Влада Ольховская

Черная Гончая

Лицензия на изображение предоставлена веб-сайтом Shutterstock.com, фото – Jozef Klopacka

⁂

1

Мое падение стало не самой большой проблемой.

Хотя падение с лестницы само по себе – то еще удовольствие. Одна звезда из пяти, не рекомендую. Да я и сама пропустила бы такую забаву, что уж там! Но нельзя сказать, что этот полет валькирии стал шоком. Нет, в то, что я умудрилась грохнуться с лестницы, без труда поверили бы все, кто меня знает.

Во-первых, я не самый грациозный человек в мире. Не совсем уж полено на льду, но и не балерина. С моими ногами, я вполне могла оступиться и полететь в ту жуткую муть, которую почему-то назвали цивилизованным словом «подвал». Во-вторых, и вот это по-настоящему важно, я невезучая. Серьезно. Я – тот человек, на очереди которого в любом заведении начинается перерыв. Перед тем, как я буду сдавать экзамен, преподу в пятку попадет заноза и он начнет ненавидеть весь белый свет. Если над Землей вдруг пронесется аномальная волна энергии, все получат суперспособности, а у меня мобильник в кармане взорвется. Общая картина понятна.

Так что, пока я летела с лестницы, я, конечно, возмущалась капризами судьбы, да только без особого напора. Хотела избежать одних неприятностей, а получила еще большие! Но ничего, я справлюсь. Я всегда справляюсь. Главное – не переломать себе все кости, а там уже, приземлившись, буду разбираться.

Вот только я готовилась к падению с лестницы, а не к тому, что случилось со мной на самом деле.

Начать хотя бы с того, что мой полет длился гораздо дольше, чем должен был. Оступилась я на границе одного-единственного лестничного пролета, ведущего в подвал. Старые такие ступеньки, невысокие, гладкие, отполированные тысячами шагов, на таких сложнее удержаться, чем навернуться! Но плюс в том, что они низенькие, тридцать секунд страха – и все уже закончилось.

А я падала, как та Алиса в кроличью нору. Падение продолжалось! И если сначала я еще чувствовала весьма болезненные удары ступенек по ребрам, то потом все прекратилось.

Осталось только ощущение, что меня тянет вниз, прямо сейчас подо мной ничего нет и непонятно, когда будет.

Еще вокруг меня было очень темно – слишком темно! Дверь, опять же, рядом, за дверью – яркий свет. Его не хватило бы на весь подвал, но там, где я спикировала вниз, его было предостаточно. Даже когда я зажмурилась от ужаса, он все равно мелькал рядом со мной, пробиваясь через сомкнутые веки. И вдруг – ничего! Тьма, непривычная, незнакомая мне, как будто света не осталось во всей Вселенной.

Тут логично было бы предположить, что я потеряла сознание… Так нет же! Это, конечно, никак не докажешь, но я себя знаю! Я бы почувствовала хоть какое-то замутнение, а его не было. Все то время, что я кубарем катилась вниз, я понимала, что со мной происходит, никакая боль, никакой страх не могли это изменить.

Я не знала, чего ожидать, однако запаниковать так и не успела. Мое падение закончилось так, как, в общем-то, и должен заканчиваться полет с лестницы: я грохнулась на холодный пол, подняв вокруг себя грандиозные облака пыли. Ну, хотя бы все завершилось! Я не умерла, уже плюс. Остается понять, есть ли другие плюсы.

Несколько секунд я не двигалась – не решалась. Меня пугали мысли о том, сколько костей я могла переломать, и я боялась узнать наверняка. Но это так себе позиция – валяться на полу и трястись от страха. Пустяковый метод, ни к чему не приводит, я не раз проверяла. Пришлось собрать в кулак отвагу (а больше у меня ничего в кулак не собирается) и осторожно пошевелиться.

Новости были хорошие. Вроде как ничего не сломано – по крайней мере, все двигается.

Болят ушибленные ребра, руки, ноги и спина. Так это как раз нормально! И терпимо. Переломы болели бы сильнее. Я могла двигаться, могла встать и хоть что-то сделать…

А других хороших новостей у меня для самой себя не было. Я оказалась все в той же кромешной тьме! Открытая дверь, мой единственный скудный источник света, просто исчезла.

При падении меня так помотало, что я уже не могла сказать, где она находится, а где нахожусь я.

Вариантов тут было два: либо дверь закрылась от сквозняка, либо ее захлопнули мои преследователи, которые решили, что это чертовски забавно. Но не могут же они быть настолько тупыми, правда? Даже в их крохотных головенках должна поместиться разница между школьным преследованием и вот этим! Они даже не знали, жива ли я, в сознании ли… Они не могли так поступить!

Значит, сквозняк. От этого легче, но не сильно. Я все равно в темноте, у меня ноет все тело, тут холодно и неуютно. Короче, надо выбираться! Я начала осторожно ощупывать пол вокруг себя, стараясь найти первую ступеньку. Если отыскать ее, дальше будет легко: ползи себе вверх по лестнице и радуйся, что никто не видит!

Но первой ступеньки не было, как, впрочем, и второй. Всей лестницы не было! До меня начало доходить, что и с дверью все не так просто. Она ж не новее лестницы, вся кривая и в трещинах! Если бы она просто захлопнулась, сквозь нее все равно пробивался бы дневной свет, его не погасишь.

А вот и сюрприз, нет света. Мое невезение только что вышло на новый уровень.

Паника, только-только отступившая, снова накатила на меня ледяной волной. Я оказалась непонятно где, непонятно как… Наверняка я знала только то, что подо мной каменный пол, покрытый толстым слоем то ли пыли, то ли сухой грязи. Негусто! Темнота полностью дезориентировала меня, с каждой секундой я все хуже чувствовала окружающее пространство. Разум шептал мне, что это ненормально. Спасибо, Капитан Очевидность, как будто я сама еще не поняла! Кто б мне подсказал, что делать дальше…

Я зажмурилась, стараясь сдержать слезы. Причем слез я не чувствовала, сделала так скорее по привычке: я, когда пугаюсь, всегда плачу. Но не в этот раз, и я снова открыла глаза, хотя в такой темноте это представлялось бесполезным.

Напрасно. За ту секунду, что я жмурилась, что-то изменилось. В подвале вспыхнул свет! Но он был таким же мутным, как вся ситуация. Ровный, тусклый, темно-красный, он лился непонятно откуда – и отовсюду сразу. Я теперь могла разглядеть над своей головой старые пыльные лампочки – как и то, что они не работали. Но свет же был! И мне его хватало.

Только вот от этого не стало легче. Я поняла, почему не смогла найти лестницу: она исчезла. Все, не было ее! Или это я откатилась так далеко? Потому что на моей памяти ни за одной лестницей не водилось привычки исчезать без следа!

Всюду хочется найти хоть какую-то логику, а если ее нет – придумать. Тогда мир становится не таким диким. Вот и я, сидя на полу, придумывала, что пошло не так. Картинка постепенно становилась более-менее ровной: я оступилась, упала с лестницы и покатилась вниз по подвалу, потому полет и показался мне таким длинным. Да и незначительные травмы этим объясняются, на ровном полу покалечиться сложнее, чем на лестнице.

Моя гениальная детективная теория подтверждалась еще и тем, что я, несомненно, находилась в подвале. Хотя какой же он был корявый! Серьезно, на звание школы года нам с таким подвалом лучше не претендовать. В моей предыдущей школе подвал активно использовался, там располагались кладовые и дополнительный гардероб. Но здесь он больше напоминал какую-то средневековую комнату пыток! Понурое помещение с очень низким потолком и темными стенами. Светильников нет, только лампочки на проводах, и на стенах тоже провода, половина – погрызенные крысами. По углам проглядывают трубы, ржавые, истекающие крупными темными каплями… Бр-р-р, жуть какая! И воняет какой-то сыростью, плесенью, и чем-то еще, незнакомым и уж точно не приятным. Плюс красный свет, установленный везде и всюду. Это место смотрелось инфернальненько, и задерживаться мне никак не хотелось.

Если бы кто-то заметил мое падение, они бы уже пришли сюда – я сидела на полу и осматривалась достаточно долго. Но торопливых шагов не было, да и любых других тоже. Я оказалась сама по себе, и за свое спасение отвечала лично.

Я заставила себя подняться, хотя моя будущая коллекция синяков протестовала против этого, и двинулась вперед – наугад. Я ж по-прежнему не помнила, где лестница! Мне только и оставалось, что осматривать все подряд.

Красный свет не угасал, он был здесь везде и всюду. Вроде бы, ничего потустороннего, я уже мысленно подобрала три-четыре способа обустроить такое освещение. Но эти рассуждения почему-то не спасали, я сама в них не верила. Я даже не радовалась тому, что настолько хорошо все вижу! Потому что некоторые вещи в этом подвале видеть не стоило. Например, ржавые цепи, невразумительными грудами сваленные на полу. Трубы, упавшие из-под потолка на пол. Каменные колонны со странными выбоинами, оставленными непонятно кем и чем.

Нет, может, я придираюсь, но в обычной школе этого быть не должно! А где должно? Что тут на самом деле, секта какая-то? Я смотрела достаточно сериалов, чтобы знать: не каждая школа – то, чем она кажется. Но мне в этом участвовать не хотелось! Я уже пообещала себе, что, если выберусь отсюда, ноги моей больше тут не будет. И пусть мать с Шатуном меня хоть прибьют!

Так до этого еще нужно дожить, а чтобы дожить – выйти. Тут круг замыкается: выхода не было. Здравый смысл грустно помахал ладошкой и слинял. Я, по всем параметрам, уже прошла столько, что давно должна была выйти за границы школы. Не настолько там большое здание! Но мой путь продолжался, не было лестницы… и у меня никак не получалось найти то место, на которое я упала! Залы, разграниченные пустыми дверными проемами, казались одинаковыми, да не совсем. Того самого, моей отправной точки, больше не было!

Сердце колотилось все быстрее, меня била нервная дрожь, которую я больше не могла унять. Я дышала часто, мелко, да только никакой пользы это не приносило, страх побеждал. Дело было не только в том, что я лишилась даже намека на чувство направления. Это место давило на меня… Оно на меня охотилось! Красный свет делал мир слишком ярким, болезненно четким, как будто двухмерным – нарисованным на бумаге. Воздух стал влажным и холодным, таким дышать сложно, особенно когда задыхаешься. Мне казалось, что где-то совсем рядом, на границе моего зрения, постоянно мелькает движение. Вот кто-то пробежал рядом, но как только я повернула голову в его сторону – никого уже нет! Слишком быстро, слишком тихо, слишком неправильно… люди так себя не ведут. А если не люди, то кто?

Я напоминала себе, что никого, кроме людей, в школьном подвале быть не может. Я держалась за привычную реальность, сколько могла, и все искала выход, даже если больше всего на свете мне хотелось свернуться калачиком на полу и ждать, когда все это закончится. А потом я увидела следы.

В подвале хватало пыли, с этим я уже смирилась. Она ровным толстым слоем покрывала все вокруг, и сложно сказать, сколько она тут скапливалась. Но одно понятно: следы в такой пылюке остаются заметные. Раньше меня спасало то, что никаких следов не было. А теперь вот появились – и они не были человеческими. Передо мной вереницей вились следы какого-то животного, крупного, судя по отпечаткам когтей – хищного. Такого здоровенного, что оно, наверно, раза в четыре больше меня!

И на его следах – ни одной пылинки. Это могло означать только одно: оно было здесь совсем недавно. Оно прямо передо мной, в одном со мной подвале! А мне негде спрятаться в этом проклятом красном свете, нечем защититься, и, если мы с неведомой тварью встретимся, я просто… просто закончусь.

На этом мои попытки сохранить самоконтроль позорно слиняли. Я сорвалась, побежала – без цели, без осторожности, не зная, куда. Я снова видела рядом с собой движение – и оно не позволяло мне остановиться. Мне даже показалось, что, если я замедлюсь, у меня сердце разорвется от ужаса, я сразу почувствую прикосновение чего-то холодного, скользкого, сильного, живого или мертвого – не знаю… И я бежала от него, от образа, который придумала сама, потому что реальность могла оказаться еще сложнее.

Я понимала, что все равно проиграю. Я же не марафонец, чтобы сутками бегать! Я устану, снова упаду, и тогда уже существо, запертое в подвале, не упустит своего шанса… Но моя история закончилась иначе.

Красный свет погас так же быстро и неожиданно, как вспыхнул. Темнота напоминала гигантские челюсти, сомкнувшиеся на мне. Снова не было ни верха, ни низа, ни сторон света, только эта чернь. Я споткнулась, но не упала, а снова полетела – совсем как раньше!

Теперь это закончилось для меня не так плачевно. По глазам ударил свет, новый, яркий, белый. Этот контраст с темнотой был болезненным до слез, но я все равно быстро моргала и упрямо смотрела вперед, чтобы убедиться: рядом нет желающих меня сожрать. Было бы неприятно.

Но нет, повезло. Рядом были мои родители, а они хотели меня скорее придушить, чем сожрать. Хлопотали медсестры. Пахло лекарствами и чистотой. Ребра саднило от ушибов, руку – от капельницы. Но никакой тьмы, пыли и чудовищных следов передо мной, я вырвалась!

Только похвалиться этим успехом не получилось. Когда я спросила, что со мной произошло и как я вообще попала в больницу, оказалось, что не было никакого лабиринта с красным светом. Я грохнулась с лестницы, это заметили, вызвали медиков, доставили меня сюда – и в сознание я, побродившая по подвалу не больше часа, пришла только через три дня.

Такие дела.

2

Я говорила, что невезучая? Говорила. Я это сама прекрасно знаю. Но судьба, или кто там отвечает за такие штуки, как будто хочет лишний раз доказать мне это. Мол, ты думаешь, все плохо? А смотри-ка, бывает еще хуже!

Мое приключение с подвальной лестницей никому, включая меня, радости не принесло. Однако оно хотя бы казалось мне понятным и законченным. Какое тут может быть двойное дно? Фиг там, мне в тот же день, когда я очнулась, это двойное дно на голову вывернули!

Мне объявили, что я пыталась покончить с собой. Когда они сказали это первый раз, прозвучало так дико, что я и слова произнести не могла. Они там офонарели вконец?! Да я о таком даже не думала! Вообще, если бы я попыталась покончить с собой, я бы знала, наверно!

Но нет, у всех был свой взгляд на мою жизнь и поступки.

Чуть оправившись от шока, я попыталась объяснить, как все было на самом деле.

Поссорилась с одноклассниками. Рисковала получить по шапке. А поскольку бегун из меня не очень, я искала темный угол, куда можно забиться и переждать бурю. О подвале я подумывала как раз по этой причине, но, спускаясь туда, оступилась и ласточкой полетела вниз. Про путешествие по залам, залитым красным светом, я благоразумно умолчала, это сейчас не пошло бы мне на пользу.

Да мне ничего на пользу не шло! Меня выслушали, покачали головами и снисходительно заявили, что не нужно стесняться своих проблем. Мне помогут и все такое. Тупиковая ситуация! Кто не сталкивался, тот не поймет. Тебе доказывают истинное значение ТВОИХ мыслей. Как будто отнимают право принимать решения! И бесполезно что-то объяснять, потому что реальных доказательств нет, а словам никто не верит.

Вот еще какая штука… Когда я сталкиваюсь с несправедливостью, особенно такой тупой, могу и расплакаться. Не от страха или обиды, от злости. Сейчас как раз был такой случай, да и я, побитая, синяками покрытая, не в лучшем состоянии. Разревелась. Это, естественно, укрепило всех вокруг в убеждении, что я – трудный подросток, который сам себе может навредить, а потому я недостойна доверия.

Ели честно, я боялась, что это приведет меня прямиком в психушку. Может, и привело бы, да Шатун спохватился. Он же над репутацией своей трясется – будь здоров! Я ему не родная дочь, но я живу в его доме, значит, могу бросить тень на его светлое имя. Поэтому он задействовал какие-то связи, и меня не стали запирать в дурдоме. Но и в покое не оставили.

Раз за меня решили одно, то стали решать и все остальное. Понравилось, видно! Сначала они придумали, что я – самоубийца. Потом даже придумали, почему я решила свести счеты с жизнью. Оказывается, из-за школьных проблем и трудностей с адаптацией! Прикольно. Из всех косяков в моей жизни они выбрали тот, который волнует меня меньше всего. Нет, от перехода в новую школу я не в восторге. Но уж точно не собираюсь бросаться из-за этого с лестницы!

Однако от меня уже ничего не зависело, споры мне только вредили, и оставалось плыть по течению.

Меня еще пару дней подержали в больнице, но скорее для подстраховки, потому что со мной все было нормально. Потом вернули домой, однако не в школу, перевели на домашнее обучение. Временно. Хоть какой-то плюс! Зато обязали ходить к психологу, и это минус.

Я читала достаточно исторических книг, чтобы понять: дома со мной себя начали вести как с прокаженной. Почти. Улыбались издалека, говорили мало и только хорошее и стремились поскорее смыться. Это не угнетало: все лучше, чем было раньше. Да и не хотелось мне ни с кем говорить после того, как на меня навесили клеймо самоубийцы (спасибо, блин, большое!).

С психологом говорить тоже не хотелось. Вообще, я к этим ребятам не раз попадала – следствие некоторых событий моей жизни. И всегда мне психологов было жалко больше, чем им меня. Как правило, это были тетки непонятного возраста, которые очень хотели сказать что-нибудь правильное, но никак не могли придумать, что. Думаю, у них в головах крутилась только одна мысль: как хорошо, что это случилось не с моими детьми! Я из сочувствия вела беседу за них, чтобы они могли поставить в своих графиках галочку напротив проведенного сеанса.

Был еще шанс, что на этот раз все будет по-другому. Вроде как я вся такая несчастная, меня нужно спасать, да? Да, но нет. Мне хватило одного взгляда на назначенную мне тетку, чтобы понять: все будет точно так же, как раньше.

Выглядела она, прямо скажем, не презентабельно. Невысокая, мелкая, она рядом со многими моими одноклассниками сама казалась бы ребенком! Но рядом со мной – нет, потому что я и сама «задохлик» (Шатун как-то сказал). При этом психологиня не была молодой – постарше моей матери. Просто есть такие люди, которые до старости не вырастают, и что с ними делать – непонятно.

Хотя дело было даже не в том, что она не напоминала мне полноразмерного человека. Меня от нее мгновенно отвернуло из-за ее неуверенной, будто наклеенной на лицо улыбки, а еще – из-за взгляда. Какой-то кукольно положительный, заученно доброжелательный. Как сливочным маслом глаза протерли! Нет, я не рванула от нее прочь, я осталась на сеанс, тем более что кресло у нее в кабинете было прикольное – подвесное и похожее на гигантское яйцо. Но откровенничать с теткой я не собиралась.

– Скажи мне, Ульяна, что тебя беспокоит? – промурлыкала она.

Еще одна типичная черта попадавшихся мне психологов. Все они стараются говорить вкрадчиво, задушевно, как будто мы друзья-друзья. Беда в том, что друзья так как раз не говорят.

– Меня беспокоит, что меня объявили самоубийцей, хотя я даже не собиралась, – буркнула я.

– Значит, ты с этим не согласна?

– Уже очевидно, что нет.

– А почему, как тебе кажется, твои близкие это сделали?

– Потому что неадекваты.

Она что-то записала в своем блокноте. Явно не добавляющее мне очков в общей характеристике. Ну и ладно.

– Ульяна, ты считаешь, что в твоей жизни нет трудностей?

– Уж явно не таких, ради которых стоило бы башку разбивать! – смеюсь. Когда я смеюсь, ей неловко, а мне – забавно. Она, видно, настроилась, что я буду рыдать.

– Хм… давай поговорим о твоей адаптации к школе!

– Давайте поговорим.

Не о чем тут говорить, на самом деле, но она не отстанет, а сеанс раньше срока не кончится.

К тому, что в школе будет непросто, я готовилась заранее. Это как бы не сюрприз. Из-за травмы у меня походка, как у пингвина, это, прямо скажем, привлекает внимание. Да и ноги я всегда стараюсь спрятать под одеждой по той же причине. Я ж не дура, смогла просчитать, что кого-то это будет веселить, а кого-то – злить, потому что люди легко злятся из-за всякой непонятной фигни.

Но в моей первой школе все оказалось не так плохо. Ко мне быстро привыкли. Нет, находились те, кто не прочь был поприкалываться, изобразить, как я хожу, и порадоваться своему актерскому дебюту. Вот только тех, кто готов был за такое кривляние втащить, оказалось больше. Меня защищали и поддерживали даже те, кто со мной не дружил. Не знаю, как так сложилось, может, просто повезло? Не все ж мне неудачи огребать!

Так что моя школьная жизнь могла бы быть вполне сносной, если бы на маму не свалилось супружеское счастье в лице Шатуна. А Шатун не желал жить в «нашем убогом районе». Поэтому мама снова заполучила обручальное кольцо и заветный статус чьей-то жены, а я – весь этот гемор…

Нет, со стороны казалось, что Шатун делает мне огромное одолжение. Он снова задействовал свои связи (этот мужик, по-моему, связан со всем городом), чтобы меня перевели в престижную гимназию, где учатся его дети. Этому были дико рады Шатун и мама. На этом список довольных людей закончился. Мне там не нравилось, потому что на меня смотрели, как на чмо. Детям Шатуна это не нравилось, потому что с их точки зрения я чмом и была. Они меня не то что не защищали, они сами порой организовывали травлю на мою голову, чтобы подчеркнуть: они к такому жалкому недоразумению, как я, отношения не имеют.

Обидно, но ожидаемо. Сильно меня никогда не били, так, покоя не давали. Но я уже придумала план, который меня несколько утешал. Я собиралась доучиться годик в престижной гимназии и притопить собственные оценки, чтобы меня вынужденно отчислили. Тогда уже Шатун признает, что я – гиблый случай, и вернет меня в прежнюю школу. Может, мне вообще удастся договориться с отцом и жить у него! Все лучше, чем сейчас. Короче, я была настроена оптимистично и самоликвидироваться не готовилась.

Все это я со скуки попыталась объяснить психологине. Напрасная трата слов. Она смотрела на меня этими своими сливочными глазками, кивала к месту и не к месту, а потом выдала:

– Ульяна, я вижу, что ты закрылась и не готова говорить со мной честно. Ничего страшного, мы к этому придем!

Я натянула вежливую улыбку, такую же фейковую, как у психологини. Ясно, говорить с ней честно нет смысла, к завтрашнему сеансу придумаю, что б такое соврать, чтобы она от меня отстала. Одна радость: пока мы проводим эти сеансы, учебный год проходит, и я вполне смогу вернуться к первоначальному плану.

И снова я рано обрадовалась. С сеанса домой я вернулась на такси – такой был договор у родителей с психологиней. Некоторое время я была одна, в блаженной тишине, сказка просто. А потом вернулся Шатун – маменька ускакала на очередные курсы, я давно уже не слежу, чем она занимается. Само прибытие ее возлюбленного меня не насторожило, мы с ним мастерски друг друга игнорируем. Но сегодня он сразу приплелся ко мне и был суров, что уже не сулило ничего приятного.

У нас с ним не очень хорошие отношения, но это ничего. Как показала практика, у Шатуна со всеми не очень хорошие отношения. Думаю, он даже своим родителям не слишком понравился, и они карательно назвали его Михаилом. По крайней мере, я не вижу других причин давать имя Михаил человеку с фамилией Шатун.

Мама, естественно, радостно взяла его фамилию – она вообще не упускает поводов его порадовать. Я наотрез отказалась. Шатуну было пофиг. Он не хотел видеть меня под своей фамилией, но от возможности поиграть в наставника и мудрого отчима не отказывался… к сожалению.

Вот и теперь он смотрел на меня, насупив брови.

– Я говорил с Валентиной Ивановной.

Это психологиня. Я ее имя предпочитаю не запоминать.

– Она сказала, что ты пока отказываешься признавать проблему, – продолжил он.

Я только плечами пожала. В беседе с Шатуном нет правильного ответа ни на один вопрос, его любое слово может обидеть. Вывод? Чем меньше говоришь, тем проще тебе жить.

– Ульяна, так нельзя. Ты должна признать проблему, вылечиться и жить дальше. Так делают здоровые, сильные люди.

– Хорошо, – говорю. Только отстань, отстань, отстань…

Не отстает. Он любит поболтать. Сочувствую его подчиненным, Шатун – большой начальник, вообще-то.

– Не думаю, что поняла, а должна бы! Хотя я знаю, почему ты упрямишься. Ульяна, мы все помним, в каком ты положении, и делаем тебе скидку на это. Но нельзя же вечно жить по льготам, девочка моя! Никто не виноват в том, что ты калека. Так ведь сейчас не средневековье! Раз уж ты не можешь стать здоровым человеком, нужно принять это и счастливо жить дальше, а не жалеть себя – или делать такие вот глупости!

Он себя вообще со стороны слышит? Если бы я действительно была в депрессии, мне только такого «утешения» и не хватало бы, чтобы реально сигануть головой вниз! Придурок.

На мою удачу, мало что в этой жизни меня заботит меньше, чем мнение Шатуна. Поэтому я сижу, смиренно опустив голову, и жду, когда он свалит. Лично я не считаю себя ни калекой, ни убогой, а сложности у меня, потому что у некоторых людей не хватает мозгов понять это, только и всего. Ну а чего мне париться из-за отношения людей без мозгов?

Похоже, Шатун наконец-то доволен тем, как он меня вразумил.

– Ульяна, ты все поняла?

– Да.

– Вот и хорошо! Хотя я бы не отказался, если бы ты начала думать чуть пораньше! Нам с твоей матерью и так непросто из-за тебя. Не добавляй нам еще такого позора!

Теперь ему ответ не нужен, ляпнул – и ушел. Оно и к лучшему, потому что я бы уже не сумела ответить правильно.

У всех есть свой предел, и у меня тоже. Я многое могу стерпеть – но не столько сразу! По отдельности и психолог, и Шатун, и даже дебильная новая школа – так себе проблемы. Но тут они навалились на меня все вместе. Как будто мне нравится слушать, какая я убогая и как от меня одни неприятности! Я знала, что из-за Шатуна не нужно расстраиваться, всегда знала, однако он меня все-таки добил. Точнее, просто стал вишенкой на торте всех моих бед, и я разревелась.

Может, нужно было давно, сразу… А из меня только теперь начал выходить тот страх, который я почувствовала еще в красном лабиринте (которого не было). Может, лучше бы был? Это тогда мне казалось, что нужно обязательно бежать к людям. Если задуматься, к кому мне бежать? К матушке, которая на публику делает вид, что не знает меня? К Шатуну, для которого я – благотворительность? К психологине, которой лишь бы гонорар отработать? В красном лабиринте было несладко, но хотя бы честно!

Мне хотелось высказать это кому-то. Зло, глупо, но иногда – надо! Оказалось – некому… Я слышала, как хлопнула дверь, как вернулась мама. Она задержалась, чтобы забрать из школы детей Шатуна. Теперь они считаются и ее детьми… и уж точно попрестижней некоторых будут. Я все ждала, когда она хотя бы заглянет ко мне, но она так и не зашла. Должно быть, с Шатуном меня обсудила и решила, что этого достаточно.

Я передвинула небольшой коврик, лежавший обычно в центре комнаты, под кровать и забилась туда же. Не самый умный поступок, я знаю, но мне хотелось. Хотелось забиться подальше, спрятаться, как в детстве, сделать вид, что это я предпочитаю быть одна, а не меня все игнорируют…

Мне захотелось просто исчезнуть.

3

Недолгий сон меня успокоил, но так всегда бывает. Засыпаешь с мыслью, что пора громить и крушить все вокруг. Просыпаешься – и мир уже не кажется таким уж плохим местом. Главное – дотянуть до утра.

Поэтому и я, потягиваясь, была готова принять маман со всеми ее глюками, а Шатуна с его детьми и дальше игнорировать. Плевать, что они обо мне думают, я себе нравлюсь! Мое настроение было прекрасным… но недолго.

Уже выбираясь из-под кровати, я поняла, что что-то не так. Я не безумная фанатка чистоты, и все равно в моей комнате такой пыли никогда не было! У Шатуна на этот счет строгие правила – как и на любой другой.

Но сейчас моя комната выглядела так, будто здесь мешок с мукой взорвался! Причем лет двадцать назад. Я даже засомневалась в какой-то момент, что это действительно моя комната. Присмотрелась – все-таки она, вся мебель на своих местах и вещи – мои, но все это какое-то… старое.

Я прекрасно понимала, что это не может быть старым, однако как не поверить своим глазам? Деревянный стол стал таким дряхлым, что готов был в любой момент превратиться в груду опилок. Кровать покрылась плотным слоем ржавчины, на котором сохранились редкие хлопья белой краски. Одежда вся ветхая, в плесени, игрушки сгнили… И от этого зрелища меня бросало в дрожь. Что это вообще, почему?!

Я зажмурилась, снова открыла глаза, зажмурилась, открыла… Не помогло. Мир оставался прежним: сумрачным, пыльным и старым. В комнату пробивался серый свет, там, снаружи, был день, но окно вдруг оказалось таким грязным, что я не могла выглянуть на улицу.

Некоторое время я просто осматривала комнату, надеясь, что иллюзия пройдет сама собой. Потом я вспомнила, что рядом должны быть родители и детишки Шатуна. Если такое произошло со мной, то и с ними тоже! Я попыталась позвать их, но тут же поперхнулась пылью, закашлялась, не смогла издать ни звука – и ни звука не услышала. За дверью не было ни голосов, ни шагов!

Когда приступ прошел, я двинулась с места. Усилием воли, на которое раньше, кажется, не была способна. Я не была уверена, что хочу знать, что ждет меня в доме. Но не торчать же тут вечно!

За пределами моей комнаты мираж не заканчивался. Весь дом выглядел так, будто люди ушли отсюда лет сто назад. Просто взяли и ушли – все бросив и обо всем позабыв! Вещи остались на своих местах, там же и разрушились. Не было следов спешки или борьбы, не было разводов крови, к моему немалому облегчению. В этом новом мире нас осталось только двое: я и пустота.

И вот ведь какое дело… Я неожиданно поняла, что мне не так уж страшно. Страшно, но не очень. Меньше, чем в красном лабиринте. Там меня охватил невероятный, почти звериный ужас. А сейчас было такое чувство, что я разделилась, раздвоилась, превратилась в двух совершенно разных Ульян. Одна из них тряслась от страха, хотела заплакать и звать маму. Вторая испытывала спокойное любопытство. Как будто не так уж важно, что произошло с моим миром! А поскольку эти две Ульяны соседствовали в одном теле, я шла вперед на дрожащих ногах – но шла ведь!

Скрип древних досок под моим не самым большим весом. Скрежет битых плиток. Каждый звук казался оглушительным, потом что вокруг меня царила странная ватная тишина. Дом был покинут – и все вокруг него тоже. Деревья в саду разрослись до невероятных размеров и форм. Трава сожрала ухоженные газоны, а потом, не насытившись, ринулась на дорожки и их тоже уничтожила, сухая, острая… Она бы и большую дорогу заглотила, да не смогла, подавилась, просто исчертила асфальт темно-зелеными полосами.

Теперь по дороге шла я. Надо мной было серое небо, как будто низкое, подпрыгни – и дотянешься. Со всех сторон – ветхие дома, безглазые из-за выбитых окон, покосившиеся фонари, исчезнувшие среди дикой зелени заборы. Некоторые стены рухнули, в паре коттеджей просела крыша. Но это уже никого не волновало. Люди исчезли в один миг, и в мире осталась только я.

Это сон. Должен быть сон. Вот в чем я себя убеждала, и только поэтому не паниковала. Я не готова была объяснить самой себе, почему в этом сне я чувствую тяжелый жаркий воздух, почему кашляю из-за вездесущей пыли, почему так остро ощущаю колотый асфальт под босыми ногами… Я лучше буду верить, что это сон, потому что сон может закончиться.

Мир вокруг меня был несомненно мертвым, а в мертвом мире любое движение, любой звук привлекают внимание сразу. Это как нарушение закона почти, даже если законов не осталось.

Вот и я, настороженная, напряженная до предела, мгновенно уловила какой-то шорох за первой линией домов.

Мне не следовало туда соваться, потому что в шорохе, который я слышала, не было ничего цивилизованного. Но чем я рисковала? Если всех людей взяли и стерли, какой смысл мне оставаться? А если не всех, то я должна найти других, я тут долго не выдержу одна!

Но это не значит, что я совсем забыла об осторожности. На этот раз, в отличие от лабиринта, я не неслась вперед перепуганным лосем. Я кралась медленно, выверяя каждый шаг. Я миновала сети высохшего винограда – его ветки теперь больше напоминали металлические канаты. Я прошла через завалы кирпичей и бетонных блоков. По ним я забралась на крышу гаража, рискуя в любой момент свалиться в кусты шиповника с пугающе длинными иглами. Но риск оправдался: отсюда я могла осмотреть почти всю соседнюю улицу, не привлекая к себе внимания.

И хорошо, что я не выперлась туда лично! Потому что шорох, который я услышала, оказался звуком шагов. Но шагали там не люди…

Уже второй раз за сегодня я усомнилась в собственных глазах. Я смотрела на существ, заполонивших улицу, и не понимала, что передо мной. Так ведь просто не бывает! Они напоминали людей – но не настоящих, а карикатурных, искаженных каких-то… У них были маленькие щуплые тельца с короткими ногами и непомерно длинными сухими руками. На шеях, тонких, как спички, непостижимым образом держались головы, размером не уступающие их телам. И вот на головах сходство с людьми точно заканчивалось! Все они были идеально круглыми, белоснежными, как и тела уродцев. Ушей и носа у существ не было, зато были глаза – по одному крупному, полувыкатившемуся глазу на каждой стороне головы, там, где должны находиться уши. А на месте глаз – ничего, белая пустота. Зато под ней – пасть на половину головы, полная плоских закругленных зубов. Вроде и не клыки, но я чувствовала: если в эту пасть попадет живое создание, живым оно будет недолго.

Уродцы не делали ничего толкового… или я просто не могла их понять. Они сонно бродили по улицам и дворам, но не похоже, что у них была какая-то цель. Иногда они сталкивались, шипели друга на друга и расходились, сородичи их не интересовали. Но самым жутким было то, что их глаза, выпуклые, воспаленные, постоянно двигались, и каждый глаз – в своем направлении. Даже у одного существа глаза двигались по-разному! У меня от этого мурашки шли. Я твердо решила, что не позволю им меня увидеть, даже если кроме них и меня на планете никого не осталось!

Неожиданно что-то изменилось. Причин вроде как не было, и я ничего особенного не делала, однако уродцы вдруг застыли – все одновременно. А потом они, не сговариваясь, бросились в одну сторону. Тут и оказалось, что они, если захотят, двигаются очень даже быстро! Они шатались, как пьяные, их головы дергались так, будто вот-вот оторвутся, но им самим это было до лампочки. Они обрели цель, вот и все, что было важно. Глаза устремились в одном направлении, чудовищные рты приоткрылись, на зубах заплясали ярко-красные языки… Они охотились, в этом я уже не сомневалась.

Инстинкт самосохранения твердил, что надо валить. Он даже не шептал, он орал мне об этом! Нужно было бежать в другую сторону, а я не смогла, и не только потому, что не знала, есть ли в другой стороне что-то хорошее. Я думала о том, кто станет жертвой этих уродцев. Может, такой же человек, как я! Он еще оставался в этом страшном мире с низким небом… а теперь его не будет! Потому что на него бежит стая голодных злобных тварей, у которых нет имени.

Если бы я увидела их бегущими на меня, я бы умерла на месте. От ужаса. Я бы хотела, чтобы меня кто-то спас! А если нас в мире осталось только двое (вдруг?), теперь я должна была спасти того, неведомого человека…

Шатун бы при таком заявлении рассмеялся, это как пить дать. Его слова о том, что я – калека, до сих пор звенели у меня в памяти. Но они, как ни странно, подстегнули меня, придали решимости. Может, я и не совсем здорова, только это меня не остановит!

И я побежала в ту же сторону, но по другой улице, параллельно стае белых уродцев. При других обстоятельствах они бы услышали меня, заметили, а теперь были так увлечены охотой, что все остальное просто потеряло смысл.

В какой-то момент я упустила их из виду – дома, соединенные гаражами, закрыли их. Мне пришлось прорываться в полуразрушенный коттедж, чтобы из его окон выглядывать на соседнюю улицу. Не самое плохое решение: так у меня оставалось хоть какое-то убежище!

Оттуда, из выбитого окна второго этажа, я снова увидела уродцев – и их жертву.

Мои догадки подтвердились: это был человек. Они окружили его со всех сторон, но пока не победили, просто загнали в один из домов. Через выбитые окна и обвалившиеся стены было видно, что они нападают на него, стараются всем скопом, да условия не позволяют, и приходится по двое-трое. У них не было плана, они, хоть и отдаленно напоминавшие людей, людьми на самом деле не были даже близко. Я видела перед собой стаю голодных животных… нет, монстров. И сколько бы я ни убеждала себя, что так не бывает и монстров не существует, реальность от этого не изменялась.

Мало кто справился бы на месте этого человека – а он смог. Да начать хотя бы с того, что он не поддался шоку от появления этой своры! Может, он знал о странном мире больше моего? Или просто был подготовлен ко всему.

Он неплохо отбрасывал их от себя, драться он умел, да и с силой все в порядке. Он не сдерживался, двигался ловко – подготовленный, значит. Существ он бил всем, что под руку попадется, и работало это неплохо. Они не получали ран и не погибали, как животные, они просто исчезали. Один хороший удар – и уродец взрывается, обращаясь серым пеплом.

Теперь понятно, что за «пыль» покрыла все вокруг…

Хороших ударов у неизвестного мне человека было много. Он двигался так грациозно, что я просто завороженно наблюдала за ним, даже о страхе позабыла. Сначала мне показалось, что это взрослый мужчина, самый ведь вероятный вариант! Но потом я присмотрелась, разглядела его получше и поняла, что он постарше меня, но совсем чуть-чуть, ему лет восемнадцать, короче, молодой парень, спортивный просто.

Это «присмотрелась», кстати, тоже было странным. Дома, в которых мы укрылись, были расположены далеко друг от друга, слишком далеко. Мне полагалось видеть силуэт – и не более того. Но я наблюдала за ним и с каждой секундой различала все новые черты. Я увидела, что он в грязной рваной одежде – похоже на камуфляж, но не армейский, а так – пародия современных модельеров. Цвет волос разглядеть не смогла, потому что они были покрыты пеплом, из-за этого парень казался седым. Зато я видела, что черты лица у него острые, лисьи, а глаза светлые – то ли голубые, то ли серые. И даже разницу в оттенке от меня скрыло не расстояние, а то, что он очень много двигался.

У меня всегда было хорошее зрение, но такая зоркость – это уже перебор. Я бы насторожилась, но мое внимание быстро переключилось на нечто гораздо более важное: парень показался мне знакомым.

Я не знала его имени, провалами в памяти я страдаю не больше, чем жаждой самоубийства. Значит, он не из моего класса, там я всех уже запомнила. И он точно не из моих прежних друзей, вот уж кого не забыла бы! Раз я считаю его знакомым, но имени не знаю, значит, мы виделись достаточно часто, но не были представлены. Как такое возможно?

Вспоминать было некогда. Сейчас его паспортные данные меня не очень-то волновали, гораздо большее значение имело то, что он человек, а против него – живая волна монстров! Он их уничтожал умело и успешно, а они просто не заканчивались, лезли изо всех щелей. Такой непрекращающийся поток белесых личинок… То, чего не получилось добиться силой, они брали количеством.

Он уставал, а они оттесняли его все дальше. Так он оказался на втором этаже, на третьем, потом – на чердаке. По его движениям, по замутненному взгляду было видно, что он чертовски устал… что он и сам понимает: его песенка спета. Рано или поздно он упустит очередного уродца, тогда челюсти сомкнутся и… Всем понятно, что будет тогда. Да, он знал, что обречен, но не сдавался, и это поразило меня, отрезвило, заставило задуматься, как я могу помочь…

Да никак! По крайней мере, без риска для себя. Драться так, как он, я не умею и бегаю не очень. Но ведь и они далеко не спринтеры! Драка – вообще не моя тема, мне только и остается, что отвлечь их. Нет, можно было вообще не высовываться, но такой план я почему-то даже не рассматривала. Я бы себя не простила, если бы у меня на глазах кого-то разорвали на куски!

Мой замысел не отличался гениальностью. Мне нужно было отвлечь на себя хотя бы часть уродцев, увести их в сторону и надеяться, что парень разберется с оставшимися – и что позже мы с ним сумеем найти друг друга. Правда, я понятия не имела, как сама отделаюсь от таких преследователей, но времени на размышления не осталось. Все или ничего!

Я выбралась на площадку, оставшуюся от балкона – лишенную перил, но все еще достаточно крепкую, чтобы я мигом не рухнула вниз. Теперь я могла лучше рассмотреть происходившее в другом доме, но и уродцы при желании могли заметить меня. Собственно, так и было задумано.

Я сделала глубокий вдох, прощаясь с последними секундами спокойствия, и крикнула:

– Эй, выродки! Сюда! Ко мне!

Прозвучало как-то странно… Я даже не поняла, в чем именно странность. Да и возможно ли вообще нечто странное в мире, населенном такими существами? Но у меня не получилось долго размышлять об этом, и вовсе не из-за того, что в мою сторону ломанулись эти головастики. Нет, ситуация просто развивалась не так, как я ожидала… Да такого бы никто не предсказал!

Они меня услышали. Они на мгновение замерли – совсем как тогда, когда услышали свою первую жертву. И я теперь с ужасом ожидала, что они бросятся на меня так же, как бросились за ним – все сразу, ведь все взгляды были устремлены в мою сторону.

И они действительно побежали, но не ко мне, а от меня! Белая волна чудовищ схлынула, разбилась на отдельные ручьи, растеклась по улицам и затерялась в них. Они отступали! Отступали все и сразу, даже не попытавшись напасть на меня. А может… Хм, ведь если задуматься, парень не кричал, даже когда было трудно! Может, крик в этом мире привлекает нечто иное, то, чего на самом деле испугались белые уродцы?

Тогда и мне нужно было бежать! Но прежде, чем я успела спуститься с балкона, я услышала голос того самого парня. Он теперь стоял у пробоины в стене и смотрел в мою сторону.

– Подожди! – позвал он. Похоже, он тоже был напуган, он знал, что приближается. Но он был достаточно благодарен мне, чтобы не смыться мгновенно. – Это снова ты! Снова спасаешь меня и уходишь?

Так, нет, я поспешила с выводами. Он не смелый и не благородный, у него просто кукуха съехала. Да, он показался мне знакомым, значит, мы встречались прежде. Но я совершенно точно помню, что не спасала его! Я вообще никого в этой жизни не спасала. Разве что саму себя, но это не считается.

Так что доверия к себе он не добавил. Он ведь был единственным человеком в этом мире! Да и человеком ли? Что если он тоже уродец, как те, белые? Просто он уродец другого порядка, а я вмешалась в какие-то местные войны…

Я чувствовала нарастающую тревогу. Как странно… Весь этот мертвый мир напугал меня меньше, чем приближение того, чего так боялись белые существа! Я развернулась и бросилась прочь, не рассуждая, насколько это разумно. Я бежала и бежала, не зная, от чего и куда, а все равно опоздала. Сначала я услышала гул, но не успела даже обернуться, как на меня налетел смерч. Ветер был такой, что все сливалось воедино, он ослеплял меня пылью, он стирал все вокруг и мне некуда было спрятаться – и некому было меня спасти. Вот, значит, что почувствовали уродцы!

Я попыталась рвануться вперед – ни на что особо не надеясь, просто от отчаяния. И у меня получилось… Кое-что. Ничего хорошего.

Я резко выпрямилась, а поскольку я все еще лежала под кроватью, это привело лишь к болезненному удару по лбу, снова повалившему меня на ковер. Когда из глаз перестали сыпаться искры и сознание более-менее прояснилось, я обнаружила, что так и заснула под кроватью в своей комнате. Там, куда залезла просто поплакать! Ну а чем объяснить все остальное – уже понятно.

Несмотря на пульсирующую боль во лбу, я рассмеялась. Сон, конечно! Чем еще это может быть? Я даже в этом сне понимала, что все не по-настоящему, да поддалась той магии, которая только у снов и бывает. А на самом деле не было ни разрушенного города, ни низкого серого неба, ни, тем более, зубастых уродцев и их жертвы. Было только мое разбушевавшееся воображение, на которое лекция Шатуна повлияла таким вот странным образом. Но ночь закончилась, наступило утро, и можно с новыми силами сражаться с той фигней, которая обрушилась на мою жизнь.

Вот с таким позитивным настроем я и выбралась из-под кровати. Комната, естественно, была прежней, чистой, точно такой же, как и всегда. Я приготовилась заняться уроками и забыть свой дурацкий сон, как и следует поступать со всеми дурацкими снами…

А потом я обнаружила, что мои руки и ноги покрыты толстым слоем пепла.

4

– Ульяна, куда подевались твои синяки?!

Мама спрашивала об этом с таким возмущением, будто я потеряла величайшую семейную реликвию. А ведь у нас даже не было семейных реликвий!

Но в этом вся моя мама: непонятное ее пугает, а на испуг она реагирует возмущением. Когда привыкаешь, это уже не бесит. Я была заинтригована случившимся не меньше, чем она, и я тоже не отказалась бы от ответа. Жаль только, что некому было его дать.

В больнице меня неплохо подлечили. Да я сильно и не травмировалась – что бы там ни придумали мама с Шатуном. Но вот синяков я получила по полной и, выписываясь, больше напоминала далматинца, чем человека. Дальше все шло своим чередом: синяки были синими (название обязывает), потом – бурыми, постепенно начали желтеть, светлеть… Они меня не беспокоили, но исчезать им предстояло долго. А тут они вдруг пропали одним махом, все! Мама забеспокоилась. Занервничала. Заподозрила меня в обмане и коварной симуляции, позабыв, что в больнице меня осматривали врачи.

У меня не было сил даже обижаться на нее. Я-то знала, что синяки исчезли не «вдруг», все гораздо сложнее. Это было напрямую связано с моим пробуждением после того жуткого сна.

Обнаружив на себе пепел, я была, мягко говоря, не рада. Я принялась осматривать все вокруг, силясь понять, где я могла в нем вываляться. А нигде! В моей комнате был только один источник пепла: я сама. Уже я вывозила в этой гадости ковер, пол и собственную одежду.

Можно было сколько угодно повторять себе, что так не бывает, что пепел не появляется на коже вот просто так. Легче не становилось. Он есть – верю я в него или нет. А если наличие пепла заметит Шатун, будет еще и скандал. Поэтому вместо мистического ужаса я испытывала только желание разобраться с последствиями. Оно и к лучшему: работа часто помогает отвлечься, успокоиться, взглянуть на все свежим взглядом. Я была сосредоточена на том, чтобы кое-как оттереть ковер и помыть пол. Одежду сразу загрузила в стиралку. Когда следы были заметены, вздохнула с облегчением и отправилась в душ. Вот там я и обнаружила, что синяков больше нет. Они как будто смылись с меня вместе с пеплом!

Я оказалась в какой-то дикой ситуации. Мне нужны были ответы – не для окружающих, для себя… Фиг там! Нет ответов, не существует объяснения тому, что со мной случилось. Я попыталась просто смириться, так нет же, мама решила обвинить меня в том, что я где-то посеяла собственные синяки.

Как здорово быть мной.

На мое счастье, есть кое-что, чего мама боится даже больше, чем странностей: недовольство Шатуна. Не добившись от меня ответов, она нервно покосилась на часы и потребовала, чтобы я надела свитер с длинными рукавами. Конечно, мы ж не хотим беспокоить «Мишеньку»! А уж умираю я или нет – время покажет.

Судя по всему, Шатун был недоволен мной больше, чем обычно. А недовольство мной автоматически переключалось на маму, потому что он, Шатун, к моему сотворению непричастен. Вот она и поторопилась увезти меня к психологу, чтобы лишний раз не напоминать отчиму о моем существовании.

Мы приехали сильно раньше – на полтора часа. Так бывает, когда в панике бежишь из собственного дома. Чтобы загладить откровенный родительский косяк, мама неумело сделала вид, что так и было задумано, и потащила меня в кафе. Потому что, потеряла я синяки или нет, а кормить меня иногда надо.

От этого кафе я ничего особенного не ожидала. Ну, поем и поем, легче на душе не станет. Вот только я не учла, что там на столиках были разложены подростковые журналы, которые я не читаю, и, по чесноку, считаю напрасной тратой бумаги. Кому они вообще нужны в эпоху интернета?

Но здесь журнал был, а с обложки на меня смотрело знакомое лицо. И тут меня как лавиной накрыло.

Вот он! Вот откуда я его знаю, не помня имени! Мама дорогая… Да я его просто видела – раз сто в рекламе, раз десять в трейлерах каких-то там фильмов. Он популярный, много где мелькает. Будь я чуть внимательней, я знала бы и имя, но теперь вот прочитала в журнале.

Парнем, которого в заброшенном мире пытались сожрать белые уродцы, оказался сам Сергей Речин. А глаза у него все-таки голубые…

Мама заметила нехарактерный для меня интерес к журналу и, понятное дело, истолковала неправильно. Как истолковала бы любая мама.

– Что, понравился? У каждого поколения свои кумиры, я тоже девчонкой на артистов вздыхала… Но этот и правда симпатичный! Даже я его знаю.

Да уж, сложно не знать человека, лицо которого разве что на туалетной бумаге не печатают! Статья в журнале любезно подсказала мне, что Сергей Речин – артист, и модель, и спортсмен, да еще поет где-то там… интересно, крестиком он не вышивает? Есть предел?

Нет, само по себе это не уникально, сейчас не так сложно стать звездой в семнадцать лет, если ты на это заточен. Вопрос в том, что Сергей Речин делал в моей голове. Несмотря на всю эту ситуацию с пеплом и пропавшими синяками, я была склонна верить, что мне просто приснился страшный сон. Но почему такой? Мама ошиблась, я никогда не была фанаткой Сергея Речина, я его видела просто потому, что его смазливую мордашку повсюду использовали, тут хочешь-не хочешь, а увидишь.

Но вот именно он оказался в самом уникальном, пожалуй, сне, который у меня был. ПОЧЕМУ?!

От мамы помощи не добьешься. Я видела, что ей сейчас рядом со мной тяжко (больше, чем обычно), и все ее надежды связаны только с помощью профессионала. Поэтому в положенное время я безропотно пошла к психологине и даже сделала вид, что мне это нравится.

Я устала, я была напугана случившимся, поэтому для разнообразия я решила изменить себе и поверить, что эта робкая тетка способна мне помочь. Я спросила:

– Скажите, а от падения с лестницы бывают галлюцинации?

Ничего лучше я не придумала. В этом хоть какой-то смысл есть! Самые большие странности начались после того, как я колбаской скатилась в подвал. Врачи вроде как обследовали мою многострадальную голову и ничего подозрительного не нашли. Но вдруг они ошиблись? А передо мной, вот, доктор сидит, все стены ее дипломами увешаны. Должна же она что-то знать!

Психологиня, увы, адекватнее не стала. Когда я заговорила о галлюцинациях, она чуть яйцо под себя не снесла.

– Галлюцинации? Ульяна, у тебя галлюцинации начались?!

И по ее переполошенному виду сразу было ясно: стоит мне рассказать про мой сон и пепел на руках, как она посоветует родителям закрыть меня далеко и надолго. Шатуна такая возможность порадует!

Щас, разбежалась. Они так просто от меня не отделаются.

– Нет у меня никаких галлюцинаций, – жизнерадостно соврала я. – Я просто прочитала в интернете, что – теоретически! – бывает после падения с лестницы!

Психологиня облегченно выдохнула.

– Ой, не смотри ты этот интернет! Ничего путного там не пишут, пользы точно не будет.

