Влада Ольховская

Адран в огне

Глава 1

На видеозаписи космический корабль, грандиозный, величественный, смотрелся игрушкой, брошенной уставшим ребенком. Кораблик оказался в пустоте, и вот он падает, кружится, вертится вокруг своей оси, ярко и неожиданно вспыхивает огнями взрывов. Все это – в тишине, которая делает трагедию еще менее очевидной. Горе никогда не приходит в тишине, ведь так?

Но внутри корабля не тихо, тут и шанса нет. На записи он маленький и какой-то ничтожный. На самом деле это огромная металлическая клетка, наполненная пламенем. Там сейчас душно, там воют сирены, там испуганно кричат люди. Бьются, мечутся, стараясь найти путь к спасению, которого нет. Стучат по заблокированным люкам до крови, до сломанных костей, оставляют алые разводы на мутных иллюминаторах. Все это бесполезно, в глубине души они понимают неизбежность своей участи. Но жизнь бежит от смерти, и мало кто способен поверить, что вот это – все. Конец – он вот такой, он приходит, когда ты и не ожидал, когда у тебя были планы на завтра. И не хочется, и страшно, но крики и слезы не помогают, как не помогают мольбы пощадить хотя бы детей, и обреченный корабль все падает, падает…

Альда Мазарин на секунду зажмурилась, отгоняя пугающее видение. Нельзя думать, что все было именно так, она ведь этого не знает! В академии учили, что телепатам не следует давать волю своей фантазии. Вообще никому в космическом флоте не следует, а телепатам – тем более, их разум – слишком хрупкий инструмент, чтобы подвергать его таким нагрузкам.

В академии требовали концентрироваться только на фактах, не давая им оценку, если не нужно. Поэтому Альда старалась думать только о беззвучно падающем игрушечном кораблике, а не о той преисподней, что развернулась внутри.

Ролик, который показала им капитан Лукия, был коротким. Военный спутник, наблюдающий за созвездием Лиры, заснял лишь фрагмент падения корабля – не начало и не конец, середину где-то, когда леденящий душу ужас осознания смерти уже пришел, а сама смерть еще не наступила. Корабль пролетел в зоне съемки спутника и продолжил падение. Спутнику же было все равно, он привычно передавал на базу любые данные – и покой, и хаос.

Спутник был из отдаленных, поэтому чудовищное видео на базе получили через пару дней. Еще сутки потребовались для того, чтобы вызвать на ближайшую станцию «Северную корону» и поручить эту миссию им.

На станции они пока и оставались – единственной в этом созвездии. Они прилетели несколько часов назад, но сначала ждали, пока капитан получит инструкции. И уже Лукия, вернувшись, собрала их в одном из конференц-залов станции и показала эту запись, от которой у Альды до сих пор мороз скользил по коже.

Киган, сидящий рядом с ней, словно почувствовал это. Он осторожно коснулся ее руки и слабо улыбнулся, но ничего не сказал. Говорить сейчас должна была Лукия.

Капитан никогда не любила долгие драматичные паузы, она обратилась к команде сразу после того, как завершилось видео:

– Вы только что наблюдали фрагмент крушения «Близкого горизонта». Это гражданский пассажирский корабль, совершавший запланированный рейс между двумя космическими станциями. Примерно на середине своего пути он подал сигнал тревоги, не сообщив, однако, что произошло. На основании той короткой записи, которой мы располагаем, можно утверждать, что на борту произошел взрыв.

– Теракт? – предположил Рале. Помощник капитана всегда оказывался рядом с Лукией – и всегда делал вид, что это случайность. Альда до сих пор не понимала, кого эти двое пытаются обмануть и зачем.

– Маловероятно, – покачала головой Лукия. – Рэйборн, поясните, мог ли взрыв произойти без внешнего вмешательства.

– Да запросто, – кивнул Киган. – Конкретно про «Близкий горизонт» я вам ничего не скажу, но вообще я корабли такого типа знаю. Это сильно бюджетные транспортники, которые их владельцы используют в хвост и в гриву. По-хорошему, это корыто нужно было списать еще лет десять назад. Но все те же владельцы знают, в чей карман подсунуть денюжку, чтобы снова и снова получать разрешение на полет. На техобслуживании, понятное дело, тоже экономят, потому что там экономят вообще на всем. Как результат, подобные транспорты со временем становятся настолько раздолбанными, что взорваться там может даже сортир. Это причина номер раз. Вторая причина – взрыв постороннего объекта, загруженного на борт, но не обязательно теракт.

– Как это? – нахмурился Стерлинг. – Это невозможно!

Кто-то другой на его месте просто удивился бы. Но Стерлинг Витте не был бы собой, если бы не попытался поставить собственное непонимание кому-нибудь в вину.

– А вот прикинь! – развел руками Киган. – Благодаря всей этой экономии билеты получаются охренительно дешевыми. Но люди ж не дураки – хотя за киборгов не скажу…

– Я протестую! Капитан! – взвился Стерлинг.

– «Мама, мама!» – кричали дети», – передразнил его Киган.

– Отставить, Рэйборн, – холодно велела Лукия. – По делу.

– Сорри, кэп. Так вот, если по делу, то никто не скрывает, почему билеты такие дешевые. Каждый, кто поднимается на борт такого корыта, понимает, что это жуткая лотерея. Так что услугами подобных перевозчиков пользуются те, у кого денег особо и не водится, а еще – преступники, пираты, террористы и контрабандисты. У хозяев дешевых транспортников одна цель: продать как можно больше билетов. Они не присматриваются к документам, даже если там удостоверение фломастером нарисовано. Так что рвануть могло у террориста – но не как теракт, потому что мелковато воздействие, а просто потому, что бомбу знатно тряхануло. Та же история с контрабандистами, которые тащат со станции на станцию хрен знает что. Или даже с нелегальным киборгом, который подорвался, потому что ему установили бракованную запчасть.

– Капитан, он опять это делает!

Тут уже вынуждена была вмешаться Альда:

– Прекрати его троллить, сейчас не до этого, мы говорим о катастрофе!

– Меня нельзя троллить не только поэтому! – возмутился Стерлинг.

– Мазарин права, – указала капитан. – Мы не просто обсуждаем судьбу «Близкого горизонта», мы говорим о нашем задании. Предлагаю сосредоточиться на этом.

– Все равно не понимаю, при чем тут мы, – признал Рале. – Мы должны расследовать, почему взорвался полулегальный транспортник? Причем гражданский?

– Нет. Нам поручена спасательная миссия.

Альда снова вспомнила беспомощно кружащийся в вечной пустоте космоса корабль. «Близкий горизонт» потерял управление, взорвался изнутри, упал непонятно куда, да еще и произошло это много дней назад. Всё, финал! Люди мертвы, транспорт разрушен.

Однако все оказалось не так просто. Катастрофа произошла с кораблем неподалеку от планеты, которая считалась покинутой, но все еще пригодной для жизни людей, если очень надо. Когда-то атмосферу на ней создавали стабилизаторы, но со временем они пришли в негодность. И все равно во всех документах было заявлено, что кое-как там еще можно дышать.

«Близкий горизонт» не просто рухнул на эту планету, уже оттуда он продолжил подавать сигнал бедствия. Значит, при падении он не был окончательно уничтожен. Правда, связаться с экипажем не удалось, и неясно, выжил ли вообще кто-то. Но отсутствие связи могла спровоцировать атмосфера, нужно было лететь туда и проверять.

И вот тут у всей команды появился один и тот же вопрос, который задал, конечно же, Киган.

– С каких пор мы вдруг спасатели? Слушайте, мне очень жаль этих людей, и я надеюсь, что кто-то смог выжить. Но это вообще не соответствует тому, чем занимается «Северная корона»! Мы ж и раньше в основном пиратов по вечности гоняли, а потом и вовсе был проект «Исход». Почему мы вдруг спасаем гражданских, если для этого есть специально обученные человечки в забавных скафандрах?

– Или это все-таки необычные гражданские? – подключился Рале. – Какой-нибудь тайный военный корабль, замаскированный под дешевый транспортник?

– Транспортник самый обычный, – отметила Лукия. – Необычна планета. Корабль упал на Адран.

И вот тут произошло кое-что очень, очень необычное: Триан вздрогнул. Слабо, едва уловимо, и никто из команды этого не заметил – кроме Альды. Потому что она не прекращала наблюдать за ним, даже оставаясь на расстоянии, это уже вошло в привычку.

После миссии на Левиафане их отношения стали напряженными и странными. А ведь должно быть наоборот! Он чуть не погиб, она его спасла – разве за это Альда не заслужила хоть немного благодарности?

Однако Триан, очевидно, считал иначе. Он начал сторониться ее, разговаривал с ней меньше и только при необходимости. В глубине души Альда догадывалась, что он просто уязвлен. Он, гордый, привыкший казаться всемогущим, был слабым. Это видели все, но лишь она проникла в его сознание и узнала о нем куда больше, чем знают все остальные. В том числе и о его отношении к ней.

Понятно, что это здорово щелкнуло его прямо по самолюбию. Альда лишь надеялась, что он перебесится и начнет вести себя хотя бы как раньше. Однако Триан вернулся к образу принца в изгнании, непонятого аристократа, которого вынуждают пасти овец, хотя ему хочется управлять какой-нибудь планетой.

Это очень быстро ей надоело, и Альда прекратила попытки поговорить с ним. А наблюдение не прекратила. Потому что она действительно знала о нем очень много – и о многом подозревала. Она не собиралась потворствовать его диктаторским замашкам, но готова была подстраховать его, если нужно, потому что для Триана, как и для любого легионера, разум оставался самой большой уязвимостью.

И вот теперь оказалось, что наблюдала Альда не зря. Триан прекрасно владел собой, он полностью восстановился после тяжелейшего ранения, он был силен и ничего не боялся. Но планету Адран он определенно знал, и планета эта оказалась достаточно важна, чтобы отозваться в его душе чем-то подозрительно похожим на страх.

Альда думала, что ей придется расспрашивать его об этом после собрания, но многое стало понятно уже из рассказа капитана Лукии.

– Адран – это традиционное название планеты Кеплер-438б, – пояснила она. – Сама планета никогда не была полностью пригодной для жизни. Она находится на комфортном расстоянии от солнца и там есть некое подобие атмосферы. К сожалению, атмосфера эта нестабильна, и жизнь на Адране так и не появилась из-за того, что звезда этой планеты слишком агрессивна. Раз в несколько сотен дней на местном солнце происходят супервспышки, обрушивающиеся на поверхность Адрана. Так что организовать на планете полноценную колонию не было ни шанса. В итоге несколько десятилетий назад Адран стал собственностью Легиона.

– Ну конечно, как какая-нибудь агрессивная хрень – так Легиону тут же надо, – хмыкнул Киган, бросив выразительный взгляд на Триана. Тот остался равнодушен, он снова нацепил маску воина, который слишком силен, чтобы присутствовать на таких сборищах, и выглядел скучающим и сонным.

– Зачем Легиону понадобилась такая планета? – изумился Стерлинг.

– Там построили школу.

– Серьезно? – Рале уставился на капитана с явным недоверием. – Они взяли смертоносную планету без воздуха, наверняка с чудовищной радиацией и периодическими убийственными волнами с неба и построили там… школу?

– А я думал, я детей не люблю, – поморщился Киган.

– Школы Легиона всегда располагались на планетах, куда гражданские не попадут, – невозмутимо пояснила Лукия. – Воины Легиона с ранних лет приучаются к суровым условиям.

– Да там все не так плохо было, – наконец вмешался Триан. – Там и правда установили стабилизаторы атмосферы, а большая часть школы все равно находилась под землей. Так что о радиации и вспышках можно было не беспокоиться.

– Разве мутанты вообще об этом беспокоятся? – поинтересовался Киган.

– Мутанты – нет, но туда привозили не мутантов. В Легионе много ступеней образования. На Адран свозили тех, кто точно был пригоден для мутации, но пока до нее не дорос. Последняя проверка, последние испытания.

– Но планету все-таки покинули, – заметила Альда. – Почему?

– Потому что стабилизаторы атмосферы никогда не приводили ни к чему хорошему в долгосрочной перспективе. Где-то они просто поганили атмосферу, но на такой планете, как Адран, которая изначально была нестабильна, они спровоцировали сильную вулканическую активность. Как итог мы получили постоянно взрывающиеся вулканы на поверхности и Армагеддон с неба примерно раз в местный год. Нужно ли мне говорить, что школу эвакуировали, причем много лет назад?

– Но полностью планету не заблокировали, – продолжила Лукия. – Так уж вышло, что Адран – единственная более-менее пригодная для жизни планета на очень большом расстоянии. Возможно, в будущем она полностью придет в негодность или даже будет уничтожена. Но пока ее официально разрешено использовать для аварийных посадок, и этим правом воспользовался «Близкий горизонт». Естественно, там ничего не знали о Легионе и его школе. Гражданские суда получают лишь информацию о нынешнем состоянии Адрана и о том, что там есть укрытие, там можно продержаться до прилета спасателей.

Было странно узнать так много о Легионе – да еще так легко. Впрочем, Альда подозревала, что даже эту информацию предоставляют не всем. Просто для их команды Легион перестал быть тайной с приходом Триана, вот им и сообщили правду о прошлом Адрана.

– И все равно, почему мы? – настаивал Киган. – Если Адран официально признан местом аварийной посадки и Легион, от щедрот своих, дал разрешение его использовать, он и спасателей туда должен пустить! Думаю, там все так подчистили, что никто и не догадается, что раньше там дрессировали мелких монстриков.

– Это официальный приказ специального корпуса космического флота, Рэйборн. Вы теперь у нас оспариваете приказы?

– Нет, капитан, но хотелось бы понимать их.

– От вас не ожидают понимания. От вас ожидают исполнения.

Альде тоже казалось, что дело тут нечисто. Можно было бы послать на Адран обычных спасателей… или команду специального корпуса, но послабее. «Северная корона» давно уже отнесена к элите, способной участвовать в миссии «Исход». Зачем отвлекать их от этого, призывать сюда? Уж точно не ради полулегального транспортника.

Вот только спрашивать об этом Лукию было бесполезно, тут Киган зря привязался. Начальство никогда не отчитывается перед капитанами, просто отдает приказ и все. Лукии же полагалось принять его и не выпендриваться, даже если ей что-то не нравится. Потому что капитаны в таких случаях вообще не должны иметь личного мнения, и любой эмоциональной реакцией Лукия может подставиться под удар.

Значит, придется выполнять. Даже если это нелепо и подозрительно. Но едва Альда смирилась с этим, как обнаружилось новое обстоятельство, которое окончательно сбивало с толку.

– На этой миссии мы будем не одни, – сказала Лукия. – Нам окажут дружескую поддержку еще два корабля специального корпуса, также участвующие в миссии «Исход».

А вот это уже перебор. Миссия на Адране была странной на грани подозрительного сама по себе. Но посылать туда даже не два, а три корабля с сильнейшими воинами специального корпуса… Немыслимо. Необъяснимо. Тут никакие аргументы не подойдут – ни защита возможных секретов покинутой школы Легиона, ни агрессивная атмосфера планеты, опасная для обычных людей. Для того, чтобы справиться со всем этим, хватило бы и «Северной короны». Для чего еще две команды?

Альда снова посмотрела на Триана, но он как раз оставался спокоен. Его застало врасплох лишь упоминание Адрана, так что можно было догадаться, насколько важна для него эта планета. Однако теперь он снова был собой, и даже если грядущая миссия его тревожила, он никому не показал бы этого.

– Какие корабли к нам присоединятся? – только и спросил он.

– «Корвус» и «Король фоморов».

– Ясно.

Киган, который и так вел себя прилично на десять минут дольше, чем обычно, не выдержал:

– Ясно? Серьезно, тебе что-то ясно? А мне вот не ясно ничего, от слова «ни хрена»! Почему на спасение дырявого ведра отправляют три элитные команды? Да нас исследовать колонию, расположенную где-то около задницы мира, отправляли без права на поддержку! А тут вдруг такое… Почему?

Лукия выслушала его с невозмутимостью мраморной статуи, даже не попыталась перебить и, лишь когда он закончил, поинтересовалась:

– Выговорились, Рэйборн? Вам стало от этого легче? Боюсь, моя речь оказалась для вас слишком длинной, чтобы уловить суть задания. Тогда специально для вас повторю: мы должны отправиться на Адран, найти обломки «Близкого горизонта» и эвакуировать выживших, если таковые найдутся. Все это при содействии двух других команд. Это все, что мы должны знать и делать. Понятно?

Теперь даже до Кигана дошло, что это не тот случай, когда можно нарываться.

– Понятно, капитан.

– Рада это слышать.

Миссия была вроде как простой, но именно от этой неопределенности, от очевидной недосказанности веяло угрозой. Отправляться на такое задание не хотелось никому, и все знали, что обсуждения не будет. Делай – или увольняйся, но уволиться из специального корпуса космического флота не так-то просто, может оказаться, что даже слетать на пылающую планету безопасней для жизни.

– Капитан, а разве нам не нужен хилер? – робко осведомился Стерлинг. – Я не отказываюсь от миссии, вы не подумайте! Но, насколько я помню, вылет на миссию без хилера запрещен…

– У нас будет хилер, – отозвалась Лукия. – Именно поэтому мы до сих пор на станции. Мы ожидаем хилера.

– У нас все-таки новое назначение? – поразился Рале. – А почему я не знаю?

– Это не совсем новое назначение. Свободных хилеров нужного нам уровня до сих пор нет, мы должны были ожидать дальше. Но крушение «Близкого горизонта» – слишком серьезная миссия, чтобы откладывать ее. Поэтому нам выделили заменяющего хилера только для этой миссии. Сегодня я вас представлю.

Альда не знала, радоваться этой новости или огорчаться. Ей до сих пор не хватало Ноэль – она не ожидала, что так будет, ведь подругами они не были. Понятно, что для Ноэль все сложилось хорошо, она действительно хотела остаться. Но для команды это означало пополнение кем-то новым, тем, кто, возможно, не впишется… Они ждали этого с определенной настороженностью.

Однако подмена – это не новый член экипажа, это все равно что гость, к которому не нужно привыкать. Хотя гость непростой, о таком забывать нельзя. Альда уже выяснила, что подобными подменами занимаются только очень сильные воины. Настолько могущественные, что постоянное подчинение одному и тому же капитану раздражало их, а служба на корабле угнетала. Им хотелось разнообразия, новых знакомств, сюрпризов даже. Психология избалованного ребенка? Возможно. Но они были достаточно ценны для космического флота, чтобы к их пожеланиям прислушивались.

Все это не означало, что при назначении в команду такие солдаты ходили по кораблю царями. Они все равно были военными, они знали, что такое дисциплина, они подчинялись своим временным капитанам. Просто их смирения хватало на одну миссию и не более того.

Альда предпочла бы, чтобы им все-таки назначили постоянного хилера. Привыкание к нему в любом случае не будет простым, но уж лучше начать пораньше! Вот только ее мнение никто не спрашивал. Ладно, временный хилер, пусть даже из самых сильных, не должен быть такой уж большой проблемой, они ведь мирные… правда?

Лукия получила сообщение по личному коммуникатору, ненадолго вышла из зала, а вернулась уже не одна. Альде почему-то казалось, что временно назначенным в их команду хилером будет мужчина – она и сама не знала, почему. Глупо, никаких оснований для такого не давали. Вместе с Лукией в зал вошла молодая женщина.

Она была удивительно красивой – нет, даже больше, совершенной. Настолько совершенной, что сама природа восхищалась бы ею, и закрадывались сомнения, что именно с такой внешностью она родилась. Вероятнее всего, она воспользовалась правом сильнейших хилеров изменять себя. Почему нет? Ей так больше нравится, и никому это не вредит. Ее тело было эталоном, способным вдохновить любого скульптора, ее черты вызывали восхищение, как произведение искусства. Длинные светлые волосы пестрели темно-фиолетовыми прядями, и Альда не сомневалась, что это не краска, хилер просто нашла способ сделать свои волосы такими. Глаза тоже были неестественного цвета, и этим они завораживали – нежным, мягко мерцающим оттенком лепестков лаванды.

Она притягивала взгляды, приковывала их, и удержаться от восхищения было невозможно. Даже Киган, который наверняка предпочел бы впечатлить Альду и не смотреть, теперь позабыл обо всем. Да и сама Альда разглядывала хилера, как смотрят на картину в музее. Лишь двое в зале остались абсолютно безразличны к чарующей красавице – капитан Лукия и Триан.

– Это Римильда Фревилл, – представила ее капитан. – Номер 2 среди хилеров.

Что ж, это впечатляло даже больше, чем ожидала Альда, и многое объясняло. Номер 2, пожалуй, просто не могла позволить себе несовершенство. Ее красота была чем-то вроде визитной карточки, первым показателем ее силы.

Дальше Лукия собиралась представить хилеру экипаж, но Римильда опередила ее:

– Не нужно, капитан. Направляясь на станцию, я изучила ваши личные дела, это необходимо. Я вас всех знаю, и я рада знакомству. Хотите убедиться, что я всех запомнила? Вы – Стерлинг Витте, киборг с поразительно низким номером для такой миссии, но отлично зарекомендовавший себя перед руководством флота. Вы – Рале Лиам Майрон, тоже не самый высокий уровень силы, но безупречная репутация, это интригует меня. Киган Рэйборн, номер 21 среди биоэлектрокинетиков, я впечатлена. Альда Мазарин, обладательница двух способностей, редкий зверь в наших лесах. Я действительно рада встрече с вами.

– Тут, вообще-то, еще кое-кто есть, – заметил Киган, кивая в сторону дальнего угла, где устроился легионер. Тот, казалось, вообще задремал.

– А это для меня не совсем знакомство, – очаровательно улыбнулась Римильда. – С Габриэлем Трианом мы знакомы много лет и периодически спим вместе. Не вижу смысла делать из этого тайну, все равно все всё узнают. Теперь, когда со вступлением покончено, предлагаю покинуть эту гостеприимную станцию – нас все-таки ждет Адран!

* * *

Лукия делала вид, что все в порядке, потому что такова работа капитана. Не важно, что она думает о задании и что чувствует, перед экипажем она должна предстать спокойной и уверенной. По большому счету, ей вообще не полагается иметь собственное мнение, капитаны – это рупор специального корпуса, главные хранители его воли.

Однако она давно смирилась с тем, что собственное мнение у нее есть и оно никуда уже не исчезнет. Теперь Лукии предстояло действовать очень осторожно, не выдать себя, но и позаботиться о своей команде. Это было важно всегда, а на нынешней миссии – особенно.

Они добрались до Адрана быстро и все равно оказались там последними, остальные два корабля уже замерли между темной планетой и ее пылающей звездой. Черный, словно свет поглощающий «Корвус» и новый, недавно покинувший доки серебристый гигант «Король фоморов». Сейчас они казались двумя хищными птицами, которые были «Северной короне» далеко не друзьями. Лукия понимала, что неправильно так думать о них, а иначе не получалось.

Для совместных миссий тоже была предусмотрена четкая инструкция, и Лукия собиралась придерживаться ее, пока возможно. Когда «Северная корона» добралась до Адрана, Лукия приняла приглашение двух других капитанов на закрытое совещание без участия остальных членов экипажа. Они могли бы и встретиться лично, это не так сложно – но отняло бы слишком много времени и ненужных усилий. Для этой беседы они предпочли закрытый канал видеосвязи.

«Корвусом» управлял Эзекил Кинж – номер 11 среди капитанов, высокий, могучий, как старый дуб с далекой Земли. С сединой в волосах, но все равно не старый. Он выглядел лет на пятьдесят, не больше, и лишь глаза, мудрые, древние, намекали, сколько ему лет на самом деле. Он был из старших поколений капитанов, в большинстве своем ушедших, почти забытых. Лукия не бралась утверждать, что Кинж – самый старший из ныне живущих капитанов, но определенно один из старших. Он, уже будучи опытным капитаном, проводил гостевые лекции в академии, когда Лукия там училась, а было это далеко не вчера. Сложно сказать, что стало его секретом, что позволило пережить свое поколение. Однако Лукия подозревала, что дело тут в профессиональном безразличии: многие его теряли, вот как она, а Эзекил Кинж сумел сохранить.

За эти годы он с Лукией пару раз пересекался, но – мельком, на общих собраниях капитанов или на станциях специального корпуса. Так что знала она о нем не так уж много.

А вот о втором капитане Лукия не знала вообще ничего. Клара Гарвин, управляющая ныне «Королем фоморов», была из новеньких. Ирония заключалась в том, что выглядела она старше Лукии – как раз на свой возраст, ей было около тридцати. Это не означало, что ее не нужно воспринимать всерьез. Выпустившись из академии, Клара получила сразу двадцать пятый номер, и это впечатляло. Хотя Лукия прекрасно знала, что никакой талант не заменит опыт. Клара тоже об этом знала, она казалась напряженной и недоверчивой даже во время видеоконференции.

Из этих двоих, большей проблемой могла стать как раз Клара – если кто-то вообще будет проблемой. Кинж в силу возраста интересовался исключительно своей командой, на все остальное ему было плевать. А вот Клара, ничем особым пока не отличившаяся, вполне могла докопаться до окружающих, влезть, куда не просят. Это не пугало Лукию, просто такую возможность она предпочла учитывать.

– Рада встрече, – сказала она. – Думаю, все мы получили одинаковые инструкции.

В том, что у миссии есть подвох, она была почти уверена – как и в том, что остальные капитаны о нем не знают. Это была стандартная политика флота: не давать достаточно информации никому, чтобы избежать тайных союзов.

– Так точно, – кивнула Клара. – Найти выживших и доставить их на станцию.

Никто из них не сказал, что задание очень странное. Им не полагалось об этом говорить. По протоколу они все были друзьями и союзниками, однако Лукия не сомневалась, что о каждом ее лишнем слове будет доложено руководству.

– Есть какие-нибудь дополнительные данные с разведывательных спутников? – спросила она.

Собственных спутников у Адрана не было, слишком дорого: каждая супервспышка на красном карлике превращала бы их в бесполезный хлам. Да и зачем следить за планетой, где нет ничего, кроме руин и пожаров?

Но после катастрофы туда собирались послать скоростные разведывательные спутники, чтобы выяснить, есть ли хоть какой-то толк в спасательной миссии. Корабли, ожидавшие здесь «Северную корону», должны были получить такие сведения первыми.

– Есть, – кивнул Кинж. – При аварии «Близкий горизонт» разделился на три части, но не взорвался. С учетом стандартов, предъявляемых к транспортным кораблям, высока вероятность, что люди внутри пережили падение.

– Необходима поправка на то, что на «Близком горизонте» вряд ли были полностью соблюдены эти стандарты, – заметила Лукия.

– Это понятно, – усмехнулась Клара. – Давайте честно: корабль – рухлядь. Но по документам там все было в порядке, и мы обязаны отталкиваться от этого. Поэтому мы по умолчанию предполагаем, что внутри каждого из обломков могут быть выжившие, обломки достаточно крупные для этого.

– Бывшая школа легионеров использовала большую часть планеты, – добавил Кинж. – Там были тренировочные залы, общежитие, склады, лабиринт для перемещения. Все три обломка упали в пределах этой школы. Как следствие, выжившие могли укрыться в подземных залах в ожидании спасения. Но связи там нет из-за особенностей атмосферы, поэтому проверку придется проводить лично.

Можно считать, что кораблю повезло. Тот обломок «Близкого горизонта», который оказался бы далеко от бывшей школы, был бы обречен. На поверхности Адрана стабильно удерживалась температура около шестидесяти градусов по Цельсию, дышать без вспомогательного оборудования там могли только представители специального корпуса. Внутри корабля уровня «Близкого горизонта», даже при условии соблюдения всех мер безопасности, что уже сомнительно, воздух надолго бы не задержался. Если что и осталось бы неясным, так это одно: задохнулись бы там люди или запеклись заживо.

Но если у них был доступ к бывшей школе Легиона, спасательная миссия не безнадежна.

– Есть предложения по координации наших действий? – спросила Лукия.

Она ожидала, что ответит Кинж, и не ошиблась. Формального лидера среди них не было, но безо всякого обсуждения становилось ясно, что право решающего голоса остается за Эзекилом Кинжем. Тут и высший номер, и старшинство – все сошлось.

– Желательно сделать эту миссию быстрой. Атмосфера Адрана не вредит нам так, как обычным людям, но она все равно вызовет определенные сложности. Мы можем использовать то, что у нас три полноценные команды и три обломка корабля с одинаковой вероятностью выживания в них людей. Разделиться будет разумнее всего.

– Принято, – согласилась Лукия. – Но нужно учитывать, что люди могли не остаться на месте. Мы не знаем, в каком состоянии сейчас помещения бывшей школы, возможно, выжившие перемещались, постарались сойтись в одной точке.

– Тогда мы просто последуем за ними. Да, они могли это сделать, потому что все залы связаны между собой системой тоннелей. Но сможем это сделать и мы. Полагаю, в пределах планеты связь работать будет.

– Есть предложения по распределению? – поинтересовалась Клара.

– Команды, направленные на эту миссию, примерно равнозначны, поэтому нет смысла выбирать более и менее опасные назначения. Предлагаю «Королю фоморов» осмотреть общежитие школы. «Северная корона» берет на себя зону досмотра, также обозначенную как медицинское крыло. «Корвус» займется классами. Возражения?

– Никаких, – отозвалась Лукия.

– Принято, – кивнула Клара.

На этом их встречу можно было завершить… Даже нужно было завершить. Но Лукия не смогла, она понимала, что любой вопрос несет с собой риск подозрений, и все же иногда такой риск оправдан.

– Я хотела бы знать, есть ли на ваших кораблях легионеры.

– Зачем вам это? – удивилась Клара.

Ложь была даже большим нарушением, чем этот вопрос, но раз уж начала – надо идти дальше, не останавливаясь.

– У «Северной короны» легионер есть, номер 7, – пояснила Лукия. – А поскольку мы имеем дело с бывшей школой легионеров, это может стать преимуществом. Поэтому мне показалось, что мы можем взять на себя дополнительную нагрузку, если необходимо.

Лукия не знала, поверили ей или нет. В любом случае, выражения их лиц остались неизменными, и общаться с ней капитаны продолжили, как и прежде.

– В этом нет необходимости, – указал Кинж. – На борту «Корвуса» находится легионер. Номер 3.

– У нас номер 4, – сообщила Клара. – Так что наши команды действительно равносильны.

– Поняла, благодарю вас. Отбой, свяжемся уже на Адране.

И это тоже было ложью – что она поняла. На самом деле понятней не стало, а стало только сложнее.

Три команды, посланные на такую миссию, – уже необычно. Три команды высшего уровня – странно. Три команды с легионерами, которых даже на миссии «Исход» меньшинство, – подозрительно. Но три команды с настолько высокими номерами легионеров – это уже за гранью. Теперь Лукия наконец поняла, почему Триан заинтересовался кораблями, посланными с ними, на общем собрании. Он-то сразу заподозрил неладное! Но вот понял ли он, что к чему? Даже если понял, то не сказал и уже не скажет.

Изначально Лукия подозревала, что какую-то свою игру затеял специальный корпус, а их использует вслепую. Уже это было плохо. Но теперь появилась вероятность, что вслепую их использует Легион – и это намного хуже.

Потому что Легиону никого не жаль. Собственные высшие номера они сохранят любой ценой, тут вопросов нет. А вот всеми остальными без сомнений пожертвуют, если это понадобится для достижения их цели, о которой пока знают только они.

* * *

Все делали вид, что это совершенно нормально. И кретинская миссия, и присутствие других кораблей. Мол, приказ есть приказ и все такое. Пожалуй, это было правильно – вот так притворяться. Но долго выносить это Иарлайт Лео просто не сумел.

Он подозревал, что все дело в образовании. Он был единственным в команде, кто не обучался в академии специального корпуса. Им, скорее всего, уже там втолковывают, что надо подчиняться и не задавать лишних вопросов. Иарлайт же прошел обучение в военной академии. Там лишние вопросы тоже не поощрялись, но все было куда понятней и проще.

Вот поэтому ему и казалось, что раз уж экипаж «Короля фоморов» послали на миссию «Исход», отныне они будут заниматься только колониями. А что в итоге? У них была пара миссий на других планетах – и вдруг их бросили собирать по кусочкам какой-то древний корабль в компании таких же сильных воинов, которым роль нянек просто не подходит. Бред? Бред. Который все приняли.

Говорить об этом с капитаном было бесполезно. Иарлайт уже усвоил, что человеческого в Кларе Гарвин очень мало. Наверно, только внешность, а как заговорит – робот роботом. Даже больше, чем Иарлайт. Скорее всего, когда ей отдали приказ, она даже думать о нем не стала, сразу бросилась выполнять.

Тогда Иарлайт попытался осторожно поднять эту тему в беседах с хилером, телепатом, телекинетиком и электрокинетиком. Все они реагировали по-разному: кто шутками, а кто и раздражением. Общим было только одно – они не поддерживали Иарлайта в желании все обсудить. Ему с разной степенью вежливости и настойчивости рекомендовали угомониться и закрыть рот покрепче, пока не нарвался.

Но закрывать рот по чужому требованию Иарлайт не любил. Он решил, что ответы получит у единственного человека, которому по-настоящему доверял.

Они с Одханом Рошем присоединились к команде одновременно, когда «Короля фоморов» приписали к «Исходу». Иарлайт в то время только примкнул к специальному корпусу, он еще ни с одной командой не работал. Одхан работал на разных миссиях, но долго обычно нигде не задерживался. Новичками на борту стали они оба, а потом обнаружили, что у них много общего: они были воинами. Иарлайт понимал, что Одхан – легионер, да еще номер 4, он определенно сильнее всех в их экипаже. Но киборг, в отличие от остальной команды, легионера не боялся. Ему было достаточно того, что Одхан – человек честный и открытый. Может ли он убить кого-то из своих, если будет нужно? Может, вне всяких сомнений. Но он сделает это в объявленном поединке, а не ударом в спину. Иарлайту этого было достаточно для уважения и даже восхищения, которое он старательно скрывал.

Одхан тоже оценил такое отношение, столь редко достававшееся легионерам – нормальное общение при полном отсутствии страха. Вряд ли он воспринимал Иарлайта как настоящего друга, слишком уж велика была разница в возрасте и силе. Скорее, как протеже или даже младшего брата… а может, домашнего питомца, кто этих легионеров с их высокомерием поймет? Как бы то ни было, он здорово помог киборгу и многому его обучил. Только с ним на корабле и можно было говорить нормально, не выбирая слова так, как выбирают путь на минном поле.

Легионера Иарлайт нашел в одной из комнат отдыха – той, где самые большие иллюминаторы, можно просто сидеть и смотреть в пустоту. Одхан воспользовался этим сполна, он устроился в кресле с банкой пива, наблюдая за черной планетой и двумя далекими точками чужих кораблей. Он был неспокоен, напряжен даже… А это совсем на него не походило. Одхан, к которому Иарлайт привык, был грубым воякой, хохочущим и ничего не воспринимающим всерьез. Легионер упивался своей силой и ничего не боялся, да он и сейчас не был напуган, и все же что-то знатно испортило ему настроение.

Глядя на него, Иарлайт отбросил все свои тщательно продуманные жалобы на то, что эта миссия им совсем не подходит. Ему становилось не по себе от того, что номер четыре в таком состоянии.

– Что происходит на самом деле? – только и смог спросить он.

– Не знаю, парень, – отозвался Одхан, не отрывая взгляд от далеких кораблей. – Но чертовски хотел бы знать.

– Это из-за того, что Адран – бывшая школа легионеров? Ты учился там?

– Нет. У Легиона много школ, на Адране я никогда раньше не был.

– Тогда в чем дело?

– В них, – Одхан кивнул на иллюминатор, за которым замерли чужие корабли.

Иарлайт опустился в соседнее кресло и тоже посмотрел вдаль, туда, где никогда не было горизонта. Желание громыхать и возмущаться исчезло, сменившись смутной тревогой. Да, он не боялся номера 4, но был уверен, что тот непобедим. А что может напугать непобедимого? И что тогда делать всем остальным, куда более слабым?

– Ты боишься этих команд?

– Так, гипер-тостер, следи за языком, – нахмурился Одхан. – Я вообще никого и ничего не боюсь. И на команды этих корыт я клал с наблюдательной вышки тюрьмы Риогган!

– Ну круто – все, кроме расистских оскорблений киборгов. В чем дело тогда?

– В том, что на каждом из этих кораблей есть легионеры. Номер 7 и номер 3. Я знаком с обоими, вот поэтому мне и хочется кому-нибудь раскроить череп – так, в качестве антистресса.

– Не знал, что легионеры враждуют друг с другом.

– Ты и сейчас ни хрена не знаешь, потому что мы не враждуем. Дело не в легионерах вообще, а конкретно в этих двух. Хотя даже если отвлечься от их паршивых личностей, плохо, что такие высокие номера собрали вместе. То разводят нас по всему космосу, то сводят… Так, не бери в голову, это не для твоих ушей предназначено.

– Да я уже понял, – усмехнулся Иарлайт. – Как бы то ни было, миссия простая! Спуститься туда, посмотреть, дрыгает ли кто-нибудь из пассажиров лапкой, увезти тех, что дрыгают, на ближайшую космическую станцию. Все! В этих условиях вообще побоку, кто там в других командах, тебе даже не придется с ними пересекаться. Разве нет?

– Был бы рад, если так, но вот нутром чую: не будет так просто и мне таки доведется встретиться с этими двумя крысами.

И Одхан, обычно спокойный Одхан, который на прошлой миссии шутя придушил существо размером с тиранозавра, от злости сжал банку с такой силой, что она не выдержала, смялась в крошечный, уже неопознаваемый комок металла.

Настроение у Иарлайта становилось все хуже, но он упрямо держался за веру в то, что легионер преувеличивает.

– Ну, пересечешься ты с ними, что такого? Номер 7 вообще не рассматриваем, ты ж сам номер 4, ты его легко уделаешь! Номер 3 вроде как сильнее, но вряд ли намного. Или ты боишься, что они выступят против тебя вместе?

Одхан наконец посмотрел на него – но с таким осуждением, что киборгу захотелось провалиться сквозь пол в вечную холодную тьму.

– Иногда я смотрю на тебя и думаю: зачем они младенцев во флот набирают? – вздохнул Одхан. – С таким подходом ты убьешься даже раньше, чем я ожидал, поэтому кое-что все-таки придется тебе сообщить. Мы не враги с теми легионерами, но это не значит, что мы друзья. Номер 3 Легиона – редкая сука, ему не доверяй никогда, не переходи дорогу, по возможности не оставайся с ним наедине. И все же он предсказуем. Но номер 7… Не верь цифрам, вообще не пытайся в этом разобраться, просто прими мои слова, как аксиому. Более опасной твари, чем номер 7, во всем Легионе попросту нет.

Глава 2

В академии специального корпуса был курс истории искусств. Еще в первый год обучения, среди тех предметов, которые не слишком важны для выживания и все же помогут будущему солдату сначала вести переговоры, а потом только хвататься за оружие. Альде этот курс нравился, она до сих пор его прекрасно помнила.

Именно там она узнала, какой обычно представляли преисподнюю. Картины увидела, гравюры просмотрела, потом – фильмы на эту тему. Картинки были разные, но многое совпадало: пламя, вечный душный жар, дым, истерзанная черная земля… Альда не ожидала, что ей доведется увидеть нечто подобное своими глазами, однако судьба солдата специального корпуса непредсказуема.

Пылающий Адран был той самой преисподней. В прошлом безжизненная скалистая планета пульсировала рыже-красными венами постоянно текущей магмы. Вулканы здесь были не величественными извергающимися горами, а зловещими провалами в земле, из которых рвалось на свободу пламя. Воздух был мутным, горизонт – почти невидимым, а рельеф планеты все время менялся под воздействием извержений и потоков лавы. Облака заменял дым, серый и черный. Солнца не было видно, да и неба тоже, и казалось, что из дымовой завесы вот-вот выберутся уродливые твари, которых изображали на древних картинах.

Помимо очевидных угроз, Адран таил на своих просторах и невидимое зло. Едва «Стрела» приземлилась на его поверхность, как датчики радиации испуганно запищали, предупреждая команду, что наружу лучше не выходить. Это очень многое говорило об атмосфере, условиях для жизни людей и сохранности корабля, но Киган предпочел резюмировать все емко:

– Дерьмо.

– Больше данных, меньше вашего мнения, Рэйборн, – осадила его капитан. – Насколько эта планета безопасна?

– Вы шутите, капитан? Мы сидим на маковке гигантского вулкана, тут рвануть может все и всегда!

– Вот не зря мне эта миссия не нравилась, – проворчал Стерлинг.

– А что, есть какая-то миссия, которая прямо согрела твое сердце? – заинтересовался Рале.

– Угадать, что будет, мы не можем, – заметила Лукия. – Поэтому будем говорить о том, с чем мы столкнулись сейчас.

– Это понятно, – кивнул Киган. – Смотрите… Я ж не случайно посадил «Стрелу» именно сюда. Если верить информации, полученной от дронов, тут в ближайшее время ничего не рванет. Не до супервспышки так точно, а до нее еще двадцать дней, мы должны все успеть. Полагаю, это небольшой сохранившийся фрагмент посадочной площадки, которой пользовался Легион. Вход в подземелье рядом, но до него еще придется пройтись. Я рекомендую делать это при полной защите, включая шлемы.

– Вы считаете, что атмосфера способна нас убить?

– Со временем. Нет, прогуляться до входа мы можем и просто так, но я не вижу смысла получать травму там, где можно ее избежать. Сейчас за окном у нас уютные шестьдесят четыре по Цельсию. Ветер тоже есть, и он с удовольствием сыпанет вам в глаза сажи и немного полыхающих искр. Так что шлемы, только шлемы.

– И все же я предпочитаю учитывать все варианты. Сколько мы продержимся на поверхности, если окажемся там без защиты?

Это Лукия спрашивала уже не у Кигана. Да и понятно, почему: механик отвечал в первую очередь за сохранность «Стрелы», во всем остальном он разбирался не лучше других солдат. О здоровье и выносливости должен был рассуждать хилер, поэтому капитан обращалась к Римильде Фревилл.

Альда до сих пор не решила для себя, как относится к этой девице. Вроде как Римильда была спокойной, ни к кому не приставала, никого лишний раз не задирала. Да, о собственной персоне была высокого мнения и не скрывала этого. Но разве это не общая черта всех солдат из топ-10? Триан, вон, такой же.

О том, что Римильда сказала про себя и Триана, Альда предпочитала не думать. Удобнее было поверить, что ее это не касается.

– Точно сказать сложно, но я предположу, – ответила Римильда. – Здесь команду нужно разделить на две группы – с более и менее активным фактором самоисцеления. Исходя из этого, меньше всего на поверхности протянет киборг, не больше десяти часов. У телепата и телекинетика есть сутки, да и то не самые приятные. Капитан, я и легионер, в принципе, будем выживать очень долго и умрем не от воздействия планеты, а от голода или случайного падения в вулкан.

– Какая-то очень большая разница! – пожаловался Стерлинг.

– Вот поэтому просто гулять здесь я никому не рекомендую.

К выходу теперь готовились все – разбирали шлемы, убеждались в их герметичности. Все, кроме Триана. Легионер со скучающим видом стоял у выхода и рассматривал изображение Адрана на мониторе.

– Вам нужно особое приглашение к спасению вашей жизни, Триан? – поинтересовалась капитан.

– Не люблю шлемы – прическу портят, – усмехнулся Триан. – Вы же слышали нашу новую целительницу, мне ничего не угрожает. Да и общаться без шлема как-то удобней, пусть даже это не приятное общение.

– Общаться?

– У меня встреча минут через десять, – обыденно пояснил Триан. – Вернусь скоро, так что дверь на все замки не запирайте. Это так, внутренние служебные моменты, ничего особенного.

Ничего особенного, конечно… Когда три легионера встречаются на пылающей планете, которая, к тому же, когда-то принадлежала Легиону, особенного в этом очень много.

Вся эта ситуация Альде катастрофически не нравилась. Она-то надеялась, что хотя бы на этой миссии у них с Трианом будет возможность остаться наедине и все обсудить! Она очень мало общалась с ним после миссии на Левиафане, и у нее были для этого причины. Например, то, что Триан сам избегал ее, и Альда решила дать ему время, чтобы угомониться и, может, извиниться по-человечески. Пока они ожидали нового хилера в безопасности станции, это было вполне приемлемо.

Но теперь они получили это странное задание, и отмалчиваться стало опасно. К тому же Альда помнила, как Триан отреагировал на первое упоминание Адрана. Она почти не сомневалась, что он учился здесь, это могло стать уязвимостью. Тут точно есть, что обсудить! Однако Триан как будто не понимал этого – или снова решил, что со всем справится сам и не нужна ему никакая помощь. В прошлый раз такая самоуверенность почти загнала его на тот свет…

На этой миссии проблемой был не только Триан, тут еще нужно было учитывать подозрительное поведение Легиона. Скорее всего, именно они настояли на том, чтобы на спасательную миссию отправились три команды, совершенно для этого не подходящие. Хотя на команды им было плевать, им нужно было доставить на Адран своих лучших солдат, и нынешняя встреча Триана подтверждала это.

Совсем недавно Альда обнаружила, что Легион разводит свои высшие номера по разным концам вселенной. Этих воинов держали на расстоянии друг от друга, словно опасаясь, что они договорятся о чем-то. И вот теперь трех солдат из топ-10 неожиданно направили на одну миссию… Смысла нет, логики – тоже, но это Легион, у них там своя атмосфера. Почему именно эти номера? Три, четыре и семь. Где первые двое? Почему не пятый? Что могло стать достаточной причиной для направления на спасение дешевого транспортника таких сил?

Или речь не о спасении?..

Когда люк «Стрелы» открылся, выпуская их всех в преисподнюю, Альда не выдержала и все-таки послала в сознание легионера вопрос.

«Ты в порядке?»

Мысленную связь они тоже не использовали с Левиафана. Триан мог вообще не ответить, закрыть от нее свое сознание, и вот это было бы совсем обидно, больно даже. Но Триан, при всех своих недостатках, никогда не опускался до подлостей, ответил он сразу.

«Все хорошо, мелкая. Пока делай только то, что тебе говорят, и не шляйся здесь одна, прошу. Даже с электроскатом своим тусуйся, хрен с ним, только не одна. Я скоро вернусь».

Он снова назвал ее мелкой – и это было хоть и не слишком приятно, а дружески. И он попросил ее о чем-то, он заботился о ней, это тоже было важно. Но на этом хорошие новости заканчивались. Даже через мысленную связь Альда смогла определить, что его голос звучит напряженно. Да, пока у Триана все под контролем, однако ничего простого и понятного он, похоже, в этой миссии не видит.

Триан покинул «Стрелу» первым. Выскользнул из челнока неслышной тенью и растворился в клубах черного дыма, как будто и не было его никогда, он всей команде привиделся. Альда, если бы и захотела, не смогла бы так двигаться – да никто больше не смог бы. Они старались держаться рядом, чтобы не потеряться среди дыма и пламени.

Когда они уходили, Альда не выдержала, обернулась. «Стрела» на фоне огненных полей Адрана казалась совсем маленькой, как будто беззащитной, умоляющей их остаться… Но это, конечно же, была всего лишь иллюзия.

Путь был близкий, однако в таких условиях и полсотни шагов казались вечностью. В какой-то момент даже пришлось перепрыгивать через тонкую полосу лавы, и это был опыт, которого Альда с удовольствием избежала бы. Зато дальше их уже встречала распахнутая черная пасть подземелья – бывшие транспортные ворота. Предназначались они не для космических челноков, масштаб не тот. Судя по воротам и въезду, на Адране пользовались наземным транспортом, но, глядя на нынешнее состояние планеты, сложно было представить, как это удавалось.

Киган без труда открыл для них ворота, а потом так же быстро закрыл, обеспечив им тишину и спокойствие хотя бы ненадолго.

За воротами предсказуемо начинался ангар, здесь даже сохранилась пара медицинских вездеходов – правда, вряд ли они завелись бы после такого перерыва. В остальном же, зал был огромный и пустой, освещенный бледным светом немногочисленных лампочек. Наличие электричества удивляло, но не шокировало. Если Адран официально признали местом аварийной посадки, здесь должны были обеспечить хотя бы минимальные условия выживания. Скорее всего, установили генераторы, которые преображали естественный жар планеты в энергию. Свет все равно был скудным, особенно после полыхающей поверхности, и Альде потребовалось около минуты, чтобы глаза приспособились к новым условиям.

Зато когда она снова смогла видеть, она убедилась, что через эти испытания они прошли не напрасно. На металлическом полу сохранились следы сажи – свежие, указывавшие, что совсем недавно здесь побывала внушительная толпа. Правда, в ангаре люди не задержались, двинулись вниз… Но ведь они здесь были, они добрались!

Интересно, поняли ли выжившие, куда попали? Вряд ли. Альда оглядывалась по сторонам, пытаясь найти хоть какие-то указания на бывшую школу. Бесполезно, Легион всегда умел заметать следы. Любому, кто попадал сюда случайно, это место казалось обычной заброшенной больницей.

– Не понимаю, почему они ушли? – удивился Рале. – Разумней всего было дожидаться помощи у входа!

– Температура в зале составляет сорок градусов, – указал Киган. – Это, конечно, не шестьдесят с гаком, но тоже так себе ощущения для обычных людей. Я вижу, что здесь есть электричество и хоть какая-то система очистки воздуха. Думаю, внизу будет холоднее, вот они и поползли туда. Полагаю, ждать спасения в сауне неопределенное количество дней им не улыбалось.

– Ну и в ангаре нет медикаментов, а в залах они могли сохраниться. Им это сейчас нужно, – Римильда кивнула на сухие пятна крови, оставшиеся на полу. – Похоже, посадка прошла жестковато.

– По инструкции, где-то здесь должна быть аптечка и минимальный запас провианта, – сказала Лукия. – Это стандартный набор для точек экстренной посадки.

– Если пираты не добрались, что тоже бывает, – вздохнул Рале. – Так что будем делать, капитан? Идем вниз, по следам?

– Нет смысла спешить. Во-первых, мы должны дождаться Триана, не думаю, что встреча отнимет у него слишком много времени. Во-вторых, даже при том, что Адран не закрыт, это планета с непредсказуемыми условиями. Мы должны подготовиться к эвакуации людей, а не просто найти их.

– Но и терять время мы не можем, нежелательно оставаться в этой пароварке слишком долго, – указала Римильда.

– Никто здесь оставаться и не собирается. Майрон, Витте и Фревилл, подберите максимально комфортное для обычных людей место у поверхности, сюда мы переведем выживших. Рэйборн, изучите состояние оборудования, возможно, вам удастся наладить нормальное освещение и понизить температуру внутри больницы. Мазарин, выясните, сколько выживших на доставшейся нам территории и в каком они состоянии. Я в это время вернусь на поверхность планеты.

– Зачем? – поразилась Альда.

– Для разведывательной миссии. Обломок «Близкого горизонта» находится недалеко от ворот, я хотела бы его изучить, чтобы понять, в каких условиях оказались на планете выжившие.

Альда подозревала, что изучить она хотела не только это. Лукия была достаточно опытна, чтобы изображать типичного капитана, тупо выполняющего любой приказ. Но ведь на самом-то деле она была умна, она понимала, что дело нечисто! Похоже, теперь она решила проверить, был ли «Близкий горизонт» настоящим транспортным судном или Легион соврал им с самого начала.

Увы, так решила не только она.

– Капитан, я пойду с вами, – вызвалась Римильда.

– В этом нет необходимости.

– Есть, вообще-то. Даже при вашей выносливости, отправляться в настолько агрессивную среду все равно опасно. И легионерам не стоило бы этого делать, но этих баранов ведь не остановишь! Будет лучше, если я вас подстрахую. Все равно здесь от меня нет толку: хилер нужен раненым, которых тут пока нет, а строитель лагерей из меня так себе.

Во время миссии их личные номера в специальном корпусе отходили на второй план, все должны были подчиняться капитану. Вот и Римильде полагалось сидеть и не дергаться, если бы Лукия настояла на своем.

Однако это была опасная игра, требующая дипломатичного подхода, и Лукия об этом знала.

– Хорошо, – согласилась она. – Вы правы, ваше мнение будет весьма ценным. Для остальных задание остается неизменным. До связи.

Рале проводил ее тоскливым взглядом, но ничего не сказал. По-хорошему, ему и смотреть на нее так не следовало, однако он себе это позволил. А больше – ничего, он почти сразу приступил к работе.

Выжившие пассажиры «Близкого горизонта» не ограничились лишь следами, на стене ангара они закрепили аварийный маяк для спасательных групп. Наружу его сигнал не дотягивался, зато здесь подтверждал, что падение убило не всех – может, вообще никого, но это маловероятно. Теперь команде «Северной короны» предстояло помочь оставшимся. Для этого нужно было подвести их к поверхности, а когда все будет готово, за ними спустится транспорт, уже ожидающий на орбите. Надолго оставлять столь большой челнок на поверхности Адрана было слишком опасно, куда опасней, чем бронированную «Стрелу».

Рале и Стерлинг перешли в зал, примыкающий к ангару – в прошлом, скорее всего, склад, теперь свободный. Места там хватало, стены и потолок были укрепленными, если удастся понизить температуру – вообще замечательно. Этим как раз должен был заняться Киган, отправившийся к одному из технических узлов.

Альда же перебралась к лестнице, ведущей на нижние уровни – судя по отпечаткам на полу, именно этим маршрутом прошли выжившие. Однако идти по их следам и дальше телепатка не собиралась, она удобно устроилась на первой ступеньке и закрыла глаза.

Искать незнакомый разум всегда сложнее, чем привычный, а тут еще и жара отвлекала, но Альда не позволила этому себя остановить. Поблизости ведь нет других живых существ, кроме людей, это должно помочь. Тут главное – погасить в себе желание проверить, как там дела у Триана и капитана Лукии, и сосредоточиться на деле.

Она не рисковала полностью отстраняться от своего тела, слишком уж опасен был Адран. Это несколько ослабляло Альду, однако она и не пыталась прочитать мысли выживших, ей просто нужно было знать, сколько их тут, живых.

И она их находила. Далеко от себя, от этого ангара, но, видно, так было нужно. Напуганные. Некоторые страдают, им больно, эти ранены. Кто-то злится, но не черной ненавистью виновного, а просто в силу характера – такая уж реакция на стресс. Ничего особенного, все как и должно быть после крупного кораблекрушения, а потом…

Еще одно открытие, неожиданное, нежеланное, настолько поразило Альду, что сбило медитацию, бесцеремонно швырнув телепатку обратно в человеческое тело. Альда вздрогнула, пошатнулась, прижала обе руки к ступеньке, чтобы не упасть. Она тяжело дышала, и это не от жара даже, от шока. Ей не хотелось верить тому, что она обнаружила, потому что она этого не понимала. Вот только она больше не была неопытной кадеткой, предыдущие миссии на «Северной короне» научили ее доверять своим способностям, а не прятаться за наивным «Ну быть такого не может!»

Ей нужно было рассказать кому-то. Капитан Лукия еще не вернулась, в ее отсутствие главным вроде как считался Рале, и все равно Альда пошла не к нему. Она направилась к Кигану, это показалось ей самым естественным сейчас.

Он все еще был в техническом узле, стоял перед открытым щитком, за которым вилась немыслимая паутина проводов. Когда Альда вошла, он не улыбнулся ей, как обычно, даже не посмотрел на нее. Получается, и ему изучение заброшенной больницы ничего хорошего не принесло.

– Ну что там? – спросила Альда.

– Да как тебе сказать… Энергии дофига, кто-то действительно грамотно завязал здешнюю энергосистему на внешние генераторы. Света уже больше, тут этого просто не видно, потому что нам много и не надо. Основную энергию я направил на нижние уровни, вот там стало поярче. Выжившие, если они не совсем кретины, по загоревшимся лампочкам догадаются, что за ними пришли. Плюс, я увеличил работу вентиляторов с фильтрами, должно стать посвежее да попрохладнее.

– Так это же все хорошо!

– Угу.

– Тогда почему ты это с таким угрюмым видом рассказываешь?

– Потому что думаю я не о том, о чем рассказываю. А думаю я вот об этом, посмотри.

Он указывал на провода – но не те, что вились ажурной сетью, а те, что торчали в разные стороны кривыми обрывками. Их не просто перерезали, их частично вырвали, чтобы соединить их было нереально даже такому опытному механику, как Киган.

Все указывало, что сделали это совсем недавно. Получается, у щитка побывал кто-то из выживших – и далеко не с добрыми намерениями.

– Я не понимаю, – насторожилась Альда. – Но ведь все же работает!

– В том-то и дело, что не все. Аварийную точку на этой планете оборудовали очень грамотно. Если бы все было в норме, я бы запустил не только свет с климат-контролем, но и видеонаблюдение, да еще, может, связь с разными уровнями. Тогда нам не пришлось бы тащиться вниз, мы бы просто сказали выжившим подниматься сюда.

– Но теперь так не получится?

– Да, кто-то здорово усложнил нам задачу. Причем этот кто-то достаточно умен, чтобы не испоганить всю систему жизнеобеспечения на Адране, он убрал только то, что ему мешало. Не нравится мне все это…

И вот теперь Альда вспомнила, что привело ее сюда изначально. После всего, что сказал Киган, ее собственное дурное предчувствие лишь окрепло.

– Я тебе сейчас хорошего настроения не добавлю… Я проверила это крыло на уровне телепатии. Нам действительно нельзя спускаться вниз без Триана и капитана Лукии, ни в коем случае.

– Что такое? Выжившие опасны?

– Нет, выжившие как раз не опасны и даже находятся в опасности. Проверка показала, что эти люди – не единственная форма жизни на Адране. И я понятия не имею, как это объяснить.

* * *

Лукия прекрасно понимала, что у нее есть эмоциональные отклонения, которых у капитана быть не должно – хотя бы потому, что капитану вообще эмоции не положены. Раньше это ее тревожило, теперь же она приняла эту часть себя, и стало легче. Эмоции больше не отвлекали ее, разум работал четко и ясно, как компьютер. Поэтому и на поверхность планеты она вернулась без страха, с одним лишь осознанием, что это необходимо.

Правда, она все равно предпочла бы провести разведку одна, потому что Римильда Фревилл – это не помощь, это отвлекающий фактор. Нельзя просто взять и проигнорировать номер 2, но и доверять ей тоже не обязательно. Лукия понимала, что столь высокий номер не останется с «Северной короной» навсегда, но ей нужно было знать, с кем она имеет дело, даже на одной миссии. Так что она начала осторожно собирать сведения о Римильде, как только узнала об этом назначении.

Личное дело хилера было безупречно – ни одного замечания, ни одного выговора, одни награды. Однако Лукия знала, что личное дело, доступное всем капитанам, на объективность не претендует. Для нее гораздо важнее была та репутация, которую Римильда уже успела заслужить в специальном корпусе.

