Влада Ольховская

Золотое сияние Холинсу

Глава 1

Не так просто избегать кого-то, если вы заперты в одном корабле посреди космической пустоты. Но у Альды пока получалось.

Стратегия была сомнительной: она знала, что у нее не выйдет вечно избегать собственной команды. С ней на борту всего шесть человек, и двух из них она не может видеть! Это не дело. Кажется, капитан Лукия уже все заметила, но пока молчит. Да и понятно, почему: у них нет задания, значит, это свободное время, и каждый может вести себя так, как ему угодно. Но на миссии капитан подобного не потерпит, а значит, Альде предстояло преодолеть себя… каким-то образом. Она пока слабо представляла, каким.

Кто знал, что до этого дойдет? Еще недавно она радовалась, что смогла стать своей в экипаже «Северной короны»! Ей казалось, что это навсегда, этого уже никто не отменит. Львиная доля ее успеха была связана с Киганом: именно бортовой механик принял ее как равную и помог ей продержаться, пока остальные устраивали немую травлю. И теперь он был одним из двух людей, с которыми она не могла заговорить – разве не иронично?

По большому счету, она не имела права так реагировать на новость о его семье. Да, он женат, да, у него есть дочь. И что? Не мальчик уже, тридцать пять лет все-таки, логично предположить, что он до миссии «Исход» не в монастыре жил! Но сколько бы Альда ни пыталась настроиться на «правильные» мысли, обида все равно не уходила.

Она точно знала, что между ней и Киганом что-то было… или могло быть. Она ведь все-таки телепат, от нее такое не скроешь! Альда не обманывала себя, она знала, что он что-то чувствует. Если так, он обязан был рассказать ей правду прямо сейчас, пока она не слишком привязалась к нему! Альда понятия не имела, как отреагировала бы, но он обязан был!..

Теперь-то он рвался поговорить, все объяснить, но она не хотела. Узнавать подробности почему-то было страшно, и Альда выбрала самую сомнительную из стратегий: она в буквальном смысле уходила от разговора.

Вторым человеком, которого она сторонилась, был Триан. Он ее просто бесил! Именно он сообщил ей о семье Кигана, влез в их отношения, когда все было так хорошо! А зачем? Да по той же причине, которая всегда вела его вперед: ради собственного развлечения. Он, легионер, считал себя выше других, лучше, сильнее, и это будто бы давало ему право распоряжаться их судьбой. Альда подозревала, что должна ненавидеть его за это, однако настоящей ненависти не было. Она знала Триана лучше, чем остальные члены экипажа, и отвернуться от той связи, которая установилась между ними на предыдущей миссии, уже не могла.

Справедливости ради стоит отметить, что Триан и не рвался к беседам по душам. Это Киган еще на что-то надеялся и часами бродил по коридорам «Северной короны», стараясь пересечься с Альдой. Триан же вел себя как обычно, будто и не замечал новой враждебности со стороны телепатки.

Так что все вдруг стало очень сложным. Альда понятия не имела, как будет выполнять новую миссию с этими двумя. Но, к ее удивлению, очередной вызов от командования оказался вовсе не направлением на другую планету.

– Нас вызывают на станцию для обследования, – сообщила капитан Лукия.

Ее, похоже, это нисколько не волновало, она готова была делать все, что им поручает начальство. А вот остальные удивленно переглянулись.

– Какого еще обследования, капитан? – спросила Ноэль. – Мы все проходили его перед направлением на «Исход», мы выполнили только две миссии, еще слишком рано! По нормам обследование проводится после пяти миссий, а иногда – после десяти, это же напрасная трата времени и ресурсов!

Корабельный медик была права, она знала все протоколы. Да и Лукия, вероятнее всего, заметила, что вызов поступил не ко времени. Но ей не полагалось обсуждать такое с командой, для всех солдат специального корпуса воля руководства была законом.

– Мы делаем то, что должны. Путешествие не займет много времени, мы недалеко от станции.

Им и правда не пришлось серьезно менять курс или прыгать через пространство. Они были в хорошо исследованной части космоса, здесь у военного флота хватало станций. Одна из них, небольшая, зато новая, и приняла «Северную корону».

Альда с самого начала ждала подвоха. Да, с официальной точки зрения их миссия была успешной, капитану даже вынесли благодарность. Но, во-первых, тогда от руководства скрыли многие неприятные подробности. А во-вторых, первую миссию никто бы удачной не назвал. Может, большие боссы космического флота обнаружили, что Лукия изменяет отчеты? Может, «Северной короне» перестали доверять?

Но даже если так, этого пока не выдавали. Медицинское обследование шло строго по правилам, врачи были вежливыми и даже дружелюбными, они, в отличие от многих своих коллег, не боялись генетически измененных людей и не позволяли себе лишнего слова. Правда, Альде все равно не нравилось снова проходить проверку – после того, как она уже прошла ее в последний год обучения! Однако это можно было перетерпеть.

Она не рисковала проверять мысли персонала станции. Альда не знала, есть ли здесь другие телепаты. Возможно, в этом истинная проверка: определить, выполняет ли она приказы! Поэтому она сдерживалась, покорно выполняя все, что ей велели. Все тесты показывали, что она здорова – но она и так это знала.

Она почти смирилась со странным направлением, почти поверила, что подвоха не будет вообще, а это обследование – очередная нелепая прихоть флота. Вот только после всех обследований, когда ее должны были отпустить, Альда неожиданно оказалась в маленькой светлой комнате.

Это был рабочий кабинет, лишенный окон – как и многие помещения на космической станции. Одному человеку здесь было более-менее комфортно, двум – уже тесно, трем – невозможно находиться. Но к Альде никто не спешил присоединяться, она осталась одна перед рабочим столом, в который был встроен компьютер.

Ей не пришлось спрашивать, что это значит: на экране уже отображались нужные инструкции. Ей полагалось заполнить небольшую анкету – анонимно, естественно, – и только потом идти на «Северную корону».

Беглого взгляда на анкету хватило, чтобы понять: это и есть подвох. Истинная цель их прибытия на станцию, а вовсе не ненужное медицинское обследование. Анкета была посвящена не самой Альде, а другим членам экипажа. Телепатке предстояло оценить их работу, указать их сильные и слабые стороны, предположить, нужно ли оставлять этих солдат на миссии «Исход».

По большому счету, это был доклад, даже если его красиво назвали анкетой. Альда не сомневалась, что всем остальным тоже предстоит заполнить нечто подобное. А это шанс поссорить их между собой – или, быть может, выявить нарушения, которые остались скрыты между строк отчета Лукии Деон. Но зачем? Это стандартная процедура – или экипаж «Северной короны» почему-то впал в немилость?

О причинах Альда догадаться не могла, зато понимала, насколько это серьезно. Что будет с членом экипажа, если он получит низшие оценки? Оставят ли его на корабле? А на флоте? Очернить можно кого угодно! Альде хватило двух миссий, чтобы определить недостатки всех своих спутников.

Лукия Деон, безусловно, была хороша. Да и не стоило ожидать меньшего от семнадцатого номера среди капитанов! Но она все равно допускала ошибки – и стратегические, и, самое главное, эмоциональные. Лукия могла скрыть это от других, но Альда уже уловила, что капитан привязалась к своей команде. Ради них Лукия могла бы нарушить правила – и уже нарушала. Если в руководстве флота узнают, ей несдобровать! Речь идет не только об увольнении, капитана, проявившего такую слабость, вполне могли ликвидировать.

Рале Лиам Майрон, негласный заместитель капитана и штатный телекинетик, тоже не без греха. Он умен и открыто не подставляется, обвинить его не в чем. Но иногда доказательства и не нужны: если Альда просто укажет руководству, что у Рале во всем есть собственный интерес, этого будет достаточно. Возможно, телекинетика не уберут сразу, однако его репутация уже не будет прежней. Есть грязь, от которой не отмоешься!

С Ноэль Толедо и вовсе все понятно. Она неплохой хилер – но она труслива, как маленький ребенок. Она совершенно не умеет держать удар, и иногда команде приходится отвлекаться от основной миссии, чтобы защитить или даже утешить Ноэль. К тому же, она постоянно ноет, а это тоже не способствует боевому духу.

Стерлинг Витте, киборг, наверняка гордится собой, его анкета не смутит. Уж он-то всегда безукоризненно выполняет правила! Но, как и все, кто легко замечает соринку в чужом глазу, бревна в собственном он не видит. Стерлинг, с его девяносто девятым номером в иерархии киборгов, был слишком слаб для миссии «Исход». Да он едва прошел отбор! Но Альда подозревала, что его истинные способности даже ниже присвоенного ему номера. Так что он сколько угодно может быть канцелярской крысой, лучшим воином это его не сделает.

Ну и, конечно, оставались Киган и Триан. Два человека, от которых она бегала по «Северной короне», две ее личные проблемы.

С Киганом все понятно: ему и двух миссий хватило, чтобы нарушить все мыслимые и немыслимые правила. Альде достаточно было описать десятую долю того, что он сделал, чтобы электрокинетик полетел с «Северной короны» со скоростью кометы. Но ведь именно благодаря этому – своему непокорному характеру, своей внутренней свободе, – он и сумел стать для Альды первым другом. Если бы он не поддержал ее, справилась бы она? Вряд ли! Получается, она ответит ему черной неблагодарностью? Отомстит за то, что ее не касается? От одной мысли об этом ей становилось жутко. Один раз решившись на подлость, уже не очистишься!

Триан как раз не был откровенным нарушителем – хотя бы потому, что для Легиона существовали собственные правила, о которых знал только Легион. Очень удобно! Но у положения Триана была другая слабость: он считался существом повышенной опасности. Живое оружие, даже если никто не признает этого открыто. Альде полагалось наблюдать за ним, следить, чтобы он не стал опасным для других солдат. Она ведь может прямо сейчас написать, что он опасен… Не важно, правда это или нет. Это ее личное суждение!

Вот только это не меньшая подлость, чем попытка подставить Кигана. Альда очень мало знала о легионере, но при этом знала больше, чем остальные. Она не могла избавиться от чувства, что в глубине души он хороший человек. Не важно, кем он пытается предстать, что говорит, как ведет себя с остальными. Он верен «Северной короне», он хочет ее защитить, и это куда важнее, чем личные проблемы Альды.

Поэтому она просто сидела перед компьютером, не касаясь его, и не могла написать ни слова.

* * *

Приближалось что-то важное, Рива чувствовала это. Конечно, ей не говорили, что именно. Она была младшей в семье, и считалось, что она слишком мала для секретов. Она не спорила, потому что толком не умела спорить. Зато она умела наблюдать.

Она видела, что в последнее время родители стали куда более тревожными, чем раньше. Они не спали допоздна, разговаривали о чем-то очень тихо, между собой, чтобы их точно не подслушали дочери. Но Рива никак не могла сообразить, хорошее событие к ним приближается или плохое. Мама и папа казались одновременно радостными и испуганными. Как будто то, чего они ожидали, могло стать лучшим событием в их жизни, – но оно же могло все уничтожить. Рива, как ни старалась, не сумела понять, в чем смысл. Ты или радуешься, или грустишь, все, нельзя делать это одновременно!

Ей хотелось поддержать родителей, и она делала это как умела. Она ластилась к ним, обнимала при каждом удобном случае, а они обнимали ее в ответ. Но даже это стало странным! Мама прижимала ее к себе и подолгу не отпускала, словно боялась, что следующего раза уже не будет. Эта мысль смешила Риву: куда же она денется? Она всегда будет принадлежать маме и папе, иначе ведь не бывает!

Ей и в голову не приходило, что это может закончиться. Рива толком не понимала, что значит «конец». Ее жизнь была недолгой и спокойной, поэтому любую тревогу она улавливала скорее подсознательно.

В вечер, когда все закончилось, она не была к этому готова. Она сидела за столом вместе с папой и ужинала, пока мама тревожно ходила туда-сюда возле окна. Рива знала, почему: Юста не вернулась домой вовремя. Ну и что? Как будто первый раз! Ее сестра то и дело забывала о времени, ей достанется, когда она вернется, а потом она повторит это в другой день. Но мама зачем-то решила отнестись ко всему очень серьезно… Кажется, у нее даже слезы на глазах блеснули, когда она посмотрела в окно!

– Тебе не кажется, что мы совершили ошибку? – тихо спросила она.

– Теперь уже поздно что-то менять, – мрачно отозвался папа, не глядя на нее.

Они и правда расстроены… Какие эти взрослые все-таки суетливые!

В дверь постучали – резко, громко, так неожиданно, что Рива даже подпрыгнула на лавке. Юста так никогда не стучала! Она, зная, что допустила ошибку, тихонько скреблась в дверь, ожидая, когда ее впустят и простят.

Но этот стук был настоящим грохотом. Рива знала, что бояться не нужно – никогда, это ведь совсем маленькие дети боятся, а она уже не очень-то маленькая! Но она все равно почувствовала, как в груди что-то тревожно заныло, и ей захотелось сжаться, спрятаться, стать маленьким комочком, на который никто не обратит внимания. Она понятия не имела, что происходит, однако ее инстинкты, с которыми Рива была едва знакома, уже били тревогу.

Ее родители понимали куда больше. Они поспешно переглянулись, и в их взглядах Рива уловила незнакомое, отчаянное знание о том, что грядет.

Отец встал и медленно направился к двери. Это было правильно – именно он всегда открывал, когда раздавался стук. Но Риве почему-то вдруг захотелось помешать ему. Броситься туда, обнять его, стать на пути, сделать что угодно, чтобы дверь осталась закрытой! Пусть ее накажут, она готова была все вынести, лишь бы их жизнь осталась неизменной…

Но она так и не решилась вмешаться. Отец открыл дверь – и стало слишком поздно. Рива на всю жизнь запомнила этот короткий, такой безвредный на первый взгляд миг: дверь распахивается, и в их скромный домик льется желтый свет…

Потом свет померк, потому что его закрыли собой люди в темных доспехах, солдаты из городской стражи. Рива видела их на улицах, они постоянно там были – и всегда пугали ее. Поэтому она старалась даже близко к ним не подходить и уж точно не смотреть в глаза. Она не была готова к тому, что однажды эти солдаты ворвутся в ее дом!

Тихий семейный вечер вмиг был поглощен хаосом, который не снился даже великой пустоши. Солдаты не просто ворвались в дом, они набросились на маму и папу! Рива не раз видела, как они бьют людей на городских улицах. Но ее родителей они не били, они просто скрутили им руки и повели куда-то из дома. Солдаты что-то говорили, однако Рива не могла различить ни слова, потому что она и сама уже кричала и плакала. Она могла сколько угодно считать себя взрослой, сейчас это не помогало. Когда в ее жизнь ворвалось первое большое горе, Рива не смогла ему противостоять, ее худенькое тельце сотрясалось от ужаса, ее душили рыдания. Но даже так она готова была броситься на солдат, принимая то, что ее изобьют. Что угодно, лишь бы не отдать им маму и папу!

Ей не позволили даже попробовать. В дом вбежала женщина из соседней хижины, и солдаты впустили ее. Она была напугана, она и сама плакала, но она сразу же направилась к Риве. Кажется, для этого солдаты и позвали ее… Рива попыталась вырваться из ее рук, однако соседка держала крепко, защищая ее от мира своим телом – и позволяя городским стражам выполнить свою работу до конца. Рива не могла освободиться, не могла ничем помочь, ей только и оставалось, что смотреть.

Вот тогда она и увидела самую страшную, самую необъяснимую деталь. В этот вечер все было ужасным – ломающим будущее Ривы и ее родителей, как раскаленный ветер пустоши ломает дорогу. Но худший удар скрывался не в появлении солдат, не в их грубости, не в злобных криках и слезах матери. Нет, он был в стороне, он ждал своего часа…

Худшим ударом была Юста. Ее старшая сестра стояла на улице, неподалеку от дома, и спокойно наблюдала за происходящим. Не похоже, что она только что вернулась с прогулки: солдаты никого не подпускали к дому, толпа собиралась за их спинами. Но Юсту пропустили, и она невозмутимо смотрела, как уводят ее родителей. Она не пыталась вмешаться, она… она будто знала, что такое случится. Будто ждала этого!

Рива не хотела верить себе. Она привыкла всему давать объяснение, но тут объяснения просто не было! В ее маленьком добром мире пока еще не было такого понятия, как предательство…

Позже, намного позже, когда все это завершилось, Рива узнала правду. Она тогда слушала объяснения других людей и не хотела верить, а не верить не могла. Этот день навсегда рассек ее память, остался в ней, не как шрам даже – как незаживающая рана. И ее воспоминания подтверждали все, что ей позже рассказали о старшей сестре.

Юста не была удивлена появлением городской стражи и ее действиями по одной простой причине: она и привела солдат в дом своих родителей. Она, в отличие от Ривы, знала, к чему готовились мама и папа, почему они так волновались в последние дни. Юста была достаточно взрослой, чтобы понять это – и сообразить, что о таком нужно молчать. Но она не молчала. Она пошла и рассказала тем, кто никогда не должен был услышать. Рассказала, зная, чем все закончится! Поэтому она смотрела, и ее глаза были холодными, как камни на дне озера.

Когда солдаты увели родителей, ушла и Юста. Так было нужно: толпа рычала на нее, как обозленный зверь. Но Юсте было все равно, свой выбор она сделала. В опустевшем доме осталась только маленькая рыдающая Рива, еще не до конца осознавшая, что будет дальше.

Она бы не пережила эту ночь, если бы не соседка. Взрослая женщина понимала куда больше, чем она, хотя и не рисковала дать объяснение. Она только повторяла:

– Ничего, ничего, не плачь, маленькая… Скоро все закончится!

Но от этого Рива плакала еще больше, потому что чувствовала: ей не понравится, как именно «все закончится».

Соседка увела ее к себе и уложила спать. Спать Риве совсем не хотелось – а хотелось бежать туда, куда увели маму и папу, вмешаться, сказать, что Юста все наврала, ничего она не знает, а родители – хорошие, с ними нельзя так обращаться! Но она уже была слишком измотана слезами и страхом, слишком мала, у нее не хватило сил даже подняться с постели. Она беспомощно плакала, забившись в угол, пока ее не утащил сон, больше похожий на забытье.

Проснулась Рива разбитой и слабой, однако не позволила себе остаться в постели. Она сразу уловила: что-то происходит. Люди на улицах двигались в одном направлении, шептались о чем-то, все выглядели потерянными и испуганными. Что-то приближалось…

Она попыталась узнать у соседки, что именно, но та изобразила непонимание. Она повторяла, что все будет хорошо, но это было очень глупо. Хорошо уже не может быть! И улыбка ее была страшной, совсем не похожей на настоящую улыбку. Соседка несла какую-то ерунду и все силы направила на то, чтобы не выпустить Риву из дома. Кажется, она очень не хотела, чтобы Рива что-то увидела… вот только что?

Рива и не надеялась получить у нее ответы, она решила обмануть свою спасительницу. Она притворилась, что снова поддалась усталости и заснула, и соседка облегченно вздохнула. Она только этого и ждала! Соседка не умела врать, и это испытание давалось ей очень тяжело. Но вместе с остальными людьми она все равно не пошла, осталась дома.

Зато Рива не медлила. Убедившись, что за ней перестали наблюдать, она сразу же направилась к окну. Окна в доме были круглыми и маленькими, как и во всех остальных человеческих хижинах. Взрослый бы в них не пролез, но тут юность Ривы оказалась ей на пользу, она сумела без особого труда выскользнуть наружу.

Она никогда еще не видела на улицах такой толпы! Она знала, что холини не нравится, когда так много людей собираются вместе. Но в этот раз хозяева города не пытались вмешаться, а таруа и вовсе затерялись где-то в темных переулках. Только городская стража молча наблюдала за происходящим, но не вмешивалась. Людям позволяли что-то, и вряд ли просто так. Людей здесь никогда не любили!

Риве несложно было затеряться в толпе. Ее худенькое тельце мгновенно скрылось в живом потоке, и даже солдаты, стоящие на крышах, не смогли бы разглядеть ее. Она видела, что все люди стремятся сейчас к озеру, и тоже бежала туда. Никто не говорил, что ее родители там, но… как же иначе? Если весь город там, то и они должны быть! Хотя Рива понятия не имела, почему, ведь в такое время лучше не приближаться к озеру, все это знают.

Она не ошиблась, ее родителей привели именно туда. Все внимание было сосредоточено на них! Они стояли рядом, бледные, в одинаковых светлых рубахах, которых раньше не носили. Мама и папа держались за руки и старались делать вид, что им не страшно, но Рива знала их слишком хорошо, чтобы поддаться на этот обман. Она замерла среди толпы, не зная, что делать дальше. Ей хотелось подойти к родителям, но что-то подсказывало ей: они не обрадуются.

Они не просто стояли у воды, их заставили стать на небольшой плот, покачивавшийся на волнах озера. Рива знала, что обычно холини используют такие плоты, чтобы предавать своих мертвых воде. Но кто же будет ставить на плот живых? Что они вообще затеяли? На нем нельзя плавать по озеру, особенно сейчас! Пока он у берега, это, наверно, не так страшно. Но если он окажется над глубиной, он мгновенно привлечет внимание, даже маленькая Рива это понимала.

Пораженная открывшимся перед ней зрелищем, она не сразу поняла, что кто-то говорит. Человек, которого она не знала, стоял на наблюдательной платформе рядом с сеншеном и что-то объяснял толпе. У Ривы не было сил прислушиваться к нему, ей казалось, что ее сердце бьется так громко, что заглушает все вокруг.

Но отдельные слова она все же различала – и ей не нравились эти слова. «Предатели», «мятеж», «заговор»… Рива понимала значение лишь половины из них, но у остальных было непередаваемо зловещее звучание. Похоже, этот мерзкий дядька, которого она видела впервые, называл ее родителей предателями, которые хотели разрушить город! Но это же так глупо… Ее мама и папа совсем не страшные и не злые! Почему никто не возразит ему, не объяснит правду? Все в городе знают и уважают их!

А главное, почему не возражает Юста? Рива увидела сестру не сразу, но, отыскав взглядом, уже не могла отвернуться.

Юста тоже стояла рядом с сеншеном и остальными холини, наблюдавшими за этим непонятным собранием. Она, такая маленькая и худенькая, легко терялась на фоне их величественных фигур. Но саму Юсту это нисколько не волновало, она держалась с таким достоинством, будто всю жизнь провела среди хозяев города. Рива восхитилась бы ею, если бы не догадывалась, какой ценой ее сестра добилась такого положения.

Впрочем, девочка на наблюдательной платформе уже не очень-то напоминала ее сестру. Юсту отмыли, ее кожа впервые обрела нежный золотистый оттенок – такой же, пожалуй, была кожа Ривы под слоями грязи и пыли. Светлые волосы девочки расчесали и заплели в сложную прическу, ей дали белое платье, расшитое желтыми цветами. Она не была той Юстой, к которой привыкла Рива, и совсем не походила на дочь двух несчастных, страдающих людей, загнанных на плот.

Тогда Рива и поняла, что у нее больше нет сестры. Родители пока есть, а сестры – нет. Что-то добралось до той веселой Юсты, которую она любила и которой полностью доверяла. Это что-то сожрало ее сестру, оставив вместо нее нечто похожее, очень красивое, но не настоящее. От этого Риве было больно, и ей хотелось прижаться к родителям, чтобы они все исправили и вернули настоящую Юсту!

Может, они хотели бы этого, но им не дали и шанса. Торжественные речи были закончены, и сеншен что-то сказал, но его голос утонул в гуле толпы. Ему было все равно, слышат его или нет. Он небрежно махнул городской страже, и солдаты перерубили веревки, удерживавшие плот у берега, да еще и подтолкнули его, заставляя плыть к середине озера.

Так не должно было случиться! Даже маленькая Рива знала, что скрывается в темных водах. Они потревожат это, привлекут – и будут наказаны! Позабыв обо всех страхах, она рванулась вперед, движимая только одной целью: спасти любой ценой!

Однако она не успела даже покинуть толпу, чьи-то сильные руки перехватили ее и удержали на месте. Рива, возмущенная и испуганная, попыталась вырваться, но куда там! Даже взрослый человек не сравнился бы по силе с таруа.

Рива всегда боялась их, как и все дети. Таруа казались ей жуткими чудовищами, к которым лучше не подходить, гадкими и вечно голодными. Она слышала достаточно историй о том, как люди, которых видели рядом с таруа, исчезали без следа, а потом находили разве что их обглоданные кости! Ей казалось, что, если одно из этих существ коснется ее, она в тот же миг умрет от ужаса!

Но вот таруа коснулся ее – а она не умерла.

– Ты – их дитя, я знаю, – прошипел он. – Я видел вас вместе!

– Пусти меня! – Рива снова попыталась вырваться. Гнев и отчаяние в ее душе были так сильны, что заглушали даже страх перед таруа. – Я должна быть с ними!

– Нет, не должна. Сдается мне, для них это последнее счастье – что ты не с ними.

– Отпусти!

Она говорила с ним, но смотрела только на озеро. Плот уже раскачивался, и ее родителям становилось все сложнее удерживаться на нем. А ведь волны были совсем слабыми! Но все, кто собрался вокруг озера, знали, что плот раскачивается не по воле волн.

Ее родители были испуганы, они жались друг к другу – но не поддавались панике. Если бы Рива была там, она бы, наверно, металась, рыдала, умоляла пощадить ее… Так ей казалось. Но, глядя на них, она чувствовала, что хотела бы уподобиться им в своей смелости и решительности.

Все знали, чем это закончится. Все знали, что это произойдет очень скоро. Но даже в последние мгновения ее отец сумел крикнуть:

– Татенен все равно будет найден, это не изменится, его время придет!

Татенен? Все ради него, ради старой легенды? Возможно, это было безумие, вызванное страхом… А может, истинная причина всего, которую Рива так отчаянно искала.

Ее отец обращался ко всем, кто собрался вокруг озера, но Риве вдруг показалось, что его слова – не для них. Они – для нее и только для нее, его последняя воля, послание, которое должно было подсказать ей, как быть. Ее родители понимали, как это страшно: вдруг лишиться всего, не зная даже, почему. И они, как могли, старались оставить ей хотя бы это «почему», которое объясняло не так уж много…

Но больше отец ничего сказать не успел. Плот перевернулся, и в этот момент таруа, сдерживавший Риву, закрыл ей лицо рукой. Она возмущенно закрутила головой, пытаясь сбросить с себя его лапу, да все напрасно, разница в силе была слишком велика. Его широкая ладонь одновременно закрывала ей глаза и рот, не давая издать ни звука, не давая увидеть, что происходит в воде.

Она могла только слышать – и даже этого оказалось слишком много. Плеск волн стал отчаянным, громким, потом к нему добавился высокий хрип, который не мог издавать человек, – и вполне человеческие крики. Ее родители, только что такие смелые даже перед лицом хозяев города, кричали дико, отчаянно, словно и забыли, что их дочери могут быть рядом. До этого момента неведомая цель, как-то связанная с Татененом, еще позволяла им переносить это испытание с должной гордостью.

Но сейчас с ними происходило нечто такое, что они не могли выдержать, никто бы не смог… И Рива уже не вырывалась из рук таруа. Напротив, она замерла без движения, чувствуя, как на глаза возвращаются горячие слезы. Все закончилось… Ее прекрасная, мирная жизнь, полная любви и заботы, закончилась. Когда над озером стихнут крики, она останется совсем одна, никому не нужная и потерянная.

Рива не знала, как будет жить дальше. Она даже не была уверена, что хочет этого.

* * *

Лукия Деон ни на миг не допускала, что это действительно была стандартная медицинская проверка. Она работала на флот много лет, она умела правильно понимать то, что скрывалось между строк официальных документов.

Их притащили на станцию с одной целью, только и всего: они хотели оценить, насколько гармонично в их команду вписался Триан. Работа с легионером – это всегда риск. Он один ценится выше, чем вся команда, но это не значит, что космический флот готов разбрасываться другими солдатами. С первого шага на станцию Лукия терпеливо ожидала, когда же прекратится притворство, когда проявится истинная цель их прибытия. А потом ей показали эту анкету – и все стало на свои места.

Если бы команда оценила Триана низко, его бы не стали наказывать, номер семь слишком важен для Легиона. Но его бы перевели на другой корабль, а к ним приставили бы другого легионера.

Лукия, к собственному удивлению, обнаружила, что не хочет этого. Капитану вообще не полагалось ничего хотеть, ее задача – безразлично выполнять любой приказ. Но Лукия решила, что обманывать саму себя – это куда хуже, чем принять истинное положение вещей. Да, она способна желать и чувствовать. Да, это очень плохо. Но если это нельзя отменить, нужно как-то справляться с ситуацией. Лукия решила никому ничего не говорить и принять, пусть и временно, эту сторону себя.

Что же до ее нежелания расставаться с Трианом, то тут все просто, она вполне могла объяснить свою симпатию к нему. Лично ей он нравился не больше и не меньше, чем любой другой легионер. Но Лукия уже убедилась, что он готов на все, чтобы защитить экипаж «Северной короны». Лучшей рекомендации ей и не нужно! На прошлом задании он довел себя до предела, он чуть не погиб – а готов был и погибнуть, если бы это защитило других, хотя по правилам флота жизнь легионера ценилась куда выше, чем жизни горстки солдат.

Позже он помог Лукии защитить Альду. Он пошел ради этого на нарушение, но ему было плевать, и это роднило его с капитаном. Вряд ли другой легионер будет так себя вести… Поэтому Лукия хотела, чтобы он остался. Увы, зависело это не только от нее. В этой анкете она дала Триану лучшую рекомендацию, на какую только была способна. Однако Лукия не могла повлиять на остальных членов экипажа, которые относились к нему куда прохладней, она даже не имела права спрашивать, что они написали. Ей оставалось только ждать.

Они провели на станции еще один день – якобы это было нужно для того, чтобы проверить корабль. Всюду формальности – и ложь… Лукия прекрасно знала, что руководство сейчас работает с результатами тех анкет. Если кого-то в экипаже решат заменить, это произойдет здесь и сейчас, нет смысла тянуть. Поэтому, когда начальник станции принес ей лицензии для ее команды, Лукии было неспокойно, хотя она сумела скрыть это.

Но тем больше было ее облегчение, когда она увидела в списке допущенных к полету все имена. Все до единого, даже Триана! Ей удалось сохранить свою команду!

На борт Лукия возвращалась с чувством непреодолимой радости. Ей казалось, что об этом знает только она, никто больше ничего не поймет. Однако Триан, улучив момент, шепнул ей на ухо:

– Осторожней, капитан. Еще чуть-чуть, и вы вызовете подозрения.

Пожалуй, ей не следовало удивляться такой наблюдательности с его стороны. Триан тоже был телепатом, хотя и не таким хорошим, как Альда. Зато он был старше ее, а опыт порой значит больше, чем уровень способностей.

И снова Триан остался на ее стороне. Если бы он упрекнул ее открыто, на станции бы это заметили. Но он вел себя так, будто ему просто потребовалось сообщить что-то капитану перед вылетом.

– Вам не следует волноваться, – добавил он. – Вы были вне подозрения с самого начала. Собственно, весь этот балаган был затеян ради возможности снять с меня шкуру. Но, как видите, не сложилось.

– Зачем вообще все это? Вы чем-то вызвали их подозрения?

– Ни в коей мере, я по-прежнему на хорошем счету. Но легионера всегда оценивают после первого совместного задания с командой, это стандартная процедура. Кстати, результаты опроса мне известны, я-то знал, зачем мы сюда летим.

– Я рада, что команда вас высоко оценила.

– Шутите? – усмехнулся Триан. – Да я по нулям набрал почти ото всех! Может, не совсем по нулям, но дно было рядом.

Вот теперь он сумел ее смутить.

– Вы получили низкие баллы – и все равно остались на хорошем счету?

– Да потому что боссы знают: легионеров не любит никто. И не зря, работа у нас такая – делать все, чтобы даже свои не расслаблялись. Дело не в этом. На мнение большинства членов экипажа нашему руководству плевать с наблюдательной вышки, их спросили просто для того, чтобы они чувствовали себя значимыми. Для того, чтобы дать оценку моей работе, по-настоящему важно мнение всего двух человек.

– Кого же?

– Вас и Альды Мазарин. Капитана должен устраивать легионер. Не важно, у кого какой номер и какие способности. Вы остаетесь главой «Северной короны», и я должен вам подчиняться – и я буду. Хорошо, что вы понимаете это.

Кто-то другой воспринял бы его слова как вызов или насмешку, но Лукия лишь благодарно кивнула. Они оба прекрасно знали, что Триан намного сильнее ее, и его подчинение – это просто проявление доброй воли.

– Хорошо, но почему именно Мазарин? – поинтересовалась Лукия. – Она – младший член экипажа, только окончивший академию.

– Несколько наивный подход, не ожидал от вас такого. С момента, как Альда перестала быть кадетом, не важно, сколько ей лет. Она – такой же солдат, как и остальные, а еще – штатный телепат. Именно она должна первой определять, у кого в башке шестеренки больше не вертятся, кто может превратиться в угрозу для остальных. Мои шестеренки ее, видимо, устраивают, она была одной из немногих, кто дал мне высокую оценку. Так что я остаюсь.

Он сказал это как-то странно, как будто в его словах был иной смысл… Как будто ему хотелось остаться! Но Лукия решила, что она дает волю фантазии.

У Триана не было причин радоваться тому, что он все еще на «Северной короне», да и с Мазарин он не слишком ладит. Пока шло задание, они отлично работали, но на корабле начали сторониться друг друга, и это не укрылось от Лукии. Да и Киган Рэйборн ведет себя странно. Хотя с ним как раз все понятно: создание проблем на ровном месте – более естественное состояние для Рэйборна, чем адекватное поведение.

Поэтому Лукии хотелось, чтобы им как можно скорее выдали задание. Да, это будет опасно – это всегда опасно. Но с таким пристальным вниманием к их команде бездействие может оказаться еще опасней. Лукии нужно было показать, как много они могут, да и многие конфликты будут сглажены общей работой.

Так что на следующий день, когда ей пришло сообщение о новой миссии, она даже обрадовалась. Но ненадолго, ровно до того момента, когда увидела, куда их отправляют. Прочитав задание, Лукия незамедлительно связалась с куратором «Северной короны».

– Я думаю, что произошла какая-то ошибка, – спокойно сказала она. Никто среди руководства не должен был знать, что она способна на эмоции, и ее обращение должно было показаться им результатом анализа всех вариантов. – Название планеты указано неправильно.

– Глизе 832с. Разве не это название значится в документах?

– Именно это. Иначе я не считала бы его ошибочным.

Еще перед первым заданием в рамках проекта «Исход» Лукия изучила все предоставленные документы. Там был и список планет с общими сведениями о них – совсем немаленький список. Кто-то другой и читать бы его не стал, считая, что все равно ничего не получится запомнить. Но память капитанов никогда не подводила, и Лукия не давала себе никаких поблажек.

Вот и теперь, увидев название планеты, она мгновенно вспомнила предостережение, стоявшее рядом с ним.

– Чему вы там удивляетесь? – нахмурился куратор. Он, в отличие от Лукии, не считал должным прятать свои эмоции, хотя ему это как раз не помешало бы. – Глизе – очень близкая планета. Вы безропотно мотались в чертову даль, а теперь не хотите покружить относительно недалеко от Земли?

– Мы с вами мыслим разными категориями, – сдержанно пояснила Лукия. – Для меня не важно, где находится планета.

– Что ж вам тогда важно?

– Когда нас присоединили к общей миссии «Исход», планета Глизе 832с была заблокирована, а ее посещение – строжайше запрещено. Это было относительно недавно, если применять земное летоисчисление, и года не прошло. Что изменилось?

– Блок снят, об этом можете не волноваться!

– И все же я позволю себе некоторую настороженность и попрошу пояснений.

Все планеты, к которым когда-то отсылали колонистов, были опасны. Все сведения, которые были у космического флота, оказались условными, люди летели в никуда, подгоняемые лишь обманом.

И если планету Глизе заблокировали даже на этом фоне, с ней должна быть связана совсем уж темная история.

Вот только куратор, словно не понимая этого, продолжал выпендриваться:

– Вам дали всю информацию, которая вас касается, больше ничего не нужно!

– Я так не считаю, и если вы не готовы предоставить мне сведения, я обращусь к кому-нибудь другому.

Угроза подействовала: Лукия была не просто капитаном, а семнадцатым номером, это давало ей определенные преимущества. Куратор недовольно поджал губы, но все же удосужился пояснить:

– В отношении планеты был введен протокол 113.

Лукия прекрасно знала, что это означает – и ей лишь чудом удалось не выдать шок.

– Подозрение на развитые и разумные формы жизни?

– Оно самое, – кивнул куратор. – Все планеты, вовлеченные в «Исход», были признаны хотя бы условно обитаемыми. Но некоторые, такие, как Глизе, еще и сочли подходящими для разумной жизни. Их временно исключили из проекта, или, если угодно, заблокировали. Никто не должен был соваться туда, пока мы не определим, есть там разумная жизнь или нет.

Ситуация начинала проясняться. Разумная жизнь была большой редкостью – и большой ценностью. Никто во флоте не хотел рисковать, сразу же посылая туда разведывательную миссию, сначала новые данные пытались получить осторожно, через спутники и дроны. В случае с Глизе это было проще, потому что к планете можно было отправить сложное оборудование.

– Но теперь блок сняли, – задумчиво произнесла Лукия. – Значит, проверка показала, что разумной жизни там все-таки нет?

– Блок сняли, потому что проверка сняла неопределенность, предполагаемую протоколом 113, и показала: разумная жизнь, не являющаяся людьми, на Глизе точно есть. И теперь вашей команде предстоит изучить ее, капитан.

Глава 2

Он стоял прямо за дверью, и избежать этого разговора было невозможно. Конечно, она могла бы вылезти через вентиляцию… Но это же бред, правда? Нельзя бегать от него вечно, нравится ей это или нет, а побеседовать придется. Поэтому Альда, тяжело вздохнув, открыла дверь.

Было немного странно видеть Кигана, обычно жизнерадостного и беззаботного настолько, что это раздражало половину команды, таким мрачным. Осторожно проверив его эмоции, Альда убедилась, что он не зол на нее, он просто расстроен. А читать его мысли она не стала: она ведь пообещала не делать этого без крайней необходимости. Ее переживания такой необходимостью считаться не должны.

– Через полчаса у нас общее собрание, – напомнила она, пуская Кигана в свою комнату.

– Полчаса хватит. Черт, да после того, как ты от меня по стенам убегаешь, я за десять минут наедине с тобой благодарен буду!

– Не ругайся, пожалуйста.

– Попытаюсь сдержаться, – криво усмехнулся Киган. – Но ты ведь понимаешь, что у него все получилось? Он сделал, что хотел, а ты подыграла ему!

– Кому? – смутилась Альда.

– Чудовищу, естественно! Ты отреагировала именно так, как он хотел. Неужели ты не понимаешь, что для него это просто забава? Он сам не способен ни с кем нормально общаться – и другим мешает!

Они с Трианом никогда не ладили, а после того, как легионер выдал тайну Кигана, и вовсе были на ножах. Альда не сомневалась, что уж от бортового механика Триан получил самую низкую оценку в той анкете!

Она и правда не знала, зачем Триан сообщил ей правду. Но она была благодарна ему за то, что он сделал это.

– Он сказал то, что должен был сказать ты, только и всего.

– Нет, не должен был, – упорствовал Киган. – Зачем это вообще?

– Дурачка из себя не строй, а? – устало попросила Альда. – Ты прекрасно знаешь, к чему все шло между нами. Ты это чувствовал, я это чувствовала. Ты обязан был рассказать мне правду о своей семье даже как друг…

– Да при чем тут вообще мои жена и дочь? Их нет на «Северной короне» и никогда не будет! Значит, не считается.

Ей снова захотелось заглянуть ему в голову, чтобы понять, что там вообще творится. Они будто разговаривали на разных языках! Вроде бы, слова знакомые, но смысл за ними такой дикий, что его невозможно воспринимать всерьез.

– Давай начнем с начала, – предложила Альда. – Расскажи мне, что это за семья такая и почему я должна делать вид, что их нет.

Киган посмотрел на нее так угрюмо, что сразу стало ясно: не хочется ему ничего говорить. Но отказываться он все-таки не стал, а значит, действительно хотел ее вернуть.

– Если ты уже вообразила красивую историю любви, то не нужно. Это случилось, когда я еще был кадетом и в дни отгула прилетал на Землю. Так получилось, что в группе со мной были только парни – биоэлектрокинетика чаще передается по мужской линии, от этого не уйти. Теперь представь, каково это – торчать несколько месяцев в космосе в компании одних мужиков! Понятно, что когда я прилетел на Землю, мне все девушки казались красавицами, божественными созданиями, сотканными из звездной пыли, и все такое.

– Подозреваю, что интересы у тебя были не такие романтичные, – сухо указала Альда.

– Вообще, да. Но и девицы на мой счет не обольщались, все знают, что с кадетом связываться – гиблое дело. Что, скажешь, женщины секса не хотят? Я не искал там отношений, я искал тех девиц, которым, как и мне, просто хотелось развлечься. Но так получилось, что в какой-то момент я сошелся с подругой детства – девушкой, которую я помнил еще по первым годам на Земле. Потом меня забрали на обучение, и я ее не видел, и теперь она предстала передо мной совершенно другим человеком.

– Чудесное преображение?

– Да не то чтобы… Просто красивая девчонка. Понятно, что я был ей рад, мы посидели, повспоминали былое – хотя вспоминать было почти нечего. В процессе умудрились нажраться и под конец вечера были пьяны в ноль. Честно, я даже не помню, как оказался с ней в койке. Утром проснулся с бодуна, но у таких, как мы, это быстро проходит. Мы с ней посмеялись, и я думал, что все завершилось. А потом она приходит ко мне и заявляет, что беременна, вот тебе и случайная встреча!

Альда, даже не знавшая ту девушку, сильно сомневалась, что и встреча, и ночь были такими уж случайными. Это на космических миссиях еще может быть беда с контрацептивами: используют их куда быстрее, чем пополняют запас. Но уж на Земле с этим давно проблем нет! Если та девица увидела молодого, красивого кадета, да еще и прекрасно знакомого ей, она могла догадаться, чем закончится их встреча. Чтобы забеременеть с первого раза, ей нужно было не просто отказаться от предохранения, желательно еще и принять стимулирующие таблетки.

Но Киган, похоже, был далек от таких подозрений.

– Я тогда был молодой и тупой, – продолжил он. – Кое-кто в нашей команде скажет тебе, что я совсем не изменился. Может, так и есть, но сейчас бы я отреагировал по-другому. А тогда мне казалось, что это круто-круто – вау, у меня будет сын!

– У тебя родилась дочь.

– Тогда это было неочевидно. Я не любил ту девушку, Альда, но я знал ее и уважал. Она была настроена сохранить ребенка. Она сказала, что любит меня, и, знаешь, это было чертовски лестно! Она бы сохранила ребенка в любом случае, но я решил, что до моего отлета нам обязательно нужно пожениться, чтобы дитенок этот родился в браке. Сама знаешь, какие привилегии это дает.

Альда знала – помнила со времен академии. Девушка, соблазнившая Кигана, скорее всего, тоже знала.

Космический флот поощрял любые отношения, в которых рождались дети. Никакой романтики здесь не было, просто так проще было отследить будущих солдат специального корпуса с правильным генетическим кодом. Поэтому женщинам, решившимся на такой брак, назначалось многолетнее пособие – и очень щедрое. Так что жена Кигана могла остаться на Земле и ни о чем больше не беспокоиться, пока ее дочь не станет совершеннолетней.

– Когда ты последний раз видел их? – тихо спросила Альда.

– Уже и не помню, если честно… Давно. Задолго до «Исхода».

– И тебя это не волнует?!

– Да как тебе сказать… А как ни скажу, будет криво звучать, поэтому вот тебе самая простая правда: нет, не волнует. Не сказать, что я совсем не люблю свою дочь… Но это не та любовь, которую я ожидал. Я смотрю на нее и вижу не себя, а ее мать, которая мне, по большому счету, безразлична. Я знаю, что тебя это разозлит.

– С чего бы мне злиться?

– По той же причине, по которой ты выбесилась, когда уродец сказал тебе про мою семью, – поморщился Киган. – Ты еще слишком молодая и наивная. Нет, тебе это идет! Но рано или поздно от этого нужно избавиться.

– От чего? Уважения к семье?

– От попыток романтизировать то, что романтизировать не нужно. Между мной и моей женой никогда не было любви. Я пошел на этот брак, чтобы ребенок рос в нужных условиях. Но я никогда не считал, что – все, у меня есть семья, больше ничего не надо! Как бы странно это ни звучало, мои жена и дочь – это не мой дом. Я у них бывал редко и гостем, и та женщина не близкий для меня человек. Так понятней?

– Понять могу, – кивнула Альда. – Принять – не очень.

Она знала, что он не врет ей. Альде не нужно было читать его мысли, чтобы понять это, телепаты такое мгновенно улавливают. Но это небрежное отношение к семье, просчет и святая вера в то, что он все равно свободен, потому что женат, не любя… Это было странно.

– Да я и не удивлен… Говорю же, ты – идеалистка! Наверно, веришь в настоящую любовь и родство душ?

– А ты не веришь?

– Хочу верить, – уверенно ответил Киган. – И хочу понять. Но если это существует, это никак не связано с тем, есть у меня официальная супруга или нет. Все, что было на Земле, остается на Земле. Мы существуем в космосе, Альда, мы сами по себе, и каждый день мы рискуем умереть. И уж прости, что, зная об этом, я позволяю себе любить, не задумываясь о прошлом! Тебе тоже не мешало бы научиться.

– Наплевательскому отношению к семье?

– Опять ты за свое… Свободе! Прекрати идеализировать что бы то ни было, идеалов не существует. Научись наслаждаться каждым днем, ты не знаешь, что будет завтра! Хочешь поцеловать кого-то – целуй, хочешь переспать – вперед, хочешь любить – не собирай перед этим базу данных! Честно, ты сама придешь в итоге к этому выводу, когда прослужишь на флоте чуть дольше. Я просто экономлю тебе время. Ты скована ненужными, тобою же выдуманными ограничениями!

В чем-то он был прав. Холодная, циничная сторона сознания Альды уже соглашалась с ним. Но пока это была неважная сторона, неспособная определять ее будущее.

– Да ничем я не скована. Согласна, может, я слишком бурно отреагировала на слова Триана. Но мне было обидно, что ты сам не сказал мне!

– Потому что не о чем говорить, это важно только для тебя. А чудовище тебя просчитало и воспользовалось твоей несвободой.

– Нет у меня никакой несвободы!

– Да? А сколько мужчин у тебя уже было и как быстро ты с ними сходилась?

– Киган, ты охренел? – устало поинтересовалась Альда.

– Что, с дамами о таком не говорят? Знаешь, я подозреваю, что ты еще не вышла из режима принцессы, которая ожидает большого и чистого чувства!

Он попал в точку – и наверняка догадывался об этом. Нет, не то чтобы Альда сидела и ждала той самой любви, ей просто было не до того. Последние годы она провела в академии, а там община маленькая, все друг друга знают. Кто-то сходится, кто-то ждет момента, когда можно будет выйти во внешний мир.

Ей никогда не хотелось отношений с другими кадетами, потому что любой такой союз становился новостью дня, которую мусолили от скуки все, кому не лень. Да и потом, Альда, в отличие от многих, развивала две способности, и свободного времени у нее почти не оставалось. Она почему-то была уверена, что потом все станет просто и понятно.

Но в чем-то Киган прав: большую часть своей жизни она проведет на кораблях, в маленьких группах, и круг ее знакомств будет не так уж велик. Шанс на истинное чувство редко выпадает, и нужно относиться ко всему проще, чтобы не покрыться плесенью в каком-нибудь темном уголке.

Впрочем, даже если это все так, Альда догадывалась: она еще не готова. Она просто не достигла нужного уровня цинизма и язвительности, чтобы ночь с кем-то стала для нее равносильна массажу или бокалу вина.

– Иди отсюда, – только и сказала она.

– Что, снова будешь бегать от меня?

– Бегать не буду, но ты со своими откровениями забыл, что мы можем опоздать на встречу. Капитан Лукия вряд ли впечатлится тем, что ты учил меня радоваться жизни, пока мы должны были работать.

По дороге к залу общих собраний они оба молчали. Альда пыталась убедить себя, что у нее нет причин злиться. Киган ведь действительно хороший человек – он сумел поддержать ее, когда от нее все отвернулись, он оберегал ее, рисковал ради нее… Пожалуй, однажды все это перевесит остальные его черты и позволит относиться к нему как раньше. Но не сейчас.

Альда тихо радовалась, что капитан собрала их – значит, будет новое задание! Это позволит ей отвлечься. Задание – это сложно, но это же и понятно. Там она будет при деле и ей не придется рассуждать, правду сказал Киган или нет.

Они вошли в зал последними, но не опоздали, так что причин для выговора не было. Увидев их вместе, Рале подмигнул им. Он, должно быть, решил, что они наконец помирились и снова сошлись. Остальные члены экипажа вообще не обратили на них внимания. Альда невольно посмотрела в сторону Триана, занимавшего место рядом с капитаном. Но он выглядел откровенно скучающим, его не интересовали ни Киган, ни Альда, ни вся «Северная корона», и своим присутствием он сделал им большое одолжение.

Увидев, что все собрались, Лукия не стала медлить. Она поднялась с кресла и включила экран. Перед ними появилось изображение планеты – мутный шар, замерший в вечной пустоте, гигант, который, впрочем, казался крошечным рядом со своей величественной звездой. Альда не знала ни эту планету, ни эту галактику. Но какая разница? Все это – часть «Исхода», и очень скоро все они окажутся там.

– На что мы смотрим? – полюбопытствовал Киган таким тоном, словно ему вот-вот предстояло отправиться в парк развлечений.

– На Глизе 832с, – ответила Лукия. – Это наша новая цель. Расположена в созвездии Журавля, вращается вокруг красного карлика Глизе 832.

– Созвездие Журавля? – переспросил Рале. – Недалеко! Понятно, что это не на соседнюю станцию за пивом сгонять, но до этого нас швыряли дальше. С чего это вдруг?..

Он не закончил, но Лукия его поняла – как и все, кто находился в зале. Планеты, выделенные под колонии, обычно располагались очень далеко от Земли. Так далеко, что само путешествие к ним было смертельно опасным, и на такое ни за что не решились бы, если бы нашелся вариант попроще.

Так вот, Глизе – это и есть относительно безопасный вариант. Даже во времена «Исхода» с его не самыми совершенными кораблями добраться туда было куда проще, чем до тех планет, на которые уже посылали «Северную корону». Получается, если к Глизе направили корабль, исследовать ее нужно было первой!

Но до нее добрались только сейчас, да еще и посылали туда одну из самых сильных команд – Альда догадывалась, какая у них репутация. Что-то здесь не так…

– Уже во времена «Исхода» эта планета считалась одним из самых выгодных вариантов, – невозмутимо продолжила капитан. – Индекс подобия Земле в ее случае – 0,81, а вы знаете, как это много. Вероятность атмосферы была крайне высока, красный карлик дает очень хорошую температуру, сама планета расположена удачно, словом, многое сошлось.

Рале первым догадался, к чем она клонит:

– А когда многое сходится, появляется вероятность разумной жизни.

– Да. На момент «Исхода» Глизе числилась в коротком списке потенциально обитаемых планет. Почти никто не сомневался, что там есть жизнь – какая-то. Но не было уверенности, что эта жизнь разумна. Тем не менее, по сравнению с другими планетами, которые даже в теории оставались просто булыжниками в космосе, Глизе была лакомым вариантом. Планеты в «Исходе» назначались методом жеребьевки, и получить направление на Глизе воспринималось как большая удача.

– Кому же в итоге повезло? – осведомился Киган.

– Туда был направлен колониальный корабль «Татенен», один из самых больших в «Исходе». Он перевозил примерно пять тысяч человек. Судя по сохранившимся у нас данным, «Татенен» благополучно добрался до Глизе и приземлился.

– Приземлился или рухнул? – уточнил Рале.

– Приземлился и даже послал сигнал на Землю.

Это значило очень много. Посадка любого колониального корабля была авантюрой. Люди в большинстве случаев выживали – хотя бы часть экипажа. Но чем мягче проходила посадка, тем больше оборудования и припасов оставалось в их распоряжении. «Татенен» преодолел не самый опасный путь, мягко опустился на планету с хорошими условиями, там должна быть развитая колония!

Но если бы все было так идеально, с исследованием планеты не стали бы тянуть.

– Его ведь в итоге потеряли, не так ли? – печально улыбнулась Ноэль. – Как и все остальные корабли…

– Сложно сказать, когда именно прервалась связь. Развалился сам проект «Исход», и даже если «Татенен» пытался связаться с командованием, им просто не отвечали. А век спустя, когда «Исход» был восстановлен космическим флотом, молчал уже «Татенен».

Вряд ли это произошло просто так. Альда знала, что ей не нужно придумывать лишнего, нужно просто слушать капитана и все. Но воображение не всегда подчиняется здравому смыслу, и теперь оно безжалостно рисовало тот ужас, который, должно быть, пережили колонисты. Они попали не просто на райскую планету, они попали в мир, где уже была жизнь. Которая могла не обрадоваться их прибытию! Улететь они не могли, они молили о помощи – а в ответ получали только глухую тишину…

– Планета расположена не так уж далеко от Земли, туда несложно направить разведывательное оборудование, – указал Стерлинг Витте. – Не обязательно лететь команде, планету можно изучить дистанционно!

Конечно, этого хлебом не корми – дай работы избежать!

– Это уже было сделано, – кивнула Лукия. – Но мы смогли использовать только орбитальные спутники. Электромагнитный фон в атмосфере Глизе быстро выводит из строя дроны, и запустить туда хорошие камеры не получилось. Но кое-что мы увидели.

Картинка на экране сменилась. Теперь вместо планеты перед ними предстала плотная горчично-желтая дымка, через которую едва просматривалось нечто странное. Сначала Альда вообще не понимала, на что смотрит, но быстро догадалась: это рельеф планеты, съемка с тех самых спутников, о которых говорила капитан.

Глизе не была цветущим садом, это уж точно. Дымка мешала толком рассмотреть ее, однако Альда видела, что там очень много пустынных земель, а между ними располагаются то ли горные долины, то ли гигантские кратеры. Центром каждого из них служило очень большое озеро правильной круглой формы, вокруг которого поднимались скалистые берега. И эти берега не были пустынными!

Сейчас все внимательно присматривались к снимкам, но первой задать вопрос решилась Ноэль:

– Это что… города?!

– Все на то указывает, – ответила Лукия. – Нам по-прежнему известно очень мало. Но теперь мы знаем, что там есть жизнь, способная возводить города.

– Так может, это люди? – предположил Киган.

– Маловероятно. Во-первых, городов слишком много и они разбросаны по всей планете. Люди вряд ли могли добиться такого результата всего за один век. Во-вторых, наши спутники обнаружили «Татенен». Он выглядит покинутым и неиспользуемым.

– Это ничего конкретного не означает, – заметил Рале.

– Но на многое намекает.

Тут Альда была согласна с капитаном. Корабль должен был оставаться центром жизни людей на планете – хотя бы первое время. Неужели они бы рискнули бросить его просто так? Не использовать, а именно бросить? Нет, вряд ли…

Их там ждала другая жизнь. Совершенно другая! От этой мысли мурашки шли по коже. Нет, Альда знала, что это не первый случай обнаружения разумной жизни во вселенной. Но сама-то она с таким не сталкивалась!

Теперь вариантов нет. Раз им рассказали о Глизе, значит, они летят туда – и вовсе не затем, чтобы посылать спутники и дроны. Когда Альду только определили на «Северную корону», одна лишь возможность ступить на другую планету приводила ее в детский восторг. Но то, что произойдет на Глизе… это больше, это важнее!

– Завтра мы будем возле Глизе, – предупредила Лукия. – Дальнейшие инструкции вы получите от меня на месте. Можете быть свободны.

Альда видела, что грядущая миссия повлияла на всех. Они ведь с таким раньше не сталкивались, сколько бы они ни служили во флоте! Даже Киган больше не приставал к ней, совершенно позабыв об их недавнем споре.

И только Триан, за всю встречу не проронивший ни слова, по-прежнему вел себя так, будто ничего особенного не произошло. Наблюдая за ним, Альда невольно задумалась: а готова ли Глизе со всей своей разумной жизнью к его прибытию?

* * *

Это была голодная пора, опасная пора, и Рива знала, что рано или поздно дойдет до беды. Она и рада была бы ошибиться, да куда там! Она поняла, что сбылись ее худшие опасения, когда к ее дому прибежали девочки, жившие на соседней улице.

– Рива, Рива, мама сказала, чтобы ты пошла и посмотрела!

– На что?

– Мама сказала, что люди сейчас солдата сожрут! Она сказала, чтобы ты помешала!

Рива, на самом-то деле, была немногим старше этих девочек. Она заметно вытянулась за минувшие сезоны, но все равно уступала в росте взрослым. Ее грудь оставалась плоской, бедра – узкими, ее тело не было готово к рождению ребенка. Так что было странно получать просьбу о помощи от матери этих детей, кто-то другой на месте Ривы вообще не имел бы права голоса в такой ситуации!

Но она уже знала, что не должна сравнивать себя с другими, и знала, почему. Ей рассказали те, кто заботился о ней после смерти родителей.

Ее отец был главой сообщества людей. Именно он связывал их между собой, не давал им забыть свое прошлое, он вел переговоры от их имени с сеншеном. Конечно, отец все равно был не выше, чем таруа – и уж точно не выше, чем холини. Но его очень уважали, потому что он помнил многое из того, что другие забыли. Он помнил про Татенен!

Он любил свой народ, а потому не готов был держаться за ту жалкую жизнь, которая была дозволена сообществу людей холини. Отец планировал восстание, а мать помогала ему в этом. Они понимали, что вряд ли смогут забрать себе весь город или вернуть Татенен. Но они хотели показать холини и таруа, что люди тоже имеют определенные права! Они хотели добиться уважения и равенства… У них были союзники, готовые идти за ними до конца, готовые даже жизнь за них отдать. К тому же, в городе Триинсте сообщество людей было очень велико, у них могло получиться!..

Но не получилось. Их план выдали до того, как они успели к нему приступить. И кто выдал! Юста, ее родная сестра! Рива до сих пор не знала, почему так получилось. У нее не было шанса спросить: после казни родителей они с сестрой больше не виделись. Ей оставалось лишь самой гадать, почему Юста так поступила, но всякий раз она заходила в тупик.

Объяснимых причин просто не было! Родители всегда любили Юсту, они доверяли ей, они считали ее своей наследницей. Возможно, в будущем Рива даже ревновала бы из-за этого. Но тогда она была слишком мала… Она только чувствовала, что в ее доме все любят друг друга. Ей казалось, что это никогда не изменится.