Можно подумать, она меня прям спасла! Но – ладно, если я решила играть по правилам, буду играть по правилам. Понятное дело, я была немного придавлена всей этой историей, связанной с Сергеем Речиным. Однако не настолько, чтобы совсем уж забыться. Я еще вчера продумала, что нужно говорить этой тетке, чтобы она поскорее от меня отстала. Вот теперь я начала излагать свои предполагаемые проблемы в школе – половину я вычитала в учебнике психологии, половину беззастенчиво сперла из американского сериала.

Психологиня сериал не смотрела, да и учебник вряд ли читала. Она торжествовала, потому что мои слова стали простыми и понятными, теперь меня наконец-то можно было «вылечить». Когда я закончила изливать душу (по ее версии), она разразилась лекцией, состоящей преимущественно из ошибок и банальностей. «Будь проще и люди к тебе потянутся», «люди обижают тех, кого боятся» и прочая муть. Я слушала ее без интереса, просто от скуки, а смотрела все больше на часы, ожидая, пока эта мозгомойка закончится.

Но часы не желали мне подыгрывать. Часы вдруг пошли назад.

Часы в кабинете были большие, круглые, керамика с перламутром. Стрелки три: часовая и минутная, черные, украшенные какими-то мелкими камушками, и белая, секундная. Я следила за секундной, потому что это придавало визиту к психологине хоть какую-то динамику. Долгое время часы вели себя так, как и положено (прям как я). Но вдруг секундная стрелка странно дернулась и сделала несколько резких, быстрых шажков назад.

Потом она, словно опомнившись, вернулась к прежнему ходу, и у меня не было никаких доказательств, что это действительно произошло. Я продолжила наблюдать – и не зря! Не прошло и десяти минут, как часы снова начало глючить! Сломались, что ли?

Но это ведь были не единственные часы в комнате! Я стала смотреть то на круглые, настенные, то на стильные металлические часики на руке психологини. Она, увлеченная своей речью, даже не замечала этого. А я ее уже не слушала, все мое внимание было поглощено часовыми стрелками.

Глюк повторился. Когда секундная стрелка на больших часах снова начала пятиться, ее примеру последовала и стрелка на часах психологини. А потом они вместе скакнули на три минуты вперед! Я чуть не заорала от изумления, посмотрела на психологиню, а этой – как с гуся вода. Сидит, вещает себе что-то… Так не пойдет! Раньше всякая фигня мне виделась только во снах, а теперь-то происходящее реально! Мне нужно было больше доказательств, чтобы начать паниковать.

Судьба решила не отказывать мне, и доказательства я получила. Третьими часами, которые изменили привычный ход, стали часы на моем мобильном. Там секундной стрелки не было, цифры просто менялись, начинался обратный отсчет!

Теперь уже сомнений не осталось: с самим временем творилась какая-то чертовщина. Как бы невероятно это ни звучало.

– Вы что, не замечаете? – не выдержала я.

Психологиня замечала только то, как она крута, и моей реплики явно не ожидала. Она напоминала утку, которой внезапно загнали в не самое приятное место апельсин.

– Чего не замечаю? – спросила она.

– Вот, смотрите!

Я указала на часы. По закону подлости им теперь полагалось работать исправно, выставляя меня полной дурой. Но нет, через пару минут стрелка снова начала свои танцы – и не только там, на наручных часах и на мобильном тоже! Я не удержалась, радостно пискнула. Психологиня должна была это видеть, она не отрывала взгляд от часов!

Но после моего писка она лишь перевела на меня озадаченный взгляд.

– Что тебя так развеселило, Ульяна?

– Вы не видели?..

– Не видела чего?

Мне не нужно было уточнять, я уже поняла, что – облом. Она действительно ничего не видела! А если я скажу ей, что меня насторожило, какой будет итог? Правильно, чемодан – вокзал – психушка. В другом городе, а желательно – на другой планете, потому что у Шатуна найдутся связи и там. Когда начинает твориться неведомая ерунда, мало кто кому верит. А если тебе меньше восемнадцати, не верит никто.

Поэтому, как бы стремно мне сейчас ни было, я нацепила уже отрепетированную дурацкую улыбку.

– Там жук был! Вы не заметили? Только что улетел! Такой жучара!

По лицу психологини было видно, какое у нее невысокое мнение о моих интеллектуальных способностях. Но что делать? Быть глупой безопасней, чем быть сумасшедшей.

В целом, она осталась довольна тем, что появился прогресс – по ее версии. Значит, и Шатуну она отчитается с оптимизмом, про жука вряд ли упомянет. А уж я ему правду точно не скажу!

Но с кем-то мне нужно было поговорить. После выкрутасов со стороны стрелок мне казалось, что я действительно схожу с ума – особенно из-за тех снов. Меня это пугало до чертиков, мне хотелось, чтобы меня подстраховали, чтобы можно было кому-то довериться… А кому? Выбор невелик! Шатун отметается, как и два плода чресел его, живущие в одном доме со мной, я всему семейству не нравлюсь. С моими школьными друзьями (из той школы, что не была похожа на зверинец) мы теперь общаемся меньше, они живут далеко, а по мессенджеру про такое не поговоришь. Папаня сейчас, кажется, на съемках. Кто остается?

Я знала, что мама не захочет этого разговора. Но мы с ней были заперты в одной машине, из-за руля она вряд ли бы выпрыгнула. Пришлось ей вспомнить о родительском долге и с кислой миной согласиться на разговор по душам. Нет, я знаю, что она меня любит, ей просто хотелось бы, чтобы делать это было проще и почетней.

Я и так старалась жалеть ее, поэтому рассказала все без деталей. Упомянула, что в какой-то момент часы, кажется, стали двигаться назад. И что мне снится непонятно что. И что мне, вот если честно, очень страшно.

Мама долго молчала. Это меня немного приободрило: я надеялась, что она подыскивает те самые нужные слова, которые, если верить книгам, знают все родители. Но то ли книги врут, то ли моей маме инструкцию не выдали, потому что первая фраза напоминала лапоть, брошенный в лицо:

– Только Мише всего этого не говори!

А, ну офигеть просто. Я признаюсь родной матери, что, возможно, схожу с ума, а она заботится о душевном равновесии своего мужа.

Снова хотелось плакать, но я помнила, что в прошлый раз это не привело меня ни к чему хорошему. Придется искать другой способ.

– Не скажу, – пообещала я. – Я никому ничего больше не скажу.

– Ты не переживай, – неловко поддержала меня мама. – Ты ведь понимаешь, что лечение только началось? Тебе обязательно помогут! Просто говори доктору про все симптомы – и тебя вылечат. Если что – таблеточки назначат, но пока обойдемся без них.

Там уже таблеточки на горизонте замаячили? Однозначно нужно поменьше болтать!

– Обойдемся без таблеточек, – заявила я.

– Вот и я так думаю! Ты у меня сильная, ты справишься!

А как же! Буду справляться, раз ничего другого не остается.

Но какой бы сильной я ни была, той ночью я никак не могла заснуть. Мне все казалось: как только я закрою глаза, меня опять утащит в какую-нибудь инфернальную дыру! Я ведь так и не разобралась, почему мне примерещился Сергей Речин в обществе каких-то зубастых огрызков. Может, он играл в фильме с похожим сюжетом, я этот фильм видела, теперь вот он мне приснился?.. Да нет, маразм! Как и все эти сны.

А совсем не ложиться я не могла, мне даже бессонницу не простят теперь! Где-то после полуночи усталость взяла свое, и я просто отключилась… А утром проснулась спокойной и отдохнувшей.

И в эту, и в следующую ночь я спала без сновидений. Кажется, мое сумасшествие, поиздевавшись над часами, решило оставить меня в покое.

5

На этот раз не было никакого предупреждения. Не то чтобы раньше мне давали подготовиться к этому… Но я хотя бы приблизительно могла понять, что толкало меня в этот бардак! Падение с лестницы там или желание свалить как можно дальше от Шатуна – в другой мир, например. А на этот раз все было нормально! День прошел более-менее сносно, психологиня была мной довольна, Шатун в кои-то веки занялся своими делами, а не моими, его дети традиционно делали вид, что меня не замечают. Так что спать я отправлялась в хорошем настроении, даже постояла у окна, любуясь золотым светом полной луны. Иногда она бывает вот такой – желтой, как деревенское масло. Теплой как будто. С кружевом узора на сияющем диске. А дальше – все, я уснула!

И вот я снова здесь. Никогда в жизни я еще так четко не ощущала, что нахожусь внутри сна. Потому что ничем иным это и быть не может! Так странно… Обычно сны – они дымчатые какие-то, размытые. Тебе все кажется логичным, и ты даже не задумываешься, что да как. А здесь я сразу поняла, что вернулось погружение в реальность, которой не существует.

Потому что даже если бы меня каким-то мистическим образом похитили из спальни, не разбудив (а сплю я, если что, не как бревно!), меня бы все равно не принесли сюда. Такого места на Земле нет и быть не может.

Я была в лесу, на широкой дороге – протоптанной в земле, без следов камней и асфальта. Такую дорогу могли создать любые существа, и неразумные тоже. Не то чтоб все дорожные строители представлялись мне такими уж разумными… Ладно, не важно, я отвлеклась.

Главным в моем окружении все равно была не дорога, а лес по обе стороны от нее.

И что за лес! Его образовывали огромные деревья, на фоне которых я чувствовала себя жалким муравьишкой. В жизни я таких не видела, а в интернете самым близким примером можно считать секвойю. Это вот то самое американское дерево, на фоне которого любят фотографироваться туристы, показывая, какое оно огромное и какие они маленькие. Но чтобы обхватить ствол средненькой секвойи, понадобится человек пять-шесть, не больше. Стволы деревьев, которые я видела рядом с собой, потребовали бы человек двадцати. Их стволы были титанами, их кроны упирались прямо в небо – возможно, поддерживали его?

Кстати о кронах… У секвойи колючки, это я точно помню. Как у сосны примерно. А у этих деревьев листва была скорее как у дуба, но не разделенная на отдельные листочки, а как будто слившаяся в гигантские темно-зеленые облака, зацепившиеся за ветви. Так обычно рисуют деревья маленькие дети.

За немыслимо далекими от меня кронами мерцало звездное небо. Оно было поразительно светлым – не фиолетово-черным, как бывает обычно ночью, а светло-синим, как будто краску индиго размешали с молоком. Но на нем все равно четко просматривались звезды – маленькие блестки, просыпанные из баночки. А среди звезд царственно, величественно правила Луна…

Другая Луна. Не такая, как я только что наблюдала из окна собственной спальни. Та была круглой и золотой, эта – чуть растянутой и мертвенно-бледной. Да и узор на ней был гораздо сложнее, чем обычное лунное кружево. Как будто там находилось нечто большее, чем равнины и кратеры!

Но на Луну у меня не было времени. Она сейчас волновала меня чуть меньше, чем исполинский мир, в котором я затерялась. Я снова и снова повторяла себе, что это всего лишь сон, да только поверить не получалось. Внутри меня уже поселилось, нарастая, чувство тревоги.

Нет, понятно, что это сон. Ничем другим и не может быть. Но почему я тогда чувствую ветер? И твердь под ногами? Почему я знаю, что воздух здесь пахнет хвоей, скошенной травой и чем-то сладким, тягучим, как мед? Если мой сон так реален, способен ли он навредить мне?

Я не знала, что делать дальше, никто меня к такому не готовил, и мне оставалось только изучать, ожидая, когда и как это все закончится. Я медленно побрела по дороге, рассматривая деревья и густые травы, опутавшие землю. Мне кажется или?.. Да, сомнений нет: деревья как будто светятся. Не сами по себе, а впитывая свет далекой белой Луны и возвращая его миру.

Зачарованная этим, я подошла поближе, дотронулась до ствола, а потом одернула руку. Мне не было больно или неприятно – я просто была шокирована! Я ведь знаю, какой должна быть на ощупь древесная кора. Да все знают, невелико таинство! Но теперь под пальцами я почувствовала нечто мягкое, гибкое, не теплое, но и не холодное. Больше всего это напоминало… плотный желатин. Самой смешно от такого сравнения, а другое не придумывается.

Деревья как будто были затянуты в такую вот мягкую, податливую пленку. Все без исключения! А за этой пленкой… Мне казалось, что там должна находиться твердь. Твердь ствола, твердь листвы, пусть и гибкая. Но, разглядывая деревья, я начинала подозревать, что не все так просто. Их мерцающая оболочка словно сдерживала в себе воду, они были сосудами, наполненными чем-то.

Так не бывает.

Но это же сон!

А если не сон, то я просто сошла с ума, так что лучше уж пусть будет сон.

Убедив себя, что все не по-настоящему, я поверила и в то, что мне ничего не угрожает. Я уже видела, что вдоль дороги все примерно одинаковое: деревья, как стражи, и вязь травы на границе опустевшей земли. Но по сторонам, в лесу, скрывалось нечто большее. Я знала это, догадывалась по шелесту веток и странному мерцанию, вспыхивающему то тут, то там. Ярче, чем свет Луны! Мне хотелось увидеть, откуда оно исходит.

Поэтому я отважно сошла с дороги. Трава под моими ногами оказалась неожиданно мягкой – как шелковые ленты. Идти по ней было легко и приятно, и это чуть уменьшило мою тревогу. Может, лес не так уж опасен?..

Но словно желая доказать мне, что расслабляться рано, прямо передо мной проползла огромная змея. Я и вякнуть не успела, настолько неожиданно она появилась! Говорят, что черный кот переходит дорогу к несчастью? А трехметрового питона не хотите?

При желании эта змея могла бы заглотить меня и переварить, не поперхнувшись. К счастью, такого желания у нее не было, я интересовала ее не больше, чем меня – квантовая физика. Но появление ползучки напомнило мне, что по сторонам нужно смотреть внимательней. Может, это и мой сон, но правила здесь устанавливаю не я.

Отрезвляющий пинок оказался своевременным. Я была настолько заворожена общей магией этого места, что упустила кучу деталей. Как оказалось, зря – и я могла поплатиться за это. Лес, в котором я очутилась, не был необитаем. В траве ползали змеи, наверху, среди крон, метались быстрые ловкие создания, похожие на обезьян, под самыми звездами пролетела одинокая птица… с четырьмя крыльями. Я предпочла верить, что мне почудилось.

Но главным источником жизни здесь все же были растения, а точнее – то, что скрывалось у них внутри. Не важно, во что я готова была верить, во что – нет. Каждое крупное растение здесь было сосудом. Я убедилась в этом, когда на моем пути попался мерцающий куст. Он снова напоминал рисунок второклассника: просто обозначенный зеленым силуэт куста, условный, единый – не разделенный на ветки и листья. А там, внутри, за мутной зеленой пленкой, скрывается вода, в которой плавают крохотные создания, похожие на золотых медуз. Когда они отталкиваются от сплошной толщи воды, их тела вспыхивают, как лампочки, когда расслабляются – сияние гаснет. И каждая двигается в своем ритме, поэтому переливы внутри их сосуда никогда не прекращаются.

Эти мини-медузы были чудом – но они же были лишь началом. Если большому кораблю – большое плавание, то и море тоже нужно большое. Внутри куста размером с меня жили искорки-медузы. Внутри гигантских деревьев поселились совсем другие создания, в каждом – свое. Разглядеть их было непросто, потому что не все они светились, да и оболочка деревьев-сосудов не была полностью прозрачной. Но когда я приноровилась смотреть сквозь нее, передо мной открылся новый мир.

Мир внутри мира. Бывает и так.

Я обнаружила крупных хищных рыб с полосатыми спинами и игольчатыми плавниками. Я нечто подобное раньше только в энциклопедиях о доисторическом мире видела! Они жили когда-то – и умерли задолго до появления человека. Но почему-то остались в деревьях.

Внутри других сосудов жили гибкие и ловкие угри. Они извивались плоскими лентами, но, скажу честно, выглядели устрашающе, и мне совсем не хотелось бы встречаться с ними. Были здесь и разноцветные рыбы-фонарики, ящерицы со смешными короткими лапками и даже нечто, похожее на акулу. Оно щелкнуло челюстями у самого моего лица, и я отшатнулась, повалилась на траву. Мне бы испугаться, а мне хотелось смеяться. Здесь все было нереальным – но прекрасным! А раз это сон, мне ничего не угрожает. Я не должна бояться!

Не знаю, сколько времени я провела в лесу. У меня не было цели и мне ничего не хотелось. Думаю, я бы и дальше могла здесь вот так бродить, если бы не услышала голоса.

Настоящие человеческие голоса! Да еще и незнакомые. Они казались такими неуместными в мире моей фантазии, что поверить в них было сложнее, чем в рыб, плавающих внутри деревьев. И все же я пошла в их сторону, мне казалось, что здесь ничего не происходит случайно. Раз я услышала, я должна прийти.

Но и доверять всем подряд я не спешила. Вернувшись к дороге, я не вышла на нее, а забралась на одно из деревьев. Даже не знаю, как это получилось у меня так ловко – просто получилось и все! Наверно, внутри сна не бывает иначе.

Наблюдательный пункт вышел отличный, оттуда мне легко было разглядеть две крохотные фигурки, бредущие по дороге. Нет, на сей раз это не были мелкие уродцы, как среди разрушенных улиц. Просто в этом лесу любой человек выглядел игрушкой, на которую деревья смотрели свысока.

Неожиданные путешественницы оказались девушками. Одной было лет восемнадцать, высокая и подтянутая, с огненно-рыжими волосами, остриженными неровно и собранными в короткий хвостик. Кожа у нее была бледной, как у многих рыжих, но разглядеть это едва удавалось из-за пятен грязи, почти скрывавших ее. Рыжая двигалась настороженно, но вполне уверенно. За плечами у нее был большой рюкзак, а в руках она сжимала самодельное копье – нож, привязанный к крепкой палке.

Копье! Офигеть просто.

Вторая девушка была постарше, но не принципиально – лет ей было, может, двадцать с небольшим. А может, так просто показалось, потому что она была намного крупнее своей спутницы. Если рыжая пришла в лес в плотных брюках и куртке, то на этой девушке было тонкое платье, не спасавшее ее от ночной прохлады. Самой примечательной ее чертой, пожалуй, были очень длинные светлые волосы, заплетенные в толстую косу. Оружия у девушки не было, она обеими руками вцепилась в дорожную сумку, которую несла на плече, и старалась все время держаться за спиной своей спутницы.

Этих двоих я не знала. Я никогда раньше их не видела! Тогда какого черта они делают в моем сне?! Уже то, что туда каким-то образом в прошлый раз влетел Сергей Речин, было нелепо. Но это я хоть кое-как объяснила: видела, запомнила и все такое… Однако этих двоих я не видела никогда в жизни.

Почему мне снятся именно они? Почему не мои друзья, по которым я, откровенно говоря, скучаю? Или новые одноклассники, которых мне хочется поубивать? Зачем мне две какие-то девицы, которые мне – никто?

Я решила не высовываться, наблюдать, потому что мне все это жуть как не нравилось.

– Ты уверена, что нам стоило соваться сюда? – плаксиво поинтересовалась девушка с косой. – В таком огромном лесу и хищники, должно быть, гигантские!

– Далия, отстань, – поморщилась рыжая. – Плавучий лес – еще не худшее место в этом проклятом мире. Другие дороги были хуже!

– Ну, не знаю…

– Не сходи с дороги, и, если нам повезет, все будет хорошо.

Судя по раздражению рыжей, ее спутница ныла уже давно. Да и понятно, почему! Это для меня весь мир – сон, в котором мне ничего не угрожает. Для них все по-другому, я бы тут тоже ныла… Или нет. Не знаю.

Как ни странно, эти двое пугали меня больше, чем доисторические рыбы, плавающие внутри деревьев. Потому что рыбы были откровенной фантазией, которая успокаивала меня своей нереальностью. А эти девушки слишком… нормальные. Достаточно нормальные, чтобы убедить меня, что я нахожусь не дома и даже не сплю.

Поэтому я двигалась по веткам над землей, продолжая наблюдать. Я уже видела, что рыжей нужна тишина – она охотница, она сосредоточена. А девушке с косой, Далии, было так страшно, что молчать она не могла.

– Риза, ты уверена, что там будет поселок? Точно будет?

– Да.

– А вдруг он исчез, как и все остальное?

– Исчезают только люди, – терпеливо пояснила рыжая. – Ты тоже исчезнешь, это нормально. Но все остальное остается неизменным, поэтому запоминай эти долбанные ориентиры вместо того, чтобы пищать тут!

– Зачем мне ориентиры? Я одна в этот лес никогда не сунусь!

– Значит, умрешь, – отрезала рыжая.

– Зачем ты так?..

– Здесь нельзя иначе! Хочешь выжить – запоминай правила.

Еще и правила какие-то появились… Кто б мне их рассказал!

До этого момента рыжая Риза была более-менее спокойна. Да, спутница ее подбешивала, но не настолько, чтобы она потеряла контроль над собой и по-настоящему разозлилась. А тут она вдруг резко остановилась, да так, что Далия врезалась ей в спину.

– Ты чего это? – возмутилась Далия.

Но ответа она не получила – рыжей было не до нее. Риза опустилась на одно колено, подняла что-то с земли, однако я никак не могла рассмотреть, что именно.

Далия, стоящая рядом с ней, все рассмотрела, но все равно ничего не поняла.

– Что это такое?

– Шерсть черной гончей, – отозвалась Риза.

Она поднялась на ноги и обеими руками сжала копье. Она не паниковала, но была напугана так сильно, что даже я чувствовала это. Мне и самой стало не по себе! Риза эта казалась чуть ли не героиней из боевика, опытной и готовой ко всему. Мне вовсе не улыбалось встретиться с существом, которое напугало ее за секунду.

– Разве они здесь водятся? – пискнула Далия. Эта и так боялась, ее пугать было не нужно.

– Они везде водятся. Нет пути, на котором нельзя их встретить.

– Но если она на нас бросится… Ты же справишься с ней?

– Нет. С ней никто не справится. Это дикая, хищная тварь, которая от нас только пятно крови оставит.

Голос Ризы звучал холодно, спокойно даже, но от этого становилось только хуже. Если бы она кричала или плакала, можно было бы поверить, что она поддалась испугу и преувеличивает. Не зря ведь говорят, что у страха глаза велики! Но она не пыталась повлиять на свою спутницу, она говорила о том, что знала наверняка.

Мне невольно вспомнились те чудовищные следы, которые я обнаружила когда-то в подвале. Уж не такое ли существо бродило в темноте рядом со мной?!

А может… Может, это оно и есть? Это никакой не сон, я действительно вторглась в чужой мир, и черная гончая почувствовала меня. На кого спускают собак? Правильно, на нарушителей территории! И если даже Риза, такая сильная, уже знающая правила игры, боится, то что же говорить обо мне?

– Что нам делать? – пролепетала Далия.

– Бежать! – рявкнула Риза. – Бежать, пока она нас не обнаружила! Потому что, если она нас увидит, мы уже не сбежим!

И она тут же сорвалась с места. Далия, как и следовало ожидать, замешкалась, отстала, но не сильно. Жить захочешь – побежишь, и не важно, что у тебя там в школе было с физкультурой!

Возможно, мне не стоило поддаваться этому безумию. Все было нормально, пока я верила, что это мой сон, а значит, мой мир, и у меня все под контролем. Теперь эта вера пошатнулась, в памяти безжалостно всплывали следы когтей в пыли. Что если оно рядом?!

Сталкиваться с этой тварью мне не хотелось, и единственной, кто мог мне помочь, была Риза. Она ведь упоминала про какой-то поселок, она знала, где найти убежище! Да, изначально я не хотела ни с кем знакомиться. Но если альтернатива – встреча с черной гончей, то я уж лучше попытаю счастья с теми, кто хотя бы похож на людей!

Беда в том, что Риза и Далия, двигавшиеся по ровной дороге, успели меня серьезно опередить. Нужно было догонять их, а для этого – спуститься с дерева. Но я торопилась, в панике не рассчитала силы и… Ну, и получила за это. Я пыталась спрыгнуть на нижнюю ветку, а вместо этого угодила в ствол – и ствол меня поглотил.

Все произошло быстро, просто и глупо. Я ударилась о мягкую поверхность с такой силой, что прошла сквозь нее, как сквозь тот самый желатин, с которым сравнивала ее. Кора сомкнулась за моей спиной, и дерево устояло, сосуд остался целым. Но меня это сейчас волновало меньше всего, потому что я была в воде.

Это как оказаться на глубине моря, когда у тебя над головой смыкается толща воды, а поверхности – привет! – не существует. Вообще не существует, некуда плыть! Я даже дыхание задержать не успела, я такого не ожидала…

Моим первым порывом было выбраться обратно через кору. Это же очевидно! Как вошла, так и выходи. Но не тут-то было: с этой стороны поверхность дерева-сосуда оказалась издевательски скользкой. Плюс, упала-то я на нее сверху, а теперь пыталась кое-как выскрестись изнутри. Чуда не произошло: у меня не получилось даже зацепиться за нее, даже задержаться. Внутри дерева существовало собственное течение, и оно относило меня в сторону. Понятно, что само оно появиться не могло. Рядом со мной должно было двигаться нечто очень крупное, чтобы создать такой поток. Но сейчас, вот честно, я не могла даже бояться доисторических рыб. Я думала только о том, что легкие уже горят, я вот-вот задохнусь!

В любой ситуации должен быть выход. Но иногда его просто нет. Я хорошо плаваю – лучше, чем бегаю. Однако теперь даже это не могло меня спасти, я знала, что проиграю, я отчаялась и сделала вдох… Я знала, что это будет конец. И все же это было хоть какое-то действие, а не просто капитуляция с моей стороны!

Вот тут-то мне и полагалось упокоиться с миром, потому что люди, даже самые упрямые, под водой не дышат. И сначала мне действительно было фигово: я закашлялась, через легкие, и без того горевшие, словно электрическая вспышка прошла. А потом… Потом они заработали. Странно, непривычно, тяжело, но я дышала! Вода была вокруг меня – и вода была во мне. Но она меня не убивала! Она как будто приняла меня, позволив остаться внутри. Я плыла по дереву, как по реке, только не в сторону, а вверх. Я видела, что внутри у него листвы больше, чем снаружи, и она намного сложнее, и среди этой листвы плавают рыбы, и змеи, и медузы… Но никто из них не нападал на меня, и я больше не боялась их. Чего мне бояться, если я утонула и не утонула одновременно?

Некоторое время я ничего не делала, только оставалась на плаву и смотрела. Верить, что это всего лишь сон, было все сложнее. Я чувствовала каждую каплю воды в моих легких, я могла в любой момент прикоснуться к чешуйчатому боку рыбы, я двигалась – и все это было реально.

Однако я оставалась здесь гостьей. Даже если меня приняли, а не убили (это тот минимум, который я ожидаю от гостеприимства), я все равно не могла остаться здесь. Раз очевидной поверхности не было, я решила искать ее там, где она обычно бывает, когда ныряешь. Над головой.

Я посмотрела наверх и сквозь мутную воду увидела далекий диск Луны. Он звал меня, словно чертил мне белую дорожку, и я поплыла к нему. Я понятия не имела, смогу ли выбраться, приведет ли это к чему-то. Я даже не думала об этом. Меня как будто звали… домой. И я плыла, не глядя больше на водную зелень и на дивных обитателей этого мира, я видела только лунный свет, думала только о нем…

В нем я и проснулась. Но проснулась я в теплом желтом свете той самой Луны, на которую смотрела из своей кровати. Собственно, в кровати я и находилась, как и должна была, а за окном царила ночь, раз на меня все еще светила Луна.

Тут мне бы и поверить, что это просто сон, как я и предполагала. Мне все приснилось, а на самом деле такого не бывает! Так вот, фиг там. Проснувшись под крышей своей комнаты, в своей сухой кровати, я была мокрой с ног до головы.

6

Сходить с ума – так себе опыт. Если можно избежать, лучше и не начинать. Но мне никто выбора не давал.

Я вот даже с ума не могу сойти как нормальные люди! То, что происходило со мной, нельзя было назвать ни галлюцинациями, ни провалами в памяти… Потому что, вообще-то, вода на моей коже была реальна. И пепел. И исчезнувшие синяки. Это все по-настоящему! Но этого же не может быть ни при каких обстоятельствах. Вот такой вот тупичок.

Я уже пыталась игнорировать это и просто дождаться, пока все пройдет само собой, а что в итоге? Правильно, я поплавала в дереве. На этот раз обошлось, но я не представляю, к чему приведет меня следующий приступ. Нужно что-то делать.

Тут надо еще отметить, «что-то делать» – это вообще моя главная жизненная философия.

Когда происходит какая-нибудь фигня, всегда есть три возможных выхода.

Первый – не делать ничего. Сдаваться на милость судьбы и ждать, пока само как-нибудь рассосется. Иногда это прокатывает, и проблема действительно решается сама собой, но нужно большое везение. А я ж невезучая – это факт. Поэтому меня дорогое мироздание редко спасает, меня оно скорее накроет медным тазиком.

Второй выход – просить о помощи. Я бы не отказалась, но у меня с этим никогда особо не складывалось. У кого? Моя семья никогда не была по-настоящему дружной. Потом мама и папа решили маршировать своими путями, в которые я плохо вписывалась. Теперь отец вечно занят, а у матери – Шатун. Звучит как диагноз, и не зря. Не то чтобы я совсем им не доверяла, я ж вон пыталась недавно маме рассказать, что со мной творится нечто странное. А закончилось все как обычно: ты там, Яна, хоть умирай, но чтоб отчима не тревожила! Просьба о помощи, обращенная к психологу, чуть не умножила мои проблемы.

Так что третий путь мне милее – разбирайся сама. Я верю, что всегда можно что-то сделать.

Собственно, поэтому я не склонна к самоубийствам и прочей чухне, что бы мне там ни приписали. В любой ситуации можно спросить себя: что теперь делать? Если ответа нет, это еще не значит, что капец. Это значит, что нужно дать себе паузу, выспаться, поесть и задать вопрос снова. Сработает.

Вот и этой ночью, когда я спешно устраняла последствия «заплыва», чтобы никто ни о чем не узнал, мне казалось, что дело – труба. Меня не поймут, сама я не справлюсь, и осталось только плакать над своей судьбой… Я и поплакала чуток, не вижу причин отказывать себе в этом. А потом снова начала думать.

Понять меня не сможет никто, это очевидно. Я бы и сама себя не поняла, если бы не столкнулась с этим лично. У меня не так уж много исходных данных: я то и дело оказываюсь там, где не могу быть. Условно назовем это другим миром, хотя я сомневаюсь, что все так пафосно. Но некое особое пространство существует, и это больше, чем сон, раз я возвращаюсь оттуда с «сувенирами».

Дальше. В период бодрствования я от этого тоже не сильно застрахована. После того случая с часами, изменившими ход, ничего странного со мной больше не происходило, но теперь уже и не расслабишься. Я прекрасно знаю, что это может случиться в любой момент. Не знаю только, что – «это».

Но есть и зацепка: в странном мире была не только я. Это больше, чем фантазия, там есть некие правила! Если бы я только смогла узнать их… Может, тогда и все остальное станет ясно?

Например, почему меня туда периодически утягивает! Я сильно сомневаюсь, что это типичная побочка падения с лестницы.

Сама я не разберусь, надо спрашивать у тех, кто в теме. Я пока видела там трех людей, двое из которых для меня полнейшая загадка. Остается только Сергей Речин. Он там был, я знаю! Но теперь он здесь: я уже погуглила, никуда он без вести не пропадал, жив-здоров, снимается дальше. С ним мне и нужно поговорить.

Вопрос в том, как это сделать. Он ведь звезда, а я, с точки зрения таких, как он, – никто. Не богатая, не знаменитая, да и не супер красивая. Я ведь помню, как меня назвал Шатун! Короче, если бы моя мотивация была чуть послабее, я бы сразу отказалась от этой затеи. Однако на кону была моя жизнь, как бы драматично это ни звучало. Поэтому я должна была поговорить с Сергеем и узнать, как он контролирует свои походы в тот мир – и что это вообще за место.

Узнать, где он сейчас находится, было несложно: он во всех соцсетях об этом трубил. Работа такая. Сергей был занят в съемках фильма, он целыми днями торчал на стадионе, я знала, где это. Не знала только, кто меня туда пустит. В итоге решила поступить так, как велит нам Голливуд: превратить свои недостатки в преимущества… Или что-то типа того.

Фанаток, желавших повидаться с «Тем Самым», у съемочной площадки всегда собиралось немало. Их встречала охрана, безразличная и к девичьим слезам, и к угрозам. Прокрасться мимо них было невозможно, поэтому я с серьезной физиономией направилась прямиком к главному входу.

Не без подготовки, конечно. Это был тот редкий случай, когда я надела короткую юбку, открывая миру мои искалеченные ноги. Ужасное слово – искалеченные! Но зачем искать другое, красивое, если это подходит? Утка останется уткой, как ты ее ни назови. О том, что ноги мои выглядят пугающе, знают многие, но все реагируют по-разному. Короткая юбка появилась у меня стараниями матушки, которая решила, что мне нужно преодолевать свои страхи, чтобы стать «полноценным человеком». Да уж, гулять, замечая, как в тебя тыкают пальцем, – это обалденно вдохновляет. Так что юбку я запихала в дальний угол шкафа, уверенная, что она мне не пригодится. А вот поди ж ты – как сложилось!

Но одной юбки было бы недостаточно, поэтому я прихватила с собой костыли. Не мои, кстати. Они появились в доме еще до моего переезда – когда Тимур сломал ногу. Нога с тех пор успешно срослась, костыли стали не нужны, но Шатун на редкость жадный, поэтому подвал его дома забит всякой фигней под соусом «а вдруг когда-нибудь пригодится».

Мне-то костыли не нужны. Ноги у меня страшненькие, походка тоже внушает опасения, но хожу я уверенно и не нуждаюсь даже в тросточке… если, конечно, не нужно давить на жалость.

Так что теперь я подковыляла к охране на костылях и жалостным голосом пролепетала:

– Здравствуйте… Я на встречу с Сергеем Речиным…

– На какую еще встречу? – нахмурился охранник.

Прием не самый дружелюбный, но это уже много, если учитывать, что предыдущих искательниц внимания Того Самого без слов вышвыривали вон.

– Встречу, которую я выиграла… В соцсетях был конкурс для инвалидов, чтобы встретиться с Сережей… Победила я…

Тоже вранье, да. Я ни разу не инвалид. Но правильное впечатление – это уже половина дела. Охранники косились на меня с сомнением. Пускать не хотели, потому что ни о каких победительницах конкурсов их не предупреждали. Но и прогнать не могли: это ж какой скандал будет, если они калеку обидят! За такое и премии лишают, а премия подороже совести будет.

Наконец они рассудили (вполне здраво, кстати), что вреда от меня не будет. Меня пропустили на огороженную территорию, к немалой зависти толпы фанаток. Мимо охраны я проковыляла демонстративно медленно, потом ускорилась, но костыли на всякий случай не выпускала.

Изнутри стадион неожиданно напоминал лабиринт, и я понятия не имела, куда идти. Всюду сновали какие-то люди, не обращавшие на меня внимания. Их логика была проста: раз впустили, значит, надо. Может, я – ценная декорация!

Я уже была готова бродить тут, пока не найду Того Самого, когда ко мне поспешила молоденькая, лет восемнадцати, девушка с бейджиком. Она выглядела такой усталой, будто только что пережила скачки – и она была не жокеем.

– Ты победительница? – спросила она.

Ага. По жизни.

– Я…

– Пошли. У Сергея как раз перерыв, он тебя в гримерке ждет.

А вот это уже офигеть, ребята. Такого поворота я не ожидала. Похоже, Речину сообщили о том, кто к нему пришел. Но почему он принял меня? Почему не велел выпроводить куда подальше? Должен был!

Неужели он знает, кто я такая на самом деле?..

Гримерки для артистов обустроили в комнатах, где обычно переодеваются спортсмены. Там сейчас было сразу несколько столиков для грима, но ждал меня только Сергей Речин. Он сидел на лавке и читал сценарий, но, когда меня привели, прервался, кивнул ассистентке. Она ушла, оставив нас наедине.

Пока я соображала, как начать разговор, заговорил Речин.

– Хвалю, – бросил он.

Сергей рассматривал меня без симпатии, но и без неприязни. Так обычно смотрят на неведомую зверюшку, какую-нибудь обезьянку, привезенную с Мадагаскара. Это лучше, чем та стыдливая жалость, с которой на меня пялятся обычно, но тоже так себе.

– За что? – машинально спросила я.

– За твой план. Ловко ты все провернула. Ко мне многие пытаются пробраться, креатив только так прет! Но ты реально обвела их вокруг пальца, поздравляю. За это тебе приз – поговорим пару минут. Ну и ты попросишь автограф – вы все его просите.

Он был другим. Выражение лица, взгляд, этот скучающий голос коронованного принца… Совсем не то, что я видела в том мире! Ну и конечно, теперь он смотрел на меня без узнавания, как и положено смотреть на незнакомку (да еще и хитрющую). Там же он говорил о том, что я его спасла. Почему он не узнает меня сейчас, хотя должен бы? Или там был не он?

Нет, все-таки он. Внешность уж больно специфическая. Тогда к чему этот цирк? Он артист, он наверняка может изобразить, что мы впервые встретились. Вопрос в том, ради чего. Мы ведь наедине, от кого он прячется?

Как бы то ни было, я не собиралась принимать его снисходительный тон и смотреть на него влюбленными глазами. Я ему не фанатка, я даже имя его узнала только потому, что он каким-то образом обосновался у меня в голове!

– Сказала бы я тебе, куда засунуть твой автограф, да не до того сейчас!

– Ого, ничего себе наезды! – поразился он.

– Я здесь не как твоя фанатка. Я пришла поговорить о том, что случилось в заброшенном городе.

– Каком еще заброшенном городе?

– Там, где появились эти белые существа, и я их спугнула, вспоминай давай!

Теперь он должен был подыграть мне – а точнее, перестать притворяться. Мне казалось, что я упомянула нечто вроде тайного кода, пароля, связывающего нас. Но Речин продолжал пялиться на меня, как баран на новые ворота.

Тут одно из двух. Или ему по каким-то причинам ни в коем случае нельзя говорить о том мире, или он реально не въезжает, о чем я. Вот честно, было больше похоже на второе. Не такой уж он крутой актер, чтобы настолько идеально изобразить непонимание.

Мне нужно было включать задний ход, а я просто не могла. Сергей Речин был моей единственной зацепкой, единственным шансом узнать правила игры! Если он мне не поможет, что же остается? Просто принять безумие? Ждать, пока я погибну в одном из своих снов?

– Но ты должен что-то знать!

– Слушай, киса, ты правда ненормальная? – насторожился он. – Или все еще пытаешься меня впечатлить? Я на такое не ведусь.

– Да какие впечатления? Я тону просто!

– А я тут при чем?

– Ты был там!

– Был где?

– В заброшенном городе! В доме! Ты дрался с ними!

Ему было не смешно и не весело. Я пугала его, как пугают людей откровенные психи.

– Тебе пора идти, а мне – работать, – заявил он.

– Да послушай же ты меня…

– Нечего тут слушать. Или ты уходишь сама, или я вызываю охрану. На этот раз тебя не пожалеют.

Все вышло из-под контроля, и мне хотелось разреветься, но это мою репутацию не укрепило бы. Наверно, нужно было извиниться перед ним и сделать вид, что все это розыгрыш… А я просто не могла. Я слишком боялась того, что будет со мной дальше.

Я не знала, какой выход из этой ситуации будет правильным и есть ли он вообще. Но придумывать мне ничего не пришлось – все решилось за меня.

Сначала из коридора просто донесся шум – удивленные голоса и что-то еще, то, что я сразу и не смогла разобрать. Потом зазвучали крики, испуганные, звук падения тяжелых предметов, а среди всего этого – глухое рычание… и выстрел, точно был выстрел!

– Это еще что такое? – удивился Сергей. – Тоже твоя работа?

– Совсем уже? Я не мировой генерал зла, что я могу сделать?

– Ладно, сиди здесь…

Нас обоих этот шум застал врасплох, и оба мы были напуганы, но я – куда больше Сергея. А он явно был не из тех, кто впадает в истерику, ему нужно было знать, что происходит. Не ожидала такого от телезвезды!

Он направился к двери, но и я не осталась на месте, просто держалась чуть позади. Это дало мне возможность выглянуть в коридор одновременно с Сергеем.

А там царил хаос. И не просто хаос, а полный трындец! Десять баллов из десяти по моей личной шкале бардака. Люди, которых в съемочной бригаде было немало, в панике бежали прочь, спотыкались, падали, обрушивая все на своем пути. Их это уже не волновало, цель у них осталась одна: спастись.

Нам бы тоже следовало бежать, но мы бы не успели. Те, кто погнал вперед толпу, уже были близко, и это были не люди…

Когда я впервые услышала рычание, мне почему-то показалось, что там, за дверью, мы увидим белых уродцев. Они пришли, они хотят доказать, что на самом деле Сергей врет, ему все известно! Однако грозившая нам опасность была более привычной, хотя лучше ее это не делало.

Сюда прорвались бродячие собаки. И много! Я всегда знала, что они есть в городе, но никогда не видела их в таком количестве. По коридору носилась целая стая, обезумевшая, озверевшая, готовая броситься на любого, кто окажется на их пути. Можно было сколько угодно повторять, что их не может быть в центре города, они же на самом деле были!

И они увидели нас. Крупная псина, похожая на овчарку, на секунду замерла напротив двери, а потом ринулась в нашу сторону. И было видно, что лает она не просто так… Иногда говорят, что, если собака громко лает, она не укусит. Ага, десять раз! Я видела, что эта собака порвет горло первому, кто окажется у нее на пути.

Мы бы испытали это на себе, если бы Сергей не успел захлопнуть дверь. С реакцией у него точно все в порядке! У него на подготовку было от силы секунды две, но он справился – я слышала, как щелкнул замок.

Меня это чуть успокоило, Сергея – нет.

– В душевую! – скомандовал он. – Быстро!

– Что?.. Зачем?

– Потому что долго эта дверь не протянет!

Тут он был прав. Дверь в раздевалку была старой, сделанной из тонкого листа фанеры.

Раньше это никого не смущало, у двери была нехитрая роль: спрятать от посторонних глаз голых людей. Фанеры для этого достаточно. Но теперь на нее с той стороны одно за другим налетали массивные собачьи тела, да еще и со звериной яростью, которую сложно представить, не увидев. Сергей прав, скоро они будут внутри. Если интрига и есть, то только в том, что поддастся первым: защелка или фанера.

Так что мы рванули в душевую, причем с одинаковой скоростью, изображать калеку и дальше не было смысла. Дверь душевой была покрепче, но вряд ли архитекторы планировали, что кто-то тут будет спасаться, просто так получилось. Зато эти заразы не предусмотрели никакого замка!

Вот казалось бы: как?! Как можно делать душевую без замка? Оказалось – очень даже можно. Душевая была общая, и кто-то решил, что спортсменам замок не положен, потому что нефиг тут! Но нам это жизнь не упрощало… нам это ее сокращало.

Все то, о чем я думала так долго, Сергей выразил словом, начинающимся на букву «ж». И нет, это была не «жизнь».

– Скажи мне, что это все-таки твои псины и ты можешь их остановить! – взмолился он.

– Я тебе кто, заклинательница псов? Это не мои собаки, они меня съедят вместе с тобой…

Ну-ка открой дверь!

– С ума сошла?!

– Делай!

Если бы я блеяла, как раньше, он бы явно спорил. Но я на него рявкнула – и потому что очень жить хотелось, и потому что злилась на него. Сработало. Ошарашенный, Сергей открыл дверь, выпуская меня обратно в переодевалку.

У собаченек все шло замечательно: со стороны двери летели щепки. Но и я не собиралась задерживаться. Я схватила один из брошенных мной костылей и рванула в сторону душевой.

Как оказалось, вовремя: фанера все-таки пала, и псины с рычанием бросились ко мне.

Для Сергея это стало проверкой на вшивость. Он прекрасно видел, что прямо у меня за спиной – возможная смерть. Человек не может бежать быстрее собаки, и на моей стороне было только преимущество раннего старта. Да и то спасительное расстояние неумолимо сокращалось!

Если бы он хотел гарантировать себе спасение, он мог бы закрыть дверь прямо сейчас. Это не подпустило бы к нему собак – и даже дало бы шанс, что они уйдут, сожрав меня. А я бы ничего не изменила!

Но он поступил иначе. Он не просто дождался меня, а перехватил за руку, втянул внутрь и только потом закрыл дверь. Помогать мне и дальше он не мог: дверь нужно было держать, потому что собаченьки еще не потеряли надежду мною пообедать! Так что Сергей держал дверь, но и я без дела не сидела. Не зря же я рисковала! Я поспешила установить костыль так, что он вполне сносно заменил замок, удерживая дверь закрытой. Ничего больше не подошло бы для этого так идеально: на костыле была резиновая насадка, не позволявшая ему скользить по плитке. Так что, как бы ни старались псины, добраться до нас они не могли.

Мы с Сергеем в изнеможении опустились на пол, опираясь спиной о стену.

– Звездец, а не день, – резюмировал Сергей.

– Не то слово.

– Так что у тебя там за фантазии на мой счет?

– Да не важно уже.

Это и правда казалось неважным. Он не знает, что происходит. Он мне не поможет. Мне придется делать то, что я умею лучше всего: спасать себя самой.

7

Собачки в этот день так никем и не закусили – хоть за это спасибо! Правда, покусали пару человек, но не критично. До нас с Сергеем вообще не добрались. Это мне ожидание показалось вечностью. По факту же, прошло минут двадцать, прежде чем к стадиону съехались спасатели.

Пожарные отогнали собак водой, полицейские рвались кого-нибудь пристрелить, да не сложилось: стая разбежалась так же неожиданно, как и появилась.

Когда нас нашли, медики сразу же окружили Сергея и стали усиленно за него волноваться. Какое-никакое, а достояние нации! Меня же бегло осмотрели, убедились, что я не умру в ближайшие пятнадцать минут, и вышвырнули через черный ход. Я даже попрощаться не успела!

Хотя… не нужно мне с ним прощаться. Когда пройдет шок, он вспомнит, что я ему говорила, снова хамить захочет. Лучше уж без слов!

В общем, впечатлений я хлебнула, а проблему никак не решила. Хорошо еще, что мне удалось скрыть случившееся от родителей. Им я сказала, что после сеанса отправилась на прогулку. Они поверили, потому что им это было не слишком важно.

Я не собиралась сдаваться. Я просто пока не решила, как дальше буду справляться с накатывающим на меня безумием, и взяла паузу, решив разобраться с проблемами поменьше.

Первой из них была психологиня. Я уже наловчилась говорить на ее языке и предугадывать ее реакцию. Я посвятила ей еще пару сеансов, чтобы она почувствовала свою значимость в моей судьбе – такие тетки это любят. Но под конец я убедила ее, что она меня спасла и меня можно возвращать в прежнюю жизнь.

Так что с понедельника мне было дозволено вернуться в школу. Так себе радость, зато Шатун больше за мной не следит. Можно было бы сказать, что все наладилось, если бы не одно большое, громадное прям «но»: я ждала следующего сна.

Не с нетерпением ждала, понятное дело. Но я чувствовала, что это не конец, и это бесило. Я ведь не знала, когда и как меня снова поволочет туда! Каждую ночь я готовилась к худшему – и просто дрыхла.

А потом, вдруг, когда все шло как обычно и не было совершенно никаких причин для беспокойства, меня снова накрыло.

Я даже, кажется, научилась чувствовать, как это происходит… Похоже на засыпание, но не совсем оно. Сознание начинает отключаться, а потом неожиданно, встрепенувшись, снова работает по полной. Ты открываешь глаза – и вокруг немножко апокалипсис.

Я не сразу сообразила, где вообще нахожусь, но это как раз нормально. Во-первых, вокруг было темно – ни звезд тебе, ни белой Луны, и непонятно, как я вообще умудряюсь что-то видеть. Во-вторых, место было не самое знакомое: я обнаружила, что лежу на кладбище автомобилей.

Создавалось впечатление, что они все когда-то пришли сюда умирать добровольно. Машины были очень старыми, проржавевшими насквозь, вряд ли способными сдвинуться с места. Они были здесь годами, они успели врасти в безжизненную черную землю. Некоторые стояли по одной, другие же были навалены грудами. И среди всего этого не было никаких следов человека: ни тебе забора, ни хоть какого-то домика. Территория техники! Хотя на технику эти остовы как раз не тянули. Мне они казались существами – живыми и мертвыми одновременно, пялящимися на меня осколками фар. В воздухе пахло машинным маслом и дымом. Кажется, где-то рокотала гроза – но далеко, не здесь.

Нельзя сказать, что я ожидала этого, но я не была выбита из колеи, как раньше. Понятно уже, что так просто меня не отпустят… Страх в моей душе обрел новую форму: настороженности. Я понимала, что я в опасности, но готова была сражаться за свою жизнь до последнего!

На сей раз я услышала человеческие голоса почти сразу, как только освоилась. Они были близко – и звучали на повышенных тонах, кто-то ссорился. Осторожно, чтобы не выдать себя раньше срока, я прокралась мимо железных скелетов машин и взглянула вперед через выбитые окна.

Людей здесь было много – группа из пятнадцати-двадцати человек. Они не жили на кладбище автомобилей, но устроились здесь на ночлег. Они собрались возле трех костров, уставшие и какие-то несчастные. Многие молчали, зато некоторые не сдерживались. Я сумела узнать и голоса, и тех, кто говорил.

Ссорились Риза, Далия и какая-то молодая женщина, которую я еще не видела. Точнее, женщина и Риза выступали единым фронтом против Далии, а она выслушивала их с опущенной головой. Остальные люди молча наблюдали за ними… И Сергей Речин был среди них.

Вот ведь гад! Он так убедительно делал вид, что понятия не имеет о странном разрушенном мире, что я поверила ему! По-настоящему поверила! А он вот – сидит с другими людьми, я его теперь уже ни с кем не перепутаю.

Как это вообще понимать? Может, это было связано с ним с самого начала? Меня втянули в какое-то идиотское реалити-шоу и намеренно сделали так, чтобы я не отличала правду от вымысла? Да ну, слишком сложно… Да и потом, Речин не выглядел здесь главным, он был таким же наблюдателем, как остальные.

– Ты не можешь так себя вести! – отчитывала Далию незнакомая женщина. – Сто раз уже это проходили! Переговоры – это всего лишь ловушка, в которую попадаются только откровенные дуры!

– А вдруг это все-таки шанс? – робко спросила Далия. – Возможность жить тут мирно! Мы должны говорить друг с другом!

– Друг с другом – это с кем? – вмешалась Риза.

– Люди с людьми…

– Так они не люди, поймешь ты это своей тупой башкой или нет? У них все по-другому, так что или прими общие правила, или проваливай на все четыре стороны!

Тут Далия наконец не выдержала. Проваливать она предпочла на одну сторону, потому что на четыре – проблематично. Вряд ли она была готова к каким-то глобальным переменам, она просто разрыдалась, как школьница, которую отчитала учительница. Скоро она скрылась за рядами машин, но остальных это не заботило. Незнакомка присоединилась к группе людей постарше, а вот Риза устроилась рядом с Сергеем. Похоже, эти двое прекрасно знали друг друга!

– Не слишком ли ты с ней сурова? – спросил он.

– Не слишком. В этом месте нужно лишаться иллюзий побыстрее! А она опасна для всех.

– Чем же?

– Она может поддаться на их уговоры, – пояснила Риза. – Поверить, что мирный путь возможен, повестись на награду, которую они предлагают. Но награды не будет даже для предателей.

– Так объясни ей это мирно.

– Слишком долго. Таких надо воспитывать! И даже это может оказаться бесполезным. Далия – не воин, она вряд ли долго тут протянет.

– То же самое ты, помнится, говорила про меня, – усмехнулся Сергей.

Риза не стала отпираться:

– Да, ты оказался неожиданно живучим. Но кто мог ожидать такого от актеришки?