Репутация была неоднозначной. С одной стороны, все, кто знал хилера, твердили, что она – великолепный профессионал, она спокойна, умна, рассудительна. А еще она, в отличие от многих других хилеров, опытный воин и может постоять за себя в любой ситуации. Но даже при таких способностях она на слишком хорошем счету у руководства, Римильде не раз позволялось то, за что иные отправились бы под трибунал. Почему, что она сделала, чтобы заслужить такое? Вот этого как раз никто не знал. Поговаривали, что Римильда выполняет для высших боссов особые задания, но Лукии так и не удалось выяснить, какие.

Капитан не отказалась бы обсудить нового хилера с Трианом. Во-первых, эти двое были любовниками, во-вторых, Триан просто проницателен. Однако перед миссией он казался особенно замкнутым, избегал всех на «Северной короне», а теперь вот и вовсе удрал. Так что воспринимать задание на Адране как простое Лукия не собиралась и не могла обойти стороной рухнувший корабль.

Возле медицинского крыла упал самый большой обломок «Близкого горизонта», центральный, как раз пассажирский отсек. Сейчас, среди дыма, частично подточенный лавой, он казался холмом, глыбой на ровной поверхности планеты. Он уже успел покрыться копотью, да и при падении серьезно пострадал. Однако Лукия все равно видела, что хотя бы в одном «Северную корону» не обманули: это действительно был транспортный корабль заявленного класса, старый, дряхлый, но все равно выдержавший крушение.

Римильда тоже заметила это:

– Похоже, за безопасностью хозяева этого ведра все-таки следили, изоляционная система в норме… Ну, была в норме. Благодаря этому обломок и не рухнул сюда одним прожаренным пирожком.

– Вопрос в том, почему он вообще рухнул.

– Разве? – подозрительно прищурилась хилер. – Разве это действительно важный вопрос для нас, спасателей?

Момент мог стать опасным, но не стал, Лукия к такому готовилась.

– Естественно. Остается еще шанс, что взрыв на «Близком горизонте» был кем-то организован. Если среди выживших есть террорист, я должна об этом знать.

– Не проще ли заставить вашу телепатку просканировать мозги всем выжившим?

– Нужно ли мне напоминать вам, что по кодексу космического флота это неэтично?

– Какие все вежливые стали! – раздраженно закатила глаза Римильда. – Ладно, давайте все осмотрим, раз уж выбрались сюда!

Проникнуть внутрь оказалось несложно – выжившие оставили люки открытыми. Из-за этого обломок корабля успел прокалиться и наполниться черным дымом, но для капитана и хилера это не было угрозой. Обе двигались уверенно, потому что знали: собственной фауны на Адране нет, да и не было никогда, а люди в таких условиях не выжили бы, так что бояться им было некого.

Быстрый осмотр внутренней части корабля показал, что управляющую компанию и правда было за что похвалить. Они пожертвовали многим: комфортом, стилем, чистотой даже. Но система безопасности здесь работала прекрасно. Ремни и защитные решетки выдержали, изоляционный блок вовремя среагировал и перекрыл линию разлома, в резервном хранилище, ныне почти пустом, в достатке хранились скафандры для экстренной эвакуации.

Правда, спасло это не всех. На грязном полу остались лужи запекшейся крови, тела, успевшие обуглиться. Много тел, десятки, переломанные, с разбитыми головами, оторванными руками и ногами. На первый взгляд они уже и людей не напоминали – скорее, отслуживших свое кукол, сваленных небрежными кучами.

Но если вспомнить, сколько пассажиров было на борту изначально, становится ясно, что это меньшинство.

– Билеты самоубийц, – проворчала Римильда.

– Что, простите?

– Есть такая практика на дешевых рейсах – с которой космический флот, между прочим, борется. Там есть легальные билеты, все равно дешевые, но требующие регистрации. Купил – и тебе достается кресло с ремнем безопасности, все честно. А есть еще более дешевые серые билеты, они же – билеты самоубийц. При их покупке регистрироваться не надо, но и сидячее место тебе достанется, только если белые билеты не раскупят, что случается… никогда, если уж на то пошло. Так что обладатели серых билетов всю долгую дорогу стоят или сидят на полу. Перенести в таких условиях путешествие можно, хоть это и не удобно. А вот пережить падение… И шанса нет.

– То есть, все эти трупы могут оказаться разыскиваемыми преступниками?

– Ага. Ну и что? Вот это точно не наше дело. Были бы живые разыскиваемые преступники – еще можно было бы почесаться. Нам другое интересно: в этой части Адрана оказался только пассажирский отсек. Здесь нет кабины пилота с записями о случившемся и нет грузового отсека, где могли везти какую-нибудь незарегистрированную дрянь.

– Верно. И тем более странно, что взрыв произошел здесь.

Лукия подошла к грандиозному пролому в стене, расположенному в дальней части отсека. Сейчас, когда все было покрыто копотью, сложно было рассмотреть, насколько у него обугленные края. Однако Лукия была опытным капитаном, она видела больше, чем остальные.

Она подошла к пролому и осторожно коснулась его края. Что ж, пока ее догадки подтверждались… А вот Римильда, присоединившаяся к ней, не увидела ничего особенного.

– Думаю, это просто результат аварии. Здесь есть невысокие острые скалы, которые корабль мог задеть при падении.

– Это результат взрыва. Края оплавлены и контур на это указывает.

– Как вы умудрились разглядеть, что оплавлены?.. Ладно, не важно, верю. Получается, что-то все-таки подорвалось… Вот только что? Если б террорист с бомбой, так он, я думаю, где-нибудь в центре стоял бы.

– Да, скорее всего.

– А в стене этой даже багажных полок нет, не могло там ничего быть… Разве что какой-нибудь внутренний механизм взорвался, не знаю, я в таких транспортах не разбираюсь…

Лукия лишь рассеянно кивнула, сейчас у нее был лишь один способ не солгать Римильде: вообще ничего не говорить. И тогда это будет не преступление и даже не нарушение. Что же до правды… Такую правду капитан обнаружить не ожидала. Она внимательно изучала края разлома, прикидывала, каким было отверстие до того, как корабль развалился на части. Лукия надеялась опровергнуть свой собственный первый вывод, но, похоже, ошибки не было.

– Нам пора возвращаться, – сказала она. – Думаю, Триан тоже скоро будет.

– Маловероятно. Мне доводилось пару раз наблюдать собрания легионеров, первый час они просто орут друг на друга, выясняя, кто из них сильнее, потом и подраться могут.

– Не думаю, что первые номера способны на такое.

– Я вас умоляю! Те же дети, только с космической силой. Мне можно верить, я сама второй номер.

Лукия сдержанно улыбнулась, как и полагалось капитану. В то, что Римильда действительно настолько дружелюбна, она верить не собиралась.

Но в одном хилер была права: Триан действительно еще не вернулся. Зато работа по организации лагеря была почти завершена, Лукия убедилась в этом, когда подошла к Рале, чтобы все проверить. Впрочем, она и не ожидала от него меньшего.

– Неплохо, да? – поинтересовался телекинетик. – Будет куда притащить народ, скоро тут станет приятно прохладно. Альда считает, что выживших много. Еще она хотела поговорить с тобой о чем-то, но отказалась сообщать, о чем. По-моему, она нервничает.

При остальных Рале обращался к Лукии так, как предписывал протокол. Но когда они оставались наедине, он обычно разговаривал иначе. Лукия все собиралась сделать ему замечание по этому поводу и все откладывала.

– Я поговорю с ней, – кивнула капитан.

– Не думаю, что там какой-то серьезный косяк, Альда просто перестраховывается, ты же ее знаешь.

– Я ее знаю. И сейчас я вполне допускаю, что она могла обнаружить нечто подозрительное.

– С чего бы? – насторожился Рале. – Вы что-то выяснили?

– Римильда скажет тебе, что нет.

– Поэтому меня и не интересует, что она скажет.

– А я скажу, что корабль взорвали, – тихо продолжила Лукия. – Но скажу я это только тебе, и пусть это останется между нами.

– Обижаешь – это и обговаривать не стоит! Ты видела место взрыва?

– Его несложно найти: там у корабля весь бок разворочен.

– Значит, все-таки бомба, – покачал головой Рале. – Печально, но этим будет заниматься полиция. К чему такая секретность?

– К тому, что это была не бомба. Взрыв произошел не внутри, а снаружи, повреждения корабля на это однозначно указывают. А малое термальное воздействие позволяет предположить, что это была не кустарная хлопушка, какие используют обычно пираты, а ракета-дрон точного наведения.

Ей не нужно было пояснять Рале, что это значит, он и так понимал. Такие ракеты не попадают случайно, они не сбиваются с курса, они бьют точно в цель. Они дают гарантированный результат, поэтому стоят целое состояние, далеко не каждая организация может их себе позволить, и список обладателей таких ракет всегда был очень коротким.

Однако почетное первое место в этом списке неизменно занимали боевые корабли Легиона.

* * *

Иарлайт не слишком хорошо ладил со своей командой и не скрывал этого. Нет, когда ему давали поручение, он все выполнял без споров и вопросов, он все-таки был солдатом. Но если приказов не было, он предпочитал держаться подальше от остальных.

Вот и теперь, когда им просто велели осмотреть тоннели и залы заброшенного общежития, он первым ушел в темноту. Если бы здесь был Одхан, Иарлайт держался бы рядом с ним. Однако легионер еще не вернулся, а другие варианты киборга не устраивали.

Одному тоже хорошо, проще даже. Можно ни на кого не оглядываться и действовать так, как ему удобно. Он знал, что остальные задержались на верхних уровнях, только там было налажено нормальное освещение. А вот дальше тьма становилась все гуще, потому что в панели управления перегорела какая-то плата и заменить ее было нечем.

Но что такое темнота, если у тебя есть собственные источники света? Среди оборудования, заменившего половину тела Иарлайта, хватало осветительных приборов. Для этой вылазки он предпочел миниатюрные лампы, закрепленные на плечах. Они посылали далеко вперед яркие полосы белого света, не только упрощая жизнь киборгу, но и предупреждая выживших о его приближении.

Команде «Короля фоморов» досталась складская часть корабля, именно она рухнула в этой части планеты. Полноценных пассажиров там не было, только члены экипажа и нелегалы, и даже среди них выжили немногие. Это должно было упростить им задачу, а стало только сложнее. Эта горстка недоумков не додумалась держаться единой группой, они только и сумели, что добраться до укрытия. А уже здесь они разбежались в разные стороны, как крысы, и вылавливать их теперь приходилось по всему бесконечному каменному лабиринту. Вот поэтому Иарлайт и хотел начать поиски пораньше, чтобы не торчать на этой обугленной планетке целую вечность.

– Эй! – позвал он. – Есть здесь кто, слышите меня? Да не дергайтесь вы, я не из полиции и не из эмиграционной службы. Мне пофиг, что у вас там с документами, я ничего проверять не буду. Мне б вывезти вас отсюда!

Ответа не было, его внутренние сканеры не обнаруживали ни движения, ни тепла. Однако Иарлайт предполагал, что так будет, и не слишком расстраивался. Его сейчас больше интересовало общежитие, чем люди, которых он мог здесь найти.

Легион давно уже интриговал его. Об этой организации Иарлайт узнал, лишь когда примкнул к специальному корпусу. До этого он даже предположить не мог, что существует такая сила! В глубине души он завидовал легионерам, хотя никогда не признался бы в этом. Они были бесстрашными, несокрушимыми, божествами почти… Они могли позволить себе что угодно. Он тоже так хотел.

Временами он пытался выспрашивать Одхана о Легионе, но информации получал чудовищно мало. Так что визит в эту школу стал для него настоящим подарком судьбы, ему было любопытно посмотреть, где и как начинали свой путь будущие властелины вселенной.

Начало было впечатляющее. Одхан сказал, что в таких школах обучались маленькие дети, еще не прошедшие мутацию. Поэтому Иарлайт думал, что общежитие будет самым обычным – с безликими спальнями, коридорами и ванными. Как бы не так! Комнаты, где жили будущие легионеры, были вырезаны прямо в скалистой породе и больше напоминали звериные клетки. В каждой из них размещалось по две спальные ниши – похоже, матрас клали прямо на камни. А больше – ничего, никакой мебели, никаких тебе тумбочек. Даже если бы дети привезли что-то с собой, им некуда было бы это поставить. Там и пространства-то было немного: двум уже тесно. Окон нет, да и откуда бы им взяться под землей, вместо дверей – решетки, и замки на них только снаружи.

Наверно, это было правильно. Именно такие меры и требовались, чтобы воспитать несгибаемых воинов. Вот только… Иарлайта не покидало ощущение, что все это как-то неправильно, даже слишком жестоко. Разве они пленники? Или рабы? Они были обычными детьми, которых и так ожидала не самая простая жизнь, к чему такие меры?

Сам он тоже рано покинул дом и жил в военном общежитии. В его распоряжении были койка, тумбочка и половина шкафа. Он думал, что это спартанские условия… Ему просто не с чем было сравнить.

А еще он всегда мог уйти. Отказаться от обучения самостоятельно или привлечь родителей, на любом этапе – вплоть до выпуска. Интересно, была ли такая возможность у будущих легионеров? Что-то подсказывало Иарлайту, что нет. Можно будет спросить Одхана, но он все равно не ответит.

Клетки-комнаты тянулись строгими рядами от лестницы до лестницы. Один коридор, спуск, второй. Все очень четко, все на виду. Ванных и туалетов нигде нет, но на плане этого крыла была отдельно обозначена душевая. Даже в таком жесткая дисциплина. А уже потом, если выдержишь, будешь властелином вселенной. Интрига в том, сколькие выдержали.

Иарлайт осмотрел два уровня и уверенно спустился на третий, хотя и понимал, что команда осталась далеко позади. Он не нуждался в них, справедливо полагая, что со всем справится сам. Он уже никого не звал, потому что его раздражало эхо его голоса, разлетавшееся во все стороны. Киборг предпочел положиться лишь на свои датчики.

А они все равно подвели: он увидел мужчину, полулежащего у каменной стены, раньше, чем приборы предупредили его о приближении человека. Приборы и сейчас молчали, означать это могло лишь одно: в середине коридора замер труп. Пожалуй, к этому следовало подготовиться, а Иарлайт не сумел, он и сейчас слабо понимал, что происходит.

Разглядеть мертвеца было несложно – мужчина был огромным. В пределах нормы, разумеется, никакой мутации. Просто природа одарила его высоким ростом, не меньше двух метров, и на этот рост мужчина лет за сорок своей жизни насобирал такое грандиозное количество жира, что киборга интересовало лишь одно: как он вообще двигался?

– Не удивительно, что тебя перевозили в грузовом отсеке, – пробормотал себе под нос Иарлайт, приближаясь к мертвецу.

Мужчина был одет в светлые брюки и белую рубаху, огромную, словно чехол для запасного двигателя челнока. Впрочем, о том, что она белая, теперь могли поведать лишь незначительные участки, оставшиеся чистыми. Большую часть ткани покрывали багровые пятна, которые потеками опускались к почти высохшей луже крови, окружавшей мертвеца. На его лице, застывшем, опухшем, ужас и страдание смешались с непередаваемым удивлением, оставившим свой отпечаток даже после того, как все закончилось. Этот человек умирал в муках – и будто бы не понимал, как, почему, за что.

Теперь не понимал этого и киборг. Иарлайт допускал, что кто-то мог быть ранен при падении, да еще и тяжело. Но при таком раскладе кровь должна была остаться у ворот, а ее не было – ни одной капли, это проверили и Иарлайт с его оборудованием, и хилер. Получается, мужчина был ранен уже здесь? Точнее, убит. Но почему? Это же нелепо: тащить его так далеко, чтобы убить… Хотели бы избавиться, столкнули бы в вулкан, на Адране это несложно.

Жалости к погибшему он не испытывал, только любопытство. Иарлайту нужно было изучить раны, чтобы понять, какая угроза здесь может скрываться. Хотя для него это не угроза, на самом-то деле: толстяк был почти беззащитен, с киборгом справиться куда сложнее.

Так что к трупу он подошел без сомнений, так же бесцеремонно сдвинул в сторону пропитанную кровью рубашку – а потом шарахнулся так резко, что едва сумел устоять на ногах.

Ему следовало заподозрить неладное, уже когда он заметил, что рубашка целая, ни единого разреза, а при крупной ране это нереально. Иарлайт теперь и сам не понимал, почему не обратил на это внимания. Хотя… даже если бы обратил, это все равно не подготовило бы его к тому чудовищному зрелищу, что ожидало под одеждой покойника.

Грандиозный живот мертвого мужчины был покрыт мелкими, с грецкий орех размером, кровавыми дырами. Не похоже, что эти раны были кем-то нанесены. Они служили началом темным узким тоннелям, уходящим глубоко в мертвое тело… или выходящим из него? Все отверстия находились на равном расстоянии друг от друга, это делало живот мужчины похожим на гротескную пародию на пчелиные соты. Вот что убило его – и шокировало настолько, что даже непередаваемая боль, которую он, должно быть, испытал, не смогла заглушить это удивление.

Его убило то, что вырвалось из его тела. А потом, когда он был мертв, расползлось во все стороны и затаилось в темноте, ожидая новую жертву.

Глава 3

Кому-то бывшая школа легионеров могла показаться примитивной – со всеми этими коридорами, вырезанными прямо в камне, угнетающей глубиной и тяжелым воздухом, пропущенным через десятки фильтров. Однако Альда ни на секунду не забывала, что грандиозное помещение было построено на планете, едва ли подходящей для жизни. На этом фоне оставалось лишь догадываться, сколько денег Легион потратил на этот объект и какие технологии скрывает от остального флота.

На медицинском крыле точно не экономили. Здесь бросили часть оборудования – видимо, самую дешевую и отслужившую свое, и эти машины впечатляли. Многие колонии и сегодня дорого заплатили бы за такое оснащение, а много лет назад, когда Адран покинули, это и вовсе были передовые разработки. Тем любопытнее было бы взглянуть на то, что легионеры все-таки потрудились забрать.

– Как думаешь, стоит удивляться тому, что они богаты настолько, что это почти противозаконно? – хмыкнул Киган. – Нет, ну это ж охренеть!

С тех пор, как они выяснили, что в темном лабиринте скрывается неопознанная жизнь, электрокинетик не рисковал оставлять Альду одну. Да и то, что кто-то из выживших подрезал важные провода, радости не добавляло. Команда по-прежнему оставалась на верхнем уровне, ожидая, пока вернутся капитан, хилер и легионер.

Здесь тоже было на что посмотреть. Киган наклонился к машине, встроенной в стену – а точнее, заменившей собой стену. Сенсорная панель управления покрылась серо-черной пылью, просочившейся с поверхности, однако сломанной не выглядела. Киган осторожно пропустил через нее заряд, явно пытаясь включить.

– Что это? – спросила Альда.

– Трехмерный рентген. В больницах используется для быстрой оценки состояния пациента. Может найти все – от взорвавшейся печени до занозы в мизинце.

– Подозреваю, что взорвавшуюся печень можно заметить и без него… Как считаешь, зачем он здесь?

– Потому что местные учителя не до конца верили, что их питомцы – люди? Просвечивали их при каждом случае и вопили «Да ладно!», – хмыкнул Киган.

– Да перестань ты… Они были детьми на Адране. Легионерами они стали где-то еще.

Вряд ли электрокинетик действительно проникся, но ухмыляться перестал. Их с Альдой примирение было еще слишком хрупким, чтобы нарываться, вот Киган и подыгрывал. Это Альде льстило, а то, что ему реально было плевать на этих детей, задевало.

– Слушай, ну мы же знаем, что их тут не в шашки играть учили, – напомнил электрокинетик. – Смотри, рентген этот находится у самого входа… Думаю, не случайно. Сюда быстренько привозили тех, кто успел покалечиться, и определяли, что с ними делать дальше.

– Разумно. А ты чего пытаешься добиться?

– Примерно того же: если кто-то из выживших был ранен при падении, эта штука поможет определить, насколько все серьезно. Да рентген и не сломан по-настоящему, нужно только перераспределить поток энергии от аварийного генератора – и все, полетит ласточка.

– А хилер не сделает то же самое без энергетической подпитки?

– Сделает. Но я этой бабе не доверяю, мутная она какая-то… Сдается мне, она на «Северной короне» вовсе не для того, чтобы пострадавшим синяки лечить!

Тут Альда как раз была с ним солидарна. Сначала она решила, что ей просто чудится, какая-то часть ее сознания – человеческая, а вовсе не телепатическая – просто невзлюбила Римильду по причинам, о которых не хотелось и думать. Однако потом хилер вызвалась идти на поверхность вместе с капитаном, и это все усложнило. Зачем это ей? Прогулка по Адрану – серьезное усилие даже для солдата ее уровня, а она не похожа на человека, который будет перенапрягаться просто так.

Хотелось просто влезть ей в голову. Пока Альду сдерживали правила космического флота и собственная совесть, но она не была уверена, что это продлится до конца миссии.

Смотреть, как Киган возится с рентгеном, Альда не собиралась, зрелище было невпечатляющее. Она прошла дальше по полутемному коридору и оказалась в небольшом зале. Этот выглядел особенно захламленным, но лишь потому, что отсюда вообще ничего не вывозили. Тут так и остались многочисленные стеллажи, занятые металлическими ящиками, в прошлом аккуратно расставленные, а ныне сдвинутые, опрокинутые и даже сломанные.

Гадать, что здесь произошло, не приходилось. Вряд ли это легионеры внезапно сошли с ума и решили устроить тут канцелярскую вечеринку! Адран долгое время был «ничьим», в заброшенной школе наверняка не единожды побывали мародеры. Они хотели поживиться за счет богатств Легиона, однако их ожидало разочарование. Тут были либо слишком тяжелые машины, вроде того же рентгена, либо вот этот бесполезный хлам. Альда уже догадалась, куда попала: это был архив медицинских ключей.

Впрочем, мародеры вряд ли это поняли. Они много часов в духоте и мраке ломали металлические ящики, сладко мечтая о забытых сокровищах. Но финал был не сказочным: они получили набор табличек из прозрачного пластика с нанесенными на них именами и цифрами. Им, должно быть, казалось, что это издевка – они бесились, психовали, разбивали таблички, если получится. Они не могли понять, на что смотрят.

Альда же попросту узнала эти таблички, потому что такая система защиты данных использовалась во всем космическом флоте, не только в Легионе. Личные дела солдат, включая медицинские карты, заносились в единую базу данных. Но любой компьютер можно вскрыть, поэтому каждый файл проходил через индивидуальную кодировку, а ключ размещался на носителе, вообще не подключенном к сети – такой вот табличке. Если нужно было просмотреть данные солдата или, как в этом случае, кадета, медики просто брали нужную табличку и направлялись с ней в компьютерный зал, наверняка расположенный на нижних уровнях.

Когда Адран закрыли, компьютеры должны были перевезти или уничтожить. Ну а карточки бросили здесь, потому что сами по себе они были бесполезны… Или не совсем.

Для мародеров – точно бесполезны. А вот Альда почувствовала, что оказалась там, где надо. Плевать на компьютерные коды, здесь все еще есть имена, списки! Она ведь сразу заподозрила, что Триан учился на Адране, теперь ей предстояло найти этому доказательства. Повлияет ли это на самого Триана? Нисколько, он даже после прямого попадания метеорита не почешется. Но она хотя бы будет знать наверняка.

Изначально таблички были разложены по алфавиту, и найти нужную тогда было очень легко. А вот в нынешнем хаосе пришлось повозиться, и Альда искренне надеялась, что этим проклятым мародерам месяц придется питаться грибами, выросшими на стене их собственного корабля. Как можно быть настолько криворукими и небрежными?!

Кто-то другой на ее месте и вовсе бы не справился, а ей помогло то, что она все лучше владела телекинезом. Вынужденную паузу между миссиями Альда использовала для дополнительных тренировок. Рале говорил, что у нее отлично получается. Она подозревала, что он знатно привирает. Но вот сейчас выяснилось, что она без труда способна поднять легкие пластиковые таблички в воздух, а не ползать по всему залу, выкапывая их из грязи.

Она волновалась, сама не зная, почему. Сколько бы Альда ни убеждала себя, что имя в общем списке ей ничего не дает, сердце все равно билось в груди все быстрее… Как будто предчувствие появилось. Глупо это. Им в академии сто раз говорили: если вам кажется, что у вас появилось мистическое предчувствие – идите и съешьте шоколадку, полегчает. Телепаты – не экстрасенсы, в будущее не заглядывают!

И все же когда у нее наконец получилось, Альда не смогла остаться профессионально равнодушной. Она радостно пискнула и даже подпрыгнула, как будто эта табличка действительно была сокровищем, которое наивные пираты пропустили. Значит, на общем собрании ей не показалось, он был здесь! Бегал по этим коридорам, еще маленький и слабый… И Адран повлиял на него достаточно сильно, чтобы и спустя годы могущественный легионер вздрагивал при его упоминании.

Альда не отказалась бы просмотреть и медицинскую карту, ключ к которой хранился на табличке, однако это было невозможно. Осталось только имя в общем списке: Триан… и Триан.

Она удивленно моргнула, потом и вовсе зажмурилась, решив, что у нее от радости или недостатка света в глазах двоится. Однако когда Альда снова посмотрела на табличку, оказалось, что ей не почудилось. Слово «Триан» действительно повторялось в списке два раза.

Многие в команде «Северной короны» вообще забыли, что Триан – это фамилия. Их нельзя за такое винить, имя он и не называл никогда. Но Альда, связанная с его сознанием, это имя знала, как знала и то, что в повседневном общении он предпочитает одну лишь фамилию. Которая вдруг повторилась.

Причем повторилась только она, все остальные фамилии списка упоминались один раз, как и положено. Еще одним доказательством того, что это не ошибка, служили цифровые коды – они были разными. Ну а завершающей нотой стало то, что возле двух фамилий стояли разные инициалы. «Триан Г» и «Триан Т».

С первым все понятно – Габриэль Триан, ныне штатный легионер «Северной короны». А вот по этому загадочному «Т» у Альды было очень много вопросов. Он это или она? Телепатке почему-то казалось, что он, хотя никаких указаний на это не было.

Может, однофамилец? Как вариант, вот только это как раз маловероятно. Легион был окружен такой секретностью, что никто не знал наверняка, как туда отбирают детей. Вероятнее всего, как и в остальные отделения специального корпуса – по уровню врожденных способностей. А если так, Легиону скорее подошли бы дети одной семьи, чем однофамильцы.

Такое случалось редко. Среди табличек, которые Альда теперь просматривала быстро, одну за другой, ничего подобного не нашлось. Значит, у Триана есть семья в Легионе, настоящая, а не условно-символическая? Тогда почему этим двоим не позволяют работать вместе? Они стали бы удивительной силой, непобедимой почти! Как Легион мог упустить такую возможность?

– Нашла что-нибудь?

Альда полностью сосредоточилась на пластиковых табличках и собственных вопросах, ей казалось, что остальной мир стал неважным и попросту позабыл о ней. Зря, потому что мир продолжил существовать, как обычно, и прислал ей Кигана в качестве напоминания о реальности.

Телепатка тут же повернулась к нему, улыбнулась, а табличку с именем Триана перенесла себе за спину. Она и сама не понимала, почему, но времени на размышления не было.

– Да так, роюсь в чужой истории.

Киган поднял одну из табличек, валявшихся у его ног, и безразлично покрутил в руках.

– А, коды доступа… Зачем они тебе?

– Ну… просто. А ты почему пришел, починил рентген? – поспешила сменить тему Альда.

– Нет, на рентген я забил, потому что мне надоело кружева плести. Пришел сказать, что вернулись капитан, хилерша и упырь. Странно, что ты сама их не почувствовала!

– Я просто сейчас не мониторю пространство постоянно из-за этой непонятной формы жизни, – солгала Альда.

– Это ты зря, не хотелось бы обнаружить непонятную форму жизни за секунду до того, как она откусит мне половину задницы! Ладно, идем, посмотрим, какие вести принесли из ада.

Он покинул зал первым, Альда последовала за ним, а табличка с именем Триана под давлением телекинеза обратилась в пыль.

Предполагалось, что, как только вся команда будет в сборе, они начнут спасательную миссию – а вышло иначе. Сначала им пришлось устроить совет, на котором Альда и Киган рассказали о не самых приятных открытиях. Альда не была уверена, что это правильно – вот так раскрывать карты при Римильде. Но хилера проблемы выживших, похоже, не интересовали, она то зевала, то бросала многозначительные взгляды на Триана. Триан же остался верен себе: с начала собрания он притворялся, что спит стоя.

– Что ж… Открытие Рэйборна совпадает с тем, что мы видели наверху, – сообщила капитан. – Судя по всему, корабль был сбит взрывом. Это могло быть сделано неизвестным преступником или из-за него. Он знает, что в беде, и не хочет, чтобы его нашли по видеозаписям. При личном контакте он, полагаю, попытается скрыть свою личность, а то и вовсе прокрасться на спасательный челнок тайно.

– Да, но форма жизни, которую я обнаружила, точно не человек, – напомнила Альда. – Это нечто сложное, но неразумное.

– Если это ощущается животным и может быть животным, значит, это животное, – наконец решил поучаствовать в разговоре Триан. – Зачем искать сложности на ровном месте?

– За тем, что сюда упал не грузовой отсек, а пассажирский, – указал Киган. – Обычно животных к людям не пускают, это мы для тебя исключение сделали.

– Видимо, в надежде поднять некоторых до моего уровня развития, – не остался в долгу Триан. – Вы не забывайте, что «Близкий горизонт» – это вам не обычный транспортник, который летел из пункта А в пункт Б. Здесь важны детали. Во-первых, этот корабль похож на бордель-маман с дешевой станции, которая клянется, что у ее девочек все по любви. То, что тут в документах, вообще не имеет никакого отношения к реальности, перевозить могли что угодно, это примем по умолчанию. Дальше. В роли пункта А у нас станция «Терминал Спектрум». В принципе, приличная и управляющаяся военными, но есть нюанс. Это крупный транспортный узел, там идет такой поток пассажиров и грузов, что охрана моргать боится.

– Это верно, – кивнул Рале. – Я бывал на той станции, любой досмотр там проводится условно, а облавы случаются только по наводке. Нет наводки – хоть труп в чемодане вези, никто не заметит.

– И все об этом прекрасно знают, – заметил Триан. – Пунктом Б у нас выступает станция «Пилигрим». И это как минимум копчик вселенной, если не сказать глубже. Станция полупиратская, с восторгом собирающая на борту разношерстный сброд. Приличные люди используют «Пилигрим» только для пересадки и быстренько сваливают. Зато все остальные задерживаются, чтобы отсидеться, сделать новые документы, а то и лицо поправить. Вывод у этой истории, дети мои, очень простой: на «Близком горизонте» могло быть что угодно, где угодно и в любом количестве. Да, это животное, но вы расслабляться не спешите. Это не тот зверек, которого можно погладить. Скорее, тот, который оторвет вам руку и ею же изобьет вас до смерти.

– Я, вообще-то, знаю коды животных, – нахмурилась Альда. – А тут нечто… новое.

– Ты знаешь всех животных со всех планет? Уверена?

– Нет…

– Ну и все. Воспринимайте их как чудовищ по умолчанию, этого будет достаточно.

– Как будто тебя нам было мало, – проворчал Киган.

– Триан прав, не теряйте бдительность, – велела Лукия. – Все, что мы обсудили, важно, но не критично. Миссия остается неизменной: спуститься вниз и доставить выживших к точке эвакуации.

Они поверили Триану. Они могли ворчать на него, и все равно они не сомневались, что он сказал правду. Это же Триан, он всегда прав!

А вот Альда такой уверенности не чувствовала. После миссии на Левиафане она больше не совалась в сознание Триана, но она все равно была связана с ним. Такую связь разрывать сложно и больно, телепатка и пытаться не собиралась. Зачем добровольно отказываться от козырей?

И вот теперь Альда чувствовала, что легионер насторожен. Не испуган, но и не так расслаблен, как пытается показать. Получается, встреча с другими легионерами прошла далеко не дружески, они долго оставались среди дыма и пламени Адрана, обсуждая то, ради чего три сильнейшие команды прислали сюда на самом деле.

* * *

Команду для космического корабля «Корвус» собирали с нуля. Никто там не был новичком, все они служили уже много лет, но в других экипажах. А потом случился «Исход», и космический флот поспешил объединить своих лучших солдат, чтобы вернуть колонии как можно скорее.

В том, что она попадет на эту миссию, Бенедикта Крейн не сомневалась. Номер 21 среди телекинетиков – это вам не шутки! Со своей прежней командой она была не слишком близка, а потому и расставалась без жалости. Но встречи с новой командой она ожидала с определенным волнением. Все-таки лучшие должны быть другими, правда?

Вскоре выяснилось, что команда у «Корвуса» будет минимальная – всего пять человек. Бенни решила, что это к лучшему, раз все они сильны. Но о том, насколько сильны, она узнала лишь на борту, когда выяснилось, что среди них – номер 3 самого Легиона. Тут даже ее номер 21, которым она всегда гордилась, показался вдруг скромным и незначительным.

Бенни пыталась убедить себя, что легионером нужно восхищаться, и все-таки у нее не получилось. Нет, он не делал ничего плохого, со всеми был предельно вежлив, улыбался, никогда не повышал голос. И все же было в нем что-то такое, от чего у Бенни при каждой встрече мурашки шли по коже. Легионер не был уродом – напротив, по канонам большинства планет он считался привлекательным. Однако в его чертах сквозило что-то змеиное, словно предупреждавшее об опасности, скрытой за красотой. Стоило Бенни взглянуть в его светло-серые глаза, и ей хотелось бежать с «Корвуса» куда угодно, да хоть в открытый космос.

Естественно, она себе такую реакцию не простила. Обругала последней дурой, убедила себя, что проблема в ней, а не в легионере. Бенни решила, что для гармоничного существования им достаточно пересекаться как можно реже, и все будет замечательно.

Тем более что инструкция не требовала от телекинетика так уж часто работать с легионером. Зато у Бенни, которая привыкла держаться сама по себе, как кошка, неожиданно появилась приятельница. Не подруга, конечно, об этом и речи не шло. Но человек, с которым можно поболтать не только о миссиях. Если в столовой, где полно свободных столиков, ты садишься за уже занятый, это же симпатия, правда?

Синдони Хилл была телепаткой «Корвуса», совсем молодой – она проработала после академии меньше года, прежде чем ее направили на «Исход» – и какой-то трогательно наивной. Среди солдат такое нечасто встретишь. Синдони действительно верила, что специальный корпус – это силы Добра. Бенни посмеивалась над ней, однако открыто не издевалась. В глубине души ее даже восхищала эта наивная вера в полный бред. Неплохо ведь, что в мире остались люди, так искренне желающие защищать Добро! Миссиям это не мешало, Синдони действовала решительно и смело, за это ей можно было простить детские фантазии.

Команда «Корвуса» отлично справлялась с миссиями, быстро оказалась на хорошем счету в космическом флоте, и не было оснований предполагать, что что-то пойдет не так. Да оно вроде как и не пошло – официально, если верить отчетам. Бенни стала единственной, кто заметил тревожные перемены.

По долгу службы Синдони должна была часто пересекаться с легионером. Считалось, что ему требуется телепатическая поддержка, чтобы контролировать его грандиозные способности. Вот только Бенни с самого начала подозревала, что он привирает и ничего ему не требуется. Да и Синдони, вечно наивная и открытая, как-то сболтнула лишнего.

– Да ни в чем он по-настоящему не нуждается, Бенс! Это только говорят, что у легионеров ограниченные способности к телепатии. Уж не знаю, как там у других, а у него с этим – ого-го, иногда я думаю, что почище, чем у меня! Но не факт. В любом случае, он полноценный телепат, не слабее первой сотни, точно тебе говорю.

Однако, даже понимая это, от встреч Синдони не отказывалась. Несложно догадаться, почему. Это Бенни номер 3 казался затаившейся змеюкой. Телепатка влюбилась в него почти сразу – похоже, той самой трогательной первой любовью, не требующей причин и логики. Для Синдони легионер был высшим существом, ласково улыбающимся ей с пьедестала. Перед каждой новой встречей с ним она заметно краснела и не могла скрыть волнение. Легионер все замечал и не пытался погасить в ней вроде как неуместное чувство. Зачем? Он был молод, Синдони была очень красива, да он новые причины остаться с ней наедине старательно придумывал!

Против их отношений Бенни ничего не имела. Она наступила на горло собственным предчувствиям и не вмешивалась, потому что предчувствия – это ее проблема. Что, если она испортит этим двоим жизнь из-за своих нелепых домыслов? В конце концов, Синдони – телепат, если опасность в такой связи действительно есть, она первой это заметит.

Позже, намного позже, когда все закрутилось и зашло слишком далеко, Бенни не раз корила себя за то, что тогда сдержалась. Может, если бы она что-то предприняла сразу, у нее получилось бы помочь? Но время назад не отмотаешь, и теперь ей приходилось справляться с последствиями своих решений.

Синдони начала меняться. Она стала меньше смеяться, реже выходила из своей комнаты. Зато она куда больше времени проводила рядом с легионером – и ночевала теперь чаще у него, чем у себя. Вроде как это должно было ее обрадовать, ведь мужчина ее мечты обратил на нее внимание. А она казалась подавленной, как будто больной… да она и выглядела больной. Погас блеск в глазах, кожа стала бледной, волосы потускнели, а Синдони еще и мыть их стала реже. Она, в прошлом ухоженная, ходила с невнятным пучком на голове, стараясь под длинными прядями скрыть осунувшееся лицо. Она начала мерзнуть, вечно куталась в несколько слоев одежды, полюбила байки с длинными рукавами, которые натягивала до самых пальцев. Чуть позже она начала грызть ногти, она теперь старалась не смотреть собеседникам в глаза и большую часть времени ходила отвлеченной, словно тело ее было здесь, а сознание – где-то еще, очень далеко от «Корвуса».

Бенни не выдержала, пришла к ней вечером, когда легионера не было рядом, постаралась вывести на откровенный разговор.

– Синди, какого хрена? Что с тобой творится?

– Н-ничего! – Синдони попыталась улыбнуться, но получилось неубедительно, уголки губ не прекращали дрожать.

– Это он, да?

– Не говори глупостей.

– Что он с тобой делает?

– Ничего, мы просто работаем вместе…

– Это из-за телепатии? Он что-то сделал с тобой?

– Тебе лучше уйти, Бенни, прямо сейчас, и не лезть не в свое дело. Да, мы с ним вместе, и я очень счастлива!

Никто не говорит о своем счастье вот так – дрожащим голосом, со слезами на испуганных глазах. Бенни тогда почувствовала, как в груди закипает привычная уже ярость – телекинетик никогда не отличалась скромным нравом.

Она стала солдатом специального корпуса, чтобы помогать людям. Она не говорила об этом с таким восторженным пафосом, как Синдони, и все же она знала свой главный принцип. Она в детстве насмотрелась на то, каким бывает беззаконие. Бенни, сколько себя помнила, хотела стать сильной, именно чтобы защищать слабых.

И вот теперь беззаконие снова было близко, прямо у нее под носом, а она ничего не могла изменить. Но должна была! Поэтому Бенни направилась к капитану.

Эзекила Кинжа она всегда уважала и побаивалась. Знала, что должна только уважать, но ничего не могла с собой поделать. Этот человек был больше похож на робота, чем настоящие роботы и уж тем более киборги. Бенни не представляла, каково это: прожить на свете много-много лет, однако так и не взрастить в своей душе ничего человеческого. Может, весь секрет в том, что и не было у него никогда души? Или она давным-давно умерла, остались только тело и разум, безукоризненно выполняющие приказы космического флота.

– Я хотела бы подать жалобу, – объявила Бенни, когда капитан наконец принял ее.

– На что?

– На неуставные отношения на корабле.

– Вот как? Кто же пытается вступить с вами в неуставные отношения?

– Не со мной… Я говорю о Синдони и этом легионере.

– Об их отношениях мне известно, – кивнул Кинж. – Такая связь уставом не запрещена. Она не мешает работе.

– Но там вряд ли все добровольно! Я уверена, что легионер вынуждает ее!

– У вас есть доказательства, Крейн?

– Какие тут могут быть доказательства? – растерялась Бенни. – Номер 3 – телепат, он просто влез ей в голову, он меняет ее!

– Хилл – тоже телепат. Номер 47 космического флота. Если ее способен подчинить легионер с частично развитыми телепатическими способностями, значит, она профнепригодна.

– Я не думаю, что телепатические способности у него развиты частично…

– Вы пришли ко мне с домыслами, Крейн, а мне нужны факты. Никаких жалоб со стороны Хилл не поступало. Если я поговорю с ней прямо сейчас, скажет ли она мне, что ей нужна помощь?

– Нет, но… Жертвы очень часто на такое неспособны!

– Снова домыслы, – отрезал капитан. – Достаточно, Крейн. Я выношу вам предупреждение, пока без занесения в личное дело. Потрудитесь в будущем заниматься только тем, что касается непосредственно вас.

– Да, капитан.

Она ожидала, что об этом разговоре станет известно легионеру – не могло не стать. Он должен был подойти к ней, попытаться выяснить, что она затеяла, угрожать ей… А он не сделал ничего. Он вел себя точно так же, как и раньше, только смотрел теперь с нескрываемой насмешкой.

Возможно, если он был таким уж крутым телепатом, он мог бы влезть и в сознание Бенни, повлиять на ее мысли, избавить от сомнений. Или даже превратить ее в такую же влюбленную дурочку, как Синдони. Но он этого не сделал, он действительно был змеей: он таился в тенях, выжидая удачного момента для удара.

Бенни была в таком отчаянии, что обратилась даже к хилеру – а больше в их команде и не было никого. Хилер, в отличие от капитана, не отмахнулся от ее подозрений, однако и помогать не спешил.

– Ну да, как вариант, легионер промыл ей мозги, – пожал плечами он. – Синди уже несколько месяцев ходит в постоянном напряжении, я это чувствую. Мышцы как в судороге, сердце колотится, как бешеное, вес уже ниже нормы. Человека это бы в реанимацию загнало, полагаю, но ей сильно не навредит, организм солдата способен выдержать и больше.

– Почему ты так спокойно говоришь об этом? – возмутилась Бенни. – Нужно что-то делать!

– Например? Синди – телепатка, а она с ним не справилась. Я же и подавно не полезу. У меня, между прочим, самый низкий номер среди вас – 77. Даром мне не упало чем-то меряться с легионером!

Жестко, но верно. Никто из них не мог противостоять номеру 3 Легиона. Бенни еще несколько раз пыталась поговорить с телепаткой, а потом смирилась. Ей больше ничего и не оставалось, на самом-то деле. Скорее всего, именно для этого легионер сохранил ей ясное сознание: чтобы она в полной мере осознала свою беспомощность перед ним.

И вот теперь случилась миссия на Адране.

Сначала легионер свалил на поверхность – к своим, посовещаться им захотелось. Интересно, они все настолько омерзительны или это только «Корвусу» так повезло? Пока его не было, Синдони слонялась по коридорам беззвучным призраком прежней себя. Она напоминала собаку, потерявшую хозяина, ей больше в голову не приходило чем-то заняться без одобрения легионера. Бенни не пыталась к ней обратиться, она уже усвоила, что это бесполезно.

Потом легионер вернулся, и они… исчезли. Это произошло так быстро и незаметно, что Бенни даже растерялась. Однако быстрая проверка показала, что все именно так и обстоит: этих двоих нигде не было.

Она тут же сообщила об этом капитану. Кто-то другой на его месте был бы раздражен, однако Кинж раздражаться просто не умел.

– Снова лезете не в свое дело, Крейн.

– Почему же? Мы ведь не распределяли задания, куда они вдруг исчезли? Да еще и после этого странного собрания… Легионер отчитался вам, о чем говорил со своими?

– Он не обязан мне отчитываться. А задание у нас одно: найти выживших.

– Мы даже не знаем, есть ли они здесь! Насколько я помню, по инструкции Синдони должна была проверить обстановку и доложить, есть ли поблизости кто живой. Она это сделала?

– Да, это незначительное нарушение, – согласился Кинж. – Возможно, она занимается этим прямо сейчас.

– Да черта с два!

– Не забывайтесь, Крейн. В идеале мы должны получить от телепата данные о выживших и их предполагаемом местонахождении. Но пока Хилл такие данные не предоставила, мы все равно не можем оставаться без дела. Нам досталась одна из самых больших частей подземной базы. Приступайте к осмотру, это лучшее, что вы способны сделать сейчас.

– Да, капитан.

Что ж, она попыталась. Теперь Бенни и правда собиралась заняться поисками, чтобы отвлечься от гнева. Да и вообще, чем быстрее они уберутся с этой прожаренной планетки, тем лучше.

Для осмотра им достались бывшие классы закрытой школы. В этой части Адрана рухнул нос корабля – капитанский мостик, технический отсек и часть пассажирского. Как правило, ту зону, где работали капитаны, укрепляли лучше всего, так что выжившие могли быть. Это подтверждал замок на внешних воротах: Бенни уже проверила журнал его работы, в день падения «Близкого горизонта» его открывали. Однако других следов пока не было, люди, даже если они добрались до укрытия, почему-то не остались у ворот, а ушли вниз, в темную глубину.

Бенни, которая на своем корабле была еще и механиком, сумела наладить освещение и подачу охлажденного воздуха, но не более того. Стандартных камер здесь не было, все указывало на то, что в классах Легион использовал очень сложную систему наблюдения, которую потом увез с собой. Так что единственным способом узнать, что таится в темноте, не спускаясь туда, была телепатическая проверка, однако у них теперь и такую возможность забрали.

Прежняя Синдони никогда бы так не поступила. Но эта, новая, подчиняющаяся, была способна на что угодно.

Бенни спустилась вниз по широкой лестнице, прошла какой-то зал собраний с выпотрошенными нишами в стенах – видимо, там хранилась техника. Двигалась она уверенно, но не слишком быстро: она видела, что подземная база пострадала, на потолке и стенах появились крупные трещины. Полный обвал здесь вряд ли будет, но Бенни все равно не хотелось получить камнем по голове, так что бдительность она не теряла.

Она ожидала, что тут все залы будут такие – распотрошенные, уже неузнаваемые. Однако уровнем ниже ее ждал сюрприз, она оказалась в помещении размером, пожалуй, с классический земной стадион. И здесь время как будто застыло: все осталось на своих местах, даже мародеры не сунулись. Какие-то статуи, картины на стенах, причем не голографические, а старомодные, выполненные красками, пусть и с современным защитным покрытием, набор непонятных предметов под стеклянными куполами. Бенни потребовалось несколько минут, чтобы разобраться, что к чему, а когда до нее все-таки дошло, куда она попала, она не выдержала, расхохоталась, и эхо с удовольствием разнесло ее голос во все стороны.

Это был музей славы Легиона. Боевой корпус специального подразделения оставался настолько секретным, что у него не могло быть ничего подобного за пределами школ. Но здесь сделали – для подрастающего поколения. Сделали и бросили! Изображения своих подвигов, статуи своих величайших воинов… Странно, конечно, что бросили. Понадеялись, что случайно попавшие сюда люди не поймут, на что смотрят? Да, пожалуй. Все они решили бы, что это просто истории о специальном корпусе, для тех, кто о Легионе не знает, иначе и быть не может.

В этом чувствовался определенный цинизм. Напоказ гордятся своими великими, но это так, чтоб детишек впечатлить. Как эвакуация началась, так решили не тратить драгоценное место на все эти поделки. Пусть стоят тут, пылятся, а потом и вовсе растворятся в лаве! В этом весь Легион: создать впечатление им важнее, чем реально что-то сделать.

Так что теперь Бенни рассматривала все эти статуи с нескрываемой насмешкой. Какие одухотворенные физиономии им слепили, надо же! Раз они здесь оказались, значит, вполне могли отдать жизнь за Легион. А на пьедесталах даже имена их не написали… Они ж символы теперь, не люди!

От размышлений об этом Бенни отвлек тихий, едва уловимый звук. Шелест даже, как будто сквозняк протащил по полу охапку сухих листьев. Вот только на Адране не было ни сквозняка, ни листьев, и этот звук мгновенно заставил телекинетика насторожиться.

– Кто здесь? – спросила она. Таиться не было смысла, все равно ее смех недавно был слышен повсюду. – Вы с «Близкого горизонта»? Назовите себя!

Ответа не было, но шелест повторился, словно желая доказать, что ей не почудилось. Да и не могло быть ответа: Бенни прекрасно знала, что человеческие шаги так звучать не могут. Но кто это тогда? Легионер – решил воспользоваться отдаленной планетой и избавиться от неугодной? Тоже нет. Бенни не способна ему по-настоящему навредить, он это знает, она для него скорее игрушка, чем угроза. Да и потом, если бы он хотел напасть на нее, он бы двигался беззвучно, а не шелестел тут по углам! Но кто же?..

Зал был освещен плохо, его периметр тонул во мраке, и вот там как раз мелькало движение. Снова шелест – и проносится сквозь пространство нечто большое, бесформенное, перемещающееся очень странно, так, как человек просто не способен.

Бенни замерла, призывая силу. Хотелось отступить обратно, туда, где остальные, но она понимала, что вряд ли получится. Она сейчас оказалась прямо в центре зала, чтобы вернуться наверх, ей нужно пройти через тьму. А там – вот это нечто, и оно ждет, когда Бенни подойдет поближе. Это, скорее всего, животное, у него свои повадки, ему удобнее выжидать на своей территории. Однако если она останется на месте, оно все равно не выдержит, атакует первым, и преимущество Бенни получала лишь за счет подготовки.

Ее расчет оказался верным. Намотав несколько кругов, существо убедилось, что она никуда не уйдет, и ринулось на нее. Бенни повезло хотя бы в том, что все это случилось в музее – здесь для телекинетика оружия хватало! Здесь все могло стать оружием, в предыдущем выпотрошенном зале было бы сложнее.

Она подняла в воздух массивную мраморную статую – какой-то воин в полный рост. Ей не важно было, кто это и какова художественная ценность статуи. Для нее это был просто камень, которым она сшибла прыгнувшее на нее существо в полете.

Для многих хищников удар такой силы означал бы мгновенную смерть. Почти для всех – хотя бы потерю сознания. Однако то, что атаковало Бенни, просто упало на пол, тут же подскочило на лапы и на секунду замерло, давая шанс себя рассмотреть.

Оно было крупным – около двух метров в холке, не меньше. А мерить его нужно было именно по холке, оно передвигалось на четырех лапах и напоминало причудливую, дикую смесь сторожевого пса и павиана. Длинные лапы с удлиненными пальцами. Мощное тело, бугрящееся мышцами. Вытянутая морда, пасть с настолько мощными челюстями, что человеческие кости дробятся в них легко, как сухие прутики. Да и представителям специального корпуса эти челюсти способны навредить – они для того и созданы… Бенни ведь узнала это существо. По кроваво-красным глазам, по выпирающим из пасти клыкам, а главное, по восьми лапам. На четырех оно стояло, еще четыре были прижаты к спине, существо использовало их, чтобы перемещаться где угодно – хоть по деревьям лазить, хоть тоннели рыть.

Перед ней стоял даркур. Этих животных не так давно вывели на Земле, чтобы охранять космические тюрьмы строгого режима. Даркуры отличались силой, яростью и поразительной живучестью. Заключенные знали: лучше и не пытаться бежать, потому что тогда на тебя спустят даркуров. А эти существа пленных не берут, они разрывают любого противника на части. Их даже собственные дрессировщики побаиваются, управлять даркурами можно было только с помощью специальных устройств – а у Бенни ни одного такого не было.

По-хорошему ей сейчас следовало бы перехватить зверя в телекинетическую ловушку, а она не сумела, слишком велико было удивление. Здесь не могло быть даркура, никак! Они редкие и очень дорогие. Даже если бы кому-то из контрабандистов удалось выкрасть это создание, даркура точно не перевозили бы на таком ведре, как «Близкий горизонт», риск слишком велик. На это не пошли бы ни экипаж, ни сами контрабандисты.

Но что толку рассуждать о том, как быть не могло, если даркур уже здесь? Опомнившись, Бенни попыталась поймать его, но было слишком поздно. Даркур не собирался дожидаться, когда его нейтрализуют, он снова сорвался, снова был ветром в темноте. Он не рычал – они никогда не рычат. Но от его уверенного молчания становилось лишь страшнее, Бенни почти чувствовала на себе его обжигающий взгляд.

Она заглушила страх, погасила его в себе, отодвинула подальше. Не важно, к чему она готовилась на этой миссии, к чему – нет. Она была номером 21 среди телекинетиков, она не собиралась проигрывать какой-то мутировавшей дворняге!

Бенни сдвинула еще несколько статуй, раздробила их, и теперь массивные каменные обломки окружали ее настоящим поясом астероидов. С какой бы стороны ни пытался напасть даркур, как бы быстро он ни двигался, он всегда нарывался на кусок мрамора. Иногда Бенни даже удавалось ударить его посильнее, и на пол лилась его мутная кровь, но всего этого было недостаточно, чтобы остановить хищника. А напасть на него она не могла: даркур носился по полу, стенам и потолку с ловкостью не животного даже, насекомого. Боль и кровь его не останавливали, разве что раззадоривали, он был недостаточно умен, чтобы осознать собственную смерть как вариант. Бенни же слишком хорошо понимала, что способен сделать с ней даркур, даже не убив. Одна ошибка, одна пропущенная атака – и она лишится руки за секунду! С этим нужно было заканчивать.

Часть крупных осколков она оставила для обороны, а часть раздробила еще больше, и теперь они напоминали пули, летавшие сквозь пространство со скоростью, не уступавшей скорости даркура. Это требовало от Бенни огромных усилий и тонкого контроля, но это же работало. Несколько раз осколки попали в него, остались внутри, а один раз и вовсе сбросили с потолка на пол. Это постепенно ослабляло даркура, приближая Бенни к возможности убить его.

Увы, зверь и сам это понял. Он снова рванулся – но уже не к телекинетику, а к дальнему выходу, уходящему на глубину. Оттуда он, судя по всему, и появился. Преследовать его Бенни не решилась бы, она была рада тому, что больше не нужно удерживать в воздухе вес, в сто раз превосходящий ее собственный.

Она не осталась в разгромленном музее, поспешила вернуться к остальным, хотя и остальных-то было немного – легионер и Синдони так и не вернулись, наверху по-прежнему возились лишь капитан и хилер. Но уж они-то должны были насторожиться!

Вот только никакой настороженности не было – и уж точно не было такого шока, как тот, что испытала Бенни, увидев в этой дыре даркура.

– Значит, они где-то выкрали служебное животное, только и всего, – заявил капитан. – Это незначительная погрешность, мы знали, что не на прогулку прибыли.

– Но, капитан… Даркур… Откуда? – настаивала Бенни. – Нужно связаться с другими командами, возможно, объединиться с ними, это же очень опасно – в первую очередь для выживших!

– Отставить, Крейн. Мы справимся сами. Миссия продолжится в штатном режиме, даркура и иных существ из подземелья я угрозой не считаю.

Глава 4

Иарлайт за время служения космическому флоту видел разные формы смерти. Да он почти увидел свою собственную – такое испытание не все проходят! Он научился оставаться равнодушным. У него получалось почти всегда, а тут почему-то не получилось.

Нельзя сказать, что мертвый толстяк вызывал у него такое уж большое сочувствие. Дело было в самой этой смерти, необъяснимой, лишенной достоинства, что ли. Когда телекинетик сдвинула тело с места, испещренный дырами живот мертвеца как-то странно опал, словно комок жира, оставленный на раскаленных лучах солнца. Иарлайт почувствовал подступающую тошноту.

В команде на эту находку отреагировали по-разному. Кто-то был поражен, совсем как киборг, кому-то было все равно. Пожалуй, это правильно – сохранять равнодушие. С точки зрения инструкций так точно правильно. Вот только Иарлайт никак не мог избавиться от ощущения, что за подобный самоконтроль нужно отдать нечто такое, что человеку отдавать не стоит никогда.

Теперь несчастного толстяка уложили на один из чудом сохранившихся столов в холле общежития, подвесили над ним самые яркие лампы, раздели. Первое открытие Иарлайта оказалось главным: причиной смерти определенно стали многочисленные раны на животе, других повреждений не было.

Теперь с покойником возилась хилер, остальные наблюдали за ней со стороны. Одхан тоже успел вернуться и теперь смотрел на труп с легким любопытством, не более. Он, конечно же, никому не сказал, о чем говорил с другими легионерами, однако Иарлайт и не надеялся, что он скажет. На фоне страшного открытия это вообще перестало иметь значение.

– Короче, люблю я ретро-фильмы, – заявил Одхан, распечатывая упаковку с прессованным мясом. Он был единственный из знакомых Иарлайта, кто мог спокойно есть, наблюдая за вскрытием изуродованного трупа. – И вот есть там один древний ужастик, где на людей прыгали такие мерзкие страхоедины, насиловали их, значит, в рот, а потом люди рожали еще более страшную хренотень грудной клеткой…

– Насколько пьян ты был, когда смотрел это? – поморщился Иарлайт.

– Отвечаю, есть такой фильм, название просто забыл! Я еще тогда подумал: умели ж предки ерунду придумывать! А теперь начинаю подозревать, что древние что-то придумали по делу…

– Перестань, – покосилась на него Несса, хилер «Короля фоморов». – Никто его в рот не насиловал! В другие места тоже.

– Тогда почему он родил?

– Он не родил, он контрабандист.

– Одно другому не мешает, – рассудил Одхан.

– Номер 4, отставить шутки о мертвецах, это противоречит этике космического флота, – велела капитан. – Номер 31, вы знаете, с чем мы столкнулись?

– Знаю, – подтвердила Несса. – Видела уже такое. Он перевозил внутри собственного тела личинки трогримов.

– Это еще что за оно? – удивился Иарлайт.

Несса ненадолго стянула перчатки, чтобы найти картинку на планшете. Когда она повернула экран к ним, команда получила возможность рассмотреть существо, в котором не было ровным счетом ничего привлекательного. Судя по заданным параметрам, оно было раза в два меньше человека, но безопасным от этого не выглядело. Вытянутым телом, четырьмя короткими лапами и постоянно шевелящимися когтистыми щупиками между ними оно напоминало одновременно ящерицу и насекомое. Голова вообще была почти змеиной – с крупной хищной пастью и острыми шипами на лбу и затылке.

– Вот так выглядят взрослые трогримы, – пояснила хилер. – Бегают быстро, кусаются больно. Агрессивны, как Иарлайт, когда не выспится.

– Шутка мимо, я вообще не сплю, – хмыкнул киборг.

– Зачем они нужны? – поинтересовалась телекинетик.

– Для боевых миссий – их запускают в убежище врага. Благодаря особенностям костей трогримы пролезут где угодно и нападать будут на всех без исключения. К сожалению, это подразумевает и гражданских, так что трогримов используют очень редко, когда без них нельзя. Но это легально, а я сомневаюсь, что этот джентльмен действовал по закону. Нелегально же, некоторые особо одаренные приноровились использовать трогримов для подпольных боев. Если этих уродцев не кормить достаточно долго, они и друг на друга нападут без сомнений.

– Все как у людей, – хмыкнул Одхан. – Слушайте, но если он их хотел в подпольных боях использовать, что ж он их своим пузом-то накормил?