Но ее знакомство с суровой реальностью было ранним и безжалостным. Юста была старше, она уже стала достаточно взрослой, чтобы разобраться в плане родителей. Ей не полагалось ничего делать, никто не призывал ее участвовать в этом! Но она приняла решение сама: она пошла и рассказала все сеншену.

Результат мог быть только один… Любого, кто осмелится на восстание против холини, ждет смерть. Можно было бы предположить, что Юста не знала об этом, не ожидала такого, если бы Рива не видела ее в тот день возле домика родителей. Все она прекрасно знала! Старшая сестра наблюдала, как маму и папу связывают, как уводят к озеру, как кричит, рыдая, маленькая Рива. Но из ее глаз не пролилось ни одной слезинки, она наблюдала за всем так, будто просто пережидала это – и готовилась к новой жизни.

Конечно, домой Юста не вернулась. Весь город знал о том, что она сделала. Да люди бы сами швырнули ее в озеро, если бы она вернулась в их общину, и не важно, ребенок она или нет! Но холини не могли допустить, чтобы она погибла. Для них она тоже была символом – только не предательства, а должного повиновения. На ее примере они собирались показать, как сладко живется тем, кто подчиняется.

Поэтому Юсту не заставили вернуться на узкие улицы человеческой общины. Сеншен подарил ее своему сыну, и она стала личной игрушкой наследника Саркара. Она часто появлялась в городе – и всегда под охраной. Пока другие люди работали, ей вообще ничего не приходилось делать, разве что сидеть у ног своего господина на общих праздниках. Юста выглядела ухоженной, здоровой и всем довольной. Она не жалела о цене, которую заплатила за такую роскошь, и не интересовалась, что стало с ее младшей сестрой.

А Риве только и оставалось, что вернуться в опустевший домик ее родителей. Она тогда была слишком мала, чтобы выжить самостоятельно, но сообщество людей уважало ее. К тому же, в ней видели надежду – наследие ее родителей, последнее, что осталось от стремления к свободе. Люди надеялись, что Риве было известно то же, что и ее отцу, хотя бы отчасти.

И в чем-то они были правы. Теперь Рива понимала, почему мама и папа уделяли такое внимание сказкам, которые рассказывали ей! Никакие это были не сказки. Пообщавшись с другими людьми, она поняла, во что верит сообщество, о чем мечтает, на что уповает в самые черные часы.

Рива понятия не имела, сумеет ли она когда-нибудь сравниться со своими родителями. Но она честно пыталась. Она рано прекратила играть с другими детьми, после казни родителей никто уже не видел ее беззаботно бегающей по улицам и смеющейся. Она говорила со старшими людьми сообщества и узнавала у них то, что не успел рассказать ей отец. Даже в своем юном возрасте она, пожалуй, стала главной хранительницей прошлого.

Поэтому ее уважали, к ней прислушивались. Поэтому ее позвали теперь.

Кого еще они могли позвать? Да, у сообщества был формальный лидер – его после казни отца назначили холини. Но того типа никто по-настоящему не уважал, к Риве прислушивались куда внимательней. Она была еще слишком мала, чтобы возглавить людей, да и вряд ли холини позволят это после того, что сделал ее отец. Однако она собиралась сделать все, что в ее силах, для сохранения мира. Только так Рива могла сберечь честь семьи и искупить то, что сотворила ее сестра.

В этом сезоне предчувствие беды давно уже не отпускало ее. Охота была неудачной, всходы – скудными. Все знали, что городу придется туго. В Триинсте хранились запасы еды, но они предназначались в первую очередь для холини, остатки подбирали со стола таруа, а людям доставались лишь жалкие крошки. Над сообществом витала тень голода, а это страшный противник – незримый и непобедимый. Страдание подталкивает к безрассудству, и вот теперь что-то произошло…

По пути она выяснила, что именно. Холини обещали открыть людям склад с едой, расположенный на территории их сообщества, – и не открыли. Просто не посчитали нужным, без объяснения причин. Холини решили, что их воли будет достаточно. Они ж великие, они не обязаны держать слово!

Они не соображали, что это у них сейчас все хорошо, а там, на улицах, обитают совсем другие создания. Люди, разозленные очередным пустым обещанием, перешли к действию. Они набросились на стражу, оберегавшую тот самый склад. А в страже служили точно такие же люди, не способные противостоять толпе. Судя по всему, двое из трех охранников сумели сбежать. Третий же попытался выполнить приказ, отданный ему холини, такое у него было представление о чести.

Очень наивный поступок. Толпа без труда одолела его, закидала камнями, и когда Рива добралась до склада, охранник уже сжался на земле, измученный, окровавленный, но все же живой – пока живой.

В какой-то безумный момент Риве захотелось вообще ничего не делать. Хотя бы раз снять с себя бремя ответственности, постоять в толпе и посмотреть, что будет дальше. Гадать не приходится, конечно: охранник умрет. Но так ли это плохо? Из-за крови и ран Рива не могла толком разглядеть его лицо, однако ей достаточно было видеть его доспехи.

Городская стража, лучшие из лучших. Люди в точно таких же доспехах пришли когда-то за ее родителями. Может, этот охранник тоже был там, как знать? Они никого не пожалели! Рива на всю жизнь запомнила, как искала сочувствия на их пустых лицах. Куда там! Это не люди даже, это жалкие рабы, продавшиеся холини, покорные твари, которым миска еды была дороже, чем связь с родом.

Разве этого было недостаточно для смертного приговора? Если задуматься, жалеть этого охранника не за что. Он заслуживает смерти куда больше, чем ее родители! Нужно только подождать, промолчать…

А она не смогла. Глядя на его дрожащее от боли и страха тело, Рива не чувствовала ничего похожего на удовольствие или торжество справедливости. В ее сердце быстро расползалась жалость. Этот неизвестный солдат не был ее врагом, он был всего лишь несчастным, страдающим существом, муки которого она могла прервать.

Поэтому Рива уверенно шагнула вперед – и люди замерли, ни один камень больше не рассек воздух. Пожалуй, она смотрелась сейчас очень странно… Худенькая девочка в светлом платье перед сжавшимся на земле мужчиной. Все вокруг было залито кровью, сладковатый запах наполнял воздух, и Риву от него тошнило. Но когда она обратилась к толпе, ее голос звучал уверенно и громко – и этот голос был куда старше ее хрупкого тела.

– Расходитесь! Мне сообщили, что еще двое убежали. Вы прекрасно знаете, что это означает: они расскажут все своим хозяевам, и сюда прибудет карательный отряд. Они никого не пожалеют.

– Они прибудут в любом случае! – с вызовом бросил кто-то из толпы. Впрочем, ему не хватило смелости выйти и спорить с Ривой открыто. – Мы можем отомстить им хотя бы так, убив этого! Пусть будет уроком для всех, кто вздумает шататься по нашим улицам!

– И нам нужна еда! – жалобно добавила женщина, стоявшая неподалеку от Ривы. – Они обещали открыть склад и не открыли! А этот… он защищал от нас двери! Защищал то, что даже не принадлежит ему!

– Вряд ли он действительно защищал что-то, – покачала головой Рива. – Скорее, он просто выполнял приказ, как и все они. Послушайте… Двери склада куда надежней охраны, вы это видите. Даже если вы убьете этого человека, вы не проникнете на склад, дело ведь не в нем. Вы не получите еды, потому что холини – лживые твари, обманувшие вас!

Она понимала, что говорит очень опасные вещи. Но видела Рива и то, что только так она сможет усмирить озлобленную толпу – обратившись к ним на их языке.

– Карательный отряд будет здесь, это не обсуждается, – продолжила она. – Но это не значит, что ваша судьба предрешена! Одно дело, если они найдут здесь своего раненого товарища и не найдут вас. Тогда они заберут его и выставят новую охрану, они в такое время не будут громить наши улицы, они тоже измотаны голодом. А если вы убьете его, вы не оставите им выбора! Вы прекрасно знаете, как они относятся к смерти своих. На кровь они ответят кровью! Они будут избивать всех подряд, и кому-то они не позволят увидеть рассвет, даже если человек этот невиновен. Вы этого хотите? Вы хотите побоище? Или вы всерьез собираетесь съесть этого несчастного, как уже болтают дети?

– Нет, конечно!

– Значит, его гибель никак не повлияет на ваш голод. Проявите милосердие! У холини есть в запасе еда, покажите им, что вы управляемы, вы ценны, вам нужно помочь, сохранить вас. Этого не добиться кровожадностью!

– Но, госпожа… Может, именно этот солдат завел ваших отца и мать на плот!

Это уже был удар по больному месту. Рива совсем недавно сама о таком думала! Ей отчаянно хотелось отомстить тем, кто отнял у нее семью, ради этого она отдала бы все на свете…

Она снова обернулась к солдату, посмотрела на него. Он, как ни странно, даже не потерял сознание, хотя раны, оставленные камнями, были чудовищными. Один его глаз заплыл и закрылся, другой, расчерченный кровавой сеткой, наблюдал за Ривой с немым отчаянием.

Она не знала это лицо. Она, кажется, никогда не видела его раньше – а может, просто не узнавала в его нынешнем состоянии. Жалость никуда не делась, а ненависти по-прежнему не было. Рива стянула с плеч платок, наклонилась и прижала его к глубокой кровоточащей ране на шее солдата, которую сочла самой опасной.

Потом она выпрямилась и взглянула на толпу холодно, так, как прежде умел смотреть только ее отец.

– Хватит! – отрезала она. – Мы – не рии и не иррикены, чтобы жрать плоть павших! Вы можете убить его, и я не остановлю вас. Но не ожидайте, что после этого я буду считать вас людьми!

Она ушла от них. Рива ни разу не обернулась, она шла медленно, спокойно, как и полагалось госпоже – поэтому все видели в ней госпожу, юную наследницу чего-то по-настоящему великого. Рива не отдавала им приказов, она позволила им сделать выбор. Позже ей сообщили, что толпа разошлась, оставив истерзанную жертву в покое.

Рива прекрасно знала, что наговорила лишнего. Многих ее слов было достаточно, чтобы ее приговорили к смертной казни. А в толпе наверняка были те, кто уже донес о ее выступлении! Да и солдат ее слышал, он точно расскажет. Так что остаток дня Рива провела в своем домике, выжидая, придут за ней или нет. Она знала, что должна быть сильной – совсем как папа и мама когда-то… Но при мысли о том, что ее тоже скормят тварям, живущим в озере, слезы сами собой наворачивались на глаза, ее начинала бить нервная дрожь. Какой бы мудрой Рива ни стала, она все равно оставалась маленькой девочкой, которой не хотелось умирать. Она не могла сдержаться и радовалась лишь тому, что никто сейчас не видит ее ужас и позор.

Но в ее дверь никто так и не постучал. Видимо, холини решили, что за ее умение усмирить толпу и сделать правильные выводы ей можно простить пару лишних слов.

Вечером на улицы, принадлежащие сообществу людей, прибыл отряд городской стражи. Многие затаились, ожидая, что это будет карательная миссия. Однако охранники разбросали перед домами ящики с едой и ушли, никого не тронув, и в этом тоже читалось послание от холини.

Голодный сезон удалось миновать без потерь. Теперь никто в сообществе не звал Риву иначе, как госпожой.

* * *

Киган Рэйборн чувствовал себя полным идиотом. Чем больше он думал о том, что наговорил Альде, тем больше ему хотелось самому себе вмазать чем-нибудь твердым и тяжелым. Он-то думал, что его главная проблема – это чудовище из Легиона, а оказалось – он сам!

Он хотел сказать ей одно, а получилось почему-то совсем другое. Он представал перед ней каким-то любителем быстренько перепихнуться в подсобке, пока корабль стоит на заправке. И плевать, кто его жена, где там у него дети растут! Но на самом деле все ведь было не так… А прозвучало именно так.

Ему никогда раньше не приходилось ни перед кем оправдываться, вот почему, пожалуй, его слова прозвучали непонятно как. Киган всегда старался жить просто и честно. В его мире не было людей, которых он ценил бы достаточно высоко, чтобы объясняться перед ними. А Альда ведь и правда еще наивная девчонка, это делало его задачу куда сложнее.

Он хотел бы попытаться снова. Стереть тот разговор из ее памяти – но не из своей, чтобы не допустить тех же ошибок. Ирония была в том, что как раз Альда могла такое проделать, она же телепатка! А у него не было второго шанса на первую попытку. Он уже наболтал столько, что помириться с Альдой будет ой как непросто. С этим придется смириться, потому что в ближайшее время у них вряд ли появится возможность поговорить по душам.

Им обоим нужно было сосредоточиться на миссии. Киган прекрасно понимал, что простой она не будет. Им и раньше-то было нелегко, когда они имели дело только с людьми! Хотя так ли велика разница? Колонисты были мало похожи на своих предков, покидавших когда-то Землю. Они уже, можно считать, были инопланетянами. А раз так, то и разумная жизнь на Глизе не так уж страшна.

Но прежде, чем проверить это, нужно было попасть на планету. Это оказалось непросто: плотная атмосфера Глизе не радовала. При иных условиях планета была бы очень холодной, но постоянный купол облаков над ней создавал парниковый эффект, и внизу их ожидала скорее жаркая пустыня. Приземлиться в нее будет несложно, песок, если это действительно песок, смягчит удар. Долететь бы только!

– На автопилот надеяться не приходится, – неохотно признал Киган.

– Почему? – нахмурилась Лукия. – Вы сказали, что оборудование «Стрелы» защищено от облучения и не пострадает.

– С вероятностью девяносто процентов – добавляю я теперь. То есть, скорее всего, наш корабль будет бодр и свеж, когда мы грохнемся в пустыню. Но есть еще подлючие десять процентов, что коробочка попытается развалиться. Корпус «Стрелы» выдержит любое воздействие, а вот электронный мозг поджарится. Если мне придется переключать почивший автопилот на ручное управление прямо в полете, это будет хуже, чем если я буду управлять им вручную с самого начала.

– Поступайте, как считаете нужным, Рэйборн. Со своей стороны я лишь прошу вас по возможности скрыть наше появление от жителей города. Похоже, сложными технологиями они не обладают. Нам нужно, чтобы нас не заметили при наблюдении, этого будет достаточно.

– Так точно, кэп!

На Глизе их интересовали две цели: любой из городов и покинутый «Татенен». Значит, Кигану нужно было провести «Стрелу» между кораблем и ближайшим кратером. Так себе задание, простым не назовешь… Чтобы все получилось, нужно полностью сосредоточиться на деле и забыть об Альде.

Но как о ней забудешь? Киган, занимавший место пилота, не мог не заметить, что прямо рядом с ней устроился легионер. Какого хрена вообще?! Кто его просил, свободных мест хватает!

Триан никогда ему не нравился, а уж после того, как он рассказал Альде о его семье, отношения между ними уже не могли быть нормальными. Больше всего Кигана раздражало то, что он не мог ничего сделать, он был вынужден мириться с присутствием этого чудовища на борту. Да, сейчас Альда и легионер не разговаривали, и не похоже, что телепатка так уж радовалась его соседству. Но на предыдущей миссии они умудрились поладить, и неизвестно, что произойдет на этой!

– Рэйборн, мы можем стартовать, – поторопила его Лукия. – Вам нужно время на подготовку или на витание в облаках?

– Сейчас все будет!

Миссия. Нужно думать о миссии. Альда, в конце концов, не так уж важна, что с ним вообще происходит в последнее время?

Когда начался полет, все лишние мысли наконец оставили его. Киган любил эти мгновения – когда «Стрела» теряла связь с кораблем и начиналось контролируемое падение. Челнок казался таким маленьким на фоне космических гигантов, таким хрупким. В стороне от них пылал красный карлик, а к ним приближалась незнакомая планета, казавшаяся гигантским драгоценным камнем, тускло мерцающим на фоне черной галактики. Каких-то сто лет назад о таком путешествии и речи не шло бы – о возможности слетать туда и вернуться обратно. Но какой смысл думать о том, что было раньше? Теперь времена изменились – и Киган чувствовал себя человеком, обуздавшим космос.

Полет от корабля к планете был простым – через такое Киган уже проходил сотни раз. А вот когда они добрались до Глизе, начались сложности. У «Стрелы» не было иллюминаторов как таковых, наблюдать за внешним миром приходилось через камеры. Киган успел только разглядеть, что они погрузились в нечто густое, облака над планетой напоминали ему горчицу, размешанную в молоке – так себе сочетание при любом раскладе. И здесь эти облака не были такими, как на Земле, они вообще не разрывались, они двигались сплошной пеленой, надолго закрывшей от обитателей планеты скромное солнце. Может, вообще навеки?

Они едва коснулись облаков, когда отключилась первая камера. Она, рассчитанная на грандиозные перегрузки и не раз выносившая их, сгорела за секунду! Киган решил бы, что это случайность, всего лишь единичный брак, если бы вскоре ее судьбу не повторила вторая камера.

– Твою мать, – процедил он сквозь сжатые зубы.

– Проблемы, Рэйборн?

– Ничего такого, с чем я бы не справился, кэп! Просто… убедитесь, что все ремни пристегнуты, нас может потрясти!

Он надеялся, что хоть какая-то из камер выдержит, но нет, очень скоро даже запасные безжалостно отключились. Хорошо еще, что он не делал ставку на автопилот! Кигану оставалось лишь полагаться на компьютеры, на расчеты, которые он сделал еще на «Северной короне». Но судя по тому, как трясло «Стрелу», от облучения доставалось всему оборудованию.

А ведь это был лучший челнок из изобретенных космическим флотом! В «Стреле» использовали самые современные средства защиты, сто лет назад ничего подобного еще не было. Но гиганту «Татенену» все равно пришлось приземлиться здесь, у него и выбора не было. Киган начинал подозревать, что посадка прошла вовсе не так гладко, как принято считать.

Сейчас ему нужно было сделать все, чтобы уберечь «Стрелу». Киган запретил себе думать о том, будет ли корабль вообще способен взлететь обратно, не застрянут ли они навсегда. Еще будет время побеспокоиться об этом! Сейчас ему нужно было убедиться, что они не рухнут на планету – даже солдаты специального корпуса способны пережить не все.

Скорость стала непозволительно большой, свет в кабине отключился, выла тревога, а трясло их так, что Кигану едва удавалось удерживаться в кресле. Он позабыл обо всем на свете, он знал, что земля уже близко, и все его мысли, все чувства свелись к одному: удержать челнок в правильном положении. Потому что иначе, иначе…

К счастью, он не успел даже представить, какая печальная судьба их ждет. «Стрела» содрогнулась всем корпусом, но не перевернулась, а значит, она вошла в песок нужной стороной. Сирена все еще жалобно подвывала, а свет появился только в аварийном режиме – тусклый и красноватый. Но гул падения и тряска прекратились, посадка прошла успешно.

Киган только теперь понял, что его кожу под униформой покрывает слой холодного пота, а руки дрожат мелкой дрожью. Перед тем, как обернуться к остальным, он заставил себя нацепить самую жизнерадостную улыбку, на какую только был способен. Не важно, что он чувствует, он должен оставаться беззаботным, чтобы не пугать их.

– Все живы? – поинтересовался он.

– Все, – мрачно отозвался Рале. – Хотя ты постарался это изменить!

– Не, без меня вы бы прибыли на планету пюрешкой. Но вы остались целыми, пусть и не слишком привлекательными телами – это хорошая новость. Других хороших новостей у меня для вас нет.

– Что вы имеете в виду, Рэйборн? – насторожилась капитан.

Кигану не слишком хотелось признаваться в этом, но скрывать такую правду он не мог.

– Если я не сумею починить корабль, нам придется подыскивать себе кратер поуютней, потому что мы застрянем здесь навсегда!

Глава 3

Альда не заблуждалась насчет их судьбы, она знала, что все плохо. И ей следовало бы испугаться, расплакаться – вот прямо как Ноэль. Но почему-то не получилось.

Это лишь доказывало, как сильно она изменилась всего после двух миссий. Если бы такое произошло на ее первом задании, она бы, пожалуй, умерла на месте, едва услышав про поломку «Стрелы»! Но она слишком много пережила – и она стала гораздо сильнее, поэтому она не собиралась сдаваться раньше срока. И она ведь здесь не одна! Никто из команды не пострадал, все они сильны. Да один Триан равен целой армии! Альда убеждала себя, что не нужно выделять его среди остальных и не нужно считать его другом. Но подсознание уже верило, что, пока он рядом, ничего плохого не случится.

Когда Киган просканировал атмосферу и подтвердил, что выходить безопасно, Альда и Триан были первыми, кто покинул корабль. Капитан Лукия и Рале тоже ничего не боялись, но они задержались возле мониторов. А Альде не терпелось увидеть мир, который встречал их, ведь на этот раз на камеры рассчитывать не приходилось.

Она знала, что они приземлились в пустыне, но знала и то, что пустыня эта не будет обычной. Ожидания оправдались: Глизе отличалась от тех планет, на которых уже бывала Альда, и точно отличалась от Земли. Начать хотя бы с того, что ее небо полностью скрывалось за толстым слоем коричневато-желтых облаков. Никакого разрыва в них не было, и Киган сказал, что вся атмосфера тут такая. Солнце было видно, но всего лишь как небольшой шарик за облаками. Прямые лучи никогда не падали непосредственно на поверхность планеты, они всегда проходили через облака, как через фильтр. Из-за этого свет выглядел очень странно: он казался густым, как будто наполненным пылью, хотя на самом деле никакой пыли не было. Если на Земле свет – это свет, цвет он обретает лишь в определенное время суток, то на Глизе свет всегда был окрашен в желтый.

Это, естественно, меняло все цвета окружающего мира, придавая им желтый оттенок. Хотя Альда не могла сказать, что это делало планету такой уж жизнерадостной. Нет, желтый здесь был с каким-то грязноватым оттенком, да и ярким его бы никто не назвал. Казалось, что Глизе погружена в вечные сумерки.

Но если света здесь не хватало, то жары оказалось с лихвой. Их встречала самая настоящая пустыня, раскаленная и душная. Слой облаков над планетой следовало рассматривать как купол, который накапливал тепло и неохотно его отпускал. Дышать было тяжело, воздуху остро не доставало свежести, казалось, что он обжигает легкие изнутри.

«Стрела» оказалась на пустынной равнине, со всех сторон окруженная крупным горячим песком. Лишь на далеком-далеком горизонте можно было различить смутные очертания гор, служивших границей очередного кратера. А в той стороне, где, по расчетам, должен был находиться «Татенен», вообще ничего не было видно.

Альда была заворожена новым миром, но и о своих обязанностях она не забывала. Оказавшись за пределами челнока, она сразу же проверила окружающее пространство.

– Жизни поблизости нет, – отчиталась телепатка. – Ни разумной, ни какой-либо другой.

– Да и не мудрено, – хмыкнул Киган. – Тут жара выше сорока по Цельсию, я б тоже не вышел!

Он казался таким же бодрым и оптимистичным, как всегда. Создавалось впечатление, что он не до конца понимает, в какую беду они попали! Но Альда не позволила его предполагаемой беззаботности обмануть себя. Она чувствовала: в глубине души Киган напряжен. Возможно, даже винит себя за то, что случилось, хотя никакой вины на самом деле не было. Он чудо сотворил, когда уберег «Стрелу»! Ей хотелось сказать ему об этом, но она так и не решилась: отношения между ними по-прежнему были сложными.

– Рэйборн, каково состояние корабля? – поинтересовалась Лукия.

– Примерно как после прохождения мясорубки.

– Меньше метафор, больше фактов.

– Планетка нас пожевала, – неохотно признал Киган. – Мне еще нужно будет провести полный осмотр. Но навскидку тут нет ничего такого, что я не смог бы починить.

– Что вам для этого потребуется?

– Время и боевой задор. А инструменты и запчасти на корабле есть. Правда, починить железки будет проще, чем наладить программу – если от нее вообще что-то осталось. Но если и не осталось, как хорошо, что у нас есть ходячая карта памяти, правда?

Он бросил выразительный взгляд на Стерлинга, и ни для кого в команде не было секретом, что он имеет в виду.

Стерлинг Витте был далеко не сильнейшим среди киборгов – но и не самым слабым. Значительная часть его тела была создана из лучших технологий, разработанных военным флотом. Это не только поддерживало в нем жизнь, он располагал компьютером, способным работать с любой системой, и неограниченным запасом данных. Так что и основные коды для «Стрелы» там наверняка найдутся! Их положение, всего несколько минут назад совсем уж незавидное, становилось все менее мрачным.

– Хорошо, – кивнула капитан. – Значит, вы и займетесь ремонтом. Мы разделимся на три команды.

– Разделимся? – еще больше перепугалась Ноэль. – Зачем нам разделяться на такой жуткой планете? Почему мы не можем остаться тут вместе, пока Киган не починит корабль?

– Потому что мы прибыли не для того, чтобы летать туда-сюда на «Стреле», Толедо, и прекратите уже рыдать! У нас есть миссия, и я не вижу препятствий для ее выполнения. Задание на Глизе отличается лишь одним: сейчас у нас две известные цели.

Тут она была права. Во время предыдущих полетов все было более-менее просто: они искали колонистов. Теперь же им предстояло не только тайно изучить город в кратере, но и отыскать останки «Татенена». Они не могли себе позволить сидеть тут и пялиться на сломанный корабль.

Капитан Лукия некоторое время размышляла о чем-то и наконец объявила:

– Да, разделение на три команды я считаю самым оптимальным. Оно позволит нам выполнить задание, не теряя времени. Первая команда – это Рэйборн и Витте. Вы обладаете всеми нужными ресурсами для того, чтобы починить корабль и, при необходимости, защитить его.

– Как скажете, капитан, – поспешил согласиться Стерлинг. Он, похоже, наконец сообразил, что «Стрела» сейчас самое безопасное место на всей планете.

– Он же меня с ума сведет своим ворчанием, – простонал Киган.

– Ваш ум будет в порядке, Рэйборн, если вы посвятите его восстановлению корабля! Далее. В город отправится Мазарин в сопровождении Триана.

Вот такого поворота Альда точно не ожидала. Она пойдет… в город?! В город, возможно, населенный только пришельцами? Да еще и в сопровождении Триана? Что она там будет делать, у нее даже нет полномочий для переговоров!

Но если Альда была просто удивлена, то Киган мгновенно вспыхнул.

– Капитан, это неразумно!

– Ваше мнение никто не запрашивал, Рэйборн.

– Но Альда – младшая в команде!

– Это не принципиально.

– Она не умеет сражаться!

– Поэтому ее будет сопровождать Триан.

– Это опасно!

– Как и вся наша работа.

– Но что я буду там делать? – вмешалась Альда. – Капитан, я не отказываюсь, не подумайте! Я действительно не понимаю. Разве инструкция не позволяет только вам вступать в контакт с разумными формами жизни?

– Только мне. Поэтому вы не будете вступать с ними в контакт.

– Зачем я тогда иду туда?

– Чтобы наблюдать, – пояснила Лукия. – Для любого контакта еще слишком рано, нам нужно больше сведений, получить которые можете только вы. Первое: вы одна поймете их речь. Я не сомневаюсь, что развитая цивилизация использует свой язык, понять который можно только с помощью телепатии. Второе: ваши способности помогут вам и Триану остаться незамеченными. Вы сможете при необходимости отвести им взгляд или вовсе удалить себя из их памяти. Разве я в чем-то не права?

Спорить с ней было сложно. Альда и правда все это умела – но тренировалась-то она на людях! Она не была уверена, что ее способности подействуют на разум существ, порожденных Глизе. С другой стороны, она уже встречала инопланетные формы жизни, пусть и неразумные. Их сознание не так уж сильно отличалось от земных животных.

– Вы должны разобраться, что происходит на этой планете, – добавила Лукия. – Кто здесь живет, как тут все устроено, чего они хотят. Я наделяю вас всеми необходимыми полномочиями. Это не значит, что вы обязаны входить в контакт с аборигенами – напротив, я это не рекомендую. Но вы можете сделать это, если захотите, я полагаюсь на ваше суждение. Ваша задача – собрать как можно больше информации и вернуться на «Стрелу», оставшись незамеченными. Если что-то пойдет не так, уверена, Триан сумеет вас подстраховать.

– Да я, если надо, тут все в пустыню превращу, – ухмыльнулся легионер.

– Надеюсь, такой необходимости не возникнет.

– Тогда я иду с ними! – тут же вызвался Киган.

– А кто корабль будет чинить? – фыркнул Рале. – Сиди уже, спасатель!

– Но он же опасен!

– Опасен, – охотно согласился Триан. – Но я свою миссию знаю.

– С ними больше никто не пойдет, – отрезала Лукия. – Двоих будет достаточно, им проще скрыться. Что же до меня, я направлюсь на «Татенен» вместе с Толедо и Майроном.

– И я пойду? – растерялась Ноэль. – Может, не нужно?

– Толедо, прекратите сейчас же. Вы пойдете со мной, потому что из трех миссий это единственная, где вы можете быть полезны. При ремонте корабля вы не нужны. Осмотреть местные формы жизни было бы неплохо, но Мазарин будет тяжело прикрывать вас, и затраты сил не равноценны выгоде. А вот на «Татенене» могли сохраниться останки колонистов, которые вы изучите, чтобы определить, какая судьба их постигла.

Альда сильно сомневалась, что Ноэль действительно будет полезна на этой миссии. Но для всех лучше, если она останется рядом с капитаном.

Телепатку же больше волновала собственная судьба. Она пойдет в этот город, непонятный, страшный… да еще и с Трианом, который опасен и непредсказуем! Ей уже почти хотелось попросить Лукию, чтобы с ней все-таки отпустили Кигана – несмотря на все ссоры, он был ей куда ближе, чем легионер. Но Альда сдержалась. Если капитан дала ей задание, она должна справиться! Если все пройдет удачно, помощь Триана вообще не понадобится, а если нет…

Тогда этой планете не позавидуешь.

* * *

Она должна была стать женщиной. Никто не сделал бы для нее исключение. Ей и так долго удавалось избежать этой печальной участи.

Сразу после рождения разница между мальчиками и девочками в сообществе людей не имела большого значения. Все они были детьми – беспомощными, слабыми и неспособными ни на какую работу. Им позволяли расти и учиться, вся ответственность за них лежала на плечах родителей, а если родителей не было – всех, кто хотел бы о них позаботиться.

Но как только ребенок становился достаточно силен, чтобы унести в руках хотя бы кувшин с водой, его беззаботное детство заканчивалось. Он обязан был помогать старшим: например, носить мелкие камни для строительства, раскладывать коренья для сушки или разрезать мясо на тонкие полоски. Разницы между девочками и мальчиками по-прежнему не было. Достаточно силен, чтобы выполнить работу? Выполняй. Поранился? Никого не касается. Погиб? Не повезло.

Все менялось, когда девочка обретала способность иметь детей. Мальчики продолжали выполнять любую работу, порученную людям городом. Но молодая девушка обязана была продолжить род. Никто не спрашивал ее, хочет она того или нет. Если очень повезет, ей позволяли только выбрать партнера – отца будущего ребенка. А вот время рождения младенца от нее не зависело, никто не позволял ей подождать. О первой крови молодой девицы должны были рассказать главе сообщества, чтобы он подобрал ей пару. Люди слишком высоко ценились, чтобы позволить их численности уменьшится. Молодая женщина должна была родить не меньше пяти детей, прежде чем ей позволили бы делать хоть какой-то выбор в этом отношении.

Риве и так уступали во многом. Она не была главой сообщества, но все прекрасно знали, на что она способна и как к ней относятся другие люди. Поэтому хозяева города прощали ей многие мелкие оплошности и не слишком загружали работой, оставляя ей немало свободного времени для бесед с людьми.

Но время шло, Рива становилась старше и вполне могла стать достойной сменой своему отцу – слишком умной и непокорной, чтобы контролировать ее. Поэтому холини не упустили бы такой возможности повлиять на ее жизнь.

Она боялась этого момента – почти как смерти. Нет, Рива не сомневалась, что однажды она захочет детей. Но она хотела родить их по своей воле – и оставить у себя. Пока же у нее не было мужчины, с которым она хотела бы разделить ложе и которому доверилась бы. К тому же, она знала, что рождение ребенка даст холини идеальный способ управлять ею. Сама Рива, став постарше, перестала бояться смерти и боли. Она усвоила, что есть вещи пострашнее… Например, позор. А вот если у нее будет дитя, если холини попытаются угрожать ему… Выдержит ли она? Сможет принести в жертву невинную жизнь? Или она начнет покорно служить холини, лишь бы ее ребенка оставили в покое?

Ответов у нее не было, она старалась просто отвлечься от проблемы, пока получалось. Но это не могло длиться вечно, и со временем ее тело начало меняться. Ее фигура округлилась, в лице проявились мягкие черты ее матери, а в должный срок она обнаружила кровь, указывающую, что она уже способна понести дитя.

Рива и так скрывала это, сколько могла, и получалось у нее очень долго. Она никому не сообщила о переменах, хотя должна была. Рива подозревала, что женщины, с которыми она общалась, догадываются о ее состоянии. Но никто ее не выдал, в сообществе ее слишком ценили.

Рано или поздно это должно было закончиться. Однажды ее тело станет слишком взрослым – и будет ясно, что она просто соврала. Рива так боялась того, что последует дальше, что чуть было не отправилась за помощью к сестре.

Ее отношения с Юстой до сих пор были запутанными и сложными. Рива не подходила к ней, сестра сама начала искать ее общества. Вскоре после того случая со складом продуктов Юста прибыла к ее бедному домику и попыталась поговорить с ней. Но Рива закрылась внутри и отказывалась отвечать. Она знала, что за ними наблюдают, и хотела, чтобы другие люди видели: пути назад нет, они больше не дочери одних родителей. Юста повторяла эту попытку еще несколько раз, но с тем же результатом.

А между тем влияние Юсты росло. Старый сеншен умер, и его место во главе города занял Саркар – его сын, которому и принадлежала Юста. Она вроде как оставалась его личной игрушкой, но все прекрасно знали, что он советуется с ней обо всем, что связано с людьми. Получается, Юста обладала большей властью, чем глава сообщества или распорядитель городской стражи.

Так что да, она могла бы помочь сестре. Сама Юста была старше и давно уже превратилась в женщину – но она ни разу не была беременна, значит, сеншен позволил своей любимице даже эту вольность. Вряд ли это по-прежнему была награда за предательство родителей, слишком много времени с тех пор прошло. Скорее всего, Юста просто научилась правильно вести себя с хозяевами города.

И все равно Рива не пошла к ней. Она даже отправилась в путь – а потом развернулась обратно. Она вдруг поняла, что это тоже будет предательство. Как будто и она согласится на то, что случилось с родителями по вине Юсты… Может, глупо так думать, ведь отец и мать уже мертвы! Но по-другому не получалось.

Поэтому она убедила себя, что найдет выход сама, но так и не нашла. В один из дней к ней в дом без приглашения заявился Тувенег – его холини назначили главой сообщества людей сразу после смерти ее отца. Рива его терпеть не могла, и эта неприязнь была взаимной. Да и как он мог симпатизировать какой-то девице, которую уважают куда больше, чем его – седого старца?

– У тебя идет кровь прямо сейчас? – бесцеремонно поинтересовался он.

Рива почувствовала, что багровеет от злости. Ей вроде как полагалось почитать лидера людей, но ничего похожего на почтение она не чувствовала. Тувенег смотрел на нее, как на кусок мяса, оценивая размер ее груди и ширину бедер. Он нисколько не сомневался в том, что она стала женщиной, и он определенно радовался тому, что ее ждет. В ней он видел соперницу, которая скоро будет устранена без каких-либо усилий с его стороны.

Ей хотелось ответить дерзко, зло, а лучше – вцепиться в его седые патлы и вытащить прочь из своего дома. Но она не могла… знала, что не получится. Рива много двигалась и много работала, она никогда не злоупотребляла поддержкой других людей, и это сделало ее сильной и выносливой. Так что она, возможно, и сумела бы побить Тувенега, ее тело стало достаточно взрослым для этого. Так ведь старикашка никогда не ходил один, его всегда сопровождали не меньше двух охранников. А против них у Ривы не было шансов…

– Нет, – только и сказала она, стараясь взглядом выразить все свое презрение.

Но Тувенег был слишком глуп, чтобы понять ее намек. Его лицо по-прежнему сияло злорадством.

– Хорошо. Помойся и вечером приходи в общий дом – там тебя будет ждать твой партнер.

– Мой… партнер?

– Ты должна зачать. Для тебя это новость?

– Это новость, потому что я впервые слышу об этом, – холодно отозвалась Рива. – Но хорошо, раз такова воля сообщества. Могу я хотя бы узнать, кто это?

– Один из лучших воинов, защищающих наш город, тебе есть, чем гордиться!

Она не хотела показывать старикашке, что задета, но иначе не получилось: Риве еще не хватало опыта, чтобы оставаться спокойной в любой ситуации. Тувенег заметил страх и удивление, отразившиеся на ее лице, и расхохотался. Он надеялся, что она будет сломлена, и пока все шло именно к этому.

Ей следовало догадаться, конечно… В сообществе ее слишком уважали. Ни один местный мужчина не согласился бы осквернить ее, пусть бы даже его побили камнями. Но всегда оставались воины – те, кого и так не любили другие люди, кому нечего было терять. Для них станет особой честью унизить ее, забрать себе ее тело, заставить вынашивать их дитя.

А вдруг этот воин – один из тех, кто мучил и убивал ее родителей? От мысли об этом Риве стало так плохо, что она едва устояла на ногах. А Тувенег, довольный произведенным эффектом, покинул ее дом. Она не обратила на это внимания, старикашка больше не имел значения. Рива была раздавлена тем, что ей предстояло пережить.

Ничего хорошего от воинов, входивших в городскую стражу, она не ожидала. Их наверняка развлечет возможность сломить ту, кого другие люди зовут госпожой! Они покажут, что разница между гордой предводительницей людей и страдающей девчонкой не так уж велика. А если они еще знают, кто она, если смотрели на слезы ее матери, если избивали ее отца… Нет, нельзя этого допускать!

Она хотела сбежать. Рива прекрасно знала, что за пределами города мало кто выживает, и раньше это останавливало ее. Но теперь возможность оказаться в руках одного из охранников затмевала все остальное. Рива готова была попытаться… но Тувенег первым сообразил, что так будет. Он ушел, а свою охрану оставил возле ее домика.

Теперь ей некуда было деваться. Если бы она попыталась выйти, ее бы просто зашвырнули обратно в дом. Времена, когда она могла ускользнуть через окно, давно прошли: ее тело стало слишком большим для маленьких круглых окошек человеческих жилищ. Так что она была заперта здесь – как в клетке. Но не беспомощна… Она могла бы все это прекратить.

Раньше она никогда не думала о том, чтобы убить себя. Она знала, что другие люди так делают – когда не могут больше держаться. Но ей самой этого не хотелось, даже в самые тяжелые дни. Да и сейчас она не желала именно смерти – ей просто хотелось хоть как-то лишить Тувенега и его хозяев забавы, не позволить им превратить себя в игрушку!

Она сомневалась недолго и все же отказалась от этой идеи. Причиной был не страх – своего будущего Рива боялась больше, чем смерти. Ее сдерживало скорее чувство вины. Если она исчезнет, исчезнет вся память о ее родителях – и многое другое. Она посвятила свою жизнь изучению всего, что связано с Татененом. Она знала о нем больше, чем все остальные жители сообщества вместе взятые. Она еще могла бы убить себя, но она не имела права просто уничтожить эти знания!

Значит, оставался только один путь: выдержать унижения, выпавшие на ее долю, с возможным достоинством. Стерпеть все без слез и криков… если получится. Отдать им только то, что они могут забрать, и не больше. Рива должна была пережить эту ночь, а потом… Возможно, она не забеременеет и ей удастся сбежать. Но даже если станет совсем трудно, она успеет передать свои знания кому-то другому, а потом только уведет из этого мира и себя, и нерожденное дитя.

Пока же ей нужно было сосредоточиться на выживании. Рива старалась отвлечься, как могла, чтобы ожидание неизбежного не превратилось в пытку. Она подогрела немного воды, развела в ней травяной настой и омыла кожу от пыли, пронизывавшей все улицы. Вытираясь, она еще раз осмотрела свое тело. Нет, настоящей женщиной ее пока назвать нельзя… Она была худой и угловатой, ее фигура округлилась не до конца, груди были совсем скромными, талия такой узкой, что, кажется, любой из воинов ее рукой переломить мог!

Девушки, уже прошедшие первую ночь, предупреждали Риву, что это будет очень больно. Даже с тем партнером, которого они выбирали сами, а уж если кого-то из них желали получить охранники… Просто ужасно! Говорят, они грубые, грязные, воняют, им плевать, сделают они больно или нет… И это с теми девушками, которых они совсем не знают! А Риву они могут знать. Интересно, как был избран партнер для нее? Его назначил Тувенег – или этот охранник сам попросил отдать ее ему? Тувенег сказал, что это уважаемый воин, что-то там сделавший для города… Такому могли преподнести подарок, дать ту девицу, которую он захочет. И вряд ли он случайно предпочел именно Риву, ведь самой большой красавицей Триинсте она не была.

Стараясь не думать об этом, Рива натянула длинное светло-серое платье, завязала на ногах сандалии. Она не надевала украшений, не заплетала волосы, не наносила краску на лицо. Она не собиралась делать себя подарком для своего мучителя. Она готовилась пройти через это, как через пытку, и не более.

В назначенное время стражники постучали в ее дверь. Рива старалась игнорировать их довольные ухмылки и многозначительные взгляды, она вышла на улицу с гордо поднятой головой. Люди, живущие в соседних домах, наверняка знали, к чему ее приговорили. Рива хотела показать им, что она не сломлена.

Она не пыталась сбежать, но охранники все равно следовали за ней по пятам. Они то ли не доверяли ей, то ли хотели насладиться властью над ней до последнего. Однако войти в общий дом они не решились, и это могло указывать, что они боятся того, кому она досталась. Риве это ничего хорошего не сулило.

В общем доме не было окон, только небольшой коридор и один-единственный зал. Да и понятно, почему: чаще всего этот дом использовали для зачатия ребенка парами, которые не живут вместе, и, иногда, родов. В обоих случаях наблюдатели были не нужны. А для Ривы это означало еще и то, что она не сможет сбежать.

Она думала, что увидит своего будущего мучителя сразу, но, когда она вошла, в комнате было пусто. Здесь было чисто и пахло свежими травами, брошенными на пол – скорее всего, в тех местах, где не удалось отмыть кровь после деторождения. В центре зала располагалась большая спальная плита, застеленная плетеными одеялами. Рива опустилась на нее, ожидая назначенного ей партнера. Ей почему-то было холодно – хотя она могла поклясться, что воздух вокруг нее горячий. Тело оставалось напряженным, хотелось плакать, но она сдерживалась из последних сил.

Я – госпожа. Я – дочь своего отца. Ни отец мой, ни мать не плакали перед лицом смерти. Я тоже не заплачу.

Долго ей ждать не пришлось. Очень скоро ее чуткий слух уловил, как открывается дверь, как кто-то проходит коридор. Он отвел в сторону полог, закрывавший путь, и вошел в комнату.

Она никогда прежде не видела этого воина, да и не хотела бы видеть – Рива успела возненавидеть его до того, как узнала. Он был старше ее, намного старше, пожалуй, в два раза. Но если учитывать, что сама Рива лишь недавно перестала быть ребенком, нельзя было назвать этого мужчину стариком. И все же его волосы оказались пепельно-серыми, она еще никогда не видела молодых с седыми волосами. Его кожа была темной и обветренной, а значит, он не просто охранял город, он выполнял задания холини за его пределами. Понятно, как он заслужил их благосклонность и получил живую награду.

Рива поднялась ему навстречу, и стало видно, что он на голову выше нее. Возраст еще не начал обретать над ним власть, его тело оставалось сильным, но кожа над литыми мышцами была испещрена шрамами – как будто за свою не слишком долгую жизнь он успел получить раны по всему телу. Несколько шрамов осталось и на лице – тонкий на щеке, на лбу и один над глазом. Впрочем, эти шрамы не уродовали его, и благодаря светлым глазам и четким линиям бровей, оставшимся, в отличие от волос, черными, он мог бы считаться даже привлекательным – если бы не та роль, которую он для себя выбрал. Как странно… Рива вдруг подумала, что пожелала бы такого мужчину, если бы они встретились при других обстоятельствах, да и он был кем-то другим.

Но к чему рассуждать об этом? Он – предатель, продавший свою честь хозяевам города. Он – подонок, который пожелал получить девушку, не спрашивая ее мнение. Он заслужил всю ту ненависть, которую она испытывала к нему!

Поэтому Рива уверенно посмотрела ему в глаза. Ей оставалось лишь надеяться, что он достаточно умен, чтобы понять ее истинное отношение.

– Давай покончим с этим поскорее, – холодно произнесла она.

Ее голос прозвучал ровно, и Рива могла гордиться собой за это. Она чувствовала нарастающую дрожь и с силой сжала кулаки, чтобы хоть как-то унять ее. Она понимала, что ей будет трудно – он был в два раза больше ее, а шрамы и его безразличный взгляд указывали, что битвы выжгли в нем все человеческое. Но она уже ничего не могла изменить, ей хотелось, чтобы все быстрее закончилось.

Однако воин удивил ее. Он не спешил бросаться на нее и срывать одежду – другие девушки рассказывали, что городская стража ведет себя именно так. Да и сам он не раздевался, продолжая стоять перед ней в потрепанных доспехах из прокаленной кожи. Он как будто ждал от нее чего-то, но Рива понятия не имела, чего. Ласки? Нежности? Если так, то он совсем безумен!

– Вперед! – поторопила его она. – Ты хотел этого, не я. Бери то, что выпросил у своих господ!

– Ты меня не помнишь? – спросил он. Голос звучал непривычно мягко, она никогда не слышала, чтобы охранники так говорили. Риве раньше казалось, что они только и умеют, что орать! – А может, и помнишь, но не узнаешь…

– Нет у меня причин узнавать тебя, мы раньше не встречались!

– Встречались.

– Я не знаю тебя!

– Нет, не знаешь. Но мы встречались.

На плече у него висела небольшая сумка – такие носят с собой многие воины, особенно те, которым дозволено покидать город. Дома у них все равно нет, и все, что им принадлежит, они обычно носят с собой.

Теперь воин потянулся к этой сумке, и Рива невольно напряглась. Она вспомнила рассказы о том, что некоторые охранники любят срезать со своих любовниц одежду – или даже намеренно пускать кровь. Что если и ей достался такой подонок?

Но нет, воин достал из сумки не оружие, а кусок светлой материи и протянул его Риве. Она была так удивлена, что приняла этот странный предмет, не думая. Сначала ей показалось, что это какая-то тряпка – в общем доме было темно. Лишь получив эту вещь, она разглядела, что перед ней маленькая детская накидка, такие в прохладную погоду носили городские девочки.

Такая была и у нее – до одного памятного дня…

– Ты! – пораженно прошептала Рива.

Он улыбнулся – но только уголками губ, еле заметно, как будто и не умел улыбаться по-настоящему. Риве было все равно, она вдруг увидела улыбку в его глазах.

– Я, – кивнул он. – Да, ты не узнала, но помнишь…

Да как она могла его узнать? Они встречались всего один раз, мельком, и тогда он выглядел совершенно по-другому. Кто бы понял, что этот гордый, сильный воин – тот самый окровавленный солдат, которого толпа чуть не растерзала возле склада продуктов? Конечно, Рива не забыла тот случай, и несчастный мужчина, смотревший на нее единственным кровавым глазом, часто потом снился ей ночами, но в этих снах он всегда казался ей мертвым. Она знала только, что толпа его не убила. Она понятия не имела, что произошло с ним дальше.

Рива понимала, что ей нужно что-то спросить у него, но вопросов почему-то не было. Она приготовилась видеть в этом человеке своего злейшего врага, ей казалось, что он ничем ее не удивит. Но это… что ей делать теперь? Для чего он здесь, чтобы отомстить за былое унижение, которое он пережил, оказавшись у ног маленькой девочки?

Однако он, словно догадавшись о ее мыслях, сделал шаг назад. Он всем своим видом показывал, что не тронет ее.

– Я не обижу тебя, – пообещал он. – Меня зовут Дженвен. Ты знала об этом?

– Я ничего о тебе не знаю, кроме того, что увидела.

– Вот как… Я ожидал этого. Тогда позволь рассказать тебе.

Дженвена с детства готовили к тому, чтобы стать охранником. Он никакого выбора не делал: он оказался среди мальчишек покрепче, которых забирают на обучение, едва те научатся ходить. Он сразу начал делать успехи, отличаясь от своих сверстников силой, быстротой и ловкостью. Он очень быстро получил определенную славу, потому что во время охоты на софр и рии не было воина лучше него.

Его редко посылали охранять город, считалось, что он слишком хорош для этого. Но в тот голодный сезон как раз нужны были хорошие воины. Дженвена и двоих других направили охранять склад, прекрасно зная, что туда будут прорываться люди. Считалось, что демонстрация силы сможет сдержать толпу.

А вышло иначе. Спутники Дженвена просто сбежали, увидев, кто к ним приближается, – позже они заплатили жизнью за свою трусость. Дженвен остался, он никогда не убегал. Но и что делать, он не знал. Ему легко было сражаться с чудовищами, он побеждал таруа и даже холини из другого города, когда шла война. Но никогда еще ему не приходилось драться с обычными людьми.

Поэтому он так и не напал на них. Дженвен пытался поговорить с ними, объяснить, что они ничего не добьются, что он не откроет склад, даже если захочет. Но вместо ответов в него со всех сторон полетели камни, и никакое мастерство воина не могло защитить его от подобной атаки.

Он с изумлением и ужасом понял, что может умереть. Не на поле боя, не в пустыне, не в водах озера, а прямо посреди города, на территории сообщества людей! Дженвен не хотел этого, а изменить ничего не мог, было слишком поздно.

Он мысленно прощался с жизнью, когда рядом с ним вдруг появилась маленькая худенькая девочка – единственная среди людей, кто протянул ему руку помощи.

Рива защитила его и ушла, а он запомнил ее на всю жизнь и поклялся себе, что однажды вернет ей долг. Потом прибыли охранники, забрали его, вылечили. Кого-то другого, может, и казнили бы, но его слишком высоко ценили. Окончательное прощение он завоевал, когда подавил мятеж на улицах таруа.

С тех пор он наблюдал за Ривой, старался узнать любые слухи о ней, но всегда – украдкой. Дженвен прекрасно знал, что она не захочет иметь с ним ничего общего, но он все равно продолжал следить за ней, чтобы при необходимости защитить.

Однажды это действительно понадобилось – ему сообщили, что Риве срочно ищут партнера. Она не ошиблась в своих подозрениях, холини сделали это, чтобы остановить ее на пути к лидерству. Они считали, что роль матери сломает ее или, по крайней мере, посадит на цепь.

Тогда Дженвен и порадовался, что все это время скрывал свой интерес к ней. Если бы кому-то в голову пришло, что он может защитить Риву, его бы в жизни к ней не подпустили. Но он сделал вид, что хочет отомстить ей как раз за тот случай у склада – и ему поверили.

Вот только теперь он покорно стоял перед ней и мстить не собирался. Рива совершенно растерялась, не зная, может она доверять ему или нет. А даже если так, что он изменит своей неожиданной добротой? У него ведь нет настоящей власти, он – просто один из рабов!

– Что ты собираешься делать? – спросила она.

– Подозреваю, что разделить со мной ложе ты не захочешь.

Рива почувствовала себя так, будто ее лицо стало очень горячим. Она не знала, почему, и разозлилась.

– Нет! Если ты возьмешь меня, то только силой!

– Я мог бы, но это противоречит всему, о чем я только что тебе говорил. Поэтому я собираюсь помочь тебе.

– Помочь… мне? Как?

– Ты мне скажи, – развел руками Дженвен. – Я всю свою жизнь верно служил холини, я не знаю, как действовать против их воли. Но про тебя говорят, что ты мудра даже сейчас, в юности. Так подскажи мне, что делать, и я сделаю это!

Она больше не могла стоять тут, ноги сами подогнулись, и Рива совсем не грациозно плюхнулась на спальную плиту. Она сжимала в руках кусок ткани, держалась за него, как за спасение. Можно ли верить солдату? Он ведь и правда всю жизнь воевал с такими, как она! Но если он врет ей, то зачем? Она ведь и так в его власти! Он и холини могут убить ее, пытать, что угодно сделать, никто не посмеет ее защитить. У Дженвена нет никаких причин предлагать ей свою помощь, кроме одной: он действительно хочет помочь.

В жизни Ривы было не так уж много счастливых моментов, поэтому она принимала их с неизменной осторожностью. Но сейчас, глядя в светлые глаза воина, она впервые допустила, что она, может быть, спасется…

– У тебя есть где укрыться? – поинтересовался Дженвен. – Я могу отвести тебя куда угодно… Если ты боишься, что я нападу на твоих друзей, не показывай их мне. Я оставлю тебя, когда скажешь, а ты потом можешь спрятаться в другом месте, и даже я не буду знать, где тебя искать.

А ведь вариант не самый плохой! Да, весь город принадлежит холини – но при этом они не обыщут весь город. Такая вот нестыковка. Это просто невозможно, здесь слишком много укромных уголков, где может спрятаться одинокая девушка. Люди укроют ее, они будут рады такому повороту – тому, что кто-то так нагло нарушил волю холини. Вот только…

– Если ты это сделаешь, тебя убьют, – указала Рива. – Или я чего-то не знаю о законах городской стражи?

– Убьют.

– И ты так спокойно говоришь об этом?!

– Я готов заплатить эту цену, – пояснил Дженвен. – Я много думал об этом, поэтому точно знаю, что готов. Жизнь солдата не так уж хороша, как многим кажется. Я видел все, что мне дозволено увидеть. Я сделал больше, чем хотел бы сделать. Это не значит, что я хочу умереть, но, мне кажется, у тебя больше причин жить, чем у меня.

Ей следовало согласиться. Он из городской стражи! Никто в этом городе не захочет ему помогать, а если Рива попытается потащить его с собой, она потеряет доверие людей. Поэтому ей нужно было бросить его, он заслужил!

Но она, как когда-то на складе, просто не могла вот так безжалостно приговорить его к смерти. А что тогда? Связать с ним свою судьбу? Невозможно! Или все-таки возможно? Эта судьба меняется только благодаря ему…

– Скажи мне вот что… Ты участвовал в казни моих родителей? – жестко спросила Рива, глядя ему в глаза. – И не говори мне, что не знаешь, кто они такие! Ты был там в тот день?

Он выдержал ее взгляд – а она вдруг подумала, что таких светлых, как воды озера, глаз она еще ни у кого не видела.

– Я знаю, что случилось с твоими родителями. Меня там не было. В ту пору мой отряд охранял внешнюю границу Триинсте.

Вот и все, что ей нужно было знать. Идея казалась ей чистым безумием, но теперь, когда Рива подумала об этом, она не могла отступить. Все наконец сошлось! В городе она чувствовала себя скованной, она, как и Дженвен, дошла до определенного предела. Но раз уж они встретились и этот охранник оказался таким странным, почему бы не воспользоваться этим?

– Я не дам тебе обладать мной, – объявила Рива. – Но и погибнуть тебе тоже не дам! Мы убежим вместе!

Судя по удивлению, отразившемуся на лице Дженвена, такого он не ожидал.

– У нас ничего не получится.

– Очень даже получится!

– Нет, я стану только преградой на твоем пути, – указал он. – Потому что я разделю тебя и твоих союзников.

А соображает он быстро! Они мыслили одинаково, и Риве это нравилось.

– Ты и будешь моим единственным союзником.

– Нам не удастся укрыться в городе своими силами, – возразил Дженвен.

– Ну и что? Мы не останемся в Триинсте.

– Но в другом городе нас тоже не примут.

– Поэтому мы не пойдем в другой город.

– Так куда же мы тогда пойдем?

Вот и настал черед главного откровения. Рива не исключала, что пожалеет об этом в будущем, но… Кто его знает, каким вообще оно будет? Когда начинался этот день, она понятия не имела, что он закончится вот так!

К тому же, план, который она готовилась предложить, был не совсем новым. Рива уже раздумывала об этом – много раз. Но действовать она не решалась, потому что не заблуждалась на свой счет. Она была слаба, она понимала, что и дня не продержится, если покинет Триинсте.

Если она пойдет одна. Если с ней будет один из лучших воинов городской стражи, все иначе!

– Мы пойдем в Татенен! – объявила она.

– В Татенен?.. Но это же просто легенда, никакого Татенена не существует! – смутился Дженвен.

– Ты что, забыл, кто я? Я – дочь своего отца, предыдущего главы сообщества людей и наследника одной из самых уважаемых семей! Я знаю все, что знал он и что знали люди до него. Татенен существует, он просто потерян, но мы с тобой его найдем!

Глава 4

Альда не чувствовала такой же злости из-за этого назначения, как Киган, но ей все равно было не по себе. Ей предстояло долгое время оставаться на чужой планете с человеком, которого она столько дней избегала. Нет, не просто оставаться – зависеть от него! Она пока не представляла, что ждет их на Глизе, но при любом раскладе боевые способности Триана куда больше ее собственных. Он спасет ее, если захочет… А если не захочет, обидевшись на ее прежнее поведение?

Вот только рассказать обо всем этом капитану она не могла. Во-первых, ей вообще не полагалось чувствовать что бы то ни было. Во время миссии специальный корпус опирается только на факты, а факты гласят, что она и Триан – лучшая команда для такого задания. Во-вторых, Лукия ни за что не поверит, что легионер способен поставить свои конфликты с Альдой выше долга.

У них и конфликтов-то не было… А что было – она не знала. Она так и не научилась понимать Триана.

Когда пришло время расходиться в разные стороны, она пошла с ним без споров. Вот и все, что было по-настоящему важно. Альда прекрасно знала, что Киган смотрит на нее – и будет смотреть, пока она не исчезнет из виду. Но она так ни разу и не обернулась.

Они точно знали, куда двигаться. Это Лукии и остальным предстояло разыскивать «Татенен» по очень условным координатам, полученным из космоса. Альда же видела их цель: черные хребты гор впереди, пока казавшиеся игрушечными. Она понятия не имела, что их там ждет.

Двигаться через пустыню оказалось не слишком приятно. Жара и духота быстро утомляли – даже без прямых солнечных лучей. Форма казалась немилосердно горячей, Альда чувствовала, как кожа исходит потом. Ноги, облаченные в тяжелые сапоги, тонули в густом песке. А Триан двигался вперед так быстро и уверенно, будто прогуляться вышел! Она не представляла, как ему это удается, но на его бледном лице не было ни капли пота.