– Вот и зря. Я, между прочим, выжил как раз потому, что актеришка. Слушай, я умею драться, ездить верхом, кататься на коньках и ориентироваться только потому, что стал актером. Я везде, где снимался, был и каскадером, и основным исполнителем.

– Так тебе ж мало лет было!

– Тем ценнее то, что я сам умел исполнять трюки. Понимаешь ли, я для родителей скорее бизнес-проект, чем сын, – невесело улыбнулся Сергей. – Они сразу решили, что будут из меня делать «что-то путное». Сколько себя помню, у меня никогда не было свободного времени. С занятий танцами мчался на борьбу, с борьбы – в музыкалку.

– Да на кой?

Вот и меня мучил тот же вопрос.

– Чем больше умеешь, тем меньше у тебя конкурентов.

– А тебя это не доставало? – поинтересовалась Риза. – Я б не выдержала, протест какой объявила, что ли!

– Я тоже пытался. Но у нас в семье была четко проработанная система наказаний.

– Это какая же?

– Мог по заднице получить. Мог без еды целый день просидеть, если спортивных тренировок не было. Всякое случалось! А потом я уже привык. С такой подготовкой даже легче было, у меня ж выходной хорошо если раз в два месяца случался!

– Жесть… Зачем такой график?

– Потому что нужно делать деньги, – ответил он таким тоном, будто не было в мире ничего естественнее. – За каждый новый проект платят, ну и за трюки тоже платят. А что я там чувствую… какая разница? Я еще лет в десять научился ничего не чувствовать. Так что ноу проблем.

– Но все лучше, чем здесь!

– Это как посмотреть… Здесь я хоть знаю, за что сражаюсь, – за свою жизнь. А там я просто делал, что говорили, и все… Да меня самого и не было толком!

Никогда бы не подумала… Вот никогда. Когда мы говорили, Речин показался мне уверенным в себе. Даже слишком! Сам себе и солнце, и луна, а все остальные – жалкие людишки. Да и вообще, когда у человека миллионы подписчиков в соцсетях и уйма денег на счету, тебе и в голову не придет, что он может быть несчастен!

Может, в этом как раз и подвох?

Риза была заинтригована, она хотела знать больше. А уж я – тем более! Мне нужно было, чтобы она задала вопрос, сама я не решалась выйти. Если я сейчас выпрусь, все внимание переключится на меня, а я так не хочу. Понятно, что мне придется встретиться с Сергеем лицом к лицу, сказать ему, что я все знаю, но не прямо сейчас.

Однако доверительная беседа все равно оборвалась и без меня, Риза заметила спешащую к ним Далию.

– Ты смотри, вернулась, – хмыкнула она. – Только чего это она веселится?

Далия и правда выглядела подозрительно взбодрившейся. Это было странно… Первое – кладбище автомобилей и весь этот мир веселью не способствуют. Второе – Далия явно не тот человек, который легко радуется. А тут – сияет просто! Я знала куда меньше остальных, но и я могла понять, что это не к добру.

Риза поднялась навстречу Далии и спросила:

– Что у тебя уже случилось?

– Я все сделала!

Очень, очень настораживающие слова во многих ситуациях.

– Что ты сделала?

– То, что вы считали невозможным! Я договорилась с ними! Все оказалось именно так, как я ожидала!

Лицо Ризы в этот момент нужно было видеть, потому что описать его выражение словами почти нереально. Там были злость и страх, неверие и шок, отчаяние и желание дать кому-то по башке – все сразу! Но сейчас для этого не было времени, Риза даже не смотрела в сторону Далии, она повернулась к остальным:

– Уходим, быстро! Сейчас здесь будут тени!

Мне это ни о чем не говорило, а вот остальным не нужно было объяснять. Люди, до этого мирно сидевшие у костра, вставали, бросали все и бежали. Мне страшно было даже подумать, сколько нужно было пережить, чтобы выработалась такая привычка.

Бежать не собиралась только Далия. Она стояла все на том же месте и беспомощно разводила руками.

– Ну, ребята, ну, куда вы… Вы же их совсем не знаете! Они не такие, как вам казалось! Они никому не навредят, они сказали, что здесь можно жить мирно! Я им верю, только поэтому я привела их к вам, чтобы вы тоже убедились!

С ней не спорили, чтобы не терять время, а времени все равно оказалось недостаточно. Тут оно не шло назад, как в кабинете психологини, а стремительно летело вперед. Убежать далеко не получилось: я увидела те самые тени, о которых говорила Риза.

Точнее, я увидела что-то. Не знаю, что. «Тени» – пожалуй, самое точное название для них. Они были быстрыми и размытыми, толком их разглядеть не удавалось. Самое большее, что я смогла разобрать – что они очень похожи на людей. При этом у каждой тени обязательно было отличие, не позволяющее перепутать ее с человеком даже на уровне силуэта: слишком короткие руки, ненормально вытянутая голова, четыре ноги вместо двух…

Эти существа были не просто странными. Они были опасными. В них, в отличие от белых уродцев, которых я видела раньше, чувствовался разум. Они набрасывались на людей, но не убивали их, а утаскивали куда-то. Только Далию не трогали – она, растерянная, испуганная, была не нужна ни своим, ни чужим. Так всегда бывает с предателями.

Я же сначала просто наблюдала, потому что по-другому не получалась. Я не знала, что мне делать, что вообще делают в такой ситуации! Но потом я опомнилась, поняла, что нужно держаться с людьми. Когда напали собаки, я ведь тоже не готовилась, однако справилась. Если мы с Сергеем объединимся, у нас опять что-то получится!

Проверить это я так и не успела, как не успела и добраться до людей. Я подалась вперед – и заметила груду ржавых автомобилей, падающих мне на голову. Но меня не накрыло ими, нет…

Меня бесцеремонно вышвырнуло в мой собственный мир.

8

Поскольку плана Б у меня не было, я решила вернуться к плану А. То есть, достать Сергея Речина. Но второй раз я бы лично к нему не подобралась, не так уж много лохов у него в охране. Поэтому пришлось понадеяться, что он имеет хоть какое-то отношение к собственным соцсетям.

Хотя не факт, конечно. Я ж тоже не на Марсе росла, сто раз уже читала, что соцсети за звезд ведут специально обученные (или просто случайно нанятые) люди. Так вполне могло быть и с Тем Самым, но какие у меня варианты? Да никаких! Дело – труба, меня в любой момент может утянуть обратно в… никуда. И было бы неплохо, если бы у меня там был союзник.

Поэтому я написала Сергею сообщение в личку. На этот раз я не упоминала другой мир – сразу ясно, что в ответ на это он будет делать ничего не понимающую мордень. Уже пробовала!

Я решила попросту передать суть подслушанного мной разговора, показать Речину, как много я о нем знаю. Я уже погуглила и знала, что в своих интервью он ничего подобного не говорил.

Наоборот, он соловьем заливался о том, какие у него родители зайки и как он им благодарен!

Получается, то, что я услышала на кладбище автомобилей, было его тайными мыслями… или моей фантазией, если я все-таки схожу с ума и у меня начался бред.

Проверить будет несложно. Если я хотя бы отчасти права, он ко мне сам примчится – люди не любят, когда узнают их тайны. А если нет, он меня просто заблокирует во всех соцсетях. Я ничего не теряю, потому что у меня ничего и нет.

Отправив сообщение, я решила, что сегодня волноваться уже не о чем. Вряд ли Сергей ответит мгновенно, он ведь занят на съемках. Да и день клонится к своему логичному завершению – скоро я опять буду бояться лечь спать. Но до этого мне положено несколько мирных часов… или нет.

Оказалось, что нет. Едва я выключила компьютер и собралась почитать книгу, как в мою комнату вломился Тимур Михалыч собственной персоной.

Я вот часто думаю… Если бы Шатун и его первая жена решили сделать перерыв в деторождении подольше, второго ребенка у них и вовсе бы не было. Сообразили бы, что первый получился так себе, второй раз пытаться смысла нет, и занялись бы чем-нибудь полезным. Выращиванием петуний, например.

Но нет, детей они рожали, не разобравшись, с разницей в год. Сначала привели в этот мир Тимура, потом – Эльвиру, и думали, что это очень круто. Ха! Сами бы пообщались со своим потомством, а потом гордились.

Когда мама еще не сошлась с Шатуном окончательно, а только встречалась с ним, она пела его детям дифирамбы. Мама умеет верить в то, что сама и придумала, есть у нее такая черта.

Вот и теперь она решила, что, раз мы с шатунятами примерно одного возраста, мы обязательно подружимся.

Никакой логики. Что значит возраст? Реально, почти ничего. Для меня гораздо важнее было то, что у меня с порождениями Шатуна не нашлось ничего общего. Тимур – звезда местного разлива. Не такая крутая звезда, как Сергей Речин, но в пределах одной гимназии – сгодится. Он и спортсмен, и учится хорошо, и красавчиком считается (хотя как по мне – на любителя). Всем кажется, что с таким набором качеств он должен быть еще и ангелом, а он – пустышка пустышкой. Вся энергия на внешнее уходит, внутри ничего не остается.

С Эльвирой тоже непросто. Она, в отличие от меня, классически красивая. Не «обаятельная» или «миленькая», а такая, что на нее даже взрослые дядьки оглядываются. Но при этом холодная, как та качелька, которую нельзя лизать на морозе. Эльвиру интересуют бьюти-блоги (она один сама ведет), нейл-арт и прочие явления, названные английскими словами. Мне с ней не по пути.

Справедливости ради, шатунятам со мной тоже было непросто. Они-то много лет убеждали всех вокруг, какие они престижные. Гляньте-ка: и красивые, и богатые, и стильные! Конфеты, а не люди. И тут появляюсь я со своей пингвиньей походкой и вечно опущенным взглядом. Удар по репутации. И даром, что я им не родная, все равно бросаю тень.

Так что между нами установилось некое подобие перемирия. Я втайне считала сводных брата и сестрицу идиотами (это же очевидно!), они меня – комочком грязи с глазками. Без острой необходимости они даже не разговаривали со мной, словно боялись, что приветливое слово в мой адрес сделает их хуже.

Но иногда даже перемирие заканчивалось и начинались военные действия. Преимущественно с Тимуром, Эльвире на все пофиг. А Тимур – сын своего папаши, ему нужно всеми командовать. Вот и теперь по решительности, с которой он вломился на мою территорию, можно было догадаться, что ему приперло прочитать мне лекцию. Только вот о чем? Ума не приложу! В эти дни мы с ним не пересекались, я даже в школу не ходила. Чем я могла не угодить Его Сиятельству?

Но с Тимуром интрига долго не длится, он в этом отношении человек простой, как полено. Подойдя ближе, он ткнул мне в лицо мобильным телефоном.

– Это что такое?!

– Руку убери, – спокойно сказала я.

При наших конфликтах все преимущества были у Тимура. Если он настроился мне вломить, я ни убежать, ни защититься не смогу. Но если так сложилось, вилять перед ним хвостиком я не собираюсь! Такого между нами и раньше не было, а уж теперь, когда я видела вещи, которые эта табуретка и представить не может, я тем более не буду пресмыкаться тут.

Тимур отступать не собирался. Он только отвел руку чуть подальше, чтобы я смогла разглядеть изображение на экране. Что ж, теперь понятно, почему он взбеленился.

Это были фотографии. Любительские, сделанные издалека, но достаточно четкие и качественные, чтобы узнать меня. Фотографировали тот самый стадион уже после нападения собак, когда туда приехали спасатели с полицией. Видно было, как меня выводят наружу, а на одном кадре, сделанном через окно, даже можно разглядеть, что я стою рядом с Сергеем. Но это только если знать меня хорошо, большинство людей просто увидят пятно рядом с пятном.

Да, неприятно получилось. Я вообще фотографироваться не люблю, а эту встречу мне и вовсе не хотелось выставлять на всеобщее обозрение. Но это все равно моя неприятность, и я никак не могла сообразить, какое дело до этого может быть Тимуру.

Выяснить это проще всего было одним вопросом:

– И чё?

– Ничё! У меня знакомая на том стадионе подрабатывает – там бар есть… Ей рассказали, что к Речину напросилась какая-то убогая, чтобы он ее пожалел!

Тут уж я вспыхнула:

– Все было не так!

– Все выглядит именно так, этого достаточно! Ты – убогая, он – звезда, понятно, что он тебя только жалеть может!

Обидно? Не то слово! Не то чтобы Тимур стал первым, кто ко мне так относится, просто к некоторым вещам нельзя привыкнуть и воспринимать их спокойно. Даже то, что мой собеседник – полный утырок, сейчас не спасало.

– Твое какое дело вообще? – поинтересовалась я. Хотелось плакать, но доставлять такого удовольствия Тимурчику я не собиралась.

– Ты позоришь всю семью!

– Я даже не твоя семья – у нас фамилии разные!

После замужества мать предлагала мне взять фамилию ее нового возлюбленного. Потом – требовала, даже не разговаривала со мной два дня, но с ее стороны это скорее поощрение. Потом она смирилась. Решила, наверно, что это у меня подростковый протест такой.

Но дело было не в протесте и даже не в неприязни к отчиму. Просто кто в здравом уме поменяет фамилию Лирина на Шатун? В этом доме и так медвежатник собрался!

– Все равно все знают, что ты живешь в нашем доме, – напомнил Тимур. – Твое поведение указывает, как мы на тебя влияем. А плохо мы влияем, раз ты ходишь и попрошайничаешь!

– Я у него ничего не просила!

– Просить внимания – это тоже просьба! Да понятно, что ты там делала. На этого Речина даже Элька слюни пускает. Но у нее хватает ума понять, что ей ничего не светит! А ты на что надеялась?

Надеялась, что он расскажет мне про другой мир. Но не говорить же об этом Тимурчику!

– Отстань от меня, – отрезала я. – Буду делать, что хочу.

– Нет уж, пока ты живешь в этом доме – не будешь!

– Если тебе от этого легче, я не хотела сюда переезжать!

– И никто не хотел, чтобы ты переезжала! Но ты все равно здесь, поэтому будешь соблюдать наши правила.

Отлично, теперь и у него есть правила! Сын своего папаши.

– Это какие же?

– Веди себя тихо, не привлекай внимание, не заставляй меня и Эльку краснеть за тебя, – перечислил Тимур.

– Не слишком конкретно.

– Справишься!

– А если нет? – я бросила на него вызывающий взгляд. – Как ты проследишь? Ты ж не можешь каждый день ходить со мной рядом и проверять, как я себя веду и что делаю!

Собственно, по этой же причине я могла бы вообще с ним сейчас не разговаривать. Просто пообещать, что буду паинькой, и сказать ему свалить. Тимурчик такого высокого мнения о себе, что не усомнился бы в моих словах. А я бы просто продолжила делать то, что делала – и как проверишь?

Но у меня тоже гордость есть! Все почему-то забывают об этом, думают, что, если я не совсем здорова, надо мной можно издеваться. А я обязана принимать это – закон джунглей! Так вот, нет. Мы не в джунглях, и мы не животные (кроме семейства Шатунов, насчет них я не уверена). Поэтому теперь я поднялась с кресла и уверенно смотрела Тимуру в глаза, ожидая ответа. И то, что он меня на голову выше, вовсе не означало, что мой взгляд снизу вверх будет униженным.

Он, кажется, обалдел – он от меня такого раньше не получал, потому и не ожидал. Но Тимурчик не был бы собой, если бы начал вести себя как нормальный человек. Стряхнув первое удивление, он снова начал на меня рычать.

– В твоих же интересах вести себя правильно!

– Или что? Я так и не услышала!

– Или мне придется учить тебя этому! Даже собак дрессируют, вот и ты должна что-то понять!

– Не много ли тебе чести – меня дрессировать? Что, будешь за мной со свернутой газетой бегать? Я буду вести себя так, как хочу, а тебе лучше не соваться в мои дела! Можешь публично отказаться от меня, пожаловаться, что папочка подселил какое-то странное животное в дом… Разрешаю! Мне даже легче будет. Но моя жизнь – мое дело!

– Не в этом доме!

Я могла сколько угодно ему хамить, это не значит, что я расслабилась. С того момента, как я встала с кресла, я была напряжена, как взведенная пружина. Я уже достаточно хорошо изучила Тимурчика, чтобы понять: переговоры – не его конек. Он очень быстро раздражается, теряет терпение, он решает конфликты так, как привык.

То есть, кулаками.

Я прекрасно знала, что он попытается мне вмазать, это было просто вопросом времени. К тому же, это идеально укладывалось в мою теорию о собственной невезучести. Я ожидала нападения, уловила легчайшее движение руки Тимура – и успела увернуться.

Это ведь он вбил себе в голову, что я, калека несчастная, еле хожу. Я нормально двигаюсь! Да, может, не супер грациозно. Но быстро – могу! Особенно в пределах собственной комнаты, где не бегать нужно, а уклоняться.

Неудачный удар только разозлил Тимура, сделал все это делом принципа. Теперь ему нужно было стукнуть меня уже не в воспитательных целях, а просто чтобы доказать, что он на это способен. У меня же не было времени раздумывать, может ли вся эта ситуация закончиться в мою пользу – хоть как-то! Мне нужно было уберечься, ожидая… не знаю чего.

Тимур нападал все злее, все отчаяннее. В какой-то момент он совсем не рассчитал свои силы и вмазал – но не по мне, а по шкафу. Шкаф с грохотом накренился и уперся в стену. Тимур взвыл и обхватил правую руку левой. Я сначала не сообразила, почему, а потом до меня дошло.

Он двинул по шкафу с такой силой, что выбил кусок древесины и поплатился за это массивной занозой под кожей. Это могло бы навлечь на меня яростную месть, если бы в комнату не вбежала Эльвира.

– Да что тут творится?! – рявкнула она.

Это на людях Эльвира изображает из себя нежную феечку. Если ей надо, она умеет выдавать такой бас, что пароход позавидует.

– Тимур пытается меня убить, но пока страдает только мебель, – обыденно пояснила я.

– Тимур, конь педальный, ты совсем офонарел?! – взвилась Эльвира. Не от любви ко мне, ясен пень, она просто увидела, что он сделал со шкафом. А шкаф подороже меня будет.

– Кто-то должен ее воспитать! – огрызнулся Тимур.

– Себя воспитай! Ты на часы вообще смотришь? Отец должен вот-вот приехать! Если бы он увидел, как ты на эту инвалидку кидаешься, он бы тебе руки поотрывал!

Упоминание отца мгновенно согнало с Тимура воинскую ярость. Шатуны друг друга побаиваются, это для меня не новость.

– Да я как-то… Не подумал…

– Да я уже вижу, что с мыслями у тебя туго! Пойдем, посмотрю твою руку! А к этой не лезь!

Эльвира увела брата, больше не взглянув в мою сторону. А я стояла посреди разгромленной комнаты и не могла сдержать победоносную улыбку. Надо же! Впервые на моей памяти я обратила приемную родню в бегство.

Может, мои дела не так уж плохи?..

9

Мои дела – хуже некуда.

Труба полная.

Я снова в этом странном, извращенном мире – а я даже не засыпала! По крайней мере, не собиралась засыпать и не должна была. Но в какой-то момент ситуация вышла из-под контроля.

В школу я вернулась еще вчера. Все вокруг, от учеников до учителей, делали вид, что так и надо, ничего особенного не случилось. Они прекрасно знали о моей травме, предполагаемом самоубийстве (три ха-ха) и последующих занятиях с психологом. Но они решили, что говорить со мной об этом рискованно. Вдруг я все-таки самоубьюсь, а их обвинят? Так что меня обходили стороной. Между прочим, если бы я действительно была в депрессии, мне бы это на пользу не пошло.

Но мне до той депрессии, как до луны пешком, мне сейчас даже проще было от того, что мне не мешали. Это давало мне возможность спокойно подумать обо всем, что стало с моей жизнью. Первый день в школе прошел нормально, ночь после него – тоже. Возможных косяков я ожидала только следующей ночью, а получилось раньше.

Я ведь училась не в простой школе, а в (якобы) крутой гимназии. Там все время пытались ввести какие-нибудь фишки, чтобы доказать, насколько они лучше простых школ. Сегодня объединили два урока, чтобы показать нам обучающий фильм в 3D.

Меня это не насторожило – с чего это должно меня настораживать? Я такую киношку сто раз смотрела! Но теперь все пошло не так с первых минут. Я надела специальные очки, и, как только в зале погас свет, у меня начала кружиться голова. Перед глазами рябило, картинка никак не желала становиться четкой. Я решила, что нужно просто подождать, позволить зрению приспособиться к этому. Да если бы! Свет и цвет расплывались, звуки становились глухими и непонятными. Я хотела сказать об этом учителю, хоть кому-то, но не смогла. Я зажмурилась, в очередной раз надеясь привести зрение в порядок. А когда я открыла глаза, я была уже не в темном зале.

Я попала в другой мир посреди дня, из школы, бодрствуя. Хотя у меня никогда не было иллюзий насчет «хуже не будет».

Утешало только то, что на этот раз мое окружение было не таким жутким, как обычно. Тут тоже был день. Небо затягивали облака, равномерно окрашенные солнцем в тускло-желтый цвет. По крайней мере, я надеюсь, что это солнце так чудило, потому что иначе это были бы самые странные облака в моей жизни.

Просвета между ними не было и не намечалось, но небо все равно бросало на мир равномерное сияние, пусть и не самое яркое. Этот свет позволял мне разглядеть пологие холмы и равнины, заросшие густой травой, полоску черного леса с одной стороны, а с другой стороны, гораздо ближе ко мне, – город.

Город был маленький и незнакомый. Я в нем никогда не бывала, да и не могла бывать. Скопление одноэтажных домиков, перевитых лентами каменных дорог, площади и фонтаны, статуи и аккуратные дворики. Тут даже цветы были! Белые, красные и нежно-розовые…

Может, на этот раз я вообще никуда не перешла? Заснула и мне просто чудится? Ведь раньше все, что я наблюдала в этом мире, было разрушенным и полуразвалившимся. Даже моя собственная комната! Но здесь, на этом холме, царили другие порядки. Я видела, что городок не только ухожен – он еще и обитаем. Я видела там людей! По дорогам ехали повозки, то и дело открывались окна, за которыми мелькали хозяева домов, торговцы на рынке раскладывали товар, готовясь к долгому дню.

Эти люди были спокойными и счастливыми, совсем не похожими на тех, которых я видела раньше. Другой мир – другие люди? Мне бы радоваться, наверно, а я никак не могла избавиться от чувства подвоха. Я вспомнила, что говорила Риза – о том, что настоящей жизни здесь не бывает. Следовательно, то, что кажется идеальным, тянет на ловушку.

Что делают умные люди, когда видят перед собой ловушку? Идут в другую сторону. Что сделала я? Пошла к идеальному городку. Понимаю, на первый взгляд кому угодно показалось бы, что я двинулась. Да и я не была уверена в своем решении! Но что еще мне оставалось? Я все еще не знала правил игры. Возможно, если меня уволокло именно сюда, это неспроста? А может, системы нет и меня просто рандомно выплевывает в разных уголках мира. Но я попробую проверить… Да и вообще, тут из вариантов только лес и город. А лес тоже не выглядит уютным местечком!

Идти приходилось по равнине, и я прекрасно знала, что остаюсь у всех на виду. Меня можно было увидеть и с холма, и, тем более, из города. Но тут уже ничего не изменишь, по моему приказу деревья не вырастут. Любопытно было другое: я не видела рядом с собой никакой дороги, даже крохотной тропинки. А так ведь не бывает! Там внутри не только люди, я повозки тоже видела, причем самые примитивные, не по воздуху летающие. Должно быть, дорога находится с другой стороны, и я ее просто не заметила. Города не вырастают, как грибы, посреди полянки!

Границей городка служила каменная стена, но совсем невысокая, ниже моего роста. Сразу становилось ясно, что это не для обороны, а так – условное обозначение. Я без проблем пересекла ее, и никто не пытался меня остановить. На границе города вообще было тихо и пусто, но я уже слышала шум шагов, гул толпы и музыку – нечто вроде шарманки…

Город был настоящим, во всех мелочах. Цветы в садах – тоже, они напоминали мне пушистые пионы, только росли они почему-то на высоких кустах. Их запах был легким, сладким, придающим городку настроение летней беззаботности.

Я двигалась вверх по улице к центру, туда, где я видела рыночную площадь. Когда неподалеку от меня на боковой улице появился какой-то мужчина, я замерла, готовая бежать, если придется. Но он лишь приветственно поднял шляпу и продолжил путь.

Его совсем не смутило, что я чужая. Дело во мне или тут ко всем чужим так относятся? Ответа не было, я все больше запутывалась, мне только и оставалось, что продолжить путь.

Неожиданно впереди мелькнула знакомая фигура – невысокая, чуть полноватая, а главное, с очень длинными волосами, заплетенными в толстую косу. Да, теперь она была одета не в лохмотья, а в темно-синее платье. Ну и что? Такие волосы не забудешь.

Передо мной шла Далия – спокойная, неспешная, с корзинкой, полной полевых цветов. Я обрадовалась ей, как родной! Это было глупо и неоправданно: мы друг друга не знали, а она меня толком не видела. Но на фоне незнакомцев знакомое лицо – уже, считай, близкий друг.

Да и потом, я ведь не знала, чем закончилось то столкновение с тенями на кладбище автомобилей. Меня вышвырнуло оттуда в самый важный момент, когда люди бежали, а тени утаскивали их. Это не было похоже на дружескую встречу, и я боялась, что все, кого я видела, были уничтожены.

Но вот одна спаслась – и выглядит она всем довольной. Еще бы! По сравнению с плавучим лесом или кладбищем автомобилей, это место – просто рай!

– Далия! – позвала я, догоняя ее. – Подожди! Далия!

Какой-то момент неловкости нас ожидал, мне пришлось бы признаться, что я наблюдала за ней из теней. Но это такая мелочь по сравнению с тем, что она жива и здорова!

Далия услышала меня, остановилась, а потом медленно повернулась. И я, до этого бежавшая к ней, застыла на месте так резко, что чуть не упала. Потому что передо мной была Далия – но вместе с тем, не она.

Это вообще был не человек и не живое существо. Передо мной стояла кукла, созданная по образу и подобию Далии… Или из нее? Не представляю, как вообще можно было добиться такого сходства! В какой-то жуткий миг мне показалось, что это мертвое тело, но нет. Я видела именно куклу, сделанную непонятно из чего – кожа как воск, а волосы точно настоящие, и платье… На лице застыла вымученная, совсем не веселая улыбка, а глаза и вовсе стеклянные, пустые, как у чучела.

Сама по себе двигаться она не могла, потому что это было и не нужно. Я уже видела, что к ее ногам присоединены непонятные железки, приводившие ее в движение. Пока я стояла посреди улицы и рассматривала ее, стали появляться другие люди. И все, все они были такими! Как будто настоящими, но не настоящими. Вроде как живущими в идеальном мире, да только не живущими вообще. А значит, им эти красивые дома, цветы и уютные дворики до лампочки. У них уже все отняли! И заменили это незнакомыми мне механизмами, которые превращали весь город в огромную заводную игрушку.

А ведь это как раз то, о чем Далия говорила Ризе! Неведомые тени пообещали ей прекрасное убежище, где нет забот и хлопот, и они сдержали слово. Теперь ее тело здесь, ей больше не нужно бояться и бежать… ей больше вообще ничего не нужно! Такую награду можно получить за предательство.

Риза знала, что так будет, она никому не верила. Но уберегло ли ее это знание? Ее могли поймать – и сделать то же самое. По-хорошему, мне следовало проверить весь город, узнать наверняка, не окончили ли здесь свой путь Риза, и Сергей, и все остальные… А я просто не могла. Не из-за опасности: теней поблизости не было, а эти куклы, похоже, мне не угрожали. Я просто не хотела знать, не была готова! Иногда неведение лучше…

Поэтому я бежала. Быстро-быстро, так, как никогда не бегала раньше. Через город, перемахнула через каменную стену – и дальше, в поля! Я никогда еще не бегала так быстро, да и не знала, что могу. Вокруг все мелькало и расплывалось, в какой-то момент чувство пространства просто исчезло, я испуганно дернулась и…

Повалила легкую одиночную парту, стоявшую передо мной в зале просмотров видео. Вспыхнул свет, и все уставились на меня. Да уж, такой грохот сложно не заметить! А я сидела перед ними, растерянная, запыхавшаяся, раскрасневшаяся, и не знала, что сказать.

Хорошо, что я не пообещала Тимурчику не привлекать к себе внимания. С этим, чую, отныне будут проблемы.

10

Он встретил меня за школьным забором сразу после окончания уроков. Стоял себе в сторонке и ждал, спрятав лицо под капюшоном байки. На него не обращали внимания, и я тоже сначала не обратила, потому что никого не ждала. Я знала, что Тимурчик сегодня допоздна задержится на спортивной тренировке, а больше мне опасаться некого. И тут он подошел, поравнялся со мной, и дальше мы шли вместе. Я не выдержала, ойкнула, а он усмехнулся.

– Что, сюрприз?

– Это точно, – согласилась я.

Мне казалось, что, если Сергей и ответит мне, это будет там же, в личке. Я видела, что мое сообщение прочитано, однако никакой реакции не последовало. Вывод напрашивался сам собой: облом, я не смогла на него повлиять. А он взял и пришел ко мне лично! Да еще и не сразу, а через пару дней.

– Прогуляемся? – предложил он.

– Давай. В гости я тебя все равно не позову.

– И не нужно, но поговорить нам придется.

Он был не рад мне, но и не злился. Сергей выглядел скорее озадаченным… и очень усталым. Первое было связано со мной, второе – вряд ли.

– Совсем на съемках замучили? – сочувствующе спросила я, когда мы свернули в небольшой тихий сквер.

– Зубы мне не заговаривай. Откуда ты столько знаешь обо мне?

Потому что я подслушала твой разговор в другом мире! Но жизнь меня кое-чему учит, и произносить это вслух я не собиралась.

– Если я скажу, ты мне все равно не поверишь.

– Смотря что ты скажешь! Я ведь думал о том, как ты могла узнать, прикидывал, кому я об этом говорил… Да никому! Это невозможно, ты не могла знать!

– Может, я догадалась?

– О таком не догадываются. Какую игру ты ведешь?

Спросил шахматист у пешки.

– Никакую, – честно ответила я. – Просто вокруг меня в последнее время происходит очень много странного…

– И ты решила втянуть в это меня?

– Да как-то само получилось!

– Значит, и все остальные письма твои?

Тут уже он меня озадачил.

– Какие еще письма?

Вместо ответа Сергей достал из кармана смартфон последней модели – я такие пока только в рекламе видела, но ему вроде как по статусу положено. Он поводил пальцем по экрану, открывая нужное приложение, а потом передал смартфон мне.

После всего, что я увидела и пережила, мне вроде как не полагалось пугаться каких-то там сообщений. Но в жизни так просто не бывает! Иногда самый большой ужас таится в том, что не очевидно. Я читала чужие письма, не имеющие ко мне никакого отношения, и из каждой строки сочилась такая искренняя ненависть, что даже мне становилось страшно. А там ведь были не только слова, там были картинки, умело склеенные в фотошопе. Сергея обещали пытать и убить, а на картинках показывали, как именно это будет выглядеть.

Все ведь знают, что у популярности есть обратная сторона, правда? Но одно дело – просто знать, а другое – вот так выяснить, как это выглядит. Омерзительно выглядит! Многие тебя любят и на все ради тебя готовы. Но находятся те, кто тебя ненавидит точно так же: сильно и без причины. Они не знают тебя, они видят только образ на экране, а им и достаточно. Актер сливается с персонажем. Те, кто видит твою жизнь, думают, что имеют какое-то право на тебя…

Вот поэтому я так мало времени провожу в соцсетях! Но со мной все понятно, а для Сергея это работа. Если он не будет выкладывать фото того, что ел на завтрак, у него будет меньше поклонников, а родители ему такого не простят. Так что ему приходилось принимать и то, что кто-то желает ему мучительной смерти.

Но ведь это что-то запредельное! От писем, которые я видела, веяло настоящим безумием.

– И ты думаешь, что это написала я? – прошептала я, возвращая ему смартфон.

Сергей рассмеялся:

– Теперь уже нет! Видела бы ты свое лицо! Нет, это не ты, но мне нужно было убедиться. Хейтеры у меня были всегда, к ним я даже привык. Но пару месяцев назад появился какой-то чувак, который меня реально достал. В его случае плохо даже не то, что он уже придумал тысячу способов меня убить, это многие делают. Он слишком много знает! Он знает мой график, места, в которых я бываю, он мне присылает фото меня, которые он же и сделал! Вот это реально край. Я уже охране поручал его найти, и полиция искала – все по нулям…

Я начинала догадываться, к чему он клонит.

– И вот рядом с тобой вдруг появляюсь я, а потом еще шлю тебе письмо с личными фактами о тебе?

– Типа того. Кто угодно бы насторожился.

– Не спорю, – пожала плечами я. – Но ты же меня видел! Разве могла бы я тебя пытать и убить… и что там еще написано?

– Там много чего написано. Но меня пока не пытали и не убили, только обещали сделать это, а обещать ты тоже можешь. Это сейчас я знаю, что не ты писала, раньше не знал.

– С первого взгляда догадаться мог! – возмутилась я. – Ты же видел, в каком я состоянии!

– В спорном.

– Это еще что должно означать?

– Ко мне ты приковыляла на костылях, а потом вполне лихо их отбросила, – напомнил Сергей. – Откуда мне знать – может, у тебя и ноги в гриме, и хромота отрепетированная!

Справедливо. Не само предположение, конечно, а то, что до такого можно было додуматься, не зная меня.

Я терпеть не могу рассказывать про свою травму. Даже с Шатунами мама обсуждала это без меня – не знаю, что она им наплела. Я понимаю, что мое состояние очевидно и скрыть его не удастся. Но это вовсе не означает, что я должна перед кем попало душу изливать!

Вот только Сергей больше не подходил под определение «кто попало». Я не разобралась в нем и той роли, которую он может играть в моем предполагаемом безумии. Но он уже поверил мне, пришел сюда… Разве этим он не заслужил немного честности?

– Шрамы на ногах настоящие, хромота – тоже, – проворчала я, отводя взгляд.

– Я могу узнать, что с тобой случилось?

Он задал вопрос мягче, чем я ожидала, совсем не с той носорожьей наглостью, которую я привыкла видеть у того же Тимурчика. Этим он меня и победил.

– Я всего этого не помню, для самой себя я всегда была такой, остальное мне рассказывали… Мне было месяца два или три, когда я сильно заболела. Понятное дело, никто рисковать не стал, меня тут же поместили в больницу – а в больнице случился пожар.

Я могла рассказывать об этом абсолютно спокойно. Я знаю, что это страшные штуки – пожар, и смерти детей, и горе родителей… Это ведь со мной было! Но память благородно защищала меня от этого. Я никогда и ни при каких обстоятельствах не боялась огня.

– Тогда некоторых пациентов успели вывезти, но многие погибли, – продолжила я. – Там же дети были… А я вообще была в одном большом зале, где стояли люльки с младенцами.

Только мне и удалось выжить.

– Как?

– А я знаю? Повезло, наверно. Моя кроватка стояла в центре зала, пожар успели потушить прежде, чем огонь добрался до меня. Но без последствий не обошлось: на меня сверху свалилась то ли балка, то ли какая-то панель. Горящая, естественно. Она переломала мне ноги – что там ломать тех младенческих ножек? И ожоги оттуда же.

Меня вытащили из сгоревшей больницы и лечили, как могли. Но не все ведь поправимо!

Насколько я знаю, переломы были сложнейшие, а детские косточки – очень тонкие и хрупкие.

Их соединили, но получилось все равно кривовато. Отсюда и моя пингвинья походка, которая так всех веселит и с которой я ничего не могу поделать. Да и ожоги уже не исчезнут, все, они со мной до конца. Но я выжила, а другие – нет. Поэтому сложно сказать, повезло мне или нет.

Думаю, все-таки повезло. Да, я не в восторге от того, что в меня тыкают пальцами, ржут, как кони, да еще и снимают на мобильный. Но я привыкла жить в этой коже. Я это я, и мне нечего стыдиться. Так что мне пришлось заплатить не самую высокую цену за свою жизнь, зато я научилась ее ценить.

Сергей некоторое время молчал, раздумывая о чем-то, потом сказал:

– Извини.

– За что?

– За то, что заставил тебя это вспомнить.

– Да я как бы и не забываю… Забудешь такое! Но все нормально. Ты имел право спросить – я тебя немножко обдурила сначала, вот тебе правда в качестве компенсации.

– Интересный подход, – улыбнулся он. Я впервые увидела, как он по-настоящему улыбается, и это было куда приятней, чем его отработанная голливудская гримаса на камеру. – Но все же… Откуда ты знаешь то, что написала мне?

Я морально подготовилась ко второй попытке рассказать ему правду про странный мир.

Может, хоть теперь он поверит мне? Или я снова потеряю его доверие… Но иного объяснения у меня просто нет!

Давать объяснение мне и не пришлось: в руках у Сергея зазвонил все тот же смартфон, отвлекая его от моей скромной персоны. Он посмотрел на экран, неприязненно поморщился, но ответил.

– Да, пап. Какая разница, где я? Гуляю! Сегодня съемок нет. И репетиций тоже нет! Не веришь мне – у Володи спроси… У меня должно быть свободное время или нет?! Ладно, блин, щас приеду…

Что ж… Похоже, то, что я услышала в призрачном мире, было верным хотя бы отчасти: у Сергея сложились не самые простые отношения с родителями, которых он восхвалял в каждом интервью.

Он завершил вызов, но смартфон не убрал.

– Диктуй номер, – велел он.

– Чего? – смутилась я.

– Свой номер диктуй, я тебе позвоню, когда получится снова встретиться. Когда – не знаю, съемки еще.

Да уж, от недостатка уверенности в себе он не страдает. С чего он взял, что я пойду на вторую встречу? Что мне это вообще интересно? Что он, хоть трижды звезда, вообще достоин моего внимания?!

Вот об этом я и думала, пока диктовала ему свой номер.

11

Если отбросить все оправдания и называть вещи своими именами, то получится вот что: я ему соврала. Когда мы с Сергеем встретились в следующий раз, я сказала, что просто догадалась о его истинном состоянии – по отдельным словам, по выражению лица. Он был впечатлен тем, что я так тонко его поняла. А мне было стыдно.

Но что еще оставалось? Я уже убедилась, что он общается со мной искренне – и ни о каком тайном мире знать не знает. Если бы я снова завела эту волынку, он бы решил, что я того – куку. С приветом. Так обо мне уже думают все Шатуны и даже моя мама, но их мнение меня не очень-то волнует. А чтобы обо мне так думал Сергей – не хочу.

Это оставляло вопрос его связи с тем миром открытым. Как и моей! Я уже и так высчитывала, и эдак, а все равно не могла объяснить, почему меня туда утягивает – и почему я возвращаюсь. Так много «почему», что утонуть в них можно. Уж лучше отвлечься!

Тем более что просто общаться с Сергеем оказалось легко. Не потому, что он какой-то особенный, просто он нормальный – без пафоса, без самолюбования, хотя причины вроде как есть. Я даже не заметила, как мне этого не хватало!

Я отказывалась признаваться, что превращаюсь в его фанатку, но в чем-то так и было. Чуть-чуть! Я начала читать статьи о нем, подписалась на все его аккаунты, рассмотрела все фото. Я хотела узнать о нем все, что можно. Себя я оправдывала тем, что мне это нужно: вдруг вычислю, как мы оба связаны с тем миром? Я верила в это, потому что хотела верить.

Так я узнала, как выглядят его родители: моложавая пара, которая себе в отдыхе и роскоши не отказывала. Пока Сергей пахал на трех съемках одновременно, они слетали на Мальдивы. Оттуда его отец еще умудрялся звонить и устраивать выговоры, если на сына отсюда кто-то стукнул.

У него было несколько близких друзей – в основном или артисты, или мажоры. Или то и другое одновременно. Рядом с ним постоянно вились известный мальчик-модель Вася, сумрачный молодой борец Ибрагим, богатый наследник всего на свете Игорь – такая вот публика. Не те люди, с которыми можно и нужно откровенничать, готовые на все ради хайпа. Фигово, должно быть, когда ты даже с лучшим другом чем-то поделиться не решаешься…

Была у него и девушка – сияла рядом на всех ковровых дорожках. Тася Бурова, красивая, почти как Эльвира, но чуть хуже. Хотя ее это вряд ли беспокоит – при таких-то родителях! Уж не знаю, как наедине, а перед камерами Тася его обнимала очень искренне. Я никогда не спрашивала Сергея о ней. Мне вроде как должно быть не интересно, этой версии я и придерживалась. Нет, правда, мое какое дело? Как бы дружески мы ни общались, я все равно помнила, кто я, а кто – он.

И вообще, у меня миссия: разобраться с тем миром! Но вот ведь какая штука… С тех пор, как мы начали более-менее тесно общаться с Сергеем, тот мир меня больше не утягивал. Почему? У меня находилось только одно объяснение, и оно мне катастрофически не нравилось.

Не было на самом деле никакого тайного мира. Я приложилась головой – и начались конкретные проблемы, известные медицине уже не один век. Не знаю точно, что там у меня было, но что-то очень неприятное. У меня начались галлюцинации, а поскольку раньше я ни с чем подобным не сталкивалась, я решила, что это не они, что все слишком реалистично для галлюцинаций. А потом вычитала в интернете, что псих никогда не признает, что он – псих.

Как в этих галлюцинациях оказался Сергей Речин – фиг его знает. Где-то мое подсознание его выловило, а потом подкинуло мне, как и Ризу, как и Далию. Нет смысла об этом задумываться, если все прекратилось и я каким-то чудом выздоровела!

Были, правда, и вполне объективные странности. Например, исчезнувшие синяки или нападение бродячих псин (про обратный ход часов говорить не буду – это видела только я). Но все можно так или иначе объяснить. Скорость исцеления травм у всех разная, вот и у меня синяки быстренько рассосались. А собаки – это просто собаки. У них там своя атмосфера.

Не очень-то приятно признавать, что ты – сумасшедшая, пусть даже частично. Это только на словах сейчас в моде камин-ауты. Заяви о своей проблеме – и тебе помогут, эгей! На самом деле, никто помогать не будет, все только запомнят, что однажды ты была слабой. Вон, психологиня оставила меня в покое только после того, как я начала врать ей, что все в порядке!

Тем более зачем дергаться, если все проходит? Как только в моей жизни наконец появился человек, способный меня поддержать, видения отступили. Разве это не доказательство того, что все происходило только в моей голове?

Я напоминала себе об этом достаточно часто, чтобы убедить. Жизнь возвращалась в норму, я снова сидела и скучала на уроке. Знала, что меня не вызовут – конец четверти, гонять будут только тех, у кого по оценкам непонятки. А я сливаю, со мной все ясно. Поэтому пока другие еще на что-то надеялись, я украдкой листала фото в инстаграме – все, где был отмечен Тот Самый (мне до сих пор забавно было думать так о Сергее).

Но фото на мобильном не способны так увлечь меня, чтобы я позабыла обо всем мире. А может, мои галлюцинации о том мире сделали меня более внимательной… Так или иначе, от меня не укрылось движение на границе бокового зрения – там, где его быть не должно. Заинтригованная этим, я перевела взгляд в ту сторону и почувствовала, как горло сжимается от отвращения, почти до тошноты.

В гимназии есть разные классы, от предмета зависит. Иногда нам приходится сидеть за партами по двое, иногда даже по трое или четверо – если групповая работа. Но в основном используются одиночные парты, небольшие и легкие. Они выставлены в классе шестью рядами, между ними – узкий проход, по которому большинство учителей предпочитают не ходить, потому что рискуют застрять.

Так вот, непонятная хрень творилась под соседней партой, через проход от моей. Место занимала Таня Волкова, мы с ней никогда особо не общались. Она не жалела меня и в травле удовольствия не находила, у нас не было причин хоть как-то взаимодействовать. Но меня сейчас занимала не Таня, скучающе опиравшаяся на парту. Нет, в ужас меня повергло то, что творилось на другой стороне.

По нижней части столешницы медленно полз гигантский слизняк. По сравнению с ним даже самая большая улитка ахатина показалась бы жалкой крошечкой! Эта тварь была такой большой, что, пожалуй, взять ее можно было бы только двумя руками. Если бы кто-то вообще решился взять ЭТО! Потому что слизняк всем своим видом давал понять, что его лучше не трогать: он был ярко-красным, с черными пятнами, а в природе это обычно знак яда.

Ничего подобного я в жизни не видела. Дело было не только в размере и цвете, со спины слизняка во все стороны тянулись тонкие гибкие усики, ощупывавшие пространство, а в нижней части его туловища, когда он двигался, проглядывало нечто подозрительно похожее на челюсть. Я знаю, что насекомых с челюстью не бывает. Но и такого уродства быть не должно, а вот оно есть!

Хотя… есть ли? Или это моя галлюцинация? Да не важно! Мне было тошно смотреть на это существо даже издалека, а оно постепенно, оставляя за собой жирный блестящий след слизи, подбиралось к ногам Тани. Таня по привычке явилась в короткой юбке, так что до прикосновения к обнаженной коже оставались считаные секунды.

Я должна была предупредить ее, даже если это грозило мне позором, даже если это моя галлюцинация. Пускай меня хоть в психушку запрут, но я молчать не буду!

– Таня, – тихо позвала я. Устраивать панику сейчас было опасно, а привлечение учителя отняло бы слишком много времени. Я не знала, как слизняк отреагирует на резкое движение, так что действовать нужно было очень осторожно. – Тань!

Таня все с тем же скучающе сонным видом повернулась ко мне.

– Чего тебе?

– Ты можешь очень медленно встать из-за парты и отойти в сторону?

– Лирина, ты крэзанулась?

– Пожалуйста! Я потом все объясню!

– Отстань!

– Лирина! – строго окрикнула меня учительница. – Что у тебя там происходит?

Господи, хоть бы мне этот слизень мерещился…

– Просто там у Тани под партой…

Договорить я не успела, и вовсе не из-за идиотских шуточек, которые тут же зазвучали. Даже они долго не продлились! Их все перекрыл отчаянный, шокированный вопль Тани.

Произошло именно то, чего я боялась больше всего.

1. Слизень не был моей галлюцинацией.

2. Он оказался хищным.

Он сам отлепился от поверхности парты и упал на Танино колено. Вот тогда она и закричала. От страха и отвращения так не кричат, только от боли! Она попыталась встать, но тут же повалилась в проход, и все увидели уродца, напавшего на нее.

Реакция класса была именно такой, как и следовало ожидать: каждый сам за себя. Паника! Все рвались к дверям, раскидывая на своем пути мебель, расталкивая друг друга. Учительница попыталась пробиться к Тане, но не могла из-за потока учеников.

Я не бежала, но и подойти ближе не могла… Это за меня сделала учительница, которая наконец склонилась над Таней, а мне крикнула:

– Сообщи директору, живо!

Приказ – это не всегда унизительно. Иногда это очень даже хорошо. Приказ отрезвляет, помогает взять себя в руки и действовать. Меня слова учительницы вывели из оцепенения и заставили бежать в коридор, чтобы побыстрее вызвать помощь. Я думала, что кошмар заканчивается здесь, дальше будет лучше.

Как бы не так! В коридоре царил еще больший хаос. Двери классов открывались одна за другой, оттуда выбегали все новые ученики, перепуганные не меньше, чем мои одноклассники. Вряд ли они так быстро узнали о том, что произошло у нас. Получается, слизень был не один?

Мне достаточно было заглянуть в первый попавшийся класс, чтобы получить доказательство. Слизня там не было, зато по потолку метались два паука – черный и коричневый, каждый – размером с кошку. Похоже, гигантские насекомые появились во всем здании! Я слышала крики и просьбы о помощи, видела кровь на полу…

Мне казалось, что это моя вина, и она давила на меня сокрушительным весом. Вроде как нет никаких доказательств, никаких указаний, но… кто еще может быть виноват? Кто связан с тем миром, из которого как раз могли появиться такие выродки? Я должна была это исправить, а я только и могла, что стоять там да колотиться от ужаса!

А потом выбор сделали за меня. Какой-то учитель, которого я даже не знала, схватил меня за руку и вместе с несколькими другими учениками поволок на улицу, там уже ждали спасатели, не позволившие нам и шагу ступить обратно… Координатор со стороны спасателей позвонил моим родителям, и меня забрали домой.

Я только вечером из интернета узнала, чем дело кончилось. Никто не погиб – и на том спасибо! Но больше двадцати учеников и учителей оказались в больнице «в тяжелом состоянии». Я боялась выяснять, что это значит.

Насекомых, устроивших погром, тоже отловили. Всех или не всех – время покажет. О них говорили очень скупо, и чувствовалось, что никто даже не догадывается, откуда взялось это отродье. Никто, кроме меня, а я не могла сказать правду…

Чтобы подстраховаться, школу закрыли на карантин, каникулы начались раньше срока. Но меня это не радовало. Я поняла, что я не вылечилась – потому что не была больна. Я оказалась в центре чего-то, что никак не могла понять, и мне нужно было срочно разобраться, как вообще остаться в живых.

12

Когда потусторонний мир снова уволок меня, я была почти рада. Мне хотелось убежать… от всего.

Чувство вины грызло меня изнутри. Я уже знала, что в школе учителя и ученики пострадали от яда и укусов. Никто и никогда бы не обвинил меня в этом, но я все думала: а если бы я не обманула психологиню, если бы меня не пустили на занятия, это случилось бы?

Дома тоже было неспокойно. Шатун громыхал на тему того, как небезопасна школа, куда ходят «трое его детей». Трое, ага! Он рвался разобраться хоть с кем-то и постоянно кому-то звонил. Как и следовало ожидать, его все посылали, и он стал еще более раздражительным и занудным, чем обычно. Мама, стараясь угомонить его, бабочкой порхала вокруг Шатуна и больше никого не замечала.

Эльвира, которая не успела исправить оценки, бесилась из-за закрытия школы и рычала на всех вокруг. Ее братец в этом не участвовал лишь потому, что он какую-то заразу подхватил – то ли грипп, то ли еще что. Я не вдавалась в подробности, просто отметила, что Тимурчик стал непривычно тихим, но остался привычно злобным.

Хуже всего было даже не это. Хуже всего то, что я, кажется, потеряла друга, едва обретя его. Я рассказала Сергею правду про непонятный мне мир.

Не всю, только основы. Я не говорила ему, что он тоже там, сказала лишь, что туда иногда заносит меня. Нет, ну а что мне было делать? Меня трясло после того, что случилось в школе, мне нужно было довериться хоть кому-то! Я и доверилась… А он посмотрел на меня, как на сумасшедшую, и ушел. Судя по новым фото в его инстаграме, вернулся к привычной беспечной жизни – с Тасей и своими богатыми друзьями. Я была вычеркнута из его мира.

А если здесь у меня нет никого и ничего, то зачем оставаться мне? Я рвалась на другую сторону завесы, больше не размышляя о том, почему в эти дебри заносит именно меня. Когда знакомое чувство тяги наконец появилось, я даже не испугалась.

Я оказалась среди зелени, повисла на сети плотно переплетающихся стеблей – зеленых, коричневых и серых. И хорошо, что повисла! Потому что внизу, всего в паре метров подо мной, раскинулось болото. Жидкая грязь, в которой копошилось нечто, очень похожее на насекомых из школы. Я была в отчаянии – но не настолько, чтобы бросаться в такую муть!

Хорошо еще, что стебли растений оказались крепкими и жесткими, как древесная кора. Вокруг меня они переплетались очень-очень плотно, так, что было темно. Но сверху, я видела, начинали редеть. Туда я и двинулась.

Я впервые перемещалась по этому миру вот так – вверх. Мне было все равно. Как будто у меня есть цель и пункт назначения! Ничего нет… Мне хотелось просто двигаться, чтобы доказать себе: я хотя бы на это еще способна.