– Как они вообще туда попали? – поежилась телекинетик. – Он их что, съел?

– Тогда, полагаю, они искали бы более естественные пути к появлению на свет, – заметила Несса. – То, что я вам показала, – взрослая форма трогрима. Размножаются они личинками, каждая примерно с мизинец размером. Под влиянием холодных температур и некоторых видов излучения они затвердевают, вроде как впадают в спячку, чтоб вам было легче понять. Тогда их вживляют в подкожный жир, вот для этого и нужны курьеры с определенными… хм… параметрами. Чтобы личинки не проснулись во время путешествия, контрабандисты используют специальные браслеты, дающие нужное излучение. Видимо, при аварии браслет сломался, и произошло… вот это.

– А почему они сразу не полезли? Тут же жара стоит – мигом их разбудить должна!

– Сложно сказать…

Пока команда спорила, Иарлайт подошел к столику, на котором были собраны вещи покойника, и нашел тот самый браслет. Действительно, интересная вещица. Издалека напоминает обычный наручный компьютер, но, если присмотреться, становится видно, что это уникальная разработка. Используя миниатюрный лазер в собственной руке, Иарлайт осторожно вскрыл панель управления браслета, чтобы изучить поломку.

Надо же…

– Падение корабля здесь ни при чем, – указал он.

Это, конечно же, прервало разгоравшийся спор о судьбе контрабандиста и заставило команду повернуться к киборгу.

– Вы уверены, номер 18? – уточнила капитан.

– Слушайте, ну я же все-таки бортовой механик, мне положено быть уверенным в таких штуках! Если бы браслет сломался при падении, этот человек-чемодан не дошел бы так далеко. Нет, браслет сломали намеренно, причем сделано это было продуманным ударом. Внешне браслет не выглядит раздробленным, все повреждения – на уровне микросхем. Для этого нужно знать, куда бить и как.

Делать выводы было не нужно, все и так оказалось на поверхности. Контрабандист пережил падение «Близкого горизонта», добрался до убежища, думал, что спасся. И уже здесь кто-то подставил его, сломал браслет так ловко и незаметно, что несчастный толстяк не подозревал, что его ждет. Вот почему удивление в последние секунды его жизни оказалось сильнее боли.

Но если в этом Иарлайт еще мог разобраться, то в мотивах – совсем нет. Несса сказала, что трогримов невозможно контролировать. На что тогда надеялся тот, кто их выпустил? Его же тоже не пощадят!

– Сколько времени этим существам требуется для достижения зрелости? – спросила капитан.

– Зависит от того, сколько еды они найдут. Контрабандиста они, как видите, не съели, слишком уж противоестественным было их рождение. Но они быстро сориентируются, даже не сомневайтесь! До того, как у нас появится несколько дюжин серьезных проблем, нужно от двух до четырнадцати дней.

– Так скоро? – присвистнул Иарлайт.

– Ну а ты как хотел? Формы жизни, настроенные в основном на то, чтобы жрать, не тратят время на школу и академию! Я вам больше скажу: в момент, когда они смогут сами охотиться, они и размножаться начнут, так что со временем станет только хуже.

– Не станет, – возразила капитан. – Номер 4 вернулся, мы можем начать миссию. Думаю, мы выведем выживших до конца сегодняшнего дня, трогримы нам не помешают.

Капитаны не умеют надеяться и верить в хорошее, они только просчитывают, так что если Клара Гарвин что-то сказала, так оно, скорее всего, и будет. Команде «Короля фоморов» досталась самая маленькая часть бывшей школы, осмотреть ее было несложно. Телепат уже определил, что выживших не так много и все они укрываются на средних уровнях.

А вот трогримов он пока отыскать не мог, на стадии личинок их разум был слишком примитивен для обнаружения. Иарлайту не слишком нравилась перспектива в любой момент почувствовать, как на него падает такой вот хищный червяк, однако он успокаивал себя тем, что для киборга угроза чуть ниже, чем для остальных. Металл прокусить непросто, а он способен в любой момент пустить в собственное тело заряд электричества.

Должны же быть преимущества у того, что он скорее мертв, чем жив!

Выжившие оказались не слишком глубоко. Дальше тоннели вели в душевую, прачечную, столовую и кухню. Эти зоны смотрелись совсем мрачными, уж проще об стену убиться, чем туда пойти!

После падения «Близкого горизонта» спаслись немногие – всего около двадцати человек, в основном экипаж, но и парочка пассажиров тоже. Иарлайт предполагал, что нелегальных, однако вопросов по этому поводу не задавал, с таким пусть полиция разбирается.

О том, что случилось с контрабандистом, эти люди не знали. Помнили, что толстяк шел с ними – такого сложно не заметить. Но потом он плохо себя почувствовал, сказал, что скоро догонит, и отстал. Очевидно, так и не догнал. Выжившие клялись, что не слышали его предсмертных криков, однако Иарлайт по глазам видел, что это брехня. Все они слышали, просто сами не хотели подставляться. С этим тоже предстояло разбираться не ему, а их совести.

Вместе с выжившими они вернулись на поверхность. Дальше все должно было пройти просто, ровненько по протоколу: капитан вызвала корабль, для такой маленькой группы как раз хватило бы челнока. Но от командования неожиданно пришел отказ.

– Ожидайте, – велел холодный голос, оставшийся где-то далеко в космосе. – Спасательное судно будет направлено, как только завершатся подготовительные работы.

– Какие подготовительные работы? – поинтересовалась Клара. Только капитан, пожалуй, могла в такой ситуации сохранить самообладание. – Меня не уведомили.

– Эвакуационное судно будет предоставлено, когда все три группы подготовят выживших к отбытию.

– Но так не делается. Эти люди ранены, им нужна помощь, им нежелательно оставаться во вредоносной атмосфере Адрана. К тому же они будут сдерживать нас. Вместо того, чтобы прийти на помощь другой команде, мы будем вынуждены охранять их. Иначе и не получится, на базе обнаружены трогримы.

Все это были хорошие аргументы, взвешенные и правильные. Но того, кто с ними говорил, они не впечатлили.

– Ожидайте завершения подготовительных работ. Конец связи.

– Я требую разъяснения.

– Капитан, не старайтесь, – вмешался Одхан. – Только время зря потратите.

– Вам что-то известно о происходящем, номер 4?

– Не то чтобы известно… Догадаться могу. Я просто надеялся, что до этого не дойдет. Короче, не думайте о деталях, просто знайте: никакая эвакуация с Адрана не начнется, пока все три легионера, находящиеся на планете, не дадут на это добро. Законно ли это? Не совсем. Правильно? Не знаю. Но пока те два дятла, с которыми я встречался, не выполнят свою миссию, мы здесь застряли.

* * *

Капитаны других команд вышли с ней на связь почти одновременно. Так не должно было случиться, и Лукия сразу поняла, что ни одно из сообщений ее не порадует. Не ошиблась, конечно. Выяснилось, что покинуть Адран они могут только все вместе – или бросить выживших, что было бы совсем уж печально. И словно этого было недостаточно, оказалось, что на телекинетика с «Корвуса» напал даркур – зверь редкий и очень опасный. Это служило неприятным намеком на те формы жизни, которые Альда почувствовала раньше. Через пару дней к угрозам добавятся еще и подросшие трогримы, и атмосфера в этом подземелье станет совсем угнетающей.

– Что-то случилось, капитан? – поинтересовалась Римильда, когда Лукия закончила переговоры с другими командами.

– Ничего такого, что требовало бы изменения нашего плана. Продолжаем поиски.

Римильда ей не слишком нравилась. Не настолько, чтобы воспринимать хилера как врага, и все же Лукия предпочла бы сообщать ей как можно меньше. Да еще и Триан замкнулся в себе… Это было не так уж необычно, он и на других миссиях разговорчивостью не отличался, но раньше он казался более расслабленным. А теперь он выглядел так, словно на плечи ему водрузили груз, способный сломить даже легионера.

«Мазарин», – мысленно позвала Лукия.

Вся команда сейчас медленно и осторожно спускалась на нижние уровни. Лукия сказала правду: действовать они должны были так же, как раньше, просто осторожней – насколько это вообще возможно.

«Да, капитан», – отозвалась Альда. Вряд ли она постоянно лезла в чужое сознание, просто она уже стала достаточно опытной, чтобы сразу же заметить призыв.

«Вы общались с Трианом? Приватно, я имею в виду».

«После того, как он вернулся с этого их собрания на поверхности? Нет. И не буду, бесполезно это, он мне все равно ничего не скажет».

«Вы считаете, что он может выполнять миссию?»

«Может, конечно. Просто эта миссия ему не нравится. Капитан… Мы с Трианом не всегда понимаем друг друга, но я готова поручиться, что он на нашей стороне, на стороне «Северной короны». Если он настолько мрачный… Думаю, уже это – его предупреждение нам. Обычно-то он не позволяет никому понять, в каком он настроении!»

«Принято, Мазарин. Не теряйте бдительность. Те формы жизни, которые вы почувствовали… Уделите им особое внимание. Если они окажутся близко, немедленно предупредите меня и остальных».

«Конечно, капитан. Я и так за ними слежу, меня они тоже пугают. Но они пока держатся на расстоянии, а некоторые и вовсе исчезли – по крайней мере, из той зоны, которую я контролирую. Понятия не имею, что это значит».

Вот и Лукия не знала, она вообще слабо представляла, в чем истинная суть этого задания. По идее, ей и не полагалось об этом размышлять, капитаны должны выполнять приказ – и не более. Однако мысль о том, что Легион попросту играет ими, раздражала.

Они миновали лестницу, коридор и оказались в череде смежных операционных залов. Здесь оставили большую часть оборудования, но это не удивляло: такие технологии быстро устаревают. Мебель тоже не трогали, забрали только лекарства – а может, не забрали, может, это мародеры наконец-то нашли, чем поживиться, если они добрались так далеко.

– Смотрите, – Римильда указала на один из столов, покрытых пятнами крови. Кровь, пусть и засохшая, была куда более свежей, чем остальная грязь в этом зале. На соседнем столе лежала почти пустая аптечка. – Похоже, ранеными они все-таки занялись… Уже неплохо, думаю, у них нет совсем тяжелых.

– Могли бы здесь и сидеть, – поморщился Стерлинг. – Ну кому захочется тащиться в такую даль, честное слово! Тут же душно, неприятно, дымом воняет…

Рале сделал шаг в сторону, наклонился над густой темно-серой пылью, в которой просматривались следы – смазанные, едва распознаваемые, но определенно нечеловеческие.

– Думаю, у них были причины продолжить движение вниз, – мрачно заметил он. – Кто-нибудь знает, чьи лапки тут топтались?

– Впервые вижу, – пожал плечами Киган. – И видеть не хочу!

– Тогда я тебя порадую: оно давно свалило, – заверила его Альда. – Возможно, как раз за людьми.

Лукия присмотрелась к следам, пытаясь понять, мог их оставить даркур или нет. В принципе, похоже… Но почему он бессистемно носится по всей школе? Между операционной и музеем, где его видели, огромное расстояние. Или этих тварей здесь несколько? Нет, быть не может, даркуры слишком ценны, чтобы кто-то добыл целую стаю… А даже так, они не разделились бы, они охотятся вместе.

– Зачем здесь вообще столько операционных? – удивился Киган. – Что, юные легионеры рано проявляли себя и учителей приходилось сшивать по кусочкам?

– А это не для учителей. Это для кадетов, – пояснила Римильда. – Обычная практика.

– Э… серьезно? Я вот, например, тоже закончил академию специального корпуса, но я что-то не помню, чтобы меня оперировали!

Киган был искренне удивлен, а вот Лукия знала, о чем речь. Почти все будущие представители специального корпуса с подобным не сталкивались, флот просто развивал в них естественные способности. И лишь две категории солдат проходили через агрессивную мутацию: капитаны и легионеры.

Чтобы пережить такую мутацию, кадет должен был вступать в нее абсолютно здоровым. Для этого и требовались операционные: здесь исправляли даже незначительные проблемы, вырезали даже крошечные опухоли, а бывало и так, что заменяли органы. Потому что дети с врожденной способностью к мутации были слишком ценны, чтобы терять их из-за такой мелочи, как болезнь.

Вот только будущие капитаны если проходили через такое, то в подростковом возрасте, и операционных на их факультете было всего две. А здесь – целая череда, да еще и в младшей школе… Лукия подозревала, что ко многим секретам Легиона мир просто не готов.

Она бросила оценивающий взгляд на Триана, но он казался совершенно равнодушным.

– Нас все это не касается, – заявила капитан. – Нам важно только одно: выживших здесь нет. Двигаемся дальше.

Однако двинуться дальше им попросту не позволили. Они пересекли первый зал и только-только вошли во второй, когда на них напали. Атака была грамотной и многогранной: на команду бросились сразу с нескольких сторон, в том числе и с потолка. Прямо перед глазами у Лукии мелькнуло изогнутое лезвие. Уклониться она успела лишь чудом, а лезвие скользнуло так близко, что на пол полетела отсеченная прядь светлых волос капитана.

– Мазарин, вы должны были предупредить! – не выдержала Лукия. Да, капитаны не должны возмущаться, но когда тебе чуть не сносят пол-лица, сохранять равнодушие становится куда сложнее. – Почему вы потеряли бдительность?!

– Ничего я не теряла! – обиделась Альда. – Это не животные, они вообще не живые, как я должна была их почувствовать?

Присмотревшись к нападавшим внимательней, Лукия убедилась, что Альда права. На них действительно нападали роботы – не меньше пятнадцати, действующие идеально четко и слаженно, определенно настроенные на групповую атаку. Они напоминали металлических пауков, но вместо ног у каждого из них были гибкие суставчатые лезвия, способные бить в любую сторону.

При этом огнестрельного оружия Лукия не видела, да и не было его, иначе в команду давно уже выстрелили бы. Она понятия не имела, кому понадобилось создавать таких странных роботов – зато штатный механик это знал.

– Это сайсы, – определил Киган. – Сельскохозяйственные роботы!

– Ничего себе – сельскохозяйственные, – присвистнул Рале. – Ладно тебя со снопом сена перепутали, но меня-то как?

– Они не должны себя так вести, они обычно косят сено и охраняют поля. Кто-то знатно их перенастроил!

– Тот, кто испортил проводку? – предположила Лукия.

– Скорее да, чем нет. И там, и там очень тонкий уровень мастерства и четкое знание, что нужно делать.

Насчет четкого знания Киган был прав. Кому-то хватило ума и опыта настроить сайсов так, чтобы они стали достойными соперниками для солдат специального корпуса. Не настоящей угрозой, конечно: как только эффект неожиданности был упущен, роботы потеряли все преимущества, Лукия не сомневалась, что команда справится без потерь. Но сам факт того, что какие-то фермерские машины смогли задержать их, поражал.

Еще больше Лукию удивляла бессмысленность этой диверсии. Кто бы это ни устроил, он должен был знать, что за выжившими придут спасатели. Зачем нападать на тех, кто пытается сохранить тебе жизнь? Или, может, этот человек с самого начала чего-то опасался? И о нем знали в космическом флоте – потому и послали вместо обычных спасателей команды специального корпуса. Опять же, зачем делать это тайно и при чем тут Легион?

Лукия знала, что прямо сейчас она ответов не получит, нужно было сосредоточиться на уничтожении роботов. Дело было скорее во времени, чем в усилиях: даже грамотно настроенные сайсы не могли остановить солдат. По крайней мере, Лукия была в этом уверена – пока не начались взрывы.

Взрывались сами сайсы, причем не от ударов. Ударить по ним вообще было сложно, слишком уж быстро они двигались. Но если такое получалось или их сдавливал телекинез, они попросту ломались, как и положено роботам. Однако некоторые из них отскакивали в сторону, закреплялись лезвиями на стенах и вот там взрывались.

Сами взрывы были незначительными, обдающими волнами жара – и не более того. Истинную опасность таили не они, а разрушение, которое они приносили в операционные. Лукия видела, что по стенам и потолку уже расползаются трещины, для заброшенной школы, и без того пострадавшей от времени, это было слишком серьезное испытание.

– Взрывы нужно остановить, – приказала Лукия. – Майрон, Триан, Мазарин, займитесь этим!

Только эти трое могли сдержать взрывающихся роботов, не касаясь их. Лукия надеялась, что они успеют, однако они все равно опоздали. Еще три сайса прыгнули на стену одновременно – и одновременно же взорвались. Это не разрушило комнату, но полностью обрушило стену, и в зал потоком хлынула лава.

Так не могло случиться. При всем запустении школа все равно была построена по высшим стандартам безопасности, легионеры предусмотрели тут многоступенчатую систему защиты. Так что у этого внезапного огненного пролома могло быть только одно объяснение: сайсы заранее подготовили ловушку. Они пробили горную породу за пределами зала, оставили неповрежденной только стену, зная, что ее легко будет взорвать. Лава давно уже скапливалась поблизости, ожидая своего часа. Лукия не хотела даже думать о том, каким гением должен быть человек, просчитавший все это, не сейчас так точно.

Потому что сейчас с угрозой нужно было справиться. Лава могла повредить системы жизнеобеспечения базы, тогда пострадали бы все. Это поняла не только Лукия, остальные среагировали еще до того, как она успела отдать приказ.

Капитан, стоявшая возле выхода, не видела сейчас всю команду, но те, кто остался рядом, действовали прекрасно. Сама Лукия сосредоточилась на уничтожении последних сайсов, и Римильда помогла ей в этом. В отличие от предыдущего хилера «Северной короны», номер 2 была великолепным воином, почти не уступавшим капитану. Стерлинг Витте таким мастерством похвастаться не мог, да он и не пытался. Он вообще к роботам не лез, он сорвал со стены огнетушитель и направил поток нейтрализующего порошка на лаву. Рале не дал этой лаве расползтись во все стороны, и очень скоро все было кончено. Сайсы превратились в невнятную груду искореженных обломков, застывшая лава образовала вполне надежную пробку в центре взорванной стены. В воздухе вились облака белесого дыма и пара, но о них должна была позаботиться вентиляция.

И все бы ничего, но в зале осталось меньше людей, чем должно быть.

– Где Мазарин? – нахмурилась Лукия.

Альда и Киган оказались в дальней части зала, когда из стены хлынула лава. Но если электрокинетик остался там, то телепатки нигде не было. А так не должно быть! Сайсы не навредили бы Альде… а даже если бы навредили, она бы все еще находилась здесь, просто раненая. Однако ее нигде не было, как не было и крови на том месте, где она сражалась.

Ирония заключалась в том, что быстрее всего Альду смогла бы найти сама Альда – телепатия лучше всего подходила для такого поиска. Но Альды не было, и нужно было как-то выкручиваться.

«Мазарин!» – на всякий случай мысленно позвала Лукия, однако ответа на этот раз не получила.

– Что за фигня? – Киган растерянно оглянулся по сторонам. – Она же только что была тут! Давила этих механических тараканов, как нечего делать!

– Это точно, Альда уже достаточно хорошо владеет телекинезом, чтобы сдержать их, – подтвердил Рале. – Альда!

– Да не орите, нет ее здесь, – вмешался Триан.

– Вам известно, куда она исчезла? – спросила Лукия.

– Откуда, я ж здесь стоял? Но, если еще не очевидно, вся эта муть с роботами была полноценной боевой операцией, достаточно сложной для того, чтобы умыкнуть Альду.

– Вы можете найти ее след, Триан?

– Никак нет. Но я не думаю, что она мертва.

Он говорил об этом абсолютно спокойно – даже слишком спокойно… Не похоже, что он волновался за Альду. Киган нервничал все сильнее, но так и должно быть, а вот легионер как раз вел себя неправильно. Или их ссора с Альдой была настолько велика, что жизнь телепатки действительно больше не имела для него значения? Лукия знала, что они сторонятся друг друга, но думала, что это незначительный конфликт…

– Капитан, нужно что-то делать! – указал Киган. От нервного перенапряжения на его коже то и дело вспыхивали белые искры электричества.

– Заземлите его кто-нибудь, он же меня сейчас шарахнет! – заволновался Стерлинг.

Лукия повернулась к хилеру:

– Фревилл, вы ее чувствуете?

– Нет, – покачала головой Римильда. – Ее нет ни на этом уровне, ни на ближайших двух. Но ее смерть я тоже не почувствовала, а должна была, смерть – слишком сильное потрясение, чтобы ее пропустить. Если честно, у меня нет вариантов.

– Ясно. Тогда продолжим миссию по прежнему плану.

– Что?! – взвился Киган. – Но так же нельзя! Мы не можем просто бросить Альду!

– Мы бросили бы ее, если бы знали, где она, – отметила Лукия. – Но мы понятия не имеем, где искать, а база слишком велика, чтобы бессистемно по ней бегать. Поэтому мы продолжим двигаться по прежнему маршруту, надеясь, что Триану или Фревилл удастся почувствовать Мазарин.

И снова Триан поступил нетипично: вместо того, чтобы отмолчаться или притвориться спящим, он поспешно поддержал капитана:

– Вот-вот, самое адекватное поведение. А ты прекрати трещать, а то лампочка перегорит.

– Я не согласен!

– Вы отказываетесь подчиняться, Рэйборн? – холодно осведомилась Лукия.

До Кигана наконец дошло, что он подошел к очень опасной черте. После прямого отказа выполнять приказ своего командира не всем в космическом флоте удавалось сохранить свою должность – или остаться в живых.

– Нет, капитан. Я сделаю все, что нужно.

– Отлично, а свое мнение можете оставить при себе. Продолжаем миссию. Поскольку мы ничем не сможем помочь, Мазарин придется позаботиться о себе самой.

* * *

Они были занятной компашкой, вся эта «Северная корона». Но Римильда знала, что так будет. Еще до того, как согласиться на задание, она прочитала все отчеты об их миссиях. Конечно, там, где Триан, всегда интересно, однако на сей раз и окружение немногим ему уступало.

Лукия Деон на первый взгляд кажется типичным капитаном из топ-20. Но если понаблюдать за ней чуть дольше, можно заподозрить неладное: она чувствует. А Римильда не только наблюдала, она следила за телесными показателями. У Лукии то и дело ускорялся пульс, и связано это было не с усталостью, а с волнением – только за других, не за себя. Занятно. Можно использовать как рычаг давления, если понадобится.

Рале Майрон стремится казаться тупым и ленивым помощником капитана. Получается у него неплохо, однако Римильда не собиралась вестись на такой дешевый трюк. Он умен, сложно сказать, насколько. Но это не так уж важно, телекинетик с таким низким номером не имеет принципиального значения.

Стерлингом Витте и вовсе можно пренебречь. Римильда недолюбливала всех киборгов, а номер 99 – это вообще не солдат, а анекдот.

Киган Рэйборн, в свою очередь, куда более интересный экземпляр. Из плюсов – сила, из минусов – несдержанность. Если его правильно разговорить, он и секреты выболтает, и дезинформацию своим подкинет. Такую возможность Римильда собиралась держать в уме.

Ну и конечно, была в этой команде Альда Маразин – любопытное создание. Не как личность и даже не благодаря двум способностям, такое пусть и редко, но случалось. Куда больше Римильду заинтересовало то внимание, которое уделял ей Триан, хоть и пытался это скрыть.

Легионеры никогда не делают ничего просто так, они не обращают внимания на заурядных людей, им важно лишь то, что они могут использовать. Это касается всех легионеров, а Габриэль Триан – особый случай. Римильда знала его много лет, но так и не смогла разгадать до конца. Будь она хоть сколько-то религиозна, она бы решила, что имеет дело с самим дьяволом: настолько ловко он обманывал окружающих.

Вот и теперь он вел себя совсем не так, как она ожидала. Его подружка пропала – действительно пропала, хилер точно знала, что это не трюк. А Триан спокоен так, будто он все и организовал! Но не мог же, не успел бы, он пришел последним и вниз почти не спускался… Неужели он просто отказался от Альды Мазарин, потому что она оказалась недостаточно сильна?

Римильда решила осторожно прощупать почву:

– Надо же, а я почти решила, что ты стал настоящим человеком! А ты все-таки бросаешь своих.

– Я просто следую указаниям капитана, как и должен любой дисциплинированный солдат, – назидательно произнес легионер.

– Молодец, была б с собой медаль – вознаградила бы! Но ты ведь понимаешь, что эту девочку могут сейчас пытать? Убить тоже могут? Мы ж не знаем, кто там был, на «Близком горизонте»!

Триан не поддался и теперь, он был спокоен, как скала, зато электрокинетик мгновенно вспылил.

– Замолкни уже, а? Никто ее не пытает! С Альдой все в порядке, она справится, и уж в помощи этого мутанта она точно не нуждается.

– Откуда такая уверенность?

– Да потому что она его спасла! Если бы не Альда, он бы давно пошел на корм рыбам.

Вот это уже было любопытно. В отчетах о миссиях Римильда не нашла никаких упоминаний реальной угрозы для легионера. Да и потом, что вообще способно ранить Триана? Ей нужно было знать больше, поэтому она подначивала электрокинетика:

– Да ладно, не нужно перехваливать малышку только потому, что она, возможно, мертва! При всей моей симпатии к ней, у нее просто силенок не хватит, чтобы спасти Триана.

– Серьезно? Тогда вот тебе новость дня: этого героя чуть не уделал обычный червяк, у которого мозг размером с семечку.

Расчет Римильды все же оправдался: горячность электрокинетика сработала против него. Если бы он теперь попытался отмолчаться и свести все в шутку, стало бы ясно, что от космического флота намеренно скрыли важные детали миссии. Кигану пришлось рассказывать всю историю под осуждающими взглядами его товарищей по команде. Всех, кроме Триана. Легионер теперь держался на пару шагов позади и делал вид, что его интересуют исключительно заброшенные залы операционных. Римильде было любопытно, лечили ли его здесь, когда он жил на Адране. Но не настолько любопытно, чтобы отвлекаться от истории электрокинетика.

А ситуация там сложилась действительно занятная. Судя по всему, Триан угодил в эволюционную петлю и маленькой телепатке пришлось его спасать. Команда сначала испугалась, потом вздохнула с облегчением. Это прибавило им симпатии к Триану, потому что из высокомерного полубога он вдруг превратился в такого же солдата, как они сами.

Короче, они купились.

Римильда допускала, что лишь половина этой истории была правдой – и не более того. Да, Триан устал и его потрепали какие-то местные черви. На этом – все, если он не умер на месте, то восстановился бы сам. Остальное он наверняка изобразил, вопрос только в том, зачем. Чтобы впечатлить свою команду – или чтобы эмоционально привязать к себе Альду? Первая причина мелковата для легендарного Триана. Значит, ему нужна эта маленькая телепатка?

Когда команда прошла залы операционных и добралась до следующей лестницы, Римильда тоже отстала, поравнялась с легионером.

– Ты ведь не собираешься сбежать? – подмигнула ему она.

Ей хотелось бы сказать, что она знает его. Но не слишком приятная для Римильды правда заключалась в том, что легионеров вообще очень тяжело узнать по-настоящему, их с детства учат хранить секреты. А в случае Триана добавляются еще и особенности характера, так что от куска металла добиться дружелюбия проще, чем от этого человека. То, что Римильда пару раз переспала с ним, не значило ровным счетом ничего. Хилер могла использовать эту связь разве что для того, чтобы подразнить маленькую телепатку, однако Римильда и Триан знали правду.

– Куда мне бежать? – равнодушно поинтересовался он. – Я там, где должен быть.

– А девочка?

– Полагаю, ты имеешь в виду Альду. Ты единственная, кто все время болтает о ней, даже электроскат уже заткнулся. Если так хочешь, ищи ее сама. Ты вообще временная замена, тебе проще проигнорировать прямой приказ.

– А ты, можно подумать, такой покорный! Мне-то чего беспокоиться? Не я, в конце концов, с этой малявкой сплю!

Римильда решила пойти на блеф, однако блеф не оправдался.

– Я тоже с ней не сплю. Полагаю, в плане постельных утех, у плюшевого мишки пока нет достойных конкурентов в жизни Альды.

– Да ладно тебе, она не настолько молода! Хорошо, если ты не хочешь ее поиметь, зачем привязываешь ее к себе?

– Я не привязываю.

– Ну да, это было только на тех миссиях, если судить по отчетам и байкам твоих новых друзей. Там ты ее прикармливал, даже не скрывай! Но здесь ты ведешь себя по-другому… Наоборот, я бы сказала. Почему? Это связано с твоей собственной миссией? До чего уже там дошел Легион?

Она пыталась сделать вид, что все это шутка, просто болтовня двух старых любовников. Однако Римильде действительно нужно было знать. А кто еще ей ответит? Она была знакома со всеми тремя легионерами, оказавшимися на Адране, и прекрасно понимала, чего от них ожидать. Номер 4 – тупой солдафон, который никого, кроме легионеров, за людей не считает. Номер 3 – хитрая самовлюбленная змея. Правда, до демона не дотягивает, демон тут один… Хорошо, что номер 2 сюда не прислали. А вот почему не прислали, интересно?

– Я могу помочь тебе, если что, – добавила Римильда. – Ну, знаешь… В память о старых временах.

Чтобы подчеркнуть, какие именно времена она имеет в виду и почему они так важны, Римильда приобняла его за талию. Она направила на него энергию хилера, пытаясь вызвать искусственное возбуждение. Римильда знала, что он распознает трюк, и все получится, только если он позволит ей. Раньше позволял, его это забавляло, да и приятных ощущений добавляло.

Однако теперь она будто на бетонную стену налетела. Триан блокировал ее силу так легко, что становилось даже обидно.

– Угомонись, – равнодушно велел он.

– Что, совсем нет?

– Совсем. На этой миссии, чую, у меня все забавы будут выше пояса, принцесса.

– Как скучно ты стал жить! – раздраженно закатила глаза Римильда. – Это все из-за нее, что ли?

– Нет. Это все из-за того, что ты шпионишь на космический флот. Я всегда об этом знал, просто раньше мне это не мешало, а сейчас будет совсем уж не в тему.

Вот такого поворота Римильда точно не ожидала, потому и слов не нашла, не смогла даже дежурно соврать, что он ошибся. А Триан посмотрел на нее, еле заметно усмехнулся и пояснил:

– Это остальные гадают, почему к нам вдруг приписали номер 2. А может, не гадают, может, уверены, что мы настолько круты, что иначе и быть не могло. Но мы с тобой в курсе, что Легион и остальной специальный корпус лишь формально едины. По факту же это два больших наглых паука, которые периодически покусывают друг друга. Сейчас специальный корпус почти уверен, что Легион затеял свою игру, и послал на «Северную корону» не хилера, а ищейку. Я чуть облегчу тебе жизнь: Легион и правда ведет тут свою игру. Но тебе в нее лучше не соваться, не гонись за наградой, пережди на берегу. Потому что, если ты станешь у нас на пути, тебя не спасет даже второй номер.

Глава 5

Решение пришлось принимать за секунду. С одной стороны постоянно мелькали лезвия, остроте которых позавидовали бы иные скальпели, с другой подступало ревущее пламя пожара, вызванного прорывом лавы. В этот момент Альде совсем уж не повезло: она оказалась зажата в углу зала, отрезана от остальных, она не могла выбраться так, как другие члены экипажа.

К тому же само это нападение будто специально было срежиссировано против нее. Телепатия, ее основная способность, плохо подходила для сражений с роботами и лавой. Если бы у нее не было вторичной способности, это стало бы смертным приговором. Но и телекинез – та еще игрушка, включается, когда угодно… а в остальных случаях просто не работает. Да, после долгих тренировок Альда владела этой силой гораздо лучше. Но для идеального результата ей все еще требовались покой, концентрация, безопасный тренировочный зал и Рале, подстраховывающий ее.

В подземельях Адрана ничего такого не было, и телекинез опять решил чудить. Он казался Альде живым существом, вырывающимся из рук. Кое-что у нее получалось, но далеко не все, что ей хотелось, и вот тогда ей пришлось бежать.

Путей к отступлению было всего два. Первый из них казался совсем уж самоубийственным: прыгнуть вперед и надеяться, что повезет. Правда, холодный разум шептал, что ее скорее нарубят на кусочки и сразу же обжарят до хрустящей корочки. Не та судьба, которую она представляла себе, присоединяясь к космическому флоту.

Вариант номер два был прямо у нее за спиной – люк грузового лифта. Немного покосившийся от взрыва, и все же Альда сумела его открыть. За люком начиналась тьма длинного тоннеля, уводящего вниз. И скрываться там могло что угодно: сужение самого тоннеля, проломы в нем, а то и вовсе лава. При последнем раскладе смерть получилась бы особенно страшной, такой, что и представлять не хотелось. Впрочем, у Альды и времени-то не было все это представлять: жар и лезвия стремительно приближались. Так что она прыгнула в темноту тоннеля, даже не до конца осознавая, что она делает.

И вот ведь как получилось… За долю секунды до того, как она сорвалась в темноту, ей показалось, что Триан смотрит прямо на нее. Уверена она не была, потому что он оставался далеко, за стеной пламени и искаженного жаром воздуха. Но ощущение было именно такое – уже знакомое чувство холода от его пронизывающего взгляда.

Только в этом же не было смысла! Если он видел, что она в беде, почему не помог, почему заставил идти на крайние меры? Да, они вроде как поссорились на Левиафане – причем на ровном месте и исключительно по инициативе Триана. Однако Альда все равно ни на секунду не сомневалась, что по-прежнему важна для легионера. Почему он тогда не помог? Почему хотя бы не попытался мысленно связаться с ней, поддержать, убедить, что он скоро придет за ней и бояться не нужно? Он просто позволил ей упасть…

Дальше она была сама по себе, и времени отвлекаться на обиду не осталось. Альда знала, что это за тоннель. Пусть она и не бывала на Адране раньше, она была знакома с разными схемами устройства космических баз, потому и смогла догадаться, что к чему. Грузовой лифт наверняка связывал операционную со складом и лабораторией. Снизу врачам присылали запрошенные лекарства, а обратно в подвал отправлялись на анализ образцы тканей. Делалось это обычно для того, чтобы обеспечить складу медикаментов дополнительную защиту от кражи и оградить пациентов от потенциально опасных образцов крови, если кто-то оказывался заражен.

Естественно, лифт отключили, для аварийной точки приземления, в которую превратился Адран, он был бесполезен. Но это не означало, что кабина не осталась где-то в тоннеле, и Альде не хотелось бы на огромной скорости влететь в сплошную плиту крепкого металла. Не важно, солдат она или нет, расшибется в неопознаваемое пятно, как самое обычное насекомое! Так что она усилием воли отстранилась от страха, возмущения и непонимания Триана – как будто Триана хоть раз легко было понять! Вместо этого Альда всю энергию сосредоточила на управлении телекинезом.

А телекинез, видимо, решил, что достаточно выпендривался сегодня, дневная норма выполнена. Теперь дар подчинялся ей, как идеально выдрессированный пес. Альда без особого труда замедлила падение, защитила себя силовым полем от возможных острых осколков, а потом плавно и грациозно выскользнула из тоннеля в темноту какого-то зала. Следом за ней ворвалось облако прогретого воздуха, но не открытое пламя, а значит, пожар наверху удалось потушить. Это не означало, что она сможет вернуться тем же путем: карабкаться вверх слишком трудно, телекинез же не поднимет ее достаточно быстро, чтобы избежать всех угроз замкнутого пространства.

Так что придется искать другой маршрут, и с этим можно было не спешить. Да, сейчас Альда чувствовала себя особенно уязвимой, она никогда еще не оставалась так далеко от своей команды совсем одна. Но ведь она прибыла на эту планету не для того, чтобы с горки кататься! Ей нужно было найти людей, и они вполне могли оказаться здесь.

На нижних уровнях тоже работало освещение, запущенное Киганом, тут лампочки почему-то оказались зеленоватыми. Но для глаз солдата специального корпуса такого света было больше чем достаточно, Альда быстро адаптировалась к новому окружению и огляделась по сторонам.

Похоже, она оказалась в каком-то распределительном зале. Сюда выходили тоннели нескольких лифтов, под ними располагались металлические столы, чуть поодаль были грудой свалены в прошлом мобильные платформы. Видимо, здесь посылки сверху сортировали и отправляли, куда надо. От распределительного зала тянулось несколько коридоров, которые Альде казались совершенно одинаковыми. Никаких указателей не было, потому что не предполагалось, что здесь будут посторонние.

Если бы она была простым человеком или солдатом с другими способностями, ей пришлось бы двигаться наугад. Однако Альда оставалась телепатом, и эта способность подчинялась ей куда лучше, чем телекинез. Оправившись после падения, она принялась за дело.

Команда «Северной короны» оказалась удручающе далеко. Так далеко, что и не дотянуться до их сознания, Альда лишь чувствовала, что там все живы – смерть одного из своих она и на другом конце планеты не упустила бы! Они о себе позаботятся, о них можно не волноваться.

Для нее куда важнее сейчас были другие источники разума – много, очень близко. Похоже, именно она, спасаясь от смерти, наконец нашла выживших. Но далеко же они забились! На самое дно станции… Почему? Неужели они не соображали, что их могут тут и не найти? Если бы за ними послали обычную спасательную команду, на борту вполне могло не оказаться телепата. Спасатели осмотрели бы точки сбора – и улетели бы, все, финал! Догадаться об этом было не так уж сложно, а люди все равно бежали, пока бежать стало некуда.

Хотя кое-какие предположения у Альды все же были. На средних уровнях она по-прежнему улавливала вспышки незнакомого разума, определенно не принадлежащего людям. Это сайсов она упустила, потому что и не могла почувствовать. Чудовища к ней бы не подкрались… Альда понимала, что космический флот очень не любит термин «чудовища», настолько, что и термином-то не признает. Однако пока она не знала, с чем имеет дело, она собиралась называть их именно так.

И вот эти чудовища, похоже, загнали людей сюда. Потом отступили, но недалеко, затаились, теперь ждут, когда добыча выйдет сама. Добыча же знает, что дела ее плохи, но не представляет, как выкрутиться. Альда чувствовала, что люди сильно напуганы, некоторые ранены и мучаются от боли, некоторые злятся. На фоне их несчастья ее собственные проблемы меркли и исчезали, ей проще было сосредоточиться на своей работе, чем думать о том, кто ее мог бы спасти, но не спас.

Она направилась к залу, в котором укрывались люди, медленно, не таясь. Она не сомневалась, что какое-то оружие у них есть – соседство чудовищ на это вдохновляет. И Альде очень не хотелось, чтобы в нее пальнули бронебойной пулей через дверь.

– Есть здесь кто? – громко спросила она. Признаваться в том, что она – телепатка, Альда не собиралась до последнего. – Я из спасательной команды, мы пришли помочь вам! Вы здесь?

Прятаться от нее они не стали. Видимо, выжившие к этому моменту сообразили, что опасные для них твари на речь не способны, а способны преимущественно на вой, рычание и хруст чужими костями. Если же с ними кто-то заговорил на знакомом языке, это как минимум дает повод не убивать без лишних вопросов.

Металлическая дверь, к которой и без того приближалась Альда, открылась, и в коридор выглянул немолодой мужчина, седой, лысеющий, с одутловатым лицом. Внешне он был похож на одного из тех кругленьких механиков, которые на станциях общего пользования заправляют корабли. Но в этом мужчине было нечто иное, особенно – осанка, выражение лица, умение держать в руках оружие, теперь направленное на Альду. Телепатка почти не сомневалась, что перед ней бывший военный, и быстрая проверка его мыслей лишь подтвердила это.

Да, военный. Непримечательный, всю карьеру прослужил в низких чинах, ничего особенного не добился, просто переждал свою жизнь. Ушел на пенсию вовремя, потому что никому не был нужен. В награду получил премию, персональный коммуникатор с алмазной гравировкой и обиду на весь мир. Зато здесь, после падения «Близкого горизонта», сразу же распознал второй шанс на славу. Объявил себя главным и был на эту роль принят, потому что больше она никому даром не была нужна.

– Вы еще кто? – настороженно поинтересовался он.

– А кем я могу быть, кроме спасателя? – удивилась Альда. – Ружье уберите, пожалуйста. Я не очень комфортно себя чувствую, когда кто-то рассматривает уничтожение моей грудной клетки как годный вариант.

– Спасатели по одному не прибывают!

– А я здесь и не одна, просто я случайно оказалась вдали от команды, когда на нас напали. Опять же, кем еще я могу быть?

– Чистильщиком! – объявил вояка.

– Серьезно? Я? Стоп, не с того начала… Какой нафиг чистильщик?!

– «Близкий горизонт» был полон людей, которые для правительства не важны. Компании, владеющей судном, проще было избавиться от нас, чем платить страховку!

Ясно с ним все. Поддался напасти, которая терзает многих бывших военных, особенно в старости – паранойе. Начинает искать врагов и заговоры, потому что даже это приятней, чем признать собственную незначительность.

Вот только смеяться над этим Альде не хотелось, потому что на нее по-прежнему было направлено оружие.

– У меня для вас две новости: хорошая и плохая, – сказала она. – Плохая: страховка вам не положена в любом случае. Потому что, когда вы покупаете билет за «спасибо» и три каштана, можно догадаться, что страховка в стоимость не входит. А вот хорошая: компания не скрыла бы от флота падение огромного пассажирского корабля, так что я действительно из спасателей.

Чувствовалось, что военному хочется спорить, он уже настроился на это. Но дверь наконец открылась шире, и рядом со стариком появилась женщина, молодая, очень красивая и очевидно беременная. Будущей матери сохранение ребенка было куда важнее, чем чья-то мания преследования, поэтому она уверенно отвела ружье в сторону.

– Хватит, – строго велела она. – Мы помощи тут сколько ждали? Целую вечность? У вас еще одна вечность в запасе есть? У меня лично – нет, мне рожать через полтора месяца, и хотелось бы сделать это не здесь!

– Но она может быть чистильщиком! – плаксиво заявил дед, вмиг растерявший военную выправку.

– Каким еще чистильщиком? – устало поинтересовалась беременная. – Если бы от нас хотели избавиться, нас могли бы просто не забирать отсюда – всё! Эта дьявольская планета прикончила бы нас максимум за неделю.

– Ну, смотрите! Я вас предупредил! Когда она начнет резню, попомните мои слова!

– Да мне и резню-то начинать нечем, я без оружия свалилась, – пожала плечами Альда.

Бывший военный что-то буркнул, но цепляться к ней и дальше не стал. Он вместе со своим ружьем отошел в сторону, а беременная ободряюще улыбнулась Альде.

– Вы его простите, пожалуйста, мы тут все измотаны… По понятным причинам. Спасатели действительно здесь?

– Да, но они остались выше, я случайно тут оказалась… Я вас к ним выведу!

– Надеюсь на это, потому что… Мы и так здесь слишком долго. Иногда мне кажется, что мы умерли во время того взрыва в космосе и это просто наше чистилище…

– Ой, даже не начинайте, – поморщилась Альда. – Эта миссия достаточно тяжела без унылой мистики, так что… Давайте сосредоточимся лучше на хорошем, а?

– Я не против.

Альда вошла в зал, ей нужно было самой увидеть выживших. Их оказалось немало, больше полусотни, и все равно это была жалкая часть тех, кто находился в пассажирском отсеке «Близкого горизонта». Альда видела, что корабль неплохо перенес падение, и капитан Лукия это подтвердила после осмотра. Почему же тогда людей так мало?

Да и те, что выжили, были не в лучшем состоянии. Телепатка чувствовала, что у многих сдают нервы, их страх рискует перейти в истерику. Почти все были перемотаны бинтами, измучены, они давно не спали – они боялись спать!

Так не бывает только из-за катастрофы. Понятно, что падение космического корабля – тот еще опыт, врагу не пожелаешь. Но те, кто остается в живых, как правило, сосредотачиваются на этом радостном факте. Взрывы, пламя, падение – все это отходит на второй план по сравнению с тем, что тебе достался счастливый билет, и вместо траура начинается празднование. Но на «Близком горизонте» что-то пошло не так.

Альда пыталась найти ответы в мыслях выживших, однако это оказалось не так просто. Все равно что искать особенные песчинки на морском берегу! Причем непонятно, чем особенные и где именно искать. Когда эмоции зашкаливают, сознание напоминает кипящую воду, и соваться туда Альде точно не хотелось. Она направила энергию на другое проявление дара: она внушила людям спокойствие, чтобы хоть немного привести их в себя.

– Друзья, я из спасательной команды! – обратилась к ним Альда. – Наверху уже ждет корабль, который заберет вас с Адрана! Осталось только подняться туда.

– «Только подняться», – передразнил ее молодой мужчина, нервно потирая лысую голову. Этот был мускулистым, очевидно сильным, но трясся больше, чем иные женщины. – Как будто это так просто! А кто нас туда пустит?

– Там твари! – подхватила женщина средних лет, очень крупная. Вот она как раз была на грани нервного срыва. – Я их видела! Видела, как они рвут людей, они и нас порвут! Убьют нас всех!

– Там действительно угроза, – кивнул бывший военный. – Неопознанные существа и, насколько я могу судить, роботы.

– Знаю, – подтвердила Альда. – Я видела некоторых из них, поэтому я и оказалась вдали от своей команды. Не бойтесь! Очень скоро нам помогут.

– Так может, проще дождаться, пока эта команда сюда доберется? – настаивал качок. – Здесь хорошо, безопасно, мы здесь давно выживаем, подождем и еще чуть-чуть!

План был бы не совсем плохой, если бы не одно «но»: Альда помнила, как ловко сайсы подвели к операционным лаву. Где гарантия, что они не проделают этот трюк здесь? Адран стал непредсказуемым, пламя при должных усилиях может прорваться куда угодно. А эти люди быстро не эвакуируются, просто сгорят тут заживо и все.

Так что Альда направила им еще одну волну спокойствия и снова заговорила:

– К сожалению, выжидание не в наших интересах. Когда мы прибыли на базу, мы проверили все системы жизнеобеспечения. Они работают, но они не в лучшем состоянии. Отключиться могут в любой момент.

– С чего бы? – возмутилась крупная женщина. Всклокоченные рыжие волосы окружали ее голову ореолом, делая похожей не на человека даже, а на естественное порождение Адрана.

– С того, что существа и роботы, которых вы так боитесь, могут добраться не только до вас, до проводки тоже. Теперь представьте, что вы окажетесь здесь без света, а потом и без воздуха. Нравится перспектива? Я слишком плохо знаю Адран, чтобы сказать наверняка, от чего вы умрете раньше: замерзнете, зажаритесь или задохнетесь. Вас какой исход устраивает больше?

– Не надо нагнетать! – нахмурилась молодая, но какая-то иссохшая женщина, прижимавшая к себе двух сонных детей.

– А не надо сопротивляться собственному спасению! Раз уж вы тут обосновались, собирайтесь, берите все, что приспособили для выживания. Но потом я уйду. Я никого не потащу с собой силой, так что сами решайте, довериться мне или ждать каких-нибудь других, более соответствующих вашему вкусу спасателей!

Иногда толпу нужно успокаивать, как маленького ребенка, а иногда на нее проще прикрикнуть, и вот теперь сработал второй вариант.

Альда уже успела определить, что своим убежищем выжившие сделали бывший склад медикаментов. Неплохое решение: легионеры ничего отсюда не забирали, и, хотя почти все лекарства пришли в негодность, некоторые еще можно было использовать, да и с перевязочными материалами ничего за прошедшие годы не случилось. С верхних уровней сюда приволокли ящики с едой и очищенной водой. Еще одно доказательство, что изначально выжившие обосновались там, где надо – а потом бежали, словно не понимая, насколько это нелепо.

Чтобы разобраться во всем, Альде нужен был один стабильный источник информации. Она оглядывала толпу, выбирая кого-нибудь поспокойней, но источник нашел ее сам: к телепатке снова подошла беременная женщина. В отличие от остальных, она не пыталась напаковать с собой побольше тряпок и консервов, ограничились лишь легкой сумкой с водой.

– Я смотрю, только вы не обзавелись тут дорогим сердцу имуществом, – слабо улыбнулась Альда.

– Только я не придаю ему значения. Зачем мне этот хлам? Я четко понимаю, что по-настоящему важно, – беременная бережно провела рукой по животу. – Да и вообще, как мне помогут какие-то там вещи? Если ты сказала правду, нас скоро спасут, и мне все это не понадобится. А если солгала, нас убьют, и все равно не понадобится. Ничего, что я на ты? Я просто подумала: это не так страшно, раз мы одного возраста, так будет проще… Меня Диана зовут.

– Альда Мазарин. И я не против.

У Дианы был странный разум – как будто расщепленный, но не сдвоенный, как следовало бы ожидать. Разум ее ребенка уже был неплохо развит, однако не проснулся и не отделился. Да и с эмоциональной точки зрения она оказалась любопытным созданием. Она устала и была напугана не меньше, чем остальные. Однако она не сломалась – и даже не приблизилась к этому. Чувствовалось, что она будет сражаться до последнего, хоть с чудовищами, хоть с роботами, хоть со всей планетой, лишь бы выбраться отсюда. Причем собственная жизнь волновала ее в меньшей степени, Альда чувствовала: Диану даже смерть не пугает, если ее ребенок успеет родиться и будет жить.

– Ты можешь рассказать мне, что произошло с кораблем? – попросила Альда. – Да и с вами после падения. Когда я отправлялась на Адран, я не такого ожидала.

– Да уж и я не такого ожидала, потому что я вообще не на Адран отправлялась! – тихо рассмеялась Диана. – Что, не задашь мне дежурный вопрос? В нашей группе уже все спросили.

– Это какой же?

– Почему я вообще поперлась в космос, если на таком сроке летать опасно? Причем опасно даже на комфортном транспорте, не говоря уже о ведре вроде «Близкого горизонта».

– Я не спрошу. В жизни всякое бывает.

– Вот уж точно! Я пару лет назад и сама не представляла, что до такого дойдет… Я была техническим инженером, работала на нескольких станциях. Ребенок этот… Я не планировала. Но и отказываться не собиралась, даже понимая, что будет трудно. Нет, естественно, я бы предпочла простой вариант.

– А с ним не сложилось?

– Нет. Я не удивилась, я вообще невезучая. Короче, за место инженера всегда грызутся, работы мало, и когда стало ясно, что я скоро рожу, меня вышвырнули. Денег у меня было не особо, и как-то все паршиво складывалось. И тут я узнаю, что на станции «Пилигрим» есть парочка вакансий. Я понимала, почему: это задница вселенной, туда мало кто летит добровольно, особенно женщины. Но у меня и выбора-то не осталось, я решила, что нас с мелким пощадят. Связалась с ними, мне пообещали работу, только без аванса. Там даже слова такого не знают – аванс! А у меня по деньгам голяк. Хватило только на билет, да и то… «Близкий горизонт». Я себя успокаивала, что должна проскочить. Да, корыто, причем ржавое, так ведь подобные корыта каждый день сквозь космос летают – и ничего! Что я говорила про невезение?

– Так что там в итоге случилось?

Прозвучало несколько грубо – как будто Альда пыталась намекнуть, что ей плевать на личные проблемы собеседницы, ей суть истории нужна. Однако иначе сейчас не получалось, потому что выжившие заканчивали сборы, скоро группа готова будет выходить. К этому моменту Альде хотелось бы иметь хоть какое-то представление о катастрофе.

Диана не обиделась. То ли все поняла правильно, то ли в принципе была не из обидчивых. Она ответила:

– Да не знаю я по-настоящему, что там случилось… Трясло корабль с самого начала, но нам сказали, что это нормально. Да и я по лицам ассистентов полета видела: они не напрягаются, привыкли к такому. А потом вдруг рвануло… Причем взрыв был нехилый, разгерметизация произошла мгновенно. Это, естественно, означало быстрый каюк для тех, у кого не было кресла, кто по серому билету летел, их там разметало конкретно. Хотя я пару раз видела, как те безбилетники, что посильнее, умудрялись легальных пассажиров из кресла вытащить… Теперь это уже не важно. Выжили только те, кто пристегнут был, да и то не все. И вот еще какое дело… Лично я огня не видела. Взрыв был, корабль тряхануло, разгерметизация… А огня – вообще нет.

Она не стала пояснять, что это значит. Кто-то другой и вовсе не понял бы, но Диана работала инженером, могла разобраться, ну а Альде полагалось распознавать такие детали сразу.

Взрыв, который описала Диана, вполне мог случиться при внешней атаке. Если бы кто-то взорвал бомбу внутри «Близкого горизонта» или произошла настолько грандиозная поломка, хоть ненадолго да полыхнуло бы. Но такая пробоина без огня… Слишком похоже на внешнюю атаку, чтобы отмахнуться от подобной возможности.

Только вот кому понадобилось атаковать второсортный – если не третьесортный – транспорт для бедных? Пираты такими брезгуют, да они рядом с «Близким горизонтом» и не показывались. Корабль двигался по разрешенному маршруту, у флота не было причин атаковать его. Если только это не произошло случайно… Выстрел по ошибке или дрон со сбитой программой. Вот при таком раскладе «Близкий горизонт» мог пострадать неожиданно, а старому раздолбанному кораблю для падения немного надо.

Это объяснило бы, почему флот послал свои специальные команды вместо обычных спасателей. Но при чем тут тогда Легион? Легион случайно выстрелить не мог, его вообще в зоне пассажирских перевозок быть не должно.

– Само падение было быстрым, – продолжила Диана. – По ощущениям, конечно, вечность, но когда ты думаешь, что умрешь… Оно, наверно, так и должно быть. Мы были рядом с этой планетой, как я поняла, и капитан специально нас туда направил. Уже на подлете корабль разломился, но системы жизнеобеспечения работали до последнего. Мы оказались тут, близко к базе, получили от здешней системы автоматическое сообщение о возможности укрытия и рванули сюда.

– Много вас было?

– Раза в три больше, чем сейчас.

– Ничего себе! – поразилась Альда. – Но выживших в итоге так мало? Как это вышло?

Когда команда «Северной короны» продвигалась вниз, они не находили выживших – но и трупов не находили. Крови тоже не было. Даже если здесь водились какие-то твари, они должны были убивать бесхитростно, не заметая следов.

Что тут вообще творится?..

– Там все сразу завертелось, – признала Диана. – Мы нашли аптечки, еду, было неплохо… А потом появились какие-то звери. Я, если честно, и не разглядела их толком. Могу тебе сказать, что они хищные, это наверняка! Они нападали на всех подряд, а мы… В смысле, люди, потому что лично я в этом не участвовала! Так вот, мы оборонялись, как могли. В основном убегали, конечно.

– Здесь не должно быть никаких животных, Адран всегда был необитаемым…

– Полностью с тобой согласна. И что, кому претензии предъявлять? Они тут были.

– Возможно, их нелегально перевозили на «Близком горизонте», – предположила Альда.

– Очень может быть. Когда мы попытались их убить, они оказались чертовски живучими. С таким здоровьем они бы это падение пережили как нечего делать! Но меня, знаешь, как-то не тянуло восхищаться ими из-за этого.

Сначала были нападения животных, потом к проблемам добавились и роботы – судя по всему, только сайсы, но уставшим, запуганным людям и их хватило с лихвой. Ну и последней каплей стала беда, которая часто сваливается на стихийно образовавшуюся толпу – внутренняя вражда. Среди тех, кто выжил при падении «Близкого горизонта», были слишком разные люди: прекрасно образованные профи, столкнувшиеся с временными трудностями, такие, как Диана; полуграмотные проститутки; мелкие шулеры и откровенные преступники. Из общего у них было лишь то, что никому не хотелось умирать. Но многие ради этой благородной цели были готовы пожертвовать окружающими.

И вот среди этой разношерстной компании началось выяснение прав на лидерство, большая группа выживших распалась. Погибли далеко не все, просто многие ушли в сторону по лабиринту – Альда надеялась, что найти их сумеют команды «Корвуса» и «Короля фоморов». До этого этажа добралась, в общем-то, одна из самых безобидных частей толпы – много женщин, детей и стариков.

Но не только. Разговаривая с Дианой, Альда внимательно изучала людей, собравшихся на складе. Есть парочка неприятных компашек… Вон те, рослые, явно из гангстеров. И не тех, которые лично контролируют целые районы, а тех, кто на контролирующих работает вышибалами. Группа молодых парней подозрительно похожа на наркоманов, и они, видимо, уже не побрезговали просроченными лекарствами. Вот с этими могут быть проблемы, остальные выжившие, вроде, относительно безобидны, но никогда до конца не знаешь, от кого ждать подвоха. Альда собиралась проверить сознание каждого из них хотя бы на поверхностном уровне, тут уж не до этики. Но это все равно будет небыстро, а стоять на месте сейчас и правда не нужно.

– Здесь есть кто-нибудь из нелегальных пассажиров, которые при аварии отбили чужое кресло? – уточнила Альда. Эти, наглые, сильные, могли стать самой большой угрозой.

Однако Диана отрицательно покачала головой:

– Нет, такие до убежища добрались, но были среди тех групп, которые первыми ушли.

– Зачем вообще уходить, логика где?

– Они, знаешь ли, не отчитывались! Полагаю, они хотели нами закрыться, как живым щитом – чтобы нас сожрали, насытились и их уже не трогали. А может, надеялись найти какой-нибудь челнок и свалить с планеты самостоятельно.

– Если так, то их ждал сюрприз, – усмехнулась Альда. – Даже при статусе эвакуационной точки никто не стал бы оставлять на Адране космические корабли. Это ж просто подарок пиратам, только ленточкой перевязать осталось! Короче, эти путешественники оказали сами себе плохую услугу. Если они забились так далеко, что мы их не найдем, они тут и останутся. Строить себе челноки из веревочек и камней!

– Есть еще кое-что, покоя мне не дает, – задумчиво отметила Диана. – Но доказательств у меня никаких нет, только домыслы…

– Давай уже домыслы, раз начала.

– Меня не покидает чувство, что нас намеренно пытались разделить. Вроде как это невозможно, потому что атаки этих животных и роботов… все происходило хаотично. Но каждый раз после такой атаки наша большая группа разделялась, разбредалась по базе. И вот мы оказались здесь – по сути, загнанные в угол! А они перестали нападать. Могли бы нас добить, тут никакие двери долго бы не продержались, однако они отступили. Вот почему так? Или я придумываю лишнего, совсем как наш вояка со своей подозрительностью?

Тут Альда невольно вспомнила слова Кигана – о том, что кто-то намеренно подрезал провода, чтобы исключить видеонаблюдение. И роботов такой умелец мог настроить… Правда, непонятно, как он заставил живых существ делать то, что ему угодно, но возможно и такое. Может, это он их перевозил на «Близком горизонте», он был их дрессировщиком с самого начала!

Но все это никак не позволяло узнать, для чего он затеял подобное, чего вообще добивается.

– Думаю, после всего случившегося любая подозрительность оправданна, – признала Альда. – Но прямо сейчас для нас это ничего не меняет. У нас отсюда только один путь – на верхние уровни. Я смотрю, все уже готовы… Тогда выдвигаемся.

* * *

Бенни знала, что скоро к ним присоединится часть экипажа другого корабля. Это было оправданно: «Король фоморов» уже нашел тех выживших, которые находились на их территории, им только и оставалось, что охранять людей, дожидаясь прибытия челнока. Для этого нужно не так уж много солдат, а команда «Корвуса» изначально была в меньшинстве, особенно после того, как легионер решил бодренько свалить, прихватив с собой Синдони. Так что решение укрепить их стало самым правильным шагом.