Альда не желала сдаваться. Они ведь равные солдаты, значит, она должна уметь то же, что и он! Она не хотела ничего ему говорить, потому что опасалась: это станет началом той самой беседы, от которой она столько бегала. Киган, вон, все-таки явился к ней с откровениями!

Но Триан был существом совершенно другой породы. Он не говорил с ней, даже не смотрел, он просто шел туда, куда направила его капитан. Его точеное лицо оставалось безмятежным, и иногда казалось, что присутствие рядом Альды станет для него величайшим сюрпризом, потому что он давно уже забыл о ней.

Наконец она не выдержала.

– Притормози, а? Или даже не заметишь, где я погибла!

– Замечу. Я ведь тоже частично телепат, поэтому миг твоей смерти сумею почувствовать, – отозвался он, но шаг все-таки убавил.

– Как тебе это удается?

– Что именно?

– Идти тут и не плавиться!

Замечательно… Она боялась, что Триан начнет приставать к ней с пустой болтовней – и теперь она сама это делала! Но ограничиться только самыми необходимыми фразами почему-то не получилось. Альда не хотела задумываться о причинах.

– Я перешел в режим хладнокровного, вот и весь секрет. В таких условиях ничего лучше нет.

– Ты сделал… что?

– Ты все равно не поймешь, – усмехнулся Триан. – Но если опустить все подробности, температура моего тела теперь равна температуре окружающей среды, и это нормально. Бонусы жизни легионера.

– У меня таких бонусов, увы, нет, поэтому придется сбавить обороты!

– Я могу понести тебя на руках.

– Вот уж нет! – вспыхнула Альда.

– Ты придаешь этому слишком глубокое значение, а я всего лишь предлагаю достойный выход из ситуации. Вес у тебя ничтожный, он меня не замедлит, а вот твои гордые попытки идти самостоятельно – замедлят.

– Придется потерпеть, потому что тащить меня я тебе не позволю!

– Как скажешь.

С роботом и то было бы проще! Триан снова не спросил ее ни о чем, он не стремился продолжить разговор, и это было обидно. В какой-то момент Альде захотелось даже спровоцировать его – а она знала парочку способов! Например, она могла упомянуть, что знает его имя, или признаться, что ей до сих пор иногда снятся сны о его прошлом. Но Альда не была уверена, что это не сделает ему больно, и промолчала.

Путешествие через пустыню было тяжелым, однако Альда успокаивала себя тем, что оно хотя бы не слишком опасное. Съемки со спутника, пусть и размытые, показывали, что здесь никто не живет, да и крупные формы жизни тут не появляются. А значит, это просто дорога, о которой можно не думать, посвятив это время созданию плана действий в городе.

Но оказалось, что они недооценили пустыню. Здесь обнаружилось то, что спутники упустили.

– Это мираж, или ты тоже их видишь? – нахмурилась Альда.

– Вижу уже давно.

Этого и следовало ожидать от легионера с его идеальным зрением.

– Видел, но мне не сказал?!

– Не нашел смысла говорить. Они не опасны.

– Ты можешь разглядеть, что это?

– Сейчас сама увидишь.

В желтом мареве, чуть в стороне от горных хребтов, появились темные полосы. Это не были здания, однако сначала Альда решила, что видит какие-то наблюдательные вышки или даже башни. Они, частично занесенные песком, располагались на равном расстоянии друг от друга – одни в пустыне.

Подойдя поближе, она поняла, что постройки куда меньше, чем ей показалось. Это были колонны, сложенные из грубо обработанных камней, очень крепкие, но ни для чего особенного не предназначенные. Каждая из колонн поднималась к небу метра на четыре, не меньше, и Альда понятия не имела, какая часть зарыта внизу. А должна быть немаленькая, чтобы движение песков не повредило эти штуки! Судя по положению песка, здесь случались и бури, однако колонны держались крепко.

Между колоннами были натянуты десятки веревок, сплетенных из неизвестных Альде растений, а еще – цепи и странного вида металлические канаты. Между некоторыми колоннами веревки оборвались под влиянием времени и непогоды, но это было не так уж важно. Видно, их тут привязали так много для того, чтобы обрыв одной или двух не имел большого значения.

Веревки и колонны образовывали странное ограждение, назначения которого Альда не понимала. Если это забор, то какой-то никудышный! Чтобы перейти на другую сторону, достаточно было отогнуть в сторону веревки. А вот обойти эту странную конструкцию не получилось бы: она тянулась от горизонта до горизонта.

Это было творением чьих-то рук – и не факт, что человеческих. Пришлось немало потрудиться, чтобы возвести такое в пустыне! Но для чего? Уж явно не для украшения!

– Ты понимаешь, на что мы смотрим? – задумчиво поинтересовалась Альда. – Это какая-то граница? Почему наши спутники не обнаружили ее?

– Потому что наши спутники вообще обнаружили мало толкового. С их высоты эта штука смотрится тонкой черной полосой. Мы могли вовсе не увидеть ее из-за облаков или принять за погрешность съемки.

– Так что это такое?

– Полагаю, что дорога.

Альда посмотрела на него с удивлением, пытаясь понять, не шутит ли он. Но Триан снова нацепил маску гордого принца в изгнании, которому опротивел окружающий мир, а чувство юмора вообще не знакомо. Значит, сказал, что думает: это дорога. Теория казалась слишком странной на первый взгляд, а на второй – очень даже ничего.

На снимках со спутника они видели, что на Глизе много городов-кратеров, и все они располагаются на значительном расстоянии. Логично предположить, что местные жители знают друг о друге и как-то взаимодействуют. Но как они добираются от кратера к кратеру? Дорог в земном смысле этого слова на снимках не было. Да и какие могут быть дороги в пустыне? Песок разрушит все, что угодно!

Тут даже ориентиров нет, поэтому их пришлось создавать искусственно. Череда колонн и веревок обозначала путь, не позволяя заблудиться среди величественной пустоши. Возможно, где-то рядом располагались и запасы воды – или еще какие-нибудь способы помощи путешественникам. Да и потом, к веревкам можно каким-то образом пристегнуть себя, если начнется буря, на Земле этот прием используют при скалолазании.

Так что Триан не ошибся, но Альда не стала говорить об этом, потому что в ответ услышала бы что-нибудь вроде «Триан никогда не ошибается».

– Эта дорога ведет в город, который нам нужен, – указал он.

– Но не можем же мы пойти прямо по ней! Мы будем всегда на виду!

– Это пустыня, здесь все на виду.

– Но за дорогой наверняка наблюдают внимательней.

– Вероятно. Однако преимущества, которые мы получим, оправдывают риск.

– Какие еще преимущества?

– Удобно ли тебе тут шагать?

И вот снова сработал принцип «Триан всегда прав». Альда только сейчас сообразила, что песок возле колонн немного другой – более мелкий и плотно утрамбованный. Идти по нему было куда удобней, чем по дальней части пустыни. Возможно, это сделали те же, кто установил здесь колонны. А может, связь была обратная: колонны установили там, где был самый удобный песок.

Так что им предстояло воспользоваться дорогой, как выбрал Триан… А ведь он и раньше выбирал маршрут. Он шагал первым, а Альда двигалась за ним, все свои силы сосредоточив на том, чтобы не рухнуть. Между тем, чтобы добрести до дороги, им нужно было двигаться не прямо к горам, что было бы логично, а чуть правее, иначе они бы не нашли этот путь.

– Ты все это подстроил! – догадалась телепатка. – Ты первым заметил дорогу и привел нас сюда, потому что видел, как мне тяжело идти!

– Правда? – с показательным удивлением поинтересовался Триан. – Хм… Я мог бы это сделать, если бы мне было дело до твоего благополучия. Но поскольку я, как все вокруг знают, жуткий монстр и мне на тебя плевать, это просто совпадение. Идем, теплокровное, из-за тебя мы и так задержались.

* * *

Киган не мог припомнить, когда у него последний раз было такое паршивое настроение. Возможно, никогда и это премьера! А уж причин для того, чтобы ненавидеть весь белый свет, у него хватало.

Корабль, который он считал своим, хотя и не болтал об этом, теперь напоминал микросхему, которую зачем-то решили прожарить до хрустящей корочки. Он застрял здесь, причем надолго, вместо того, чтобы участвовать в миссии. Единственной его компанией оставался Стерлинг Витте, который уже полчаса не мог заткнуться, как будто он не киборг, а радио. А главное, Альда осталась совсем одна с этим чудовищем!

Киган мог обижаться на нее, мог не понимать, но он никогда не желал ей зла. Одна мысль о том, что Триан сейчас способен сделать с ней что угодно, наполняла его сердце кипящей яростью. По большому счету, проклятый легионер может даже убить ее, а потом заявить капитану, что она погибла случайно. Миссия-то опасная, кто проверит? Кто распознает ложь? Разоблачить его могла бы как раз телепатка – но она будет мертва!

Он понимал, что это дурацкие мысли, вредоносные. Триан, может, и чудовище, но он – дрессированное чудовище космического флота, он будет вести себя так, как его учили. И все же собственное сознание как будто ополчилось на Кигана, оно снова и снова посылало ему образы всего, что может случиться с Альдой, пока его не будет рядом. Она же совсем молодая, и даром, что талант у нее огромный – опыта почти нет!..

– Это ведь можно починить? – осведомился Стерлинг. Кажется, этот вопрос он задавал уже сотый раз.

– Если ты не отвалишь, я твой язык вырежу и использую как запчасть!

– Язык у меня как раз органический. Незачем на меня рычать, не я причина твоего недовольства.

– Не заблуждайся на свой счет.

– Нет, я, конечно, тебя раздражаю, – без малейших угрызений совести заявил киборг. – Но я раздражал бы куда меньше, если бы легионер не ушел с Мазарин.

Вот теперь Кигану действительно хотелось его ударить. Так хотелось, что ему потребовалось серьезное усилие, чтобы сдержаться. Неужели эта половинка консервной банки не понимает, по какому тонкому льду ходит? Кигану хватило бы одной молнии, чтобы Стерлинг замолчал навек…

Но – нельзя. Он просто промолчал, а киборг, уловив слабину, как раз продолжил:

– Да ладно тебе, я в твою личную жизнь не лезу, но это ни для кого не секрет! Когда Мазарин пришла, каюсь, мы с ней погорячились, жестковато приняли. А ты ее уже тогда обхаживал, приручил, можно сказать. И что в итоге? Она досталась ему!

– Никто никому не достался. Подключись к основному компьютеру, я заменил плату, нужно программу скачать.

Стерлинг не спорил. Он нашел подходящий порт и подключился к нему, но болтать не перестал.

– Если тебе от этого легче, мне Триан тоже не нравится, только по другой причине. Мы оба не прочь избавиться от него. Разве это не делает нас союзниками?

– Нет, – отозвался Киган, не сводя глаз с ожившего монитора.

– Значит, я ошибся в тебе? Очень жаль. Потому что я тут начал наводить справки о нем и обнаружил кое-что интересное. Но если тебе Триан не мешает, то и говорить не о чем.

Это была провокация, причем опасная. Киган давно уже разобрался, что представляет собой Стерлинг Витте. Бюрократ до мозга костей, мастер бумажек, инструкций и распоряжений. Открытых схваток он боится и честно не играет. Да и друзей у него нет – он старается манипулировать всеми, кто окажется рядом. Теперь вот мишенью стал Киган.

Ему не нужно было реагировать. Не факт, что Стерлинг врал, но объединяться с ним – так себе перспектива. Потому что он потом использует это, он ничего не забывает, и лучше не иметь с ним никаких дел. Но ведь Альда там сейчас одна против этого чудовища… Значит, нельзя отмахиваться ни от каких данных.

– Что ты мог о нем выяснить? – покосился на него Киган. – О легионерах не говорят!

– Да, это не приветствуется. Но они ведь все равно существуют в пределах космического флота, за ними наблюдают. Некоторые из них не так уж плохи, например!

– Что же ты сумел узнать про него?

Он ожидал, что уж теперь-то Стерлинг сделает свой любимый ход конем: попросит что-нибудь или хотя бы оставит за собой право на такую просьбу в будущем. Однако киборг играл хитрее, он продолжил делать вид, будто они действительно друзья.

– О Триане говорят очень редко – куда реже, чем об остальных номерах, в том числе и другие легионеры! Но уж если он всплывает в разговоре, то вызывает страх даже у своих, о чужих вообще молчу.

– Так себе у тебя сведения – ты их только что придумать мог.

– Но это еще не все! То, что он жуткий, мы и так знаем. Но ходят слухи, будто его номер не соответствует действительности.

Киган невольно вспомнил, как это чудовище разгромило целую армию роботов.

– Думаешь, он не дотягивает до седьмого номера? Мне так не показалось.

– Наоборот! В Легионе номера раздаются после испытаний. Про Триана говорят, будто он намеренно «слил» испытания, чтобы его оценили пониже.

– Но зачем ему это? – поразился Киган. – Смысла нет!

– Как знать? Иногда мы не видим смысл. Может, ему просто лень брать те миссии, которые предназначены для первых номеров. А может, он решил, что с низким номером ему будет проще втираться в доверие к другим людям – таким вот, как Мазарин.

Это уже удар по больному. Киган давно отметил, что, когда речь заходит об Альде, он не способен мыслить здраво. Вот и теперь обвинение Стерлинга было нелепым и ничего не значащим. Но даже этого хватило, чтобы в душе Кигана появились первые вспышки страха.

Он был почти готов бросить все и бежать следом за Альдой – но не успел. Закончилось скачивание программы, компьютер заработал, и в небольшой кабине тут же зазвучал сигнал тревоги.

– Это еще что такое? – всполошился Стерлинг. – Что происходит?

– Сканеры заработали, – напряженно отозвался Киган, пытаясь разобраться в показаниях компьютера.

– И что? Что они показывают?

– Что приближается природная аномалия.

* * *

Все лучшее, что доставалось в этой жизни Риве, становилось результатом терпения и упорного труда. Не было у нее еще такого, чтобы судьба подарила ей что-то. Поэтому оказалось очень тяжело поверить, что Дженвен действительно на ее стороне.

Но никакого подвоха она так и не обнаружила, он делал ровно то, что обещал. Он даже не пытался взять ее, но говорил, что нужно делать. Для начала ей пришлось снять платье – Дженвен не смотрел на нее, однако ей все равно было не по себе. Платье она намочила водой, связала узлом и оставила у огня, чтобы потом, когда она выйдет оттуда, оно было сухим и мятым. Потом ей пришлось оставить на лице Дженвена несколько глубоких царапин, а он вынес это невозмутимо, словно и не чувствовал боли. Кровь, лившуюся из царапин, он использовал для того, чтобы поставить пару пятен на ее подоле – изнутри, но так, чтобы они пропитали ткань насквозь.

Рива не спрашивала его, зачем это нужно. Она уже знала достаточно о том, какой могла быть эта ночь. Он ведь верно все просчитал… Если бы все пошло иначе, она бы вполне могла вырываться, сопротивляться изо всех сил – и все равно бы проиграла. Дженвен был настолько силен, что у нее не было против него ни шанса. Она прекрасно понимала, что ее спасение – исключительно результат его доброй воли, однако была слишком горда, чтобы открыто поблагодарить его за это.

Она молчала до тех пор, пока Дженвен не попросил ее заплакать. Тут уж она не выдержала.

– И часто с тобой женщины плачут?

Это было жестоко и глупо, но она не сдержалась. Ей ведь это все тоже непросто давалось! Рива тут же прикусила язык, опасаясь, что разозлила своего единственного заступника. Однако Дженвен и глазом не моргнул:

– Никогда. Но ты бы плакала, и охранники, которые будут пялиться на тебя, должны увидеть следы слез на твоих глазах.

– Вот как… У тебя ведь уже были женщины?

Вопрос был просто вступлением – она и так знала, что были. Дженвен был в том возрасте, до которого не всем воинам удавалось дожить.

– Были.

– Сколько?

– Пять. И прежде, чем ты спросишь еще что-то, знай: ни одну из них я не брал против воли.

– Да я… – смутилась Рива и не смогла закончить. Что бы она сейчас ни ляпнула, прозвучит не так, как ей хотелось бы.

В положенный час Дженвен вышел из дома первым. Рива подождала некоторое время, а потом тоже покинула комнату. Сбегать вот так сразу им было нельзя: сегодня, в ночь ее завоевания, к ним приковано слишком большое внимание. Им нужно выждать, пока интерес угаснет, и бежать. Но это не так страшно: до тех пор, пока она не забеременеет, Дженвен считался ее хозяином, он имел полное право приходить в ее дом, так что их встречи никого не насторожат.

Как и ожидала Рива, за ней наблюдали. Охранники уже не стояли у входа, как раньше. Но она видела их на улицах и сделала все, чтобы они остались довольны зрелищем. Рива шла медленно, то и дело всхлипывала и с трудом передвигала ноги. По ее походке несложно было догадаться, что назначенный партнер взял ее без жалости, и многих это наверняка веселило.

Ну а заплакать ей было легко, вот только плакала она от счастья. Слезы хлынули сами собой, когда Рива наконец решилась поверить, что ей повезло, по-настоящему, она больше не одна. Впервые со смерти родителей кто-то хочет позаботиться о ней!

Она так и не смогла заснуть, но все равно чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Рива подозревала, что сил ей придают мысли о Татенене.

Для многих людей, живущих в Триинсте и других городах, Татенен был всего лишь легендой, красивой историей, которую рассказывают детям, чтобы они хоть ненадолго отвлекались от не слишком счастливой жизни. Да Рива и сама раньше считала, что родители все придумывают! Лишь после их смерти она убедилась, что они верили своим словам. А значит, это было правдой, ведь ее отец и мать были слишком умны, чтобы уповать на всякие небылицы!

Это холини могут верить, что люди принадлежали им всегда, иначе и быть не может. Рива прекрасно знала, что первые люди, гордые и свободные, на самом деле явились из Татенена. Это был их собственный город, где больше никого не было. Ни холини, ни таруа, так тоже бывает!

Татенен был огромным и прекрасным, куда лучше, чем все города, построенные холини. И люди там были мудрыми – но слишком добрыми. Они наивно полагали, что раз они добры, то и все вокруг будут такими же добрыми. Однажды эти люди решили познакомиться с теми, кто тоже населяет Холинсу. Они покинули свой прекрасный город и отправились к озерам.

Там они встретили холини и таруа, попытались подружиться с ними, но были жестоко разочарованы. Существа, делившие с ними этот мир, не желали признавать в них равных. Они обманом отняли у людей все ценное, что у них было, и каким-то образом стерли их память. Они подчинили людей, превратили в своих рабов, заставили поверить, что так всегда было и всегда будет. Лишь немногие запомнили Татенен и рассказали об этом другим.

Они потеряли свой город и начали жить чужой жизнью, но Рива верила, что это еще можно исправить. Нужно только найти Татенен! Там наверняка живут другие люди, которые просто не знают, что случилось с их братьями и сестрами. Но если она доберется туда и все расскажет, они придут на помощь!

Возможно, именно этого и хотели ее родители – обрести свободу и вернуться домой. Им просто не позволили, а значит, она должна была продолжить их дело. Рива давно уже раздумывала об этом, однако решиться никак не могла. Она никогда не была в пустоши, только слышала о ней. Ей и этих слухов хватало, чтобы понять: она не справится, не выживет. Даже если ее не поймают на границе, она погибнет прежде, чем доберется до Татенена!

Но это если она будет путешествовать одна. С Дженвеном все сразу меняется, он идеальный спутник! Сильный, смелый, выносливый, а главное, знающий пустошь. У них должно получиться!

Ей хотелось, чтобы это чудесное путешествие побыстрее началось. Но разум требовал, чтобы она ждала, и Рива подчинялась. Она не стала покидать свой домик, изображая, что она скорбит – и что ей плохо. Это должно было упростить ожидание, и у нее все получилось бы, если бы в ее дверь не постучали.

Ей почему-то не хотелось открывать. Появилось только одно желание: спрятаться подальше, не произносить ни слова, сделать вид, что ее тут нет. Рива даже разозлилась на себя за это: чего она вдруг испугалась? Она ведь госпожа, ей не позволено быть слабой даже после таких испытаний. Наверняка все сообщество уже знает, что с ней случилось. Другие женщины беспокоятся о ней и хотят убедиться, что ей не нужна помощь. Немного подумав, Рива натянула то самое платье с пятнами крови и только потом открыла дверь.

На пороге стояли совсем не те, кого она ожидала увидеть. Напротив, к ней явились женщины, которых она никогда не приглашала к себе, да и теперь не хотела их появления.

Ближе всего к ней оказалась Хасма – жена Тувенега. Она была младше мужа, но все равно казалась всклокоченной старухой, только очень крепкой и очень толстой. Размер тела Хасмы увеличивался с каждым сезоном, даже тогда, когда все остальные мучились от голода. Многие шептались за ее спиной, но никто не решился открыто спросить, почему так происходит. За спиной у Хасмы маячили две ее дочери – не такие здоровенные, как их мамаша, но, похоже, стремящиеся к этому. Рива подозревала, что они сильнее многих мужчин в сообществе.

– Что вам нужно? – нахмурилась Рива.

– Мой добрый муж беспокоится о тебе, – улыбнулась Хасма. – Поэтому я обещала ему зайти и проверить, как ты, дитя.

– Я уже не дитя. Возможно, внутри меня есть дитя, и свой долг я выполнила.

– Тем более, тебе нужна помощь!

Прежде, чем Рива успела хоть что-то сказать, ее мягко, но решительно втолкнули в комнату. Дочери Хасмы, имена которых Рива не помнила, вошли за ней и прикрыли дверь.

Ничего подобного она не ожидала. Это не должно было случиться – но почему-то случилось. Теперь Рива замерла перед ними, настороженная, пытаясь понять, где именно она допустила ошибку.

Но Хасма сама дала ей подсказку. Когда она заговорила, ее голос по-прежнему звучал нежно, как у заботливой матери.

– Городская стража уже говорит о тебе, бедняжечке! Они сказали, что этот воин был так жесток к тебе, так жесток, будто ты из врагов, а не его женщина!

– Иначе и быть не могло, – холодно отозвалась Рива. Было в глазах девиц, пялившихся на нее, что-то такое, что подсказывало ей: худшее еще впереди.

– Но ты хорошо это перенесла. Охрана сказала, что ты ни разу даже не крикнула! Как же ты выдержала это так стойко?

Вот оно! Вот о чем они с Дженвеном забыли. Конечно, ей следовало бы кричать! Это было не обязательно, есть вероятность, что она и нападение перенесла бы в гордом молчании. Но раз уж она плакала, не обошлось бы и без крика.

Вряд ли охранники сами побежали к главе сообщества и все рассказали. Скорее, это Тувенег так хотел насладиться ее унижением, что сам их обо всем расспросил, да еще и с женой обсудил. А уж она сообразила, что к чему!

– Я не хочу говорить об этом, – объявила Рива. – Уйдите, мне нужно побыть одной.

– Нет, дитя, никому не нужно быть одной после такого! Мы поможем.

– Мне не нужна помощь.

– Нужна, ты просто сама этого не знаешь. Мы принесли с собой травы и лекарственные настои, они помогут тебе восстановиться.

– У меня есть все, что нужно.

– Но сама ты не увидишь всего! – настаивала Хасма. – Позволь нам осмотреть тебя. Только одна женщина поймет другую, мужчинам об этом знать нельзя! Мы убедимся, что он, воин этот, не навредил тебе там и ты сможешь выносить и родить!

– Я и так знаю, что он мне не навредил…

Но ее слова уже ничего не могли изменить, Рива чувствовала это. Хасма хотела осмотреть ее вовсе не из-за заботы. Просто она, принимавшая роды у своих дочерей, знала, как выглядит тело женщины после того, как ее взяли первый раз. Смятое платье и пятна крови могли обмануть тех, кто наблюдал со стороны, но если Хасма осмотрит ее, все встанет на свои места.

Старуха не имела права делать это. Даже если она жена главы сообщества, это не дает ей никакой власти. Но Хасма и сама об этом знала, поэтому привела с собой своих огромных дочек. Теперь они, не проронившие ни слова, двинулись к Риве.

– Оставьте меня в покое!

Бесполезно. Все в этой комнате знали, что вот-вот произойдет.

Ривой овладела паника. Она ведь только поверила, что все у нее будет хорошо! Все должно быть хорошо… И было бы, если бы эти три гадины не решили взять ее судьбу в свои руки! Неужели Тувенег так сильно ненавидит ее? Или это происки его старухи?

Она пыталась сопротивляться, но перевес сил был очевиден. Две молодые девицы повалили ее и прижали своим грандиозным весом, пока их мамаша пыталась задрать ей юбку. Хотя Хасма наверняка поняла, к чему все идет, знала, что Рива не сопротивлялась бы так отчаянно, если бы ей нечего было скрывать. Ей нужно было только доказательство…

И тогда все рухнет. Риву запрут, а потом отдадут новому мужчине, который будет не так милосерден с ней. Возможно, Тувенег даже выпросит у своих хозяев право лично наблюдать за ее позором! Или не только наблюдать?.. Возможно, этого он и хотел с самого начала, а Риву отдали воину!

Дженвену это тоже даром не пройдет. Дело не в том, взял он женщину или нет. Он нарушил приказ – а потом еще и солгал об этом. Он потеряет доверие, а в Триинсте это ни к чему хорошему не приводит. У города сейчас много охранников. Одним вполне могут пожертвовать, чтобы остальным неповадно было.

Они оба погибнут здесь – и никто уже не доберется до Татенена!

Эта мысль резанула Риву, как лезвие ножа. Она изогнулась в немыслимом порыве отчаяния и изо всех сил ударила Хасму, склонившуюся над ней, ногой по лицу.

Удар получился лучше, чем она ожидала. Рива услышала жуткий хруст, настолько громкий, что две дочери Тувенега от удивления отпустили ее и уставились на мать. А там было на что посмотреть! Казалось, что нос Хасмы просто исчез, был он – и нет его. Она тут же прижала к лицу руки, а между ее пальцев ручьями хлынула кровь. Дочери, перепуганные таким поворотом, поспешили к матери, а Рива поняла, что это – ее единственный шанс. Она воспользовалась суматохой, чтобы подскочить на ноги и рвануться к двери.

Спустя пару мгновений она оказалась на улице, но не остановилась. Она прекрасно понимала, что ей сейчас никто не поможет. А городская стража еще и задержит, увидев в окровавленном платье. Только она могла спасти себя, и Рива отчаянно стремилась к этому. На улице уже стало темно, здесь почти никого не было, и можно было надеяться, что семейство Тувенега быстро потеряет ее след.

Вот только куда бежать? Хасма так и не получила доказательств, что Дженвен пошел на обман, а значит, ему ничего не угрожает. Но Рива понятия не имела, где он сейчас, и не могла к нему обратиться. Скорее всего, она никогда его больше не увидит, а с его потерей рухнут и все мечты о Татенене…

Она напрасно поверила в удачу. Рива поняла, что снова осталась одна против всех.

* * *

Лукия понятия не имела, сколько отнимет путь через пустыню. Ее это не волновало. Ее сопровождали не обычные люди, а солдаты специального корпуса, поэтому им не нужен был отдых, они могли двигаться и днем, и ночью. На Глизе это было как раз возможно: перед ними стелилась хорошо просматривающаяся равнина, никакой фауны здесь пока не было, так что опасаться было нечего.

Это была неплохая планета для исследований, но не для жизни. Продвигаясь вперед, Лукия невольно представила себя на месте капитана «Татенена». Он был уверен, что ему выпал выигрышный вариант, планета-рай… А потом он увидел вот это. Снимки со спутника указывали, что корабль рухнул посреди пустыни. Интересно, знала ли его команда о существовании кратеров с озерами? Удалось ли избежать паники после приземления?

– Капитан! – позвала ее Ноэль, прервав размышления о прошлом.

Ноэль успокоилась, лишь когда они отправились в путь, зато больше она не плакала. Хотя вообще не должна была… Лукия прекрасно понимала, что ей следовало бы сменить Ноэль Толедо на более компетентного лекаря. Нет, как хилер она неплоха, да и ее номер достаточно высок. Однако она совершенно не умеет справляться со стрессом, а это плохо влияет на всех.

Вот только Лукия с удивлением обнаружила, что не может этого сделать. Команда и так с трудом пережила смену предыдущего телепата на Альду! А Ноэль, что будет с ней? Сможет ли новый капитан отнестись к ее слабостям с пониманием? Уж лучше оставить все как есть!

Привязанность к команде была еще одним тревожным симптомом, таких Лукия замечала у себя все больше. Но сейчас она могла позволить себе отвлечься от всего этого и сосредоточиться на задании.

– Слушаю, Толедо.

– Мне кажется… Кажется, где-то рядом есть жизнь!

А вот это уже было любопытно. Ноэль чувствовала живых существ не так, как Альда, поэтому не могла определить, что это за жизнь: разумная или нет, хищная или травоядная, насколько она велика и какую природу имеет. Но вот расстояние она просчитать могла.

– Далеко? – спросила Лукия.

– Да, еще довольно далеко… Но в том направлении, куда мы идем.

– Сколько?

– Двое… кого-то. Я не знаю точно, кого, извините…

– Не за что извиняться, Толедо.

Лукия бросила вопросительный взгляд на Рале. Когда она сама проходила обучение, общение без слов казалось ей потрясающей глупостью. Говорить нужно четко, прямо и без шуточек, чтобы потом никто не смог оправдаться банальным «Я тебя не так понял». Долгое время Лукии даже удавалось придерживаться этого принципа.

Но с ним все получилось по-другому. Лукия знала Рале настолько хорошо, что слова порой были не нужны. И он был единственным, к кому она обращалась на «ты», когда рядом не было свидетелей. Может, именно с него и начались те отклонения в ее поведении, в которых она до сих пор не может разобраться?..

Об этом тоже можно подумать позже.

– Не вижу смысла шарахаться непонятно от кого, – сказал Рале. – Мы в этой пустыне и так не ориентируемся, если попытаемся устроить обход, точно заблудимся. Предлагаю идти вперед, причем побыстрее.

– Мы и так слишком быстро идем, – пожаловалась Ноэль. – А почему побыстрее?

– Потому что ветер усиливается, и это куда большая проблема, чем неопознанная форма жизни.

Тут он был прав, и Лукия давно уже подумала о том же, но не хотела произносить вслух, чтобы еще больше не расстраивать Ноэль.

Ветер в пустыне – это всегда плохо. Это не спасительная прохлада, как могло бы показаться. Через пространство движется раскаленный воздух и, что еще хуже, он приводит в движение песок. Тогда становится трудно дышать, невозможно видеть, он разрезает и обжигает кожу… Для солдат специального корпуса это не так опасно, как для людей, но многое зависит от того, насколько сильным в итоге станет ветер.

Пока он даже не поднимал песок, но усиливался стабильно, и Лукия подозревала, что дальше будет только хуже. Она ускорила шаг.

– Капитан, может, пересмотреть нашу миссию? – забеспокоилась Ноэль. – Может, вернуться на «Стрелу»?

– Нет смысла. Мы слишком далеко отошли, мы не можем позволить себе метаться туда-сюда по пустыне. Будем надеяться, что мы достигнем «Татенена» до того, как начнется настоящая буря.

Однако надеждам этим не суждено было сбыться. Корабль еще не появился на горизонте – а горизонт уже исчезал. Песок поднимался вверх медленно, зловеще, как живое существо. Он летал вокруг них, попадал в глаза, колол легкие. Боевая форма защищала их от серьезных травм, но усиливала воздействие жара. Лукия знала, что тяжелее всего сейчас приходится Рале: у него была самая низкая способность к регенерации. Но он ни на что не жаловался, а вот Ноэль, кажется, готова была опять заплакать.

Они ускорились, они почти бежали, а двигаться с большей скоростью не позволяла буря. И все равно они проигрывали битву планете: скоро песок бесновался вокруг них, видимость стала ничтожной – метров пять, не более. Пустыня погрузилась во мглу, хотя совсем недавно солнце еще просматривалось у них над головой.

– Держитесь вместе! – крикнула Лукия.

Она пока видела обоих своих спутников и собиралась наблюдать за ними и дальше. Остаться одному во время бури – это все равно что погибнуть. Можно упасть и не подняться, ослепнуть, метаться здесь и не найти пути обратно… Но разве это не неизбежный финал, который они просто оттягивают? Лукия надеялась, что нет, хотя порывы ветра достигли такой силы, что ей едва удавалось удерживаться на земле. Ее миниатюрное тело оказалось слишком легким для Глизе, и капитану сейчас было совсем не смешно.

Их мог спасти только «Татенен», но корабля поблизости не было. Лукия даже не была уверена, что они не потеряли нужное направление и не свернули в сторону. Идти через завесу песка – настоящая пытка, но стоять на месте еще сложнее. Им срочно нужно было убежище, которого в пустыне не было.

По крайней мере, раньше не было. Неожиданно впереди появилось что-то новое, настолько большое, что оно просматривалось даже во мгле. Похоже, холмы! Не горы, конечно, и уж точно не «Татенен», однако это все равно укрытие. Нужно затаиться там, отсидеться и надеяться, что этого будет достаточно.

– Используем их как укрытие! – велела Лукия. – Отсидимся там до конца бури!

Она собиралась двинуться туда, к холмам, когда неожиданно почувствовала у себя на плече чью-то руку. Обернувшись, она с удивлением обнаружила, что ее удерживает Ноэль.

– В чем дело, Толедо?

– Капитан, не надо!

– Сейчас не время для капризов, нам нужны эти холмы!

– Но, капитан, это… это не холмы! Это те самые формы жизни, которые я почувствовала раньше! И мне кажется, что нам к ним лучше не приближаться…

Глава 5

Идти по дороге, пусть даже такой странной, оказалось гораздо удобней, чем просто увязать в пустыне. Альда даже почувствовала, как возвращаются ее силы, а уж о том, чтобы воспользоваться помощью Триана, и речи не шло. Хотя он все равно переносил суровые условия пустыни куда лучше и стабильно оставался на пару шагов впереди.

Она уже усвоила, что болтать он не будет, и успокоилась. Конечно, ей было немного обидно: как будто любые отношения и любые чувства заканчиваются, как только закончится миссия. Но так правильней, да и потом, какие у них там были отношения? Один только миг настоящей откровенности – который она, возможно, поняла неправильно.

У новых условий путешествия был только один недостаток: дорога пролетала слишком быстро, и черные горы безжалостно приближались. Альда надеялась, что ближе к цели она разберется, как должна реагировать и что делать дальше. Но время ожидания заканчивалось, а никакой уверенности не было и в помине.

Когда у нее появилась возможность рассмотреть горы поближе, она обнаружила, что они вовсе не черные, они просто казались такими из-за дымчатого желтого сияния здешнего солнца. На самом деле они были серыми или темно-коричневыми, сложно определить при таком свете. Но главное, они были лишены каких-либо признаков цивилизации: здесь не было ни домов, ни больших дорог, и даже череда колонн и веревок обрывалась.

Получается, все города построены внутри кратера. Осталось только понять, как туда добраться.

Неподалеку от города Триан свернул в сторону от дороги, и она последовала за ним, ничего не спрашивая. Альда ведь первой предположила, что за дорогой наблюдают внимательней, чем просто за пустыней! Значит, им нужно зайти с другой стороны. Вот только будет ли там подходящий путь? Пока что эти горы казались непреступными.

Они были в паре шагов от величественной тени, отбрасываемой горными пиками, когда Альда замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям. В пустыне никакой жизни не было, и ее телепатические способности казались бесполезными. Но теперь чувство жизни появилось, да еще какое!

– Подожди! – попросила она. – Рядом с нами… рядом с нами люди!

Сначала она решила, что ошиблась. Люди в этом диком мире, вот так сразу… Откуда? Альда уже настроилась на то, что вся планета принадлежит иному разуму. Но человеческий разум ни с чем не перепутаешь, а здесь было несколько искр такого разума.

Да, это, несомненно, были люди, наверняка колонисты – больше некому. Но прочитать их мысли Альда все равно не могла.

– Сколько, как настроены? – поинтересовался Триан таким тоном, будто лично к нему это не имело никакого отношения.

– Шестеро, спокойны, но…

– Но – что?

– Они все мыслят на незнакомом мне языке. Он не похож ни на один из языков Земли, даже близко!

Это было тревожным знаком. Колония, любая колония, как бы ни сложилось ее развитие, не придумывает свой язык с нуля. Когда они прибыли на планету Арахну, там сформировалось собственное наречие, являвшее собой переплетение языков всех народов, представители которых были на корабле.

Но здесь Альда столкнулась с чем-то принципиально новым, похожим на непонятный набор звуков. А для местных это был единственный язык, который они знали! Они не притворялись, потому что не подозревали, что за ними сейчас наблюдают. Они думали на нем, а это высшая степень принятия языка.

Языка пришельцев. Вот и первый признак той самой разумной жизни, которая сделала планету Глизе уникальной. Хотя какие они пришельцы? Они – хозяева, пришельцы как раз люди!

Все это Альда попыталась объяснить своему спутнику, но даже теперь он не выглядел заинтересованным.

– Значит, местному населению удалось подчинить себе экипаж «Татенена». Любопытно.

– «Любопытно»? Это и все, что ты можешь сказать об этом?!

– Пока – да. Ведь мне действительно любопытно узнать, каким должно быть местное население, чтобы так легко поработить целую колонию. Но это подождет, нам нужно миновать их, вступать в контакт пока неразумно.

– Согласна, – кивнула Альда. – Но с этим могут быть трудности… Их сознание оказалось более чуждым, чем я ожидала. Я не смогу проделать тот прием, о котором говорила капитан Лукия, не смогу отвести их взгляды…

– Трудностей не будет.

Пока их сознание представлялось Альде чем-то вроде ямы с клубком змей. Это не обязательно означало, что они опасны. Но касаться их мыслей нужно было с величайшей осторожностью, а уж о том, чтобы управлять ими, пока и речи не шло.

Триана не насторожило даже это, он продолжил все так же уверенно двигаться вперед. Альда решила было, что он совсем помешался со своей наглостью, когда он все-таки остановился. Однако легионер не собирался вести с ней переговоры или даже делиться своими планами. Он достал из-за пояса нож и надрезал собственный палец.

Две темные тяжелые капли крови упали вниз, и рана тут же затянулась. Песок мгновенно принял неожиданное подношение, впитал его, и спустя пару секунд уже невозможно было определить, где именно пролилась кровь.

– Что ты делаешь? – нахмурилась Альда.

– Обеспечиваю нам отвлекающий маневр.

Он больше ничего не сказал, но это было и не нужно. На том месте, куда капнула кровь, песок вздулся и начал двигаться – как будто там, под ним, шевелилось что-то большое. Это было настолько неожиданно и жутко, что Альда невольно отпрянула.

Хотя ей как раз удивляться не следовало! Она-то знала, что кровь Триана обладает способностью к мгновенной мутации. Значит, этих двух капель было вполне достаточно, чтобы создать нечто новое… нечто опасное.

Оно устремилось к горам, рассекая песок, но не показываясь над его поверхностью. Очень скоро Альда почувствовала, как скучающее спокойствие местных жителей сменяется тревогой и настороженностью. Они заметили движение! Они понятия не имели, что это такое, и они боялись. Существо двинулось в сторону вдоль границы, и они последовали за ним, как привязанные.

Это вовсе не означало, что путь открыт. Альда понятия не имела, какая здесь сеть наблюдения, есть ли сложные технологии. Если они будут приближаться к горам по открытому пространству пустыни, их заметят даже издалека.

Триана это не заботило, он спросил только:

– Как у тебя с вестибулярным аппаратом? Укачивает быстро?

– Нет, – растерялась Альда. – А что?

– Бесплатный аттракцион.

Прежде, чем она успела спросить, на что он намекает, Триан подхватил ее на руки и рванулся вперед. Причем «рванулся» в мыслях Альды было самым точным словом, которым она могла описать это. Он даже не бежал, он скользил сквозь пространство! Альда не была способна на такую скорость, ей только и оставалось, что беспомощно прижиматься к нему.

Она знала, что он такое умеет, видела во время предыдущего задания. Он двигался так быстро, что человеческий глаз не мог за ним уследить. Он как будто исчезал в одном месте и тут же появлялся в другом, телепортация, а не бег! Но никакого чуда здесь на самом деле не было, уникальное тело легионера позволяло ему становиться настолько быстрым.

Если для него это было нормально, то для Альды стало серьезным испытанием. Жара пустыни вдруг сменилась холодом, ей казалось, что на нее со всех сторон давит неведомая сила, которая вот-вот ее уничтожит. Долг солдата военного флота требовал терпеть молча. Человеческая сторона готова была умолять о пощаде, лишь бы все это быстрее прекратилось.

К счастью, их рывок был совсем недолгим, она так и не успела ничего сделать. Расстояние, которое при прежней скорости отняло бы у них не меньше часа, Триан преодолел за пару минут. Вот они стояли посреди песков, а вот уже под ногами у них твердые камни горной тропы.

Здесь ведь была тропа, самая настоящая! Она не просматривалась издалека, потому что вилась между крупными камнями. И все же это был удобный подъем наверх, наверняка ведущий к городу.

На Триана это перемещение в пространстве вообще никак не повлияло, а вот Альде пришлось заплатить за сэкономленное время. Легионер осторожно опустил ее на теплые камни, и она осталась там, потому что встать пока не получалось. Голова жутко кружилась, даже рассеянный легкий свет резал глаза, и ее подташнивало.

Альда знала, что нужно просто перетерпеть. Очень скоро совершенный организм солдата специального корпуса восстановится – пусть и не так быстро, как у легионера, капитана или хилера. Эта вынужденная слабость смущала ее, но ничего изменить она пока не могла.

– Придется подождать, – буркнула Альда. – Ты знаешь, почему.

– Знаю. Но не считаю нужным просто ждать. Ни одна минута миссии не должна быть потрачена зря, тебе известны правила.

– Тебя так волнуют правила?

– Не особо. Но если их можно придерживаться, то почему бы и нет?

– Не представляю, что мы можем сделать, пока я в таком состоянии!

– Никаких «мы», – покачал головой Триан. – Ты можешь – и ты сделаешь. Сейчас рядом с нами только люди и больше никого. Это отличная возможность взломать код языка, на котором они говорят.

Следовало ожидать, что он заведет об этом речь, но Альда надеялась, что это произойдет позже.

В академии их учили многому. Среди прочего было и изучение языка, который они совершенно не знают, по сознанию носителя. Только телепаты на такое и способны, без них языковой барьер стал бы непреодолимой преградой.

Для того, чтобы найти код языка, нужно было полностью настроиться на чужое сознание, проникнуть в него, изучить. И тогда определенные образы связываются со словами, слова становятся понятны, можно получить чужие знания и использовать их.

В теории все это было не так уж и сложно, а на практике – страшно! Альде казалось, что ей нужно прыгнуть в омут, укрытый черной водой. Никто не знает, насколько он глубок, какое там течение… нет ли там чудовищ. У нее было совсем мало опыта, и две предыдущие миссии никак не могли подготовить ее к такому.

– Думаю, лучше не сейчас, – прошептала она, стыдливо отводя взгляд.

– А я думаю, что лучше сейчас. Один-один.

– Я плохо себя чувствую, я не готова…

– Звучит так, будто я тебе переспать предложил.

Его насмешливая уверенность начинала раздражать.

– Триан, я не могу это сделать, конец истории!

– А придется, – усмехнулся он. – Через «не могу», если тебе так удобней. Потому что нет никакого «не могу», есть «не хочу».

– Не хочу – тоже. Но хотеть я этого никогда не буду, а вот мои возможности…

– Даже не начинай, – прервал ее легионер. – Мы оба знаем, что сейчас сложилась идеальная ситуация для тебя. Рядом только люди, и тебя не отвлекают незнакомые формы жизни. Эти люди не ждут твоего вторжения и не готовы защититься. Изучение начинать лучше именно с них, потому что это сознание, даже сформированное в непонятных условиях, все равно человеческое. С ним тебе будет проще. Получи языковой код, Мазарин, научись хотя бы понимать их. Это значительно облегчит нам жизнь, когда мы встретимся тут с зелеными человечками.

Он был прав во всем, и Альда это знала. Но она почему-то не могла, просто не могла… Это как впервые прыгнуть с парашютом: так себе опыт. Вроде все знаешь, должно получиться, но остается тихий гадкий голосок в сознании, который шепчет: ты ведь можешь умереть.

Умереть в этом случае Альда не боялась, но боялась все испортить. Поэтому она решила, что здесь и сейчас заниматься этим не будет. А Триан решил иначе.

– Ты не можешь меня заставить! – возмутилась она.

– Я и не буду. Я просто посижу здесь сам, а ты можешь продолжить путь одна, если хочешь.

Словно желая доказать свою решимость, он опустился на землю и скрестил под собой ноги. На его лице застыло выражение абсолютной безмятежности, и чувствовалось, что он готов просидеть здесь не один день, если придется, выносливости легионера для этого вполне хватило бы.

– Ты не можешь меня вот так шантажировать, – нахмурилась Альда.

– Это не шантаж, и зла тебе я не желаю.

– А на то как раз и похоже! Чего же ты тогда желаешь?

– Чтобы ты преодолела себя. С уверенностью в своих силах у тебя конкретные проблемы. Но обычно это твое дело, а теперь начинает мешать миссии. У тебя мало опыта, однако он и не появится, если ты просто продолжишь сидеть на заднице ровно. Задница, кстати, ничего такая, но для миссий космического флота одного этого недостаточно.

– Да пошел ты…

– В этом и подвох: я никуда не пойду, пока ты не раскроешь код языка. Нам нужно понять целую цивилизацию, и язык – главный ключ к этому. Мы должны получить его как можно скорее, а не сидеть тут и ждать, пока у тебя появится нужное настроение.

Альда посмотрела на него и вдруг пожалела о том, что он не уродлив. Это была неожиданная мысль, и она сама не знала, откуда это вообще взялось. Но если бы он был уродливым, все бы сошлось: идеальный хрестоматийный злодей, раздражающий до невозможности, слишком самоуверенный и ни с кем не считающийся, да еще и мерзкий, тошнит от одного взгляда!

Его красота делала образ незавершенным. Глядя на него, Альда видела статую, выточенную из белого мрамора, а статуе все равно, что происходит в мире. Но, слушая его, она считала его человеком, с которым невозможно спорить. Потому что он говорил правду, просто неугодную ей и неприятную. Он не давал ей притвориться слабой и избежать сложного задания, потому что каким-то образом точно вычислил предел ее возможностей.

– Ненавижу тебя, – проворчала Альда.

– Сколько угодно, но в свободное от работы время. А пока займись делом.

Головная боль, к счастью, отступила, и сосредоточиться было проще. Альда закрыла глаза, глубоко вдохнула, а потом медленно выдохнула, призывая все свои способности к телепатии.

Похоже, ей все-таки придется нырнуть в темный омут.

* * *

Риве казалось, что мир кружится, хотя он, конечно же, оставался неподвижным. Вся ее жизнь была ограничена этим городом. То есть, она знала, что за его пределами есть и еще что-то, догадывалась даже, что. Но Рива была уверена, что здесь, в Триинсте, покой, а дальше – хаос, на который она однажды решится.

Теперь хаос пришел и сюда, а покоя попросту не осталось, нигде и никакого. Ее сердце переполнял такой ужас, что она не узнавала прекрасно знакомые улицы. Она бежала куда-то, сама не понимая, куда и где находится сейчас. Лишь бы двигаться! Ей казалось, что, пока она двигается, ничего плохого с ней не случится.

Дома наблюдали за ней, рядом то и дело кто-то мелькал, но она бежала так быстро, что не успевала их рассмотреть, а они – ее. Это и к лучшему, но сколько так может продолжаться? Она уставала, страх и отчаяние придавали ей сил, однако и эти силы заканчивались. В памяти против воли всплывали мгновения казни родителей, их отчаянные крики… Она тоже будет так кричать. Она так и не сумеет стать для своего народа достойной проводницей, не вернет Татенен, никого не спасет, и история ее семьи закончится на ней. Мысли о сумрачном будущем застелили глаза слезами, и это стало последней каплей. Рива наконец споткнулась и повалилась на холодную каменистую дорогу.

Только теперь она сообразила, что над Триинсте сгустилась тьма, а она сейчас не на улицах сообщества людей. Вместо крошечных хижин, напоминающих налепленные на горный склон комки грязи, она была окружена домами побольше. Эти, занимавшие вершину гор, делались из камней и плотно переплетенных высохших водорослей, рядом с ними зеленели скромные растения и даже цветы, которые Рива видела лишь по большим праздникам. Конечно, это были не такие роскошные жилища, как у холини, но и не такие жалкие норы, как у людей.

Она оказалась на территории таруа.

Ничего хорошего это ей не сулило. Вряд ли ее уже объявили в розыск по всему городу, понадобится время, пока Хасма доберется до своего мужа и нажалуется ему, пока этот жалкий старикашка примет какое-то решение. Но таруа в любом случае заметят чужую на своих улицах, они не потерпят такое вторжение и сразу сдадут ее городской страже. И тогда…

Она не успела подумать о том, что будет с ней тогда. В этот момент кто-то схватил ее за руку и бесцеремонно поднял с земли. Судя по силе и легкости движений, это был совсем не человек. И точно: даже того ничтожного света, который дарила Холинсу ночь, было достаточно, чтобы разглядеть плотно сбитый силуэт таруа.

– Не тронь меня! – возмутилась Рива, пытаясь вырваться. – Я здесь случайно, я сейчас уйду!

Но сильная четырехпалая рука удерживала ее запястье с безжалостностью цепи.

– Тише ты, дура! – велел шипящий голос. – Ты привлечешь внимание, тебя многие увидят тут, и тогда даже я не смогу тебе помочь!

Она узнала этот голос мгновенно, и удивление Ривы было настолько велико, что она перестала вырываться. Она присмотрелась внимательней и лишь теперь смогла разглядеть, кто именно стоит перед ней.

Они не виделись много-много сезонов, а общались и вовсе один раз – в день, когда казнили ее родителей. В день, когда он спас ей жизнь.

Когда у нее отняли маму и папу, она мало что соображала, она была всего лишь ребенком. Но, став постарше, Рива разобралась: если бы она тогда побежала к родителям, никто не стал бы ее спасать. Ей позволили бы взойти на плот и погибнуть вместе с ними. Поэтому своей жизнью она была обязана таруа, удержавшему ее от этого, а позже вернувшему людям.

Это был не просто таруа, как оказалось. Это был сам Зевег-Тха – глава их сообщества. Он так и не объяснил, почему пожалел маленькую девочку, он просто ушел. Для себя Рива решила, что это была бессмысленная прихоть с его стороны. Таруа благосклонно относятся к любым детенышам, вот он и помог! Потом он не искал ее, а она – его. Рива несколько раз видела его во время общих праздников, но всегда – издалека. Он стоял рядом с сеншеном и Тувенегом, и этого Риве было достаточно, чтобы презирать его.

Она не надеялась, что их пути снова пересекутся. Но вот Зевег-Тха стоял рядом с ней, держал ее за руку и уходить не собирался.

– За мной, быстро, – приказал он. – Скоро мой народ начнет просыпаться, тебя не должны видеть здесь!

Риве не слишком-то хотелось идти с ним, но у нее не осталось сил, чтобы сопротивляться. Она только теперь осознала, как сильно болит все ее тело. Да и не спала она очень давно… Она и в лучшем состоянии вряд ли удрала бы от таруа! Поэтому она покорно позволила ему вести ее.

Так она оказалась в доме Зевега-Тха. Он возглавлял сообщество таруа уже много сезонов, поэтому ему принадлежал самый большой дом на вершине гор, со всех сторон окруженный удивительно красивыми цветами, которых Рива прежде не видела. Напряженно оглядевшись по сторонам, Зевег-Тха впустил ее внутрь и тут же проводил в дальнюю комнату, лишенную окон.

Ее появление видели – жены Зевега-Тха и его многочисленные дети. Рива сразу поняла, что не всем нравится ее присутствие… да почти никому не нравится! Но никто не смел стать на пути у хозяина этого дома.

Зевег-Тха притащил ее в комнату без окон, небольшую, но теплую и вполне уютную. Он что-то быстро сказал своей жене, однако Рива не расслышала, что именно. Ее шатало, и она вынуждена была опуститься на плотную мягкую подстилку, чтобы не упасть.

Таруа подошел поближе и уставился на нее непроницаемо темными глазами, лишенными зрачков.

– Три проклятья, дева, что ты творишь? – устало поинтересовался он. – Ты что, не понимаешь, что на улицах моего народа хватает желающих тебя убить? Для этого и особая причина не нужна, достаточно того, что ты вторглась сюда!

– Может быть. Но сейчас меня хочет убить весь город, и мне не так уж важно, где именно это произойдет.

– Да что с тобой случилось?!

Ей не следовало отвечать ему. То, что произошло, было тайной… которая потеряла всякий смысл. За время своего отчаянного забега по городу Рива поняла: она в ловушке. Усталость наполняла ее безразличием к собственной судьбе, поэтому молчать она не стала.

Но и не потеряла благоразумие окончательно. Она скрыла от таруа ту роль, которую во всей этой истории сыграл Дженвен. По ее словам, он повел себя так, как и полагалось вести охраннику. А ее ссора с Хасмой произошла потому, что старуха хотела оболгать ее, обвинить в сговоре. Теперь это уже не важно: она покалечила Хасму, сбежала, лучшего доказательства вины и не придумаешь! Отныне у Тувенега есть все основания просить у сеншена ее немедленной казни, утверждая, что она опасна для сообщества людей.

Зевег-Тха слушал ее внимательно, не перебивал, но и подбодрить не пытался. Когда она закончила говорить, ему полагалось вызвать стражу и доставить ее прямо к сеншену, этим он мог бы заслужить неплохую награду.

Но таруа так и не сдвинулся с места. Он задумался о чем-то и опомнился, лишь когда его жена принесла какой-то сверток. Зевег-Тха не позволил ей подойти к Риве, он сам передал человеческой девушке неожиданный подарок.

Им оказалась рубашка, подходящая для нее, пусть и великоватая, мягкие съедобные коренья и сосуд с водой. Рива пораженно посмотрела на подношение, но принимать его не спешила.

– Что это?..

– Новая одежда для тебя и еда. Может, сейчас ты и не чувствуешь голода, потому что ты не в себе, но он придет. В таких ситуациях нужно вести себя не так, как хочется, а как правильно. Правильно для тебя – поесть и лечь спать.

– Но… зачем?

– Чтобы отдохнуть, – терпеливо пояснил Зевег-Тха. – Твое будущее мне пока неясно, но оно не будет простым. Некоторое время тебе придется пожить в этой комнате. Не бойся, ее не найдут, я сам все обустроил так, чтобы ее не нашли. А потом… придумаем, как с тобой быть.

– Ты что, помогаешь мне?

– Мне кажется, это уже очевидно.

Рива внимательно посмотрела на него, ожидая, – с опаской, – что Зевег-Тха вот-вот рассмеется и отведет ее к людям. Но глава сообщества таруа наблюдал за ней все так же серьезно. Он действительно собирался защитить ее, совсем как тогда, возле озера!

– Зачем ты это делаешь? – не выдержала Рива. – Ты что, не понимаешь, что тебя самого за это могут казнить?

– Я все понимаю.

– Тогда зачем?!

– Мне жаль тебя, – просто сказал Зевег-Тха. – И мне кажется, что твой отец поступил бы с моими детьми так же, если бы мы поменялись местами.

Этого Рива никак не ожидала услышать.

– Мой… отец? При чем тут мой отец?

– Он был моим другом.

Человек был другом таруа? Это было самым диким утверждением из всех, что Риве доводилось слышать! С другой стороны, а что здесь не дико? Уже сам этот разговор окутан смертельной опасностью! Там, у озера, и сейчас Зевег-Тха доказал, что он действительно на ее стороне.

– Объясни мне! – попросила Рива.

– Сейчас не лучшее время для этого. Ты устала, тебе лучше поспать.

– Я все равно не смогу заснуть, если не узнаю.

– Ты вряд ли сможешь заснуть и если узнаешь.

– Итог все равно один, а потом, когда начнутся мои поиски по всему городу, тебе будет не до разговоров. Так расскажи сейчас!

– Если ты настаиваешь, пусть будет так, – сдался Зевег-Тха. – Тем более, рассказ получится не слишком длинным.

Ее отец и Зевег-Тха познакомились очень давно, когда они оба еще не возглавляли свои сообщества. Они встретились во время строительства дворца прошлого сеншена. Ни один из них не стремился к настоящей дружбе, но они быстро научились уважать друг друга за ум, силу и характер.

Строительство закончилось, они по-прежнему жили в одном городе и продолжили общаться. Они были одними из немногих, для кого вид был не так важен, как личность. Вскоре Зевег-Тха стал лидером таруа по праву наследования, когда погиб его старший брат. У людей наследования не было, отца Ривы избрали, потому что никто среди людей не вызывал большее почтение.

Они прекрасно знали, что общаться открыто им не следует. Но их обязанности давали им достаточно возможностей для того, чтобы встретиться и поговорить.

Так Зевег-Тха узнал о грядущем восстании – глава сообщества людей доверял ему достаточно, чтобы рассказать о таком.

– И ты просто принял это? – поразилась Рива. – Не побежал к сеншену?

– Нет. Я принял и поддержал это.

– Но почему?!

– Потому что городу давно уже нужно было нечто подобное, – уверенно заявил Зевег-Тха. – Ты думаешь, мы боимся людей? Таруа никого не боятся! Но мы видим, что город зашел в тупик, мы не можем жить так, как жили наши предки. Мы должны развиваться! А для этого нужно перестать считать людей безвольными животными и дать им новое место в Триинсте. Твой отец не хотел никого свергать или уничтожать, Рива. Он готов был использовать силу лишь для того, чтобы обратить на себя внимание, а потом уже вести переговоры. Но из-за предательства ему так и не довелось это сделать.

Рива много размышляла о том, что собирались сделать ее родители. Она слабо представляла, на что они вообще надеялись. Если бы их не предала Юста, их бы разгромили другие жители города, разве нет? Но теперь, после рассказа Зевега-Тха, все представало в ином свете. Люди бы восстали, таруа – отошли в сторону, и холини пришлось бы что-то менять.

Если бы это случилось… Но это не случилось.

– О том, что твои родители схвачены, я узнал слишком поздно, – продолжил Зевег-Тха. – Я никак не мог им помочь, но я надеялся хотя бы поддержать их дочерей. А теперь представь мой ужас, когда я узнал, что к смерти их приговорила родная дочь!

– Мне своего ужаса хватает, – криво усмехнулась Рива.

– Я понял, что Юста потеряна навсегда. Но ведь оставалась еще ты! Я нашел тебя и проследил, чтобы другие люди взяли тебя на воспитание.

– У тебя не было власти над ними!