Внизу, у самой земли, растения были убогими: только стебли разных цветов – и все. Но чем выше я поднималась, тем больше разнообразия замечала вокруг. Получив побольше пространства, растения распускали листья, огромные, как целые беседки; пестрили цветами всех размеров и оттенков, становились мягче и гибче. Наличие гигантских растений, как и следовало ожидать, заставило меня думать о гигантских насекомых, поэтому я постоянно оглядывалась вокруг. Но пока угрозы не было, единственным подвижным существом в этом мире-паутине была я.

Усталость от продвижения вперед и красота, окружавшая меня, постепенно гасили во мне отчаяние. Как странно… Моя жизнь не стала легче, одиночество и внушительная груда бед никуда не исчезли. Но я увидела, что даже этот мир может быть прекрасным, и стало чуть легче.

Я собиралась добраться до самого верха. Я уже видела, что там цветут цветы – похожие на хризантемы и огромные, как облака. Мне хотелось добраться до них, чтобы почувствовать, каково это: наблюдать за Луной, находясь так близко к ней? Но меня отвлекли.

Я заметила, что неподалеку от меня мерцает свет – не лампы, живой огонь, но это уже очень странно, если вспомнить, где я нахожусь! Обычно где огонь, там и люди, хотя в этом мире может быть по-своему. Я решила проверить, ведь небо меня в любом случае дождется.

У меня уже получалось перемещаться по паутине из стеблей достаточно ловко. Прикольно… Опыта-то у меня большого нет! В детстве я лазала по деревьям, только если меня не успевали остановить. Родители думали, что я не могу этого делать из-за травмы ног. А я могла, но они мне не верили и, чуть что, бежали наперерез с воплями «Ты же сейчас грохнешься!» Так что кошачьей ловкостью я раньше похвастаться не могла.

А тут – поперло! Или что-то в этом роде. Я разобралась, как нужно двигаться, за что цепляться, я ни разу не потеряла равновесие. Но удивительней всего вот что: ноги не то, что не подводили меня, не болели даже, а ведь я преодолела внушительное расстояние! Кто бы мог подумать, что в обрушившемся на меня безумии есть свои плюсы.

Так что теперь я кралась по сети тихо, я не выдала себя ни единым шелестом. Да мне и не нужно было подбираться вплотную, даже в полумраке ночи я неплохо видела, слышала же и вовсе идеально.

Даже в таком невероятном месте, как эти вертикальные джунгли, были люди. Совсем маленькая группа, из пяти человек, но были же! Четырех я не знала, а пятым был Сергей. Уж после стольких наших встреч я бы не смогла его не узнать… Хотя я и раньше не сомневалась, что это он.

Трое мужчин укладывались спать – подальше от костра, чтоб не обжечься. Сергей же успокаивал молодую девушку, рыдавшую у него на плече.

– Я не хочу, не хочу все с начала! – повторяла она. – Не хочу снова одна! Должен быть какой-то другой путь!

– Я тоже так думал, – кивнул Сергей. – Но его просто нет. Мне очень жаль.

Ну вот же, опять он показывает, что отлично знает этот мир! А от меня удрал, как только я ему призналась, что просто вижу… всякое. Неужели он все-таки обманывает меня? Я была так возмущена, что чуть не вышла туда, к костру, и лишь присутствие посторонних меня удержало.

Девушка продолжила предлагать:

– А если лечь рядом? Или связаться одной веревкой?

– Не получится.

– Кто-нибудь пробовал? Как ты можешь знать наверняка?

– Все уже всё перепробовали до нас.

– Это может быть обманом!

Сергей разговаривал с ней спокойно, но таким терпением отличались не все. Одного из мужчин постарше ее нытье разозлило, и он гаркнул:

– Угомонилась, быстро! От того, что ты ему выматываешь нервы, никому легче не станет, парень и так с тобой слишком добр! А закон для всех один: когда ты засыпаешь в этом мире, ты просыпаешься в совсем другом месте! Ты можешь связывать себя с кем-то, спать с ним, хоть повиснуть на нем, без разницы! Просто прими это и приготовься. Серега тебе ничем не поможет.

– Но я не хочу быть одна!

– Не обязательно, что ты будешь одна, – попытался успокоить ее Сергей. – Очень вероятно, что другие люди будут недалеко.

– Я их не знаю!

– Ты и нас не знала, познакомишься. Здесь люди обычно добры друг к другу. Нас слишком мало, чтобы собачиться! Если что, ссылайся на меня, меня здесь многие знают.

– А если я все-таки буду одна?!

– Тогда ищи убежище. Все люди знают: где бы ты ни проснулся, всегда ищи убежище.

– Тогда я вообще не буду спать! – плаксиво заявила девушка.

– И через это мы все проходили. Ты сможешь не спать день, два, три… А потом усталость победит, ты уснешь – и правило сработает. Если примешь это, станет легче.

Судя по рыданиям девушки, ей легче не становилось. И я ее понимала! Этот мир и так не курорт, такое количество неведомой фигни на квадратный метр даже придумать сложно. Но правило, о котором они только что говорили, означает, что здесь невозможен даже намек на стабильность и безопасность. Даже если тебе повезет и ты где-то удачно устроишься, не расслабляйся – это не навсегда и не надолго. Ты уснешь – и вернешься на линию старта.

Это, если задуматься, выматывает почище любых испытаний. Многое можно преодолеть, если ты сам выбираешь, куда двигаться. А если нет? Если мир – это хаос без каких-либо ориентиров? И единственный однозначный финал – это… ну… то, о чем лучше не говорить.

Но ведь Сергей так не живет! Это я знаю наверняка. Если бы даже он иногда возвращался в наш мир, а потом снова попадал сюда, это бы заметили. Тогда на кого я сейчас смотрю? Клон, брат-близнец, кто это вообще?

Пока я гадала, кто он такой, он обо мне даже не думал, просто растянулся на листе, служившем им укрытием, неподалеку от остальных. Ха, забавную штуку тут подумала… Я так сочувствую ему и остальным, что их постоянно мотает туда-сюда, что они остаются одни… А разве я не так живу? По крайней мере, в этом мире. Меня тоже заносит каждый раз в новые места и мне не с кем поговорить! Я даже сведения получаю по крупицам, потому что подслушиваю… Но я же справляюсь!

Думаю, если я узнаю причину, по которой попадаю сюда, все станет на свои места. Знать бы еще, где искать!

Девушка, рыдавшая у Сергея на плече, заснула первой. Может, она и боялась, но слезы ее вымотали. Сначала она еще всхлипывала – а потом затихла и в следующую секунду исчезла. Просто растворилась в воздухе, не оставив и следа!

Это никого из ее спутников не напугало. Значит, видели уже такое… Может, даже порадовались за нее – потому что ей смотреть не пришлось.

Они тоже не задержались у костра, начали растворяться один за другим. Сергей исчез предпоследним. Он не выглядел спокойным – скорее, смирившимся. Какой смысл бояться даже чего-то ужасного, если это неизбежно? Лучше уж подготовиться – и надеяться на лучшее.

Когда лист опустел, я перешла туда, осмотрела площадку. Ничего не осталось… Вещи и сумки исчезали вместе с ними, потому что сумки были примотаны к их телам. Уже что-то! Но не так уж много. Если та девушка вдруг проснется посреди механического «счастливого города», ей никакая сумка не поможет.

Это должно было привести меня в ужас, а я чувствовала только пустоту внутри. Впервые я жалела, что не вышла к Сергею здесь, не посмотрела ему в глаза. Может, тогда я поняла бы, за что мне это все!

Но его больше не было, и я снова двинулась вверх. Цветы дождались меня, и небо было мирным и безоблачным. Там, по-настоящему близко, и правда сияла Луна. Снова круглая и белая.

Снова полная? Она, если задуматься, всегда тут полная… На фоне всего остального это вроде ничего не должно было значить. Но я никак не могла избавиться от чувства, что это значит очень много.

13

Он мне позвонил.

Сам позвонил!

Когда на экране моего телефона отобразился номер Сергея, я глазам своим не поверила. Я-то была уверена, что наше общение закончено – в этом мире так точно. А вот он так, очевидно, не считал.

Не знаю, полагалось мне обижаться на него или нет. Как это вообще работает? В кино, вон, девушки вечно на кого-то обижаются. Да и у меня причина была: меня ж игнорировали несколько дней! Однако я не бралась сказать, как бы я отреагировала на его месте, и обиды не было.

– Привет.

– Надо же, не заставила меня перезванивать снова, – рассмеялся он.

– С чего бы? Мне интересно узнать, зачем ты звонишь.

– Да я и сам пока не понял… Ты что, в клубе каком-то?

– Дома я.

– А почему музыка слышна?

– Потому что мой дом сейчас больше напоминает клуб!

Грустно, но факт. Музыка ревела так, что было слышно всюду – думаю, даже у соседей, хотя дом у нас частный.

Все дело в том, что маму и Шатуна пригласили на вечеринку в какой-то загородный клуб. Точнее, пригласили Шатуна, а ему ж нужно показать, какой он крутой и успешный. У успешного мужика должна быть красивая жена, поэтому мама отчалила с ним. Ночевать они собирались там, а нас оставили дома. Мол, взрослые уже, сидите без няньки, но Тимур – за старшего!

А Тимур повел себя не так, как полагается старшему, а как обычно: позвал друзей. Он всегда это делает, когда Шатуна нет дома, потому что с Шатуном особо не забалуешь. Тимурчику же хочется похвастаться, в каком роскошном коттедже он живет, для статуса полезно! Да и его дружки всегда рады воспользоваться такой возможностью. Приезжают, привозят пиццу, врубают музыку – и все, радости полные штаны.

Умная Эльвира знает, что так будет, и сваливает к подружке ночевать. Вообще-то, ей нельзя, когда родителей нет дома, мы должны держаться вместе. Но кто ее сдаст? Она опытная, умеет возвращаться раньше мамы и Шатуна.

Я тоже умная и тоже сбежала бы, да некуда. Приходится запираться у себя и делать вид, что меня не существует.

По-хорошему, в этот раз Тимурчику не следовало бы устраивать тут пати хард. Он все еще чем-то болел, гриппом своим… Я не узнавала, чем именно, но выглядел он отвратительно: бледный, осунувшийся, глаза красные, морда злая. В таком состоянии лучше лежать в уголке и не отсвечивать! Но он же крут, ему нужно доказать окружающим, что он сделан из стали, а не из плоти и крови.

Поэтому он старался вести себя, как обычно, и притащил с собой эту банду обезьян. Правда, сам он особо не шумел, но его гости уже влили в себя достаточно пива, чтобы не замечать этого. Мне было его даже жалко… чуть-чуть. Это же Тимур, что ему будет?

Но сейчас музыка мне мешала, поэтому я попросила Сергея:

– Подожди, не отключайся.

– Что ты собираешься делать?

– В сад выйду, там потише.

Маршрут был недолгий, но рискованный. Когда я открыла дверь, я чуть не задохнулась от сигаретного дыма. Облака висели такие, будто тут кальянную открыли! Как Тимурчик собирается избавиться от этой вони до завтрашнего утра?! Да не избавится же и получит по шее!

По шее он получать не любил, поэтому раньше не разрешал своим дружкам курить в доме. А тут почему разрешил? Видно, он пока был слишком слаб, чтобы спорить с ними. Ну вот зачем он все это устроил?

Но мне облака дыма были даже на благо. Они отвлекали от меня внимание, делали мой марш-бросок по коридорам не таким очевидным. Я слышала ревущую музыку и пьяный гогот в зале, но, на мое счастье, оттуда никто так и не выглянул. Вздохнуть спокойней я все равно смогла только в саду.

Здесь было хорошо – тихо, свежо, тепло… Правда, где-то очень близко слышался рокот грома, на эту ночь обещали сильный ливень. Но пока его не было, и я могла оставаться здесь, под сенью деревьев – разговаривать с Сергеем и смотреть на тонкий золотой полумесяц в небе.

Луна старела. В этом мире все шло по правилам.

– Ну так что? – спросила я. – Почему ты вдруг поверил, что я не сумасшедшая?

– Не могу сказать, что я в это верю…

– Эй!

– Но и не могу сказать, что считаю тебя сумасшедшей, – поспешно добавил Сергей. – Признаюсь, такая версия возникла, когда ты начала рассказывать мне, что тебя утягивает в другой мир. Не, ну кто б воспринял это серьезно?!

– Справедливо. Но ты все равно говоришь со мной.

– Когда успокоился – думать начал, и что-то тут не сходилось! Я же общался с тобой, видел, что ты не полная психота, адекватная вполне. Тогда ради чего тебе придумывать такую муть? Вывод один: получить внимание.

– Да все не так!

– Ульяна, дай договорить! Я для себя решил вот что: если ты и правда хочешь внимания, ты мне обязательно позвонишь сама. Будешь давить на жалость или еще что… Мной не раз манипулировать пытались, я все эти трюки знаю.

– Но я не позвонила.

– Ты не позвонила. Ни на следующий день, ни после… Ты вела себя так, будто твоя история была правдой. Тогда я начал прикидывать, соотносить одно с другим… Рядом с тобой действительно творятся странности! Взять хотя бы тех собак или то, что случилось в твоей школе. Как это можно объяснить?

– Тем, что я проклята? – мрачно предположила я.

– Глупостей не говори! Не бывает проклятий.

– Того, что со мной происходит, тоже не бывает. Так ты веришь мне или нет?

– Я, правда, не знаю. Но я заметил, что мне тебя не хватает, и решил позвонить.

Дверь в дом отворилась, и на крыльце появились дружки Тимура. Покурить вышли – видимо, решили, что дом уже достаточно наполнен дымом и пора браться за улицу. Их имен я не знала, знала только, что они с Тимуром играют в одной команде по хоккею. Ему и в голову не пришло бы представлять мне своих знакомых!

Они заметили меня, поманили к себе. Я только отмахнулась и ушла вглубь сада. Понятия не имею, как буду возвращаться к себе…

– Ульяна, ты чего затихла? – насторожился Сергей.

– Да тут всякие… сомнительные личности ходят.

– Ты же дома?

– Я дома, это просто пьянь всякая… Не беспокойся об этом. Мне тебя тоже не хватало. Знаешь, мне в последнее время кажется, что все вокруг рушится. А тут еще и ты решил гордо уйти в закат!

– Я не хотел, чтобы так получилось.

– Не бери в голову, ты не обязан нянчиться со мной, – напомнила я.

– Нянчиться не собираюсь, но помочь хочу.

Мне на голову упали первые крупные капли дождя, и я поспешила спрятаться под ближайшим деревом.

– Я не уверена, что мне можно помочь.

– Это ведь все еще продолжается, да?

Я вспомнила свое путешествие по вертикальным джунглям и то, как он, Сергей, растворился в воздухе прямо у меня на глазах.

– Да. Это продолжается.

Неожиданно со стороны дома донеслись пьяные вопли:

– Ульяна! Девочка, куда ты пропала? Иди сюда! Кыс-кыс-кыс!

Блин, этого только не хватало! Вопили дружки Тимура, хотя его голоса я не слышала. Какого черта они ко мне прицепились?

Сергей тоже услышал их.

– Что у тебя там происходит?

– Да придурки всякие привязаться решили…

– Ульяна, мне это не нравится!

– Да и я, знаешь ли, не в восторге! Ничего, думаю, они скоро устанут, они ж пьяные уже в дупель!

Но я то ли переоценила их опьянение, то ли недооценила их упрямство. Не получив ответа, они отправились искать меня по саду и скоро нашли – сад у нас не настолько огромный.

Их было четверо – возможно, все, кто пришел. А вот сам Тимурчик так и не показался… Очень странно. Совсем на него не похоже! Однако у меня сейчас было не то положение, чтобы беспокоиться за него. За себя беспокоиться надо!

На первый взгляд, сценарий казался очевидным: пьяные молодые парни, одинокая девушка, ночь, никаких свидетелей… Вот только девушку они во мне как раз не видели. Для них я была каким-то экзотическим зверьком, как и для многих других. Дома я носила летнее платье до колена, позволяющее разглядеть мои ноги. А еще дома я не красилась, я вообще это редко делаю, и со своей светлой кожей, белыми бровями и ресницами наверняка больше напоминала инопланетянина, а не человека.

Им просто хотелось поиграть со мной, как играют со слепым котенком. И для котят такие игры обычно заканчиваются не очень хорошо.

– Что вам надо? – спросила я, стараясь казаться уверенной и безразличной. По-моему, не получилось.

– Тимур велел поискать тебя.

– Как будто вы всегда делаете, что Тимур велел! Где он сам?

– Дома, ждет свою сестричку! Идем с нами!

Вроде как логичное предложение, да и правильное: Тимур все-таки за меня отвечает, он не даст меня в обиду, ему такие проблемы не нужны. Вот только инстинкты подсказывали мне, что Тимур сейчас не в том состоянии, чтобы за меня вступиться.

Пока мы в саду, они еще хоть как-то сдерживаются, боятся, что я начну орать, что услышат соседи. Но если я пойду с ними в дом – что тогда? Кто услышит мой голос за ревом музыки?

– Пойдем, мелкая, не упрямься! – настаивали они. – Ты что, совсем одурела – стоять под дождем?

Дождь и правда усиливался, деревья защищали нас все хуже, и становилось холодно. А я никак не могла решить, что делать. Бежать от них? Но куда? Да и не сумею я убежать, не дадут – они же спортсмены!

Пока я размышляла, один из них умудрился подкрасться ко мне и вырвать из моей руки телефон.

– Эй! – возмутилась я. – Отдай сейчас же!

Но я их не интересовала, им веселее было общаться между собой.

– Кому уже эта страшилка звонила?

– Да никому, нет здесь вызова! Должно быть, притворялась, что говорит по телефону, чтобы мы подумали, будто у нее есть друзья!

Значит, Сергей завершил вызов… Ну, логично. Услышал, что здесь начался трэш, и понял, что мне не до него. А к чему ему мои проблемы? Я убеждала себя, что на его месте так поступил бы кто угодно, но мне все равно было обидно. Каждый сам за себя – вот и все, что нам осталось?

Хотя теперь мне было не до философствований, мне не нравились взгляды, устремленные на меня – в основном на ноги. Сейчас, в скупом свете, этим пьянчугам, наверно, казалось, что это вообще не человеческие ноги, а какие-нибудь лапки кузнечика, хотя деформация была не так уж сильна.

Я не стыдилась. Я всю жизнь живу в этом теле, привыкла уже! Но я чувствовала злость и унижение от того, в кого меня превратили. Угораздило же меня высунуться из своей комнаты! Я все время забываю, что это не мой дом и я не могу чувствовать себя в безопасности. Нигде уже расслабляться нельзя!

– Смотри, мы из-за тебя вымокли! – неприязненно бросил мне один из дружков Тимура. – Придется компенсировать. Фото с обезьянкой! Мы тебя отведем в дом, а ты за это немного попозируешь с нами. Взорвется инста!

– Головы себе взорвите, – посоветовала я. – Засуньте в микроволновку и – вперед!

– Дерзкая, значит? Ничего, это лечится!

Они устали от болтовни чуть позже, чем я ожидала, но все равно устали. Они двинулись ко мне, я попыталась вырваться из окружения, но это было скорее последней данью моей гордости. Эти ребята привыкли на льду перехватывать себе подобных, меня они и подавно удержали! Я поскользнулась на мокрой траве, но не растерялась, пнула ногой того, кто пытался навалиться на меня сверху. Попала удачно, хотя и не видела, куда. Зато слышала, как он взвыл! Этот отступил, но остальные трое решили мстить, и я поняла, что вот теперь мне придется несладко…

Дерусь я даже хуже, чем бегаю. Весовая категория не та. А уж когда тебя атакуют три шкафа одновременно, дело совсем дрянь. Тяжело сопротивляться мебели! Так что я приготовилась просто свернуться калачиком, закрыться, минимизировать ущерб моему не самому крепкому телу и надеяться, что хоть у кого-то в этой компашке включатся мозги.

Мозги не включились, но и ударить меня никто не сумел. Я почувствовала, что они отдаляются, и дышать стало легче. Из-за шума дождя я не поняла, почему это случилось, пока не приподнялась и не огляделась по сторонам.

Теперь на траве валялся не только тот, который получил от меня в пузо ногой (или не в пузо, он свернулся креветкой, так что не поймешь), но и еще один. Этот прижимал руки к носу, и я видела кровь у него на пальцах. Ясно, в пятак прилетело! Но от кого?..

Это тоже стало ясно: прямо надо мной стоял Сергей, спокойный, собранный, внимательно наблюдавший за остальными. А остальные нападать не спешили – то ли узнали звезду экранов, то ли были впечатлены тем, как он отшвырнул их товарища.

Заметив, что я более-менее очухалась, Сергей протянул мне руку.

– Вставай, уезжаем.

– Куда?

– Туда, где поспокойней будет!

А поспокойней сейчас было везде. Да и вообще, меня никогда в жизни не спасали, я не собиралась упускать такую возможность! Пьянчуги эти меня не задерживали, но и не тявкнуть вслед не могли.

– Что, малая, нашла себе любителя уродцев?

Сергей рванулся к нему, но я его удержала. Не нужно это, он и так много сделал, лучше уехать, пока неприятность не превратилась в катастрофу. Но и делать вид, что я такая милая и всепрощающая, я не собиралась. Я обернулась к ним и зло бросила:

– Пустышки вы! Сдуетесь все, как шарики надувные, и ничего от вас не останется!

Их ответ меня не интересовал, да и не сказали бы они ничего нового, поэтому я позволила Сергею увести меня. Я только теперь сообразила, что меня трясет – и от холода, и от нервного напряжения. Там, в саду, я должна была оставаться сильной, вопрос выживания. Но теперь опасность миновала, и я позволила себе в полной мере осознать, что случилось и что могло случиться. Сергей проводил меня в машину с шофером, ожидавшую нас, и уже там, в теплом салоне, я позволила себе расплакаться.

Плакать – это ведь не всегда плохо. Это позволяет выпустить то, что никак не должно оставаться внутри. Но плакать можно или в одиночестве, или рядом с тем, кому доверяешь, иначе твои слезы используют против тебя.

Плакать рядом с кем-то – очень-очень важная привилегия, которую многие недооценивают. Но я знала, как мне повезло.

Когда я успокоилась, настало время выяснить, каким это магическим образом Сергей пришел мне на помощь… и куда мы едем?!

А случилось вот что.

Он был насторожен моим положением, еще когда я рассказала ему про вечеринку спортсменов у Тимура. Сергей ведь тоже не нежный пупс, знает, чем это чревато! Поэтому он уже тогда приготовился, если что, ехать ко мне. А когда услышал, как ко мне пристают, сразу же вызвал шофера.

Дороги ночью пустые, да и гостиница расположена недалеко, поэтому добрался он вовремя.

– Но как ты так быстро выяснил, где я живу? – поразилась я.

– Да я и так знал!

– Я же тебе не говорила…

– Яна, ты серьезно думаешь, что я не выяснил о тебе все, что можно, прежде чем начать общаться?

Обидно, но справедливо. Обижаться я не стала, я все еще помнила, какая судьба ожидала бы меня, если бы Сергей не приехал. Он ведь не обязан был! А сделал…

Теперь он привез меня в гостиницу, в свой номер – но у него там две комнаты в распоряжении, не проблема. Что бы там ни вбили себе в голову дружки Тимура, приставать ко мне Сергей точно не собирался. Он просто дал мне шанс отдохнуть. А что мне было делать?

Вернуться в этот дом я точно не могла, спать под дождем – так себе радость, а друзей, которым я настолько доверяю, у меня нет… Раньше не было.

Впервые за долгое время я заснула спокойно. Даже не знаю, почему! От иллюзий я не страдала и знала, что ничего по-настоящему не закончилось. И другой мир меня не отпустит (возможно, пока не сведет с ума), и Тимур мне случившееся не простит, и от Шатуна с мамой достанется. Но нельзя же трястись вечно! Так что я позволила себе хоть ненадолго почувствовать себя почти счастливой.

14

Скандал был, и куда грандиозней, чем я ожидала. Мои ожидания вообще нигде не воплотились, потому что и темой скандала стало не совсем то, к чему я готовилась.

Когда я вернулась домой, друзей Тимура там уже не было. Но и по домам они не разошлись – они все дружно оказались в больнице. С отравлением. Я было подумала про алкоголь, но нет, во всем обвинили пиццу. Тимур, которому и так было плохо, пиццу вместе со всеми не ел, и он больницы избежал. Про алкоголь вообще старались не говорить, потому что это делало ситуацию куда хуже.

Повезло хоть в том, что пиццу и пиво они притащили с собой, это снимало возможные обвинения с Шатуна. Но он все равно рвал и метал – и понятно, почему! Он же сам себя назначил эталоном порядка, образцовым отцом и гражданином. А тут у него в доме произошло такое! Две его дочери непонятно где, зато полно тяжело отравившихся подростков. И он об этом узнает последним!

Ну и поделом. Конкретно в этой ситуации он не виноват, но он достаточный зануда, чтобы его не жалеть.

Хотя мутная история с отравлением получилась… Насколько я помню, пиццу они заглотили сразу, еще до того, как пивом залились. И все с ними было в порядке! Меня, вон, чуть в саду не закопали… Но уже после моего отъезда все стало плохо, и в том, что речь идет об отравлении, никто не сомневался.

Позже я даже выяснила, почему обвинили пиццу, а не пиво. Когда мама и Шатун добрались до разгромленной кухни, они открыли коробки из-под пиццы – и обнаружили, что внутри все покрыто черной плесенью. Сюрприз.

У одного из пострадавших был серьезно разбит нос, но сам пострадавший в упор не помнил, как это случилось. Имя Сергея не упоминалось, похоже, единственной, кто знал его, была я. А я, если надо, умею молчать.

Я, Тимур и Эльвира больницы избежали, а головомойки – нет. Каждому досталось за свое.

Тимур, понятное дело, огреб за организацию всего, что было в нашем доме строжайше запрещено. Мне, если честно, показалось, что я даже слышала из его комнаты звуки ударов…

Нет, мне точно показалось. Шатун же знает, что его сын болеет, он бы не стал его бить!

Эльвира получила за то, что слиняла, хотя ей понятным языком сказали: сиди на попе ровно, пока старшие не вернутся. Оправдаться она не могла, потому что любое ее оправдание еще больше подставило бы Тимура. Она предпочла угрюмо молчать.

Меня же ожидал допрос с пристрастием. Я исчезла на всю ночь, и никто не знал, где я была! Я сказала, что переночевала у подруги, потому что испугалась бухой компашки. От меня требовали выдать имя подруги, но тут уж я уперлась. Ложь они бы быстро раскрыли, а на правду не имели права.

Шатун отнесся к моему молчанию без понимания. Как будто я ему в лицо плюнула и растерла! Он меня мурыжил больше часа, а потом сообразил, что ничего не добьется, и отвалил.

Вмешалась ли хоть в какой-то момент моя мама? Да конечно! Я даже не знала, где именно она затихарилась. На нее я рассчитывать не могла, а на Сергея – могла. Он был моим секретом, секретом должен был и остаться, иначе я рисковала потерять его.

Правда, этот секрет не спешил снова выходить на связь. Ну да ладно, винить его я не могла: съемки все-таки! Хотя я бы не отказалась сейчас побыть рядом с ним, потому что в моем доме царила атмосфера холодной войны. Шатун дулся на всех, мама плясала вокруг него с бубном, Тимур болел, а Эльвира считала себя невинно оскорбленной. На меня всем было плевать, но это классика.

И вот ведь какое дело… Возможно, я все-таки начала сходить с ума, но теперь я ложилась спать не со страхом, а с чем-то подозрительно похожим на надежду. Я хотела увидеть тот мир! Нет, нравиться он мне не начал. И когда я вспоминала, во что там превратилась Далия, я чувствовала холод внутри. Но там была разгадка! Неведение для меня хуже всего. Если бы я разобралась, что со мной произошло и что еще произойдет, было бы легче.

Поэтому я твердо решила, что при следующем же визите туда буду искать ответы. Следующий визит случился на третью ночь после заварушки с друзьями Тимура.

Не знаю, как у других, а у меня раньше было желание вдруг оказаться в большом универмаге, когда там никого не будет. Ночью, например. Бродить по этим нарядным залам, смотреть, что угодно, брать, что угодно – красота же! И призрачный мир как будто решил воплотить мое желание, но, как и следовало ожидать, извратив его до чертиков.

Начать хотя бы с того, что это был самый большой магазин, который я когда-либо видела. Дворец просто – и атмосфера соответствующая, с мрамором, хрусталем и уймой зеркал. Но товары все современные, не подумаешь, что это прошлое. Здесь, кажется, было все: и то, что быть должно, и то, чего не может быть. Например, мечи, луки и чучела лошадей.

Второе – здесь не было окон. Совсем. Залы заливал мутный зеленоватый свет, однако сложно сказать, что служило его источником. Я не нашла ни одного окна, даже когда обошла с десяток залов. Выхода тоже не было, один этаж переходил в другой, лестница – в лестницу, и неясно, где ты находишься и где вообще предел.

Ну а главное, все вокруг выглядело заброшенным, погрызенным временем и никому не нужным. На полу и полках – уже знакомая мне белесая пыль. Ткань истлела, побита молью, покрыта плесенью. В дорогом дереве ползают жуки и черви, лучше близко не подходить! Зеркала помутнели и ничего толком не отражают, мрамор потрескался, позолота облетела…

Этот лабиринт был посвящен не роскоши, а издевательству над роскошью. Здесь можно было найти что угодно, но все это давно сгнило и не представляло никакой ценности. Изуродованные манекены давили на меня, как будто предвещая мою собственную судьбу. Очень скоро я окончательно заблудилась и не смогла бы уже найти зал, с которого началось мое путешествие по этому месту. Я ускорила шаг, а потом и вовсе побежала, стараясь найти выход. Напрасно! Я пробежала уже столько залов, что они не уместились бы в одном здании. А толку? И не сказать, что я бегала по кругу, ведь картины не повторялись. Я каждый раз оказывалась в новом месте, таком же безрадостном, как и прежнее.

Если выхода нет, что это означает – вечность в этой дыре? Мне от одной мысли страшно становится! И ведь здесь нет ни прямой угрозы, как на кладбище автомобилей, ни скрытой жути, как в идеальном городке – но здесь мне намного хуже! В тишине, в бесконечности лабиринта читалось обещание вечного заточения…

Поддаваться этому давящему чувству я не собиралась. Я ведь уже не первый раз здесь! Я многое видела, многое пережила. Разве могу я после этого метаться туда-сюда, как курица напуганная? В этом мире правит хаос, но и какая-то внутренняя логика есть. Нужно думать, искать ее… Что там Сергей говорил той заплаканной девушке в джунглях? Если проснешься одна непонятно где, ищи или убежище, или людей.

С убежищем здесь определенно было туго, мне не улыбалось задержаться среди истлевших руин. Поэтому я искала людей.

Когда ничего не происходит, время идет по-другому. Оно замедляется, как будто издеваясь над тобой. Но за счет того, что оно не откладывается в памяти, прошлое кажется очень быстрым, а будущее – еле-еле подползающим. Поэтому мой поиск мог длиться и час, и пять минут, а ощущался он в любом случае как целая вечность.

Эта вечность закончилась, лишь когда я услышала голоса. Они были тихими, настороженными, похоже, их обладатели тоже были не очень-то рады оказаться здесь. Но для меня они звучали как музыка! Я поспешила к ним, стараясь при этом остаться незаметной.

Да, еще совсем недавно я готова была выйти к людям. А теперь вдруг почувствовала, что не смогу, что хочу только видеть их, но пока не знакомиться. Это была глупая позиция, никто больше себя так не ведет! Однако я не могла избавиться от ощущения, что для меня тут все по-другому. Нет, сейчас лучше наблюдать, а потом… Придумаю еще, что потом.

Добравшись до нужного этажа, я увидела, что людей здесь трое – и двое мне знакомы. Риза, которая пережила охоту на кладбище автомобилей, и Сергей – вот где он очутился! Рядом с ними шагал парень примерно их возраста, светловолосый, высокий, хотя и не такой спортивный, как Сергей. Все трое выглядели настороженными, но не растерянными. Похоже, подобралась компания, где новичков нет, и все знают, как высоки ставки.

У всех троих были с собой рюкзаки, Сергей и незнакомый парень несли факелы, Риза шла налегке. То и дело они останавливались у полок, набирали что-то, а потом продолжали путь. Они не могли не заметить, что никакого выхода здесь нет, они просто предпочли не пугаться этого. Думаю, в таких ситуациях то, что сон заносит их в новое место, даже к лучшему!

Но уйти по своей воле они не смогут.

Они шли вперед, я – за ними, но они ни разу не обернулись. То ли они непростительно расслабились, то ли я научилась быть незаметной, а результат один.

– Кто-нибудь из вас видел Далию в новых перемещениях? – спросила Риза.

– Ни разу, – покачал головой Сергей. – Беспокоишься за нее? Или убить хочешь?

– Очень смешно! Я за всех, кто там был, беспокоюсь.

– Она – не все, она привела теней, – напомнил блондин.

– Потому что дурочка неопытная! Она никому не желала зла… Я не хочу, чтобы ее травили за это, все допускают ошибки. Да и вообще, тени не самое страшное тут.

Я Далию как раз видела, но даже желание сообщить им о ее судьбе не могло заставить меня выбраться из укрытия.

– А что, по-твоему, самое страшное? – заинтересовался Сергей.

– Для каждого – свое!

– Например?

– Для меня – те уродцы, которые на людей похожи, – поежился блондин. – Не тени, а те, другие… без кожи. Я их всего один раз видел – и мне хватило! До сих пор снятся… Что, скажешь, ты ничего не боишься?

– Если ты во внутреннем мире ничего не боишься, значит, совсем конченый, – фыркнул Сергей.

«Во внутреннем мире»? Это уже что-то интересное! Я, правда, пока не могла понять, что это обозначает. Но все лучше, чем банальные названия вроде «это проклятое место». Похоже, они догадываются, где находятся!

– Так чего же ты боишься? – полюбопытствовала Риза.

Сергей ненадолго задумался, словно перебирая в уме десятки вариантов, потом ответил:

– Щупалец, пожалуй. Тех, которые из земли вырываются и из стен… Откуда угодно! Появление других тварей можно хоть как-то предугадать, а эти способны затаиться везде.

– Тоже верно, брат, – помрачнел блондин. – Когда я думаю, кто в этом мире хозяева, если они вообще тут есть, мне только эти щупальца на ум приходят. Но тела, из которого они тянутся, я никогда не видел!

– И никто не видел. Это, как по мне, к худшему. Они точно разумны, я уже не раз замечал. Может, и хозяева тут. Кто может быть страшнее?

– Черные гончие, – указала Риза.

– Не поминай лишний раз, – вздохнул блондин. – Но они все ж попроще щупалец будут!

– Не скажи… Они тоже водятся везде.

– Но они не такие сильные! Никогда не видел охоту гончих…

– Вот и не говори, – прервала его Риза. – Потому что я видела и знаю! Они, может, послабее щупалец будут, но они намного быстрее, а еще… Слышали легенду о них?

– Легенд нам только не хватало! – поморщился Сергей.

– А тут никогда не знаешь, что легенда, а что – правда… Так вот, про черных гончих говорят, что, если они себе жертву наметят, то будут преследовать ее, пока не уничтожат. Не важно, куда жертву заносят перемещения. Ее люди не найдут, а черная гончая – справится.

– Ризка, прекрати нагнетать! Вон, Ник уже седой с твоей подачи!

– Ничего я не седой, – возразил блондин. – Но верить в такое все равно не хочется. Здесь и так ничего безопасного нет, весь мир нас ненавидит. Так пускай хоть ненавидит всех одинаково! А если знать, что кто-то преследует именно тебя… Как вообще держаться?

– Нужно быть предупрежденным, – пожала плечами Риза.

– Сильно тебе поможет такое предупреждение?

– Я с ним живу.

– Это еще что должно означать?

– Мне кажется, черная гончая уже охотится за мной.

И Ник, и Сергей покосились на нее с одинаковым недоверием.

– Ты прикалываешься, что ли?

– Разве это похоже на прикол?

– Да с чего ты взяла, что за тобой охотится черная гончая?

– Пока я не уверена на сто процентов, – признала Риза. – Но большая вероятность есть. Я уже несколько раз находила следы черной гончей – в разных гранях внутреннего мира! А черных гончих не так уж много. Что это, совпадение?

– Может и совпадением быть, – указал Сергей. – Ты в такие моменты была одна или в группах?

– В группах…

– Ну вот! Во-первых, не факт, что это была одна и та же черная гончая. Во-вторых, не факт, что охотилась она именно на тебя, а не на кого-то из твоих спутников. Ты саму псину хоть раз видела?

– Нет.

– Ну и все.

– Я лучше буду готова ко всему, – хмыкнула Риза.

– Хватит уже разговоров о том, что может нас убить! – встрял Ник. – Так себе тема! Давайте лучше устроим привал!

– На кой? Ты уже устать умудрился?

– Устать – нет, а отлить хочу!

– Можно без подробностей?!

– Сама просила! Если эта штука сделана по образу и подобию магазина, должны же здесь быть и туалеты! Обычно они строятся возле лестницы… Короче, если вам не надо, ждите здесь, а я пошел искать!

Вот и еще один неожиданный кусочек знания об этом мире. Он внутренний и здесь все создается по образу и подобию. Что это означает – буду думать позже.

Ник ушел, а Риза и Сергей остались наедине. Они отошли в сторону, туда, где стояли лавки для гостей магазина. Лавки частично истлели, но были еще достаточно крепкими, чтобы выдержать вес двух людей.

Я наблюдала за ними из-за плотной шторы, давно потерявшей первоначальный цвет. Место было удачное… даже слишком. Я прекрасно видела, как Риза прильнула к своему спутнику, обнимая его.

Нет, ну какого фига? Сначала я смотрю, как он обнимается с Тасей, теперь – с рыжей… Почему на нем все время какая-нибудь обезьяна висит, пальма он, что ли?

– Ты чего такой грустный? – спросила Риза.

– Я не грустный, задолбался просто.

– Есть хочешь?

– Даже есть не хочу. Ничего не хочу.

Сергей откинулся на спинку скамейки и прикрыл глаза. По-моему, намек был очевиден – «оставь меня в покое, болтливая ты баба!» Но Риза все равно ничего не поняла.

– А я рада, что мы с тобой здесь вместе. Ты мой любимый напарник в этом мире!

– Польщен.

– Тут начинаешь особенно ценить знакомых людей, начинаешь держаться за них… Можешь обвинить меня в излишней драматичности, но это иногда помогает выжить. Ведь ради чего живут люди? Ради дружбы и любви.

И по ней сразу было понятно, что ее интересует больше. Но Сергей (ум-ни-ца!) продолжал делать вид, что у него с тайным смыслом нелады. Риза была не менее упряма, она придвинулась поближе – хотя как по мне, она и так сидела слишком близко. Обеими руками она взяла его за руку.

– Я так полагаю, ты здесь давно, как и я…

– Не считал, – пожал плечами Сергей.

– Тебе не кажется, что это нас роднит? Как знак судьбы…

– Риза, перестань.

– Ты ведь даже не знаешь, чего я хочу, а уже – перестань!

– Чего бы ни хотела – перестань. Нам здесь выживать нужно, и нам будет проще без затаенных обид и непоняток.

– Проще ли? Или, может, мы можем дать друг другу нечто большее?

Я ей сейчас дам… колонной по башке, например! Я знала, что не имею права злиться, и все равно злилась.

Она продолжала держать его за руку, заставила разжать пальцы, повернула ладонью к себе. Очевидно, хотела посмотреть линии жизни – еще один киношный штамп, который выглядит романтично на экране и глупо – в реальности. Но Ризу ожидала внезапная находка: даже я сумела разглядеть, что всю ладонь Сергея по диагонали пересекает тонкий белый шрам.

– А это еще что такое? Не знала, что у тебя шрам есть!

– И не один.

– Откуда он?

– Это напоминание. – Сергей наконец открыл глаза и посмотрел на собеседницу. – Про девушку, которую я люблю.

– Ты хочет сказать «любил»?

– Что хотел сказать, то и сказал.

– Разве она из этого мира?

– Нет.

– Тогда какая разница? – возмутилась Риза.

– Если я все еще чувствую, что люблю ее, разница для меня есть. Ты говорила, что здесь нужны причины не сдаваться… Вот тебе моя. Я вижу шрам и вспоминаю, что она где-то есть. Мне достаточно, а теперь отстань.

Вот и всплыла-таки Тася… И снова это меня не касалось, а мне было неприятно. То есть, ее он знал и помнил, а про меня хоть бы слово сказал! Ну а с другой стороны, зачем ему говорить что-то обо мне? Меня он едва знает, а Тася с ним уже давно, не знаю, сколько. Да и потом, будем честны: она красивее меня. Конечно, он будет думать о ней!

Хм… а видела ли я этот шрам раньше? В упор не помню.

Тут меня осенило: шрам значит гораздо больше, чем я ожидала! Я ведь давно уже гадала, на одного ли Сергея я смотрю в двух мирах. Вот и появился отличный способ проверить: шрам – это уже «особая примета». Более важная, чем одежда или прическа. Если я в нормальном мире смогу найти у Сергея этот шрам и задать ему вопрос, он у меня не отвертится!

Похвалить себя за гениальную идею я толком не успела: меня отвлек громкий топот и крики Ника, приближающегося к своим спутникам:

– Валим! Быстро, быстро, быстро!

Почему нужно валить быстро – можно было понять безо всяких слов, стоило только заглянуть Нику за спину. Шагах в десяти за ним мир становился черным, но не из-за тьмы, а из-за полчищ маленьких существ, преследующих его. Каждое из них было небольшим, сантиметров тридцать в высоту, но их тут оказалось так много, что никто не счел бы их безобидными. Они напоминали странную помесь обезьян, жуков и, что хуже всего, человека.

На плоских мордочках, пугающе похожих на лица, горели озлобленные красные глаза и щелкали выпирающие острые жвала. Их спины были защищены хитиновыми панцирями, которые нисколько не замедляли существ, передние и задние лапы были одинаковой длины, а изогнутые когти позволяли с ловкостью двигаться по полу, стенам и даже потолку.

Сергей и Риза не ожидали ничего подобного – да и кто бы ожидал! Но отреагировали они быстро, они и правда уже привыкли к этому миру.

– Ни фига себе – в сортир сходил! – только и сказал Сергей.

Все трое бежали, потому что иного способа защититься просто не было. Да, эти твари маленькие, но их слишком много. Стоит остановиться – и они накроют тебя живой волной, будут рвать на части, пока ничего не останется. Такой судьбы врагу не пожелаешь!

Беда в том, что и сбежать не так уж просто. Я помнила, что весь универмаг – это бесконечный лабиринт. Выхода нет! И укрытия тоже нет. Дверей между залами не было, двери примерочных не считаются, они никого не задержат. Получается, Сергею и его спутникам остается только двигаться вперед, надеясь на чудо. Но чудо может и не случиться!

Я тоже бежала, только не за ними, а в сторону. Не знаю, почему, все происходило слишком быстро, и мне было уже не до обдумывания решений. Сработали инстинкты, о существовании которых я даже не подозревала. Я свернула на лестницу и поднялась на этаж выше – а погоня продолжилась внизу.

Но у остальных этот трюк не сработал бы. Сергей, Ник и Риза были главной мишенью, единственной добычей, которую хищники уже не отпустят. И что? Как отсюда выбраться?

Выход только один – через сон… Но их сожрут раньше, чем они успеют заснуть!

Я все сокрушалась, что не знаю правила игры, и вот теперь я видела, что у этой игры, похоже, нет правил. Или они есть не всегда. Сейчас ничего нельзя было сделать, чтобы спастись, безысходность какая-то! Я пока не убедилась, что этот Сергей и мой Сергей – один человек. Но я в любом случае не желала ему смерти!

Мне бы испугаться, а я чувствовала только злость. Получается, это не мир, а капризный ребенок какой-то! Кого хочет – убивает, кого хочет – калечит. И что, только и остается, что принимать это? Нет уж! Если он устроил из этого игру, я просто сломаю ему игрушки!

Я рванулась вперед, понимая, что не смогу обогнать остальных – и зная, что обгоню. Я добралась до еще одной лестницы, спустилась вниз и услышала, что они далеко – но подбегают. Вот и славно, так и надо! Я на секунду замерла, сделала глубокий вдох, а потом разогналась – и изо всех сил ударила плечом в стену.

Если говорить объективно, это был самый глупый поступок в моей жизни. Ну чего я могла добиться? Да только выбитого плеча! Но я вообще не думала… Обычно это плохая идея, а тут вдруг сработало.

Стена была каменной и, несмотря на все трещины, казалась несокрушимой. Уж точно не под моим весом! Если бы мне и удалось чего-то добиться – то не с одного удара… А получилось с одного. Во все стороны полетели камни, куски штукатурки, и в лабиринт ворвался прохладный свежий воздух.

Но меня это не обрадовало. Я упала вперед – в пролом! За ним находилась тонкая каменная дорожка, вившаяся вдоль стены здания и, возможно, приводившая к спасению. Но я не успела за нее ухватиться, я рухнула в пропасть, со всех сторон окружавшую лабиринт. Последним, что я увидела, были мутно-серые облака, поглотившие меня…

15

И еще одно открытие о том мире: я не могу умереть от падения с высоты. А может, могу, но в этот раз не умерла. Я все падала и падала, облака вокруг меня становились все гуще, темнели, пока не стали непроглядной тьмой. Чувство падения исчезло, лишь когда я очнулась в собственной комнате.

Я не знала, помогла ли пробоина в стене Сергею из того мира. Но первым делом я позвонила моему Сергею – мне нужно было убедиться, что он в порядке!

Он, понятное дело, ни по каким лабиринтам не бродил и был крайне удивлен моим звонком. Пришлось соврать, что мне приснился дурной сон. К теме другого мира мы больше не возвращались. Я чувствовала: Сергей мне не верит, он просто прощает мне эту «фантазию», потому что в целом я ему симпатична.

– А знаешь, какое лучшее лекарство от ночных кошмаров? – спросил он.

– Какое?

– Смена обстановки. Получишь новые впечатления – будешь их смотреть во сне, а не муть всякую. На съемки прийти хочешь?

Я, понятное дело, хотела – и даже очень. И не только потому, что мне было интересно побывать там. Просто в ближайшее время у нас вряд ли получится встретиться просто так, а мне позарез нужно было узнать, есть ли у Сергея шрам на ладони.

Дома я не стала отчитываться, куда иду, просто сказала матери, что гуляю с подругой. Она поверила. Мы с Шатунами все еще пребывали в состоянии холодной войны, так что маме даже выгоднее было спровадить меня куда-то.

Я до последнего опасалась, что все сорвется. Меня не пустят, посмеются, скажут, что много нас таких – желающих подобраться к Сергею Речину. Не критично, но унизительно…

Однако до такого не дошло. Сергей провалами в памяти не отличался и всех, кого надо, предупредил. Сам он меня встретить не мог, его позвали на съемочную площадку. Но возле пункта охраны меня перехватил один из его друзей – высокий тощий парень. Я видела его рядом с Сергеем, имя не вспомнила бы, но он первым представился.

– Игорь Данилович.

Особый акцент он сделал на своей фамилии. Как будто мне полагалось воскликнуть – а, конечно, тот самый Данилович! Так вот, облом. Но мне простительно: я даже Того Самого Сергея Речина не знала, пока он в моих видениях мелькать не начал.

– Ульяна.

– Очень приятно. Серый просил приглядеть за тобой, пока он не вырвется. Хотя он толком и не рассказал, как вы познакомились!

– Да это и не очень важно…

Если он не сказал, то я тем более ни слова не пророню. Еще ляпну лишнего!

Игорь повел меня к зоне отдыха. Она занимала дальнюю часть съемочной площадки – так, чтобы мы никому не мешали и не попали в кадр. «Мы» в этом случае означало актеров, ожидавших своего времени, их друзей и родню. Я думала, что у Сергея и здесь целая свита соберется, но нет. Его ожидали только Игорь, которого вызвали для моего сопровождения, и Тася Бурова, со скучающим видом листавшая журнал.

При моем появлении она журнал отложила. Очень жаль: я бы предпочла, чтобы она и дальше не отличала меня от мебели. Тася окинула меня полным сомнения взглядом, и по ее сосредоточенному виду можно было догадаться, что она очень хочет навесить на меня ярлык, но не знает, какой. Такие, как она, всегда ярлыки вешают. У них система познания мира такая.

Проблема Таси заключалась в том, что она работала с очень небольшим перечнем ярлыков, и ни один из них мне не подходил. Кто я, соперница? Десять раз! Очередная подружка Сергея? Но я не из их круга. Безумная фанатка? Энтузиазма с моей стороны маловато.

Наконец Тася определилась:

– Ты, значит, его новый социальный проект?

– Почему социальный проект? – удивилась я.

– Ой, не обижайся, котик, просто оборот речи! Сережа очень добрый, он часто делает такие штуки – не для пиара, а от чистого сердца.

– Не уверена, что понимаю, к каким штукам я отношусь.

Сочувствия во взгляде Таси прибавилось. Похоже, из категории «страшненькая» я плавно перетекла в категорию «страшная и тупая».

– Раньше он с детишками-сиротами возился, – пояснила Тася. – Не только потому, что это для пиара нужно, ему просто в кайф. Или вон больную фанатку навестил. Теперь ты. Мне ребята из охраны сказали, что ты какой-то конкурс инвалидов выиграла?

Значит, та версия прижилась… Я не стала отнекиваться:

– Так мы с ним познакомились. Но сейчас мы общаемся просто так – иногда.

– Да, конечно, понятно, почему ты в это веришь, – лучезарно улыбнулась мне она. – Но я надеюсь, котик, что очень скоро ты поступишь правильно.

– Это как же?

– Не станешь злоупотреблять добротой Сережи. Понимаешь, Сережа – человек очень совестливый. Иногда ему стыдно за то, что у него все получается, что он успешен, а другие люди обречены всю жизнь оставаться унылой серостью. И тогда он помогает тем, кому повезло меньше других, попробовать другую жизнь на вкус.

Игорь, до этого напряженно наблюдавший за нами, не выдержал, вмешался.

– Тася, что ты несешь?

– Нет, а что, что? – захлопала ресницами Тася. – Ты же сам видел, как она ходит!

– Выглядит не очень, – согласилась я. – Но невыносимых страданий мне не приносит. Думаю, если бы Сергей действительно хотел помочь кому-то сирому и убогому, ему следовало бы предпочесть кандидатуру получше.

– Он непредсказуем. А что, ты считаешь, что у этой вашей «дружбы» могут быть другие причины?

– Прям не знаю… Может, ему просто нравится общаться со мной?

Тася засмеялась. Тут мне хотелось бы сказать, что смех у нее был скрипучий и отвратительный, но нет. Может, ей досталась не самая идеальная внешность, но во всем, что связано с ухоженностью и работой над собой, Тася была безупречна. Ей не привыкать, она же модель, и блогер, и еще много кто…

– Забавная ты, котик! Возможно, ты его веселишь! Пойду коктейльчик себе возьму. Тебе взять?

И, не дожидаясь моего ответа, она отчалила. Да и не собиралась я соглашаться, даже если бы это было настоящим предложением – коктейль с цианидом мне не хотелось!

Игорь сочувствующе улыбнулся мне.

– Не расстраивайся. Она такая со всеми.

– Да я и не расстраиваюсь! Я ведь не к ней пришла.

Это было не совсем правдой – про расстройство. Мне было плевать на то, что думает обо мне Тася. Но вдруг она угадала мотив Сергея? Я ведь и сама не раз задумывалась, зачем он меня терпит, если ничего не знает про тот мир?

Если я для него действительно просто человек, с которым можно проявлять доброту, то это… Ну фу же! Почему некоторые думают, что люди с травмами обязательно должны пищать от восторга при любом проявлении сочувствия? Оно не всегда уместно. Мне гораздо приятнее чувствовать себя нормальным человеком, равным другим! Да, мне иногда нужна помощь – а кому она не нужна?