Но для Бенни оно ничего не меняло. Если уж она со своей командой старалась лишний раз не пересекаться, то с чужими и подавно! Она вернулась в переплетение коридоров, когда стало известно о приближающемся подкреплении. Задержать ее не пытались, она выполняла миссию, а ее безопасность была ее личной проблемой.

Если бы капитан узнал, что от миссии она собирается отклониться, он бы отреагировал иначе. Однако предупреждать его о своей затее Бенни не собиралась. Потом, когда все закончится, она скажет, что это произошло случайно, так что и наказывать ее будет не за что.

Она намеренно выслеживала даркура.

Бенни не сомневалась, что зверюга по-прежнему где-то здесь. Даркуры никогда не отличались осторожностью, ожидание – не их конек. Она отпугнула хищника, однако он уже должен был прийти в себя. Бенни собиралась поймать его – желательно живым, можно и мертвым. Как бы ни сложилось, зверя можно будет отследить и определить, откуда он взялся. Да, в прошлый раз их схватка прошла не слишком хорошо, но Бенни списала ту неудачу на эффект неожиданности. Теперь-то она знала, кто ей противостоит, и подготовилась ко всему.

Отследить даркура было несложно, потому что он особо и не таился. Спустившись на несколько уровней ниже, Бенни без труда нашла отпечатки его лап в пыли и даже царапин его когтей на металле. Нашла она и то, чем он питался здесь – обглоданный человеческий скелет. Не слишком старый, определенно из числа переживших падение «Близкого горизонта». Теперь уже невозможно было определить, пассажиром он был или членом экипажа, но для Бенни это не имело значения. Она бросила на мертвеца сочувствующий взгляд и двинулась дальше. То, что она может навсегда остаться здесь точно таким же трупом на полу, Бенни как вариант не рассматривала.

Она не сомневалась, что даркур сам придет за ней, даже если она его не найдет. Так и вышло: они пересеклись в одном из учебных залов. Здесь сохранились только лавки, каскадом поднимавшиеся вверх, да небольшая сцена для выступления лектора, остальное оборудование вынесли. Однако Бенни такая арена вполне устраивала, пространства здесь хватит! С собой у телекинетика были металлические лезвия, которыми она обычно пользовалась в битвах, легкие и очень острые. Кроме того, она раздробила одну из лавок на деревянные колья и тоже пустила их защитным кольцом вокруг себя. Этого должно быть достаточно.

Если бы даркур был чуть умнее, он бы узнал ее и вообще не сунулся. Зачем ему она, если здесь есть такая легкая добыча, как выжившие? Но то ли он не отличался умом, то ли голод и ярость в нем без труда заглушали осторожность. Напал даркур так же решительно, как прежде.

– Ну здравствуй, старый друг, – усмехнулась Бенни.

Она оттолкнула даркура в сторону кусками дерева, однако ранить пока не пыталась. Взять его живым все-таки будет интересней, перехватить, связать металлом, бросить к ногам капитана. И вот тогда пусть Кинж отчитывается перед всей командой!

Но если Бенни такая перспектива веселила, то даркур становиться чьим-то трофеем не хотел. Он легко приспособился к летающим орудиям, он начал двигаться быстрее, сложнее, не позволяя угадать, куда он направится в следующий момент. Не зря все-таки этим зверюгам доверяли охрану самых опасных преступников.

И все равно Бенни не сомневалась, что у нее все под контролем, пока в зале не мелькнуло новое движение. Даркур в этот момент был перед ней – а кто-то двигался сбоку. Еще один, такой же? Очень похоже на то. Украсть одного даркура было нереально сложно, но двух – невозможно, они никак не могли оказаться на пассажирском транспорте. Вот только доказывать это им было бесполезно. Они уже были здесь, яростные и голодные, кружили вокруг Бенни и отступать не собирались.

Теперь собственный план не казался телекинетику таким уж удачным. Бенни не паниковала, но расслаблена она точно не была. Два даркура в замкнутом пространстве – серьезная угроза даже для кого-то с ее способностями. Можно победить, но только не допуская ошибок, потому что за каждую ошибку придется очень дорого заплатить.

Даркуры были плохи поодиночке, а они еще и инстинктивно умели нападать стаей, пусть даже такой маленькой. Пока один из них отвлекал жертву, другой старался напасть неожиданно. Челюсти щелкали все ближе, пока не доставали до нее, однако ей было все сложнее отогнать хищников. Бенни понимала, что это еще не конец, нельзя бояться – а страх все равно просачивался в душу, каплями, ручьями. Да, это будет тупая смерть. И что? Тупая смерть лучше, хуже? Хуже, пожалуй, потому что придется умирать с осознанием: она сама во всем виновата.

Даркур словно почувствовал, что она поддается внутренней слабости, отвлекается на то, чтобы винить себя, хуже контролирует окружающее пространство. Он рванулся вперед, быстро и нагло, он надеялся достать ее – и мог бы достать. Но помешали выстрелы, целая череда, угодившая зверю в бок. Идеальная меткость, больше, чем то, на что способны большинство солдат, это Бенни могла сказать сразу. И пули не простые, потому что простые лишь оцарапали бы крепкую шкуру хищника, а эти прошли сквозь нее, внутрь, разворотили все на своем пути, повалили зверя на пол. Он умер мгновенно, а второй даркур, еще недавно сражавшийся рядом с ним, тут же забыл о павшем товарище и поспешил удрать. Это не означало, что он не вернется – вернется, конечно. Так уж устроен его вид: они сначала приспосабливаются к новой угрозе, а потом только нападают снова.

Отступление даркура не означало, что Бенни расслабилась. Дерево она отбросила в сторону, а вот лезвия по-прежнему кружили рядом с ней. Она не была уверена, что тот, кто ей помог, действительно друг.

– Да не дергайся ты, – прозвучало из темноты. – Я на твоей стороне. И «спасибо» не помешало бы.

Он не стал таиться, вошел в зал, и даже здешних скромных ламп было достаточно, чтобы рассмотреть его. Перед Бенни стоял киборг – причем великолепно экипированный киборг, и сомневаться в том, что это солдат специального корпуса, а не какая-нибудь пиратская поделка, не приходилось. Биологической основой для него стал молодой мужчина – младше Бенни, пожалуй, хотя и не сильно. Но от него прежнего осталось не так уж много: механизмы заменили его ноги и руки, частично – лицо: треть лба и правый глаз. Бенни не знала, как с ним такое произошло, да и не хотела знать. Киборги ей никогда не нравились, и она была рада, что в команде «Корвуса» их нет.

А на «Короле фоморов», значит, есть, потому что она сильно сомневалась, что сюда успел бы добраться кто-то с «Северной короны».

– Ты еще кто такой? С «Короля», да? – уточнила Бенни.

– С него. Вид войск называть не надо?

– Да вижу уже… Зовут тебя как?

– Иарлайт Лео, номер 18.

– Бенни.

– Бенни – и все? Правда?

– Бенедикта Крейн, – закатила глаза она. – Номер 21, телекинез. Разве это что-то меняет?

– То есть, «спасибо» не будет.

– Спасибо. Что ты здесь потерял? Спасибо за ответ заранее.

– Язва, – заключил киборг. – Но я не против. Как будто ты не знаешь, что часть моей команды послали на помощь твоей.

– Но здесь-то ты как оказался? Я никого на помощь не звала.

– Очень зря.

– Тебе еще одно «спасибо» нужно или так уйдешь?

– Так не уйду, – возразил Иарлайт. – Со «спасибо» тоже, слишком уж мне интересна эта штука.

– Да это обычный даркур!

– В том-то и дело, что это не обычный даркур.

Присмотревшись к мертвому зверю, Бенни убедилась, что киборг прав. Тот даркур, с которым она сражалась в музее, – скорее всего, это он и убежал сейчас, – действительно был самым обычным. Но этот – нет. Его шкура была серовато-белой, с непонятными пятнами, и какой-то ненормально тонкой, настолько, что просвечивали крупные вены. Из восьми лап, две оказались недоразвитыми. А главное, голова была странной – как будто сиамские близнецы так и не сумели разделиться до конца. Две пасти, три глаза, один лоб… И все же это существо было достаточно развитым и сильным, чтобы напасть на Бенни и почти ранить ее.

– Ничего не понимаю, – растерялась телекинетик. – Это что, какая-то отбраковка? Контрабандисты начали сами выводить даркуров и, конечно же, облажались?

– Может, но, если честно, эта штука не выглядит жизнеспособной. Не знаю, как он вообще прожил так долго.

С помощью телекинеза Бенни подняла мертвого даркура в воздух – касаться этого существа руками она бы не решилась. Отогнула в сторону губы, чтобы получше разглядеть клыки, открыла обе пасти. В чем-то киборг был прав: не похоже, что это существо было способно нормально питаться. Но как-то же оно охотилось!

– Хилеру нужно показать, – решила Бенни. – Ваш перешел в эту часть базы?

– Нет, с людьми остался.

– Тогда покажем нашему, должна и от него быть польза!

– Покажем, – согласился Иарлайт. – Только что-то мне подсказывает, что это типичный быстро сделанный мутант, который жил лишь потому, что не успел умереть.

– Не мы будем в этом разбираться! – отрезала Бенни. – Наша задача – сообщить капитану, вот и все!

– Как скажешь.

Киборг, должно быть, понял, почему она хотела все свалить на хилера и не разбираться в этом самой. На такую быструю мутацию были способны только легионеры. Но не может же быть, что они не просто создали это чудовище, они еще и напустили его на людей… Это запрещено всеми законами. Так просто никто не делает.

Ведь правда?..

Глава 6

Альде всегда казалось, что перед ликом смерти не так уж сложно объединиться. Вроде как жизнь – самое важное, что есть у человека, единственное, что принадлежит ему по-настоящему и отнимается только один раз. Разве нет? И если жизни что-то угрожает, про остальные проблемы можно забыть до лучших времен и сосредоточиться на том, чтобы не покинуть этот грешный, но порой весьма приятный мир.

Однако люди оказались любопытными созданиями. Чтобы избавиться от страха, многие из них воспринимали реальность так, как им угодно, сами подбирали фильтры и розовые очки. Вот и теперь выжившие каким-то непостижимым образом умудрились расслабиться – на самом нижнем уровне пылающей планеты, окруженные трупами своих недавних попутчиков и хищниками, появившимися непонятно откуда.

Они предпочли поверить, что появление Альды – это уже гарантия спасения. Раз она спасательница, она и отвечает за их жизни, а вовсе не они сами. Они шли шумной толпой, не таясь и периодически собачась друг с другом. У некоторых еще хватало наглости предъявлять Альде претензии за то, что света маловато и воздух здесь слишком душный.

Она просто терпела. Да, хотелось плюнуть на все и уйти, оставить их здесь, дать возможность спасаться самостоятельно. Или использовать способности, чтобы указать этим людям их место. Но она сдерживалась, и не только из-за правил космического флота. Просто Альда видела, что крикуны и наглецы – это лишь малая часть толпы. Да, самая заметная, и когда они разевают рот, кажется, что весь мир только из них и состоит. Но если присмотреться, окажется, что нормальных людей больше. Просто они благоразумно помалкивают и пытаются хотя бы не мешать, если уж помогать не получается.

Вот ради таких людей она и старалась – ради тихих женщин, уставших стариков, заплаканных детей. Ради тех, кому тоже не хотелось провести остаток жизни рядом с буйными истеричками.

Среди тех, кто значительно облегчал ее жизнь, лидером оставалась Диана. Возможно, все дело в том, что беременная путешественница тоже была одинока здесь и ей хотелось компании. А может, это просто было в характере Дианы – брать на себя ответственность и принимать сложные решения. Вот ей действительно хотелось помочь, и Альда прекрасно видела, что с этим лучше поторопиться. Диана таяла на глазах, она никогда не жаловалась, но чувствовалось, что у нее Адран отнимает силы куда быстрее, чем у других. Да оно и понятно, не должна женщина в ее положении оставаться в этой преисподней! Альда и рада была бы ускорить путь к спасению, но не получалось. Она не забывала, что в этих подземных лабиринтах ждут не только ее друзья.

Она то и дело пыталась уловить разум чудовищ, однако он почему-то ускользал. То затухал, то появлялся, и она не представляла, как это объяснить. Альда никак не могла проникнуть в сознание этих существ, они иногда казались ей солнечным зайчиком, которым ее кто-то намеренно дразнит.

Пыталась она и достучаться до разума своих союзников, подсказать им, в какую сторону двигаться. Однако они оставались слишком далеко, и телепатке мешали «помехи» из сознания хищников и десятков людей, которых она сопровождала. И еще кое-что…

Сам Адран.

Она не сразу это заметила, но уйти от необычного открытия все равно не могла. По опыту предыдущих миссий Альда знала, что у каждой планеты своя атмосфера, единое условное ощущение жизни. Она складывается из всех разумных и неразумных существ, обитающих там. Телепат должен настраиваться на эту атмосферу и воспринимать ее по большей части как белый шум, чтобы не отвлекаться от задания, этому еще в академии учат.

Но у Адрана такой атмосферы быть не могло по определению. Нет флоры, нет фауны – нет и единого восприятия жизни, все просто! Однако Альду не покидало ощущение, что некая форма собственной энергии в этом мрачном мире все-таки есть.

Поначалу телепатка не хотела сосредотачиваться на ней, ей казалось, что охрана выживших сейчас важнее. Но постепенно Альда убедилась, что на нижнем уровне с ними ничего не случится. Здесь действительно пусто и безопасно, дорога до главной лестницы – а только она и подходила для такой толпы – прямая, чудовища пока далеко. Значит, можно рискнуть: пустить собственное тело вперед на автопилоте и настроиться на странную энергию, заполнившую Адран, как паутина.

От этого маленького эксперимента Альда не ожидала ничего особенного – а получила вдруг очень много.

Она оказалась в школе. Не просто на Адране, а в той самой школе – в дни ее расцвета. Когда миссия только началась, Альда забавы ради представляла, как это место выглядело раньше. Ей почему-то казалось, что оно было очень похоже на тюрьму, просто с меньшим числом ограничений и учителями вместо надзирателей. Однако творение легионеров оказалось куда менее мрачным.

До того, как бывшие хозяева были вынуждены покинуть Адран, в школе было больше света и цвета. Осознавая, что недостаток окон – серьезная проблема, легионеры стремились компенсировать это сложной системой лампочек и голографическими экранами. Благодаря их усилиям казалось, что окна в школе все-таки есть, а за ними цветут сады, шелестят леса, бурлят и искрятся на солнце реки. Даже понимая, что это искусный обман, Альда была вынуждена признать, что от него становится легче.

В залах и даже коридорах обстановка тоже была далеко не тюремная. Здесь хватало игрушек – в основном развивающих или спортивных. На пол были брошены мягкие кресла, мячи разных размеров, под потолком висели кольца и веревки. Альда ведь не осталась внизу, она словно проносилась по разным уровням и залам, наблюдая лучшие достижения Легиона.

Для детей сюда привозили растения, которые потом поддерживали живыми благодаря специальным лампам, повсюду, где только возможно, расставляли букеты цветов, разрешали рисовать на стенах. Да, спальни были скромными – всего лишь ниши в скалистой породе. Однако это было необходимо для того, чтобы легионеры с детства приучались спать неподвижно, на многих миссиях это могло спасти им жизнь.

Из военной дисциплины тут пока было лишь то, что дети носили одинаковую серую форму и все были подстрижены очень коротко – никаких исключений ни для мальчиков, ни для девочек. На этом – все. В будущем кадетов ожидали куда более суровые испытания, это Альда знала из тех редких воспоминаний Триана, которые ей удалось увидеть. Однако здесь и сейчас, пока они были совсем маленькими, им еще позволяли насладиться последними моментами детства, запомнить те дни, когда они оставались простыми людьми.

Детей жизнь на Адране не угнетала, это чувствовалось. В классах они еще старались сидеть смирно, потому что за ними наблюдали воспитатели, пока учитель вел урок. Но когда им давали свободное время, они носились по коридорам, как угорелые, смеялись, толкались, играли. Сначала Альде хотелось думать «как обычные дети», а потом она поняла, что это нелепое сравнение. Они и были самыми обычными детьми – пока.

Адран их запомнил, только так Альда могла объяснить то, что видела сейчас. Планета, безжизненная по своей сути, так долго служила приютом для маленьких землян, что пропиталась их энергией и памятью. Теперь, когда Адран догорал в вечной пустоте, ему только и оставалось, что держаться за эти воспоминания.

Альда ожидала, что это будет единственный подарок ей – а получила нечто большее. Она пересекала один из коридоров, когда мимо нее пробежала стайка детей, бодрых и вполне довольных жизнью. Одного ребенка она узнала, она и сама не ожидала, что это будет так легко. За какую-то долю секунды, когда он просто пробегал мимо! Но иначе не получилось, потому что, как бы Альда ни обижалась, он все еще был важен для нее, и ее подсознание это усвоило. Все, что связано с Трианом, она выделяла и замечала мгновенно.

Он был совсем другим в те годы. Дело даже не в том, что она привыкла видеть его взрослым, с длинными волосами, почти всегда – в форме. Черты лица все равно меняются с возрастом не так уж сильно. Дело было скорее во взгляде, в выражении лица, в умении смеяться… Триан, которого она знала, был закрыт ото всех. Чеширский кот, улыбка которого не бывает бессмысленной. Зеркало, за которое нельзя заглянуть. Все, что важно – внутри. Все, что снаружи – тщательно продумано и брошено миру, как подачка.

А этот Триан был другим. Восторженным, открытым, разглядывающим мир огромными карими глазами. Может, все дело было в том, что он был ребенком – или в том, что он был не один. Он оставался частью этой шумной стайки, но рядом с ним держался только один мальчик примерно того же возраста. Триан что-то говорил ему, мальчишка смеялся, дальше они направились вместе, скрылись в одном из залов, и Альда, лишенная в этом мире плоти, не смогла последовать за ними.

Но она уже видела этого мальчика раньше – все в тех же редких воспоминаниях, которые она наблюдала словно сквозь пелену. Хотя каких воспоминаниях? Отдельных фрагментах, порой – просто картинках, однако и это было для нее бесценно. Она помнила, что этот мальчик почти всегда был рядом с Трианом, пока они были маленькими детьми, а потом вдруг исчез, и финальный этап подготовки Триан, уже прошедший мутацию, преодолел без него. Тогда Альда для себя решила, что легионерам не позволено иметь близких друзей.

А в том, что это просто друг, она раньше не сомневалась. Мальчишки были совершенно не похожи – по крайней мере, на первый взгляд. Тот, второй, светловолосый и голубоглазый, с более мягкими чертами. Но если присмотреться внимательней, сходство, кажется, есть. Разрез глаз такой же, рисунок бровей – тоже, просто все это теряется из-за разных цветов, подаренных им природой. Присматриваться и подозревать, что это не просто друг, Альда начала после того, как увидела в списке две фамилии. Возможно, именно поэтому еще тогда, в архиве, она сразу почувствовала: нужно искать брата, а не сестру. Теперь вот соотнесла одно с другим.

Это все равно не давало ей четких ответов. Точно ли это он? Может, кто-то другой, все-таки друг, а брат тоже есть, просто не здесь? Хотя нет, раз они в одном списке, этот загадочный «Т» тоже должен быть на Адране. Так ведь Триан не обязан дружить исключительно с родственниками! Альде хотелось бы понять все до конца, узнать подробности, однако мертвая планета на вопросы не отвечала.

– Ты в порядке?

Голос Дианы разорвал связь с окружающим пространством, заставляя Альду покинуть светлое и, в общем-то, вполне счастливое прошлое Адрана. Она снова была на нижнем уровне, среди полуразрушенных складов и мрачных людей. Рядом стояла Диана, опустившая руку ей на плечо, остальные держались чуть поодаль.

– Извини, просто задумалась, – виновато улыбнулась Альда. – Ты что-то хотела?

– Я спросила: не пора ли устроить привал? Уже довольно поздно.

– Не знаю… А нужно?

– Мне кажется, нужно, пока у нас еще есть такая возможность. Кто знает, как оно будет дальше, наверху.

Времени суток в подземной базе не существовало, поэтому за основу здесь брали единое межпланетное время, назначенное космическим флотом. И это время показывало, что уже далеко за полночь.

Для Альды это ничего не значило, она не устала, солдаты специального корпуса могли выдерживать гораздо большую нагрузку. Однако она видела, что ее спутники измотаны, они и так слишком много вынесли за последние дни. А ей ведь не обязательно спать, пока ее не отвлекают, она могла сосредоточиться на энергии Адрана и снова заглянуть в прошлое, это ее вполне устраивало.

– Хорошо, останавливаемся здесь на ночлег, – объявила она. – Шесть часов отдыха – и продолжим путь!

Не все были довольны таким решением, она чувствовала. Путешественники послабее были рады этой паузе. А вот тех, в ком Альда сразу распознала преступников, промедление раздражало. Так ведь всем не угодишь, и этим придется засунуть свое недовольство куда подальше, если они хотят быть спасенными!

В качестве укрытия на время ночлега они выбрали бывшую лабораторию. Оборудования здесь не осталось, слишком уж ценным оно было. О том, чем этот зал был раньше, напоминали теперь столы, битая стеклянная посуда и торчащие из стен провода.

Альда снова поймала себя на мыслях о Триане и том голубоглазом мальчике. Интересно, приносили ли сюда их кровь? Бывали ли эти двое в операционных? Не обязательно, не всем ведь это требуется… А даже если бывали, не похоже, что им претила такая жизнь, в воспоминании они выглядели вполне счастливыми.

Убедившись, что с выжившими все в порядке, Альда заблокировала дверь в лабораторию и устроилась в углу. Со стороны наверняка казалось, что она просто спит, однако телепатка медитировала. Она хотела полностью отстраниться от тела, от своего собственного «я», чтобы дать дополнительную энергию своим способностям. Это был опасный шаг, рискованный, и Альда все понимала, но желание узнать о прошлом больше было слишком велико.

Она контролировала свои способности куда лучше, чем раньше, сложные миссии «Северной короны» определенно помогли. Так что она могла без труда настроиться на энергию планеты, но ей помешали.

Кто-то полез в ее сознание.

Это было настолько неожиданно, что в первые минуты Альда попросту растерялась. Это была не попытка связаться с ней кого-то из команды «Северной короны» и даже не одно из бесцеремонных мысленных посланий Триана. Это было вполне профессиональное и решительное вторжение в сознание, требовавшее серьезных телепатических способностей.

Впрочем, растерянность сковывала ее недолго. Альда быстро сообразила, что она не единственный телепат на Адране – есть еще минимум два. Команды специального корпуса формировались по-разному, но был необходимый минимум специалистов, которых можно было встретить на каждом корабле: капитан, хилер, телепат и телекинетик. Следовательно, прямо сейчас влезть в ее сознание пытался телепат «Корвуса» или «Короля фоморов».

А так не должно быть! Во-первых, есть этика и профессиональная солидарность. Во-вторых, это просто не по правилам, это напрямую запрещено. Ясно, что на каждом корабле свои секреты, но пытаться вот так вот их посмотреть – не самая умная шпионская стратегия. Однако тот, кто полез в голову Альды, никакими нормами и условностями не озадачивался. Он, должно быть, решил, что он сильнее, а она ничего не заметит… Скорее всего, у него более высокий номер в рейтинге и он вполне способен на успех.

Но поддаваться так просто Альда не собиралась, удивление в ее душе стремительно сменялось гневом. Сейчас у нее было два варианта: послать прямой импульс, вызывая неизвестного телепата на разговор, или ударить. Не просто показать, что она заметила вторжение, а конкретно так вмазать, пусть и на телепатическом уровне.

Она предпочла второе.

В академии был целый курс, посвященный телепатической самообороне. Там будущих солдат учили чувствовать вторжение, объясняли, как сильна связь между телепатией и телом, как удар может нанести травму. Им рекомендовали сначала вести переговоры, а потом только переходить к насилию, однако Альда была слишком возмущена для этого. Она прекрасно понимала, что при попытке вежливого контакта эта крыса могла просто сбежать, а потом укрыться за непробиваемым оправданием «Это не я, вам показалось!» Да и не было у нее настроения оставаться вежливой с тем, кто перепутал ее голову с сейфом, который можно вскрыть, если очень хочется.

Поэтому Альда ударила, сильно, не стремясь убить, но и особо не сдерживаясь в желании причинить боль. Тот, кто к ней сунулся, должен был усвоить раз и навсегда: так делать нельзя. Не с ней! И плевать, у кого какой номер. Не умеешь соблюдать правила вежливости – будешь получать по башке, как безмозглое животное.

У нее получилось. Она почувствовала резкую и острую вспышку боли на другой стороне, и телепатическая связь тут же исчезла. Альда понятия не имела, какой вред нанесла ее атака – это во многом зависело от уровня способностей того телепата. Однако урок точно был усвоен: больше в ее сознание никто не совался.

* * *

Бездействие не просто раздражало Кигана – оно как будто медленно убивало его. А объяснить это было нельзя, потому что капитан и остальные не считали происходящее бездействием. Им казалось, что если они куда-то идут и что-то проверяют, этого достаточно, миссия продолжается. Киган же не понимал, о какой миссии вообще может идти речь, если Альда пропала!

Но не похоже, что кого-то это сильно волновало. И если остальных членов команды Киган еще как-то мог понять, то легионер раздражал его даже больше, чем обычно. Между ними ведь была связь – между Трианом и Альдой! Кигана эта связь неизменно злила, но игнорировать ее электрокинетик не мог. Да и потом, легионер был обязан Альде очень многим, включая собственную жизнь. Разве это не означало, что он первым должен броситься за ней?

Да он ведь и бросался когда-то! Во время миссии на Семирамиде Альда и Киган случайно оказались вдали от остального экипажа. Триан, еще не знавший их, только-только присоединившийся к команде, сразу же пришел им на помощь. Почему же он не поступил так сейчас? Сначала Киган просто гадал, потом спросил напрямую, но нарвался лишь на многозначительную улыбку. Вроде как – Альда сильная, сама справится. А она не должна с таким справляться!

Но даже Киган, не особо ценивший военную дисциплину, готов был возмущаться лишь до определенного предела. Он не собирался напрямую нарушать приказ капитана, и свой протест он выражал угрюмым молчанием. Команда двигалась вниз, но медленно – а в какой-то момент и вовсе остановилась. Не добровольно, конечно, просто Римильда вышла вперед и преградила им всем путь.

– Впереди жизнь, – предупредила она. – Приближается к нам. Похоже, легионер и кто-то из солдат с естественной мутацией.

– Кто именно? – уточнила Лукия. – Из какой команды?

– Слушайте, я вам что, телепат? Я их по-другому чувствую – просто как живые организмы. В голову им залезать мне не положено.

Уже то, что она настолько точно определила приближающихся к ним солдат, впечатляло. Киган не сомневался, что их предыдущий хилер так не сумела бы. Он пока не определился, как относиться к Римильде, да и определяться не видел смысла: все равно она надолго не задержится.

Так что команде оставалось только затаиться и ждать, а их гости и не думали скрываться. Из длинного коридора, связывавшего между собой разные зоны подземной базы, действительно вышли двое – молодые мужчина и женщина.

Мужчина оказался легионером, черная форма мгновенно выдавала это. На вид ему было около тридцати, но Киган знал, что в их случае внешнее впечатление мало что значит, этому типу с равной вероятностью могло быть и пятьдесят, и двадцать. Он был высоким, подтянутым, несколько худощавым и все же не слабым. Черты лица запоминающиеся, вроде как красивые, вот только сквозит в них что-то неуловимо змеиное. Волосы светлые, длинные и убраны металлическим обручем, как у многих легионеров, вон, Триан точно такой же таскает. Глаза серо-голубые, искристые, и улыбка приятная, что странно для машины смерти. По крайней мере, Киган иначе легионеров не воспринимал.

Девушка рядом с ним была младше лет на пять. Она, невысокая и худенькая, отличалась какой-то нежной, очень хрупкой красотой. Раз она в команде, она должна быть сильна, но вместе с тем она напоминала цветок с полупрозрачными лепестками, тронь такие – и их совершенство тут же будет разрушено темными изломами. Волосы девушки, золотистые, как мед, вились крупными волнами, зеленые глаза смотрели на мир почти застенчиво, она сталась держаться на шаг позади своего спутника.

– «Северная корона», я так понимаю? – легионер улыбнулся чуть шире.

– Раз понимаешь, зачем спрашиваешь? – тут же отозвался Триан. – Не лебези, Стефан, ты никуда не приходишь случайно.

– Это верно, я пришел помочь, – светловолосый легионер смиренно наклонил голову. – Стефан Северин, номер 3 Легиона, к вашим услугам и в вашем полном распоряжении.

А вот это уже впечатляло. Даже больше, чем второй номер Римильды. Потому что хилеры, как бы сильны они ни были… ну, это хилеры. Они понятные и простые, они похожи на остальных. А Легион – особая территория, неизведанная и непредсказуемая. Киган уже насмотрелся на то, что умеет номер 7 Легиона. На этом фоне возможности номера 3 и представить было страшно.

Страшно – и любопытно. Киган почти смирился с тем, что Триан стал в их команде неформальным лидером. Теперь ему было интересно, как этот упырь отреагирует на появление кого-то посильнее.

Пока Триан наблюдал за этой парочкой равнодушно, но не похоже, что они со Стефаном были друзьями.

– Меня зовут Синдони Хилл, – представилась девушка, смущенно отводя взгляд. – Я телепат, номер 47, мы оба с «Корвуса».

– Я не запрашивала подкрепление, – указала Лукия. – И меня не предупредили о вашем прибытии.

– Да, это право оставили за мной, – кивнул Стефан. – Вы сообщили, что лишились телепата.

– Временно! – не выдержал Киган. Сама мысль о том, что они могли действительно потерять Альду, выводила его из себя.

– В этом я даже не сомневаюсь, – кивнул легионер. – Но прямо сейчас телепата у вас нет, а проводить такую миссию без телепата слишком опасно. Поэтому мы с Синдони решили присоединиться к вам.

– Насколько мне известно, «Корвус» сам недавно нуждался в поддержке, – напомнила капитан.

– И получил ее. При новых условиях вполне логично было провести перераспределение, вы не находите? «Корвусу» добавили солдат, там сейчас активно ведутся поиски выживших. «Король фоморов» поиски своей группы завершил и теперь охраняет их, для этого вполне достаточно легионера с четвертым номером, а он там далеко не один. Ну а «Северная корона» сильна в боевом плане, но для поиска выживших телепат все-таки нужен. Видите? Все выигрывают!

Кигана все равно не покидало ощущение, что что-то тут нечисто. Но это, скорее всего, проблемы других команд, которые «Северную корону» не касаются. Куда важнее то, что Стефан вежлив, сдержан и готов подчиняться капитану. Да и телепатка им действительно не повредит, так будет проще отыскать Альду!

Даже если капитану Лукии не нравилось такое решение, у нее не было официальных причин отказаться.

– Хорошо, пусть будет так. – Она повернулась к Синдони: – Хилл, кажется?

– Да, капитан.

– Вы чувствуете выживших? Или телепатку? Альда Мазарин. С ней у вас должна быть более тесная связь, как я понимаю.

– Да, капитан, я чувствую. Она сейчас внизу, жива и здорова, с людьми. Но связаться с ней я пока не могу, слишком уж она далеко.

Киган почувствовал облегчение: все-таки живая! Нет, он знал, что Альда сильна и может о себе позаботиться, но ведь на проклятой пылающей планете возможно что угодно, здесь уже миссия не по плану пошла. Подтверждение от Синдони придало ему сил.

– Хорошо, тогда мы двинемся туда, – сказала Лукия.

– Если честно, я бы с этим не спешил, капитан, – вздохнул Стефан. – Могу я внести предложение?

– Разумеется.

– Как я понял по вашему отчету, вы столкнулись с модернизированными боевыми роботами. Мы тоже видели следы их деятельности в других участках базы. Они опасны не тем, что нападают, а тем, что копают тут свои норы, подводя лаву слишком близко. Думаю, это ловушка: они специально готовят такие вот огненные карманы, чтобы одним взрывом обеспечить нам нехилые проблемы.

– Это не самый вероятный, но допустимый вариант, – согласилась Лукия. – Что вы предлагаете?

– С помощью дронов и сканеров мы можем проверить ближайшие участки базы и составить примерную карту таких ловушек, подготовить маршруты с учетом обхода самых опасных мест.

– Это будет долго! – возмутился Киган – Полдня займет как нечего делать!

– Да, – согласился Стефан. – Но это оправданно. Смотрите, даже столкновение подготовленной команды с роботами привело к определенным жертвам. А теперь представьте, что будет, если они эти фонтаны лавы запустят рядом с толпой выживших.

– Минимум давка, максимум – барбекю, – поддержал Рале. – Голосую за карту.

– Я тоже за безопасность, – тут же присоединился Стерлинг.

– Этот вопрос на голосование не выносился, – осадила их Лукия. – Но я принимаю это предложение, оно действительно оправданно. Рэйборн, выполняйте.

Кигану пришлось подчиниться – именно он, механик, отвечал за работу с дронами. Чего он хочет и что чувствует, привычно никого не интересовало. Тут несколько помогло то, что у Стефана был неплохой план, он уже продумал, как нужно пустить дронов и какие программы сканирования использовать, чтобы получить максимальный результат. И все равно это требовало долгих часов работы на одном месте, иначе компьютер не нарисовал бы точную карту.

Электрокинетик надеялся, что уж теперь-то Триан проявит себя. Рядом с командой появился другой легионер, его будет достаточно для обеспечения безопасности, а значит, кое-кто мог с чистой совестью ускользнуть и заняться Альдой.

Вот только Триан, очевидно, мыслил иначе. Он не делал ровным счетом ничего: сидел себе у стены и, казалось, дремал. Как будто Альда не имела значения… как будто он уже забыл о ней! Да что с ним такое вообще? Киган допускал, что он чудовище, но не думал, что настолько.

Работа затянулась, и команда использовала это время для отдыха. Еще в академии советовали: если есть возможность поспать – спи, неизвестно, когда снова такой шанс появится. Так что улеглись все, кроме Кигана и Стефана.

Проснулись они тоже одновременно, но не просто так, а от крика. Кричала эта девочка, Синдони: она, только что казавшаяся мирно спящей, подхватилась, свернулась на полу, прижимая руки к глазам. Естественно, работа над картами была забыта, все бросились к ней. Киган понятия не имел, что произошло, он все это время наблюдал за командой – и угроз не видел. Никто на них не нападал, посторонние даже близко не подходили, да и роботы больше не появлялись. Что же это могло быть?

Когда Синдони убрала руки от лица, вопросов стало только больше. Киган обнаружил, что глаза у нее слезятся, а сосуды полопались, окружив радужку зловещим алым ореолом. Впрочем, Синдони уже взяла себя в руки, она больше не кричала, она виновато смотрела на других солдат, собравшихся вокруг нее.

– Простите, пожалуйста, – слабо улыбнулась она. – Я не хотела вас пугать.

– Что вызвало травму? – нахмурилась Лукия.

Синдони собиралась ответить, но Римильда ее опередила:

– Я уже видела подобное. С телепатами такое случается, если они используют слишком много энергии или получают удар от другого телепата, это какая-то внутренняя фишка.

– Первое, – поспешила заверить их Синдони. – Я использовала слишком много силы. Я хотела установить местоположение хищников, оказавшихся на Адране, и их точный вид. Простите, я перестаралась, сама не ожидала, что это будет так сложно… Но теперь со мной все в порядке, я обещаю!

– Всякое случается, – рассудила Римильда. – Глаза я сейчас починю.

– Да и карта почти готова, – добавил Киган. – Думаю, где-то через час мы сможем продолжить путь.

* * *

Вся эта возня напоминала Бенни какую-то клоунаду, совершенно неуместную на спасательной миссии. Телепата с «Корвуса» отправили на «Северную корону», потому что там потеряли своего. Телепата «Короля фоморов» временно перевели «Корвусу», потому что телепат «Корвуса» – где? Правильно, у «Северной короны». Вроде как проще всего было миновать одну ступень этих странных перетасовок и сразу отправить телепата «Короля фоморов» на «Северную корону», но кто-то решил иначе.

Предполагалось, что капитаны, однако Бенни почти не сомневалась, что без легионера тут не обошлось. Это Стефану зачем-то понадобилось тащиться в ту часть базы, а Синдони он привычно взял с собой, он уже привык воспринимать ее как свою собачку.

Нравилось ли это Бенни? Нет. И она допускала, что с таким подходом Синдони рано или поздно пострадает. Но изменить она ничего не могла, ей только и оставалось, что смириться. Сейчас ей были куда важнее не похождения Стефана, а вскрытие того мутанта, которого она принесла команде. Теперь-то капитан наконец прекратил бурчать и воспринял ее предупреждение о том, что с Адраном что-то не так, всерьез.

Сейчас им предстояло выяснить, что именно. Массивную тушу даркура уложили на металлический стол, над столом собрали самые яркие лампы, какие только нашлись в этой дыре. Вскрытием собирался заняться хилер, как и положено, а остальные оставались рядом, чтобы помочь ему или просто наблюдать, если помощь не понадобится.

Однако до вскрытия дело так и не дошло. Едва хилер коснулся мертвого зверя скальпелем, как даркур… просто растекся в лужу густой багряной крови. Был он – и нет его, только эта мерзкая жижа плещется повсюду.

Если бы такое случилось сразу, еще в зале, никто бы не поверил Бенни. Это считалось невозможным… это и было невозможно! Сейчас, сквозь шок, ей осталось только радоваться, что это произошло у всех на глазах.

Первым опомнился капитан.

– Что это было? – поинтересовался он.

– Понятия не имею, – растерянно отозвался хилер. – Я такого еще никогда не видел. Он только что был твердым, я его сам подвинул пять минут назад!

– Чем могло быть вызвано столь быстрое разложение?

– А это было и не разложение. Тут дело не в скорости, это просто был неестественный процесс! Ткани не разложились, они стали чем-то совершенно другим.

– Но ведь и существо это было не совсем нормальным, – заметил Иарлайт, тоже наблюдавший за вскрытием.

Хилер не был впечатлен:

– И что? С отклонениями или нет, в нем все равно узнавался даркур. А даркуры – это просто животные, с ними не может такое происходить!

– Что, если это был необычный даркур? – решилась спросить Бенни. – Что, если это было, например, создание кого-то из легионеров?

Эта мысль не оставляла ее с тех пор, как она разглядела мутанта. Бенни просто не решалась заговорить об этом, чтобы не нарваться на очередной конфликт с капитаном. Но теперь-то все стало слишком странным, есть повод поволноваться!

Увы, это понимали не все.

– Опять вы со своими теориями заговора, Крейн, – указал капитан. – Легионеры проводят мутацию при необходимости. Сейчас этой необходимости не было, мы на спасательной миссии.

– Да и потом, легионеры не создают жизнь с нуля, – добавил хилер. – Слишком круто было бы для них! Фишка в том, что мутацию они проводят на основе уже существующего организма, созданного природой.

– Подтверждаю, – кивнул Иарлайт. – Наш легионер не один раз говорил то же самое.

– Он и соврать мог, – буркнула Бенни.

– Зачем ему врать?

– Тут не в этом дело, – заметил хилер. – Да, у Легиона свои секреты… Много секретов. Но кое-что о них все же известно. Я бы мог допустить, что этого даркура создали легионеры, если бы он сейчас не растекся лужицей. Ребята, я не скромничаю, я реально не представляю, что это. Я возьму кровь на анализ и попробую обсудить все это с хилерами двух других команд. Вы только подготовьтесь к тому, что это ни к чему не приведет. Будем надеяться, что это была единственная в своем роде аномалия.

– В любом случае, это не может остановить или даже задержать нашу миссию, – заявил капитан. – Мы получили подтверждение и готовы действовать дальше.

– Выживших я чувствую, они сильно напуганы, и это здорово облегчает мне задачу, – усмехнулся телепат. – А вам – усложняет. Они разделились на несколько маленьких групп, да еще и мечутся. В принципе, вполне распространенный вариант поведения людей в панике.

– А где-то рядом с ними мечутся даркуры, но уже без паники, – мрачно отметила Бенни.

– Мы не можем быть уверены, что даркуров здесь осталось больше одного, – возразил капитан.

– Ну, хищников точно больше одного, и они тоже не держатся вместе, – сообщил телепат. – Люди их то ли видят, то ли слышат, то ли просто чуют неладное, а на месте не остаются. Так что если мы и дальше будем бегать тут всей группой, дело затянется. Разумнее будет разделиться.

Такой вариант Бенни вполне устраивал:

– Отлично, я снова пойду одна, всем пока!

– Стоять, Крейн, – капитан бросил на нее тяжелый взгляд. – Никто не пойдет один. Минимум по двое.

– Зачем это? Я и одна прекрасно справляюсь, всегда!

– Рад за вас, но ваши личные амбиции сейчас не имеют никакого значения. Вам предстоит найти и защитить группу напуганных людей, а ваши дипломатические навыки оставляют желать лучшего. Будете работать в команде с Лео.

Замечательно… Бенни не устраивала сама перспектива того, что к ней кого-то привяжут – зачем ей этот балласт? Но от того, что это будет киборг, становилось только хуже.

Увы, не похоже, что капитан был намерен вести с ней переговоры. С Кинжем шутки плохи, и Бенни смиренно опустила голову, мысленно представляя, как выкручивает этому дурацкому полуроботу гайки.

Телепат пометил на карте примерное расположение нескольких групп, а уже капитан решил, кто за какой пойдет. Бенни и киборга он явно посчитал сильной командой, потому что отправил их в сторону технического отдела. Это место, в прошлом питавшее школу легионеров жизнью, было идеально для ловушки: темное, с множеством переходов и ограниченным пространством. Но так даже лучше, можно сосредоточиться на охоте и не думать о том, кто там тащится за ней.

Бенни всем своим видом показывала, что ей не нужен напарник и она тут никому не рада. Однако киборг, очевидно, не был силен в намеках.

– Да не кисни ты! – хмыкнул он, догнав ее в коридоре. – Я тоже привык действовать один, но я ж не устраиваю истерику. Тебе не кажется, что после этой псины, превратившейся в лужу, одиночество несколько не в тему?

– Он, по крайней мере, не пытался меня заболтать.

– По-моему, ты слишком нервная. И в чем твоя проблема с легионерами? Они ж тебе не нравятся, я вижу.

– Что мне сделать, чтобы ты замолчал?

– Поговорить самой, например.

– Не вариант.

– Для нашей миссии болтовня как раз полезней: мы не скрываемся, люди должны отличать нас от чудовищ, и сделать это будет куда проще, если они услышат разумную речь.

– Ты уверен, что в твоей речи есть хоть что-то разумное?

Нельзя сказать, что Бенни так уж хотелось его обидеть. Просто ей было не по себе от того, что рядом кто-то чужой, она медленно привыкала к людям. Ну а какой смысл вообще к нему привыкать? Только усилия зря тратить – после этой миссии они все равно разлетятся в разные стороны.

Так что их путь вниз, к техническому отделу, проходил под болтовню киборга и редкое ворчание Бенни. А потом они оба увидели труп, и стало уже не до светских бесед.

Это был не очередной мутант, в углу, у самой стены, замер человек. Похоже, это был мужчина, вот только Бенни уже не бралась определить, сколько ему было лет, лицо оказалось изуродованным, частично содранным. Однако к смерти привело не это: когда телекинетик подняла тело, чтобы изучить его внимательней, она обнаружила жуткого вида рану на спине, вдоль всего позвоночника – десятки глубоких проколов на равном расстоянии друг от друга. Рваные раны остались на шее, руках и бедрах, но они не были смертельны или даже опасны. А вот эта дрянь на спине… Бенни не представляла, чем ее можно было нанести. Им сообщали, что по базе ползают трогримы, но это определенно не их работа. Да и потом, очевидно, что труп пролежал здесь уже несколько дней. Вполне могло оказаться, что мужчина погиб до того, как трогримы вылезли из своего носителя.

– В этом подземелье собран долбанный зоопарк, – вздохнула Бенни. – Видел когда-нибудь подобное?

– Нет. Можно показать хилеру, пусть проверит…

– Время потеряем. Да и какая разница, от чего именно он умер? Ну, окажется, что его погрызли, проткнули или просто сильно напугали. Что это для нас меняет? Как по мне, нам важно лишь одно: где-то в этой части базы есть существо, способное вот на такое. И люди тоже есть. Так что нам нужно поторопиться, иначе мы так и продолжим находить трупы!

– Вот теперь дело говоришь, – кивнул Иарлайт. – Ну что, уже не так плохо, что ты не одна здесь, а?

Бенни насмешливо закатила глаза и так ничего и не сказала. Но мысленно отстраниться от его вопроса она не могла, как и солгать самой себе.

Да, несмотря ни на что, она была рада, что в темноту на встречу с непонятно чем она теперь двигалась не одна.

Глава 7

Если бы Альда оказалась в этом подземелье одна, она давно уже вернулась бы к своим. Вот только весь смысл как раз был в том, что она не одна. Телепатка понимала, что ей повезло – так быстро найти выживших. Но как же тяжело порой было с ними возиться! Они с трудом переносили друг друга, устраивали бурные ссоры, дети то и дело терялись, да и в целом, толпа ползла с поразительно низкой скоростью. Как дрон, аккумулятор которого выдохся лет десять назад, но бедолага еще кое-как дергается.

Ей только и оставалось, что запастись терпением, а заодно и смирением. Альда гасила гнев в себе и окружающих, напоминала, что обстоятельства могли сложиться гораздо хуже. Она кое-как притерпелась… а остальные – нет. Скандал грянул, когда группа матерей с маленькими детьми запросила внеочередной привал.

Тут уже было несколько четких групп, людям так проще справляться с тяжелыми ситуациями. Некоторые наметились еще на складе, во время ожидания помощи, другие же стихийно сложились в пути. Молодые матери были уязвимы сами по себе, однако именно это делало их группу особенно крепкой. Теперь они уверенно вопили то, что никогда не решились бы сказать по одной.

– Детям нужен отдых!

– Они устали, они еще маленькие!

– Их невозможно кормить на ходу!

Альда могла бы поставить их на место и развить у их потомства навык питания на ходу, хотя она подозревала, что дети и так все умели. Но она не стала, потому что видела, что отдых нужен и Диане. Беременная никогда не жаловалась, однако и скрыть свое состояние не могла. Она выглядела откровенно больной, и Альда не знала, что стало тому причиной: условия на Адране или события последних дней. Скорее всего, все сразу.

– Отдыхаем час – и идем дальше, – распорядилась она.

Вот тут все должно было закончиться, потому что матери остались довольны своей победой. Однако теперь недовольны были другие путешественники, которым хотелось поскорее убраться с пылающей планеты, а не торчать тут на час дольше. Некоторые ворчали в стороне, но кое-кто не стеснялся возмущаться открыто – те самые громилы, которых Альда давно уже мысленно обозначила как угрозу.

– Детей здесь – меньше десяти, – заявил самый массивный из них. – Не помрут с голоду! Устали – так можно на руках нести, или вот тащить за собой на веревочке. Мы слишком часто останавливаемся.

Дело было не только в детях, Альда чувствовала, она наблюдала за эмоциональным фоном толпы. Гангстерские шестерки привыкли решать дело быстро, преимущественно кулаками. Они без лишних сомнений назначили себя хозяевами жизни, и теперь их раздражало то, что они вынуждены подчиняться и подстраиваться. По большому счету, это их выступление стало лишь вопросом времени, катализатором могло послужить что угодно.

Мамочки злобно зыркали на них со стороны, однако вступать в перепалку не решались. Да, их было чуть больше, но это совершенно ни на что не влияло. Пары этих здоровяков хватило бы, чтобы убить женщин и детей минут за десять.

Так что выступать арбитром предстояло Альде.

– Час ничего не изменит, – указала она. Бояться каких-то мелких – пусть и только по рангу – преступников она не собиралась. Она бывала на других планетах и смотрела в глаза чудовищ, не хватало еще отводить взгляд перед пованивающими вышибалами! – Угомонитесь. Хотите быть полезными – пройдите вперед и проведите разведку, если найдете запасы воды или продовольствия – здорово.

Однако быть полезными гангстеры не привыкли. Видимо, это противоречило их внутреннему кодексу чести, как бы извращенно таковой ни выглядел.

– Дело не только в этом часе, – настаивал главный. – Они замедляют нас. Сколько часов мы уже потеряли, потому что у них ножки коротенькие? Выживает сильнейший, всегда.

– И на что же вы намекаете? Я, знаете ли, в намеках не сильна.

– Если мы избавимся от этих ублюдочных, уже сегодня вечером будем на свободе!

– Вы серьезно собрались убивать детей? – удивилась Альда. – Так вы после такого на свободе будете очень нескоро!

– А кто говорит об убийстве? – хмыкнул главный, но по его взгляду безо всякой телепатии было понятно: он. Он об убийстве и говорит. – Не обязательно. Можно просто оставить слабых и медленных здесь.

– Прекратите, что за Спарту вы тут устроили? – поморщилась Диана, прижимая руки к животу. Похоже, ей опять нездоровилось, просто она бы никогда не сказала об этом напрямую. – Всего лишь час… да вы этот час сейчас спорить будете!

– И беременных тоже оставим. Кому надо рожать – тот пусть рожает, а не по подземельям шляется. Мы все, кто посильнее, доберемся до спасателей, а уж спасатели пусть выкорчевывают отсюда убогих.

Словно желая подчеркнуть, что все убогие должны держаться вместе, он бесцеремонно схватил Диану за локоть и швырнул ее в сторону, туда, где стояли матери с детьми. Вот только женщины, пару минут назад такие смелые, не спешили ей помогать. Диана, и без того ослабленная, не удержалась на ногах, упала, вскрикнула. Альда тут же проверила ее мысли, но серьезного источника боли не обнаружила.

Это не означало, что она готова была оставить такое отношение без внимания.

– Если хотите лететь вперед – валите, – холодно сказала Альда. – Никто вас здесь не держит. Я же поведу основную группу.

– Э, нет, так тоже не получится, – покачал головой здоровяк. – Это место – чертов лабиринт, тут слишком легко заблудиться.

– Просто идите по лестнице вверх и громко кричите. Это должно помочь.

– Шутишь? Значит, бодра и весела, можешь продолжить путь. В дороге пошутишь еще, а пока двигай. Все остальные остаются здесь, понятно?

– Так нельзя! – возмутилась рыжеволосая дама. – Я тут не буду сидеть!

– Это подло, – объявил бывший военный. – Я такого не допущу!

– Да? И на сколько тебя хватит, дед?

Ружье было только у старика, да и то не понятно, стреляло ли оно – должна же быть причина, по которой оружие еще не отобрали! Гангстеры тоже не были беспомощны, они таскали с собой ножи и кастеты. Старомодно, зато работает в любой ситуации. Вроде как они не должны были проносить все это на борт «Близкого горизонта», однако Альду не удивляло, что пронесли.

Дело принимало неприятный оборот, но не критичный. Альда до последнего надеялась, что удастся сохранить свои способности в секрете, однако она готова была действовать, правила космического флота такое допускали. Да и стыда из-за того, что она использует силу против гражданских, телепатка не испытывала. Не такие уж они гражданские, лоси эти с ножами…

Она готова была усмирить их, не успела просто. Со стороны толпы, угрюмо и тихо наблюдавшей за скандалом, донесся крик, за ним – еще, и больше, по нарастающей, а за криками последовало шипение. И вот это уже было чертовски плохо.

Ссора с бандитами отвлекла Альду, вызвала сильные эмоции, которые всегда притупляли ее способность контролировать пространство. Она не думала, что это так уж страшно: толпа двигалась через подземелье уже давно, а хищники по-прежнему держались в стороне. Что могло измениться?

Но что-то все-таки изменилось. Возможно, то, что люди поднялись выше, ступили на территорию, которую чудовища уже считали своей. А может, остановка эта или вспышка агрессии… Какая уже разница? Причина ничего не меняла, нужно было справляться с последствиями.

– В сторону! – крикнула Альда. – Прижмитесь к стенам, защищайте спины, дайте мне увидеть, кто напал!

Это, впрочем, оказалось не так сложно. Когда толпа схлынула в сторону двумя волнами, Альда без труда разглядела тех, кто уже наполнил всю комнату мерным шипением. Она сразу поняла, кто перед ней, помнила изображение этих тварей в учебниках внеземной жизни времен академии. Тогда она надеялась, что ей с подобным столкнуться не доведется – до этого дня.

На потолке, прямо над перепуганными людьми, извивались трогримы. Еще совсем молодые, но уже вполне крупные – около метра каждый. Жуткая смесь рептилии и насекомого, даже Альде, знавшей, что это такое, было тяжело смотреть на их распахнутые пасти, для людей же эти создания и вовсе становились теми самыми монстрами, которых порождает темнота. А тут еще и шипение… Это больше, чем звук – подсказку снова дали знания, обеспеченные академией. Шипение трогримов нервировало их жертв, подталкивало к панике, не позволяло полноценно сопротивляться. А паникующая толпа в темном зале – последнее, с чем Альде хотелось бы разбираться!

Она попыталась решить все быстро: настроилась на разум трогримов, чтобы подчинить их, заставить отойти в сторону, а уже там убить. Но у нее почему-то не получилось… У нее! Не получилось! Должно было, ведь в прошлом Альда покоряла даже разум инопланетных животных покрупнее, неизвестных ей, и все было в порядке. Трогримы же считались низкой формой жизни, легко поддающейся телепатии.

Это в учебнике. Жизнь решила преподнести Альде неприятный сюрприз: вместо разума трогримов она почувствовала какую-то непонятную вязкую пустоту. Она с таким еще никогда не сталкивалась, а времени разбираться попросту не осталось: трогримы напали. Они свалились на толпу извивающимся клубком змей, крики зазвучали громче, пролилась первая кровь. Люди пытались сопротивляться, но получилось это не у многих: плотную шкуру трогримов не пробивало ни одно лезвие, и даже выстрелы не всегда могли их серьезно ранить.

На Альду навалилась тяжелая раскаленная волна общего страха и боли – слишком много, слишком ярко… Ей пришлось попросту блокировать собственные телепатические способности, они ослабляли ее. Да и толку от них? Разум трогримов куда-то исчез, зато плоть осталась, и надеяться Альда могла только на телекинез. Тут уже и речи не шло о том, чтобы сохранить все в тайне, так что она действовала без сомнений.

Метод борьбы был нехитрый: перехватить трогрима, оттащить от людей, поднять в воздух и раздавить. Эти существа были нетяжелыми, даже Альда с ее ограниченным телекинезом без труда справлялась с ними. Но поймать их всех она не могла, слишком часто ей требовалось аккуратно отделять их от израненных людей. Поэтому битва отняла больше времени, чем хотелось бы… и закончилась не очень хорошо.

Последние трогримы бежали. Даже их крошечного мозга оказалось достаточно, чтобы сообразить: их братья умирают один за другим, почти без сопротивления. Значит, обстановка тут не очень и никакой обед того не стоит. Но до отступления они успели нанести серьезный вред, Альда чувствовала это, а потом, покончив с охотой, и увидела.

Четверо мужчин были мертвы – из той самой группы гангстеров, видимо, на них пришелся основной удар. А может, они разозлили трогримов тем, что пытались сопротивляться. Хищники сочли их защитниками стаи, от которых нужно избавиться, чтобы получить свое. Это было несколько иронично: те, кто осознанно пожертвовал бы другими людьми, сами стали вынужденными жертвами. Впрочем, ирония была горькой.

Чем больше Альда видела, тем сильнее становилось изумление в ее душе. Да, раненых было много, однако в большинстве своем раны были легкими. Кого-то один раз укусили, кого-то поцарапали острыми когтями, кого-то просто напугали до истерики. Ничего такого, с чем нельзя было бы справиться за тот самый час привала.

И только от группы гангстеров почти ничего не осталось. Даже те, что выжили, могли не задержаться на этом свете – как повезет. Их раны как раз были очень серьезны, теперь никто из них не смог бы идти быстрее, чем маленькие дети или уставшие старики.

Больше всех досталось главному, тому самому, который вел переговоры с Альдой. В битве с трогримами он лишился обеих ног ниже колена. Ему уже помогли – заблокировали кровь, перевязали раны. Однако он, к своему ужасу сохранивший сознание, теперь извивался на полу, пытаясь осознать и принять чудовищную потерю.

Даже Альда, которую он давно уже бесил, почувствовала невольную жалость. Однако многие другие в толпе смотрели на недавнего обидчика с нескрываемым злорадством. Диана, пусть и не радующаяся его горю, испытывала лишь презрение и промолчать так и не смогла:

– Ну что, у кого теперь коротенькие ножки?

* * *

Многие легионеры хотели бы получить больше силы, а Одхан Рош не отказался бы, если бы сил у него было меньше. Нет, когда ему присвоили четвертый номер, он искренне радовался – он был молодым и наивным, такую высокую оценку он считал серьезным достижением. А потом до него дошло, что бонусом к этому достижению стал мешок проблем, которые Одхану были даром не нужны. Уж лучше быть номером 11 – тебя все равно боятся и уважают, но не втягивают в какие-то непонятные интриги и секретные планы.

А вот легионерам из топ-10 приходилось сталкиваться с этим всегда – со времен образования специального корпуса, пожалуй. Некоторые таким наслаждались, чувствуя себя чуть ли не избранными, какими-то долбанными космическими аристократами. Одхан такого не понимал. Он был воякой до мозга костей, ему очень хотелось, чтобы все стало простым: вижу врага – уничтожаю врага. Всё! А не эти тонкие паутины интриг и сети тайных смыслов.

К сожалению, выбора ему никто не давал. Одхан оказался даже не в топ-10, а в топ-5, ему пришлось смириться с тем, что в покое его не оставят. Нет, многие миссии были не так уж плохи. Его вполне устраивала команда «Короля фоморов», некоторые были особенно забавны – например, киборг этот молодой, Иарлайт. Одхан и сам не заметил, как привязался к нему, стал воспринимать как нечто среднее между питомцем и воспитанником. Это его развлекало.

Но потом случались такие миссии, как Адран, и приходилось вспоминать, насколько паршивая жизнь у «властелинов космоса» на самом деле.

В этом задании ему не нравилось решительно все. Сейчас Одхану удалось затаиться: он сослался на то, что будет охранять выживших и освободит этим остальную команду. Пока другие легионеры позволили ему отсиживаться в стороне, они возились в подземелье сами. Однако Одхан признавал, что, если его призовут, придется идти. И выполнять миссию, возложенную на них Легионом, даже если от этой миссии веет гнильем.

Да еще напарники эти… Ему в равной степени не нравились ни тот, ни другой. Номер 7, пожалуй, чуть больше, потому что он был непонятным, а все непонятное Одхана настораживало. Если ты чего-то не понимаешь, как с этим сражаться?

– Вы непривычно молчаливы на этой миссии, номер 4, – заметила Клара Гарвин. – Не поделитесь своими мыслями?