– Но я знал, что они это сделают. С тех пор я наблюдал за тобой, видел, какой ты росла… Твой отец гордился бы тобой. Поверь мне, я знал его достаточно хорошо, чтобы утверждать это.

Рива почувствовала, как на глазах закипают новые слезы. Как это глупо! Она давно уже смирилась с тем, что отца нет… Но неожиданная помощь Зевега-Тха в момент, когда она почти отчаялась, казалась ей неожиданным посланием от родителей. Их больше нет, давно уже нет – и все равно они рядом.

– Я не ожидал, что с тобой произойдет такое, хотя следовало бы, – признал Зевег-Тха. – Новый лидер вашего народа никогда тебя не любил. Думаю, он сыграл не последнюю роль в том, что тебя отдали такому самцу.

– Как и во всем остальном… Но своего он добился! Он от меня избавился…

– Ты до сих пор жива, вот о чем нужно думать!

– Но показаться людям я уже не смогу! – указала Рива. – Тувенег наверняка в восторге, а сломанное лицо его старухи вряд ли его сильно беспокоит, она и была страшная!

– Вот и порадуйся тому, что ты с ней сделала, думай только об этом, а о будущем не думай.

– Нет у меня будущего!

– Есть. Ты никогда не знаешь, каким окажется следующий день. Вчера у тебя не было бед – но не было и меня. Отдыхай пока. Мы поговорим утром.

Он ушел, оставив ее одну. Рива была уверена, что не сможет заснуть, слишком много на нее свалилось, слишком о многом она должна была подумать! Но если разум хотел действовать, то тело прекрасно помнило, сколько энергии оно истратило.

Победило тело. Едва коснувшись подстилки, Рива заснула глубоким, болезненным сном.

* * *

Если бы все зависело только от Лукии, она предпочла бы ни при каких обстоятельствах не приближаться к этим тварям. Но выбора у нее как раз не было: безжалостный ветер пустыни подталкивал путников к этим махинам. Сопротивляться порывам, которые уже обрели непередаваемую силу, не получалось даже у нее. На Земле ничего подобного не было, никогда! Но какой смысл думать об этом? Никто не обещал, что все обитаемые планеты будут похожи на Землю!

Если бы Лукия была чуть послабее, ее давно бы унесло туда, к темным тварям размером с холм. Но пока ее сил хватало, чтобы замедлить продвижение, и у нее появился шанс рассмотреть их.

Зрелище было пугающим и отталкивающим. Больше всего обитатели пустыни напоминали слизней – с длинными, разделенными на несколько сегментов телами. Судя по тому, как ураган трепал их рыхлую, похожую на желе плоть, у них не было ни костей, ни мышц. Но это было и не нужно – даже при том, что существа относились к хищникам. Они охотились по-другому.

У каждого из них была грандиозная пасть, постоянно остававшаяся открытой. Эту пасть обрамляли тонкие пластины, заменяющие зубы, и хотя они были даже отдаленно не похожи на клыки, Лукия не исключала, что они вполне острые. Размера этой пасти было достаточно, чтобы заглотить человека заживо. При этом существа не делали ничего, чтобы захватить добычу, за них все делал ветер. Их тела были покрыты сложной системой отверстий, очень похожих на жабры, но явно выполняющих другую функцию. Благодаря этим отверстиям ветер проходил сквозь тела уродцев, не сдвигая их с места, тогда как их добыча залетала прямиком в пасть и воздушным потоком проталкивалась в сторону желудка.

В какой-то безумный момент Лукии показалось, что слизняки и создают ветер, управляя стихией. Но это, конечно, было слишком фантастично, чтобы оказаться правдой. То, к чему они приближаются, – не магические чудовища, это всего лишь животные. Инстинкты позволяли слизням развернуться так, чтобы ветер дул в нужном направлении, только и всего.

Но для людей это ровным счетом ничего не меняло. Сила урагана тащила их к верной смерти, песок забивал глаза, дышать было почти невозможно, и это лишь осложняло сопротивление. А неподвижность хищников казалась издевкой: слизняки наблюдали за ними десятками глаз, закрытых мутной защитной пеленой. Их равнодушное превосходство словно указывало: сдавайтесь, спасения нет, вы только зря терзаете себя страхом и неопределенностью.

Ситуация была откровенно паршивой – и вдруг все прекратилось. Тяга ветра исчезла, песок рухнул на землю, и мир вновь стал безопасным и спокойным. Лукии потребовалась секунда, чтобы сообразить: это не чудесное спасение. Это всего лишь временная передышка.

Их со всех сторон окружал защитный кокон из песка. Снаружи по-прежнему бушевала буря, но здесь было тихо и спокойно. Понятное дело, кокон возник не сам по себе: телекинетику наверняка потребовалось немало усилий, чтобы его создать. Но у него получилось, и они были в относительной безопасности.

Ноэль, перепуганная до истерики, тоже сообразила, что произошло, и набросилась на Рале с обвинениями:

– Ты с ума сошел?! Зачем нужно было ждать так долго, я чуть не умерла от ужаса! Я думала, эта улитка сейчас сожрет нас! Шуточки у тебя в духе Кигана!

А вот Лукия никаких вопросов не задавала. Она прекрасно знала, что это вовсе не шутка, и понимала, почему Рале тянул до последнего.

Создать такое защитное поле в разгар песчаной бури было чудовищно трудно. Настолько, что сейчас Рале мог лишь сидеть неподвижно, все свои усилия направляя на песок. Даже так его тело было напряжено, на коже проступили крупные сосуды, а из носа скользнула первая струйка крови. Буря была слишком сильна для него…

– Сколько вы продержитесь? – поинтересовалась Лукия таким тоном, будто обсуждала штатную ситуацию на корабле. Это все, что она могла позволить себе при Ноэль. Ей оставалось лишь надеяться, что Рале понимает это.

– Не больше пяти минут, капитан. И я не могу сдвинуть нас с места. Пять минут – и снова начнется веселье.

– Пяти минут хватит.

Было бы идеально, если бы он смог решить проблему: просто перенести их в другое место, чтобы поток ветра прекратил толкать их к неминуемой гибели. Однако Лукия не испытывала никакого недовольства из-за того, что Рале не смог это сделать. Это не его обязанность, это обязанность капитана, а значит, она должна найти способ спасти их всех, как бы трудно ей ни было.

– Толедо, смажьте ядом две самые большие иглы и передайте их мне, – велела Лукия.

– Что?.. Но зачем?

– Немедленно.

Большая часть способностей хилеров была направлена на исцеление, причем не только людей. Этим представителям специального корпуса не нужно было становиться отличными воинами. Но и остаться беззащитными они не могли, у них была и боевая способность: железы у них во рту могли при необходимости вырабатывать сильнейший яд.

Иглы же служили оружием, разработанным специально для хилеров. Они, легкие, почти незаметные, не были смертоносны сами по себе, у них была всего одна задача – перенести яд в тело соперника в правильной концентрации. Лукия ничего подобного с собой не таскала, но это не так важно. Капитанов учат пользоваться любым оружием, которое окажется им доступно.

Ноэль все еще ничего не понимала, однако спорить уже не смела. Она покорно достала из чехла на поясе две самые крупные иглы, что были у нее в запасе – но и они оказались размером лишь с ее ладонь. Ноэль надавила на внутреннюю сторону собственных зубов, чтобы появился яд, смазала им иглы и передала их капитану.

Лукия прекрасно знала, что этот яд смертелен и для нее. Вообще, капитана убить довольно сложно, однако яд хилера как раз справится. Она сейчас была в перчатках, но одного прокола будет достаточно, чтобы ее жизнь оборвалась за мгновение. Лукия принимала это спокойно, как один из вариантов, и страха она не чувствовала.

Когда оружие было готово, она обратилась к Рале:

– На счет три вы выпустите из защитного поля только меня, Майрон. Вы и Толедо останетесь внутри.

– Капитан, вы уверены, что это хорошая идея? – насторожился Рале. – Я чувствую, что ветер снаружи стал еще сильнее, скорость очень опасна! Вас донесет до этих тварей секунды за три-четыре, не больше!

Это была полезная информация, но не способная изменить ее решение. Поэтому Лукия без сомнений начала отсчет.

– Один.

– Капитан, подождите!

Порой он до смешного наивен, этого не отнять. Рале сам уже истекал кровью – сосуды не выдерживали такого напряжения и лопались один за другим, его лицо расчертили алые полосы. Каждая минута поддержания барьера давалась ему ценой невероятных усилий и наверняка чудовищной боли. Но он почему-то считал, что беспокоиться нужно за нее!

– Два. Три.

Он выполнил ее указание. Она знала, что он выполнит. Не важно, что Рале сейчас чувствовал, что думал о ее плане. Он видел: если Лукия не позволила ему спорить, решение не обсуждается. Поэтому, когда отсчет был закончен, он покорно выпустил ее обратно в пустыню, где уже разверзлась преисподняя.

Ветер оказался даже сильнее, чем ожидала Лукия. Он налетел на нее зверем, наконец-то дождавшимся добычи, подхватил ее легкое тело, как песчинку, и потащил к распахнутым пастям. У Лукии и правда осталась лишь пара секунд на просчет своих действий. Но она не стала бы капитаном, если бы это было для нее невыполнимой задачей. Сначала она позволила ветру просто нести себя вперед и лишь в последний момент, когда хищник был совсем близко, она рванулась в сторону, чтобы изменить направление.

У нее получилось – всего на несколько сантиметров, но так и было задумано. Ветер пронес ее между телами двух слизней, и она воспользовалась этим моментом, чтобы вогнать отравленные иглы в их мягкие шкуры. Ей не пришлось долго гадать, подействует ли на них яд: подействовал – и сразу же! Гиганты пустыни, до этого безмятежные, уверенные в своей победе лишь потому, что еще не знали поражений, начали извиваться, позабыв об охоте и обо всем на свете. Они не издавали ни звука, потому что вряд ли были на такое способны. Но они бились в конвульсиях – совсем как земные черви, перерубленные пополам. Лукия, позволившая ветру отнести себя чуть дальше, наблюдала за ними с неподдельным равнодушием.

Они не были врагами, которых она ненавидела, они были лишь угрозой для ее команды, которую она должна была устранить.

Спустя несколько минут хищники затихли, безвольно навалившись друг на друга. И вовремя: к этому моменту силовое поле окончательно ослабло. Лукии потребовалось немало усилий, чтобы прорваться вперед, но она справилась. Ноэль пока еще могла сама удерживаться на ногах, а вот Рале нужна была помощь, хотя сам он вряд ли признал бы это.

Лукия провела их к поверженным чудовищам и помогла укрыться за их тушами, как за теми самыми холмами, на которые они так надеялись.

Пока над пустыней завывала буря, продолжать путь было бесполезно, все их усилия должны были сосредоточиться на одном: остаться в живых. Сейчас у них все получилось, но итог этого испытания зависел от того, сколько длятся песчаные бури на другой планете…

Глава 6

Это было не так страшно, как ожидала Альда, но тоже не слишком приятно – как прыжок в холодную мутную воду. Попытка изучить сознание, полностью сотканное из другого языка, оказалась тем еще испытанием. Возможно, Альда и вовсе не справилась бы с этим хаосом, если бы перед ней оказался не человек.

Но с людьми все-таки проще. Язык, прошлое, культурное наследие – все может стать другим, однако эмоции останутся. Это уже точка опоры для телепата! Дальше нужно находить, что волнует этого человека, печалит или радует, разбираться во всем. С инопланетянином она бы не справилась, тут Триан был прав. Он вообще во всем был прав, однако Альда не собиралась говорить ему об этом – иначе его самомнение скоро начнет задевать облака.

Она не знала, сколько времени длился сеанс. Времени вообще не существует, когда ты видишь перед собой только воспоминания! Но когда она открыла глаза, вокруг стало значительно темнее. Сложно сказать, наступила ли ночь, потому что небо над ними стало не черным, а темно-рыжим. Однако это определенно была смена времени суток.

К тому же, тело Альды частично восстановилось: она не чувствовала ни боли, ни слабости, хотя прежняя энергия к ней пока не вернулась. Телепатка сидела рядом со своим спутником в укрытии из крупных камней, расположенном возле тропы. Мимо них то и дело проходили группы охранников, но никто не обращал на них внимания, не видел просто.

– Ну что? – поинтересовался Триан, заметив, что она открыла глаза.

– Сколько я была в отключке?

– Понятия не имею, часов у меня нет. Да и так ли важны земные часы на Глизе?

– Холинсу, – тихо поправила его Альда. Она впервые произносила это слово вслух, будто пробовала его на вкус.

– Что, прости?

– Это люди назвали их планету Глизе. Сами они называют ее Холинсу… Точнее, они думают не категориями планет, вряд ли здесь развиты космические путешествия. Для них Холинсу – это просто весь мир.

– Любопытно. Что еще ты выяснила?

– Эти люди, которых мы видели, охранники… Я не нашла в их сознании никаких указаний на то, что они – потомки колонистов. Но кем еще они могут быть? Так вот, они вовсе не хозяева тут. Они… вроде как… Они рабы.

Ей было непросто сказать это. Дикость ведь полнейшая! Альда до последнего момента пыталась подобрать другое слово, более удачное, однако другого слова просто не было. Рабы – они и есть рабы, как их ни назови. Они служат кому-то и даже не помышляют о том, чтобы считать себя свободными.

Она понятия не имела, как такое могло случиться. В академии Альда изучала историю, она знала, что в прошлом Земли тоже был период рабства. Так когда это было! Как могли потомки людей, сумевших пересечь космос, стать рабами тех, у кого не то что космических кораблей нет, самолеты над городами не летают, а все технические достижения сводятся к веревкам, натянутым в пустыне!

Альда искала ответ на этот вопрос, сколько могла, но на нее навалилось слишком много данных, и найти нужные сведения пока не получилось. Ее это расстроило, Триана – нисколько.

– Неплохо для первого раза, – оценил он. – Тебе удалось получить языковой код?

– Частично. Я знаю кое-какие названия, слова… Думаю, я пойму большую часть того, что они говорят, но сама говорить на этом языке пока не смогу. Так что нам лучше не вступать в контакт.

– А мы и не собирались.

Убедившись, что она может уверенно двигаться, Триан первым покинул их убежище и направился вверх по горной тропе. У Альды пока не было ни сил, ни настроения возмущаться, что он снова не посоветовался с ней. Доверить ему управление их маленькой миссией было как раз проще, пока она отдыхала, приходила в себя, а заодно и оглядывалась по сторонам.

Тропа, по которой они шли, была не слишком удобной, да и пользовались ею нечасто. Здесь скапливался песок, принесенный ветром из пустыни, а в некоторых местах лежали крупные камни, которые никто не потрудился убрать. Так не было бы, даже если бы здесь проходили те охранники, сознание которых изучала Альда. Получается, это нечто вроде черного хода, а для истинных хозяев этого мира предназначена дорога поудобней.

При мысли об истинных хозяевах Альда почувствовала вспышку гнева. Как, как колонисты такое допустили?! Посадка «Татенена» прошла успешно, а значит, их было много, они сохранили оборудование. Даже если местные оказались не очень дружелюбными, колонисты запросто могли построить свой город и держать аборигенов на расстоянии.

Получается, они предпочли сдаться и служить? Да быть такого не может!

– Ты можешь ускориться? – поинтересовался Триан. – Думаю, скоро станет еще темнее, и тогда мы оба навернемся.

– Не могу я двигаться быстрее, я же не горная коза – скакать тут! Это тебе в диких горах все знакомо, у меня такого опыта нет!

– Ничего мне не знакомо, я на Глизе впервые, как и ты.

– Я ведь не про Глизе говорю, а про то, что было много лет назад!

Вот теперь он не стал отмахиваться от ее слов, как от очередной шуточки. Триан остановился и резко повернулся к ней. Его глаза снова стали непроницаемыми, как тени ночи, и Альда поняла, что допустила ошибку.

Причем глупую. Но ей надоела эта его непробиваемая самоуверенность, ей отчаянно хотелось его задеть – по-настоящему! И она решила показать, что ей известно о нем больше, чем он предполагает.

А Триан терпеть не может, когда кто-то роется в его памяти. Альда вдруг особенно остро ощутила, что они здесь совсем одни, рядом вообще нет людей – ни своих, ни чужих. Если он нападет, сумеет ли она защититься?..

Но Триан не напал, он просто окинул ее тяжелым взглядом.

– Снова влезла, куда не просили?

– Влезла, но не добровольно, если тебе от этого легче.

– Не сильно. Как много ты знаешь?

А вот это был любопытный вопрос. Альде больше не снились долгие, понятные сны о нем. Но часто мелькали обрывки воспоминаний – всего лишь отдельные короткие фрагменты, которых она не понимала. Сами по себе они были безвредны для Триана и не так уж много рассказывали о нем.

Это если бы она отнеслась к ним, как к обычным сновидениям, и позволила себе забыть их. Но ей ведь было интересно выяснить, кто он такой, узнать то, что неизвестно даже капитану Лукии! Поэтому Альда начала записывать их, а позже, когда их накопилось много, рассортировывать в хронологическом порядке. Так из видений, которые сами по себе лишь дразнили воображение, начала получаться настоящая история.

Триан был совсем маленьким, когда Легион забрал его – лет пяти-шести, не больше, и свою семью он помнил смутно. Сначала его увезли на космическую станцию, где долго обследовали, проверяли все что только можно. Результат удовлетворил военных, и мальчишку направили на обучение.

Он очутился то ли на Земле, то ли на другой освоенной планете, Альда не бралась сказать наверняка. Но многие ее пейзажи были похожи на Глизе: пустыни, горы, леса, а еще – очень старые города, в которых жили будущие легионеры.

Тогда Триан не был таким самовлюбленным и молчаливым, как сейчас. Альда выяснила, что у него были друзья, был и один лучший друг – того же возраста, что и Триан, и они проходили обучение вместе.

Но не закончили. Она видела этого друга в ранних воспоминаниях, потом был временной провал, о котором Альда ничего не знала. Следующие сновидения рассказывали о его старших годах – последних годах обучения. И там уже никакого друга не было. Может, потому, что молодых легионеров учили держаться подальше друг от друга и не строить эмоциональных связей. Но этого друга Альда не видела даже рядом с ним, паренек как будто испарился! Иногда ей даже хотелось сорваться и спросить о нем Триана напрямую, однако инстинкты подсказывали, что ни к чему хорошему это не приведет.

Те годы были трудными, и Альда видела то, что он вряд ли захотел бы кому-то показать: его слабость, его слезы, его мольбы о пощаде, когда боль становилась слишком сильной. Такой была цена, которую ему пришлось заплатить за нынешнее могущество. А Триан гордый, сложно сказать, как он отреагирует, если кому-то станет известно…

– Не так уж много я и знаю, – пожала плечами Альда. – Мне снилось, как ты тренировался на похожей планете, бегал по горам, только и всего. Закрывай свою память лучше, если не хочешь, чтобы ее увидели!

– То есть в преступлении ты винишь жертву?

– Это не преступление, а ты не жертва. Идем уже, что ли!

Он еще несколько секунд постоял на месте, словно решая, что лучше сделать с ней. В этот миг Альде почему-то стало холодно, хотя в горах было немногим прохладнее, чем в пустыне.

Наконец Триан продолжил путь, и она смогла вздохнуть с облегчением. Нужно будет впредь следить за языком… По крайней мере, пока они остаются наедине.

Они успели преодолеть большую часть подъема, когда стало совсем темно. Альда уже видела, что из-за горы пробивается свет, пусть и неяркий, она чувствовала там жизнь – много жизни! Они добрались до города и вполне могли бы войти в него.

Вот только Триан предпочел сойти с тропы. Он обнаружил в горной породе расщелину, которую Альда ни за что бы не разглядела. Укрытие было не самое удобное, но и не худшее, вполне подходящее для них двоих.

– Не понимаю, зачем это, – поморщилась Альда, наблюдая, как он укладывается на землю. – И ты, и я можем обходиться без сна еще не меньше суток!

– Земных суток, – уточнил он. – Но мы не знаем, что ждет нас дальше и что произойдет с нами через земные сутки, которые здесь вряд ли так уж высоко ценятся. Сейчас у нас есть возможность для безопасного сна, воспользуемся ею, следующей на этой планете может и не быть.

* * *

Впервые за свою долгую по меркам Холинсу жизнь он позволил себе мыслить свободно – и это оказалось непередаваемо приятно.

Хотя развлечение было опасным. Людям, всем без исключения, много раз повторяли, что думать нужно поменьше, ни к чему хорошему это не приводит. Просто иди со всеми, будь как все, и проживешь дольше. А уж для городской стражи это было особенно важно, для воинов собственные идеи считались чуть ли не предательством.

Поэтому если кто и позволял себе такую вольность, ему нужно было оставаться очень осторожным. Оценивать что-то, искать причины и следствия, делать выводы… Если уж решился на такое, то не болтай! Потому что если хоть одна живая душа узнает, следующий рассвет ты можешь встретить на плоту посреди озера.

Дженвену не слишком хотелось умирать, поэтому он боролся с собой, сколько мог. Это была трудная битва, куда сложнее, чем все порученные ему задания. Иногда ему казалось, что ему достался какой-то особенный разум, который сам рвется придумывать новое, а оставаться без дела ему скучно. Просто болезнь какая-то! Он запоминал все быстрее, чем его сверстники, легче усваивал знания и всегда стремился к большему. Единственное, за что он мог поблагодарить этот странный ум, – способность притворяться. Ему долго удавалось прикидываться такой же безмозглой грудой мышц, как и все окружающие.

Отчасти его задача упрощалась тем, что он ничего по-настоящему не хотел. Когда разум просыпался и требовал перемен, Дженвен честно спрашивал себя: а зачем? У него не было близких, он едва помнил своих отца и мать. У него были приятели среди других воинов, но никому из них он по-настоящему не доверял. Ему нравились те женщины, которых назначали ему в жены, и он с удовольствием проводил с ними ночи. Но никто не позволял ему увидеть своих детей, они не были для него по-настоящему близкими. Дженвен и не искал встречи с ними: никогда не знаешь, что разозлит холини.

Он просто жил. Без удовольствия, без надежды, без каких-либо грандиозных планов. Он летел вперед, как горсть песка, подхваченная ветром.

А потом появилась она.

Он ведь едва не умер в тот день, когда встретил ее! Дженвен и сам толком не понимал, почему не убежал от склада, когда убежали остальные. Понимал ли он, на что способна злая и очень голодная толпа? Прекрасно понимал! Но бегство показалось ему слишком глупым вариантом. Если он не сумеет убедить людей, что им лучше отступить, холини просто убьют их, истребят целую улицу…

Это он и пытался им объяснить, однако они не слушали. Они нападали на него, а он даже не мог с ними сражаться… Зачем? Кого ему тогда охранять, если он сам начнет убивать людей? В какой-то момент он подумал, что это – конец пути. Он будет убит собственным народом посреди мирного города, так глупо!

А его спасла маленькая девочка. Она сделала то, что ей никто не приказывал. Она подумала о том, что хочет спасти его, и приняла самостоятельное решение. Она, такая юная и хрупкая, сделала то, на что он, опытный воин, оказался не способен. Стыд, который Дженвен почувствовал в тот день, оказался сильнее боли, пульсировавшей в его теле.

Тогда все и изменилось. У него появилась цель – найти эту девочку и вернуть ей долг. А это означало, что теперь ему придется думать, планировать, врать. Дженвен ожидал, что это окажется тяжело, ему придется пойти на жертву ради девочки. Но все оказалось иначе: мысли рвались в его сознание, как поток, который долго упирался в преграду, а потом наконец получил волю.

Это оказалось так чудесно – понимать мир и формировать о нем собственное мнение. Дженвен чувствовал себя по-настоящему живым, он постепенно становился человеком, которым должен был стать с самого начала. Ему хотелось кого-то отблагодарить за это неожиданное счастье, и благодарил он все ту же девочку, освободившую его.

Постепенно он выяснил о ней все, хотя ему и раньше было кое-что известно. Дженвен тогда еще не знал, будет ли у него шанс вернуть долг. Но судьба будто сама позвала его, когда он услышал, что Риву хотят отдать как жену, пришел ее срок.

И не просто отдать – уже был желающий получить ее. Тувенег, этот жалкий старик, который вечно таился в тенях да в темных углах! Он сам пришел к сеншену и сказал, что ему нужна молодая жена. Когда Дженвен впервые услышал об этом, ему едва удалось скрыть свою злость. Этот старый комок водорослей решил, что достоин взять ее только потому, что ему захотелось? Да его же одним ударом можно придавить!

Но Дженвен сдержался, к тому моменту он понял, что нужно действовать умно – ведь никто от него этого не ожидает. Он пришел к своему капитану и заявил, что тоже претендует на Риву. Все в городской страже знали о том случае возле склада. Дженвен заявил, что хочет отомстить этой девке – унизившей его перед всем сообществом людей!

Ему поверили, и Тувенег получил отказ. Городская стража всегда с презрением относилась к тем, кто не держал в руках оружие. Да и потом, у Ривы была особая репутация. Ее обязательно нужно было сломать, и многие сомневались, что старик с этим справится. Его тело стало таким дряхлым, что ему может и не понадобиться женщина!

В ту ночь Дженвен шел к ней с твердым намерением освободить ее, как она когда-то освободила его. Он прекрасно понимал, что за это ему, скорее всего, придется заплатить жизнью. Ну и что же? Осмысленная смерть казалась ему более привлекательной, чем бессмысленная жизнь.

Он был удивлен, когда увидел Риву. Он давно уже не встречался с ней, наблюдал лишь издалека, а теперь получил возможность разглядеть. Он и не заметил, когда она стала такой взрослой! В ее лице и теле еще угадывались черты детства, но перед ним уже была женщина, которой Риве предстояло стать. Дженвен невольно подумал, что он с готовностью взял бы ее, если бы она позволила…

Но только если бы она хотела этого. Ему претила мысль о том, что он сломает это гордое, красивое создание.

Он рассказал ей всю правду – и она поняла его! Рива не только поверила ему, она предложила план, при котором им обоим не обязательно было умирать. Конечно, Дженвен не очень-то верил в Татенен, для него это была полузабытая сказка. Но Рива была убеждена, что этот город существует, и согласиться с ней оказалось куда проще, чем решиться на верную смерть.

Жизнь теперь сияла новыми цветами, он предвкушал свое будущее, а не боялся его… А потом все сорвалось.

Теперь уже Дженвен не понимал, как он мог быть так наивен. Почему поверил, что Тувенег смирится с поражением? Этот старикашка всегда славился злобным характером, естественно, он не смирился, когда кто-то обошел его! Если бы Дженвен позволял себе думать всю жизнь, он бы, может, и просчитал все варианты сразу. Но что теперь сожалеть об этом…

Он прекрасно знал, что без Тувенега здесь не обошлось. Старик заявился в дом сеншена с утра пораньше – а потом городской страже сообщили, что Рива пропала и ее нужно найти любой ценой.

Дженвен понятия не имел, что там произошло между ними, но очень скоро он убедился, что Рива его не выдала. Если бы Тувенег смог доказать, что девушку не тронули, Дженвена немедленно взяли бы под стражу. Но его никто ни в чем не упрекал. Напротив, многие охранники считали, что он был так жесток с этой девицей, что она потеряла рассудок и сбежала! Его поздравляли с этим… Он чувствовал нарастающий страх.

Тувенег его ни с чем не поздравлял. Они ненадолго пересеклись на улице, когда городской страже объявляли новое задание. Но Дженвену хватило даже этого короткого мига, чтобы понять: Тувенег все знает. Доказать не может, однако знает или хотя бы догадывается! Желание придушить это ничтожество своими руками лишь окрепло, и снова Дженвен сдержался. Рива еще жива и на свободе, он должен думать о ней, а не о мести!

Вот только он понятия не имел, как ей помочь. Он наблюдал за ней несколько сезонов, но все равно знал о ней ничтожно мало. Куда она могла пойти? К кому обратилась бы за помощью? Может, она бы прибежала к нему… Так ведь он жил в общем доме городской стражи! Этот город никогда еще не казался Дженвену таким огромным.

И все равно он не готов был сдаться. Он хотел вернуть ее, у него просто не осталось других целей. Поэтому Дженвен собирался осматривать улицы одну за другой, надеясь лишь на чудо… или на то, что Рива сама подаст ему знак.

Это если она жива… А если нет? Если Тувенег сделал с ней что-то такое, что она бросилась в озеро? Если старикашка убил ее, а к городской страже обратился для отвода глаз? Не все из обретенных Дженвеном свободных мыслей были приятными. Он постарался рассортировать их, оставить только те, которые позволяли ему повлиять на ситуацию.

Он собирался вместе со своим отрядом отправиться на улицы, когда командир неожиданно остановил его.

– Тебя вызывают к сеншену, – сказал он. – Немедленно.

Вот такого Дженвен не ожидал! Его никогда еще не вызывали к сеншену… Он чуть было не спросил, зачем, но вовремя сдержался. Ему, не способному на мысли воину, полагается выполнять любой приказ, как будто нет в мире ничего естественней.

И все же по пути к дому правителя Дженвен позволил себе подумать о том, зачем его могли вызвать. Нет ни одной причины выделять его на фоне других солдат! Кроме того, что он связан с Ривой, он считается ее хозяином, пока она не понесет от него дитя… Но разве сеншен интересуется таким? Разве это важно – при том, что она сбежала?

Дженвен никогда еще не встречался с правителем наедине, слишком много чести для простого охранника городских улиц. Теперь он нервничал, не зная, что сказать. Он сумел скрыть от своих командиров, что научился думать. Но сработает ли тот же трюк с величайшим из холини?

Ему так и не удалось проверить это. Когда он подошел к дому сеншена, его встретили рабы из числа людей. Они проводили Дженвена не внутрь, а в роскошный сад – самый красивый в Триинсте, без сомнений. Там, среди красно-оранжевых зарослей, его уже ожидали.

Это был не сеншен. Там, у небольшого озера, обустроенного прямо среди камней мастерами таруа, его дожидалась молодая человеческая женщина. Не узнать ее было невозможно: все в Триинсте знали и ее лицо, и ее имя, и ее историю.

Она была одной из самых красивых женщин в городе, это отрицать нельзя. Даже не восхищаясь ею, Дженвен все равно признавал это. А еще она была самой ухоженной. Другие женщины, которых он видел, лишь в ранней юности, едва перестав быть детьми, сохраняли такую свежесть. Потом жизнь меняла их: тяжелая работа делала руки грубыми, как у мужчин, на коже появлялись красные пятна, иногда – и язвы, и шрамы, которых с годами становилось все больше. Живот отвисал, плечи горбились, а главное, во взгляде появлялась затравленность и неверие, что все еще может быть хорошо. Дженвен не замечал этого, пока сам не научился думать.

Но для госпожи Юсты все было иначе. Она была не самый молодой – она стала женщиной несколько сезонов назад. Однако ее, в отличие от других, не обязали выбрать партнера и родить дитя, да и вряд ли она хоть раз в своей жизни работала. Поэтому теперь она напоминала нежнейший цветок, только-только открывший лепестки миру. Одета она была не как другие женщины: ее сложное длинное платье было пошито из той ткани, которую обычно позволяли себе лишь холини, на ее шее сверкали камни, названия которых Дженвен не знал, в ее волосы были вплетены нити, усыпанные кристаллами. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять: она – не одна из тех рабынь, которые служат сеншену. Она – его любимая игрушка.

– Подойди, – велела Юста, не глядя на него. Ее глаза цветом напоминали озерные воды перед рассветом. – Ты был тем, кому даровали мою сестру Риву.

Дженвен молчал, потому что в ее словах не было вопроса. Она и так все знала – а он знал о ее связи с Ривой. Юста потому и получила красивую жизнь, что стала символом верности холини вопреки всему.

– Думаю, ее побег связан с тобой, – продолжила она. – Тувенег тоже так считает. Вот только причины такого исхода мы находим разными. Мне, конечно же, не слишком нравится его болтовня о тебе. Знаешь, почему?

– Не знаю, госпожа.

Ему нужно было очень аккуратно отмерять слова. Ни одного лишнего – чтобы не выдать себя.

– Потому что это я уговорила великого сеншена отдать Риву тебе, а не ему, – пояснила Юста. – Сеншену, в общем-то, все равно, кому она достанется, его мало интересует возня людей. Поэтому все, что случилось дальше, можно считать моей виной. Но я выбрала тебя, потому что решила, что ты сможешь обойтись с ней правильно.

Было в ее словах что-то непривычное, странное… Как будто у них был другой смысл, помимо очевидного! Но разве так бывает?

– Именно ты должен доказать, что мой выбор был правильным, – продолжила она. – Ты – хозяин Ривы, и ты всем это покажешь. Ты вернешь ее и сделаешь так, чтобы она уже никогда ни от кого не убежала.

– Но как я это сделаю, госпожа, если никто не знает, где она сейчас?

Юста впервые посмотрела на него. Дженвену почему-то стало неуютно, хотя глаза у нее были завораживающе красивые.

– Осторожно, воин. Не позволяй себе вопросы, если от них зависит твоя жизнь. Тебе и так скажут, что нужно делать. Все к этому привыкли: людям нужно говорить, что да как, иначе они не соображают, что нужно делать. Никому не показывай, что ты и сам уже обдумывал ситуацию.

Сердце испуганно замерло, как будто перед ним стоял один из хищников пустыни, а не молодая женщина. Да оно и понятно! Против хищника у Дженвена хотя бы был шанс. Если же Юста прикажет его убить… он не спасется.

– Да, госпожа, – с трудом произнес он.

– Вот и славно, надеюсь, с памятью у тебя нет проблем. Что же до Ривы, то сеншену сообщили, что этой ночью ее видели на улицах таруа. Видели недолго, а потом потеряли из виду. Благородный Зевег-Тха, когда его спросили об этом, заявил, что ничего подобного не было и ни в одном из домов таруа беглой женщины, конечно же, нет. Но знаешь, что бывает, когда таруа готовы открыть свои дома для обыска и все твердят что-то, как один?

Он чуть не спросил, что тогда бывает, но вовремя вспомнил свой урок. Юста просто проверяла его, и глупо было попасться на вопросе вот так сразу! Поэтому он промолчал, тупо глядя на землю перед собой и больше ни на что.

Она, кажется, осталась довольна.

– Это означает, что возможный секрет скрывается в том месте, куда наша охрана не пойдет, потому что конфликт того не стоит: в доме самого Зевега-Тха. Насколько мне известно, именно он утащил мою сестрицу от озера, когда казнили наших родителей. Как знать, может, тогда он проникся симпатией к ней? Может, решил помочь и теперь, когда увидел ее побег? Уж не знаю, почему, но я уверена, что она скрывается в его доме.

Когда она говорила о смерти своих родителей, ее голос не дрогнул, а ее лицо осталось таким же непроницаемо безупречным. Казалось, что события тех времен давно уже не волновали Юсту, а вот собственная сестра вызывала стойкую неприязнь – как и все, кто готов был ей помочь.

– Пока никто не знает об этой наводке, сообщение только-только поступило. Но рискну предположить, что Тувенег скоро все пронюхает. Я не хочу, чтобы он обошел меня! Поэтому я посылаю туда только тебя. – Юста сняла с тонкого запястья полоску золотого металла и бросила ее к ногам Дженвена. – Вот, держи. Это знак сеншена. Его будет достаточно, чтобы даже таруа ни в чем не смели тебе препятствовать. Отправляйся в дом Зевега-Тха один – тебя одного он не заметит до последнего, он будет ожидать отряд. Войди туда смело, ты под моей защитой, а значит, под защитой сеншена. Найди мою сестру, я почти не сомневаюсь, что она там. Ну а дальше… Поступи с ней так, как полагается ее хозяину.

* * *

Рале Лиам Майрон чувствовал себя старым… Пожалуй, слишком старым. Возможно, если бы он жил где-нибудь на Земле и работал, скажем, в обучающем центре для телекинетиков, ни его возраст, ни семьдесят третий номер в иерархии не имели бы такого большого значения. Напротив, он бы гордился собой, а курсанты смотрели бы на него с обожанием! Еще бы – кто-то из первой сотни преподает им…

Но на миссии «Исход» все было по-другому. Здесь им выпадали испытания, к которым он не всегда был готов. Так, во время песчаной бури ему хотелось защитить своих спутниц, и он должен был сделать это… У него даже что-то получилось. Но этого было недостаточно, и все они погибли бы, если бы не Лукия.

Ирония заключалась в том, что Лукия как раз была старше него. На корабле немногие знали ее возраст, но Рале тут стал исключением. Да, на четыре года старше… А выглядит его дочерью. Раньше это не так бросалось в глаза, а теперь от фактов не уйти. Из-за генетической мутации, проявившейся во время обретения способностей капитана, Лукия не могла постареть. Возможно, в будущем это и случится, но пока она выглядела, как семнадцатилетний подросток… большую часть своей жизни.

Она этого как будто не замечала, а Рале с каждым годом чувствовал все острей. И связь, которая уже была между ними и на которую он надеялся, вдруг представала как нечто запретное. Да и достоин ли он чего-то, по большому счету? Лукия всегда будет двигаться вверх, так уж она устроена. А он рано или поздно скатится вниз, хочет он того или нет.

Это были плохие мысли, ядовитые. Рале понимал, что нужно избавляться от них: они, если поселятся в душе, то уже не выведешь. Идеальный сорняк! Но владеть собой было все тяжелее, и такие вот провалы, как эта песчаная буря, накапливались в его памяти.

Рано или поздно чаша переполнится, и тогда… Рале еще не знал, что будет с ним тогда. Он и не хотел знать. Он заставил себя сосредоточиться на том, что это не случится прямо сейчас, на миссии, связанной с Глизе. Не нужно загадывать слишком далеко наперед, ведь ни один солдат специального корпуса не знает, сколько он вообще проживет!

Разумеется, ни Лукия, ни Ноэль не узнали о его сомнениях. Перед ними Рале по-прежнему улыбался и делал вид, что нет в этом мире такой проблемы, с которой он бы не справился. Он дождался окончания бури, а потом использовал свои восстановившиеся способности, чтобы смахнуть в сторону песок и открыть им путь.

На Глизе снова наступил день – желтый и мутный. Но здешний свет, по крайней мере, не слепил и не так обжигал, как солнце без облаков. Пустыня, перемешанная бурей, казалась Рале новой и незнакомой. К своему стыду, он не мог определить, откуда они пришли и куда должны направиться теперь.

Зато Лукия знала. Она выглядела невозмутимой – не как киборг даже, как робот. Она сделала паузу лишь на пару секунд, а потом уверенно указала рукой в сторону безликого горизонта.

– Нам туда.

Вот и все, что можно было от нее добиться. Но Рале ни о чем не спрашивал, своих предложений у него все равно не было. Он шел следом за капитаном, то и дело насвистывая веселую мелодию – он уже и не помнил, на какой станции услышал ее, но привязалась она знатно!

Эту миссию он однозначно выдержит. Вот так – он теперь будет измерять жизнь миссиями, на которые он пока способен!

Некоторое время их путь был таким же безрадостным, как накануне. Пустыня не баловала их ориентирами или даже твердой почвой. Иногда Рале казалось, что через этот песок проще плыть, чем идти по нему! Его терпение было на пределе, когда линия горизонта наконец изогнулась, показывая, что они приближаются к чему-то очень большому.

Такую махину за холм не примешь! Это была настоящая гора, гигант, погрязший в песках. Можно было предположить, что они набрели на один из населенных кратеров, и это был бы печальный исход. Но гора оказалась одинокой, а таких в рельефе Глизе просто не было. Значит, без вариантов…

– Толедо, вы не чувствуете впереди жизнь? – поинтересовалась Лукия.

– Нет, капитан, я бы сразу сказала вам! Людей впереди точно нет… Да и не людей – тоже.

Встреча с хищниками пустыни потрясла Ноэль, но ее, если задуматься, все на свете потрясает. Рале был удивлен тем, что эта неврастеничка продержалась в команде так долго. Лукия ее вряд ли выгонит, но сама-то Ноэль давно должна была подать прошение о переводе… Интересно, почему не подала? Был у Рале один вариантик, но он предпочитал о таком не думать. Если это окажется правдой, он не сможет больше доверять Ноэль, а нет ничего хуже враждебности в замкнутом пространстве корабля.

По мере того, как они приближались к кораблю, мысли Рале оставляли Ноэль и устремлялись к «Татенену». Из-за песка сложно было разглядеть, что это такое, и все же правильные формы, созданные рукой человека, заметно отличались от острых горных хребтов. Здесь, среди раскаленных безжизненных песков, «Татенен» казался гигантским зверем, который до последнего боролся за жизнь, а потом повалился и умер в движении, так и не осознав, что с ним происходит.

Лукия остановилась шагах в десяти от корабля и осмотрелась, стараясь оценить их положение. Никаких дорог рядом с «Татененом» не было, признаков жизни – тоже. Было очевидно, что корабль заброшен много лет.

– Что скажете, Майрон?

Рале не был таким же талантливым механиком, как Киган, но кое-что он знал. Собственно, именно ему полагалось заменить Кигана, если бы с тем что-то случилось.

– Корабль не разбит, и серьезных внешних повреждений я не вижу, – оценил Рале. – Но стоит он криво, приземлился на бок, а не на дно, как полагается. Скорее всего, там был толковый капитан, и посадка началась нормально. А дальше «Татенен» прошел через то же, что и мы: атмосфера сожгла к чертям бортовой компьютер. Но вы же понимаете, что масштабы разные: одно дело – «Стрела», которой и по проекту положено падать и втыкаться в землю, другое – корабль размером с астероид, который и при лучшем-то раскладе приземлялся волею обстоятельств и напряженных молитв. «Татенен» не посадили, а культурно уронили.

– Но люди выжили?

– Люди по большей части должны были выжить, с погрешностью на неудачно упавших и умерших от ужаса. Но вот с техникой у них наверняка была жопа.

– Не ругайтесь! – возмутилась Ноэль.

– Но не полная, – усмехнулся Рале. – В отчетах значится, что они сумели подать какой-то там сигнал о приземлении.

Колонисты прекрасно знали, что их корабль не взлетит. Но так ведь и было задумано! Даже если бы посадка прошла идеально, как по учебнику, «Татенену» не суждено было подняться обратно в небо. Куда ему вообще лететь? В то время верили, что Земля вот-вот будет уничтожена.

Но дело даже не в этом. Перед колонистами была незнакомая планета, представленная пока только пустыней. Прекрасно, что они не утратили силы духа, не сдались и решили сделать этот мир своим. Однако начинать им следовало с «Татенена»: переоборудовать корабль во временную колонию, как и предполагала миссия «Исход».

А они этого не сделали. Если люди здесь и жили, то совсем недолго. Корабль остался не перестроенным, наглухо закрытым, теперь еще и занесенным песком. Такое могло произойти по двум причинам: люди сразу же нашли себе дом получше – или что-то заставило их уйти.

Корабль же остался один в песках, потерянный и никому не нужный.

– Будем искать вход, – решила Лукия. – Ворота заметены песком, это очевидно, но запасных путей в кораблях такой модели хватает. Что-нибудь да получится.

– Может, лучше дождаться Кигана? – жалобно предложила Ноэль. – То есть, я понимаю, что он сейчас чинит «Стрелу»… Но не может же это длиться вечно!

– Даже если он уже закончил, Рэйборн не получал от меня приказа идти сюда, – напомнила капитан. – Нет гарантии, что он вообще здесь появится.

Это точно. Рале знал Кигана достаточно хорошо, чтобы определить: задание он не бросит, но при первой же возможности рванет не сюда, а за Альдой. Стерлинг же слишком труслив, чтобы путешествовать в одиночку, он будет там, где Киган.

– Обойдемся и без них! – отмахнулся Рале. – Мои силы частично восстановились, если не найдем работающие ворота – я выломаю первые попавшиеся.

– Похвальная решимость, Майрон, но не будем спешить. Мы по-прежнему не знаем, что произошло здесь сто лет назад – и сохранилась ли опасность сегодня.

* * *

Когда компьютер впервые оповестил его о природной аномалии, Киган даже не думал беспокоиться. Ну какая аномалия может быть в пустыне? Правильно, только буря. А разве это угроза для космического корабля, спроектированного для экстремальных нагрузок?

Но оказалось, что он здорово недооценил Глизе.

Когда все только начиналось, Киган еще пытался работать. Жара и острые прикосновения песка его мало волновали, его куда больше раздражал Стерлинг. Киборг наматывал круги вокруг корабля, и все его рассуждения сводились к простому тезису «Мы умрем». Киган не пытался его переубедить, он просто занимался своим делом.

Но скоро ветер стал настоящей проблемой. Он швырял песок в открытые панели управления корабля, туда, где располагались сложные детали. А вот это было действительно паршиво! Пока Кигану было чем заменить их. Но если испортятся запасные детали… Что тогда? Уж точно ничего хорошего.

Поэтому он наконец прислушался к мольбам Стерлинга и согласился переждать бурю в корабле. На этом все должно было закончиться – а получилось иначе.

«Стрела» сдвинулась с места. Сначала движение было легким, едва уловимым, и Киган посчитал, что маленький корабль просто вибрирует от сильного ветра. Но крен становился все сильнее, и все опаснее, и в какой-то момент стало ясно: это падение.

– Что происходит?! – взвизгнул Стерлинг.

Ответить Киган уже не успел. Мир завертелся вокруг них, вой сирены стал оглушительно громким, компьютер отчаянно оповещал о тревоге, но толку от этих оповещений не было – ничего ведь не изменить. Вдобавок во всему, Киган еще и не был пристегнут к креслу. Стерлинг-то сразу обмотался ремнями, его истеричность впервые оказалась полезной. Киган же и мысли не допускал, что песчаная буря на них повлияет.

Поэтому теперь, когда корабль перевернулся, он не удержался на месте, упал и с силой ударился головой о металлическую стену. Мог бы и шею свернуть – и это, пожалуй, была бы самая глупая смерть в космическом флоте. Но повезло, выжил, хотя сознание на несколько минут потерял.

Когда он очнулся, завывание бури продолжалось, сирена просила о помощи, но корабль больше не двигался. Впрочем, ничего хорошего в этом не было…

«Стрела» лежала на боку. Так, как лежать не должна, запуск из такого положения невозможен! Допустим, Рале сможет ее перевернуть – когда вернется. Но как ее починить, если панели теперь придавлены?

Рядом с ним уже суетился Стерлинг, пусть и неумело, но забинтовавший ссадину у него на лбу. Заметив, что Киган очнулся, киборг обрадовался:

– Ну, слава богу, я уже боялся, что ты череп себе расшиб! Повезло!

– Не особо.

– Это еще что должно означать?

– Мы перевернулись, – указал Киган. – Лежим на боку, а там, снаружи, нас еще и заметает песком. Может, заметет так, что мы уже не выкопаемся, «Стрела»-то маленькая! А если так, то это конец и для нас, и для корабля, некому будет его чинить. Ты как, готов провести в моем обществе остаток жизни?

Глава 7

Альда знала, что нужно быть осторожной, нужно таиться, но когда перед ней открылся вид на город, построенный внутри кратера, она позабыла обо всем на свете. Она могла только стоять на месте, смотреть на улицы, залитые золотым светом, и надеяться, что хотя бы Триан не забыл о безопасности и предупредит ее, если что-то пойдет не так.

Основой этого города, несомненно, стало когда-то озеро, расположенное на самом дне кратера, круглое и мутно-синее. Оно не просто дарило живительную влагу, оно еще и серьезно влияло на климат: по эту сторону гор было куда прохладнее. Альда подозревала, что вода поступает туда из холодных источников, это и позволяет озеру не слишком прогреваться.

На берегах озера были установлены мостки, у которых ждали своего часа квадратные лодки-плоты, но пока никто и близко не подходил к воде, и это было немного странно.

Первые улицы у озера были заняты маленькими сероватыми хижинами, сделанными из местной разновидности глины. Они напоминали Альде грязевые домики, слепленные детьми. Конструкции были более чем скромными – с полукруглыми крышами и крошечными окошками. Домики плотно льнули друг к другу, ничего похожего на сады здесь не было, хотя такая близость озера способствовала этому.

За убогими улицами стелилась широкая полоса свободной земли, использовавшаяся, очевидно, как рынок – уже сейчас там начинали раскладываться торговцы. А вот за рынком внезапно шли настоящие дворцы, сложенные из камней разного цвета и вида, да еще укрепленные металлическими пластинами. У каждого из этих дворцов был свой собственный сад, заполненный незнакомыми Альде растениями.

Логично было предположить, что дворцы будут тянуться до самой вершины, но – нет. Ближе всего к тому месту, к которому тропа привела Триана и Альду, располагались домики попроще. Они были просторней и крепче, чем хижины у озера, но куда меньше, чем дворцы. Кое-какие сады при них были, да и то не везде.

Уже на этапе местной архитектуры было ясно, что город принадлежит трем очень разным группам жителей. А когда они начали появляться на улицах, стало понятно, что они еще и относятся к разным видам. Внизу, возле убогих хижин, возились люди. Они были плохо одеты, выглядели болезненными и какими-то зашуганными. Стариков оказалось совсем мало, а это тревожный знак – значит, тут не так-то просто дожить до старости. Вне всяких сомнений, это были потомки колонистов, однако не похоже, что они хотя бы частично сохранили величие своего народа.

Среди дворцов было пусто, но когда там все-таки появлялись горожане, сразу стало ясно, как сильно они отличаются от людей. Так Альда впервые увидела другую разумную форму жизни – и была поражена ею.

Они определенно относились к гуманоидам – ходили на двух ногах, да и в целом силуэтом напоминали людей. Но было в них что-то и от рептилий: смуглая кожа казалась очень плотной, на руках и ногах просматривалась мелкая блестящая чешуя. Колени у этих существ изгибались назад, и ноги заканчивались звериными лапами, которые они не считали нужным скрывать обувью, хотя одежду носили – и неплохую одежду! Головы существ были крупными, лица представляли собой нечто среднее между человеческим лицом и мордой ящерицы. Сразу за лбом начинались два длинных острых выступа, которые Альда назвала бы рогами, если бы рога хоть как-то ассоциировались у нее с рептилиями. За спиной у этих существ гордо мерцали покрытые чешуей крылья. Они были крупнее людей, но ненамного – средним ростом для них можно было назвать два с половиной метра. Держались они гордо, и даже без этих шикарных дворцов можно было понять, кто тут хозяин.

Ну а над ними копошился местный средний класс, так их для себя определяла Альда. Это были невысокие существа – на голову ниже обычного человека, зато крепкие, плотно сбитые. Нижняя половина их туловища очень напоминала тело паука с четырьмя длинными сильными ногами, способными двигаться в любую сторону. А вот верхняя половина была вполне человеческой – с плоской грудной клеткой у всех без исключения, двумя руками и круглой головой на короткой шее. В их лицах Альда с опаской ожидала увидеть черты насекомых, но нет, лица были почти человеческими – лишенными выступающего носа, зато отмеченными очень широким ртом без губ, прорезь на лице да и только!

– Ящерки и паучки, – проворчала она. – Просто замечательно! И под всей этой фауной – люди. Да еще и город у них нелогичный…

– Город как раз логичный до примитива.

– Тебе что, просто нравится мне во всем возражать? – возмутилась Альда.

– По-своему, это забавно, но в городе я и правда вижу логику. Ты просто пытаешься подогнать здесь все под земную иерархию: худшее, среднее и лучшее обязательно должны идти по порядку. Всегда ведь так. Но здесь нет никакого пьедестала, здесь те, кто с привилегиями, получают лучшее, где бы оно ни находилось.

– Почему лучшее вдруг оказалось посередине, а не на вершине?

– Здесь неплохо, но есть свои минусы. Жарковато из-за близости пустыни, да и в сильные песчаные бури, подозреваю, может засыпать песком. А еще мы не знаем, какие у этого города отношения с соседними городами и кто живет в пустыне. Если с той стороны появится опасность и каким-то образом минует патрульных, она придет сначала сюда.

– Но почему тогда здесь не поселили людей… рабов?

– Скорее всего, внизу еще хуже. Из-за озера там может быть холодновато по ночам. А главное, посмотри – не очень-то они рвутся к воде. Это не без причины. Думаю, там есть какая-то опасность, и они просто защитились от нее людьми, как живым щитом. Посередине же идеальные условия: безопасно со всех сторон, прохлада озера и жар пустыни создают идеальную температуру. Сказка, как ни крути. Нам лучше поискать проход вниз, пока они окончательно не проснулись.

Как и Триан, Альда видела, что жители разных уровней редко и неохотно пересекаются. Люди были почти везде, но держались осторожно, они не разгуливали по улицам, а работали на своих хозяев. Более-менее свободно они чувствовали себя только на убогих улицах возле озера.

Так что да, для изучения судьбы колонистов им нужно было попасть туда, не привлекая к себе внимания. Но Альда вдруг обнаружила, что интуиция требует от нее совсем другого.

– Нет… Останемся здесь. Ты можешь найти нам укрытие?

Триан покосился на нее с явным недоумением.

– Возможно, смогу… А зачем? Просто чтобы изучить, что представляют собой человекопауки?

– Разве мы не за этим прибыли?

– Я-то помню, что за этим. Но я ожидал, что ты, со своим комплексом супергероя, уделишь больше внимания спасению людей!

– Я не отказываюсь от этого, – заверила его Альда. – Но для того, чтобы кому-то помочь и уж тем более кого-то спасти, нужно разобраться, что здесь происходит. Я хочу попробовать!

– Просто замечательно… Когда нужно было подключиться к сознанию человека, она вредничала час… А когда перед нами паук, она полна энтузиазма!

– С человеком ты был прав, признаю, – закатила глаза телепатка. – Вот, я сказала это, доволен? Именно благодаря основам, полученным от него, я могу коснуться разума другого жителя города. Совсем другого… Так ты согласен или нет?

Триан по-прежнему косился на нее так, будто она себя королевой пришельцев вдруг объявила, однако возражать не стал. Вместе они отыскали пустой дом – совсем старый и очень ветхий. Вероятнее всего, ему скоро предстояло сравняться с землей, но он вполне мог послужить им временным убежищем.

Оказавшись внутри, Альда тут же уселась на пол и закрыла глаза. Она прекрасно знала, что, вот так отрешаясь от своего тела, она становится уязвимой. Но по-другому нельзя: она оказалась в ситуации, когда полумеры недопустимы. Все или ничего, иначе и смысла не было прилетать! А о ее безопасности позаботится Триан, она учила себя верить ему.

Вокруг них сейчас находились только пришельцы-пауки, и это чуть облегчило задачу телепатки. В какой бы разум она ни угодила, он подходил… Но какой же странный это был разум!

В сознании человека все мысли так или иначе взаимосвязаны. Не обязательно, что каждая мысль связана со всеми остальными. Но и по одной они в здоровом сознании не существуют. Одна нитью связана со второй, вторая – с третьей, и все они напоминают причудливую паутину. Причем паутины всегда разные, однако принцип их построения одинаков. Благодаря этому Альда и смогла хоть что-то понять в сознании здешних людей.

Но сознание инопланетянина было чуждым ей с самого начала. Его мысли существовали отдельно друг от друга – просто комочки чего-то непонятного. Больше всего они напоминали Альде ведро с пластиковыми шариками. Каждый шарик не зависит от других и не может слиться с ними, и шанса нет. Они вместе лишь до тех пор, пока их сдерживают стенки ведра. Но если их рассыпать, ни один из шариков не будет важнее, чем другой.

Поначалу это смутило Альду. Она словно оказалась перед лабиринтом, состоящим из абсолютно одинаковых дверей. Она не знала, куда податься! Это сознание показалось ей настолько непознаваемым, что захотелось рвануться в сторону, бросить все, признать поражение и снова заниматься только людьми.

Усилием воли она заставила себя остаться и продолжить попытки. Она – один из лучших телепатов космического флота, она не может так опозориться! Да и потом, когда у нее еще будет такой шанс? Будет ли? Она не хотела, чтобы Триан видел такое явное поражение…

Поэтому она упорно разбиралась в «дверях», пока не нашла общие черты с сознанием человека. Да, эти создания были другими по своей сути. Но у них тоже были воспоминания, эмоции, чувства, потребности… И порой они ничем не отличались от человеческих.

Она так и не смогла обнаружить память этого существа как единую систему, зато она научилась просматривать отдельные воспоминания, разворачивавшиеся перед ней, как кадры из неизвестного фильма.

Вот два вида здешних инопланетян, ящеры и пауки эти, отчаянно бросаются друг на друга. У них идет битва – и какая битва! Их так много, что за их телами не видно пустыню. Они одеты куда хуже, чем теперь, примитивней, у них оружие и броня, сделанная непонятно из чего. Это не игра и не просто спор, это битва насмерть. Две армии схлестнулись, как две гигантские волны, и в этот редкий миг Холинсу стал не золотым, а красным.

Похоже, между ними была грандиозная битва – но очень давно. Эта планета породила два вида, в равной степени разумных. И оба они однажды дошли до того уровня, когда им захотелось править, печальная участь многих цивилизаций. Вот только их развития оказалось недостаточно для того, чтобы решить все миром, и в дело пошла грубая сила.

Судя по тому, что теперь происходит, победили ящеры, они стали хозяевами надо всем, и эта победа закрепилась, потому что других упоминаний о войне Альда не нашла. Но нельзя сказать, что их превосходство стало неоспоримым, а поражение их противников – разгромным. Пауки все равно жили в тех же городах – но куда хуже, чем победители. И все-таки они не были рабами, в их истории Альда не обнаружила никаких указаний на рабство, пока не появились люди. Получается, с прибытием людей рабство было изобретено как явление – сомнительное достижение!

Но этот порядок поддерживался здесь по сей день, никто с ним не спорил. С ящерами все понятно – чего возмущаться, если тебе все поклоняются! Пауки тоже оказались в не самом плохом положении. А люди, почему с этим смирились люди?! Их предки были одними из лучших ученых на Земле. Неужели это ничего не значит и новое поколение все, как один, выросло мягкотелым и безвольным?

Альда искала до последнего, но постепенно усталость брала свое. Ей пришлось возвращаться в реальный мир, пока она просто не потеряла сознание от утомления – это было бы слишком унизительно!

Когда она открыла глаза, за окном все еще сиял желтый свет, в домике было пусто, и только напротив нее сидел Триан, наблюдающий за ней с откровенной скукой.

Тем не менее отмалчиваться он не стал:

– Получилось что-нибудь?

– Меньше, чем мне хотелось бы, но результат есть. Боссы над боссами здесь зовутся холини. Это та самая раса с чешуей.

– Догадался. Четырехногие?

– Таруа. Они – основа населения, с холини не спорят, но и не сильно их любят. Люди – низ общества, с ними никто тут не считается. Ну а на дне озера живет что-то такое, чего боятся все без исключения.