А если скажешь об этом – люди обижаются. Им кажется, что я преувеличиваю. Они-то сюсюкают только со мной и не понимают, что я, со своей стороны, вижу сюсюканье каждого второго встречного. Объяснять бесполезно, игнорировать проще. Но игнорировать легко, когда человек ничего не значит для меня – а Сергей уже значит.

Игорь словно мысли мои прочитал… Хотя догадаться, из-за чего я выгляжу расстроенной, вряд ли было так уж сложно.

– Тася не права насчет Серого, – сказал он.

– Откуда ты знаешь?

– Я же слышал, как он просил меня приглядеть за тобой! Он сказал не «осторожно, там калека еле ходит». Он просто просил проводить Яну. А про Тасю даже не думай, она так на любую красивую девушку реагирует. Это вроде как часть должности его официальной возлюбленной!

– Да ладно…

Самое забавное здесь то, что красивой он меня назвал не демонстративно, без поигрывания бровями и многозначительной ухмылочки. Сказал и сказал, как будто это само собой разумеется. Надо же… Он и правда в это верит! Этот Игорь мне определенно нравится.

Сергей пришел минут через сорок. Сцену отсняли, он был доволен – я его еще таким не видела! Талант есть талант. Он уставал на съемках, он едва выдерживал нагрузку, но играть ему нравилось, в нем мгновенно появлялось оживление, как будто новая энергия по венам текла вместе с кровью. Я уже усвоила, что по жизни он человек достаточно сдержанный и закрытый. Но сразу после съемок, после этого перевоплощения, он улыбался шире, он действительно по-другому чувствовал мир – и он мне таким еще больше нравился.

Сначала, как и положено официальной возлюбленной, на нем повисла Тася. Я скромно стояла в стороне, не зная, как вообще вступить в эту сцену, как напомнить, что я тоже здесь.

Однако напоминать не пришлось. Он сам вспомнил обо мне, протянул мне руку, приглашая за собой.

– Пойдем, покажу тебе, как здесь все устроено! Бывала когда-нибудь на съемках?

– Нет…

– Тем интересней!

Это факт, но сейчас мне было интересно кое-что другое. Сергей протянул ко мне нужную руку – и как раз ладонью вверх. Я даже не ожидала, что мне повезет так быстро!

На этом везение удалилось, решив, что оно и так меня разбаловало. На ладони Сергея шрама не было – ни диагонального, ни круглого, ни белого, ни в крапинку. Никакого, даже не намечался!

А это могло означать только одно: все это время в двух мирах я наблюдала за двумя совершенно разными людьми.

16

Я вроде как двигалась вперед – но будто бы откатывалась назад. Получала новые сведения – а за ними прилетали лишь новые вопросы. Находила дорогу – а она вела прямиком в тупик.

Чтобы не сломаться под таким грузом, я пока решила плыть по течению. Я словно просила тот мир, внутренний или как он там называется, помочь мне, дать ответы… Объяснить, что он вообще вытворяет с моей жизнью!

Я была бы очень рада, если бы эти ответы были выражены максимально просто. Да как бы не так! Вновь открыв глаза на той стороне реальности, я чуть не взвыла. То, что я видела перед собой, точно не подходило для простых ответов… или вообще для чего-нибудь простого.

Передо мной возвышался мегаполис. Сама я замерла на пологом холме неподалеку от него, прямо на вершине, со всех сторон закрытая тонкими молодыми деревцами. Это дарило ощущение безопасности и открывало отличный вид на громаду передо мной.

Город было большой, он закрывал весь горизонт, и сложно было даже догадаться, где он заканчивается. В его границах тесно жались друг к другу небоскребы самого разного вида – бетонные, металлические, кирпичные и даже деревянные, построенные в восточном стиле. Я такой мешанины в жизни не видела! Роднило их лишь одно: ни у одного дома здесь не было стекла в окнах. Стекло не выбили, его просто никогда не ставили. Это и понятно: именно через окна предпочитали входить и выходить многие жители мегаполиса.

Они были такими же разномастными, как их дома. Если в «идеальном городке» мне хотя бы сначала казалось, что его населяют люди, то здесь такого впечатления не было. Мне хватило пары секунд, чтобы понять: не люди. Но и не те безумные чудовища, которых я видела в этом мире раньше.

Публика в городе иногда была похожа на людей, а иногда – совсем нет. Человекорыбы, гигантские рогатые лягушки, нечто вроде динозавров, крылатые существа в таких доспехах, что и не разглядишь, кто скрывается под ними… Меня не покидало ощущение, что кто-то взял тысячу сказок со всего мира, стряхнул их персонажей в один котел и хорошенько перемешал.

Такая откровенная непохожесть друг на друга вроде как подталкивала этих существ к вражде, но нет, ни одной драки я не видела. Но и дружбы тут не было. Скорее, жители города игнорировали друг друга, когда это удобно, и взаимодействовали, когда придется. Но разве так происходит не в любом мегаполисе?

Они украшали свой город, как могли. Я видела разноцветные ленты на окнах, воздушные фонарики, подвешенные между домами, необычные рисунки-узоры на серых стенах. Это не придавало городу цивилизованности, скорее, наполняло его нарядным хаосом. Когда тебя окружают только яркие пятна цвета, это на словах хорошо, а в реальности – не очень. От них кружится голова, не думаю, что я смогла бы долго протянуть в этом городе. А там еще и шумно! Жители не просто говорили, они издавали самые разные звуки… которые и положено издавать их видам, я так понимаю. Эта какофония лишь усиливала впечатление, что я вдруг оказалась в голове у Безумного Шляпника.

Мегаполис меня совершенно не манил, и я ушла бы, если бы не заметила кое-что важное. Там были люди! Они терялись на фоне других существ, более крупных и приметных. И все же не узнать их я не могла. В том, что это настоящие люди, а не очередная обманка, я не сомневалась, это было заметно по их поведению.

Они никогда не входили в город по одному, только небольшими группами. Держались вместе, не теряли друг друга из виду, постоянно оглядывались по сторонам. От существ, населяющих мегаполис, не шарахались, но и не тянулись к ним. И они всегда что-то приносили с собой: большие сумки или даже носилки, груженые непонятно чем. Похоже, они приходили сюда торговать! Или обмениваться, как это здесь называется? В любом случае, было так необычно видеть в этом месте, для меня уже связанном со смертельной опасностью, хоть какие-то признаки цивилизации!

Многие люди тоже боялись, но не останавливались. Они торговались через открытые окна, а иногда даже заходили в дома и подолгу оставались там. Никто не выделял людей, в этой толпе все были едины.

Мне хотелось подойти поближе, может, даже ступить на эти улицы, но смелости пока не хватало, и я продолжала наблюдать. Я видела каждую группу, входящую в мегаполис, и знакомые лица тоже не пропустила. Надо же! Неужели это совпадение – то, что мы все время оказываемся рядом? А если не совпадение, то что тогда?

Ответа пока не было, и я просто наблюдала за Сергеем, ведущим куда-то группу из восьми человек. Риза тоже была там, значит, они выбрались из лабиринта! Моими стараниями, но они об этом не узнают… да и не важно. Когда-нибудь я решусь подойти к ним и все рассказать, а пока пусть будет так. Ника я не видела, но это лишь означало, что его занесло в другую часть мира. Не может быть, чтобы эти двое выжили, а Ника бросили, Сергей никогда бы так не поступил! И вроде как мне не полагалось быть настолько уверенной, ведь я совсем не знала его в этом мире. Но мне казалось, что я знаю.

Их спутники были мне не знакомы и, по большому счету, не интересовали меня. Но двое все же сумели привлечь мое внимание – из-за своей одежды. На них была потертая, очень грязная военная форма. Да еще какая! Не из нашего времени точно, это что-то историческое. Из меня историк так себе, точно год не назову, но на ум приходят фильмы об эпохе Наполеона.

Что это за ряженые? Может, реконструкторы какие? Я ведь не знаю, кто в этот мир попадает, кто живет здесь… Двое в форме выглядели куда более запуганными, чем остальные. Если Сергей и Риза относились к мегаполису спокойно, то этих, похоже, гигантские дома пугали не меньше, чем чудовища, обитавшие в них.

И все равно они шли вперед. В такой ситуации проще всего держаться за лидером, а лидером был Сергей. Он привел их на главную улицу, пошел дальше, и скоро вся группа растворилась в толпе.

Вот тут я и поняла, что сделала глупость. Мне нужно было сразу подбежать к ним, до того, как они добрались до города! Хватит уже тянуть, я ведь сама хотела узнать их получше… Собственно, меня больше всего интересовал один человек, но и остальные вполне любопытны.

Однако я, изучая их, все прозевала. Ну и как мне теперь идти в мегаполис одной? Я еще не видела там одиночек! Что если эти чудовища, какими бы разумными они ни были, нападают? На группу – нет, но на того, у кого хватило наглости (или глупости, как в моем случае) прийти одному – легко. Мне ведь тогда никто не поможет! С другой стороны, если я буду торчать на холме, я снова упущу Сергея, из города наверняка ведет несколько дорог.

Пока я размышляла, как лучше поступить, в мегаполисе что-то изменилось. Я в этот момент туда не смотрела, но разницу услышала мгновенно. Все звуки стихли, почти сразу! Голоса и шаги, стрекот и рычание, некое подобие музыки и шум телег – все! Город затаился, как замирает перед лицом опасности живое существо.

Это не могло не поражать. Там ведь не какая-нибудь жалкая деревушка! И живут там такие твари, которых попробуй – напугай! Что могло вызвать это внезапное единство? Гадать было бесполезно, и я перевела взгляд на главную дорогу, уже зная, что именно по ней к городу приближается угроза, раз ее заметили все.

Так я впервые увидела черную гончую.

Когда об этих существах рассказывала Риза, я находила ее страхи почти смешными. Не так чтобы обхохочешься, но – нелепыми. В этом мире все опасно, вообще все! Как на таком фоне можно бояться какую-то собачку? Но тут я поняла, что боялась Риза не зря. И что весь город затих, затаился не зря. Думаю, жители мегаполиса знали, что черная гончая не перебьет здесь всех, на это ушло бы слишком много времени. Однако знали они и то, что спастись от нее никто не сможет, и ни один из них не хотел стать той самой обреченной жертвой.

Это было одно из самых страшных существ, которых мне доводилось видеть за свою жизнь… Да кого я обманываю, самое страшное! Я-то думала, что черная гончая обязательно должна быть чем-то вроде собаки. И почему я пытаюсь судить один мир по канонам другого? Нет, тело черной гончей скорее напоминало тело тигра – гибкое, сильное, мускулистое. Только она была раза в три больше тигра! Изящные лапы заканчивались удлиненными пальцами с острыми когтями. Хвост тонкий, как плеть, в голове есть что-то собачье… нет, скорее, это голова шакала с темными глазами и выпирающими из пасти черными клыками. Черными! По-моему, на Земле ни одного вида с черными клыками не найти… Заостренные уши существа были прижаты к голове, клыки оскалены – оно охотилось.

Даже бледного света дня над мегаполисом было достаточно, чтобы шкура существа переливалась ртутным блеском. На спине вдоль позвоночника тянулись три ряда коротких острых шипов, похожие симметрично располагались на его лапах и голове. Черная гончая была смесью сразу многих видов – и была чем-то новым, непонятным мне.

Это был очевидно страшный зверь, и все же… Больше всего меня пугало не то, как это существо выглядело. Думаю, его худшей чертой была энергия смерти и разрушения, окружавшая его со всех сторон. Как только оно появляется, все твои инстинкты трубят тревогу, они предупреждают тебя: беги, или ты не спасешься.

А я бежать не могла! Я застыла на месте, прижалась к земле так, будто она могла меня защитить. Я боялась за себя, но не только. Я помнила, что говорила Риза… Она подозревала, что черная гончая охотится за ней, и вот это подтвердилось. Я не желала зла и Ризе, но мои мысли все равно устремились к Сергею. Он ведь рядом с ней! И если черная гончая нападет на нее, он попытается помочь. Я чувствовала это, не такой он человек, чтобы спасать свою шкуру любой ценой. Тогда он погибнет, потому что спастись от такого монстра нельзя!

Однако черная гончая не спешила начинать охоту. Она вошла в мегаполис, но на главной улице остановилась, оглядываясь по сторонам. Она словно искала здесь кого-то, хотя Сергей и остальные давно уже прошли вглубь города. Но кого тогда?

Существо приподнялось на задние лапы, и чувствовалось, что для его гибкого тела это привычное движение. Думаю, черная гончая не просто приподниматься вот так умела, она бы и драться смогла, однако сейчас у нее не было противников. Она просто использовала такую возможность, чтобы получше изучить свое окружение.

Вдруг она резко повернула голову и уставилась прямо на меня.

Прямо. На. Меня.

Вообще, когда у животного (или чем там ее считать) нет зрачков, а сплошная чернильная пелена вместо глаз, сложно сказать, куда оно пялится. Но я чувствовала, что она смотрит на меня. Она меня видит, как бы далеко я ни находилась.

Как?! Я ведь ничем не выдала себя! Я просто лежала и не двигалась с места, даже дышала тихо-тихо. Она не должна была меня увидеть… Но с кем мне спорить, кому что доказывать?

Она уже знает о моем существовании, первая в этом мире!

Это вывело меня из оцепенения, и я бежала. Я, до этого совершенно бессильная, вдруг почувствовала такой прилив энергии, о каком раньше и мечтать не могла. Я понимала, что не смогу обогнать такого совершенного хищника, если он погонится за мной, но не останавливалась. И не оборачивалась, конечно, только психи в таких ситуациях оборачиваются!

Если она догонит меня, пусть это произойдет хотя бы неожиданно. А я до последнего буду бежать и верить, что у меня есть шанс… Хотя черные глаза все еще стояли передо мной, как будто этот взгляд оставил после себя ожог.

Я бежала все быстрее, и мир сливался вокруг меня, я постепенно переставала его ощущать.

Я догадывалась, что это означает, и не ошиблась. Вдох я сделала еще в той реальности, а выдох – уже в безопасности свой комнаты. Я облегченно рассмеялась, откидываясь на подушки, и плевать мне было, как родня отреагирует на мой смех посреди ночи.

Но радость моя была недолгой, тяжелые мысли меня догнали. Риза сказала, что черная гончая, выбрав себе добычу, уже никогда ее не отпустит. Что если она выбрала меня? Сегодня я смогла спастись, но меня все равно снова утянет во внутренний мир, это просто вопрос времени.

И там, на своей территории, эта тварь будет ждать меня.

17

Итак, это уже не вопрос любопытства и недоверия, это вопрос выживания. Возможно, так было с самого начала, но я тешила себя иллюзией, что все не так уж плохо. Столкновение с черной гончей отрезвило меня, заставило признать, что я не могу больше исследовать ту реальность методом Красной Шапочки: просто переть напролом через лес. Серый волк оказался слишком близко!

Я знала только, что это «внутренний мир». Следовательно, туда нельзя войти через какую-то дверь или какую-то кроличью нору. Да и меня туда заносит непонятно как… С одной стороны, когда я впервые попала туда, мое тело лежало в больнице у всех на виду. С другой, в последующие разы я приносила с собой частички того мира, и они были вполне реальны.

Тот мир похож на наш, но не слишком. Это как будто неудачная копия – или пародия?

Даже то, что в моем мире не существует, все равно напоминает о нем. И там непонятно идет время. И там есть люди, которые тоже кого-то копируют. Если объединить все это, учесть мелкие детали, проанализировать, что получится?

Ничего.

Ровным счетом ничего.

И вот это реально бесит.

Все мои мысли были заняты внутренним миром, я совершенно забыла про мир реальный. А вот он про меня не забыл. Я в этом убедилась, когда дверь моей комнаты распахнулась (безо всякого предупредительного стука, естественно) и на пороге появилась Эльвира.

Тут надо отметить, что изначально замки на дверях были. Сложно представить себе такой роскошный коттедж без полноценных дверей! Но потом Шатун решил, что возможность запираться – это привилегия, до которой мы пока не доросли. И – вуаля: не комната, а проходной двор.

Но даже так, я не ожидала появления Эльвиры. Причин не было! По негласному договору мы с ней продолжали друг друга игнорировать. А теперь она вломилась ко мне, и явно не в хорошем настроении.

– Довольна собой? – прошипела моя предполагаемая сестра.

Шатунов я не боюсь, просто избегаю, потому что они мне неприятны. А уж теперь, когда я узнала, что такое настоящий страх и настоящая причина для страха, я не собиралась даже смущаться в присутствии Эльвиры.

– Вполне, – кивнула я. – А почему мы вдруг это обсуждаем?

– Да ты совсем офигела!

– Что тебе надо, Эльвира?

– Не делай вид, что не понимаешь!

– Не делаю. Искренне не понимаю.

Я реагировала не так, как обычно, и точно не так, как она ожидала. Это несколько остудило гнев Эльвиры, но не заставило ее отступить. Она вошла в мою комнату и закрыла дверь, чтобы нас никто не услышал. Вспомнила, значит, что Шатун дома.

Но сначала она об этом позабыла, а для такого нужна настоящая ярость.

– Потому что тебе плевать на всех, кроме тебя, – сказала она уже тише. – Ты что, думала, что тот скандал с вечеринкой и отравлением возьмет и закончится сам собой?

– Так, а при чем тут я? Как будто это я устроила вечеринку и кого-то пиццей отравила!

– Из-за тебя об этом все узнали!

Классная логика: винить в преступлении не преступника, а свидетеля. Вроде как – все б прокатило, если бы ты не полез!

Но даже так, было непонятно, почему Эльвира решила изображать валькирию-мстительницу именно сейчас. Когда все только случилось, она мне и слова не сказала, лишь злобно зыркала в мою сторону! Вот об этом я ее и спросила, только чуть короче и грубее.

– Ты сама посуди, сколько всего одновременно случилось: ты ушла из дома, я ушла из дома, друзья Тимура пришли – и была пьянка, которую нам всегда запрещают, – пояснила Эльвира. – Каждый из этих косяков может привести к проблемам, а тут – все сразу! Вот папа и устроил Тимуру армейскую дисциплину.

– Ну и что? Первый раз, что ли?

– Не первый, но первый – когда Тимур болеет. А папа не хочет на это делать скидку! Он считает, что Тимур преувеличивает, чтобы отмазаться от наказания. Но ему по-настоящему плохо, я же вижу!

– Шатуну об этом и скажи.

– Он не послушает!

– Тогда маме скажи, – пожала плечами я.

– Она скажет, чтобы мы сами разбирались! Она такая же, как ты!

– А от меня ты чего хочешь?

Я никогда не была для Шатуна авторитетом. Занозой в известном месте – это да. Он бы с удовольствием вышвырнул меня из дома, если бы ему это имидж не попортило. Но слушать меня? Ха! И тем более странно было то, что его дочь вообще завела со мной об этом речь.

– Я хочу, чтобы ты хотя бы знала, что натворила! – воскликнула Эльвира. – Чтобы тебе было стыдно!

Тут уже разозлилась я.

– Знаешь, что? Ничего я не натворила! Вы мне жизнь портите с тех пор, как я сюда переехала! И никто, блин, не вспомнит, что я вообще не хотела переезжать! К тому, что Тимур нарвался и теперь получает, я тоже никакого отношения не имею. Говори со своим папашей, а меня оставь в покое!

Она этого не ожидала. Я этого не ожидала. Но как-то вдруг прорвалось! Мне нужно разобраться в проблемах миров и чудовищ, а меня заставляют копаться в семейных сварах. Чего она еще от меня хотела?

Этого Эльвира и сама не могла сказать. Она просто ушла, хлопнув дверью. Снизу тут же донесся трубный вой Шатуна:

– Не ломайте двери!

Любопытно как… Нельзя сказать, что раньше я была паинькой. Но я из тех, кто лишний раз орать не будет. В своем воображении я придумаю пять вариантов удачного ответа, однако ни один из них не произнесу. Мне проще промолчать, опустить взгляд, зная, что меня рано или поздно оставят в покое.

Почему? Да потому что, как бы я ни старалась, даже в моей душе всегда оставалась легкая тень сомнения. Может, они правы, оскорбляя меня? Я ведь действительно некрасивая, хожу забавно, ничего особенного не добилась – по сравнению с ними. Они называют меня лузером – ну так разве я не лузер?

Теперь вот поняла: нет. Этих хорьков совершенно не касается, как я выгляжу. Я б на них посмотрела, если бы им пришлось жить в таком теле! Я не виновата в своих ожогах… я вообще ни в чем не виновата. Так чего мне стыдиться? Я слишком хорошо помнила ту ситуацию в лабиринте… Когда у меня не было времени на размышления и решение пришлось принимать за считаные секунды, я рискнула всем, чтобы спасти людей, которых даже не знала. А ведь я не была уверена, выживу или нет! Этим я могу гордиться. Из-за этого я не позволю Эльвире или ее братику смотреть на меня сверху вниз!

Так что в первые полчаса после того, как Эльвира нагрянула в мою комнату, я была уверена в своей правоте, потом – не очень, сомнения все-таки просочились в душу. Может, мне и правда нужно было что-то сделать? Тимур ведь действительно болел еще до вечеринки… Так какого черта он устроил вечеринку?!

Ладно, что сделано – то сделано. Вины я за собой по-прежнему не чувствовала, зато чувствовала сострадание. Я решила проверить, как там дела у Тимура, хотя и подозревала, что ни к чему хорошему это не приведет.

Я, в отличие от Эльвиры, постучалась и дождалась ответа, прежде чем войти. И мне хватило одного шага в комнату, чтобы понять: на этот раз дело и правда труба.

Шторы были задернуты, и в комнате царил полумрак. День сегодня пасмурный, свет не очень яркий, но, похоже, Тимура слепил и он. В воздухе висел странный запах, совсем не подходящий для чьей-то спальни: запах осеннего сада. Пожухлой листвы и мокрой земли.

Тимур лежал на кровати, когда я вошла, он лишь чуть приподнялся. Просто лежал! Не играл с мобильным, не торчал в интернете, даже книгу не читал – хотя он их никогда не читает… Как будто у него ни на что не осталось сил.

Да и выглядел он отвратительно. До меня только теперь дошло, что я его в последние дни и не видела, но в нашем доме это сделалось нормальным. Теперь же для меня стало открытием, что он очень сильно похудел, кожа стала бледной, ее покрывала испарина, как бывает при лихорадке. Взгляд у него был воспаленный, настороженный. Правую руку скрывал толстый слой повязок, вроде как свежих, но покрытых зловещими темными пятнами.

– Чего приперлась? – поинтересовался Тимур. Что ж, страдания не сделали его вежливей.

– Хотела узнать, как ты.

– Злорадствуешь?

– Вовсе нет. Я знаю, что вы с Эльвирой вините меня в случившемся, но…

– Да никто тебя не винит, – прервал меня Тимур. Он устало откинулся на подушки и смотрел теперь не на меня, а на потолок. – Я облажался и получил за это. А ты есть ты: всегда один и тот же гемор.

– Ну, спасибо!

– А разве нет? Может, я и косякнул с вечеринкой, но без тебя было бы проще. Да и во всем остальном тоже.

– Может, еще и в твоей болезни я виновата?

– Кто ж еще?

Это уже было за гранью! Он и его сестрица реально готовы были винить меня во всем на свете, не потрудившись включить голову!

– При чем здесь я? Я ведь даже не болею!

– При том, что все началось вот с этого!

Тимур поднял вверх забинтованную правую руку и тут же опустил, поморщившись. Похоже, даже самое легкое движение теперь способно было причинить ему боль.

Я растерялась:

– Не понимаю… При чем здесь я?

– Это все началось с той проклятой занозы!

И тут до меня дошло. Я ведь совсем забыла! На фоне остальных событий это просто затерялось… То, как Тимур громил мебель в моей комнате. Ударил шкаф, сломал его, получил занозу, свалил.

И все, на этом можно было ставить точку! Я и поставила. Кто вообще всерьез парится из-за заноз? Теперь я смотрела на его жутко опухшую, перемотанную бинтами руку и не могла поверить, что все это произошло из-за какой-то деревяшки!

– Как такое могло случиться? – прошептала я.

– Вот и я думаю: как? Если ты не ведьма, объяснения нет!

– Какая ведьма, что ты несешь?

Ему бы сейчас лежать и не рыпаться – в таком состоянии! А он поднялся, пусть и с трудом, и двинулся ко мне. Захотелось убежать, но я осталась, мне нужно было знать.

Тимур подошел вплотную, навис надо мной, и теперь, когда он был болен, мне рядом с ним было даже страшнее, чем когда он приходил в комнату здоровым. Осенним садом пахло от него.

– Так не должно было случиться, – процедил сквозь сжатые зубы он. – Я пришел к себе, достал занозу, промыл рану… Все как обычно! У меня таких заноз сотни были! Она не должна была так воспалиться!

– Ты показывал рану врачу?

– Это же тупо – идти к врачу из-за занозы!

– Теперь уже не тупо! А отец твой что говорит?

– Думает, что я притворяюсь, – криво усмехнулся Тимур. – Нет, сначала он озадачился, но когда услышал, что все началось с занозы, даже поржал!

Вполне в духе Шатуна. Он себя считает несокрушимым и ото всех остальных ожидает того же. Особенно от своего старшего сына, понятное дело.

– Тимур, но теперь…

– Хватит! Зубы мне на заговаривай! Скажи мне, как ты это сделала!

– Никак! Я здесь ни при чем! А тебе нужно к врачу!

– Не делай вид, что беспокоишься за меня!

Я видела, что он не в себе. Болезнь измотала его, с ним творилось нечто странное. Тимур смотрел на меня, я – на его правую руку. С нарастающим ужасом я наблюдала, как бинты начинают темнеть, пропитываясь насквозь. Вот только пропитывались они не кровью, а чем-то угольно-черным…

Уже это было очень плохо. А тут еще Тимур резко прервал свою обвинительную тираду, подался назад, чтобы не задеть меня, и его вырвало. И вот это уже был полный трындец.

Дальше я все помню как в тумане, обрывками, как будто нормальные воспоминания заменили на фотографии. Вот я бегу вниз, что-то кричу. Первым реагирует Шатун, потом и мама. Они в комнате Тимура, я – в коридоре, Эльвира выглядывает из своей спальни, белая, как снег. Вой «скорой», врачи. Каким-то образом я оказалась в больнице. Нас не пускают, над дверью надпись «Реанимация».

Шатун спрашивает у врача, выживет ли Тимур. Врач отворачивается, не сказав ни слова.

18

Я сосредоточилась на внутреннем мире? Я ошиблась. Мне нужно было думать о мире реальном, привычном мне. Потому что здесь, кроме меня, людей хватает, и я для них, внезапно, опасна.

Да-да, опасна. Мне потребовалось немало времени, чтобы признаться себе в этом, но я больше не имела права бежать от правды. Я так и не вычислила, почему я вдруг оказалась связана с какой-то мистической хренью. Зато теперь очевидно, что это касается не только меня.

Нападение в школе произошло рядом со мной. В моей школе, когда я там находилась! Потом пострадали друзья Тимура. Я ведь хотела, чтобы они исчезли! И отравление до сих пор выматывало их, они чуть ли не в тени превратились. Да, живые, но долго ли это продлится?

И вот теперь состояние Тимура… Если раньше я еще могла делать вид, что я не при делах (ведь отравление – штука банальная), то теперь уже нет. Состояние моего сводного брата шокировало врачей.

Из воспалившейся раны текла жидкая грязь. Грязь, блин! Из человека! Как такое возможно – никто не знает. Но они сто раз перепроверили результат, и он всегда оставался одним и тем же. Объяснить это было нереально, потому что это противоречило всем законам природы.

И ладно бы объяснения, любознательность медиков меня не сильно волнует. Хуже всего то, что они никак не могли ему помочь! Вливали в кровь физрастворы, давали поддерживающие препараты – и все. Это замедлило его угасание, но не остановило. Речь пошла об ампутации руки.

Я никому не могла сказать, что это я виновата, но сама только об этом и думала. Тимур прав, все началось с занозы. Все началось с меня! Если честно, единственным объяснением, которое приходило на ум, было проклятье. Даже если проклятий не существует.

Родители остались в больнице с Тимуром, я и Эльвира направились домой. Точнее, это она направилась домой сразу, а я очень надеялась, что у меня получится увидеть Сергея. Он ничего бы не исправил, но есть люди, рядом с которыми становится легче просто потому, что они существуют. Так что я набрала его номер.

И мне ответили, причем довольно быстро. Только это был не Сергей.

– Слушаю.

Голос был незнакомый и взрослый. Сильно взрослый! Я невольно взглянула на экран телефона: я вообще туда позвонила? Но нет, номер я набрала верно, это дальше что-то пошло не так.

– Здравствуйте. Я могу поговорить с Сергеем?

Мне оставалось лишь надеяться, что телефон взял кто-то из ассистентов. Это наглость, но поправимая, сейчас позовут Сергея и все будет нормально!

Но мой собеседник продолжил разговор.

– Это его отец. А ты, должно быть, Ульяна?

По голосу он бы об этом не догадался, значит, тоже увидел имя на экране. А раз увидел, зачем спрашивает? Папаша Сергея мне не очень-то нравился из-за той роли, которую он сыграл в судьбе своего сына. Теперь он мне нравился еще меньше.

– Да…

– Давно хотел поговорить с тобой, а тут вдруг само сложилось!

Ага, конечно, само оно у него сложилось! Вряд ли Сергей постоянно давал телефон на хранение своему отцу. Вряд ли он вообще это делал! Думаю, сам Сергей сейчас на съемке, вот папаша и решил развлечься.

Но тут сработало то, что я всегда за собой замечала: в своих мыслях я была крута, а просто так взять и нахамить взрослому дядьке не решалась.

– О чем вы хотели поговорить? – спросила я.

– О твоем общении с моим сыном, разумеется. Его друзья сообщили мне, что в последнее время Сергей стал проявлять к тебе… хм… повышенный интерес.

«Друзья», да конечно! Это Тася всполошилась, кому еще такое нужно?

– Мы с Сергеем иногда общаемся.

– Это нужно прекращать, Ульяна, – сказал он уже строже. Так, будто я ему тут рассказала, что мы с Сергеем жжем дома и похищаем детей.

– Не поняла… Почему?

– Потому что Сергей – это не обычный твой сверстник. Это уникальный человек с уникальной карьерой, которой ты можешь помешать. Ты же не хочешь сломать все, над чем он работал много лет, Ульяна?

– Не хочу… Но я и не могу сломать это!

– Можешь. Сергей талантлив, но и конкуренция в этой сфере страшно велика. Ему нужно быть безупречным во всем – включая круг его общения. Ты в этот круг никак не вписываешься.

Пожалуйста, прояви благоразумие, поступи так, как нужно. Давай решим все это тихо – без вреда для Сергея. Ты ведь меня поняла?

– Да…

– Вот и славно. Я чувствовал, что мы поймем друг друга.

И он завершил вызов, а я так и стояла посреди улицы, как вкопанная. Я даже забыла, куда шла и куда должна идти!

До меня вдруг дошло: это знак. Судьбы. Сам по себе разговор с отцом Сергея – это уже плохо, но он еще и случился в нужный момент. Я должна прекратить с ним общение, по крайней мере, в этом мире. Причин накопилось слишком много.

Вокруг меня страдают люди. То, что я этого совсем не хочу, ничего не меняет. Я была в ужасе от того, что случилось с Тимуром, но если бы такая судьба постигла Сергея… я б умерла на месте! И вот его отец, словно почувствовав неладное, просит меня оставить его сына в покое. В другое время я восприняла бы это как каприз папаши, который привык контролировать жизнь своего ребенка. Но где оно – то другое время? Вдруг у этого мужика дурное предчувствие? Вдруг я и правда проклята?

Я знала, как поступить правильно, и именно это собиралась сделать. Но такие решения легко не даются. Любого друга тяжело терять, а лучшего, единственного за долгое время… И все равно придется. Потому что, если я этого не сделаю, можно считать, что я ему и не друг.

Кое-как я добралась до дома. Шла быстро, ни на кого не смотрела, о чем-то думала, но мыслей было так много, что ни одна не запомнилась. Добравшись до дома, села прямо на пол в гостиной и разревелась – от всего сразу, как будто у меня теперь мало причин! Тут и вина, и потеря, и страх… и непонимание того, что я буду делать дальше.

В себя меня привело прикосновение к моему плечу. Прикосновение было легкое и осторожное, но я все равно шарахнулась так, будто меня кипятком облили. Я-то была уверена, что одна тут! Потому и развела слякоть, не сдерживаясь.

Я совсем забыла про Эльвиру. А что про нее помнить, если толку от нее обычно никакого?

Но на этот раз толк был. Эльвира молча протянула мне бумажные салфетки, стакан газировки, а потом села рядом со мной на пол.

– Вообще-то, в таких случаях людям воду приносят, – сказала я.

– В газировке сахара много. Может, жизнь слаще покажется, – пояснила она. – Чего ревешь-то?

– Логично предположить, что из-за Тимура.

– Нет. Из-за Тимки даже я не реву, потому что знаю: он сильный, он выкарабкается! А у тебя что-то случилось. Что?

Я не обязана была ей отвечать. Более того, мне не следовало ей отвечать – учитывая наши отношения! Но я так устала хранить в тайне все без исключения… Хотелось поделиться хоть с кем-то!

– Я… кое с кем поссорилась… Насовсем!

Слезы, только-только утихшие, снова хлынули. Сколько их во мне вообще?!

– С той самой «подружкой», у которой ты пряталась в ночь вечеринки? – поинтересовалась Эльвира. И по тому, как она выделила это «подружка», было ясно, что она о многом догадывается.

– Да… Это была хорошая… подружка…

И тут Эльвира сделала то, чего никогда не делала раньше. Думаю, она и сама от себя такого не ожидала! Она обняла меня. Я вырываться не стала, не до того было. Оказывается, когда тебя кто-то поддерживает, сдержать слезы гораздо сложнее, чем когда ты одна. Мне-то откуда знать? Я раньше плакала только в одиночестве.

Но раз я не могла это остановить, я и не пыталась, сидела и плакала у нее на плече. Когда я наконец успокоилась, за окном начинались сумерки.

– Почему ты помогаешь мне? – всхлипнула я. Все салфетки из пачки бесславно закончили свой путь мокрыми комочками на полу. Слезы по-любому нужно было прекращать. – Ты же меня ненавидишь!

– Как видишь, нет.

– А всегда вела себя так, как будто да!

– Может быть… Ты мне никогда не нравилась, – задумчиво признала Эльвира.

– Вот!

– Но, как бы дико это ни звучало, моя неприязнь имела мало отношения к тебе.

Она наконец рассказала мне то, о чем я даже не догадывалась. Мне-то казалось, что Тимур и Эльвира сразу невзлюбили меня, потому что я покалеченная, страшненькая (с их позиции), не из богатой семьи, да и вообще убогая. Зачем им такой позор? Даже если мы не делим фамилию, все всё знают. Поэтому они на меня и порыкивали – чтоб помнила, как я им неприятна.

А они обо мне думали меньше всего. Прикольно, да? Портя мою жизнь и устраивая мне травлю, они даже не задумывались о том, что я живой человек!

В первые годы жизни у них была очень дружная семья. Шатун обожал свою первую жену, был веселым, добрым и щедрым. Для меня звучит как сказка, потому что Шатун, которого знала я, и веселье – антонимы.

Но потом мать Эльвиры и Тимура умерла. Шатун сразу стал мрачным, строгим, большую часть времени уделял работе, с детьми особо не сюсюкал. Так что они даже обрадовались, когда он начал встречаться с моей мамой. А потом они увидели ее – и радости как не бывало.

– Внешне она очень похожа на нашу маму, – пояснила Эльвира. – Ну прям очень… Как сестра.

– Разве это плохо?

– Да. Это очень плохо.

Если бы моя мама выглядела совсем по-другому, они бы приняли то, что отец пережил горе и двинулся дальше. Но это сходство заставляло их думать, что Шатун просто заменил одну жену другой, сделал вид, что та, первая, никуда не исчезала. Не уверена, что они совсем уж не правы… Шатун редко называет маму по имени и не любит говорить с ней.

В любом случае, им была неприятна моя мама, а вместе с ней и я. В их размеренную жизнь вдруг вторглись два человека, хотя они об этом не просили. Выместить раздражение на моей матери они бы никогда не решились, на мне – другое дело. Я им вроде как ровня! Мне не простили то, чего я не делала.

– Вот такая история, – развела руками Эльвира. – Это первая причина, по которой ты нам не нравилась.

– А сколько таких причин всего?

– Главных? Две.

– Какая же вторая?

Второй как раз оказалась моя травма, но не в том ключе, в котором я думала. Я для них была не уродцем, а просто странным существом. Они не знали, как со мной обращаться! Жалеть меня? Но это унизительно – сама Эльвира не хотела бы, чтобы ее жалели. Дружить со мной из жалости? Та же ерунда. Я сбивала им все шаблоны, показывала, что они оба не так уж совершенны, как привыкли считать. Я справлялась с тем, с чем они боялись не справиться. Злиться на меня оказалось проще всего.

Я слушала Эльвиру и с удивлением обнаруживала, что она не такая уж плохая. Да, она говорила о том, как меня терпеть не могла… Это должно было обидеть меня, но почему-то не обижало. Она раскаивалась! То есть, даже этой идеальной снежной королеве были знакомы простые человеческие чувства.

А теперь мы с ней вдруг оказались в одной лодке: потерянные, напуганные судьбой близкого нам человека и лишенные жизни, к которой мы привыкли. Я вытерла последние слезы и обняла Эльвиру в ответ. Не только я сейчас нуждалась в поддержке.

– Не переживай из-за него, – посоветовала Эльвира. – Я его не знаю, но уверена, что он козел.

– Как ты можешь быть уверена в этом, если не знаешь его?

– Опыт! Те, кто вот так бросает, всегда козлы. Зуб даю.

Да, но он ведь меня не бросал… Для Сергея все будет выглядеть так, будто это я неожиданно оборвала все контакты с ним. А я ничего не смогу сделать, чтобы оправдаться! И в его памяти я навсегда останусь сумасшедшей истеричкой, для которой дружба с ним была не так уж важна.

От этого было обидней всего.

19

Мир был сломан. Мне хватило одного взгляда на него, чтобы понять это.

Внутренний мир – он в принципе искаженный и довольно корявый. Но в нем прослеживается хоть что-то знакомое и понятное, а здесь… Этот мир был похож на плоскую землю, которую кто-то вдруг взял и смял в комок. Так вот, внутри этого комка я и находилась.

Никакого единого горизонта, верха и низа здесь не было. Реальность превратилась в калейдоскоп плоскостей: вот плоскость, на ней – свой мир. У каждой такой плоскости низ – это то, на чем ты стоишь, даже если твоим небом при этом становится другая плоскость. И на каждой такой грани – своя реальность: город, лес, болота, пустыни. Одна из форм совершенного хаоса – иначе я это назвать не могла.

Сначала я брела по реальности, похожей на луг с засохшей травой. Потом решила поэкспериментировать, оттолкнулась ногами от земли, зацепилась за дерево, которое было у меня над головой. Все вдруг закружилось – и вот уже я стою на новой плоскости. Сбоку от меня – вершина горы. Надо мной – луг. Чуть дальше, под наклоном, – заброшенный черный город.

Вряд ли этот мир постоянно так выглядит. Я как будто попала в какую-то точку соприкосновения. Здесь никого живого, кроме меня, не было, да и не могло быть. Я не знала, что мне делать, но не боялась, в душе царил странный покой. Такое бывает, когда ты где-нибудь помотаешься, устанешь до дрожи, а потом возвращаешься домой.

Разница лишь в том, что я не была дома! Откуда вообще это чувство?

Не зная, что мне делать, я просто брела вперед, пока не оказалась на вершине безжизненной горы. Отсюда открывался отличный вид на искаженное пространство вокруг, и от одного взгляда на сумасшедшие горизонты у меня кружилась голова. Куда проще было смотреть на небо, благо оно отсюда тоже просматривалось (не каждой плоскости так везло!).

Небо надо мной было непривычно далеким и темно-рыжим. Похоже, солнце уже зашло, но я никак не могла понять, куда оно делось. Закат вроде как закончился, а ночь все никак не наступала. Мягкое рыжее сияние не позволяло появиться звездам, зато полная Луна все так же царственно возвышалась над искореженным миром.

Я уже не присматривалась к ней с подозрением, ожидая, когда она начнет уменьшаться. Она тут всегда такая! Вечное полнолуние. Кажется, этот диск даже днем видно… Точно сказать не могу: днем тут почти всегда облака.

Но теперь облаков не было, и Луна смотрела на меня так же, как я смотрела на нее. Она была не похожа на себя… На ту, которую я привыкла видеть. Чтобы убедиться в этом, я специально начала внимательнее разглядывать Луну из моего мира: и на небе, и на фото.

Эта была значительно больше. Белее. Со сложным узором – как будто на ней находилось нечто большее, чем горы и ямы от астероидов. Какой вывод напрашивался сам собой?

Это была не Луна.

Но так ведь не бывает! Потому что все, что я до этого наблюдала во внутреннем мире, было пусть и необычным, но не инопланетным. Да и вообще, если я не на Земле, то где тогда? На Марсе? Что-то сомневаюсь!

– Просто скажи мне, чего ты хочешь от меня, – прошептала я, и мой тихий голос был единственным звуком на много граней реальности.

Не может же быть такого, чтобы меня тут мотало случайно! Следовательно, у меня есть миссия, и пора бы уже рассказать мне о ней, пока я окончательно не свихнулась.

Отвечать мне никто не собирался, белому диску в небе вообще не было дела до того, что там пищит какая-то малявка. Но звук все же появился: я услышала мягкий шелест, похожий на игру ветра в густых ветвях.

Шелест звучал не в горах, на которых я находилась, а со стороны плоскости, на которой располагался черный город. Заинтригованная, я перепрыгнула туда. Что мне еще тут делать?

Эта реальность мне не нравилась, просто так я ее не выбрала бы. Она напоминала мне старый европейский город после пожара. Пламя уничтожило все и всех, остались только камни. Черные, конечно – здесь все покрыто сплошным слоем копоти. Но дома построены так близко и улочки такие узкие, что ты весь город сразу не видишь, и остается еще надежда: может, в нем сохранилось нечто большее?

Вот по этим улочкам я и брела теперь. Везде, куда падал взгляд, были лишь обожженные руины. Нечему тут было шелестеть – а шелест, меж тем, нарастал. Я бы даже испугалась, что это где-то в подвалах шипят остатки пламени, если бы здесь не было так холодно! Я шла вперед довольно долго – и лишь потом додумалась оглянуться.

В свое оправдание могу сказать, что в этом мире и звуки жили по-другому. Когда все находится на одной плоскости, можно догадаться, от чего звук отразился и откуда прилетел. Здесь – нет, здесь всё отражается от всего, и неясно, что где звучит. Поэтому я понятия не имела, что оно находится прямо за мной, пока не стало слишком поздно.

Это были те самые щупальца, о которых Сергей рассказывал своим спутникам в лабиринте. Черные, гибкие, они появлялись прямо из камней, не ломая их. Они постоянно извивались, двигались, и получался тот самый звук, который приманил меня. Но если звук был безобиден, то щупальца – точно нет! Самое тонкое из них было толщиной с мою руку, а остальные – еще толще. Никакого предела у них не было: они вырастали того размера, какого им нужно, и могли появиться где угодно.

Я, конечно, попыталась бежать вперед – чтобы побыстрее укрыться или перепрыгнуть на другую плоскость. Да куда там! На недавно пустой части улицы меня теперь встречала шевелящаяся завеса. Они были повсюду – даже у меня над головой, они закрывали небо сетью.

На этот раз мне некуда было бежать, не осталось чудесного пути к спасению. Я зажмурилась, надеясь, что кошмар прекратится, как прекращался раньше. Мне нужно домой, в мой мир, сейчас же!

Но смена реальностей – не такси, это так не работает. Как бы я ни металась, куда бы ни смотрела, выхода не было. Иногда его просто нет! Бежать я не могла, а драться как не умела, так и не умею…

Такого со мной еще не случалось. За время своих пусть и непредсказуемых, но уже частых визитов в этот мир я привыкла, что меня никто не замечает. Я все для этого делала, я научилась прятаться! И тут я не допускала ошибки: нельзя заметить опасность в мире, который весь из нее состоит.

Мне бы сейчас впасть в истерику. Эти щупальца выглядели смертельно опасными – и я знала, что они охотятся на людей. Однако внутри я чувствовала все то же необъяснимое спокойствие, которое не покидало меня в сломанном мире. Вместо того, чтобы рыдать и молить о пощаде, я беспомощно улыбнулась.

– Я попалась, – говорю, – и что дальше?

Я протянула руку вперед, словно признавая свое поражение. И тут эти щупальца, окружавшие меня со всех сторон, могли бы не то что убить меня – сделать так, чтобы от меня не осталось даже воспоминания. Но вместо этого ко мне потянулось лишь одно и медленно коснулось моей руки.

Этого прикосновения, осторожного и едва ощутимого, мне хватило, чтобы понять нечто очень важное.

20

В больницу я приехала одна. Подстраиваться под какие-то определенные часы посещения я не стала, в реанимации их просто нет. Туда вообще мало кого пускают, даже Шатуну только один раз удалось пробиться, ненадолго. Скандалил он для этого намного дольше.

Я скандалить не умею, да мне и не положено. Зато я, в отличие от того же Шатуна, не привлекаю к себе внимания. Он без внимания, как без воздуха – задохнется. Мне это не грозит.

Я взяла в гардеробе затертую белую тряпку, которую тут почему-то считали халатом для посетителей, и отправилась на свою личную тайную миссию.

Какое-то время я двигалась вполне законно – там, где посетителям находиться можно. Потом я рисковала заблудиться, но помнила, где мы шли первый раз, когда Тимура доставили сюда.

Это только в фильмах по больницам постоянно снуют толпы народу, и каждый второй врач марширует, внимательно вглядываясь в картонную папку. Здесь все было куда тише и спокойней. Подожди, пока мимо пройдут медики, – и давай дальше. Я тихая и мелкая, меня заметить сложнее, чем полноразмерного человека. Да и прячусь я так, как им и не снилось…

У меня получилось добраться до палаты Тимура, но уже там я засомневалась: а не ошиблась ли я дверью? Точно ли это он? Теперь я особенно остро понимала, почему врачи боялись делать какие-то прогнозы. Кожа серо-белая, под глазами – жуткие черные круги, губы пересохли и потрескались… Страшно. Но датчики, вроде бы, показывают, что сейчас его состояние стабильно.

Когда я вошла, Тимур лежал с закрытыми глазами, и я не бралась сказать, спит он или нет. Но когда я приблизилась, он услышал это, посмотрел на меня. Взгляд был настолько мутный, что я думала, он меня не узнал. Но он слабо улыбнулся мне.

– Надо же… Не ожидал, что ты сможешь пробраться сюда!

– Я хотела тебя увидеть, – признала я. Нужно было говорить тихо, потому что, если бы врачи обнаружили меня здесь, меня бы взяли за шкирку и выбросили вон. Возможно, прямо из окна. – Ты не против?

– Я рад.

Он протянул ко мне левую руку. Правая рука неподвижно лежала рядом с ним. Перебинтовывать ее не стали, просто закрыли легким слоем марли.

Я поспешила взять его руку, поддержать, потому что любое движение давалось ему с трудом. Поверить не могу, что сейчас говорю с Тимуром! Снова хотелось реветь, но я решила: с меня хватит! Я не для того сюда пришла.

– Я думал, до меня доберется Эля…

– Это не так просто. Но я хотела тебя навестить. Мы же с тобой говорили, когда это случилось… Я пришла извиниться.

– Ты не должна, – твердо произнес Тимур, и такая твердость в его состоянии поражала. – Это я должен. Я слабо помню, что говорил, но знаю, что это неправда… Помню, что я не верил в свои собственные слова.

Он волновался, и это ему на пользу не шло. Я почувствовала, что он дрожит, на губах появилась розоватая пена.

– Тимур, не надо…

– Надо! Времени осталось мало…

– Глупостей не говори! – возмутилась я.

– Я чувствую… Не важно. Ты знай: я прошу прощения. За себя и Эльку. Мы поступили с тобой как свиньи.

– Я зла не держу.

Это было правдой: теперь уже не держу. Про то, что было раньше, я дипломатично умолчала.

– Ты позаботься о ней, если я вдруг… – попросил он, а закончить так и не смог.

Тимур не трус и никогда им не был. Но мне оставалось лишь догадываться, что он должен был чувствовать сейчас! У него из-под кожи лезет грязь, от него врачи шарахаются… Другой бы на его месте уже рыдал в три ручья. А он, похоже, лежал здесь в одиночестве и думал, думал… Обо мне тоже думал, раз сказал такое.

– Ты не умрешь здесь, – пообещала я.

– Я серьезно… Насчет Эли… Она слабее, чем хочет показать…

– Мы все слабее, чем привыкли показывать. А ты не умрешь. Но если тебе от этого станет легче, я обещаю.

– Спасибо… Он хотел сказать что-то еще, но слишком устал для этого. Я рисковала быть обнаруженной, однако знала, что ему сейчас нужно мое спокойствие. Поэтому я сидела и ничего не делала, просто держала его за руку, пока он не уснул. Вроде как невелико дело – но это было одним из самых сложных заданий в моей жизни. Убедившись, что он спит, я обошла его кровать и остановилась с другой стороны, возле правой руки. Сняла марлю. Я знала, что мне не понравится это зрелище, но, вот честно, в моей фантазии все было хуже, чем оказалось на самом деле. Сейчас все выглядело так, будто какой-то не сильно умный шутник закидал его руку комками грязи. Но сама рука была невредима! Я наклонилась к ней, к самой его коже. Я прекрасно понимала, что никто не понял бы мой поступок – но я в себе не сомневалась. Когда во внутреннем мире щупальце коснулось меня, я почувствовала, из чего оно сделано… и это была та же грязь. – Прекращай, – тихо, но решительно велела я. – Прости, что допустила ошибку, это моя вина. Но точно не Тимура! Ты оставь его, ладно? В моем понимании, случилось вот что. Я не была проклята, и то, что происходило со мной, – никакая не магия. По крайней мере, не проклятье. Просто я почему-то (надеюсь, однажды я узнаю, почему) оказалась связана с непонятной реальность. И реальность со мной – тоже! Иногда она утягивала меня, но иногда и я призывала ее. Вот что произошло в моей школе, на вечеринке и в моей комнате, когда Тимур получил ту злосчастную занозу. Я никого не проклинала. Просто осколки того мира долетали сюда – и делали свое дело. В Тимуре такой осколок остался. Но я хотела, чтобы это прекратилось! То, что меня назначили жертвой, уже плохо. Я боюсь того, что будет дальше. Но не настолько, чтобы кем-то прикрыться и кого-то отдать вместо себя! По моему замыслу, сейчас должно было случиться чудо или что-то вроде того. Например, открывается сияющий портал, оттуда появляется большое щупальце, достает из руки Тимура маленькое щупальце и утягивает домой. Нет? Нельзя так? Оказалось, что нельзя. Уж не знаю, слышал ли кто-нибудь мои мольбы, но реакции на них точно не было. Возможно, моя теория была ошибочной с самого начала… А это значит, что никакого порядка внутри хаоса нет. Все вокруг просто рушится! Я оставалась с Тимуром, сколько могла, и все равно получилось недолго. Даже при самом большом разгильдяйстве врачей меня должны были рано или поздно заметить. Пришлось ползти к выходу самой, сдавать халат, чуть ли не бежать оттуда, потому что настроение паршивое и хочется как можно скорее увидеть солнце. Входя в больницу, я отключила звук на телефоне – не хватало еще, чтобы такая мелочь меня выдала! Теперь вот достала и обнаружила три пропущенных вызова от Сергея. Не первые уже! Легче мне от этого не стало. Он мне звонил, я отчаянно хотела ответить, но не могла, никак не могла… Я не допущу, чтобы он тоже пострадал! Я удалила вызовы и вернулась домой. Ужинали мы с Эльвирой вместе. Не говорили, но вдвоем нам сейчас было проще, чем по одной. А утром из больницы позвонили и сказали, что состояние Тимура стабилизировалось, к полудню его переведут в обычную палату. На утреннем обходе врач обнаружил, что грязь исчезла без следа, осталась только небольшая рана на руке, которая скоро заживет. Если повезет, и шрама не будет. Мы, конечно, поехали к нему. На моей памяти это был первый случай, когда мы всей семьей ехали куда-то добровольно – и это всех устраивало. Когда мы шли в палату, я случайно услышала разговор двух санитарок. Одна взволнованно и испуганно рассказывала другой, что в вентиляции техники нашли черную змею неизвестного вида – даже вызванный специалист не смог объяснить, что это такое и откуда оно приползло! По счастью, змея уже была мертвой и никому не навредила. 21 На этот раз другой мир не утягивал меня долго – почти неделю. Так долго, что я наивно решила, будто все закончилось. Я с ним поговорила, осознала что-то (хотя я ничего не осознала) – и все, пожалуйста, иди, девочка!