Юная капитанша его забавляла. Клара только-только выпустилась из академии, из-за высокого номера ее сразу же направили на миссию «Исход». Она была умна и расчетлива, как все капитаны, но опыта ей все равно не хватало. Она напоминала Одхану недоделанного робота, программа которого то и дело дает сбой. Легионер обращался к ней на «вы» исключительно для того, чтобы не нагнетать обстановку на корабле. Однако все знали, что это «вы» было неизменно приправлено иронией.

– Никак нет, капитан, – отозвался Одхан. – Не о чем тут думать.

– И делать тоже нечего. За все то время, что мы здесь, на нас не пытались напасть.

И не собирались дальше, это Одхан уже мог сказать наверняка. Его способности к телепатии были ограничены, но в сочетании с другими талантами легионера их хватало, чтобы следить за местными мутантами. Они давно уже держались подальше от экипажа и группы выживших. Одхан прекрасно понимал, почему. Поэтому ему и нравилось отсиживаться здесь: пока он оставался на этом уровне, он подтверждал, что в тайной миссии не участвует, и его не трогали.

Он фактически отдыхал – пока Клара не решила до него докопаться.

– Прошло достаточно времени, чтобы проанализировать ситуацию и сделать выводы, – объявила она. – Уровень опасности я понижаю.

– И что?

– Вы можете идти.

– Куда? – растерялся Одхан. – Мне и здесь нормально!

– Разве вы не хотите помочь тем членам команды, которые сейчас ведут поиски? Это опасно, с учетом всех обстоятельств. Ваша сила пригодилась бы им.

– Моя сила и здесь не будет лишней.

– Я полагала, что вы достаточно дружны с номером 18. Разве вы не испытываете желания помочь ему?

– Иарлайт и без меня справится, – отмахнулся Одхан. – Не маленький уже. К чему эти вопросы, капитан? Разве наши с ним приятельские отношения имеют хоть какое-то значение?

И оба они знали, что нет. Правила специального флота были вполне конкретными: общаться, дружить, спать и враждовать ты можешь с кем угодно, но только в свое свободное время. Это никак не должно отражаться на миссии и влиять на твои приоритеты. Клара, обладавшая эмоциональным развитием булыжника, не могла об этом забыть, так что своим вопросом она намеренно провоцировала легионера. Непонятно только, зачем.

– Ваше желание остаться здесь продиктовано ленью? – поинтересовалась она. – Но чего вы сторонитесь на самом деле?

– Не понял вопрос, – холодно указал Одхан.

– Не так давно, до начала этой миссии, вы жаловались, что устали от бездействия. Вам было скучно на борту «Короля фоморов», вы выражали готовность заняться чем угодно, буквально, лишь бы разнообразить свое окружение. И вот такая возможность появилась, а вы здесь. Почему?

Потому что где-то там внизу вот-вот начнется заварушка, в которой кто-то из легионеров может не выжить. Однако говорить об этом Одхан не имел права, он лишь беззаботно улыбнулся.

– Перехотел – так тоже бывает!

Однако Клара не улыбнулась в ответ, она смотрела на него, не моргая, и ее глаза в этот миг казались стеклянными.

– Да? Наверно, так. Это ведь не может быть связано с тайной миссией, возложенной на вас Легионом. Вы сообщили бы о такой миссии своему капитану, не так ли?

– Не может быть никакой тайной миссии внутри миссии, – отрезал Одхан. – Легион – часть специального корпуса, ему запрещены собственные задания. Все это знают.

– Безусловно. Все всё знают.

Он прекрасно понимал, что не только Легион вел свою игру. Руководство других подразделений специального корпуса давно уже пыталось следить за ним, приставляя к легионерам своих шпионов. Но Клара Гарвин не входила в их число, слишком уж топорно она действовала. Она была самым обычным капитаном… а значит, убивать ее все-таки не придется. Уже хорошо.

То, что Одхан сказал ей, было правдой минимум наполовину: он никуда не собирался идти. Если его не заставят, он готов был всю миссию просидеть здесь без единого укола совести. Но оказалось, что он учел не все – он понял это, когда в дверь постучали.

Постучали во внешнюю дверь базы, возле которой собрались готовые к эвакуации люди. Со стороны пылающей планеты.

– Это спасатели! – оживился кто-то из выживших. – Они все-таки прилетели раньше срока!

Поднялся радостный гул, к которому не присоединились только капитан и легионер. Клара – потому что заметила его настороженность. А Одхан – потому что узнал того, кто пришел к ним, не видя. Не мог не узнать. Просто верить не хотел.

Открывать дверь Одхану тоже не хотелось, он понимал: на этом покой и закончится. Но не открывать было нельзя – иначе они просто лишились бы двери.

– Отошли, – скомандовал он. – Тут сейчас будет жарковато!

Люди послушались его. Они не знали, кто такой легионер, и слабо представляли, что он может. Но они инстинктивно чувствовали, что Одхана лучше не злить.

– Меня не предупреждали, что выслали подкрепление, – заметила Клара.

– Да уж… меня тоже о таком не предупреждали.

Дверь открылась, и первым в холл ворвался раскаленный воздух Адрана, ядовитый и опасный. А уже за ним вошел человек – или тот, кто казался человеком. Он был в черной форме специального корпуса, но без шлема. То, что снаружи очень трудно дышать, его нисколько не волновало. Он казался бодрым, спокойным, как будто отдохнувшим. Очевидно сильным, подтянутым, привлекательным – он даже улыбался, и эта улыбка мгновенно располагала к себе. Он выглядел так, будто только что прогулялся по садам Земли, а сюда, не планируя, заглянул на чай. Он шокировал, но шокировал приятно, он сразу обозначал, что он не просто главный – он поможет, ему можно верить.

Меньшего и не следовало ожидать от самого Гиддениса Планты. Номера 2 в Легионе.

Гиддениса здесь быть не должно. Одхан знал это наверняка, потому что Гиддениса строжайше запретили привлекать к этой миссии и даже разговаривать с ним о происходящем. Но что толку от тех запретов, если он стоит здесь и улыбается? Как узнал, как прорвался – неясно. Видно, очень надо было.

Что с ним теперь делать – совершенно непонятно. Толковой связи на Адране нет, руководство космического флота сейчас слишком далеко. Да и что оно может сделать, то руководство? Максимум – отдаст приказ выставить Гиддениса вон. А как ты это сделаешь? Теоретически разница между номером 2 и номером 4 не так уж велика, оба из топ-5. Однако Одхан осознавал, что в реальности эта разница огромна, безмерна, похожа на пропасть. Перепрыгнуть эту пропасть у него вряд ли получится, он и пытаться не собирался.

Но и делать вид, будто все в порядке, он не хотел.

– Ты что здесь делаешь? – мрачно спросил Одхан.

– Помогаю, конечно, – пожал плечами Гидденис. – Я сейчас не отношусь ни к одной команде, узнал, что вы попали в беду, и решил помочь.

– Серьезно, так теперь в Легионе дела делаются?

– Что-то не так? – вмешалась Клара. Проклятый острый слух капитанов!

– Да, Одхан, что-то не так? – повторил Гидденис, не отрывая от Одхана немигающего стального взгляда.

Это был вызов, который Одхан не собирался принимать.

– Все в порядке, это я так, растерялся… от бурной радости. Добро пожаловать на Адран, номер 2!

Одхан не брался сказать, что будет дальше, но одно стало ясно: отдохнуть и отсидеться в стороне уже не удастся.

* * *

Технический отдел на Адране был самый обычный – с учетом особенностей планеты, разумеется. Темные коридоры, укрепленные стены, периодически встречающиеся панели управления. Иногда – небольшие залы, занятые компьютерами и генераторами. Все еще работающими, несмотря ни на что, лучшие технологии подводят редко. Запустение выдавали разве что толстые слои черно-серой пыли, проникающей, скорее всего, через вентиляцию. Но и она была по-своему полезна: выдавала, что совсем недавно здесь кто-то побывал, и не зря они сунулись в эту сумрачную зону.

Словом, у Иарлайта не было никаких причин для беспокойства, ситуация не вышла за рамки понятного и даже привычного. А киборг все равно боялся. Причем страх этот был беспричинным, не направленным ни на что конкретное. Иарлайт понимал, что где-то поблизости скрывается опасное существо, убивающее непонятно как. Существо его как раз не пугало. Его страх напоминал туман, налетающий внезапно и отовсюду сразу: он просто существует, однородный и вездесущий.

Поначалу киборгу еще удавалось делать вид, что ничего не происходит. Однако его спутница оказалась неожиданно наблюдательной… Что, в общем-то, странно: недавно он готов был поклясться, что вообще не интересует Бенни.

А она вдруг спросила:

– Что с тобой случилось?

– Со мной? Я в порядке!

– Ты запыхался, хотя шел ровно. С чего это вдруг?

Да уж, не уследил… Иарлайт только сейчас заметил, что дыхание действительно участилось, да и сердце бьется намного быстрее. Он целую вечность не сталкивался с таким пронизывающим страхом и сейчас не должен был. Киборг не мог объяснить это даже себе, не то что своей спутнице, и ему оставалось только врать:

– Сбой оборудования, сейчас налажу.

– Ну, смотри… Если у тебя какие-то проблемы, мы можем устроить привал или вообще вернуться.

– Это будет лишним, со мной все в порядке.

Он бы не отказался от того, чтобы все наладилось само собой. Однако становилось только хуже: они с Бенни шли по пустым залам и коридорам, а ему казалось, что рядом кто-то есть. Мимо то и дело пробегали люди – солдаты с оружием, медики в защитных костюмах. Где-то совсем близко гремели взрывы и завывала сирена. Свет становился то белым, то красным, мигал и снова возвращался.

Это были не выжившие, но и не чужаки. Все это было Иарлайту знакомо – и паника, и взрывы… Порой солдаты подбегали совсем близко, и он слышал их голоса.

– Лео, ты с ума сошел? Ты чего прохлаждаешься здесь? Нужно перекрыть пятый уровень!

– Эвакуация уже началась, живее!

– Нужно найти этого проклятого врача, нам сказали, что без него корабль не улетит! Лео, возвращайся!

И все это было непостоянным. Оно то наваливалось на него, полностью погружая в ту реальность, то снова отступало, оставляя в техническом отделе наедине с Бенни. Оба мира были настоящими. Он не просто видел и слышал их, он чувствовал запахи, смену температуры, ему становилось трудно дышать – и вдруг снова легко. Он был в тех мирах равные промежутки времени.

Очень скоро Иарлайт уже сомневался: а какой из них реален? В каком он находится, какой ему мерещится? Сначала он был уверен, что все еще на Адране, а взрывающаяся медицинская база – всего лишь воспоминание, проснувшееся внезапно и не ко времени. Но чем чаще повторялись вспышки иллюзий, тем меньше уверенности оставалось в его душе.

Может быть, все-таки база? Он все еще там, он так и не выбрался? А остальное, вся его жизнь после того ада ему просто приснилась… Последняя попытка угасающего разума убедить себя, что все кончилось хорошо.

Иллюзия держала его все крепче и прервалась, лишь когда он налетел на Бенни, внезапно остановившуюся прямо у него на пути. Обычную девушку он, со своим увеличенным металлом весом, уже сбил бы с ног, однако телекинетик явно готовилась к столкновению и устояла.

– Так, пора завязывать! – объявила она. – Что с тобой происходит на самом деле?

– Я не…

– Даже не начинай, я все вижу. Ты болен?

– Киборги не болеют, – отозвался Иарлайт. Хотелось, чтобы голос звучал уверенней, да не получалось.

– Тогда что с тобой? Наркотики принимал?

– Откуда у меня наркотики?

– Эта база пустует много лет, контрабандисты могли обустроить здесь какие угодно тайники, – рассудила Бенни. – Не похоже, что ты торчок… Но и на здорового солдата ты не тянешь. Знаешь, что? Запускай-ка ты самодиагностику! Киборги это умеют, я знаю.

Киборги действительно это умели, особенно такого высокого уровня, как Иарлайт. Специальная программа позволяла не только оценить состояние оборудования, но и провести серию тестов, выявляющих проблемы со здоровьем.

Вот только у этой программы был один серьезный недостаток – куда ж без него!

– Полную самодиагностику нельзя провести на ходу.

Он ожидал, что это заставит Бенни передумать, но просчитался. Телекинетик выбрала на полу место почище и уверенно уселась на него.

– Ничего, я подожду.

– Ты сейчас серьезно?

– Абсолютно. Я устала. Притворимся, что отдыхаем из-за меня, если твоя гордость поставила такой ультиматум.

Он не ожидал от своей спутницы такого. Иарлайт был уверен, что, если он проявит слабость, Бенни просто откажется работать с ним. Она ведь и так не хотела с ним связываться! Однако она, оставаясь мрачнее тучи, предпочла неожиданную солидарность.

Теперь уже он обязан был провести диагностику – хотя бы ради нее. Его состояние становилось опасным.

– Ладно, – сдался Иарлайт, присаживаясь у другой стены, напротив своей спутницы. – Это будет недолго.

– Уж надеюсь.

– Ты же устала, – хмыкнул он.

– А я быстро отдыхаю!

Он только головой покачал, спорить с ней не хотелось. Иарлайт был уверен, что это согласие – самая большая уступка, на которую ему придется пойти. Сейчас он отсидится, компьютер определит, что с ним не так, и можно будет продолжить поиски.

Но стало только хуже.

Теперь перед глазами у него мелькало не два мира, а намного больше. И не миры даже, а разные картины из прошлого, разные годы, моменты, которые он надеялся забыть. И Адрана среди них уже не было… Как будто Иарлайт, прекратив движение, утратил связь с реальностью.

Иногда он был среди коридоров, наполненных воем и взрывами. Иногда – возле посадочной площадки, он стрелял, стараясь не смотреть на тех, кого убивает. Его взгляд был направлен вниз, и он видел только лужи крови на металлическом полу. Красное на сером. Так ярко, что уже не забыть.

Возвращалась и больничная палата, все чаще и чаще. Боль в руках и ногах. Онемение. Тихие голоса врачей, которые пытались скрыть от него правду до последнего, но он все равно услышал. Потом – звонки родителям, их слезы, свое упрямство…

– Ты должен подписать согласие на ампутацию, должен!

– Не хочу и не буду. Я лучше подожду.

– Ты сошел с ума? Ты больше не можешь ждать!

– Значит, умру.

– Не смей!

– Лучше умереть, чем вот так…

Тогда ему казалось, что это правда, а иной правды не бывает. Но были военные психологи и долгие часы разговоров с ними. Иарлайт в итоге все подписал – и согласие, и контракт со специальным корпусом.

Он вспомнил теперь и самое страшное – миг, когда проснулся после первой операции. Сразу после ампутации. До установки протезов. Окружающие почему-то думали, что бояться нужно только боли, а как боль исчезнет – сразу станет легче. Но Иарлайт, который годами был сильным, чувствовал себя огрызком человека. Не разумным существом даже, а предметом, который сам ничего не может.

Воспоминание было настолько болезненным, что он не сдержался, дернулся в сторону, упал бы, если бы его не поддержали. Хотя поддержка оказалась странной: не человеческие руки, а будто ватное одеяло под ним оказалось. Вот так Иарлайт и выяснил, как ощущается телекинетическая энергия.

– Да что с тобой такое? – возмутилась Бенни, теперь опустившаяся на колени рядом с ним. – Знаешь, если ты объяснишь нормально, нам обоим станет легче.

– Глючит, – наконец сдался Иарлайт. – И конкретно так.

– Что?.. Я думала, у киборгов не бывает галлюцинаций!

– Очень мило с твоей стороны. По документам мы считаемся людьми, если что.

– Я не то хотела сказать, – смутилась Бенни. – Я просто думала… Короче, почему это происходит?

Еще минуту назад Иарлайт не ответил бы ей, он и сам не подозревал. Однако, едва Бенни закончила вопрос, прозвучал сигнал, оповещавший, что самодиагностика закончена. И результаты Иарлайту совсем не понравились, но они хотя бы что-то объясняли.

– Я под наркотой.

– Ты же сказал мне, что не принимал!

– Так я и не принимал, – подтвердил Иарлайт. – Я все время был у тебя на виду!

– Как будто так сложно незаметно ширнуться…

– А зачем это мне? Я что, идиот?

– Ответ не очевиден, – усмехнулась Бенни, но тут же посерьезнела. – Хорошо, если ты сам не принимал наркотики, как это вообще случилось?

– Понятия не имею, но глючить меня начало не сразу, а вот где-то час назад… За час до нашего привала, тут я несколько потерял чувство времени. Поэтому я и не сообразил сразу, что происходит. А теперь – вот.

Он показал Бенни экран, встроенный в протез его правой руки. Там высветилась надпись: «В крови обнаружено неопознанное наркотическое вещество». Это было дополнительной странностью – такая неопознанность. Иарлайт не зря получил восемнадцатый номер, для восстановления его тела использовали передовые технологии, в том числе и компьютер с внушительной базой данных. Иарлайт был уверен, что там хранится информация обо всем на свете.

А вот данных о наркотике, которым его накачали непонятно как и когда, не оказалось.

– Что нам теперь делать? – насторожилась Бенни. – Отвести тебя к хилеру?

– Есть шанс, что не дойду. Давай пока останемся здесь… У меня два варианта: фильтр очистки крови, его я уже запустил, ну и универсальный нейтрализатор ядов, они для таких, как я, тоже предусмотрены. Надеюсь, полегчает.

– А если не полегчает? Что будет тогда?

– С тобой – ничего, вернешься и доложишь, что случилось, – отозвался Иарлайт. – Ну а со мной… Знаешь, не зря мне это место показалось похожим на могилу!

* * *

– Очень, очень любопытно, – объявил Стерлинг.

Кигану любопытным показалось уже то, что он заговорил. Штатный киборг «Северной короны» большую часть миссии бродил молчаливым сычом и не скрывал, что хотел бы оказаться подальше от Адрана. Да оно и понятно: с таким уровнем силы он все равно ничего не смог бы изменить.

Поэтому Киган подозревал, что в таком состоянии Стерлинг способен разве что расплакаться. А ему что-то любопытным показалось!

– Что вы обнаружили, Витте? – спросила капитан.

– Насколько мне известно, на этой планете нет собственной флоры.

– Никогда не было, привозной – тоже, максимум – цветы в горшках, – подтвердил Триан. – А они флорой планеты считаться не могут.

Он так и не сказал напрямую, что учился на Адране, но все уже об этом догадались. Стефан ориентировался среди коридоров куда хуже, он, похоже, на этой планете прежде не был.

– Тогда что это такое? – Стерлинг продемонстрировал им крупную высохшую ветку.

– Ты откуда это достал? – хохотнул Рале.

– Из стены, вообще-то! Одному мне кажется, что это очень плохо?

Стерлинг не преувеличивал. Они добрались до длинного коридора между залами, и стены там действительно были покрыты крупными трещинами. В некоторых, если присмотреться, тоже проглядывали куски дерева. О том, что так быть не может, Киган говорить не стал – какой смысл спорить с реальностью? Тут важнее было определить, как такое могло случиться.

Адран и так был не самым приятным местом: лавовые ловушки значительно ограничили число маршрутов, которыми они могли воспользоваться. А теперь еще и это… Не похоже, что база серьезно пострадала из-за дерева, но на чем оно вообще тут росло?

– Не думаю, что это так уж важно, – отметил Стефан. – Оно все сухое. Чем бы оно ни было, оно давно уже издохло.

Лукия не спешила с ним соглашаться. Она забрала у Стерлинга ветку, изучила ее, осторожно надрезала – и поспешно отбросила в сторону. Потому что из древесины, которая действительно казалась иссохшей, во все стороны брызнула алая кровь.

Стерлинг тут же шарахнулся в сторону:

– Что за чертовщина?!

– Упоминание мистики на любом задании считается признаком непрофессионализма, – невозмутимо напомнила Лукия. – Выговор вам, Витте. Пока без занесения в личное дело.

– Вы сейчас серьезно, капитан?

– Естественно. И в качестве поощрения за вашу наблюдательность я, так и быть, не буду объявлять вам выговор за то, что вы не распознали кратериум.

Название было знакомым, но смутно. Оно осталось где-то в тех временах, когда Киган еще посещал академию и даже иногда заглядывал на уроки ботаники. Впрочем, как и все электрокинетики, он делал это редко и преимущественно отсыпался там после тренировок. Поэтому он даже не пытался вспомнить, что это за дрянь и откуда в ней кровь, он ждал, пока это пояснит кто-нибудь другой.

Рале оказался более осведомленным:

– Растение, которое не нуждается в почве и умеет извлекать питательные вещества из любых форм жизни. При минимуме таковых может выживать даже на воде. Полезных свойств очень мало, в основном используется как топливо, если не успеет сожрать тех, кто пытается его сжечь. Точнее, выпить, потому что кости его не интересуют, исключительно мягкие ткани.

Теперь уже деревяшки, проглядывавшие в стенах, не казались такими безобидными. Киган призвал свою силу, однако использовать ее не спешил, слишком уж опасными выглядели трещины.

– Капитан, может, поджарить их? – уточнил он.

– Отставить, Рэйборн. Кратериум не активный хищник, он выжидает, пока жертва перестанет двигаться. Судя по его нынешнему состоянию, он добрался до некоторых пассажиров «Близкого горизонта», но мы не знаем, сам он их убил или они уже были мертвы. Риск от вашей атаки больше, чем от растения.

Киган и сам это понимал. Проводка тут дрянь, а ее еще и деревяшка подточила. Если пустить электричество, может произойти что угодно – от пожара до полного обесточивания базы. Пришлось подавить брезгливость и не думать о том, сколько крови сейчас пульсирует внутри этих стен.

– Так что будем делать? – полюбопытствовал Стефан. – Есть ли вообще смысл обращать внимание на этот куст?

– Нет, – покачала головой Лукия. – Не представляю, каким образом кратериум попал сюда. Но для нас он представляет умеренную угрозу. Нужно как можно быстрее миновать его и двигаться дальше.

По толщине ветвей и корней Киган примерно представлял, какую территорию заняло это растение. Им нужно было пройти коридор, а уже в зале они достигли бы безопасной зоны. Как им предстояло провести тут толпу выживших – вопрос отдельный, однако в этом случае проблемы можно было решать по мере поступления.

Кратериум действительно на них не реагировал, он казался самым обычным растением. Они прошли между его ветвей, но ни одна из них так и не двинулась. В зале Киган наконец смог вздохнуть спокойней, радуясь тому, что им хоть раз повезло и опасность прошла стороной.

Но удача оказалась переменчивой – да и редко она оставалась на стороне «Северной короны». Едва команда вошла в зал, как стены рухнули, выпуская на свободу крупные крепкие корни. Кратериум, который не должен был вот так атаковать, не мог просто, все равно готовился разорвать их на куски. И судя по тому, как разрослась эта дрянь, добралась она не до парочки выживших, а до очень многих.

Лукия сориентировалась первой:

– Это определенно мутация. Не воспринимайте растение как кратериум, ожидайте чего угодно. Задача – уничтожить с минимальным вредом для окружения.

Решение было верным, команда не имела права просто бежать, оставляя это существо здесь, неизвестно, во что оно могло превратиться со временем. Его нужно было уничтожить прямо сейчас, при первой же возможности. Жаль только, что сделать это оказалось куда сложнее, чем принять такое решение.

Кигану приходилось сложнее всего. В иных обстоятельствах ему одного разряда электричества хватило бы, чтобы поджарить это полено, он был достаточно силен для такого. Однако на подземной базе сила сыграла с ним злую шутку: именно Киган мог больше всего навредить системе жизнеобеспечения. Ему приходилось ограничиваться точечными разрядами, надеясь, что у остальных получится лучше.

Он ведь теперь даже не видел остальных: обрушение стен подняло в воздух плотные облака темной пыли. Глаза слезились, становилось трудно дышать, Киган будто попал в дымовую завесу, из которой то и дело вырывались извивающиеся щупальца.

Страх мелькнул и пропал, поддаваться ему электрокинетик не собирался. Да, его положение было хуже, чем у других, но он все равно номер 21, ему не сможет навредить какой-то куст!

Однако у куста было на сей счет другое мнение. Киган почувствовал, как пол под ним проламывается – и уходит вниз, весь сразу. Кратериум, подтачивавший этот зал неведомо сколько, просто обвалил его, и Кигану лишь чудом удалось зацепиться за повисшие в воздухе провода.

Вот только спасением это не стало, лишь отсрочило приговор. Киган почувствовал, как вокруг его ног обвились жесткие корни и с силой рванули вниз. Никакие точечные разряды тока не могли их отпугнуть, а на нечто посерьезнее электрокинетик в таком положении способен не был.

Ему пришлось признать, что сам он уже не спасется, и крикнуть:

– Помогите! Эй, кто там не заигрался в садовника? Мне тут не помешала бы дружеская рука!

Он пытался свести все это в шутку, чтобы не поддаваться страху. Кто-то должен был прийти ему на помощь, вся команда сейчас рядом! Но они то ли не слышали его из-за грохота обваливающихся камней, то ли были слишком заняты. Он остался один – наедине с корнями, уже обрывавшими кожу с его ног.

Наконец за облаками пыли мелькнуло движение, у самого края обрыва появился человек в черной форме. Триан, конечно… Киган мог рассмотреть его, да и легионер определенно его видел, их взгляды на какой-то миг встретились. Значит, спасителем станет он, и это увеличит его и без того гигантское самомнение… Да плевать! Киган уже готов был на все, лишь бы прекратилась боль.

Но Триан ему не помог. Он посмотрел на корни, утаскивавшие электрокинетика в пустоту, еле заметно усмехнулся и… шагнул обратно в пылевую завесу, оставляя Кигана на верную смерть.

Глава 8

Бенни еще не решила, как ко всему этому относиться. Она терпеть не могла, когда ее задерживают, а сейчас она вынуждена была ждать, когда этот дурацкий киборг закончит с самоочисткой. Она должна была бросить его, связаться с остальными, попросить их забрать этот бесполезный кусок железа, раз уж от него нет никакого толка.

А она почему-то этого не сделала, она оставалась рядом и ждала. Да, ворчала и возмущалась – по настроению. Однако бросать его не собиралась. В глубине души она чувствовала непривычную жалость: что бы этот неизвестный наркотик ни делал с ним, не похоже, что это приносило киборгу удовольствие. К тому же она слишком хорошо помнила мертвое тело, которое они нашли в этой части лабиринта. Существо, которое это сотворило, по-прежнему рядом, и покинутый киборг, ослабленный и с трудом воспринимающий реальность, станет для него настоящим подарком.

В конце концов Бенни решила, что Иарлайт Лео нравится ей чуть больше, чем неведомое инопланетное насекомое, и позволила себе остаться.

– Как думаешь, это связано? – спросила она. – То, что происходит с тобой, и труп, который мы нашли.

– Как это может быть связано?

– Наркотик – тот же яд, а яд часто бывает животного происхождения.

– Случается, но на меня-то никто не нападал. То существо атаковало вполне по-звериному и неслабо так порвало свою жертву. Я бы знал, если бы мне кто-то всю спину располосовал!

– Может, наркотик заставил тебя забыть?

– Ну, посмотри, если не веришь.

Киборг наклонился вперед и приподнял форму. Что ж, он был прав – следов нападения того существа действительно не было. Зато была бледная кожа, покрытая целой сетью шрамов. У солдат специального корпуса шрамы почти никогда не образовывались, раны либо исцелялись без них, либо хилеры устраняли повреждения кожи. Так что видеть такое Бенни оказалось в новинку.

Но куда больше ее завораживали участки объединения – те места, где к человеческой плоти крепились протезы. От настоящего тела Иарлайта осталась примерно половина. Обычно те, кому приходилось пройти через такую замену, жили не слишком счастливо, да и выглядели соответствующе. А он умудрился поддерживать идеальный рельеф мышц – будто и не отняли у него руки и ноги.

– Как ты это делаешь? – не выдержала Бенни.

– Что именно?

– Каким образом человеческие мышцы не теряют силу?

– А, это… Электрические импульсы идут. Чтобы я быстро управлял протезами, в меня датчиков напихали – будь здоров! В то время, когда я согласился на операцию, это были инновационные технологии, считай, эксперимент. Никто толком не знал, будут они работать как надо или превратят меня в фарш.

– Это и сейчас инновационные технологии.

Бенни знала, о чем говорила. Она была механиком «Корвуса» и не только чинила корабль, но и следила за новинками космического флота. Технологии, использованные для восстановления Иарлайта, были уникальными, ничего подобного она прежде не встречала.

И да, его предупредили верно: если бы организм не подстроился под систему датчиков, его смерть действительно могла быть мучительной, пусть и не слишком долгой. Как вариант, он мог попросту взорваться.

Он вернул форму на место, но Бенни казалось, что она все еще видит это – переход бледной и мягкой человеческой кожи в металл.

– Как ты согласился на трансформацию? Я понимаю, что это великолепное оружие, но пойти на такое…

– У тебя подозрительно пораженное выражение лица, – заметил Иарлайт, устало улыбаясь. – Сейчас выяснится, что ты придумала лишнего. На что, по-твоему, я пошел?

– На ампутацию рук и ног… С меньшей площадью замены наладить работу датчиков вряд ли удалось бы.

– Ты серьезно думаешь, что я добровольно отказался от своих рук и ног? Правда?

– А как иначе это могло случиться? Я допускаю, что часть конечностей ты потерял случайно, но чтоб все четыре, причем без серьезных повреждений туловища… Так просто не бывает, не может быть!

– Знаешь, я надеялся, что ты догадаешься, но придется говорить прямо: это не твое дело, – сухо заметил киборг. – Я согласился только на установку протезов. И условия там были такие, что даже смерть казалась не самым плохим вариантом.

Бенни все еще мало что понимала, знала, что больше он ничего не скажет, а отстраниться от этой темы не могла. Точнее, отстраниться от него. Теперь уже она и сама не понимала, почему киборги раньше раздражали ее – ее, так любившую машины! Это же удивительное сочетание природного чуда и высших достижений человеческого ума. Теперь все изменилось, ее влекло к нему, и это чувство казалось настолько естественным, что раздумывать о его причинах не хотелось. Какие причины вообще могут быть у чувств?

До этого момента они сидели возле противоположных стен, но теперь Бенни скользнула вперед, сократила то ничтожное расстояние между ними, которое обеспечивал коридор. Секунда, и она уже нависала над киборгом, упираясь руками в его плечи. Он такого не ожидал, он был настолько растерян, что не успел ни подняться, ни отстраниться.

– Что ты делаешь? – только и сумел спросить Иарлайт.

Она не стала ему отвечать. Бенни была уверена, что все настолько правильно, гармонично и логично, что он должен понять сам. Она поцеловала его, и ей казалось, что это делает ситуацию очевидной. Его губы были настоящими – никакого намека на то, что перед ней не полноценный человек, живая плоть. Бенни прильнула к нему, чувствуя, как он отвечает на ее поцелуй, как прижимает одной рукой к себе.

Она не собиралась останавливаться. Она даже толком не помнила, где они и зачем пришли сюда. Значение имел только он – и то, что должно было случиться между ними. Здесь, на грязном полу? Да пускай! Бенни слишком долго была одна, чтобы отступать из-за таких мелочей.

Но иллюзия все равно была нарушена – в себя Бенни привел быстрый и болезненный укол в шею. Он словно разбудил ее, заставил сообразить, что она, по большому счету, набросилась со своими поцелуями на мужчину, которого едва знает. На киборга! Это снова имело значение.

Бенни отскочила от него, прижимая руку к шее, она теперь смотрела на него испуганно и обиженно, словно это он во всем виноват.

– Ай! Что это было?!

Киборг продемонстрировал ей левую руку. Из его безымянного пальца все еще торчала игла, на которой блестели капли ее крови.

– Взял образец на анализ, – невозмутимо пояснил Иарлайт.

– Что?.. Почему?

– А почему у тебя вдруг нерест начался? Это ненормально, Бенни. Вот мы разговариваем спокойно – и вот ты набрасываешься на меня. Я, конечно, не сомневаюсь в своей неотразимости, но не настолько!

Она была задета, унижена, смущена. С Бенни никогда не случалось ничего подобного, она управляла своей жизнью… она была совершенно другим человеком! Она почувствовала, как краснеет, и не сомневалась, что он все видит.

А Иарлайт вел себя так, будто ему и дела не было до случившегося. Он запустил анализ, и на этот раз компьютер выдал результат быстро – видимо, киборг строго задал параметры, это упростило задачу.

Он повернул к ней монитор, чтобы она увидела результат.

– Ты тоже заражена, – тихо сказал он. – Тот же неопознанный наркотик. Похоже, это какая-то серьезная местная проблема.

– Но почему у тебя он вызвал галлюцинации, а меня превратил в какую-то шлюшку?

– Бенни, я не воспринимаю это так, ты тоже не воспринимай. Мы столкнулись с неизвестным веществом, оно может влиять на нас как угодно!

Ему легко было говорить – он не опозорился! А Бенни не могла отстраниться от образа самой себя, бросающейся на него. Какой позор… он ведь этого не забудет! Интересно, киборги умеют превращать свои воспоминания в видео? Он покажет всем, расскажет? Да она после такого не сумеет остаться во флоте!

А хуже всего было то, что она по-прежнему хотела его. Даже сейчас. Неестественное желание пылало под обидой, смущением и злостью, погасить его у Бенни никак не получалось.

– Успокойся, – нахмурился Иарлайт. – У тебя пульс зашкаливает! Это тоже действие наркотика. Потерпи чуть-чуть, я уже запустил программу поиска противоядия на основе тех образцов, что у меня есть.

Вот только терпеть Бенни не собиралась. Она резко поднялась на ноги, отряхнула брюки от пыли и бросила насмешливый взгляд на киборга.

– Еще чего! У меня все было в порядке, пока меня не поставили в одну команду с тобой. Может, это у меня такая реакция на тебя, а?

– Ты сама не понимаешь, что несешь.

– Все я прекрасно понимаю! Запомни: я работаю одна. Если наркотик заставляет меня тянуться к тебе – я просто устраню проблему. Я в состоянии продолжить миссию, а ты возвращайся к остальным и расскажи им все.

– Бенни, постой!

Но она уже не слушала. Бенни просто хотелось уйти – от его взгляда, осуждающего, как ей казалось, от собственного стыда. Поэтому она, не оборачиваясь, направилась вперед, в темноту технического отдела.

* * *

Киган прекрасно понимал, что это конец. Он и сам не знал, зачем вообще держится, почему сражается за жизнь. Он как будто осознанно продлевал собственную агонию! Ноги были изранены так сильно, что он едва мог шевелить ими. Руки покрылись глубокими порезами от металлических проводов, за которые он держался. Внизу поджидала тьма – и хищное растение, поселившееся в ней.

Так не проще ли сдаться? Если финал известен, почему бы не принять его? Он ничего бы не изменил, просто прекратил бы боль. Но даже понимая это, Киган не мог так поступить. Он отказывался принимать, что его жизнь, такая яркая и необычная, может закончиться так глупо. Как будто есть разница – осмысленная смерть или нет… Для него разница была. Даже если ему предстояло умереть сегодня, он хотел, чтобы Альде рассказали, что он держался до конца, он вообще не сдался. Странная мысль, нелепая, но почему-то греющая душу и помогающая отстраниться от страха и боли.

Вот только оказалось, что держался он не зря. В момент, когда он почувствовал, что все кончено, кто-то перехватил его за запястье и с силой потянул вверх. Никто не мог, потому что Киган оказался пойман над пустотой. Но сделал же!

Посмотрев вверх, он узнал легионера – вот только не того, который должен был спасти его изначально. Стефан сумел частично подчинить кратериум, превратил древесные корни в дорожку, по ней подобрался к электрокинетику. Теперь он вытащил Кигана, поддержал, помог добраться до безопасности.

К этому моменту битва завершилась. Хищное растение отступало, а те его части, которые оказались отсечены, превращались в мутную багровую жижу, подозрительно похожую на густую кровь.

Можно было радоваться победе, однако радости он не чувствовал. На свои ноги он старался не смотреть – кое-где мышцы были сорваны до кости, да и руки оказались не в лучшем состоянии. К счастью, над ним уже склонилась Римильда, и боль стремительно отступала.

А ярость оставалась.

– Сукин ты сын, – процедил Киган сквозь сжатые зубы, отыскав взглядом второго легионера.

Триан и не думал скрываться. Он стоял рядом с остальными членами экипажа и казался таким же сонным, как обычно. Будто ничего особенного не случилось! На его форме не осталось ни единого пятнышка крови, ни одной щепки, и возникали справедливые сомнения: а участвовал ли он вообще в битве?

– Рэйборн, что происходит? – поинтересовалась капитан.

Она ничего не видела… Да никто не видел, кроме Кигана! Все произошло очень быстро, под завесой пылевых облаков. Зато уж Киган в своих воспоминаниях не сомневался.

– Этот ублюдок отказался помогать мне, капитан, вот что происходит! Оставил подыхать там…

– Вы утверждаете, что Триан осознанно не оказал вам помощь, желая от вас избавиться?

– И выставить все это как несчастный случай. Да, именно это я и утверждаю!

Лукия повернулась к легионеру.

– Это правда, Триан?

Однако легионер приподнял брови с таким изумлением, будто ему только что рассказали анекдот, в равной степени тупой и несмешной.

– Я? Бросил кого-то умирать? Впервые слышу.

– Ты можешь хотя бы теперь не врать? – возмутился Киган. – Твой план сорвался – так признай это!

– Не могу. Хотя бы потому, что не было у меня никакого плана.

– Тогда что, по-твоему, произошло? Почему ты не помог мне?

– Да я не знал, что тебе помощь нужна, – пожал плечами легионер. – Я ожидал, что номер 21 в состоянии позаботиться о себе, а не пасть жертвой взбесившегося куста.

– Это был неопознанный мутант, вообще-то, – указал Стефан.

– Какая разница? Атаку самостоятельно пережили все, даже те, у кого номер пониже и боевых способностей поменьше. Еще раз говорю, я был высокого мнения о Рэйборне и не ожидал, что он попросится на ручки.

– Ну ты и урод… Ты же видел, в каком я положении!

– Ничего я не видел. Я вообще во время битвы по сторонам не смотрел, я занят был.

– Ты слышал, как я зову на помощь!

– Я ничего не слышал. Никто не слышал – а я что, исключение?

– Он услышал! – Киган указал на Стефана.

Однако и это не смогло впечатлить Триана.

– Он услышал – он и помог. Конец истории.

– Достаточно! – вмешалась капитан. – Рэйборн, вы утверждаете, что Триан оставил вас в смертельной опасности, и это серьезное преступление. Триан утверждает, что он ничего такого не совершал. Мотива я не вижу.

– Да из-за Альды же! – не выдержал Киган. – Ему нужна Альда, а я ему мешаю!

Однако Лукия лишь бросила на него холодный взгляд.

– К сожалению, ваши личные домыслы о том, что чувствует и хочет кто-то другой, я не могу воспринимать всерьез. Кто-нибудь еще видел случившееся?

Но свидетелей не нашлось. Триан знал, что так будет, он осторожен, он себя не подставит. Самым большим его разочарованием стало то, что Киган остался в живых, однако даже это не могло ему по-настоящему навредить.

– И что теперь? – растерялся электрокинетик. – Он меня чуть не угрохал – и ему за это ничего не будет?

– У вас есть доказательства, что он действительно это сделал, Рэйборн? Действительно видел, что вы в опасности, и предпочел не помогать?

– Какие тут могут быть доказательства?

– Без них я не могу принять такое серьезное обвинение.

Киган уже был готов к тому, что придется сдаться и снова позволить этому проклятому легионеру победить, когда взгляд его упал на Синдони. Надежда снова появилась.

– Так, ладно… У меня нет объективных доказательств того, что он это сделал, так ведь можно провести проверку! У нас в команде снова есть телепат. Пусть она проверит мои воспоминания и воспоминания Триана, определит, кто из нас врет!

Ему казалось, что уж теперь-то легионер попался, допустил ошибку в собственной игре. Однако Триан продолжал все так же безмятежно улыбаться – как взрослый, наблюдающий за капризничающим ребенком. Уже это стало тревожным знаком, а Синдони его добила:

– Простите, но это невозможно…

Она чем-то напоминала ему Ноэль: такая же хрупкая, вечно смущенная, нерешительная.

И такая же бесполезная.

– Почему? – только и смог спросить Киган. Остальные слова, которые сейчас вертелись в голове, были запрещены правилами космического флота.

– Причины две, на самом-то деле… Я не могу использовать ваши воспоминания как улику, потому что воспоминания всегда субъективны. Если вам показалось, что Триан вас видел, вы будете помнить это. Воспоминание исказится автоматически и для вас будет единственной возможной правдой, тогда как вы не можете знать наверняка, куда он смотрел и что видел.

– Просто супер… А вторая причина какая? Чисто из любопытства, потому что для оправдания этого упыря и одной причины хватит.

– Телепатам запрещено влезать в головы легионерам, – развела руками Синдони. – Мне очень жаль, честное слово!

К этому моменту Римильда уже закончила возиться с его руками и ногами. Что ж, хилером она была великолепным, Киган не ожидал такого мастерства даже от номера 2. Ноэль потребовалось бы не меньше суток, чтобы исцелить такие глубокие раны без шрамов. Римильда все восстановила меньше чем за час и даже, кажется, не устала.

Как только она закончила работу, Киган тут же поднялся, ему надоело смотреть на легионера снизу вверх. Он обращался только к Триану, потому что все остальные в этот момент были не так важны.

– Ладно, поздравляю, выкрутился. Но я-то знаю, что ты сделал, и я уже не забуду. Альда тоже узнает, уж поверь мне! А теперь предлагаю двигаться дальше, мы и так задержались. Альда ждет.

* * *

Альда не могла избавиться от ощущения, что все произошло не случайно. У нее вроде как не было для этого причин, она ведь давно знала, что в подземелье водятся хищные существа и трогримы – еще не самый экзотичный вариант. Но как же вовремя они появились… И как избирательны были в своих жертвах. По большому счету, они убили и серьезно ранили только тех, кто мог стать реальной угрозой для других людей.

А так не бывает. Трогримов нельзя контролировать, они не поддаются дрессуре. Более того, Альда прекрасно помнила то ощущение пустоты, на которое она наткнулась, попытавшись перехватить контроль над их разумом. Понятно, что они не гении с тремя дипломами, но хоть какие-то мозги у таких сложных форм жизни должны быть – а мозгов как будто не было. Телепатка не представляла, как это понимать.

Она успокаивала себя лишь тем, что скоро это станет не ее проблемой. Хищники ей больше не мешали, она чувствовала приближение команды – которая теперь, после произошедшего, стала особенно дорогой. Очень скоро Альда наконец смогла дотянуться до их разума.

«Капитан!»

Она была рада, как ребенок, проснувшийся после кошмара, и не скрывала этого. Голос капитана Лукии, ответивший ей, оставался неизменно спокойным, но даже это сейчас не раздражало.

«Мазарин, рада снова вас слышать. Вы в порядке?»

«Да, и я не одна возвращаюсь, я нашла людей!»

«Всех, что были в этой части базы?»

«Да, капитан».

«Отлично, – одобрила Лукия. – Где вы сейчас?»

«На уровень ниже вас, движемся к лестнице. Некоторые люди ранены, им нужна помощь хилера».

«Продолжайте двигаться по тому же маршруту. Мы уже проверили базу на скрытые ловушки. Их здесь хватает, но зал, в котором мы встретимся, неплохо защищен, там мы сможем перегруппироваться».

«Капитан… Я чувствую рядом с вами незнакомые источники разума».

«Вы, как всегда, проницательны, Мазарин. В помощь нам были направлены легионер номер 3 и телепат с «Корвуса». Они уже оказались весьма полезны».

«Поняла, капитан, скоро буду».

В том, что к ним присоединились другие солдаты, не было ничего плохого – это даже хорошо! Однако Альде почему-то стало не по себе. У такой реакции не было ни одной разумной причины, но проигнорировать ее не получилось. Альда решила, что все дело в новом легионере. У них разум специфический – закрытый, неясный, запретный даже. Ей одного Триана хватало с излишком, а тут еще один, да с таким высоким номером! Вот поэтому ей неловко. Других причин нет. Ну а с тем, что совсем недавно кто-то пытался влезть в ее сознание, это никак не связано.

Она была рада своему возвращению. Альда понимала, что легко не будет, опасности не исчезнут и проблемы не закончатся. Но теперь ей не придется справляться со всем этим самостоятельно, львиную долю ответственности возьмет на себя капитан Лукия. Альда и раньше ей не завидовала, а сейчас окончательно убедилась, что ей совершенно не хочется быть лидером.

Хищники подземелья пока держались в стороне, так что группе, даже раненой и ослабленной, удалось добраться до нужного зала быстро и без происшествий. Они оказались у одной двери, команда «Северной короны» – у другой, в противоположной части зала.

Этот этап должен был стать их маленькой победой, но покатился непонятно куда. Альда почувствовала, как в их сторону устремляются все существа, которые совсем недавно держались на расстоянии и казались сонными. Она хотела предупредить об этом остальных, но не успела: кто-то ловкий и очень сильный схватил ее сзади, и она почувствовала, как к шее прижимается острый изогнутый нож.

Ей не пришлось долго гадать, кто на нее напал. Она без труда почувствовала за своей спиной плотный живот беременной.

– Диана? – только и смогла произнести Альда.

Люди, все еще окружавшие их, тоже были шокированы таким поворотом. Они-то уже привыкли к тому, что Альда и Диана чуть ли не подруги – и что беременная не опасна по определению, она же еле двигается! Но Диана, похоже, хотела, чтобы они воспринимали ее именно так. Теперь она уверенно держалась на ногах и была куда сильнее, чем обычный человек.

Людям не дали опомниться: уже знакомое шипение трогримов спугнуло их, заставило бежать к экипажу «Северной короны», образуя живую стену между солдатами, Дианой и заложницей.

Команда, естественно, тоже была поражена. Даже не зная Диану лично, они бы ни в чем ее не заподозрили, а еще они были уверены, что у телепатки все под контролем. Их же сюда прислали людей спасать, а не преступников ловить!

Но получилось вот как.

В команде лишь двое не были удивлены: Триан и светловолосый легионер, с которым Альда не была знакома, номер 3. Они вышли вперед, и оба теперь смотрели не на телепатку, а на ту, кто стоял у нее за спиной.

– Хватит, Ди, – спокойно и неожиданно мягко произнес Триан. – Все закончилось. Отпусти ее, ведешь себя, как человек, честное слово.

– Если проиграла, то умей проигрывать достойно, – добавил номер 3.

– А я не проиграла, – невозмутимо отозвалась Диана. – Думаете, я не знала, что вас пришлют за мной? Знала, конечно. Это стало понятно после того, как Легион сбил пассажирский транспорт – как нечего делать. В тот миг до меня окончательно дошло, как сильно я вам нужна.

– Легион действительно сбил пассажирский транспорт? – холодно осведомилась Лукия.

– Нет, конечно, капитан, даже не слушайте ее! – раздраженно отозвался номер 3. – Мы говорим о преступнице, она в отчаянии, она что угодно ляпнет.

– Зачем-то же ты пришла сюда, – указал Триан. – Могла остаться там, и не факт, что мы нашли бы тебя. Но ты здесь.

– Пришла, чтобы установить новые правила, – пояснила Диана.

Они говорили абсолютно одинаково: ровно, без эмоций, не слишком тихо и не слишком громко. Одно лишь это подталкивало к определенным выводам, которые Альде отчаянно не хотелось делать.

– Какие же?

– Выжившие люди с «Близкого горизонта» никому не нужны. Легион уже продемонстрировал это, когда стрелял по ним. Они безымянные, не слишком важные, бедные. Не играющие большой роли в межпланетном сообществе, ими можно пожертвовать. Мне нужна была не бесполезная толпа, а один ценный заложник. С таким проще двигаться, да и для специального корпуса он куда важнее. Вот эта девочка мне очень даже нравится. Я тут провела небольшую проверку, мне было любопытно, какие у нее способности… Швырнула на нее трогримов – оказалось, телекинетик. Но двигалась она осторожно, толпу усмиряла, как истинная телепатка. Получается, у вас тут жемчужинка: две способности сразу. Куда дороже для флота, чем кучка безымянных, однозначно.

Вот и подтвердились сомнения Альды: то нападение не было случайным. Диана давно уже вела свою игру… А телепатка даже не догадывалась! Впрочем, корить себя за это бесполезно, и так уже ясно, что произошло. Альда сумела бы без труда прочитать мысли и почувствовать ложь обычного человека.

С легионерами всегда было сложнее.

– Она даже не из топ-50, – напомнил номер 3. – Не стоит переоценивать ее значимость.

– Прошу, воздержитесь от оценки значимости членов моей команды, – посоветовала Лукия.

– И вот поэтому я хотела мелькнуть здесь, – рассмеялась Диана. – Чтобы не только Легион знал, что происходит. Вы же не убьете целую команду специального корпуса, правда? А они уже знают, что девочка у меня, они заставят вас сдержаться.

– Допустим, – кивнул Триан. – А конечная цель в чем, Ди? Куда ты денешься с этой головешки? Мы с тобой как никто другой знаем, что Адран – это дыра, тут можно затаиться, но нельзя улететь просто так.

– Это уже мое дело, не так ли? Вам я готова сказать лишь одно: не суйтесь за мной. Не лезьте. Дайте мне уйти, и я потом оставлю вам эту девочку живой.

– Еще чего не хватало, – хмыкнул номер 3. – Да мы тебе отсюда уйти не дадим, о том, чтобы покинуть планету, и речи не идет!

Храбрился он не напрасно. На стороне Дианы были существа, которых она призвала – Альда уже не сомневалась, что именно беременная женщина их контролирует. Но легионеров готова была поддержать команда «Северной короны», а это очень серьезная сила. К тому же, Альда чувствовала то, что укрылось от остальных: шла телепатическая атака. На разум Дианы сейчас нападали, причем очень активно, и той едва удавалось защищаться.

Ситуация застыла в безнадежном балансе, вот только…

«Триан!» – позвала Альда.

Он все еще смотрел только в глаза Диане, но отозвался сразу.

«Слышу тебя, мелкая. Ты как?»

«Именно так плохо, как и должно быть в этой ситуации! Но не критично. Слушай… Мы можем с ней справиться прямо сейчас!»

«О чем ты?»

«На нее уже нападают, ее способности к телепатическому контролю на пределе. Если я ей сейчас вмажу, ну, на этом уровне, она меня отпустит. Но я не думаю, что смогу полноценно сражаться с ней».

«Не сможешь», – подтвердил легионер.

«Вот! Для этого мне нужна твоя помощь. Я оттолкну ее, отскочу, а дальше давай ты…»

«Нет», – прервал ее Триан.

«Чего?..»

Вот такого Альда точно не ожидала. Конечно, она помнила свою злость и обиду от того, что Триан не спас ее во время пожара. Но за прошедшие дни она убедила себя, что ей показалось или это была случайность. Это же Триан, он знает ее, она знает его. Что бы ни случилось между ними, он всегда останется на ее стороне!

Но вот это короткое «нет» очень многое перечеркивало.

«Тебе придется пойти с ней», – пояснил Триан.

«Вот уж нет! Так, я уже поняла, она – какая-то твоя подруженция. Но разбирайся с этим сам! Я не хочу становиться заложницей! Я и так в этом подземелье задолбалась!»

«Ничего ты не поняла на самом деле, мелкая».

«Она держит нож у моего горла. Тебе этого недостаточно?»

Ситуация и правда накалялась: существа с шипением и глухим рычанием подбирались все ближе, люди поддавались панике. Еще чуть-чуть – и распахнет свои крылья хаос. Тогда быстрое решение, которое предлагала Альда, станет невозможным.

Триан должен был понимать это, он слишком умен, чтобы не понимать. Так почему же он упрямится? Что, эта Диана ему дороже всех? Альда осознавала, что эта мысль вообще не должна была ее волновать – но почему-то очень даже волновала.

Зато Триан по-прежнему оставался невозмутим.

«У нас мало времени, ты и сама видишь, что тут сейчас филиал дурдома откроется. Я не смогу тебе все объяснить и не успею. Поэтому мне остается лишь попросить тебя… И просьбы будет две».

«Ты охренел?! Просто спаси меня!»

«Альда, послушай, прошу».

Он редко называл ее по имени… очень редко. И так уж сложилось, что для них это было условным знаком: прошло время шуточек и подколов, начались серьезные темы. Вроде как само то, что он обычно игнорировал ее имя, должно было оскорблять Альду. Однако она чувствовала, как гнев затухает. Да, она была насторожена, напугана, она запуталась. Но она уже не злилась на Триана настолько, чтобы гнуть свою линию вопреки всему.

«Хорошо, уговорил, слушаю. Но предупреждаю: тут минут пять на разговоры от силы!»

«Я знаю, поэтому и прошу тебя: верь мне. Верь вслепую, раз уж так сложились обстоятельства. Ты была у меня в сознании, ты видела… думаю, многое ты видела. Больше, чем я хотел бы тебе показать. Но ты уже знаешь, как я отношусь к тебе».

«После того, как кое-кто сторонился меня много дней, это не очевидно».

«Для этого были причины, – отозвался Триан. – Причины есть для всего. Но ты все равно знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда – и не позволю это сделать другим. Если я прошу тебя не дергаться сейчас, это не ради Дианы. Я бы никогда не пожертвовал тобой ради нее. Ты мне веришь?»

«Верю», – неохотно признала Альда.

Она действительно верила. Они ведь в этот момент говорили не словами, между ними установилась четкая мысленная связь, а на уровне мыслей врать куда сложнее. Конечно, Триан достаточно умен и артистичен, чтобы добиться этого, и все же… Ей трудно было поверить, что он настолько гнилой внутри.

«Поэтому иди с ней, не дергайся, не устраивай диверсии, делай все, что она тебе говорит. Если ты не будешь ее провоцировать, Диана не причинит тебе зла, я ручаюсь».

«Бред какой-то… Ладно! Надеюсь, когда все это закончится, ты хотя бы потрудишься мне объяснить!»

«Возможно, когда мы снова встретимся, ты и так будешь знать больше моего».

«Это была просьба номер один, – указала Альда. – А просьба номер два какая?»

«Поправь меня, если ошибаюсь, но за время этой миссии ты хотя бы раз почувствовала, как кто-то пытается пробить твою телепатическую защиту и влезть тебе в голову. Было такое?»

«Да… Откуда ты знаешь?»

«Сейчас это не важно. Ты запомнила того человека? Сможешь узнать его, если он попробует снова?»

«Конечно».

«Так вот, если он полезет снова – так же стукни и забудь, ему этого хватит».

«Это и есть твоя вторая просьба?»

«Нет, это была подводка к ней. Вторая просьба вот в чем: может оказаться так, что пробиться в твой разум попробует кто-то другой. Кто-то гораздо более сильный и наглый. И вот если это случится, не ограничивайся простым предупредительным ударом. Бей в ответ изо всех сил, так, будто от этого зависит твоя жизнь. Сможешь так?»

«Ты с ума сошел? – ужаснулась Альда. – Человеку от этого голову разорвать может, в буквальном смысле!»

«Ничего ему, увы, не разорвет. Альда, опять же, доверься мне, я на твоей стороне и прошу об этом не просто так. Не скромничай, не сдерживайся, думай в первую очередь о себе. Изо всех сил, мелкая!»

Ответить Альда не успела: время ожидания, и без того затянувшееся, истекло, пришла пора хаоса.

Существа сорвались с места одновременно. В основном в зале собрались трогримы, однако среди них двумя гигантами смотрелись даркуры, а в тени извивалось еще одно существо, которое Альда толком не могла разглядеть. Они атаковали, как маленькая, хорошо обученная армия. Хищники бросались на людей, но так, что солдаты специального корпуса всегда успевали их перехватить.

Легионера номер 3 судьба выживших не тревожила. Он, только что доказывавший, что Легион на коварство не способен, напрочь игнорировал мольбы о помощи и протянутые к нему руки. Он пробивался вперед, уничтожая тварей, ему нужна была Диана. Триан мог поступить точно так же – но не стал, он затерялся за толпой, Альда его больше не видела.

Диана начала отступать к небольшой боковой двери, увлекая заложницу следом за собой. Теперь уже Альда не смогла бы вырваться, даже если бы захотела, момент слабости был упущен. Лезвие, прижатое к ее горлу, оказалось настолько острым, что медлить было нельзя. Попробуешь замешкаться – и все, алый фонтан тебе в награду! Да, здесь была сильная целительница, однако с некоторыми ранами не справилась бы даже она.

– Продолжай в том же духе, – шепнула ей на ухо Диана. – Будешь хорошей заложницей – и мы с тобой поладим!

– Не беси, раз уж поймала, а?

Альда сама не знала, почему не боится ее. Потому что Триан поручился? Но это же так глупо, он уже ничего не изменит, он остался далеко! Нет, дело было не только в нем. Альда училась доверять своим инстинктам, а они сейчас шептали, что она далеко не в тупике.

Достучаться до ее сознания пытались и капитан, и Киган, однако Альда их игнорировала. Пусть считают, что она настолько испугалась, что говорить не может! Потому что иначе они потребовали бы от нее объяснений, которых попросту не было.

Номер 3 по-прежнему смотрел только на них, он прорывался следом, но ему мешали и хищники, и мечущаяся по залу толпа. А потом стало слишком поздно: когда они вышли в коридор, из стены появилось странное иссушенное дерево, без труда обвалившее потолок. Теперь пройти через эту дверь никто бы не смог… по крайней мере, не сразу.

Это был технический коридор, узкий, темный. Но Диану это не смущало, она, похоже, великолепно тут ориентировалась. Это, да еще ее разговор с легионерами и контроль над мутировавшими существами, все-таки заставило Альду признать очевидное.

– Ты ведь тоже из Легиона, да? И ты училась на Адране, поэтому ты прекрасно знаешь, что делаешь?

Диана наконец убрала нож от ее горла и сделала шаг в сторону. Она устало, почти измученно улыбалась и опасной совсем не выглядела. Казалось, что это – идеальный момент напасть на нее, обезвредить, покончить со всем раз и навсегда.

Однако Альда сдержалась. Не только из-за просьбы Триана, просто было в Диане, пусть и изможденной, что-то такое, что подсказывало: слабой она не будет до самой смерти.

– Да… Раз уж мы теперь связаны до конца, каким бы он ни был, думаю, можно говорить честно, – признала Диана. – Да и представиться как следует, ты уж извини за недосказанность. Начнем с начала. Меня зовут Виридиана Тассин. Я – номер 1 Легиона.

Глава 9

Инструкция и сейчас предписывала Лукии не задавать лишних вопросов, думать только о миссии и подстраиваться под ситуацию. А она так не могла. Да, эмоциональные связи, даже с собственной командой, были под запретом для капитанов, поэтому она обычно старалась их скрыть. Однако предел был даже для Лукии, и вот сейчас он как раз наступил.

Все в специальном корпусе знали, что у Легиона особые привилегии и свои порядки. С этим оставалось только мириться – и она мирилась. Но ровно до тех пор, пока их игрища не ставили под угрозу жизни ее экипажа.

– Я должна знать, что здесь происходит, – холодно произнесла Лукия.