* * *

Саркар не ожидал, что ему придется принять власть так рано. Он-то радовался тому, что его жизнь будет проходить легко и беззаботно! Он понимал, что отца однажды не станет. Но Саркар почему-то был уверен, что это произойдет еще нескоро, когда сам он будет уже в почтенном возрасте.

Не сложилось. Отец умер, и ему пришлось стать сеншеном. Он не был детенышем, напротив, ему повезло, что он успел стать взрослым до того, как это случилось. Но Саркар все равно не чувствовал себя готовым к такой ответственности – возглавить один из самых больших городов Холинсу!

Каким-то непостижимым образом ему удалось всех обмануть. Он правил уже много сезонов, а окружающие даже не догадывались, что каждый раз он едва справляется со страхом, когда нужно провести общее собрание или принять сложный указ.

Вот и теперь он наверняка казался Тувенегу великим и грозным воином, каким и должен быть лучший из холини.

– Ты слишком часто приходишь ко мне в эти дни, – презрительно бросил Саркар. – Ты надоел.

Он не врал, Тувенег его и правда раздражал. Все люди – та еще забота, но одни из них хуже других, и Тувенег, несомненно, был одним из худших, что ему встречались. Неприятный он какой-то, как будто липкий. Саркар даже подумывал избавиться от него, но решил подождать с этим. Тувенег почему-то нравился его отцу, а отец плохих решений не принимал.

– Простите, что беспокою вас, господин, правитель, великий! – пролепетал Тувенег, сжавшись на полу. – Но проблема и правда серьезна, иначе я бы не решился просить ни одного мгновения вашего ценнейшего времени!

– Твоя проблема – это по-прежнему сбежавшая девка?

– Да, мой хозяин, но это не простая девка, она…

– Пошел вон, – не выдержал Саркар.

– Простите, господин, не гневайтесь! Я лишь хотел попросить вашего разрешения обыскать территорию таруа. Просто хижины людей мы все осмотрели, все до единой, и там ее нет. Думаю, она как-то затаилась среди таруа… Я, конечно, не обвиняю их в измене, но было бы неплохо…

– Да ты что, со слухом распрощался? – разозлился Саркар. – Тогда сейчас распрощаешься и со всем остальным! Когда я говорю тебе идти вон, ты должен немедленно уползать, а не рассказывать, что тебе нужно!

– Простите, великий! – взвыл Тувенег.

Старый человек был наглым, но хитрым. Он очень тонко чувствовал, когда можно на чем-то настаивать, а когда лучше спасать свою шкуру. Вот и теперь он подошел к опасной черте и поспешил удрать.

А у Саркара больше не было сил ни на что. Он чувствовал: если на него взвалят новый груз, его крылья просто не выдержат, он сломается. Поэтому он объявил своим слугам, что никого больше не принимает, и направился в свои покои.

Это было место восстановления, место силы. По приказу Саркара ему всегда приносили цветы, наполнявшие воздух тонким ароматом, и ставили сосуды с озерной водой, чтобы стало прохладней. Только здесь он мог ненадолго забыть о том мраке, в который превратилась его жизнь, и по-настоящему расслабиться.

Для этого он запретил доступ в свои покои всем, даже слугам, а гости и вовсе не знали путь к этому залу. Лишь для одного живого существа он всегда делал исключение…

Когда он опустился в кресло возле окна, Юста выскользнула из-за ширмы и устроилась на подушке возле его ног. Она знала, когда нужно развлекать его, а когда – дать ему тишину, но не одинокую, а согретую ее присутствием.

Он понимал, что не нужно так привязываться к человеку. Он и сам не знал, почему привязался. Но с Юстой ему почему-то было проще, чем с другими холини.

– Сложный день, мой господин? – тихо спросила она.

Она была единственной, кто всегда спрашивал его об этом – с тех пор, как ее подарили ему. Поначалу Саркар смущался: все ведь знают, что холини должны оставаться сильными в любой ситуации! Жалобы – это непозволительная слабость, просьба о совете равносильна признанию собственной глупости.

Но с Юстой все было по-другому. Саркар рассудил, что она – всего лишь человек, да еще и человек, полностью принадлежащий ему. Кому она что расскажет? Поэтому он решил довериться ей, и это оказалось удивительно приятно.

Они очень давно были вместе, и Юста никогда его не подводила. Она не обсуждала его слова ни с другими людьми, ни с холини. Она не упрекала его, ей и в голову не пришло бы его шантажировать. Саркар никогда не говорил ей об этом, но он доверял Юсте почти так же, как самому себе.

Именно поэтому он ответил без сомнений:

– Ты даже не представляешь, насколько! Появляются трудности, а решения нет! Я не знаю, что делать, но не могу сказать об этом… А пока я молчу, проблемы разрастаются, и однажды они снесут мне голову.

Юста посмотрела на него, и он в очередной раз подумал, какие чудесные у нее глаза.

– Что за проблемы, мой господин?

– От меня все чего-то хотят… Все в городе жалуются, что в этом сезоне не хватает еды. Снова! Проблема так серьезна, что даже холини начали беспокоиться, а ты понимаешь, что это значит. Таруа еще и ноют о том, что темницы переполнены, непонятно, что делать с преступниками. А тут Тувенег прискакал со своей потерянной девчонкой! Этот старый кусок плесени не понимает, о чем просит меня! Он считает, что из-за какой-то самки я могу допустить конфликт с таруа! Вот как с этим справиться?

– Это очень сложно, мой господин, и я очень жалею вас… Вы знаете, как я вас люблю. Может, вы позволите жалкой рабыне рассказать, что бы сделала она, если бы оказалась на вашем месте? Это всего лишь мечта для такой, как я!

На это он и надеялся с самого начала. Саркар не имел права просить о совете, а Юста не имела права их давать. Но он давно уже научился узнавать ее мнение – и ценить его. Эта девчонка, родившаяся рабыней и всю жизнь прожившая под чужой властью, была умнее многих его советников.

– Ты никогда не будешь на моем месте, – на всякий случай напомнил он. – Но если бы вдруг… Что бы ты сделала?

– Решила бы одну проблему с помощью другой, великий господин.

– Как это?

– У вас много заключенных и мало темниц, – пояснила Юста. – Плохо, когда преступники собираются там без дела. Им тесно, трудно, а они и так не очень-то милы… Их энергия пойдет в дурное русло, таруа правы, считая, что вот-вот начнутся беспорядки.

– Как будто я не знаю! – простонал Саркар.

– Но что если направить эту энергию так, как выгодно городу? Выпустите их из темницы – но не на улицы. Часть из них, те, что совершили незначительные преступления, пусть идут в горы за кореньями, грибами и травами. Ну а те, что совершили тяжкие преступления, пусть отправятся на охоту за софрами.

– Это сейчас опасно!

– Опасно, – согласилась она. – Но дайте им выбор, дайте награду! Они могут погибнуть на охоте, это правда. Скажите им, что того, кто выживет и добудет софру, освободят от любого наказания. Вы увидите: многие захотят рискнуть, чтобы обрести свободу. Если все получится, у вас будут и травы, и мясо. Голода удастся избежать, число преступников уменьшится, и вам больше не придется беспокоиться о таруа.

– А знаешь, ты права! – оживился Саркар. – Поверить не могу, но ты права! Это и правда выход! Ты хоть понимаешь, насколько ты умна?

Юста улыбнулась – сдержанно и мягко.

– Что вы, мой господин. Я – всего лишь глупая женщина, которая научилась отражать вашу мудрость.

– Я должен отдать приказ немедленно! Погоди, а как быть с Тувенегом и его беглянкой?

– Да разве она важна сейчас, когда у города есть проблемы посерьезнее? – поразилась Юста. – Мой господин, не балуйте Тувенега, вы и так слишком добры к нему! Люди сами разберутся со своей девчонкой, вам не о чем беспокоиться.

– Что верно, то верно, старый рии не стоит ссоры с таруа! Жди меня здесь, я скоро вернусь!

Впервые за долгое время он был по-настоящему рад. Выход найден, его наконец-то оставят в покое!

Уже на пути к залу собраний он вдруг вспомнил слова Тувенега. Сбежала не просто девчонка, а сестра Юсты, и это будто бы что-то значит… Но Юста не выглядела встревоженной из-за этого, следовательно, о беглянке и правда можно забыть.

* * *

Здешний песок оказался намного тяжелее земного, и сдвинуть его было не так-то просто. Подкопать – тоже не вариант: он тут же осыпается на место, он слишком горячий и требует огромных усилий. Оценив все варианты, Лукия решила, что надежнее всего будет воспользоваться входами, расположенными в верхней части корабля.

Она предполагала, что все они доберутся туда своим ходом, но Рале настоял на том, чтобы поднять их. Это и правда было не так уж сложно для телекинетика его уровня, но он слишком сильно устал накануне. Лукия предпочла бы, чтобы он пожалел себя и не перенапрягался, однако сказать об этом она так и не решилась – ей не хотелось оскорблять его.

Когда они поднялись на вершину грандиозного корабля, мир предстал перед ними, как на ладони. И это был скудный мир: рядом не оказалось ничего чудесного, ни одного оазиса, и даже кратеры были слишком далеко, чтобы разглядеть их. Пустыня да и только. Вот куда попали колонисты, рассчитывавшие, что им досталась одна из лучших планет.

– А это еще что такое? – нахмурился Рале.

Лукия сразу догадалась, что его смутило – она такого тоже не ожидала. Люк, к которому они подбирались, оказался распахнут. Судя по песку, частично закрывавшему его, это произошло очень давно. Если бы люк располагался чуть ниже, его и вовсе занесло бы, но сюда долетали только самые свирепые бури.

Не похоже, что этот люк открыли добровольно. Лукия опустилась на одно колено, чтобы разглядеть глубокие вмятины на металле. Рале, остановившийся рядом, подтвердил ее догадку:

– Вскрывали снаружи. И преуспели.

– Вскрыли, значит, люк космического корабля?

– Это, капитан, проще, чем может показаться, если учесть все обстоятельства. Этот люк создавался с учетом условий космоса, а не атмосферы Глизе. Как ни странно, в атмосфере все может быть сложнее. К тому же, мы все еще не знаем, какие поломки получил «Татенен» при падении. Возможно, у колонистов не осталось путей защиты.

– Но это было сделано не огнестрельным оружием.

– Нет, не огнестрельным. Вот тут использовалось какое-то крепкое лезвие, здесь – что-то вроде булавы.

– Это же какие-то варварские методы, – прошептала Ноэль. – Разве это возможно: чтобы такие варвары прорвались на космический корабль?

– Он уже не был космическим кораблем. После приземления это была лишь груда крепкого металла. Нет, вскрывали долго, это наверняка. Но куда было деться колонистам? Они только и могли, что сидеть и ждать неминуемого.

Лукия прекрасно понимала, с каким леденящим душу отчаянием должны были столкнуться те люди. Ноэль это расстраивало до слез, ее – нет. Может, в последнее время в ее эмоциях и появились аномалии, но она оставалась капитаном. Лукия умела отстраниться от всего и оценивать только факты.

– Двигаемся дальше, – приказала она.

Итак, теперь они знали, что на колонистов напали. Раз здесь больше нет людей, они погибли или были захвачены в плен, а потом так и не вернулись на «Татенен». Но сам корабль остался нетронутым – по крайней мере, внешне. В этом Лукия видела первый важный вопрос: почему? Означает ли это, что нападавшим не нужны были трофеи? Или они слишком глупы, чтобы понять: из корабля можно построить целый город?

Уровень рядом с люком был сильно засыпан песком, и пробраться через него было непросто. Лукия двигалась первой, стараясь максимально облегчить задачу своим спутникам, но в ограниченном пространстве убрать песок было некуда, поэтому Ноэль и Рале приходилось непросто.

Дальше стало легче. На нижние уровни песок не добрался, а животных, которые могли бы облюбовать это место, в пустыне не было. Здесь главным препятствием стала темнота, но у всех солдат специального корпуса глаза быстро приспосабливались к отсутствию света, а на самые тяжелые случаи у них были припасены фонари.

Пока даже сумрачного света, долетающего с поверхности планеты через щели и иллюминаторы, было достаточно, чтобы разглядеть овладевшую «Татененом» разруху.

– Похоже, здесь была бойня, – напряженно отметил Рале.

Капитан только кивнула, она не видела смысла подтверждать очевидное. По коридорам и залам будто ураган прошелся – причем живой ураган. Все повреждения, которые она видела, явно были оставлены не падением. Это все были следы оружия, изредка перемежавшиеся с опаленными местами там, где попадали лазерные заряды. Но это, вероятнее всего, последствия обороны колонистов, которая ни к чему не привела.

– Что можете сказать о нападавших, Толедо?

– Я? – растерялась Ноэль, которая, очевидно, решила, что ее тащат с собой, как ребенка: просто чтобы не оставлять одну. – П-почему я?

– Потому что вы в нашей команде остаетесь экспертом по органическим формам жизни. Или что-то изменилось?

Ноэль покраснела, и на ее светлой коже это было заметно даже в полумраке.

– Да, я, простите, я… Простите.

– Оставьте извинения и отвечайте на вопрос.

– Здесь не как-то много показателей… И они очень разные.

– В каком смысле?

– Иногда мне кажется, что эти существа были крупнее людей, иногда – что меньше. К ударам прилагали разную силу, отличающуюся, как сила взрослого и ребенка. Кто-то двигался по полу, как люди, а кто-то… По потолку, да, я почти уверена в этом. Речь идет не о незначительном отклонении внутри одного вида, это именно контрасты, которых я не понимаю!

– А что тут не понимать? – удивился Рале. – Тут были существа двух разных видов, только и всего.

Лукия подумала о том же. Они очень мало знали о разумной жизни на Глизе, поэтому не было оснований утверждать, что здесь вывелся только один разумный вид, как на Земле. Но минимум два вида сумели объединиться против колонистов, это уже много значит.

Отступая, земляне пытались заблокировать отдельные уровни, однако нападение шло с нескольких сторон сразу. Колонисты оказались в ловушке в собственном доме, им некуда было бежать… Кое-где на металле сохранились темные пятна крови, ее было так много, что ее никакие годы не скрыли бы.

Движение шло сверху вниз, нападавшие прорывались следом за колонистами. Иногда они даже пробивали путь через уровни, разрывая металл, и это тоже говорило об огромной силе. Лукия сама не заметила, как стала идти их путем. Ей хотелось понять, где все закончилось.

Минуя один разгромленный уровень за другим, они оказались в грузовом отсеке. Но если раньше этот укрепленный зал использовали для перевозки всего самого ценного, что было на «Татенене», то теперь он превратился в кладбище.

Повсюду, куда падал глаз, лежали человеческие останки. Лукия сначала предположила, что неизвестные соперники людей тоже будут здесь, ведь кого-то же наверняка убили, и это стало бы серьезным подспорьем для изучения планеты. Но нет, на корабле оставили только людей.

За годы, проведенные здесь, тела истлели, и теперь в остатках одежды покоились темные кости. В какой-то безумный миг Лукии показалось, что пустые глазницы смотрят на нее с укоризной, словно она была наследницей людей, пославших колонистов на гибель.

«Это нелепая и неоправданная фантазия, – напомнила себе Лукия. – Меня послали сюда работать, остальное меня не касается!»

– Толедо, для вас есть задание, – сказала она. – Вы должны пересчитать тела, рассортировать их, определить причину смерти. Если причин несколько, выделите мне основные.

– Но… капитан… их же тут несколько сотен, кажется!

– Это невыполнимое задание?

– Выполнимое, – смутилась Ноэль.

– Вот и занимайтесь. Майрон поможет вам с перемещением тел. Оставайтесь в подвале, нет смысла переносить их куда-то еще. Я хочу как можно быстрее узнать, что с ними произошло.

– А вы куда-то уходите, капитан? – насторожился Рале.

– Я отправляюсь на капитанский мостик. Не ищите меня, я сама вернусь к вам.

Капитан должен оставаться верен своему кораблю до последнего, а на «Исход» отправляли только лучших из лучших. Если он был таким, как ожидала Лукия, он просто обязан был записать, что погубило колонию.

* * *

Первое время она ничего толкового не делала, просто боялась. Рива раньше и не представляла, что «бояться» – это активное действие. Но разве она виновата? Слишком уж много на нее свалилось за считаные дни! Новость о том, что ее вот так, ни о чем не спросив, отдают какому-то мужчине, помощь Дженвена и его доброта, выходка Хасмы, а потом, как буря в пустыне, откровения Зевега-Тха. Ей нужно было как-то принять все это, но после таких грандиозных и быстрых перемен она уже боялась во что-то верить и к чему-то привыкать.

Поэтому она просто жила в комнате, выделенной ей Зевегом-Тха. Она вздрагивала от каждого шороха, шарахалась от каждой тени. Ей казалось, что за ней придут, ведь в доме Зевега-Тха ее видели разные таруа, кто-то ее обязательно выдаст!

Но городская стража не спешила в этот дом. Рива понятия не имела, что сейчас творится снаружи, однако здесь было тепло, спокойно и безопасно. Зевег-Тха обращался с ней так, будто она – не человеческая женщина, а равная ему.

Не все таруа были настроены так же, как он. Кто-то приветливо улыбался ей, кто-то косился с явным подозрением. Наверняка здесь хватало тех, кто считал, что помощь ей навлечет на них беду. Риву спасало лишь одно: все они искренне любили своего лидера. Они могли не одобрять этот его поступок, но они знали, что Зевег-Тха нужен своему народу. Поэтому они помогали ему скрывать беглянку.

Только здесь, в этом доме, Рива осознала, как мало она знает о таруа, как мало интересовалась ими, считая своими врагами. Как же иначе? Они, в отличие от людей, были свободны, и хотя им тоже доставалось от холини, у них было право на свое мнение. Теперь Рива пыталась осторожными вопросами наверстать упущенное.

Оказалось, что раньше таруа и холини жили у разных озер. Они не очень-то любили друг друга, но ладили и нападать не решались. Однако постепенно им становилось тесно, они понимали, что у каждого озера есть свои богатства. Каждый народ считал себя истинным хозяином Холинсу.

По словам Зевега-Тха, войну начали холини, именно они напали первыми, а таруа вынуждены были защищаться. Но Рива помнила, с кем говорит, и не спешила во все верить. Да и какая разница, кто начал? Результат-то один!

Это была жестокая, кровавая и очень долгая война. Холини победили, но победа эта не была сокрушительной, они прекрасно знали, что противник не сломлен.

– Только поэтому они и сохранили с нами хоть какую-то вежливость, – усмехнулся Зевег-Тха. – Они видели: мы готовы сдаться, если нам позволят просто продолжить мирное существование. Но если у нас все отнимут, то мы скорее с жизнью расстанемся, чем примем позор!

Таруа обязали поклясться в верности и запретили им обладать любой собственностью, но на этом ограничения закончились. Они все еще могли сами выбирать себе работу и назначать за это плату, да и места в городе им доставались не худшие.

– Подождите, что значит – нельзя ничем обладать? – удивилась Рива. – Но у вас же все есть!

– Есть – только это не наше. Все дома, которые ты видишь, принадлежат холини, какой-нибудь из их семей. А мы платим за право жить тут, даже если построили этот дом своими руками.

Нельзя сказать, что таруа устраивал такой порядок, они просто уважали свои клятвы. Да и холини, понимая, насколько сильны их соседи, не слишком наглели, они всегда обращались к таруа с уважением.

А потом появились люди.

– Вы знаете, откуда пришел мой народ?

Рива помнила, что таруа – долгожители. Она понятия не имела, сколько сезонов видел на своем веку Зевег-Тха, он был не слишком стар, но и не молод. Возможно, он застал первых людей, пусть и ребенком?

Но Зевег-Тха ответил:

– Точно не знаю. Когда я родился, люди уже были и уже служили нам и холини. Мне казалось, что так было всегда, а потом я выяснил, что еще мой отец застал ваше появление.

Рива замерла в напряженном ожидании, полагая, что уж теперь-то перед ней откроется особая тайна… Но Зевег-Тха разочаровал ее. Таруа не знали, откуда пришли люди и почему сразу попали в немилость. Холини просто вспомнили про древние клятвы и сразу повели своих союзников на войну.

– Мой отец не был на той битве, – признал Зевег-Тха. – Но слышал от других, что у людей был очень большой корабль. Они смело сражались и проиграли. Это все. Твой отец, думаю, знал больше.

– Почему он не рассказал, если вы были дружны?

– Мне показалось, что он не хотел, и я не стал спрашивать. Да и потом, лишние знания порой стоят слишком дорого. Помогать твоему отцу было так же опасно, как помогать тебе. Чем меньше я знал, тем меньше ответов дал бы на допросе.

Это было меньше, чем она надеялась получить, но уже что-то. Ее вера в Татенен крепла. Он существует – и холини боятся его, раз не позволили таруа узнать всю правду! Но из рассказов отца она знала главное, чего не знал Зевег-Тха: она знала, в какую сторону идти.

Постепенно страх отпустил ее, боль и усталость прошли. Ей захотелось действовать. Рива понимала, что каждый день здесь сулит ей чудовищную опасность. Ей нужно было уйти, причем уйти одной, но она все не решалась. Она верила, что успеет, до последнего, пока не раздался решительный стук в дверь.

– Прячься, – коротко велел Зевег-Тха. – Это городская стража.

Страх накрыл ее каменной лавиной. Рива могла сколько угодно убеждать себя, что это может быть случайностью, что городская стража просто обходит все дома. Сердце все равно билось отчаянно, быстро, и хотелось сразу сдаться, чтобы облегчить участь Зевега-Тха и его семьи.

Но она не позволила себе поддаться этому трусливому порыву. Рива помнила, чему ее учили, она укрылась в небольшой комнатке за стеной зала встреч. Отсюда она не могла видеть пришедших, но слышала голоса.

Она надеялась, что Зевегу-Тха удастся избавиться от городской стражи сразу. Они через нечто подобное уже проходили: к нему заглянули, он на них рявкнул, его оставили в покое. Он ведь глава сообщества таруа, это дает определенные преимущества!

Но не в этот раз. Видимо, теперь городская стража действовала куда решительней, потому что очень скоро Рива услышала шаги в зале встреч.

– Я не понимаю, сколько можно гоняться за тенью вчерашнего дня, – небрежно бросил Зевег-Тха. – Что, в Триинсте нет других проблем? Осталось поймать только какую-то непонятную человеческую самку, и все мы заживем счастливо? Если так, то ловите, но уж точно не у меня дома!

– И тем не менее, господин Зевег-Тха, последний раз ее видели около вашего дома.

Эти слова должны были прозвучать для нее приговором. И они поразили бы Риву – если бы не голос, который их произнес. Она боялась верить сама себе, она даже дыхание задержала, чтобы уж точно расслышать его, когда он заговорит в следующий раз.

– Наглая ложь! – возмутился Зевег-Тха. – Кто это болтает, Тувенег? Да это просто выпад против меня! Зачем мне скрывать у себя человека? Разбирайтесь со своими проблемами сами, чья-то пустая болтовня – не повод для вторжения городской стражи!

– Это не вторжение, я пришел сюда один.

– Один и уйдешь, я не собираюсь это…

Но Рива не позволила ему закончить. Она выбралась из своего убежища – ее никто не охранял, никому и в голову не могло прийти, что она способна на такую глупость. Спустя мгновение она уже стояла перед пораженным таруа – и Дженвеном, обращавшимся к нему. Рива широко улыбнулась им обоим:

– Не нужно никого прогонять, господин Зевег-Тха! Этот человек – мой единственный друг!

Глава 8

Двигаться вниз, к озеру, нужно было очень осторожно, не привлекая к себе внимание местных. Ведь если бы их поймали, их приняли бы не за пришельцев, а за здешних рабов – и Альда не могла точно сказать, что хуже.

На свою удачу, рядом с заброшенным домом они нашли груду хлама, среди которого оказались и старые тряпки. Альда и Триан воспользовались этим, чтобы создать некое подобие лохмотьев над боевой формой космического флота. От этого сразу стало намного жарче, но терпеть это в городе было куда легче, чем в пустыне. Теперь они выглядели хуже, чем другие люди: они тут были одеты бедно, но чисто и аккуратно. Это, пожалуй, и к лучшему, на них будут обращать меньше внимания.

Альда хотела просто добраться вниз, ни на что не отвлекаясь, но это оказалось невозможно. День уже вступил в свои права, город ожил, и улицы не были пустыми. Здесь происходило то же, что и обычно, никто ничему не удивлялся. Но для Альды повседневная жизнь Холинсу стала настоящим шоком.

Ни о каких «правах» в случае людей и речи не шло. Те из них, кого допускали на верхние уровни, обязаны были молчать и делать, что им скажут. Голос можно подать, только если к тебе обратятся, а все остальное, будь любезен, переноси молча. Но как бы они ни старались, их хозяева все равно были недовольны.

Пошел чуть медленнее, чем надо, – пинок. Не смог поднять тот же груз, что таруа, – удар в живот, потому что ты наверняка притворяешься. Выполнил задание с недостаточным смирением на лице – пощечина. Люди чувствовали боль, Альда это точно знала, однако они никак не реагировали, после каждого удара они продолжали делать то же, что и раньше. Они привыкли – даже к такому привыкли!

Причем если таруа сами вымещали свою злость на людях, то холини предпочитали не касаться их. Если нужно было кого-то наказать, они поручали это таруа или другим рабам. Кто-то другой принял бы это за жалость, но телепатка все воспринимала иначе. Она еще не наловчилась читать мысли холини, однако их настроения угадывала без особого труда. Они не били людей, потому что брезговали этим. Люди казались им какой-то низшей формой жизни, ничтожной, не стоящей того, чтобы марать о нее руки. Было очевидно: для них и смерть человека не станет таким уж большим событием, так, досадным недоразумением, из-за которого одного раба придется менять на другого.

Нельзя сказать, что сами люди были так уж добры друг к другу. Даже в их маленьком сообществе можно было распознать четкую систему каст, различавшихся по одежде. Если все упростить, были те, кого бьют, и те, кто бьет. Причем последние били без жалости, чтобы не оказаться на месте первых.

Не удивительно, что они так и не дошли до восстания, а позволили обращаться с собой, как со скотом! Между ними не было ничего похожего на единство. Каждый сам за себя – вот как выживали в этом городе. Оставалось лишь понять, как потомки смелых, решительных колонистов дошли до такого жалкого состояния.

Альда держалась, сколько могла. Она все видела, но заставляла себя не размышлять об этом, не давать никаких оценок. Она мысленно повторяла инструкции космического флота, напоминая себе, что ей нельзя вмешиваться. Но в какой-то момент общий поток боли и страха коснулся ее и уже не отпускал. Она не знала этих людей, однако это вдруг стало неважным. Они – дети Земли, вот и все, что имеет значение. Даже если они вторглись на эту планету, даже если стали здесь нежеланными гостями, это не повод обращаться с ними вот так!

Поэтому когда она увидела, как холини напустил свою стражу на пожилую женщину, уронившую слишком тяжелый поднос с какими-то кореньями, Альда рванулась туда. Она не думала о том, как ее поступок скажется на миссии. Эмоции, вторгавшиеся в ее сознание, в этот миг были сильнее разума. Весь мир сузился до женщины, сжавшейся на земле и уже окруженной брызгами крови.

Но если Альда потеряла самообладание, то ее спутник – нет. Сильные руки перехватили ее в движении, до того, как она успела добраться до владений холини и привлечь к себе внимание. Альда сопротивлялась, как могла, и если бы ее держал человек, она бы вырвалась. Телепаты не обладали такой внушительной силой, как капитаны, но и людьми они больше не были. Вот только против легионера, сильнейшего воина космического флота, ее жалкие попытки ничего не значили.

Триан оттащил ее в сторону, в узкий переулок, образованный стенами без окон, и прижал к стене. Он смотрел прямо на нее, однако на его лице не было ни злости, ни удивления. Он оставался спокоен, как обычно, будто ничто в мире не имело значения.

– Ты что творишь? – холодно осведомился он.

– Пусти меня!

– Это не ответ на мой вопрос.

– Я хочу помочь! Они же убьют ее!

– Не убьют. Пока мы спускались, я тоже наблюдал за местными нравами. Если бы здесь так легко убивали рабов, людей бы уже не осталось. Думаю, они точно знают, кого и как бить, чтобы рабы не теряли работоспособность.

– И ты так спокойно об этом говоришь? – поразилась Альда.

– Я говорю о заведенном на этой планете порядке вещей. Не важно, как я к нему отношусь или как относишься ты. Мы здесь не для того, чтобы устраивать революцию. Мы должны наблюдать.

– Но той женщине больно!

– Ну и что? Мы должны не обсуждать порядок, а узнать, почему он установился. Отбрось жажду мщения и оцени собственный потенциальный поступок здраво. К чему он приведет? К спасению или к беспорядкам?

Пожалуй, Триан был прав. Женщине, которую видела Альда, предстояло перенести боль и унижение, но остаться в живых. А вот если бы в ее судьбу вмешались два чужака, к каким последствиям это бы привело? Да ту женщину вполне могли убить за что-нибудь вроде черной магии, город не сильно цивилизованный! Альда не смогла бы защищать всех вечно или таскать спасенных людей за собой.

Но это не значит, что она так уж легко приняла его правоту. Дело было не в том, что говорил Триан, а в том, как он это говорил. Он смотрел на Альду, как на суетливого ребенка, а на этих людей – как на животных, за которыми можно только наблюдать. А там уж пусть хищник жрет травоядное, людей из космоса это не касается!

– Конечно, тебе легко оставаться равнодушным! – закатила глаза Альда. – Ты вообще не умеешь сочувствовать, ты не знаешь, каково это – быть избитым, а я чувствую все то же, что и эти люди, я не могу иначе!

Она ожидала, что он возразит. Он должен был возразить! У него сейчас хватало аргументов – от правил до инструкций, полученных от капитана Лукии.

Но он почему-то молчал, он только смотрел на нее этими своими темными, как космос, глазами. Этого, как ни странно, оказалось достаточно, чтобы Альда поняла, какую глупость ляпнула.

Из них двоих это как раз она толком не знала, через что проходят эти люди, ее опыт был заимствованным у них и едва осознанным. Но Триан… она знала достаточно о его прошлом, чтобы понять: ему боль как раз знакома. Она уже убедилась, что юных легионеров воспитывали без жалости. Альде это казалось неправильным, однако ее мнение никто не спрашивал, Легион существовал много лет – и всегда жил своими порядками.

Да и потом, когда обучение заканчивалось, судьба легионера отличалась от судьбы других солдат специального корпуса. Представителей Легиона боялись, как чумы, их считали не людьми, а какими-то чудовищами. Телепаты, телекинетики, хилеры, электрокинетики – все они отличались от простых землян, но они все равно позволяли себе презрение к легионерам, потому что те были обучены убивать. Так разве это их выбор? Они убивали не ради удовольствия, а чтобы защищать тех, кто этого делать не умеет.

Не нужно даже размышлять обо всем космическом флоте, достаточно взять команду «Северной короны»… Никто там не ждал легионера, никто не был рад его появлению. Еще до того, как Триан шагнул на борт, его прозвали монстром. Когда-то самой Альде было обидно, что ее спутники не способны принять ее из-за какой-то ерунды, в которой она нисколько не виновата. Но ей почему-то и в голову не пришло соотнести свой опыт с тем, через что Триан проходит каждый день!

Это обидно само по себе, а если добавить к этому все, что она узнала через сны, картина получается совсем мрачной. Легионеры рано расстаются со своей семьей, проходят через безжалостное обучение, терпят боль, теряют близких друзей… А ради чего все это? Чтобы за их защиту им платили ненавистью? А потом еще такие, как Альда, обвиняли их в неспособности понять истинное страдание?

Теперь осознание накатило единой волной, и Альда не представляла, почему не замечала всего этого раньше. Так стыдно ей еще никогда не было – а выхода из ситуации она не видела. Любые слова оправдания сейчас казались ничтожными и жалкими, ей только и оставалось, что замолчать.

Но Триан увидел, что она больше не дергается, и отпустил ее, отошел в сторону. Похоже, он ничего и не ожидал.

– Триан, я… – неуверенно произнесла она.

– Продолжим путь.

Вот так просто… Конечно, он же непробиваемый, он никому не позволит себя жалеть! Альда не была уверена, что это так уж хорошо, но больше не спорила, она покорно плелась за ним по улицам – которые с каждым шагом вниз становились все уже и грязнее.

Здесь в разгар дня почти не было молодых и крепких людей – видимо, они отправлялись на работу к своим хозяевам. Среди хижин бегали чумазые дети, за ними следили болезненного вида женщины, чаще всего – беременные. Люди постарше были, но совсем мало, а настоящих стариков Альда не видела и чувствовала: они не скрываются. Их здесь просто нет, для людей, не способных приносить пользу, в этом городе места не нашлось.

Когда они только миновали горы, озеро на дне кратера было спокойно и безлюдно, но теперь там определенно намечалась какая-то возня. Триан тоже это заметил и отыскал им место для наблюдения среди хижин. Альда невольно подумала о том, что в большинстве этих домиков он не смог бы выпрямиться в полный рост, а потом ее мысли снова вернулись к озеру. Она рассмотрела, что там происходит, и позабыла обо всем на свете.

На воду спустили широкую лодку-плоскодонку с невысокими бортиками. Занимались этим люди, ловко управляющиеся с канатами, но на борт сходили в основном таруа. Они выглядели не такими ухоженными, как на вершинах гор, и Альда чувствовала: все остальные опасаются их. Все таруа были вооружены длинными изогнутыми копьями.

Когда казалось, что к центру озера отправятся только они, на борт спрыгнули и люди. У этих оружия не было, они сели за короткие весла и отвязали канаты. Именно они придавали лодке движение, а таруа стояли у бортиков и внимательно всматривались в воду.

Когда лодка отдалилась от берега, Альда почувствовала в волнах движение. Она и раньше знала, что там, на самом дне, скрывается жизнь. Много жизни! Это было нечто крупное, опасное… Когда она пыталась разыскать воспоминания об этом в памяти местных жителей, она чувствовала только страх. Озеро было для них центром жизни – но оно же считалось и символом смерти. Поэтому они всеми силами старались держаться от него подальше, если есть такая возможность, потому что точно знали: они привлекут внимание.

И они не ошиблись. Малейшее волнение на поверхности действительно будоражило жизнь на глубине. Разум, который чувствовала Альда, был слабым и холодным. Он не был способен ни на мысли, ни на речь – какое там! В озере обитало существо, ведомое лишь инстинктами, и теперь оно хотело есть.

Но и люди – тоже. Альда осторожно коснулась сознания людей, оказавшихся в лодке, лезть в разум таруа она пока не рисковала.

– Их ведет вперед голод, – прошептала она. – Судя по всему, в городе намечаются проблемы с запасами продовольствия, и они хотят это исправить.

– Вряд ли именно хотят, – отозвался Триан. Его голос звучал так же, как раньше, не похоже, что он затаил обиду на свою спутницу. – Они выглядят как те, кому не оставили выбора.

Как только лодка добралась примерно до середины озера, существа поднялись с глубины. Их стало видно у поверхности, они кружили вокруг жалкого суденышка внушительными темными тенями, каждая из которых была намного больше лодки. Судя по очертаниям, это были крупные рыбы – или нечто очень похожее на земных рыб.

И тут Альда поняла, что в озере обитают не только они. Да, были эти рыбы, причем хищные. Но было и что-то еще – более кровожадное, злобное, по-прежнему ожидающее на дне. Именно на это существо была направлена львиная доля страха людей. Они знали, что рыбины опасны, но не так, как нечто на дне. Альда попыталась найти в их сознании названия этих существ, но не смогла пробиться через страх.

Таруа хотелось как можно быстрее со всем покончить, поэтому они не стали тянуть. Как только они заметили силуэты в воде, они напали первыми. Они атаковали двух рыбин одновременно – по обе стороны лодки, чтобы не раскачивать ее слишком сильно.

Одна из рыб дернулась, получив рубленую рану, но сорвалась и ушла на глубину, наполнив мутные воды коричневато-красной кровью. А вот вторая зацепилась за лезвия копий, как и было задумано. Вдохновленные этим успехом, таруа начали подтаскивать ее ближе, а их спутники уже подготовили сложные петли, сплетенные из веревок, чтобы перехватить ее.

Им так было проще. Когда они охотились, они могли сосредоточиться только на этом, они не думали о собственном ужасе перед глубиной. Они знали, что речь не только о судьбе города, ставки еще выше. Кто-то должен умереть – или они, или эта рыба, в такие условия их поставили, и прощаться с жизнью им совсем не хотелось.

Но и рыбина не желала сдаваться. Она извивалась всем своим грандиозным длинным телом, била хвостом по лодке. Казалось, что эта жалкая скорлупка не выдержит в любой момент, разлетится на части – или хотя бы перевернется. Однако лодка была построена куда умнее, чем можно было предположить. Она выдерживала атаки раненого существа, оставаясь на плаву.

Скоро из воды показался серебристый бок рыбы, и Альда невольно отметила, что из этой шкуры, похоже, сделаны доспехи местной городской стражи из числа людей. Таруа заметно оживились в предвкушении победы. Может, это заставило их утратить бдительность, а может, им просто не повезло. Как бы то ни было, к очередному удару рыбы, особенно сильному, они оказались не готовы.

Лодка накренилась, зачерпнула через борт воды. Ей лишь чудом удалось остаться на плаву, но таруа и два человека упали вниз, в бурлящее озеро.

Это не осталось незамеченным. Альда только сейчас осознала: та рыбина, которую ранили первой, давно уже мертва. Таруа не смогли поймать ее, и ее ранение было ничтожным, но крови, которая текла из раны, оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание. На нее напали те самые существа, что таились на дне, – хотя прежде они не пытались ее тронуть! Рыба, ушедшая от охотников, от них спастись не смогла.

Теперь твари, разгоряченные первой кровью, метнулись на новую добычу. Атаковать здоровых крупных рыб они не рисковали, а вот небольших жертв, которыми стали для них таруа и люди, – легко.

Таруа, оставшиеся в лодке, пытались помочь своему товарищу, люди тянули весла тем, кто упал. Но в обоих случаях это было бесполезно: борьба с раненой рыбой и движение других подняли на озере слишком сильные волны, подобраться к лодке было не так-то просто, а нечто с глубины стремительно приближалось.

Альда попыталась вмешаться. Она толком не понимала, с чем имеет дело, но знала: это будет страшная смерть. Она не могла подать руку упавшим людям, поэтому попыталась коснуться разума существ. Он же примитивный, управлять им должно быть не так сложно!

Кое-что у нее получалось: она отводила внимание хищников в сторону, заставляя их не видеть добычу. Если бы их было поменьше, она, может, и справилась бы. Но озеро просто кишело ими, и Альде удалось лишь замедлить их продвижение наверх. Однако и это оказалось серьезным достижением: она дала упавшим время.

Таруа наконец сумели втащить на борт своего товарища. А вот дальше они удивили Альду: они не успокоились, они продолжали тянуть руки к людям. Они и правда хотели помочь!

С одним из упавших у них получилось. Они сумели поймать его за руки и вытянуть из воды. Хотели помочь и второму – да не успели… Он был уже близко, он смотрел на них с отчаянной надеждой существа, не желающего поддаваться смерти. Но оказалось слишком поздно: за пару мгновений до того, как они сумели дотянуться до него, человек вскрикнул и ушел на глубину, а вода забурлила алой пеной.

Альда знала, что не должна расстраиваться. Это непрофессионально! Да и потом, она помогла двум живым существам из трех, разве это не успех? Но никакой радости она не чувствовала, ощущение чужой смерти обдало ее пронизывающим холодом, она чувствовала себя опустошенной и очень уставшей.

Триан, как ни странно, понял, что произошло. Никак не должен был понять – но понял. Он почему-то не разозлился на нее, и Альда вдруг почувствовала, как он осторожно обнимает ее за плечи в нехарактерном для него проявлении заботы.

– Пойдем отсюда, – тихо сказал он. – Ты не можешь изменить порядок на целой планете за пять минут. Но если наша миссия окажется успешной, изменится очень многое.

* * *

У него получилось! А он почему-то оказался совершенно к этому не готов.

Дженвен пришел сюда только благодаря подсказке Юсты. Он был уверен, что она врет или манипулирует им, слишком уж странно она вела себя во время разговора. Но других вариантов все равно не было, а ему так отчаянно хотелось вернуть Риву, что он решил попробовать.

Как и предупреждала его Юста, сначала его не хотели пускать в главный дом таруа. Зевег-Тха был сдержан, относительно вежлив, но непоколебим, он ясно дал понять, что одинокому охраннику здесь не место. Однако браслет, который дала ему Юста, сработал как надо: глава сообщества таруа мгновенно распознал личную метку самого сеншена. Неохотно, но он все же пустил человека в свой дом.

Правда, Дженвен до последнего не представлял, что будет там делать. Зевег-Тха оставался враждебен, другие таруа косились на незваного гостя чуть ли не с ненавистью. Даже с меткой сеншена он никогда не решился бы обыскивать этот дом!

Но это оказалось и не нужно: Рива вышла к нему сама. Все произошло так неожиданно, что он не успел даже рассмотреть, откуда именно она появилась. Она доверяла ему… Интересно, понимала ли она, что подставит под удар и себя, и таруа, если Дженвен вдруг окажется предателем? Почему она не подумала об этом? У нее ведь не было никаких гарантий!

Хотя какая разница, если она угадала? У Дженвена и в мыслях не было предавать ее и вести обратно к Юсте. Когда Рива доверчиво прижалась к нему, он вдруг четко понял: ему проще расстаться с собственной жизнью, чем согласиться на ее смерть.

Впрочем, пока никому из них не обязательно было умирать. Они снова вместе, это дает им надежду!

Дженвен не стал ничего скрывать, он сразу же рассказал, как нашел Риву. Его удивляло, что таруа решили помочь ей – он просто не мог этого понять! Если бы не подсказка Юсты, они стали бы последними, к кому бы он пошел. Но Рива относилась к ним благосклонно, этого было достаточно.

Выслушав его, она нахмурилась:

– Я рада, что Юста ошиблась в тебе, потому что в ее желании помочь нет ничего хорошего.

– Согласен, – кивнул Зевег-Тха. – Я думал, что она отпустила прошлое. Но, похоже, твоя сестра отличается необъяснимой жаждой уничтожить всю свою семью, стереть все, что связывает ее с людьми. Это ли не безумие!

Юста не показалась Дженвену безумной. Он не до конца разобрался в ней, однако она была больше похожа на Риву, чем он мог ожидать. Вот только говорить об этом здесь было небезопасно.

– Я благодарю вас за помощь. – Рива склонила голову перед таруа. – Но оставаться здесь и дальше слишком опасно.

– Я не ожидал, что кто-то из моего народа сможет предать меня, – поморщился лидер таруа. – Это не мои приближенные, иначе вся стража сеншена уже была бы здесь. Но все равно, кто-то из таруа… С этим я разберусь, а пока нужно перепрятать вас.

– Не нужно. Вы уже сделали все, что могли, и даже больше. Теперь у меня есть Дженвен, и мы выполним то, что должны были, пока Хасма не влезла со своими проверками.

– Что же?

– Простите, но этого мне лучше не говорить.

Зевег-Тха принял ее волю безо всякой обиды:

– Да, возможно, так и правда будет лучше. Я проведу вас до горной тропы…

– Нет, – прервала его Рива. – Вам сейчас лучше не делать ничего.

– Почему это? – Вот теперь Зевег-Тха был задет. – Ты что же, решила, что если кто-то из моего народа много болтает, то все мы такие? У меня не было причин прятать тебя тут, чтобы потом предать, в этом просто нет смысла!

– Я знаю – и я благодарна. Но именно из-за этой благодарности я не могу больше принимать вашу помощь. Как вы уже поняли, Юста подозревает вас. Если кто-то увидит нас вместе, пока мы идем к горам, это будет конец. Всех таруа не истребят – но им наверняка назначат нового правителя.

Дженвен никогда еще не видел ее такой. Когда они впервые встретились, Рива была напугана до смерти, хотя и старалась сохранить гордость. Когда они сошлись для первой ночи, она тоже боялась. Но теперь она откинула страх в сторону, как будто он больше не был способен ей навредить.

Она не рассталась с рассудком и наверняка понимала, какие испытания ее ждут. Но сейчас она рассуждала спокойно и здраво, как и полагается… лидеру. Тому главе сообщества людей, которым так и не стал Тувенег.

А еще она становилась все больше похожа на Юсту. Но стоит сказать об этом хоть слово – и он мигом потеряет благосклонность Ривы.

Гнев Зевега-Тха быстро утих, таруа задумался.

– Да, это все верно… Но справитесь ли вы сами, всего лишь вдвоем?

– Вдвоем мы достаточно сильны, чтобы путешествовать, но нас недостаточно много, чтобы городская стража легко обнаружила нас. Мы справимся. И нам лучше уйти немедленно – никто не знает, когда сюда пришлют целый отряд.

Таруа не отпустили их с пустыми руками. Риве они дали новую чистую одежду, куда более дорогую и изящную, чем прежняя. Да и не удивительно – всю лучшую одежду в городе делали их мастера. Дженвену они тоже предлагали переодеться, но он решил, что ничего лучше боевой формы для него не найдут.

В дорогу им собрали сумку с чистыми вещами, едой и водой. Таруа не задавали вопросов и, кажется, даже радовались тому, что люди наконец уходят. При этом обе стороны четко понимали: без помощи таруа Рива бы не выжила, это уже никогда не изменится.

Под конец Зевег-Тха протянул им браслет Юсты.

– Держите, возможно, этот ключ еще понадобится вам в пути. В любом случае, здесь ему лучше не быть. Если сюда придет городская стража, я скажу, что Дженвен не дошел до моего дома, ни его, ни Ривы я не видел.

– Так будет лучше всего, – подтвердила Рива. – Спасибо… Я никогда этого не забуду.

– Уж надеюсь! Но если ты хотя бы наполовину такова, каким был твой отец, ты и не сможешь забыть.

Таруа вывели их через тайный ход, оттуда они попали прямо в сад и долгое время продвигались под завесой растений. Дженвен с удивлением обнаружил, что сейчас Рива ведет его, только она знает, куда они должны держать путь.

Лишь когда они добрались до границы улиц таруа, он спросил:

– Почему мы двигаемся вниз? Все горные тропы наверху!

– Потому что мы не будем использовать горные тропы. Пока меня не найдут, за ними будут наблюдать особенно внимательно. Стоит нам оказаться там, и мы сразу будем на виду.

– Но что нам тогда остается?

– Мы спустимся вниз и пройдем через пещеры, – пояснила Рива.

– Через пещеры? Ты серьезно?

– Конечно, как будто я смогла бы шутить! Ты что, никогда не ходил на ту сторону через пещеры?

– Ходил побольше, чем ты, я же из городской стражи!

– Вот и все.

– Нет, не все, – нахмурился Дженвен. – В такое время даже городская стража не суется в пещеры. Забыла, что там происходит? Или ты просто не знаешь?

– Рии, – коротко произнесла она. – Все я знаю. Но именно поэтому там сейчас будет пусто. Рии хотя бы не мечтают поймать именно нас, и они точно не в сговоре с Тувенегом! Мы должны попытаться, другого пути просто нет. Нам нужно вырваться отсюда!

Легко ей говорить… Рива не была воином, вряд ли она могла по-настоящему оценить опасность, которая поджидала их в пещерах. А вот Дженвен понимал, что ответственность за их жизни ляжет на его плечи.

И он был совсем не уверен, что справится.

* * *

Капитанский мостик был укреплен сильнее, чем все остальные части корабля. Это делалось по многим причинам: чтобы противостоять возможному бунту, нападению пиратов, аварии, неблагоприятным условиям посадки. Нельзя сказать, что смерть остальных членов экипажа считалась не важной – вовсе нет. Но капитан должен был оставаться на ногах до последнего, ведь для того, чтобы избежать всеобщей паники, нужен только один человек.

В «Татенене» дополнительная защита сделала свое дело. Добравшись до капитанского мостика, Лукия обнаружила, что даже отчаянная атака варваров ни к чему не привела. Металл был смят, искорежен, но не пробит насквозь. Капитан сумел запереться изнутри, до него так и не добрались.

Для него это не стало спасением. Скорее всего, в ту пору здесь устроили осаду, и он прекрасно знал, что уже не выйдет на свободу. Поэтому его поступок был не попыткой спасти свою шкуру, пожертвовав всеми остальными, он лишь пытался сохранить свои записи, чтобы кто-нибудь когда-нибудь понял, что произошло на корабле.

Теперь этим «кем-нибудь» должна была стать Лукия.

Она не собиралась пробиваться внутрь силой, даже теперь, спустя годы, это отняло бы слишком много времени и энергии. К счастью, ей не нужно было идти напролом, ее обучили, как вскрывать такую систему. Поэтому Лукия нашла нужную панель управления, сняла защитную крышку, подрезала провода и добралась до рычага, открывающего дверь вручную. Если бы капитан внутри все еще был жив, он бы сумел помешать ей – но об этом уже не стоило и думать.

Металлическая дверь с трудом, но сдвинулась в сторону, пропуская Лукию в темный душный зал. Как она и ожидала, капитан все еще был здесь, теперь – всего лишь сероватые кости, рассыпанные вокруг кресла. Он был один в свои последние часы – возможно, считал, что его спутников, попавших в плен, ждет лучшая доля. Жизнь, а не смерть – уже что-то!

Осмотрев кости, Лукия не обнаружила никаких травм. Значит, вряд ли это было самоубийство, он просто дожидался, пока смерть заберет его. Это ведь даже страшнее… Лукия вдруг подумала, что она на его месте поступила бы точно так же. Таков последний долг капитана перед погибающим кораблем.

Она обошла кресло и остановилась у панели управления. Здесь ее ожидало неприятное открытие: ничего не работало. Это ведь не люк, который можно сдвинуть в сторону вручную! Компьютеры не были повреждены, в них просто не осталось ни единой искры энергии, способной запустить сложную машину.

Так не должно было случиться. Корабли колонистов не были совершенны, но они обладали лучшими ресурсами своего времени. Генераторы «Татенена» должны были служить куда дольше, чем сто лет! Но это в нормальных условиях. Лукия предполагала, что решающую роль здесь сыграли жара и разрушения. Немного повозившись с компьютером, она поняла, что ничего из этого не выйдет, и направилась обратно к своим спутникам. Она не просто должна была это сделать, ей хотелось быть рядом с ними.

В грузовом отсеке уже была налажена работа, Лукия даже не ожидала такой эффективности, она думала, что Ноэль потребуется больше времени, чтобы прийти в себя. Но хилер была отличным профессионалом, и это стало главной причиной, по которой Лукия так и не заменила ее на кого-то другого, несмотря на все капризы. Ноэль могла ныть и жаловаться, когда думала, будто это что-то изменит. Но как только она принимала неизбежность ситуации, все становилось на свои места.

Теперь, определенно по ее указанию, Рале перемещал тела. Трупы в свое время были бесцеремонно брошены здесь горами, и за прошедшие годы кости перемешались, сплелись, казались единым жутким существом. Требовалось очень тонкое мастерство, чтобы разделить их, не разрушив. Рале выкладывал их ровными рядами на грязном полу грузового отсека, большего почтения мертвым они пока оказать не могли. Как только он заканчивал подготовку, Ноэль изучала тело, внимательно и без тени былого испуга. Когда в отсек вернулась Лукия, хилер даже не посмотрела на нее, но заметила.

– Еще не всё, но кое-что есть, – сказала она. – Первое и самое очевидное: здесь только взрослые колонисты. Есть и подростки, но никого младше пятнадцати-шестнадцати лет, ни одного ребенка. А дети на «Татенене» были, это значилось в отчетах, которые нам предоставили. Поскольку Глизе была признана особо комфортной планетой, эту колонию предпочло рекордное количество семей с детьми.

– Возможно, они в другой части корабля, – предположила Лукия.

– А возможно, их здесь вообще нет, и эту версию я считаю более вероятной, – заметил Рале. – Посмотрите, как обошлись с телами людей… Ни следа почтения, никакого уважения к смерти. Сгребли в кучу и скинули тут, как мусор! С чего бы им оказывать детям отдельные почести? Дети врагов – тоже враги, вот так обычно все работает. Их увели в плен, говорю вам.

– Допустим. Что еще известно?

– Все были убиты оружием, которое я назвала бы… средневековым, – поморщилась Ноэль. – Здесь нет ожогов от лазера или даже пуль. Это лезвия или что-то тяжелое, слаборазвитые технологии… Да вообще не технологии! Я удивлена, что колонисты не смогли отразить эту атаку… у них же было оружие!

– Не удивляйся, – посоветовал телекинетик. – У них было оружие, но не было толковых воинов, способных его держать. Иногда это намного важнее.

Здесь Лукия была с ним согласна. Не важно, сколько ружей и пистолетов загрузили на борт «Татенена». Здесь оружие попало в руки ученых, механиков и лишь небольшой горстки солдат. Они тоже хотели жить и тоже оборонялись – пока могли. Нет никаких указаний на то, что корабль был взят первым же штурмом. Возможно, он много дней был в осаде, возможно, произошло предательство – кто теперь расскажет! Но итог неизменен: «Татенен» был уничтожен.

Лукия позволила хилеру работать, а сама медленно прошлась вдоль рядов мертвых тел. Местное население не оказало никаких посмертных почестей врагам, но своих мертвецов унесло. Получается, здесь все же умели уважать смерть. Чужакам отказали даже в этом… Так что судьба попавших в плен детей могла оказаться печальней, чем их родителей.

– Капитан! – вдруг позвала ее Ноэль. В голос хилера вновь вернулся страх, которого только что не было, поэтому Лукия поспешила к ней.

– Что случилось?

Никакой угрозы в грузовом отсеке не появилось, однако Ноэль все равно замерла, глядя в темноту невидящими глазами.

– Капитан, я чувствую жизнь! Прямо в корабле, совсем близко к нам!

– Кто-то приближается?

Они по-прежнему очень мало знали о фауне этой планеты. Они пока видели своими глазами лишь пустынных гигантов – и это была неприятная встреча. Возможно, их появление кто-то почувствовал, тот, кто годами не интересовался мертвецами «Татенена». А вот живая добыча привлекала его куда больше!

Однако Ноэль лишь отрицательно помотала головой:

– Нет, капитан, никто не приближается! Жизнь возникает прямо в корабле!

– Как это? – поразилась Лукия. – Как такое возможно?

Она бросила вопросительный взгляд на Рале, но тот лишь пожал плечами, он тоже ничего не видел и не слышал.

– Не знаю, капитан, – испуганно отозвалась Ноэль. – Я лишь могу сказать, что раньше жизни на этом месте не было – и вдруг она есть. Как будто из ниоткуда! Я… мне кажется, в этом нет ничего хорошего…

* * *

Миновать улицы холини оказалось проще, чем ожидала Рива. Она-то думала, что там все будет перекрыто городской стражей! Но, очевидно, для холини сбежавшая человеческая девица была не такой уж большой проблемой, многие даже не знали об этом. Хозяева города не привыкли лишний раз смотреть в сторону людей, и сейчас это упрощало беглецам жизнь.

Но даже эти короткие мгновения показались Риве вечностью. Находясь там, она не могла не думать о том, как близко сейчас Юста… Она давно, с того самого беспощадного дня, убеждала себя, что никакой сестры у нее больше нет. Юста погибла вместе с родителями, а рабыня сеншена просто присвоила ее имя. Они не связаны, все кончено! Но придумать обман легко, а вот поддаться ему, зная правду, куда сложнее. Каждый раз, когда она видела Юсту, сердце болезненно сжималось, вспоминая те дни, когда они были счастливы, когда верили друг другу. Теперь же Юста сама напомнила о себе… Значит, и она не перестала думать о Риве.

Это ничего не должно изменить. Им только и нужно, что выбраться из города, и тогда все будет по-настоящему кончено, сюда они больше не вернутся, а Юста ни за что не покинет Триинсте.

Их быстрое продвижение вперед было и удачей, и проблемой. Хорошо, что они не попались никому на глаза. Но чем ближе они оказывались к улицам сообщества людей, тем ближе были пещеры.

Когда Дженвен спрашивал ее об этом, она изо всех сил старалась изобразить уверенность. Кажется, у нее даже получилось… На самом деле Рива и сама не знала, удастся ли им выбраться живыми. Но им нужно было рискнуть, через горы уйти точно не получится – Тувенег наверняка просчитал такой вариант. А пещеры… Даже если он учел их, что он сделает? Никто не согласится их охранять!

На улицах людей было непривычно шумно. Похоже, от таруа и холини Тувенег получил отказ в своем преследовании. Поэтому он старался отыграться на тех, кто был ему подчинен. Ее отец никогда так не поступал! Впрочем, даже сравнение этих двоих казалось Риве оскорбительным.

Она закуталась в плащ, который подарили ей таруа, и старалась ни с кем не встречаться взглядом. Дженвен, напротив, не таился, он шагал уверенно, так, будто сопровождал куда-то служанку. Они не привлекали к себе внимание на улицах, у них должно было получиться!

И у них почти получилось. Они спустились ниже, остались незамеченными возле хижин и, почти добравшись до озера, свернули в сторону, к горам. Здесь было прохладней, чем обычно, словно сам город напоминал им, какое опасное сейчас время. Однако Рива находила в этом определенное преимущество: никто уже давно не попадался на их пути. Она видела вход в пещеры, оставалось совсем чуть-чуть…

– А я ведь сразу тебя узнала! Ты можешь заматывать морду сколько угодно, я теперь тебя по движению, по дыханию узнаю!

Риве показалось, что ее ударили камнем, настолько неожиданным был этот голос, прозвучавший у нее за спиной. Голос, который она не могла не узнать! Пожалуй, даже если бы за ней пришел лично Тувенег, ей не было бы так плохо.

Она надеялась, что ошиблась, до последнего, но – нет. Когда она обернулась, она действительно увидела Хасму. Ту самую женщину, из-за которой ее жизнь превратилась в кошмар! Правда, и Хасме от нее досталось: лицо этой старухи опухло и покраснело так сильно, что стало почти неузнаваемым, а на месте носа осталось бесформенное черно-фиолетовое нечто. Похоже, травма, нанесенная Ривой в порыве отчаяния, заживала плохо, Хасме следовало бы остаться в своей хижине и позволить покою исцелить себя.

Но по ее взгляду было видно, что месть оказалась ей дороже покоя. Да, Тувенег многих обязал искать беглянку, это чувствовалось. Однако Хасма определенно хотела этого. Она прекрасно понимала, что ее лицо уже никогда не будет прежним, и винила в этом Риву – позволяя себе забыть о том, с чего началась их ссора.

Возможно, она и вовсе не хотела, чтобы Риву вернули в поселение живой.

Если бы Хасма была здесь одна, она бы не была так уверена в себе. Но ее сопровождала группа из семи охранников, которые смотрели на Дженвена с легким удивлением – и только. Чувствовалось, что, если Хасма отдаст приказ, они не пощадят его.

