лучше думать о чем-нибудь другом. Ничего страшного не произошло. Я просто делаю из мухи слона. У нас все по-старому. Ничего не изменилось. И завтра утром на дискотеке ничего не произойдет.

Я надеюсь.

В отеле пахло свежей краской, приглашены только особые гости – обычным постояльцам на открытии делать нечего. Все пространство в холле благоухает духами.

«Это супер-эксклюзив», повторяла мама всю дорогу в машине.

Теперь она профессионально лавирует между укутанными в бархат стульями и со всеми здоровается.

– О, надо же! Какая радость наконец-то встретиться! – закричала она высокой блондинке с ярко-зелёным рюкзаком на плече и большим кольцом в носу.

– Мари! Пойди познакомься с Plasticfantastic! Обалдеть, это ты – Everybodyisbeautiful?!

Одна полная дама со слезами на глазах кинулась маме на шею. Я улыбнулась и направилась в их сторону. Не успела подойти, как меня остановила какая-то женщина. Ее лицо показалось мне знакомым, но не помню, где я её видела. Она высокая, загорелая, крашеная блондинка. Очень шумная.

– Прощу прощения, это ты #nerd?

Кивнула.

Высокая коричневая блондинка повернулась к маме и закричала на все фойе:

– Эй, Тильда. Почему ты никогда не рассказывала, что у тебя дочь такая смешная? Ведь это она #nerd?

Мама засеменила к нам.

– О-о, Сюзи! Правда, круто? Я так ею горжусь. Она самая настоящая звезда!

– Это просто школьный пр…

Высокая коричневая блондинка Сюзи не дала мне закончить.

– Школьный проект? Но ведь это происходит здесь и сейчас! То, что ты делаешь – уморительно. С радостью разрешаю тебе сделать нёрд-версию меня. Буду только польщена таким вниманием.

– Правда, можно?

Вытащила телефон. Отлично! Мы с Эспеном уже подустали искать новые видео, которые можно переделать.

– Как вас зовут?

Сюзи громко засмеялась, а мама строго посмотрела на меня.

– Мари, как ты могла не узнать Golffrue? Самого первого блогера Норвегии, которого стали узнавать за рубежом.

Сюзи снова засмеялась.

– Ничего страшного, что она меня не знает, Матильда, не смущайся. Теперь это так редко случается, мило вспомнить good old days[21]. Была рада познакомиться, #nerd. Моя дочь тебя обожает. Вам обязательно надо что-нибудь придумать вдвоем.

Мама смотрит на меня, гордится.

– Согласна! Точно надо что-то придумать. Правда, Мари?

Я кивнула.

Убрала телефон, но перед этим проверила уведомления от Хедди. Пока никаких сообщений.

Поужинав и попробовав на себе пять разных масочек для лица, я поднялась в номер. Одна. Девять часов. Дискотека закончится через час. Или когда она обычно заканчивается? Остался час? Не знаю. Надеюсь, всё будет хорошо.

Я плюхнулась на кровать, которая приняла меня с распростертыми объятиями, и укуталась в мягкое гостиничное одеяло. Перевернувшись на спину, разблокировала телефон. Открыла фотки с дискотеки. Сложно узнать, кто есть кто: все в костюмах. Пока у Тарьея самый забавный – костюм яичницы: он раскрасил лицо жёлтой краской и напялил белый воротник.

Дискотека уже закончилась.

Стала писать Хедди сообщение. Надеюсь, что не выгляжу как воплощённое отчаяние отвергнутой женщины.

Как все прошло?

От Хедди моментально пришёл ответ. Три точки в серой рамке долго мигают на экране.

О-о-о-о-о-о, было так круто! Надеюсь, в следующий раз ты к нам присоединишься. Miss you[22].

Снова пишет.

Амрит предложил Кристине встречаться. Он что, не знал, что они со Стине уже давно вместе? Ло-о-о-ол.

Прислала фотку, где она с Джулией. Обе одеты как близняшки. За две ручки держат между собой кубок.

Не хотели хвастаться, но мы выиграли приз за лучший костюм. ♥

Я отправила им смайлик и сердечко. Судя по всему, я не так уж и много упустила.

Нашла фотку с Golffrue, мамой и собой, которую я сделала сегодня вечером. На нас глиняные маски, и мы еле-еле улыбаемся на камеру.

На Blog hotel weekend все тоже неплохо. #тройняшки

Хедди прислала три сердечка.

Снова пишу.

В следующий раз тебе надо пойти с нами!

Отправила.

Прошла пара минут, но Хедди не отвечала. Это странно, что я предложила ей поехать в следующий раз?

Может быть, они только вышли из актового зала и идут домой. Может быть, у неё села батарея. Может быть.

Ещё раз просмотрела фотки с дискотеки. Попыталась найти Эспена на них. Во что бы он нарядился, если бы пошел? Увеличила масштаб, чтобы изучить зомби, сексапильных вампиров и Франкенштейна. Никто на него не похож. Нет никого достаточно высокого, оригинального и симпатичного. Выдохнула. Он бы никогда не пошёл на эту дурацкую дискотеку. Хедди, наверное, ошиблась.

Эспен и Лея целуются. Они целуются.

Хедди прислала фотографию.

Кста. Забыла вчера прислать. В школе новая парочка – подпись под ней. И много-много сердечек. Я снова посмотрела на фотку. Снова и снова, снова и снова. После того, как мы вернулись после завтрака в номер, где меня ждала эта фотка, я больше ничего не делала. Увеличивала и уменьшала пальцами масштаб. Это они. Это он и это она. Одетые как солонка и перечница.

Эспен целуется. С идиотской металлической шляпкой на голове. С кем-то, но не со мной.

– Ты готова?

Мама уже оделась и была готова выходить – рядом с ней стояли чемоданы на колесиках.

– Я подумала, можно записать видео про то, как мы отсюда уезжаем – подытожить поездку, так сказать. Сначала я запишу, как я привыкла, а потом ты можешь присоединиться и добавить своих гиковских штучек, или как там это у вас называется.

Убрала телефон. Посмотрела на маму и покачала головой.

– Я не могу.

– Что? Вчера ты была обеими руками за. Ты не слышала, что сказала Golffrue? Что если мы запишем что- то вместе, это будет просто бомба. Мама и лапочка-дочка в одном посте!

Она улыбалась, но, не получив от меня никакой реакции, подняла брови.

– Так, я что-то ничего не понимаю, Мари.

– Ясно.

– Знаешьли, if you change your mind, you change your life[23]. Я бы на твоем месте хорошенько об этом задумалась.

Она покачала головой и вышла из номера, чемоданы, скрипя колесиками, покатились за ней.

– Машина ждет внизу, спускайся! Я слышу, как чемоданы катятся по коридору, как подъезжает лифт, слышу, как со стуком закрывается дверь.

Потом я поднимаю телефон и швыряю его о стену.

Всю дорогу домой я искала в Интернете информацию о Лее.

Выглядит она обыкновенно. Милая. Светло-русые волосы. Зелёные глаза. Губы, которые целовали Эспена.

День рождения в марте. Братьев, сестер нет. Гимнастка.

ГУБЫ, КОТОРЫЕ ЦЕЛОВАЛИ ЭСПЕНА.

Обыкновенная.

О Б Ы К Н О В Е Н Н А Я.

Обычно по воскресеньям мы с Эспеном смотрим сериалы, но теперь у него, конечно, другие занятия. Теперь он с Леей, а я с Хедди и Джулией, наблюдаю как они запихивают замороженные бананы в блендер.

– Так, девочки. Нам нужно чаще встречаться в пятницу, чтобы поболтать, – сказала Хедди.

Мы сели за кухонный стол. Он высокий и немного шатается, вокруг стоят барные стулья. Ненавижу их. Не умею на них нормально сидеть.

К счастью, Хедди и Джулия без остановки чесали языками, не обращая на меня внимания, и я могла сосредоточиться на том, чтобы не свалиться, пока пью смузи.