Они были в небольшом техническом помещении рядом с залом, где совсем недавно развернулось сражение. Выжившие пассажиры «Близкого горизонта» все еще оставались там, во время атаки мутантов ни один человек не погиб. Должен был, но не погиб, хотя солдат специального корпуса было слишком мало, чтобы защитить их всех. Создавалось впечатление, что хищники не хотели убивать простых людей, им это было не нужно. У них была одна задача: задержать команду. Когда Альда и та беременная женщина скрылись, мутанты тут же отступили.

Делать вид, что все это нормально, Лукия не могла, поэтому и собрала на совет свою команду, да еще легионера и телепатку с «Корвуса».

– Сообщение задания, полученного нами от Легиона, крайне нежелательно, – тихо заметил Стефан.

– Это я понимаю. И я не задавала вопросов, хотя с момента вашего совещания на поверхности было ясно, что у вас своя миссия. Но теперь это коснулось моей команды и моей подчиненной. Мне необходимо четко понимать, с чем мы столкнулись. Кто та женщина? Чего она хочет? И чего от нее хотите вы?

Стефан все еще колебался, это было видно. Возможно, злился на Лукию за то, что она вообще полезла не в свое дело, и подумывал, не напомнить ли ей о приоритете приказов Легиона над волей специального корпуса.

А вот Триан заговорил сразу. Возможно, остальные и даже Стефан приняли это за знак симпатии к собственной команде или конкретно к Альде Мазарин, но Лукия не позволила себе обмануться. Она прекрасно знала, что Триан умен и хитер, у каждого его решения должна быть очень серьезная причина. Сейчас что-то заставило его выдать правду до того, как Стефан нашел бы законную причину отмолчаться.

– Мы здесь, чтобы поймать первый номер Легиона, Виридиану Тассин. Нам стало известно, что она была на борту «Близкого горизонта». Легион уже давно разыскивает ее, такую возможность мы упустить не могли. Виридиана очень сильна, но не настолько, чтобы самостоятельно улететь с поверхности Адрана. Возможно, это наш единственный шанс перехватить ее, пока она снова не исчезла.

– Поймать живой или мертвой?

– Желательно живой.

Он не сказал, что ту женщину запрещено убивать, и в этом тоже была неожиданная для Триана откровенность.

– Почему Легион разыскивает ее? – спросила Лукия.

– Дезертирство.

– А ее беременность? Это как-то связано с… «дезертирством»?

– Думаю, детали сейчас не имеют такого уж большого значения, – поспешил пояснить Стефан. – Миссия специального корпуса, всех трех команд, посланных сюда, – спасение жизней. Виридианой должны были заняться только мы, не впутывая в это вас.

А это как раз тянуло на вранье. Уже само направление на спасательную миссию таких серьезных команд вызвало много вопросов. Если Легиону нужны были только собственные солдаты, почему бы не отозвать их с миссии «Исход» и направить сюда единой группой?

Нет, все изначально понимали, что сражение с этой Виридианой Тассин станет серьезным испытанием. Считается, что каждый легионер сравним с маленькой армией. А их номер 1… при всем своем опыте, Лукия даже не бралась представить, на что способен воин такого уровня. Да еще эта беременность… В специальном корпусе беременность не была под запретом – напротив, активно поощрялась. Но капитан понятия не имела, как с этим обстоят дела в Легионе. Не могли же они устроить травлю своего номера 1 только из-за ребенка? Это какая-то бессмысленная жестокость.

– А то, что она сказала по поводу атаки Легиона на «Близкий горизонт»?

– Исключительно ее фантазии, – заверил Лукию Стефан. – Виридиану давно преследуют, у нее развилась паранойя, как это часто бывает с дезертирами. Вот ей и кажется, что взрыв не мог произойти сам по себе. Но Легион никогда бы не атаковал пассажирский транспорт, меня даже удивляет, что вы рассматриваете это как вариант, капитан!

Прозвучало вполне убедительно, он был настолько артистичен, что и телепат не заподозрил бы его во лжи. Вот только Лукия видела обломки «Близкого горизонта». Следы того взрыва были куда больше похожи на атаку боевых дронов, чем на несчастный случай. Впрочем, говорить об этом с легионерами не было смысла, такую тайну они точно не выдадут.

– Что вы предлагаете делать дальше? – поинтересовалась Лукия. – У нее заложница, уже очевидно, что мы не останемся в стороне.

– Мы можем освободить ее, – предложил Стефан. – Я видел команду «Северной короны» в бою. Если мы атакуем все вместе, даже Виридиана не устоит.

– Ага, но не устоять может и Альда, гениальный план, – хмыкнул Триан. – Да и потом, ты ни о чем не забываешь? Ну, не знаю… О такой мелочи, как несколько десятков рыдающих людей в соседнем зале, например?

Это было очень любопытно. Похоже, легионеры, которым полагалось выступать единым строем, придерживались кардинально противоположных взглядов на ситуацию. Лукия по-прежнему не понимала до конца, что происходит, но решила занять сторону Триана. Он уже не раз доказывал, что команда «Северной короны» ему небезразлична, а вот Стефан капитана давно настораживал.

– Триан прав, – указала она. – В пределах нашей основной миссии люди имеют куда большее значение, чем Альда Мазарин.

– Но, капитан!.. – тут же взвился Киган.

– Молчать, Рэйборн. Ваши личные симпатии никому не интересны, есть приказ, который мы должны выполнять.

Инструкции и правда были на их стороне. Когда это дошло до Стефана, он тут же сменил тактику.

– Да, конечно, вы совершенно правы. Но люди уже найдены, больше тут гражданских нет, не так ли, Синдони?

Тихая девушка, неизменно следовавшая за ним тенью, поспешно кивнула. Она почти никогда не смотрела в глаза никому, кроме Стефана.

– Вот, пожалуйста, – продолжил легионер. – А для сопровождения группы вся команда не нужна, даже с учетом обитающих на Адране существ, к которым, конечно же, имеет отношение Виридиана. Существа будут охранять ее, а не нападать на выживших.

– Каким образом она умудрилась привести на борт «Близкого горизонта» столько хищников? – поразился Рале.

Его удивление было понятно. При всей скрытности Легиона кое-что команда «Северной короны» уже знала благодаря работе с Трианом. Легионеры действительно могли вызывать быструю контролируемую мутацию, причем довольно разрушительную. Но для такого им необходим был «донор», которого они изменяли своей кровью. Именно этим и занималась Виридиана Тассин, создавая свою маленькую армию из обычных животных и растений.

И все равно осталось неясным, как она доставила на пассажирский корабль такое количество запрещенных к транспортировке существ.

Стефан лишь неопределенно пожал плечами:

– Мы ведь говорим о номере 1, так высоко никто не поднимается просто так!

– И в такую угрозу для всего межпланетного сообщества никто не превращается, – поежился Стерлинг. – Почему ее ловите именно вы? Кого там прислал люда Легион, номера 3, 4 и 7? Негусто, если учитывать, что от вас тут номер 1 бегает!

– Легион знает, что делает, – сдержанно улыбнулся Стефан.

Обычно Лукия игнорировала нытье киборга, но теперь был тот редкий случай, когда он попал в точку, и она решила его поддержать:

– А ведь верно, это странное распределение сил. Почему не прислали номер 2? Где номера 5 и 6?

Стефан всегда старался улыбаться, получая всеобщую симпатию, и обычно это ему удавалось. Он и теперь сдержался, и все же на секунду в его глазах мелькнуло что-то новое, обжигающее и опасное. То, что делало его номером 3 Легиона. Однако произошло это так быстро, что Лукия даже не была уверена: а не почудилось ли ей?

Он не хотел говорить, это было видно. А вот Триан продолжал делать вид, будто он так близок со своей командой, что не способен утаить от нее ни единого секрета.

– Номера 5 и 6 не призвали, потому что они сейчас очень далеко, мы бы их неделями дожидались. Меня прислали, потому что я был под рукой. А номер 2 оставили подальше, потому что это именно он обрюхатил номер 1 и теперь считается заинтересованной стороной. Может подчиниться Легиону, а может и взбрыкнуть.

Улыбка Стефана теперь была больше похожа на оскал, однако Триан продолжал его игнорировать.

– Что вы предлагаете, Триан? – спросила Лукия.

– Придется разделиться, тут без вариантов. Вы поведете страдающих человечков наверх. Мы со Стефаном и его очаровательной ассистенткой продолжим преследовать Виридиану и Альду. Одну спасем, другую захватим, не думаю, что это будет так уж сложно.

– Нам может понадобиться помощь! – указал Стефан.

– Как будто ты Одхана не призовешь! Вот и будет помощь. Да ладно, меньше народу – быстрее догоним.

– Я пойду с ними, – вызвался Киган. – У меня способности боевого толка, для такой миссии они подойдут лучше.

Тут Лукия могла бы указать, что боевые способности подойдут и для охраны выживших, но не стала. Она прекрасно знала, как электрокинетик относится к Альде. Он все равно сбежит спасать ее, и тогда уже возникнут серьезные проблемы. Лукия решила, что подыграть сейчас будет умнее, да и не хотела она доверять судьбу Альды одним лишь легионерам – она сильно сомневалась, что голос телепатки Синдони будет иметь хоть какой-то вес. Капитан не отказалась бы послать с ними кого-то еще для подстраховки, но подходящего варианта просто не было. Она и хилер не имеют права покидать выживших, Стерлинг будет бесполезен, Рале… Его можно было направить туда, но Лукия просто не хотела. Она предпочитала не думать о причинах, не хотела и все.

– Хорошо, пусть будет так, – кивнула Лукия. – Триан, Рэйборн, вы отправляетесь вместе с Северином и Хилл на спасательную миссию. Мы займемся выжившими. Встретимся наверху.

– Разумное решение, капитан, – согласился Стефан. – Но меньшего я от вас и не ожидал.

Вряд ли его действительно так радовало это распределение, однако он взял себя в руки и больше никому не позволил бы узнать, что он думает и чувствует на самом деле.

Их маленькая группа ушла первой, Лукии и остальным пришлось задержаться, потому что организовать толпу, да еще и раненую, и напуганную, – дело весьма непростое. Лукия как раз была занята этим, когда к ней подошла Римильда и отозвала в сторону.

От самого приглашения веяло интригами, которыми Лукия была сыта по горло, но отказаться она все равно не могла.

– Капитан, я должна уйти, – напряженно произнесла хилер. – Немедленно, пока они еще не слишком далеко и я могу их догнать.

– Вы тоже хотите присоединиться к спасательной группе, Фревилл? Почему не сказали об этом сразу? В любом случае, мой ответ – нет.

– Я не хочу присоединиться к их группе, я хочу проследить, что они будут делать дальше. Я… Ай, ладно, время не позволяет юлить, придется говорить, как есть. Я не только хилер. Я вполне легально работаю шпионом на руководство специального корпуса.

Нельзя сказать, что эта новость так уж шокировала Лукию. Она не знала Римильду и понимала, что от такого высокого номера, внезапно назначенного на столь незначительную миссию, можно ожидать чего угодно.

– И почему хилеры так часто становятся шпионами? – не сдержалась Лукия.

– Рискну предположить, что этим вы намекаете на некоторые поступки вашего предыдущего хилера, Ноэль Толедо. Но вы неожиданно правы в целом: именно хилеров чаще всего делают тайными наблюдателями и контролерами. Почему? Потому что мы есть на каждом корабле. Потому что нам доверяют. А еще потому, что как воины мы слабее всех в специальном корпусе, и нам нужно как-то укрепить свое положение. Но это в целом. У меня ситуация особая, со своим номером 2 я жаловаться на слабость не могу. Почему я стала шпионкой? Да просто потому, что мне нравятся привилегии, которые это мне дает.

Такого поворота Лукия не ожидала, она лишь смогла произнести:

– Похвальная честность…

– Не вижу смысла в пустом вранье. Но главное тут другое: я не собираюсь шпионить за вашей командой, не мой уровень. Ваши мелкие косяки мне неинтересны, и я считаю ниже своего достоинства докладывать о каждом нарушении правил. Меня сюда прислали, чтобы следить за Легионом, а не за вами.

– Легион формально входит в специальный корпус.

– Вы правильно сказали – формально. Они всегда были сами по себе, прямые приказы от специального корпуса они не то что бурно отвергают, вроде как принимают, улыбаются – и не выполняют, если им что-то не нравится. Но боевая мощь Легиона достаточно велика, чтобы им позволили такую вольницу. Тут в другом дело: есть основания полагать, что в последние годы в руководстве Легиона наметился раскол. Это видно и по их недавним действиям: то они раскидывают свои сильнейшие номера по всему космосу, то собирают вместе. Мне было поручено выяснить, что они затеяли. И вот про эту историю с номером 1 в специальном корпусе никто не знает! Похоже, она не первый месяц в бегах, а беременна… вы сами видели, сколько. И что? Об этом никто не удосужился сообщить.

– Взбунтовавшийся номер 1 – это и проблема, и позор для Легиона, – заметила Лукия. – Понятно, почему они пытаются это скрыть.

– Мне больше любопытно, что они будут делать дальше… и что уже сделали.

– Вы намекаете на крушение «Близкого горизонта»?

– А на что же еще? – усмехнулась Римильда. – Короче, мне нужно знать больше. Я надеялась выяснить у Триана, был такой шанс… Но он предпочел помалкивать. Мне только и остается, что следить за ними.

– Не получится.

– Да ладно, капитан! Здесь не так уж нужен хилер, я вам сказала, что за нарушение протокола мне ничего не будет, в этом и прелесть моего сотрудничества с руководством напрямую.

– Дело не в этом, – покачала головой Лукия. – Я не могу вас отпустить, чтобы вы не пострадали. Думаю, по этой же причине Триан предпочел ограничить ваше участие в этой истории.

– С чего вы взяли, что я пострадаю? Я – номер 2!

– Вы бессмертны?

Римильда наконец смутилась:

– Ну… Нет.

– Значит, вы можете пострадать от рук номера 3. В нем я уверена куда меньше, чем в Триане. Заметьте: Северин не зря таскает при себе телепатку, хотя это ему совсем не требуется. Думаю, она постоянно проверяет, что думают люди рядом с ним, кто его в чем подозревает. Она обнаружит ваше присутствие, вы не сможете оставаться незамеченной. Триан ведь знает, что вы шпионите на флот?

– Знает, – неохотно ответила хилер. – Хотя понятия не имею, как он выяснил!

– Я давно уже не задумываюсь о том, как Триан выясняет то, что знать по определению не должен. Но суть в другом. Он не позвал вас с собой – значит, так надо. Я понимаю, что вы увлечены своей личной миссией. Но разве она вам дороже жизни?

– Нет, жизнь мне как-то нравится больше. Но странно, что вы придерживаетесь такой позиции…

– Почему же?

– Ваша телепатка, Альда, в плену у сильнейшего солдата Легиона. Она может пострадать, и присутствие могущественного хилера ей не повредило бы…

– Верно, но живого, а не якобы случайно убитого. Меня волнует судьба всех членов моего экипажа, Фревилл, и вы пока его часть. Да, мне бесконечно важно, чтобы Мазарин вернулась живой. Но у меня есть основания полагать, что Триан и Рэйборн заинтересованы в этом не меньше, чем я, и даже больше. Сейчас я искренне надеюсь, что этого будет достаточно.

* * *

Все получилось как-то скомкано, дурацки, Иарлайт даже не понимал, как на это реагировать. Он имел полное право злиться на Бенни, потому что она вела себя как дура – да и изначально была не слишком вежлива. Но он-то сам побывал под действием этого наркотика, знал, что иногда сопротивляться просто невозможно, это не зависит от того, насколько ты силен и решителен. Тело не подчиняется разуму – и все, можно хоть криком кричать, это ничего не изменит.

Поэтому он не собирался возвращаться к остальным, хотя имел на это полное право. Инструкции вообще удобная штука: очень часто их можно вывернуть так, как тебе угодно. Особенно если ты киборг и полный свод инструкций встроен в твою память. Иарлайт уже нашел минимум четыре пункта, благодаря которым он бы вышел сухим из воды, даже если бы Бенни погибла.

А он так не мог. Он чувствовал: подо всем этим бурчанием и нелюдимостью скрывается неплохой человек. Да и вообще, солдаты космического флота своих не бросают, если на такое пойти, что тогда останется?

Он все равно не смог последовать за Бенни сразу. Ему пришлось выждать, пока его кровь очистится. Компьютер так и не распознал, каким наркотиком был одурманен Иарлайт, но установил, что это вещество органического происхождения. Понятнее от этого не стало, зато программа сумела подобрать универсальное противоядие. У Иарлайта были все основания верить, что второй раз эта дрянь на него не подействует – или, по крайней мере, подействует не так сильно. А главное, у него осталась доза и для Бенни – еще одна причина найти ее лично.

– Бенни! – позвал он, продвигаясь вперед по темному коридору. – Мы можем поговорить?

Ответа не последовало. То ли она его не слышала, то ли не отвечала намеренно, потому что обиделась. Принимать второй вариант не хотелось: он не слишком хорошо знал Бенни, но видел, что она – настоящий солдат, он всегда это ценил. Даже под воздействием наркотиков она вряд ли будет вести себя как последняя истеричка… Или нет. Тут уже ничего не понятно.

Коридор привел Иарлайта в еще один технический зал. Этот не работал уже давно, его не использовали даже как резерв. Электричество покинуло оборудование с уходом прошлых хозяев базы, и теперь все эти грандиозные компьютеры напоминали причудливо изогнутые колонны, странно и неровно разграничивающие пространство.

Но этого как раз стоило ожидать, и настораживало Иарлайта совсем другое. Даже скудного аварийного света было достаточно, чтобы разглядеть странные полупрозрачные ленты, натянутые между некоторыми компьютерами. Каждая из них была шириной примерно с ладонь киборга, иногда они были подвешены по одной, иногда – по три-четыре сразу, и такие обойти было почти нереально.

Он подошел ближе, присмотрелся, пытаясь понять, с чем имеет дело. Лента казалась совсем новой, будто бы влажной, не тронутой пылью. Он хотел взять образец на анализ, но в последний момент передумал, поднял с пола какой-то металлический обломок и швырнул в сторону ленты.

Что ж, интуиция его не подвела. Кусок металла прилип к ленте плотно и мгновенно, хотя весил он немало. Эту дрянь, пожалуй, можно было сравнить с паутиной, вот только из паутины еще можно было как-то вырваться, а это… Иарлайт не был уверен, что оно вообще рвется. А если вспомнить тот труп, который они не так давно нашли, становится совсем не по себе.

– Бенни! – снова позвал он.

Он не надеялся, что она отзовется, он и сам не до конца понимал, зачем зовет. А она не просто ответила – Бенни вышла из-за ближайшего компьютера ему навстречу. Вид у телекинетика был раздраженный и настороженный, чувствовалось, что тот неловкий момент по-прежнему не дает ей покоя. Да и понятно, она гордая, но нужно же меру знать!

– Чего орешь? – хмуро поинтересовалась она.

– Не пришлось бы орать, если бы ты отозвалась сразу. Что ты здесь делаешь?

– Выполняю свою работу!

Она все еще была не в порядке, это он увидел сразу. Как бы она ни старалась, Бенни не могла контролировать дыхание и сердцебиение, температура тела оставалась повышенной. Наркотик продолжал влиять на нее – кажется, больше, чем раньше.

– Нам не следует разделяться, не зря же нам поручили работать вместе.

– Это было ошибкой, – отрезала Бенни. – На спасательных миссиях не обязательно работать по двое, здесь нет угрозы.

– Да? А вот это что? – Иарлайт указал на полупрозрачную ленту с нависшим на ней куском металла.

– Понятия не имею. Сопли какие-то. Мне какое дело?

– А ты уверена, что сможешь освободиться, если прилипнешь к этому?

– Если я прилипну, ты мне тоже не очень-то поможешь. Слушай, отвали, а? Если хочешь, можешь нажаловаться капитану.

– Тебе нужна помощь.

– Мне нужно стать умнее и не обращать внимание на таких, как ты. То, что я сделала, было всего лишь ошибкой! Это не дает тебе никакого права путаться у меня под ногами.

– Бенни…

Он хотел подойти поближе, сделать укол, а потом уже говорить, потому что через фильтр наркотика Бенни все его слова воспринимала неверно. Однако телекинетик не дала ему приблизиться – она откинула его в сторону.

Она использовала дар в нарушение всех существующих инструкций, без единой веской причины, просто потому что ей так захотелось. Это было преступление, которое она, судя по упрямому выражению лица, даже не осознавала.

– Бенни, ты с ума сошла? – не выдержал киборг. – Соображаешь вообще, что делаешь?

– Держись от меня подальше! Ты даже не из моей команды!

– Это ничего не меняет, раз мы работаем вместе.

– Уйди – или я заставлю тебя пожалеть!

– Ты себя слышишь со стороны?

Но она себя определенно не слышала. Она готова была напасть, она вроде как помнила, кто они такие, это просто не имело значения. Вероятнее всего, Бенни никогда раньше не употребляла наркотики и не представляла, как они влияют на сознание. Ей казалось, что она почувствует себя иначе, она не была готова к тому, что больной разум считает себя вполне здоровым.

Ситуация принимала опасный оборот. Перед Иарлайтом стояла обладательница боевых способностей, не соображающая, что она делает. Умения солдат из разных подразделений сочетались по-разному, и телекинетик был очень паршивым соперником для киборга. Драка с ней казалась чистым самоубийством, разумнее было уйти, перекинуть эту проблему на капитана и команду «Корвуса»… а Иарлайт не мог. Почему-то не мог.

Он снова двинулся к ней – и снова получил телекинетический удар. На этот раз Бенни атаковала сильнее, злее, киборгу не удалось удержаться на ногах, и он лишь чудом не угодил в ловушку полупрозрачных лент.

– Бенни!

– Уходи! – крикнула она. – Я не желаю тебя видеть!

Разговаривать с ней было бесполезно, опасно даже: он видел, что любые попытки поговорить злят телекинетика еще больше. Иарлайту только и оставалось, что двигаться к ней. Если он сделает ей укол, должно стать легче: она сможет прийти в себя хотя бы частично, вернуть способность к нормальному восприятию реальности.

Но если принять это решение было легко, то осуществить его – не очень. Поединок между ним и Бенни был бы непередаваемо трудным в любых обстоятельствах, даже с учетом того, что у нее номер в иерархии чуть ниже. А теперь это и поединком-то не было, потому что Иарлайт не мог использовать против нее оружие. Ему оставалось надеяться на скорость… и на удачу. Удача бы сейчас пригодилась.

Но если бы ему по жизни везло, он бы и не стал киборгом. Иарлайт в очередной раз убедился в этом, когда незримая сила перехватила его в движении и подняла над землей.

– Хватит! – рявкнула Бенни. – Если не понимаешь по-хорошему, придется тебя обучить!

– Ты соображаешь, что делаешь? Ты только что напала на другого солдата специального корпуса!

– Потому что ты не желал уходить!

– Я и не обязан уходить – зато ты обязана на меня не нападать!

Но она лишь сжала его сильнее. Оборудование еще не было повреждено, но компьютер уже бил тревогу: давление стало слишком опасным. Еще чуть-чуть – и она действительно навредит ему. Тогда обратной дороги может и не быть, потому что Бенни, оправившись, сама себя не простит за такую потерю контроля. Иарлайт еще плохо знал ее, но в этом почему-то не сомневался.

Нужно было действовать решительно. Стрелять в нее он не мог – и выстрелил в одну из старых труб. Сложно сказать, для чего она использовалась раньше, да и не имело это значения. При попадании электрического разряда, выпущенного киборгом, металл заискрился, раздался треск, заставивший Бенни ослабить телекинетическую хватку и закрыть лицо руками.

Она потеряла бдительность всего на несколько секунд, но Иарлайту этого хватило. Освободившись от захвата, он подбежал к ней и без сомнений сделал укол – в шею, чтобы подействовало быстрее. После этого он сразу же был отброшен в сторону, ударился о стену, но это угрозы не несло. Она больше не давила телекинезом – уже спасибо!

– Ты что сделал? – процедила Бенни сквозь сжатые зубы.

– Увидишь.

Он не был уверен, что лекарство поможет. Ему помогло – но у него был и фильтр крови, это многое меняло. Иарлайт просто больше ничего для нее сделать не мог, ему оставалось лишь ждать.

Он больше не бросался на нее, и она не атаковала, уже хорошо. А скоро он почувствовал, как ее пульс ускорился еще больше, на коже появилась испарина, Бенни дышала часто и тяжело. Она на минуту прикрыла глаза, оперлась рукой о неработающий компьютер – похоже, у нее кружилась голова.

– Что ты сделал? – устало повторила она.

– Дал тебе лекарство. Ну, или такой был план.

– Я не больна…

И словно сама себе противореча, она скользнула вниз, вдоль стены на покрытый пылью пол. Иарлайт успел поддержать ее лишь в последний момент, за секунду до того, как она упала. Ее кожа была раскаленной, усовершенствованный организм телекинетика боролся с сильнейшей лихорадкой.

– Нужно доставить тебя к хилеру!

– А можно сделать вид, что вообще ничего не было? – простонала Бенни. – Какой позор… Слушай, а у тебя есть функция удаления памяти? Ты можешь забыть, как я пыталась тебя изнасиловать?

– Такого я и так не помню, но радует, что ты начала приходить в себя. Ты понимаешь, что произошло?

– Нет, этого я как раз не понимаю. Я сейчас пытаюсь определить, какого поступка из совершенных за последний час мне стыдиться больше!

– Ты ни в чем не виновата, ты была под воздействием неизвестного вещества.

– Того же, что и ты?

– Судя по тому, что на тебя подействовало лекарство, – да.

– Отлично… Почему тогда опозорилась только я?

– Восприятие позора субъективно. Мне показалось, что реакция у нас была одинаково непредсказуемой.

– Да, только ты испугался, а у меня внезапно брачный сезон начался! Я вообще ничего не понимаю…

– Чтобы понимать, нужно определить, откуда появился этот наркотик. Могу предположить, что он способен вызывать страх или высвобождать тайные желания.

– Совсем обалдел? – смутилась Бенни. – Я тебя не желаю, ни тайно, ни явно!

– Да уж… Чувствую, гадать себе дороже. Лекарство помогло нам обоим, но я не знаю, долго ли оно продержится, если мы получим новую дозу наркотика. Так что вернемся к остальным, пусть хилер исследует кровь, тогда и разберемся, может, почему мы отреагировали так, а не иначе.

– Наконец-то по делу заговорил. Идем, я и так тут слишком долго с тобой наедине торчу.

Она не поблагодарила его и не извинилась, но Иарлайт знал, что так будет. Прекратила пытаться раздавить – и на том спасибо! Остальное можно обсудить позже… Многое обсудить. Он и сам еще пока не определился, что именно.

Иарлайт был уверен, что уж вернуться-то им будет просто: они знали маршрут. Но когда они подошли к выходу из зала, выяснилось, что этот путь отрезан. Дверной проем был перемотан несколькими слоями полупрозрачной ленты.

Говорить о том, что раньше этого не было, не приходилось. Поражало скорее то, как быстро это все провернули! Иарлайт и Бенни были не так уж далеко, но они даже не подозревали, что рядом кто-то есть.

– Что за хрень? – нахмурилась Бенни. – Убрать эту штуку или ты сам справишься?

– Убрать ее можем мы оба, вопрос в том, что будет дальше… Похоже, существо, которое это делает, следит за нами. Имеем ли мы право вести его за собой?

– А что здесь такого? В наших командах беспомощных нет!

– В наших нет, – согласился киборг. – Но может оказаться, что остальные уже нашли людей и привели их в точку сбора. А мы к ним это существо приволочем и, получается, будем нести ответственность за всех, кого оно убьет. Нам нужно разобраться, с чем мы имеем дело.

– Я, если честно, не в лучшей форме для драки непонятно с чем, – неохотно признала Бенни.

– Я тоже, и не факт, что наркотик поступает не от него. Но попробовать стоит.

– То есть, пять минут назад мы бросались друг на друга, а теперь вместе боремся непонятно с чем?

– Да. Очень похоже, что все сложилось именно так. Надеюсь, на фоне этой внезапной дружбы нам не придется умирать в один день… было бы весьма некстати.

* * *

Гидденис Планта всегда был безупречен. Не потому, что привлекателен… вернее, не только потому. С этим у всех легионеров проблем не было. Не важно, какими их задумывала природа, мутация меняла их в лучшую сторону, обеспечивая как минимум безупречной фигурой. Хотя Планта, вероятнее всего, ходил бы в красавчиках, даже если бы не примкнул к Легиону. Одхан слышал, что этот тип родился в какой-то там очень уважаемой и влиятельной семье, чуть ли не в высшем свете. Подробностей он не знал.

И все же привлекательность номера 2 таилась не только в красоте. Планта был умен, прекрасно образован и талантлив. Более умелого дипломата в Легионе, пожалуй, не было. Он умудрился развернуть все так, что его обожали все. Он к каждому умел подобрать ключик, и Одхан порой задумывался: а не на это ли повелась Виридиана Тассин? Не из-за этого ли сдалась? Ее называли величайшим номером 1 за всю историю Легиона – а потом она стала преступницей.

Планта не пробыл на Адране и дня, а уже успел очаровать всех вокруг. Даже капитан к нему прислушивалась. Он успокоил выживших, почти готовых к мятежу, заверил их, что эвакуация скоро начнется. Это не было ложью: Планта лично связался с руководством кораблей, ожидавших на орбите, запросил контакт того, что отвечал за операцию со стороны космического флота.

– Зачем тебе это? – удивился Одхан. – Все идет по плану.

– Это дурацкий план, – без сомнений указал Гидденис. – Люди напуганы, то, что их не выпускают с этой планеты, оптимизма им не добавляет.

– Слушай, ну это же отбросы! Кого интересует, оптимистичны они или не очень?

– Меня интересует, – холодно отозвался номер 2. – Я людей вот так не делю и тебе не советую.

– Дело твое. Я здесь все равно ради другого.

– Знаю. Но сначала люди, потом – другое.

Сказал так, как будто его сюда позвали и тоже миссию поручили. А ведь ему велели не соваться! Одхан до сих пор не представлял, получил ли Гидденис хоть какое-то разрешение на прибытие на Адран. Если нет, это будет первое нарушение со стороны безупречного номера 2. Но последнее ли? Одхан не знал всех подробностей их отношений с Виридианой, однако в Легионе шептались, что любовь там была сказочная, как будто из старых фильмов, а не просто секс забавы ради.

Знает ли Гидденис, что им дали разрешение убить номер 1? Не сделали это единственно возможным исходом миссии, а просто разрешили, как крайний вариант. Примет ли он такой вариант?

Пока Гидденис даже не спрашивал о номере 1. Он уже связался с кораблем эвакуации, там его предсказуемо послали подальше. Но ходить, куда посылают, Гидденис не любил и принялся расписывать капитану корабля все, что может сделать с ним обиженный и сильно недовольный номер 2. Выжившие слушали, открыв рот, они Гиддениса уже любили, как родного. Да и солдаты специального корпуса были впечатлены, это чувствовалось. В этом был весь Гидденис Планта: куда бы он ни попадал, он сиял самой яркой звездой, затмевая всех вокруг.

Одхан не собирался завидовать, обожание каких-то гражданских его не слишком волновало. Он воспользовался тем, что остальные отвлечены, и ускользнул из зала. Спустившись на уровень ниже для надежности, он связался со Стефаном, на внутренней операции Легиона тот считался главным.

– Ты вовремя, – оценил номер 3. – Я как раз собирался тебя вызывать. Мы преследуем ее, о выживших уже речи не идет. От «Северной короны» мы по большей части отделились. Присоединяйся – и покончим со всем, лично я от Адрана устал.

– Да? Ты Адрану тоже не сильно понравился: здесь Планта.

Он ожидал шока, неверия, уточняющих вопросов. Просчитался. В такие моменты Одхана не покидало ощущение, что в роду у номера 3 все-таки были змеи, причем ядовитые.

– Вот как? Мне показалось, что я почувствовал его присутствие, но я решил, что мне мерещится. Как он попал сюда один, без команды?

– Он передо мной, знаешь ли, не отчитывался.

– Ясно. Чем он занят сейчас?

– Пытается избавиться от выживших в хорошем смысле слова, – хмыкнул Одхан. – Хочет эвакуировать всех прямо сейчас, чтобы у нас с ним были развязаны руки.

– Его участие в миссии недопустимо.

– Ему это скажи!

Стефан ненадолго задумался, просчитывая все варианты. Он и сам понял, что разница между номерами 2 и 4 слишком велика, чтобы Одхан стал серьезной преградой на пути Планты.

– Ладно, – наконец вздохнул Стефан. – Тогда я и номер 7 будем справляться сами. А ты сиди там и следи за Плантой. Скорее всего, ему никто не позволит эвакуировать выживших прямо сейчас. Но если ему удастся все организовать, найди способ задержать его в той части базы, не подпускай его к нам.

– Как я, по-твоему, должен это сделать?

– Не знаю и знать не хочу. К счастью для нас обоих, тебе вряд ли придется. Пусть нянчится с выжившими, раз уж притащился на эту планету. А скоро все будет кончено, мы уже близки… Удачи тебе.

– Ага, вам тоже!

Одхан сейчас даже не знал, какая из миссий опасней. Он уже жалел о том, что отпустил Иарлайта помогать другой команде. Молодой киборг все равно не смог бы стать достойным соперником для второго воина Легиона, но с ним было как-то спокойнее.

Ничего, все обойдется, пока здесь люди, рядом с ними Планта не будет особо наглеть. Одхан успокаивал себя этим по пути обратно в холл, он даже преуспел, убедил. А потом вернулся – и нарвался на широко улыбающегося Гиддениса.

– Все сделано! – гордо объявил тот. – Не могут они, как же… Все всё могут, если хорошего пинка дать. Эвакуация начнется через пять часов. После этого мы с тобой вольны делать все, что угодно!

Глава 10

Диана определенно знала подземную школу, как дом родной. Она находила такие переходы и коридоры, которые даже на картах отмечены не были. Все это предназначалось не для учителей даже, а для технического персонала. Хотя вряд ли ученики могли пройти мимо всех этих темных уголков, которые для детей были образом из другого мира, тайными тропами, исследовать которые отважится не каждый.

Это подталкивало к определенным выводам.

– Ты училась здесь, – сказала Альда. – На Адране… ты ведь из его выпускников, так?

Первое время после побега от остальных они двигались молча. Диана – первой, она выбирала маршрут, Альда следовала за ней. Телепатка постоянно ощущала рядом с собой присутствие хищников, однако теперь их было куда меньше. Просто свита, сопровождающая королеву.

Сейчас, когда многое стало на свои места, молчать Альда больше не могла. Она почему-то не чувствовала страха перед своей похитительницей, хотя прекрасно понимала: первый номер Легиона может не просто убить ее, а уничтожить, так, что и трупа не останется.

Диана ненадолго повернулась к ней, усмехнулась и кивнула. Но Альде этого было недостаточно, она поняла и кое-что другое:

– Это ты посылала мне видения, а вовсе не Адран… Когда мы двигались с выжившими, ты показывала мне, какой эта планета была раньше.

– А ты думала, что Адран? Ну ты даешь! Разве телепатов теперь не учат, что неорганические объекты не обладают разумом и, соответственно, не хранят воспоминания? Это уже мистика! Хотя не могу сказать, что это такой уж провал с твоей стороны. Не зная о том, кто рядом с тобой, ты и не могла догадаться, что это мои воспоминания.

– Зачем ты показала мне их?

– Просто так.

Вот это как раз было вранье. Легионеры ничего не делают просто так, и номер 1 не стала бы исключением. Однако Альда, как ни старалась, не могла понять, чего добивалась Диана.

Теперь уже угрюмо отмалчиваться не было смысла, и телепатка дала волю ничтожной части вопросов, мучавших ее:

– Куда мы идем? Что с тобой случилось? Почему на тебя ополчился Легион? Они на самом деле сбили «Близкий горизонт», только чтобы поймать тебя?

– Так, тихо, тихо! – поморщилась Диана. – У меня и без того от всей этой болтовни голова болит. С чего ты взяла, что я вообще буду перед тобой отчитываться? Я, вообще-то, злодейка, которая захватила тебя в плен!

– Я бы не назвала это «отчитываться». Мне кажется, после всего, что случилось, ты и сама хочешь поговорить с кем-то.

– А ты знаешь, что случилось?

– Нет. В этом и смысл вопросов.

– Не сейчас, – отрезала Диана. – Сейчас нужно убраться подальше! Мои чудики отвлекут твоих чудиков, но ненадолго. Дальше все станет… сложно.

Как будто это такая большая нагрузка – путешествовать и говорить! Для Триана такое не было проблемой. Хотя у Дианы совсем другое положение: она выглядела измотанной уже давно. Может, она и вовсе была ранена во время падения корабля, но скрывала это, чтобы Легион не заметил ее слабость.

Теперь же они шли по узким темным тоннелям, которые могли поддаться влиянию времени куда раньше, чем большие залы. Диана сосредоточилась на том, чтобы проверять их окружение. Иногда она подолгу стояла на перекрестках, и Альда чувствовала, как по коридорам бегают ее чудовища, проверяя разные пути.

Но ей отдых все равно понадобился раньше, чем пленнице. Она устроилась в небольшом зальчике, где раньше, должно быть, обедали механики, которые были слишком заняты, чтобы возвращаться в общую столовую. Диана достала из сумки бутылку воды, даже предложила своей спутнице, но та отказалась. Солдаты специального корпуса были обучены долго выживать без еды и воды, и Альда видела, что их запасы сейчас ничтожны, лучше потерпеть ей, чем беременной Диане.

– Значит, ты хочешь откровений? – поинтересовалась та, задумчиво разглядывая Альду.

– Не отказалась бы.

– Что ж, может, ты и заслуживаешь… Я ведь давно уже не держу нож у твоего горла. За время этого пути у тебя было несколько возможностей бежать, а ты даже не попыталась. Почему?

– Смысла не вижу.

– И не видела с самого начала? Я ведь прекрасно знаю, что, пока Стефан пытался проклевать мне мозг, ты могла вырваться. Но ты была паинькой, ты будто предпочла пойти со мной… или не ты? Давай-ка проверим, заслуживаешь ли ты честности. Это ведь Триан настоял, чтобы ты пошла со мной, так?

Тут уже внимательно выбирать слова пришлось Альде. Вроде как упоминать Триана не стоило, потому что он стал частью группы, преследующей Диану. Ну а что тогда говорить? Притворяться трусливой дурочкой, которая попросту не решилась сбежать? Так ведь остается шанс, что Диана почувствует ложь. У легионеров ограниченные способности к телепатии – но они есть, а номер 1 должна быть особенно хороша во всем.

Наконец Альда рассудила, что в наспех сплетенной паутине лжи она просто запутается, и решила говорить правду. Вся эта ситуация давно уже стала слишком дикой, чтобы искать для нее подходящий протокол в инструкциях космического флота.

– Да, это он. Я попросила его помочь мне освободиться, но он велел идти с тобой. Я так и не поняла, почему.

– Велел – и ты согласилась?

– Он, скорее, попросил… И уже это было необычно. Триан никогда не просит.

– Как видишь, иногда просит, – слабо улыбнулась Диана. – Теперь ты, наверно, ждешь, что я объясню тебе, почему он это сделал… А я и сама не понимаю! Только сам Триан знает, что у него в башке творится.

– Вы разве не друзья? Или больше? Ты тоже с ним спала, что ли?

– «Тоже»? А что, на миссию в особом порядке принимают бывших Триана?

– Ну, как оказалось… Наша новая хилер этим хвастается.

– Невелико достижение, – рассмеялась Диана. – Но – нет, у нас с ним не такие отношения. Мы вместе учились на Адране, потом, после мутации, оказались в разных школах, в следующий раз встретились уже взрослыми воинами. Мы не близкие друзья, я бы назвала нас приятелями. Не думаю, что у Триана вообще есть близкие друзья, это ведь уязвимость, а он слишком умен для уязвимостей. Мне иногда кажется, что если бы он не попал в Легион, Триан стал бы лучшим гроссмейстером в межпланетном сообществе. Он всегда просчитывает ситуацию на несколько шагов вперед, никаких исключений.

– Ага, и никогда не поясняет свои шаги окружающим!

– Это как раз логично. Гроссмейстер хочет выиграть партию сам, остальных он просто использует. Имей в виду: эта черта появилась у него не из-за мутации. Габриэль Триан всегда таким был, с самого детства. Учитель ему слово – Триан в ответ десять, и все они будут по делу. Потому что Триан всегда прав. Он сам объявлял об этом, и сначала над ним смеялись, а потом приняли по умолчанию. Он вынудил их принять.

Диана говорила – а Альда как будто видела это. Полные учеников классы, яркий свет, какие-то картинки на экране. Гордый взгляд учителя, опущенные головы учеников, мальчик с карими глазами, который нагло ухмыляется всем без исключения. Рядом с ним неизменно сидит тот, другой, светловолосый, но этот ведет себя куда скромнее.

Альда не сомневалась, что все это не случайно. Диана снова позволила ей увидеть фрагменты ее воспоминаний. Телепатка не отказывалась, не пыталась закрыться от чужой памяти. Ей хотелось увидеть Триана таким – еще наивно самонадеянным, менее мудрым, менее хитрым, не битым жизнью и не умеющим цеплять непробиваемую маску безразличия.

Образ школы из прошлого развеялся, когда Диана прервала рассказ и задала вопрос:

– Как ты думаешь, зачем он послал тебя со мной? Зачем рискнул тобой?

– Он был уверен, что не рискует мной.

– Он мог соврать тебе.

– Не думаю, что он врал.

– Хорошо, тогда сократим вопрос: почему он послал тебя со мной?

– Не знаю, – покачала головой Альда. – В какой-то момент я предположила, что это из-за вашей старой дружбы, он жалеет тебя и хочет помочь…

– Но теперь ты знаешь, что между нами нет настоящей дружбы.

– Поэтому я осталась без вариантов.

– Я тоже не знаю наверняка, – вздохнула Диана. – Но могу предположить, что его интересует правда – это как минимум. Вряд ли Легион сообщил ему и остальным все без исключения. Скорее всего, их просто послали сюда и велели поймать меня. Или убить, как получится. Сообщили разве что основы о моем любопытном положении, поскольку это очевидно. А Триан – стратег, ему нужны данные. Мог он сделать тебя шпионом?

– Я предпочитаю слово «разведчик». Мог. Ты и сама знаешь это. Но даже так, его намерения насчет тебя могут быть далеко не такими, как у Легиона.

– На это и уповаю… Ладно. Нам все равно придется задержаться здесь на какое-то время. Я, если честно, даже не знаю, как для меня все закончится. На этом фоне не так уж плохо, если кто-то узнает правду… мою правду.

Диана была ровесницей Триана, обучение они закончили в одно время. Еще в академии она показала, что очень сильна. В итоге она выдержала сложнейшие испытания, которые Легион устраивает для своих топ-10, и сразу была удостоена первого номера.

Уже это считалось большой честью, а вскоре Диана выяснила, что она не просто лучший солдат Легиона. Ее сочли самым сильным номером 1 за всю историю. Да и не только ее – среди выпускников тех лет было очень много воинов с исключительными способностями, поэтому ее ровесников назвали Великим Поколением.

Диана гордилась своими достижениями, но силой никогда не злоупотребляла. Ей действительно хотелось менять мир к лучшему, как бы наивно это ни звучало. После выпуска из академии она с головой погрузилась в работу, она верила, что номер 1 не имеет права сидеть без дела.

Но годы шли, она менялась, и ей захотелось чего-то большего, чем работа. Чего-то глубокого, настоящего, доступного лишь немногим из людей, тем, кому особенно повезет. Ей хотелось любить и быть любимой.

Вот тогда она и сошлась с номером 2, Гидденисом Плантой. Их часто посылали на самые опасные миссии вместе, так что познакомиться и узнать друг друга им было несложно. Все закрутилось само собой, настолько естественно, что Диана и не заметила, как влюбилась. Такие связи не были запрещены. От всех своих солдат Легион требовал только одного: выполнения заданий. Если с этим все в порядке, всем плевать, чем ты занимаешься в свободное время. А уж запрещать что-то двум первым номерам и вовсе было опасно для жизни.

Сначала их роман был легким и ни к чему не обязывающим. Они встречались, когда получится, и хорошо проводили время, не думая о чем-то большем. На новый уровень они вышли, когда Диана захотела детей.

Этот момент легионеры легко контролировали безо всяких вспомогательных средств. Они могли изменять собственные тела так, что беременность попросту не наступала. Поначалу Диана и Гидденис пользовались этой возможностью, они понимали, что создать полноценную семью, настоящую, будет куда сложнее, чем просто оказаться в одной постели. Однако Диана почувствовала, что ей это нужно.

– Я его действительно любила, – признала Диана. – Не была влюблена, а любила по-настоящему. Я хотела, чтобы родился ребенок, который был бы одновременно мной и Гидденисом, соединил бы нас, стал бы символом лучшего, чего я добилась в жизни.

– Но Легион не позволил этого?

– Девочка, никто не спрашивал, что там позволяет Легион!

Решение нужно было принять только им двоим. Диана не сомневалась, что Легион захочет забрать этого ребенка, изучить, воспитать своими силами. Она не боялась. Она прекрасно знала, что номера 1 и 2 достаточно сильны, чтобы заставить руководство закрыть рты плотно и надолго. Ей нужна была только поддержка Гиддениса, тогда она решилась бы на что угодно.

Он был рад такой возможности. Оказалось, что о ребенке он давно мечтал, просто понимал, что для Дианы это решение будет значить куда больше, чем для него, и не хотел на нее давить. Однако теперь, когда выяснилось, что она тоже готова, он уже ничего не скрывал.

Забеременела она очень быстро. Иначе и быть не могло. Идеальное здоровье легионеров означало безупречную работу всех систем – если сам легионер не вмешивался в их работу. Счастью влюбленных не было предела, они тут же начали переговоры с Легионом о возможных изменениях условий жизни и работы.

Легион, конечно, с первых дней делал робкие намеки на то, что неплохо было бы изучить ребенка со столь уникальной наследственностью. Однако Диана сразу дала понять: у того, кто попытается сделать из ее малыша лабораторную крысу, будут крупные проблемы. У руководства было два пути: принять условия Дианы или напустить на нее целую армию легионеров рангом пониже, взять ее под контроль силой. Вот только не было никаких гарантий, что другие легионеры согласятся выполнять такой приказ – кто из жалости, а кто из страха. Большие боссы решили не рисковать, ее оставили в покое.

Все было под контролем где-то до третьего месяца беременности, а потом начались проблемы. Диана обнаружила, что ее способности уменьшаются. Так не должно было случиться – но случилось. Точную причину она не знала, для этого нужно было пройти полное медицинское обследование и раскрыть правду Легиону. Диана была совсем не уверена, что они не воспользуются ее слабостью, и решила не рисковать.

– Это не было болезнью, – уточнила она. – Я просто слабела… В какой-то момент я поняла, что я уже не номер 1, если быть совсем точной. Даже Стефан Северин, полагаю, был теперь сильнее меня, о Гидденисе и говорить не приходится. Отныне, чтобы обезвредить меня, не нужно было собирать целую армию, хватило бы и дюжины высших номеров.

Диана пыталась скрыть это, сколько могла. Она отказывалась от миссий, выставляя такое решение своим капризом, чтобы никто не заметил перемены в ней. Она была очень осторожна, однако утаить правду оказалось невозможно. Она заметила, что Легион начал что-то подозревать. Взять хотя бы тот факт, что сильнейших воинов стали отсылать на дальние миссии – всех, включая Гиддениса.

– Они отправляли подальше тех, у кого я могла бы попросить помощи.

– Триан заметил это, – указала Альда. – Рассылку воинов, в смысле. Но он не знал, как это объяснить.

– Он и не мог знать – как о таком догадаешься? Хотя я не удивлена, что он заметил. Думаю, не он один, но такая проницательность никак не могла мне помочь.

Диана догадывалась о том, чего хочет флот: отослать всех ее возможных союзников подальше, а потом схватить ее. Убить? Нет, это вряд ли, она была слишком ценна. Диана подозревала, что ее продержали бы в плену до самых родов, а потом отняли бы ребенка, чтобы посадить номер 1 на короткий поводок.

Она не дала им такой возможности, сбежала раньше, чем за ней пришли. Она стала слаба – но далеко не бессильна. Несколько месяцев она скрывалась на переполненных космических станциях, среди преступников и беженцев. Диана постоянно путешествовала, нигде не задерживалась надолго, чтобы ее не смогли перехватить. Она даже с Гидденисом не связывалась, потому что не сомневалась: за ним следят.

– Но почему бы не сказать ему все? – не выдержала Альда. – Не позвать на помощь? Вдвоем вам было бы проще!

– А я была не уверена, что он мне поможет, если я его позову.

– В смысле? Он же любил тебя!

– Любил, – подтвердила Диана. – Надеюсь, и сейчас любит. Но у нас с ним всегда было разное отношение к Легиону. Для Гиддениса служение всегда оставалось на первом месте. Для меня тоже, но это раньше. Потом переместилось на второе, я поняла, что в жизни есть и иная форма долга, более примитивная и важная. Мой долг перед ребенком. А Гидденис… я была не уверена, что для него все так же. Да и потом, откуда-то же Легион узнал, что я теряю силу! Это было известно немногим.

– Не может быть, что от него!

– Шансы предельно низки – но они были. А когда речь заходит о безопасности моего ребенка, я и такой ничтожный шанс не принимаю.

Диана не сказала, насколько трудно ей было тогда, но догадаться оказалось несложно. И все же сдаваться она не собиралась – она по-прежнему была номером 1 Легиона, она не простила бы себе такую слабость.

Она и сейчас не знала, где допустила ошибку, как ее нашли. Но когда стало известно, что к «Близкому горизонту» приближаются дроны, она сразу поняла: это Легион. Экипаж и пассажиры были спокойны до последнего, им и в голову не могло прийти, что кто-то атакует законный транспорт. У Дианы не осталось иллюзий на этот счет, она знала, насколько ее поимка важна для Легиона.

Так что она была готова к аварии – насколько к такому можно подготовиться. Она ожидала, что выживших переведут на борт корабля Легиона, а вместо этого обломки «Близкого горизонта» упали на Адран. Диана не была уверена, случайно это произошло или план был таким с самого начала. Ей было все равно, она не сомневалась, что сможет использовать бывшую школу для побега. Она оказалась на своей территории, она знала это место куда лучше, чем многие другие легионеры.

– Ты готовилась к нашему прибытию, – догадалась Альда. – Это ты сломала часть оборудования, перенастроила роботов, обучила чудовищ… Но где ты их взяла? Неужели тебе удалось провести на борт «Близкого горизонта» таких существ?

– Смеешься, что ли? Я же была в бегах, я старалась не привлекать к себе внимание. А дама с даркуром, уж поверь мне, многим запомнится! Нет, из контрабанды здесь только трогримы, да и те были личинками. Я их почувствовала только в теле носителя, вот и решила воспользоваться.

– А остальные откуда?

Диана лишь загадочно улыбнулась, сделала еще несколько глотков из бутылки с водой. Альда подозревала, что она и вовсе не ответит – она и так уже сказала очень много. Однако номер 1, похоже, решила быть откровенной до конца.

– Это моя фишка. А ты думала, лучшим номером 1 за всю историю называют просто так, за красивые глаза? Нет, глаза у нас у всех обычно ничего такие. Нужно нечто большее. У меня это было.

Главной способностью легионеров была контролируемая мутация любых живых организмов – они могли изменить этих существ и подчинить себя. Чем сильнее был легионер, тем более страшных чудовищ он мог создать. Однако даже лучшим воинам требовалась основа, с которой можно работать.

Виридиана Тассин стала первым и единственным легионером, которому такая основа оказалась не нужна. Она научилась создавать развитые формы жизни на основе своей собственной крови и тканей мертвых организмов, не имеющих к ее цели никакого отношения. Это был не врожденный дар, а метод мутации, который она разработала еще в академии.

Вот только делиться этим методом она не спешила. Похоже, Триан был далеко не единственным гроссмейстером Легиона: Диана тоже просчитывала все на несколько шагов вперед. Она знала, что уникальная разработка делает ее даже более ценной для флота, чем ее выдающиеся способности. Сначала она хранила тайну просто на всякий случай. Но когда она оказалась в уязвимом положении из-за беременности, это стало для нее дополнительной гарантией безопасности. Диана понимала: пока только она владеет этим методом, Легион будет стараться любыми путями захватить ее живой.

После падения «Близкого горизонта» именно это умение манипулировать разными формами жизни помогло ей устроить несколько серьезных ловушек. Она использовала тела пассажиров, погибших при падении, чтобы создать даркуров, изменить трогримов и запустить на базу еще несколько хищных существ. Это отнимало у нее силы, ослабляло ее, вот поэтому она и показалась Альде больной при первой встрече. Диана и сама понимала, что рискует. Однако Легион загнал ее в угол, сдерживаться она не могла.

– Но ведь выживших при падении было намного больше, – напомнила Альда. – Уже во время спасательной миссии мы и другие команды находили тела людей, убитых твоими питомцами. Зачем это? Они же ни в чем не виноваты!

– Вина и невиновность – слишком относительные понятия, чтобы вот так ими разбрасываться. На этом корабле летели не только люди, у которых не хватило денег на нормальный транспортник. Тут были преступники, бродяги, дебоширы, наркоманы, оставшиеся без дозы. Легион, кстати, об этом знал, потому и выстрелил безо всяких сомнений. Люди, оказавшиеся на Адране, стали опасны друг для друга.

– И ты почувствовала ответственность за них?

– Вот уж нет, – поморщилась Диана. – Даже при том, что корабль сбили из-за меня, я не считаю себя виноватой в этом. Не я же отдала приказ открыть огонь! Но раз мне все равно нужны были материалы для создания существ, я подумала: почему бы заодно не упростить жизнь выжившим? Я сделала так, что люди не поубивали друг друга – убрала тех, кто мог поубивать. И поверь мне, мои питомцы не пригрызли тут ни одну безвинную бабенку с детьми, даже если она меня сильно достала.

– Верю. Ну а дальше что?

Даже при том, что Диане пока удавалось оставаться свободной, ее положение было почти безвыходным. Она не сможет прятаться на Адране вечно, а затеряться среди выживших ей уже не удалось. Теперь за ней охотятся три сильнейших легионера, сама же она слабеет на глазах. Какой тут путь к спасению?

Но сама Диана себя побежденной не считала.

– Дальше мы с мелким свалим отсюда и впредь будем осторожней, – она бережно провела рукой по животу. – До родов не так много, а потом… Потом посмотрим, кто будет диктовать условия!

– Ты так далеко пока не прыгай, хотя я, конечно же, желаю тебе всех благ. Как ты намерена покинуть Адран?

– Тут сейчас три «Стрелы» стоят. Думаю, никто не умрет, если я одну позаимствую.

– Ты не сможешь подобраться к ним незаметно!

– Посмотрим. Да, если я прямо ломану к «Стреле», меня перехватят. Так что наша с тобой задача – запутать след, сделать так, чтобы они не понимали, чего я хочу.

– Наша?..

– И Триана тоже, – добавила Диана. – Я действительно не представляю, зачем он в это влез. Но он сможет использовать то, что ты стала заложницей, не хуже, чем я. Во-первых, это даст возможность вашему капитану поприставать к Легиону. Во-вторых, сам Триан сможет сдерживать других легионеров, если они попытаются наглеть. Умный мальчик…

– Странное поведение для того, кто не друг.

– Не бесплатное, вот и все. Думаю, за это он захочет узнать, как я создаю чудовищ на ровном месте.

– И ты скажешь?

– Триану-то? Не знаю. С одной стороны, с Легионом у него всегда были терки, а враг моего врага – мой друг. С другой, Триан, вооруженный таким знанием, может стать угрозой, с которой не справлюсь даже я.

– Так, притормози! – смутилась Альда. – У Триана проблемы с Легионом? Номер 7 может стать угрозой для номера 1? Как это понимать вообще?

В ответ она получила очередной пристальный, оценивающий взгляд.

– Ты не знаешь, – заключила Диана. – Точнее, кое-что о Триане тебе известно, но очень немногое. При этом связь между вами достаточно велика, чтобы он доверил тебе такую миссию, а ты ему – свою жизнь… Очень любопытно. Ты его любишь?

Альда почувствовала, что краснеет. Ей оставалось лишь надеяться, что в темноте тоннеля это будет не слишком заметно.

– Нет, конечно! – поспешила объявить она. – Еще чего не хватало! Что за бред вообще?

– Засуетилась, ты смотри… Допустим, я верю. Но какой толк тогда рассказывать тебе о Триане?

– Вообще-то, любовь – не единственная форма отношений между людьми! Мы с ним в одной команде.

– Это ничего не значит и не гарантирует, что ты, узнав о нем что-то особенное, не сдашь его руководству Легиона за вознаграждение.

– Что?! Да я бы никогда!..

– Я этого знать не могу, – отрезала Диана. – И вообще, мы заболтались, пора продолжить путь, я отдохнула.

Казалось, что она действительно спохватилась, вспомнила про свою роль похитительницы и решила вести себя соответствующе. Вот только Альда не позволила себе обмануться. До нее наконец дошло: упоминанием любви Диана намеренно смутила ее, лишив возможности мыслить здраво, накрыв волной эмоций. Не стоило поддаваться… а раз поддалась – надо исправлять.

– Тебе что-то нужно, – объявила Альда. Вопросом это не было. – Ты очень много знаешь о Триане, уж всяко больше, чем я. Но тебе нужно получить что-то от меня взамен.

– Соображаешь.

– Разве того, что он помогает тебе спастись, недостаточно?

– А мы не уверены, помогает он мне или преследует какие-то свои цели, – парировала Диана. – Это же Триан!

– Справедливо… Но чего ты можешь от меня хотеть? Я ж и так в твоей власти – заложница и все такое…

– Это да, но не все в жизни можно получить силой. Для того, что мне нужно, понадобится твое добровольное сотрудничество.

– Та-ак… И чего ты хочешь?

– Сущую мелочь. Хочу заложить в твою голову скрытое воспоминание, – невозмутимо пояснила Диана. – Вопрос пяти минут.

То, что она назвала сущей мелочью, мелочью, конечно же, не было. Диана завела речь о сложном и опасном телепатическом трюке, на который легионеры, по идее, вообще не имели права. Но так ли важны правила для той, кого преследует Легион?

Скрытое воспоминание закладывалось напрямую в подсознание – а это означало глубочайший доступ в чужой разум. При таком доступе что угодно сделать можно, это грандиозная уязвимость! Хотя при лучшем раскладе воспоминание угрозы не несло. Это была всего лишь серия образов или блок знаний, к которому у носителя не было прямого доступа без ключевого слова или соблюдения ряда условий.

Так что, если бы Диана просто заложила ей в сознание скрытое воспоминание, ничего плохого не случилось бы. Альду напрягал тот вариант развития событий, при котором она захочет большего.

– Даже не обсуждается!

– Что, уже не так хочется правды? – фыркнула Диана.

– Да ты мне голову взорвешь!

– А смысл? Думаешь, прямо сейчас я не могу тебя убить?