Но нет. Простых исходов не бывает. Я даже ночи не дождалась: задремала днем на диване, почувствовала только, что падаю, и это стало последним предупреждением. Когда я пришла в себя, меня со всех сторон окружали высокие цветы, похожие на ромашки, васильки и маки. Красиво, но опыт подсказывает, что в этом мире нельзя расслабляться и вестись на красоту.

Я поднялась, огляделась по сторонам… Ну точно: цветочное поле совсем маленькое, а рядом уже начинается мрак. С одной стороны – пропасть, дно так далеко, что едва разглядишь, различима только серебряная лента реки. А с другой стороны – густой лес, деревья, увитые лианами, перемежающиеся с кустами и растениями немыслимых форм. Хотя какой там лес? Джунгли!

Был день, небо надо мной было серо-голубым, и я даже видела солнце, но все равно зачем-то осмотрела небосклон в поисках Луны (или того, что заняло ее место). Луны не было.

– Это месть, наказание или ты просто скучаешь по мне? – спросила я.

Ответа, конечно же, не было.

Я побрела в сторону джунглей, потому что это было вариантом поприятней, чем прыгнуть в пропасть. Эта грань мира была обитаема: я видела движение между ветвями, слышала торопливые шаги, а у меня из-под ног разбегались мелкие существа, похожие на белесых ящериц. Но этого и следовало ожидать, было бы странно наблюдать пустые джунгли! Да и потом… Меня не убили щупальца. Это не означает, что я внезапно всем здесь нравлюсь, но шансы на спасение все же повыше.

Пробираться через чащу было непросто, а то, что я не знала, к чему иду, делало дорогу бесконечной. Я насторожилась, лишь когда впереди мелькнуло движение чего-то побольше, чем ящерка или птичка.

Неужели это?.. Присмотревшись, я убедилась: да, вне всяких сомнений. Человек! Причем один, это и по шагам слышно, да и разглядеть можно. Я подобралась поближе, затаилась в кустах, чтобы понаблюдать за ним.

Парень, молодой, но сколько лет – так и не поймешь, потому что лицо покрыто грязью и завешено всклокоченными волосами. Из одежды – штаны и рубашка из одинаковой плотной ткани, похоже, сшиты кем-то не очень умелым. А ноги и вовсе босые! Я невольно вспомнила ящериц, таящихся в траве, и поежилась. Кто знает, что там еще скрывается? Хотя у него на ногах такая корка грязи, что почти не страшно…

На плече у него висела сумка среднего размера, тоже, думаю, самодельная. Парень проверял дорогу посохом, сделанным из сухой палки, и казался если не уверенным в своих действиях, то уж точно не напуганным.

Это был мой шанс. Я ведь давно хотела пообщаться со здешними людьми! Но все не решалась, боялась, что меня не примут… А теперь он здесь один – и я тоже одна. Разве не лучше в этой глуши держаться вместе?

Инстинкты шептали мне, что не лучше, что я и одна прекрасно справляюсь. Однако сегодня я предпочла отмахнуться от них. Я вышла к незнакомцу, медленно, специально создавая побольше шума, чтобы он услышал меня издалека. Замысел был нехитрый: если он нападет на меня, я успею удрать и спрятаться.

И он меня услышал – но не напал. Он остановился, смахнул с лица волосы, и я увидела, что глаза у него светло-голубые и какие-то… странные. Как будто ему тяжело сфокусировать на чем-то взгляд! Нет, он меня видел, но я никак не могла разобраться, что это для него значит. Мне только и оставалось, что стоять перед ним в нерешительности. Сейчас нас разделяли шагов десять, занятые густой пеленой травы и парой невысоких кустов с яркими листьями.

– А, это ты! – вдруг заявил он. – Давно не виделись!

И этот туда же! Мы с ним вообще не виделись, если что. Но Сергей в нашу единственную встречу в этом мире говорил, что я СНОВА спасла его. Теперь вот этот чудик реагирует так, будто мы с ним в младшей школе за одной партой сидели! Что тут вообще происходит?

– Это сколько же времени прошло? – продолжил он. – Хотя кто тут говорит про время? Нет его! Тут есть сны и пробуждения, а дни лучше считать мирами. Сколько миров назад мы виделись? Это было на берегу моря, где небо красное, а песок – черный. Помнишь?

Я покачала головой. Зуб даю – не было этого! А зубы я просто так не предлагаю.

Чудик, кажется, расстроился.

– Ну как же не помнишь? На берег вымыло корабль – много лет назад. Когда я добрался туда, остались одни руины. Ты стояла на тех руинах и смотрела прямо на меня. А может, это была не ты, а кто-то очень похожий на тебя? У тебя есть сестра? Возможно, если есть, это была твоя сестра.

Он двинулся с места и пошел ко мне. Я заставила себя стоять на месте и ждать, хотя идея познакомиться с кем-то из местных нравилась мне все меньше.

– С тех пор я тебя не видел, хотя во многих мирах перебывал! Я видел замки и горы. Однажды я попал в дом здешнего принца! Ты знаешь его? Я думаю, все тут друг друга знают, кто подольше. Он принимал меня в гостях, а его жена готовила обед, такой прекрасный обед… Он сказал, что мне нужно быть осторожным, потому что в моей голове что-то не так… Или так? Нет, этого не помню уже я. Но он сильно беспокоился. А потом я ушел из его дома и стал бабочкой, порхающей над полями!

Тут до меня наконец дошло, о чем «сильно беспокоился» местный принц (если таковой вообще существовал). Да этот парень – полный псих! Причем не начинающий вроде меня, не сомневающийся в себе, а полностью потерявший связь с реальностью. Вот почему у него взгляд все время метался! Думаю, он видел одновременно меня, бабочку, которой он был, и принца, который пытался его спасти.

Но на этом его безумие не заканчивалось. Он, до этого такой веселый и благодушный, вдруг остановился, оскалился, глядя на меня.

– Ты случайно не хочешь меня предать? Я никому такого не прощаю! Скажи, что не предашь меня!

Мой ответ его не очень интересовал, потому что он не дал мне и секундной паузы. Он выхватил из сумки нож и метнул в мою сторону. Метнул сильно – лезвие с треском вошло в ствол ближайшего дерева, по самую рукоять. Я где-то читала, что сумасшедшие сильнее обычных людей… Хорошо, что они меткостью не отличаются!

Вот тут я и поняла, что надо валить! Приключение со знакомством рисковало закончиться очень печально. Я развернулась и снова скрылась за завесой лиан и цветов, а вслед мне еще долго летел голос незнакомца.

– Куда пошла?! Не бросай меня тут! Я в этом мире дольше, чем люди живут! Скажи мне, моя семья еще жива? А кто сейчас царь? Ты еще вернешься ко мне? Я подожду, пока ты вернешься!

Ждать ему придется долго, потому что возвращаться я не собиралась. Я чувствовала, как в моей душе полыхает пожар. Сначала я решила, что это просто страх – кому понравится встречаться с психом посреди леса! Но, когда его вопли утихли вдали, мне стало проще разобраться в себе.

Дело не в страхе – по крайней мере, не перед ним. Меня не покидало чувство, что он не родился таким. Его изменил этот мир, отнял остатки разума! Кого-то здесь забирают чудовища. Но и у тех, кто умело спасается, судьба незавидная. Рано или поздно новая реальность сломает их, безумие заразно.

Значит, это произойдет и с Сергеем? Но я так не хочу! Мне было больно представить, как однажды он дойдет до такой степени отчаяния, что или сдастся какой-нибудь черной гончей, или будет вот так в одиночестве бродить по болотам – жалкая тень прежнего себя. От чего люди теряют разум? От безысходности и одиночества. Это можно исправить, когда рядом есть кто-то близкий – семья или друзья… Но такую возможность этот мир тоже забирает, он мастерски разделяет людей!

Поэтому я должна вытащить Сергея отсюда. Знать бы только, как! Может, я вообще ошибаюсь и это его родной мир? Хотя нет, не может быть. Он ведь сам говорил, что это внутренний мир. Кто из нас дает название реальности, в которой живет, если она одна? Да никто! Мир и мир.

А здешний Сергей знает, что мир не один – и он не обязательно такой. Но откуда же он тогда пришел? Не из одной реальности со мной так точно, потому что «мой» Сергей на месте – и он отличается от этого, у него даже шрама на ладони нет! Это вполне может означать, что я не имею права тащить его в свой мир.

И все равно я была намерена попытаться. Плевать на правила, приживется, скажет, что он – брат-близнец Сергея Речина! Если он научился выживать здесь, то и там справится. Осталось решить главную проблему: как вообще можно перетащить человека из одного мира в другой, если здесь это умею делать только я и то непонятно как?

А еще недавно мне казалось, что в этом году не будет ничего сложнее итоговых экзаменов…

22

Мама мне сегодня сказала:

– Ты стала такой нервной, Улечка! Это потому что у тебя друзей нет.

Нет, это потому что меня преследует мистическая хрень из параллельного мира! А с друзьями у меня все более-менее в порядке. Внезапно.

После того, как из тела Тимура исчезла та непонятная грязь, он очень быстро пошел на поправку. Он выздоравливал именно так, как и должен выздоравливать крепкий парень, всего лишь получивший занозу!

Его сразу перевели из реанимации в обычную палату, подержали пару дней, чтобы убедиться, что прогресс стабилен, а потом отпустили домой – к немалой радости всей его семьи. Включая меня, что уж там. Я все еще чувствовала себя виноватой перед ним, хотя не смогла бы ему объяснить, почему.

Я не сомневалась, что скоро все будет по-прежнему. Это перед лицом опасности Эльвира и Тимур ходили такие грустные и подавленные. Сейчас угроза миновала, и снова можно вести себя как полные засранцы. Все так делают!

Но то ли я недооценила всех, то ли мои предполагаемые родственники отличались от остальных. Они не забыли, в чем так поспешно признались мне во время беды. Они действительно пытались вести себя со мной по-другому!

Сначала было неловко всем. Мы-то привыкли к холодной войне, и вдруг вчерашние враги оказались не совсем такими. А научиться доверять – это сложнее, чем многие думают. Ты смотришь на человека, напоминаешь себе, что он хороший, и все равно ждешь подвоха. В какой-то момент хочется даже плюнуть на все и снова на всех подряд гавкать, потому что иначе уже невозможно!

Но это иллюзия, просто переходный момент. Потом неловкость уходит, и ты понемногу расслабляешься.

Это вовсе не означало, что я была совсем не права насчет Эльвиры и Тимура все это время. Она ведь реально тот еще сноб, Тимур – злыдень и наглости ему не занимать. Но они все равно СВОИ, и раз уж нам выпало жить вместе, то… почему бы не найти в этом хорошее?

– Это потому что школы сейчас нет, – указала я. – А в следующем году, когда снова нужно будет перед другими появляться, опять меня чмырить начнете!

– Не говори глупостей! – рассмеялась Эльвира.

– Будем чмырить тех, кто чмырит тебя, – пообещал Тимур. – Это даже интересней!

И я почему-то сразу, без сомнений, поверила им.

Так что мама не права. То, что со мной происходит, не от одиночества. У меня сейчас на двух друзей больше, чем было месяц назад! А что я нервной стала… Так сложно быть невозмутимой, когда в любой момент может случиться что угодно!

Неожиданные путешествия в тот мир касались только меня, но явления того мира в этот – всех. Поэтому я шарахалась от каждой тени, начала бояться темноты и дрожала от любого непонятного звука. Мама и Шатун не замечали этого исключительно потому, что не хотели замечать. Они ведь только вернули жизнь в привычные рамки, хватит уже потрясений!

А вот Эльвира и Тимур научились быть внимательными. Однажды они просто взяли и пришли ко мне в комнату за ответами.

– Что с тобой происходит? – поинтересовалась Эльвира. – Это все еще из-за того козла?

– Какого еще козла? – насторожился Тимур. Надо же, как ему понравилась роль заботливого старшего брата!

– Да бросил ее тут один…

– Это не из-за него! – поспешила заверить их я.

Почти правда, да не совсем. По Сергею я по-прежнему скучала. Я думала, мне станет легче, когда он перестанет мне звонить, а стало только хуже.

Но одно дело – тоска, другое – страх.

– Тогда что происходит? – не отставал Тимур. – Ты выглядишь так, будто тебя кто-то преследует!

Ага – чужая реальность!

– Все в порядке, – вымученно улыбнулась я.

– Ну да, просто эталон порядка! Серьезно, Яна!

– Вы мне не поверите.

– А ты испытай нас!

Я знала, что это плохая идея. Как ни подойди – плохая! Жалко, что нет какого-то универсального способа доказать, что я говорю правду, тогда было бы легче. А с другой стороны, где разница между истиной и галлюцинациями, в которые ты веришь? Все сложно, и порой благоразумней помалкивать. Но помалкивать я устала. Да и потом, Тимур уже стал жертвой моего проклятья, он имеет право знать!

Так что я раскололась. Говорила долго и сказала больше, чем следует. Да меня просто понесло! Как будто плотину убрали, и правда решила: окей, пора наружу! Все это время Эльвира и Тимур только слушали, вопросов не задавали. Они выглядели внимательными – и не более того. Не было ухмылочек и многозначительных взглядов, намекающих на то, что я с крышей распрощалась.

Это тоже показатель перемен, на самом-то деле. Еще недавно для моей родни не было ничего желаннее, чем доказать, что я помешалась. Калека, да еще и безумная, самое время вызывать неотложку! Но нынешние Эльвира и Тимур не спешили смеяться, даже когда я закончила говорить.

Была пауза, долгая, почти мучительная, после которой молчание нарушил Тимур:

– Кто-нибудь еще знает об этом?

– Я Сергею рассказала.

– Которому из твоих Сергеев?

Да, им, в отличие от Речина, я рассказала вообще все.

– Здешнему.

– И он тебе поверил? – уточнила Эльвира.

– Понятия не имею, но подозреваю, что нет. Или не до конца.

Если он и собирался мне верить, то после того, как я вдруг прекратила с ним всякое общение, он точно убедился, что я со странностями! Он ведь не знал про мой разговор с его отцом.

– Что ты собираешься делать теперь? – деловито осведомился Тимур.

– Я хочу что-то делать, от этого было бы легче… Но я не знаю, что!

– Тогда пойдем по пунктам.

Такого поворота я не ожидала.

– Каким еще пунктам?

Тимур начал показательно загибать пальцы:

– Первое – нужно попытаться найти хоть какую-то информацию о том мире. Ты говоришь, что там довольно много людей. Если бы они все пропадали, это не осталось бы незамеченным! Их бы искали родственники и тоже сталкивались бы с таким миром. Не может же быть, что ты одна такая! Второе – важно понять, почему это случилось именно с тобой. Что ты делала накануне? Я ж не думаю, что одно падение с лестницы обладает такой мистической силой! Должно быть что-то еще. Ну и третье – ищем, как разорвать связь между тобой и этой дырой.

– Ты серьезно?

– Серьезней некуда, я чуть на тот свет не отправился! Теперь я жажду мести, но не тебе, а тому, кто это сделал с тобой.

Он и правда не прикалывался! Ну, во всем, кроме мести, естественно. Он и Эльвира приняли на веру то, что остальных оттолкнуло бы. Самое смешное: не знаю, смогла бы я поступить так же на их месте. Но мне и не доведется узнать.

Объективно, Эльвира и Тимур вряд ли могли мне помочь. Но от того, что они знают, на душе стало спокойней.

Я думала, что на этом сюрпризы закончатся. Но нет, на следующий день, когда я выходила из дома на прогулку, меня ожидал еще один.

Неподалеку от моего дома стоял уже знакомый автомобиль. В фильме дверца красиво распахнулась бы передо мной. В реальности она уже была распахнута.

Сергей сидел возле самой дверцы и, конечно же, увидел меня сразу после выхода из дома. Да и мне было бы глупо притворяться, что я не замечаю машину на пустой улице. Видеть его оказалось сложнее, чем я ожидала. А я только поздравила себя с тем, что почти справилась со всей этой историей! Теперь придется начинать с начала…

– Не думаю, что нам есть, о чем говорить, – сказала я. – Извиняюсь…

– Не нужно. Ни извиняться, ни говорить. Твоя сестра мне все рассказала.

– Что?..

Это на улице в присутствии молчаливого водителя я тихонько промяукала «Что?..» В голове у меня это взорвалось, как вулкан: что, что, ЧТО?! Эльвира, что ты сделала?!

– Про тебя и моего отца. Давай не будем говорить об этом здесь. Садись, пожалуйста, ты же знаешь, что я тебя не похищу и в рабство не продам!

– Кто уже что знает… – проворчала я, но в машину все-таки села.

Там было хорошо – тихо, спокойно. Затемненные окна создавали иллюзию того, что мы в каком-то убежище. Мы как будто оказались наедине – хотя водитель никуда не делся. Но если Сергей в его присутствии не стесняется говорить, то мне чего париться?

– Я в глубине души подозревал что-то подобное, – признал Сергей. – Чувствовал, что тебя что-то спугнуло, слишком уж резко ты исчезла! Но отца, признаюсь, я с этим не связал. Хотя следовало бы! Твое исчезновение совпало с его приездом – это же очевидно!

Оказалось, что папочка Сергея действовал как интриган со стажем. Как я и предполагала, мобильный сына он умыкнул, когда Сергей был занят на съемках и ни о чем больше не думал. Поговорив со мной, он удалил из памяти смартфона все данные об этом вызове. Так что Сергей ни за что бы не догадался, что произошло.

Наше расставание его шокировало. Отец, возможно, заметил, что сын чем-то опечален – но ни слова не сказал. А Сергей решил затаиться, просто переждать, потому что на него навалилось много работы (тоже, думаю, стараниями родителя).

И тут к нему в гримерку вдруг приходит Эльвира…

– Прямо в гримерку?! – поразилась я.

– Ну да. Почему это тебя так удивляет? Ты сама туда пробралась!

– Так я ж обманом!

– А она как будто честно!

Эльвира не могла действовать, как я, но у нее были свои пути. На съемочную площадку она в буквальном смысле прокралась: влезла через дыру в заборе. А уже там держалась настолько нагло и уверенно, что охранникам и в голову не пришло задавать ей вопросы. Очень красивая, нарядно одетая девушка примерно одного возраста с Сергеем Речиным… понятно же, что это кто-то из его свиты!

Она нашла его гримерку – и наорала на него. Эльвира – девушка уверенная, она и со звездами не церемонится.

– Я много нового о себе узнал, – усмехнулся Сергей. – Но это было даже полезно. Потом она успокоилась, и мы смогли поговорить нормально.

– Поверить не могу, что она это сделала!

– А я ей благодарен.

– Я, знаешь, тоже… Но не могу понять, зачем ей это?

– Думаю, она просто беспокоится за тебя. Она сказала, что сейчас тебе нужна поддержка, но не сказала, почему. Надеюсь, ты объяснишь.

Вот так вот… Живешь с какой-нибудь стервой не один год и даже не знаешь, какой у нее мировой талант старшей сестры! Она, может, тоже не знала. Она привыкла младшей быть.

Изначально Сергей был для нее «козлиной», у нее своя система оценки людей. Но когда она узнала, что это не он меня бросил, а я его, да и то не от большого желания, звания козлины его лишили. Правда, даже тогда она не сказала мне, что собирается что-то предпринимать. Понятно, почему: я бы попыталась ее остановить.

Я была благодарна ей за заботу, но…

– Жалко, что ничего не получится из ее трудов. Мы все равно не сможем общаться.

– Да забудь ты про батю! – отмахнулся Сергей. – Плохо уже то, что ты поверила ему изначально, хотя не следовало бы.

– Он – твой отец!

– «Люк, я твой отец!» – передразнил Сергей. – И что? Это для меня не новость. Да и вообще, меньше года осталось, пока он еще имеет хоть какую-то власть надо мной!

Блин, он очень сильно доверяет своему водителю… Хотя водитель, вроде бы, фыркнул, значит, тоже не любит Речина-старшего.

– Я не хочу, чтобы у тебя с ним были проблемы из-за меня, – настаивала я.

– Если он продолжит себя так вести, проблемы у меня с ним будут в любом случае. Ты про это все забудь, я не допущу, чтобы ты снова общалась с ним. Так что об этом не думай.

– И все равно я не смогу с тобой видеться…

– Но почему?!

Я надеялась отделаться чем-то простым – например, спихнуть всю вину на его папашу. Но теперь уже очевидно, что не получится. Придется говорить правду.

– Потому что это опасно для тебя.

Я ценила его доверие своему шоферу, но некоторые вещи людям со стороны лучше не слышать. Поэтому все остальное я шептала Сергею на ухо – про свою связь с другим миром, опасения и возможные угрозы.

Не важно, поверит он мне или нет. Мне просто нужно было, чтобы он знал, почему я себя так веду, это честнее. Я уйду в любом случае, но хоть воспоминания обо мне нормальные останутся!

– То есть, обо мне ты заботишься, а о себе – нет? – возмутился он, дослушав меня.

– Я от этого мира отвязаться не могу, зато могу оградить тебя!

– А я могу тебе помочь!

– Или пострадать. Я этого не хочу!.. Так, стоп, а что происходит?

Пока я рассказывала Сергею о своих страхах, я была поглощена этим и не замечала ничего вокруг. Но теперь до меня дошло, что мы, вообще-то, движемся быстрее, чем должны, а другие машины на дорогах шарахаются от нас.

Сергей тоже заметил это и определенно собирался повторить мой вопрос, но водитель ответил и так:

– Пристегнитесь, если еще не пристегнуты. Быстро.

Он говорил спокойно, и все равно я без труда уловила напряжение в его голосе, Сергей – тем более.

– Володя, что случилось? – нахмурился он.

– Тормоза почему-то не работают. Но вы – без паники, буду делать торможение двигателем. Все будет нормально.

Ему бы побольше артистизма! Потому что, глядя на его глаза через зеркало заднего вида, я понимала, что все еще может быть нормально, но очень вряд ли и это будет совсем не просто.

Ну вот же, вот! Я говорила! Пока я держалась подальше от Сергея, все было хорошо! А только я осмелилась подойти к нему, и мое личное проклятье тут же решило позвездить!

Но сокрушаться об этом не было никакого смысла, потому что мы уже в машине и ее уже куда-то несет. Разве мои слова что-то изменят? Все теперь зависит от мастерства водителя! Я понимала это и все равно не могла успокоиться. Визиты во внутренний мир научили меня, что бездействие – это трындец, лучше от него не станет. Но что я могла здесь сделать, открыть дверцу и тормозить ногой?

И тут я увидела их. Кусты. Не то чтобы кусты в городе – это неимоверное чудо, но тут были особые кусты. Я их видела! В том мире… Тогда я не обратила на них особого внимания, но запомнила – яркие, пышные заросли с розовыми цветами, редкий осколок красоты в мире хаоса…

Я не сомневалась, что растение такое же и это все не случайно. Поэтому я, не отстегивая ремень, подалась вперед и указала на кусты.

– Давайте туда! Все равно врежемся, но уже не так страшно!

– Хлипкие слишком, – покачал головой водитель. – Не удержат. Сиди тихо!

Но сидеть тихо я не могла. В голове вертелось лишь одно: правила игры. Во всем читаются правила игры! Если мне показали в том мире обрывок этого, а я даже запомнила, нельзя такое упускать.

– Мы не можем оставаться на дороге, мы собьем кого-то! – настаивала я.

– Володя, ты попробуй, – подключился Сергей.

– Да не удержат нас эти прутики! Мать вашу!

– Впереди перекресток, лучше врезаться здесь, чем там!

Уж не знаю, каким чудодейственным способом собирался тормозить водитель Володя, но пока это работало слабо. Мы и правда подъезжали к многополосному перекрестку – и наши шансы проскочить на зеленый были не слишком высоки. Если авария произойдет там – это конец, в нас же врежутся со всех сторон!

Водитель и сам это понял. Он снова помянул всю нашу родню, причем в такой форме, что у моей мамы истерика бы случилась. А потом он вывернул руль, направляя машину к тем самым кустам.

Я понимала, почему он сомневается. Со стороны кусты смотрелись хрупкими, воздушными, не способными удержать железную махину, внутри которой мы находились. Однако меня не покидала странная, необъяснимая уверенность: все получится. Должно получиться!

Столкновение вышло мягче, тем мы ожидали, и зеленая стена справилась. Машина, конечно, все равно пострадала, она с пугающим скрежетом проехалась брюхом по высокому бордюру. Зато не пострадали мы – и все, кто был рядом!

Как только автомобиль наконец остановился, водитель поспешно повернулся к нам:

– Все целы? Нормально?

– Ни царапины, – заверил его Сергей, прикрывая рукой разбитый нос.

– Тогда выходим!

– Думаешь, рванет?

– Не должна, но рисковать не будем!

Было понятно, что сегодняшний день у них пойдет не по графику. Авария серьезная, нужно дожидаться ГАИ. А когда зеваки поймут, что возле автомобиля стоит не кто-нибудь, а Тот Самый, они еще и на мобильный снимать начнут. Содержание новостей на порталах звездных сплетен я уже знаю.

Если бы в этот момент рядом с Сергеем стояла я, восторгу толпы не было бы предела. Такая сенсация, что вы! Отец Сергея, узнав об этом, повесился бы от возмущения. Или меня повесил, что более вероятно. Сергей тоже подумал об этом, он сам уговорил меня уйти.

Он радовался тому, что все хорошо закончилось, машину ему было не жаль – что у него, денег мало? Да и я улыбалась, уходя, чтобы он не понял, какой у меня бардак на душе.

Я не сомневалась в том, что сбылись мои худшие опасения. Тот мир напал на Сергея как раз когда я была рядом! Да, но… Тот же мир спас его. Пришло бы мне в голову обращать внимание на какие-то кусты, если бы мне не дали подсказку? Сомневаюсь! Я чувствовала себя маленькой слепой мышкой, с которой решила поиграть огромная кошка.

Я никому не сказала о том, что произошло – ни Эльвире, ни Тимуру. О том, чтобы рассказать маме или Шатуну, я даже не задумывалась. Эльвира узнала про аварию сама, пришла поддержать меня, призналась, что пробралась к Сергею. Я не стала упрекать ее – сил на это просто не было, да и желания – тоже.

Вечером позвонил Сергей. Он рассказал мне, что машину уже осмотрели. Простому смертному пришлось бы дожидаться этого куда дольше, а у звезд свои законы! И оказалось, что элитный автомобиль сломался не сам по себе. Кто-то намеренно испортил тормоза! А ведь это не так просто: за секунду не сделаешь, машина без присмотра остается только на охраняемых площадках. Полиция обещала разобраться.

Сергей считал, что эта новость меня утешит (шикарный подход). Вроде как поломка связана с этим миром – у него всегда хватало ненавистников. Теперь его будут защищать лучше. А я ни в чем не виновата!

Мне бы такую уверенность… Я так и не сказала ему то, что для меня было очевидно: проклятье проявляется по-разному, и для него тормоза испортить – раз плюнуть. А если так, то ни полиция, ни частная охрана Сергею уже не помогут.

23

Пейзаж, развернувшийся передо мной, напоминал мне заставку для рабочего стола – из этих, предустановленных. Равнина, плоская, как доска. На ней – широкая дорога, расчертившая ее на две половины. В прошлом хорошая дорога была, а теперь – искривившиеся под напором времени куски дробленого асфальта. А рядом, куда ни глянь, пустыня с кактусами и засохшими деревьями.

Конечно, на заставке для рабочего стола все это обычно выглядит жизнерадостней. И пустыня там в красивой цветовой гамме, и дорога новая, намекающая, что перед тобой открыты все пути, а горизонт не так уж важен. Во внутреннем мире красоты не было. Главными цветами пустыни стали серый и черный: черная дорога, серая земля. Остатки деревьев тоже черные, кактусы – такого бледного оттенка зеленого, что он едва отличим от серого. Да и кактусы не такие аккуратные, как в американских пустынях показывают! Здесь они были огромными, разросшимися во все стороны и бесформенными. Их колючки выглядели откровенно устрашающими: на такие налетишь – и все, с концами.

Я знаю, что палящее солнце меня бы не порадовало, ведь тени здесь нет. Но солнце придало бы хоть какой-то намек на жизнерадостность этому сумрачному месту! Однако даже небо над пустыней приуныло и стало беспросветно серым, как будто залепленным пеплом.

Сначала я брела посреди дороги, у всех на виду. Не самое благоразумное решение, но здесь и «всех» не было! Никакой жизни, даже стервятников над головой. Я не знала, зачем я здесь. Хотелось сорваться и побежать, чтобы это давящее затишье побыстрее закончилось. Но нет, я на уловки этого мира больше не поддамся! Я помню универмаг-лабиринт. Я по этой дороге могу бежать и бежать, а она будет длиться вечно. Как только я выбьюсь из сил, на моем пути тут же появится очередное ползучее уродство. Дудки!

Поэтому я шла медленно, приберегая энергию. Но это не значит, что я совсем расслабилась, я себе не враг. Не только меня могли заметить издалека, я тоже наблюдала за горизонтом. И я не упустила момент, когда на дороге появилась черная точка.

Она двигалась быстро и даже на горизонте казалась слишком крупной, чтобы быть человеком. Я не знала, заметило ли это нечто меня, но проверять не собиралась. Я ушла с дороги и поспешила спрятаться среди зарослей кактуса, распустившего во все стороны ветки, как осьминог – щупальца. Каждая иголка кактуса была длиной с половину моей руки. В таком окружении перед каждым движением подумаешь!

Да и не поможет мне движение… Я быстро разглядела, что по дороге несется черная гончая. При всей своей опасности, она выглядела завораживающе красивой, грация скорее кошачья, чем собачья. Но за такой красотой я готова была наблюдать только из укрытия и только пока на меня не смотрят в ответ!

Все указывало на то, что черная гончая спешила. Я надеялась, что она пронесется мимо, не обратив на меня внимания. Так нет же, неподалеку от меня эта тварь замедлилась, а потом и вовсе замерла, оглядываясь по сторонам!

У меня от испуга перехватило дыхание. Воображение с предательской честностью рисовало все сценарии, по которым черная гончая могла убить меня. А я ничего не изменю! Здесь некуда было бежать и некого просить о помощи. И если при столкновении с гигантскими щупальцами у меня почти сразу появилось чувство, что они меня не тронут, то сейчас такого чувства не было. Наоборот! Я не сомневалась, что чудовище меня очень даже тронет.

Риза была права. В этом мире нет ничего хуже черной гончей.

Однако нападать она не спешила. Оглядевшись по сторонам, псина уселась на асфальт, словно ожидая чего-то. Только чего, если здесь ничего нет!

Или раньше не было. Я думала, что если что-то и появится, то по дороге – или из пустыни. Но перемены начались прямо в воздухе.

В сильную жару кажется, что воздух плавится – особенно это заметно над асфальтом. Он как будто становится густым и мутным, идет волнами. Вот примерно это сейчас и происходило над пустыней. Но если в привычном мне мире воздух плавится лишь до определенного предела, то здесь воздух словно уплотнялся – а потом разрывался, как полотно.

Там, где только что не было вообще ничего, вдруг появилась дыра в пространстве. Небольшая, но достаточная для того, чтобы я увидела совсем другой мир. Сосновый лес, земля, покрытая мхом, ночное небо, где звезды такие яркие, что видно все вокруг. А главное – Луна! Желтая, как сливочное масло, большая, покрытая знакомым узором… Настоящая Луна, а не здешняя подделка!

Получается, я видела не другое проявление этого мира, а свой родной мир. Вот как это происходит! «Дверь» появляется ни с того ни с сего, ненадолго… Но ведь через нее можно и зайти, и выйти!

Я сюда попадала не так. Если бы рядом со мной разрывалось пространство, я бы заметила! Но остальные… Вполне вероятно, что именно через подобные разрывы сюда занесло Сергея, Ризу, Далию и всех остальных.

Они вряд ли умели эти разрывы предугадывать, а вот черная гончая явилась не зря. Она точно знала, где и когда соприкоснутся два мира! Но для чего она здесь? Чтобы не позволить кому-то уйти? Вряд ли она дежурит возле каждой «двери», она бы тогда всех новичков сожрала!

В общем, я бы все равно не догадалась, но мое неведение долго не продлилось. На той стороне мелькнуло движение, и кто-то, до этого бежавший по лесу, кубарем вкатился в этот мир. Разрыв в пространстве снова начал дрожать, его края потянулись друг к другу, и всего за пару минут «дверь» исчезла без следа.

Но она теперь интересовала меня куда меньше, чем тот, кто через нее вошел. Он был маленький, за взрослого человека при всем желании не примешь… Может, ребенок?

Оказалось, что ребенок, да только не человеческий. На дороге, испуганно озираясь, застыл серый волчонок. Дела его были плохи еще до перехода в другой мир: шкурка заляпана кровью, похоже, его серьезно ранил тот, от кого он убегал по ночному лесу. А теперь перед ним поднялась на все четыре лапы черная гончая, и он понял, что пропал.

Мне хотелось отвернуться. Я знала, что не смогу помочь, что все решено за меня… И все равно я боялась увидеть смерть беззащитного существа. Но я заставила себя смотреть.

Здесь ничего не случайно.

И верно, гончая не спешила бросаться на волчонка. Он сжался перед ней, он уже не смог бы бежать – слишком серьезная рана. Но огромный хищник, вместо того чтобы броситься вперед, поднес к черным клыкам собственную лапу. Поведение было слишком разумным для зверя, и это завораживало.

Гончая надрезала о клык лапу и занесла ее над головой волчонка. Тяжелые капли темной крови упали на серую шерсть, но не впитались в нее, как должны были, а начали оплетать ее со всех сторон, как ажурный кокон. Волчонок, перепуганный этим не меньше, чем я (а даже больше), заметался, попытался сорвать с себя сеть, но тщетно. Гончая теперь ничего не делала, просто наблюдала за ним.

Я испугалась, что это тоже способ убийства, просто непонятный мне… Однако не похоже, что волчонку было больно. Он боялся скорее неизвестности – но это всех пугает больше всего. Наконец кокон стал сплошным, непроницаемым, и волчонок застыл, да только длилось это буквально пару секунд.

Потом он снова задергался, и гончая подошла ближе, помогая ему разорвать пелену. На дорогу из кокона вывалился… нет, не волчонок. Щенок черной гончей. Такой же, как она, во всем, кроме размера! Однако вел он себя точно так же, как раньше, и не похоже, что превращение задело его разум. Для волчонка было важнее то, что его раны затянулись, он снова чувствовал себя сильным и здоровым.

Черная гончая спокойно и величественно двинулась обратно по дороге, а щенок, чуть подумав, посеменил за ней. Он все еще не знал, куда попал и кто рядом с ним. Но он быстро сообразил, что с такой охраной где угодно безопасно!

А я смотрела им в след, пока они не скрылись за горизонтом, и не знала, верить своим глазам или нет.

Ничего в этом мире не случайно. Мне только что показали правило игры.

Вот только какое?

24

Я решила убежать из дома.

Не самое умное решение в моей жизни, но другого выхода я сейчас не видела. Сколько бы я ни говорила людям, чтобы они держались от меня подальше, добровольно они этого делать не будут. Одни – потому что слишком хорошие, другие – потому что не верят мне. Так что я самоликвидируюсь!

Хотя нет, прозвучало слишком страшно, так, будто я собиралась что-то с собой сделать. А я не собиралась, план у меня был вполне дельный. Для начала – сбегу подальше от людей, в деревню, где бабушкин дом. Потом – буду исследовать все, что найду по внутреннему миру. Тимур верно сказал, люди должны что-то знать!

Ничего критичного тут нет. Школа, считай, закончена, каникулы. Записку родителям я оставила. Я попросила их не искать меня, но они все равно будут. Записка нужна, чтобы они о самом страшном не подумали.

Я собрала все необходимые вещи, дождалась, пока дом затихнет, и выбралась на улицу. Сердце бешено колотилось в груди, но больше от волнения. Я нисколько не сомневалась в своем решении, знала, что все идет по плану… пока меня не окликнули.

– Яна, ты в своем уме?

Да блин!

Это было настолько неожиданно, что я до последнего цеплялась за убеждение, что мне чудится. Я верила в это, пока не обернулась и не получила подтверждение: да, за мной действительно наблюдал Сергей. На этот раз без водителя, один пришел, притаился за деревьями так, что я его из окна не заметила. Теперь вот вышел вперед и осуждающе на меня смотрит.

– Как? – только и смогла спросить я.

Тут вообще много вопросов возникает, но этот – вне конкуренции. Я ведь не сообщала Сергею о своем готовящемся побеге, даже не намекала на это, да и ему было не до того. Как он мог узнать?!

– Давай пройдемся, – предложил он. – Будем тут торчать – перебудим твоих. Или бдительные соседи примут нас за домушников, что тоже не очень-то приятно.

– Да уж… Пошли!

На улицах сейчас было тихо и пусто. Темно – тоже, потому что светили только тусклые рыжие фонари. Но по сравнению с тем миром это идеальное освещение!

Когда мы отдалились от моего дома, я повторила:

– И все-таки – как?

– Эльвира позвонила.

– Опять Эльвира?!

– Ага. Ты серьезно думаешь, что мы на той встрече телефонами не обменялись? Я знал, что ты будешь расстроена после аварии, и попросил Эльвиру приглядывать за тобой.

– И она заметила, что я пакую вещички, – догадалась я.

Елки зеленые! Я даже не подумала об этом… А с чего мне думать? Я привыкла к тому, что я в родном доме – невидимка. Потому что это на самом деле не родной дом, а дом Шатуна. Да и теперь Эльвира бы ничего не заметила, если бы не следила специально…

Но Сергей считал иначе:

– Ты так-то не Джеймс Бонд! Она и без моих наводок заметила бы, что ты ходишь с видом печальным и тревожным. Дальше мы с ней посовещались и решили, что если ты и попытаешься совершить глупость, то ночью.

– Приятно, что вы так быстро подружились!

– Дело не в нас, а в тебе. Мы просто беспокоимся за тебя – и не зря. Яна, что происходит?

– Побег, очевидно…

Я могла ворчать на него и Эльвиру – но я не злилась. Мне было даже приятно, что они не махнули на меня рукой. Однако мое решение это не отменяло.

– Надеюсь, это не из-за той аварии? Я же говорил тебе…

– Говорить можно что угодно! – не выдержала я. – А факты – налицо!

– Другие варианты ты не обдумывала? Те, что на поверхности.

– А что на поверхности? – растерялась я.

– Я же тебе сам показывал письма от хейтеров!

– Но письма были всегда, а авария произошла только рядом со мной!

– Начнем с того, что такие письма были не всегда. В последнее время нарисовался человек, который ненавидит меня с особенным энтузиазмом. И он как раз недавно намекал, что мне лучше разлюбить шикарные автомобили – как будто у меня их много! Я его, как всегда, проигнорировал, а теперь случилось вот что.

– Но интернет-болтовня в реальности не воплощается!

– Иногда – воплощается. Зависит от уровня безумия.

– Почему ты так спокойно об этом говоришь?!

– Потому что я привык. И тебе нужно бы привыкнуть, жить проще будет.

Сначала я подвисла. Плохо уже то, что он смирился с хейтерами. Мне-то зачем привыкать к наличию троллей в его жизни? А потом я поняла.

Сергей говорил не о троллях вообще и не о том, что в мире существуют агрессивные психи. Он говорил о самом чувстве страха. Когда он выбирал профессию, он знал, что это связано с определенными рисками. В детстве он еще мог все спихнуть на родителей – мол, они его заставили! Но сейчас он стал достаточно взрослым, чтобы распоряжаться своей судьбой. А он все равно предпочел остаться!

В моей ситуации есть что-то похожее… Кроме того, что я ничего не выбирала. Но ведь это я решаю, как буду реагировать! Для такого человека, как Сергей, побег – это и правда проявление трусости.

– Это не закрывает вопрос с другими людьми…

– Не закрывает, – подтвердил Сергей. – Сегодня вместе со мной могли пострадать ты и Володя, и мне стыдно за это.

– Тебе стыдно?!

– Да. Потому что я виню в этом моего хейтера. Но он свое получит от полиции, он нарвался. Перед Володей я уже извинился, теперь извиняюсь перед тобой.

Он безнадежен! И все же… Злиться на него не получалось. Напротив, пока мы медленно прогуливались по ночным улицам, раздражение в моей душе утихало. Мысли успокаивались, я видела, что моя связь с настоящим миром крепче, чем с тем, внутренним. Вон же Луна, смотрит на меня! Как будто обещает, что никуда меня не отпустит.

– Не нужно передо мной извиняться. Я на тебя не сержусь.

– Это приятно слышать. Если бы ты позволила мне помочь, вообще сказка была бы!

– Как ты можешь здесь помочь? – удивилась я.

– Пока еще не знаю. Да и Эльвира тоже не знает – и тоже хочет. Ты просто работай вместе с нами, а там уже придумаем что-нибудь! Дай нам право на наши собственные решения – где быть, чем и ради кого рисковать. А кто решение принял, того и ответственность. Это тоже часть дружбы, а не просто смайлики в общий чат!

– Да ну тебя!

Его послушать, так это просто… Вот бы и мне в такое поверить!

Мне казалось, что мы идем, куда глаза глядят, мы ни о чем не договаривались. Но постепенно я заметила, что Сергей выбирает маршрут вполне осознанно. Меня это заинтриговало, однако вопросов я задавать не стала, хотела, чтобы он сам сказал. Мы гуляли уже, кажется, целую вечность, да только я от этого не уставала.

Даже когда мы не разговаривали, мысли все равно сами собой приходили к новому порядку. А ведь Сергей прав… С тем миром можно разобраться, и причину, по которой меня тянет туда, я найду. После этого у меня снова будет нормальная жизнь, и мне хотелось бы, чтобы она не стала пустой, а проходила рядом с людьми, которые мне дороги. И если они готовы принять меня вместе с безумием, разве мне не полагается держаться за них?

Так, незаметно для меня, мы оказались перед грандиозной стройкой: забор, а за ним – величественная колонна многоэтажки, подпирающей небо. Здание внешне смотрелось законченным, но рядом еще стояла строительная техника, даже плитку не положили – так, дорожки только.

– Это что? – поразилась я.

– Незабываемое приключение, – усмехнулся Сергей.

– Ты прикалываешься, что ли? Это же какая-то стройка!

– Это не какая-то стройка, у нас тут локация была на съемках, я это место хорошо знаю. Например, знаю, что охраны тут по ночам нет.

Мне все это казалось крайне сомнительной идеей, но Сергей умеет настаивать на своем. Он первым перебрался через забор, и я последовала за ним. Знаю, я могла уйти в любой момент. Но мне не хотелось уходить! Я ведь сегодня решилась уйти из дома, потом – решилась не уходить, все уже смешалось, и мне теперь нечего было бояться… хотя бы сейчас.

Внутри здание оформили не до конца, чистовой отделки не было, только бетонные стены. Но нас они не интересовали, мы сразу направились к лестнице. Ступеньки я считала где-то до шестого этажа, потом перестала. Мне просто было скучно, но вот ведь какая штука… Я не ощущала усталости! Запыхалась чуть-чуть, но на этом – все! Ноги совсем не болели, и, хотя мы поднимались с моей скоростью, а не со скоростью Сергея, я перенесла это нормально.

И вот мы оказались на крыше. То, что сюда можно попасть так просто, – разгильдяйство чистой воды, но я жаловаться не собиралась. Я вообще позабыла, с чего это началось! Все мое внимание было поглощено видом, открывшимся перед нами.

Начинался рассвет. Фонари еще не отключили, но звезды погасли, и небо на востоке из фиолетового становилось вишневым, а потом все быстрее и быстрее светлело. Вот уже красные тона, а затем – нежно-розовые, переплетенные с серебристыми полосками облаков. Луна еще видна, но она уходит, смиренно уступая трон сиянию дня.

Вот чего никогда не бывало во внутреннем мире: такого красивого неба.

Мы с Сергеем подошли к перилам и наблюдали, как солнце щедрыми пригоршнями бросает свежие, только-только загоревшиеся лучи на город. В этом не было события – но было странное чувство того, что ты находишься здесь и сейчас… и что здесь и сейчас стоит жить.

– Не убежишь уже? – тихо спросил Сергей. – Я, увы, не смогу караулить тебя каждую ночь.

– Не убегу, – заверила его я. – Зачем? У меня ведь все хорошо!

25

Есть такие люди, которые верят: когда что-то идет хорошо, нужно подготовиться. Потому что скоро, как в отместку, будет плохо. Теория зебры. Я в нее не верю, вообще-то. Но иногда как накроет, так уже никакое неверие не спасает!

Этот день для меня начался прекрасно. Я верила, что у меня все получится, что я, коснувшись ногами дна, оттолкнусь от него и со всем справлюсь. А уже поздним утром я получила скандал и поняла, что угроза в моей жизни исходит не только от внутреннего мира. В моем мире тоже фигни хватает! И король этой фигни – Михаил Шатун собственной персоной.

Пока меня не было, Шатун умудрится найти мою записку о побеге из дома, показать ее маме, Эльвире и Тимуру. Потому он начал звонить в полицию, рассказывая, что из их дома вырвался психически нестабильный подросток. Ну и как вишенка на торте, он в окно увидел, что до дома меня проводил Сергей.

Исход был предсказуемый: скандал. Шатун рвал, метал и метался сам. Он удосужился позвонить в полицию и сообщить, что психически нестабильный подросток найден, поиски можно не начинать. В полиции посмеялись и сказали, что такое иногда случается. Но меня это от неприятностей не спасло.

Я даже не ожидала, что дело пойдет так бурно! Понятно, что он и мама волновались… Но всему же есть предел! Да и вообще, его реакция больше напоминала злость, чем страх. Как будто я не из дома сбежала, а дала ему по лицу сковородой!

Я терпеливо ждала, пока он отгремит и остынет. Чего ему рваться на части? Я вообще не его ребенок! А если хочет меня наказать – вперед, пусть садит под домашний арест, или что там ему нравится практиковать…

Но оказалось, что у Шатуна другие планы. Я начала по-настоящему волноваться, когда он притащил с чердака чемодан и начал складывать туда мои вещи. Мама мельтешила рядом, но остановить его не пыталась.

– Мишенька, может, не надо? – причитала она. – Не стоит оно того!

– Надо! Это уже не тревожные звоночки – это целые колокола! С этой девицей нужно что-то делать, пока не стало хуже!

– Мишенька, роднуленька, да что она такого сделала?

– «Что такого»?! А тебя не смущает, что это уже третье серьезное преступление с ее стороны, Оксана?

Преступление? Да этот тип драматичней Шекспира! Я, угрюмо надувшись, вообще ни о чем не спрашивала, но из их громогласных бесед поняла, как я вдруг стала матерой преступницей.

Первым моим проколом – сюрприз, сюрприз, – было несостоявшееся самоубийство. Да, то самое падение с лестницы, которое никогда не было самоубийством, но если Шатун что-то втемяшил себе в голову, его не переубедишь. Странная у дядьки логика, конечно… Даже если бы я была тогда в депрессии, это не преступление, мне помощь нужна! Но Шатун оскорбился до глубины души, он же идеальный отчим, как не стыдно рядом с такими грустить?!

Второй косяк – ночь, которую я провела вне дома во время вечеринки. Тогда это спустили на тормозах, потому что были проблемы поважнее, теперь вот припомнили.

Ну и третий минус в мою карму – «ночной загул», как назвал это Шатун. Он увидел меня с молодым парнем и сделал свои выводы. Что я говорила про упрямство? Все, конец, он уже верил, что прав может быть он один, а все остальные – дураки. Если я ночью была с парнем, всем понятно, чем мы занимались!

Так я и получила звание главной угрозы семейству Шатунов.

– Не переживай, – украдкой шепнул мне Тимур. – Сейчас перебесится – и все, живем дальше. Я рад, что ты осталась.

– А я вот – нет…

Он оказался не прав. Успокаиваться его отец не собирался.

Шатун велел мне самой закончить сборы, а он тем временем бросился куда-то звонить. Мне собираться было не нужно, я ж еще не успела разобрать рюкзак, с которым собиралась убегать из дома. Я злилась, так что ни о каких извинениях и речи не шло.

– Все, я договорился, выезжаем через полчаса! – гордо заявил Шатун.

– Куда, Мишенька? – насторожилась мама. Все это время она ходила с видом провинившейся школьницы, но ко мне не подходила. Да и ясно, почему! Я давно уже не спрашивала себя, кто для нее важнее: я или Шатун. Я и так прекрасно знала ответ.

Он умудрился (через все те же вездесущие связи) устроить меня в какой-то частный пансионат. Ну, это так красиво называлось в рекламе. На практике же, насколько я смогла понять, это была школа для трудных подростков. Там меня должны были исправить, но как именно – никто не уточнял.

Когда Шатун объявил об этом, в доме начался настоящий шум. И, смешно и грустно одновременно, яростнее всего на мою защиту бросались Эльвира и Тимур. Мама если и участвовала, то отстраненно. Мол, жалко, конечно, ей всю жизнь портить, но если очень надо – то ладно. Может, оно и к лучшему.

Зато Эльвира и Тимур не сдерживались.

– Папа, это фашизм какой-то! – шипела Эльвира. В этот момент она была похожа на очень красивую и очень злую змею.

– Поговори мне тут!

– И поговорю!

– Это для ее же блага! Вы сами еще дети и не понимаете, что Ульяна опасна для себя и окружающих. Опытные люди сделают ее безопасной!

– Такое вообще не ты решать должен, – возмущался Тимур. – Ты ж ее тихой сапой в психушку упекаешь!

– Я ее спасаю! Ты не заметил, что она дома не ночевала? Она в таком возрасте уже гулящей становится!

Ну и далее в таком ключе. Я – гулящая, озабоченная, агрессивная и суицидально настроенная. Крутая характеристика. Профиль свой в интернете этим дополню!

Попытки Эльвиры и Тимура доказать этому чудику, что он не прав, ни к чему не привели, но я знала, что так будет. Его собственные дети побаиваются! Потому что в своем упрямстве Шатун непоколебим.

Так что ему я позволила наслаждаться моментом избавления от меня, а сама смотрела на маму. Я не говорила с ней, потому что она должна была сама подойти ко мне. Я же ее дочь! Неужели это ничего не значит?

Я прекрасно знаю, что ее первый брак был неудачным. Она сама мне об этом сказала… Раз сто. Не уверена, что это нормально – матери и дочери говорить о таком… Они с папой поженились очень рано, быстро поняли, что не подходят друг другу, и хотели разбежаться. Но поздно: родилась я. Да еще и обгорела. Они пару лет помыкались, окончательно возненавидели друг друга и все-таки разошлись.

После этого мама возомнила, что Шатун – подарок небес. Типа он молодой, красивый, богатый и вообще лапочка. По ее мнению. Как по мне, верно только «богатый», да и то радости мало, потому что он нудный. Но она носилась с этим браком, как с настоящим сокровищем.

А я для нее – сокровище куда меньшее. Поэтому она лично донесла мой рюкзак до машины и даже обняла меня. На этом – все, она не пыталась отговорить Шатуна, напомнить ему, что она мне – мать, а он – никто. Значит, ее все устраивало.