Хедди и Джулия любят посплетничать. Им нужно ещё раз обсудить всех, кто был на пятничной дискотеке. Танцы Стиана, несчастный Амрит, который не знал, что Кристина уже с кем-то встречается, и целующиеся Эспен и Лея.

– А-а-а, какие они милые, да? Когда вместе, – сказала Хедди.

Притворилась, будто ничего не слышу и думаю о совершенно других вещах.

Это сложно. Хедди прикопалась.

– Он давно в неё влюблен, не знаешь?

– Не знаю, – ответила я.

Это правда. Я действительно не знаю. Наверное, именно это причиняет больше всего боли.

Потому что наверняка он влюблен очень давно, но ничего не рассказывал. А мне казалось, что ему нравлюсь я. Хоть немного.

Он ведь говорил, что я его нёрд.

– Повезло же ей. Иметь такого парня, – сказала Хедди.

– М-да.

Я вслух это сказала? Хедди посмотрела на меня, удивленно приподняв брови.

– Что значит «м-да»? Он же такой крутой. Конечно, Лее повезло иметь такого парня.

Ничего не ответила. Смотрю в телефон. Думай о другом, Мари, думай о другом, думай о другом.

– Ой!

Посмотрела на Хедди. Та прищурилась.

– Ты ревнуешь, что ли?

Комната моментально сузилась до размеров тюремной камеры.

– Э-э, нет.

Хедди засмеялась.

– Э-э, да. Твое лицо говорит, что да.

Попробовала взглянуть на нее со всей строгостью, на которую была способна. Не помогло.

– Ох, бедная наша Мари.

Хедди наклонилась ко мне поближе.

– Ты что, была влюблена в лучшего друга, пока он был влюблен в кого-то другого?

Она прикоснулась к моей щеке. Я отстранилась от нее.

– Ты что, глухая? Я же сказала, что нет. Я не люблю Эспена.

Хедди продолжила:

– Джулия, ты только посмотри на Мари. Она же ревнует. Бедная.

Джулия улыбнулась и кивнула:

– Да, бедняжка. Это дико мелочно.

Голове стало жарко. Всё происходит быстрее обычного.

– Вы обе сбрендили, я же сказала – нет! Я не люблю Эспена.

Почему они меня не слышат? Нет, нет, нет, нет.

– Здесь нечего смущаться, Мари, – сказала Хедди.

– Да блин, ничего я не смущаюсь, я не люблю его.

Хедди склонила голову набок.

Она всё ещё мне не верит. Я это вижу. И мне не выносимо думать, как она будет ходить по школе и рассказывать всем, что я люблю Эспена. По крайней мере сейчас, когда со всей очевидностью стало ясно, что он в меня не влюблен. Просто невыносимо.

Но теперь от неё никуда не спрятаться. Я вижу, что она вбила себе это в голову. У меня всё написано на лбу большими буквами.

– Не бери в голову, Мари. Я уже всё забыла.

Мне очень хочется ей верить. Но я понимаю, что это неправда.

Эспен и Лея сидели в столовке вместе, за самым дальним столом.

Я пока не видела, как они целуются, и не видела, как они держатся за руки, но понятно, что скоро они начнут встречаться. По крайней мере, так утверждает Хедди. Не уверена, что полностью ей доверяю. Вообще говоря, я направлялась в раздевалку в спортзале, но остановилась возле колонны перед дверью в столовую. Я не хочу смотреть, но должна это увидеть.

Я прислонилась щекой к ледяной колонне и чуть наклонилась вперед. Я их видела, а они меня нет.

Эспен выглядел совершенно обычно. Как будто он всегда так сидел и разговаривал с Леей. Как будто это они знакомы целую вечность, с детского садика.

Он яростно размахивал руками над каким-то рисунком в блокноте. Лея громко засмеялась. Так громко, что даже я услышала. Чистый переливчатый смех, исходящий откуда- то из живота. Мне кажется, или она смеется слишком громко?

Она так долго и весело смеялась, что её волосы растрепались, и блестящая челка упала на глаза. Эспен наклонился и убрал с ее лица прядь волос. Не нахально взъерошил челку, а аккуратно заложил за ухо. Рука скользнула вниз по щеке и легла обратно на стол.

Со мной он никогда так себя не вёл. Он ни к кем себя так никогда не вёл.

Только с Леей.

– И что, у тебя совсем ничего нет? Не сможешь рассказать какую- нибудь историю?

Пол в коридоре очень твердый. На нём больно сидеть. Хедди склонила голову на бок и посмотрела на меня. Когда она так делает, кажется, что ей очень интересно, но на самом деле она просто хочет, чтобы её волосы казались длиннее.

Покачала головой.

– Нет, ничего.

– Хоть какую-нибудь.

Хедди вздохнула. Она нервничала. Ей была нужна история, и быстро.

– Мы, как знакомые друг другу люди, должны обсуждать важные и сложные вещи. Нам нужно делиться! Вот почему у всех блогеров на этой неделе #strongstoryweek[24].

– И дико важно, чтобы история была очень сильная, – сказала Джулия.

Хедди энергично закивала. Я тоже кивнула. Даже я знала, что #strongstoryweek – это самое важное блогерское событие в году. Но если бы у меня была какая-то сильная история, то я бы уже ей поделилась, а не занималась всякой фигней с #nerd.

Посмотрела на свои ладони. Думай, Мари, думай. Но ничего не приходило в голову.

– О’кей.

Хедди встала.

– Отлично. Мне нужно хоть что- нибудь, а то в прошлом году я рассказывала, как у меня умерла собака. Во второй раз. В третий – не прокатит.

Джулия покачала головой.

– Самое превосходное в этой истории то, Мари, что она – твоя. Ты сейчас очень популярна.

Я закусила губу. В голове что-то скребется. Хедди уверенно на меня посмотрела.

– Подумай! Времени до завтра вагон.

Развернулась и ушла. Джулия побежала за ней.

Я осталась сидеть одна на полу перед классной комнатой, пытаясь отыскать в голове что-нибудь интересное.

Отпустила губу. Ещё секунда и прокусила бы её до крови.

Мой старый альбом с фотографиями лежал посреди гостиной на полу. Давно его не вытаскивала.

Фотки глянцевые, на них отсвечивались лампочки в люстре. Под фотографиями мама подписывала, когда они были сделаны: «Мари на даче – первое лето», «Первый подарок Мари на Новый год».

На первых страницах она поместила фотографии, где я только родилась: в колыбельке, в ванночке и в маленьком кресле-качалке. Здесь фотографии мамы, которая подбрасывает меня в воздух; папы, который держит меня за руки, когда я учусь ходить. Мама, папа и я – все вместе.

Потом почти на всех фотографиях только я и мама.

– Мари, что ты делаешь?

Мама стояла на пороге комнаты.

– Смотрю старые фотографии.

Она ахнула.

– Боже, какая же у меня была страшная челка! Не могу на это смотреть. Пойду готовить обед.

Я провела пальцем по длинным маминым волосам на фотографии. Мы тут праздновали мой третий день рождения. Ее челка опускалась почти до самых глаз.

На переднем плане изображены только мы вдвоем. Папа стоит немного позади. Он пришёл внезапно и не успел снять куртку. Отец улыбается. Я тоже улыбаюсь и тяну руки к его лицу. Взяла телефон, сфоткала фотографию и отправила ему.

Он ответил быстро.

Смайлик и сердечко.

На следующих страницах мама поместила рисунки и новогодние украшения, которые я, наверное, смастерила в детском саду.

Как раз перед тем, как я пошла в первый класс, появилась первая фотография Эспена. Она была сделана на детской площадке перед нашим домом.

Эспен смотрит на меня с фотографии справа. Выглядит растерянным, как будто просто шёл мимо и нечаянно на нас наткнулся. Но все так и случилось на самом деле: он как бы случайно наткнулся на меня и стал лучшим другом. И после этого нет ни одной фотографии, где рядом со мной не стоял бы Эспен.