Они попались, когда спасение было так близко! Риве хотелось расплакаться от обиды – почти детской, а значит, неуместной сейчас. Усилием воли она сдержалась и обратилась к Хасме спокойно, как к равной.

– Ты опоздала. Этот воин уже поймал меня и собирался отвести к сеншену.

– Это верно, – подтвердил Дженвен. – Все это время она пряталась в пещерах, поэтому ее не могли отыскать.

– А я вам не верю, – усмехнулась Хасма, демонстрируя, что ей не хватает нескольких передних зубов. – Я видела вас на улицах!

– Я искал лучший путь наверх, чтобы избежать паники.

– Не слишком ли много усилий?

– Это уже мне решать.

Дженвен был умен – умнее, чем любой охранник, которого Рива встречала прежде. Он мгновенно принимал решения и лгал так спокойно, что его слова казались единственной возможной правдой. Если бы Хасма хотела вернуть Риву сеншену, она бы уступила.

Но худшие подозрения Ривы пока подтверждались: Хасма не двигалась с места.

– Я ведь знаю, кто ты! – заявила она. – Ты – тот, кто не смог ее удержать, ее несостоявшийся хозяин!

– Я – ее единственный хозяин, и я забираю то, что принадлежит мне.

– Я так не думаю!

– Да плевать мне, что ты думаешь. – Дженвен достал из сумки золотой браслет и показал его старухе. – Это знак сеншена. Можешь сопроводить нас к нему, пусть он решает, как поступить, но на моей дороге не стой!

Это был их последний путь к спасению. Риве не слишком хотелось оказаться перед сеншеном, но все лучше, чем погибнуть здесь! Она не знала, насколько силен Дженвен, однако подозревала, что даже его сил не хватит, чтобы справиться с семью воинами. Да и потом, драка привлечет внимание, сюда прибежит еще стража… Даже если Риву пощадят, Дженвена убьют на месте за предательство.

Поэтому сеншен был не худшим вариантом, и Рива почти поверила, что они попадут к нему. Ведь личный знак – это очень важно, даже Зевег-Тха не смог проигнорировать его!

Но Хасма лишь презрительно повела плечами.

– Что мне до этой блестяшки?

– Как это – что? – поразилась Рива.

– Это знак сеншена, – указал Дженвен.

– Не думаю, что стоит отвлекать нашего любимого сеншена такой ерундой, когда проблему можно решить гораздо проще!

Она не имела права ни на такие слова, ни даже на такие мысли. Если Хасма решилась произнести это вслух, значит, ее спутники были не простыми охранниками. Скорее всего, эти воины ценят Тувенега и его семейку куда больше, чем сеншена!

– Ты ведь не собираешься оставлять меня в живых, не так ли? – печально усмехнулась Рива.

Ей до сих пор не верилось, что после всех испытаний, которые она пережила, ей предстояло стать жертвой мести озлобленной старухи! Но гаденькая ухмылочка Хасмы подсказывала, что так и будет.

– Это не совсем верно, – заявила Хасма. – Я не собираюсь оставлять в живых вас обоих!

Все сложилось идеально для нее… Озеро близко, к нему можно подобраться, минуя улицы. Их убьют, а тела сбросят в воду, где рии станут невольными союзниками Хасмы. Никто никогда не узнает, что с ними случилось, никто никогда не будет их искать… О Риве просто забудут, как забыли о ее семье!

Дженвен не собирался сдаваться без боя. Он выхватил из-за пояса два длинных изогнутых кинжала, какими дрались обычно воины границы. Но и охранники, сопровождавшие Хасму, были хорошо вооружены. Даже если он сумеет кого-то убить, итог это не изменит…

И все равно это лучше, чем порадовать Хасму слезами и мольбами о пощаде. Если смерть – это единственное, что им осталось, нужно принять ее в бою!

Глава 9

– Мы должны вмешаться! – объявила Альда. – На этот раз точно должны!

Они стояли чуть в стороне, надежно прикрытые совпавшими тенями горы и ближайшей улицы. Но даже если бы их укрытие не было таким надежным, их вряд ли заметили бы, местные люди были слишком увлечены друг другом.

Если ей все было ясно, то Триан казался все таким же скучающим и на помощь не спешил.

– Не вижу ни одной причины, по которой этот случай стал бы особенным, – только и сказал он.

– Это потому что ты не понимаешь их слова! И мысли не читаешь!

– А ты все понимаешь?

Понимала она как раз не все – но достаточно, чтобы разобраться в этой ситуации. Целая группа воинов, судя по одинаковой форме – солдат, возглавляемых какой-то бабкой с опухшим лицом, окружила очень странную пару. Там была девочка лет пятнадцати – смуглая, чернявая, с живыми умными глазами. Она еще не избавилась от детских черт окончательно, но по законам этой планеты, видимо, считалась достаточно взрослой. Ее сопровождал хорошо тренированный мужчина лет тридцати-тридцати пяти в такой же форме, как у солдат.

Они сразу привлекали внимание и интересовали Альду куда больше, чем их преследователи. Поэтому она попыталась разобраться в их сознании, понять, что здесь вообще творится. Это было непросто, но и не так сложно, как первый раз.

– Эта девочка важна для города, – указала Альда. – Это из-за нее тут такая суета, ее преследуют! Мужчина ей помогает, он единственный, кому она доверяет. А у пухлой тетки на нее зуб по личным причинам, она не считает девочку преступницей, она просто хочет ее убить.

– Познавательно и прискорбно. Нам-то от этого что? Ты знаешь правила: на чужой планете все должно идти своим чередом, мы имеем право вмешаться, только если это важно для космического флота.

– А это очень важно!

– С какой стороны? – удивился Триан.

– Эта девочка думает, что знает, откуда взялись первые люди! Полной уверенности у нее нет, но она единственная в этом городе, в чьей памяти я нашла хоть какие-то мысли на этот счет. И ей известно слово «Татенен»!

– Она знает, что это космический корабль?

– Нет, так далеко она не зашла, – вынуждена была признать Альда. – Тут про космос, по-моему, вообще никто ничего не знает. Но она хочет сбежать из города и найти путь в место, откуда пришли люди! Это важно и для нас. Что мы тут будем делать без нее? Бродить по городу и наслаждаться красотами?

– Примерно это и подразумевает наше задание.

– Так эффективность мизерная! Мне будет гораздо легче работать, если я сосредоточусь на одном сознании. Но так не получится, если это сознание сейчас размажут по камням!

Она так и не сумела подогнать свои желания под требования космического флота, и дальше все зависело только от одного: захочет легионер помогать ей или не захочет. Триан окинул ее долгим взглядом, и она замерла в ожидании, всем своим видом показывая, что не сомневается в принятом решении.

Ее спутник еле заметно усмехнулся.

– Ладно.

– Ты поможешь? – оживилась Альда. – Это будет не так сложно, их всего там сколько… семеро? Да еще без толкового оружия? Ни о чем!

– Сам знаю.

Это и правда было ничтожное препятствие для него, не угроза даже – то, что для молоденькой девушки и ее спутника стало бы смертельным приговором. Триан собирался двинуться туда, потому что солдаты готовы были напасть, и Альде пришлось задержать его.

– Подожди!

– Ну что еще? – недовольно поморщился он, уже настроенный на охоту.

– Они не должны знать, кто мы такие! Когда будешь… хм… избавляться от них, сделай так, чтобы это смотрелось чем-то, на что способен человек. Не используй силу Легиона слишком открыто!

– Это я и так знаю.

– А еще не пытайся заговорить ни с ними, ни со мной. Если я правильно понимаю ситуацию, других языков на этой планете вообще нет – как явления. Услышав чужую речь, они сразу сообразят, что к чему. Будем притворяться такими же людьми, как они. А в рамках этой легенды ты – мой муж, и ты не можешь говорить.

– Чувствую, я еще пожалею об этом.

Дальше медлить было нельзя: солдаты напали. Мужчина, сопровождавший девочку, дрался неплохо, тут Альда должна была отдать ему должное. Он явно превосходил своих противников, в его движениях чувствовался опыт, который приходит только с годами битв, и сила, которую возраст еще не начал отнимать. Но даже всего этого было недостаточно, чтобы справиться с семью противниками – слишком велик перевес! Да и старуха, крупная и крепкая, уже старалась подобраться к девочке.

В этот момент в дело вмешался Триан. Он помнил, о чем просила Альда, и двигался куда медленней, чем обычно. Уж она-то знала! На предыдущей миссии она убедилась, что сила легионера позволяет ему перемещаться феноменально быстро, так, что и глазом не уследишь – как телепортация! Но здесь он, при всей скорости и ловкости, оставался в пределах человеческих возможностей. И все же он налетел на них так неожиданно, что они вряд ли успели сообразить, что с ними произошло.

Двое валялись на земле, с ними справился защитник девочки. Остальных пятерых Триан уложил за пару минут. Не пожалел он и старуху – она получила по голове и грузно повалилась на землю. Альда видела, что все они живы и даже серьезно не пострадали, однако пробуждение их ожидало не из приятных!

Когда все было кончено, она подошла поближе к остальным людям. Девочка и воин прекрасно понимали, что их спасли, но с доверием не спешили. Воин не убирал за пояс оружие, даже не догадываясь, что эти лезвия значат для легионера не больше, чем зубочистки. Девочка пряталась за спиной своего спутника, но смотрела на чужаков не только со страхом, ей было любопытно.

– Не бойтесь нас! – Альда подняла руки, показывая, что никакого оружия у нее нет. – Мы не причиним вам зла!

Говорить на этом языке было очень тяжело, получалось медленно и наверняка с акцентом. Это не укроется от местных, но они вряд ли сообразят, что к чему, они могут и не знать, что такое акцент. Триан и вовсе молчал, помня о том, что он теперь – немой муж. Он остановился за плечом Альды и внушал местным гораздо больший ужас, чем она.

– Кто вы такие? – настороженно спросила девочка.

Было несколько странно от того, что к ним обратилась именно она, а не старший мужчина. Но Триан был прав: нельзя судить эту планету по земным стандартам, здесь все может быть по-другому.

– Я – Альда, это – мой муж Триан. Мы сбежали из своего города и оказались здесь.

Пока Триан дрался с солдатами, она продумывала, что скажет. Не могла же она объявить, что они на днях свалились из космоса! Альде пришлось поспешно вспоминать все, что она уже знала о мире Холинсу.

Ее вариант был удивительным, но все равно возможным. Это не помешало девочке и воину посмотреть на нее так, будто она была той самой рыбиной из озера.

– Вы… сбежали из своего города? – медленно повторила девочка. – Вот так взяли… и сбежали… против воли своих холини?!

– Как видишь. Понятно, что после такого нам нельзя было оставаться в родном городе.

– А из какого вы города? – впервые заговорил воин. Похоже, он знал о внешнем мире больше, чем девочка.

– Мы издалека, – уклончиво ответила Альда. – Мы прошли уже много городов, но нигде не могли оставаться надолго. Вы знаете, почему.

– Вас, конечно, будут пытать и казнят за такое своеволие! – воскликнула девочка.

– Мы прекрасно знаем об этом. Нам больше нечего терять, хуже наказания, чем уготовано для нас, быть не может. Поэтому мы и решились помочь вам. Нам показалось, что вы – такие же, как мы, и если мы будем вместе, нам будет проще продолжить путь.

Воин не спешил доверять им, она чувствовала. Он не привык видеть новое, и любое изменение привычного мира настораживало его. А вот сознание девочки еще не успело очерстветь, она была заинтригована. Именно она принимала решения, поэтому Альда терпеливо ждала.

– Меня зовут Рива, это Дженвен…

– Твой муж? – уточнила Альда, хотя прекрасно знала ответ.

Как она и ожидала, Рива смутилась.

– Нет, конечно! То есть не то чтобы это плохо… Он – мой друг! Мы вместе решили бежать из города. Вы могли бы отправиться с нами!

– Не думаю, что это такая уж хорошая идея, – бросил Дженвен, не сводя глаз с Триана. Он, в отличие от Ривы, понял, что его стиль битвы – это не просто удачливость, это навык, которого он раньше не видел. А Триан в свою очередь делал вид, что он не здесь и не с ними.

– Мы все равно не останемся в этом городе, – пожала плечами Альда. – И все равно уйдем, вопрос только в том, с вами или без вас. Мы в каждом городе живем, пока можем скрываться, но если останемся дольше, нас заметят, а так нельзя.

– Вот и идите в другой город без нас, дорогу найдете!

– Дженвен! – возмутилась Рива. – Как можно, они же спасли нас! Где бы мы были сейчас, если бы не они? В озере мы были бы, вот где! Да и какой смысл им мотаться по городам? В этом нет будущего, это не жизнь!

– А у вас есть идея получше? – поинтересовалась Альда. – Вы-то куда идете?

– В Татенен! – торжественно объявила Рива.

Альде удалось отреагировать на это так, как она должна была: с удивлением и смущением.

– Татенен? Что это такое? Никогда не слышала о таком городе!

Но в мыслях она уже обращалась к Триану: «Слышал? Слышал, а? Давай, признай, что я была права!»

«Пока не вижу, в чем ты была права», – равнодушно подумал Триан.

«В том, что эти двое для нас полезней, чем остальные жители города вместе взятые!»

– Татенен – это город людей, – пояснила Рива, и чувствовалось, что она гордится этим знанием. – Город только людей!

– Разве так бывает?

– Мы не знаем наверняка, – указал Дженвен. – Мы сами идем туда впервые, и путешествие может быть очень опасным.

– Менее опасным для четверых, чем для двоих, – парировала Альда.

Рива насторожилась и повернулась к пещерам, темневшим у них за спиной.

– Это точно… Послушайте, мы не можем воспользоваться верхними горными тропами. Меня сейчас ищут очень многие, в горах стража… Нам придется идти под землей. Вы, думаю, знаете, что это значит.

Знанием как таковым Альда пока похвастаться не могла, однако она уже улавливала в сознании Ривы тревожные образы. Переходы в пещерах свободны от стражи – но необитаемы. Жители этого города прекрасно знают: любой, кто зайдет туда, найдет скорее свою смерть, чем путь на свободу.

Теперь Рива волновалась, что их неожиданных спасителей отпугнет такая перспектива. Она даже не догадывалась, насколько ничтожна опасность для солдат специального корпуса! Да одного Триана, пожалуй, хватит, чтобы превратить главную угрозу этого города в набор суши…

– Мы пойдем с вами, – решительно заявила Альда. – Через горы точно пройдем!

– Вам проще двигаться по горным тропам. – Дженвену едва удавалось скрыть раздражение.

– Проще ли? Я бы не была в этом так уверена, если там полно охраны! Даже если они ищут вас, мы не останемся незамеченными.

– Вот именно, – поддержала ее Рива. – Мы – люди, и нам обязательно нужно держаться вместе… А еще – найти город, принадлежащий таким, как мы!

* * *

Жизнь не появляется ниоткуда, это вам не Большой взрыв. Если вдруг кажется, что она возникла на пустом месте, нужно внимательней присмотреться к исходным условиям. Рале прекрасно понимал это – как и его спутницы.

Даже Ноэль быстро разобралась, насколько абсурдным было ее первое заявление. Чтобы хоть как-то исправить ситуацию, она сосредоточилась, стараясь побольше узнать о жизни, которую почувствовала.

– Это нечто новое, – сказала она. – То есть, я имею в виду, совсем юное! Насколько развитое – не знаю, но это не единичная жизнь…

– Сколько там существ? – уточнил Рале.

– Этого я сказать не могу, я же не Альда! Но жизнь нарастает постепенно: сначала – ничего, потом – чуть-чуть, и больше, больше… Так не бывает, если живой организм только один.

Многочисленная юная жизнь там, где ее раньше не было, – вот они и получили объяснение, почти такое же простое, как прямой ответ. Лукия стала первой, кто произнес это вслух:

– Похоже, наше появление спровоцировало рождение детенышей из кладки яиц или что-то в этом роде.

– Не факт, что наше появление, – возразил Рале. – Возможно, просто пришел срок.

– Возможно, но это было бы невероятно удачное совпадение.

Рале и сам это понимал. Они слишком мало знали о Глизе, чтобы определить, с чем именно имеют дело, поэтому им приходилось руководствоваться принципами, верными для других планет. Когда некое существо откладывает яйца, иногда их можно различить как отдельную форму жизни, иногда – нет, об этом Рале рассказывали не только хилеры, но и телепаты. Во время развития зародыши находятся в сложной форме анабиоза, это природная мера защиты, чтобы их не обнаружили раньше срока.

Но вот они готовы – и они появляются на свет уже как новые существа. Альда почувствовала бы их раньше, до того, как они пробились на свободу, но для хилера все иначе. Если детеныши действительно среагировали на появление рядом другой формы жизни, все очень плохо. Обычно так ведут себя хищники.

Это травоядным выгодно остаться под защитой скорлупы, если рядом кто-то ходит. Юные хищники, готовые к охоте, ведут себя иначе. Возможно, именно так они пробуждаются всегда: мать приносит им жертву, и они реагируют. А может, мать вообще не возвращается к ним, они из тех видов, которые сразу же готовы к самостоятельной жизни.

В любом случае, проблему нужно было решать немедленно.

– Ты сможешь определить, где именно они находятся? – спросила Лукия, обращаясь к Ноэль. Она, похоже, думала о том же, о чем и Рале, но так и бывало чаще всего.

– Примерно… Не ходите туда, мне все это не нравится!

– Да мы тоже не в восторге, – усмехнулся Рале. – Но кто-то же должен!

– Зачем? Это далеко от нас, корабль большой, нас может и не коснуться!

– Сейчас все существа в одном месте, – терпеливо пояснила капитан. – Мы сможем изучить их, оценить и оставить в живых, только если они не представляют для нас угрозы. Если же они опасны, лучше уничтожить их, пока они там. Если они разбредутся по кораблю, станет намного сложнее, ведь нам предстоит здесь работать.

– Да, но…

– Успокойтесь, Толедо. Туда отправимся только я и Майрон, продолжайте работу здесь.

– Я останусь одна? – ужаснулась Ноэль.

– Вы сами сказали, что посторонняя жизнь сейчас далеко, вам ничего не угрожает. Использование хилеров в боевых действиях нежелательно, и у вас еще есть неоконченное задание. Просто укажите нам, куда идти.

Ноэль еще поспорила для приличия, но и без телепатических способностей Альды можно было догадаться: она рада, что ей не придется встречаться с инопланетными существами.

Им нужно было спешить, пока существа не заполонили корабль, и очень скоро они наконец-то остались наедине в темных коридорах, впервые за долгое время. Рале и не заметил, как ему этого не хватало! Он хорошо относился к своей команде, и все же иногда ему нужно было отдыхать от них – ото всех, кроме одного человека…

Лукия, кажется, тоже давно ожидала такой возможности, но по другой причине.

– Что с тобой происходит? – поинтересовалась она. – Я не хотела спрашивать это при Ноэль, потому что она не всегда видит разницу между своим делом и не своим.

– А что со мной происходит? Да ровным счетом ничего!

– Ты стал нервным. Это не похоже на тебя. Если у тебя появились проблемы, мне необходимо знать о них, Рале. Ты – моя правая рука, и я должна быть уверена, что могу доверять тебе.

Что ж, это было лестно, и он бы порадовался, если бы Лукия не попала точно в цель. Он и правда в последнее время чувствовал себя неуверенно из-за того, что не знал больше предела своих возможностей. Рале не мог избавиться от ощущения, что они пошли на убыль, и это было неприятное ощущение. Возраст начал брать свою плату слишком рано, Рале еще не был готов!

А хуже всего то, что он не мог сказать Лукии правду. Если бы речь шла о том, что можно вылечить или исправить, он бы с готовностью поделился с ней, он ведь тоже полностью ей доверял. Но с возрастом ничего не поделаешь, дальше будет только хуже.

– Я в порядке, просто устал.

– Ты никогда раньше так не уставал.

– Но и таких миссий у нас прежде не было, – парировал Рале. – Это не просто миссия «Исход», это еще и задание повышенного уровня сложности. Если учесть это, я справляюсь не так уж плохо!

– Пожалуй, ты прав. Лучше, чем Толедо. Но ты же обратишься ко мне, если станет плохо?

– Конечно! Я в порядке.

Ему не нравилось врать ей. Он никогда еще не делал этого так открыто, и на сердце уже было тяжело. Но иначе нельзя, он обязан справиться сам.

Возможно, Лукия почуяла неладное, с интуицией у нее никогда проблем не было. Но она решила не обсуждать это сейчас, ведь они приближались к тому месту, на которое указала Ноэль. Уже издалека можно было определить, что хилер не ошиблась.

Они слышали впереди странное глухое шипение, чувствовали запах – сладковатый и мускусный, ни на что не похожий. А к этому еще и добавлялся очень специфический звук – как будто что-то скользит по густой слизи.

Рале прикинул, где именно они находятся, и обнаружил, что этот уровень корабля расположен очень близко к внешней стене – одной из засыпанных песком. Но это препятствие для людей, для обитателей пустыни наверняка все иначе. Они могли пробиться сюда, использовать какую-нибудь пробоину, чтобы заползти в корабль. А что? Идеальное место для их потомства! Если это потомство действительно среагировало на появление людей, то теперь оно поползет не наружу, а внутрь.

– Чувствуешь? – еле слышно произнесла Лукия. – Недавно их движение было хаотичным, а теперь, кажется, синхронизировалось.

– Говоря человеческим языком, они ползут к нам, – усмехнулся Рале.

Это и было подтверждением того, что детеныши вылупились из-за близости потенциальной добычи. Маленькие хищники, едва появившиеся на свет, уже умели чувствовать кровь, даже если эта кровь принадлежала несвойственным их планете существам.

Теперь уже битвы было не избежать, и Рале отметил, что нервничает куда больше, чем обычно. Он попытался проверить, сколько у него энергии, но точно оценить не смог. Он отдохнул, восстановился после того, что произошло во время песчаной бури… Но он же помогал Ноэль в работе с мертвыми телами. Это было простое действие, однако и оно требовало определенных усилий. Сколько у него осталось? Сколько он продержится? Ему полагалось прикрывать в битве Лукию, а он даже не был уверен, что сумеет защитить самого себя!

Он так и не решился признаться во всем этом Лукии, а дальше стало слишком поздно. Она уверенно ударила ногой по проржавевшему люку, и тот отлетел в сторону, открывая им путь на внешний уровень. Они наконец увидели, кто поселился на корабле.

Это были старые знакомые – но лишь отчасти. Рале не сразу узнал тех самых слизней, с которыми они столкнулись во время песчаной бури. Он даже не брался предположить, детеныши перед ним или личинки, которым предстояло переродиться в нечто другое.

Скорее всего, детеныши: в них угадывались черты тех двух гигантов, что едва не погубили команду. Но теперь, когда они только вылезли из полупрозрачных яиц, покрывавших стены и пол, они были вдвое меньше людей. Их шкуры были ярко-красными, будто намекающими на ядовитую природу, и Рале не был уверен, что это не так. Они ведь и о взрослых особях ничего толком не узнали!

Но если взрослые слизни были медлительными, а их охота – пассивной, то с детенышами все было наоборот. Их скользкие длинные тела состояли из чистых мышц, обеспечивших быстрые резкие движения, их кожу покрывала слизь, позволявшая им скользить по полу, налипать на стены и даже на потолок. А главное, их пасти были уже полны острых тонких зубов. Пока они не могли заглотить человека целиком, но могли оставить глубокие раны, и это было плохо – да и вопрос с ядом оставался открытым.

Глаза у детенышей были совсем крошечными, и Рале в какой-то момент засомневался, не слепые ли они. Но даже если эти твари ничего не видели, они прекрасно воспринимали окружающий мир. Как только у них появилась добыча, они напали.

Их было куда больше, чем ожидал Рале. Но если вспомнить размер их родителей, понятно, что кладка получилась бы немаленькая! И не факт, что в пустыне нет особей крупнее. Поэтому внутри полуразрушенного зала оказались сотни извивающихся красных тел, которые теперь единым потоком двинулись на людей.

Рале показалось, что он попал под лавину. Только лавина эта была еще и клыкастой, отчаянно пытающейся его убить! У этих слизней вообще не было чувства страха, и смерть сородичей их нисколько не волновала. Возможно, их мозг был слишком примитивен, чтобы понять это, а может, они просто были охвачены яростью и голодом. Но они не замедлялись, не делали ни единой паузы, по мертвым телам одних тут же ползли другие, и предела просто не было.

Сначала у Рале был простой и понятный план: удержать этих тварей на расстоянии от себя и Лукии, дать капитану возможность атаковать их. Однако тогда он не представлял истинный масштаб проблемы. Как Рале ни старался, очень скоро он потерял Лукию из виду. Даже мертвые твари мешали ему, они путались под ногами, другие существа использовали их для нападения. Уже и стены корабля невозможно было разглядеть, мир вокруг телекинетика окрасился красным.

Его готовили к подобному – всех солдат специального корпуса готовят к очень серьезным испытаниям, да и клаустрофобом он не был. Он обязан был выдержать и даже не думать о поражении. Просто делай, что должен, пока ты жив – вот чему его учили. И раньше у Рале получалось неплохо, но теперь что-то изменилось.

Как бы он ни глушил страх в своей душе, тот все равно пробивался – сорными ростками, такими живучими, что их даже выжечь невозможно. Это отвлекало его, внушало ему мысли, которым на поле боя совсем не место. Однако худший момент наступил, когда Рале показалось, что его силы просто заканчиваются. Сейчас у него еще получается – но в следующий раз может не получиться, телекинез не отзовется на его призыв!

Он оказался на грани паники. Рале знал, что это плохо, это недопустимо, однако ничего не мог с собой поделать. Мысли путались, его атаки стали хаотичными, в силовом поле, защищавшем его, появились проплешины. Он проигрывал существам, у которых и мозга-то полноценного не было! Но какая разница, от кого ты принимаешь смерть? Он рисковал, ведь Лукия вряд ли заметила, что с ним происходит, а он не звал ее на помощь – стыд все еще был сильнее страха. Он думал, что выкрутится.

Понимание того, что он проиграл, было внезапным и острым. Произошло именно то, чего больше всего боялся Рале: он попытался призвать свои способности, но вместо них почувствовал лишь пустоту. Он был обычным человеком, да еще и не самым сильным, а прямо на него летела очередная извивающаяся тварь. Глядя в ее пустые глаза, он без труда мог вообразить, что будет дальше. Существо скользнуло, оттолкнувшись от трупов своих собратьев, оно уже высоко, и сейчас оно угодит ему прямо в лицо – и снимет все мягкие ткани с черепа, сожрет глаза, и его последние минуты будут наполнены непередаваемой агонией…

Он ничего не мог изменить, так и было бы, если бы слизень не взорвался прямо у него перед лицом, обдав Рале розовато-красными брызгами. Это было удивительное спасение – и необъяснимое. Такое мог бы провернуть разве что сам Рале, если бы у него оставалось чуть больше сил, ни Лукия, ни тем более Ноэль не были способны ни на что подобное. Но кто тогда? Или это случайность?

Впрочем, очень скоро он убедился, что ничего случайного тут не было. Странная участь постигла не одного слизняка, она распространилась с впечатляющей скоростью. Там, где шипели маленькие хищники, остались лишь горы дымящихся обрывков.

Дымящихся?..

Это, да еще бело-желтые искры, то и дело мелькавшие у металлических стен, все расставило на свои места.

– Киган? – пораженно прошептал Рале.

Он пока никого рядом с собой не видел, но уже понимал: уничтожить хищников именно так могло только электричество. Маленькие особи были плотнее, чем медлительные и водянистые взрослые. Но в их телах все равно хватало воды, и если направить электрический заряд точно и правильно, будет именно то, чему стал свидетелем Рале: взрыв. Машина на такое не способна, а вот один из лучших биоэлектрокинетиков космического флота – вполне.

Все было кончено. Шипение утихло, движение прекратилось, и было слышно только, как растекается в разные стороны жижа, в которую превратились слизни.

Рале устало опустился на пол. Он, покрытый с ног до головы ошметками, чувствовал себя бесконечно уставшим и не по годам старым. Ему ничего не хотелось говорить, а хотелось просто исчезнуть, сгинуть, лишь бы ни с кем не объясняться. Он не знал, как много поняли остальные по его сегодняшнему поражению.

Он ведь облажался, нет смысла подыскивать для этого слово покрасивей! Вот Лукия – да, она справилась. Она стояла посреди зала, окруженная настоящими горами поверженных соперников, и на ее белой униформе появились лишь несколько пятен их грязной крови… и то, скорее всего, от взрывов, устроенных Киганом.

Сам Киган тоже не стал таиться, он вошел в зал так уверенно, будто у него тут просто прогулка намечалась. За ним прибитой старой мышью тащился Стерлинг, который даже на превращенных в жижу слизней умудрялся смотреть с нескрываемым опасением.

– Так и знал, что вы зажали самое интересное, – разочарованно протянул Киган. – А меня бросили играть в песочнице с этой истеричной лопатой!

– Побольше уважения! – возмутился Стерлинг.

– Что вы здесь делаете, Рэйборн? – осведомилась Лукия, подходя ближе. – Не помню, чтобы вызывала вас! Вы должны были остаться рядом с кораблем.

– Мог бы, – кивнул Киган. – Но это противоречило бы моему основному заданию.

– Я вас не совсем понимаю.

– Мое основное задание – починить корабль любой ценой, раз уж я механик. Раньше это было возможно прямо в пустыне. Но из-за местного ветерка, схожего по скорости с потерявшим управление поездом, все усложнилось. Буря здорово потрепала «Стрелу», кэп, и если я не найду тут нужные детали, будет хреново. Поэтому я отправился к вам – а застал настоящую вечеринку, на которую меня, естественно, не пригласили!

– Век бы здесь не появляться, – простонал Стерлинг.

– Это была не слишком опасная ситуация, ваше присутствие не требовалось, – пожала плечами Лукия. – А вот то, что вы рассказали о корабле…

Они говорили и дальше, но Рале их уже не слушал. Починка корабля – это вотчина Кигана, от телекинетика тут уже ничего не зависело. Хотя зависело ли от него что-то вообще? Лукия вела себя так, будто не заметила его оплошность.

Но главное, заметил он сам – и обманывать себя уже не сможет. Рале не исключал, что, даже если он выберется с Глизе живым, ему придется навсегда покинуть «Северную корону».

* * *

Все покатилось в никуда так резко, так неожиданно, что Тувенег до сих пор не мог в это поверить. Так не должно было случиться!

Ему не обязательно было убивать девчонку. Точнее, изначально он и убивать-то ее не планировал… Она все равно была не слишком важна. Его решение избавиться от нее, чтобы постоянно не мелькала перед глазами, было скорее капризом, чем необходимостью. Разве мог он подумать, что все сложится именно так?

Рива не представляла серьезной опасности, но она раздражала его. Во-первых, в ней Тувенег видел воплощение ее родителей, о которых предпочел бы забыть. Во-вторых, Рива не проявляла должного смирения – она, оставшаяся без опеки родителей, должна была прятаться по углам, а не лезть во все дыры! В-третьих, с каждым сезоном она получала все большее влияние в сообществе людей, а вот Тувенег свое влияние, и без того скромное, терял. Ему почему-то казалось, что одно связано с другим. Как будто Рива забирала уважение, которое предназначалось ему! Ну и наконец, в-четвертых, она, становясь старше, все больше походила на свою сестру Юсту. А Юсту Тувенег ненавидел всем сердцем. Можно сказать, благодаря ей он и узнал, что такое ненависть!

Но добраться до Юсты он не мог, она находилась под надежной защитой сеншена. Поэтому он решил выплеснуть злость, накопленную на обеих сестер, на Риву. Он попросил ее себе – его давно уже возмущало то, что ее не отдали мужчине в должный срок. Все ведь понимали, что она стала женщиной, даже если скрывает это! Тувенег хотел победить ее хотя бы так, показать ей ее истинное место.

У него должно было получиться. Он прекрасно знал, что сеншена не волнуют дела людей. Поэтому когда Риву вдруг отдали кому-то другому, Тувенег сразу понял: без вмешательства Юсты здесь не обошлось. Вряд ли для нее была важна сестрица или тот охранник, которому она в итоге досталась. Тувенег не сомневался, что Юста хотела унизить его, и ненавидел ее еще больше.

Он был уверен, что проиграл, и готов был сдаться. Ему казалось, что и выбора-то нет, все уже решено! Но тут вмешалась Хасма.

Она была старшей из его жен – и самой умной. Собственно, поэтому Тувенег и оставлял ее при себе, ее тело давно уже перестало его привлекать. Но он отдавал должное ее поразительной хитрости.

Вот и сейчас Хасма сделала то, до чего он не додумался. Она оставила своих дочерей у общей хижины, куда Рива пошла со своим новым хозяином. И дочери заподозрили неладное: девчонка совсем не кричала! А должна была: или от страха, или от боли, или от всего сразу. Хасма не сомневалась, что Рива каким-то образом обманула охранника, и убедила в этом мужа. Она пообещала Тувенегу, что сама найдет нужные доказательства.

Он с готовностью согласился на ее замысел. Тогда он получил бы Риву, подставил городскую стражу, да еще, если повезет, указал бы сеншену на то, что это Юста допустила оплошность при выборе хозяина для своей сестры. Пока все складывалось удачно, Тувенег верил, что это его план.

Но как только выяснилось, что Рива сбежала, он сразу понял, что это план Хасмы. Она ничего толком не продумала, она и виновата в неудаче! Тувенег злился на себя за то, что пошел у нее на поводу, однако на саму Хасму он злился еще больше.

Теперь ему обязательно нужно было найти сбежавшую девчонку. Раньше она была просто раздражающим существом, теперь же превратилась в его личного врага. Тувенег не сомневался: она не оставит его в покое, она обязательно придет мстить. Да он спать не сможет, пока она не будет поймана или убита!

Он отправился за помощью к сеншену, однако этот напыщенный уродец не понял всей серьезности ситуации. Он сказал, что сообщество людей должно со всем разбираться само, и только это Тувенегу и оставалось.

Он знал, что не все довольны его решениями, и старался окружить себя только теми, кому он доверял. Его сыновья, дочери, даже Хасма, еще не оправившаяся после травмы, – все они возглавляли группы, искавшие Риву. Сколько вообще сможет прятаться глупая девчонка в одном-единственном городе? А за пределы Триинсте она не выйдет, никто ей не позволит!

Он должен был преуспеть, но его ожидала новая неудача – и снова от Хасмы. Тувенег не считал достижением то, что только она со своей группой умудрилась отследить девчонку и даже обнаружила, что ей помогает предполагаемый хозяин. Какой от всего этого толк, если Риву не удалось схватить? Она снова исчезла непонятно куда!

– Им помогли! – плаксиво указала Хасма.

Выглядела она совсем плохо и этим раздражала мужа. Рива умудрилась раздробить ей нос так, что никакой лекарь не брался это исправить. Его жена никогда не была красавицей, а теперь на нее противно было смотреть. К тому же, во время битвы возле озера кто-то ударил ее по голове, и, хотя она пережила это, Хасма стала слабее, чем раньше. Ее кожа обрела странный серый оттенок, под покрасневшими глазами появились черно-синие круги. Может, ей и следовало бы отдохнуть, но она прекрасно понимала, что Тувенег ей этого не позволит.

Она и так раздражала мужа, а теперь еще и не раз подвела его. Если она позволит себе стать бесполезной, он попросту вышвырнет ее из дома, зачем ему такая? Так что Хасма приползла в его покои и теперь валялась у него в ногах. Тувенег подозревал, что это не от большого почтения, ей просто трудно было стоять.

– Кто ей мог помочь? – раздраженно спросил он. – Кто решился бы на такую наглость?

– Я не знаю… Но этот кто-то двигался очень быстро, только так он и победил наших воинов! Быстро, как таруа!

– Да ты совсем с разумом распрощалась, женщина! Чтобы таруа помогали людям? Не было такого, не будет – и не должно быть! Да и произошло это на земле людей, далеко от улиц таруа! Если хочешь оправдаться, не прикрывайся такими глупостями, лучше скажи мне, куда направилась девчонка!

Хасма ненадолго задумалась, потом робко посмотрела на него.

– Мне кажется… Она и ее охранник направлялись в пещеры…

– В пещеры? Да ты издеваешься надо мной?!

– Но они туда шли…

– От тебя требовалось понять, какой горной тропой они собираются воспользоваться, а не толковать мне про пещеры!

– Мы обнаружили их в нижней части города, – указала Хасма.

– Да они просто запутывали след, обманывая таких безмозглых, как ты! Кто решится пойти в пещеры в этот сезон?! Спасаться от поимки, чтобы умереть – может, такая дура, как ты, еще способна на это, а девчонка поумнее будет!

– Но мне кажется, что следовало бы…

И тут Тувенег сорвался – так, как не срывался никогда в жизни. Сказались беспокойные дни, вечные отказы сеншена и то, что какая-то девчонка сумела его превзойти. Он не так уж сильно злился на Хасму, но она вдруг стала олицетворением всех, кто вызывал его гнев. Поэтому Тувенег схватил со стола каменную чашу и набросился на жену.

Он бил ее – но представлял перед собой совсем другие лица. Риву, которая одним своим существованием доставила ему столько неприятностей. Ее родителей, которые, увы, не могли сдохнуть два раза. Сеншена. И Юсту, снова и снова ее…

Сначала Хасма еще пыталась сопротивляться, закрывалась руками, что-то говорила ему, но он был не в состоянии услышать. Потом был только визг и хруст ломающихся костей – а дальше и это затихло. Когда он наконец сумел взять себя в руки, Хасма была мертва.

Он не жалел ее. От старухи давно следовало избавиться, никто не оставляет первую жену так долго! Если Тувенега что и печалило, так это грязь, которая теперь царила в его покоях. Люди будут шептаться, конечно, но люди всегда шепчутся, к этому он уже привык.

Хотя…

Зачем терпеть их болтовню, если дело можно пустить себе на пользу?

Идея была внезапной, но чем больше Тувенег раздумывал над ней, тем больше она ему нравилась. Пусть Хасма станет полезной хотя бы после смерти, раз при жизни она доставляла ему одни неприятности!

Он не собирался скрывать то, что Риву поддержал один из охранников. Напротив, Тувенег хотел как можно быстрее сообщить об этом сеншену – и людям. Пусть знают, что Хасма почти выследила беглянку и хотела отвести к правителю, как и полагается. Но охранник, нарушивший все мыслимые и немыслимые законы, забил несчастную больную старуху до смерти!

Понятно, что некоторые будут знать правду, да те же воины, что сопровождали Хасму. Однако Тувенег понимал, как получить их поддержку. Они не откажутся от награды из-за мертвой старухи, они скажут все как надо! Не все в сообществе этому поверят – но поверят многие, и этого достаточно.

Если раньше кто-то укрывал Риву, жалея ее, то скоро это прекратится.

Глава 10

Расчет Альды оправдался: путешествие в компании Ривы и Дженвена давало ей гораздо больше, чем бесцельные скитания по городу. Да, многого она теперь не видела своими глазами. Но какой смысл видеть, не понимая, на что смотришь? Она использовала память своих спутников, чтобы изучить Холинсу: когда работаешь со знакомым сознанием, сделать это гораздо проще.

Так она выяснила, что на этой планете нет понимания года – такого, как на Земле. Здесь есть только сезоны, но даже они связаны далеко не с Холинсу. В местной цивилизации все было завязано на озера, а центром жизни озер были те самые огромные рыбины, которых Альда уже видела. Именно их жизненный цикл служил основой для измерения времени. Одним сезоном считалось время, которое требовалось для появления из икры мальков и их превращения во взрослых особей. Следующий сезон – это время спокойного развития, когда все обитатели озера примерно на одном уровне и мальков, которые были куда опаснее взрослых рыб, среди них нет. Ну а дальше все идет по новой…

Таким образом обитатели Холинсу получали один безопасный сезон и один опасный. По подсчетам Альды, сезон равнялся шести-семи земным месяцам. За это время могли неоднократно зацвести здешние скромные растения, можно было собрать урожай, богатый или не очень. Это никого не волновало, и даже погода не могла повлиять на восприятие времени – тем более что она на планете не отличалась разнообразием. Важно было только то, кто сейчас обитает в озере.

Всеми этими открытиями Альда с готовностью делилась с Трианом, отсылая ему самые яркие и значимые воспоминания. Но он отвечал редко, коротко, и невозможно было понять, что он чувствует… и чувствует ли вообще что-то.

Сейчас на Холинсу шел опасный сезон. Охота на озере считалась крайне рискованной, заходить в пещеры, которые тоже служили источником пищи, было опасно, и над городом замаячила тень голодных дней. Именно поэтому таруа и отважились на охоту – с печальными последствиями. Альда не знала, что заставило их пойти на такой риск, но они хоть в чем-то преуспели – поймали одну софру.

Таруа рисковали, когда им этого хотелось. Люди рисковали постоянно. Их хижины располагались на определенном расстоянии от воды, и все же недостаточно далеко. Именно люди проверяли, опасно еще в озере или уже нет. Это многое говорило об их положении в этом мире. Альде не терпелось узнать, как так получилось, поэтому, когда они углубились в пещеры и дневной свет окончательно погас, она подошла к Риве.

– Так значит, тебе известно, откуда пришли люди? Ты сказала… ты сказала про Татенен.

– Это и есть ответ на твой вопрос, – слабо улыбнулась Рива. – Люди пришли из Татенена.

– Никогда о нем не слышала!

«Убедительно врешь», – подумал Триан, зная, что она сейчас читает его мысли.

«Отстань, я работаю!»

– Татенен – это город людей, такой же большой, как Триинсте, и даже больше, – убежденно заявила Рива, хотя Альда чувствовала в ее душе определенную неуверенность. – Люди, которые там живут, свободны!

– Свободные люди? Быть не может!

«Ты переигрываешь».

«Триан, я серьезно, не мешай! У меня тут разведывательная миссия!»

– Потому что от нас это скрывают, – пояснила Рива. – Зачем им сообщать нам такую правду? Но если задуматься, никто никогда не объясняет нам, четко и понятно, откуда появились люди и почему они служат холини. Это выставляется как естественный порядок, и мы настолько к нему привыкли, что уже и не помышляем о другом… А почему? Им просто выгодно, что мы не задаем вопросов!

– И ты считаешь, что визит в Татенен все изменит?

– Не просто визит, мы идем туда за помощью! Люди, которые там живут, не знают, как тяжело нам приходится…

«Ее ждет грандиозный сюрприз, – мрачно подумал Триан. – Может, расскажешь ей? Нет ничего хуже обманутых надежд!»

«Есть: полное отсутствие надежд. Посмотри, где мы находимся! Это, прямо скажем, не курорт. Если я скажу Риве, что надежды нет, она где-нибудь прямо здесь и ляжет! Я придумаю, как рассказать ей… Но не сейчас!»

– Хорошо, а если ты доберешься до них и они согласятся тебе помочь… Чего ты попросишь? – осторожно спросила Альда.

– В смысле?

– Ну вот если люди в Татенене действительно такие могущественные… Что ты хочешь, чтобы они сделали? Уничтожили всех холини? Завоевали города? Отдали их людям?

Судя по растерянному взгляду Ривы, так далеко вперед она еще не заглядывала. Но ее можно понять! Она же совсем девчонка, а на нее столько навалилось. Ей просто хотелось, чтобы пришли великие спасители и все исправили. Вопрос Альды заставил ее задуматься о том, как именно нужно все исправить, и с ответом она не спешила. Однако это как раз характеризовало ее с лучшей стороны: глупый подросток уже ляпнул бы, что нужно убить всех – и дело с концом.

Пока она размышляла, их маленькая группа продвигалась все дальше в пещеры. Место было и правда отвратительное, по сравнению с недрами гор Холинсу земные пещеры казались настоящим раем. Воздух здесь был неприятно прохладным и влажным, он пропах какой-то гнилью, от которой нигде не было спасения. Иногда можно было разглядеть черно-коричневую горную породу, однако большую часть пространства занимали грибы причудливой формы и пышные кусты плесени. И это только то, что скрывается в узком пространстве, вырванном из темноты светом факелов! Что находится у них прямо над головой, Альда не знала, да и не хотела знать.

И вот в этом месте она должна открыть Риве суровую правду? Что нет никаких разумных людей? Что «Татенен» – вовсе не город, и толку от него – как от старого горшка? Она просто не могла. Возможно, еще будет удачный момент, но сейчас точно не он.

Иногда они проходили мимо костей, заросших мхом и плесенью. Чаще всего это были люди, реже – таруа. Ни одного крылатого холини Альда здесь не обнаружила. Судя по тому, что Рива и Дженвен, видя кости, не шарахались от них, они прекрасно знали, что творится в этих пещерах.

Это и есть лучший символ жизни на Холинсу. Живи украдкой, умирай за какие-то грибы и мох, потому что есть больше нечего…

«Куда тебя понесло в антиутопию?» – возмутился Триан.

«Эй!»

В такие моменты она забывала, что он тоже отчасти телепат. И хотя способности Триана в этой сфере были не так уж велики, сейчас, когда их сознания были соединены, он легко читал ее мысли.

«Какая тебе разница, что я думаю?» – возмутилась Альда.

«Большую часть времени я не обращаю на это внимания, потому что в голове у тебя преимущественно розовый и блестящий треп доброжелательности. Миру мир, все вокруг братья. Но иногда тебя начинает уносить непонятно куда».

«Непонятно куда? Да это ты все время видишь мир в мрачных тонах!»

«Мне можно, тебе нельзя».

«Почему это?!»

«Потому что я – неприятный тип, у которого стойкая репутация чудовища, – пояснил Триан. – Но ты, со своей этой наивностью, нужна команде именно такой. Этим ты делаешь больше, чем можешь представить. Что дозволено быку, не дозволено Юпитеру – и наоборот».

Тут уже Альда не спешила спорить, он ее смутил. Сказать, что она не считает его чудовищем? Или уточнить, кто из них бык, а кто – Юпитер?

Ей не пришлось принимать решение лишь потому, что их бессловесный разговор прервала Рива.

– Я бы не просила тех, развитых, людей разрушать все. Это было бы глупо – никому не нужна война.

– Даже после того, что с вами делали холини? – поразилась Альда.

«Какое «с вами»? – тут же влез Триан. – Ты вроде как с ней одной породы, не выдавай себя так открыто!»

«Упс…»

Но Рива не заметила эту очевидную оплошность, она была слишком увлечена собственными размышлениями. Дженвен мог заметить, он постоянно оставался настороженным, но по нему не поймешь.

– Холини, они… разные, – указала Рива. – Когда я была маленькой, я думала, что они все кошмарные. Но потом я стала присматриваться к ним повнимательней… Иногда мне кажется, что выбора у них не больше, чем у нас.

– Да уж, кто откажется приказы раздавать! – не выдержал Дженвен.

– Я не в том смысле, что ты! Я имею в виду… Все холини, которые сейчас живут в Триинсте, выросли, веря в то, что люди занимают единственное возможное для них место. Они никогда не видели нас другими… И мы сами не представляем себя другими. Но если мы все-таки начнем представлять, может быть, что-то изменится? Поэтому я бы не хотела, чтобы люди из Татенена убивали всех подряд. Если они действительно такие умные и добрые, как я надеюсь, они поймут, как нам жить по-другому!

Альда только и смогла, что кивнуть, не глядя на своих спутников. Идти в мрачную, наполненную зловонием пещеру оказалось проще, чем предупредить Риву: никаких «умных и добрых» людей на «Татенене» давно уже нет.

* * *

Возможно, ему не следовало притаскивать с собой рабыню. Никто до него так не делал, но ведь ни у кого и не было личных рабов! Саркар не собирался позволять этому останавливать себя. Он правитель города, никто не имеет права указывать ему!

Поэтому он занимал свое место в центре зала, как и полагалось сеншену, а Юста устроилась на подстилке у его ног. Но, как ни странно, она не выглядела рабыней… Может, ему это показалось, потому что он хорошо знал и ценил ее? Саркара с детства учили, что люди просто не способны на гордость и благородство – нет этого в их природе. Но чем больше он общался с Юстой, тем больше сомневался в прежних знаниях.

Неподалеку, по правую руку от Саркара, устроился Зевег-Тха. Правитель сам пригласил его, потому что ситуация стала серьезной, требующей вмешательства всех сообществ. Зевег-Тха сидел на специальной подушке, ведь никому не полагалось быть выше господина, хотя в случае с таруа это вряд ли возможно. Саркар поймал себя на мысли, что позой, уверенностью во взгляде и внутренней силой Юста ничем не отличается от его советника. Интересно, замечает ли это таруа?

А вот Тувенег смотрелся здесь откровенно лишним. Он пришел в зал последним, и, хотя он не опоздал, это определенно давило на него. Он шел на полусогнутых ногах, постоянно горбился, кланялся, словно ожидал, что его вот-вот побьют камнями. Наблюдая за его жалкими движениями, Саркар невольно размышлял: «Почему? Почему мой отец так ценил его? За какие заслуги поставил главой надо всеми людьми? Должна быть причина, отец ничего не делал просто так!»

Наконец Тувенег дополз до своей подушки и замер, благоговейно глядя на сеншена.

– Я призвал вас, потому что мне не нравится ситуация, которая сложилась на нашей внешней границе, – объявил Саркар. – Когда я говорил, что сообщество людей может действовать свободно, выслеживая свою беглянку, я не думал, что это зайдет так далеко!

Долгое время он вообще не обращал на людей внимания, ему не до того было. Это Юста указала на один очень важный момент в докладе его разведчиков. Обычно люди патрулировали внешнюю границу небольшими группами, туда посылали только лучших воинов, и этого было достаточно. Но теперь Тувенег увеличил патрули почти в десять раз! Это значительно уменьшило количество городской стражи в самом Триинсте, что уже не очень хорошо в опасный сезон. И даже так ему не хватило бы людей, поэтому он направил туда тех, кто раньше не бывал на внешней границе, и они почти замкнули ее живой цепью. Опасное и бездарное решение!

– Послушайте, но это важно… – попытался возразить Тувенег.

– Заткнись! Нет никакой причины, которая оправдывала бы такое безрассудство. У нас не хватает еды, а что делаешь ты? Ты отправляешь людей выполнять бессмысленную работу, которая вызовет в них большие голод и жажду, чем работа в городе. В пустоши всегда так! И мы будем вынуждены их поить и кормить, хотя они не приносят никакого толку! Это тебе кажется правильным, Тувенег?

– Это видно не сразу, но это нужно для сообщества людей, – промямлил старик. – Чтобы сохранить порядок среди моего народа! Эта девка не просто сбежала, она убила мою любимую первую жену!

– Это была твоя единственная жена? – удивился Саркар.

– Нет, но…

– Она была молода, красива?

Глядя на Тувенега, он сильно сомневался, что его первая жена могла остаться молодой.

– Нет, великий сеншен.

– Она могла дать тебе еще детей?

– Нет, но… Ее уважали в городе! И та сбежавшая девка, Рива, убила ее очень жестоко, просто забила камнем, пока от головы моей бедной жены не осталась одна грязь! Это очень плохо для моего народа. Люди не будут спокойны, пока Рива не умрет, вот почему я оцепил границу!

Саркар вдруг заметил, что Юста пристально смотрит на него. Обычно она в его присутствии смиренно опускала взгляд, как и полагалось рабыне. Но если она вот так смотрит, значит, ей есть, что сказать.

Да, он научился понимать ее без слов. Это было странное знание, которым Саркар гордился, но никому не признался бы в этом.

– Юста, а ты что думаешь? Люди – и твой народ. Как считаешь, переживут они смерть первой жены своего главы?

– Люди сильны и выносливы, мой господин, – сладко улыбнулась Юста. Она и Тувенег, сидящие так близко, представляли собой странное отражение того, насколько прекрасными и уродливыми могут быть люди. Непонятный все-таки вид! – Пусть ваши слуги пройдутся по городу и спросят людей, что их заботит больше: голод или смерть госпожи Хасмы?

– Это нельзя сравнивать! – возмутился Тувенег. – Совсем нельзя! Голод есть голод, он всегда появляется в опасный сезон и не должен влиять на наши традиции!

– А я думаю, связь есть, – возразила Юста, по-прежнему глядя только на сеншена. – Вместо того, чтобы охотиться на какую-то жалкую грязную девку, люди могли бы охотиться на иррикенов. Каждый пойманный иррикен – это пусть и не самая вкусная, но питательная еда.

Тут она была права. Гиганты пустыни были ценной добычей. Они становились смертельно опасными лишь во время песчаной бури, когда ветер задувал несчастных жертв прямо в их пасти и спасения просто не было. Но без ветра они становились довольно медлительными и неуклюжими животными.

Главной опасностью охоты на иррикенов были не они сами, а то, что за ними нужно было идти далеко в пустыню, где песчаная буря могла налететь в любой момент. Этим и воспользовался в споре Тувенег:

– Мы не можем позволить себе далеко уходить от города, жар стал слишком сильным!

– А далеко уходить и не нужно. Мой господин упоминал, что разведка таруа видела неподалеку от города нескольких иррикенов. Если поспешить, мы успеем поймать их – ведь снаружи уже много людей, это так удачно!

Саркар ничего подобного не говорил ей, он даже не знал об этом. Длинные и скучные отчеты разведки утомляли его, поэтому он давно уже отдавал их Юсте, чтобы она читала все, но ему сообщала самое важное.

– Мне кажется, это хорошая идея! – неожиданно присоединился к разговору Зевег-Тха. – Если направить половину тех людей, что сейчас бессмысленно топчутся у границы, на охоту, проблема с голодом будет решена, а там и хороший сезон начнется!

Они с Юстой обменялись странными взглядами – как будто впервые осознали присутствие друг друга в этом зале. Впрочем, взгляд был таким быстрым, что Саркар был совсем не уверен, понял ли он правильно. Ему было не до того, он обдумывал план, предложенный Юстой, и не находил в нем ни одного изъяна. Эта человеческая рабыня не уставала поражать его, хотя он знал ее много сезонов.

– Отлично, так и сделаем! – решил Саркар.

Как и следовало ожидать, Тувенег тут же взвился на ноги.

– Но как же… Мой господин! Это же… Граница будет открытой!

– Не открытой. Там останется то же количество воинов, что было раньше.

– Сейчас этого недостаточно! Девица сумеет улизнуть, она хитра, как рии…

– Достаточно, – прервал его Саркар. – Я не желаю больше слушать об этой девице, никогда! Пусть сдохнет где-нибудь тихо или покинет мой город, она в любом случае перестанет быть проблемой. А если сообщество людей впадает в уныние из-за каждой мелочи, кто должен разобраться с этим – ты или я?

– Я, – обреченно признал Тувенег.

– Вот и славно. Не беспокой меня больше внутренними делами твоего народа. Зевег-Тха, направь отряд своих охотников, чтобы они помогли людям, а заодно проследили, чтобы у границы остались только нужные воины. Я рассчитываю на то, что все пройдет успешно!

Зевег-Тха снова скользнул взглядом по Юсте и Тувенегу, потом склонил голову перед сеншеном.

– Да, мой господин. Все будет сделано так, как надо.

* * *

Ему не нравились эти двое. Дженвен старался погасить в себе эту неприязнь, напоминая, что они спасли его. Их появление было настоящим чудом! Но он все равно не мог избавиться от чувства, что с этой парочкой что-то не так.

Они появились из ниоткуда, они были странно одеты, в них была необычная для людей уверенность. Как будто они не понимали, что они – рабы. Для Дженвена свободное мышление было неожиданным даром, который он хранил, как сокровище. Но эти двое будто… нет, это невозможно, но все же!.. Они будто считали себя свободными с самого начала.

Не нужно было с ними никуда идти, да только Рива настояла. Дженвен тоже понимал, что четверым выжить проще. И все равно, как же это странно… С одной стороны – мужчина, который ничего не говорит, потому что якобы не может, и смотрит на всех, как охотящийся зверь. С другой – девица, которая вечно улыбается, будто и не знала в этой жизни забот. Она и говорит подозрительно: медленно, чуть растягивая слова, и иногда у нее получается очень странно. Словно она раньше не говорила, прямо как ее муж!

Дженвен пытался понять, какую выгоду они во всем этом ищут – если предположить, что они все-таки предатели. Ради чего им притворяться и рисковать, спускаясь в пещеры? Риву и Дженвена и так приговорили к смерти, не нужно их подставлять, да и доказательства не нужны! Хасма уже выдала это!

Быть может, все дело в Татенене? Раньше Дженвен не верил в эту байку, а теперь понимал, что все возможно. Что если Татенен существует и холини догадываются об этом? Тогда им невыгодно, чтобы одни люди связались с другими, чтобы вообще существовал целый город свободных людей! Вот они и послали разведчиков, чтобы выведать, где находится Татенен. Чем не вариант?

Оставалось только объяснить все это Риве. Но как только он собрался отозвать ее в сторону, внимание привлекла к себе Альда.

– Эй, смотрите, там, впереди, что-то есть! Что-то странное…

Света в пещерах было очень мало – и только у них в руках. Впереди Дженвен не видел даже далекого мерцания факелов. Он не представлял, как Альда могла что-то обнаружить, и решил было, что она притворяется. Однако, когда они прошли чуть дальше, он и сам увидел брызги крови, покрывавшие мох и камни пещер.

Тела лежали прямо посреди прохода, там, где пересекалось несколько тоннелей. Четыре-пять таруа и еще больше людей, все – искалеченные, разорванные на части, давно уже мертвые. Рваные раны и то, что у них вырвали почти все внутренности, не оставляло сомнений в убийце.

– До них добрались рии, – мрачно указал Дженвен, озираясь по сторонам. Эти люди были убиты не только что, но совсем недавно. Хищники по-прежнему могут быть поблизости.

– Не понимаю… – прошептала Рива. – Что они делали здесь в такой сезон?

Дженвен указал на большие плетеные корзины, валяющиеся теперь рядом с телами.

– Пытались найти еду, очевидно.

– Как они могли не знать, что ждет их здесь?!

– Они-то, конечно, знали, но вряд ли кто-то позволил им делать выбор.

Если сеншен пошел на такое, значит, с едой в городе хуже, чем предполагал Дженвен. Но их это уже не касалось, им нужно было думать о собственных жизнях.

Он ускорил шаг, хотя в глубине души понимал, насколько это глупо и наивно. Чуть быстрее, чуть медленнее – это ничего не изменит для рии. Будущее зависит от одного очень простого обстоятельства: остались эти твари здесь или, сытые, уползли обратно.

Рии всегда казались ему худшим существом в Холинсу – с тех пор, как он узнал о них. Софры, хозяева озера, конечно, тоже отвратительны, но с ними хотя бы все понятно. Они нападают, когда голодны, и защищаются, если чувствуют опасность. А рии нападают всегда, на любого противника, которого сочтут слабым. Могут сожрать и софру – любую, даже собственную мать, для них это не важно. Ими далеко не всегда движет голод, Дженвену приходилось наблюдать, как они раздирали добычу в клочья, но не пожирали. Казалось, что лишь одна страсть приносила им истинное удовольствие: убить, убить любой ценой!