Я не сомневалась, что Эльвира при первой же возможности позвонит Сергею, если уже не позвонила. Ну а толку? Звезда он или нет, но он тоже еще зависит от своих родителей, а им я не нравлюсь. Шах и мат.

Мы ехали в тишине. Я размышляла о том, что я все-таки покинула дом – но не так, как собиралась. О чем думал Шатун – понятия не имею, однако он не выдержал первым.

– Надеюсь, ты не считаешь меня из-за этого врагом, Ульяна?

– Считаю, конечно.

А меня уже везут в психушку. Смысл мне сдерживаться?

– Ты не должна так говорить!

– Тогда не надо задавать мне провокационные вопросы, если не нравятся мои ответы, – рассудила я. Думаю, этим я ошарашила Шатуна еще больше, обычно-то я с ним тихая и скромная. Но это было раньше, до… всего.

– Ты считаешь, что я в чем-то не прав?

– Во всем. Ни по одному пункту попадания нет.

– Ты просто не понимаешь, что происходит на самом деле, потому что ты еще ребенок. Тебе нужна помощь.

– Но не от тебя. Между прочим, то, что ты делаешь, незаконно, – обыденно сообщила я.

Он чуть руль от возмущения не сломал.

– Почему это?!

– Потому что ты мне – никто! У меня есть два опекуна: отец и мать.

– Твоя мать с тобой не справляется!

– Тогда ей нужно было передать меня отцу, а не своему сожителю!

Да, я смотрела достаточно ток-шоу, чтобы знать такие фразочки.

– Я – твой отчим!

– Отчим нужен, когда отца нет. А у меня есть.

– Это ты так думаешь.

– Не тебе судить. Ты вообще на маме женился, потому что она на твою бывшую похожа! А я – так, помеха!

Шатун посмотрел на меня так, будто ему очень хотелось меня ударить. Но мы уже были на шоссе, и он не смог бы. Ну а я… Не могу сказать, что я верила каждому своему слову. Но мне настолько хотелось позлить Шатуна, что я не испытывала никакой вины. Ему полезно подумать о том, что он творит, а не меня учить!

– Ульяна, ты не права. Потом, когда тебя вылечат, тебе будет очень стыдно за эти слова.

– Не будет. Как только я получу телефон, я позвоню отцу, и он заберет меня.

Как и следовало ожидать, перед ссылкой в психушку (которую они упорно именовали школой) телефон у меня забрали. Но это ничего, сейчас телефон у каждой мыши есть, выкручусь как-нибудь!

Однако Шатун счел это забавным:

– Он? Заберет тебя? Даже если ты ему дозвонишься, что вряд ли, он тебе разве что посочувствует! Может, пообещает помочь, но уж точно ничего не сделает.

– Откуда тебе знать? Ты с ним встречался раза два за всю жизнь!

– Мне хватило рассказов твоей матери. Твой отец – необязательный человек, на которого никогда нельзя было положиться. Но дело даже не в этом.

– А в чем же тогда? В его профессии?

Строго говоря, профессии у отца не было. Отучился он когда-то на инженера, но это не имело никакого отношения к тому, чем он в итоге зарабатывал на жизнь. Папа сумел убедить всех в том, что он – экстрасенс. Он участвовал в разных телепроектах, проводил встречи и частные консультации. Как ни странно, люди были готовы за это платить. Папа хохотал и называл их лохами, но мне иногда казалось, что сам он тоже верит в какую-то мистику.

Не могу сказать, что мне так уж нравилась его работа. Я мало где рассказывала о том, чем он занимается. Но он всяко лучше Шатуна!

– В его профессии – тоже, она намекает, что у него психика не очень стабильная. Понятно, в кого ты! Но тебе он не поможет по другой причине: не захочет. Да ты и сама это знаешь.

Не то чтобы знаю, скорее, догадываюсь… Когда родители расходились, отец не изъявил ни малейшего желания забрать меня к себе. Мы с ним встречались, довольно часто, но не регулярно. Он водил меня по городу, а вот к себе домой почти не приглашал…

Так ведь это другое!

– Он узнает, в каком я положении, и приедет!

– Он не приедет, потому что боится тебя, – отрезал Шатун.

– Что? С чего это он меня боится?

– Потому что не все в порядке с головой! Оксана об этом знает. Он так долго называл себя экстрасенсом, что и сам поверил, будто у него есть какие-то способности. Однажды, когда твоя мама позвонила ему, он вообще заявил, что ты – не его дочь.

– Ты врешь! – разозлилась я.

– Не вру. Не веришь мне – спроси у своей матери.

– Ей я тоже не верю!

– Тогда не верь никому. Доказательства ты получишь, когда твой папочка откажется тебя забирать. Он может сводить тебя в кино или купить тебе мороженое. Но он никогда не приведет тебя в свой дом, Ульяна.

Никогда еще Шатун не выбешивал меня так, как сейчас. Отчасти – из-за того, что он говорил обо мне и моем отце… Но это еще не все. Где-то в глубине души я подозревала, что он прав. Я помнила, как папа всегда смотрел на меня, как боялся мне возразить… Но тогда я убеждала себя, что мне почудилось. Потому что это не может быть правдой!

Горькая правда – она, оказывается, ранит больнее любой лжи.

Тут ведь какое дело… По непонятным причинам мой мир старательно разваливается на части. Мне сейчас жизненно необходимо хоть за что-то держаться! А Шатун будто нарочно забирает у меня это!

– Ульяна, постарайся понять: все будет хорошо, даже если сейчас это не очевидно.

– Нет, не будет!

– Я понимаю, как ты расстроена, и мне не следовало вываливать на тебя правду о твоем отце, но… Что за черт?!

Мы ехали по ровному шоссе, день был ясный, машин немного. Не было оснований хоть чего-то опасаться! К тому же, Шатун с его занудством – очень внимательный водитель, он от малейшего риска шарахается. Но иногда этого недостаточно, не всякую опасность можно предугадать.

Прямо перед нашей машиной асфальт вдруг провалился. Был – и нет его, получилась огромная яма чуть больше автомобиля. Мы едва успели ее увидеть, свернуть в сторону было уже нереально, мы должны были упасть и упали.

Само по себе это было плохо: влететь в яму на такой скорости! Но дальше стало только хуже, со всех сторон на нас хлынула вода. Я бы предположила, что мы вместе попали в другой мир, но – нет, я видела, что мы все еще в яме посреди шоссе. В яме, которой быть не могло, и вместе с тем она была.

Глупо сейчас было кому-то предъявлять претензии, нам нужно было спасаться. Знать бы только, как! Воды в яме становилось все больше, и хотя в автомобиль она проникала куда медленней, дела наши были плохи. Я попыталась дернуться и только тогда вспомнила, что меня все еще держит ремень безопасности. Я хотела отстегнуть его, но ничего не получилось: руки дрожали от волнения, а воды вокруг меня становилось все больше.

– Спокойно! – прикрикнул на меня Шатун.

Я бросила на него возмущенный взгляд. Поверить не могу, что даже сейчас он пытается меня учить! Однако оказалось, что я как раз не права. Если меня трясло от ужаса, то Шатун, уж не знаю, каким чудом, остался почти спокоен.

– Вода нас так просто не выпустит, дверь открыть не даст, – предупредил он. – Нужно выбивать стекло. Как только я это сделаю, вода хлынет сюда. Плыви вверх, поняла?

Он, как и я, не понимал, что происходит. Он не мог сказать, почему провалился асфальт и откуда здесь столько воды. Но Шатун был достаточно умен, чтобы понимать: с этим можно разобраться позже. Если живы будем!

Я никогда не видела его таким – а жаль, потому что я впервые почувствовала к нему настоящее уважение.

– А как же ты? – только и спросила я.

– За меня не волнуйся, я точно выберусь!

Не волноваться в такой ситуации не получится, но и долгая болтовня делу не поможет.

Поэтому я нервно кивнула.

Шатун помог мне освободиться от ремня безопасности, и мы оба кое-как добрались до заднего окна. Оно уже было залито водой, но там, за мутным слоем, проглядывало небо – и очертания ямы.

– Готова?

– Да…

– Тогда – вперед!

Он достал из кармана металлическую зажигалку, которую ему подарила мама, и ударил ею по стеклу, потом – еще. Если бы то же самое делала я, я бы не справилась. Но он сильный… у него получилось со второго удара.

Его расчет оказался верным, вода хлынула нам навстречу, и сопротивляться потоку оказалось сложнее, чем я думала. Через спокойную воду я бы еще проплыла, а тут меня будто с силой толкнули в грудь! Я бы и вовсе упала, если бы Шатун не поддержал меня. Он подтолкнул меня вперед, помогая выбраться из покореженного автомобиля. Он крикнул мне что-то, но я не услышала, что именно.

Дальше я оказалась в воде, и двигаться стало легче. Я была одна, я не знала, где мой спутник, и могла только прорываться вперед. Вроде бы недалеко – а как будто на другой планете! Я почти поверила, что не выберусь из этого подземного океана, когда вода наконец закончилась и я смогла сделать первый отчаянный вдох.

Дальше мне помогли. Яму уже со всех сторон окружили другие водители, вдалеке я слышала сирены спасателей. Меня схватили за руку, вытащили на свободу, накинули что-то мне на плечи – куртку или плед. Я тут же обернулась, надеясь увидеть, как точно так же теперь помогают Шатуну.

Но – нет. За моей спиной вода уже сомкнулась непроницаемой черной пеленой.

26

Внутренний мир смыл меня в канализацию. По крайней мере, у меня это получалось воспринимать только так.

Повсюду вокруг меня шумела вода, и это здорово раздражало, хотя к такому стабильному монотонному шуму быстро привыкаешь. Я оказалась в переплетении бетонных труб, таких больших, что они смотрелись чуть ли не залами дворца. Правда, дворцовой атмосферы здесь не было. Воздух наполняли клубы пара, стены заросли какой-то плесенью, а вода была мутной, черно-зеленой. Она занимала нижнюю часть каждой трубы, где-то срывалась водопадами, а где-то уходила в невидимые стоки. Казалось бы: в этой мерзотной жиже не то что существовать – хоть секунду находиться противно! И все же это был чей-то дом. Я видела, как в воде что-то шевелится – длинное и скользкое, похожее на угрей. Но толком рассмотреть это я не могла, да и не хотела.

Я брела по этим трубам, не особо оглядываясь по сторонам. Меня не возмущало то, что на сей раз мне достался такой пункт назначения. Я б и сама себя в канализацию швырнула!

Потому что меня сжирало изнутри чувство вины, и я была о себе не самого высокого мнения.

Шатун пережил ту необъяснимую аварию. Выбраться следом за мной он не сумел: получил чем-то по голове и наглотался воды. Но его вытащили, рядом уже хватало людей, они его спасли, а там и медики подоспели. Вроде, ничего критичного с ним не случилось, и все же он пару минут не дышал, а это плохо. Поэтому его увезли в больницу – обследовать и спасать дальше.

Меня тоже увезли. Ну а что со мной было делать? Забавно, но взрослые не замечают (или не помнят), насколько это тоскливо – когда тебе почти ничего нельзя. Я вот соображаю получше, чем Шатун, но мне мало лет, поэтому соображать самостоятельно мне не разрешается. А ведь если бы меня отпустили одну, ничего подобного не случилось бы!

Когда сломалась машина Сергея, был еще шанс, что я не виновата, что к нему действительно хейтеры подобрались. Но насчет сегодняшнего случая на шоссе у меня не было никаких иллюзий. Асфальт не мог проломиться вот так. И уж тем более там не могло появиться озеро! Я слышала, как об этом взволнованно говорили все – полицейские, медики, случайные свидетели. Теперь будут еще год изучать дорогу! Только ничего они не добьются. Потому что правду знаю только я.

А ведь Шатун меня не бросил… Вот что необычно – и важно! Я-то думала, что я для него – помеха, проблема, от которой он в ближайшие несколько лет не сможет избавиться. Он всегда себя так вел, слова мне доброго не сказал! Но когда возникла реальная угроза, он бросился спасать меня раньше, чем себя. Да если бы он оставил меня пристегнутой к креслу и сразу начал спасать свою шкуру, он бы вообще не пострадал! Чего не скажешь обо мне…

Я не ожидала от него такого, и становилось только хуже. Что если миры соприкоснулись не случайно? Что если это я вызвала пролом? Я не хотела вредить Шатуну, но нужно признать, что он меня особенно достал в этот день. И на Тимура, когда он получил ту занозу, я сильно злилась. И на его друзей, когда они отравились!

Но это же нечестно… Зачем давать мне такую силу, не объясняя, как ею пользоваться? Кто вообще так делает?

Ответов, как обычно, не было. Это уже золотая традиция моего общения с внутренним миром.

Меня довезли до больницы, осмотрели, но я была в порядке – так, пара синяков да царапин. Мне дали сухую одежду (больничную пижаму), одеяло и отправили в комнату отдыха, дожидаться, пока приедет мама. Я улеглась на койку, задремала, а в следующий миг оказалась в не слишком приятном мире очистных сооружений.

Не думаю, что это была канализация в привычном смысле. Она слишком большая, слишком странная в ней система труб – вода течет в любом направлении и непонятно, кому это надо. Скорее, этот мир гулких залов, водяного плеска и сырого пара был очередной пародией, попыткой одной реальности подражать другой.

Так что и я не металась тут, вопросов тоже больше не задавала. Возможно, внутренний мир ждал этого – моего удивления или моей благодарности за то, что случилось с Шатуном. Но я молчала и, повесив голову, шла вперед.

Я двигалась по одной стороне реки, образованной сточными водами. Долгое время я оставалась одна, если не считать извивающихся в воде существ. Однако неожиданно на той стороне мелькнуло движение. Присмотревшись, я увидела, что кто-то появился из боковой трубы – и теперь смотрит на меня.

Он был один, в темной одежде, он определенно не хотел привлекать к себе внимание. Но здесь ему негде было укрыться – как и мне. Мы впервые за долгое время снова видели друг друга, совсем как тогда, на разрушенной улице…

Сергей снова был в одной реальности со мной. Не думаю, что это случайно. Внутренний мир не всегда приводит меня к нему, а сегодня вот захотел привести… когда я была совсем не готова! Спасибо большое.

Впрочем, нельзя сказать, что мы вот так взяли и встретились. Между нами шумела настоящая река, через которую не перепрыгнешь. О том, чтобы плыть через нее, и речи не шло, мне не очень-то хотелось, чтобы меня сожрали червяки из канализации. Так себе финал жизненного пути!

Поэтому пока я не двигалась с места и просто смотрела на него. Я ждала, узнает ли он меня. И он, кажется, узнавал… Но мимолетно, как ту, кого встречал здесь, но не ту, кого знал изначально. Не похоже, что он вспомнил мое имя!

Он попытался улыбнуться мне, хотя улыбка получилась грустной и усталой.

– Снова ты? Не ожидал, если честно. Нас с тобой постоянно сводит, когда я один. У меня так больше ни с кем не бывает!

Я просто наклонила голову набок, слушая его. Я не знала, что сказать.

– Или нет? – продолжил Сергей. – Я про наши встречи… Иногда мне казалось, что за мной кто-то наблюдает! Уж не ты ли это была?

А он хорош! Не факт, что он почувствовал меня, ведь я не всегда была рядом. В этом мире никогда не знаешь, кто где скрывается!

– И еще в лабиринте… Мне кажется, я мельком тебя видел. Ты была там?

Вот тут я уже могла уверенно кивнуть. Если он говорит про универмаг-лабиринт, то – да, я там была. Но когда он успел меня увидеть, почему не подошел? Хотя я оттуда благополучно полетела птичкой в пропасть, он и не мог ко мне подойти!

Мой кивок обрадовал его:

– Ну, слава богу, я уж начал опасаться, что ты меня не понимаешь! Здесь такое бывает…

Но ты, наверно, знаешь и сама. Можно увидеть перед собой человека и думать: уж он-то точно нормальный, с ним можно работать! А он оказывается большим психом, чем все здешние чудовища!

Я невольно вспомнила того парня, которого повстречала в джунглях. Да уж, случается…

Но Сергей совсем не такой. И когда я наблюдала за ним издалека, и теперь он был вполне адекватен.

Но он не знал меня, а мой Сергей знал очень хорошо. Я впервые подумала о том, что должно было прийти мне в голову уже давно… Что если этот мир не только похищает людей из моего мира? Что если он еще создает их, как создал черную гончую из обычного волчонка? Вот для чего мне показали то перерождение! Тогда этот Сергей может оказаться пародией на моего, как этот мир – пародия на знакомый мне. Если так, то он вполне может оказаться живой ловушкой!

– Может, попытаемся сойтись? – предложил он. – Здесь, понятное дело, не перебраться, но где-то должен быть мост, они здесь иногда попадаются!

Если он действительно ловушка, мне не следовало ему подыгрывать. Но и держаться на расстоянии я больше не могла, мне нужны были ответы! Прежде чем вытаскивать его в мой мир (а от этой идеи я все еще не отказалась), мне нужно до конца разобраться, кто он такой.

Поэтому я снова кивнула и двинулась вдоль берега.

Да, мост должен быть. А если не будет моста, постараюсь перебраться к нему по трубам.

Может, даже рискну плыть через реку! Пора уже заканчивать с игрой в прятки…

Но если я была преисполнена решимости, то у внутреннего мира оказались на наш счет другие планы. Я услышала, что шум воды нарастает, волны в реке стали круче, заметнее. От Сергея это тоже не укрылось.

– Прячься! – крикнул он. – Сейчас здесь все затопит!

Он предупредил меня – и тут же свернул в боковой тоннель. А вот мне прятаться было негде! Я лишь успела оглянуться, наблюдая, как по трубе, заполняя ее целиком, несется ревущий поток мутной воды… Той самой, что затопила машину посреди шоссе.

27

Не задавайте мне вопросов, на которые я не могу ответить.

Хочу майку с такой надписью. Чувствую, она в будущем мне не раз пригодится.

Вот и теперь врачи жаждали узнать, как я, находясь в закрытой комнате отдыха, умудрилась промокнуть насквозь. А что я могла сказать? Что мне не впервой притаскивать из того мира немного водички? Так меня сразу поместят, куда надо! Пришлось что-то мямлить про трубу, из которой потекла вода.

Хорошо еще, что моя собственная одежда высохла, и я сразу могла переодеться. Приехала мама и, пока я собиралась, навестила Шатуна. Сейчас ему нужен был покой, ей не обязательно было оставаться рядом с ним, и скоро мы с ней сидели в машине. У меня от этого возникло неприятное чувство дежавю: я в машине никому еще добра не приносила! Но я успокаивала себя тем, что внутренний мир просто не может нападать так часто, есть же предел!

Я думала, что мои злоключения на ближайшее время закончились. Скоро я снова окажусь дома, и тогда можно будет поразмыслить над новым планом. А пока я слишком устала, чтобы даже думать об этом!

Но мама не спешила заводить мотор. Она просто сидела за рулем и старалась на меня не смотреть. Чувство неловкости нарастало.

– Как дядя Миша? – спросила я, чтобы прервать это молчание.

– Нормально… Когда я приехала, он спал, ему вкололи снотворное.

– Ты хоть успела с ним поговорить?

– Нет… Не хотелось будить его ради такого. Ему нужен покой. Я поговорила с врачами, этого пока достаточно. Они считают, что очень скоро его можно будет забрать домой.

– Это здорово… А мы, может, поедем домой прямо сейчас? Я тут задолбалась уже!

И снова она даже не пошевелилась, но сказала четко и твердо:

– Мы не поедем домой.

– Чего?..

– Улечка, мне жаль, что так случилось – вся эта история с машиной. Тебя и Мишеньку – обоих безумно жаль! Но глобальную картину это не меняет.

– Какую еще глобальную картину?

– Я согласна с тем решением, которое принял Миша. Тебе нужна профессиональная помощь.

Оба-на… Докатились! Я-то думала, что все мои проблемы исходят от Шатуна, а мама… Ей просто не хочется портить свой идеальный брак. Но в глубине души она на моей стороне, должна быть! А вот – нет, облом.

– Ты что, считаешь, что это я виновата в аварии?! – возмутилась я.

– Нет, конечно, в ней виноваты дорожные службы! Но с тобой и правда творится нечто странное, а мы уже не справляемся. Взять хотя бы эту больницу… Тебя оставили одну на пару часов, а ты умудрилась где-то вымокнуть, да еще и начала врать врачам про прохудившуюся трубу!

– Я не говорила про прохудившуюся! Просто оттуда пролилось немного воды – и все!

– Улечка, хватит, этого не было. И так во всем! Ты стала неуправляемой. Где ты была на самом деле?

В параллельном мире.

– Я все сказала! – надулась я.

– Вот, даже сейчас мы ни в чем не можем разобраться! Я знаю, что ты сильно расстроена, но однажды ты поблагодаришь меня за это!

Вот уж вряд ли, ну да ладно. Пусть делает что хочет, я устала спорить. Всю оставшуюся дорогу я не проронила ни слова, наблюдая за деревьями, проносящимися мимо. Я даже не злилась на маму, просто… Между нами как будто появилась стена. А может, она всегда была там, я просто не замечала?

До школы мы добрались поздно вечером.

Вообще-то, место было неплохое, куда лучше, чем я ожидала. Старый пышный сад, дорога, подводящая к аккуратному особняку. Решеток на окнах нет, колючей проволоки на заборе – тоже. Внутри ни санитаров, ни камер, все миленько и уютненько. Но я ни на секунду не забывала, что меня заставили приехать сюда.

Меня встретил лично директор школы – похоже, он здесь жил, вряд ли он случайно оказался поблизости ночью. Дядька был вежливый и явно неглупый. Он общался со мной уважительно, но сразу же намекнул, что, если я попытаюсь сбежать, это изменится. Я лишь неопределенно пожала плечами.

Мама надолго не задержалась – ей нужно было ехать к детям. К тем, которые не ее, оставляя ту дочь, которая ее. Я с ней не прощалась, потому что не собиралась делать вид, будто все хорошо. Она пообещала навестить меня, когда Шатун придет в себя, и стремительно удрала.

Дальше мне полагалось отдыхать, но сон не шел. Я до сих пор не определилась, можно ли назвать мои визиты в тот мир полноценным отдыхом. Как бы то ни было, заснуть я не могла. Хорошо еще, что здесь каждому ученику полагалась собственная комната (пусть и совсем крошечная), так что никто не видел, как я верчусь с боку на бок.

Я размышляла о том, что будет дальше, и все больше укреплялась в решимости удрать. Почему я не могла остаться в школе? Да как раз из-за того, что случилось с Шатуном! Я не знаю, когда внутренний мир снова проявит себя, и не хочу, чтобы еще кто-нибудь пострадал из-за меня. Мне разумнее всего поселиться подальше от людей и держать связь через телефон… Пункт номер два моего плана: добыть телефон.

Утром после завтрака я сразу перешла к делу. Я старалась не привлекать к себе внимания, ни с кем не скандалила, я просто бродила по территории. Пусть считают, что я привыкаю! На самом же деле, я искала путь для побега.

А пути не было! В этой школе тоже не лохи работают. Пусть здесь все и выглядит гламурненько, все помнят, что у многих пациентов есть психические расстройства. Охрана этого места была неочевидна, но присмотришься – и все становится на свои места. Никто не войдет сюда без разрешения, и никто не выйдет. А доказать им, что это очень опасно, я не смогу.

Днем меня погнали к психологу. Здесь с учениками работал солидный дядька, старательно изображающий моего лучшего друга. Я воспользовалась опытом работы с психологиней и рассказала ему ту же муру, что и ей. То, что от меня хотели услышать. Не думаю, что он поверил мне, но приставать не стал.

После обеда я вернулась к подготовке побега, но уже с меньшим энтузиазмом. В своем воображении я прокручивала каждый возможный вариант – и всегда меня ловили. Оказывается, иногда колючая проволока и сторожевые псы не нужны. Достаточно умных охранников и системы видеонаблюдения.

Получается, у меня просто взяли и отняли свободу. Ни за что! Только потому, что Шатуну так захотелось и он смог заплатить за это! Фиг бы у них такое прокатило, если бы мне было на несколько лет больше… Но мне столько, сколько есть.

Мне нужно было отдохнуть, отвлечься, чтобы окончательно не поддаться отчаянию. Я устроилась перед большим телевизором в холле вместе с несколькими другими учениками. Они на меня даже не посмотрели, тут каждый сам по себе.

Но они и не были важны. Все мое внимание оказалось поглощено событиями на экране.

Шли новости. Молодая рыжая корреспондентка вела репортаж с «места чрезвычайного происшествия» (так она это назвала). Я видела черные пятна копоти на траве, фургончики съемочной бригады, развороченные металлическими осколками, и догорающие язычки пламени, которые спешно тушили пожарные. Кровь на траве тоже была… Совсем немного, но оператор специально выискивал ее и снимал крупным планом.

Я знала эту съемочную площадку и эти фургончики. Я была там! Но я не хотела верить…

– Сегодня в одиннадцать утра на съемочной площадке прогремел взрыв, – словно издеваясь надо мной, рассказывала корреспондентка. – По предварительным данным, взорвался газовый баллон возле гримерки, где отдыхали несовершеннолетние артисты. По счастливому стечению обстоятельств, никто не погиб, но трое членов съемочной группы получили травмы различной степени тяжести и были доставлены в больницу…

Ладно, дальше врать самой себе нет смысла. Это площадка, где работает Сергей. Это его съемочная бригада. И, скорее всего, гримерка тоже была его! По крайней мере, когда я там была, ему и другим «несовершеннолетним» давали один трейлер на всех, потому что их было не так уж много.

Мне хотелось узнать подробности, хотя я понимала, что журналистам сообщили далеко не все. Но мне не удалось добраться даже до этих крох информации, потому что телевизор загородил собой директор школы.

– Достаточно! – властно произнес он. – Мы с вами о чем договаривались?

Ему никто не ответил. Я – потому что ничего не знала, остальные – потому что ответ был не в их интересах. Но директор и не нуждался ни в каком подтверждении, он сам пояснил:

– Мы договаривались, что вам разрешат смотреть телевизор, если там не будет насилия! А вы что удумали? Это разве не насилие? Вы знаете правила: за проступок – наказание. Просмотр телевизора запрещен на три дня! А теперь марш отсюда!

Как же не вовремя он решил во всеобщую совесть поиграть! Мне нужно было узнать подробности, срочно. Но телевизор – так себе штука, он что захочет, то и покажет. Мне необходимо было добраться до интернета.

Когда привыкаешь, что доступ в Сеть есть всегда и повсюду, это балует. Можно достать телефон – и все, проблем нет! Но теперь телефон у меня отняли, и связи с целым миром больше не было. Я надеялась, что в такой крутой школе с компьютерами проблем не будет, но фиг там!

Нет, компьютеры были – и даже навороченные. Но допуск к ним был только для обучения и только под наблюдением. Мне не разрешали воспользоваться интернетом даже на пять минут!

Так что если бы я и верила, что в этой школе будет не так плохо, сегодня меня избавили бы от иллюзий.

Мне приходилось довольствоваться тем, что я узнала. Итак, рядом с трейлером Сергея рванул газовый баллон. Можно предположить, что это произошло случайно – бывает же! Но не сразу после аварии. То было похоже на покушение и это – тоже! Я не верю в такие совпадения.

В этом невозможно обвинить меня и внутренний мир. Я уже была не близко, я оказалась за городом. Я еще не до конца изучила правила игры, но вижу, что все странности происходят только рядом со мной.

Получается, Сергей был прав! Его действительно кто-то преследует… и хочет убить!

Думать об этом было дико, но необходимо. Это не простой хейтер. Те, кто пишет ерунду в интернете, на большее обычно не способны. Это кто-то реально сумасшедший, но при этом не глупый. Он дважды сумел подобраться к Сергею, которого хорошо охраняют.

И дважды Сергею повезло, он остался в живых. Но остановится ли на этом его преследователь? Очень сомневаюсь!

Я хотела убежать подальше, чтобы защитить в том числе и его. Однако теперь я видела, что так не получится. Его проблемы точно связаны не со мной – но, может, я смогу помочь ему?

Для этого тоже нужно сбежать из школы, и я продолжала строить планы. Но теперь я должна была не скрыться где-нибудь в глуши, а найти способ вернуться домой.

Это может показаться забавным: что я могу сделать такого, что не сделала профессиональная охрана? Но я отступать не собиралась. Мне предстояло проверить, можно ли использовать связь с внутренним миром, доставившую мне столько хлопот, на благо.

28

Люди все-таки любопытные создания! Одни будут собачиться между собой, когда им угрожает армия монстров. Другие найдут способ выжить даже в аду. Прямо сейчас я наблюдала за вторым типом.

Посреди бескрайнего поля росло огромное дерево. И когда я говорю «огромное», я имею в виду не «размером с дуб» или что-то вроде того. Оно было нереально большим, мне кажется, побольше небоскребов даже! Я думала, что в плавучем лесу растут самые большие деревья в этом мире, но теперь я поняла, что поторопилась с выводами. Здесь вообще никакие выводы делать не надо, потому что никогда не знаешь, что увидишь в следующий раз!

Это дерево было целым миром. Не только его грандиозный ствол, ветви, растянувшиеся во все стороны, тоже. Ажурный черный силуэт на фоне темного неба.

Дерево не было живым – похоже, оно засохло много лет назад. И все же оно стало приютом для жизни. На его ветвях люди построили целый городок – с подвесными шатрами и пробитыми в стволе дуплами. Возвышенность защищала людей от угрозы с земли, а острые ветки – от тварей, способных прилететь с неба.

Народу здесь было много. Люди сбредались к дереву со всех сторон и сразу же начинали работать: плести канаты, сшивать новые шатры, пополнять запасы еды тем, что принесли с собой. Похоже, это и было одно из тех убежищ, о которых говорила Риза.

Там всем были рады… ну, если ты человек, разумеется. Новичков можно было выделить сразу: заплаканных, напуганных, потерянных. Их не заставляли работать, с ними долго говорили те, кто опытней.

Туда полагалось пойти и мне. Может, для того внутренний мир и швырнул меня сюда? До этого мои контакты с людьми были редкими и странными, и я все откладывала возможность присоединиться к ним. Но сейчас все сложилось настолько идеально, что у меня не было ни одной отговорки.

И все равно я наблюдала за деревом издалека, закрытая высокой травой. С такого расстояния я только и могла, что смотреть, звуки сюда не долетали. Почему, зачем – не знаю. Но меня не покидало чувство, что я должна остаться в одиночестве, должна отличаться от других, как отличалась всю жизнь.

Поэтому вместо того, чтобы идти к дереву-убежищу и получить поддержку, я побрела обратно. Туда, где трава растет выше моей головы и из леса доносится вой чудовищ. Потому что иногда саму себя нельзя изменить, как ты ни старайся.

Я знала, что скоро меня отпустят домой. Я уже научилась предчувствовать это и не ошиблась. Вот оно, ощущение тяги, свободного парения, но ненадолго, всего на пару мгновений, и я снова в своем мире – пытаюсь понять, как разобраться с бардаком, в который превратилась моя жизнь.

Ну, или я планировала оказаться там, где и раньше. В закрытой школе, в моей временной комнате – я там засыпала. Меня раньше всегда выносило туда, откуда и утянуло, ни одного исключения.

Но сегодня что-то пошло не так. Открыв глаза, я обнаружила, что лежу на обочине возле небольшой дороги. Прямо надо мной небо светлело в предвкушении рассвета. Сбоку мирно шумел лес. Машин не наблюдалось.

Какого черта вообще?!

Я почти запаниковала. Я, видевшая чудовищ и разрушение, запаниковала от самого мирного пейзажа! Ну а что делать? Даже к ненормальному можно привыкнуть. А вот когда привычку сбивают – это уже проблема. Я была одна, в пижаме (как и ложилась спать), в совершенно незнакомом мне месте. Кажется, это даже не рядом со школой! Может, я вообще осталась в том мире?! Хотя нет, исчезающая Луна над головой – самая обычная… Это что, новый уровень?

Похоже на то. Мне жутко было признавать это, но моя связь с внутренним миром росла. Сначала он утягивал к себе мое сознание. Потом начал пробиваться ко мне: понемногу, по чуть-чуть, а потом все сильнее и сильнее. И вот теперь он наловчился переносить мое тело…

Это было очень плохо. Я могла не бояться всех кошмаров, которые меня там ожидали, потому что убедила себя: это не совсем реальность. Это нечто вроде сна… Меня ведь видели мои родные, пока мое сознание находилось там! Значит, мое перемещение условно…

Теперь эта защита отпала. Нравится мне это или нет, нужно было готовиться к худшему.

Но сначала надо выбраться отсюда! Та еще задачка… Я в пижаме (и мне холодно), босиком (ногам больно), и у меня вообще ничего нет. По большому счету, теперь моя судьба зависела от первой машины, которая появится на этой дороге. Что если это будет какой-нибудь маньяк или извращенец?!

Повезло. Первым водителем, увидевшим меня, был не маньяк, не извращенец, а какой-то лысый дедок. Он остановился, вылез из машины и долго пялился на меня без слов, явно стараясь понять, мерещусь я ему или нет. Я не мерещилась – и доказала это просьбой вызвать полицию. Он вызвал. Ему не хотелось разбираться с этим самостоятельно.

А уж мне как с этим разбираться не хотелось! Но мне никто выбора не давал. Сначала я никак не могла объяснить это, просто сказала, кто я и откуда. Дальше – в основном слушала.

Я очнулась не рядом со школой и даже не близко. Я заснула в своей комнате в одиннадцать вечера, а проснулась в восьмидесяти километрах от школы примерно в семь утра. Чтобы попасть из пункта А в пункт Б, мне нужно было пройти несколько деревень, леса, поля, овраги и автострады. Ночью. В одной пижаме. Босиком.

Это было по всем пунктам нереально – но именно на этой версии я и решила настаивать. Что еще я могла сказать? Что я попала сюда транзитом через другой мир?

– Я сбежала! – с вызовом заявила я. – Потому что меня поместили туда против моей воли! Мама и ее новый муж просто от меня устали и решили избавиться, объявив сумасшедшей! У меня отняли телефон, и я ни с кем не могла связаться. Что мне оставалось делать? Только бежать!

Это было правдой лишь отчасти, не наполовину даже. Но у меня получилось убедить в этом всех вокруг. Шухер поднялся неслабый! Администрация школы билась в истерике. Они в упор не понимали, как я выбралась. Это было невозможно! Школа заперта, территория охраняется. Хоть какую-то ясность смогли бы внести записи с камер наблюдения, вот только все камеры мистическим образом оказались сломаны. Директору школы предстояло давать немало объяснений. Естественно, о том, чтобы принять меня обратно, не шло и речи, хотя конкретно к школе у меня никаких претензий не было.

Возвращать меня матери никто не спешил. Вообще, обвинять в чем-то родителей – рискованный трюк. Как правило, все вокруг становятся на их сторону. Но мне помогло то, что меня официально никто не признавал сумасшедшей или даже проблемной, а меня запихнули в школу для «детей с особенностями». Может, я и несовершеннолетняя, но у меня тоже есть право голоса!

Поэтому я потребовала, чтобы мне дали связаться с отцом, и мне пошли навстречу. Мама вообще не приезжала: ее эта история с побегом напугала даже больше, чем директора школы, и она ждала, пока очухается Шатун, чтобы он решил все ее проблемы.

Папа тоже не горел желанием ввязываться в скандал, но у него не осталось выбора. Я ему сразу сказала, что к маме не поеду и в покое его не оставлю. А поскольку его профессия тоже связана с определенной публичностью, он решил изобразить любящего родителя добровольно.

– Только я не знаю, что с тобой делать, – честно признался он.

– Ничего, я тебе расскажу!

Папа – он большой ребенок во многих вопросах. Мама его хоть как-то направляла по жизни, а после развода он жил странно и непонятно. Ему нравилось. С деньгами у него проблем не было, он просто постоянно думал о мистике, о потустороннем и загадочном. Он даже нанял специального ассистента, чтобы тот оплачивал его счета и следил за документами, иначе он бы и квартиры лишился, и работы.

Он даже сейчас робко предлагал прислать вместо себя ассистента. Ведь одно дело – свозить меня на мороженое, другое – забрать из полиции! Но я сказала, что халявы не будет. Родил дочь – отдувайся!

– Да все не так уж страшно, – попыталась утешить его я.

– Да я понимаю, понимаю… Ты лишнего не подумай, я очень рад, что ты со мной!

Вранье, но милое.

– Я тебе подскажу, как быть. Тебе сегодня на работу надо?

– Я всех предупредил, что у меня выходной.

– Вот и славно, покатаемся по магазинам. Для начала мне нужна одежда!

Я понимала, что просто не будет. Нормальную жизнь под крылом папеньки за пять минут не обустроишь. Да и маму я не смогу игнорировать вечно, рано или поздно мне придется с ней поговорить. Но главное – я снова в одном городе с Сергеем. А значит, я смогу ему помочь и в этом мире, и в другом!

29

Не думаю, что папа хотел брать меня с собой на работу, но я сама напросилась. Я сделала вид, что мне очень интересно. На самом деле мне просто не хотелось оставаться в четырех стенах, я боялась, что этим я снова привлеку ту энергию, которая меня преследует.

Навредить отцу я не опасалась, потому что у него на сегодня были запланированы съемки на открытом воздухе. Папа, в отличие от Сергея, не телезвезда со стажем. Но сейчас в моде всякие там экстрасенсы, а папа хорошо смотрится на экране и умеет говорить полную ерунду убедительно. Поэтому его приглашают на общие сборы таких вот «волшебников».

Сегодня он вместе с остальными типа-экстрасенсами бродил по полю и пытался рассказать, что там случилось десять лет назад. Странная у них подобралась компашка… Папа еще ничего, он просто одевается в яркие рубашки и брюки, ему под заказ расписывают ткань всякими там рунами. Но это все равно одежда, за которую не побьют на улице. А рядом с ним тусовались совсем уж странные зверьки… Тетка в платье из вороньих перьев. Старый дед, который зачем-то напялил на голову коровий череп. Нечто неопределенного пола и возраста в хламиде.

Я тут вот о чем подумала… Когда я была в классе первом-втором, мне казалось, что профессии взрослых – это если не благородно, то хотя бы осмысленно. На картинках в учебниках я видела врачей, пожарных, ученых и тому подобную публику. Когда у меня спрашивали, кем я хочу стать, когда вырасту, мне полагалось назвать кого-то из них.

А потом я действительно выросла (что бы там ни удумали мама с Шатуном). И я поняла, что бегать в платье из перьев намного выгодней, чем тушить пожары.

Разумеется, я не собиралась верить, что хоть у кого-то из этой компашки есть паранормальные способности. Вроде как после всего, что со мной случилось, мне полагалось принимать любую мистику. Но нет, знание о внутреннем мире укрепило мой скептицизм. Я уже не сомневалась, что не существует никакой «черной энергии» и прочей дури. Есть просто некое преломление реальности, у которого наверняка найдется объяснение. Да эти клоуны, которые кричат, что повелевают стихиями, и дня бы там не протянули!

– Что ж ты не сказала, что тоже из актерской семьи? – прозвучал у меня прямо над ухом насмешливый голос Сергея.

– Ой! – только и смогла ответить я.

По съемочной площадке постоянно кто-то ходил, мимо меня пробегали незнакомые люди, и я научилась не обращать на них внимания. Поэтому, когда рядом со мной кто-то остановился, я на него даже не посмотрела. Мне и в голову не могло прийти, что это Сергей!

Но мое оцепенение долго не продлилось. Я подалась вперед и обняла его, не задумываясь о том, уместно ли это для просто друзей. Мне хотелось!

Если он и смутился, то виду не подал, он обнял меня в ответ.

– Ты как здесь оказался? – спросила я, отстраняясь от него. – И… что с тобой случилось?

Нет, выглядел он неплохо, но у него на скуле красовался заметный синяк. Самого Сергея это не волновало.

– Взял и пришел. Эльвира рассказала мне о том, что с тобой случилось, и про твоего отца тоже. А съемку здесь проводит режиссер, с которым я когда-то работал, у него я и взял пропуск.

– Я так рада тебя видеть! Я слышала о том, что случилось на съемочной площадке… Я волновалась за тебя!

Я и правда жутко волновалась, я ведь ничего не знала о его судьбе! Поэтому, когда за мной приехал отец, я первым делом взяла у него телефон и стала гуглить подробности взрыва. Так я и выяснила, что в том несчастном случае Сергей Речин не пострадал.

– Со мной все в порядке, – заверил меня он. – Хотя… момент был неприятный.

– Это оттуда? – Я осторожно коснулась кончиками пальцев синяка на его лице.

Сергей заметно помрачнел.

– Нет. Это не оттуда. Там меня вообще не задело.

– Тогда я не понимаю, что случилось…

– Это у нас с батей состоялся разговор по душам.

– Твой отец что… ударил тебя?!

В это я никак не могла поверить. Понятно, что его папаша – не корзинка с фруктами, есть в мире люди и поприятнее. Но должен же быть какой-то предел даже для него! Может, он не любит сына так, как стоило бы, однако Сергей остается его бизнесом. И тут вдруг – синяк на лице!

Но у самого Сергея это не вызывало такого же шока, как у меня.

– Это только начало!

– Ты с ума сошел?! Нельзя, чтобы это повторялось!

– К этому давно все шло. Батя привык, что он может распоряжаться мной, как ему вздумается. Раньше я это просто принимал, а теперь устал. А ему не нравится, что у его реквизита появилось собственное мнение.

– Из-за чего вы с ним поссорились?

– Из-за тебя.

Он сказал это без тени обвинения в голосе. Мол, что хотела узнать, то и узнала, и нет тут ничего особенного.

– Как – из-за меня?! Что я уже сделала?

– Не ты сделала, а с тобой, – поправил Сергей. – За эти дни Эльвира звонила мне два раза. Первый раз – когда тебя только забрали. Она считала, что ее отец ошибся, да и я тоже так считал. Тебе не место в какой-то закрытой школе! Поэтому я попросил моего отца посодействовать твоему освобождению. Он мог бы – он и не такие штуки проделывал. Но он устроил истерику, как будто я его попросил Гитлера воскресить.

– Я твоему папе не очень нравлюсь…

– Ему вообще мало кто нравится, кроме него! Там разговор начался с тебя, а потом – слово за слово, и завертелось. Я сказал ему то, что очень давно хотел сказать, так что не придумывай, будто это твоя вина.

– И ты считаешь, что это нормально?!

– Уж не знаю, нормально или нет, но я чувствую себя лучше. Как выяснилось, один раз получить по морде не так страшно, как молчать год за годом.

Спорное заявление.

– Так как же… вы с ним… теперь? – Я не знала, как такое правильно спрашивать, вот и заикалась на каждом слове.

– Разберемся! – беззаботно отмахнулся Сергей. – Сейчас мы с ним злобно не разговариваем друг с другом. Меня это вполне устраивает!

– Так не может продолжаться вечно…

– И не будет. Скоро с ним свяжутся, чтобы пригласить меня на очередной проект. Скажут, сколько денег за это заплатят, и он сразу простит все обиды.

– Подожди, но как же… Как же то, что случилось на площадке? Взрыв этот! Неужели твоего папу такое совсем не беспокоит?!

– Это всех беспокоит. Но отец решил, что раз в дело вмешалась полиция, все будет нормально, и больше не думает об этом.

– А ты? Ты-то думаешь, я знаю!

Его ссору с отцом я еще могла проигнорировать. Меня это не касается, да и, что скрывать, мне приятно, что он готов идти на такое ради меня! Но вот взрыв… совсем другая история.

– Меня это напрягает, да, – признал Сергей. – Он ведь мне написал накануне взрыва!

– Тот хейтер?

– Кто ж еще! Сказал, что я буду гореть. Я отмахнулся. И вот у нас пиротехника не по сценарию! Это больше, чем ненависть ко мне. У него есть выходы на меня!

– Да уж понятно… Но полиция это учтет!

– Учтет. Только вот мне сдается, что этот парень – не дурак. Он знал, что взрыв привлечет полицию, и он к такому подготовился.

– Значит, не найдут?

– Он сделает все, чтобы не нашли. Я вообще не знаю, чего он хочет…

– А разве это не очевидно?

Мне было неприятно и даже страшно говорить о таком. Но какой смысл бегать от правды? Когда человеку портят машину и взрывают рядом с ним газовый баллон, это точно не знак симпатии!

– Не скажи, – задумался Сергей. – Если он действительно давно следит за мной, что мешало ему сработать чище? Сделать так, чтобы я точно пострадал! Мне порой кажется, что он меня запугивает, ему что-то нужно от меня, а что – не знаю!

Да и я не знала, я просто чувствовала собственное бессилие от того, что не могла помочь. Если внутренний мир такой крутой и может меня через пространство переносить, почему он не укажет мне, кто охотится за Сергеем? Хоть какая-то польза была бы!

За съемками я уже не следила, проблемы Сергея волновали меня куда больше. Но мне пришлось снова переключить внимание на площадку, когда с той стороны донеслись удивленные и возмущенные голоса.

У них начались какие-то проблемы с электричеством. Осветительные приборы то мигали, то полностью гасли, а потом снова начинали мигать. Ассистент режиссера тут же побежал к генераторам, но с генераторами все как раз было прекрасно.

Дальше – больше. Камеры не работали, приборы выходили из строя. Экстрасенсы, которые пять минут назад заявляли, что управляют всем на свете, испуганно жались друг к другу. Папка мой исключением не стал, он тоже боялся непонятно чего.

Меня сейчас любая странность настораживала, и я попросила Сергея:

– Оставайся рядом со мной, чтобы я тебя все время видела!

– Думаешь, это связано с?..

Он не договорил, не зная, как назвать внутренний мир. Но я его поняла.

– Понятия не имею, но лучше не рисковать.

Мы отошли подальше, туда, где ничто не могло рядом с нами взорваться, упасть или провалиться под землю. Помня опыт с шоссе, я все еще не была уверена в нашей безопасности, однако я сделала все, что могла.

Режиссер остановил съемку. Прибежала бригада механиков, подтвердившая, что почти все приборы безнадежно сломаны. Но почему – не могли сказать даже самые опытные сотрудники.

Предпосылок не было!

А потом пошел холодный дождь. Которого не обещал ни один прогноз погоды.

Съемка на сегодня была закончена – хорошо, если не насовсем! Экстрасенсы, оказавшиеся особами нервными и впечатлительными, приходили в себя. А вот Сергей каким-то образом умудрился добиться нам допуска в монтажную, где сейчас просматривали последние записи со сломавшихся камер. Угрюмый режиссер надеялся, что удалось спасти хоть что-то, чтобы проект не пришлось закрывать с полным минусом на балансе.

Но результат неожиданно превзошел его ожидания.

– Это еще что такое? – ассистент указал на экран. – Технический сбой?

– Нет, здесь тоже есть… И здесь… Кто-то вылез на площадку?!

– Да не было там никого…

Они смотрели и не верили. А вот я своим глазам поверила сразу, потому что я уже видела нечто подобное.

На камерах остались тени. Те самые гротескно искаженные силуэты людей, которые я уже наблюдала во внутреннем мире! Здесь они были едва заметны, неуловимы для человеческого глаза и все же вполне реальны. Они двигались среди экстрасенсов, тянули к ним руки, касались даже, хотя никто ничего не чувствовал… От их искаженных черт, странных тел и резких, спазматичных движений мурашки шли по коже.

Молоденькая костюмерша первой произнесла то, о чем сейчас, пожалуй, думали все:

– Мы что… засняли привидений?!

Я-то знала, что нет, но я не могла об этом сказать. А для них, авторов шоу о мистических явлениях, это просто праздник какой-то! Трофей, ради которого не так жалко пожертвовать оборудованием. Они знают, что запись подлинная, а скоро узнает и весь мир. Мало того, что ученые уже ломают голову над насекомыми из школы, а врачи в шоке от травмы Тимура, так еще и это!

Но радость съемочной бригады была недолгой. Монитор, на который они только что смотрели, вспыхнул, огонь разгорался все сильнее – как бы они ни старались его потушить.

Единственная запись, на которой остались тени, сгорала без следа. Они пришли не для того, чтобы показаться этому миру, а для того, чтобы бросить мне очередное предупреждение.

Внутренний мир учился оберегать свои тайны.

30

– Ну и чего ты хочешь от меня?! – крикнула я.

Мне, разумеется, никто не ответил. Потому что некому здесь было отвечать! Вопила я скорее так, для снятия стресса. Потому что достало все! Если сам мир мне на что-то указывает, то почему бы не сделать это напрямую?! Стрелочкой там, а лучше – неоновым знаком!

Но ни стрелочек, ни неоновых знаков в моем окружении не было. Был только ясный день и дорога у меня под ногами. Не страшная (как тут бывает чаще всего), а самая обычная, вьющаяся между зелеными лугами и пологими холмами. Вдалеке, над холмами, поднимались к небу крыши большого города.

Вот к нему я и пошла, уверенно и прямо. Я двигалась по дороге, на которую меня швырнул внутренний мир, и не собиралась ни от кого прятаться. Во время своих первых визитов сюда я и предположить не могла, что решусь на такое! А теперь вот решилась – и даже без сомнений.

Потому что нельзя и дальше так жить. Пока я шарахаюсь, становится только хуже! Страдают люди, в том числе и дорогие мне. Дошло до того, что я уже готова была сдаться. Не возвращаться домой, а просто остаться здесь. Пусть эта дыра забирает меня, если почему-то назначила меня добычей! И будем ставить точку.

Все это я была готова высказать открыто, да только слушателей не нашлось. Пока я двигалась вперед, на моем пути так никто и не встретился. Что странно: дорога не выглядела заброшенной. Наоборот, ее поддерживали в отличном состоянии, ею пользовались! Ничего, я дождусь города, уж там кто-нибудь да найдется.

Мегаполис, возвышавшийся передо мной, и правда был обитаемым, я это издалека услышала. Нагромождение домов, построенных в самых разных архитектурных стилях, пульсировало жизнью. Оттуда пахло едой, там шли беседы… Как раз то, что мне нужно.

Я уже издалека могла разглядеть, что здесь обитают разные существа. Ничего, мне не впервой, я такое уже видела, пусть и со стороны. Этот город похож на тот, в который люди приходили группами. Здесь они тоже есть – они вполне мирно уживаются с уродцами, порой совершенно не похожими на людей. Глава у этого города тоже должен быть, надеюсь, хоть он мне жизнь облегчит!

Но к нему еще нужно попасть. Сначала замысел был прост: попросить кого-то отвести меня. Улицы впереди были переполнены горожанами, уж к кому-то я обратиться смогу! Но чем ближе я подходила к мегаполису, тем стремительнее пустели его улицы. Окна закрывались ставнями, двери запирались, торговцы бросали свои тележки, где получится. Наступало то, чего обычно в мегаполисах не бывает: тишина.

Это не могло не настораживать. Здесь определенно готовились к чему-то очень серьезному! Знать бы еще, к чему. Никакого стихийного бедствия не предвиделось, больших чудовищ поблизости не было. Что могло напугать целый город?

Мне бы тоже спрятаться, но я не представляла, куда и зачем. Пришлось, как и раньше, медленно шагать вперед, надеясь, что объяснение появится само собой.

Объяснения не было, зато появилось чувство узнавания. Что, вообще-то, странно: меня никогда еще не заносило в одну и ту же грань реальности. Да и в этом городе я точно не была, мне бы раньше просто не хватило смелости войти в него! Тогда откуда же чувство, будто я его уже видела?

А потом до меня дошло. Я просто поверить не смогла.

Этот мегаполис был очень похож на тот, что я видела. Такие же улицы, такие же дома, даже вездесущий рынок – и тот такой же! Но это потому что они не такие же, а те же. Я вернулась в тот самый мегаполис. Однако шокировало меня вовсе не это, не было ведь никаких гарантий, что тут невозможно дважды попасть в одно и то же место.

Гораздо большее значение для меня имело то, что это был тот же момент. Звучит невероятно – а что во внутреннем мире вообще вероятно? Все происходило в том же порядке – бегство горожан, то, как они запирали дома… Но в прошлом я смотрела на это со стороны, а сейчас была в центре событий. И я помнила, кто был в центре событий в прошлый раз.