Тут фотки с наших обедов, занятий по плаванию и выпечке пряничных человечков. Фотки, где на нас одинаковые джинсовые комбинезоны, одинаковые шапочки и одинаковые футболки с мишками. Я громко засмеялась.

Летом после завершения третьего класса мы поехали вместе отдыхать. Мама, я, мама Эспена и Эспен. На фотографиях «до» Эспен сильно бледнее, чем на фотках «после».

В первый день школы он худее, чем сейчас. Одежда висит мешком, и он отворачивается от камеры.

Положила альбом.

В горле комок, а во рту тот же самый металлический привкус, что и тогда.

Это то самое лето, когда ушёл папа Эспена. Тогда Эспен перестал есть. Он заболел. Погладила рукой по фотографии.

Все стало по-другому после того, как папа Эспена уехал. Никто ничего не понимал. Ни его мама, ни сам Эспен. Тогда никто ничего не понимал.

Мой палец остановился на щеке Эспена-четвероклассника. Как я пыталась сделать тогда, но так и не решилась. Как я пробовала сделать каждый день после этого момента. Глубоко вдохнула. Медленно выдохнула и закрыла альбом.

Вот она. Самая важная история, которая у меня есть.

Его история.

На ночном столике завибрировал телефон. Подняла и поднесла экран к лицу.

Так-с. Надеюсь, что теперь думаете ОЧЕНЬ сильно. ЛОЛ

Хедди пишет дальше.

Шучу, конечно, но дело серьёзное. Сейчас видела, как Сара поделилась очень сильной историей о депрессии. Нам придется постараться.

Отправила большой палец вверх. Плохой ответ.

О’кей. А где ответ нашего нёрда?

Ха-ха.

Джулия смеется. Я тоже смеюсь.

Сорян, пока торможу. Я немного устала.

Хедди быстро отвечает:

Тормозить не надо, потому что, если ты не найдешь хорошую историю, то мы больше не будем с тобой общаться.

Чат затих, все увидели сообщение. Не знаю, что мне ответить. Не понимаю, серьезно ли она. Хедди снова пишет:

Шучу-у-у-у-у-у-у.

Джулия отправила смайлик, плачущий от смеха.

Оки-и-и-и-и. До завтра.

Заблокировала телефон и положила на прикроватный столик. Закрыла глаза и натянула покрывало до подбородка. Попыталась расслабиться, утопить тело в матрасе, но оно не поддавалось. У меня скованы мышцы. Словно парю над матрасом. Снова взяла телефон. Быстро набираю текст.

Истории, которые у меня есть.

– Разведены папа и мама.

– Я просто ужасна в спорте (шедеврально).

– Как Эспен перестал есть.

Мышцы напряглись ещё сильнее. Развод – это слишком просто, к тому же этим никого не удивишь. Важная история должна помогать другим людям преодолевать трудности, рассказывать о таких вещах, о которых обычно сложно говорить. Снова посмотрела на список. В нём есть только одна такая тема, способная произвести на кого-то впечатление. И ей будет довольна Хедди. Но можно ли мне использовать не мою историю? Хотя необязательно же говорить, чья она конкретно? Поменяю «Эспен» на «один хороший друг».

– Как один хороший друг перестал есть.

Так лучше. Ну хотя бы чуть-чуть.

– Жду с нетерпением.

Хедди отодвинула йогурт и недоеденный хлебец. Я взяла кусок лепешки, положила на него сыр и, свернув пополам, отправила в рот. Попробовала проглотить, но сегодня это сделать сложнее, чем обычно.

– Придумали что-нибудь? – спросила Хедди.

Джулия повернулась и посмотрела на меня. Последний кусок сыра упал в желудок. Сглотнула еще раз. Пожала плечами.

– Разве Джулия не должна тоже что-нибудь придумать?

Хедди покачала головой.

– Мари, мы же вчера об этом говорили. Ты сейчас на пике популярности. Не Джулия. Без обид, Джулия. – Без обид.

Хедди вздохнула. Укоризненно посмотрела сначала на меня, потом на Джулию. Я прочистила горло.

– Ну, у меня родители разведены.

Хедди засмеялась. Ещё немного и она сдастся, я уверена.

– Что? Это должна быть сильная история, Мари, а не самое обыкновенное, ничем не примечательное событие.

Мысленно перебрала пункты из вчерашнего списка. Я знала, какой из них самый важный. И какая история самая сильная. Такая, от которой у Хедди засияют глаза. Сначала попробовала вкус слов на языке. Почувствовала их вес. Мышцы снова напряглись, я даже приподнялась на стуле. Почти произнесла вслух, но в последний момент остановилась.

Хедди взяла телефон. Показала что-то Джулии и фыркнула. Снова посмотрела на меня и обреченно пожала плечами.

– Ну ладно, остаётся только самой что-то придумать.

И тогда я снова его услышала. Тонюсенький мышиный голосок. Наклон головы, от которого в её волосах всегда начинает сиять солнце.

Я улыбнулась ей. Она подмигнула Джулии, и они одновременно поднялись с места.

– Пока-а-а.

Встав из-за стола, она отбросила волосы назад. Я смотрела на недоеденный бутерброд. Чувствовала, как сердце подбирается ближе и ближе к горлу. Заглушает звуки, звучащие вокруг меня.

В голове закружилось.

Хедди и Джулия уже почти вышли в фойе, когда я их остановила. Повернувшись, Хедди изобразила удивление.

– Э… Да?

– Возможно, у меня есть кое-что. Но… эта история не обо мне.

Хедди прищурила глаза.

– О ком тогда? Это должна быть твоя история.

Я немного замялась, но продолжила.

– Однажды… один из моих знакомых перестал есть и его отправили в одно заведение.

Хедди улыбалась.

– Ну вот видишь! Я знала, что у тебя что-нибудь найдется!

Джулия кивнула:

– Пищевые расстройства сейчас на хайпе, – сказала она.

Хедди пришла в оживление.

– А это было очень серьезно? Она могла умереть? Это твоя мама?

– Нет, это не она. И не так серьезно. Он недолго отсутствовал. Всего несколько месяцев.

Хедди ещё больше сузила глаза. Потом ее лицо изменилось, будто она о чем-то догадалась. Она так широко распахнула глаза, что казалось, они выйдут из орбит.

– Вот обалдеть! Так вот почему Эспена не было полгода в четвертом классе?

– Ш-ш-ш! Я не говорила, что это Эспен.

Но Хедди меня уже не слушала, она уже повернулась к Джулии.

Я оглянулась. Здесь слишком много людей.

– Только подумай: у Эспена было пищевое расстройство. Это так интересно.

Джулия активно закивала:

– Безумно интересно.

– Ха-ха-ха! «Безумно» интересно! Ло-о-о-о-ол.

Хедди толкнула Джулию локтем, и они засмеялись. Я чувствовала, как сердце забилось с двойной скоростью. Они смеялись над шуткой Джулии, совсем не смешной шуткой. Нужно повторить все снова, на этот раз громче.

– Я не говорила вам, что это Эспен. И, плиз, вы не могли бы говорить потише?

Хедди перестала дурачиться и посмотрела на меня.

– Без обид, Мари, но у тебя был только один друг до того, как ты начала тусоваться с нами. Догадаться, что это он, безумно просто.

– Божечки, ты тоже это сказала!

Джулия взвизгнула, а Хедди залилась своим звенящим смехом. Он отскочил от стен и врезался мне между плеч.

– Он не так долго болел, он просто… перестал есть, потому что их папа бросил, и ему была нужна небольшая помощь. Всё прошло.

Лучше бы мне закрыть свой рот. Я слишком разговорилась. Я не должна была в принципе ничего рассказывать, а сейчас получается, что разболтала всё.

– Наверное, не стоит этого рассказывать в прямом эфире, – сказала я. – Это серьёзные вещи. Простите. Лучше бы я вообще ничего не говорила.

– Но Мари. Мы же сделаем все анонимно. Как будто это одна из тех историй, которую тебе рассказали. Мы же не станем упоминать его имя или что-то ещё.

Я сглотнула.

– Обещаете не рассказывать ничего, из-за чего можно понять, что это его история?

Они переглянулись и повернулись ко мне. Хедди наклонилась поближе и проговорила мягким, странным голосом:

– Не бойся, Мари. Мы же не совсем идиотки. Подумай, как Эспену неловко от того, что у него было пищевое расстройство? Это ведь девчачья болезнь.

Что-то поднялось из живота наверх к горлу. Проглотила, что бы это ни было.

– Обещаете?

Хедди и Джулия дружно закивали. Даже слишком дружно.

И ответили хором:

– Обещаем.

Я включила громкость на полную мощность и затолкала наушники как можно глубже в уши. Музыка увлекла меня в свой мир. Я проплыла по коридору, вышла из школы, спустилась вниз по лестнице. Перешла через школьный дворик, мимо парковки для великов. Вышла на дорогу домой.

Эспен шел по дороге из спортзала. Притворилась, будто не замечаю его, и двинулась дальше. Из всех людей на земле он последний, с кем мне хотелось сейчас увидеться. Нет, он первый, с кем мне хотелось сейчас увидеться.

Это будет сложный разговор. Лучше смотреть в другую сторону.

Почувствовала чью-то руку на плече. Рука быстро дернула провод правого наушника и вытащила его из уха. – Привет, – сказал Эспен.

Я остановилась и притворилась, будто вздрогнула от неожиданности. – Привет! Откуда ты?

– Из спортзала. Ты не видела, что я иду?

– Нет.

– Нёрд.

Он легонько толкнул меня в плечо. Я смущенно улыбнулась и вытащила второй наушник. Пошли вместе.

Горло словно стянуло жгутом. Мы шли вместе, наверное, минут пять, но не сказали друг другу ни слова. Нужно что-то сказать, но я не могу. Эспен заговорил первый.

– Чем собираешься заниматься?

– Ничем. Буду дома. А ты?

Он смотрел прямо перед собой.

– Тоже.

Кивнула. Считаю свои шаги. Один шаг, два шага, пять, десять, пятнадцать. Эспен снова на меня посмотрел. – Пока тогда, – сказал он.

Мы подошли к развилке. Я улыбнулась. Молча. Подняла руку и просто махнула ему.

Он помахал в ответ. Улыбнулся. Ещё может мне улыбаться.

Смог бы он улыбаться, если бы знал, что я натворила? После всего, что я рассказала? После всего, что я пообещала сделать?

Открыла было рот, но остановилась. Решила всё ему рассказать, но он уже ушел. Мне оставалось только смотреть на его удаляющуюся спину.

Я перекидывала телефон из руки в руку. Отложила в сторону, забарабанила пальцами по столу.

Отправить сообщение и всё рассказать? Он очень обидится? Это же жуть как давно было. Может быть, всё не так уж и страшно, это тогда ситуация была опасная.

Нужно так и сказать. Нет, лучше вообще ничего не рассказывать.

Я снова взяла телефон.

Нашла фотку с котиком, которая должна его развеселить, и отправила. Зелёный огонёк. Он прочитал сообщение. Пишет.

ХА-ХА-ХА.

Большими буквами и смайлик, плачущий от смеха.

Я ответила смайликом, и он отправил палец вверх. Палец вверх? Можно по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз он мне отправлял этот смайлик. Так обычно делает не Эспен, так обычно делает папа.

Отправила красную пляшущую дамочку.

Увидимся завтра.

Он вышел. Отправила ему палец вверх.

Это не красное сердечко. Это не наша переписка.

Это не то, что я хотела ему сказать.

Светло-русые волосы обрамляли её лицо. Челка заворачивалась за уши и заканчивалась точно под мочками. Кожа мягкая, чистая. Была ли у меня когда-нибудь такая чистая кожа? Не думаю.

Я подвинулась поближе. Лея стояла в нескольких метрах от меня и смотрела в окно кабинета труда. Её подруга увлеченно о чем-то рассказывала. Лея прыснула от смеха. Мне нужно идти на урок естествознания, но я не могла подняться. Вместо этого я немного наклонилась в их сторону, чтобы услышать, о чем они разговаривают.

Подруга о чем-то спросила, и Лея пожала плечами. Двигает вверх- вниз бегунок на молнии. Трогает волосы, прижимает их к шее. Она улыбнулась. Покраснела?

– Да, мы вместе.

Она сказала это тихо. Загадочно. Только для подруги.

Но я её услышала.

Подруга взвизгнула. Кинулась обнимать. На лице Леи сначала появилось выражение нерешительности, но оно тут же сменилось счастливой улыбкой. Она так счастлива, что ее личико просто лопнет по швам.

Я взрывалась тихо. Изнутри. Чувствовала, как сердце падает куда-то вниз. На скамейку, на землю. Теперь я знаю всё наверняка. Глотаю ртом воздух и пробую удержаться на поверхности. Но слишком поздно.

Я уже давно ушла под землю.

Просмотрела сообщения, которыми мы обменялись вчера. Не знаю, что я там пытаюсь обнаружить, но ничего не нахожу. Никаких признаков того, что он пытался сказать мне о чем-то важном. Никакого намека, который я могла подхватить. Никакого. НИЧЕГО.

Май-Бритт заменяла сегодня учителя естествознания. Она достала трубку для реагентов и подняла её перед собой.

– Теперь все должны надеть защитные очки!

Я дошла до самого последнего сообщения в переписке. Читаю его в пятый раз.

Увидимся завтра.

– Теперь нужно быть очень аккуратными, слышите меня? Не нагибайтесь, чтобы поближе рассмотреть. Будет громкий взрыв.

Я приподняла защитные очки, чтобы лучше видеть экран телефона.

Увидимся завтра.

Самое последнее сообщение. Ни тебе: «У меня есть новость», ни тебе: «Нам нужно поговорить», или хотя бы: «А ты знаешь, У МЕНЯ ТЕПЕРЬ ЕСТЬ ДЕВУШКА. Хотел тебе САМ рассказать, ведь МЫ ЖЕ ЛУЧШИЕ ДРУЗЬЯ С ПЕРВОГО КЛАССА».

– О’кей. Все готовы?

Май-Бритт налила реагент по трубке в большую пробирку. Смесь начала бурлить, потом по кабинету распространился странный запах. Казалось, жидкость вот-вот побежит через край.

– Сейчас внимательно! Скоро будет взрыв!

Нам обоим есть что рассказать друг другу, но в переписке этого не видно.

Никаких знаков, никаких зацепок, ничего.

Я положила телефон в карман, уронила голову на руки.

БАМ!

Хедди вытянула руку как можно дальше и развернула камеру в мою сторону.

Прямой эфир. Я никогда не записывала прямой эфир.

Если бы все происходило как обычно, то я бы нервничала, но не сейчас. Внутри полная тишина. Бесчувственная.

Хедди напротив меня. Она начала говорить.

– Привет всем! Сегодня у меня в блоге особенный гость. Как вы знаете, на этой неделе #strongstoryweek, и сегодня у нас в гостях #nerd с очень сильной историей.

Она посмотрела на меня и толкнула в бок.

– Поприветствуй всех, нёрд.

– Привет.

Мой голос слышится словно издалека. В комнате полнейшая тишина. Джулия сидит в другом конце комнаты и снимает на свой телефон тоже. Ощущение, что мы ни с кем не разговариваем. Ощущение, что всё это не по-настоящему.

– Ты приготовила очень интересную историю, которой хотела с нами поделиться. У меня просто мурашки по телу побежали, когда я ее в первый раз услышала.

Хедди смотрит на меня.

Я улыбнулась в ответ, пытаясь собрать мысли в кучу. Наверное, не страшно рассказать эту историю. Я же не буду говорить, что она об Эспене, и вообще не думаю, что запись посмотрит много людей. Может быть, даже удастся кому-то помочь. Может быть.

И я начала говорить. Сначала медленно, потом все увереннее и увереннее.

Когда я закончила, в глазах Хедди стояли слезы. Я с облегчением выдохнула. Опустила плечи. Все прошло хорошо. Улыбаюсь Хедди. На камеру в телефоне.

– Большое спасибо за то, что ты поделилась с нами этой историей, нёрд, – сказала Хедди.

– Не за что.

Она отвернулась от меня и посмотрела в камеру.

– И мы очень рады, что теперь твоему лучшему другу намного легче, чем тогда, в четвертом классе.

Я замерла на месте.

Хедди вышла из эфира. Мы закончили. Я закончила. Я не думала, что все произойдёт так быстро. Я ошиблась. Меня тошнит.

Джулия улыбалась и повернула камеру телефона в нашу сторону.

– Очень сильная история, Мари! Комменты летят, как сумасшедшие.

Хедди одобрительно посмотрела на меня.

– Так происходит всегда, когда кто-то делится чем-то важным, Мари, – сказала она. – В этом вся разница, если ты понимаешь, о чем я. И это приносит дикое количество лайков!

Она взвизгнула и хлопнула о подставленную ладонь Джулии.

– Но важно не это, это просто бонус.

– Но ты ведь сказала, что это история про моего лучшего друга, – сказала я.

Она, что, не помнит? Она, что, забыла? Это единственная вещь, которая должна была остаться между нами, и она ее рассказала? Хедди удивленно подняла брови. Удивленные брови, полуоткрытый удивленный рот, но не глаза.

– Правда? Блин! Все так быстро разворачивается, когда записываешь прямой эфир. Сорри, я не хотела.

Она пожала плечами, словно ничего страшного не произошло. В животе ворочался кусок льда, в голове тоже, ладони кололи миллионами иголок. Я падаю в обморок? Это обычно так происходит?

– Все будет хорошо, не переживай, – продолжила она, – я уверена, что никто ничего не услышал.

Мне хочется думать, что она права. Пробую дышать как обычно. Все прошло слишком быстро. Все всегда проходит так быстро? Наверняка никто ничего не слышал.

Точно не слышал.

Понедельник. Я стояла перед кабинетом и ждала, когда кто-нибудь откроет дверь. Могла поспать подольше, но не заснуть долго не получалось. Все выходные плохо спала. Что-то лежало на дне желудка и жевало само себя. Коридор наполнялся учениками. Эспен шёл ко мне от противоположенного входа и смотрел в глаза.

Улыбается? Я не отводила глаз. Он шёл очень быстро.

Он приблизился и меня испугало его напряженное лицо.

– Ты издеваешься надо мной, Мари?

Эспен держал перед собой телефон. Там что-то было но я не видела, что.

– Чего ты хотела этим добиться?

Он сунул экран мне в лицо. На нем – фотография Эспена, который чему-то радуется, держа приставку в руке. Я помнила эту фотографию. Это я её сделала.

– Я… не понимаю.

Эспен показал мне на комментарий под фотографией.

– Это парень из девятого класса, который поставил хештег #жертва- анорексии на всех моих фотографиях. НА ВСЕХ!

Посмотрела еще раз. Да. #жертваанорексии. Они всё слышали.

Меня сейчас стошнит.

– Кому ты это рассказала?

Смотреть вниз. Если смотреть вниз, может быть, он уйдет. Но нет.

– Никому.

– Ты же должна была кому-то рассказать?!

Покачала головой. Зачем он так повышает голос? Можно же просто сказать, что это шутка.

Прошептала ему:

– Не нужно говорить так громко, Эспен, можно просто сказать, что возникло недопонимание.

Он сделал шаг назад и заговорил еще громче:

– Недопонимание?! Что они недопоняли? Что ты рассказала мою самую большую тайну другому человеку? Потрясающе. Поздравляю, Мари. – Но это не я сказала, что это с тобой случилось.

Я остановилась. Увидела, что Хедди и Джулия стоят него за спиной. Он проследил за мои взглядом и развернулся. Покачал головой.

– Ох, ну конечно. Ты болтала со своими новыми подружками. Я должен был догадаться.

Он повернулся ко мне.

– И что ты за это получила, Мари?

– Ничего! Мы собирались в блоге рассказать… сильную историю, которая, может быть, сможет кому- нибудь помочь, и…

Он смотрел на меня и ждал, что я скажу что-нибудь ещё, но слова закончились.

– Ну хорошо, Мари. Тогда мы никогда не увидимся.

Он ушел.

Вижу его красивую спину, светло- голубые волосы и красный свитер, который я так люблю. Он быстро уходит, всё дальше и дальше от меня. От Хедди и от Джулии.

Хедди смотрит на меня спокойно, как удав. В глазах помутнело.

– Я же говорила, что все поймут, – прошептала я.

Мой голос так ослаб, что слов почти не слышно. Я умолкаю на половине предложения.

Хедди пожала плечами, переглянулась с Джулией. Та сделала то же самое. Первая пожала плечами. Вторая пожала плечами. Им все равно.

– Вы же обещали.

Хедди посмотрела мне в глаза.

– А может быть, это тебе ничего не следовало рассказывать? Я вот никогда не раскрою тайну лучшего друга.

Джулия кивнула:

– Вот именно.

– Не хочу показаться слишком умной, но вот так рассказывать что- то о своем лучшем друге – это просто подло, да?

Хедди вопросительно посмотрела на Джулию.

– Эгх, да. Вот именно.

– И… вот так воспользоваться другим человеком тоже? – продолжила Хедди.

Я подняла голову и увидела, как Джулия одобрительно кивает. Кудряшки мягко прыгали вокруг её лица.

– Просто подло, – сказала она.

Хедди приблизилась ко мне.

– Сорри, Мари, но мы не можем тусоваться с людьми, которые так поступают со своими друзьями.

Она легонько покачала головой:

– Тогда другие могут подумать, что… и я такая. А это недопустимо. Ты же всё понимаешь?

Я пытаюсь медленно вздохнуть, но не могу. Воздух резко и со свистом проникает ко мне в грудь.

Хедди развернулась к Джулии.

– Увидимся, нёрд.

И она ушла. Легко. За руку с friendshiphair. В пушистых свитерах. С довольными лицами.

Коридор опустел. Двери кабинетов заперты.

Я снова осталась одна. И если бы не мои всхлипы, то в школе царила бы полная тишина.

Со вчерашнего дня от меня ушло сто восемнадцать подписчиков.

Какое-то время я не выкладывала новых видео, и лайков у меня теперь не так много.

Натянула одеяло на голову.

Маме сказала, что мне плохо, и я сегодня не могу пойти в школу.

Но если твоя дорогая мама – блогер на полной ставке, то карантин может причинять массу неудобств, потому что она тоже дома круглые сутки.

– Мари?

– НЕТ!

Если она крикнет еще раз, я свихнусь, честное слово.

– Но Мари. Девочка моя.

Высунула голову из-под одеяла. Мама вошла в комнату. Наклонилась над кроватью и посмотрела на меня большими грустными глазами.

– Я приготовила твою любимую еду. Тайский стрит-фуд.

Я отвернулась к стене.

– Я не голодная.

Уже пятый раз ей сказала. За полчаса.

– Но Мари, ты сегодня ничего не ела.

Да ёшкин кот, сколько раз мне ещё говорить: я не хочу сейчас с ней разговаривать, не хочу есть, не хочу на неё смотреть!

– У меня живот болит.

– Ты никуда не собиралась со своими новыми подружками?

– Да, собиралась. Уйди.

– Ладно, ладно. Ухожу. Ты видела цитату, которую я тебе сегодня прислала?

Ничего не ответила. Продолжала таращиться в стену, надеясь, что моя спина достаточно красноречиво.

Закрыто. Заперто. Уходи.

– Просто прочитай. Если сможешь. Может, станет легче.

Мама ушла.

Я достала мобильный из кармана и включила. Пришло новое сообщение. Цитата дня.

If it doesn’t open. It’s not your door.[25]

Честное слово, это самая большая дичь, что я слышала.

Эспен был моей дверью с пяти лет. Если у меня и правда имеется такая дверь, то она – это он. И я знала на этой двери каждую царапину. Знала, когда её нужно смазать и когда – подлатать. Знала, что он терпеть не может кетчуп и любит горчицу, знала, что каждый раз на Новый год он просит новую пижаму, знала, что он сожалеет, что бросил танцы.

Знала, что он перестал есть, когда его бросил отец.

Знала и рассказала кому-то другому.

Мне снова тошнит.

У Хедди новый пост в блоге. У него уже больше пятисот лайков, и он про меня, хотя прямо об этом не говорится.

Что значит быть ФЕЙКом

Сегодня я вам расскажу о том, что такое настоящая дружба. Для меня настоящая дружба означает умение на двести процентов хранить тайну в секрете. Это означает НИКОГДА и никому её не рассказывать. Это дико важно, если у тебя есть настоящий друг.

Над текстом висела их с Джулией фотография. На своих лбах они написали слово «Soulmate». На лбу у Хедди написано Soul, у Джулии – mate. Надпись переливалась розовым и сиреневым цветами, и, если я буду на нее долго смотреть, меня вырвет.

– Тебя все ещё тошнит?

Кивок. Мама выглядела взволнованной. Сегодня среда, восемь часов утра.

– Мне кажется, тебе нужно сходить к врачу.

Я покачала головой. Она зашла в комнату и присела на кровать рядом со мной.

– Хорошо. Я могу позвонить учителю и сказать, что сегодня ты тоже останешься дома, но ты должна мне рассказать, что произошло и почему тебе так плохо, Мари.

Она прикоснулась рукой к моей щеке. Я не могу её оттолкнуть, хотя мне хочется это сделать. Вместо этого я закрыла глаза.

– Просто…

Голос стал тише.

– Эспен…

Голос сломался напополам, и я прижала лицо к маминой руке. Слезы хлынули из глаз. Рука сразу стала влажной. Я свернулась калачиком. Мама подняла меня и, усадив себе на колени, стала качать как в детстве – взад-вперед.

– Мари, Мари, Мари, – говорила она.

И я плакала, плакала и плакала, пока не закончились всё слезы.

Мама сделала чай на кухне, я притащилась туда вместе с одеялом. Теперь я сидела за столом и аккуратно дула на чашку с горячим чаем.

– Такие прямые эфиры – не очень хорошая вещь. Я сама их никогда не делала, и на то есть причина.

Мама медленно мешала сахар в чашке.

– Но это не ты всё рассказала в прямом эфире? Это же сделала та девочка – Хедди?

Я кивнула.

– Но я в принципе всё им рассказала. В этом и проблема.

У мамы вырвался легкий вздох.

– Ты пробовала поговорить с Эспеном и извиниться?

– Как я могу извиниться перед человеком, когда он не хочет со мной разговаривать?

Мама скорчила рожицу.

– Это я понимаю. Но всё пройдет, Мари. Эспен же по-своему любит тебя. Очень-очень.

Она посмотрела на меня.

– А ты должна простить саму себя, Мари. Forgiveness is a gift you give yourself[26].

Я глубоко выдохнула.

– Мам, не беси меня.

Она сморщила нос.

– Ну ладно-ладно. Наверное нужно, чтобы сначала он тебя простил. Эта фраза, пожалуй, не очень к месту.

Она нерешительно улыбнулась. Вытащила чайный пакетик и положила его на блюдце. Думала, что сказать.

– А Эспен знает, что ты в него влюблена?

Я покачала головой.

– Э, нет!

– Ведь может оказаться, он понимает всё лучше, чем кажется.

Мама помедлила, прежде чем продолжить.

– Влюбленность может обернуться самым ужасным чувством на свете. Ведь человек больше никогда не станет прежним.

Мама налила молоко в чашку, затем поднялась со стула, обошла вокруг стола и села рядом со мной.

– Надо же, влюбиться в своего лучшего друга! Милая, как тебе должно быть плохо.

Она ласково дотронулась до моей щеки. Меня, как магнитом, притягивала её теплота, и я наклонилась ближе.

– Больше всего мне хочется, чтобы все стало как раньше.

Мама положила свою руку на мою. Пожала плечами.

– Да, Мари. Но кто знает? When one door closes, another one opens[27], знаешь ли.

Она точно дурочка. Но в хорошем смысле.

– И что мне делать с этим заданием? Я больше не могу создавать никаких роликов.

– Да забей на этот #nerd!

Я улыбнулась.

– Разве не ты мне говорила, что у меня очень прикольные ролики?

– Да-да, но я так говорила потому, что тебе было весело их делать. По крайней мере, мне так казалось. И мы как будто какое-то время увлекались одним и тем же. Как будто ты на секундочку поверила, что в работе блогера есть что-то не тупое и не дурацкое.

– Тут я с тобой не согласна, мама. Но совсем чуть-чуть.

Она засмеялась и крепко обняла меня.

– Мне-то все равно, что ты будешь сделать. Если это то, что тебе действительно хочется делать.

Она снова протянула ко руку и посмотрела в глаза.

– Be yourself, Marie, everyone else is taken[28].

Я засмеялась:

– Мам, хорош. Когда у тебя закончатся запасы вселенской мудрости?

– Try me[29].

Она подмигнула мне и тоже засмеялась.

Но мама права. Мне это и нужно сделать. Просто быть самой собой, хоть сейчас это и очень трудно.

Ведь у меня осталась только я. Больше никого нет.

В спортзале со мной никто не разговаривал.

Кто-то перешептывался, остальные просто отворачивались в сторону. Ежу понятно, что все посмотрели нашу запись. Все видели, что я натворила.

По расписанию у нас физкультура на улице – забег по лесу. Всю неделю шёл дождь, в лесу скользко, но нашему тренеру до лампочки. Натянула теплую флиску, нагнулась завязать шнурки, и тут в раздевалку зашли Хедди с Джулией.

Я посмотрела вверх и встретилась глазами с Хедди. Она резко остановилась.

– Хэ-э-эй, нёрд але-е-е-ерт!

Джулия фыркнула ей в спину. Я отвернулась.

Пусть говорят, что хотят, мне все равно, мне все равно, мне все равно.

Хедди повесила рюкзак на крючок прямо надо мной.

– О’кей, Джулия. Ты не могла бы мне помочь с упражнением, которое нам задали по математике?

– Да, конечно.

Хедди сняла куртку и повесила её туда же, на крючок.

– Если у тебя есть один друг, а потом ты получаешь еще двух, то сколько тогда у тебя друзей?

Джулия улыбнулась.

– Три?

– Верно. Но потом ты делаешь нечто ужасное, от тебя отворачивается твой первый друг, а ты поворачиваешься к двум новым друзьям. Сколько тогда у тебя осталось друзей?

Джулия изобразила глубокую задумчивость. Я притворилась, будто не слышу её.

– Э-эм, ноль?

– Да! Согласна?

Хедди посмотрела на меня.

– И тут я подумала: может ли «ноль» быть правильным ответом на это вопрос? Ведь это немного грустно.

Наконец-то шнурки завязаны. Поднимаюсь со скамейки и направляюсь к выходу. Мне надо отсюда выйти. Надо отсюда выйти.

– Но совсем чуточку, потому что такое всегда происходит с ФЕЙКОВЫМИ людьми!

Последнюю фразу она прокричала мне вслед, когда я уже захлопнула за собой дверь. Удар эхом разнесся по коридору. Забег не начнется, пока мы не дойдем до леса, но я уже бегу. По коридору, по лестнице, к тренеру, который стоит с секундомером наготове. Бегу мимо него, на тропинку позади школы. По скользким корням и камням. Весь маршрут туда и обратно.

– Это новый рекорд, Мари!

Тренер поднял секундомер и улыбнулся. Но я бегу дальше.

Горячая вода льётся по волосам и лицу.

Тарабанит по макушке, по скованной от напряжения челюсти. Я так зла, что мне кажется, внутри меня скоро что-то лопнет. Как будто я взорвусь, если в скором времени что-нибудь не скажу.

Вода перестаёт бежать, но я стою в душе до тех пор, пока не начинаю дрожать от холода. Дыхание восстановилось, стало спокойнее и ровнее. Я знаю, что нужно сделать.

Нашла Хедди в фойе.

– Хедди! – прокричала я через всю комнату. Громко. Чтобы меня все услышали. Чтобы я не смогла сбежать.

Хедди собиралась выпить молочный коктейль, но, услышав свое имя, повернулась в мою сторону.

– Эгх, да. Что тебе надо, нёрд?

В фойе стало тихо. Полная, тишайшая тишина.

Направилась прямо к ней. Не смотрела ни на кого, кроме неё.

– Это не я фейк, а ты.

Хедди засмеялась, но я слышу, что её смех звучит натянуто.

– Что ты сказала, нёрд?

Она посмотрела вокруг, как бы пытаясь найти поддержку, но все молчали и просто смотрели на нас.

– Я сказала: это не Я ФЕЙК, это ТЫ ФЕЙК.

– Очень информативно.

Хедди снова засмеялась, но я продолжила:

– Ты – ФЕЙК, и все лайки, которые ты ставишь под постами, которые тебе не нравятся, и весь шлак, который ты выливаешь на головы абсолютно всех за их спиной, и твои дурацкие, дурацкие видео!

Перевела дух. Подкрутила громкость:

– Ты ставишь сердечки под постами, которые кажутся тебе идиотскими, потому что ты хочешь, чтобы людям казалось, что вы друзья. И ты обсуждаешь важные вещи только для того, чтобы получить ЕЩЁ БОЛЬШЕ лайков.

Нужно больше воздуха.

– И подумай, каким фейком ты была каждый раз, когда притворялась моим настоящим другом, хотя не была им никогда.

Хедди пожала плечами:

– Сказала дурочка, которая разболтала секрет своего лучшего друга.

Голос затянулся в петельку.

– Нет, это не я всё рассказала, Хедди, а ты! Это ты сказала, что речь про него, и это ты рассказала об этом всему свету. После всех обещаний никогда этого не делать! ТЫ ОБЕЩАЛА!

Хедди смотрела, разинув рот. Потом закатила глаза и ответила:

– Мать честная. Мари. Get a life[30].

Она отвернулась. А я не могу. Не могу вынести того, как она вот так хлопнула передо мной дверью и прогнала. Нет, теперь она меня выслушает. Теперь меня все выслушают.

Я запустила свои пальцы ей в волосы прежде, чем осознала, что делаю. И дёрнула руку. Хорошо так дернула.

Тут случилось то, чего я совсем не ожидала. Никогда и ни за что.

Волосы Хедди оторвались.

– АЙ!

Хедди взвыла:

– Ты совсем психованная, что ли?! Что у тебя с головой?

Я не знала, что ей ответить. Я просто впала в ступор от того, что половина волос Хедди осталась у меня в руке. Я просто потеряла дар речи. Потом и Хедди увидела, что половина её волос находится у меня в руке, лицо её покраснело.

– Джулия! Джулия! Забери у неё!

Она была в отчаянии, её голос напоминал писк комара – настолько тонко она пищала. Джулия набросилась на меня, чтобы отобрать волосы, но я рефлекторно подняла руку, чтобы она до них не достала.

– Мари, ты издеваешься?!

Джулия зашипела на меня:

– Отдай мне сейчас же волосы Хедди!

Она прыгала вокруг, но мои руки намного длиннее, и она не могла ничего сделать.

– Отдай мне волосы! – визжала она.

Хедди попыталась её заткнуть, но безрезультатно. Все всё увидели. Половина волос Хедди не принадлежит Хедди. Они прицеплены к ее голове. А сейчас находятся в моей руке.

– Нет, – сказала я.

Я смотала волосы в комок и засунула в карман.

– Новые купишь.

Не знаю почему, но на меня снизошло умиротворение и абсолютное спокойствие. В фойе полная тишина. Все молчали.

Я развернулась и вышла.

Подальше от школы, подальше от Хедди.

С её волосами в кармане. Мое сердце билось в привычном ритме, чего не случалось уже очень давно.

Кто-то заснял, как я сорвалась на Хедди, и теперь ко мне вернулась популярность. И к ней тоже.

В Интернете наметился холивар между #teamnerd и #teamheddy.

Кто-то даже сделал ремикс с моими словами, которые я ей как бы пропела: «Это ты фейк, это ты фейк, это ты фе-ФЕ-фе-ФЕ-фе-ФЕ-фейк».

Я зашла туда только потому, чтобы проверить лайкнул ли Эспен какой-нибудь пост. Не лайкнул.

Выключила телефон и достала из рюкзака тетрадь. Смотрю, что я там написала.

Нажала на таймер и стала репетировать речь. Громко, на всю комнату.

Я начала с нуля, собрала три с половиной тысячи подписчиков, а сейчас у меня две тысячи четыреста.

Это не так много, как у Хедди, но всё равно довольно внушительное число. Завтра утром школьный проект завершится.

Посмотрела на таймер. Две минуты и двадцать три секунды. За такое короткое время можно подытожить ВСЁ. Обсудить ВСЁ, что осталось обсудить. Самое важное. Самое трудное.

Я не хотела перед всем классом снова рассказывать историю про нёрда, Хедди и Эспена, про наши ролики. Но я должна это сделать.

Я наконец-то вернула способность выбирать.

Все уже были в классе, а я только входила в школу.

Даже дверь уже закрыта.

Об этом я не подумала. Дверь открыть будет сложно.

Но я могу просто развернуться и уйти. Только не имею права это сделать.

Так что хоть мне и страшно, хоть я и хочу отсидеться где-нибудь в одиночестве, положила руку на дверную ручку и опустила её вниз.

Эспен – первый, кого я увидела, зайдя в класс.

– Да, осталось только всех посадить, – у нас сегодня гости!

Клаус сдвигал парты ближе к стене, показывая пальцем на пол в центре комнаты.

– Параллельный класс будет сидеть тут, потому что после новогодних каникул они будут готовить такой же проект. Немного тесновато, но ничего – в тесноте, да не в обиде!

Эспен долго не отводил от меня взгляд. Ничего не говорил. Я села на стул. Выход рядом, и это успокаивает. Хотя я и не собираюсь никуда бежать.

Урок начался.

Все рассказывали о результатах, получали аплодисменты и уходили с кафедры.

Настала моя очередь. Я вышла к экрану проектора. Чувствовала каждый шаг. Колени подгибались. Я оперлась о кафедру, чтобы она меня поддерживала. Подняла глаза. Нашла лицо Идиль и стала говорить как бы для неё.

– Думаю, многие из вас видели мои ролики. На которых я выгляжу как абсолютный нерд.

Кто-то засмеялся, но большинство не проронило ни звука. Идиль улыбалась. Я перевела взгляд на Эспена. У него снова розовые волосы. Самый красивый цвет. Его зелёные глаза сверкали.

– И я знаю, вы понимаете, о чём я сегодня буду говорить. Если честно, я уже сильно подустала от всей этой ерунды с нёрдом.

Открыла ноутбук, подсоединила его к проектору и посмотрела на Клауса. За спиной на экране появилась наша с Эспеном фотография. Мы сделали её летом, когда пошли в восьмой класс. Последний раз, когда у нас все было по-старому. Эспен стоял передо мной, я делала кроличьи ушки из его волос. Мы на даче. Он загорелый, а у меня взлохмачены волосы после купания в солёном море.

– Есть очень много вещей, которые я никогда не смогу сделать. И есть одна вещь, которая мне всегда удавалась замечательно, – быть хорошим другом. И больше всего мне удавалось быть его лучшим другом.

Я показала на фотографию. Кто-то заёрзал на стуле. Хедди фыркнула.

Пришло время сказать вслух то, о чем все уже знают, но пока только перешептываются у меня за спиной. То, что стало частью цемента в школьных стенах, частью пола в классной комнате. То, что являлось такой же правдой, как и то, что небо голубое. Я – человек, раскрывший тайну моего самого любимого человека.