Если софры были накрепко привязаны к воде, то рии двигались куда свободней. Они могли выбираться на берег, пусть и ненадолго, чтобы искать новую жертву. В городе люди следили за тем, чтобы этого не произошло. В пещерах не следил никто. Сюда выходили некоторые источники, питающие озеро. Крупные софры никогда не оказывались под землей, но узкие и гибкие тела рии свободно плавали даже против потока.

Потому что здесь их ждала свобода, почти такая же, как в озере. Обычно она их не очень-то привлекала: зачем им мир, в котором не на кого охотиться? Но уж если под сводами пещеры разлеталось гулкое эхо шагов, рии должны были услышать.

И они услышали, они были слишком близко, чтобы упустить такое, и быстрый шаг Дженвена был больше похож на самообман, попытку поверить, что им не обязательно умирать в пещерах. Но когда стало ясно, что все произойдет так, как и следовало ожидать, он не растерялся. Он готов был драться до последнего – они зашли слишком далеко, чтобы сдаться!

Рии не испускали ни единого звука, как будто и не умели. Но их тела, покрытые плотной шкурой, при скольжении издавали неповторимый звук, который ни с чем не перепутаешь. Один раз услышал – и навсегда, без вариантов!

– Держись позади меня, – велел Дженвен Риве. Она лишь напряженно кивнула, она тоже услышала шорох.

Остальным он ничего не говорил, их выживание теперь от него не зависело. Он ждал – и дождался. Очень скоро из темноты выскользнули пять темно-серых гибких тел.

Если бы человек зачем-то решил лечь на землю рядом с рии, то любая из этих тварей была бы в полтора раза длиннее, чем он. Но рии не умели подниматься, они скользили, извивались, скручивались кольцами. Это не всегда было слабостью – скорее, преимуществом, потому что люди не могли сражаться с ними так, как привыкли. Дженвен знал, что в их телах скрыты кости, обтянутые сильными мышцами, казалось, что в рии все создано для охоты – начиная с большой круглой пасти, заполненной рядами изогнутых зубов.

Эти клыки были опасней любого ножа. Они захватывали жертву так, что невозможно было освободиться, отделавшись просто порезом. Если уж рии в кого впивались, то за отступление приходилось платить вырванным куском плоти.

Лучшим оружием для битвы с этими тварями были длинные крепкие копья, полностью сделанные из металла. Но такого копья у Дженвена не было, он бы не смог вынести его из дома охраны незаметно. Приходилось довольствоваться ножами – которые могли пробить шкуру рии лишь при очень удачном ударе.

Но все равно он пытался. Вокруг него мелькали серые тела, так быстро, что создавали ветер. Он тоже постоянно двигался, иначе давно остался бы без ног. Несколько раз ему удавалось ударить рии, однако все неудачно: нож просто соскальзывал. Он слышал, как где-то совсем близко крикнула Рива – неужели они смогли добраться до нее? Но у него не было ни шанса даже посмотреть в ее сторону, не то что помочь.

Дженвен все четче понимал: он ни к чему не продвигается. Он только и мог, что не дать им убить себя, а суть битвы не в этом. Он прекрасно знал, что рии куда выносливей, чем он. Получается, они могли его измотать, а он их – нет. И когда он потерял бы силу и скорость, они все равно добрались бы до него, просто чуть позже, чем им хотелось бы.

Он понимал, что это плохие мысли, воин никогда не должен думать о поражении. Но слишком многое сошлось против него – все обстоятельства! Он должен был допустить ошибку и допустил ее.

Правда, повезло ему лишь в одном: на нем не сомкнулись челюсти рии. Просто одно из извивающихся тел ударило его по ногам, и он не удержался, упал, отлетел в сторону. Дженвен ударился о камни с такой силой, что перед глазами на миг потемнело. Он не был уверен, что сможет подняться, и даже не пытался. Он понимал, что все равно умрет, и хотел только, чтобы это произошло побыстрее. Со стороны, пожалуй, это смотрелось так, будто он потерял сознание. А он лишь равнодушно наблюдал за пещерой, ожидая неизбежного.

Вот тогда он и заметил то, что никогда бы не смог объяснить. Оказалось, что Рива тоже лежит на земле: судя по всему, рии не добрались до нее. Она просто пыталась забраться повыше, чтобы спрятаться от них, но поскользнулась на камнях и упала. Она, в отличие от Дженвена, по-настоящему потеряла сознание, она уже ничего бы не почувствовала.

А вот двое чужаков остались на ногах! Они стояли рядом и с презрением смотрели на рии. Это презрение Дженвен еще мог бы понять, существа и правда были отвратительны. Но почему на них не нападали?! Рии хотели этого, они пытались прыгнуть, однако каждый раз будто натыкались на невидимую преграду. Эта же преграда не давала им добраться до Ривы и даже Дженвена.

Рии словно попали в клетку, и это еще больше их злило. А так ведь не бывает! Если бы здесь была клетка, Дженвен бы увидел ее. Но ничего не было! У него прямо перед лицом щелкали челюсти рии, не причиняя ему никакого вреда.

А странности между тем продолжались. Чужаки заговорили друг с другом – и мужчина заговорил, который якобы был лишен голоса! Но каждое слово, произнесенное ими, было непонятным. Дженвен прислушивался внимательно, он различал каждый звук, но не мог найти смысл. Ничего подобного с ним прежде не случалось, он даже не знал, как это понимать. Звуки без смысла – разве такое бывает?

Страха не было ни на лицах чужаков, ни в их голосах. Их окружали самые кошмарные создания Холинсу, а эти двое даже не смотрели на них! Судя по тону, Альда упрекала за что-то своего спутника – или чего-то от него добивалась. А Триан был расслаблен, он будто и не понимал, чем рискует. Вот только… может, он ничем не рисковал?

Дженвену казалось, что удивить его еще больше просто невозможно. Все, предел достигнут, его разум и без того не справлялся со всем, что здесь развернулось! Но оказалось, что возможно больше.

Триан тихо рассмеялся, перехватил ближайшего к нему рии за хвост и просто разбил о стену. Швырнул туда, на камни, и величайшего хищника не стало! И не важно, что это существо было побольше Триана. Он поднял рии так, будто тот вообще ничего не весил. А вот Дженвен сомневался, что сумел бы поднять это существо… Пожалуй, сумел бы, но с большим трудом.

Чужака это все развлекало, Альда упрекнула его за что-то и, похоже, переспорила. Потому что рии начали умирать один за другим.

Еще там, у озера, когда на них напала Хасма, Дженвен был поражен скоростью, на которую был способен Триан. Он был отличным воином – но сам даже не приблизился к подобному уровню мастерства! И никто в городской страже не приблизился. Уже тогда у Дженвена появились определенные подозрения насчет этого типа.

Но теперь все вышло на совершенно другой уровень. Триан двигался так быстро, что Дженвен просто не успевал за ним следить. О его перемещениях можно было догадаться лишь по тому, как разлетались на части рии. Это была нереальная скорость, необъяснимая – и никому не доступная! Таруа двигались быстрее, чем люди, но не так. Холини редко утруждали себя битвой, однако если они развлекались этим, то были чертовски хороши. Дженвен был убежден, что никого быстрее них в этом мире просто нет. Теперь он понял, как сильно заблуждался.

Триану потребовалось немного времени, совсем чуть-чуть, и вот уже от рии ничего не осталось. Он один уничтожил стаю! А сам при этом не получил ни царапины. Всего пара мгновений – и на ногах остались только он и Альда. Альда улыбнулась ему, кажется, она была довольна, но нисколько не удивлена.

Дженвен не мог просто принять это. Шок и возмущение в его душе оказались так сильны, что притупили боль и придали сил его усталому телу. Он, пусть и пошатываясь, смог подняться на ноги. Он не знал, что будет делать, что сможет сделать. Однако он не готов был притворяться и дальше!

– Кто вы такие? – прохрипел он, чувствуя во рту привкус крови.

Эти двое определенно не ожидали, что он все еще в сознании. Они наверняка готовились и дальше притворяться беглыми рабами! Дженвен не мог победить их, но мог отнять у них возможность обмана.

Триан хмыкнул, пожал плечами и, что-то сказав своей спутнице, отошел в сторону. Альда же, напротив, приблизилась к Дженвену.

– Я не знала, что ты в сознании, – сказала она. – Ты был ранен, и это не было полным бодрствованием, вот я и не заметила разницу.

– О чем ты говоришь? Объясни мне!

– Не могу. Тебе не просто нельзя знать об этом, ты и то, что видел, помнить не должен.

– Но я не могу забыть все по собственному желанию! Не смог бы, даже если бы захотел, а я не хочу!

– Я знаю, – вздохнула Альда. – Но от тебя ничего и не требуется. Я просто сотру твою память. Не бойся, это будет не больно.

– Ты… сотрешь мою память?!

– Мне очень жаль, Дженвен.

Он так и не успел понять, шутит она, издевается или говорит серьезно. Мир вокруг него начал темнеть, как будто сужаясь, а потом… потом все просто исчезло.

* * *

Киган понимал, что это не его корабль, и его вообще не касается то, что произошло здесь задолго до его рождения. Но видеть такое механику было почти больно.

Это раньше ему казалось, что все корабли миссии «Исход» были примерно одинаковыми. Теперь-то он видел: нет, кому-то повезло больше, кому-то – меньше. Корабль, который они видели во время своего первого задания, значительно уступал «Татенену», да и посадку он перенес хуже. На втором задании Кигану и вовсе не удалось взглянуть на корабль: тот разобрали для строительства колонии, как и было задумано.

И вот теперь перед ним был этот великолепный титан. Как много пользы из него можно было извлечь… и как бездарно это все упустили.

Да не просто упустили, а испортили! Колотили по нему какими-то мечами и палицами так, что и признаком разумной жизни это не назовешь. А потом что сделали? Да просто бросили совершенное творение – как гнездовище для каких-то слизняков-переростков!

Но возмущаться этому было бесполезно. Запустение «Татенена» – это, пожалуй, не худшее, что могло произойти с попавшими на Глизе колонистами. Когда Киган увидел ряды костей в грузовом отделении, он перестал сокрушаться о корабле.

– Нам нужно запустить журнал, – указала Лукия. – Вы сможете сделать это, Рэйборн?

– Попытаюсь.

Он пришел сюда не для того, чтобы чинить «Татенен». Собственно, если бы все зависело только от его желаний, его бы вообще здесь не было. Ему хотелось отправиться следом за Альдой, помочь ей, убедиться, что с ней все в порядке. Сколько она вообще выдержит наедине с чудовищем? Кигану хотелось защитить ее ото всех – включая Триана.

Но был долг, о котором ему постоянно приходилось помнить. Он покинул «Стрелу» лишь потому, что это было необходимо. Капитан Лукия понимала это и не отчитывала его, да и пришел он очень вовремя. Киган планировал сразу перейти к поиску новых деталей, а оказался на капитанском мостике.

Эта часть корабля сохранилась лучше других – благодаря изоляции. Кигану хватило беглого осмотра, чтобы установить:

– Чинить здесь по-настоящему нечего. Это тот редкий случай, когда в панель управления не вогнали топор, что я как механик одобряю. Энергии ни фига нет, вот и не работает.

– Так обеспечьте энергию, – пожала плечами Лукия.

О, это он как раз мог – и хотел! Киган устал от осторожных действий, постоянного волнения и вынужденного ожидания. Ему нужно было отвлечься, и использование силы здесь помогало. Впрочем, даже он не был достаточно безрассуден, чтобы призывать электричество просто так, потехи ради.

Первой возможностью проявить себя была та стычка с красными слизняками, в которую он неожиданно оказался вовлеченным. Вторая возможность была здесь – в этом зале. Правда, если слизняков можно было бить без жалости, то здесь нужно было внимательно контролировать электричество, чтобы оно не сожгло компьютер изнутри.

Но Киган знал, что справится, и не ошибся в себе. Очень скоро панель управления моргнула и начала переливаться разноцветными огнями. Капитан Лукия будто только этого и ждала, она мягко оттеснила механика в сторону, чтобы отыскать бортовой журнал.

За ее спиной собралась вся команда. Даже Ноэль не было нужды торчать внизу, с трупами – все, что по-настоящему важно, она уже узнала. Лукия могла бы выгнать их и просмотреть записи самостоятельно, но это было не в ее стиле. Поэтому, когда на экране наконец появилось изображение капитана, его увидели все.

Это был мужчина средних лет, крепкий, в отличной форме. Наверняка он чем-то напоминал Лукию, Киган знал такую породу: вечно суровые, задумчивые, на первый взгляд – бесчувственные, но на самом деле готовые пожертвовать всем ради своей команды.

Правда, на этой записи капитан был весел и, кажется, немного пьян. Он даже держал в руках бокал с шампанским, хотя протокол это строжайше запрещал. Но кто теперь смог бы покарать его? Он находился на планете, которая принадлежала только ему! За спиной у него слышались отголоски праздника, а значит, веселился весь экипаж.

– Сообщаю, что посадка прошла успешно! – объявил капитан. – «Татенен» получил минимальные повреждения и готов к полноценному функционированию как наша первая колония! Мы находимся посреди пустыни, но так и было задумано. Песок позволил нам минимизировать урон для корабля. Еще до посадки мы установили, что на этой планете очень много озер, есть и зелень. В ближайшее время мы исследуем их, они на допустимом расстоянии от корабля! Сегодняшний день мы официально объявляем первым днем нашей колонии!

Запись закончилась, и Лукия просто переключила на другую. По ее лицу невозможно было понять, что она думает и что чувствует.

На следующей записи капитан снова был в парадной форме – белоснежной, безупречной. Вот только от веселья не осталось и следа, в его взгляде читалась глубокая задумчивость.

– Мы выяснили, что окрестности всех озер, приближенных к «Татенену», заселены. Это не просто жизнь – это разумная жизнь. Думаю, цивилизация, с которой мы столкнулись, по своему развитию находится где-то на феодальном строе. Они пока не знают о том, что мы здесь. Но, если у нас не получится найти свободные плодородные земли, нам придется вступить в контакт с ними.

Следующая запись. Капитан уже в боевой форме, которая тоже сидит на нем безупречно. Возможно, он и надеялся, что с окончанием полета все беды и испытания закончатся. Но весть о том, что планета мечты принадлежит не только людям, он принял со спокойным достоинством.

– Мы вступили в первый контакт с жителями планеты. Пока нами обнаружено две формы разумной жизни, живущие вместе. Отношения между ними остаются под вопросом, мы пока слишком мало знаем. На попытку контакта туземцы отреагировали враждебно, мы будем пытаться договориться с ними. Пока потери составляют пять человек. Надо же, при посадке никто не погиб… Мы сделаем все, чтобы избежать новых потерь.

Его горечь была достаточно велика, чтобы он, опытный военный, нарушил протокол. Но Киган прекрасно понимал, почему он так поступил. Это великий подвиг – провести сложнейшую посадку без единой жертвы! Капитан наверняка гордился собой и своими подчиненными. А тут – пять трупов из-за каких-то местных мартышек, пять людей, уже поверивших в новую жизнь.

Четвертая запись. Капитан все еще в боевой форме, но она уже не смотрится такой новой и чистой, да и сам капитан кажется бесконечно усталым. Судя по покрасневшим глазам, он не спал уже несколько ночей.

– Попытки наладить общение с местным населением остаются неудачными. Боюсь, после последней неудачи они и вовсе бессмысленны. На нас напали, нам пришлось применить силу. Потери среди местного населения оценить сложно, по предварительной оценке, речь идет о десятках жизней. Я пока не могу точно сказать, как именно это произошло, расследование продолжается. Но это еще больше осложнит наши отношения. Я уповаю лишь на то, что, не поладив с одними, мы сможем договориться с другими. Насколько я понял, основная форма обитания здесь – города-государства, независимые друг от друга. И хотя все города населены одним и тем же видом, не похоже, что они поддерживают плотный контакт. Я надеюсь, что мы сможем найти союзников. Возможно, врагов тех, на кого мы напали, хотя нападение это не было спланированным. Мы оказались в той ситуации, когда не можем позволить себе разборчивость, нам нужен хоть кто-то!

Пятая запись. Капитан заметно похудел, одежда выглядит грязной и потрепанной – он явно проводит время не только под защитой корабля. Но в его взгляде впервые за долгое время появилась надежда.

– Похоже, у нас есть контакт с одним из городов! Никаких договоренностей еще нет, однако есть все основания ожидать благоприятного исхода. Здесь все-таки есть те, кто способен понять все преимущества такого сотрудничества. Они хотят осмотреть «Татенен». Не все на корабле соглашаются с решением пустить их сюда, но я считаю, что это необходимо. Мы должны пойти на определенные уступки, чтобы добиться счастливого будущего.

Шестая и последняя запись с первых своих секунд наполнена хаосом. Капитан покрыт сажей и кровью, двери за его спиной запечатаны, больше на мостике никого нет. Вокруг ревет сирена, слышны крики и звуки близкого боя. Капитан, похоже, не ранен… но он уже знает, что проиграл.

– Они обманули нас! Те, кого мы пустили на «Татенен», хотели вовсе не мира. Они изучали планировку корабля, старались оценить наши возможности перед будущим нападением! Они притворились, эти хитрые твари… Потом они пришли за нами. Целая армия! Наши выводы оказались преждевременными и неверными. Города способны объединиться! Ближайшие к нам – и многие другие, у них своя система связи. Я не могу точно оценить, сколько туземцев пришло за нами, но их слишком много. Они уже прорвались на корабль, они заранее просчитали, как это сделать! Это конец. Я осознаю, что это моя ошибка, и полностью беру на себя ответственность. Если бы я мог, я бы отдал жизнь, чтобы это исправить. Но я вынужден признать: с «Татененом» покончено, они убивают всех людей, что попадаются у них на пути. Пленных, насколько мне известно, не берут. Мне остается лишь надеяться, что эта запись сохранится, потому что меня самого скоро не станет. Если мое сообщение видит кто-то с Земли или из другой колонии, заклинаю вас: не пытайтесь установить никаких контактов с населением Глизе! Оборвите все связи, улетайте как можно скорее, поставьте планету на строжайший карантин, а еще лучше – уничтожьте ее в память обо всех нас!

Глава 11

Что-то случилось. Альда пока не могла сказать, что именно, но эти перемены были им на руку. Еще когда они приближались к выходу из пещер, она чувствовала, как много снаружи охраны. Это не было катастрофой, но значительно усложняло им задачу.

Однако к моменту, когда они добрались до конца подземелья, люди на той стороне куда-то ушли. Охранники все равно остались, но не так уж много. Они постоянно двигались, и нужно было лишь дождаться, когда появится просвет между патрульными.

Рива сочла это очередным чудом. Хорошее настроение не покидало ее с тех пор, как они пережили нападение рии. Если раньше она относилась к своим спутникам с настороженностью, то теперь чуть ли не боготворила их.

– Уж не знаю, как в вашем родном городе учат драться, – щебетала она, – но если там все хотя бы наполовину так подготовлены, как вы, нам лучше всеми силами избежать войны! Подумать только, взять – и не оставить от рии ни единой целой косточки!

Дженвен оставался более сдержанным, но и он, кажется, был впечатлен. Да у него просто не было выбора! Альде до сих пор было стыдно за то, что она сделала с его памятью. Она ведь подвергла его чудовищному риску! Это и с обычным человеческим сознанием трудно проделать, а уж с таким, как у него… Но, вроде бы, обошлось. Очнулся он хмурым, зато вполне здоровым.

Они дождались, пока патрульные отойдут подальше, и покинули защиту пещер. После вечного сумрака даже смутное сияние Холинсу казалось ей не желтым, а золотым. Жара? Да пусть будет жара, лишь бы не сырой, пронизывающий до костей холод! А главное, в пустыне ничем особым не пахнет, и это такое блаженство! Иногда Альде казалось, что от вони, привязавшейся к ней в подземелье, не удастся отмыться никогда.

Они снова шли по дороге из колонн и канатов. Путь выбирала Рива, она двигалась первой, то и дело посматривая на скрытое пеленой солнце. Похоже, кто-то что-то рассказал ей, дал ей нужные ориентиры. Но раз она считала «Татенен» городом, а людей – мистической расой добряков, этот кто-то был не из первого экипажа.

Пока они продвигались правильно и даже быстро. Если свернуть чуть в сторону, они могли попасть на «Стрелу», но Альда знала, что пока это недопустимо. Они не могли рассказать местным правду, да и покинуть их тоже не могли. Самое большее, что она себе позволила, – это попытаться проверить, кто сейчас на корабле, с помощью телепатической связи.

И никого не обнаружила. Это так удивило и испугало Альду, что она невольно остановилась, как вкопанная.

– Ты чего? – насторожилась Рива. – Что-то случилось?

– Нет, ничего… Мне просто стало жарко.

– Да, здесь это случается! Выпей водички, все пройдет!

– Обязательно…

«Что-то случилось, – со стороны Триана это не было вопросом, он мгновенно раскусил ее. – А поскольку мы находимся близко к «Стреле», я рискну сделать причиной ее. Что там произошло?»

«Я не знаю… Но сейчас там никого нет! Ни Кигана, ни Стерлинга!»

К своему стыду, Альда была вынуждена признать, что судьба киборга ее волнует куда меньше, чем участь Кигана. Если бы он был просто ранен, она бы все равно почувствовала его. А если там только пустота, это значит, значит…

«Не пори горячку, – посоветовал Триан. – Эти двое могли просто свалить, и я их не виню, здесь до остервенения скучно. Это куда более вероятный вариант, чем тот, от которого ты рыдать готова».

«Почему ты так уверен?»

«Я не слишком высокого мнения ни о Рэйборне, ни о Витте. Но один из них не так уж слаб, а другой и вовсе силен. Все, что я видел на этой планете, не способно их убить».

«Мы слишком мало знаем о пустыне!»

«Но мы достаточно знаем о команде «Северной короны». Продолжай движение, ты пугаешь аборигенов. Сейчас мы точно не разберемся, что произошло на «Стреле», разумнее всего принять, что у них все хорошо».

Они продолжили путь, и когда Альда уже начала подозревать, что такими темпами они просто дойдут по дороге до другого города, Рива свернула в сторону. Она старалась изобразить уверенность, но получалось так неубедительно, что не требовалась никакая телепатия, чтобы распознать ее игру. Ей было до дрожи страшно покидать дорогу – последнюю связь с тем миром, в котором она выросла. Но она была достаточно смелой, чтобы рискнуть, и это внушало уважение.

Тем хуже будет удар, когда они все-таки доберутся до космического корабля. Это пока перед ними стелились только безжизненные пески, Альда уже чувствовала, что они движутся в правильном направлении. Ей тоже становилось от этого жутковато, однако она льстила себе надеждой, что маскируется лучше, чем Рива.

Отчасти это было верно: Рива и Дженвен даже не догадывались, что ей неспокойно. Но обмануть легионера она так и не смогла.

«Если тебя это так волнует, скажи ей правду прямо сейчас».

«Не ты ли первым должен мне кричать, что это будет не по инструкции?» – подумала Альда.

«Это не настолько важная инструкция, чтоб с ней носиться. Давай, говори».

«Не хочу я сообщать ей такие новости!»

«Кого ты жалеешь, себя или ее?»

«А тебе что, никого не жалко?»

«Никого, – подтвердил Триан. – Но я могу себе это позволить. Почему – мы уже говорили».

Дни здесь были длиннее, чем на Земле, хотя Альда пока не определила точно, сколько часов они длятся. Но вечер все равно наступил, а ее спутники и не собирались замедляться. Возможно, они боялись, что, если они остановятся и позволят себе подумать о том, что творят, это будет конец. Они просто сломаются – лишатся последних сил продолжить движение. Поэтому Альда ничего не говорила им и не предложила переночевать здесь.

Они достаточно приблизились к кораблю, чтобы она могла почувствовать жизнь, ожидавшую их там. Альда ощутила, как ее впервые за долгое время накрывает волна облегчения.

«Киган и Стерлинг живы! Они с остальными!»

Но Триан остался верен себе: «Да мне как-то плевать».

Еще до того, как махина космического корабля показалась на горизонте, Альда со всей обреченностью поняла: она не сможет рассказать. Не подберет правильных слов, у нее просто не хватит духу. Она должна была позволить Риве пройти этим путем до конца и сделать собственные выводы.

Но определенные обязанности у нее все равно оставались, поэтому она сосредоточилась на своих способностях и нашла среди источников жизни, собранных на «Татенене», чистый и строгий разум капитана.

«Капитан Лукия, это я. Простите за такое вторжение в ваши мысли, но я должна вас кое о чем предупредить».

Альда не знала, как она отреагировала бы, если бы в ее голову вот так кто-то ворвался. Сидишь себе, ешь, а у тебя в голове вдруг чужой голос звучит! Но Лукия ответила быстро и спокойно, будто каждый день с этим сталкивалась.

«Рада вас слышать, Мазарин. С вами и Трианом все в порядке?»

«Да, капитан. Послушайте, с нами сейчас идут двое местных – это люди…»

«Люди? На Глизе есть живые люди?»

«Да, капитан, и довольно много. Остальное объясню позже. Мы не звали этих людей с собой и ничего им не говорили, они направились к «Татенену» по собственной инициативе и ничего не знают про колонию. Пожалуйста, не показывайтесь им на глаза, позвольте им просто осмотреть корабль. А дальше… Я не знаю, что будет дальше. Но все должно сложиться так, как будто нас на планете вообще нет».

* * *

Это было величие, но совсем не то, которое ожидала увидеть Рива. Она даже не сразу поняла, что они уже прибыли.

Сначала это показалось ей огромной горой, наполовину засыпанной песком. Но она никогда не видела, чтобы горы вот так стояли сами по себе – без городов и озер. Когда они приблизились, она сумела разглядеть, что это, чем бы оно ни было, сделано из листов металла. Кем-то сделано, не природой!

Рива не знала, как это понимать. В Триинсте не было ничего подобного! Самым роскошным сооружением, на которое способен город, она считала дом сеншена. Но это… это было нечто особенное, настолько грандиозное, что оно внушало невольный трепет.

Да и не только ей. Она чувствовала, что ее спутники тоже оробели, разглядывая гиганта. Даже Дженвен, который, скорее всего, до последнего не верил, что они не сгинут в пустоши, теперь смотрел на гору, как дитя смотрит на чудо.

– Это и есть Татенен? – тихо спросила Альда.

– Наверно…

На самом-то деле Рива и сама не была ни в чем уверена. А должна была, ведь это она привела их сюда! Она следовала направлению, затерянному в словах легенд и сказок, у нее не было никакой возможности проверить, правильный ли это путь. Но когда она думала о том, каким должен быть Татенен, она представляла себе совсем не это.

С другой стороны, что еще это может быть, если не творение умнейших из людей?

– Давайте поищем вход! – предложил Дженвен.

Гору со всех сторон обступили пески пустоши, это было одновременно преимуществом и проблемой. Песчаные насыпи помогали поскорее добраться наверх, к самой вершине, ведь склоны были отвесными. Но двигаться по холмам было неудобно, ноги увязали, а жара становилась все сильнее. Иногда Риве казалось, что уж теперь у нее точно не хватит сил, она давно уже не спала и очень мало ела. Однако она не могла сдаться и отступить прямо сейчас, когда Татенен оказался прямо перед ней!

Спустя целую вечность они нашли вход в нутро этой горы. Там их поджидала совсем не пещера – это было даже близко не похоже на то, что они миновали, выбираясь из Триинсте! Здесь совсем не было камней, а металл оказался причудливо загнут. Рива даже не догадывалась, как ему могли придать такие формы. В этом дивном, необъяснимом месте последние факелы, которые они принесли с собой, казались чуть ли не оскорблением великому уму, который все это построил. Те люди подчинили себе металл, и вдруг – факелы!

Но тех людей здесь не было, и это как раз настораживало. Татенен, каким бы великолепным он ни был, выглядел пустым и давно заброшенным. Но этого не может быть! Это, должно быть, только трюк, чтобы обмануть посторонних, а настоящие ворота в город спрятаны где-то в глубине горы.

– Не похоже, что нас рады тут видеть, – заметил Дженвен.

– А здесь и не будут радоваться всем подряд, – указала Рива. – Мы должны доказать людям, что достойны их внимания.

– Для этого их нужно сначала найти, – сказала Альда. – Тут есть где поискать! Чтобы не провести в этой железяке остаток дней своих, предлагаю разделиться.

– Я не оставлю Риву, – тут же насторожился Дженвен.

– Тебя никто и не просит. Мы с Трианом пойдем в ту сторону, вы – в эту. Встретимся или в пути, или у этого входа, если нам придется вернуться.

Риве было немного неловко из-за того, что Дженвен ее опекает, но вместе с тем – хорошо. Сейчас, когда первый этап пути пройден и на них, возможно, смотрят люди Татенена, она должна быть сильной, как истинная дочь своего отца. Но Рива не чувствовала в своем сердце настоящей силы, иногда ей казалось, что она так и не выросла – хотя следовало бы! Пока Дженвен рядом, скрывать это легче, чем одной.

Будь ее воля, она вообще не стала бы разделяться, однако истинная госпожа должна была одобрить такое решение, и Рива кивнула. Альда и Триан будто только этого и ждали, они тут же направились вглубь коридоров, не испытывая никакого страха перед этим местом. Лишь когда они ушли, Рива обнаружила, что они не взяли с собой ни одного факела.

– Они же заблудятся там, в темноте! – забеспокоилась она. – Может, пойдем за ними?

– Не думаю, что им это нужно. Ты еще не заметила, какие они чудаки? Им без нас проще, нам без них – тоже!

Рива рассеянно кивнула, думать об их молчаливых спутниках сейчас и правда не хотелось. Почему-то было чувство, что это все не по-настоящему, она на самом деле спит, а когда проснется, все будет по-другому. Поэтому по металлическим коридорам она шла, готовая ко всему. Ведь во сне случается все что угодно!

Она пыталась понять, чем могло быть это место. Легенды гласили, что Татенен – это город, но на город вот это никак не походило. На чье-то жилище – тоже. Рива перебирала в уме все знакомые ей образы, стараясь отыскать хоть что-то подходящее, пока нужный вариант не появился.

В тех редких случаях, когда людям разрешалось покинуть Триинсте, они путешествовали пешком. А вот холини себе такого не позволяли, они даже не утруждали свои крылья – им претила жара. Поэтому для них были построены специальные повозки – которые тащили принадлежащие им люди. Порой половина людей, начавших путь, превращалась в итоге в мертвые тела, усеивающие пустыню. Зато у холини не было забот: роскошные повозки защищали их от жары и ветров, лучшие из них могли выстоять в разгар бури.

Вот на что был похож металлический мир…

– Это построили для путешествий! – пораженно указала Рива.

– Быть того не может, – нахмурился Дженвен. – Чтобы путешествовать, нужно двигаться. А кто сдвинет с места такую громадину?

– Я не знаю, но те, кто был здесь, как-то умели это делать! Они ехали к городам, а потом почему-то остановились.

Дженвен ненадолго задумался, потом покачал головой.

– Они не могли ехать к городам, Рива.

– Но почему?

– Я смотрел на эту штуку, когда мы к ней подошли, все прикидывал, как ее могли построить, как она вообще сюда попала.

– Ну и?

– Я не уверен в этом до конца, но больше всего похоже, будто она упала сюда прямо с неба.

Ему казалось, что он только что разрушил теорию Ривы насчет повозки. А вот сама Рива почувствовала, что все наконец стало на свои места. Как странно! Будто именно этого ей и не хватало, чтобы раскрыть истину, с самого начала.

– Они и упали с небес! Вот оно!

– Что ты несешь?

– Первые люди упали с небес! – Рива говорила быстро, словно боялась от волнения забыть свои выводы и спешила ими поделиться. – Нам ведь никогда не говорят, откуда появились люди, и не говорят, что находится на небе. Все сходится! Люди пришли с неба… Может, мы, наш народ, мы вообще сделаны из сияния на небе, кто скажет! Поэтому мы отличаемся от таруа и холини!

– Не мели ерунды! Если кто и появился с небес, так это холини, они же умеют летать!

– Вот уж нет! У нас есть корабли… Были корабли или есть, не важно, но мы – оттуда! Вот правда, которую от нас пытаются скрыть!

– Эта правда ничего не значит, – печально заметил Дженвен.

– Да она все меняет! Чему нас учат? Что люди были рождены для служения! Но мы – с небес, как мы можем служить тем, кто под нами? Не думаю, что мы когда-нибудь вернемся на небеса, поэтому мы должны занять новое место здесь, внизу!

– В твоих рассуждениях куда меньше смысла, чем кажется. Может, мы с небес, мы не были рабами, но холини это изменили. Посмотри, ведь они явно были здесь!

Это Рива увидела безо всяких указаний. Изломанные стены, поврежденные решетки, вмятины – это было сделано оружием из какого-нибудь города, сомнений нет. Риву и раньше не порадовали бы эти разрушения, но здесь они казались совсем уж неуместными. Татенен был совершенен, а попытки разрушить его указывали на неизмеримую глупость и жестокость. Вполне в духе холини!

Такие существа не могут быть хозяевами людей. Они вообще ничьими хозяевами быть не должны.

Некоторое время Рива не говорила с ним, и Дженвен, словно чувствуя ее потребность в тишине, не обращался к ней. Она не пыталась соотнести то, что видела, с тем, как это можно было объяснить. Люди родились на небесах. Люди были так умны, что создали повозку из металла, которая умела летать. Холини это не понравилось, и они всё уничтожили. Люди служат им только потому, что не знают правду!

Ей нужно было найти тех людей, которые построили корабль. Они должны были остаться здесь! Ведь в рассказах отца Татенен всегда был их домом… Рива не ослепла, она прекрасно видела, в каком тут все состоянии. Но почему-то позволяла себе надеяться до последнего.

Потом они с Дженвеном добрались до гигантской темной пещеры, расположенной в самом брюхе повозки. Рива, державшаяся за свои надежды до последнего, наконец позволила им умереть.

Они увидели кости. Десятки, сотни костей – все, что осталось от народа. Они были выложены ровными рядами, и она не сомневалась, что это сделали холини, чтобы посмеяться над своими поверженными врагами. Повсюду, куда падал свет факелов, Рива видела только смерть.

Должно быть, это были самые умные люди, создавшие эту повозку. Холини вычислили их и казнили, даже к озеру не повели, как делали обычно. Они наслаждались своей победой, не понимая, какой великолепный разум разрушают!

Но для Ривы и людей, живущих в городах сегодня, это ничего не меняло. Татенен существует – однако он разрушен. Прошлое потеряно и помощи ждать неоткуда.

Она почувствовала, как Дженвен осторожно касается ее плеча. Вряд ли он хотел напугать ее, но она все равно вздрогнула.

– Пойдем отсюда, – предложил он. – Здесь больше не на что смотреть.

– Я хочу остаться.

– Зачем?

– Нам нужно заночевать где-нибудь, так почему не здесь? Чем эта пещера хуже остальных?

– Может быть, тем, что она принадлежит мертвецам? – Дженвен окинул печальным взглядом ряды костей.

– Мертвецы нам ничего не сделают. Живые куда опасней.

Возможно, он и не понял ее, но почувствовал, что спорить с ней бесполезно. Из оставшихся факелов он сложил небольшой костер, возле которого они и устроились, дожидаясь своих спутников.

Они оба знали, что остаться здесь надолго не получится. Факелы догорят – и все, темнота прогонит их из Татенена. Да и не похоже, что здесь есть еда или вода. Это пустое место, ничего не способное им дать. Но что тогда остается?

Рива надеялась, что им помогут. Она допускала, что, возможно, они не доберутся до Татенена живыми. Но что его самого уже не существует… Это почему-то не приходило ей в голову. Значит, города людей нет, остались только города холини, и нужно либо вернуться в рабство, либо всю жизнь провести в позорном бегстве.

Альда и Триан скоро присоединились к ним, но и они ничего важного не обнаружили.

– Пустое это место, – вздохнула Альда.

– Впервые я с ней согласен, – сказал Дженвен. – Отдохнем здесь, а потом уйдем. Нечего нам делать с мертвецами!

– Куда уйдем? – спросила Рива, глядя, как танцует перед ними слабый огонек.

– В другой город. Если не задерживаться ни в одном из них, все не так уж плохо…

Да. Не так уж плохо. Но только для четверых! Если они будут бродить из города в город, они немного продлят свою жизнь и получат относительную свободу. Но люди, которые пришли с небес и были сотканы из света, так и останутся рабами!

Рива вдруг вспомнила день, когда погибли ее родители, вспомнила свой страх и тупое, пожирающее изнутри отчаяние. Это, пожалуй, лучший символ того, какой была ее жизнь. У нее все отняли – и ничего ей не позволили. Она даже детей должна была рожать только потому, что холини нужны свежие рабы! И бегство ничего не изменит, так продолжается много сезонов – и так будет всегда.

– Я никуда не побегу, – прошептала она.

– Что? – смутился Дженвен.

– Ты меня слышал. Нам нужно отдохнуть, и я останусь тут на время, а потом вернусь в Триинсте.

– Но зачем? Ты надеешься на милость Тувенега? Или своей сестры?

– Нет, я прекрасно знаю, что меня убьют, как только поймают там.

– Тогда зачем ты идешь?!

– Потому что кто-то должен рассказать людям правду.

Дженвен смотрел на нее так беспомощно, что в какой-то момент она пожалела его – больше, чем себя. Ему, всю жизнь сражавшемуся со смертью, было дико слышать, что кто-то готов принять ее добровольно. Да Рива и сама не до конца разобралась, на что она вообще надеется. Но уже сейчас она ощущала: есть нечто большее, чем сохранение своей шкуры любой ценой.

– Ты ничего не добьешься этим, – предупредила ее Альда. – Тебе не поверят… А даже если поверят, что это меняет?

– Я попытаюсь сделать то, что хотел сделать мой отец: поднять среди людей восстание, чтобы мы заняли новое место в городе.

– У тебя вряд ли получится.

– Говори прямо: у меня точно не получится, – невесело рассмеялась Рива. – Но я должна попробовать! Я никогда не прощу себя, если не сделаю этого. Да, меня казнят, скормят рии, как и моих родителей. Но я надеюсь лишь на то, что мои слова кому-то запомнятся, их начнут передавать новым поколениям, и однажды они будут способны сыграть большую роль, чем теперь. Я не хочу, чтобы вы присоединялись ко мне!

– Ты не можешь идти через пустыню одна! – нахмурился Дженвен.

– Могу, и я дойду нормально, если не будет песчаной бури. А если будет буря, вы мне все равно не поможете, так что это ничего не меняет. Вы трое… отправляйтесь в другие города. Если получится, скажите правду там! Обо мне больше не думайте.

Альда кивнула, не глядя ей в глаза. Триану, кажется, было все равно. А вот Дженвен соглашаться не спешил.

– Если так, я пойду с тобой.

– Но это совсем не обязательно…

– Даже не начинай, – прервал ее он. – Если ты достаточно упряма, чтобы решиться на это, то и я – тоже.

– Тебя не пощадят!

– Я и не жду этого. Скажу твою правду вместе с тобой, а там – будь что будет.

– Спасибо…

Она не знала, что еще сказать.

Этой ночью ей так и не удалось сомкнуть глаз. Дженвен спал, измотанный событиями предыдущих дней, их спутники, кажется, тоже. А вот у Ривы не получалось, усталость куда-то исчезла сама собой. Она то и дело поглядывала на потемневшие кости, лежавшие неподалеку от костра. Рива чувствовала странное родство с ними, а еще – вину. Она ничем не была им обязана, однако у нее никак не получалось избавиться от ощущения, что она подвела их.

Утром для нее ничего не изменилось, она готова была придерживаться своего решения до конца. Ее вера в Татенен была уничтожена, и от этого до сих пор было больно. Дойти сюда – только чтобы сразу же идти обратно, это как страшный сон! Но иначе и быть не может.

Они покинули Татенен вчетвером, однако в пустоши сразу же разошлись.

– Удачи вам, – сказала ей Альда напоследок. – Надеюсь, у вас все получится.

– Все будет не зря, – только и ответила Рива.

Альда и Триан направились в пустошь и скоро скрылись за холмами. Ну а ее и Дженвена снова ждала дорога – прямиком в Триинсте.

К Тувенегу и его женушке.

К Юсте.

К гибели.

К тем словам, которые давно уже нужно было сказать, но никто почему-то этого не сделал.

Повинуясь порыву, Рива сжала двумя руками руку своего спутника и улыбнулась ему.

– Я рада, что ты по-прежнему со мной.

* * *

Когда Рива и Дженвен ушли, Альде отчаянно хотелось последовать за ними. Они и без того были ей симпатичны, а уж это решение окончательно ее впечатлило. Но она давно перестала быть наивной кадеткой, которая верит, что мир можно спасти силами одного человека. Она знала, что ей достались выдающиеся способности – и знала, что только их не хватит. Чтобы по-настоящему что-то изменить на Холинсу, ей нужно было сначала получить одобрение команды «Северной короны», а потом и всего космического флота.

Она решила играть по правилам. Всю ночь Альда просматривала видеозаписи из бортового журнала, с которыми остальные были давно знакомы. Она соотнесла то, что рассказывал в своих последних сообщениях капитан, с тем, что обнаружила на «Татенене» и в городе местных. Альде предстояло подготовить финальный доклад об этой планете – считалось, что Триан сопровождал ее просто как охранник, именно она изучала цивилизацию этой планеты. И к утру она готова была сделать это.

Альда волновалась – еще как! Не каждый день от тебя зависит судьба целого народа. Но она точно знала, что должна сказать.

Они собрались в одном из залов у верхней части корабля. Триан бесцеремонно пробил в обшивке дыру, и теперь внутрь лился мягкий желтый свет. Альда стояла в центре зала, ожидая всеобщего внимания. Лукия сидела на остатках металлической лавки, рядом с ней, как всегда, устроился Рале. Он выглядел непривычно подавленным, хотя и старался улыбаться. Это несколько смутило Альду, и она дала себе слово разобраться во всем позже, но пока она не могла отвлекаться.

Киган сидел неподалеку от Рале и ободряюще улыбался. Несмотря на их недавние ссоры, она рада была его видеть. Уж он-то умел поддержать, в отличие от вечно равнодушного Триана, который ценит только свое мнение!

Стерлинг Витте показательно не стал садиться, он стоял у стены, ожидая, когда закончится собрание. У этого один интерес: улететь отсюда как можно быстрее! И в этом его поддерживала Ноэль, но ее хотя бы можно понять: такое число покойников наверняка действует на хилера удручающе.

Ничего, потерпят!

– Мы должны помочь Холинсу! – объявила Альда.

– Эта планета называется Глизе, – поправил ее Стерлинг.

– Только в земных реестрах. Но вы ведь знаете, что право дать планете название принадлежит ее первым обитателям! Она называется Холинсу. Изначально здесь было две разумные расы: холини и таруа. После долгой войны первые победили вторых, и теперь они живут в мире, хотя и не в любви друг к другу. Капитан «Татенена» не ошибся, здесь существуют города-государства, но все они управляются холини. Язык только один, и это тоже сближает.

– К чему нам вся эта лишняя информация? – вспылил киборг. – Ясно же, что планета не представляет никакой ценности!

– Успокойтесь, Витте, это еще не решено, – осадила его Лукия.

– Благодарю, капитан, – кивнула Альда. – Так вот… У холини и таруа долгая история, но я не буду ее пересказывать, да и знаю я не все. Нам важен тот момент, когда в игру вступили люди.

Появление огромного корабля не осталось незамеченным. Пока колонисты пытались освоиться, уже считая планету своим домом, местные жители присматривались к ним – и боялись. Они и друг с другом-то поладить не могли! А тут новые существа свалились прямо с неба, неизвестно, какие у них планы, какое оружие у них в распоряжении. Безопаснее было атаковать первыми.

Скорее всего, инициаторами агрессии стали холини. Они привыкли быть хозяевами во всех городах, а теперь их господство оказалось под угрозой. Но и таруа не защищали пришельцев, они тоже не доверяли тем, кто так сильно отличался от них.

Вряд ли капитан и колонисты допустили какую-то ошибку. Вряд ли от них вообще что-то зависело! Все было решено у них за спиной.

После нескольких мелких стычек состоялась грандиозная битва за «Татенен», которую люди проиграли. И вот здесь уже Альда могла рассказать то, о чем ее спутники пока не знали.

– Они убили всех взрослых колонистов, но забрали с собой детей и подростков. Они уже убедились, что люди – сильный и выносливый вид, который нет необходимости уничтожать. Они взяли только детей в надежде, что те не будут помнить свое прошлое и станут теми, кем их воспитают. Отчасти это сработало: местным внушили, что они всегда были рабами, иное просто невозможно. Но кое в чем они ошиблись. Риве было известно про «Татенен», хотя она слабо представляла, что это такое на самом деле.

– Но как это возможно? – удивилась Ноэль.

– Полагаю, благодарить за это нужно подростков, попавших в плен: они еще что-то помнили и пытались передать эти знания остальным. Но им нужно было действовать осторожно, чтобы их новые хозяева не вычислили любителей поболтать. Так рассказ об истинном происхождении людей превратился в сказки на ночь, да и то известные не всем. Вполне возможно, что Рива – прямая наследница тех самых подростков, которые сохранили хоть какие-то знания.

– А ее спутник – потомок капитана корабля, – задумчиво добавила Лукия.

– Что? Этого я не знала…

– Вы и не могли знать, Мазарин. Он и сам не догадывается.

– Капитан Лукия вычислила по основным наследственным признакам, – насмешливо пояснил Рале. – Очевидно, что парень этот, Дженвен, родственник капитана. Может оказаться даже внуком или правнуком. Забавно, что именно он решил взбунтоваться против хозяев.

– Нет в этом ничего забавного! – возмутилась Альда. – Эти люди готовы бороться за свою свободу, но сами они не справятся. Потомков похищенных с «Татенена» детей распродали по разным городам, и сейчас на Холинсу проживает значительное по численности население людей. Мы должны вмешаться и помочь им!

Альде казалось, что все очевидно, но никто не спешил с ней соглашаться. Если бы не телепатия, она бы и вовсе не догадалась, почему они молчат. Зато теперь она чувствовала: они думают о правилах флота, а не о том, что она пыталась им объяснить.

Лукия, как и следовало ожидать, сказала то, о чем размышляли все:

– Большое количество людей – это не основание для помощи космического флота, Мазарин. Нужно нечто большее. Хорошие условия для жизни колонистов, редкие полезные ископаемые, уникальные знания, которых нигде больше нет. Всем этим Глизе… то есть, Холинсу не обладает.

– Но эти люди…

– Не более и не менее несчастны, чем другие колонисты, – прервал ее Стерлинг. – Вам бы всем помогать, Мазарин! Но это не благотворительная миссия. Что, нам затевать тут кровопролитную войну? Уничтожать две разумные расы ради одной, да еще и чужой здесь? Пусть живут, как жили, это их выбор!

– Это не их выбор! Вы не видели, в каких кошмарных условиях они живут! Продолжительность жизни тут ничтожная, работа – тяжелая, им не позволяют развиваться! И я говорю не о войне. Рива считает, что люди могут жить в мире с таруа и холини, если им немного помочь!

– Альда, мы не можем начинать межпланетную операцию, основываясь на мнении маленькой девочки, которая до недавних пор верила в сказки, – мягко указал Рале. – Мне очень жаль…

– Не нужно никого жалеть, нужно помогать!

Она пыталась сообразить, что Холинсу может предложить им. Что здесь есть? Да ничего! Неплохие условия для жизни – но и не лучшие… Результат не стоит усилий. Это не та проблема, которую можно решить одной недолгой операцией, на планете может начаться многолетняя война, которой не хочет никто.

Возможно, ее спутники предложили бы вариант получше, если бы настроились на это. Но Альда чувствовала: для тебя они уже решили, что миссия на Холинсу завершена. Они доложат командованию о том, что здесь творится, и забудут, переключившись на новое задание.

Она в отчаянии повернулась к Кигану. Может, и нечестно было использовать связь между ними сейчас, но Альда не видела другого выхода. Если ее поддержит он, может, подтянутся и все остальные.

– Ты что, тоже считаешь, что им не нужно помогать?

– Как ты на меня-то стрелки перевела? – изумился механик.

– Ответь, пожалуйста, на вопрос!

Он отвернулся, как и остальные. Но отворачиваться он мог сколько угодно, это ничего не меняло: Альда улавливала его эмоции.

– Я считаю, что им нужно помогать. Мы просто не можем этого сделать. Это мир правил и бумажек, Альда, мир бюрократии.

– Раньше тебя не сильно смущали правила!

– То, что я не хожу по струночке, не означает, что я позволяю себе косяки планетарного масштаба! Пойми ты: дело не в нас. Дело в тех, кто стоит за нами! Они нас не поддержат, только по башке надают. А могут и с миссии снять, если сочтут слишком сентиментальными. Послушай, Альда… Мы работаем на «Исход» уже третий раз. Дважды мы преуспели, и это круто. Но на сей раз нам придется признать, что людей на этой планете уже не спасти.

Глава 12

Рива не могла избавиться от ощущения, что все это не с ней происходит. Будто она рассказывает кому-то сказку о своей жизни так, как ей когда-то рассказывали про Татенен. А потом все обязательно закончится хорошо – должно, ведь дети еще должны в это верить! Она подозревала, что для нее счастливого финала не будет, но жить вот так, в полусне, оказалось проще.

Иначе ей не удалось бы так уверенно двигаться вперед. Ни одно живое существо не может с радостью принять свою смерть! Если оно достаточно разумно, оно заставит себя, но до последнего будет верить, что этого еще можно избежать.

Она не жалела о том, что Альда и Триан не пошли с ней, и не винила их. Они ничем не были обязаны ни ей, ни ее городу. Она считала, что их уход – правильное решение: они, со своими странствиями по городам, расскажут многим людям, что Татенен существует… существовал. Может, это что-то изменит?

А вот то, что Дженвен не отказался сопровождать ее, вызывало у Ривы двойственные чувства. С одной стороны, она негодовала: почему он остался верен ей? Он ведь ничем ей не обязан, он – воин и смог бы спастись даже в одиночку! С другой стороны, она была бесконечно благодарна ему за такое решение. Рива была совсем не уверена, что прошла бы пустошь без него. Дело было даже не в том, что это тяжело и опасно – когда она добралась до дороги, стало полегче. Нет, главной заслугой Дженвена было то, что он не давал ей утонуть в одиночестве. Возможно, если бы его не было рядом, страх сожрал бы ее быстрее, чем любой хищник пустоши.

Пока они шли через горячие пески, Рива то и дело поглядывала на своего спутника. Она думала о том, что было бы, если бы они познакомились при других обстоятельствах. Если бы ей позволили узнать его до того, как попытались насильно подложить под него! Может, все и сложилось бы… Она жила на свете не так долго, но еще не встречала мужчину, который нравился бы ей, как он. Ну а то, что Дженвен на целую жизнь ее старше и мог бы стать ее отцом, если бы не долгое обучение, из-за которого городская стража получала жен позже, чем остальные… это не важно. Это все глупости, потому что она прекрасно помнила своего отца, и он был совсем не похож на Дженвена.

Наверно, это были не самые правильные мысли сейчас. Ей следовало бы сосредоточиться на том, что она скажет своему народу, подобрать правильные слова – ведь времени у нее будет не так много! Но Рива пока просто не могла, потому что мысли о правде неизбежно переплетались с мыслями о смерти. Она чувствовала: в нужный час слова придут сами.

– Дженвен?

Он тоже задумался о чем-то, и Рива понятия не имела, о чем. Но когда она его позвала, он перевел взгляд на нее.

– Хм?

– Ты ведь останешься со мной до конца? – слабо улыбнулась Рива.

– Да.

– Ты совсем не сомневаешься… А мог бы… Даже если мы дойдем до Триинсте, ты мог бы затеряться там, ты отличный воин! Никто бы даже не узнал, что ты вернулся, я бы всем сказала, что ты погиб в пустоши, честно. Ты бы смог!

– Может быть.

– Но ты этого не сделаешь?

– Не вижу смысла, – пожал плечами Дженвен. – Я прожил долгую жизнь для воина, и то, что Триинсте может дать, мне уже не интересно.

– Я знаю, что ты много делаешь для меня, а мне нечем тебя отблагодарить… Это ты можешь просить у меня что угодно, но попросить все равно хочу я…

– Перестань, нет никаких долгов. Если хочешь от меня что-то, просто скажи.

– Мы больше не пойдем в пещеры, без Альды и Триана это слишком опасно, мы и в прошлый раз выжили чудом. Нам придется вернуться в город через горные тропы, и там нас, скорее всего, схватит охрана. Ты хочешь драться с ними?

– Да, – уверенно ответил Дженвен. – Я понимаю, что не смогу победить. Но я всю жизнь прожил воином и хочу остаться им до конца!

– Вот об этом я и хотела тебя попросить: не нужно ни с кем драться. Давай сдадимся им добровольно и мирно.

Она знала, что он не поймет ее – не сразу. И Рива оказалась права: Дженвен посмотрел на нее так, будто она предложила ему поцеловать ноги Тувенегу. А может, не только ноги…

– Ты в своем уме, женщина?!

– Дослушай! Мы идем туда не просто для того, чтобы сдаться и умереть. Моя главная цель – рассказать людям про Татенен. Про то, что наши предки были путешественниками, а не рабами. Что мы сделаны из света и пришли с небес!

– У тебя нет никаких доказательств.

– Я знаю, и многие мне не поверят. Но найдется кто-то, кто поверит, и я хочу, чтобы таких людей было как можно больше! Если ты изобьешь охрану, они обозлятся и никого не будут к нам пускать. Вряд ли сеншен бросит все дела и займется нами, наверняка нам придется подождать! И я хочу, чтобы время ожидания было заполнено не злобными взглядами побитых охранников, а разговорами с людьми, которые придут навестить меня. Они ведь придут!

В этом Рива даже не сомневалась. Может, она и не успела стать по-настоящему важной для сообщества людей. Но они много сезонов называли ее госпожой, они уважали ее и прислушивались к ее мнению. Они захотят увидеть ее последний раз! Возможно, ее речь перед смертью будет совсем короткой – это уж как позволят холини. Поэтому Рива хотела оставить людей, знающих все подробности.

Дженвен тоже понял это. Он окинул свою спутницу тяжелым взглядом, но все же сказал:

– Хорошо. В конце концов, терпеть этот позор мне придется не так уж долго!

– Спасибо!

Была и еще одна причина, по которой она не хотела схватки между ним и охранниками. Если бой состоится в горах, где он будет один, а противников – много, Дженвен наверняка проиграет. Его изобьют, а может, и убьют… он точно не сможет больше помогать ей. А Рива по-прежнему надеялась на чудо. Возможно, услышав про Татенен, люди поднимут то самое восстание, о котором мечтал отец! Тогда ей понадобится поддержка Дженвена, и не избитого и еле ползающего, а сильного, как сейчас.

Но сказать ему об этом она не могла – он же гордый, обидится!

Дорога до Татенена показалась ей бесконечной. Дорога до Триинсте, напротив, пролетела слишком быстро. Когда на горизонте показались горы, ей отчаянно захотелось развернуться и снова уйти, на этот раз – навсегда. Но Рива выдержала последнее испытание, а потом уже стало слишком поздно что-то менять.

Охрана перехватила их не в горах даже, а у дороги: их приближение совпало с появлением патруля. Их связали, но, поскольку Дженвен добровольно сдал оружие, бить не стали. Однако с ними и не разговаривали, на них смотрели с презрением, граничащим с ненавистью. Вот такого Рива точно не ожидала! С чего бы охранникам злиться? Никто из них не любил ни Тувенега, ни хозяев города. Они должны были одобрить побег Ривы! Она пыталась осторожно обратиться к ним, однако ответ так и не получила.

Пленников отвели в темницу, высеченную прямо в горе. В другой сезон их, скорее всего, заточили бы в пещерах, но сейчас никто не дал бы им такой быстрой смерти. Рива не сомневалась, что суд над человеческой женщиной, которая осмелилась сбежать, будет показательным – совсем как над ее родителями.

Так что она ожидала заточения, теперь оставалось дождаться, когда к ней придут… Но никого не было. Время шло, а они с Дженвеном по-прежнему сидели в клетке одни, если не считать охрану. Не появился даже Тувенег! То ли он был занят, то ли уже готовился к суду.

А простые люди не показывались. Дело было не в охране: по пещере любые звуки распространялись далеко, гулко, и если бы кто-то появился у входа и попросил о встрече, Рива услышала бы это. Никого, ни единой живой души!

Наконец она не выдержала и подошла к охраннику:

– В городе знают, что мы пойманы?

– Конечно, – бросил тот, окинув Риву неприязненным взглядом.

– И что, никто… не спрашивал обо мне?

Охранник наконец повернулся к ней:

– А что, ты ожидала, что все сейчас прибегут тебя жалеть? Может, так и было, когда ты только исчезла – мы еще заблуждались! Но после того, что ты сделала, никто из людей не протянет тебе руку!

– После того, что я сделала? – растерянно повторила Рива. – О чем это ты?

– Не притворяйся, что не знаешь! После того, как вы двое убили госпожу Хасму! Да, она была непростой, да и не нравилась никому… Но вы не имели права так поступать! Понятно, что тебе не понравилось, когда она попыталась тебя задержать. Так подумала бы, что она лишь выполняет приказ своего мужа! Как и должна жена! Что вам стоило оттолкнуть с пути беззащитную старуху? Так нет же, вы забили ее камнями! Господин Тувенег многим позволил увидеть ее тело. Теперь никто в городе вас не простит!

Рива многое хотела бы сказать ему. Что никого она не убивала, да и Дженвен – тоже. Могли бы, однако даже не подумали об этом! Когда они покидали город, Хасма еще была жива, и они уж точно не стали бы забивать ее камнями.

Но Рива быстро поняла, что это бесполезно. Ее слова теперь – это слова убийцы. Ее разумные доводы – всего лишь ложь существа, старающегося избежать справедливого возмездия. Ей не поверит не только этот охранник – вообще никто!

Значит, все ее усилия были напрасны. Всё, ради чего она вернулась в Триинсте, не сработает, ее никто не запомнит, не продолжит поиски правды… А Тувенег не просто останется безнаказанным – он уже победил.

* * *

Лукия чувствовала себя отвратительно. Она знала, что сумеет все скрыть: ее эмоции невозможно заметить, а Альда обнаружит ее разочарование, только если полезет ей прямиком в голову, что маловероятно. Но от себя-то Лукия уйти не могла! Не важно, что там говорят правила и что считается нормальным. Она чувствовала разочарование, и глупо было врать себе, что это не так.