– Можешь, – вынуждена была признать Альда. – Что это за воспоминание такое?

– Детка, если бы я готова была просто сказать тебе – я бы сказала и не озадачивалась телепатией. Возможно, ты вообще никогда не узнаешь, о чем оно. Для его пробуждения я намерена задать ряд весьма точных условий, одним из которых станет моя смерть.

Диана произнесла это спокойно, ровно, будто и не о себе говорила. И лишь ее усталый взгляд доказывал: она сейчас абсолютно серьезна.

– Посмертное послание? – догадалась Альда.

– Что-то вроде того. Мое наследие – на случай, если другого не останется. Легион вряд ли заподозрит такое, у них не будет причин считать, что ты пошла на риск и нарушение правил, допустив меня себе в голову. Мне это нужно. Ну и ты без награды не останешься – в благодарность за это я отвечу на три твоих вопроса о Триане. Как тебе? Где ты еще столько о нем узнаешь, у кого? Не у него же! Решайся, второй раз предлагать не стану.

Альда чувствовала, что Диана не врет. Да и зачем ей врать? У человека, оказавшегося в ее положении, и правда есть все причины оставить нечто вроде завещания. К тому же, как телепат Альда все равно была сильнее. Даже если бы Диана попыталась провернуть какой-нибудь трюк, у Альды были все шансы подавить ее воздействие и выйти сухой из воды.

Так что стоило попробовать – образ двух мальчишек, бегающих по коридорам школы, до сих пор не давал ей покоя…

– Хорошо, – сдалась Альда. – Оставляй свое послание. Но потом, надеюсь, тебе хватит совести не жульничать и действительно рассказать мне правду о Триане!

* * *

Вся эта ситуация настораживала Кигана, пугала почти. Несложно догадаться, что от Легиона можно не ждать добра. Но теперь в это оказалась втянута Альда, и, как бы он себя ни убеждал, Киган пока не был уверен, что все закончится хорошо.

Его несколько успокаивало то, что поисками занимается не только Триан, но и Стефан. Вроде как должно быть наоборот, но жизнь порой непредсказуема. Триан – эгоист до мозга костей, он давно уже дал понять, что Альда ему неинтересна. Он позволил той сумасшедшей забрать ее! Стефан же казался попросту справедливым человеком. Пройдя мутацию, он все равно сохранил свою прежнюю личность, его волновала судьба окружающих.

Теперь они шли по следу вчетвером: легионеры, Киган и Синдони Хилл, телепатка с «Корвуса». Остальная команда «Северной короны» отправилась сопровождать пассажиров на верхний уровень. Но оно и к лучшему: полуразрушенная, полная ловушек база Адрана плохо подходила для толпы.

Идти тем же маршрутом, что Альда с беглой девицей, не получилось. Эта Виридиана не была дурой, она блокировала двери, которые проходила, а дробить стены в таких условиях стало бы самоубийством. Им приходилось искать обходные пути, теряя на это время. Они бы и вовсе безнадежно отстали, если бы не Синдони: телепатка была достаточно сильна, чтобы отследить двух солдат специального корпуса. Но на этом преимущества заканчивались, забраться в их мысли она так и не сумела.

Чудовища тоже никуда не делись. Киган постоянно слышал их осторожные шаги, иногда даже видел среди теней. Они не нападали, просто показывали, что ничего еще не закончилось. Прямого столкновения с ними Киган не боялся, и все равно он ни на секунду не забывал, какую угрозу они несут всей базе.

Так что он был начеку – и все равно не ожидал, что в одном из залов с частично обвалившимся потолком они остановятся. Причин не было, тут двигаться как раз нужно было быстрее: составленная ими раньше карта показывала, что это ловушка сайсов. За одной из стен и прямо под полом уже течет лава, задерживаться нельзя!

А его спутники словно и не понимали этого, они остановились посреди зала, все трое. Впереди двигались Стефан и Синдони, они теперь стояли рядом. Триан всю дорогу держался на несколько шагов позади, там и остался. Киган же замер между ними, не понимая, что происходит.

– Думаю, это место подойдет, – объявил Стефан так же дружелюбно, как обычно.

– Что, уже? – усмехнулся Триан. – Я думал, ты продержишься дольше.

– Нет смысла. Диана сильнее, чем мы ожидали. Нельзя подпускать тебя к ней.

– Это решение флота?

– Это мое решение, меня Легион назначил главным. Без обид, Триан, но я вовсе не уверен в твоей верности.

– Какие уж тут обиды!

– Так, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – вмешался Киган. – Такое ощущение, что всем выдали сценарий, только мою копию где-то потеряли.

– И снова придется говорить «без обид», – вздохнул Стефан. – Ты отличный парень, Киган. Был бы в моей команде – мы бы поладили.

– Что?..

Но объяснять Стефан не спешил, а электрокинетику стало не до вопросов. Он почувствовал, как его тело двигается – хотя он двигаться не собирался. Он сменил позу, потянулся, размялся, потом протянул в сторону руку и выпустил в воздух легкий заряд электричества, обернувшийся белыми и голубыми искрами.

Так не должно было случиться. Киган не чувствовал никакого вторжения в свой разум, он мыслил ясно, однако его тело будто превратилось в покорную кому-то марионетку. Он был в шоке, зато остальные продолжали смотреть на него, будто ничего особенного не случилось.

– Даже так? – только и спросил Триан. – Я от тебя другого ожидал.

– Говорю ведь: я не обвиняю тебя в предательстве, – примирительно сказал Стефан. – Я просто тебе не доверяю. А теперь, когда на планету прибыл Гидденис, я не имею права на сомнения.

– Вот как? Еще и Гидденис здесь?

– Да, и его приоритеты так же непонятны, как твои. Я ценю твою силу, но не считаю правильным сводить вас с Дианой. Убивать тебя я не собираюсь, ты слишком ценен для Легиона. Я просто заставлю тебя покинуть планету.

– Каким это образом?

– Пожертвовав Киганом, увы.

– Да какого черта? – возмутился Киган.

Он снова попытался вернуть себе контроль, но это ни к чему не привело. Его словно заполняла пустота, неведомая ему прежде, похожая на холодный серый туман. Его разум существовал отдельно от тела, и связи между ними просто не было.

– Не дергайся, только мышцы порвешь, – посоветовал Триан.

– Я не понимаю, как она так удерживает меня, что я ничего не чувствую! – Киган раздраженно кивнул на Синдони.

– Так это не она тебя удерживает.

– А кто тогда?

– Как будто так много вариантов? Он, конечно. Он манипулирует тобой так же, как все легионеры манипулируют захваченными живыми организмами. Это не телепатическое удержание, ты попросту заражен его кровью.

Киган хотел возмущаться и дальше, доказывать, что это невозможно, что Триан просто ошибся, но вовремя прикусил язык. Он вспомнил. У Стефана действительно был шанс незаметно заразить его… Сразу после нападения того дерева, когда Киган был весь изранен. Добавить каплю крови в открытые раны было проще простого, все это время она развивалась, распространялась, как вирус, и вот теперь подчинилась своему истинному хозяину.

Бесполезно было говорить Стефану, что так нельзя. Киган даже не был уверен, что легионерам запрещено такое делать – хотя должно быть запрещено! Какая разница? Все уже случилось…

Они со Стефаном не были друзьями, и все равно Киган чувствовал себя так, будто его предали. Номер 3 ведь действительно ему нравился! Такой приятный контраст после самовлюбленного, наглого Триана…

Стефан и сейчас улыбался ему, словно сочувствовал от всей души. Но отпускать не собирался.

– Почему? – только и смог произнести Киган.

– Ничего личного, просто мне нужна была история, которая всем покажется логичной.

– Какая еще история, что ты несешь?

– Давай я тебе лучше расскажу, что здесь случилось? – миролюбиво предложил Стефан. – Всю дорогу мы обсуждали, как освободить заложницу. Когда дошли до этого зала, Триан заявил, что ею, скорее всего, придется пожертвовать. У вас и раньше были ссоры из-за этой девушки, и ты вспылил. Ты напал на него и, конечно же, был убит, потому что никак иначе ваша драка закончиться не могла. По закону Триан не виноват, это была самооборона, я готов это подтвердить. Но он вынужден будет немедленно сдаться под стражу своего капитана до дальнейшего разбирательства.

– А это значит, прекратить исполнение миссии и доверить поиски Альды и Дианы только ему, – холодно добавил Триан.

– Никто в это не поверит!

Но, произнося это, Киган сам понимал, что он не прав. Поверят, если будет надо, и Стефан наверняка предоставит достойные доказательства. По трупу электрокинетика будет видно, что он убит легионером. Триан не сможет это отрицать – его наверняка подвергнут телепатической проверке. А даже если кто-то что-то заподозрит, Легион с большей вероятностью будет выгораживать воина номер 3, чем номер 7.

Единственным способом помешать этому было не начинать драку. Киган на многое готов был пойти ради этого, хоть руки себе переломать, лишь бы не становиться инструментом для чужой войны. Этим он подставлял не только Триана, но и Альду, он никогда бы на такое не пошел…

Но его уже никто ни о чем не спрашивал. Лучшим доказательством этому послужило то, что он направил мощный разряд электричества на стену, пробивая камни и впуская в зал лаву.

– Пора начинать, – объявил Стефан с такой грустью, будто готовился убить родного сына. – Если это хоть что-то значит, мне очень жаль. Но оставить тебя в живых я просто не могу, друг мой.

Глава 11

Их враг оставался невидимым, и это раздражало. Иарлайт не сомневался в том, что в техническом зале кто-то есть: полупрозрачных полос становилось все больше, они блокировали путь, и уничтожить эту дрянь оказалось очень непросто. Она даже в огне плохо горела, стрелять по ней концентрированными зарядами и вовсе оказалось глупо: пелена самовосстанавливалась.

Телекинез помогал куда лучше, проблема заключалась в том, что Бенни сейчас непросто было использовать свой дар. Лекарство, которое вколол ей Иарлайт, помогало, но все слабее, а новой дозы у него не было. Телекинетик становилась тревожной, она быстро раздражалась, она могла в любой момент снова поддаться иллюзиям.

Наплевав на гордость, Иарлайт уже направил сообщение своей команде. Просить о помощи все равно придется, так уж лучше сделать это раньше! Вот только он не был уверен, что его послание получено. Как и многие планеты с сильной вулканической активностью, Адран глушил и сбивал связь. Но если не верить, что спасение возможно, что тогда остается? Сесть на пол и сдаться? Уж лучше верить.

Так что теперь им нужно было дотянуть до прихода остальных, не поддаваясь невидимой твари. Иарлайту было легче, потому что его кровь постоянно очищали фильтры. Но Бенни требовалось отвлечься, сосредоточить все мысли на чем-то другом, чтобы не дать собственному разуму сдаться.

Киборг пытался объяснить это, но все оказалось бесполезно. Бенни почему-то считала, что он издевается над ней после слабости, которую она проявила раньше. А он и слабостью-то это не считал… Положение становилось опасным, пришлось идти на отчаянные меры.

– Бактерия, – мрачно объявил он.

Бенни наконец отвлеклась от тысячного осмотра зала и удивленно посмотрела на него:

– Чего?

– Я потерял руки и ноги из-за плотоядной бактерии. Тогда же и стал киборгом.

Он терпеть не мог рассказывать об этом, потому что слова призывали в его памяти образы, а образы были ужасны. Да и потом, это была худшая глава его жизни, его главная уязвимость. Естественно, Иарлайт не испытывал восторга, рассказывая об этом кому-то другому. Даже в его команде знали лишь трое: капитан и хилер – по долгу службы, Одхан – потому что Иарлайт захотел рассказать ему, легионера он считал другом.

Киборг знал и то, что эта история вызывает у людей любопытство, заставляет их сосредоточиться на чужом горе. Этого должно быть достаточно, чтобы отвлечь Бенни сейчас, не дать ей поддаться панике, ну а дальше их или спасут, или все закончится.

Иарлайт уселся у стены, так, чтобы спина была закрыта, метаться по залу ему надоело. Немного подумав, Бенни устроилась рядом с ним, близко, но так, чтобы они не касались друг друга.

– Почему ты вдруг рассказываешь мне это? – тихо спросила Бенни.

– Потому что, если я буду рассказывать, ты будешь думать только об этом. Концентрация притупляет действие наркотиков.

– Откуда ты знаешь? Может, мне будет неинтересно!

– Всем всегда интересно, – печально улыбнулся Иарлайт. – Люди любят слушать такие истории и думать: «Как же хорошо, что это случилось не со мной!»

Он родился в семье военных и с детства не сомневался, кем станет в будущем. Дело было не только в семейном наследии, космический флот завораживал Иарлайта. На Земле ему было тесно, хотелось туда, в непонятную темную высоту, к звездам. Природа щедро одарила его и силой, и здоровьем, его с удовольствием взяли в одно из элитных подразделений – боевой корпус.

Человеческий боевой корпус, разумеется. Еще в детстве он сдал тест специального корпуса, который показал полное отсутствие любых аномальных способностей. Иарлайт не был расстроен. Его родители с презрением относились к специальному корпусу, и он перенял это презрение. Ему казалось, что солдаты специального корпуса – это не люди. Похожи на людей, но лишь внешне, а на самом деле… Что-то вроде дрессированных животных. Им позволено жить, только пока они сражаются на стороне людей. К ним относятся, как к равным, исключительно из вежливости. Но никому и в голову не придет считать их равными людям!

На его удачу, боевой и специальный корпус редко пересекались, не было нужды – они выполняли одинаковые функции, просто при разном уровне угрозы. Иарлайт был доволен своей работой, он ничего не боялся, он знал, что родные гордятся им. Вскоре он познакомился с девушкой из корпуса боевых пилотов, они начали встречаться. Видеться каждый день не получалось, однако оба были из военных семей и относились к этому спокойно. Иарлайт чувствовал: все идет как надо, так, как было у его отца. Следующим этапом должны были стать создание семьи, дети, повышение, ордена…

Не сложилось. Все рухнуло в один миг.

Его отряд направили охранять инфекционную больницу. Туда свозили пациентов с опасными заразными заболеваниями, для их лечения выделили целую станцию. А чтобы такой грандиозный объект окупил себя, на станции и лечили, и исследовали неизвестные заболевания, и разрабатывали лекарства.

Такое дежурство считалось неприятным, но не опасным. Инфекционная больница существовала годами, у тех, кто соблюдал технику безопасности, были все шансы покинуть ее живым и здоровым. Иарлайт ничего не нарушал, проблему проглядели техники. Из-за их ошибки изменилась работа системы вентиляции, отключились некоторые фильтры… Потом, когда все закончилось, было долгое расследование, все пытались понять, халатность это или теракт. Оказалось – халатность. Даже люди с великолепным образованием могут вести себя, как безответственные идиоты, не понимая, что играют чужими жизнями.

Из-за нарушения вентиляции началось смешение и распространение разных вирусов и бактерий, скоро по станции вовсю ползали опасные паразиты. Требовалась глобальная зачистка, началась эвакуация персонала и пациентов, но для некоторых было уже поздно. Люди, зараженные новыми формами вирусов, теряли над собой контроль… а некоторые просто поддавались панике. Они рвались к спасению, минуя все этапы карантина.

– Нам приказали ликвидировать всех, кто отказался подчиняться.

– И ты сделал это? – тихо спросила Бенни. – Открыл огонь по безоружным людям?

– Мне пришлось. Ты не представляешь, что там творилось.

Это была самая темная часть его воспоминаний. Воют сирены, мелькают огни, и люди идут на него живой стеной… Гремят выстрелы, льется кровь. Хотелось поступить иначе, но иначе было нельзя. На тех солдат, которые не решились, замешкались, пациенты нападали без жалости, рвали голыми руками, ломали кости, сворачивали шеи. Иарлайт видел все это. Он не медлил.

Ему удалось выжить и даже добраться до зоны эвакуации. Он думал, что спасся – вопреки всему! Да, на него попадала кровь зараженных, но он был в защитной форме, он был уверен, что этого достаточно.

Оказалось – нет. В его кровь попали плотоядные бактерии, очень быстро распространившиеся. Зараженных в его отряде было несколько, все они в итоге оказались в другой инфекционной больнице, очень похожей на ту, которую они не смогли защитить.

Для солдат космического флота не жалели лекарств, но все было напрасно. Бактерию удалось отпугнуть от внутренних органов, согнать в конечности, а уничтожить… Нет, не получилось. Последним рубежом стала ампутация всех зараженных тканей.

– Но почему не использовали кровь хилеров? – не выдержала Бенни. – Неужели и так бы не получилось?

– Я не знаю, передо мной не отчитывались, а тогда я был не в том состоянии, чтобы засыпать их вопросами.

– Тогда – нет… А потом? Неужели ты не думал об этом?

– Думал, – кивнул Иарлайт. – Есть официальная версия и есть моя, менее приятная для специального корпуса. Тебе какую?

– Давай обе.

– По официальной версии хилеров просто не было поблизости. По моей версии нас сделали подопытными крысами. Мы были заражены новой бактерией, мутировавшей. Флоту срочно нужно было лекарство – на случай, если эта зараза распространится. Они готовы были пожертвовать несколькими солдатами, чтобы спасти многих.

Уже потом, когда он сам примкнул к специальному корпусу и больше узнал о хилерах, он вынужден был признать, что не каждый из них смог бы помочь в той ситуации. Подошла бы, пожалуй, только кровь высших, а их не так легко собрать вместе, да и кровь их слишком ценна, чтобы тратить на рядовых солдат.

Иарлайт лежал в своем боксе и слышал, как кричали, умирая, его недавние товарищи по оружию. Он знал, что его ждет то же самое. Он не соглашался на ампутацию, потому что не понимал, чем это лучше смерти. Да это хуже! Он станет беспомощен, он превратится в туловище… Да, существуют протезы для таких, как он. Однако Иарлайт понимал, что жизнь с ними станет лишь жалкой пародией на ту жизнь, о которой он мечтал. Он будет вынужден каждый день размышлять о будущем, которое ускользнуло от него. Если так, зачем это все? Проще и честнее сдаться, не дергаться, не мучиться – и не мучить родных. Принять вечный покой и освободить остальных от себя.

Вот на том этапе его и нашли представители специального корпуса. Ему предложили испытать на себе новые разработки их кибернетического отдела. Им как раз нужен был кто-то вроде него – молодой, сильный, здоровый, обученный и подготовленный, лишенный одновременно рук и ног. Не слишком частое сочетание, к счастью. Его предупредили, что операция очень опасна и он может умереть. Иарлайту оставалось лишь рассмеяться в ответ – смертью его пугать вздумали! То, через что он прошел, было хуже, чем смерть.

Он наконец дал согласие на ампутацию. Его освободили от уже мертвой плоти, которой он не мог управлять, и стало легче, чем он ожидал. Последовала долгая череда операций, после которой он стал таким, как сейчас – и почти не похожим на прежнего себя.

Это, разумеется, многое изменило. Пока шли операции, друзья и родные убеждали его, что поддержат, что будут рядом до конца. Иарлайт улыбался, уже чувствуя, что у них не получится. Многие из них никогда не доверяли специальному корпусу. Они не изменят свои основные убеждения только ради него.

Так в итоге и вышло. Первыми исчезли армейские друзья: не могли они больше беззаботно шутить о чем-то в баре рядом с очевидным киборгом. Иарлайт не винил их. Потом его покинула невеста – тихо, без скандала. Он отпустил, ни разу не упрекнул, а уж что он чувствовал в тот момент – никого не касалось. Дольше всех продержались родители, но Иарлайт видел, что им неловко рядом с ним. Не по себе, странно слишком. Он сам перестал появляться рядом с ними, а они вздохнули с облегчением. В семье были и другие дети, потерю Иарлайта приняли без слез.

Ирония заключалась в том, что он и в специальном корпусе толком не прижился. Других солдат объединяло общее прошлое, годы в академии, часто – наследственность. Он же прошел ускоренные курсы для киборгов и сразу начал работать. Это делало его отличным профессионалом, но не человеком, которому будут безоговорочно доверять.

– Пожалуй, из-за этого мне проще всего было сойтись с Одханом, – признал киборг. – К легионерам относятся примерно так же – как к чужим среди своих. Когда мы с ним оказались в одной команде, стало не так тоскливо. Эти перемены, от человека к киборгу… Это худшее, что со мной было. И я был совсем не рад увидеть это снова, здесь, уж поверь. Так что не думай, что мне достался лучший вариант во всей этой истории с галлюцинациями.

Бенни слушала последнюю часть его рассказа молча, ни о чем больше не спрашивая. Иарлайт ожидал, что она скажет что-то хоть теперь, а она вместо этого обняла его – крепко, по-настоящему, не так, как под влиянием дурмана. На этот раз она не пыталась его соблазнить, Иарлайт чувствовал, как она дрожит.

– Эй, да ты чего? – нахмурился он.

– Прости меня… За все – с самого начала. Для меня ведь ты тоже был просто киборгом, и я… Прости.

Что ж, она хотя бы отвлеклась от нарастающей тревоги.

– Да все в порядке, правда, – заверил ее киборг.

Он осторожно обнял ее в ответ. Его новые руки не чувствовали тепло ее тела так, как человеческая кожа. Но специальные датчики на них все равно передавали информацию мозгу, он к этому уже привык, и ему казалось, что разницы с потерянной плотью больше нет, все по-настоящему…

Это был непривычно теплый момент, которому не позволили стать долгим. Движение мелькнуло снова, ближе… Похоже, существо, наблюдавшее за ними, решило, что они заснули, раз они давно не двигаются с места. Иарлайт понятия не имел, как ему удавалось оставаться невидимым: оно оказалось большим, больше, чем он и уж точно больше хрупкой Бенни.

И оно было не одно. Он видел, что среди навеки потухших панелей управления мелькают три крупные бесформенные твари.

– Похоже, сидеть на скамейке запасных и дальше не получится, – криво усмехнулась Бенни.

– Ты как?

– В порядке, не глючит, если ты об этом.

– Я обо всем.

– А если обо всем… Устала. Неожиданно сильно устала, похоже, эта зараза, которая попала мне в кровь, меня здорово подкосила. Это плохо, но жить буду.

– Продержишься? – спросил Иарлайт.

– Постараюсь. А какой у нас выбор? Я слышала, как ты отправлял то сообщение. Если на него не ответили до сих пор, то уже и не ответят. Похоже, мы с тобой тут вдвоем… до самого конца.

* * *

Одхан старался делать вид, что все в порядке. Просто прибыл старший по званию, которому он подчиняется, ничего такого. Вон, все вокруг это понимали: когда Гидденис заявил, что у них собственная миссия, капитан не стала спорить. Ей-то что? Она начала эвакуацию, у нее все замечательно.

Да и сам Одхан со стороны наверняка выглядел как человек, у которого все в порядке. Но в глубине души уже крепло неприятное чувство то ли страха, то ли гнева, то ли всего сразу. Ему не хотелось оставаться один на один с номером 2. Все же шло так хорошо, зачем он явился?

Они наблюдали, как последние из выживших на «Близком горизонте» готовятся к переходу на спасательный челнок. Они запомнят, что это Гидденис помог им. Они, конечно, никогда не узнают, что такое Легион, но если б знали – запомнили бы его с чувством благодарности. В памяти у них отложится лишь то, что легионер помог им в трудную минуту. А вся правда о падении корабля им и не известна.

Глядя, как они уходят, Одхан с тоской признавал, что это утекают последние минуты его покоя. Дальше не получится оставаться здесь, наверху, в безопасности. Гидденис уже объявил, что они двинутся вниз, к номерам 3 и 7, чтобы объединиться с ними. А значит, потревожат чудовищ, получат по полной и будут вынуждены принять решение, которое не понравится никому.

Пока он пытался смириться с этим, ожил передатчик на его поясе. Появилась связь – такое на Адране случалось редко. Да и связь эта шла с помехами, но разобрать слова все-таки было можно, как и узнать голос Иарлайта.

– Меня кто-нибудь слышит? – допытывался киборг через механическое шипение.

– Я слышу, пацан, – отозвался Одхан. – Как у вас там дела? Поторапливайтесь, эвакуация уже началась!

– Нам самим эвакуация не помешала бы! Мы в западне, Одхан, нам нужна помощь!

Вот такого он не ожидал. Молодой киборг нравился Одхану в первую очередь своей гордостью. Иарлайт был сильным и вполне независимым, его интересно было обучать хотя бы потому, что у него были все шансы однажды стать великим воином. Одхан не сомневался, что он не попросит помощи просто так.

А раз попросил, должно было случиться нечто очень серьезное.

– Так, Лео, не части, говори по делу, – велел легионер. – Что у тебя случилось?

– Мы на техническом этаже – я и телекинетик с «Корвуса». Выбраться не можем, тут все какой-то дрянью залеплено, и на нас нападают… существа. Я понятия не имею, что это такое!

– А на что похоже?

– На червей каких-то, но для червей у них многовато зубов! Их выстрелы не берут, Одхан, я не знаю, сколько мы еще продержимся, они не отступают! Я прошу…

Но договорить он так и не успел: связь снова оборвалась, поглотив его последние слова.

Хотелось верить, что Иарлайт преувеличивает, что могущественные киборг и телекинетик – а иных в спасательных командах и не было – справятся сами. Но Одхан понимал, что сражаются они с необычным существом. Эта стерва могла сотворить и запустить в коридоры что угодно, любого монстра…

Для Иарлайта это обернулось бы верной смертью.

– Мы должны помочь им, – заявил Одхан.

Вот только второй легионер его беспокойство не разделял:

– Нет, не должны. Самое большое, что мы можем, – направить к ним других солдат специального корпуса.

– Они не успеют, да и не факт, что справятся!

– Это не наши проблемы. У Легиона своя миссия.

– Вообще-то, тебе эту миссию никто не поручал, – не выдержал Одхан. – Ты сам явился! Легион допускает отклонение от миссии, если другим солдатам угрожает смерть.

– Допускает, но… Такое не приветствуется. Ты действительно готов поставить жизнь киборга выше интересов Легиона? – задумчиво поинтересовался Гидденис. – Он друг тебе?

– Не нужно все сводить на личное! Он из команды, за которую я отвечаю. Раз уж мы заговорили о Легионе, разве не это первая обязанность всех легионеров? То, ради чего мы созданы?

– Тебе не идет пафос, Рош. Если хочешь спасти этого парня – так и скажи.

И Одхан решился:

– А знаешь… хочу! И мы можем себе это позволить, я примерно представляю, где он. Догадываюсь, по крайней мере. Мы можем заглянуть туда, помочь ему, а потом уже спуститься вниз. На это уйдет не больше пары часов.

– Но у нас нет этой пары часов, – покачал головой Гидденис. – Мы и так задержались. Занимайся своей миссией, если хочешь. Я иду вниз, догонишь меня… если это еще будет нужно.

Ситуация складывалась неприятная: Одхан понятия не имел, как отреагирует на его решение Легион, если Гидденис все же решит доложить. Вряд ли похвалит или примет во внимание все эти философствования об истинном долге легионеров. Но Одхан все равно готов был рискнуть, он без сомнений направился к коридору, связывающему разные зоны бывшей школы.

Желание помочь Иарлайту было лишь одной из причин, по которым он решился на риск. Второй стало то, что теперь ему не придется прыгать в этот змеиный клубок и становиться его частью. Гидденис, номер 7, Виридиана Тассин… это все слишком много, слишком сложно. Пусть разбираются сами, пусть хоть поубивают друг друга, а Одхан…

Он готов был принять сторону того, кто после этой бойни останется в живых.

* * *

Альда ничего не почувствовала. Ей почему-то казалось, что скрытое воспоминание – это как имплант: ты можешь не понимать, что спрятано под твоей кожей, однако ты будешь ощущать, что там что-то есть. Вот только с памятью и подсознанием все оказалось иначе.

Когда она дала Диане доступ к своему разуму, она будто заснула, а потом так же легко проснулась – через час, как показывал компьютер. Для Альды это был обычный мирный сон, она не ощущала никаких перемен в себе, и не похоже, что ею кто-то управлял. Да и Диана казалась прежней, разве что еще более уставшей, если такое вообще возможно.

– Вот и все, – улыбнулась она.

– Не нравятся мне такие фразы, когда речь идет о моих мозгах, – проворчала Альда. – Я ведь не смогу просмотреть это воспоминание, когда мне захочется?

– В этом и смысл. Оно не твое.

– И когда я его увижу? Как узнаю ключевое слово?

– Нет никаких ключевых слов, – указала Диана. – Есть просто ряд обстоятельств, которые должны сложиться правильно.

– А если не сложатся?

– Тогда ты ничего не узнаешь. Но это тебе не навредит.

Альде не слишком нравился такой расклад, однако она решила, что спорить не нужно. Они все еще на Адране, ничего не закончилось. А вот потом, когда они уберутся с этой пылающей планеты, можно будет помедитировать, покопаться в своей памяти, найти чужое воспоминание и, если получится, вскрыть его.

Пока же у нее были дела поважнее.

– Я выполнила свою часть сделки. Включишь задний ход?

– Почему же? Отвечу, – усмехнулась Диана. – Спрашивай.

Хотелось сразу же спросить про того светловолосого мальчика, которого Альда видела в прошлом Адрана. Триан был расслаблен рядом с ним, он ему полностью доверял, он был счастлив тогда. Что могло их разлучить?

Но она сдержалась. Альда не была уверена, что Диана не будет жульничать, не откажется отвечать на три вопроса, не ограничится одним и не придерется к словам. Прошлое интересно, оно все еще влияет на настоящее и помогает многое увидеть в ином свете. И все же Альда была вынуждена признать, что есть в этой ситуации моменты, которые куда важнее для будущего – и Триана, и всей «Северной короны».

– Почему его прислали на эту миссию? – наконец задала вопрос Альда. – Он даже не входит в топ-5. Для поимки такого воина, как ты, логично было собрать вместе все высшие номера – даже исключая номер 2, по понятным причинам. Почему все-таки Триан?

– Может, причины нет? Остальные были недоступны, он оказался рядом, номер 7 – это вполне высокий номер…

– Нет, – прервала ее телепатка. – Давай не будем тратить на это время, его и так немного. Какая-то особенная причина есть, я чувствую. Это было видно по тому, как ты говорила о Триане, да и Легион ничего не делает случайно. Но догадаться об этой причине я не могу, мне нужно знать. Почему все-таки он?

– Нравишься ты мне … Тебе во вред идет то, что ты молодая, белиберды из академии у тебя в голове больше, чем реального опыта. Но это исправляется, думаю, Триан тоже так считает, вот и держит тебя поближе к себе. Потенциал у тебя неплохой.

– Это не ответ на мой вопрос.

– Нет, это так, вступление. Вот тебе ответ: особенная причина все-таки есть, и причина эта – Триан. Он особенный.

Для Легиона детей выбирали точно так же, как для других отделов специального корпуса: через тест, выявляющий генетическую предрасположенность. Просто в их случае нужен был не определенный дар, а сама способность пережить мутацию. На этом фоне дети с высокой предрасположенностью особенно ценились, их было мало и из них всегда получались великолепные легионеры.

Вот только Легиону нужно было больше, чем могла дать природа. Легионеры послабее слишком быстро гибли, в некоторых случаях не удавалось даже отбить затраты на их обучение. Цинично? Да, конечно. Но таковы были правила флота. Чтобы сохранить власть и влияние, Легион должен был собрать под своим крылом воинов, которые были куда сильнее других солдат специального корпуса, низкую численность они компенсировали могуществом.

Поэтому эксперименты начались чуть ли не с первых дней Легиона. Это естественные способности можно развить лишь до определенного предела – и на этом все. Генетическая мутация оставляла куда больше пространства для маневров. Детей с высоким врожденным потенциалом не трогали, экспериментировали на «средних» и «слабых», их было не так жалко терять.

А терять их приходилось – единую удачную формулу усовершенствования так и не нашли. Каждый эксперимент напоминал игру в русскую рулетку. Ни ученые, ни другие легионеры, ни подопытные не знали, что получится. Смерть традиционно становилась самым вероятным исходом.

К этому моменту Альда уже понимала, к чему идет рассказ, она просто верить не хотела. Но неверие – сомнительное убежище: рассыпается под первым же порывом ветра. Ей пришлось произнести это вслух:

– Триан тоже был экспериментом?

– Именно так.

– Он был из слабых?

– Из средних. Если бы его допустили до стандартной процедуры мутации, он бы получил какой-нибудь номер 150 и спокойно себе служил космическому флоту до самой старости. Но не думаю, что для него рассматривали такой вариант… Эксперимент, который ему достался, был очень жестоким. Насколько мне известно, эта процедура и сегодня считается самой жестокой и аморальной за всю историю Легиона, хоть об этом и не распространяются. Еще до того, как все началось, многие выступали против такого. Но тут нужно понимать, что Легион – это не единое существо, это довольно большая группа людей, все ключевые решения принимаются голосованием. В случае Триана большинство проголосовало «за» эксперимент, потому что разработчик той системы пообещал, что при успешном исходе они получат самый могущественный номер 1 среди бывших и будущих.

– Как можно такое обещать?! – не выдержала Альда. – Они же ничего не знали, они двигались вслепую!

– Они обещали, чтобы им позволили продолжить двигаться вслепую. Создание величайшего номера 1 – это не только научное достижение, это и солидная награда. При такой мотивации, так ли важны жизни каких-то непонятных, чужих детей?

– Но он стал номером 7…

– Он стал номером 7, – повторила Диана. – Когда Триан остался в живых после всего, что с ним сделали, первую фазу эксперимента признали успешной. Повторение, впрочем, запретили, а сам проект поставили на паузу. Нужно было убедиться, что игра стоит свеч, что Триан действительно окажется настолько сильным, как обещали разработчики эксперимента. Пойми меня правильно… Руководство Легиона сентиментальностью не отличается, но определенные моральные принципы есть даже у них. Триан завершил обучение и на выпускных экзаменах наработал себе только на седьмой номер. То есть, эксперимент действительно очень сильно увеличил его способности, но, опять же, аморальность процесса привела к решению эксперимент не повторять и работать в других направлениях, подыскивая более гуманный способ создавать сильных легионеров.

– Так в чем… в чем заключалась суть эксперимента?

– Это твой второй вопрос?

Альда уже и забыла о выигранных вопросах, она увлеклась, она волновалась – из-за того, что произошло много лет назад и вроде как ее не касалось. Но теперь Диана будто спустила ее с небес на землю, заставила вспомнить, что они не подружки, обсуждающие общего знакомого, у всего есть цена.

– Я тебе и так добавила бонусов, – указала Диана. – Ты уже наляпала наводящих вопросов, и, если бы я была полной стервой, я бы сказала, что ты потратила весь выигрыш. Но я, как видишь, милосердно тебя предупреждаю. Готова ты потратить свой вопрос на такое знание?

В этом предупреждении и правда таилось определенное милосердие. Дело было даже не в том, потратит Альда одну из трех наград или получит эти сведения просто так. Дело было в самом знании… Диана уже дала понять, что эксперимент был аморальным и жестоким. Настолько, что это впечатлило даже суровых боссов Легиона.

Так нужно ли это знать? Во всех деталях? Нужно ли смаковать страдания и возможное унижение близкого человека? Он ведь был близким… Альда скрывала это от него – и планировала скрывать дальше. Но себе она врать не хотела, она признавала, что Триан ей небезразличен. Она боялась, что слишком хорошо представит его страдания после рассказа Дианы и уже не сможет забыть. А он… Он бы не хотел, чтобы она знала, в этом Альда не сомневалась. Он слишком гордый для такого.

Если быть совсем честной с собой, она должна была узнать. Чтобы понять его по-настоящему, так, как никто не смог. Но для этого Альда должна была услышать правду от него, с его разрешения, а не копаться в его секретах обходными путями.

– Нет, – вздохнула она. – Второй вопрос у меня будет другой.

– И какой же?

– Он действительно номер 7?

Вот теперь Диана уставилась на нее с нескрываемым изумлением. Шок был настолько силен, что первые пару минут она даже говорить не могла, а потом рассмеялась.

– Боже, надеюсь, Триан знает, насколько ты хороша! Хотя что это я… Знает, конечно. Распознал куда быстрее, чем я, потому и держит тебя при себе.

– Это сейчас был не комплимент.

– Извини… Возможно, все не так. Триана понимает только сам Триан. Но ты соображаешь лучше, чем я ожидала.

– Рада, что смогла развеять первое впечатление полуграмотной дуры, – сухо заметила Альда. – А теперь давай все-таки вернемся к моему вопросу.

– Давай вернемся, вопрос-то хороший! Как вообще распределяются номера у легионеров? Немного не так, как в остальном специальном корпусе. У вас номер присваивается после выпуска, а затем меняется по запросу капитана команды, в зависимости от достижений или проколов солдата. Легионеры же, хоть и подчиняются капитану, не могут им оцениваться, нас сравнивают только друг с другом. Номер выдается после экзаменов. Иногда, если по какой-то причине освобождается номер близкого порядка, могут провести переквалификацию. Или просто так провести, если что-то заподозрят.

– Даже среди высших номеров?

– Высшие их волнуют куда больше, чем низшие. Триан проходил переквалификацию четыре раза – и всегда оставался на седьмом месте. Так что официальных причин сомневаться в том, какой у него номер, нет.

– Но? Явно же все идет к какому-то «но».

– Куда ж без него! – усмехнулась Диана. – О том, что он должен стать особенным, никто не объявлял, но за ним еще во время обучения следили с пристальным вниманием. На экзаменах от него ждали чуда, однако чудо не произошло. Он уверенно взял номер 7 – и не более. То же самое повторялось и дальше. Он побеждал, когда надо, и когда надо же проигрывал. Самый чистый результат на всех испытаниях, без доли сомнений.

– Настолько чистый, что можно предположить намеренное стремление к нему?

– Вот-вот, и многие предположили. И на первом испытании, и на последующих ходили слухи, что Триан мухлюет, намеренно занижая уровень собственных способностей.

– Но зачем ему это?

– Может, для того чтобы не повторялся эксперимент, через который провели его самого. Может, по какой-то другой причине. Я не зря сказала тебе, что Триан – гроссмейстер, он всегда просчитывает, к каким результатам приведут его действия. Но есть еще и третий вариант: слухи эти столь же беспочвенны, как большинство слухов во вселенной. У Триана действительно седьмой номер, эксперимент не удался до конца, не о чем тут больше говорить.

– А ты как считаешь?

– Я считаю, что до конца его не пойму никогда. Триан сделал все, чтобы лично со мной на испытаниях не сражаться, так что у меня не было возможности оценить его силу в бою. Может, и в этом был смысл? Вот тебе еще одна суперспособность Триана: он умеет внушать людям паранойю. Он что-то сделал, да хоть чихнул, а ты сидишь и ищешь в этом тридцать два смысла.

– Он не чихает, – проворчала Альда. – Остальное верно.

– В Легионе кто-то верит, что он просто умеет себя удачно продать, а на самом деле его способности не выше седьмого номера. Кто-то считает, что он сильнее, его опасаются и стараются держаться от него подальше. Сам Легион предпочитает верить документам – не зря же он их создает! А потом берет и посылает номер 7 на такие вот миссии, как эта, показывая, что не все однозначно. Больше я ничего тебе по второму вопросу не скажу. Давай третий – и пойдем, мы и так уже задержались здесь.

Над третьим вопросом тоже стоило подумать, прикинуть, что сейчас важнее, однако Альда просто не могла. Ей нужно было узнать хоть что-то о том, что по-настоящему ее волновало, она никогда не простила бы себя, если бы упустила такую возможность.

– Тот мальчик, которого ты показывала мне в воспоминаниях, который тоже учился на Адране… Светловолосый мальчик с голубыми глазами, он все время был рядом с Трианом. Кто он такой?

Диана смерила ее долгим взглядом и тяжело вздохнула:

– Прости, но на этот раз я тебя обижу. Я не скажу тебе, кто он.

– Нарушишь свое слово, значит?

– Почему же нарушу? Я напомню тебе, что ответила на куда большее количество вопросов, чем три. Но дело тут даже не в этом.

– А в чем тогда? – не сдавалась Альда.

– Есть такие моменты… Очень личные. Их не стоит узнавать от других людей. Да, я могу рассказать тебе о том, кто этот мальчик. Мы с ним учились вместе, одно поколение. Друзьями не были, но я была с ним знакома. Только знаешь, что? Такое знание может тебе навредить. Однажды ты намеренно или случайно козырнешь им перед Трианом – а он никогда тебя не простит.

– Даже так?

– Именно так, – кивнула Диана. – Или за то, что ты знаешь правду вообще, или за то, что узнала не от него. Только учти вот что… Если он однажды сам расскажет тебе про Тео, это будет показателем того, что Триан доверяет тебе на сто процентов. Не припомню, чтобы он кому-то рассказывал.

– Тео?

– Ха, смотри, я все-таки ответила на твой вопрос! Тот мальчик – Тео. Всё.

В памяти мелькнул темный полуразрушенный зал, карточки с именами, повторяющаяся фамилия… «Триан Т» Ну привет, буква Т…

– Это его брат? – прошептала Альда.

– Откуда ты знаешь? – насторожилась Диана. – Он все-таки говорил тебе что-то?

– Нет, я… Сама догадалась. Я видела кое-какие воспоминания Триана еще до миссии на Адране. Куда исчез Тео?

– Опять же, прямо сейчас это тебя не касается. Можешь его спросить. Если ответит… Значит, он любит тебя не меньше, чем ты его, – подмигнула ей Диана.

– Эй! С ума сошла?!

– Все, не кипятись, я пошутила. Идем, вспомни уже о том, что ты заложница, и начни вести себя соответствующе!

* * *

Киган сопротивлялся с того момента, как началась эта битва – отчаянно, изо всех сил. Проблема заключалась в том, что об этом сопротивлении знал он один. Как бы он ни старался, тело ему не подчинялось… да он свое тело вообще не чувствовал. Стефан контролировал его идеально: электрокинетик двигался так, будто дрался сам с искренним намерением убить Триана. Если бы кто-то сейчас снимал это на видео, Кигану никогда не удалось бы доказать, что он не хотел нападать.

Триан же, надо отдать ему должное, пока только уклонялся. Кигану доводилось видеть его в бою, он знал, на что способен легионер. Однако Триан даже не пытался использовать свой дар, он со скучающим видом уходил от яростных атак и направленных на него разрядов электричества. Он еще надеялся решить все миром, но говорил не с электрокинетиком, а со Стефаном.

– Перестань, а? Это ж явное нарушение. Я уже много лет знаю, что ты мудак, не нужно показывать это еще и окружающим. Ты грохнешь номер 21, чтобы продемонстрировать свою неприязнь ко мне?

– Это все ради миссии, – отозвался Стефан. Если слова Триана и задевали его, то виду он не подавал. – Легион решит, кто из нас был прав.

– Да Легион просто закрывает глаза на твои дебильные выходки, потому что ты телепат хороший. Я вот тоже терпел, но меня надолго не хватит, я не все прощаю.

– Надеешься заболтать меня? Напрасно, твои трюки не со всеми работают.

Киган тоже считал, что разговаривать со Стефаном бесполезно. Чувствовалось, что номер 3 для себя все решил – и уже давно. От этого становилось только обидней. Киган ведь действительно доверял ему! Радовался, что не все в Легионе чудовища… А получилось так, что настоящее чудовище он как раз просмотрел. Триан, при всех своих недостатках, в спину не бил никогда.

Но если Стефан был очевидно пропащим случаем, то молодая телепатка внушала Кигану хоть какую-то надежду.

– И ты это позволишь? – он смотрел только на нее, хотя его тело продолжало бросаться на Триана. – Ты позволишь ему убить другого солдата специального корпуса?

Синдони отвечать не стала, она лишь неопределенно пожала плечами. Девица эта вообще не следила за битвой, она уставилась себе под ноги, словно только на полу сейчас можно было обнаружить нечто интересное.

– Бесполезно, – прокомментировал Триан. – Она давно уже ничего не решает сама. Побочный эффект от общения со Стефаном. К нему телепатов на километр подпускать нельзя. Эта несчастная малолетка уже отлить без его разрешения не пойдет.

– Но почему специальный корпус ничего не делает с этим? – возмутился Киган.

– Потому что это недоказуемо, дела телепатические.

– А если он уже и Альду так подчинил?

– Нет, – твердо ответил Триан. – Альду он так не подчинит никогда. Но довольно болтовни – о нем и вообще. Стефан, последнее предупреждение. Видишь, я весьма дипломатичен и даю тебе шанс не опозориться.

– Ты? – Стефан чуть приподнял брови в удивлении. – Даешь шанс не опозориться мне? А не слишком ли много чести тебе, номер 7?

– Дались вам эти номера… Ладно, если что – я предупреждал.

Триан наконец перестал уклоняться, он замер на месте и щелкнул пальцами. Киган ожидал, что уж теперь легионер нападет на него – должен был, хотя бы ради самообороны! Но существо, откликнувшееся на щелчок легионера, электрокинетика не тронуло. Оно все это время скрывалось на потолке – крупный мутировавший трогрим, шкура которого слилась с серым камнем здешних залов. Теперь же, двинувшись, он снова стал видимым, но Стефану это не помогло.

Трогрим резко оттолкнулся лапами от потолка и свалился на Стефана. Его длинное гибкое тело обвилось вокруг легионера, шипы и когти вошли глубоко под кожу, мощные челюсти замерли прямо над горлом. Атака была настолько быстрой и неожиданной, что Стефан попросту не успел отреагировать. Он был силен – иного и не стоило ожидать от номера 3. Но Триан все спланировал так безупречно, что даже могущественный противник оказался в западне.

А такое за секунду не создается. Этот трогрим не мог оказаться здесь случайно, он давно уже крался за ними, раз два телепата его не почувствовали. Он был специально создан для этой атаки – именно сейчас и именно на Стефана.

Стефан тоже догадался об этом.

– Ты знал, – процедил он сквозь сжатые зубы.

– Знал, – развел руками Триан. – Твои методы не меняются годами. Сначала ты разнюхиваешь, у кого есть моральная слабина, потом используешь ее. Сперва старательно лижешь поглубже, чтоб жертва расслабилась, а потом заражаешь своей кровью. То, что ты выбрал электроската, заметить было несложно. Первое – он на меня давно уже злобно пялится и не скрывает этого. Второе – он сам стал набиваться к тебе в лучшие подружки.

Жестко, но верно, Кигану нечего было возразить. Ему действительно настолько хотелось поставить на место Триана, хоть как-то, что он не особо разбирался, с кем заключает невольный союз.

Он просто не предполагал, что это может закончиться… вот так.

– Ты специально не помог ему, когда на нас напал кратериум, – догадался Стефан.

– Ага. Мне нужно было сделать так, чтобы ты не менял жертву, а лишь укрепился в желании использовать электроската. Следить только за ним проще, чем метаться, пытаясь уберечь всю «Северную корону». Они там все не семи пядей, кстати, ты мог выбрать любого.

Вот, значит, как… Кигану не почудилось, Триан действительно видел, что хищное дерево может его сожрать, а на помощь не пришел. Тогда казалось, что это ненависть, ревность… да что угодно, только не здравый смысл! Но у Триана уже был свой план, от которого тот не собирался отступать.

Интересно, пришел бы он на помощь, если бы Стефан все-таки не успел спасти Кигана?..

– И когда ты пустил за мной эту дрянь? – поинтересовался Стефан. Может, он и хотел кивнуть на трогрима, да не решился, клыки существа были слишком близко.

– Да вот тогда же и пустил. Поймал одного из тех, которыми не воспользовалась Ди, изменил под твой размерчик и пустил ползать над тобой.

– Как ты добился того, что я его не заметил?

– А вот в этом как раз вся прелесть: никак. Твоя самовлюбленность – твоя слабость. Ты не ожидаешь, что кто-то вдруг окажется умнее и поступит так, как ты не ожидал. Трогрима в принципе обнаружить тяжело, у него мозги маленькие, как твоя скромность. А ты и не пытался, и он днями над тобой висел. Я, заметь, из профессиональной солидарности не собирался его использовать до последнего, но потом ты не оставил мне выбора.

Стефан был задет – настолько, что не мог этого скрыть, как ни пытался. Вечная очаровательная улыбка слетела, как шелуха, черты лица вдруг показались резкими и по-настоящему змеиными. А Триан, словно желая разозлить его еще больше, выглядел почти сонным и уж точно не злорадствующим.

Как будто ни эта победа, ни сам Стефан не имели для него значения.

Все это не означало, что номер 3 готов был сдаться. Киган первым обнаружил это, когда его тело двинулось к расползающейся по полу лаве. Триан это тоже заметил.

– Серьезно? – поморщился он. – Вот такая мелочная месть? Это убийство даже не будет оправданным.

– Моя смерть – не мелочная месть! – возмутился Киган.

– Отпусти меня, и ничего не будет… – начал было Стефан, но резко вскрикнул: – Тварь!

Трогрим сомкнул клыки чуть плотнее. Еще не нанес серьезного вреда, но уже прокусил кожу, причинил боль.

– Не люблю, когда меня шантажируют, – пояснил Триан. – А эту проблему можно решить иначе.

Он достал из перевязи на спине, под плащом, кинжал с тонким лезвием, надрезал собственную ладонь, а потом все с тем же равнодушным видом метнул кинжал в Кигана.

Лезвие вошло в ногу электрокинетика по самую рукоять. Сначала Киган не почувствовал вообще ничего, слишком силен был блок, отделяющий его разум от тела. Однако боль не заставила себя долго ждать, и это была вовсе не боль от колотой раны. Она, жгучая, всепоглощающая, скрутила его, обрушилась лавиной, заставила с криком упасть на пол. Мир попросту перестал существовать, ничего более чудовищного Киган за свою жизнь не испытывал – а он уже прошел через многое.

Но это страдание было особого вида. Если бы у него еще остались силы, он бы уже молил о пощаде, позабыв про гордость. Однако сил не было, даже мыслить полноценно не получалось, и он не был уверен, кричит сейчас или нет, боль стала всем его миром.

Вот только отступила она так же внезапно, как пришла. Быстро или нет – он не знал наверняка. Ему показалось, что спустя целую вечность. Боль ослабила хватку, оставив лишь звенящую усталость в измучанных судорогами мышцах. И он их чувствовал! Киган снова мог управлять своим телом, он больше не был беспомощной марионеткой. Благодаря этому он и догадался, что произошло.

Триан освободил его. Заразил своей кровью, но не чтобы переподчинить, а чтобы изгнать из его тела кровь Стефана. Теперь Киган был измотан настолько, что не мог даже подняться на ноги, ему только и оставалось, что лежать на полу и ждать, пока вернутся силы. Но он готов был это принять… и он понимал, что теперь у него крупный долг перед легионером.

– И что дальше? – равнодушно спросил Стефан. – Убьешь меня? Убьешь номер 3? Тебя за такое казнят.

– Может быть, а может, нет. Как знать? Что выгоднее Легиону: потерять только номер 3 или еще и номер 7? Не говоря уже про номер 1. У них сейчас кризис, в кризис многое прощается.

Может, Стефан и рад был бы изображать невозмутимость и дальше, да не получилось, он все-таки сорвался на крик:

– Ты не посмеешь!

– Не то что не посмею… Не буду просто. Много возни. Сделаем вот как: Киган вернется к остальной команде, а мы с тобой сделаем вид, что ничего не случилось, и продолжим миссию. Годится?

– Годится… урод.

– Ну, меня твоя физиономия тоже на рыцарские подвиги не вдохновляет, так что будем терпеть оба.

Киган был унижен таким финалом, однако спорить он не мог. Он и сам знал, что в нынешнем состоянии толку от него не будет. Хотелось отомстить Стефану хоть как-то – а как? Он и в лучшие времена не решился бы драться с номером 3, а уж теперь – тем более. Жаловаться на него? Бесполезно.

Так что все должно было закончиться предсказуемо. Триан снова щелкнул пальцами, отгоняя трогрима. Теперь легионерам предстояло продолжить путь, а Кигану – отлежаться и кое-как доползти до верхних уровней. Но почему-то так, как надо, не случилось.

Триан резко упал на колени, прижимая обе руки к вискам. Его никто не касался, Стефан и Синдони стояли там же, где и раньше… но для телепатической атаки им и не нужно было двигаться. А атака была, тут даже у Триана не получилось скрыть, насколько ему больно. Он ведь сам сказал, что Стефан – особенно талантливый телепат, да еще и Синдони ему помогла. Вот почему она до сих пор ни во что не вмешивалась: копила силы для удара.

Киган не так хорошо разбирался в законах Легиона, но и он понимал, что это за гранью. Как ни иронично, напасть на него, даже убить его – мелочь по сравнению с тем, что Стефан делал теперь. Да и Стефан знал об этом, он так и не смог смириться с поражением, он решил идти ва-банк: если не добить своего врага, то хотя бы вывести из игры на эту миссию.

И ведь у него получилось! Триан, не ожидавший такой преступной наглости, сжался на полу, изо рта и носа у него сочилась кровь, сосуды в глазах полопались. Киган не представлял, чем это кончится. Ничем хорошим так точно!

Он хотел помочь. Тут уже не важно было, как он относится к Триану. Они были на одной стороне, из одной команды, и Киган даже собой бы пожертвовал, если бы мог, чтобы его спасти… Но он не мог. Он пока даже подняться был не в состоянии, на заряд электричества и надеяться не приходилось. Ему только и оставалось, что беспомощно лежать на полу и наблюдать, как номер 7 проигрывает… или погибает?

Глава 12

Одхан понятия не имел, чем ему в будущем обернется это решение. Вроде как Гидденис разрешил ему идти, но посмотрел при этом странно. Гидденис, которому вообще не положено быть здесь и знать об этой операции! А он узнал и прилетел. Кто-то дал ему наводку. Чертовы интриги, чертов Легион…

Сейчас исправить ничего не получилось бы, что сделано, то сделано. Одхану оставалось лишь сосредоточиться на своей нынешней миссии и бежать по темным коридорам заброшенной школы на сигнал маячка Иарлайта.

Поначалу легионера возмущало то, что мальчишка умудрился вляпаться в серьезные неприятности. Одхан лично обучал киборга драться, он думал, что Иарлайт готов ко всему. Что такого могло произойти в этой дыре, где и противников-то полторы штуки, и те внизу? Что могло оправдать такой панический крик о помощи?

Но, добравшись до технического отдела, Одхан вынужден был признать, что запаниковал пацан не на ровном месте. Пространство было исчерчено полупрозрачными линиями ловушек лимнорелии. А ведь Иарлайт вряд ли даже знал, что это такое… Для него это просто «существо». Не зря, конечно: лимнорелии были обнаружены всего на одной планете и оказались в равной степени вредоносными и живучими.

Если бы выбор стоял за Одханом, он бы велел сжечь этих тварей, всех до последней. Кто-то, кажется, предлагал такой вариант, но вмешались все эти защитники права планет на естественное развитие. Одни слизни вступились за других! Лимнорелию истреблять не стали, но вывозить за пределы планеты строжайше запретили.

То, что она вдруг оказалась на Адране, кого-то могло шокировать, Одхана – нет. Он прекрасно помнил, ради чего Легион прислал их на эту планетенку. Номер 1 постаралась, чтоб ее… Эта стерва умела запоминать и воспроизводить генетический код любых существ, которых успела изучить лично. Значит, и на родине лимнорелий она побывала.

Если бы вся эта ситуация не бесила Одхана, он бы отдал номеру 1 дань уважения. Лимнорелии были прекрасным отвлекающим фактором: злобные, голодные и бесконечно опасные. Вот только ему теперь предстояло разбираться со всем этим бардаком, и дань уважения он решил оставить при себе.

– Иарлайт! – позвал он. – Эй, пацан, ты где? Только не говори, что тобой закусили, не позорь меня!

– Я здесь, – напряженно отозвался Иарлайт откуда-то из глубины зала. – Будь очень осторожен, их тут несколько, появляются неожиданно!

– Без сопливых разберусь. Девка с тобой?

– Я не девка! – возмутился из темноты девичий голос.

– Так, понял. Оба сидите. Можно обнявшись и с нервной дрожью, по желанию. Сейчас настоящий солдат космического флота все решит.

Одхан направился к ним, не таясь. Он прекрасно знал, что выжидать лимнорелии не будут. Эти создания были сильными, но не слишком умными, они охотились по нескольким примитивным схемам. И ни одна из этих схем не подразумевала добычу, бодро шагающую через открытое пространство.

Ожидания Одхана оправдались: первая тварь не заставила себя долго ждать. Она вышла из-за массивного компьютера – и она была прекрасна. Юная девушка с золотыми волосами, наивными голубыми глазами и кожей настолько совершенной, что она казалась сияющей. Обнаженная девушка, протягивающая к нему руки, умоляющая его о чем-то. Кажется, он видел ее раньше… Да, ее вручили ему на какой-то планете – пытались этой малолеткой задобрить того, кто казался им то ли богом, то ли демоном, то ли всем сразу. Впрочем, вспомнить ее имя или то, что с ней потом стало, Одхан уже не мог. И куда только деваются годы?

Он позволил ей подойти поближе, любуясь совершенной красотой. А потом усилием воли легионер очистил кровь от наркотика и смог разглядеть, кто стоит перед ним на самом деле.

Тут сюрпризов не было: перед ним замерло двухметровое существо, похожее на светло-серую пиявку. Спина его была гладкой, глянцево блестящей и очень крепкой. Живот занимала одна сплошная продолговатая пасть, полная клыков. Вдоль пасти извивались отростки, выпускающие в воздух галлюциногены. Глаза, пожалуй, тоже где-то были, но Одхан их не видел.

Лимнорелия, выросшая на полупустой планете, умудрилась выработать универсальный наркотик. Одних он отпугивал, других манил, пробуждая в них сокровенные желания, чаще всего – довольно примитивные. Те, кто поддался желаниям, становились пищей. Те, в ком пробудились страхи, считались опасными соперниками. Но и их лимнорелия без сомнений пожирала, если они не успевали убежать.

С легионерами такой трюк не работал. Одхан мог поддаться действию наркотика исключительно ради собственного удовольствия. Но и этим нельзя было долго баловаться – иначе придется потом просить какого-нибудь хилера прирастить ему отгрызенную руку.

Смотреть на совершенную юную девушку было куда приятней, зато убивать приятней эту тварь.

– И почему вселенной так нравится плодить уродов? – поморщился Одхан.

Он давно уже заказал в оружейной Легиона металлические браслеты с выдвигающимися лезвиями. Так было удобней: если срочно понадобилась кровь, не нужно метаться в поисках ножа или надкусывать собственную кожу, как делают некоторые – такое Одхан считал варварством. Он мог за пару секунд разрезать свою ладонь, набрать пригоршню крови и плеснуть ее в распахнутую пасть чудовища.

Если бы этим существом все еще управляла Виридиана, у Одхана не было бы ни шанса переподчинить его. Однако номер 1, похоже, просто создала тут лимнорелию – как удачный отвлекающий фактор. Теперь у Виридианы были заботы посерьезней, и монстр без труда подчинился Одхану.

Легионер чуть изменил свою добычу – отрастил у этого червяка несколько длинных острых ног, на манер паучьих. Убить одну тварь недостаточно, если она пробыла здесь достаточно долго, она успела расплодиться. Слова Иарлайта подтверждали это, а скоро Одхан смог лично убедиться, что не ошибся.