– Я так обрадовалась, что вам понравились мои нёрдовские ролики, что превратилась в полную идиотку. Я не знаю, почему… Просто это произошло. И больше всего по- идиотски я вела себя с тем человеком, которого знаю дольше всех.

Сделала паузу.

– С тем, кто меньше всего этого заслуживал.

Я дышала полной грудью, вцепившись руками в кафедру. Эспен ерзал на стуле.

– И я об этом очень сожалею. Мне хотелось бы вернуть всё обратно. Мне бы хотелось все поменять, все удалить, как я сделала это вчера с роликами нёрда, но это невозможно.

Я в упор посмотрела Эспена. Он все еще разглядывал свои пальцы.

– Прости, – сказала я.

Слово сорвалось с моих губ и заполнило всю комнату. Сердце глухо, тяжело стучало в груди. Пожав плечами, я посмотрела на Клауса.

– Это всё, что я хотела сказать.

Класс сидел в тишине. Клаус поднялся и прокашлялся.

– Э… было очень интересно, Мари. Я думаю, это заслуживает аплодисментов.

Все смотрели на Эспена и аплодировали. Я закрыла ноутбук и отнесла его на место. Звонок. Все резко вскочили и принялись убирать учебники и тетради в рюкзаки.

Клаус облегченно выдохнул.

– Тогда увидимся со всеми в понедельник!

Ребята потянулись к выходу, один за другим. Эспен тоже.

Клаус остался один. Он пощипывал свой полосатый свитер и пытался прокашляться. Я видела, что он хочет что-то сказать, но, видимо, ему непросто это сделать.

– Мари, мне кажется, нам придется с тобой об этом поговорить. Не хочешь? В понедельник?

Я снова пожала плечами. Чувствую, что готова.

– Я не знал, что что-то случилось… мне сложно за всем следить. Особенно… за прямыми эфирами.

Кивнула. Он глубоко выдохнул.

– До встречи, Мари.

И он тоже ушел.

Я ушла последняя.

Мама уже уехала на запись подкаста, так что вся квартира оказалась в моём распоряжении. Она прислала мне уже пять сообщений с расспросами о том, как прошла презентация. Пока отправила ей сердечко, так как не знала, что ответить. Написала то, что должна: всё хорошо.

В доме тихо, в моей голове тоже полнейшая тишина. Сбросила рюкзак, сняла резинку, сделала бутерброд. Видео со мной и Хедди уже дошло до учительской, и в понедельник нам нужно явиться с родителями к директору. Сначала меня это испугало, но теперь – всё равно. Теперь всё по-другому.

Открыла старый мартовский список.

Чего я боюсь перед походом в восьмой класс:

Попасть в разные классы с Эспеном.

Попасть в один класс с Хедди.

Боюсь, что Эспен влюбится в кого-то, кроме меня.

Выделила весь текст. Всё, чего я страшилась в марте, потеряло смысл в октябре. Снова пробежалась по списку глазами и удалила. Ни его, ни Мари, что его составила, – больше не существует.

Тяжесть в груди рассосалась. Плечи встали на место.

Я легла на диван и уставилась в потолок. Через какое-то время поднялась и взяла в руки расчёску.

Чесала, чесала, потом оставила волосы в покое. Пусть висят как хотят. Длина чуть больше средней, немного волнистые, немного странная чёлка. Цвета ливерной колбасы.

Подняла телефон и повернула камерой к себе. Вытянула руку как можно дальше, чтобы всё уместилось в кадре. Сначала скорчила гримасу, но потом передумала.

Сделала выдох, чтобы расслабить губы. Просто смотрела прямо. Как будто в лицо Эспену, а не в глазок камеры. Немного улыбалась глазами, немного губами. Как если бы улыбалась, будь он сейчас рядом со мной. Немного прямо, немного на него, самый обычный взгляд. Не фриковая Мари, не смешная Мари, не дрянная Мари. Просто я. Мари.

Клик.

Отправлено.

В конце концов, Эспен может ничего не ответить. И в этом тоже нет ничего страшного. Теперь, после всего, что произошло, и всего, что я натворила, я это поняла. Да и что он вообще может ответить? Это обыкновенная фотка со мной. Скучная. Обыкновенная.

Просто я.

Взяла в руки телефон ещё раз. Экран засветился, но никаких уведомлений кроме цифр со временем нет.

Нет сообщений.

Оставила телефон и вышла в гостиную.

Только уселась на диван, как услышала звук.

Тихий уверенный сигнал. Из моей комнаты.

Телефон.

Динь.

Эспен стоял на крыльце. Как раньше. Как всегда. Как обычно.

Он поднял голову, когда услышал, что я иду. Повысил голос и пропел мое имя. Не громко, но пропел.

– Мари-и-и-и.

Я засмеялась. Остановилась и засунула руки в карманы куртки. Начало холодать. Солнце почти ушло за горизонт, скоро начнут включать фонари. Эспен глубоко вздохнул.

– Спасибо за презентацию. Она была красивая, – сказал он.

– Пожалуйста, – ответила я.

– Я не хотел просто так уходить после нее. Я… не знал, что сказать.

Пожала плечами.

– Я так и поняла.

Он улыбнулся. Шаркнул ногой по полу.

– И спасибо за фотографию, которую ты отправила. Ты красивая.

Он пнул камешек в мою сторону. Я остановила его ногой.

– Поздравляю с Леей. Что вы теперь встречаетесь.

Он поморщился. Покраснел.

– Спасибо. Это… непривычно.

Посмотрела на него. Он посмотрел вниз и прокашлялся.

– Я… я тоже был идиотом, Мари. Улыбнулась ему. Он посмотрел на меня. Он подошёл поближе и прикоснулся к моей щеке. Я посмотрела ему в глаза и поняла, что всё хорошо. Он снова меня видит.

– Прости, – сказал он.

Я положила свою руку поверх его и немного сжала. Улыбнулась. Искренне.

– Увидимся завтра тогда, – ответила я.

Он кивнул. Сжала его запястье и отпустила.

Повернулась и ушла.

Слышу, что он стоит на месте. Он стоит, не двигаясь, и смотрит мне вслед, пока я не исчезаю за поворотом. Спрятала подбородок поглубже в меховой воротник. Не даю холоду пробраться внутрь. Солнце полностью закатилось за горизонт, темнота стёрла границы между деревьями, дорогами и следами. И как только я подумала, что стало слишком темно и я не могу разобрать дороги, загорелись фонари.

Теперь на улице не так темно.

Теперь я могу найти дорогу домой.

Примечания

1

«Моя родная душа».

2

«Я люблю Интернет».

3

Суждено.

4

Пусть твоя улыбка изменит мир, но не давай миру изменить твою улыбку.

5

Родственная душа.

6

Волосы Хедди навсегда.

7

Я обещаю.

8

Восхитительно.

9

Аббревиатура английской фразы Oh My God (О мой бог).

10

Ради хороших вещей нужно выйти из зоны комфорта.

11

Нёрд (англ. nerd – зануда) – человек, не умеющий жить в обществе других людей, но при этом одержимый наукой, технологией и другими увлечениями.

12

Волосы дружбы.

13

Бабушка-экстрасенс.

14

Мама нёрда.

15

Будь любезна, отложи телефон и присоединись к нашей проверке домашней работы.

16

Убери телефон, пожалуйста.

17

В сумку, Мари.

18

Обожаю нерда.

19

Без обид.

20

Большая ошибка.

21

Старые добрые деньки.

22

Скучаю по тебе.

23

Поменяй отношение – поменяется жизнь.

24

Неделя важных историй.

25

Если дверь не открывается, она не твоя.

26

Прощение – это подарок, который ты даришь самому себе.

27

Когда закрывается одна дверь, открывается другая.

28

Будь собой, Мари, все остальные места уже заняты.

29

А ты проверь.

30

Займись собой.

Content

Мина Листад
Нёрд

Примечания