Этого не может быть! Никак, даже при всем здешнем безумии! Я огляделась по сторонам, надеясь, что я ошиблась. Подумать только, раньше я молилась, чтобы мне не довелось пересечься с черной гончей, а теперь я отчаянно хотела увидеть ее рядом с собой. Все, что угодно, лишь бы убедиться: она и я – разные существа!

Однако рядом со мной никого не было, и все без исключения указывало, что жители города шарахаются именно от меня. Я приподнялась на цыпочки, чтобы получше видеть свое окружение, и вспомнила, что в моем воспоминании черная гончая тоже поднималась, только не на цыпочки, а на задние лапы.

Но это же какой-то бред!

А если не бред?..

Я поняла, где искать подтверждение. Я резко повернулась в сторону того холма, с которого раньше наблюдала за городом. Я помнила, как меня удивило то, что черная гончая будто бы знала, где я нахожусь. Тогда это было невозможно – а вдруг оказалось правдой.

У меня была всего секунда, чтобы увидеть массивное черное существо, притаившееся на холме. Потом оно исчезло, поспешно спряталось от меня и, как я знала, бросилось прочь, надеясь убежать от хищника, который якобы только что засек его.

Бежало оно – или я? Неправильно, нереально… Я никого не собиралась преследовать. Я была в панике! Сердце колотилось часто-часто, я никак не могла сделать нормальный вдох, мысли путались, словно защищая меня от моего открытия.

А потом мой взгляд упал на мою собственную тень, раскинувшуюся передо мной. И тень эта не была тенью человека.

Не была с самого начала.

31

Что остается, если отбросить страх и панику? А рано или поздно их приходится отбросить.

Проходит целая вечность, но ты все равно начинаешь думать.

Чтобы разрешить себе эти мысли, мне пришлось запереть на замок любое «не может быть».

Я прекрасно знала, что никак, ни при каких обстоятельствах не могу быть черной гончей. Но вместе с тем, я была ею. Я была той самой черной гончей, за которой я наблюдала с холма. Я вошла в мегаполис. Я напугала саму себя. И это стало последней каплей, позволившей мне познать истину, которую, вообще-то, я должна была заметить сразу.

Подсказок хватало! Даже в самый первый раз… Я металась по подвалу, не зная, где выход.

Я наматывала там круги – и пугалась следов чудовища. Почему меня не смутило, что я не видела там собственных следов, человеческих? Почему там, где я вроде как проходила, были только отпечатки когтистых лап?

Но это еще ладно, я не была готова. Дальше – больше. Вспомнить хотя бы нашу первую встречу с Сергеем! Он убивал белых уродцев одного за другим, а они все равно его не боялись.

Но стоило мне крикнуть – и их как ветром сдуло.

Я все думала: почему? Да потому что это не я крикнула! На них рыкнула черная гончая, и уже они бросились спасаться.

А для меня все было по-другому – там, в этом мире… Я не понимала, что рычу, не догадывалась, почему у меня не получается нормально заговорить… Я даже не замечала, что хожу на четырех лапах! Но не потому, что это какое-то наваждение. Я двигалась так, как моему телу было удобнее всего. Мы, люди, ведь не думаем каждую секунду о том, как нам удается стоять, шагать, шевелить руками, моргать… Просто делаем и все.

Настолько же естественным было мое новое существование во внутреннем мире. Но ведь хватало и знаков! То, как я пробила стену в лабиринте… А моя встреча с черными щупальцами? Вот почему они не порвали меня! Приняли за свою…

Обознался и Сергей. Похоже, какая-то черная гончая спасла его в прошлом. И когда мы встретились на заброшенной улице, он принял меня за нее!

А главный вопрос остается тем же, что и раньше: почему все-таки я? Почему это случилось именно со мной?

В дверь моей комнаты постучали.

– Да, пап? – отозвалась я.

Я по-прежнему жила в его квартире, так что никто больше постучаться не мог.

– Ульяна, тут к тебе гости… Выйди, а?

У нас с папой и так никогда не было очень уж теплых отношений (как и с мамой – в последнее время). Но с тех пор, как я переехала жить к нему, ему каждый день становилось все более неуютно. При других обстоятельствах это обидело бы меня, но сейчас я была слишком занята, чтобы обращать на него внимание.

Я выглянула в коридор и увидела тех, кого и ожидала увидеть – Эльвиру и Тимура. Мы с ними не договаривались о встрече, просто никто больше не знал, что я здесь. Ну, еще Сергей, но он в гости вряд ли заявится, ему сейчас редко удается ускользнуть от охраны.

Мама, кстати, порывалась встретиться со мной, из-за моего побега у нее возникли серьезные проблемы. Я бы, может, и согласилась, но она сразу сказала, что придет с Шатуном. А зачем мне Шатун? Происшествие на шоссе чуть прибавило мне симпатии к нему, но я не сомневалась, что в мирное время он станет прежним занудой.

А вот со сводными братом и сестрой мы были на связи, так что я обрадовалась, увидев их. Мне хотелось отвлечься от… черной гончей.

Я проводила их в свою комнату и закрыла дверь. А точнее, комнату для гостей. Тут все в оформлении указывало, что комната предназначалась далеко не для дочери. Рано или поздно мне придется съехать, но пока – сойдет.

– Вы тут какими судьбами? – спросила я. – Родители послали с дипломатической миссией?

– По официальной версии – да, – кивнула Эльвира. – Нас бы не отпустили сюда, если б мы не сказали, что идем уговаривать тебя вернуться. Но вообще, мы не за этим. Яна, у тебя все в порядке? Ты какая-то бледная!

У меня даже близко не все в порядке. А бледная я, потому что боюсь спать, есть мне от стресса не хочется, и я шарахаюсь от каждой тени. Этим еще и нельзя ни с кем поделиться! Ну и открытия недавних дней тоже радости не добавляют…

– Не хуже, чем раньше, – соврала я. – Так что вас привело?

– Мы кое-что узнали, – объявил Тимур.

Я знала, что они не прекращают искать материалы о том мире, и мгновенно насторожилась.

– И что же? Вы знаете, куда меня утягивает?

– Точно – нет, не знаем, – вздохнула Эльвира. – И никто не знает! Но мы примерно представляем, о чем идет речь. Тим нашел статьи о серии исчезновений людей – не только сейчас, еще с древних времен! Люди в один момент были, в другой – нет, как будто в воздухе растворялись. Иногда это происходило с целыми отрядами или даже деревнями! Все оставалось на месте – дома, имущество, корабли в океане… Все, кроме людей.

Я вспомнила портал, через который во внутренний мир попал волчонок. Это подходит под теорию об исчезновении! Граница открывается – и пожалуйста, люди на другой стороне!

– Оттуда кто-нибудь возвращался? – спросила я. – Хоть раз!

– Были случаи, и даже не раз, – кивнул Тимур. – Но все равно очень редко, если сравнивать с общим числом пропавших. Десять процентов, не более. Эти люди были очень напуганы, они говорили, что им пришлось жить в мире, полном монстров. Каждый раз, когда они засыпали, мир менялся, и просыпались они уже в другом месте.

– Вот! – оживилась я. – Это, похоже, то, что надо!

– Да, только тебе это ничего не даст. Все случаи возвращения были в далеком прошлом, вернувшиеся – полуграмотные крестьяне. Они никак не могут сказать, что это было вообще.

– Но есть и еще одна аномалия, – добавила Эльвира. – Я не знаю, относится ли она к твоей истории… Но по описанию все исчезновения похожи на переходы в тот мир.

– Что за аномалия?

– Время. Тут показательна история, когда один отряд – это было несколько веков назад – вошел в лес, приближаясь к осажденной крепости. Им оставалось не больше дня пути, но они так и не появились. Зато появились позже, там, где и должны были, но двадцать лет спустя.

– Чего?..

– Ну вот так, – развела руками Эльвира. – Там уже и война давно закончилась, и правитель у крепости совсем другой, а они – все те же. По словам командира отряда, они только вошли в лес, когда налетел густой туман. В этом тумане на них напали чудовища, с которыми они вступили в битву. Отбились, продолжили путь, вышли, куда надо. Для них прошел день, а на самом деле – двадцать лет. И таких историй несколько.

– Но нет доказательства, что они связаны именно с твоим миром, – уточнил Тимур. – Это так… чтоб ты знала.

Он, похоже, был как раз убежден, что они с моим миром не связаны. Человеческий мозг – все-таки странная штука! У Тимура получалось поверить в параллельные миры, а вот в иной ход времени – нет.

Я же не была так категорична. Возле мегаполиса я была в двух местах одновременно! Получается, в прошлом и будущем, хотя для меня это каждый раз было настоящее… Голова идет кругом!

И это мы еще считаем по умолчанию, что миров всего два. А их наверняка больше, потому что Сергей, живущий там, не из нашего мира… если он, конечно, не подделка.

– Но если уже много веков кто-то попадает туда, неужели не ясно, что это за мир? – поинтересовалась я.

– Только на уровне теорий. Туда можно попасть один раз – и либо выйти тоже один раз, либо не выйти вообще. Никто не путешествует туда-сюда!

Никто, кроме меня. Еще одна странность! Но зачем мне такая долбанная избранность? Я не просила!

– Мне две теории кажутся более-менее адекватными, – сказал Тимур. – Первая – про то, что существуют параллельные миры. Ну, знаешь, мультивселенная! И ты каким-то образом проходишь через границу.

Мило, но не то. Знаю я теорию мультивселенной: что миров на самом деле очень много. Но беда с внутренним миром в том, что он – не копия нашего. Он – лоскутное одеяло, он разваливается на части! Нет, что-то тут не то…

– А вторая теория какая?

– Про то, что это призрачный мир, – неохотно пояснил Тимур. Чувствовалось, что версия с мультивселенной нравилась ему больше.

– Призрачный? Что значит – призрачный?

– То и значит. Весь этот мир – призрак.

– Но чей?

– Ее, – Эльвира указала на потолок.

– Э-э… Папиной соседки сверху?

– Нет, блин! Луны!

И Эльвира рассказала мне то, что в интернете распространялось просто как легенда.

На заре формирования планет не было ни Земли, ни Луны. Были только две планеты примерно одинакового размера. Обе они располагались достаточно близко к Солнцу (и достаточно далеко от него), чтобы на них зародилась жизнь. Так что, если бы обе эти планеты сохранились, рядом с Землей сейчас была бы еще одна обитаемая планета.

Но не сложилось. Эти две планеты оказались на одной орбите – и однажды столкнулись. Взрыв был вселенского масштаба, но поскольку жизни тогда на них не было, никто от этого не пострадал. Одна планета оказалась послабее другой и разлетелась на части. Ее осколки разнесло по всему космосу безвозвратно, остался только один, самый крупный. Он оказался навеки связан с победившей планетой… Сегодня мы зовем его Луной.

Дальше история развивалась по известному сценарию: первая жизнь, суша и океан, динозавры и обезьяны, от которых произошел человек. Но это на Земле. Луна оставалась наверху, безжизненная и ненужная, вынужденная годами (а потом – веками, а потом – тысячелетиями) наблюдать за тем, чего она лишилась.

– Суть теории состоит в том, что Луна, несмотря на разрушение, все равно обладала огромным энергетическим потенциалом, – завершила рассказ Эльвира. – Я не очень разобралась, как это работает… По сути, Луна не могла создать свой собственный мир, зато она копировала где-то внутри себя мир, который видела на Земле. Но получалось у нее это паршиво, потому что нельзя из смерти создать жизнь. Результатом стал искореженный, непостоянный мир, то и дело утягивающий к себе людей.

Она сказала «внутри»? А ведь это объяснение! Вот почему Сергей и все остальные звали свой мир внутренним миром. Получается, они знали ту же теорию, кто-то рассказал им! Что, впрочем, не доказывало, что она верная.

Но пока доказательств ее правдивости больше, чем всего остального. Тот мир похож на наш, однако он весь пронизан смертью, вот и указание на призрака. Время там идет по-другому. А все почему? Потому что на Земле время определяется ее вращением вокруг Солнца. А на Луне что? Привязана к Земле и не вращается толком! Поэтому время там – это тоже пародия. Минута за год. День за секунду. Два времени существуют одновременно – и ничего никого не смущает.

Ну а в небе… В небе – Земля. Вот что я наблюдала! Вот почему та Луна не была похожа на знакомую мне. Во внутреннем мире при столкновении двух планет уцелела Луна, а Земля разбилась – и превратилась в безжизненный осколок в небесах. Все более-менее сошлось.

Все, кроме меня. И ладно бы меня один раз утянуло туда… Это, я так понимаю, происходит хаотично. Просто не повезло бы! Но нет, мне отвели какую-то особенную роль. Даровали право уходить и возвращаться. Связали с черной гончей – одним из редких оригинальных созданий того мира, на Земле ничего подобного нет.

Должна быть причина. Раньше я еще могла допустить, что тот мир – это хаос, магия, проклятье и все дела. Но теперь у меня хватает знаний, чтобы отследить систему. Моя причина – это ядро, на котором все держится.

Если честно, я уже была не уверена, что хочу ее знать. Что я вообще готова знать! Но разве у меня еще остался выбор?

32

– Пап, ты можешь ответить мне честно? Вот по-настоящему честно, безо всяких «ты не поймешь» и «ты не поверишь».

Долгое время мне не приходило в голову связывать одно с другим: отношение папы ко мне со всеми странностями, которые происходят в моей жизни. Но правду говорят, что утопающий хватается за соломинку. Когда ответов нет, а они очень нужны, начинаешь различать даже едва уловимые намеки.

Тут еще вот какое дело… Я привыкла отделять родителей от того, что со мной происходит.

То, что я рассказала Тимуру и Эльвире, я бы никогда не рассказала маме и Шатуну. Да и папе тоже. Но вот мне в голову пришла здравая мысль: а что, если кто-то из них предвидел это с самого начала?

Это возвращает меня к папе и его отношению ко мне. Почему он старался встречаться со мной пореже? Почему не оставался со мной наедине? Но бояться меня так глупо, что я даже не рассматривала этот вариант всерьез. А потом Шатун сказал, что папа вообще не считает меня своей дочерью. Так может, он и человеком меня не считает?

Когда я начала беседу с такой вот просьбы, папа, понятное дело, напрягся. Но он все еще старался улыбаться мне, потому что детям надо улыбаться.

– Конечно, Уля! Что случилось?

Я не очень люблю, когда меня называют Уля. Яна – лучше. Все время говорю об этом родителям, а они все время забывают.

– Что со мной не так?

– Да все с тобой хорошо, зайка! Ты не расстраивайся из-за того, что на тебя навалилось, мы разберемся с этим! А если ты думаешь, что стесняешь меня, то напрасно!

Что ж, я сама виновата. Я сделала этот разговор похожим на типичное подростковое нытье в стиле «меня никто не любит». Вот папа и начал со мной разговоры в стиле доморощенного психолога! А мне совсем не это надо.

Банальные ободряющие штуки вроде «Все будет хорошо!» меня уже не спасут.

– Пап, я про другое. Давай начистоту: ты на меня странно косишься. Шатун считает, это потому, что ты думаешь, будто я не твоя дочь.

– Идиот твой Шатун, – буркнул папа. Но это не означало, что он не согласен.

– Я еще вот что заметила… Бабушка рассказывала, что когда-то ты работал нормально. В фирме, как все! А уже после моего рождения увлекся мистикой. Почему так? Неужели совпало?

– Совпало…

– Врешь ведь!

Он бросил на меня укоризненный взгляд, как бы намекая, что с родителями так не разговаривают. А что остается, если родители постоянно молчат или врут? Даже если они вот так пытаются меня защитить, не им решать, что мне по-настоящему нужно!

– Уля, давай поговорим об этом когда-нибудь потом.

– Нет уж, давай поговорим сейчас! Я не знаю, что там пишут в этих ваших пособиях по правильному выращиванию детей… Но я ведь уже чувствую, что что-то не так! Если ты не скажешь, я начну додумывать. Представляешь, что придумаю?

– Ты можешь просто забыть об этом?

– Я должна знать, – настаивала я.

Папа ненадолго задумался, словно консультируясь с воображаемым психологом, потом медленно кивнул:

– Ладно… Если учесть все события недавних дней, может, действительно пора?

– Если я спросила, то – пора. Ты правда считаешь, что я не твоя дочь?

– Я этого никогда не говорил! – возмутился он.

– Но ты ведь не уверен до конца, да?

– Это… сложно.

Смущается, отводит взгляд… Значит, есть что скрывать. Я уже и сама сомневалась, что мне нужно знать об этом, но обратного пути не было. Поэтому я терпеливо ждала, пока папа снова заговорит.

Все началось, когда я заболела и попала в больницу. Мама и папа жутко беспокоились, поэтому на время моего лечения переехали поближе, в квартиру знакомых, буквально через дорогу, чтобы им проще было меня навещать. Поэтому о пожаре они узнали одними из первых.

Они побежали к больнице, но внутрь их не пустили, там уже было организовано оцепление. Им оставалось только ждать в прибывающей толпе родителей, надеясь на лучшее. Ведь эвакуация проводилась! Маленьких пациентов выносили из охваченного огнем здания, и мои родители надеялись, что среди них буду и я.

Но меня не было, а папа случайно услышал разговор двух пожарных. Они обсуждали, что к младенцам не подобраться – слишком далеко зал, слишком быстро сдается огню старая постройка. По идее, это должно было напугать его, а он поддался порыву. Папа не тот человек, который предпочитает сидеть и ждать.

Уж не знаю, как, но ему удалось пробиться через оцепление, воспользовавшись общей суматохой. Может, это и называют состоянием аффекта? Там был такой пожар, что он должен был мгновенно сгореть! Или в дыму задохнуться. А он вместо этого прорвался на лестницу, ну а путь к нужному залу он знал.

– Когда я пришел, там действительно было много огня… а тебя не было.

– В смысле? – поразилась я. – Меня уже эвакуировали?

– Нет, все дети были на месте, огонь еще не захватил зал, но твоя люлька оказалась пуста. Она была в центре зала, и я знал, что не может быть такого, чтобы спасатели забрали тебя, но оставили остальных…

– Не может, – согласилась я. – Ты, должно быть, ошибся!

– Ульяна, я в состоянии отличить кроватку с младенцем от пустой кроватки!

– Не в дыму и огне! Что там вообще разглядеть можно? Ты запутался, посмотрел не туда и увидел кроватку, которая изначально была пустой!

– В центре зала? Пустой? Когда боковые заняты? Я увидел то, что увидел. Мой ребенок исчез!

Потом подоспели спасатели. Папу прогнали, некоторых детей вытащили – тех, что были с краю. До центра зала так и не добрались. А потом частично обвалился потолок, и продолжать работы было нельзя.

А когда пожар потушили, больницу начали осматривать повторно, надеясь найти выживших. И нашли меня – с обожженными ножками (об этом не забудешь), но живую ведь!

Мама ликовала. Папа тоже хотел ликовать, но перед глазами у него все еще стояла пустая люлька.

– И что ты решил? – спросила я. – Что я – какое-то привидение? Или огненное чудовище, занявшее место твоей дочери?

– Ничего я не решил… Но в том-то и дело: есть задачи, которые решить нельзя. Я знаю, что ты моя дочь. Я чувствую это! Я просто не могу объяснить…

А объяснить ему очень хотелось. Поэтому папа увлекся мистикой, потом уже заметил, что на его хобби можно делать неплохие деньги. Но изначально он просто хотел добиться правды.

Маму же его погоня непонятно за чем раздражала. Он водил надо мной якобы магическими кристаллами, чтобы определить мою энергетику, а она бесилась. Он таскал меня по бабкам и шаманам, а она за это была готова открутить ему голову. Думаю, это в немалой степени способствовало их разводу.

Вот так вот. Я все пыталась доказать себе, что родители развелись не из-за меня, а оказалось, что из-за меня! Но разве ж я в этом виновата? Разве я хоть что-то могла сделать?

– И как? Ты пришел к какому-нибудь выводу? – грустно улыбнулась я.

– В смысле?

– Ты так долго меня исследовал, пытаясь определить, каким чудовищем я могу быть…

Нашел что-нибудь?

– Ульяна, перестань! Я надеялся, что, раз ты попросила об этом разговоре, ты способна воспринять все правильно! Я никогда не считал тебя чудовищем. Я просто хотел понять… Кто же не хочет понять?

– Так что ты понял-то?

– А ничего! – развел руками папа. – Все с тобой в порядке! Энергетика обычная, никаких заклятий нет, я все перепробовал, о чем сведения нашел. Я не знаю, как объяснить случившееся в больнице. Но в том, что я видел, я не сомневаюсь.

Думаю, истина, как обычно, притаилась где-то между двумя версиями правды. Наверняка у папы хоть раз да прокрадывалась мысль, что я не его дочь и вообще не человек, как считал Шатун. Но он и не отказался от меня, просто не смог полностью принять.

И это папа еще не знал о том, что со мной происходит теперь! Возможно, случай в больнице и есть та самая причина, которую я ищу? Да нет, быть не может! Это случилось, когда я была совсем маленькой. А фигня началась только много лет спустя!

– Спасибо, пап. Я рада, что ты рассказал.

– Только лишнего не придумывай! Я все равно твой отец и я тебя всегда любил!

Он меня обнял, но даже это получилось неловко, неумело. А может, в своей погоне за мистическими знаниями он так и не научился быть отцом? Это тоже случается…

33

Внутренний мир будто затаился. Теперь, когда я знала правду о нем, он не призывал меня.

Раньше я бы поверила, что это – всё. Как в сказке, разгадала тайну – молодец, вот тебе приз. Но на такое я больше не ведусь. Я знала, что это просто затишье, какие уже бывали. Если между мной и тем миром существует связь, она не исчезнет, время ей только на пользу.

И я не ошиблась. В некотором смысле, я впервые пришла в этот мир добровольно! Это тоже говорит о многом.

Я не была уверена, что получится. Просто когда наступила ночь, я не легла спать, а поудобнее уселась на ковер перед кроватью и закрыла глаза. Хотелось бы сказать, что я медитировала, но медитировать я не умею. Я просто сосредоточилась на том, что мне сейчас очень нужно, и ждала.

У меня получилось! Чувство полета, падения – и вот я уже совсем не там, где закрывала глаза. Не уверена, где сейчас находилось мое человеческое тело, но разум точно был во внутреннем мире. Интересно так… Теперь, когда я знала, кто я, я не могла понять, как я раньше не замечала этого! Все ведь чувствуется: и четыре лапы, и хвост, и клыки в пасти. Почему это я думала, что черная гончая – уродливое создание? Очень даже милая собачка! Просто необычная. Но я ведь тоже всегда была необычной…

А я еще удивлялась, почему мне так легко двигаться здесь, почему я не устаю! Да потому что у меня есть когти и нет никаких ожогов. Я сильнее, чем могла вообразить! Как можно было испугаться этого?

Но сейчас мне было не до осуждения самой себя. Я осматривала ту грань мира, в которую меня забросило, и становилось все любопытней. Это же мой родной город! Но только совершенно пустой… Спят в темноте дома с погасшими окнами, пусты улицы, не горят фонари, нет ни одной машины. И где-то совсем близко небо покрылось бликами от пламени пожара.

Заметив это, я сразу же пошла туда. Не бывает таких совпадений… здесь вообще совпадений не бывает. В глубине души я уже знала, что увижу, когда сверну на нужную улицу.

И точно, вот она! Больница… Я ее не видела раньше, но больницу не так уж сложно отличить от других зданий. Она была большой и старой. По ее стенам осторожно, как ящерицы, ползали языки пламени. Но нельзя сказать, что пожар стал таким сильным, что к больнице было не подойти.

Да и вообще, я не боялась пожара. Я ничего не боялась. Если задуматься, этот мир уже сто раз мог убить меня. Если он призрак – он по-своему разумен, так? Какая-то воля у него точно есть. У него была власть уничтожить меня, а вместо этого он посылал мне намеки.

Оказавшись внутри, я поняла, что огонь не обжигает меня. Совсем! Он был ярким, но холодным, как звездный свет. Поэтому я спокойно продвигалась по больнице, разыскивая нужный зал.

Кроме меня здесь никого не было. Думаю, в настоящей больнице, где произошел пожар, было шумно, метались туда-сюда спасатели, кричали дети. Но то, что видела я, было лишь отражением прошлого, да еще и прошлого другой планеты!

Я чуть было не заблудилась в переплетении коридоров, однако скоро я услышала детский плач. Резкий и отчаянный, он разлетался по всему зданию – единственный звук в тишине. Он и стал моим путеводителем.

Так я добралась до большого зала, где лечили младенцев. Здесь были выстроены неровными рядами люльки – и все они были пусты. Причем пусты очень давно: многие проржавели насквозь, матрасики истлели, на некоторых начала расти трава. Больница, заброшенная сотни лет назад, не иначе!

Исключением стала только одна кроватка. Там, надрываясь, плакал младенец – маленькая девочка с обожженными ногами. А из большого мутного окна на нее падал бледный свет Земли…

Вот оно! Кажется, я поняла, хотя не факт, что правильно… Но другой версии все равно не будет, лучшего объяснения я не получу.

Там, в своем мире и своем времени, я оказалась прямо в пятне лунного света. Призрачный мир наблюдал за разрушением, творящемся в мире реальном. И в какой-то момент этого стало достаточно, чтобы граница разорвалась и меня перенесло сюда – судя по моим ожогам, как раз когда рухнул потолок.

Теперь я стояла и смотрела на саму себя. Это было так странно! То есть, я видела себя раньше на фотках, понимала, что рыдающий младенец – это я. Но ПОВЕРИТЬ в это никак не получалось. Так же не бывает! Человеческий мозг – он такой: даже перед очевидными доказательствами думает о том, что бывает, а что – нет.

Я хотела подойти ближе, но не решилась, потому что кое-кто опередил меня. Из темного угла зала к кроватке двинулась другая черная гончая. И вот ведь какое дело… Это раньше они все казались мне одинаковыми. Теперь, когда я успокоилась и заново просмотрела собственные воспоминания, я поняла, что они очень даже разные. Я пока видела в этом мире трех черных гончих: саму себя, ту, что обратила волчонка на пустынной дороге, и вот эту.

Эта была покрупнее других. В какой-то момент она посмотрела на меня, и я невольно поджала хвост. Просто супер! У меня только появился хвост, а я его уже поджимаю!

Но кто бы на моем месте поступил иначе? Не так легко реагировать спокойно, когда с жуткой звериной морды на тебя смотрят умные человеческие глаза! Эта черная гончая точно в прошлом не была волком… Она без слов велела мне оставаться на месте, и я поняла ее.

Она же подошла к люльке, шагнула в пятно белого света, и рядом с ней ребенок сразу затих (мне все еще сложно было думать об этом младенце как о самой себе). Думаю, при желании черная гончая могла пришибить ребеночка одним движением челюстей. Но такого желания у нее не было.

Она сделала то, что я уже один раз наблюдала. Черная гончая осторожно надрезала собственную лапу о клык и поднесла к ребенку, ожидая, пока упадут капли крови. Я смотрела на нее, она – на меня, и обе мы знали, что это нужно.

Чтобы младенец пережил полученные ожоги и однажды научился ходить.

Чтобы не задохнулся в дыму, когда Луна вернет его в родной мир.

Чтобы однажды появилась новая черная гончая… Да, не сразу, а когда для этого придет время. Оно ведь есть для всего!

И мое время пришло.

34

Все это время я была уверена, что внутренний мир просто портит мне жизнь. Ну а как иначе? Он меня пугал. Он утягивал меня туда, где бродят чудовища, а люди превращаются в кукол. Он просочился даже в мой мир, ранив тех, кто мне дорог!

Теперь же я понимаю, что меня просто звали домой. Тот мир спас меня, а потом отпустил, позволив вырасти и подготовиться. Возможно, меня не стали бы вызывать так рано, если бы не то падение с лестницы. Я снова рисковала жизнью и меня снова нужно было спасать. Думаю, внутренний мир решил: раз я готова свернуть шею, то и узнать правду тоже готова!

Так что меня начали готовить к новой правде. Не знаю, почему так, почему нельзя было взять и все объяснить… Наверно, нельзя. Потому что некоторые вещи за один раз не объяснишь, нужна подготовка. Слишком много получится! Да и потом, как объяснить на словах эту дикую ситуацию с ходом времени? Думаю, внутренним мир пытался проделать это, когда часы рядом со мной шли то назад, то вперед. Но разве я так уж много поняла? Да вообще ничего!

Что же до проникновений в мой мир, то всему есть объяснение. Иногда он пытался защитить меня – когда мне становилось тоскливо, скучно или страшно. А иногда – даже спасти.

Тот мир, не зависящий от привычного хода времени, сумел предвидеть грядущую аварию и подсказал мне, как спастись.

Оставалось только понять, что теперь с этим делать.

Со всем можно и нужно что-то сделать. Бездействие – это ведь тоже поступок и выбор. Но я так не люблю, мне нужно влиять на мою судьбу. Иногда для этого требуются сложные решения.

Правильным мне казалось только одно: уйти туда. Выбрать одну сторону и перестать метаться.

Не скажу, что это решение далось мне легко. Я перебирала в уме причины уйти и причины остаться… Причин уйти набралось больше.

Маме я только мешаю. Она об этом никогда не скажет, потому что все ее любимые психологи учат: о таком нельзя говорить! Люди осудят! Но я ведь все чувствую… Она счастлива с Шатуном, она его любит. А я для нее – просто напоминание о том, что не получилось. Она ведь даже не звонила мне с тех пор, как я переехала к отцу! Это не значит, что она меня совсем прям не любит, просто ей удобней любить меня на расстоянии. Так какая разница, каким будет это расстояние?

С папой вообще все понятно. Он уже не сможет забыть то, что видел. Нравится ему это или нет, загадка навсегда останется между нами. Я теперь знаю ответ, но если скажу ему – все равно не поверит. Так что пусть и дальше развлекается какой-то непонятной мне мистикой.

Со школой тоже все однозначно. Милостью Шатуна я побывала в психушке – такое не забывается! Да и в новой гимназии я не прижилась, я по ней скучать не буду.

Не так просто все обстояло с друзьями. Это раньше я могла уверенно сказать, что нет у меня никаких друзей. Теперь я знала Эльвиру и Тимура лучше… Я знала их настоящими. Я все равно не могла воспринимать их как брата и сестру (потому что они мне не родные), но как друзей – могла. По ним я буду скучать. Но их двое, они и раньше без меня обходились, выдержат!

Ну и Сергей… Это расставание будет для меня сложнее, чем для него. У него же хватает людей, которые его обожают! У него есть Тася, которую он любит. Я не считаю, что он общается со мной ради пиара, я ему верю. Вот только… однажды этого общения мне станет мало, а больше я ничего не получу. Уходить нужно вовремя.

Да и потом, в том мире есть другой Сергей. У которого нет Таси. У которого вообще ничего нет. Я пока слабо представляю, сможем ли мы общаться с учетом того, что я, вообще-то, монстр… Но он уже дважды видел меня такой – и дважды не убежал! А там, если получится, я и в человека превращаться научусь… Вдруг возможно? Никто же не говорил, что невозможно.

Так что в определенный момент я укрепилась в своем решении уйти. Но это не значит, что я готова была хлопнуть дверью и всех бросить, жестоко слишком. Мне нужно было попрощаться, и начать я решила с Сергея.

Он моему звонку обрадовался.

– Давно ты не проявлялась, я уже беспокоиться начал!

– Мне нужно было подумать кое о чем.

– И как, придумала?

– Можно и так сказать. Ты где сегодня будешь?

– Сегодня, кстати, снимаем в том здании, куда я тебя водил! Реж решил, что кадры получились не очень, будем переснимать. Приходи!

– Да как-то неловко…

В мои планы не входило встречаться с ним. Я боялась, что, если увижу его и все расскажу, не смогу довести дело до конца и уйти. Лучше так, по телефону!

Но Сергей был слишком умен, чтобы позволить мне это, он мгновенно насторожился.

– Яна, что-то не так?

– Да нет, все в порядке!

– Если все в порядке – приходи на съемки. Я предупрежу, чтобы тебя пропустили.

Вот ведь лисица! Придется идти… Потому что если не пойду, он убедится, что что-то не так, и сам ко мне прискачет. А если пойду, может, удастся еще довести игру до конца. Поэтому я быстренько собралась и поехала к зданию-новостройке, с крыши которого мы совсем недавно наблюдали за рассветом.

Время было раннее, но не слишком. Утренний час пик уже миновал, и наступило то затишье, которое бывает по будним дням до обеда. А тут еще и улица была тихая – из-за долгой стройки жизнь замерла, разве что мимо машины проезжали.

Забор еще не убрали, так что посторонние туда не совались. Я бы тоже не сунулась, если бы не была уверена, что меня ждут. Хотя странно, конечно, что здесь так пусто! Я думала, охрана будет уже у калитки, а тут пустота! Но я не так уж много знаю о киношных порядках.

Я пересекла стройку, изрядно выпачкав кроссовки, миновала открытые двери холла – но и там была лишь пустота. Это уже начинало настораживать!

– Эй! – позвала я. – Есть тут кто?

Никакого ответа. Я бы решила, что съемки закончились, если бы не видела на парковке машины киношников. Но если они здесь, как все это понимать? Я попробовала позвонить Сергею, но он не снимал трубку.

Возможно, мне сейчас полагалось обидеться и уйти, но я чувствовала лишь нарастающий страх. Что-то тут не так! Это же произошло не на ровном месте, а после двух покушений на Сергея! Он говорил, что его хейтер рядом, что он хорошо осведомлен…

Нет, не может быть, что он подобрался так близко, должно быть другое объяснение! Но я собиралась найти это объяснение лично, о том, чтобы уйти, и речи не шло. Я двинулась дальше, и в соседнем зале получила подтверждение своих худших опасений.

Там была установлена пластиковая мебель, которую киношники возили с собой – для работы и отдыха. А рядом с ней на полу лежали люди, которых я уже видела раньше: ассистент, осветитель и еще кто-то из съемочной бригады. Они замерли среди строительной грязи и пыли, так что не приходилось даже сомневаться, все ли у них в порядке!

Может, мне и полагалось быть готовой к этому, а я не была. Потому что передо мной лежали люди, которые вполне могли быть мертвыми! А что, если они действительно мертвы?! Странное дело: я всякого насмотрелась во внутреннем мире, а от этого, внешнего, такого подвоха не ожидала!

Но я быстро взяла себя в руки. Я ведь все равно отсюда не уйду, так? Ну и к чему терять время?

Поэтому я справилась с оцепенением и направилась к лежащим людям. Пульс проверяла, как в кино показывают, на шее. Сначала не очень справилась, но сразу почувствовала, что кожа теплая. А потом и пульс нашла! Похоже, они просто спали, потому что никаких ран я не обнаружила.

Я не думаю, что они тут так устают, что отключаются прямо на ходу. Скорее, это связано с открытыми бутылками воды на столе… И то, что у меня никого не получилось разбудить, лишь подтверждало мою теорию.

Больше сомнений не осталось, я сразу же позвонила в полицию. Врать мне не пришлось, я просто рассказала о том, что увидела: люди лежат на полу, разбудить невозможно, спасите-помогите. Мне было сказало, что патрульные будут на месте через пять минут, а мне лучше дождаться их на улице. Я соврала, что так и сделаю.

Ага, конечно, десять раз! Я прекрасно знала, что все это затеяно не для срыва съемок или нападения на всех киношников сразу. Тот самый хейтер, кем бы он ни был, устал играть, он решил пойти до конца. Мне нужно было срочно найти Сергея!

Думаю, сам Сергей не ожидал, что его неведомый враг такого добьется. Никто не ожидал! После взрыва баллона меры безопасности усилили, за главной звездой фильма внимательно следили. Сюда бы никогда не проник посторонний!

Вывод напрашивался сам собой: это не посторонний. Но мы и раньше подозревали нечто подобное! Сергей говорил, что хейтер очень хорошо его знает, следит, у этого типа явно есть доступ на площадку… и к бутылкам с питьевой водой. Он сумел подмешать снотворное всем сразу, так незаметно, что никто ничего не заподозрил, да еще и нашел способ усыпить тех, кто воду не пил. Для этого нужно выглядеть как ангел!

Это многое говорило о подозреваемом… Да каком подозреваемом? Я прекрасно знала, кто это сделал!

Тася. Больше некому. Она постоянно была рядом, знала о жизни Сергея все, ее повсюду пускали. Я раньше уже видела, как она приносила воду на съемочную площадку! Она приучила окружающих к мысли, что она за это ответственна. Получается, она готовилась к последнему удару…

Вот только зачем ей это? Неужели из-за меня? Да ну, глупо! Она меня, кажется, и за человека не считает. В Эльвире она еще могла бы углядеть соперницу, но во мне – нет. Или она просто решила, что Сергей ее недостаточно любит? Приревновала его к экрану? Решила, что он все равно рано или поздно сменит ее на другую?

В общем, я перебирала мотивы, но в имени преступницы не сомневалась. Так что, обнаружив на лестнице неподвижно лежащую Тасю, я глазам своим не поверила. Рядом с ней валялась пластиковая бутылка, но большая часть воды разлилась вокруг, значит, Тася выпила совсем мало!

Поэтому я попыталась ее разбудить. Не церемонилась, не до того было, трясла за плечи, потом брызнула в лицо водой, оставшейся в бутылке. Помогло! Она застонала, открыла глаза, уставилась на меня ошалелым взглядом.

– Ты? – хрипло прошептала она. – Почему ты здесь? Где я? Что происходит?

Не буду даже представлять, какая у нее каша сейчас в голове! Заснуть от снотворного – это совсем не то же самое, что заснуть нормально. Пробуждение не из приятных… Чтобы начать соображать нормально, ей требовалось не меньше получаса и чашка крепкого кофе.

Но у меня не было ни кофе, ни времени.

– Сосредоточься! – жестко велела я. – Где Сергей?

– Сережа? При чем тут Сережа?

– Где он?

– Не знаю! – Тася посмотрела на меня с такой обидой, будто я ей кирпич об голову разбила. – Почему ты на меня кричишь?

– Потому что день не задался! Кто дал тебе воду?

– Воду… Воду, как обычно, Игорь привез!

– Какой еще Игорь?

– Так Данилович же!

И тут я вспомнила. Игорь Данилович – это тот дылда из свиты Сергея! Тихий, вежливый, приятный по сравнению с остальной «золотой тусовкой». Как это может быть он?! Но ведь никогда не знаешь, что внутри у самого тихого…

Это и правда мог быть он. Он часто сопровождал Сергея, его все знали, у него был доступ ко всему! Он мог сделать так, чтобы здесь все заснули. Но он должен был понимать, что после такого выкрутиться уже не удастся. Значит, это его последнее нападение!

– Как только сможешь идти, иди вниз, – сказала я. – Там вот-вот будут медики и полиция.

– Отведи меня!

– Обойдешься! Я должна найти Сергея.

Я не сомневалась, что с Тасей все будет в порядке. Ну, потошнит немного, голова поболит – и то не факт. Сергея ожидало нечто гораздо худшее! Уже понятно, что этот Игорь – невменько, он может быть способен на что угодно!

Съемка проходила на одном из верхних этажей. Там я обнаружила почти всю съемочную бригаду во главе с режиссером. Вряд ли Игорю удалось бы всех напоить одновременно, скорее всего, тут он использовал что-то другое. Но какая разница, что? Своего он добился!

Самого Игоря и Сергея там не было, но я слышала их голоса сверху. Я побежала к ним, еще не зная, что буду делать. Эх, если бы я могла становиться черной гончей в этом мире! Странная мысль… Но почему нет? Она бы могла что-то изменить! Да она бы один раз рявкнула на этого Игоря – и все, он бы птичкой улетел!

Но была только я, и сложно сказать, на что я вообще надеялась.

Сначала они были на лестнице, их выдавало гулкое эхо голосов. Но когда я догнала их, они были уже на крыше. Там, где нам с Сергеем совсем недавно было хорошо, теперь стало совсем плохо. Сергей оказался у перил, у самого края. Он стоял, вцепившись в них руками, и его заметно шатало. Чем бы Игорь ни травил съемочную бригаду, Сергею тоже досталось, и чудо, что он не потерял сознание!

Игорь тоже был здесь – в респираторе, защищавшем его от любой химии. Над респиратором горели дурноватые воспаленные глаза, а в руке он сжимал нож. Крови на лезвии не было… пока не было!

Сейчас получилось так, что Игорь был на равном расстоянии от меня и Сергея. Мое появление заметили оба.

– Беги! – крикнул мне Сергей.

– Не собираюсь!

– Ты не знаешь, что здесь происходит, это не для шоу!

– Да знаю я, что здесь происходит! – возразила я. И, к своему удивлению, я действительно знала. До меня дошло только что, но какая разница? Знание есть знание. – Этот придурок решил, что ты должен принадлежать лишь ему! Два веселых друга – и больше никто! А он тебе даже не друг!

– Что ты можешь знать об этом? – прошипел Игорь. – Ты – всего лишь очередная декорация!

– А ты – вообще никто! Тебя даже не звали никогда, просто позволяли остаться, если ты приходил. Сергея все любят, а тебя не замечают! Сначала ты решил стать его лучшим другом, чтобы греться в лучах его славы. Но ты на это не способен! И ты решил уничтожить его, чтобы прославиться хотя бы так!

– Яна, не провоцируй его! – взмолился Сергей.

А я хотела его провоцировать! Мне нужно было, чтобы Игорь разозлился и забыл о своей жертве. Пока у меня получалось.

– Что ты можешь знать? – рявкнул Игорь. – Он просто должен быть уничтожен!

– Почему это?!

– Он лживый! Он – фальшивка, совсем не такой, каким хочет казаться!

– Это практически про всех звезд экрана можно сказать!

– Он недостоин своей славы!

– Это не тебе решать! Ты сначала свою жизнь почини, а потом чужими распоряжайся!

– Хватит! – прервал нас Сергей. Откуда-то снизу доносился вой сирен: подъехала полиция. Осталось продержаться совсем чуть-чуть! – Яна, прошу тебя, уйди!

– Я тебя не оставлю!

– Я справлюсь! Но мне будет легче, если не придется беспокоиться за тебя, потому что за тебя я всегда буду беспокоиться больше!

Он хотел мне помочь, я видела. Даже сейчас, когда ему угрожала реальная опасность, обо мне он беспокоился больше, чем о себе. Но, сам того не желая, Сергей оказал мне медвежью услугу: он окончательно выбесил Игоря.

– Получается, даже эта жалкая калека значит для тебя больше, чем я?! Ненавижу!

Он бросился на меня, занес нож – он готов был ударить! Он уже дошел до такой стадии, когда человеческая жизнь не имеет никакого значения. Есть просто враги, которых он должен уничтожить, и все. Я стала таким врагом.

Я не знала, что делать. В этом мире я не была ни быстрой, ни сильной, ни ловкой… Я просто застыла перед ним, ожидая удара. Игорь добился бы своего – если бы не случилось невозможное.

Сергей не мог добраться до меня раньше него. Не мог и все: слишком велико расстояние, а он едва держится на ногах. Но он каким-то образом сделал это! Он перехватил нож, и удар, который мог бы убить меня, просто поранил ему руку.

Остался длинный, через всю ладонь, порез. По диагонали. Не опасный порез, но, когда он заживет, на ладони на всю жизнь останется тонкий белый шрам.

Который я уже видела. Время перемешалось, но теперь все наконец-то стало на свои места.

Сергей и Игорь сцепились на полу. Сергей был тренированным, Игорь – психом, а это дает определенные преимущества. Невозможно было сказать, кто из них победит, а помочь я не могла. Точнее, могла, но для этого мне нужно было уйти отсюда.

Иногда уйти труднее, чем остаться. Показаться трусом труднее, чем принять очевидную угрозу. Хуже всего то, что я не могла объяснить Сергею истинную причину своих действий, времени не было. Я даже не была уверена, что справлюсь! Но шанс помочь ему у меня был только один.

Поэтому я бросила на него прощальный взгляд, а он улыбнулся мне. Эх, если бы ты только знал!..

Но знаю я, и этого достаточно.

Я спустилась по лестнице вниз, не к выходу, а всего на этаж ниже. Сейчас я, получается, была под тем местом, где дрались Игорь и Сергей. Я примерно знала, чего добивается псих: или ударить ножом, или сбросить с крыши. И плевать ему будет, если даже упадут оба, главное, чтобы Сергея не стало!

Поэтому я сосредоточилась, стараясь вспомнить то, что я чувствовала накануне. Свою связь с внутренним миром – она же была! Я не пыталась стать черной гончей, знала, что это нереально. Мне просто нужно было, чтобы тот мир услышал меня. Ну же! Если ты меня спас и принял, неужели ты не поможешь мне теперь?

Ничего очевидного не произошло, но было такое чувство, будто воздух наэлектризовался сам собой. В какой-то момент стало трудно дышать, и мне показалось, что я чувствую здесь, в недостроенной многоэтажке, запах хвойного леса…

А потом меня нашла полиция. Они уже разобрались, что здесь творится какая-то чертовщина, и всех выводили из здания. Не дав мне и шанса объясниться, они схватили меня, куда-то потащили. Еще одна группа направилась наверх: им уже сказали, что где-то здесь находится Сергей Речин, и им нужно было срочно найти его.

Но старались они напрасно. Уже на улице я узнала, что на крыше никого не было. А потом вечером, в новостях, сообщили, что телезвезда Сергей Речин и богатый наследник Игорь Данилович пропали без вести. За их обнаружение объявлена награда. Если знаете, где они, позвоните по номеру, указанному на экране.

35

Я ждала.

Я думала, что это будет сложнее, что ожидание получится мучительным, а волнение сожжет меня изнутри. Но на проверку все оказалось не так уж страшно. Меня переполняла спокойная уверенность. Как будто весь мир взялся смотреть фильм ужасов, который я уже видела и знаю, чем дело кончилось.

Мои родители вообще не поняли, что я имею хоть какое-то отношение к самой громкой новости из нынешних телевыпусков. Папа засуетился, лишь когда меня вызвали на допрос. Я ведь была там, а отец Сергея еще и накапал полиции, что я вроде как преследовала его сына (так и знала, что он нечто подобное ляпнет).

Я отнеслась к этому спокойно, на допрос съездила, на вопросы ответила. Думаю, мое спокойствие некоторых насторожило, но придраться было не к чему, а давить на меня они не решались.

Эльвира и Тимур о моей дружбе с Сергеем знали, поэтому они сразу поторопились ко мне. Для них стало открытием, что я в порядке.

– Ты что, знаешь, куда он исчез? – подозрительно прищурилась Эльвира.

– В некотором смысле.

– Но никому об этом не скажешь?

– Пока нельзя.

– Даже нам?

– Потерпите.

– Ладно, если ты думаешь, что так надо…

Да, я ждала. И через восемь дней после исчезновения Сергея, показавшихся мне вечностью, ожидание закончилось. Внутренний мир снова призвал меня.

Я оказалась на опушке посреди очень старого соснового леса. На первый взгляд могло показаться, что лес самый обычный, на второй становилось ясно, что не очень. Среди высоких изящных сосен и приземистых елей то и дело попадались разрушенные дома, дороги и ржавые столбы фонарей. Это был город, растворившийся в лесу. В прошлом – улица мегаполиса, пульсирующая жизнью, пока ее не начали захватывать растения.

Теперь растения стремительно побеждали, но кое-где серый бетон держал оборону достаточно хорошо, сохраняя прежние очертания. Он позволил мне узнать знакомую улицу, он указал, куда идти.

Я двигалась к черной высотке, резко выделяющейся на фоне звездного неба. Когда я видела ее последний раз, она была недостроенной. Теперь она стала разрушенной. Разница не так уж велика.

Пока здесь никого не было – ни людей, ни обитателей внутреннего мира. Я знала, что рано или поздно они появятся, но не теперь. Все как будто шло по плану.

Я поднялась на крышу высотки, легко перепрыгивая обрушившиеся ступеньки. Волнение наконец появилось, но не сильное. Сейчас важно не ошибиться, а для этого мне нельзя паниковать!

Когда я добралась до крыши, там никого не было, но долго мне ждать не пришлось. Хватит уже ожидания! Пространство изогнулось, порвалось, и в черную ночь внутреннего мира полился дневной свет из внешнего.

А еще из разрыва выпали два человека, которые сплелись в жестокой драке. Впрочем, переход из одного мира в другой стал достаточной причиной, чтобы не бросаться друг на друга. Они еще и повалились прямо на перила!

На крышу упал только Игорь. Сергей оказался на другой стороне, он должен был рухнуть в пропасть, но в последний момент успел вцепиться в перила и повиснуть на них. Если бы Игорь все еще хотел убить его, сейчас была лучшая возможность: чуть-чуть подтолкнуть и – конец!

Да он, может, и хотел, но ему было не до того. Он увидел меня и позабыл обо всем на свете. Он замер передо мной, как кролик перед разинутой пастью удава. Я улыбнулась ему, а со стороны это наверняка смотрелось так, будто черная гончая оскалила клыки.

Игоря это окончательно добило. Он издал неожиданно высокий визг и сорвался с места. Он не на меня бросился, естественно, он побежал прочь. Я не собиралась его преследовать, ему во внутреннем мире и так придется несладко.

Вместо этого я подошла к перилам и перехватила Сергея за запястье – лапы гончей оказались больше похожи на человеческие руки, чем я ожидала. Во мне сейчас столько силы, что на десятерых хватит!

Сергей был напуган до чертиков, это чувствовалось, но не настолько, чтобы убиться от страха. Он позволил мне вытащить его и только потом отполз в сторону. Рука, порезанная ножом, кровоточила, но в остальном он был в порядке.

– Ты кто? – прошептал он. – Где я? Что происходит?

Я бы хотела объяснить ему. Правда, хотела бы! Но я не могла. Я еще не настолько свыклась с этим телом, чтобы говорить. Да и умеют ли черные гончие говорить? Это под большим вопросом.

Мне оставалось лишь сидеть напротив него, всем своим видом показывая, что я не желаю ему зла. А уж где он находится и как здесь выживать – он скоро разберется сам.

Наша с ним история наконец выстроилась в правильном порядке. Подумать только… Я мечтала вывести Сергея из этого мира, и мне было невдомек, что я и привела его сюда! Потому что только так я могла спасти ему жизнь.

Он это запомнит. Поднявшись на ноги, он рванул к выходу, и я позволила ему уйти. Наша следующая встреча произойдет, когда я, растерянная и напуганная, попаду в этот мир и застану его с толпой белых уродцев. Он меня узнает. Я его – нет. Но он будет знать, что сегодня я спасла его, и это знание останется с ним. Вот почему он не будет бояться черных гончих так, как Риза, и согласится поговорить со мной в мире водяных труб.

Его ждет долгий путь. Он будет тут выживать так же, как другие люди, похищенные внутренним миром. А я… Сначала я буду встречаться с ним случайно. Потом, начиная с сегодняшнего дня, искать намеренно. Игоря – нет, подозреваю, что его участь в этих лесах и так будет незавидной. Но Сергея я найду.

Потому что нет никакого Сергея из двух разных миров, нет мультивселенной. Есть один Сергей, который просто встречался мне в рваном, нелинейном времени этого мира. Мой Сергей – мой лучший друг. Он доказал это, когда рискнул жизнью, чтобы спасти меня.

Я тоже его не покину. Пока сложно сказать, будет ли меня мотать между двумя мирами, научусь ли я совершать переход осознанно и добровольно. Это не так уж важно. Я точно знаю одно: однажды наши временные линии совпадут, и я верну его домой. Звучит невероятно? Но еще недавно невероятным казалось то, что я могу стать черной гончей! Это лучшая черта жизни в любой из реальностей… Сдаваться нельзя хотя бы потому, что ты не знаешь, какой крутой поворот твоя судьба сделает всего за минуту! Так что своей цели я достигну.

А до этого момента мне, похоже, придется задержаться в мире, которого не существует – и благодаря которому моя история только начинается.

Content

Влада Ольховская
Черная Гончая

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35