Детеныши были поменьше своей мамаши – около метра длиной каждый. Они еще не освоились со способностью выделять наркотик, зато были полны голода и ярости. Почуяв кровь, они атаковали Одхана единой маленькой армией, стараясь достать его клыками или толкнуть в клейкую ловушку.

Одхан же не двигался с места, в этом не было необходимости, со всем справлялась его новая марионетка. Лимнорелия без сомнений убивала собственных детенышей, не давая ни одному из них добраться до легионера. Они сопротивлялись, извивались, пробитые насквозь, даже ранили свою мамашу – хотя вряд ли этому виду были свойственны хоть какие-то сложные чувства. Одхана волновало лишь то, могли они победить или нет.

А они не могли. Побоище длилось недолго, очень скоро мертвые тела лимнорелий были повсюду – на полу, на клейких лентах их собственных ловушек. Когда они перестали выползать, Одхан умертвил их родительницу усилием воли и направился вглубь зала.

Он не звал остальных, потому что пока не был уверен, что это безопасно. Но они видели, как погибла самая крупная тварь, и решили, что это конец. Если Иарлайт был осторожен, – не зря Одхан лично обучал его, – то девица выскочила из укрытия почти сразу.

И в этом была не права: как минимум один червяк тут все-таки остался. Он сорвался с потолка – прямо на девицу. Одхан был еще слишком далеко, чтобы помочь, он лишь успел с сожалением подумать, что прямо сейчас девке сорвут ее симпатичную мордашку. Даже если она выживет, прежней уже не будет, такова особенность челюстей лимнорелий.

Так могло случиться, но не случилось. Девица застыла в ужасе, а вот Иарлайт среагировал мгновенно. Он успел оттолкнуть ее – и червяк упал ему на спину, мгновенно закрепился, впиваясь клыками в плоть, пуская кровь.

Вот это уже было плохо, терять пацана Одхану совсем не хотелось. Он поспешил туда, прикидывая, как оторвать лимнорелию от жертвы, но оставить на месте позвоночник Иарлайта. Он как раз подбежал к ним, но коснуться не успел: раздался треск электричества, запахло жареным мясом, и уже мертвый червь отвалился сам собой. Иарлайт же поднялся на ноги – с чудовищными ранами и ожогами на спине, но живой и даже способный двигаться. Девица тут же подбежала к нему, подставила плечо, и киборг улыбнулся ей так, будто это она его спасла, а не наоборот.

Одхану не нужно было объяснять, что случилось, он и сам понял. При протезировании в теле Иарлайта ничего существенно не меняли. Но вдоль позвоночника все равно закрепили контролирующую панель – иначе он не смог бы так быстро управлять руками и ногами. Естественно, у такого совершенного оборудования была защита, на которую и нарвалась лимнорелия. Она была живучей – но не бессмертной.

– Ты как? – поинтересовался Одхан. Он продолжал осматривать зал, однако движения больше не видел.

– Нуждаюсь в ремонте, но жить буду, – отозвался Иарлайт. – Не беспокойся, я на гарантии.

– Уже шутишь, да еще и не смешно? Значит, ты в норме.

– Спасибо, что пришел.

– Пустое, – отмахнулся легионер. – Собирайтесь, детишки, отведу вас к кораблю!

– Да мы сами доберемся. Разве тебе не нужно быть с остальными?

Нужно. Одхан и сам понимал, что солдат он уже спас, они способны передвигаться самостоятельно, официальных причин сторониться задания Легиона больше нет. Понимал – а пойти и сделать все равно не смог.

– Мне нужно убедиться, что вы больше ни во что не вляпаетесь, оставил вас без присмотра на свою голову! – беззаботно отозвался Одхан. – А остальные… они разберутся без меня.

* * *

Это была даже не боль, а эхо чужой боли. Далекое, не причиняющее Альде вреда, но беспокоящее ее. Настолько неожиданное, что она остановилась посреди коридора, как вкопанная, пытаясь понять, что происходит.

– Эй, ты чего? – поинтересовалась Диана, оборачиваясь к ней.

– Я… Кажется, я чувствую телепатическое воздействие!

– Опаньки… На тебя?

– В том-то и дело, что нет!

Не важно, кто там ее взял в заложницы и на какую миссию ее направили. Она все равно оставалась в первую очередь телепатом «Северной короны», она была связана со всеми членами экипажа. Да, с такого расстояния она не могла полноценно общаться с ними. Но существует то, что сильнее слов – страх, боль. Смерть.

Пока никто из тех, с кем была связана Альда, не умер, но кому-то было очень больно. И больно не физически, это была уникальная боль, которая возникает, когда телепат грубо вторгается в чье-то сознание. Это было запрещено законом космического флота, но… Похоже, на Адране некоторые законы просто переставали действовать.

Диана, еще несколько минут назад изображавшая суровую похитительницу, забеспокоилась:

– Мы можем остановиться, если хочешь…

– Да, так будет лучше. Мне нужно проверить, что происходит.

Теперь Альда могла полностью отстраниться от внешнего мира и сосредоточиться на своем даре. Еще в академии она не была способна на такую глубокую медитацию, однако миссии «Северной короны» многому ее научили.

Она будто оказалась одна в темноте – и от нее тянулись тонкие светящиеся нити, уходящие куда-то далеко. Связывающие ее с другими членами экипажа, позволяющие чувствовать и узнавать их.

Вот и теперь она узнала…

– Это Триан! Кто-то пытается влезть в его сознание…

– Тем хуже, – указала Диана. – Как и все легионеры, Триан – частично телепат, он умеет ставить блок.

– Да, но кто-то хочет этот блок пробить! И если у них получится, это нанесет ему куда больший вред, чем обычное проникновение, так же нельзя!

Предугадать последствия было невозможно – в этой области даже исследования не проводились, слишком опасно. Но Альда могла предположить, что Триан, поддавшись атаке, может как минимум потерять способность управления чудовищами, которых он создает. А может и рассудка лишится… Неужели тот, кто нападает на него, не понимает этого?!

Хотя нет, все он прекрасно понимает. Альда уже разобралась, что атаку ведут два человека, а не один, поэтому Триан и не может полноценно защищаться. И оба они очень сильны – куда сильнее, чем легионер, у обоих полноценные телепатические способности. С такими способностями они должны понимать, какой вред рискуют нанести. Их это не останавливает… в этом, пожалуй, весь смысл.

Нанести ему вред. Уничтожить его.

Альда почувствовала, как в душе закипает уже привычная злость, которая тоже стала «подарком» миссий на «Северной короне». В академии она не была такой – а тут вот научилась, потому что иногда без этой злости не выжить.

Одного из нападавших она узнала – условно, конечно. Это был тот самый телепат, который пытался пролезть ей в голову и которому она здорово двинула. Триан сказал, что этот не так опасен, но сейчас этот тип, кем бы он ни был, вел себя далеко не мирно.

И все же он уступал второму. Этот, неизвестный, вел атаку куда агрессивней, он был сильнее, он направлял своего союзника. Именно он, похоже, хотел уничтожить Триана. А ведь Триан предупреждал ее, что кто-то еще может напасть на нее! Однако напали в итоге на него.

Еще он велел бить в ответ без жалости. С намерением убить, не сдерживаясь, и Альда наконец поняла, почему.

– Ты можешь ему помочь? – спросила Диана.

– Я могу попробовать… Сложность в том, что защитить себя мне было бы проще. Я никогда не пробовала наносить удар через сознание, с которым я связана. В академии такому не учат, считается, что это никогда не понадобится!

– Потому что в академии по умолчанию предполагают, что все вокруг зайчики и будут играть по правилам. Но правила уже нарушены. Ты можешь навредить Триану?

– Нет, вряд ли… Я просто не смогу контролировать силу удара, если у меня все-таки получится этот удар нанести, последствия могут быть любыми, вплоть до смерти.

– Девочка моя, ты боишься навредить кому-то другому настолько, что готова позволить им навредить Триану? Правда?

Нет. Конечно же, нет. Альда не стала даже говорить об этом, она просто поняла – все стало предельно ясным, когда Диана задала вопрос.

Альда наконец перестала сдерживаться. Не так важно, делали подобное до нее или она будет первой. Она сможет, вот что главное! Должна. Потому что если какой-то урод решил, что в ее отсутствие «Северная корона» беззащитна, его ждет большой сюрприз.

Она сосредоточилась, готовя два удара одновременно. Первый был сдержанным – по тому телепату, которого она уже знала. Ему хватит, он нерешительный, вторая скрипка, сам по себе он опасен не будет.

Основная часть энергии предназначалась для того, второго, который стал главным. Незнакомого ей – но это не важно, она знала о нем все, что нужно. Он полез на ее территорию, решил уничтожить дорогого ей человека. Альда действительно не сдерживалась, она собрала всю ярость, на которую была способна, – и отпустила энергию.

* * *

Киган прекрасно понимал, что умрет здесь. Скоро. Он стал свидетелем серьезного преступления – один легионер открыто напал на другого. Триана, может, и пощадят, обезвредив, убийство номера 7 – это и правда большое дело. А может, это не будет иметь значения, если он все-таки лишится рассудка. Но для Кигана все закончится.

Он не был экспертом в телепатии, однако даже он понимал, что Стефан сильнее обычного легионера. Он, по большому счету, был полноценным телепатом, настолько сильным, что даже Триан, с его неизменной проницательностью, не сумел правильно оценить угрозу. А может, Триан просто не ожидал такой наглости, теперь уже не важно.

Триан злился, это было видно. Он был очень силен – но его сила имела другую природу и оказалась уязвимой перед вторжением в его сознание. Он сейчас даже не мог призвать того монстра, который раньше сдерживал Стефана, его лишили всех преимуществ. Как бы он ни рвался, освободиться у него не получилось бы. Его поражение и смерть Кигана стали лишь вопросом времени.

А потом все изменилось. От боли закричал не Триан, а Стефан – и как закричал! Синдони тоже вскрикнула, прижимая руки к голове, но этот жалобный звук просто скрылся за тем звериным воем, который издал номер 3. Легионер повалился на землю, забился в судорогах, изо рта, носа и ушей хлынула кровь – то, что происходило с ним, было намного хуже, чем то, что он сам творил с Трианом.

Зато Триану как раз стало лучше. Похоже, пропало давление Стефана, а без этого номер 7 быстро пришел в себя. Он исцелил поврежденные сосуды, раздраженно стер кровь с лица и выпрямился. Оглядываясь по сторонам, он кое-что произнес – тихо, но Киган был достаточно близко, чтобы услышать.

– Надо же… Моя умная девочка.

Странно так произнес, с улыбкой, которую Киган у него никогда раньше не видел. А секунду спустя Триан уже нацепил привычную маску насмешливого безразличия.

– Ты как? – спросил он у Кигана.

– Жить буду, меня сейчас вообще не тронули… Что он сделал с тобой?

– Ничего, но сделать пытался очень многое.

– Как ты ему помешал?

– Увы, никак. Над этим еще придется поработать.

– Тогда почему он остановился?

– Глазенки лопнули.

Присмотревшись к номеру 3, Киган с ужасом обнаружил, что Триан прав. Стефан завывал от боли не просто так, его глаза были залиты кровью изнутри. Судя по неловким движениям, он действительно ничего не видел, не мог исцелиться мгновенно, и это его здорово пугало.

Синдони серьезно не пострадала, она стояла, пошатываясь, словно только что очнулась от глубокого сна. Но она Триана не интересовала, он подошел к поверженному противнику и остановился в паре шагов от него.

– Наглость – второе счастье, да, Стеффи? Когда решаешься на такой трюк, нужно идти до конца, иначе отдача замучает. А ты ведь давно готовился к этому… Напал спонтанно, потому что не сработал твой отвлекающий маневр с электроскатом. Но готовился давно… Зря ты вот так необдуманно ходишь с козырей. Не надо так.

– Как? – проскулил Стефан. Судя по всему, ему по-прежнему было настолько больно, что он не мог это скрыть. Однако на него не давили так, как он давил на Триана. Номер 3 стал жертвой быстрого и сокрушительного удара, который пришел непонятно откуда, теперь он никак не мог прийти в себя.

– Как я тебе втащил? О, фокусник никогда не раскрывает свои секреты, ты разве не знаешь? Давай я лучше раскрою твои. Да, я облажался, когда решил, что даже ты не зайдешь так далеко. Я заплатил за это. Но теперь-то я понимаю, на чем ты меня подловил… Во-первых, ты сильнейший телепат среди легионеров, это ни для кого не секрет. А во-вторых, ты давно уже тренировал вон ту собачку, чтобы она стала для тебя идеальной помощницей, – Триан кивнул на Синдони. – Вместе вы обеспечивали синхронное давление, от которого почти невозможно спастись.

– Без почти! – огрызнулся Стефан. Судя по всему, он сумел подавить боль, но глаза пока не исцелил. – Невозможно, ты не мог!

– Ну, тогда я мертв, а у тебя галлюцинации… Ах да, только ты их не видишь, у тебя ж глаз нет. Вот и что мне с тобой делать?

– Убейте его.

Синдони не полагалось вмешиваться в этот разговор. Она тоже облажалась, получила свое. Теперь ей следовало трястись от ужаса или пытаться закрыть своим телом пострадавшего возлюбленного – в зависимости от того, какие у них отношения. Однако она стояла с гордо расправленными плечами и уверенно смотрела в глаза Триану. Тому, кого недавно пыталась убить.

– Как интересно, – усмехнулся номер 7.

– Я не шучу. Убейте его, или это сделаю я.

– Я никуда не спешу, а у тебя не получится. С чего вдруг такая перемена настроения? За все то время, что мы работаем вместе, вы ни разу не отправлялись ночевать по одному.

– Вот как раз поэтому! – Синдони сжала кулаки в бессильной ярости. – Я этого не хотела, никогда не хотела! Он влез мне в голову… Но не резко, по чуть-чуть, так, что я ничего и не замечала… А когда заметила, было уже слишком поздно. Он был повсюду! У меня даже не осталось права голоса… В своей собственной жизни!

– Какое-то позднее прозрение, – раздраженно заметил Киган.

– Нет, как раз вовремя, – покачал головой Триан. – Если она была под контролем, она и не могла сказать правду. Но телепатический удар разрушил этот контроль как минимум на время. Приятно, должно быть, освободиться?

– Это не свобода, – горько усмехнулась телепатка. – Вы ведь тоже прекрасно знаете, что свободна я не буду, пока он жив… Как только он восстановится, он снова посадит меня на короткий поводок. Он настолько искалечил мне сознание, что я уже не смогу защищаться, только не от него. Прошу, убейте! Да, я не смогу… Вы правы. Он мне мысли перемешал так, что я не смогу, хотя безумно хочу! Но вы сможете. Пожалуйста, убейте это чудовище!

Стефан понял, что ему сейчас лучше помолчать. Он сжался на земле, слепой и беспомощный, он затаился, ожидая, что будет дальше. Да, его убийство стало бы нарушением закона, но Киган хотел, чтобы номер 7 его нарушил. Это же правильно!..

Вот только Триан убивать не спешил, он лишь раздраженно пнул Стефана, а потом снова посмотрел на Синдони.

– Извини, милая, но я не могу.

– Почему?! Вы же хотите! Он не друг вам!

– Хочу, – согласился Триан. – Теперь даже больше, чем раньше. Он действительно мне не друг, но его смерть может стать началом цепочки событий, которые навредят моим настоящим друзьям. Я не могу этого допустить.

– Но так же нельзя! – С глаз Синдони скользнули первые слезы, а она, казалось, не замечала их. – Я так больше не могу! Я не хочу! Вы не представляете, каково это: быть его вещью!

Киган невольно вспомнил тот восторг, который почувствовал, познакомившись со Стефаном. Надо же, нормальный легионер, хороший человек, какой приятный контраст в сравнении с Трианом!

А оказалось вот как…

– Я не могу его убить, но помочь тебе я попытаюсь, – сказал Триан. – Ты можешь подать официальную жалобу, тебя переведут в другую команду…

– Бесполезно. Он меня нигде в покое не оставит, он мстительный. Вы, кстати, помните об этом: он очень мстительный! Он не убьет меня после жалобы, он просто… Просто сведет меня с ума. Вы не догадываетесь, как хорошо он умеет это делать.

– Мы найдем тебе защиту…

– Нет! – прервала его Синдони. – Я к нему в рабство не вернусь! И если вы не хотите этому помешать, я все сделаю сама… Он запретил мне убивать себя, но всего он предусмотреть не мог. Я знаю еще один способ!

Сказала это – и шагнула в озеро лавы. Туда, где жар, боль и смерть. Киган такого не ожидал, а если бы и ожидал, не смог бы ей помочь. Триан, похоже, о чем-то догадывался, вот только вытащить ее, обожженную, кричащую, он не попытался.

Хотелось презирать ее за это – и все же Киган не мог. Он по глазам Синдони видел: она прекрасно знала, что делает. Другого пути просто не было, она должна была сделать свою казнь неизбежной, покалечить себя настолько, что для флота она стала бы бесполезной.

Триан не оставил ее. Он поклонился ей – низко, так, как слуга кланяется господину. А потом достал из-за пояса нож и бросил в нее. Попал, конечно – ровно в центр лба, и смерть Синдони была мгновенной, среди лавы догорало уже мертвое тело. Киган не успел увидеть ее лицо, просто не смог разглядеть из-за дыма, но ему почему-то показалось, что перед смертью она улыбалась.

Триан снова склонился над поверженным номером 3.

– Теперь займемся тобой. Как ты уже понял, убить тебя я не могу, хотя желание, признаться, лишь усилилось.

– Трус! – прошипел Стефан.

– Слушай, ты хоть осознаешь, что вот эта горячность – большая проблема? – удивился Триан. – Ты хорошо играешь на публику, но уж если срываешься – сыплешься окончательно. Еще ж ничего не закончилось, над тобой стоит человек, который тебя намного сильнее и который на тебя непередаваемо зол, а ты уже выпендриваешься.

– Ты не сможешь меня убить!

– Это да. Но твоя беда в том, что я отлично знаю, как много может вынести легионер до наступления смерти.

– Что?.. О чем ты?

Пояснять Триан не стал. Он пинком перевернул Стефана на живот и ударил ногой в центр спины. Под тяжелым ботинком осталось заметное углубление, и Киган, даже оставаясь на значительном расстоянии, слышал, как хрустнул, ломаясь, позвоночник. Стефан снова взвыл, странно задергался, но теперь он почти не мог шевелиться.

Триан больше им не интересовался. Он подошел к электрокинетику и подал ему руку, помогая подняться.

– Идти сможешь? – спросил он.

– Да… Да, смогу. А с ним что будет?

Крики Стефана постепенно затихали, а потом и вовсе оборвались – похоже, от боли он потерял сознание.

– С этой бесхребетной тварью? – усмехнулся Триан. – Отлежится и уползет.

– К нему лава подтекает…

– Да, по моим подсчетам она вполне может отжечь ему руку. Будем считать, что это привет от Синдони. Он восстановится, просто приходить в себя ему будет сильно неприятно. Глаза, к сожалению, тоже починит. Но все это отнимет уйму времени даже у номера 3. В этой миссии он принимать участие не сможет.

– Вот, значит, в чем была твоя цель… Тебе попадет за то, что ты сделал с ним?

– Не сильно, – ответил Триан. – И это не так уж важно. Но вот убить его я действительно не могу… В Легионе есть ряд моментов, о которых ты не знаешь, да и не должен знать. Просто поверь мне на слово.

– Он не простит тебя.

– Нужно ли объяснять, в какое место он может засунуть свое прощение? Мы не друзья с ним – и никогда не были. Без Синдони он не сможет повторить двойную атаку, пока не подготовит замену. Да и я теперь буду осторожней, это был ценный урок.

– И все-таки как ты освободился? – спросил Киган.

– А я и не освободился. Лично я ему сегодня проиграл, но это, опять же, урок. В остальном мне просто повезло. Хватит болтать, тут сейчас завоняет жареным легионером. Возвращайся к «Северной короне». Расскажи о том, что здесь случилось, капитану Лукии – но убедись, что вас не услышит Римильда. Пускай капитан решает, что и кому говорить в специальном корпусе.

– А ты куда? Разве ты не пойдешь со мной?

– Нет, моя миссия еще продолжается, – покачал головой Триан. – Теперь, когда номер 3 выбыл из игры, остался только я. Я отправляюсь за Альдой и Дианой.

Глава 13

Для побега с Адрана Диана выбрала челнок «Корвуса» – потому что до него проще всего было добраться сейчас, эвакуация проходила в другой части базы. Это не имело такого уж большого значения. Команде, у которой она забирала «Стрелу», в любом случае ничто не угрожало. Если уж флот нашел способ спасти гражданских, то своих лучших солдат и подавно не покинет!

Все это, конечно, не означало, что ей позволено брать «Стрелу» и бежать, вот только Альда мешать ей не собиралась. Могла бы – она чувствовала, что Диана очень устала, беременность по-прежнему ослабляла ее, а за последние дни она использовала куда больше силы, чем следовало бы. По опыту Триана Альда уже знала, что даже самые сильные легионеры уязвимы перед телепатией. Если бы она хотела обезвредить Диану, она могла бы.

Но она не хотела. Во-первых, никто не поручал ей такую миссию. Да, Диана нарушила закон, когда взяла заложницу. Однако в этой ситуации правила требовали от Альды спастись самой, а не сражаться со своей похитительницей. Легион поручил поимку своего номера 1 другим легионерам, солдат специального корпуса даже не поставили в известность о том, что она здесь. Выполнять неофициальные, угаданные задания Альда не собиралась.

Ну а во-вторых, Диана ей просто нравилась. От номера 1 невольно можно было ожидать жестокости, снобизма, постоянного стремления показать свое превосходство – но Диана была совсем не такой. Теперь Альда начинала понимать, почему Триан не освободил ее сразу, почему заставил пройти через все это. Может, не до конца, но она понимала.

– Куда ты направишься после этого? – спросила Альда, когда они приблизились к аварийному выходу на поверхность.

– Тебе не стоит знать. Вас всех будут допрашивать после этой миссии. Возможно, тайные агенты Легиона, а может, и сам Легион. Не пытайся врать, они умеют проверять такое. Говори честно, но мало.

– Я, вообще-то, тоже телепат!

– Не единственный в мире, – напомнила Диана. – Никогда не позволяй себе самоуверенность, это ловушка.

– Пожалуй… Мы еще увидимся?

– Не знаю, детка. Жизнь – она длинная и непредсказуемая. Когда-то я была уверена, что со мной не случится такое… Сейчас мне кажется, что мы больше не увидимся. Но кто знает?

Они добрались до выхода, здесь хранились скафандры и шлемы – не времен школы, а оставленные при подготовке эвакуационной точки. Диана скафандр трогать не стала, да и сложно было подобрать нужный размер на ее фигуру. Альда взяла только шлем и соединила с формой солдата специального корпуса. Долго она так не протянет, но она и не нуждалась в полноценной защите, просто так ей было комфортней – остатки атмосферы Адрана за эти дни лучше не стали.

– Тебе не следует идти со мной, – нахмурилась Диана. – Я не уверена, что снаружи нет камер или что тут не кружат дроны. Плохо будет, если тебя заснимут не как сопротивляющуюся заложницу. Давай попрощаемся здесь, так безопасней.

– Понимаю, – кивнула Альда. – Да и мне в эту печку соваться не очень-то хочется. Но я не ради тебя иду.

– Что?..

– Увидишь.

Альда все равно оставалась телепатом – всегда, как бы она ни устала. И сейчас она первой почувствовала, что там, среди пламени, лавы и клубов дыма, их уже ожидают. Почувствовала она и кто пришел за ними, поэтому напугана не была.

Они покинули базу вдвоем – и почти сразу увидели Триана. Он стоял на одном из холмов, расчерченных пылающими ручейками лавы. Шлем не надел, просто накинул на голову капюшон плаща, чтобы его не задели искры, то и дело рассекающие воздух. Легионер казался совершенно равнодушным – словно он никого не преследовал, а в таком месте встречи не было ничего особенного. У его ног свернулись, ожидая своего часа, три мутировавших даркура.

– Перехватил над ними контроль, значит, – усмехнулась Диана. – А я даже не почувствовала, как.

– Ты создала тут целый зоопарк, – отозвался он. – Это впечатляет – но в этом же подвох. Тебе тяжело контролировать всех сразу, не говоря уже о том, чтобы чувствовать их. Короче, признай, что попалась, и покончим с этим. Мне Адрана еще в детстве хватило, больше не надо.

– Триан, отойди, пожалуйста, – тихо попросила Альда. – Ты ведь знаешь, что нужно…

Он посмотрел ей в глаза – и по этому взгляду она не смогла понять ничего. Словно в бездну заглянула… А лезть в его мысли ей не хотелось, она была не уверена, что готова к некоторым открытиям.

– Тебе сейчас лучше помолчать, Альда, – холодно произнес он. – И отойти в сторонку, как полагается заложнице.

– Делай, что он велит, – добавила Диана. – Ничего не бойся. Этот совет запомни – по жизни пригодится.

Альда по-прежнему ничего не понимала, но уже это было важно. Что понимать в обычной драке, в задержании опасной преступницы? Тут все просто. Однако то, что происходило сейчас между Дианой и Трианом, показалось телепатке куда более сложным. Беседа без слов, тонкая сеть многозначительных взглядов и неуловимых улыбок. Альда все же отошла в сторону, ближе к дверям базы, оставив за легионерами право разбираться самим.

Диана подошла ближе к номеру 7, но не вплотную. Она недолго была одна: двери базы распахнулись и за ней последовала целая армия существ, которых Альда предпочла бы вообще никогда не видеть. Они шли за своей хозяйкой – и изменялись, приспосабливаясь к атмосфере Адрана.

Битва началась быстро, без лишних слов и новых угроз. Чудовища просто кидались друг на друга с яростью, на которую даже животные не способны. На фоне пламени они казались ненастоящими, Альда будто смотрела представление театра теней. Только совсем уж жуткого, извивающегося, рычащего, убивающего и оживляющего…

Сначала Диана и Триан казались равными противниками. Вроде как это было неправильно для столь разных номеров, но нельзя забывать о деталях. Диана уже была ослаблена, и она очень устала. Триан мог бы победить ее, если бы он только-только спустился с борта «Северной короны». Однако и ему досталось: его лицо покрывала засохшая кровь, и Альда чувствовала, что он тоже измотан. Слишком мало времени прошло после той разрушительной телепатической атаки, которую ей лишь чудом удалось остановить.

Альда не знала, что полагается делать ей. Она могла бы вмешаться – не как телепат уже, хотя и это тоже вариант, а как телекинетик. Вот только ее не покидало чувство, что этим она собьет какой-то сложный, хорошо поставленный спектакль. Поэтому она предпочла притворяться несчастной запуганной заложницей, продолжая наблюдать со стороны.

Триан проиграл – потому что должен был проиграть. Низший номер, меньше чудовищ в его распоряжении… Все объяснимо. Монстры Дианы уничтожили даркуров, которых он привел с собой, а сама Диана, грамотно используя защиту пламени и дыма, подобралась поближе и ударила его в грудь – ловко и сильно, словно и не было никакой слабости. Триан не удержался на ногах, отлетел в сторону, а Диана последовала за ним, доставая из-за пояса нож. Она остановилась над полулежащим на земле легионером и усмехнулась.

– Неплохая битва была. С поправкой на дымовую завесу картинка у дронов будет идеальная. Но не слишком ли быстро ты слился?

– А ты считаешь, что следовало попрыгать тут подольше?

Ирония Триана была понятна: обоим легионерам досталось не только друг от друга, но и от планеты. Они вышли без шлемов и теперь вымотались, тяжело дышали, их кожу покрывала пелена пота и корка из хлопьев пепла. Альда чувствовала, что они не притворяются, им действительно тяжело было драться среди пламени и едва ли пригодного для дыхания воздуха.

– Все равно номер 7 мог бы сражаться достойней, – заметила Диана.

– Мог бы – и очень хотел. Но перед этим бедного номер 7 втянул в совершенно необоснованную драку номер 3, ранил, ослабил – и вот результат!

– То есть, в моем побеге будет виноват Стефан Северин?

– Ну не я же! – хмыкнул Триан. – Я один вообще до тебя добрался, где шляется номер 4 – я без понятия. Так что ко мне будет меньше всего вопросов.

– Ловко. Но почему же я не убила тебя? Из милосердия? После такого милосердия иные воины теряют доверие Легиона навсегда.

Ситуация становилась совсем уж сюрреалистичной. Альда смотрела на двух уставших легионеров, которые только что так отчаянно сражались, и слышала вполне мирную, почти дружескую беседу. Звук и картинка отказывались сходиться. Из-за этого казалось, что все не по-настоящему, что Альде это то ли снится, то ли мерещится… Ну не может же так быть!

В себя она пришла, когда Триан повернул голову к ней и мрачно поинтересовался:

– Мелкая, ты меня спасать будешь или нет, в конце концов?

– Чего? – опешила Альда.

– Меня. Спасать. Меня сейчас зарежут, если это не очевидно. Вмешайся, что ли!

Вот, значит, как… Похоже, оба легионера делали ставку на то, что эту битву снимают дроны, следовательно, звук слышно не будет, останется только картинка. Настала очередь Альды сыграть свою роль.

Ей подходили два сценария – либо напасть на Диану с телекинезом, либо давить на жалость. Но нападать она не хотела, она чувствовала, что номер 1 и так на пределе, для нее сейчас даже незначительные усилия могут стать опасными. А для нее ведь ничего еще не закончилось, ей предстоит спасаться одной! Поэтому Альда сделала ставку на милосердие.

Она бросилась вперед, упала на колени и закрыла Триана собой.

– Не убивай его, пожалуйста!

– Не достоверно, – поморщилась Диана. – С чего мне тебя слушать?

– Ну… Как женщина женщину? Потому что мы подружились за время побега? Стокгольмский синдром?

– И ты берегла силы для путешествия, – подсказал Триан.

– В принципе, оправдываться потом вам, мне-то что? Удачи!

Она убрала нож и направилась прочь – к ожидающему вдалеке кораблю. Триан даже не пытался встать, делая вид, что он ранен и страдает. Альда тоже оставалась на месте, делая вид, что поддерживает его и страшно напугана.

У них все должно было получиться… и почти получилось. Но потом Диану окликнули.

– Диана! Подожди…

Он появился со стороны базы – но не из выхода, который они использовали, он, похоже, шел по поверхности. Черная форма выдавала в нем легионера, а то, что он явился без шлема, лишь подкрепляло эту догадку. К ним приближался красивый молодой мужчина, явно взволнованный, не спускавший глаз с Дианы.

Альда его не знала, а вот Диана узнала сразу – она остановилась, словно позабыла обо всем на свете.

– Твою ж мать через космический спутник, – процедил сквозь сжатые зубы Триан. – Его тут только не хватало! Почему ты не предупредила, что он приближается?

– Я не почувствовала… – растерянно отозвалась Альда. – Он умеет ставить хорошую телепатическую защиту, а я была отвлечена на вас. Кто это?

– Гидденис Планта. Номер 2.

Триан больше ничего не добавил, но остальное Альда знала сама. Номер 2 – возлюбленный Дианы, отец ее ребенка. Тот самый, которого Легион пытался держать подальше от нее, да она и сама не знала, доверять ему или нет. Но теперь он оказался здесь, прорвался на Адран, и это все меняло. Разве нет?

Диана, видимо, считала, что меняло. Она радостно улыбнулась и шагнула к нему.

– Ты здесь, – удивленно сказала она. – Но как?..

– Я не мог оставить тебя наедине с этим, ты не должна справляться сама! Я пришел, чтобы помочь тебе.

– Диана, не верь, – тихо и напряженно произнес Триан. – Если ты прямо сейчас побежишь к кораблю, он тебя не догонит, а «Стрелу» быстро не сумеет разрушить даже он.

– Он же здесь… Он любит меня! – прошептала Диана.

– Пусть любит потом, не на Адране, когда ты восстановишься. Любит – дождется! Ди, не глупи, финишная прямая уже близко.

Однако Диана его больше не слушала. Она могла сколько угодно рассуждать, что с Гидденисом не все ясно, что лучше быть одной. Не так просто отвернуться от собственной любви, когда она здесь, прямо перед тобой – несмотря ни на что. Диане казалось, что это достаточная причина позабыть о сомнениях и довериться ему.

Да и Гидденис не выглядел фанатиком, который ради верности Легиону откажется от всего. Он смотрел на Диану влюбленными глазами, он улыбался ей мягко и тепло. Он сам двинулся к ней, а она остановилась, ожидая его.

Альда почувствовала, как Триан, только что лежавший неподвижно и даже расслабленно, обнимает ее за талию одной рукой и прижимает к себе. В этом не было нежности – ему, похоже, было важно, чтобы она не двигалась.

– Мелкая, вот сейчас остаешься со мной, – велел он. – Что бы ни случилось, ни на шаг от меня! Поняла?

– А что может случиться? Он же не нападает!

– Все, что угодно. Будем надеяться, что я не прав.

В голове мелькнуло уже ставшее привычным «Триан никогда не ошибается». Но Альде хотелось, чтобы он сейчас ошибся – да и ему, похоже, тоже. Он же человек, люди ошибаются! Хотя бы иногда… Он должен!

Сначала казалось, что все так и есть: Гидденис не попытался задержать Диану, как велели правила Легиона. Он обнял ее, искренне, прижал к себе. Она уткнулась ему в плечо, словно желая спрятаться от всего мира, который в последние месяцы был к ней не слишком добр. Они были парой, которая хотела убежать ото всех, они любили друг друга.

Альда почувствовала перемены раньше других – но фора была незначительная, недостаточная для того, чтобы что-то изменить. Секунда, не больше. Гидденис, в отличие от остальных легионеров, совсем не устал, свои силы он мог призывать мгновенно.

Легионеры умели изменять другие живые организмы – была бы основа. Ну и конечно, собственное тело они тоже изменяли очень легко, так, как угодно. Даже легионеры среднего уровня наверняка справлялись с этим без труда – если сравнивать их с хилерами, о которых Альда знала куда больше. А уж мастер уровня Гиддениса, номер 2, был непредсказуем в своем могуществе.

Его тело изменилось так быстро, что даже глазам своим верить не хотелось. Из его кожи, прорывая одежду, появились длинные и очень острые колья – сделанные, похоже, из его собственных костей. Они мгновенно пробили Диану насквозь – по всему телу, от ног до шеи.

Даже этого оказалось недостаточно, чтобы убить номер 1. Диана, шокированная, окровавленная, все равно сумела оттолкнуться от Гиддениса, вырваться из ловушки, отскочить в сторону.

Но ребенок уже был мертв.

Альда и Диана почувствовали это одновременно, просто на разных уровнях, – момент, когда угасла жизнь, не успевшая разгореться. Альда в ужасе прижалась к Триану, словно он мог что-то изменить. Диана закричала, прижимая обе руки к животу.

– Что ты наделал?!

– Мне очень жаль, – покачал головой Гидденис. Выпирающие кости уже растворились, вернулись в его тело. – Таково было условие Легиона.

– Для твоего вознаграждения?!

– Для твоего выживания, – отрезал он. – Ты действительно сильнейший номер 1, тебя не хотят терять. Но ребенок стал бы твоей слабостью, вечно отвлекающей тебя от миссий. Возможностью шантажировать тебя, использовать против космического флота, если получится. Легион не мог пойти на такой риск.

– Но это был твой ребенок… – одними губами произнесла Диана. – Наш! Наш ребенок!

– Мы допустили ошибку, и я понимаю, как тебе больно сейчас. Но ты справишься, ты очень сильная, я знаю это как никто другой. Возвращайся со мной, Легион готов даровать тебе помилование. Мы по-прежнему сможем быть вместе!

Он протягивал ей руку и улыбался, словно действительно ничего не понимал. Альда сомневалась, что на самом деле все настолько просто. Его поступок доказал, что Гидденис – вовсе не наивный влюбленный дурачок, он просто притворяется в меру удачно. Диане следовало понять это раньше… а теперь, когда она все-таки поняла, стало слишком поздно.

Она хотела убить его, это чувствовалось, тут и телепатом не надо быть. Хотела до дрожи, до боли. Но Диана прекрасно знала, что не сможет. Раньше смогла бы – когда все было честно и никому не доставалось преимущество с самого начала. Теперь – нет, в ее нынешнем состоянии и шанса не было.

Она понимала это, как и то, что действительно нужна Легиону. Уже не как солдат, которому будут доверять, а как носительница уникальной силы и бесконечно важной тайны. Лишь отнимая это, Диана могла отомстить.

Она посмотрела на Альду и Триана и слабо улыбнулась. Сейчас, при Гидденисе, она ничего не могла сказать, а на телепатию у нее не осталось сил. Однако и этой улыбки, как ни странно, было достаточно, чтобы понять очень многое…

А потом она побежала, но не к номеру 2, а в сторону – к самому яркому вулкану из всех, пылающих рядом с базой. Грандиозный провал в земле, из которого валит дым и рвется пламя. Смерть для всех – но иногда желанная.

– Диана! – крикнул Гидденис. – Стой!

Она уже не слушала, испуганной она тоже не казалась. Она, кажется, умерла еще тогда – вместе с ребенком, которого так долго пыталась спасти. А теперь, без него, среди разочарований во всем, за что она прежде сражалась, собственная жизнь стала ей в тягость. Она хотела умереть свободной и хотела отомстить. Она своего добилась.

Альда чувствовала, что в последние моменты в ее душе не было ни страха, ни боли, один лишь покой. Диана прыгнула вперед, распахнула руки, как крылья, и на секунду показалась не человеком даже, а птицей, парящей в пустоте, одинокой, покинутой всеми – но и всех покинувшей.

А потом пламя Адрана встретило ее, поглотило, и история самого могущественного номера 1 со времен основания Легиона была завершена.

* * *

Бывали разные миссии. Одни оказывались успешными, другие срывались. Иногда Лукию хвалили, иногда объявляли ей выговор. Но никогда еще у капитана не было так тяжело на душе, как после полета на Адран.

Слишком многие погибли на этот раз. Космический флот счел потери допустимыми и даже минимальными при такой миссии, никого наказывать не стали, однако Лукия не была уверена, лучше от этого или хуже.

Было очень много смертей среди гражданских – никто так и не смог посчитать, сколько. Эти смерти списали на трагический несчастный случай. Но Лукия-то помнила, что видела на обломках «Близкого горизонта», и слова Виридианы Тассин тоже помнила. Легион вполне мог сбить гражданский транспорт только потому, что им так было проще… Возможно, в космическом флоте даже знали об этом. И что? И ничего. Легиону предстояло уйти безнаказанным в любом случае.

А еще погибли два солдата космического флота – Синдони Хилл и Виридиана Тассин. Их смерти тоже сочли «законными», но… Лукия знала правду и здесь. Альда и Триан рассказали ей. Обе девушки, если отбросить подробности, были доведены до самоубийства Легионом. Их обеих пытались лишить свободы, и обе предпочли смерть. Лукия понимала, что ей полагалось не думать об этом, потому что приказа думать не поступало. Ну а как тут закрыть глаза? Легион попробовал играть чужими жизнями – и все как раз закрыли глаза, потому что это было выгодно. Тогда он осмелел, и полилась кровь…

Специальный корпус, вероятнее всего, знает об этом. Вряд ли одобряет, а после смерти Синдони Хилл отнесется с еще большей настороженностью. Но не попытается ничего изменить и в прямое противостояние не вступит. Это понятно хотя бы потому, что за смерть Синдони никто не был наказан. По официальной версии у нее сдали нервы, номер 3 тут совершенно ни при чем.

С этим пока нужно просто жить, а потом… Лукия не знала, что будет потом. Она не завидовала капитану «Корвуса», которому снова придется принять на борт Стефана Северина и делать вид, что ничего не случилось. А может, Кинжу будет все равно. Он опытный капитан, правильно равнодушный, он понимает, что команда его корабля – всего лишь ресурс космического флота.

Лукия же просто радовалась, что «Северной короне» когда-то достался Триан. При всех своих недостатках, об экипаже он заботился, это она чувствовала – и ценила. Правда, после миссии на Адране он стал замкнутым, почти ни с кем не общался, большую часть времени проводил в своей каюте, выходил, только если это было абсолютно необходимо. Но Лукия верила, что он придет в себя. Что бы с ним ни случилось, он слишком силен, чтобы сдаться. Он все равно живой человек, ему нужно время, чтобы свыкнуться с новой правдой о Легионе.

В дверь ее каюты постучали, отвлекая Лукию от размышлений о собственной команде.

– Входите, – позволила Лукия.

Дверь открылась, пропуская внутрь Римильду Фревилл. И это было странно.

После задания на Адране «Северная корона» отправилась на ближайшую станцию специального корпуса, как и было положено по протоколу. Миссия, где погибают люди, всегда требует особых разбирательств. К тому же, многим членам экипажа понадобилось медицинское обследование, огненный мир их не пощадил.

Оказавшись на станции, Римильда попрощалась и покинула их, но так и должно было случиться. Хилер присоединилась к команде только ради миссии, и даже если бы номер 2 решили послать с ними снова, она не должна была появляться сейчас, потому что новое задание «Северной короне» еще не выдали.

Но вот она здесь, все такая же уверенная, стоит и протягивает Лукии пластиковую карту.

– Что вы здесь делаете, Фревилл? – поинтересовалась Лукия, принимая карту. – И что это такое?

– Мое назначение, капитан. Некоторое время мне поручено работать хилером «Северной короны».

– Какое же?

– Неопределенное пока. Сказали работать, пока не отзовут.

– Как… неожиданно.

Римильда уселась в ближайшее кресло и закинула ногу за ногу. Уже сейчас несложно было догадаться, что подчиняться и вести себя вежливо она будет ровно до необходимого предела. Номер 2 есть номер 2…

– Вот тут мне полагается соврать что-нибудь о долге, – задумчиво произнесла Римильда. – Или вообще ничего не говорить, просто закрыть тему и все. Но я так не люблю, мне честность милее. Вот вам карты на стол, капитан: специальный корпус не доверяет Легиону. Не считает Легион однозначным врагом, просто подозревает, что среди их руководства начался какой-то серьезный внутренний конфликт. Возможно, он решится сам собой, но лучше перестраховаться.

– И вас послали шпионить?

– По мере возможностей. Не переживайте, мелкие и даже крупные проколы вашей команды меня не волнуют. Я сама не ангел, так что докладывать обо всем подряд не буду! Мне поручено следить за Трианом, а через него – за действиями Легиона. Естественно, говорить о таком Триану не положено, а положено ему пребывать в блаженном неведении. Но, зная этого демона, рискну предположить, что он обо всем догадается, как только я впервые скажу команде «Здрасьте».

– Почему именно за Трианом? Почему специальный корпус выделил именно его?

– А это не они выделили, это я выбрала. Мне предложили наблюдать за кем-то из топ-10, иначе смысла нет. Из всей этой шайки кровавых психопатов я всегда предпочту Триана. Не то чтобы он не может меня убить… Он хотя бы предупредит об этом и не оторвет мне голову по приколу. Я понимаю, что это не очень круто – знать, что в твоей команде шпион. Ну а что делать? Все мы порой миримся с некоторыми неудобствами. Так что, пока Легион не перестанет штормить, я с вами.

* * *

Хотелось плакать, а плакать было нельзя. Потому что, если ты солдат специального корпуса, плакать себе не положено. Даже потеряв друга.

Дело было не только в боли, Бенни теперь мучилась чувством вины. Она же знала, что что-то не так, давно уже видела! Эти отношения были просто неправильными. Но тогда она для себя решила, что Синдони сама во всем виновата: если не заканчивает этот ужас, значит, ее все устраивает. Бенни и в голову не могло прийти, что история завершится смертью!

Им сказали, что Синдони погибла в результате несчастного случая. Стефан утверждал, что ее убил номер 7 с «Северной короны». Вот только Бенни в это не верила. Она не сомневалась, что смерть Синдони так или иначе связана с легионером – как не сомневалась и в том, что Стефану за это ничего не будет. Он же драгоценный номер 3, он всегда сухим из воды выходит! А Синдони была всего лишь номером 47. Ею так легко было пренебречь.

Бенни пока не подозревала, как будет дальше работать со Стефаном. К счастью, с этим можно было не спешить: номеру 3 от кого-то так крепко досталось, что он вынужден был отправиться на лечение. Бенни не представляла, кто это сделал, но благодарила незнакомца от всей души.

А дальше он вернется – и у них появится новый телепат, потому что без телепата нельзя. Как сложатся отношения этих двоих? Не повторится ли история? И что, остальные члены экипажа должны делать вид, будто Синдони никогда не было? Им, пожалуй, будет нетрудно…

Бенни чувствовала себя особенно одинокой. Она понимала, что это пройдет, должно пройти, но пока было как-то безрадостно. Она не представляла, что делать дальше, зачем она вообще в специальном корпусе? Все казалось бессмысленным, но и уйти она не могла. Кто ж отпустит номер 21?

Сигнал о вызове на связь заставил ее вздрогнуть – она никого не ждала. Тем более, судя по звуку, звонили не со станции, а откуда-то еще, через темную пустоту космоса. Бенни не представляла, кто это может быть. Со своим прошлым она связь давно уже оборвала, все, кто знал ее в настоящем, собрались тут. Кому она могла понадобиться?

Гадать Бенни не собиралась, она попросту приняла вызов.

– Надо же, ответила! – обрадовался Иарлайт. – А я все думал: решишься или нет?

– Ты? – выдохнула Бенни.

Она не ожидала, что он свяжется с ней. Да она была уверена, что они больше никогда не встретятся! Не важно, как она к этому относилась и что чувствовала. Ей казалось, что других вариантов просто нет. Зачем им видеться, если миссия закончилась? Да и потом, на Адране киборг попрощался с ней быстро, почти формально, он не спросил, как ее найти. Она решила, что это очень много значит.

Но вот он здесь – точнее, не здесь, он где-то далеко, но все равно смотрит на нее и говорит с ней.

– Я, – с довольным видом подтвердил Иарлайт. – Что, не ожидала?

– Не ожидала, конечно! Как ты узнал, где я?

– Я тебя умоляю… Как будто так сложно подкупить секретаря специального корпуса!

– Ты мне только что сообщил о нарушении закона, вообще-то.

– Ну да. И что?

Действительно, и что? И ничего. Это менее важно, чем то, что он нашел ее – или то, что на Адране он спас ей жизнь. Это Бенни забывать не собиралась.

– Зачем ты мне звонишь?

– Просто узнать, как у тебя дела. Я слышал о телепатке с вашего корабля… Мне очень жаль.

– То, что ты сейчас делаешь, очень похоже на дружеское общение, – заметила Бенни.

– Так это оно и есть! Что, нельзя?

– Зачем? Мы же никогда не встретимся больше!

– Ну вот к чему этот трагизм? – закатил глаза киборг. – Нет никакого «никогда», иногда сильные команды посылают на совместные миссии.

– Редко!

– Но посылают. К тому же мы с тобой служим космическому флоту и бываем на одних станциях. Да и вообще, так ли плохо, когда тебе всегда есть, кому позвонить?

Теперь уже Бенни не спешила с ответом. Инстинкт самосохранения шептал, что быть одной все-таки надежней. Чувство вины напоминало, что одного друга она уже не уберегла. И все же… Когда вокруг обнаруживается столько мрака, неужели нельзя радоваться лучику света, пусть и слабому?

Да, страшно. И всегда будет страшно, потому что связь с кем-то – это новая уязвимость. Но она уже не решилась подпустить Синдони слишком близко, и к чему это привело?

Наконец Бенни позволила себе робко улыбнуться:

– Нет, это не плохо… Я не очень-то умею так общаться, но я попытаюсь… Ты только не смейся, если не будет получаться! Как… как у тебя дела?

* * *

Им давно нужно было поговорить, это Альда все не решалась. Разговоры прекрасны, когда несут радость или хотя бы примирение. Сейчас все должно было получиться наоборот, и она искала подходящий момент. Она скрывалась от Кигана по всей станции, старалась не оставаться с ним наедине. Она каждый раз подбирала для этого веские причины и считала, что он не догадается о правде.

Зря, конечно. Дураком Киган не был. Однажды он просто пришел к ней – и сам упростил ей задачу.

– Это ведь всё, да? Не то чтобы у нас были полноценные отношения, но… Даже то, что было, можно считать законченным?

– Да, – Альда отвела взгляд. – Можно я не буду объяснять, почему?

– Я и не просил об объяснениях. Как будто я не знаю! И не хочу я это слушать, если честно. А вот остаться друзьями хочу, просто друзьями, без… остального. Иначе нам обоим будет слишком трудно работать на одном корабле.

– Я знаю. Но нам все равно будет трудно, по крайней мере, сначала. Я буду пытаться.

Она обняла его перед тем, как он ушел, однако получилось все равно неловко. Альда подозревала, что его смирение и такая легкая покорность – это не совсем правда или вообще не правда. Киган упрямый, для него типично как раз затаиться, а потом взять свое. Она решила не разбираться с этим прямо сейчас, не лезть ему в голову. Других проблем хватало.

Она выждала еще сутки, чтобы все было не слишком очевидно, а потом направилась к Триану. Его ловить как раз не пришлось: он почти все время проводил в своей комнате. Казалось, что горевал, однако Альда подозревала, что за его затворничеством скрыто нечто большее, чем печаль от потери Дианы. В Легионе творилось нечто странное, опасное, и понять это она не могла, зато готова была поддержать Триана.

Хотя бы сказать ему, что он ни в чем не виноват – потому что он действительно не был виноват. Он-то пытался спасти Диану до последнего.

Триан не стал прогонять ее, впустил к себе, но выглядел при этом совершенно равнодушным. Казалось, что ему все равно, кто к нему обращается: хоть Альда, хоть Стерлинг.

– Тебе лучше? – тихо спросила она.

– Со мной и было все в порядке.

– Врешь ведь…

– Зачем ты пришла? Переходи сразу к делу – и распрощаемся.

– Да нет у меня никакого дела, – растерялась Альда. – Просто беспокоилась о тебе…

– А вот это брось, – жестко велел Триан. – И беспокойство свое, и визиты сюда. Как будто мы друзья…

– Опять начинаешь? Забыл, что до миссии на Адране ты вел себя точно так же – ходил с высокомерной физиономией и делал вид, что никто тебе не нужен? А как приперло, так оказалось, что и обо мне ты заботишься, и то, что я видела в твоем сознании, было правдой. Можешь не доказывать, что тогда ты наболтал лишнего, потому что это было нужно. Я телепат, я умею отличать настоящее от ложного, даже не влезая тебе в голову.

Альда сейчас не блефовала, она давно уже это вычислила. Могла бы догадаться раньше, еще до Адрана, просто мешала обида. Триан не хотел связывать себя с окружающими – а не связывать не мог, такой вот парадокс. Поэтому он сторонился ее, считая, что это поможет убить странное, плохо поддающееся контролю притяжение к ней.

Не помогло. Они оба это знали.

Но сдаваться Триан все равно не собирался. Он на пару секунд прикрыл глаза, словно пытаясь перезагрузить собственные мысли. Когда он снова посмотрел на Альду, взгляд его был усталым и каким-то измученным.

– Ладно, шугануть тебя не получилось. Придется понадеяться на твое благоразумие, если таковое вообще осталось в природе. Держись от меня подальше, Альда. Не пытайся меня спасти, в том числе и эмоционально, это всегда было лишним. Веди себя так, как предписывают инструкции, и не больше.

– Но почему?

– Потому что это спасет тебе жизнь. Хочешь правду? Вот тебе правда: я понятия не имею, что происходит в Легионе прямо сейчас. Диана мертва, и я не думаю, что Планта действительно хотел, чтобы она осталась в живых. Полагаю, он спланировал ее гибель с самого начала – с первого приглашения на свидание. Пока ему не присвоили первый номер, но он все равно считается сильнейшим воином Легиона. И он не дурак, он прекрасно понял, что я собирался отпустить Диану. Он мне этого не простит, припомнит при первой же возможности.

– Я тоже там была, – указала Альда.

– Ты не из Легиона. И если ты не будешь рядом со мной, ты невидима. К тому же мы с номером 3 крупно поссорились, а он – злопамятная тварь. Если он сообразит, что это не я ему двинул, а ты, он тебя просто уничтожит. Давай же сделаем так, чтобы он не сообразил. Ты вычислила, что меня к тебе тянет? Поздравляю, подловила, этого я ни отрицать, ни изменить не могу. Но могу остановить и не позволить тому, что на меня обрушится, задеть тебя.

– А если я все это понимаю и все равно хочу остаться с тобой?

– Тогда ты просто дура, – отрезал он. – Которая меня неоправданно романтизирует и не соображает, что люди вроде меня подобных жертв не заслуживают.

– Триан…

– Я серьезно. Развернись и уходи прямо сейчас. Ты меня знаешь: я могу выдержать что угодно. Будет так, как я решил, сопротивлением ты просто сделаешь больнее нам обоим.

– Идиот упрямый! – не выдержала Альда.

– Вот. Теперь начинаешь говорить по существу. Делай то, что делала до Адрана. Вернись к своему электроскату, он для тебя отличная пара. Я тебе облегчу задачу – будешь видеть меня по минимуму. Но близко ко мне больше не подходи.

Оставаться здесь и дальше не было смысла: телепатка чувствовала, что он уперся. Да и не могла она остаться, сил не хватало. Легко ссориться с тем, кто для тебя ничего не значит. А сейчас… сейчас ей хотелось плакать, настолько, что сдержаться уже не получилось бы. Сохранить гордость она могла лишь одним способом: не позволить Триану увидеть ее слезы. Поэтому она развернулась и направилась прочь, а они, предательские, скользнули по щекам уже в коридоре.

Альда понимала, что не должна плакать. Это позор для солдата специального корпуса – и это просто глупо. Триан прав во всем, даже если это обидно. Прав, как всегда. Что бы они ни чувствовали друг к другу, лучше придавить это сейчас, пока дело не зашло слишком далеко. Что у них там может быть, в самом деле? Они в разных лигах. Дело не только в номерах, но и в том, что Легион – это отдельный мир, куда посторонних не пускают. Да, лучше перетерпеть, поставить точку сейчас, но…

Хотя бы себе Альда должна была признаться, что уже поздно. Это понимание обрушилось на нее, когда она заперлась в своей комнате и наконец позволила себе расплакаться. Непростительная истерика, но иногда можно, никто ведь все равно не узнает. Штатный телепат ее, конечно, разоблачил бы, и как хорошо, что штатный телепат – это она.

Зато уж себе врать не получится. Попалась она крепко: умудрилась влюбиться в легионера. Непонятно, когда и как, да и какая уже разница? Ему она бы не сказала. Если бы кто-то предположил такое, она бы долго возмущалась и согласилась бы лишь на то, что он симпатичен ей. Но она ведь знала…

Альда собиралась беззастенчиво плакать хотя бы здесь, чтобы потом не сорваться при остальных, но теперь ей вдруг стало не до того. У нее закружилась голова – так сильно, что перед глазами помутнело. Повезло ей лишь в том, что она уже лежала на кровати, потому что иначе она просто повалилась бы на металлический пол.

Потом мир исчез – и ее комната, и вся станция. Альда снова стояла на поверхности Адрана, среди пылающих кратеров и ползущего вдоль земли дыма. Только дышать ей теперь было легко и жар ее больше не беспокоил. В этом преимущество иллюзии перед реальностью.

В том, что она оказалась заперта внутри иллюзии, Альда не сомневалась хотя бы потому, что перед ней стояла Диана – живая и невредимая, теперь даже не беременная, облаченная в черную форму легионера.

– Привет, Альда, – улыбнулась она.

Гадать, что случилось, не пришлось, ее куда больше интересовало кое-что другое:

– Почему вдруг проснулось скрытое воспоминание?

Она ведь ждала этого – с тех пор, как вернулась на «Северную корону». Альде казалось, что доступ к скрытому воспоминанию, заложенному в ее подсознание Дианой, станет лишь вопросом времени. Иначе зачем было идти на такие сложности?

Но ничего не случилось. Шли дни, потом недели, а воспоминание оставалось во тьме… Альда решила, что Диана допустила ошибку, а то и вовсе планировала нечто другое. Теперь уже не важно.

И вот воспоминание все же открылось – сейчас, когда Альда меньше всего ожидала.

– Рада, что ты сразу узнала, – кивнула Диана. – Я задала два условия. Они оба были выполнены.

– Что за условия?

– Первым стала моя смерть. Я никогда не думала, что однажды мне придется делать одно из таких посланий – «Если вы это смотрите, значит, меня больше нет…» Но жизнь умеет удивлять.

– А второе условие тогда какое?

– Ты должна была признать свою любовь к Триану.

– Что? – возмутилась Альда. – Это дурацкое условие! Я и не любила его тогда! И сейчас по-настоящему не люблю, вот еще чего не хватало…

– Ты споришь с воспоминанием, – отметила Диана. – Я могу с тобой общаться, но возможности мои ограничены. Злись на меня сколько угодно, соблюдение первого условия означает, что мне уже все равно. Я поняла, что ты любишь его, еще в тот момент, когда увидела, как ты смотришь на него. Но поняла я и то, что ты пока не готова к признанию. А мне было нужно, чтобы ты сама это осознавала.

– Зачем? Какое тебе дело до того, что я чувствую к нему?

– Никакого, просто твоя любовь поставит твою верность Триану выше верности специальному корпусу и уж тем более Легиону.

– Не факт, – буркнула Альда. – Я ему еще признаться не успела, а он уже меня отфутболил… Но не суть. Опять же, зачем тебе это?

– Раз я мертва, меня уничтожил Легион, иначе и быть не может. Уж не знаю, как, но это сводится к ним.

Строго говоря, ее убил один легионер – тот, которому она доверяла. Но какая разница? Гидденис Планта сделал это, чтобы укрепить свои позиции в Легионе. Значит, Легион такой жуткий поступок поощрил, вот и все.

– Но я же их лучший номер 1, – насмешливо продолжила Диана. – Как же я могу уйти, не хлопнув дверью? Если я мертва, мой малыш тоже мертв… Легион должен ответить за это. Я не скажу тебе всю правду о Триане при жизни, это я знаю наверняка. Но, думаю, я сказала достаточно, чтобы ты поняла: у него свои счеты с Легионом.

– Тео? – прошептала Альда.

– Именно так. Даже это не гарантирует, что однажды Триан выступит против них. Но если он начнет сражаться с ними сейчас, он проиграет, какие бы секреты он ни сохранил. Я выступлю на его стороне из могилы. Ты же хочешь, чтобы твой любимый выжил, малышка? Вот поэтому я выбрала тебя, поэтому дождалась, когда ты осознаешь свою любовь к нему. Теперь ты не продашь мою тайну Легиону, даже если решишь не передавать ее Триану, потому что Легион сможет использовать эту тайну против него. А ты ведь не дашь ему умереть, правда?

– Нет…

– Именно этого я и ожидала, – кивнула Диана. – А теперь слушай внимательно, потому что все наследие номера 1 отныне достается тебе.

Content

Влада Ольховская
Адран в огне

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13