Причин у нее было достаточно. Эту миссию можно было считать провальной – даже если они действовали по правилам и их не за что карать, факт остается фактом: они ничего не добились. Теперь всю команду ожидало чудовищно опасное возвращение в космос на кое-как починенной «Стреле». С ближайшим помощником Лукии, Рале, творилось непонятно что, и если он думает, что этого никто не замечает, он наивен, как дитя. Альда всерьез обижена на всех, ни с кем не разговаривает, да и остальные члены команды подавлены.

Ну а главное, тысячи людей – десятки тысяч? сотни? – навсегда останутся на этой планете. Положение у них незавидное, и вряд ли в ближайшее время что-то изменится, предпосылок нет. Глизе, планета, считавшаяся одной из лучших для колоний, будет потеряна на долгие годы!

Лукия не отказалась бы все изменить. Но она понимала, что руководствоваться только чувствами и детским благородством, как это делает Альда, нельзя. Реальную помощь Глизе получит, только если к делу присоединится космический флот. Если команда «Северной короны» попытается сделать что-то своими силами в обход правил, команду просто распустят, а Лукию, возможно, умертвят – капитанам редко прощают ошибки. Ей нужно было придерживаться принятого решения.

Но пока она никого не хотела видеть, поэтому Лукия направилась на капитанский мостик. Ей хотелось побыть в одиночестве, позволить чувствам, таким новым для нее, успокоиться. «Просто поступи правильно, – убеждала она себя. – Рано или поздно ты перестанешь этого стыдиться! Не ты придумала правила, значит, и вина не твоя».

Но добиться одиночества, на которое она так надеялась, не получилось. Когда она пришла на капитанский мостик, ее там уже ждали.

Не похоже, что Триан оказался там случайно. Делал ли он хоть что-нибудь случайно в своей жизни? При этом он всем своим видом показывал, что дожидался именно Лукию, а не просто заглянул в эту часть корабля. Легионер сидел на стене, скрестив под собой ноги, словно основные законы космоса не имели для него никакого значения.

Во время обсуждения судьбы Глизе Триан отмолчался. Лукия решила, что судьба планеты ему попросту безразлична, ведь его задача – оберегать команду. Теперь она начинала подозревать, что ошиблась.

– Что вы здесь делаете, Триан? – холодно осведомилась она.

– Вас жду, это же очевидно, капитан. Пришел поздравить вас.

– С чем же?

– С тем, как ловко вы поставили на место Альду Мазарин. Она-то разнылась уже – «Давайте спасем людей, давайте спасем людей!» Но вы – молодец, четко показали ей, что люди – это хлам, если к ним не прилагается ничего полезного.

Лукия знала, что многие в команде терпеть не могут Триана, даже боятся его – как Ноэль, например. Сама она страха не испытывала, да и в целом не считала его чудовищем. Она ведь тоже прошла генную модификацию, пусть и не такую, как легионер!

Но сейчас он раздражал ее как никогда, и ей лишь чудом удалось не показать этого.

– Не слишком ли много вы себе позволяете, Триан?

– Ровно столько, сколько обычно.

– Вы прекрасно знаете, что я вынесла такое решение не из-за Мазарин, – не выдержала Лукия, хотя она вообще не должна была ничего ему объяснять. – Я сделала то, что было необходимо, и это не доставило мне никакой радости. Если бы выбор был за мной, я бы поддержала предложение Мазарин.

– Осторожнее, капитан, – прищурился легионер, – еще чуть-чуть, и я подумаю, что вы сочувствуете жителям этой планеты.

Это был опасный момент, напряженный, но продлившийся всего пару секунд, когда их взгляды встретились. Потом Триан расслабился, он вновь выглядел человеком, у которого просто нет забот.

– А ведь если бы вы хотели помочь Глизе, вы вполне могли бы это сделать, – добавил он.

– Да не могла я… Вы прекрасно знаете, что в случае Глизе нет никаких причин запрашивать содействие космического флота. Если я попытаюсь это сделать, мой профессионализм будет под вопросом.

– Вас послушать, так на Земле только и есть, что космический флот. Не планета, а военная диктатура, честное слово! Зря вы так. Даже космические операции регулируются очень многими инстанциями, среди которых космический флот – главная, но далеко не единственная.

Сначала Лукия решила, что он пришел сюда просто поиздеваться над ней. Но теперь, глядя в его непроницаемые темные глаза, она начинала понимать, что все не так просто.

– Вы хотите сказать…

– Я хочу сказать то, что вы и сами прекрасно знаете. По крайней мере, должны знать. Глизе – тот редкий случай, когда на планете есть разумная жизнь.

– И существует программа, которая регулирует поддержку разумных форм жизни, – наконец догадалась Лукия.

– Бинго. Причем программа эта, если уж она работает, ничем не хуже поддержки космического флота. Земляне любят быть добрыми, хотя делают это редко.

Сама разумная жизнь была исключением, один случай на миллион, а Лукия и вовсе сталкивалась с ней впервые. Поэтому она и позабыла о тех документах, которые раньше не имели для нее значения.

Но Триан был прав во всем. Если им удастся доказать, что жизнь на Глизе нуждается в покровительстве Земли, проблема будет решена!

– Я слышала, что прошения по культурной поддержке чаще всего отклоняются, – неохотно признала Лукия.

– Это да. Но чтобы люди делали то, что вам нужно, достаточно правильно их попросить. Я видел те прошения, которые были отклонены, капитан. Это были писульки уровня «Помогите зеленым человечкам, потому что они хорошие и мы хорошие!» Система так не работает. Тут как с космическим флотом: хотите, чтобы они подняли задницы из удобных кресел, – докажите, что это необходимо. Существует перечень признаков, считающихся достаточными для поддержки планеты. Чем их больше, тем выше шансы. А уж Глизе в шоколаде.

Может, Лукия и не пользовалась раньше такими документами, но когда-то изучала их. У нее, как и у всех капитанов, была идеальная память. Как только она поняла, что ей нужны эти сведения, память услужливо подбросила их.

– Глизе подходит по ключевым параметрам, – пораженно прошептала Лукия, уже не заботясь о том, что Триан замечает ее эмоции. – Эта планета близка к Земле, сюда легко добраться. Жизнь здесь достаточно развита. Налажено сотрудничество с людьми, хотя и невыгодное нам – но есть потенциал для полноценных дипломатических отношений, если мы поддержим людей, не истребляя другие расы! Правда, космический флот может наложить вето, используя закон о том, что наше вмешательство способно препятствовать естественному развитию Глизе…

– Как говорят на станциях космического флота, после третьих родов поздновато беспокоиться о девственности, – фыркнул Триан. – Люди уже вмешались, когда здесь рухнул «Татенен». Люди стали естественной частью местного сообщества. Мы можем подкорректировать процесс, но не принципиально его изменить. Да и вообще, что такое вмешательство и что такое естественное развитие? Когда на планету падает метеорит, истребляя наших динозавров, кому мы будем предъявлять претензии в незаконном вмешательстве извне? Развитие планеты формируется многими обстоятельствами. Если одним из них станут люди – так тому и быть.

Лукия смотрела на него – и не узнавала. Обычно Триан казался даже более холодным и отстраненным, чем она! Как будто ему наскучило жить лет десять назад, и с тех пор его ничто уже не могло увлечь. Но сейчас он был другим… нормальным! Он рассуждал разумно, но не совсем хладнокровно. Да и особого почтения перед космическим флотом он не испытывал.

Впрочем, многие знали, что Легион всегда держался особняком. Может, Триан и не считает космический флот своим руководством!

Пока она раздумывала об этом, Триан наконец спрыгнул со стены и подошел к ней. Когда он вновь обратился к Лукии, голос его звучал куда тише.

– Капитан, все официальные причины поддержки Глизе я вам уже назвал. Теперь дам две… хм… рекомендации, которые вы не сможете указать в отчете, но которые сможете использовать, когда будет нужно.

– Какие же?

– Вы будете подавать прошение на общем собрании. Шепните там кое-что, чтобы вас услышали и в Легионе, и в космическом флоте. Скажите, что холини – человекоподобная раса, которая умеет летать. Люди, знаете ли, страсть как любят собирать образцы ДНК, которые в будущем смогут использовать. О том, чтобы солдаты обзавелись крылышками, флот мечтает уже давно.

– Вы хотите, чтобы разумную форму жизни обрекли на научные опыты?

– Все не так драматично, как вы пытаетесь показать. Холини пару раз уколют, наберут образцов крови и оставят в покое. Но если это будет сделано, уже космическому флоту станет выгодно, чтобы люди были с ними на равных. А то пока эти очаровательные ящерицы считают себя богоизбранными, договориться с ними будет затруднительно.

Это было неправильно – вот так манипулировать космическим флотом. Это было даже незаконно! Но если это сработает, если поможет спасти так много жизней…

– Вы говорили о двух не совсем легальных обстоятельствах, – напомнила Лукия. – Первое я услышала. Второе?

– О, я бы не назвал это нелегальным, капитан! Просто для второго обстоятельства вам на общем собрании потребуется изобразить дурочку. Справитесь? Думаю, справитесь.

– Триан, вы забываетесь!

– Нисколько, я лишь здраво оцениваю ваши артистические способности. Так вот, даже если оснований поддержать планету более чем достаточно, в прошении все равно могут отказать. Причин хватает – от трусости до того, что какой-нибудь чиновник проснулся в дурном настроении. Другое дело – если команда корабля-разведчика уже приняла участие в жизни на той планете и выдала себя.

– Что вы имеете в виду?

– Буквально следующее: вы увидели, что Риве, той девчонке, которая сюда приходила, угрожает опасность. Ей и прямому потомку капитана «Татенена», что тоже важно. Вы посчитали, что эти двое достаточно умны, чтобы стать первыми представителями колонии на переговорах. Вы прочитали документ о поддержке разумных планет, о котором, конечно же, сразу вспомнили, и увидели, что причин поддержать Глизе по правилам хватает. Вы оценили эти причины, приняли самостоятельное решение, сочтя его обоснованным, и полезли в драку. Когда обо всем этом станет известно, даже самые ярые противники поддержки Глизе окажутся в затруднительном положении.

– Уже не получится оставить все, как было, – задумчиво произнесла Лукия. – Если мы влезем во внутренние дела здешней цивилизации, Земля обязана будет отреагировать.

– Вот именно, капитан, но решение не обязательно будет принято в вашу пользу. Или Глизе получит поддержку, или команда «Северной короны» будет распущена и наказана. Пятьдесят на пятьдесят, я бы сказал. Ну что? Вы готовы рискнуть своим экипажем ради горстки незнакомых колонистов?

* * *

Пожалуй, Дженвену следовало бояться того, что грядет. Но в душе он ощущал лишь холодное равнодушие. Как будто все это происходит не с ним. Рива то и дело виновато косилась на него, и он догадывался, о чем она думает. Только это она зря… Дженвен ее ни в чем не винил, за свою жизнь он отвечал сам.

В отличие от Ривы, он не пытался поговорить с охраной, хотя знал по именам всех, кто поймал их в пустыне. Новость о судьбе Хасмы удивила его, однако не стала таким потрясением, как для Ривы. Она еще слишком молода. Ей кажется, что есть порог подлости и низости, который даже такие, как Тувенег, не переступят. Дженвен был не столь высокого мнения о мире.

И все же расслабился он рановато. Охранники вдруг засуетились, зашептались о чем-то, а потом и вовсе исчезли. Вряд ли дело было в суде – тогда скорее в клетку бы вломились. Похоже, кто-то явился в темницу, кто-то достаточно важный, чтобы вмиг избавиться от городской стражи.

Долго гадать, кто это может быть, не пришлось. К их клетке шагнула молодая женщина, которая в этом сумрачном месте казалась откровенно чужой. Пленников держали среди пыли и грязи, да и сами они, утомленные долгой дорогой, выглядели осунувшимися и изможденными. Она же, чистая, ухоженная, облаченная в платье того же цвета, что пламя факелов, выглядела посланницей другого мира.

К пленникам пожаловала сама Юста, личная игрушка сеншена.

А еще – старшая сестра Ривы. Пока они путешествовали вместе, Дженвену не раз хотелось это обсудить, но он видел, что сама Рива слова ему лишнего не скажет. Даже то, что именно Юста направила его в дом таруа, она считала происками сестры. Чувствовалось, что тема семьи для нее болезненная и давно закрытая.

Но, нравится ей это или нет, семья сама нашла ее. Юста стояла перед клеткой и печально смотрела на пленников.

– Я не думала, что вы вернетесь, – сказала она. – Хотя куда здесь идти? Холинсу есть Холинсу, один город ничуть не лучше другого.

Рива не ответила ей. Она смотрела на сестру разозленным маленьким зверьком, и казалось, что клетка сейчас не просто запирает младшую сестру, а спасает старшую от расправы.

– Вы ведь не убивали Хасму, не так ли? – поинтересовалась Юста. – Я видела, что стало с ее телом. Ты, воин, так бы не поступил. Ты мог бы убить ее, но сделал бы это по-другому. А ты, Рива, слишком слаба, чтобы такое сотворить.

И снова Рива промолчала, а вот Дженвен не сдержался. Речь ведь шла об убийстве!

– Мы этого не делали. Я отнимал жизни – и готов отвечать за это. Но не за то, что сотворили другие.

– Знаю, – кивнула Юста. – Это чувствуется в тебе. Думаю, Тувенег сам расправился с женой. Но какая разница, что было на самом деле? Важно, во что все поверили. Здесь он меня обошел, хотя и я не намерена оставаться в долгу.

Дженвен не сомневался, что где-то поблизости сейчас находится ее личная охрана. Юста никогда не ходила по городу одна, она прекрасно знала, как к ней относятся жители Триинсте. Значит, она достаточно доверяла своим воинам, чтобы говорить такое при них. Дженвену оставалось лишь гадать, какого влияния она достигла.

– Я не прочь уколоть старика еще раз, пока время есть, – продолжила Юста. – Я помогу вам сбежать.

Дженвен уставился на нее в немом изумлении. Уж не послышалось ли ему?.. Нет, похоже, не послышалось. Юста говорила невероятные вещи, но смотрела при этом уверенно, она в себе не сомневалась.

Он попытался найти подвох в ее словах. Что она собирается сделать на самом деле, подставить их? А как их подставишь, если их положение – хуже некуда? Они уже натворили достаточно, чтобы быть приговоренными к казни, здесь она ничего нового не добьется. Она хочет разрушить их репутацию? Так это уже сделал Тувенег!

Получается, она и правда готова была освободить их, вывести из клетки – и из города. Наверняка это был чудовищный риск для нее, но Юста словно не замечала этого.

На сей раз даже Рива была заинтригована.

– Почему? – коротко спросила она.

– Потому что ты – моя сестра.

– Нет. Я перестала быть твоей сестрой – ты прекрасно знаешь, когда и почему.

– Это так не работает! – засмеялась Юста. Впрочем, в ее голосе не было и тени веселья. – Мы родились у одних родителей, мы увидели этот мир вместе, и мы всегда будем семьей, нравится тебе это или нет.

– Поздновато ты вспомнила об одних родителях!

– Рива…

– Нет, – перебила ее Рива. – Не обращайся ко мне по имени и уж тем более не говори про маму и папу! Ты не имеешь на это права после того, что ты с ними сотворила! Ты решила раскаяться, поняла, что тебе нужна семья?

– Это не просто внезапное решение, я всегда считала тебя семьей.

– Нет! Ты выбрала свой путь, я – свой, и эти пути давно уже не пересекаются. Живи красиво, удобно, безопасно, ты добилась своего! Но меня в это не втягивай. Я не приму ни одну твою подачку! Я там, где и должна быть. А вот на мою казнь приходи, тебе ведь не впервой – убивать свою семью!

Дженвен знал, что она права. Ему полагалось думать, что права во всем, а такой уверенности почему-то не было. Создавалось впечатление, что и он, и Рива пропускают что-то очень важное, сами того не зная. Вот только что?

Юста ничего не стала объяснять – или настаивать на своем предложении. Она смотрела на Риву печально, словно и правда считала ее родной. Дженвену это казалось несколько наивным. Сезон за сезоном они ненавидели друг друга, это ведь нельзя изменить! Как Юста может не понимать таких очевидных вещей? Она просто привыкла, что в доме сеншена ей достается все что угодно!

А людей нельзя получить по первому желанию… Не всех.

Может, Юста поняла это, а может, отчаялась. Она развернулась и ушла, не произнеся больше ни слова.

* * *

Сказать, что Альда была в восторге, означало бы не сказать ничего. Ей казалось, что произошло настоящее чудо. А ведь она поверила, что переубедить ее спутников уже не удастся, не в этот раз. Она даже подумывала о том, чтобы отправиться в город в одиночку – хотя это не просто угрожало бы ее жизни, это навсегда поставило бы крест на ее карьере в космическом флоте. Ей повезло, что капитан Лукия нашла идеальное решение.

Альда не знала всех тех документов, на которые ссылалась капитан, но ей и не полагалось этого знать. Она лишь видела во всем происходящем шанс, столь необходимый Холинсу.

– Я предлагаю действовать сейчас, пока мы еще можем спасти Риву, – сказала капитан. – В этой девочке я вижу отличную возможность наладить первый контакт. Перемены должны начинаться с одного города и постепенно распространяться по планете.

– Мне кажется, мы слишком спешим! – возмутился Стерлинг. – Такое решение надо десять раз обдумать, все взвесить, все измерить… И уж точно не спешить!

Альда только глаза закатила, она знала, что он влезет – и что будет возражать. Причем телепатия здесь никакой роли не играла, достаточно было хорошо знать киборга, чтобы понять это.

А Лукия его как раз знала, поэтому она и бровью не повела.

– Я понимаю ваши доводы, Витте. Отчасти, я нахожу их оправданными. Поэтому я делаю эту миссию добровольной. В ней примут участие только те, кто хочет этого. Я свой выбор уже сделала, и теперь я хочу знать, кто пойдет со мной.

Альде давно уже хотелось объявить это – так, что на месте не сиделось. Теперь она едва дождалась, пока капитан закончит, и почти выкрикнула:

– Я! Я иду! Пора уже идти, Рива и так слишком далеко!

– Кто б сомневался, – презрительно хмыкнул Витте.

– Ну и я пойду, раз дело обернулось, как надо, – вызвался Киган.

Он не остался бы в стороне, это понятно, и он был очень нужен на такой миссии. Но Альда все не могла забыть, что изначально он отказался поддержать колонистов. Вроде как все отказались, однако настоящую обиду она почему-то чувствовала только на него. Киган должен быть лучше, чем они, потому что… Она и сама толком не могла объяснить, почему.

Сначала его разговоры о семье, теперь – это… Альде пришлось признать, что она не слишком хорошо его знает. Но сейчас она предпочла не думать об этом, сосредоточившись на миссии.

– Я тоже схожу, – вызвался Рале. – Любопытно мне посмотреть на этот их город!

– Вы не оставляете мне выбора! – взвился Стерлинг. – Сейчас окажется, что все идут, и мне придется пойти, только чтобы не оставаться одному!

– Не все, – покачала головой Лукия. – Толедо, вы идете?

– Я… Если скажете, то иду, капитан, – смутилась Ноэль. – Но мне бы не хотелось…

– Вот и все, что мне нужно было услышать. Вы и Витте вернетесь на «Стрелу», доставите туда необходимые запчасти и будете ждать нашего возвращения. Триан, что решили вы?

До этого момента Триан выглядел так, будто вообще не слушал их разговор, а просто дремал тут. Но Альда уже знала, что это всего лишь отвлекающий маневр: реакция у легионера была такая, что любой бы позавидовал.

Вот и теперь, когда к нему обратились, Триан ни секунды не медлил с решением.

– Опасные игрища вы тут устроили, рискованные и грозящие концом «Северной короны»… Короче, я иду.

– Вы можете относиться к моему решению как угодно, – объявила Лукия. – Но главным я считаю одно: Глизе нужно сохранить. Это огромная планета, на которой хватит места и землянам, и коренному населению.

– Звучит красиво, но что вы собираетесь делать прямо сейчас? – настаивал Стерлинг. – Просто прийти туда и объявить себя спасителями? Немыслимое вмешательство в чужую культуру!

Вряд ли он так уж радел за чужую культуру, он просто надеялся, что драки удастся избежать. Своими спорами он отнимал у них время, и Альде хотелось прихлопнуть его, чтобы не мешал, но она сдерживалась из последних сил. Она ждала, что капитан Лукия сама поставит его на место, – и не напрасно.

– Вы не раз утверждали, что во всем нужно придерживаться протокола, Витте. Почему вы не считаете должным сделать это сейчас?

– А какой тут может быть протокол? – растерялся киборг.

– Четко прописанный. У Земли есть программы сотрудничества с другими культурами. Это очень содержательные документы, Витте, рекомендую вам как-нибудь ознакомиться с ними. Там указано, в каких случаях мы можем вмешаться, – и предложены некоторые варианты действий. Один из этих вариантов, как мне кажется, идеально подходит для Глизе, именно его мы и используем.

Глава 13

История сделала круг, и все вернулось к тому, с чего качалось.

Когда-то давно, так давно, что это казалось нереальным, Рива была уверена, что она, оказавшись на месте родителей, вела бы себя иначе. Она бы вырывалась до последнего, сражалась за жизнь и свободу, даже зная, что ничего этим не добьется. Все что угодно, лишь бы не радовать хозяев города своей покорностью!

Но теперь она понимала, что спокойствие – это не всегда покорность. Иногда это гордость. Она должна была сдержать слезы и страх, чтобы показать: сама она не считает себя в чем-то виновной. Поэтому теперь она стояла перед толпой, высоко подняв голову, пока на воду спускали плот.

Суд в Триинсте был всего лишь объявлением того, за что она будет казнена. Сеншен наблюдал за ней и Дженвеном с той же платформы, с которой когда-то его отец смотрел на смерть ее родителей. Не похоже, что господин Саркар наслаждался этим или ему действительно хотелось убить Риву. Скорее, ему было все равно, ему лишь досаждало то, что люди заставили его разбираться в своих делах.

А у его ног сидела Юста – такая же невозмутимая и красивая, как обычно. При взгляде на нее в душе Ривы поднималась новая волна холодного гнева. Как она вообще посмела явиться в темницу и предлагать что-то? Как смогла сказать, что они – семья? Тупой Юста не была, это точно. Значит, была попросту бессердечной.

Она, вероятно, считала себя очень хорошей сестрой, раз предложила спасение. Но Рива отказалась сама, и теперь Юста могла наблюдать за всем со спокойной душой. А что? Она-то повела себя благородно!

Ей уже ничего не объяснишь. Вся надежда Ривы была направлена на других людей.

– Вы будете казнены за то, что нарушили законы Триинсте, скрывались от главы своего сообщества, да еще и убили его жену, – без малейшей торжественности объявил сеншен. – Способ казни вам известен, хотя такого у нас давно не случалось. Надеюсь, не случится и дальше, если вы, люди, наконец запомните урок. Все, можем приступать.

Догадки Ривы оказались верными: Саркар не злился ни на нее, ни на Дженвена. Возможно, он даже не помнил их имена! Его отец – вот тот действительно презирал людей, Рива чувствовала это даже в детстве. Но молодой сеншен не таил злости в сердце, он просто следовал традициям.

Она знала, что здесь сейчас если не все сообщество людей, то очень многие. Взгляды, направленные на нее, были полны осуждения, удивления и даже сочувствия. Значит, не все поверили в обман! Может, у нее что и получится…

Тувенег, конечно, тоже был здесь, как он мог такое пропустить! Он сидел неподалеку от сеншена и то и дело поглядывал на правителя, надеясь, очевидно, на его одобрение. Но, ничего не добившись, он не расстраивался. Это был его праздник!

За спиной у него стояли две молодые жены.

– Я знаю, в чем меня обвиняют, – громко произнесла Рива. Теперь, когда настал решающий момент, страха почему-то не было. Чего бояться, если все вот-вот закончится? – Я не буду говорить, справедливо это или нет, споры все равно ни к чему не приведут. Сейчас, пока у меня есть время, я должна сообщить вам главное! Все это время я не была в Триинсте. Я покинула город, потому что хотела пройти путем наших предков и найти Татенен. Это город, о котором рассказывали мне, город, который известен и вам!

– Этого города не существует! – возмутился Тувенег. – За кого ты нас держишь?!

– За людей! За народ, который не может не искать свой исток. Откуда мы пришли? Для чего мы в этом мире? Это сложные вопросы, на которые не может быть простых ответов!

Она отыскала взглядом Зевега-Тха. Это было не трудно – у него тоже было место рядом с сеншеном, и повыше, чем у Тувенега. Раз он все еще управляет таруа, значит, его не разоблачили. Сейчас он смотрел на Риву так, будто она была лишь очередным человечком, оказавшимся под его ногами. Но ей было важно, чтобы он тоже услышал ее.

Таруа – долгожители. Зевег-Тха может оказаться среди тех, у кого будет шанс все изменить.

– Татенен существует, и я там была! – продолжила Рива. – Это не тот город, о котором нам рассказывали, я не буду врать. Это, скорее, корабль, на котором прибыли люди. Они спустились прямо с небес, их корабль куда больше, чем весь Триинсте! Они хотели мира, были сильными и мудрыми, я уверена в этом. Но их просто не приняли, началась война. Те люди, наши предки… Они умели созидать, а вот воевать не умели. Их истребили, а нас, их потомков, забрали в плен!

Рассказывая все это, она наблюдала за реакцией окружающих. Сеншен, кажется, был заинтригован, но ее слова он слушал так, как она в детстве слушала сказки про Татенен. Он ничего не знал о той войне. Получается, холини скрыли правду не только от людей, но и от своих собственных детей?

Лицо Зевега-Тха оставалось неподвижным. Пока другие таруа перешептывались, изумленно и немного испуганно, он просто слушал.

А вот Тувенег был в ярости.

– Это возмутительно! Я не позволю так коверкать историю людей! Мы всегда жили в мире и согласии с другими! Если кто и прилетел с небес, так это великие холини, ведь у них есть крылья! А что люди? Мы только и способны, что ползать, и живы мы лишь милостью холини! Казнить ее!

Может, кто-то ей и поверил, но точно не городская стража. Риву и Дженвена потащили к плоту. Она не вырывалась, не хотела тратить на это ни время, ни энергию, она продолжала говорить.

– Не обязательно оставлять все как есть! Не нужна даже новая война. Мы можем жить лучше, чем раньше, дополняя друг друга. Если присмотреться, таруа и люди уже неплохо ладят, потому что нам приходится работать вместе. Но пока нам не позволяют создавать что-то новое, хотя это могло бы пойти на пользу городу! Посмотрите, как часто Триинсте оказывается на грани голода! Этого можно избежать, если работать вместе! Возможно, люди и прилетели с небес, но ведь наш дом теперь здесь!

Плот, на котором она стояла, готовились оттолкнуть от берега. Она знала, что к этому все и идет, не хотела бояться, а страх все равно выползал из своего укрытия. Рива держалась, сколько могла, и все равно умирать оказалось страшно. Она уже видела, как в волнах, ожидающих ее, мелькают темные силуэты.

Охранники ждали приказа Тувенега, однако над озером пролетел другой голос, громкий и властный.

– Подождите!

Юста неспешно поднялась со своего места, и лишь тогда все поняли, что это говорила она. Она казалась такой же уверенной, как и в ночь своего прихода в темницу… как и всегда! Вот только слова, которые она говорила, не подходили личной игрушке сеншена.

Она повернулась к Саркару и склонила перед ним голову.

– Благодарю вас за то, что вы были так добры ко мне, мой господин. Но я не могу и дальше принадлежать вам. Есть долг, который я должна исполнить.

Прежде, чем Саркар или кто-либо еще успел понять, что происходит, Юста соскользнула с наблюдательной платформы. Она подошла к озеру, перехватила у одного из охранников шест и уверенно взошла на плот. Именно она оттолкнула его от берега – и двинулась к казни вместе с Ривой и Дженвеном.

Рива опомнилась первой:

– Ты что творишь?!

Юста выдержала ее взгляд спокойно, без малейшего стыда.

– То, что должна. Я устала выполнять поручение наших родителей. Должна бы, но… у меня нет сил. Это и так продолжается слишком долго. Я хочу покоя – и я получу его сегодня.

– Поручение?..

– Да. И перед тем, как мы обе исчезнем, ты должна узнать правду. Так нам будет легче.

Их родители действительно готовили восстание – все как сказал Зевег-Тха. Но если маленькая Рива об этом даже не догадывалась, то Юста была постарше и ей уже доверяли. Она еще ни в чем не участвовала, но во всем поддерживала мать и отца.

Незадолго до общего сбора отец выяснил, что о восстании сообщили холини. Только сделала это не Юста – сообщение поступило от Тувенега, который считался одним из советников отца. Вот за что его ценил прежний сеншен, вот за какую заслугу ему пообещали место правителя людей до конца дней!

Родители поняли, что это провал – величайшее преступление, за которое должны были истребить всю семью. И тогда мать придумала жестокий и отчаянный план, единственный из возможных в то время.

Она поручила Юсте пойти к сеншену и тоже доложить ему о восстании. Конечно, он уже все знал. Но он наверняка счел бы это символичным: дочь, указывающая на родителей. Истинная верность холини против мятежного духа, и все это – в одной семье! Юста, красивая и совсем юная, могла стать куда лучшим символом покорности, чем алчный и озлобленный на всех Тувенег. Это ничего не изменило бы в судьбе родителей, но позволило бы выжить Юсте – и, возможно, Риве, чтобы показать, что надежда на новое поколение еще есть.

Юста не хотела соглашаться, она любила родителей и не представляла себя предательницей. Но ей пришлось пойти на это – чтобы защитить младшую сестру. Такова была последняя воля ее родителей, которую Юста с печалью приняла.

Когда пришло время, она отлично справилась. Со стороны она и правда казалась бессердечной маленькой тварью, которая отреклась от самого дорогого ради своей шкуры. Ее ненавидели, презирали, но расчет матери оправдался: детей оставили в живых.

На этом Юста не остановилась. Ее детство было потеряно, обратного пути уже не было. Да и прошлому сеншену не хотелось, чтобы назначенный им символ лояльности был придушен своими же сородичами. Поэтому он подарил Юсту своему сыну, оградив тем самым от остальных людей.

А Юста неожиданно нашла способ использовать это. Она обнаружила, что Саркар не так ужасен, как она представляла, и совсем не похож на своего отца. Он показался Юсте настороженным, тихим и очень одиноким. Она начала развлекать его, как могла: ему нравилось, когда она пела и танцевала для него, когда просто оставалась рядом. Когда они оба стали старше, Юста осторожно начала давать ему советы – не проявляя при этом и тени наглости.

За те сезоны, что она провела рядом с Саркаром, ей удалось сделать для сообщества людей больше, чем ее родителям – за всю жизнь. Она оберегала их от дурацких идей Тувенега, от жестокости холини, от голода и болезней. Вот только люди об этом не знали и продолжали искренне ее ненавидеть.

Рива с ужасом поняла, что ее сестра говорит правду. Подтверждение она находила не только в уверенном голосе Юсты, но и в шокированном лице Саркара. Он и правда дорожил ею! То, что Юста только что сделала, тоже было преступлением. Но ему, похоже, было плевать, он бы никогда не приговорил ее к смерти.

Значит, все то время, что она проклинала свою сестру, Юста была там совсем одна… Риве казалось, что она наслаждается спокойной жизнью, роскошными нарядами и заботой, ничего при этом не делая. На крови собственных родителей! Теперь ей оставалось лишь догадываться, сколько мужества было в сердце маленькой девочки, которая когда-то выдержала это испытание.

Но теперь Юста устала. Она и так держалась из последних сил – для того, чтобы помочь младшей сестре. Теперь же, когда Риве предстояло умереть у нее на глазах, она больше не могла сдерживаться.

– Прости меня, – только и смогла прошептать Рива, порывисто обнимая ее – впервые со смерти родителей! – Пожалуйста, прости!

– Нечего прощать, – уверенно ответила Юста. – Ни ты, ни я не делали этот выбор, все было решено за нас. Но я горжусь тем, кем ты стала…

– Остановите казнь! – крикнул сеншен. До него, похоже, наконец дошло, что это все действительно происходит. – Верните их сюда!

Однако даже у него уже не было власти что-то изменить. Течение донесло плот до середины озера – и в воде просматривались тени тварей, предвкушавших скорую добычу. Добраться сюда сейчас могли только крылатые холини, однако даже они не рисковали: рии, в отличие от тяжелых и неповоротливых софр, умели выпрыгивать их воды.

Значит, они действительно умрут здесь. Риве оставалось надеяться лишь на то, что кто-то запомнит ее слова о Татенене – и однажды повторит их.

Рии уже бились о плот, чуя, что их ждет. Рива приготовилась к тому, что плот сейчас перевернется – а он вдруг взмыл в воздух.

Это не было ударом снизу или игрой волн. Плот просто поднялся, да так и завис над озером. Рива не то что не видела ничего подобного – она даже не представляла, как это возможно! Никто не держал плот, он просто висел и всё.

Все, кто наблюдал за этим с берегов, были поражены не меньше ее. Они все ждали, когда плот рухнет или когда рии выскочат, чтобы получить свое. Но ничего подобного не происходило, невидимая сила оставалась милостивой к приговоренным к смерти пленникам.

– Что происходит? – нахмурился Дженвен. – Кто это делает, сеншен?

– Нет, он такого не может! – отозвалась Юста. – Никто не может!

– Но кто-то же делает! – указала Рива.

Они бы не догадались, но им и не пришлось. Объяснение появилось, когда Рива услышала знакомый голос.

– Думаю, мне нужно обратить на себя ваше внимание. Давайте-ка обсудим, что тут у вас творится!

– Альда?.. – пораженно произнесла Рива.

– Ты знаешь ее? – изумилась сестра.

– Не очень хорошо, но… Это беглянка, которую мы встретили в Триинсте, а потом прошли с ней до Татенена, только и всего! Там мы расстались, она не должна была вернуться!

– Я только сомневаюсь, что она простая беглянка, – заметил Дженвен.

Он указывал в сторону, туда, где стояла Альда. Она и правда выглядела странно! Грязный плащ, в который она постоянно куталась, теперь исчез, и можно было разглядеть, что на Альде необычная одежда из плотной ткани, идеально повторяющая контуры ее тела. Такого в Триинсте никогда не делали, да и в других городах – тоже. Откуда же она родом?..

Рива попыталась отыскать взглядом Триана, но его нигде не было. Только Альда, которая сейчас выглядела куда более уверенной, чем сеншен.

Но и сеншен, надо отдать ему должное, не совсем растерялся. Он подошел к краю платформы, чтобы получше разглядеть Альду.

– Ты кто такая? Из какого ты города?

– Я – одна из тех первых людей, о которых говорила вам Рива, – невозмутимо заявила та. – И я, конечно же, упала с небес.

* * *

В списке инструкций этот план шел под условным названием «Божественное вмешательство». По нему команде не обязательно было раскрывать местному населению все карты. Если уровень развития цивилизации не слишком высок, можно притвориться некими божественными существами, к воле которых стоит прислушаться только потому, что они могут снести дом одним щелчком пальцев.

Правда, Альда была не уверена, что в культуре Холинсу есть боги как явление. Но какая разница? Она была согласна с капитаном Лукией: с учетом срочности, лучшего плана им не найти.

Роль переговорщика предстояло взять на себя Альде – просто потому, что только она могла более-менее уверенно говорить на здешнем языке. Она объявила, что представляет настоящих людей, которым не очень-то нравится положение людей нынешних. Ей, естественно, не поверили. Вряд ли холини и таруа могли объяснить ее появление, они просто привыкли никому не подчиняться.

Но это ничего, для них была подготовлена другая демонстрация, гораздо более наглядная. Солдатам специального корпуса редко удавалось полностью, не сдерживаясь, проявить свои способности. А раз уж им представился такой шанс, они не собирались его упускать.

В воздух теперь поднялся не только плот. С криком отрывались от земли люди, а вместе с ними – инструменты, какие-то мешки, все, что валялось на улицах города. Все это кружилось, не причиняя настоящего вреда, но вызывая истинный хаос. Уже это было страшно – а ситуация продолжала развиваться. Сразу несколько домов треснули и в одно мгновение разлетелись на части, и части эти теперь тоже кружили над городом.

Альда прекрасно знала, что никто не пострадал. Во-первых, она это чувствовала: ей было тяжело читать сознание местных жителей, но уж боль она уловила бы! Во-вторых, они с телекинетиком обсудили все еще до того, как началось представление. Альда сама выбрала для него дома, в которых сейчас никого не было – все ушли смотреть на казнь.

Жуткий ураган пугал всех без исключения, но стало только хуже, когда к нему присоединились молнии. Белые, желтые и красно-оранжевые, они внезапно вспыхивали в воздухе, извивались и исчезали, оставляя после себя резкий свежий запах. Молний на Холинсу никогда не было, и они вызывали суеверный ужас у всех, включая великих холини.

Среди людей могла бы начаться паника, и толпа раздавила бы тех, кто послабее, но в дело вмешалась Лукия. Она, такая маленькая, хрупкая и юная, без труда отшвыривала в сторону тех, кто был в несколько раз тяжелее ее. Запас ее силы и выносливости казался безграничным.

Пользуясь тем, что весь город отвлечен, Альда перенеслась на другую сторону, туда, где стоял сейчас Триан. Именно она удерживала плот, но это отнимало у нее не слишком много сил, ей не нужно было концентрироваться, и она могла поговорить с ним.

Со стороны Триан выглядел так, будто случайно оказался тут и лишь слегка удивлен развернувшимся перед ним зрелищем, не более. Но Альда видела наспех забинтованную рану у него на руке, знала, что он только что был в пещерах, возле источников, питающих озеро. Дожидаться от него пояснений было бесполезно, она лишь помнила, что его кровь способна вызывать быстрые мутации у местных форм жизни. Ей оставалось узнать, к чему это приведет теперь.

– Когда все начнется? – полюбопытствовала она.

– Сейчас. Убери свой плотик, он мешает.

Альда послушно переместила плот ближе к берегу, но на землю не опустила, внизу сейчас было слишком опасно.

– И ты ничего не объяснишь?

– Почему же, объясню, – усмехнулся Триан. – В любой непонятной ситуации нужно выпускать кракена!

Она думала, что он шутит – ровно до того момента, как из воды взвились длинные извивающиеся щупальца. Сначала во все стороны разлетелись они, и уже потом волны разверзлись, выпуская на свободу чудовищную вытянутую морду. Голова кракена была совсем не похожа на осьминога, хотя Альда почему-то ожидала именно этого. Глупо было ожидать чего-то от мифического существа! Нет, его морда была звериной, вытянутой, со злобными красными глазами и полной изогнутых клыков пастью.

Альде потребовалось несколько минут, чтобы сообразить, что произошло.

– Ты что, изменил генетический код рии?!

– Ну да. Именно это я и собирался сделать с самого начала.

– Только вот с самого начала ты никому ничего не сказал!

– Показывать интересней. Слушай, но разве это не логично? В этом захолустье больше всего боятся рии. Теперь я дал им нечто пострашнее.

Чувствовалось, что кракен отличается кровожадностью своих прародителей. Была бы его воля, половина населения города уже исчезла бы в чудовищной пасти! Но Триан без труда сдерживал его, позволяя лишь пугать, но не убивать.

На прошлом задании, создавая чудовище, легионер был измотан. Он так устал, что смог удержать собственное творение лишь с помощью Альды. Телепатка втайне надеялась, что нечто подобное случится и в этот раз. Она, конечно, не желала ему неудачи, ей просто хотелось, чтобы гордый, равнодушный ко всем Триан хотя бы теперь нуждался в ней!

Но нет, эта миссия отличалась от предыдущей. Перед ней был номер семь в Легионе – он сам справлялся со своими демонами.

Потребовалось совсем немного времени, чтобы город был повержен. Ни одна жизнь не была отнята, но это оказалось и не нужно: иногда нет ничего хуже, чем страх перед неизвестностью.

Когда местные наконец угомонились, замерли, совершенно растерянные и согласные на все, Альда снова к ним обратилась.

– Все, что вы увидели, – лишь малая часть наших возможностей. Но мы не хотим войны и не собираемся занимать ваш город – у нас есть свой. И все же теперь, когда вы знаете о нас, мы навсегда останемся рядом с вами. Поэтому место людей в Триинсте должно быть пересмотрено. Это должны сделать не только таруа и холини – это должны сделать и сами люди. От вас зависит, что будет дальше! Не разочаруйте нас.

* * *

Рива никогда раньше не была в доме сеншена, но сейчас это не вызывало в ее душе никаких чувств – ни восхищения, ни удивления. За один-единственный день произошло так много, что возможность оказаться в жилище правителя уже не воспринималась как честь.

Они устроили собрание в самой большой комнате дома. Их было много: сеншен, Юста, Рива, Дженвен, Зевег-Тха, а из чужаков – Альда и, почему-то, совсем молоденькая девушка с очень длинными светлыми волосами. Рива ожидала увидеть здесь Триана, но он так и не пришел. А вот Тувенег рвался присоединиться к ним, ему просто не позволили, и он поспешил затеряться среди улиц.

Риве сложно было поверить, что она не умерла, что ее спасли люди из прошлого. Но когда они открыли правду о себе, стало еще сложнее.

Альда и ее спутники позволили всему городу верить в историю с «истинными людьми» – они только этого и добивались. Но уже в доме сеншена они, убедившись, что здесь нет посторонних, долго говорили о том, что находится за пределами Холинсу. О космосе, других планетах, путешествиях… Все это было так странно, так дико, что Риве хотелось верить, будто чужаки обманывают ее. Однако это было бы слишком трусливо с ее стороны, и она заставляла себя слушать дальше.

Когда Альда закончила рассказ, все жители Триинсте были одинаково подавлены – и Рива никогда еще не чувствовала такого родства с холини и таруа.

– Но что теперь будет? – спросил сеншен. – Что мы должны делать дальше?

– Дать людям возможность развиваться свободно: получать образование, работать за вознаграждение, а не по приказу.

– Мы можем попробовать, но неизвестно, что подумают про это другие города, как они отреагируют…

– Другие города вас волновать не должны, – заметила Альда. – Некоторое время вам удастся все от них скрывать, они никаких перемен не ожидают. Ну а после этого здесь появятся другие люди, подобные нам, они будут следить за порядком и помогут вам распространить перемены на Холинсу.

– А то существо в озере? – поинтересовался Зевег-Тха. Он изо всех сил делал вид, что не очень-то и беспокоится по этому поводу, но Рива не сомневалась: он напуган не меньше остальных.

– Мы заберем его с собой – на этот раз. Вы просто должны были увидеть, на что мы способны. Не забывайте об этом! Мы будем вашими друзьями, а делать нас врагами вам самим не захочется.

Молоденькая девушка, сидящая рядом с Альдой, наклонилась и что-то шепнула ей на ухо. Ни она, ни другие люди с небес никогда не обращались к жителям Холинсу напрямую. Насколько поняла Рива, это было связано с незнанием языка, хотя она слабо представляла, что это может значить.

Поэтому Альда пока говорила за всех:

– Мой капитан считает, что переходный период будет самым трудным. Чтобы вам было легче пережить его, вам лучше перейти от единого правителя к совету правителей – по одному на каждую общину.

Рива с беспокойством покосилась на Саркара. Ему-то как раз следовало возразить, потому что власть давно уже принадлежала его семье. Но он только взглянул на Юсту и согласился, как будто рад был избавиться от своего звания!

– Пусть будет один лидер, а с ним – советники, – добавила Альда. – Так вам проще будет найти самое верное решение в любой ситуации.

– Думаю, с этим проблем не возникнет, – отозвался сеншен. – Я продолжу представлять холини. Мой народ напуган, и некоторым будет труднее, чем другим… Но, мне кажется, мы давно уже к этому шли, сами того не понимая.

Слушая его, Рива все четче понимала, какой подвиг совершила ее сестра – прямо у них под носом, а никто и не заметил! Если бы сейчас на месте Саркара был его отец, он бы не смирился так легко и быстро. Он бы выл, рычал, угрожал и плевался ядовитой слюной. Но молодой сеншен много сезонов провел рядом с человеком – они с Юстой выросли вместе, научились доверять друг другу. Сейчас это, возможно, оказалось важнее, чем все угрозы чужаков.

Рива знала, что ей за многое нужно поблагодарить сестру – и за многое попросить прощения. Юста, конечно, опять повторит, что не за что извиняться… Но – нужно. Нельзя просто перечеркнуть сезоны враждебности и ненависти, однако можно принять их, и наконец увидеть все то хорошее, что скрывалось под маской. Рива подозревала, что и ее знакомство с Дженвеном было достижением старшей сестры. Юста наверняка узнала, что Дженвен благодарен Риве за спасение и будет обращаться с ней куда лучше, чем Тувенег!

– У сообщества таруа все уже решено, – заявил Зевег-Тха. – Мы давно были готовы работать с людьми на равных. Не все, конечно, но большинство! Этого будет достаточно.

– Тяжелее всех, возможно, придется самим людям, – печально улыбнулась Альда. – Перестать быть рабом не так легко, как кажется. Но вы справитесь с этим, я уверена!

– Да, ведь нас возглавит моя сестра, – уверенно произнесла Рива.

– Что? – смутилась Юста. – Нет, не стоит! Люди меня терпеть не могут…

– Это было раньше! Когда они узнают, что ты для них сделала, они изменят свое мнение.

– Это станет дополнительной сложностью. Не лучше ли, если сообщество возглавишь ты, а я просто буду помогать тебе советом?

– Нет, не лучше.

Если Юста еще сомневалась, то Рива уже со всем определилась. Ей не хотелось становиться лидером, и никакое честолюбие не заставило бы ее переменить свое решение. Юста умнее, она больше знает об управлении народом, она, живя в доме сеншена, привыкла быть свободной – все это очень важно. Саркару будет проще с ней работать.

Да и потом… Рива повернулась к Дженвену, сидящему рядом с ней, почувствовала, что краснеет, и отвела взгляд. Пока она не решалась признаться в этом – но однажды придется!

Она не хотела продолжать жизнь в одиночестве. Рива надеялась, что в ближайшее время у нее будет возможность подольше быть с ним наедине, а для правительницы это вряд ли допустимо. Так что пусть сообщество возглавляет Юста, а она, Рива, хотя бы раз попробует просто быть счастливой. Ведь теперь, благодаря чужакам, у целой планеты есть такая возможность!

* * *

Нужно было бежать, потому что Юста и Рива его обязательно уничтожат. На их месте Тувенег именно так и поступил бы! У них хватало причин злиться на него – у каждой по отдельности. А теперь они спелись и узнали, что он повинен в смерти их родителей. Нет, в своей гибели он не сомневался, он просто не знал, как именно его убьют. Скорее всего, его отдадут чужакам, ведь именно Рива привела их в Триинсте!

Поэтому он ушел при первой же возможности, один, никому ничего не сказав. Тувенег прекрасно понимал: чем больше людей знают о его решении, тем больше шансов, что его выдадут, а своим оставшимся женам и детям он не очень-то доверял. Да и потом, ему удалось собрать совсем мало еды, только на одного и хватит!

Он уже решил, что будет делать: доберется до другого города и сообщит там обо всем, что произошло возле озера. Он предупредит холини о грядущей опасности, а они в благодарность за это дадут ему кров и еду! Раньше срабатывало, почему теперь не получится?

Ему нужно было только покинуть город и добраться до дороги, но это оказалось не так просто. Улицы сейчас были переполнены испуганными людьми, таруа и даже холини. Его могли увидеть, задержать… Да и потом, он был слишком стар, чтобы лазить по горам. Если он хочет пройти через пустошь, нужно беречь силы!

Тувенег знал только один способ сделать это: пройти через пещеры. Это самый короткий и удобный путь. Правда, не самый безопасный, и если рии настигнут его, ему не убежать. Но Тувенег успокаивал себя мыслью о том, что одинокого путешественника вряд ли заметят. Да и остались ли там вообще рии? Он своими глазами видел, какое ужасное существо чужаки запустили в озеро. Оно наверняка сожрало всех рии, а скоро сожрет людей. Решено: нужно бежать!

Незадолго до заката Тувенег вошел в пещеру, убежденный в том, что все рии остались в прошлом. Больше его никто никогда не видел.

* * *

Ни одной из выполненных миссий Альда не гордилась так, как этой, и с Холинсу она улетала со спокойной совестью. Но расслабиться она пока не могла: ее по-прежнему ожидало очень сложное задание.

Используя детали с «Татенена», Киган кое-как сумел починить «Стрелу». Но «кое-как» тут стало очень важным фактором: механик и сам не брался сказать, как маленький кораблик поведет себя в агрессивной атмосфере Холинсу. Поэтому Альде и Рале предстояло подстраховывать челнок, пока тот не доберется до «Северной короны».

По протоколу заниматься этой работой должен был один Рале, вторичные способности Альды не были для такого предназначены. Но Лукия сама попросила ее вмешаться – похоже, капитан за него беспокоилась, а это уже серьезно!

Да Альда и сама улавливала, что с ним что-то не так. Рале давно служил во флоте, а это может быть и преимуществом, и недостатком. Он очень спокойный от природы, у него крепкая психика… Была. И все же на него многое навалилось, усталость имеет свойство накапливаться и проявлять себя в самый неожиданный момент.

Поэтому во время взлета Рале следил за кораблем, а Альда следила за ним.

Сначала все шло неплохо, не хуже, чем обычно. Им удалось взлететь, и работа, которую проделал Киган, поражала. Они оторвались от песка и устремились вверх, к желтому и тусклому небу. Иллюминаторов в «Стреле» не было, однако Альда уже наловчилась чувствовать скорость, движение и расстояние – все телепаты так умели.

Не упустила она и момент, когда начались проблемы, ставшие уже знакомыми. Если бы ситуация повторилась, бортовой компьютер мог снова отключиться. Но одно дело – когда это происходит при посадке, больше похожей на падение куда угодно, другое – когда они летят в открытый космос. Даже если они вырвутся из хватки Холинсу, им понадобится компьютер, чтобы пристыковаться к «Северной короне». Если компьютера не будет, их ждет такое, что лучше и не думать об этом.

Поэтому Рале пришлось действовать. Он создал вокруг корабля барьер, оберегавший их от облучения.

– Отлично, то, что нужно, – одобрил Киган. – Продержись так еще немного, и всё, мы в шоколаде!

Рале напряженно кивнул и даже улыбнулся. Он старался убедить команду, что с ним все в порядке, как обычно. И одна лишь Альда чувствовала: он волнуется, как новичок, а на него это совсем не похоже! Пульс ускоряется, он дышит слишком часто, если так продолжится и дальше, он упустит контроль над своими способностями!

Он и сам это понял. Очень скоро телепатка услышала его мысли: «Альда, ты должна взять контроль над барьером, я просто не справлюсь!»

«С чего это вдруг? С тобой все в порядке!»

«Да нет же! Со мной или с моими способностями что-то не так… Это уже случалось во время миссии, а теперь может повториться. Они просто исчезают, вдруг, ни с того ни с сего! Если я облажаюсь сейчас, нам всем конец!»

Вот оно. Вот о чем смутно догадывалась Лукия и что уловила Альда. Рале действительно столкнулся с кризисом, попытался справиться с ним сам – и не смог. Теперь он не сомневался, что болен, и не верил, что справится. Когда Альда копнула поглубже, она ужаснулась тому количеству темных мыслей, которые вертелись в голове помощника капитана.

Рале никогда не помышлял о самоубийстве, но это, пожалуй, было единственным, до чего он еще не докатился. Он уже не сомневался, что покинет «Северную корону» после этого задания. Но хуже всего то, что он даже не догадывался: проблемы на самом деле нет!

«Ты справишься и без меня, ничего я не буду делать!»

«Я не шучу! – разозлился он. – Ты что, не понимаешь? Из-за возраста мои способности снизились, так бывает, я не удержу корабль!»

«Из-за возраста ты просто столкнулся с психологическим кризисом, так тоже бывает, а с твоими способностями все в порядке!»

«Ты не можешь этого знать!»

«Могу и знаю! Рале, телепаты умеют оценивать уровень способностей. Благодаря этому я отслеживаю, кто из вас на что способен, кто устал, кто – нет. Ты ничуть не изменился в плане силы, а все ограничения у тебя в башке! Так что заканчивай ныть и работай!»

Она не пыталась просто поддержать его, Альда знала, о чем говорит. Скорее всего, на способности Рале временно повлияла атмосфера планеты. Если уж она компьютер сожгла, то навредить телекинетику – плевое дело! Из-за этого он так плохо проявил себя в битве с пустынным уродцем.

А потом он просто поверил, что начал терять свой дар, и все остальное было чистой воды психосоматикой. Все это Альда теперь пыталась втолковать Рале, но он отказывался верить.

«Я не смогу, поддержи этот чертов барьер!»

«Нет!»

«Мы вот-вот окажемся в космосе!»

«Пускай!»

«Ты ведешь себя, как ребенок! Помоги мне!»

«Уже помогла!»

Да, она рисковала. Со способностями Рале все было нормально, с головой – не очень, пусть и временно. Сделать все самой было бы проще, но с ее стороны это была бы мнимая жалость. Если она заберет у него контроль над барьером, кризис лишь усугубится – и он действительно покинет команду. Она не могла этого допустить. Она уже не представляла себе команду без спокойного, расслабленного, как пригревшийся на солнце кот, Рале. Да и потом, экипаж «Северной короны» едва пережил одну такую замену, им не нужен был новый удар.

Поэтому, когда «Стрела» вырвалась в космос, Альда ничего не стала делать, она просто доверилась Рале. Это был чудовищно опасный момент, о котором команда даже не догадывалась. Однако Рале перевел взгляд на капитана, зажмурился – и удержал барьер.

– Всё, защиту можно убирать, – объявил Киган. – Скоро – дом, милый дом!

Рале медленно выдохнул и откинулся на спинку кресла. Глаза его оставались закрытыми, и он устал – но он был доволен собой.

«Дура ты все-таки», – беззлобно подумал он.

«Ага».

«Но я перед тобой в долгу».

«А вот это – нет. Я сделала это исключительно из эгоистических побуждений! Если бы ты вдруг объявил себя старичком и ушел в закат, кто знает, какой телекинетик нам достался бы? Может, такой же зануда, как Стерлинг! Два Стерлинга на корабль – это уже слишком!»

«Это факт, а я все равно в долгу. Ты можешь не помнить об этом, Альда, но я уже не забуду».

Эпилог

Альда ощущала себя собакой, ожидающей хозяйку где-нибудь на Земле. Это было не самое достойное поведение для военного телепата, но она ничего не могла с собой поделать. Ей нужно было знать!

Совещание длилось долго, и Лукия вернулась поздно. Альду это не волновало, она все равно не смогла бы уснуть в таком состоянии. Едва капитан переступила порог корабля, закрепленного теперь в доке космической станции, как Альда бросилась к ней.

– Ну что? Ну что? Ну что там?!

– Мазарин, успокойтесь! – строго велела Лукия, хотя Альда без труда распознала, что она сдерживает улыбку. – Вы ведете себя незрело и неразумно.

– Полностью согласна, и тем не менее, ну что?!

– Разрешение пусть и неохотно, но дано. В ближайшее время на Холинсу будет отправлена миротворческая миссия со всем необходимым оборудованием. Земля постарается минимизировать влияние на другую планету, это исключительно гуманитарная миссия.

В переводе с языка капитанов на человеческий это означало, что космическому флоту Холинсу по-прежнему не интересна. Так что военных там не будет, разумным расам позволят идти своим путем – с тем лишь исключением, что людей будут при необходимости защищать.

Иного Альда и не желала. Она лишь надеялась, что теперь у Ривы и Дженвена все будет хорошо. Они это заслужили!

– Наша миссия официально признана успешной, – задумчиво добавила Лукия. – Но это не то же самое, что в прошлый раз. Думаю, многие остались недовольны тем, что мы сделали. Нам это еще припомнят.

– Вы жалеете о том, что мы помогли Холинсу, капитан?

– Нет. Но я бы не отказалась уже сейчас узнать, чем это закончится, чтобы успеть подготовиться.

Альда тоже не отказалась бы, но телепаты, вопреки распространенному заблуждению, не умели видеть будущее, поэтому она решила просто не беспокоиться об этом.

Корабль уже спал, Лукию дождалась только она. Рале, кажется, окончательно пришел в себя и больше не заводил разговоров об увольнении. Ноэль наконец успокоилась, оказавшись под защитой космической станции. Стерлинг остался недоволен всем и всеми – но могло ли быть иначе?

Киган рвался снова затеять с ней разговор по душам, но она решительно направила его прочь. Альда пока сама не разобралась, что чувствует, и ей не хотелось обсуждать это. За его убеждения насчет собственной семьи она еще могла бы его простить… может быть. Но принять его решение о помощи людям оказалось сложнее.

Поэтому она намеревалась пойти к себе и тоже отдохнуть, как и все остальные, когда почувствовала, что на корабле бодрствует еще один человек. В другое время она прошла бы мимо, да еще и постаралась бы держаться от него как можно дальше. Но из-за новостей, принесенных Лукией, у нее было такое хорошее настроение, что ей очень хотелось с кем-то его разделить.

Триан стоял на наблюдательной палубе и смотрел на огни космоса: естественные, горевшие уже миллиарды лет, и искусственные, вспыхивавшие благодаря пролетавшим мимо кораблям. Он казался равнодушным, но Альда и не надеялась увидеть что-то иное.

Он заметил ее и не стал притворяться, что здесь никого нет. Триан бросил на телепатку вопросительный взгляд:

– Ты зачем пришла?

Внятного ответа у нее не было, да и не хотелось ей говорить. Она просто подошла к Триану и обняла его – уверенно, не чувствуя в себе никакого страха. В этот момент для нее действительно не существовало разницы между человеком и легионером.

А Триан, всемогущий Триан, которого боялась львиная доля космического флота, вдруг оробел и просто замер, не решаясь до нее дотронуться.

– Эй, мелкая, да ты чего это? – ворчливо поинтересовался он.

– Хотела поблагодарить тебя. Капитан Лукия рассказала мне, какую роль ты сыграл во всем этом. Без тебя ничего бы не вышло!

– Капитан Лукия явно нафантазировала лишнего, я здесь ни при чем!

– Я подозревала, что ты не признаешься. Ты ж злой и страшный серый волк, ты просто запретил себе быть другим!

– Ты перестанешь меня тискать или нет?!

Альда отстранилась от него, однако продолжила улыбаться, уверенно выдерживая его черный, как космос, взгляд.

– Перестану. Спасибо все равно скажу. Уж не знаю, почему ты хочешь казаться хуже, чем есть на самом деле, но… Со мной этот трюк больше не сработает.

Content

Влада Ольховская
Золотое сияние Холинсу

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог