Влада Ольховская

Существо

Глава 1

Они позвали меня.

Дверь открыта, и можно входить.

За дверью – непроглядная тьма.

Шел третий день апреля, за окном бушевала первая весенняя гроза, а в доме появилось Существо.

Существо было ужасно.

Никита понимал, что у Существа есть имя, и, кажется, это имя уже назвали несколько раз. Но ему сложно было помнить о том, что перед ним человек. Да и потом, Никиту переполнял гнев, и от этого было сложно сосредоточиться.

В его дом, в его семью притащили какого-то жуткого уродца, не сказав ему ни слова, даже не попытавшись посоветоваться с ним! С таким сложно смириться. Теперь Никита смотрел на это и думал, что иначе как Существом не будет звать его никогда.

Кто-то сказал бы, что ему грех жаловаться, ведь Никита и сам не был родным ребенком в этой семье. Но он провел здесь большую часть жизни! Он пришел сюда зашуганным, дрожащим семилетним пацаном, который в первые месяцы боялся спать без света. Потребовалось десять лет и очень-очень много внимания, чтобы из него вырос нынешний Никита – почти двухметровый, плечистый, ни перед кем не опускающий взгляд.

Поэтому он не сомневался, что это его дом. Никита так и не научился называть Авиновых мамой и папой – такие слова до сих пор обжигали его, принося из памяти паршивые воспоминания о его настоящих родителях. Но он любил свою приемную семью! Это была его территория, его крепость, которую он готов был защищать любой ценой. Теперь он вдруг обнаружил, что опасность оказалась внутри, и он понятия не имел, что с этим делать.

У Григория и Ирины Авиновых был и родной сын, это ни для кого не секрет. Они рано поженились, рано стали родителями и души не чаяли в своем Яшеньке. Но вот Яшенька вырос, укатил жить в другую страну, и большой дом опустел. Если Григорий, уважаемый и талантливый врач, еще мог как-то справляться с этим, то его жена, которая всегда была домохозяйкой, – нет. Именно она предложила взять ребенка из приюта, другого смысла жизни она для себя не видела.

Они выбрали Никиту. Они приняли его, вылечили, научили доверять, показали ему, что есть и другая жизнь, свободная от того кошмара, в котором он жил раньше. Чуть позже они привели в дом Ульяну – и Никите легко было принять ее и назвать сестрой, ему хотелось вернуть кому-то то добро, которым окружили его.

Долгие годы они жили вчетвером, но вот старшие дети начали приближаться к тому рубежу, когда им захочется выпорхнуть из гнезда. Настороженная этим, Ирина решилась поселить в доме малышей. Сначала был Степка, которому уже исполнилось восемь, а потом – Зоя, совсем малышка, да еще и глухая. Но это ничего, не страшно, они привыкали к ней и все равно любили.

Никита никогда не возражал против того, чтобы у него появлялись братья и сестры. Он ценил то, что перед приходом каждого нового ребенка Авиновы разговаривали с ним, старшим сыном, объясняли ему, что произойдет, интересовались его мнением. Никита был уверен, что если он откажется, никакого нового ребенка в семье не будет! Поэтому он великодушно соглашался, а потом помогал приемным родителям с малышней.

И вот случилось это.

Нет, кое-что он начал подозревать уже давно, он просто не думал, что Авиновы способны на такую глупость. Пару месяцев назад Ирина начала часто куда-то ездить. Она проболталась, что встречается в приюте с тяжело больной девочкой, для которой решила стать куратором.

Это был тревожный звоночек, однако Никита проигнорировал его. Во-первых, усыновление – штука небыстрая. Во-вторых, в доме уже четверо детей, включая глухую Зою, куда им пятый ребенок, да еще, судя по всему, инвалид? Ну и в-третьих, Никита был убежден, что с ним снова поговорят, если решатся на большие перемены.

Не поговорили. В этот апрельский день Авиновы уехали куда-то ранним утром, а вернулись уже вечером – с Существом.

Оно сидело в инвалидной коляске и казалось Никите бесформенной кучей тряпья. Во многом это впечатление задавало платье-свитер, огромное, мешковатое, почти полностью скрывавшее тело девушки. К тому же, у Существа были очень длинные вороные волосы, взлохмаченные и неровно подстриженные. Они закрывали и тело, и большую часть лица.

Да оно и к лучшему, потому что именно из-за лица сложно было считать это человеком. Через черные пряди Никита мог рассмотреть лишь один огромный темно-карий, почти черный глаз и странную желтушную кожу, висевшую на лице складками и шелушившуюся крупными хлопьями. Судя по тонким пальцам, выглядывавшим из рукавов свитера, такая кожа у Существа была по всему телу. Ящерица, а не человек!

Так что теперь Никита смотрел на Существо и не обращал внимания на щебетание Иры о том, что это сестричка, о которой он должен заботиться. Это не сестричка, это мерзкая дрянь, которую они, как дети малые, притащили с улицы! Никита даже не брался сказать, что злит его больше: то, что с ним не посоветовались, или то, что в его доме, под одной с ним крышей, будет жить такой уродец.

Причем оно, похоже, плохо соображало, что происходит вокруг. Оно пялилось на него этим своим глазом, похожим на переспелую черешню, и даже не пыталось улыбнуться. Никита почувствовал, как у него мурашки идут по коже, и разозлился еще больше. Он давно уже ничего не боялся, и какой-то чешуйчатый карлик не станет исключением!

Об Авиновых он вспомнил, только когда Гриша заявил:

– Как видишь, ей нелегко передвигаться, поэтому ты должен будешь помогать ей…

– Да ни за что на свете! – не выдержал Никита. – Я к этой хрени даже не притронусь!

– Никита! – всплеснула руками Ира. – Как можно?!

– Сын, я тебя не узнаю, – нахмурился Гриша.

– Вот именно, я – сын, а это – питомец, которого вы притащили в дом непонятно для кого! Нельзя отнести эту неведому зверушку к той норе, возле которой вы ее нашли?

За окном громыхнуло, гроза, похоже, была прямо над ними. Дождь с силой хлестал по крыше и по земле вокруг дома, словно и ему было ненавистно Существо, оказавшееся внутри. Ветер бушевал так, что гнулись старые деревья, и становилось ясно, что в такую погоду никто никуда не поедет.

Не важно, значит, отвезут эту калеку обратно утром. Никита был твердо настроен сделать все, чтобы Существо не осталось рядом с его семьей.

А вот у Авиновых было на этот счет другое мнение.

– Сын, нам нужно поговорить, – заявил Гриша.

Никита прекрасно знал этот тон. Его приемный отец был скалой, молчаливым титаном, которого никто и никогда не мог довести до крика. Поэтому раздражение и гнев Григорий Авинов выражал по-другому – вот таким глухим, решительным голосом.

Обычно такие разговоры напрягали Никиту, да и сейчас он чувствовал, что гнев готов его подвести, трусливо сбежать, уступив место страху. Но Никита не поддался, он снова и снова напоминал себе, что правда на его стороне.

– Хорошо, давай поговорим, – кивнул он. – Пора бы, раз этого не сделали раньше!

– Иди в мой кабинет. Я помогу Регине обустроиться и тоже приду.

Ага, значит, Существо звали Региной… Плевать! Никита не собирался запоминать это, потому что не сомневался: надолго оно тут не задержится.

Кабинет Гриши располагался на первом этаже – небольшая уютная комната, оформленная в классическом стиле. Почти всю стену занимало окно, поэтому, устроившись в кресле, Никита мог наблюдать, как гроза с яростью голодного зверя бросается на все вокруг. Ветер вырисовывал на траве волны и водовороты, деревья хрипло стонали, опасаясь, как бы не закончился их век, дождь был тяжелым и гулким, как падающие с небес камни. Глядя на буйство стихии, Никита был вынужден признать, что нечто подобное творилось и у него на душе.

Гриша не заставил себя долго ждать, он решительно вошел в комнату и занял место за столом.

– Ты расстроил мать и оскорбил Регину, – сухо заметил он.

– Тетю Иру мне жаль, но она могла бы догадаться, что так будет – такие сюрпризы не любит никто! А на Существо мне плевать.

– Не называй ее так!

– А разве я не прав? Вы вообще видели, что это такое? Или взяли первое, что вам предложили?

Прежде чем ответить, Гриша сделал глубокий вдох, потом – медленный выдох. Надо же, получается, он в ярости… Такого не случалось уже давно, и никогда раньше эта злость не была направлена на Никиту.

Никите вдруг стало не по себе, он почти пожалел, что начал этот разговор, однако упрямство не позволило ему отступить.

– Тебя оправдывает только то, что раньше ты так себя не вел, – задумчиво произнес Гриша. – Что тебя так задело? Что в доме появился новый ребенок без твоего ведома и одобрения?

– Вот такой я мелочный, – мрачно отозвался Никита.

– Это не мелочь.

– Тогда почему меня проигнорировали? Потому что это все равно ваше решение, а я в этом доме так, приживала?

И снова Гриша не спешил отвечать. Он смотрел на приемного сына оценивающе, долго, и чувствовалось, что он успокаивается.

– Ты не приживала, глупостей не говори. Мы с Ирой знали, что тебя расстроит наше решение, просто не думали, что так сильно. Прежде чем устраивать истерику, выслушай, что произошло на самом деле.

– И что же там произошло? – с вызовом поинтересовался Никита.

– Не дерзи, скоро ты поймешь, что неправ. Начнем с того, что мы не удочерили Регину – и не сможем удочерить.

– Почему это?

– Она не хочет быть удочеренной, – пояснил Гриша. – А даже если бы хотела, или если бы мы решили оспаривать ее волю, потому что Регина не совсем здорова, на сбор документов ушли бы долгие годы. Такого времени у нас нет: Регине уже шестнадцать, через два года она станет совершеннолетней.

– Этой фигне еще и шестнадцать? Выглядит лет на десять!

– Никита, следи за языком! – Гриша чуть повысил голос, и стало понятно, что сдерживается он из последних сил. – Мы взяли ее под опеку, и теперь мы отвечаем за нее. Как ты мог убедиться, Регина – непростой ребенок. Она родилась не совсем здоровой, а неудачные операции, проведенные руками неумелых медиков, усугубили ее состояние. Она страдает врожденной аномалией кожи, она парализована ниже пояса, и ей диагностировали аутизм.

Никите пришлось прикусить язык, чтобы снова не вспылить, но в душе у него даже не гроза гремела – лесной пожар полыхал! Как, как можно было притащить такое Существо в дом с маленькими детьми? Если им хотелось о ком-то заботиться, сосредоточились бы на Зое! Она маленькая, милая, а главное, полноценный человек! Ну а Существо что же? Ни двигаться не может, ни соображать нормально! А если она агрессивная? А если заразная?

Вот только Гриша это не поймет, по глазам видно. Он, конечно, умный мужик, но иногда бывает редкостным ослом. Решил, что раз он врач, да еще и намного старше Никиты, то можно не прислушиваться к мнению приемного сына. Сам себе копает яму, даже не понимая этого!

– Большую часть жизни Регина провела в приютах и больницах, – продолжил Гриша. – Даже когда ее состояние стабилизировалось, желающих удочерить ее не нашлось. Видимо, все, кто встречался на ее пути, думали как ты.

– Значит, это были здравомыслящие люди! – не выдержал Никита.

– Это были жестокие люди. Мир полон их – тебе ли не знать! К тому же, Регину не мог забрать любой желающий. Для того, чтобы заботиться о таком ребенке, среди приемных родителей должен быть минимум один человек с медицинским образованием. Чуть больше года назад такая семья нашлась. Они посвятили себя созданию детского дома семейного типа для особенных детей. В отличие от меня и твоей мамы, они занимались только этим, у них был опыт ухода за детьми с редкими заболеваниями, поэтому им отдали Регину.

– Ну и почему же Существо не с ними?

– Если ты не прекратишь так ее называть, ты будешь наказан, как никогда раньше. Это понятно?

– Понятно, – холодно ответил Никита.

Наверно, Гриша ожидал, что он извинится. Однако извиняться Никите было не за что, он ни на секунду не усомнился в этом.

– Регина прожила с ними год, но недавно произошел страшный несчастный случай, и семейный детский дом был распущен. Дети вернулись в приюты, Регина – в том числе.

Ощущение мороза по коже вернулось. Гриша не сказал, что несчастный случай был связан с Региной, даже не намекнул на это. Однако Никита не мог избавиться от убежденности, что все и так ясно.

Существо прокралось в одну семью, разрушило ее и выбрало следующую жертву!

– Как вы вообще пересеклись с… ней? – спросил Никита.

– Твоя мама, как ты знаешь, курирует благотворительный фонд и часто посещает детские дома, в том числе и для детей с особенностями. Там она и увидела Регину.

– Она мимо пройти не могла?

– Не могла, – отрезал Гриша. – Потому что все остальные уже прошли мимо! Ире сообщили, что Регине очень плохо в приюте. Там не хватает людей и лекарств для правильного ухода за ней. К тому же, другие дети, пусть и страдающие болезнями, боятся Регину и стараются держаться от нее подальше.

– Удивительно, почему же? – саркастично осведомился Никита.

– Не ерничай, причина проста: они еще такие же безмозглые дети, как ты!

– Эй!

– Я не собираюсь игнорировать твои недостатки.

– Мое мнение вы проигнорировали легко!

– Мы не хотели, – указал Гриша. – Ира начала навещать Регину, заботиться о ней. Но ни она, ни я не были уверены, что готовы к такому шагу.

– Вот, здравая мысль же! Что заставило вас передумать?

– Уплотнение в приюте. Туда перевели детей из другого учреждения, места на всех не хватало, и в комнатах стали селить больше воспитанников, чем следовало бы. Это привело к конфликтам, и некоторые дети начали бросаться на Регину из-за ее внешности. А в состоянии Регины любой удар куда опасней, чем просто детская драка. Зная о том, что мы ухаживаем за этой девочкой, директор приюта позвонила нам и рассказала, что происходит. У нас с твоей матерью есть определенная репутация, поэтому для нас процесс упростили. Мы взяли Регину под опеку, но она не удочерена. Только для нас это ничего не меняет, теперь она – член семьи, привыкай!

Они, должно быть, сами себе казались героями. Еще бы, спасли несчастную сиротку от злодеев! Они не видели подвох, потому что не искали его.

А вот Никита все прекрасно видел. Например, то, что директор приюта могла и соврать им. Не было никакого уплотнения, просто всем осточертело смотреть на эту ящерицу, и они придумали способ избавиться от нее.

Возможно, другие дети действительно бросались на нее, но вряд ли из-за одного лишь уродства. В Существе было что-то неправильное, пугающее на самом примитивном, инстинктивном уровне. От нее хотелось держаться подальше – и уж никак не делить с ней кров!

Однако Никита видел, что объяснять все это Грише бесполезно. Его приемный отец уже зациклился на роли спасителя, он и слушать ничего не станет. Да и потом, толковых аргументов у Никиты не было, ничего, кроме дурного предчувствия. Он уже проиграл, но все еще надеялся пробудить в Грише здравый смысл.

– А где оно… то есть, она будет жить? У нас же сплошь лестницы!

– Мы обустроим для Регины игровую комнату в подвале. Туда она сможет самостоятельно добраться на коляске с улицы, через гараж, и из дома, через кухню. Несмотря на свое состояние, Регина полностью себя обслуживает, и уже за это ее можно уважать!

Уважать ее Никита не собирался, но вынужден был признать, что приемные родители неплохо все продумали. В подвале полноценная комната, там есть ванная с туалетом, есть и съезд для коляски – раньше его использовали, чтобы на тележке перевозить в подвал вещи и игрушки. Все это означало, что Существо может задержаться в их доме на целые годы!

– Мы надеялись, что ты будешь помогать ей, – признал Гриша. – Да, получилось неожиданно, Регину пришлось забирать срочно, и мы даже не успели тебя предупредить. Поверь мне, если бы обстоятельства сложились по-другому, мы бы обязательно посоветовались с тобой!

– А если бы я сказал нет? Если бы я сразу был против, это что-то изменило бы?

Гриша не ответил, но в его неловком молчании и был ответ. Нет, ничего бы это не изменило. Они бы все равно притащили в дом свою уродину, потому что это все-таки их дом, что бы они там ни трындели про семью и любовь.

– Я уже ничего не могу изменить, – вздохнул Никита. – Да я и пытаться не буду, что силы зря тратить! Но одно я у вас попрошу: не заставляйте меня приближаться к этой штуке.

– Никита!

– Я врать должен? Притворяться милашкой? Если вы так во мне разочаровались – можете сдать обратно в детдом.

– Глупостей не говори! Ты – наш сын, и так будет всегда. Но постарайся принять наше решение. Я не говорю, что твое поведение оправдано, сегодня оно было чудовищным. Только вот наказывать я тебя не буду, первый и последний раз. Делай что хочешь, чтобы в доме не было конфликтов, твоей маме и так придется тяжело в первое время, не добавляй ей проблем. А я, в свою очередь, надеюсь, что ты повзрослеешь и поймешь, как ты должен вести себя на самом деле.

Это Никита как раз понимал получше некоторых – пока его приемные родители оставались слепыми. Им казалось, что они спасли несчастную, обиженную жизнью малютку. А Никиту не покидало ощущение, что они притащили в дом комодского варана, жирную хищную ящерицу, способную убить человека, а ребенка и вовсе заглотить целиком. Он видел это в глазах Существа, когда оно появилось в доме!

Оно не было жертвой, оно было охотником… или чудовищем. Никита лишь надеялся, что сумеет показать это остальным, пока не стало слишком поздно.

* * *

Ульяна знала, что не имеет права чувствовать себя несчастной. Но не чувствовать почему-то не получалось.

Вообще-то, ей выпал счастливый билет. В приюте было хуже. Время, проведенное там, Ульяна до сих пор вспоминала с дрожью, а слезы сами собой наворачивались на глаза. Есть люди, которые к любой жизни привыкают – и оказываются на вершине. А вот она так не могла, она чувствовала, что умерла бы, если бы ей не встретились Авиновы.

Но они встретились, и стало лучше. В какой-то момент даже хорошо было! Недолго. Она, может, просто из таких людей, у которых не бывает всегда хорошо…

Сначала вернулись ее страхи. Те самые, оставшиеся с детства, они теперь переродились в комплексы. В один горький момент Ульяна вдруг поняла, что она – толстая и некрасивая, и от этой мысли ей было уже не уйти. А даже если бы она попыталась, одноклассницы мигом напомнили бы ей!

Потом она потеряла брата Никиту. То есть, Никита все еще был рядом и заботился о ней, как раньше. Но он уже не был ей братом – потому что Ульяна влюбилась.

Ей было жутко стыдно за это. Кто ж влюбляется в собственного брата? Позор! Но ведь он, если задуматься, никакой не брат ей… Им было по двенадцать лет, когда они познакомились, так что Ульяна прекрасно знала, что они не родственники. Вначале ей было легко с ним, Никита помогал ей во всем. Но со временем он изменился… Он стал лучше, и она засматривалась на него и краснела, когда он брал ее за руку. Она могла обманывать его, но не себя. Ее любовь перестала быть сестринской…

Хорошо еще, что Никита ничего не заметил! Он умный, однако в некоторых вещах – дурак дураком. А может, ему и в голову не могло прийти, что сестра способна смотреть на него так. Это было ее проблемой, которую Ульяна хотела решить сама, да только не знала, как.

Вот и получилось, что в семнадцать лет она оказалась страшной толстухой, безнадежно влюбленной в прекрасного принца. Да еще и принадлежащего другой! Куда уж тут думать про счастливый билет и свое везение?

Может, и неплохо было бы рассказать все… да только кому? Раньше она любым секретом делилась с Никитой, теперь – понятное дело, что нет. Маме Ире? Плохая идея. Мама Ира – добрая, но болтли-и-ивая… лучше и не представлять. Если поделиться с ней личным, она начнет переживать так громко, что услышит весь дом. И Никита тоже услышит! Стоило Ульяне лишь подумать о таком скандале, как ей хотелось провалиться сквозь землю.

У нее были приятельницы… была даже лучшая подруга. Но в последнее время Ульяну не покидало смутное чувство беды рядом с ней. Вроде как вы улыбаетесь друг другу и все хорошо, но за спиной уже слышно, как точится нож.

Если бы у нее была сестра, было бы легче. Хотя, технически, сестра была – пятилетняя Зоя. Жизнерадостный ребенок, лишенный возможности слышать. Ульяна еще толком не наловчилась с ней общаться, да и какие разговоры по душам в таком возрасте?

А еще была Регина… И с ней все оказалось сложно.

Ее появление стало для Ульяны таким же шоком, как и для Никиты. Но она скандалить не стала, потому что просто не умела скандалить. Она была слишком благодарна своим приемным родителям. Они ведь спасли ее, значит, она не имеет права чего-то требовать у них! Поэтому Никита возмущался и пытался протестовать, а она смирилась сразу. Ее поступок оказался умнее, итог-то один: Регина осталась в доме.

Поначалу Ульяна боялась ее так сильно, что вздрагивала при каждой встрече и старалась побыстрее отвести взгляд. Но однажды она подумала: ей ли шарахаться от Регины? Себя Ульяна считала просто некрасивой. А вот Регина была уродливой – по-настоящему. Ульяна такое уродство раньше только в фильмах ужасов видела!

Каково это: жить, зная, что ты урод? Когда от тебя шарахаются, как от какого-то чудовища, и презирают только за то, что ты живешь на свете? Едва Ульяна подумала об этом, как ее страх сменился жалостью к Регине.

Только вот Регине это было не нужно. Она жила в своем мире и, кажется, ничего не понимала. Мама и папа сказали, что Регина – аутист. Это не значит, что она умственно отсталая. Просто мир она видела по-своему, через какую-то особенную линзу, которую Ульяна даже представить не могла.

Поэтому они толком не общались. Регина провела в их доме уже неделю, но до сих пор не произнесла ни слова. Большую часть времени она сидела в подвале, и Ульяна не догадывалась, чем она там занимается.

Точно она знала лишь одно: когда Регина смотрела на нее этими своими черными глазами, умными, странными, казалось, что это не человек смотрит, а… что-то. То, чему Ульяна не могла дать имя. Никита называл новенькую Существом. Может, это было до чертиков жестоко, но, по-своему, справедливо.

Этой ночью Ульяне не хотелось думать о новой «сестре», семье или даже Никите. Она думала о том, что несчастна – а значит, не благодарна судьбе.

Днем она еще могла отстраниться от всего этого, отвлечься на другие дела. Однако ночью правила игры меняются. Внутренние голоса звучат громче – и говорят они страшные вещи. Проблемы давят сильно, как лавиной накрывают. И вот уже кажется, что она, Ульяна, совсем крохотная, а над ней – целый космос, который хочет ее раздавить… Какой тут сон? Она не спала этой ночью, просто ворочалась с боку на бок, ожидая, пока наступит этот проклятый рассвет, до которого еще целая жизнь.

Поэтому она и услышала шорох. Он был тихим, вкрадчивым, и если бы она спала, этот осторожный звук никогда не разбудил бы ее. Но она-то не спала! Так что от легкого шороха Ульяна вздрогнула и резко поднялась на кровати.

В ее комнате всегда было тихо. В ее комнате и этой ночью было тихо, уж она-то успела убедиться! И вдруг этот шорох, непривычный такой… Как будто что-то мягкое скользнуло по доскам. Или кто-то осторожно провел когтями по стене… Что за мысли?

Она понимала, что это глупо и нереально. Однако ночью было возможно что угодно, поэтому Ульяна напряженно всматривалась в темноту. Ничего! Она успокоилась… почти успокоилась. Она свернулась под одеялом, приготовившись вновь терпеливо ждать рассвета.

Шорох повторился. На этот раз ей точно не почудилось! Что-то скреблось, ползло, так близко… Но где? По стене – или за стеной? Или под кроватью, прямо под Ульяной?

Ей следовало бы убеждать себя, что это лишь маленькая мышка. Да только вот звук был слишком громким для мышки, слишком глухим. Никакие доводы рассудка здесь не помогали, Ульяна не могла даже представить, что вызвало этот шорох. Она была семнадцатилетней девушкой, почти взрослой – но в этот миг она снова чувствовала себя маленькой девочкой, дрожащей от ужаса.

Ей нужно было спросить, кто здесь, однако голос не подчинялся ей. Ульяне казалось, что словами она привлечет к себе ненужное, опасное внимание. Лучше уж не нарываться, подождать, тогда оно уйдет само…

Шорох действительно затих, но стало только хуже. На смену ему пришли шаги, и Ульяне пришлось зажать рот рукой, чтобы не закричать. Казалось бы, что такого? В доме полно людей! Но рядом с ее спальней располагалась только комната родителей, и никто из них не ходил вот так – тихо, крадучись, как чужой здесь. Ульяна прекрасно знала походку отца и легкие шаги матери. Это были не они.

И не Никита. И не малышня. В доме оказался посторонний! А она была так напугана, что никого не могла предупредить. Ее била крупная дрожь, Ульяна не могла сдвинуться с места, она даже дышать боялась. Ей показалось или за дверью мелькнула тень? Прямо возле ее спальни!

Может, оно уже здесь? Оно пришло, приползло, сейчас оно войдет… Ульяна не отрывала взгляда от ручки, ожидая, когда та повернется, впуская незнакомца внутрь. Что, если это псих? Что, если ее семья уже мертва, и она – последняя, кто остался в доме?

Но ручка не повернулась, и никто не вошел. Все звуки исчезли, оставляя Ульяну в полной тишине. Наваждение отступило.

Она понемногу приходила в себя. Только теперь Ульяна обнаружила, что ее кожу покрывает пелена холодного пота, а сердце бьется в груди быстро-быстро. Ей не почудилось, это она знала наверняка. Но что же тогда произошло?

Она больше не собиралась выносить неизвестность. Ульяна торопливо накинула халат и взглянула на часы. Пять утра – точно не то время, когда просыпается ее семья. Да и ей не следовало бы высовываться, но она должна была. Если ее близкие действительно погибли, то и ей незачем оставаться в живых!

Она осторожно открыла дверь и выглянула наружу. В коридоре ее не поджидали ни монстры, ни люди в масках, крови и разрушений здесь тоже не было. Зато Ульяна сразу же обнаружила, что в доме горит свет.

Он был рыжим и совсем не ярким, из спален и не заметишь, а из коридора – можно. Свет прилетал откуда-то снизу, с первого этажа, и выцветшими лучиками оседал на ступенях. Ульяна поплотнее завязала халат и направилась вниз. Она понятия не имела, что увидит там, и, быть может, из-за этого ей не стоило удивляться – но удивление все равно было.

Свет шел от настольной лампы, возле которой в инвалидном кресле сидела Регина. Она ничего не делала, не читала и не спала. Она просто сидела в кресле, выпрямившаяся, скрытая свободным платьем, будто и неживая. Она смотрела на Ульяну темными глазами, которые в полумраке казались непроницаемо черными, и словно ждала чего-то.

Это был совсем не глупый взгляд, не мутный взгляд больного человека – Ульяна таких видела в достатке. Но это были и не глаза шестнадцатилетней девушки. Такие большие, такие темные… Ульяна вспомнила слова Никиты о Существе.

Кажется, он был прав.

– Привет… – с трудом произнесла Ульяна. Голос дрожал, и это было так нелепо! Но она ничего не могла с собой поделать.

По идее, ей не следовало удивляться. Регина вполне могла сама добраться сюда из подвала, она делала это не раз, папа проследил, чтобы ей было удобно. Что в пять утра – это ерунда, многим ведь не спится! Бывает. Но этот взгляд, это спокойное, как фарфоровая маска, лицо… Ульяна, здоровая и крепкая, вроде как была намного сильнее девушки, не способной подняться с инвалидной коляски. Однако в этот миг все было по-другому, не так, как должно быть.

Ульяна не выдержала, отвела взгляд, она не могла долго смотреть на Регину. В тусклом свете лампы ее странная кожа казалась змеиной, причем уже сброшенной.

– Я слышала шаги наверху, это ведь не ты была?

Ульяна задала вопрос, чтобы развеять чувство неловкости, а стало только хуже. Конечно, это была не Регина! Как бы она поднялась на второй этаж в этой своей коляске? Папа сказал, что сделает для нее лифт, но пока у нее не было ни шанса добраться туда, а потом спуститься вниз.

Получается, Ульяна невольно напомнила ей о болезни, и от этого было стыдно.

– Прости… Мне показалось, что я что-то слышала… Приснилось, наверно! Хотя я не спала… Или почудилось… Или мыши… Тут бывают мыши, но они совсем не страшные, не волнуйся!

Она болтала перед ней, как ребенок перед взрослой. А ведь она была на год старше! Ей следовало бы помочь Регине, только вот она не нуждалась в помощи.

А Ульяна нуждалась. Когда она наконец поняла это, она замолчала на полуслове, провела рукой по лицу и обнаружила, что кончики пальцев стали мокрыми. Она плачет?.. Она и не заметила, как это началось! Не должно было: Ульяна не разрешала себе плакать перед семьей, чтобы они не решили, будто она неблагодарная свинья, которая счастья своего не ценит.

Но тут все получилось само собой. Перед оценивающим взглядом черных глаз невозможно было притворяться.

– Почему ты несчастна?

Этот вопрос застал Ульяну врасплох, заставляя вновь взглянуть на Регину. Ей не почудилось! Регина действительно обратилась к ней. Нет, мама Ира упоминала, что Регина умеет говорить. Но после стольких дней тишины это казалось нереальным.

Голос у Регины был низкий, но не слишком, и немножко гортанный. Эта странная особенность не пугала, а очаровывала, как дивный, незнакомый акцент.

– Ты говоришь? – прошептала Ульяна. – Ты правда говоришь?!

– Только когда хочу.

Это была осмысленная речь обычного человека. Не обрывочные какие-то слова! Ульяне почему-то казалось, что если уж Регина и заговорит, то это будут нечленораздельные звуки. Или отдельные слова – к месту и не к месту. В приюте ведь так было!

Но с Региной все по-другому. Всегда так будет, Ульяна уже не сомневалась в этом. Эти слова – и слезы, которые лились из ее глаз, все не случайно. Если она будет молчать, она испортит это, потеряет доверие.

Так сложилось, что они оказались здесь вместе в пять утра. Это новые условия, такого в жизни Ульяны раньше не было. И ее «сестрица» совсем не похожа на тех, с кем она общалась. Значит, Регине можно доверять, а вот врать – нельзя. Ульяна чувствовала это кожей, хотя понятия не имела, что будет, если она решится на ложь.

Она наконец позволила себе плакать. И позволила себе говорить.

– Ты ведь никому не скажешь, правда? Ни маме, ни папе… и Никите тоже знать нельзя!

– Я никому не скажу, – пообещала Регина. – Я просто послушаю тебя. А потом решу, что делать дальше.

Глава 2

Они стараются не смотреть на меня, отводят взгляд, считая, что я не замечаю.

Ничего.

Так и было задумано.

– Слушай, брат, это не круто: издеваться над этой страшилой только потому, что она страшила. И ладно бы я это делал, но ты! Ты ж у нас антихейтер… Почти святой!

Никита понимал, что Пашка прав. Если бы ему кто-то другой описал такую ситуацию, он бы тоже был возмущен. Какой-то двухметровый лоб издевается над девочкой-калекой – класс! Но он-то как раз и был тем самым «двухметровым лбом», он понимал, что все тут не так просто.

Когда он пытался пересказать историю Существа, выходило и правда неловко, как будто он докопался до нее только из-за внешности. Так ведь не в этом дело! С тех пор, как она появилась в доме, все начало просто… рассыпаться. Между ними, раньше такими близкими и дружными, словно грозовое облако появилось. А хуже всего то, что люди, которых он привык считать родными, отказывались его слушать и не замечали опасные странности.

– Я-то, может, и святой, а вот она – точно нет, – хмыкнул Никита. – Мне порой даже кажется, что Существо – ведьма.

– Вот придумал! – присвистнул Серега Мирский. – Ведьма! Ты серьезно?

– Тебя что, на трене по башке клюшкой приложили? – рассмеялся Кирилл. – Какая, нах, ведьма?

Они пересеклись в раздевалке после тренировки, так всегда бывало. Только обычно они болтали о предстоящих турнирах и нормальных девушках, а в последнее время все разговоры сами собой сводились к Существу. Она превратилась в призрак, ставший одержимостью всей его жизни. Никита и рад был бы отвлечься, да не получалось. Он слишком хорошо помнил, что он сейчас здесь, а эта паучиха – рядом с его близкими, которые сами тянутся к ней.

Его друзья уже знали, что случилось, но вряд ли понимали его.

– Нет, серьезно, ты считаешь ее ведьмой? – допытывался Пашка.

– Да не знаю я, кто она! Но – да, иногда я уверен, что она – ведьма. Оно! С тех пор, как появилось Существо, в доме стало холодно. Во всех смыслах! Авиновы носятся, как идиоты, пытаясь понять, где сквозит. Да нигде не сквозит, это все из-за нее! Еще стали пропадать вещи, а потом появляться в странных местах. И звуки какие-то…

– Так, братан, хватит, – прервал его Серега. – Не дай бог тренер эти твои песни услышит!

– Решит, что ты совсем конченый, – кивнул Кирилл. – И отстранит тебя, а ты нам на турнире нужен!

– Соберись, чувак, – посоветовал Пашка. – Оставь эту страшидлу в покое, пусть себе катается по подвалу. Пусть даже твоя семейка нянчится с ней, если им так приспичило поиграть в хороших. Тебе-то что? Тебе меньше года осталось до восемнадцати, а там – свобода!

Они не понимали. Они и не могли понять. Чем больше времени проходило, тем больше Никита убеждался, что рассчитывать не на кого, все теперь зависит от него.

Только вот что он мог сделать? Уже было очевидно, что Ира и Гриша не отдадут Существо обратно. Они привязались к этой ящерице, она для них «несчастная малышка»! Да и с Ульяной творится что-то странное. Она с удовольствием помогает Существу, катает ее по саду, сидит с ней в подвале часами. Никита пытался спросить ее, что на нее нашло, а она лишь плечами пожимала. Ей казалось, что это естественно – помогать их «сестре».

Только никакая она не сестра! Каждый раз, когда Никита оказывался рядом с ней, он не мог избавиться от чувства тревоги. Он словно в вольер с гиеной попадал! Сколько бы он ни убеждал себя, что Существо, прикованное к инвалидной коляске, не опасно, ничего не помогало. Его инстинкты били тревогу, совсем как тогда, в детстве, во времена, которые он теперь отчаянно пытался забыть.

– Ладно, пацаны, я поехал, – сказал он.

– Уже? Да ладно, останься, едем к Серому, как раз же перерыв между тренировками!

– У меня дела.

– Какие дела? – фыркнул Пашка. – Охоту на ведьм устраивать?

– Если бы! Свидимся.

Не было у него никаких дел, но не говорить же об этом! Никита просто чувствовал, что ему нужно сейчас быть в доме. Раз он единственный, кто видит истинную суть Существа, он должен охранять остальных.

После череды буйных гроз стояла теплая погода – как в мае даже, не как в апреле. Это позволило раньше обычного достать велосипед и значительно упростило Никите жизнь. Теперь он мог добираться напрямую от арены к дому через парк и загородную дорогу.

Ему это было нужно: постоянное движение, нагрузка и скорость. После тренировки мышцы болели, но он не обращал на это внимания. Никита сразу же разогнался, а управлял велосипедом он отлично, мог объехать что угодно и кого угодно, даже тех клуш, которые любят шататься по велодорожкам пешком, перекрывая собой весь проезд. Он двигался так быстро, что его не успевали рассмотреть, мелькал рядом и тут же исчезал, как молния, рассекающая воздух.

Иногда он слышал возмущенные выкрики за спиной. Мол, ездят тут всякие, приличных людей пугают да пыль поднимают. Совсем обнаглели со своими велосипедами! Ему было плевать. Нагрузка помогала, усталость позволяла забыть о постоянном раздражении и обиде, холодный ветер, бьющий в лицо, задувал гнев. В такие моменты он чувствовал себя по-настоящему свободным, и ему казалось, что он может справиться с чем угодно.

Так что до дома он добрался спокойным и почти счастливым. А потом он увидел Существо – и его хорошее настроение полетело к чертям.

Оно сидело на просторной веранде, по самую шею укрытое пледом, и безразлично пялилось вперед. Но это ладно – к такому Никита уже привык, это называлось «Регина хочет подышать». Гораздо хуже было то, что рядом с Существом оказалась маленькая Зоя!

На коленях у Существа поверх пледа лежал скромный букетик мать-и-мачехи – первый подарок весны, наверняка собранный Зоей. Сама же девочка смотрела на странную гостью их дома и… говорила с ней.

Не по-настоящему, конечно. Зоя родилась глухой, а в приюте ей повезло встретить талантливого и внимательного педагога. Ее начали обучать языку жестов уже в два года, и в пять она умела объясняться получше, чем дети, способные говорить. Ее пухлые ручки ловко скользили через воздух, ее пальчики быстро складывали то один знак, то другой, ей было совсем не сложно. Это в их семье и считалось речью Зои.

Никита неплохо ладил с младшей сестренкой и даже пытался выучить ради нее язык жестов, но получалось пока отвратительно, а по губам Зоя не читала. Так что для них общением были улыбки и обнимашки – это дело она обожала, как ласковый котенок. Из всей семьи языком жестов хорошо владела только Ира. Никита не раз видел, как они «беседуют» с Зоей, и это завораживало.

Но теперь Зоя точно так же общалась с Существом. Она не просто пыталась что-то рассказать этому уродцу, Зоя «говорила», делала паузу, словно ожидая ответа, а потом реагировала – чаще всего смеялась, и снова двигались ее ручки. У них был диалог…

Только вот диалога не было. Существо не двигалось, не смотрело на ребенка, оно и не пыталось пошевелиться. Со стороны оно казалось сломанным манекеном, который кто-то потехи ради водрузил на кресло. Чувство холода, не покидавшее Никиту рядом с Существом, вернулось. Он бросил велосипед во дворе и поспешил вперед.

Ему хотелось сорваться. Наорать на Существо, тряхнуть это чудовище за плечи, чтобы показать собственную силу, предупредить, что любой враг его семьи – это и его враг тоже. Но Никита так не мог. Не из-за жалости к Существу, просто это напугало бы маленькую Зою.

Поэтому он заставил себя подойти к ним спокойно, чтобы Зоя заметила его издалека. Он наклонился к ней и широко улыбнулся.

– Привет, малыш! А что вы тут делаете?

Он прекрасно знал, что Зоя не поймет его слов, но ей хватит улыбки. Его вопрос предназначался Существу.

Но Существо никогда не говорило с ним. Оно вообще не отличалось болтливостью, и в первые дни, проведенные в доме, не издавало ни звука. Теперь оно вроде как иногда общалось – то с Ульяной, то с Ирой, то с Гришей. Не с Никитой. К нему оно не обращалось никогда и не отвечало на его вопросы. Оно и сейчас пялилось куда-то в сторону, словно рядом не было никакого Никиты!

– Тут становится холодно, – заметил Никита. – Зойка-Зайка, давай я отнесу тебя в дом!

Когда он поднял Зою на руки, малышка засмеялась, и Никита вздохнул с облегчением. Значит, Существо не успело навредить ей.

Ира была на кухне, готовила обед, Степа делал вид, что помогает ей, хотя по факту просто добавлял мусора. Похоже, приемную мать совсем не волновало то, где и с кем она оставила Зою! Но упрекать ее за это бесполезно, Никита уже усвоил. Если попытаться объяснить ей, что она творит, она замкнется, а то и разрыдается. Поэтому он сдержал упреки и постарался сделать вид, что совершенно спокоен.

Ира легко поддалась на этот обман – она всегда поддавалась. Она радостно кивнула ему и вернулась к работе. Но Никита не спешил уходить.

– Ир, можно тебя попросить кое о чем?

Он знал, что ей хотелось бы услышать от него заветное «мама». Никита и сам не до конца понимал, почему не обращается к ней так. Он любил ее – это без вариантов. Он был признателен ей за все, что она для него сделала. И он точно считал ее своей настоящей матерью. Но само слово… Оно не было для Никиты священным. Оно, самое важное для большинства людей, для него стало символом того, к чему он не хотел возвращаться.

Поэтому приемные родители давно уже стали для него Ирой и Гришей. Они, кажется, смирились.

– Да, конечно, – Ира обернулась к нему. – Что-то случилось?

– Ничего, просто мне нужен переводчик для вот этой принцессы. – Никита осторожно поставил Зою на пол. – Ты можешь спросить у нее, что она сейчас делала на крыльце?

– А что она делала такого? – удивилась Ира. – Я оставила ее под присмотром Регины!

Она оставила пятилетнюю глухую малышку под присмотром Существа… мать года! И снова Никита сдержался, не стал ее упрекать.

– Мне показалось, что она разговаривала с кем-то. Ну, по-своему, как Зоя обычно делает. Я хотел узнать, с кем.

До появления Зои Ира ничего не знала о языке жестов. Но когда возникла необходимость, она быстро научилась и теперь общалась бегло и ловко. То, что Никите казалось неповторимой ловкостью рук, для Зои было самой обычной речью.

Она поняла вопрос и ответила так же быстро.

– Она разговаривала с Региной, – перевела Ира. – Она называет ее «красивой девочкой», вот ведь зайка моя! Видишь? Дети способны видеть истинную красоту, кое-кому не мешало бы поучиться!

Существо было последним человеком на Земле, который подходил под определение «красивая девочка». Но Никита не видел смысла указывать на это, его волновало другое.

– Как Зоя могла с ней разговаривать? Сущ… Регина не двигалась, я видел!

– Зоя говорит, что они беседовали о цветах, которые скоро появятся в саду, и Регина рассказала ей много интересного. Смотри, они подружки!

– Ира, да забудь ты про подружек! – не выдержал Никита. – Как Зоя получала ответы, если Регина не двигалась? Она что, слышала голос в голове или что-то вроде того?

На этот раз Ира была озадачена – хоть что-то смогло пробиться через ее обычный кокон жизнерадостности! Она о чем-то расспрашивала малышку, и Зоя отвечала ей. Судя по всему, маленькую девочку вообще ничего не беспокоило, и эта ситуация не казалась ей необычной.

Под конец Ира тоже улыбалась.

– Какое богатое у ребенка воображение! – всплеснула руками она. – Надо же, удивительно талантливая девочка растет!

– А если без лирики?

– Злобный ты какой-то стал, Ник!

– Какой был, такой и остался. Зоя что, представила себе голос Регины?

– Она не может представить голос, она не знает, что это такое, – указала Ира. – Нет, она вообразила, что видит прямо перед собой руки, которые складывают жесты и разговаривают с ней. Ну разве это не мило?

Нет.

Это было совсем не мило.

То, что приводило Иру в восторг, леденило Никите кровь. Он мгновенно представил руки у самого лица Зои, разговаривающие с ней… Пока разговаривающие. Что, если в следующий раз эти руки свернут Зое шею? Раз – и хрустнули кости, и нет ее, а туповатые родители поверят, что это был несчастный случай.

Они не готовы искать правду. Они не видят опасность и не будут никого защищать. Для Никиты это стало очередным доказательством того, что он сейчас очень нужен дома.

Существо быстро сообразило, кого необходимо опасаться. Когда Никита был рядом, оно изображало смирную овечку, беспомощную жертву, за которой надо ухаживать. И он, высокий, сильный, отказывающийся помогать ей, смотрелся совсем уж бессердечным тираном.

Это не осталось незамеченным. Чувство отчуждения крепло, и ему казалось, что вся его семья перешла на сторону Существа, а про него будто забыли!

– Ты, похоже, устал, – холодно заметил Гриша. – Совсем вымотался на своих тренировках, вот тебе и мерещится то, чего нет. Подумать только, ты даже из фантазий пятилетнего ребенка умудрился сделать проблему! Иди отдохни, утром обсудим, как быть дальше.

Возможно, он был в чем-то прав. С тех пор, как Существо появилось в доме, Никита ни на секунду не позволял себе расслабиться. Может, у него действительно началась паранойя?

Он отправился спать раньше – еще и десяти не было. Он, вымотанный тренировкой, а потом и скоростной поездкой на велосипеде, заснул почти мгновенно. А проснулся он в темноте – и не по своей воле.

Он все еще лежал на кровати, плоско на спине, и Существо было над ним. Лицо, на которое он опасался смотреть даже издалека, при свете дня, теперь было всего в паре сантиметров от его лица. Хотя какое там лицо! Это была морда ящерицы, и темнота не мешала Никите рассмотреть каждую трещину в коже, каждую складку, каждый иссохший, оторвавшийся слой. Глаза, в которые он смотрел, были глазами Бездны, черными, как ночное небо. Сухие губы Существа растянулись в искаженной ухмылке, делавшей и без того страшную морду похожей на ритуальную маску.

А хуже всего было то, что Никита не чувствовал никакого веса на себе. Если бы Существо заползло на него и теперь пялилось на него вот так, уже было бы плохо. Но оно не лежало на нем, оно парило прямо над ним, не касаясь. Лицом к лицу. Глаза в глаза. Он не хотел смотреть, а отвернуться не мог. Его будто парализовало, Никита не мог шелохнуться, ему только и оставалось, что глядеть на монстра, зависшего над ним.

Он давно уже не чувствовал такого страха – животного, ослабляющего, пожирающего и мысли, и волю. Когда-то Никита уже проходил через это, но давно, и он был слабым. Чтобы избавиться от страха, преследовавшего его с тех пор, он постоянно тренировался, он сделал все, чтобы стать сильнее. Он и был сильным! Самым сильным в своей команде… да и в этом доме, приемный отец вряд ли сравнился бы с ним.

Но вот настало время первой проверки, и все его достижения обнулились. Что толку с того, что он теперь здоровяк, который железо руками гнет? В ночной тьме, перед лицом чудовища, он был все тем же маленьким мальчиком, который когда-то забивался в угол своей спальни… Это перевоплощение унижало его, ранило, и все равно он не мог вырваться.

Существо было повсюду. Лицо рептилии оставалось так близко, Никита должен был почувствовать дыхание на своих губах… И не чувствовал. Оно не дышало, и вместо тепла от него шел холод. А черные волосы, длинные, обычно укрывавшие Существо мантией, теперь извивались, как разъяренные змеи. Они закрывали от Никиты тот небольшой кусочек реального мира, что еще оставался с ним. Очень скоро клетка захлопнулась, и были только эти волосы, касающиеся его… Никита чувствовал, как они душат его – и будто проникают внутрь, двигаются прямо в его горле. Он не знал, как это объяснить. Не все в мире, оказывается, поддается объяснению.

Оно пришло сюда, чтобы убить его. Существо сообразило, что только он не поверил в обман, и теперь старалось избавиться от нежеланного противника. А Никита даже не мог попросить о пощаде, ему едва удавалось дышать из-за черной массы, проникавшей ему под кожу. Он задыхался, сердце колотилось так быстро, что казалось: оно вот-вот взорвется в груди.

Ему оставалось лишь то, что он делал давно, когда сам был ребенком. Он зажмурился и начал считать до десяти, и так – снова и снова. Он заставил себя отстраниться от всего, что с ним происходит, не думать ни о боли, ни о страхе. Ему нужно было вырваться из этого момента… или умереть спокойно.

Помогло. В какой-то момент он просто перестал чувствовать, вообще, и время для него исчезло. Он знал, что это вряд ли подействует на Существо, и все ждал, когда темнота заберет его. Но ничего не случилось – и он вдруг понял, что снова может двигаться. Наваждение отступило.

Никита был не из тех, кто сомневается в себе. Все это было, точно было! Гадюка напала первой, но по какой-то причине у нее не хватило сил убить Никиту. Первый раз она отступила, а отступит ли второй? Вряд ли – поэтому он не собирался позволять ей вторую попытку.

Он даже не смотрел на часы, хотя за окном по-прежнему было темно. Плевать, сколько времени, какой вообще день. Все должно закончиться прямо сейчас, больше ничего не важно.

Он оделся и покинул комнату. Внизу горел свет, было слышно, как работает телевизор, а значит, Ира и Гриша снова засиделись допоздна, у них такое бывало. У Никиты сейчас не было ни настроения, ни сил объясняться с ними и пробиваться через их вечное непонимание. Он миновал их, не удостоив даже взглядом, и направился к подвалу.

А вот они его заметили. Попытались окликнуть, но он не обратил на них внимания. Они были так удивлены, что не сразу даже последовали за ним. Еще бы! Не было раньше в их доме такого: чтобы старший сын кометой проносился мимо посреди ночи.

Никита понимал, что это, может, не очень правильно, но ничего не мог с собой поделать. Внутри кипело возмущение, все остальное было не важно. Он был не в том состоянии, чтобы думать о последствиях, у него осталась только одна цель: убрать из дома Существо любой ценой, а там будь что будет!

Он не был в подвале с тех пор, как Существо поселилось здесь. Никита помнил игровую, но от нее мало что осталось. Просторную комнату превратили в полноценную спальню – с большой кроватью, письменным столом и специальными тренажерами для разминки. Здесь было уютно, тепло, казалось, что тут живет самая обычная девушка. Но Никита не позволил этому обмануть себя, он слишком хорошо помнил ту тварь, что всего пару минут назад пыталась его задушить.

Инвалидная коляска стояла у стены, а Существо лежало на кровати. Как будто так и было, как будто это не оно только что ползало по дому! Но оно хотя бы не притворялось спящим. Когда Никита включил свет, оно натянуло одеяло повыше, и остались видны только злобные черные глаза.

– Что, не получилось добраться до меня? – процедил сквозь сжатые зубы Никита. – Не хватило силенок? Этот цирк продолжался слишком долго, в моем доме, рядом с моей семьей ты не останешься!

Он толком и не знал, что должен делать дальше. Задушить ее? Просто схватить и вышвырнуть из дома? В его душе кипела злость, он понимал, что обязан уничтожить ящерицу, пока она не добралась до младших детей. Но даже так Никита не мог пересилить себя и напасть. Слишком уж противоестественным для него было избиение слабых! А она казалась слабой – сейчас она была совсем не похожа на того полуночного монстра, который пробрался в его комнату.

Пока он сомневался, его время истекло. В подвал ворвались его приемные родители, и напряжение мигом возросло, зазвенели, загремели голоса, разносившиеся, пожалуй, по всему дому.

– Никита, что ты творишь?!

– Сынок, успокойся!

– Прочь отсюда! Наверх, там поговорим!

Но уйти Никита не мог. Если отступить сейчас… Кого оно отправиться душить дальше? Что еще оно умеет?

– Она была в моей комнате! – признал Никита, не сводя глаз с Существа. – Только что!

– Что ты несешь?

– Она пыталась меня задушить!

– Это невозможно! – отрезал Гриша. – Я даже отказываюсь обсуждать саму дикость идеи. Но если допустить, что Регина и правда была бы способна на это, она все равно не выходила! Мы с твоей матерью весь вечер были внизу, мы бы заметили, если бы открылась дверь в подвал!

Для Никиты это ничего не значило. Он уже усвоил, что Существо умеет быть хитрым и наглым. Но теперь ему было лишь сложнее доказать правду родителям.

– Я знаю, что я видел!

– Никита, миленький, успокойся! – взмолилась Ира. – Тебе просто приснился плохой сон!

– Иди отсюда! – Гриша, уже доведенный до кипения, повысил голос. – Ты пугаешь ее!

Однако Существо не выглядело испуганным, вот чего они не замечали. В темных глазах, обращенных на него, Никита видел понимание. Оно совершенно точно знало, что произошло! Оно было в его комнате, душило его, а теперь смеялось над его беспомощностью.

Ему нужно было решиться. Не важно, что с ним будет дальше, посадят его или навсегда прогонят из этого дома. Собственная судьба уже не волновала Никиту, эта семья слишком много сделала для него, настало время вернуть долг.

Ира попыталась стать у него на пути, но Никита отстранил ее – осторожно и вместе с тем решительно. Он знал, что ни она, ни Гриша не сумеют сдержать его, сил не хватит. Он все завершит…

Но он недооценил своих приемных родителей. Гриша и не собирался драться с ним, он прекрасно знал, на чьей стороне преимущество в грубой силе. Он действовал мудрее: опытный врач был готов ко всему. Никита почувствовал короткую, острую боль укола в шее, перед глазами у него все поплыло, а спустя пару минут наступила темнота.

* * *

У нее появилась Настоящая Тайна. Кто-то гордится таким разве что в младшей школе, а вот Ульяне раньше не доводилось. Ей было немного стыдно за такие мысли, но она успокаивала себя тем, что никто об этом не узнает. Ее секреты вместе с Настоящей Тайной останутся у нее в голове.

Она была единственной в доме, кто знал, что Регина умеет говорить нормально. В первые дни она и вовсе общалась лишь с Ульяной, потом начала отвечать и остальным, но коротко, чаще всего – и вовсе односложно. Поэтому родители думали, что Регина по-другому не умеет.

И только Ульяна знала правду: Регина была обычным, нормальным человеком. Умным! Она понимала все на свете, она так много знала, и это было просто невероятно, если учитывать, что ей было доступно лишь домашнее образование…

Ульяна хотела рассказать об этом, но не могла. Регина запретила ей – в этом и заключалась Тайна. Никто не должен знать.

Но это и к лучшему, потому что новая сестра стала для Ульяны настоящим сокровищем. Регина никогда не насмехалась над ней, не называла жирной и ленивой, давала советы, которые действительно работали. Очень скоро Ульяна обожала ее, это была та самая старшая – хотя по факту она была младше – сестра, о которой бывшая воспитанница детского дома всегда мечтала. Правда, ее несколько задевало, что Регина никогда не рассказывает о себе. Но Ульяна решила не давить, всему свое время – не зря ведь так говорят!

Так что у них все шло хорошо, а потом произошло… это. Несчастный случай ночью. Ульяна спала и толком не знала, что тут было. Родители так расстроились, что ей не удалось выяснить никаких деталей. Она лишь узнала, что Никита напал на Регину – и это было так дико, так странно! А потом мама и папа забрали его и поехали к какому-то там психологу, оставив Ульяну с младшими детьми.

Раз они не желали говорить с ней, оставался только один источник информации, к которому Ульяна и направилась.

Она всегда робела перед Региной. Это не мешало Ульяне обожать ее, напротив, увеличивало уважение. Вот и теперь она остановилась в нескольких шагах от Регины, не зная, куда себя деть, как вообще начать этот разговор.

К счастью, Регина все угадала сама.

– Садись, – велела она, и Ульяна тут же опустилась на ближайший стул. – Тебе, наверно, интересно, что произошло ночью?

– Да… Мне очень страшно из-за этого, – признала Ульяна. – Никиту куда-то увезли!

– Вернут. Яма, которую он себе вырыл, не слишком глубока – на этот раз. Если ему хватит ума остановиться, все будет нормально. А случилось вот что: Никите приснился кошмар. Ему привиделось что-то плохое, связанное со мной, и он решил, что я ему угрожаю. Не воспринимай это всерьез. Ты ведь знаешь, что я не опасна.

Ульяна быстро кивнула. Ей нравилось слушать голос Регины. Он, низкий для такой молоденькой девушки и чуть гортанный, казался ей экзотической музыкой, плавной, переливающейся, чарующей. Эту мелодию хотелось слушать, не вдумываясь в смысл слов, просто ради звука.

Хотя, конечно, Ульяна понимала, о чем речь, она никогда не позволяла себе так отвлечься. Она верила, что Никита ошибся. Ну какая угроза может быть от Регины? Такой худенькой, не способной подняться с кресла… А главное, очень умной и доброй! Она была добрее всех ровесниц, с которыми была знакома Ульяна.

– Расскажи мне о Никите, – велела Регина.

Она не просила, она просто указывала, что нужно делать дальше. Когда так себя вел кто-то другой, Ульяну это жутко обижало. Но у Регины все получалось гармонично, даже отдавать приказы, как будто она была королевой и это преимущество досталось ей по праву рождения.

– Он был у мамы и папы первым усыновленным ребенком, – ответила Ульяна. – Задолго до меня… лет за пять, пожалуй. Когда я начала жить здесь, мне было трудно, но он помог мне. Он всегда обо всех заботится…

– Нет, – прервала ее Регина. – Не перепрыгивай через годы, не рассказывай мне, какой он сейчас, это я и так вижу. Начни с начала.

– Не понимаю…

– С его первой семьи и первой жизни. До того, как он попал сюда. Почему он не с родными родителями? Они умерли?

Такое в семье Авиновых обычно не обсуждалось. Это не было под запретом, просто вот так лезть в чужую душу казалось неприличным. Но что-то Ульяна все равно знала – случайно услышала, соотнесла одно с другим, угадала. Никита разозлился бы на нее, если бы узнал, что она о таком болтает…

Однако Никиты здесь нет.

– Нет, насколько я знаю, они живы и сейчас… Их лишили родительских прав, обоих, и Никите они больше никто.

– За что?

– За жестокое обращение, – неохотно признала Ульяна. – Вроде бы, они били Никиту… Сильно.

– Он был у них единственным ребенком?

– Да…

– То есть, вся жестокость была направлена на него. Любопытно. Ты живешь рядом с ним уже много лет. Скажи, сам он бывает жестоким?

Тут уж Ульяна не медлила с ответом ни секунды.

– Что ты, никогда! Наоборот, он всегда очень заботится и обо мне, и о маме с папой, и о маленьких…

– Понятно. Значит, он из тех, кто берет страдание и пытается обратить в любовь, а не в ненависть. Очень любопытно.

Ульяна не до конца понимала, о чем речь. Если бы это сказал кто-то другой, прозвучало бы, пожалуй, слишком пафосно. Но рокочущий голос Регины идеально подходил для таких слов.

– Что еще ты знаешь о Никите? Чем он занимается, когда не заботится о вас?

– Ну… ему нравится заниматься спортом, – ответила Ульяна. – Он всегда был в какой-нибудь секции, сейчас вот в хоккее, и получается у него здорово. Его команда уже много что выиграла, а его самого приглашают в какой-то клуб, как школу закончит.

– У него есть близкие друзья?

– Да… Вроде, да.

– Кто они? Ты их знаешь?

– Не очень хорошо. Парни из команды – два или три человека, с ними Никита постоянно тусуется… Но я ведь не из тех, кто им нравится! – горько улыбнулась Ульяна.

– Тебя не они волнуют. Тебя больше задевает то, что ты не нравишься Никите так, как хотелось бы.

– Давай не будем об этом!

– Почему? Нет ничего зазорного в том, чтобы любить его.

Ульяна почувствовала привычный жар на щеках. Когда она смущалась, то краснела заметно, густо, свекольно, и скрыть это позорище не удавалось.

– Он – мой брат!

– Он не твой брат, и ты это знаешь. Брат – это просто слово, которое ты привыкла использовать.

– Мы выросли вместе, – робко напомнила Ульяна.

– Вы были вместе меньшую часть твоей жизни. Не считается. У вас нет общей крови, а кровь все решает. Его можно любить. У него все качества человека, которого любят.

– Странные вещи ты все-таки говоришь… Да и любят не за качества, а просто потому, что человек… вот такой, какой есть!

– То есть, объединяющий в себе определенные качества, – снисходительно улыбнулась Регина.

– А ты кого-нибудь любишь?

Ульяна ляпнула первое, что пришло в голову, чтобы сменить тему, и тут же пожалела о своих словах. Регина, до этого расслабленная, заметно помрачнела.

– Да. Я любила.

– А теперь?

– А теперь тот человек умер и похоронен.

– Ой… прости, мне очень жаль!

– Не извиняйся за такое, – посоветовала Регина. Не похоже, что она затаила обиду. – Никогда не извиняйся. Ты не можешь знать чужое прошлое. У меня теперь все хорошо.

– Да, твоя семья здесь!

– Ты так считаешь?

– Все так считают, – поспешила заверить ее Ульяна. – Ну, кроме Никиты, ты уж на него не злись…

– Я и не злюсь. Поверь, скоро Никита перестанет быть проблемой.

Ульяне не понравилось, как это прозвучало, но она и сама толком не поняла, почему. Не нужно искать тайный смысл в словах Регины, не может его там быть, да еще такого зловещего…

Ведь правда?

Глава 3

Наркоз не подействовал, но я не могу сказать об этом.

Операция начнется через две минуты.

Он подставился – и по-крупному. Теперь, когда страх и гнев оставили его, Никита мог здраво оценить, как он влип.

В себе и в том, что он был прав, Никита по-прежнему не сомневался. Но ему нужно было действовать аккуратней! А он, получается, попался в ловушку, как младенец. Существо не убило его, потому что не хотело убить. Оно хотело унизить его, подставить перед родителями, выставить психом. Короче, оно сделало все, чтобы словам Никиты больше не верили.

Тут оно преуспело, высший балл! Никите сделали укол снотворного, как какому-то буйно помешанному. Утром, когда он пришел в себя, у него болела голова, его тошнило, и устраивать скандалы больше не хотелось. Так ведь его все равно не оставили в покое! Родители чуть ли не волоком притащили его в машину и повезли к какому-то знакомому психиатру Гриши.

Хорошо еще, что они решили все это скрыть, не выставлять семейные дела напоказ – и не поганить будущее Никиты. Теперь, когда он успокоился, он понимал, что был в шаге от серьезного диагноза. А это постановка на учет, и прощай, нормальная жизнь!

Его несколько часов таскали по врачам, обследовали, заставляли отвечать на вопросы. Никита стоически терпел весь этот бардак, считая наказанием самому себе. Он уже выбрал подходящую стратегию: твердил всем, что ему просто приснился страшный сон, сказалось утомление последних дней, и он сорвался.

Родители поверили ему, потому что хотели верить. Да они сами предложили похожую версию! Это было куда удобней, чем признать, что они притащили в дом монстра. Так что Ира и Гриша теперь радовались, что Никита опомнился, но оставлять его в покое не спешили.

Комиссия постановила, что у него случился нервный срыв – это плохо, унизительно, но не критично. Жить можно, да еще и как раньше. Его отвезли домой, и Никита ожидал, что теперь ему определят какое-нибудь типичное наказание и оставят в покое. Так нет же, приемные родители насели на него с непривычным энтузиазмом.

Он снова был в кабинете Гриши, но на этот раз к беседе присоединилась Ира. С детьми оставили Ульяну, двери были заперты, шторы – задернуты. Значит, разговор ожидался не из простых. Еще одним доказательством служили бумаги, разложенные на столе Гриши.

– Вы хотите, чтобы я признал, что был неправ? – угрюмо поинтересовался Никита. – Окей, я был неправ. Нужно извиниться перед Региной? Я и это могу!

Это была его миссия, которую он должен был выполнить любой ценой. Даже если это означало вилять хвостом перед Существом. Никита не считал, что сдается, это был просто обманный маневр.

Но родители не поддавались.

– Ты можешь изобразить что угодно, артист ты неплохой, – вздохнул Гриша. – Но я хочу, чтобы ты по-настоящему изменил свое отношение к ней.

– Да нормально я к ней отношусь!

– Нет, дорогой, – мягко указала Ира. – Ты с самого начала не смог принять ее. Мы ни к чему не подталкивали тебя, видели, что тебе тяжело. Но ситуация вышла из-под контроля!

– Я ведь сказал, что это не повторится!

– Речь о твоем отношении, сын. Регина все видит и понимает. Она не заслуживает того, что ты делаешь.

Осиновый кол в сердце – вот чего она заслуживает! Жаль только, что они не могли понять это.

– Я решил объяснить тебе, что ей пришлось пережить на самом деле, – продолжил Гриша. – Ты должен очень четко понимать, почему те твои слова про ее ночной визит не могут быть правдой.

Он склонился над столом и достал из папки большой снимок – черный пластик, просвечивающий на свету. Это был рентген позвоночника – от шеи до поясницы. Никита, в отличие от своего приемного отца, никогда не увлекался медициной, но и он мгновенно понял, что не так на этом снимке.

Позвоночник был перебит – чуть выше поясницы. Сложно было сказать, как это произошло, но несколько позвонков просто исчезли, и их заменили корявым протезом, который разве что удерживал тело, но никак не способствовал подвижности позвоночника.

– Это Регина, – невозмутимо пояснил Гриша. – То, что она пережила. Она младше тебя, сын, но на ее счету уже две крупные операции. Одна, как видишь, навсегда лишила ее возможности ходить. Я лично изучил ее случай, поэтому отвечаю за каждое слово. Сейчас Регина не может не только ходить, она даже сидит в специальном корсете. Я ищу способ вылечить ее, чтобы облегчить ее жизнь, избавить от болей – это самое большое, на что я могу надеяться.

– Поэтому она не смогла бы сделать все то, о чем ты говорил, – подхватила Ира. – Пожалуйста, пойми это. Регина не смогла бы незаметно выбраться из подвала, прокрасться мимо нас, каким-то чудом доползти до твоей комнаты и напасть на тебя. А даже если смогла бы, кто сильнее – ты или она? Какие у нее вообще были шансы?

Никита невольно вспомнил то ужасающее чувство беспомощности, которое приносил полный паралич. О, шансы были очень высоки! Но в чем-то его приемные родители правы: с такой травмой Существо просто не смогло бы добраться до второго этажа.

В чем тогда подвох? Как оно обманывает всех?

– Ей нелегко – и всегда будет нелегко, – добавила Ира. – Наша роль, роль тех, кто рядом, – облегчить ее существование. Ты понимаешь это?

– Понимаю.

– Ты – наш сын, и мы всегда будем тебя любить. У тебя нет ни одной причины ревновать нас к Регине!

– Я и не ревную.

Тут он был честен: ревности Существо не вызывало.

– Тогда я очень надеюсь на твою помощь, – сказал Гриша. – Ты всегда был для нас опорой, очень помогал с маленькими. Прости нас наконец за то, что мы не посоветовались с тобой!

– Все в порядке. Дело не в вас… Я могу идти?

– Сейчас сможешь, но… Я не могу оставить то, что случилось, просто так. Ближайшие две недели – никаких прогулок и вечеринок. Школа, тренировки, домой. И никак иначе!

– Согласен.

Наказание не возмутило его, Никита был к такому готов. Да он и без этого сомнительного приговора не стал бы покидать дом без причины! Новые знания о Существе не заставили его пожалеть «бедную девочку». Он перестал понимать, с чем имеет дело, и ему нужно было срочно разобраться в этом.

Поэтому он затаился, он наблюдал. И чем больше он видел, тем хуже ему становилось.

Младшие дети тянулись к Существу. Их нисколько не пугало уродство этой ящерицы, а Никита не мог спокойно смотреть, как Зоя прижимается к ней и целует покрытую нездоровой кожей щеку. Степка тоже не остался в стороне, он гордо хвастался Ире, какие замечательные сказки рассказывает ему Существо. А ведь оно слова ему не прошипело! Как такое возможно? Откуда тогда брались все эти истории про драконов и принцесс? Степка, при всем его очаровании, был напрочь лишен фантазии!

Но хуже всего было то, что Никита и на Ульяну не мог положиться. Она, вроде как умная и самостоятельная, теперь вилась вокруг Существа преданной собачонкой. Что бы Никита ни говорил ей, как бы ни убеждал, все было бесполезно.

А Существо все видело. Оно понимало, что занимает его место в этой семье, и смеялось над ним!

В какой-то момент ему стало просто тошно оставаться в этом доме. Он вышел в сад, к дальним деревьям, чтобы передохнуть. Вот тогда он и обнаружил, что за ними наблюдают.

Среди ветвей, покрытых белой пеной цветов, мелькнул силуэт. Кто-то стоял там, смотрел, но, заметив, что привлек внимание Никиты, попытался отступить. Только поздно спохватился! Никита крикнул:

– Эй, кто там? Это частная собственность, сюда посторонним нельзя!

Он ожидал, что незнакомец попытается сбежать, но тот остановился. Не зная, как это понимать, Никита поспешил к нему. Он не собирался отступать – особенно на своей территории.

К его удивлению, в сад пробрался не бродяга или подросток, которому захотелось селфи на фоне цветущих яблонь. Перед Никитой стоял солидный мужчина в дорогом деловом костюме.

Незнакомцу было лет шестьдесят, может, чуть меньше, но не слишком. Он все равно оставался крепким, жилистым, и чувствовалось, что он в отличной форме и на звание старика не тянет. Он был ниже Никиты ростом, но все равно оставался высоким. Темные с проседью волосы он стриг очень коротко, почти по-военному. Темно-карие глаза внимательно наблюдали за Никитой, лицо было не по сезону смуглым, а резкими чертами он чем-то напоминал Пикассо в старости – Никите как раз попался недавно документальный фильм про художника, вот и совпало.

Мужчина, застигнутый чуть ли не в чужом дворе, оставался совершенно спокойным, на Никиту он смотрел с легким интересом.

– Вы кто? – хмуро спросил Никита, не зная, как быть дальше.

– Эдуард Андреев, – представился мужчина. И, словно этого было недостаточно, еще и визитку протянул.

Психи так себя не ведут… Или ведут? Хотя вряд ли он был психом. На визитке значилось, что Эдуард Андреев был историком и даже работал преподавателем в крупном вузе. Надо же!

– Вы к Григорию? – уточнил Никита.

– Это было бы логично, да? Но я пришел к вам.

Проще от этого не стало. Никита впервые видел этого человека и уж точно не ожидал его. Впрочем, то, что Андреев обращался к нему на «вы», несколько сглаживало картину и даже льстило.

– Зачем я вам понадобился? – удивился Никита.

– Я взял на себя смелость некоторое время наблюдать за вашим домом. Теперь я вижу, что вы единственный, кто заметил, что с вашей гостьей что-то не так.

При упоминании Существа Никита невольно сжал кулаки. Что здесь вообще происходит?!

– Вы знаете Регину?

– Мы с ней не знакомы, но она привлекла мое внимание.

– Да уж, раз вы по чужим садам ходите! – хмыкнул Никита. – Идемте, я представлю вас родителям, им все и расскажете.

Однако Андреев не сдвинулся с места.

– Думаю, это неудачная идея.

– Почему?

– Вы сообразительный молодой человек, полагаю, вы и сами уже догадались, что ваши родители относятся к этому созданию не так, как следовало бы.

– Созданию? – эхом повторил Никита. Надо же, похоже, этот дед на его волне.

– Вы несколько изумлены, но не возмущены и не пытаетесь защитить ее.

– Не вижу причин ее защищать.

Он не спешил расслабляться. Возможно, этот дед – очередной психолог, подосланный его родителями. Проверить решили, как он относится к их воспитаннице, держит ли свое слово! Так что Никита решил поменьше болтать и побольше слушать.

А вот Андреев не сдерживался, он был уверен в каждом своем слове.

– Если я в вас не ошибся, вы уже должны были заметить, что с ней что-то не так. Когда она появляется в доме, начинают происходить… вещи. Плохие вещи. Многие люди не замечают этого, потому что не хотят замечать. Но всегда есть и другая порода – те, кто чувствует опасность заранее. Вы уже заметили, что с ней что-то не так, но вы не понимаете, что именно.

– И что же?

– Трудно сказать. Но в том, что она не человек, я почти уверен.

Это звучало как полный бред, и Никите следовало бы посмеяться, да только смеяться не получалось. Он вспомнил ту ночь и морду рептилии, склоненную над ним…

– Если не человек, то кто?

– Не знаю, – пожал плечами Андреев. – Это нужно исследовать, а она не хочет, чтобы ее изучали и сдерживали.

– Тут ее трудно обвинить!

– Да, само по себе это не преступление. Преступление – в методах, которые она использует. Некоторые вы, думаю, заметили.

– Например?

Никита внимательно следил за тем, чтобы не ляпнуть лишнего. А вот у Андреева не было причин сдерживаться. Не важно, врал он или говорил правду, он оставался уверен в себе.

– Меняется атмосфера в доме. Всеобщее внимание остается прикованным к ней. Люди, у которых воля послабее, начинают прислуживать ей. Те, кто подчинены ее воле, обожают ее. А вот те, кто умеет сопротивляться, рискуют ощутить все грани ее гнева – от ночных кошмаров до смерти. Вы впустили в свой дом создание, которое не знает любви и жалости, и оно куда опасней, чем выглядит.

– Да не впускал я ее! – поморщился Никита и тут же спохватился. – Хотя, конечно, я не верю в то, что она не человек!

– Вам и не обязательно верить мне. Достаточно того, что к нужным выводам вы пришли сами.

– Она не ходит…

– Ей не нужно ходить. Есть зло простое и понятное – оно нападает открыто. Есть то, что действует чужими руками. Но Регина играет по другим правилам, которые, увы, уже сгубили не одну жизнь.

– Вы делаете из нее какого-то монстра, – отметил Никита.

– А разве без причины?

– Кажется, да…

– Похоже, я пришел рановато, – сказал Андреев. – Вы не готовы верить мне.

– А в такое кто-то верит?

– В нужный момент. Но не верите мне – проверьте! Узнайте все, что было до вашего дома. Пройдите по дороге, которая привела ее сюда. Возможно, вы выясните много нового. Мою визитку оставьте. Запомните: я на вашей стороне. Если вам понадобится помощь… Нет, не так. Когда вам понадобится помощь, звоните мне.

* * *

Бабочки в животе – это фигня. Красивая байка просто. Если и есть какие-то бабочки, то они под кожей, по всему телу трепещут, и от них становится тепло, и щекотно, и хорошо. И ты кажешься себе легкой-легкой, хочется улыбаться, даже если причин нет.

Вот что Ульяна чувствовала, когда он обнимал ее, склонялся к ее уху, говорил только с ней. Она прекрасно понимала, что для Никиты все по-другому. Он вытащил ее в сад, потому что не хотел, чтобы другие слышали их разговор. Он доверял ей, как сестре, и вряд ли догадывался, что с ней творится. А она ничего не могла с собой поделать, и никакие доводы рассудка не помогали. Он давно уже не вел себя так…

Но чем больше он рассказывал, тем меньше романтики оставалось у нее в душе, и улыбаться уже не хотелось.

Оказалось, что Никиту нашел какой-то мутный тип, который начал нести полную ахинею про Регину. А Никита мало того, что поверил сам, так еще и решил убедить в этом Ульяну!

– Сначала я тоже подумал, что он просто псих без справки, – пояснил Никита. – Но тем же вечером я погуглил этого мужика, посмотрел фотки, чтобы убедиться: это он. Он реально тот, за кого себя выдает, Улька! Он не просто препод – он профессор истории. Солидный мужик, уважаемый, такой пургу на пустом месте не погонит!

– Не знаю, на каком месте он что гонит, но пурга тут очевидна, – насупилась Ульяна.

Она все еще любила его – и вряд ли это когда-нибудь изменится. Но она не собиралась позволять ему оскорблять ее лучшую подругу… единственную подругу!

– Не факт, ой не факт! Слушай, как бы тебе ни нравилась эта девица, ты должна признать: она странная!

– Она болеет!

– Возможно. Только вот, подозреваю, не тем, чем все думают!

А ведь Ульяна надеялась, что он образумился. После того, как мама и папа поговорили с ним, он казался таким смирным! Ульяна ожидала, что очень скоро он подружится с Региной, но нет, вместо этого он связался с каким-то престарелым психопатом!

То, что этот Андреев – профессор с кучей наград, вовсе не означает, что он адекватный.

– Дело не только в Андрееве, – быстро добавил Никита. – Когда я убедился, что он действительно назвал мне свое имя, я решил последовать его совету. Я стал собирать сведения о семье, в которой раньше жило Существо…

– Не называй ее так, сто раз просила!

Защищать себя Ульяна не умела, у нее это никогда не получалось. А вот вступаться за кого-то другого оказалось легче, чем она думала.

– Ладно, ладно, не буду, – пообещал Никита. – Хотя я все равно считаю ее Существом!

– Да уж понятно… Лучше скажи мне, как ты вышел на ее предыдущую семью! Я, например, вообще не знаю, кто это.

– Я тоже не знал, но помогла Ленка.

Ульяна только глаза закатила: теперь все понятно! Леночка была ассистенткой их матери по благотворительному фонду. Никита помогал с некоторыми проектами, так они и подружились. Несмотря на разницу в возрасте, Леночка была влюблена в него даже больше, чем Ульяна. Хотя за это ее сложно осуждать!

Никита про эту влюбленность, похоже, знал, но обычно по-рыцарски игнорировал чувства дамы, а теперь вот решил поступить иначе. Понятно, что Леночка воспользовалась первой же возможностью угодить ему и собрала сведения, которые его совсем не касались.

– Гурьевы, вот ее прошлая семья, – продолжил Никита. – Они и правда специализировались на помощи детям с серьезными болезнями, это наши мне сразу сказали. У них там девица с ДЦП жила, еще одна – даунша… короче, все такие.

– Ты можешь говорить об этом с меньшим пренебрежением?!

– Да нет никакого пренебрежения, не выдумывай! Я к ним с сочувствием отношусь и все такое, но история ведь не об этом! Эти Гурьевы много лет были на хорошем счету: он – врач, она – медсестра, условия для детей-инвалидов идеальные. А потом они взяли Сущест… твою обожаемую Регину.

– И что?

– А то, что она и месяца у них не прожила, как в той семье девочка погибла!

– Ой…

Ульяна такого не ожидала. Она не знала эту семью и понятия не имела, что там за погибшая девочка. Но само упоминание смерти всегда действовало на нее угнетающе. Она и мысли допустить не могла, что это связано с Региной!

– Что с ней случилось? – спросила она.

– Упала с крыши. Там девочка аутизмом страдала, типа не уследили… В итоге решили, что это был несчастный случай, хотя и рассматривали версию с самоубийством.

– Но при чем здесь Регина? Она не могла столкнуть эту девочку с крыши!

– Зато могла довести до самоубийства, – парировал Никита. – Тебе это вообще нормальным кажется: жила семья много лет, горя не знала. И тут появилось Существо, и сразу – смерть!

На этот раз у Ульяны не было сил возмущаться. Действительно, странное совпадение… Однако все равно совпадение, иначе и быть не может. Регина очень добрая и внимательная. Все эти дни она поддерживала Ульяну, спасала от самоубийства, а не подталкивала к нему!

Никита уловил перемены ее настроения и, вдохновленный ими, продолжил:

– Дальше семья и года не продержалась. Никто не знал, что у них там происходило, но соседи жаловались, что иногда слышали из квартиры странные звуки… Как будто удары, шелест, скрежет… Ничего не напоминает?

– Я отказываюсь отвечать!

– Ну и не отвечай, ты только слушай внимательно. Закончилось все тем, что муж набросился на жену. Он, врач, избил ее так, что она попала в реанимацию. Это, по-твоему, нормально? Он раньше пальцем ее не трогал – и сразу такое! Он сейчас ждет суда. Она выжила, но останется инвалидом, одна она о детях заботиться не сможет. Их вернули в приюты, всех, в том числе и Регину. А теперь это счастье досталось нам!

– Да, вот только у нас бесишься ты, всем остальным хорошо с ней! – не выдержала Ульяна.

– Андреев предупреждал меня, что она умеет входить в доверие…

– Андреев нам – никто! А я твоя сестра, и я говорю тебе, что Регина – очень хороший человек.

На самом деле ей хотелось сказать даже больше. О том, что Регина давно уже общается с ней, она все понимает, она гораздо мудрее своих лет… Но Ульяна сдержалась. Она ведь обещала молчать – значит, она будет молчать.

– Согласись, если бы она обманула тебя, ты бы говорила то же самое, – указал Никита.

– Издеваешься, что ли?

– Пытаюсь отделить факты от эмоций!

– Так чего ты хочешь от меня? – устало спросила Ульяна. Бабочек больше не было. Любить его иногда становилось до чертиков трудно.

– Просто держись от нее подальше.

– Но мне нравится с ней общаться!

– А ты проведи эксперимент: попробуй не быть с ней такой милой и посмотри, как она отреагирует!

– Это обидит ее, – нахмурилась Ульяна.

– Ничего, если она такая хорошая, переживет! Поймет и простит.

– Ну и сколько я должна так издеваться над ней? Пока не доведу до самоубийства, как она якобы поступила с той несчастной девочкой из предыдущей семьи?

– Нет, конечно, не утрируй! – поморщился Никита. – Просто дай мне время. Я ведь не закончил разбираться в этом деле.

– Э-э… А в чем еще тут можно разобраться?

– Я попросил Лену узнать, куда направили других детей из семьи Гурьевых.

И снова он использует влюбленную Леночку! Может, прямо сейчас он пытается точно так же использовать влюбленность сестры? Эта мысль Ульяне не понравилась.

– Зачем тебе те дети?

– Хочу поговорить с кем-нибудь из них, – пояснил Никита. – Пусть расскажут, что они думают про свою сестричку!

Мысль была здравая, и тут Ульяне отчаянно хотелось подыграть ему… да не получалось.

– Ник, может, просто успокоишься? Ты почти отбыл наказание, у тебя все хорошо, вы с Региной мирно существуете рядом!

Никита бросил на нее изумленный взгляд – как будто она сказала полнейшую глупость. Ульяна даже разозлилась на него за это: нельзя же все время считать себя самым умным!

– Ты правда так думаешь? Что у нас с ней мир, дружба, жвачка?

– А разве нет?

– Тем больше у меня причин докопаться до истины, – заметил Никита. – Ты мне не поможешь, это я уже вижу. Я об одном прошу: держи дистанцию, хотя бы недолго. Я – твой брат, верь мне, а не ей. Когда я докажу, что она виновна, еще сама мне спасибо скажешь!

– Ты что, не видишь, что ты делаешь? Ты даже говоришь «докажу, что она виновна». Ты не пытаешься разобраться, ты все для себя решил!

– Ну, если она – невинная овечка, ей ничего не грозит, правда? Улька, не помогаешь – не мешай. И не смей ничего рассказывать Существу!

– Думаешь, она сможет помешать тебе, борец за справедливость?

– Мы не знаем, что она может! Уля, я серьезно! Ни слова ей, поняла?

Он никогда раньше на нее так не смотрел – раздраженно, зло… В какой-то момент Ульяне даже показалось, что он ее ударит. Он этого не сделал – но ощущение она запомнила. Она еще не видела Никиту таким! Его неприязнь к Регине превращалась в одержимость, и это настораживало.

– Я поняла тебя.

– Вот и молодец. Ладно, я побежал, у меня сегодня тренировка до семи. Ире передашь?

– Конечно.

– Лады.

Она дождалась, пока он уйдет. Ульяна слышала, как хлопнула дверь в прихожей, а потом смотрела из окна, как Никита отдаляется от дома.

Когда велосипед скрылся среди деревьев, она направилась в подвал.

Она не собиралась хранить его секреты, они значили для нее куда меньше, чем Настоящая Тайна. Ульяна ведь даже не пообещала ему, что будет молчать, она просто сказала, что поняла – это не одно и то же!

Она ни на секунду не усомнилась, что ее брат собирается совершить глупость. И только Регина была достаточно мудра, чтобы его остановить.

Глава 4

Я слышу скрежет снизу, прямо из-под моих ног.

А ведь я все еще в подвале.

Понятно, что эта встреча простой не будет. С Дианой просто не бывает. Но она умеет отвлекать – а Никите сейчас нужно было отвлечься.

Ему и самому уже начинало казаться, что он зациклился и скоро превратится в психа. Выйти на семью Гурьевых, бывших опекунов Существа, никак не получалось, и это его злило. По-настоящему! Хотя казалось бы: чего тут злиться? Вот тогда он и сообразил, что начинает терять контроль над ситуацией.

А тут еще Диана позвонила, рассказала про эту вечеринку, да и срок его домашнего ареста вышел. Авиновы, кажется, были даже рады, что он перестал торчать дома и снова начал тусоваться с друзьями.

Точнее, с бывшей. Но бывшей Диана стала по собственному желанию, Никита на этом не настаивал. Он ее не любил, зато она ему нравилась, ему было хорошо рядом с ней. Это Диане показалось, что он уделяет ей слишком мало внимания и не пляшет вокруг нее с бубном, как ей хотелось бы. Она, скорее всего, решила подстегнуть его: «Может, разойдемся?» А он возьми да ляпни: «Без проблем!»

Без проблем не получилось, он нарвался на скандал. А Диана, даже если она не хотела такого исхода, теперь уже не могла не уйти. Она ж гордая! Поэтому примерно на месяц она исчезла с горизонта. Это расстраивало Никиту, но не слишком. Да у него даже времени не было тосковать, слишком многое в его жизни изменилось!

Потом Диана, видно, соскучилась и стала звонить сама. Она не раз заявляла, что они теперь друзья. Просто бывшие, которые остались в хороших отношениях – начиталась в своих любимых журналах такого! Но Никита прекрасно понимал, что все куда сложнее.

Ему сейчас не хотелось путаться еще и в этих интригах. Никита не думал о тайных смыслах, он просто принял приглашение на вечеринку. Диана, конечно, обрадовалась, ей было приятно его общество, а ему было приятно видеть ее рядом.

Она была очень красивой, этим и привлекла его когда-то. Точеная фигура, светлая кожа без единого пятнышка, он такой ни у кого больше не видел, пронзительные голубые глаза и медовые волосы, которые она теперь выкрасила в черный, потому что так модно. Но это тоже неплохо, ей все идет. Она, гордо именовавшая себя просто подругой, льнула к нему всем телом, когда они входили в клуб.

Вечеринка была тематической, да еще и восемнадцать плюс, так что им не полагалось быть здесь. Но Никиту и Диану в клубе знали, проблем не возникло. Спустя пару минут они уже были в наполненном ревущей музыкой зале, среди персонажей.

По-другому здешнюю толпу назвать было нельзя. На входе всем гостям выдавали маски в стиле венецианского карнавала. Сочетание получалось то еще! Тела – из этой эпохи, в сияющих платьях, в костюмах, в джинсах. Лица – откуда-то из других времен, и на танцполе вдруг оказываются хохочущие арлекины, загадочные дамы, кошки, птицы… даже чумной доктор, маска-клюв с настороженным взглядом. Странное зрелище, из-за которого казалось, что все это – одна кислотная галлюцинация.

Но правила игры одни для всех, поэтому и Никита нацепил маску черного арлекина, которую ему дали. Диана, конечно, выбрала кошку, но иначе и быть не могло. С тех пор, как она начала гордо именовать себя просто другом, она стала особенно кокетливой и приходила на встречи в совсем уж коротких платьях.

Нет, намеки Никита понимал, знал, что она хочет вернуть все на круги своя. Но сейчас с этим было туго. Диана любит внимание, с ней нужно встречаться каждый день, тогда она будет считать, что у них любовь до гроба. А куда ему заниматься ею каждый день, когда у него Существо на уме?

Так что сексуальной кошечке предстояло подождать. Никита не слишком волновался на этот счет: если она за месяц не нашла ему замену, то уже и не найдет.

Диана вытащила его в центр танцпола, прижалась, говорила на ухо, чтобы он услышал ее через грохот музыки.

– Какой ты мрачный стал!

– Я и был, – напомнил Никита. – Ты всегда говорила, что я мрачный. Как ты там меня назвала? Старый дед?

– Ой, только не говори, что ты на шутки обижаешься!

– Я не обижаюсь. Я просто указываю, что я для тебя всегда мрачным был.

– Но не настолько! Было лучше. Что с тобой случилось? Мне говорили, что у тебя в доме появилась новая сестрица, примерно твоего возраста. Уж не в ней ли дело?

Просто так ей это сказать не могли. Получается, кто-то из его друзей докладывает Диане об их разговорах! Это было неприятное открытие и все же предсказуемое. Диана умела добиваться своего.

Теперь она толком не разобралась в ситуации, но уже ревновала. Не потому, что любила – Никита давно убедился, что она любит его не больше, чем он ее. То есть, совсем никак. Однако она считала Никиту своей территорией, что ли, и не собиралась терпеть там возможную конкурентку.

– Не в ней, – соврал Никита. – Но если тебе рассказали, что она есть и ей шестнадцать, не могли умолчать и о другом.

– Ага, было дело, – признала Диана. – Сказали, что она инвалидка. Ну и что? Некоторых и к таким влечет, у всех свои фетиши!

– Так, останавливай этот разговор прямо здесь, пока не наболтала лишнего.

– То есть, она тебе все-таки нравится?!

– То есть, я не хочу, чтобы ты обсуждала инвалидов и фетиши. Мы сюда не болтать пришли!

Он не был большим фанатом вечеринок, но сейчас нечто настолько примитивное спасало. Никита старался не думать ни о чем, кроме музыки и водоворота странных лиц-масок, окружающих его. Как будто все это – иллюзия, не по-настоящему, а значит, и проблем в этом мире нет!

Да и Диана старалась вовсю. Она обнимала его, не отпускала его руку ни на секунду, она, сама того не зная, служила якорем, приковывавшим его к настоящему моменту. Хотя если бы он решился назвать ее якорем вслух, узнал бы, насколько острые у нее ногти!

Так что поначалу все шло неплохо, но долго это не продлилось.

Первым тревожным сигналом были тени, мелькавшие на границе его зрения. Вроде как повода для беспокойства не было, это же ночной клуб, все двигаются, мерцают огни… Конечно, здесь есть тени и неразличимые силуэты! Но на сей раз все было иначе. Эти темные пятна все время оставались на периферии, они ускользали от Никиты, не позволяя рассмотреть себя. И они двигались не в такт музыке. Казалось, что там, по углам зала, притаились хищники, вышедшие на охоту.

Он пытался игнорировать это, убеждал себя, что ему просто чудится, но стало только хуже. Движение усилилось, стало ближе – и он уже различал, что это. Среди вспышек неоновых огней и танцующих тел мелькали черные пряди волос. Они, легкие и гибкие, извивались в воздухе, как клубы дыма. Но они были настоящими, совсем такими, как ночью, когда они душили его! Никита не видел, откуда они тянутся. Существа не могло быть здесь, никак, оно осталось дома. Но почему тогда это происходит? И почему остальные не замечают эту дрянь?

Он уже не мог просто танцевать. Он замедлился, а потом и вовсе остановился, оглядываясь по сторонам. Он пытался найти в толпе знакомое лицо, изуродованную морду рептилии, но напрасно. Зал по-прежнему заполняли яркие маски с застывшими, будто издевающимися над ним ухмылками. Кто вообще это придумал?!

Перемена в его настроении не укрылась от Дианы, она тоже остановилась.

– Ты чего? – удивленно спросила она.

– Ты… ты не видишь их?

– Кого?

– Волосы!

Они не исчезали. Даже когда он остановился и заговорил с Дианой, они остались рядом! Но они постоянно двигались, ускользали, их невозможно было схватить.

Его спутница по-прежнему ничего не замечала. Она, как это бывало и раньше, легко поддалась раздражению.

– Ник, ты прикалываешься так? Какие, на хрен, волосы? Здесь повсюду волосы и перья, это же карнавал!

– Я не об этом… Такие… черные… Ты их видишь?

Диана растерянно огляделась по сторонам и разозлилась еще больше.

– Это прикол? Или ты что-то курнуть успел? Сними маску!

Никита растерянно стянул маску, он даже не думал о ней. Все его внимание было поглощено черными нитями, дымкой вившимися над полом. А пока он следил за ними, Диана внимательно всматривалась в его глаза.

– Зрачки, вроде, не расширены, – нахмурилась она. – Значит, ты не под кайфом, а просто издеваешься надо мной!

– Нет…

– Кому другому это расскажи! Слушай, если не хотел приходить – торчал бы дома со своей родней. Зачем мне кайф ломать?

– Да я и не собирался!

– Вот и хорошо, потому что я тебе не позволю! Я буду развлекаться!

Она отпустила его руку, но далеко не ушла. Она отступила на шаг и снова танцевала – уже не с ним, а перед ним. Скорее всего, для него. Диана извивалась гибко и умело, словно желая подчеркнуть, что он потерял.

В другое время Никита был бы впечатлен. Но сейчас ему было совсем не до того, он уже не успевал отслеживать все резкие движения, все рывки черной паутины. Он старался не бояться, повторял себе, что ему просто чудится. Как же иначе, если никто больше этого не видит?

Но самообман работал недолго, ровно до тех пор, пока одна из прядей не рванулась к нему. Она петлей захлестнулась вокруг его шеи, доказывая, что это вовсе не иллюзия. Ее хватка была настоящей! Как и боль, и недостаток воздуха…

Она не перекрыла кислород полностью, но теперь это казалось не милостью, а издевательством. Она словно желала продлить агонию жертвы! Никита мог дышать, однако совсем чуть-чуть. Воздух, раньше проникавший в легкие живительным потоком, теперь превратился в жалкие крохи, которыми ему приходилось довольствоваться. А этого не хватало, только не здесь, не в душном клубе!

Никита задыхался. У него кружилась голова, перед глазами шли темные пятна, и это было куда хуже, чем тот случай ночью. Он пытался сорвать прядь с горла, но тщетно. Он чувствовал, как волосы душат его – а его пальцы не могли ничего нащупать. Он только понапрасну исцарапал себе шею.

Диана заметила, что с ним что-то не так, остановилась, удивленно наклонила голову.

– Ты чего?

– Помоги мне! – с трудом произнес Никита. Обе его руки оставались прижатыми к шее. Это не помогало, однако действие было скорее инстинктивным. Ему казалось, что если он уберет руки, он просто сдастся.

– Помочь? – растерялась Диана. – А что с тобой происходит?

– Она душит меня!

– Кто?!

– Вот, на шее…

– Там же ничего нет!

Она не притворялась – да и кто стал бы притворяться в такой ситуации? Диана действительно не видела ту прядь волос, которая лишала Никиту жизни. Но прядь была! Никита видел ее, черную, тугую, в отражении – зеркал в клубе хватало!

Волосы, душившие его, тянулись в сторону, но не к человеку, а куда-то вниз. К полу? Нет, к голове, прижатой к полу – и туловища рядом с ней не было. Только она, отрубленная, тянувшаяся за живыми волосами мертвым грузом. Это усилило страх, сердце колотилось быстрее, и нужно было больше воздуха, но воздуха как раз не осталось. Для Никиты это была пытка, для Дианы – просто шутка.

– Ай, да ну тебя! – махнула рукой она. – Теперь я понимаю, почему мы с тобой расстались! Прикалывайся со своими друзьями, я не оценила!

Она растворилась в толпе, прежде чем он успел сказать хоть слово. Рядом были люди – и все же Никита понял, что остался совсем один.

От этой иронии, злой и беспощадной, становилось только хуже. Они могли бы спасти его… наверно. Если бы видели, что его нужно спасать. Если бы знали, как. А он даже злиться на них не мог! Мысли путались, его сознание было переполнено ужасом. Ему казалось, что существо, от которого тянутся волосы, подползает к нему, оно все ближе… Когда он потеряет сознание от недостатка воздуха, он упадет на пол – прямо перед этой тварью!

Никита боялся, что все уже предрешено, голова кружилась так, что он едва стоял на ногах, он ничего не мог изменить. Внезапно он почувствовал, как кто-то берет его за руку и тянет за собой, мягко, но настойчиво.

Обернувшись в ту сторону, он отпрянул от ужаса и едва удержался на ногах. Перед собой он видел золотые черты человека и птицы… Его замутненному недостатком кислорода мозгу потребовалось время, чтобы понять: это маска. Рядом с ним оказался тот самый чумной доктор, которого он видел раньше. Он не говорил с Никитой и не пытался помочь, но вел куда-то.

Сам он ничего не изменил бы, Никите только и оставалось, что поддаться. Поначалу идти было тяжело: волосы держали его, душили, и ему казалось, что он тянет за собой вес существа, которое в него вцепилось. Но с каждым шагом становилось легче, и он сражался за эти шаги. У него появилась надежда!

Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем черная прядь отпустила его, стальная хватка исчезла, и он снова мог дышать. Он раньше и не представлял, какое это удовольствие: просто дышать, не думая о том, что воздух вдруг закончится. Первые минуты он только это и делал, благодарный за то, что из него не вырвали саму жизнь.

Но постепенно головокружение слабело, темные пятна отступили, и он смог осмотреться по сторонам.

Оказалось, что он теперь на крыше. Дверь, ведущая сюда, по идее, должна быть недоступна гостям. Но теперь она осталась распахнутой, именно через нее Никита попал на просторную площадку, со всех сторон окруженную высокими перилами. Видимо, летом здесь тоже устраивались вечеринки, а пока было слишком прохладно. Но ему нравилась эта прохлада, она оживляла его.

Внизу по-прежнему гремела музыка, а здесь было тихо. Вместо неоновых огней над ним раскинулись звезды, их скромного света было достаточно, чтобы увидеть: никаких черных прядей рядом с ним больше нет, неведомая тварь осталась в клубе.

Но долго миг спокойствия не продлился. Никита успел заметить, что чумной доктор все еще стоит неподалеку, шагах в пяти, и наблюдает за ним. Это было нечто странное: невысокое худое существо, завернутое в просторный плащ. Капюшон надежно скрывал его волосы, а птичья маска – лицо. Здесь, во тьме, его спаситель казался огромной птицей, с любопытством наблюдающей за человеком.

А вот на то, чтобы задать ему хоть один вопрос, времени уже не хватило. Внимание Никиты снова привлекло небо, потому что там, прямо над клубом, с невероятной скоростью собирались свинцовые тучи.

Так не могло быть. Ветра же не было! Хотя и с ветром тучи не прилетели бы так быстро. Они словно появились из ниоткуда – и разразились проливным дождем. Да еще каким…

Сперва Никите показалось, что вода просто темная, мутная – грязная, что ли? Но фонари, горевшие на парковке возле клуба, позволили разглядеть, что все не так просто. С неба водопадами лилась кровь. Густая, багровая, она пенилась на земле, она покрывала все вокруг, от нее невозможно было укрыться. Минута – и она пропитала одежду Никиты до последней нитки, окрасила его лицо, и он чувствовал на губах ее солоноватый вкус.

Больше он выдержать не мог. Безумие было слишком резким, слишком очевидным. Похоже, и кровавый дождь никого не напугал, люди в клубе продолжали веселиться, и лишь Никита сходил с ума. Его родители были правы, он болен. Ему нужно лечиться, вот в ком проблема, а не в Существе! Сначала ночное видение, потом – удушье, теперь – вот это…

У него не было сил. Он был один против всего и всех, он больше не мог вот так сражаться. Он готов был сдаться и сломался бы, если бы был один.

Но он был не один.

Человек в костюме чумного доктора подошел ближе, его кровавый дождь, похоже, нисколько не беспокоил, хотя маска из золотой уже стала красной.

– Как ты понимаешь, что настоящее? – тихо спросил он.

А точнее, она. Голос, несомненно, был девичий, хотя и не совсем обычный, как будто воркующий – или рокочущий, как горная река. Никите сложно было его с чем-то сравнить, он такого еще не слышал. Впрочем, в этом новом безумном мире было возможно что угодно. Может, эта девица тоже не настоящая? Или ее видит только он?

Ему было все равно. Никита чувствовал себя опустошенным и настолько уставшим, будто прожил на Земле уже сотню лет.

– Я не знаю, – только и сказал он.

– А зря. В твоей жизни стало очень много иллюзорного. Ты запутаешься, если не научишься держаться за реальность.

– Что?.. Откуда ты знаешь?

Он пытался вспомнить, где видел ее раньше, но ничего не получалось. Дело было даже не в этой маске – он бы такой голос не забыл!

Она же не собиралась возиться с ним. Она прошлась по крыше, расслабленно, спокойно, будто по ней не хлестали кровавые потоки.

– Разве это сейчас важно? – полюбопытствовала она.

Нет. Не это. Гораздо важнее для Никиты было вырваться из того кошмара, в котором он оказался заперт. Только как? Если бы он мог, он бы давно сделал это!

– Помоги мне… – попросил он.

– Я думала об этом. Я даже могу. Но если я сделаю это сейчас, как ты выберешься, если меня не будет рядом?

– Это что, повторится?

– Может повториться, – кивнула девушка-птица. – Это ведь не первый раз с тобой?

– Нет… Но первый раз – вот так!

– А будет хуже. Ты должен научиться сам, и тогда никто не сможет тебя уничтожить.

– Так научи меня!

Мог ли он этим утром подумать, что ему предстоит такой разговор с чумным доктором? Вот уж вряд ли! Однако сейчас это казалось самым правильным на свете.

– Думай о том, что настоящее, – посоветовала она.

– Как отличить? Все выглядит настоящим!

– Вот именно: выглядит. Твой разум сам рисует половину того, что ты видишь. Оно было скрыто внутри тебя, как затаенный страх, а теперь вырвалось наружу. Это легко: затаенные страхи есть у каждого. Из-за того, что твой разум играет против тебя, ты и не можешь вырваться из лабиринта. Ты сам его создал.

– Но я не знаю, как это прекратить, я не того хотел!

– Ты должен не только видеть. У настоящего есть преимущество над иллюзией. Воспользуйся им.

Она подошла к перилам, но не остановилась перед ними. Она ловко прыгнула – и оказалась на тонкой металлической балке, совсем как настоящая птица.

– А ты… ты настоящая? – прошептал Никита.

– Как знать? – задумалась девушка. – Проверь!

– Как? Что это за преимущество настоящего?

– У тебя много чувств. Говорят про пять, но их больше. Зрение, слух, осязание – я вот про это. Навязанная иллюзия похожа на болезнь. Она обычно поражает одно чувство, ну, или два, редко – три. Но никогда – все сразу.

– Там, внизу, когда меня душили… Я чувствовал это!

– Но не видел.

– Видел в отражении!

– Это не считается.

– Видел и волосы, но отдельно, до того, как они напали на меня, – признал Никита.

– Видишь? Было или одно, или другое. Тебя обманывали твои глаза, потом – твои ощущения. Но не одновременно. А теперь скажи мне… что тебя сейчас окружает?

– Кровавый дождь!

– Правда? Ты уверен в этом? Абсолютно уверен?

Вопрос казался странным, а ответ – очевидным, и все же Никита не спешил. Он постарался сосредоточиться на всем, что чувствовал в этот момент.

Он видел дождь из крови. Он видел, что его одежда стала мокрой. Но, если задуматься, он не чувствовал себя промокшим под дождем. Такое с ним случалось сотни раз, и он прекрасно знал это ощущение – одежда становится тяжелой, холодной, неприятно липнет к телу… Сейчас ничего подобного не было. Он совсем не замерз, хотя должен был.

Да и не пахло в воздухе кровью. А ведь у нее такой запах, что ни с чем не перепутаешь! Если бы все это время с небес проливался кровавый ливень, вонь стояла бы жуткая. Но – нет, ничего, долгожданный воздух, наполнявший его легкие, был пропитан весенней свежестью. Нет даже ощущения ударов тяжелых капель по коже!

Как только Никита понял, что дождя нет, иллюзия развеялась, отпустила его. Он снова был под ясным небом, уставший, но… спокойный. Реальность и обман, до этого вцепившиеся друг в друга, разошлись, разделились незримой границей. Никита осторожно коснулся шеи, но боли не почувствовал. А ведь если бы его действительно душили с такой силой, наверняка остался бы синяк! Нет, ему показалось… Хотя погибнуть от этой иллюзии он, пожалуй, мог.

Зато теперь он был свободен. Никита улыбнулся и поднял взгляд, собираясь поблагодарить свою неожиданную спасительницу. Вот только девушки-птицы рядом с ним больше не было, и он не знал, ушла она через распахнутую дверь или растворилась в кровавом дожде.

Как бы то ни было, он остался на крыше совсем один.

* * *

Ульяне нравилось думать о том времени, когда у нее будет собственная семья: муж и дети. Нет, Авиновы, конечно, хорошие, но она так и не успела свыкнуться с ними по-настоящему. Ульяна была благодарна им и любила их, однако она пришла в их дом слишком взрослой, чтобы забыть, чья она дочь.

А вот ее семья – другое дело. Дети будут любить ее просто за то, что она – их мама. Им будет все равно, толстая она или нет, красивая или не очень. Рядом с ними она обязательно будет красивой! Поэтому Ульяне даром не нужна была никакая карьера, да и образование она получала просто потому, что так было принято. Мечтала она совсем о другом.

Но с будущим мужем она пока не встретилась, детки существовали только в ее мечтах, и она довольствовалась общением с Зоей. Это она любила! Мама Ира уехала на очередную встречу благотворительного фонда, папа Гриша увез Степку в секцию. Так что дома оставались только Ульяна, Зоя и Регина. Но Регина была у себя, она не поднималась. А вот Ульяна готовила ужин и присматривала за малышкой.

Это было проще простого: Зоя рисовала что-то, устроившись за кухонным столом. Но вот ей это надоело, и она направилась носиться по коридору. Ульяна перехватила ее и кое-как объяснила, что бегать можно, но только осторожно и по первому этажу. Она справлялась с языком жестов не так ловко, как мама Ира, однако Зоя, кажется, поняла ее – она вообще была на удивление смышленым ребенком.

Просьбу она выполнила. Из коридора то и дело слышался громкий топот, и Зоя мелькала у дверей. Смешная она все-таки… И какая-то слишком оживленная сегодня!

Понятно, что все пятилетки на месте не сидят. Но Зоя раньше не носилась просто так по коридорам, слишком уж пустая и бессмысленная игра для нее. А тут – бегает, хохочет, будто нет на свете ничего веселее! Хотя кто их поймет, малышей этих?

Закончив с ужином, Ульяна решила, что неплохо бы уделить внимание младшей сестренке. Ведь ей уже должно было надоесть просто так летать по коридорам! Однако Зоя выглядела увлеченной и счастливой, как будто во всем этом был какой-то смысл, как в полноценной детской игре.

– Зоя! – окликнула ее Ульяна.

Но малышка, конечно же, не отреагировала, она и не могла. Зоя продолжала со смехом носиться по комнатам и коридорам, даже не зная, что она смеется. Вот она мелькнула мимо кухонной двери, с игрушкой этой своей, и снова, но уже без игрушки… причем бежала она в одну сторону, не обратно.

Ульяна нахмурилась: это было странно! Она пыталась сообразить, через какую комнату Зоя могла вернуться в ту часть дома, минуя кухню. Не могла, не сходится! Может, она все-таки возвращалась, а Ульяна просто не заметила? Хотя тоже не вариант, слишком уж быстро все произошло. Как будто…

Как будто Зоя гналась сама за собой.

– Да ну, ерундовина какая-то, – проворчала себе под нос Ульяна, а потом позвала уже громче: – Зоя, иди сюда, пожалуйста!

Девочка не могла ее услышать, но могла заметить, что к ней обращаются. В таких случаях Зоя обычно останавливалась и дожидалась вопроса на языке жестов. Однако теперь она была так поглощена своей непонятной забавой, что даже не смотрела на сестру.

Ульяна сняла фартук и вышла в коридор, чтобы перехватить малышку. Вот только, оказавшись там, она замерла, не в силах произнести ни слова. Ей оставалось лишь смотреть вперед расширившимися от ужаса глазами.

Зоя только что пробежала мимо нее, прижимая к себе плюшевого мишку. И Зоя же выглядывала теперь из библиотеки. Две разные девочки, выдающие себя разными движениями, но при этом – одинаковые, неотличимые друг от друга, как близнецы.

Обе были реальны! Не только Ульяна видела их, девочки тоже видели друг друга. Вот с кем Зоя играла все это время, вот от кого пряталась, кого догоняла! Глядя на них, Ульяна не бралась сказать, кто настоящая. А маленькую Зою это и вовсе не волновало, она радовалась тому, что нашла такую замечательную подружку.

Дети, в отличие от Ульяны, не собирались стоять на месте. Секунда – и они уже исчезли, скрылись в библиотеке. Судя по топоту, они там не задержались, пробежали через внутреннюю дверь в гостиную. Дом-то большой!

Ульяна наконец сумела избавиться от оцепенения. Она понятия не имела, что происходит, как это вообще объяснить. Но она точно знала, что в появлении двойника нет ничего хорошего. Ей нужно было защитить свою младшую сестренку от этой твари во что бы то ни стало. Если бы она была тут одна, Ульяна наверняка уже разрыдалась бы от ужаса и не смогла двинуться. Но сейчас она должна была заботиться о ком-то другом, и это давало ей сил.

Она побежала следом за девочками, однако в гостиной их не оказалось. Оттуда выход был всего один – в прихожую. Ульяна направилась туда и тихо вскрикнула, наконец увидев сестру.

Теперь в прихожей была только одна девочка – Зоя. Она стояла возле большого зеркала, отражавшего ее в полный рост, и увлеченно рассказывала что-то на языке жестов своему отражению. И отражение отвечало ей! Оно не повторяло ее движения, как должно было. Оно, оставаясь самостоятельным существом, выбирало, что «говорить».

А потом оно взглянуло прямо на Ульяну. И по этим глазам, злым и холодным, было ясно, что в зеркале скрывается вовсе не ребенок.

Вне себя от страха, Ульяна подбежала к зеркалу и схватила Зою на руки. Девочка, конечно, испугалась, но иначе было нельзя. Им обеим нужно было оказаться подальше от зеркала!

Ну а потом что? Существо уже выбиралось оттуда, значит, могло сделать это снова. Нужно было бежать, вот только куда?

Варианта было всего два. Прорываться наружу или бежать вниз, в подвал, где сейчас оставалась Регина. Выход во двор был куда ближе, вот только Ульяна не представляла, что она будет делать там – одна! Она не умела принимать такие решения… а Регина умела. Поэтому, прижимая к себе всхлипывающую Зою, она поспешила в подвал.

Ей казалось, что она снова видит их – детей, бегающих по комнатам. Но на этот раз они выглядели не как Зоя… и даже, кажется, не как живые люди. Она не была уверена. Она слишком боялась остановиться и рассмотреть их! Если бы кто-то из них вдруг преградил ей путь, она, пожалуй, умерла бы в тот же миг.

Но они не становились у нее на дороге и не подходили близко, так что она сумела добраться до подвала. Лишь захлопнув за собой дверь, ведущую в дом, Ульяна могла вздохнуть с облегчением. Хотя расслабляться она не спешила: ей казалось, что она все еще слышит шаги по ту сторону двери.

Поэтому она побежала к комнате Регины. А там как раз было спокойно, тихо, словно никакой хаос не мог добраться до этого места. Регина сидела в инвалидном кресле у окна и безучастно наблюдала за двором, она даже не обернулась, когда вошла Ульяна.

– Нам нужно бежать! – с порога объявила Ульяна.

– Куда? В ночь?

– Ты не понимаешь… Там, наверху…

– Что там?

Регина развернула кресло, чтобы посмотреть на нее. В рыжем свете настольной лампы ее лицо казалось совсем уж нечеловеческим, а глаза… Глаза были невозмутимыми. Как будто она точно знала, что происходит! И она не была напугана этим.

– Там… дети… бегают… – промямлила Ульяна. Под этим темным взглядом ей почему-то было даже страшнее, чем рядом с призраками.

А ведь ей никогда раньше не было страшно рядом с Региной! Но и Регина не была такой…

– Какие дети? – терпеливо спросила Регина. – Ты рассмотрела их?

– Только одного, и это была копия Зои! Точная копия!

– Где же была эта копия?

– В зеркале, – ответила Ульяна и смутилась еще больше.

– Ты себя со стороны слышишь? Понимаешь, что вывод очевиден?

– Я знаю, как это звучит! Но это не было отражение, оно двигалось само!

– А где была в этот момент Зоя?

– Перед зеркалом…

– Значит, тебе почудилось.

– Да не почудилось мне! Они все еще там!

– Здесь, в подвале, очень хорошая слышимость, – указала Регина. – Когда кто-то ходит наверху, здесь слышно каждый шаг. А теперь ты что-нибудь слышишь?

Она вновь была права: звуков не было. Ульяне нечем было доказать свою правоту. Но почему она вообще должна что-то доказывать? Регина всегда была ей лучшей подругой, доверила тайну, почему она сомневается теперь? Глаза еще такие непроницаемые, как будто чужие… Она что, злится? На Ульяну?!

Ульяна инстинктивно сделала шаг назад, но тут же остановилась. Она не могла вернуться наверх, даже под оценивающим взглядом Регины было не так страшно, как там.

– Мне кажется, Зою напугала ты, а тебя напугало видение.

– Там было нечто большее, чем видение, – настаивала Ульяна.

– Если ты так боишься зеркал, почему бы тебе не завесить их? Вопрос будет решен. А рассказывать об этом я бы тебе не советовала. Нарвешься на такие же неприятности, как Никита, только не справишься с ними так, как он.

– Да, наверно… Наверно, ты права.

Ульяна соглашалась, потому что не была готова спорить. На самом деле она больше не чувствовала рядом с Региной такой уверенности, как раньше. Она даже не могла сказать, что Никита был не прав насчет их новой сестры!

Глава 5

Завешивать зеркала – такая нелепая привычка.

Ведь на другой стороне любят наблюдать за нами.

Если б кто ему сказал, что он будет навещать в больнице незнакомого человека, да еще и задавать такие вопросы, Никита никогда не поверил бы. И вот – пожалуйста. Хотя стоит ли удивляться после всего, что с ним произошло?

Случай в клубе не лишил его желания разобраться в прошлом Существа. Напротив, оно окрепло! Никита увидел, как ловко кто-то манипулировал его разумом. Его чуть с ума не свели, и Существо наверняка причастно к этому. Правда, было и другое объяснение… Возможно, он болен, и с Существом это никак не связано. У него просто развилась какая-то шизофрения, и его разум сам плодит чудовищ.

Но в такой расклад Никита не верил. Он нутром чувствовал: дело не в нем. Зло, которое поселилось в его доме, в его жизни, пришло извне.

Он, похоже, был не единственным, кто заметил это. Ульяна с недавних пор вела себя странно. Она, до последнего защищавшая свою новую подружку, теперь старалась держаться подальше от Существа. Она была все так же мила с уродцем, если они пересекались в какой-нибудь комнате. Но она больше не ходила в подвал и почему-то не задерживалась возле зеркал.

Никита пытался расспросить ее об этом, но она лишь отшучивалась, делала вид, что он не так понял. Раньше такого не было! Никита не привык к тому, что ему нужно выуживать ответы из Ульяны, он не знал, как это делать. Поэтому он решил, что она уже взрослая и справится со всем сама. У него же была другая цель.

Выйти на семью Гурьевых было трудно – даже с помощью Лены. Отец семейства оставался под стражей, и навестить его Никита не рискнул бы. Как такое объяснить? Зачем ему вообще понадобилось болтать с заключенным? Если бы весть об этом дошла до его приемных родителей, он не оправдался бы!

С его женой, Светланой Гурьевой, тоже все оказалось непросто. После избиения она выписалась из больницы и куда-то уехала. Вроде бы, в другой город, Никита не знал наверняка. Он бы и вовсе потерял ее след, если бы Светлана снова не загремела в больницу, на этот раз – с нервным срывом. Об этом стало известно в благотворительном фонде, где ее прекрасно помнили. Через услужливую Леночку новость добралась до Никиты.

Дальше все было делом техники и наглости. Он пришел в больницу в часы посещений и заявил, что он – один из воспитанников Светланы. Пожилая медсестра, дежурившая на этаже, была впечатлена такой заботой. Она не стала препятствовать, но предупредила:

– Ты с ней поосторожней, понял? Она очень нервная и впечатлительная, чуть что – плакать начинает. Но тебе, думаю, обрадуется, ее здесь никто не навещает!

– Надеюсь, что обрадуется.

Они пересеклись в коридоре – Светлана Гурьева читала книгу у окна. От Лены Никита знал, что ей сорок три года. Но выглядела она куда старше – худая, осунувшаяся женщина с затравленным взглядом и свежими, еще красными рубцами на лице. Она подняла голову и посмотрела на Никиту, подслеповато прищурившись.

– Вы доктор?

Похоже, ее смутил его высокий рост и белый халат у него на плечах. Да Никита и сам знал, что выглядит старше своих лет, иногда это помогало.

– Я пришел навестить вас. Я из приюта.

– Я не знаю тебя, – покачала головой Светлана.

– Вы так уверены в этом? Я слышал, вы с мужем много помогали сиротам…

При упоминании мужа она вздрогнула и чуть не уронила книгу, но быстро взяла себя в руки.

– Мы помогали только девочкам, всегда.

– Вот об одной из таких девочек я и хочу поговорить с вами.

– А я не хочу. Ты уж извини, но я устала, и прошлое… Прошлое для меня сейчас закрытая тема.

Она поднялась, собираясь уходить. А ведь так хорошо начиналось! Пробраться в больницу было легче, чем он ожидал, и Никита думал, что и тут ему повезет. Но преследовать ее он не мог, это привлекло бы ненужное внимание. Никите требовалось, чтобы она осталась сама.

– Я хочу поговорить о Регине Сориной!

Светлана резко обернулась к нему, и усталая обида на ее лице сменилась жгучей яростью.

– Зачем? – процедила она сквозь сжатые зубы. – Зачем говорить об этой мерзкой змее? Она только и делает, что все рушит!

– Затем, что эта змея теперь живет в моем доме. С моими родными! Я не хочу, чтобы она разрушила еще и мою семью. Ведь так она поступила с вашей?

Она еще сомневалась, но недолго. Светлана вернулась на деревянный стул у окна и огляделась по сторонам, убеждаясь, что их никто не подслушивает.

– Я сейчас не в том положении, чтобы рассказывать о ней, – вздохнула она.

– Почему?

– Потому что после нервного срыва я и так в группе риска. Если врачи решат, что я безумна, меня просто признают недееспособной.

– Но врачей здесь нет, – указал Никита. – А я, поверьте, готов услышать что угодно. Я и сам уже многое видел.

Она сомневалась – точно так же, как он в свое время сомневался при разговоре с Андреевым. Светлана не хотела подставиться. В то же время желание поговорить с кем-то, кто способен ее понять, оказалось слишком сильно.

Да и потом, она уже разобралась, что перед ней не врач, а совсем молодой парень. Это сработало в его пользу.

– Ладно, хотя я, если честно, надеялась, что вспоминать этого… ребенка… мне не доведется никогда. Она была не первой девочкой, которую мы с Витей взяли в свой дом, но последней. А тогда мы и предположить не могли, к чему это приведет! Она выглядела такой несчастной, такой одинокой… Мы понимали, что ее никто не возьмет к себе, кроме нас. Никто не решится! Она выглядела страшно, за ней требовался особый уход. Из приюта и обычных детей плохо разбирают, а тут – калека!

Никита понимал, что у Светланы уже не осталось причин любить Существо. И все же от того, как пренебрежительно она рассказывала о недавней воспитаннице, ему становилось не по себе. Он наконец понял, как звучат его собственные слова. Вот почему Ульяна все время психовала во время разговоров о Существе!

– Мы привезли Регину в свой дом, – продолжила Светлана. – Она еще не была удочерена, но уже считалось, что она под нашей опекой.

– Я слышал, что у вас уже были особенные дети…

– Только особенные и были. Чаще всего мы помогали детям прямо в приютах, навещали их, но кого-то мы забирали к себе. Когда мы привезли Регину, у нас уже жили три девочки – Лиза, Люся и Тоня. Скоро Тоня умерла… упала с крыши. Но тогда мы не связали это с Региной. Как мы могли, при чем тут одно к другому? Регина не могла подняться наверх… А Тоня с ней не общалась. Она вообще не говорила, не умела. Поэтому ее смерть стала для нас полной неожиданностью, огромным горем, и мне показалось, что Регина – это наше спасение! Словно небеса послали ее нам, чтобы мы не грустили о Тоне. Но, по-моему, это были не небеса…

– Как она отреагировала на смерть Тони?

– А она вообще на что-нибудь реагирует? – горько усмехнулась Светлана. – Ни на что и никогда, она просто существует, как мерзкая рептилия! Мне бы уже тогда насторожиться… Но мы ведь не ждем подвоха, только не такого. Уже сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что предупреждений было много. Странных знаков, после которых мне стоило бы задуматься! А я их все проигнорировала, теперь вот мучаюсь, а толку?

– Каких именно знаков?

– Разных… Сначала – едва заметных, но они накапливались, росли, как снежный ком. Наша семья раньше была очень дружной. Но когда появилась Регина, мы отдалились друг от друга. Девочки, особенно Лиза, тянулись к Регине, и мне казалось, что это очень мило. А теперь я вижу, что они просто были под ее влиянием. Она будто подчинила их!

Никита невольно вспомнил поведение Ульяны. История была настораживающе знакомой!

– Что-нибудь еще? – спросил он.

– Конечно! Ее влияние на девочек еще можно было кое-как понять и объяснить… Но потом начались совсем уж странные вещи. Я не знаю, когда именно… Просто в какой-то момент я поняла, что двери в доме слишком часто открыты.

– То есть?..

– Я закрываю их, потом оборачиваюсь – и они снова приоткрыты. Иногда – наполовину, иногда – самую малость, но открыты же! Так бывало, даже когда я запирала замки. Я закрывала и закрывала эти двери, я не открывала их, и все равно это не прекращалось. Я пыталась успокоить себя, твердила себе, что это дети шалят или мне просто чудится. Но это зря! Когда заметишь странности в своем доме – не обманывай себя. Все, что тебе мерещится, на самом деле не мерещится, так и есть!

– Это я уже понял, – кивнул Никита. – Что было дальше?

– Дело не ограничилось дверями. Я стала слышать странные звуки по ночам, как будто кто-то ходит, скребется, стонет, а иногда – даже плачет… Я пыталась понять, кто это, выходила ночью из комнаты, но бесполезно. Дети спали, и никто не мог издавать те звуки, но звуки были! Ну а потом что-то неладное стало твориться с зеркалами.

Светлана сделала паузу и снова осмотрелась по сторонам. Врачи, понятное дело, раскритиковали бы такие разговоры! Но вот Никита готов был верить, он помнил завешенное зеркало в комнате Ульяны.

– Мне казалось, что в зеркалах мелькает что-то странное, – тихо сказала Светлана. – А отражения… Они ведут себя не так, как должны. Даже мое собственное! Я улыбалась ему – но оно больше не улыбалось в ответ.

– А ваш муж? – не выдержал Никита. – Кто-нибудь еще это замечал?

– Девочки, кажется, замечали что-то, но никогда не говорили, что именно. Они все больше отдалялись от меня и подчинялись ей! Витя… С ним было еще сложнее. Она влияла на него, но не напрямую, и он этого не замечал. Он стал злым, раздражительным, я не узнавала своего мужа! Я пыталась поговорить с ним, только все напрасно. Он отмахивался от меня, а потом и вовсе стал злиться. Мне начало казаться, что я единственный человек, который остался нормальным – и который видит истинную сущность Регины!

Она рассказывала ему про свою семью – а Никите казалось, что про его собственную. Все повторяется! Существо проникает в дом незаметно, как паразит, и все портит. Оно уничтожает связи, которые формировались годами, и сжигает любовь. Остается только разочарование… и руины, которые нельзя восстановить.

Одну семью она уже разрушила, а вторую он не позволит!

– Все закончилось, когда я стала открыто умолять Витю избавиться от нее. Он напал на меня… Мой муж, с которым я прожила всю жизнь! Напал, избил, и чудо, что я осталась в живых. Я не узнала его тогда, да и не думаю, что все может исправиться. Я так точно не буду прежней! Я пыталась, когда выписалась из больницы, честно. Но я не смогла… Она повсюду. Она мерещится мне, снится по ночам! Я не знаю, сколько я еще выдержу… Думаю, для меня уже все кончено.

– Не говорите так, – возмутился Никита.

– Не думай обо мне, думай о себе. Она у вас не так давно, значит, шанс еще есть.

– Я не допущу, чтобы она добилась своего!

– Не нужно ее недооценивать, – предостерегла Светлана. – Ты не поддался обману, как остальные, не увидел в ней милую сиротку, и это уже хорошо. Но она все равно проберется тебе в голову!

– Кажется, она уже пыталась сделать это…

– Она своего добьется. Если отбился один раз – не спеши праздновать победу. Этот монстр знает тысячи способов свести человека с ума! Я не представляю, как она делает это. Глядя на нее, такую несчастную, такую слабую, невозможно это угадать, правда? Но за ней стоят какие-то… силы. Я бы хотела помочь тебе, да уже не могу, ты сам по себе.

Он вспомнил Андреева, который предупредил его об опасности, и девушку-птицу, которая спасла его в клубе.

– Я не сам по себе. Регина уже привлекла к себе внимание, есть люди, которые знают, какая она на самом деле! Надеюсь, они помогут мне.

Лицо его собеседницы посветлело, похоже, эта новость обрадовала ее. Она хотела отомстить Регине, это чувствовалось. Светлана наклонилась вперед и прошептала:

– Я тоже тебе помогу, пусть и не так, как хотелось бы. Я так и не разобралась, кто она такая на самом деле. Но Витя знал побольше моего. Он ведь был врачом! В нашем доме он хранил все истории болезни детей, которых мы брали под опеку. Ее история тоже там есть.

– Вы видели ее?

– Нет, Витя мне не позволил. Он уже тогда был под влиянием этого монстра… Но бумаги, возможно, по-прежнему в его кабинете. Если ты доберешься до них, тебе станет легче. Помни: она уже наверняка заметила, что ты не поддался, как я когда-то. Она будет искать способ сломать тебя. И, возможно, она преуспеет раньше, чем ты.

* * *

Идея была плохая, Ульяна уже и сама понимала это, но ничего не могла изменить.

А ведь она так радовалась, когда девочки из класса подошли к ней и спросили, нельзя ли собраться у нее в гостях! Этого сто лет не было… Кристина, Наташа, Диана – все они общались раньше, а потом прекратили и смотрели на Ульяну с презрением. Она, как ни старалась, не могла соответствовать им, она и не думала, что они снова смогут стать друзьями.

Ей сейчас очень нужна была компания. Она боялась беседовать с Региной так, как раньше, ей не к кому было обратиться, и она чувствовала себя особенно одинокой. А тут – они! Может, это знак? Поэтому она с готовностью согласилась.

Мама Ира умела распознавать ее настроение. Она видела, что в последние дни Ульяну что-то тревожит, заметила, как ее обрадовала возможность посидеть с подружками. Поэтому она не стала ничего запрещать, дом-то большой! Она даже забрала малышей и увезла их в кафе, чтобы они не мешали.

Так что да, начало было неплохим. Ульяне не хотелось задумываться, с чего это вдруг одноклассницы изменили отношение к ней. Ей нужны были близкие люди! Да и потом, Диана – она еще и с Никитой дружит, а раньше встречалась. Она не будет делать ничего плохого в его доме!

Когда гостьи пришли, Регина была в библиотеке. Она уже знала о визите и сказала, что это плохая идея. Но Ульяна ее не послушала, а она не стала спорить.

Ульяна собиралась отвести одноклассниц сразу наверх, однако они сами свернули в библиотеку, да так уверенно, будто это был их дом.

– Значит, это твоя новая сестричка? – спросила Диана. – Я слышала о ней, но и представить не могла, что она такая!

– Боже, что это с ней? – сморщила носик Кристина. – Она ведь не заразная?

– Нет, – поспешила заверить их Ульяна. – Это врожденная болезнь. Думаю, нам лучше не задерживаться здесь, мы мешаем Регине.

– Мешаем? Да она же ничего не соображает, чем мы можем ей помешать?

При посторонних Регина действительно казалась безразличной ко всему. Она не обращала внимания на девушек, разглядывая картинки в атласе, который лежал у нее на коленях. А гостьи вились вокруг нее, рассматривали, как какого-то экзотического зверька.

Пожалуй, это была типичная реакция. Ульяна ведь сама удивилась, когда впервые увидела Регину! Мимо нее так просто не пройдешь… Поэтому она терпеливо ждала, пока гостьи рассмотрят ее и пойдут наверх.

Но они не спешили. Убедившись, что Регина не агрессивна, они подошли ближе и достали смартфоны. Кристина первой объявила:

– Я хочу селфи!

– Мне кажется, это не очень хорошая затея, – пробормотала Ульяна.

– Ой, да ладно тебе! Что ей будет?

– Она не любит фотографироваться…

– Ну, она же нам ничего не говорит! – усмехнулась Диана. – Если бы она не хотела, она бы сказала, правда?

– Давайте пойдем…

– Да пойдем, пойдем, не нуди! Но после фото.

Они действительно фотографировались с ней, как с диким зверем. Девушки не рисковали подходить к ней вплотную и касаться ее, словно боялись испачкаться. При этом на фото они старательно кривились, чтобы подчеркнуть, как противно им находиться рядом с таким созданием.

Все это катастрофически не нравилось Ульяне. Да, они с Региной больше не общаются так, как раньше. Но гостий это не касается! Регина ничего не сделала, чтобы заслужить такое. Ульяна вдруг подумала, что они поменялись местами. Рядом с Региной она больше не была самым большим посмешищем в комнате. Получается, она, пусть и невольно, стала инициатором насмешек! Она спустила всех псов на человека, единственный недостаток которого – физическое уродство.

Ей было плохо от этого, и она хотела все остановить, но не знала, как. Она стеснялась просто взять и осадить своих гостий. У нее ведь тогда совсем подружек не останется! А они продолжали бесноваться, не давая Регине покоя. Очень скоро они осмелели и начали касаться ее: лохматить волосы, заставлять сдвинуться то в одну сторону, то в другую. Ульяна боялась предположить, что будет дальше.

– Какого черта здесь творится?!

Голос Никиты, уверенный и властный, мигом прервал злобное хихиканье гостий. Ульяна даже забыла, что он здесь! Он уже несколько часов сидел наверху и не показывался. Он знал, что к сестре придут подруги, его это просто не волновало.

Теперь он, должно быть, услышал шум, спустился – и увидел все это. Он выглядел разгневанным, хотя Ульяна не бралась сказать, почему. Он ведь терпеть не может Регину! Разве он не должен радоваться, когда над ней издеваются?

– О, Никитос, привет! – широко улыбнулась ему Диана. – Рада тебя видеть! Ты как-то затихарился после той хрени в клубе… Ты как?

– Нормально. Лучше скажи мне, что здесь происходит.

– Да вот, фоткались с твоей новой зверушкой!

– Девочки хотели фото с Региной, – поспешила добавить Ульяна.

– О да, – хмыкнула Наташа. – Я просто не могу придумать лучший хэштег… Уродство года, во время еды не смотреть – все по теме, но длинно! Никки, есть варианты?

– Есть, – кивнул Никита. – Сообщество долбанутых – как вам?

– Эй, совсем офигел? – нахмурилась Диана.

– То же могу спросить у вас. Перед вами человек сидит, что вы тут устроили фото с обезьянкой?

– Обезьянка и то краше!

– Я думала, она тебе не нравится!

– Не нравится, – подтвердил он. – Но мое к ней отношение – не ваша проблема. Вы о ней вообще ничего не знаете и налипли, потому что она ваших подписчиков позабавит.

– И что тут не так?

– То, что с людьми так не поступают.

– А ты уверен, что она вообще человек? Кто-нибудь это проверял?

– Валите отсюда, пробники силикона. И не вздумайте выкладывать то, что вы тут наснимали, в сеть.

– Ты не можешь нам указывать!

– Могу и буду, – все так же уверенно заявил Никита. – Увижу хоть один снимок с ней – найду способ сделать так, чтобы и вы позора полной ложкой хлебнули.

– Ты не посмеешь!

– Проверь.

Ульяна фотографий не делала, но ей, в отличие от гостий, было ужасно стыдно. Все пошло не так, как она хотела! В то же время она гордилась Никитой… Она видела, что он не изменил свое отношение к Регине. Для него она по-прежнему была Существом. Но и над Существом издеваться нельзя – не при нем.

За это Ульяна и любила его.

Девушки Никиту не поняли, но решили не рисковать. Они с ворчанием поднялись на второй этаж и наконец заперлись в комнате Ульяны.

Она только теперь сообразила, что не знает, чем их занять. С такими в настольные игры не поиграешь! Она так радовалась, когда они попросили собраться у нее, что не задавала никаких вопросов. А теперь, после этой некрасивой сцены с Региной, она особенно остро поняла, что у них даже общих тем для обсуждения нет. Они слишком разные!

Но Диану и компанию это не волновало. Для них зачем было определено намного раньше, чем где. У них была цель, и они искали место встречи исключительно ради нее. Об этом Ульяне стоило догадаться заранее – или хотя бы спросить. Но нет, она вела себя как маленький преданный щенок, которого наконец-то одарила вниманием хозяйка! Теперь ей оставалось лишь беспомощно наблюдать за ними.

А они, в свою очередь, знали, что делали. Диана достала из сумочки прозрачный мешочек с какой-то сушеной травой, но даже наивная Ульяна не могла предположить, что это чай. Кристина принесла тонкую бумагу, Наташа возилась с каким-то сборным стеклянным сосудом. Судя по точности их действий, они проделывали это уже не раз.

– Это то, что я думаю? – наконец заставила себя спросить Ульяна.

– Ага, – кивнула Диана. – По крайней мере, ты уже достаточно взрослая, чтобы думать в нужном направлении.

– Никита знает, что ты это делаешь?..

– Нику и не обязательно знать. Он же спортсмен, он такие штуки не одобряет.

– Да он вообще зануда стал! – заметила Наташа. – Травку не кури, с уродами не фоткайся… Трындец! Теперь я понимаю, почему ты его бросила!

– Я еще не отчаялась, – подмигнула им Диана. – Думаю, при должном старании Ника можно исправить! Но не прямо сейчас. Ульяна, иди сюда, что ты там как неродная стоишь!

Свет в комнате мигнул. Это было мелочью, привычной в их большом доме, и все же Ульяне стало не по себе.

– Мне кажется, это не очень хорошая идея…

– Нормальная идея. Давай, я угощаю!

– А чего у тебя зеркало завешено? – полюбопытствовала Кристина.

– Я б с такой мордой тоже завесила! – хохотнула Наташа, но тут же получила в бок от Дианы.

– Улька, не стой столбом, – строго велела Диана. – Иди к нам, забава только начинается!

И тут до Ульяны дошло, что это совсем не приглашение. Это приказ. Ее угощают, не потому что она такая хорошая или хозяйка дома. Просто все, чем занимались девушки, было незаконным. Если бы Ульяна просто смотрела со стороны, она вполне могла бы заявить на них в полицию. Если же она разделяла с ними «забаву», она становилась соучастницей.

Поэтому выбора у нее не оставалось.

Обидно было до слез. А она-то, дура наивная, решила, что они старые времена вспомнили! Что захотели восстановить былую дружбу до того, как навсегда покинут школу! Выходит, сентиментальностью отличалась только она. Все остальные действовали куда практичней.

На негнущихся ногах Ульяна подошла к ним и собиралась тоже сесть на ковер, когда свет еще раз мигнул и погас окончательно. Гостьи, как и следовало ожидать, тут же принялись возмущаться.

– Что за дела?!

– Улька, в твоей древней хате такое часто бывает?

– Неси лучину, что ли, крестьянка!

– Потерпите, пожалуйста, – попросила Ульяна. – Сейчас свет вернется!

Но свет не спешил возвращаться. Обычно такие проблемы с электричеством отнимали минуту-две, а потом подключался генератор, придуманный папой Гришей. Однако в этот раз техника подвела, и темнота не развеивалась.

– Бред какой-то! – разозлилась Диана. – Улька, отсядь от меня! И хватит хрипеть мне на ухо, это не смешно! Что у тебя с дыханием? Люди так вообще не дышат!

– Но я все еще у двери, – растерянно отозвалась Ульяна. – И я не хриплю…

Диана закричала – и больше никто ничего не говорил. Крики нарастали, никто не понимал, что происходит – что вообще могло произойти. Они метались по комнате, налетали друг на друга, и казалось, что их здесь вовсе не четверо. Света по-прежнему не было, и даже через окно не проникал ни один лучик. Дверь, которую они сами же заперли, не поддавалась. Они будто застряли в параллельной вселенной!

Так не могло произойти. Не должно было. Но произошло же!

– Никита! – крикнула Ульяна.

Среди того хаоса, в который погрузилась ее комната, он был последней надеждой. Никита, такой сильный и умный, наверняка знает, что делать. Он спасет ее!

Он услышал их крики, она знала, что он уже в коридоре. Он пытался выбить дверь, да только ничего не получалось. А ведь дверь была старая, хлипкая совсем! Неужели весь мир сошел с ума?

Наконец у Никиты получилось, дверь вылетела из петель – и в эту же секунду вспыхнул свет. Ульяна надеялась, что это будет концом кошмара, но это было только начало.

Она не пострадала – разве что шлепнулась один раз, но это мелочи, просто синяк останется. А вот ее гостьям досталось куда больше! Их лица и шеи заливала кровь, на полу валялись клочья волос разного цвета…

Ульяне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить: кто-то выдрал им целые пряди волос. Причем рвал с такой силой, что и кожа пострадала, отслоилась кровавыми лоскутами. Это было не опасно – но очень больно и унизительно. Особенно тяжело пришлось красавице Диане: затылок и макушку теперь венчала заметная проплешина, половина черных волос осталась на полу.

Но как это могло произойти? Кроме них в комнате никого не было, яркий свет позволял четко разглядеть это, и спрятаться тут негде. Получается, они напали друг на друга? Но ведь они этого не делали!

Ульяну трясло от ужаса, и если бы Никита не поддержал ее, она бы уже повалилась в обморок. Да и остальным пришлось несладко! Кристина и Наташа рыдали, они все больше поддавались истерике. Диана сохранила хоть какое-то самообладание, и то благодаря злости. Она подняла с пола собственные вырванные волосы и беспомощно перебирала их в руках.

– Это что?.. – прошептала она и сразу же перешла на крик. – Что это такое?! Авинова, жирная тварь, что ты со мной сделала?! Решила, что раз ты – уродина, то и мне такой быть?!

– Рот прикрой, – холодно велел Никита. – Уля этого не делала.

– Откуда ты знаешь? Тебя тут не было!

– Потому что я знаю Ульяну.

– А кто тогда это сделал? А? – наседала на него Диана. – Кто? Ты? Что за цирк творится в этом доме? Ничего, проверка разберется! За такими семьями, как ваша, всегда особый контроль, я знаю! Моей жалобы будет достаточно, чтобы у вас начались проблемы!

– Будет, – кивнул он. – Только ты никому жаловаться не станешь. Ты придешь домой и скажешь, что на вас напали в парке. Направишь полицию по ложному следу. Поняла?

– С чего это я буду такое делать? Из-за тебя, что ли?

– Вот из-за этого, – Никита кивнул на пакетик с травой, все еще валяющийся на ковре. – Если уж хочешь быть такой честной в полиции, расскажи сразу, зачем вы собрались тут. Потому что если ты ничего не будешь скрывать, то и я – тоже.

Тут уж Диана прикусила губу. Она прекрасно знала, что за хранение травки она получит куда большие проблемы, чем Ульяна – за банальную драку. В которой она даже не виновата!

Сообразив, что расплаты не будет, гостьи поспешили уйти. Ульяна знала, что это еще не конец, и в школе ей наверняка достанется. Но сейчас это ее не волновало, завтрашний день казался бесконечно далеким. Она повернулась к брату и беспомощно прошептала:

– Ник… Я не знаю, что это было…

– Я тоже, – нахмурился он.

– Что я скажу маме и папе?!

– Ничего, мы все уберем до их возвращения, я помогу тебе.

– Но как же…

– Уля, они все равно нам не поверят, – прервал ее Никита. – Только не правде, это уже понятно. Они решат, что вы с Дианой обкурились травы и покалечили друг друга.

– Меня не покалечили…

– Детали не так важны, главное, была драка и кто-то пострадал. Со стороны кажется, что все очевидно, а ты знаешь, как Гриша относится к наркотикам. Поэтому пусть они считают, что ничего особенного не произошло. Я Диану знаю, она тоже трындеть не будет. Эту часть проблемы мы решим.

– Эту – да, – согласилась Ульяна. – А все остальное? Самое главное! Ник, здесь что-то было… Что-то, кроме нас! Ты мне веришь?

– Верю. Я пока не представляю, с чем мы имеем дело, но я разберусь. Я не позволю этому обидеть тебя, сестренка. Обещаю.

Глава 6

Как хорошо проснуться после кошмара.

Хуже, когда ты и есть кошмар.

Домой не хотелось. Никита не собирался отказываться от роли защитника, просто сейчас он был не нужен – он знал, что там и Гриша с Ирой, и Ульяна, а мелкие вообще ничего не боятся. Поэтому он позволил себе не торопиться туда, чтобы хоть один день не видеть Существо.

Но и с друзьями он не остался, на это не было настроения. Перед глазами все еще стояли страшные моменты вчерашнего дня – крики в темноте, кровь на полу и на светлой мебели в комнате Ульяны, вырванные с кожей пряди волос… Он не мог забыть или сделать вид, что этого не было.

Плюс вышел только один: Ульяна начала верить ему. Правда, она все еще сомневалась, что чертовщина связана с Существом. Но она уже признавала, что в их доме творится что-то неладное.

Никита знал, что нужно делать дальше, но никак не мог решиться. Светлана Гурьева сказала ему, что в кабинете ее мужа могут храниться бесценные данные по Существу. Осталось только понять, как в эту квартиру пробраться! Адрес он выяснил. Он даже не сомневался, что сейчас там никого не будет: Гурьев в заключении, жена – в больнице, дети в этом доме больше не живут. Однако все это не давало ему права вламываться туда!

Он соврал Грише, что сегодня тренировка, и получил полдня свободы, без постороннего внимания. Чуть больше часа Никита просидел в кофейне, пытаясь найти в интернете хоть какую-то информацию о семье Гурьевых и о том, что с ними случилось. Бесполезно! Увы, нападение мужа на жену не было таким уж важным событием на фоне городского криминала. Так что ему пришлось признать, что оттягивать неизбежное и дальше не получится. Он покинул кофейню и направился к ближайшей остановке.

Народу на улицах хватало, люди то и дело проходили мимо, поэтому Никита не сразу сообразил, что кто-то уверенно идет рядом с ним. Когда это до него дошло, он посмотрел на своего спутника – и отшатнулся в сторону так резко, что едва удержался на ногах.

Ему в последнее время не раз доводилось пугаться, видеть рядом с собой то, чего быть не может, замечать уродство, появляющееся из ночной тьмы. Но теперь это было не уродство. Напротив, девушка, оказавшаяся рядом с ним, была удивительно красива – а ведь он, привыкший к Диане и ее компании инста-девочек, считал, что его невозможно таким удивить!

Она была невысокой, но и не низкой – среднего роста, с хрупкой тонкой фигурой, которую подчеркивал черный спортивный костюм. У девушки была удивительная золотистая кожа, он такого оттенка еще не встречал. Казалось, еще чуть-чуть, и она начнет светиться изнутри! Черные волосы незнакомка заплела в немыслимо сложную косу, тянувшуюся чуть ниже лопаток. А главное, у нее были необычные черты лица, запоминающиеся мгновенно: высокие скулы, маленький нос, четко очерченные линии полных губ, огромные глаза под пушистыми ресницами и аккуратные угольные брови. У глаз оказался теплый оттенок темного янтаря, и теперь Никита видел в них свое отражение.

Девушка улыбалась ему, как старому знакомому, а его реакция и вовсе насмешила ее. Ее тихий смех будто разбудил Никиту – и он смутился.

– Ты кто? – нахмурился он. – Что за шутки?

Он не сомневался, что не видел ее раньше. Он бы не забыл, он уже сейчас знал, что не забудет. С ним такого еще не было: чтобы чья-то внешность так влияла на него, и он не знал, как это понимать. Но с собственными тараканами можно было разобраться позже!

– Ты так быстро меня забыл? – изумилась она. – Вот уж не думала!

Когда она заговорила, все стало на свои места. Голос рокотал мягко, как первый гром далекой-далекой грозы, струился, как мелодия, и мгновенно пробуждал в памяти образы ночи и кровавого дождя.

Перед ним стояла та самая девушка-птица. Только там она, облаченная в плащ и золотую маску, казалась скорее видением, чем человеком. А здесь была самой обычной – худеньким подростком в кроссовках, спортивных штанах и толстовке с капюшоном. Но от того, что она стала земной и понятной, было не легче. Она все равно привлекала его больше, чем должна была.

– Как ты здесь оказалась? – только и смог спросить он. – Прямо рядом со мной! Только не говори, что случайно.

– Да, но нет, – широко улыбнулась она, сверкнув мелкими жемчужными зубками. – Вообще – случайно, а к тебе подошла намеренно. Я бегала вон там.

Она указала на парк, оставшийся на соседней улице. Версия была вполне адекватная: там хватало беговых дорожек, а она была одета для пробежки. Но Никита не спешил ей верить.

– Но я в парке не был.

– Ага, ты был в кофейне. Я шла туда, потому что забыла воду и хотела купить. Смотрю – ты выходишь! Я-то тебя сразу узнала.

– Потому что я той ночью снимал маску… А ты просто исчезла!

– Не исчезла, а ушла, – поправила она. – Я видела, что ты пришел в себя. Я была в клубе не одна, меня позвали, вот и все. Хотя, если честно, я жалею, что смылась вот так. Мне следовало побыть с тобой чуть дольше, у тебя наверняка были вопросы.

– Это точно!

– Можешь задать их сейчас, – позволила девушка-птица. Она ведь и сейчас напоминала птичку: маленькую, черную и ловкую.

После того, как она исчезла, Никита даже сомневался, что она была настоящей. Ему проще было поверить, что она – такая же иллюзия, как кровавый дождь. Поэтому он и не искал ее, да и к этой встрече готов не был.

– Кто ты такая? Как ты поняла, что со мной происходит в клубе, и помогла мне?

– Это сложно объяснить, – задумалась она. – Я не знаю правильное слово. Я просто чувствую такие вещи! Чуть-чуть разбираюсь в них…

– Медиум, что ли?

– Можно и так сказать, хотя это звучит слишком пафосно и… могущественно, что ли. Медиумам вроде как положено знать, что происходит, разбираться в таких штуках. А я просто угадываю. В клубе я почувствовала твою тревогу, заметила, что тебе плохо, но причин для этого нет. Я уже видела людей, запутавшихся в иллюзиях, и решила попробовать помочь тебе. Получилось!

Она определенно гордилась собой. Никита не знал, врет она ему или нет. Но когда он смотрел в ее теплые янтарные глаза, ему хотелось верить.

– Я и сейчас не могла пройти мимо, – добавила она. – В тебе есть что-то… странное. Как будто надломленное. Я решила, что тебе может понадобиться помощь.

А это уже возмущало. Никита не считал себя слабым и никого не собирался просить о помощи. Вот только прогнать ее он не решился. Ему все еще хотелось видеть ее рядом с собой, хотя он и не понимал до конца, почему.

– Как тебя зовут?

– Ой, нет, так не интересно! – насмешливо отозвалась она. – Я еще ничего не знаю о тебе, но мне кажется, что в тебе есть что-то необычное, почти магическое. И я с тобой разговариваю не как с другими знакомыми. Да большинство моих друзей даже не знают, что я умею! Я об этом особо не болтаю, а то наверняка психованной назовут.

– С какой стороны это мешает тебе назвать свое имя?

– Не хочу, чтоб все сводилось к банальному «Привет, как дела, я Саша!» Ну, или Петя, или кто ты там.

– Не Саша и не Петя.

– Не важно! Ты – первый человек, которому я помогла вот так. Мне кажется, что чем меньше мы будем знать об обычной жизни друг друга, тем проще нам будет говорить о странном. Не будем смущаться! Вроде как: не зная о тебе ничего, я не смогу выдать тебя.

И после такого она ожидает, что ее не назовут психованной? Впрочем, было в ее предложении и кое-что полезное. Никита действительно не мог рассказать обо всех своих страхах ни приемным родителям, ни друзьям, ни даже Ульяне, которая и сама многое видела. А только что встреченной девице, назвавшейся медиумом, почему-то мог! Она будто специально появилась в его жизни для таких разговоров.

Вот только… не слишком ли своевременно она оказалась рядом?

– Слушай, а сама-то ты не иллюзия? – нахмурился Никита.

Ее глаза, и без того огромные, расширились от удивления, и теперь она сильно смахивала на стрекозу.

– Я? Иллюзия? А похожа?

– Я не знаю, на что похожи иллюзии. Я в этом деле новичок.

– Хм, тоже верно, придется доказывать… Помнишь, что я говорила тебе про разницу между иллюзией и реальностью?

– Что реальность воспринимается сразу всему органами чувств.

– Вот именно!

Она обняла его. Вот так просто взяла и обняла, посреди улицы, нисколько не стесняясь. Никита оказался к такому не готов, ему только и оставалось, что замереть перед ней. А что еще он мог, отбиваться от нее? Глупо – да и не хотелось.

Она была настоящей. Он видел ее, чувствовал ее тепло, ее прикосновение, улавливал легкий аромат ее волос – тонкий запах луговых цветов. Он не знал, каких именно, Никита никогда не разбирался в этом, и ему было все равно. Главное, что она действительно была здесь! От этого стало легче.

Она отстранилась от него и довольно ухмыльнулась.

– Видишь? Я вполне себе настоящая.

– Но имя все равно не скажешь?

– Или имя, или я иду с тобой. Что выбираешь?

– Даже так? – поразился Никита. – Ты ведь не знаешь, куда я иду! Может, в клуб с пацанами!

– Может, и так. Но у тебя был такой грустный вид, что ты наверняка не рад этим своим пацанам.

– Ну а если я скажу тебе, что иду вламываться в чужую квартиру? Пойдешь со мной?

Девушка-птица еще больше оживилась:

– Конечно! Мимо такого не проходят!

Зря ее все-таки не называют психованной. Было бы справедливо. Но эта искра сумасшествия каким-то непостижимым образом придавала Никите сил. Ему действительно не хотелось идти в квартиру Гурьевых, туда, где жило Существо, одному. А с этой непонятной девицей, считающей себя медиумом, все было иначе.

– Чувствую, я еще пожалею об этом, но – идем, – кивнул он. – А имя свое назовешь, когда захочешь.

– Договорились! Ты тоже свое не называй, так интересней. Но ты можешь рассказать мне, что тебя тревожит.

– С чего ты взяла, что меня что-то тревожит?

– Говорила же – чувствую!

Он не собирался ей рассказывать. Он знал, что не следует, это слишком рискованно. А потом взял – и рассказал.

До квартиры Гурьевых они добирались пешком, так что времени хватило. Он пересказал ей все до последней детали, даже то, что скрывал от собственной семьи. Он не просто упомянул появление Существа, он не стал умалчивать обо всех опасных, необъяснимых странностях, которые творились в его доме.

Девушка-птица слушала его внимательно. Она не смеялась, хотя посмеяться любила, это чувствовалось. Но теперь она оставалась серьезна, даже когда Никита упоминал то, над чем уже начали бы издеваться его друзья. Иногда она хмурилась, иногда – не могла скрыть свое изумление, однако вопросов она не задавала.

Лишь когда он закончил, девушка-птица сказала:

– Похоже, ты влип по-крупному. В клубе я увидела, что с тобой что-то не так, но решила, что это мелочи. В большом городе всякое случается! Может, сглазил тебя кто, вот и пошли галлюцинации… Но это – совсем другая лига. Я понятия не имею, кем может быть твое Существо!

– Оно не мое.

– Оно в твоей жизни! Хотя я, прямо скажем, не эксперт. Когда я поняла, что у меня есть какие-то способности, я начала интересоваться паранормальными явлениями. Только я знаю то, что подсказывает гугл! Было бы клево, если бы у меня в роду были какие-нибудь мега-ведьмы, которые передали бы мне тайные знания… Я бы тогда, считай, тебя спасла!

Ты и так меня спасла один раз – вот что ему хотелось сказать, но Никита вовремя прикусил язык. Не хватало еще, чтобы она его в должники записала!

– Ты не боишься того, что чувствуешь? – поинтересовался он.

– Нет, иногда пугаюсь, но не очень. Не так, чтобы отказаться от этого! Мир, знаешь ли, порой очень серый. Мне нравится находить в нем цвета, которые больше никто не замечает.

– Даже если ради этого нужно вломиться в чужую квартиру с типом, которого ты видишь второй раз в жизни?

– О, за такие моменты я как раз люблю жизнь медиума, – подмигнула ему девушка-птица.

Семья Гурьевых жила не в частном доме, им принадлежала пятикомнатная квартира в новой многоэтажке. Видимо, так им было удобней. Они не бедствовали: Лена сообщила, что они получали и пособия, и помощь от благотворительных фондов. Эта семья много лет была на хорошем счету, пока все не рассыпалось вдребезги.

В новом подъезде были все условия для человека в инвалидной коляске: и пандус, и просторный грузовой лифт. Если бы у Существа в душе была хоть капля благодарности, она бы наверняка радовалась такому. Но ей ведь нужно было все уничтожить!

Проникнуть в подъезд оказалось несложно: они просто вошли с другими жильцами, и на двух подростков никто не посмотрел. Они поднялись на пятый этаж, где сразу обращала на себя внимание дверь с полицейской печатью. Вот на этом этапе план Никиты становился невнятным и зыбким: если удастся найти запасной ключ или получить его у соседей, ссылаясь на Светлану, – хорошо. А если нет… Придется уйти, потому что вскрывать замки он не умел. Он уже десять раз пожалел, что не попросил ключ у Светланы. Но тогда это казалось неуместным, а теперь приносило проблемы.

Если он растерялся, то его спутница – нет. Девушка-птица сразу направилась к опечатанной квартире и внимательно осмотрела дверь.

– Мне жаль тебя расстраивать, но у этой квартиры ты будешь не первый, – хмыкнула она.

– Очень смешно! Что это вообще должно означать?

– Эту дверь уже вскрывали.

– Полиция? Или, может, хозяйка возвращалась?

– Сильно сомневаюсь. Тут не только печать сорвана, ты посмотри на замок!

Присмотревшись внимательней, Никита наконец заметил, что ее насторожило. Замок был исцарапан и даже погнут – не сильно, но заметно. Его взломали, и это точно были не опытные грабители. Да и что грабителям могло понадобиться в опустевшей квартире? Отсюда наверняка забрали все ценное, когда увозили детей!

Значит, того, кто это сделал, интересовали не деньги.

Вряд ли взломщик стал бы запирать за собой дверь, поэтому Никита нажал на ручку. Его догадка подтвердилась: дверь открылась, впуская их в квартиру.

Внутри царил такой бардак, при виде которого Ира уже повалилась бы в обморок. Отчасти это можно было списать на драку, задержание Гурьева и поспешный вывоз детей. Но лишь отчасти, следы неаккуратного, поспешного обыска тут тоже чувствовались.

– Да уж, – протянула девушка-птица. – Знатный срачедром! Но хоть одно хорошо: наши следы тут уже погоды не сделают.

– Все равно не хотелось бы, чтобы нас тут задержали!

– Не задержат. Если соседи благополучно прошлепали обыск с погромом, то нас и подавно не заметят. Так что именно мы ищем?

– Все, что связано с Существом, в первую очередь – медицинские записи.

– Как тебе это поможет?

– Пока не знаю. Но это единственный способ разобраться в том, кто она такая.

– Сомнительный способ… Хотя не мне судить. Ладно, ищем!

Они разошлись по разным комнатам, чтобы побыстрее управиться. Сдаваться было рано, и все же с первых шагов Никита не мог избавиться от ощущения, что ничего у них не получится. Он уже видел, что ценные вещи остались на месте: техника, драгоценности, дорогие сувениры. Тот, кто вскрыл квартиру, приходил не ради грабежа.

Сложно было поверить, что неведомому взломщику тоже понадобилась информация о Существе. А с другой стороны, что еще? Чем была примечательна эта несчастная семья?

Он видел на стенах совместные фотографии – в том числе и новые, с Существом. Дружными Гурьевы точно не смотрелись… Даже там, где все они стояли вместе, они не выглядели семьей. Скорее, они напоминали группу едва знакомых людей, которых зачем-то согнали в один кадр. Ну и конечно, Существо везде было лишним, темным пятном на фоне обычных людей. Оно старалось не смотреть в камеру, завешивало лицо волосами, словно желая скрыться от мира.

Но получалось это не всегда, и рассмотреть Существо здесь было даже проще, чем при личном общении. Так Никита и начал замечать кое-что невероятное…

Поначалу он даже сам себе не поверил. Он присматривался к фотографиям, а потом, стараясь остаться незамеченным, рассматривал свою спутницу. У этих двоих были общие черты! Самой очевидной стали черные волосы, но не только. Глаза у них темные. Правда, у девушки-птицы они янтарные, а у Существа – словно грязью залепленные, но это вопрос восприятия. Нос, кажется, тоже похож, и контур лица… Определить точнее было сложно из-за висящей складками кожи Существа. Но сейчас, в этих обстоятельствах, любое сходство уже подозрительно!

Пока девушка-птица оставалась в разгромленной гостиной, он отошел подальше и достал мобильный телефон. Ульяна ответила ему почти сразу – она всегда так отвечала, будто таскала телефон с собой, как плюшевого мишку.

– Ник, привет. А ты разве не на тренировке?

– На тренировке я, но есть вопрос. Где сейчас Регина?

– Э-э… Что?

– Ты же дома? Можешь посмотреть, где сейчас Регина?

– У себя, конечно, где ж ей еще быть?

– Точно? Она прямо сейчас сидит в своей комнате? Проверь, пожалуйста.

Он понимал, что это непонятный вопрос – глупый просто. Никита не брался сказать, ради чего затеял все это, что ожидает услышать. Не могут же Существо и девушка-птица быть одним человеком, нереально это! Но ведь и нападение на подружек Ульяны было нереальным, и то, о чем рассказывала Светлана Гурьева… Кто вообще может сказать, на что способно Существо?

Если окажется, что в доме ее нет, значит, она здесь. Как она это делает – не важно. Может, она вообще демон! Никите необходима была хоть какая-то определенность.

Вряд ли Ульяна понимала все это, ведь про девушку-птицу она вообще не знала. Но она привыкла подчиняться, вот и теперь она послушно направилась смотреть, где сейчас Существо.

Через несколько минут она ответила:

– Да, она у себя, я заглянула к ней.

– Она не выглядит странно?

– Ник, Регина всегда выглядит странно!

– Что она делает?

– Книгу читает, вроде бы… Я не стала спрашивать, мы с ней сейчас не очень хорошо общаемся.

Значит, Существо дома и даже при деле, а девушка-птица – вот она, ходит тут, с любопытством разглядывает руины чужого семейного гнезда. Конечно, это два разных человека! Иначе и быть не может. И обе они настоящие, Ник убедился в этом, когда девушка-птица обняла его.

– Ладно, Уля, спасибо, выручила, как всегда.

– Но зачем тебе знать это?

– У меня тут тренировка, я побежал, скоро увидимся!

Другая девушка уже вспылила бы, но Ульяна безропотно принимала любую отмазку. Мягкая она все-таки… И Существо может воспользоваться этим.

Из гостиной выглянула девушка-птица:

– Ты что, звонил кому-то или мне показалось? Пиццу заказывал? Мне суши возьми, если там есть.

– Ты бы стала есть суши в чужой разгромленной квартире?

– А что такого? Тут даже если насвинячишь – никто не заметит! Но я-то ладно, так, за компанию увязалась. Это ты собирался что-то искать… Нашел?

– Пока нет.

Комнаты, где раньше жили воспитанницы, обыскали кое-как, наспех, а вот по кабинету Гурьева словно ураган прошелся. Полки стола были выдвинуты, бумаги покрывали пол сплошным ковром. Казалось, что разобраться в этом просто невозможно, однако Никита все равно пытался, и девушка-птица оказалась неожиданно хорошей помощницей.

– Здесь и правда есть истории болезни! – указала она. – Смотри, тут была девочка Лиза с тяжелой формой ДЦП… бедная, всегда их так жалко! Она тоже была на инвалидной коляске, как и твое Существо, вдвоем им, может, проще было! Еще была Людмила с синдромом Дауна… Ты что-нибудь нашел?

– Имена, которые раньше не слышал. Похоже, Гурьев собирал информацию обо всех, кого они с женой курировали, не только об удочеренных. Ну и тут есть данные о погибшей девушке, Тоне… Сказано, что она умерла от падения с крыши и что это был несчастный случай.

– Печально, – вздохнула девушка-птица. – Ну а про Существо-то хоть одна страничка есть?

Но страничек про Существо не было. Наверняка у нее была такая же внушительная история болезни, как у остальных, только вот теперь от этой истории ничего не осталось. Ее операции, все, через что она прошла… Все исчезло!

– Не понимаю, кому могло такое понадобиться! – поразилась девушка-птица. – Да настолько, что он на преступление из-за этого пошел!

– Тому, кто, как и я, знает, что она опасна.

– Список получится небольшой. Глядя на нее, вот честно скажу, я бы не поверила, что она такое может!

– В этом вся соль. Но когда знаешь это, хочется понять, откуда такие способности.

– Это ты знаешь… А кто еще?

На ум приходило только одно имя…

– Андреев.

– Серьезно? Престарелый профессор полез в чужой дом? – поразилась девушка-птица.

– Чтобы вскрыть замок, не нужно обладать большой силой.

– Но нужно обладать должной безбашенностью!

– По-моему, Андреев лучше моего знает, что на кону. Хотя не факт, что это был он. Возможно, Существо успело навредить кому-то еще. Но с Андреевым мне все равно придется поговорить.

– По твоим рассказам он кажется каким-то стремным!

– Он и есть стремный. Ты же видишь, с чем я работаю: знания приходится добывать по крупицам.

– Понятно, – задумалась его спутница. – Слушай, а роль твоей сообщницы предполагает, что я должна только ходить и поддакивать? Или мне разрешено иметь свое мнение?

– Чего ты придуриваешься? – укоризненно посмотрел на нее Никита. – Я буду рад услышать твое мнение!

– Ты, знаешь, пока работаешь только с теми, кто это Существо не любит…

– Так ее все не любят!

– Очень может быть. Но мой опыт показывает, что у истории обычно две стороны. Чтобы по-настоящему в чем-то разобраться, нужно выслушать обе, а не сразу обвинять.

– Я обвиняю не сразу, а после того, как в моем доме поселился дьявол, – сухо напомнил он. – Да и кто тут может быть второй стороной? Существо? Оно со мной не разговаривает, слова мне не сказало!

– Я не о ней говорю. Вот, смотри. – Девушка-птица кивнула на семейную фотографию под треснувшим стеклом. – Эти люди прожили с Существом год, они многое знают.

– А как я, по-твоему, вышел на эту квартиру? Я уже говорил со Светланой Гурьевой!

– Но только с ней. Если верить материалам, которые остались в кабинете, минимум одна из этих девушек, воспитанниц, была вменяемой, та, что с ДЦП. Попробуй поболтать с ней, может, что интересное узнаешь. А мне пора, я тут заигралась с тобой во взломщицу!

Он знал, что до этого дойдет. Она оказалась тут случайно, у нее своя жизнь, ее вообще не должно быть рядом! Но когда настал момент расставания, Никита почувствовал чуть ли не панику – и поразился сам себе.

– Так ты исчезнешь – и все? – спросил он, стараясь казаться безразличным. – Я тебя больше не увижу? Или снова будем надеяться на милость судьбы?

Она хитро покосилась на него:

– А ты хочешь увидеть меня снова?

– Хм… не отказался бы.

– Тогда дай руку.

Она огляделась по сторонам и нашла шариковую ручку. Никита протянул ей руку, и девушка-птица написала ряд цифр прямо у него на ладони. А ведь могла бы набрать номер на его телефоне! Но нет, для нее это было бы слишком просто.

– Держи, – улыбнулась она. – Не подписывай именем, просто запомни номер. Если тебе однажды понадобится помощь медиума – звони мне.

Он кивнул. Из подъезда они вышли вместе, у Никиты тоже не было причин задерживаться в доме Гурьевых. Потом его спутница куда-то упорхнула, скрылась в толпе, даже не обернувшись.

Он не был обязан точно выполнять ее инструкции, он ей такого не обещал. Он все-таки переписал номер в память телефона и добавил имя – «Птица».

* * *

Приятно было выбраться из дома и хоть ненадолго забыть о проблемах. Ульяна не любила спортивные соревнования, ей казалось, что на нее даже в зрительских рядах смотрят с осуждением. Но на матчи команды Никиты она ходила всегда и, глядя на него, забывала обо всем.

Диана, конечно, тоже была здесь, она не могла не прийти. Ульяна опасалась, что девчонки попытаются отыграться на ней за то, что случилось в ее доме. Однако они делали вид, что ничего не произошло. Они носили парики и платки, отшучиваясь, что теперь это модно. Но и с Ульяной они больше не общались, они ее попросту игнорировали.

Она было решила, что это из-за наркотиков: они просто боялись встречных обвинений. Однако скоро выяснилось, что у Дианы есть и другие причины помалкивать и изображать ангелочка.

Она снова нацелилась на Никиту, это видели все. Диана ведь сама разорвала их отношения и первое время твердила, что это было лучшее решение ее жизни. Но теперь она, видно, сообразила, кого потеряла. Сперва она пыталась намекать Никите, якобы случайно оказывалась рядом, кокетничала вовсю. Но Никита не реагировал, и она наконец сообразила, что такие штуки с ним не работают.

Тогда она начала действовать открыто. Она пришла на матч при параде, болела громче всех и легко привлекала к себе внимание. На ее фоне Ульяна просто терялась: кто ж выберет гусеницу, когда рядом бабочка?

Ей казалось, что никто этого не замечает, но Кирилл, один из друзей Никиты, ободряюще похлопал ее по плечу.

– Не кисни! Что-то ты совсем приуныла.

– Устала просто, – соврала Ульяна. – А ты как себя чувствуешь?

Кирилл сейчас должен был играть там, на льду. Но он в последний момент заболел и вынужден был довольствоваться местом среди зрителей.

– Лучше всех! Зря я все-таки не с ними!

– Да нет, знаешь, здоровье дороже!

– Прекращай, – поморщился Кирилл. – Я этого уже от матери своей наслушался! О, смотри, Никитос наконец-то решил сделать себя полезным! Ты ж гляди, что делает, вот кто в ударе!

Никита всегда хорошо играл, Ульяна знала это. Но сегодня он превзошел сам себя, тут Кирилл не ошибся. Ульяна и не представляла, что по льду можно двигаться так быстро и ловко! Да если бы ее на коньки поставили, она бы только и могла, что падать.

А Никита, который из-за хоккейной формы казался еще массивней, скользил с нереальной скоростью, действовал жестко и нагло, хотя и не слишком. Правила он не нарушал никогда, это для него было вопросом принципа. Так ему и не нужно было! Его таланта с лихвой хватало на то, чтобы обходить соперников.

Интересно, почему он так старается? Неужели из-за Дианы? Она, кажется, успела прокрасться в раздевалку перед матчем, так что все логично. Ульяна только тяжело вздохнула: с такой красавицей ей не тягаться.

Или, может, для него важно, что посмотреть матч в кои-то веки выбралась вся его семья? Раньше то у мамы Иры не получалось, то у папы Гриши. А теперь они все здесь! Это Ульяна устроилась с его друзьями, родители с маленькими занимали специальную ложу. Выбор был не случаен: они привезли с собой Регину.

Сложно сказать, насколько удачным было это решение. Маме Ире казалось, что Регине нужно иногда выбираться, чтобы не чувствовать себя оторванной от жизни. А чтобы на нее не пялились посторонние, родители и получили отдельную ложу. Сама Регина ничего не сказала на этот счет. Иногда Ульяна посматривала в ту сторону, видела их всех, но разглядеть лицо Регины не могла. Да оно и к лучшему!

Ради нее Никита не будет так стараться. Эти двое по-прежнему не выносят друг друга, и вряд ли что-то изменится.

Шайба влетела в ворота, и зал наполнился оглушительным ревом толпы. Болельщики команды торжествовали, болельщики соперников пытались свистеть, но их не было слышно.

– Ха, он все-таки сделал это! – ухмыльнулся Кирилл. – Шикарная шайба, я не думал, что он сумеет с такого расстояния пробить!

– Никита – большой молодец, – робко заметила Ульяна.

– Да. Если он продолжит в том же духе, большой молодец получит большой приз.

Кирилл многозначительно покосился на радостно визжащую Диану. Не нужно было спрашивать, что он имеет в виду, все и так было ясно.

Никита то ли знал о своей возможной награде, то ли сегодня просто был его день. Он удивлял еще не раз: из шести шайб, забитых в этот день, три были его авторства. Нет, он точно рисуется! Ульяна прекрасно знала эту его черту: когда он старался для кого-то, у него получалось лучше, чем для себя.

Когда игра была завершена, команда победителей вернулась на лед, на этот раз без шлемов. Теперь уже можно было различить, на кого они смотрят, кому машут. Победа – это чистые эмоции, тут не до притворства.

Так вот, Никита на Диану даже не посмотрел, как не посмотрел он и на Ульяну. Он махнул рукой семье, но скорее по привычке, потому что все так делали. А потом он принялся искать кого-то взглядом в совершенно другой части зала.

– Он еще кого-то привел? – удивился Кирилл, тоже заметивший странное поведение Никиты.

– Мне он ни о ком не говорил…

– Я вполуха слышал, как он вчера просил у тренера для кого-то билет, а там почти все места были заняты… Но я не вдавался в подробности, думал, что для тебя.

– Нет, у меня билет уже неделю назад был, – покачала головой Ульяна.

– По ходу, у него новая девушка появилась! Вот Дианке сюрприз будет!

– Да нет у него никакой новой девушки, ты что!

– Откуда такой шок? На Никитоса всегда девицы липли, – фыркнул Кирилл.

– Не спорю, но я бы, наверно, заметила, если бы у него появилась новая девушка!

– Да? А ты туда глянь!

Никита наконец нашел того, кого искал. Теперь он смотрел только в одну сторону и махал кому-то рукой. А ему в ответ махнула какая-то тощая брюнетка!

Ульяна не могла ее толком разглядеть, девушка оставалась на другой стороне стадиона. Но она точно смотрела на Никиту… и она была для него так важна, что он даже от друзей отвернулся! Ульяна почувствовала острый укол обиды. Ладно бы он на Диану пялился, тут его понять можно. Но где он нашел эту чернявую? И почему ничего не сказал о ней?

А ведь такого заботливого из себя строил, делал вид, что увлечен только семьей! У него даже на Диану времени не было!

Зато на какую-то мартышку время нашлось.

Диана тоже заметила интерес Никиты и была задета даже больше, чем Ульяна.

– Что за оно? – требовательно поинтересовалась она.

– Не знаю, – отозвалась Ульяна. – Но сделаю все, чтобы узнать сегодня же вечером.

Глава 7

Они, отвлеченные своими делами и мной, никогда не замечают, как много в этой комнате теней.

На одну больше, чем должно быть.

Не очень-то Никите нравилось, что на него все напустились с вопросами. Какая разница, кого он привел на матч? Почему он должен перед ними отчитываться? Привел и привел, его личное дело.

Он был удивлен, что она согласилась прийти. Ему казалось, что непонятная девушка-птица заинтересована теми странностями, которыми наполнилась его жизнь, а вовсе не им самим. Но он решил испытать удачу, позвонил ей за день до матча – и она сказала, что придет.

Правда, получилось неловко и скомкано. До игры у него не было времени поговорить с ней, а после его со всех сторон окружили родные и друзья. Если она и хотела подойти к нему, то просто не решилась. Ей ведь нравилась эта игра в инкогнито! А такое не прокатит, когда со всех сторон летят вопросы.

Кто такая?

Как зовут?

Где познакомились?

Ему нечего было ответить, даже если бы он хотел. Он по-прежнему не знал ее имени… вообще ничего о ней не знал, кроме того, что она – медиум. Но родители бы этого не поняли, им не терпелось познакомить девушку-птицу со всей семьей, включая Существо. Вот уж кому лучше никогда с ней не встречаться!

Он придумал какую-то безобидную ложь, а перед друзьями вообще отчитываться не стал. Они поверили ему… или не поверили. Без разницы, в общем-то. Главное, жизнь покатилась своим чередом, а его Птица снова упорхнула.

Теперь ему нужно было набраться смелости для встречи с Андреевым, и это Никита собирался сделать без нее. Андреев ему по-прежнему не нравился, поэтому он не хотел видеть рядом с ним девушку-птицу. Сам справится, это ведь его история, а она тут так – добровольная помощница.

Он оттягивал этот разговор, придумывал себе все новые дела, пока ему в очередной раз не напомнили, что в родном доме теперь не безопасно.

Ничего особенного не происходило, он просто готовил кофе. Задумавшись, Никита не заметил на полу разбросанные Степкой игрушки, оступился, не упал, но пролил кофе. Темный напиток крупными пятнами опустился на светлую столешницу. И какие это были пятна! Кофе двигался, растекался – так, как не должен был, в разные стороны.

Прошло несколько секунд, и Никита увидел перед собой жуткую смесь человеческих и животных черт, то ли звериную морду, то ли лицо демона. Эта тварь, казалось, смотрела прямо на него, как знак беды, от которого хочется держаться подальше…

Но он не поддался, он помнил уроки девушки-птицы. Он закрыл глаза сделал глубокий вдох и сосредоточился. Он чувствовал запах кофе в воздухе, тепло вокруг себя, слышал голоса младших детей за стеной. Это его территория, это – реальность, и он не позволит иллюзиям управлять собой!

Трюк сработал: когда он открыл глаза, пятно было лишь бесформенной кляксой на столе. Однако нужный урок Никита получил, он позвонил Андрееву.

– Я сегодня задержусь, – предупредил он, уходя.

– Где это? – удивилась Ира. – У тебя же сейчас большой перерыв будет после матча, пока ваш тренер уехал!

– Не все в моей жизни сводится к тренировкам, просто погулять хочу.

– Понятно!

Судя по многозначительному тону, которым было произнесено это «понятно», Ира уже выдумала целую историю. Наверняка решила, что он отправится к своей новой девушке! Никита не разубеждал ее, так даже лучше. Она убедит во всем Гришу, его не будут ни о чем спрашивать, и отпадет необходимость врать приемным родителям.

Андреев назначил ему встречу в университете, в котором преподавал, и от этого было спокойней. Они встретились в перерыве между парами, в местном кафетерии, и никто не обращал на них внимания. Со стороны они наверняка смотрелись преподавателем и студентом, обсуждающими какой-то проект.

– Мне показалось, что при прошлой нашей встрече вы были не настроены общаться со мной. – Андреев по-прежнему был безукоризненно вежлив. – Раз вы все-таки здесь, значит, что-то пошло не так.

– Да, были… перемены, – неохотно признал Никита. – Я пытаюсь понять, с чем я имею дело. Что она такое?

– А сами вы как думаете? Наверняка у вас появились какие-то догадки!

– Тут даже от догадок веет безумием.

– Об этом можете не беспокоиться, – заверил его Андреев. – Я смотрю на этот мир шире, чем многие мои коллеги. Чем вы считаете этот… феномен?

Никита действительно много думал об этом. Ему нужна была хоть какая-то версия, и не важно, насколько она фантастическая. В своих мыслях он мог быть честен – простое объяснение тут не подходило.

– Одержимость, – неохотно ответил он. Никита говорил тихо, хотя пока никто не смотрел на них. – Все это очень похоже на одержимость демоном.

Андреев не рассмеялся и не удивился, он смотрел на Никиту все так же спокойно.

– Да, если судить по фильмам ужасов, то все признаки одержимости налицо. Однако стоит учитывать, что фильмы ужасов – это всего лишь одна из форм вымысла.

– Значит, вы в одержимость не верите?

– Нет.

– Тогда какое объяснение у вас? Почему вам так интересна Регина?

– Я стараюсь ко всему подходить с должной строгостью суждений, – признал Андреев. – Потому что смею считать себя ученым. Жизнь показывает, что наука может помочь даже в сферах, которые на первый взгляд с ней не связаны. Это касается и таких людей, как Регина.

– Таких людей?.. Их что, еще и много?

– Именно таких, как она, – вряд ли. Но появление людей, отличающихся от остальных, не уникально. То, что мы считаем фантастикой, может происходить совсем близко, даже когда мы не замечаем этого. Наш мир изучен не до конца, Никита. Мы, замахнувшиеся на космос, едва ли понимаем все, что происходит на нашей планете. Природные аномалии, исключения из правил – и изменения человеческого тела. Человек существует на только на физическом уровне. Мы – энергия настолько же, насколько и плоть.

Никите только и оставалось, что кивать. Нет, он знал, что люди обладают определенной энергией, но сейчас риск ляпнуть глупость был особенно велик. Ему важно было понять, к чему ведет Андреев.

– Все, что сложно объяснить, раньше называли магией, – продолжил он. – Но я предпочитаю помнить о том, что двадцать первый век давно наступил. Мы не можем разбрасываться такими словами, как «чудо», «ведьма», «монстр». Все непознанное должно быть изучено и объяснено! Усилиями людей, умеющих мыслить свободно, это понемногу получается. Некоторые явления уже никого не шокируют. Например, люди, обладающие притяжением магнита. Люди, способные поедать и переваривать металл. Люди, которые не чувствуют боли. Я лично наблюдал за женщиной, которая генерировала на коже такое количество статического электричества, что вокруг нее начинались пожары. И это не было магией! Она не была ведьмой, она даже не знала, что и почему с ней происходит. Само ее существование было капризом природы, который нам оставалось лишь изучить.

– Значит, и Регина – каприз природы?

– О да, и довольно причудливый. В большинстве своем аномалии не так заметны, их еще нужно поискать. Но Регина… она особенное создание. Я постоянно просматриваю новости, разыскивая странные и необъяснимые случаи. Так я и вышел на Регину.

– Когда в ее приемной семье случился тот конфликт?

– Раньше, Никита, намного раньше. Около пяти лет назад мое внимание привлекло сообщение о пожаре – сгорело целое крыло интерната для детей-инвалидов. Погибли и серьезно пострадали некоторые сотрудники, а вот воспитанники не получили ни единого ожога, хотя многие из них не могли самостоятельно выбраться. Я сразу допустил, что среди них может быть особый человек.

– Но как вы поняли, что это она?

– А я и не понял. Я составил для себя список и наблюдал за всеми. Постепенно другие кандидаты отсеялись, а вот с Региной тревожных звоночков хватало. Ее боялись другие дети и животные. С теми, кто пытался навредить ей или просто не нравился, случались несчастья. Все складывалось так, как ей хочется.

Никита невольно вспомнил, что произошло с Дианой и ее подружками. Они попытались издеваться над Существом – и меньше чем через час лишились волос. Нет, конечно, тогда они это заслужили. Но та власть, которой обладало Существо, пугала!

– Вы пытались поговорить с ней?

– Я не был к этому готов, – ответил Андреев. – Со временем мне стало понятно, что Регина – закрытый человек. Необычные способности сами по себе не делают кого-то плохим или хорошим. Есть личностные качества, и они могут быть любыми… В случае Регины, они мне не понравились.

– Вы испугались, что она нападет?

– Это не боязнь, это осторожность. Еще до Регины я изучал разные случаи аномалий, за кем-то наблюдал лично. Мне доводилось видеть, как люди злоупотребляли своими способностями. Так что если бы Регина решила навредить мне, я бы не смог ей помешать. Я не собирался контактировать с ней, пока не пойму, какими способностями она наделена. К сожалению, промедление с моей стороны привело к трагедии.

– Ее забрали Гурьевы? – догадался Никита.

– Именно. Я пытался поговорить с Виктором Гурьевым, предупредить его, с чем он связывается. Но он был из скептиков, из людей, которые не готовы слушать. Он заплатил за свою ошибку, поэтому я не буду его осуждать. Думаю, его судьба вам уже известна.

– Да, я знаю, что с ним стало… Почему вы не предупредили моих родителей?

– Я не ожидал, что Регину снова заберут в семью так скоро. После трагедии в семье Гурьевых я ненадолго потерял ее из виду. Когда я выяснил, в каком она приюте, было уже поздно: ее готовили к переводу под семейную опеку.

– Да уж… Повезло нам… – криво усмехнулся Никита.

– Помня свою беседу с Виктором Гурьевым, я не спешил идти на контакт с вашими родителями. Я боялся не только отказа с их стороны, я не хотел спровоцировать Регину на быстрое нападение. Мне повезло пересечься с вами, да и вы не сразу мне поверили. Я решил подождать, зная, что рано или поздно Регина проявит себя. Это случилось рано.

– На что именно она способна?

Никита ожидал, что Андреев и на этот раз начнет расспрашивать его о теориях и наблюдениях. Но нет, тот ответил сразу.

– Все это – лишь гипотезы. Я не общался с Региной напрямую и могу судить только по результатам ее действий и наблюдению за другими людьми со способностями. Тело у нее слабое, она такой родилась, а позже пережила несколько неудачных операций. Поэтому ходить она действительно не может, физически она очень уязвима. Но она обладает способностью влиять на сознание людей, вызывая у них галлюцинации. Я не уверен, как она это делает – возможно, особенными звуковыми волнами или химическим воздействием. Но результат серьезный, ее способности к внушению превосходны.

– Дело не только в галлюцинациях, она еще и влияет на окружающий мир…

– Я слышал об этом. Думаю, это то, что называют телекинезом. Но, опять же, не голливудская его версия, а некое воздействие на энергетическом уровне.

– Почему она так может? Что это за врожденная травма такая?

Они подошли к важному моменту. Если Андреев сейчас начнет откровенничать, описывая всю историю болезни Существа, значит, это он вломился в квартиру Гурьевых. Тогда будет ясно, что безобидный ученый не такой уж смиренный наблюдатель!

Однако Андреев лишь пожал плечами.

– Я точно не знаю, что это. Во-первых, я не медик. Во-вторых, получить доступ к таким документам очень тяжело. Я ведь не какой-нибудь тайный агент, который с легкостью пробирается в любые архивы, помилуйте! У меня есть некоторые связи, они иногда помогают. Но в случае Регины я на неизвестной территории.

– Чего именно вы хотите добиться?

– Изучить ее, – пояснил Андреев. – Несмотря на то, что Регина ведет себя достаточно агрессивно, я не считаю это ее виной. В силу очевидных физических недостатков, у нее была непростая жизнь. Это кого угодно доведет до жестокости! Я хочу стать официальным опекуном Регины. У меня есть загородный дом, который полностью подойдет для такого человека, как она. Регина будет там жить, это позволит мне проводить некоторые тесты, которые, конечно же, не навредят ей. Больше никто не пострадает!

– И где в эту историю вступаю я?

– Мне нужно добиться передачи опекунства. Для начала неплохо бы вам поговорить со своими родителями, подготовить их ко встрече со мной.

– Не получится. Они не поверят ни единому моему слову – они в восторге от нее.

– Гурьевы тоже были в восторге. Вы знаете, к чему это привело. Вы же не хотите, чтобы это случилось с вашей семьей?

Никита невольно вспомнил кровь на полу в комнате своей сестры.

– Нет… Я бы этого не хотел.

– Поэтому есть еще план Б, – указал Андреев. – Менее дипломатичный и цивилизованный, но… с большими гарантиями.

– Не уверен, что понимаю… а точнее, уверен, что не понимаю.

– Вы поможете мне выкрасть ее. Как я уже сказал, Регина слаба физически, а ее способности нестабильны. Если вы впустите меня в дом, я найду способ обезвредить ее и вывезти.

– Вы серьезно? – поразился Никита. – Это же преступление! А дальше-то что?

– Дальше я перевезу ее в свой дом. Когда она очнется, я объясню ей, что действую в ее интересах. Думаю, рано или поздно мы поладим. Что же до преступления… Эту вину я беру на себя, о вашем участии никто не узнает, да и Регину не найдут – я позабочусь об этом. Зато ваша жизнь станет такой, как раньше! Что скажете?

– Нет.

Ему не нужно было и думать об этом, он точно знал, что должен ответить. А вот Андреев казался шокированным.

– Но почему?!

О, тут у Никиты как раз было много причин! Потому что ему не нравился этот дед. Потому что он шкурой чувствовал: Андреев сказал ему не всю правду. Потому что вряд ли его замыслы были настолько бескорыстны – просто помочь бедной девочке, заодно изучая ее способности!

Существо было проблемой – и большой. Но пока оно никому не причинило настоящего вреда, и даже с семьей Гурьевых было не все ясно. Девушка-птица сказала верно: нужно узнать больше, прежде чем делать какие-то выводы.

Воспоминание о девушке-птице лишь укрепило его уверенность. Никите почему-то казалось: она не простит его, если он отдаст этому деду Существо, как надоевшую собачонку. Хотя какое ей может быть дело до этого уродца?

Но рассказывать все это Андрееву он не собирался. Не обязан!

– Потому что. Я так решил.

– Типичное подростковое упрямство, – вздохнул Андреев. – Понимаю, сами себе вы сейчас кажетесь чуть ли не рыцарем. Как это благородно – защищать чудовище, которое уже причинило вам столько зла!

– Вы сами сказали, что неправильно называть ее чудовищем.

– Это всего лишь метафора. Важно другое: вы все еще хотите поступить правильно. Но никакого правильно просто нет. Нужно думать о защите нормальных людей!

Вот и посыпалась маска доброго дядюшки, который хочет всех спасти.

– Я лучше пойду, – сказал Никита.

– Да, сейчас это будет разумней всего. Вы не готовы слушать… Хотя не сомневаюсь, что вы достаточно благоразумны, чтобы никому не передавать суть нашего разговора.

– Об этом можете не беспокоиться.

Рассказывать и правда было бесполезно – у него не нашлось бы доказательств. Но главным выводом этой встречи для Никиты стало то, что надеяться на союзников ему не приходится. С Существом придется справляться самому.

– Будьте осторожны, – посоветовал Андреев. – Лучше не станет, только хуже. Я искренне надеюсь, что вашей семье не доведется повторить участь Гурьевых. Уже понятно, что с планом А ничего не выйдет – если даже вы не готовы добровольно передать ее мне, то ваших родителей и привлекать к этому не стоит. Но есть еще план Б. Если однажды вы почувствуете, что хотите убрать ее из дома любой ценой, – звоните мне. Я на вашей стороне.

* * *

Ульяна старалась не поддаваться отчаянию, хотя иногда ей казалось, что выхода нет и она осталась совсем одна. Никита будто забыл, в какой беде оказалась вся их семья! Он целыми днями шатался непонятно где… наверняка с этой своей новой девицей! Любовь у него – а все остальное будто бы неважно!

Задевало еще и то, что он не рассказал о своей новой пассии. Раньше он всем делился с сестрой! Он в своем блаженном неведении мог сделать ей больно, потому что сложно слушать о любви того, кого любишь. Но он был честен, и этого Ульяне хватало.

А теперь он затаился и на все вопросы о той чернявой девице реагировал с раздражением. Ульяна просто не узнавала его! Может, и на него влияла та странная обстановка, что воцарилась в их семье с прибытием Регины?

Нельзя было поддаваться этому. Но держаться становилось все сложнее, ей просто не на что было отвлекаться. Диана и остальные все-таки объявили ей бойкот. Мирный, потому что Диана все еще надеялась вернуть Никиту и не хотела его злить. Поэтому Ульяну не трогали, не оскорбляли, ее просто не замечали. Как будто она превратилась в пустое место! Единственной отдушиной для нее было общение с младшими братом и сестрой, вот уж кто любил ее любой и всегда.

Ее приемные родители ничего не замечали. Папа Гриша был из тех, кто считает, что все хорошо, если на ковре трупы не валяются. А мама Ира любила весь белый свет и видела в нем исключительно радугу. Если бы у нее спросили, есть ли у Ульяны друзья, она бы ответила – да, конечно, и много!

Но у Ульяны остались только дети. С ними должно было быть просто, однако так получалось не всегда. Нет, они не доставляли ей никаких хлопот. Зоя будто забыла о страшном двойнике, с которым недавно играла! У нее и Степы было новое увлечение – рисование.

Это было бы хорошо и очень мило, если бы не одно «но»: на всех рисунках стала повторяться одна и та же деталь. Женщина, парящая в воздухе. Она была среди деревьев в сказочном лесу, она выглядывала в окна домиков, она была и в замке, и в космосе, о котором мечтал Степа. Иногда она была лишь силуэтом, черной тенью, едва заметной и неважной. Но иногда ее лицо расчерчивала неестественно широкая улыбка – от щеки до щеки. И не было в этой улыбке ничего веселого.

Ульяна знала, кто это. Сначала она винила во всем свое воображение, убеждала себя, что она придумывает лишнего. Не могли маленькие дети рисовать такое! Но чем чаще темный образ повторялся, чем сложнее ей становилось.

С ней начала войну ее собственная память. Из отдаленных уголков рвались на свободу образы, которые она ненавидела и от которых всеми силами пыталась избавиться. Тонкий женский силуэт на фоне солнечных лучей… Легкий, почти невесомый… Лицо так трудно разглядеть из-за яркого света, бьющего из окна, но, кажется, на нем улыбка…

Не улыбка. Ухмылка. Нечеловеческая и непонятная.

Когда-то давно Ульяна видела этот образ всего пару секунд, а потом бежала в ужасе. Но ей хватило бы и одного-единственного мгновения, чтобы эта картинка впилась в ее память клещом и осталась навсегда.

Потом образ возвращался к ней снова и снова, во сне и наяву. Ей понадобилось немало времени и сил, чтобы подавить его и все, что было с ним связано. И вот теперь он вернулся! Эта тень на детских рисунках… то, о чем Ульяна никогда не рассказывала брату и сестре.

– Степа, солнышко, а кто эта тетя? – решилась спросить она, разглядывая очередной рисунок.

Степа рисовал гораздо реже, чем Зоя, и лучше было бы спросить ее, однако Ульяна опасалась, что ее скромных навыков языка жестов пока не хватит на такую беседу.

– Не знаю, – равнодушно отозвался Степа. – Просто.

– Просто что?

– Рисунок.

– Ты не знаешь, кто она?

– Фея, наверно.

Ульяна нервно сглотнула. Хотелось плакать, но она сдерживалась. Какие слезы при детях!

– Почему ты решил, что она фея?

– Потому что она всегда летает в воздухе и никогда не опускается на землю.

– Ты так уверенно говоришь, как будто видел ее!

– Видел, – кивнул Степа. – Вижу иногда.

– Где?

– Здесь.

– Где именно?

Степа указал на арку над выходом из гостиной в коридор.

– Тут. Иногда она замирает тут и смотрит на нас.

Для Ульяны это стало последней каплей. Ее самообладания хватило лишь на то, чтобы спокойно отойти от Степы, не пугая его. А потом она убежала в свою комнату, потому что слезы сами катились по щекам, и сдерживать их не осталось сил.

За детей она не беспокоилась, знала, что мама Ира присмотрит за ними. Ей бы сейчас самой не сойти с ума! Не может быть, чтобы парящая женщина вырвалась из ее памяти и оказалась здесь, невозможно! Ульяна все сделала, чтобы это осталось в прошлом и не отравляло ее настоящее!

Однако теперь все ее достижения оказались под сомнением. Вместе с образом невесомого силуэта из памяти рвался знакомый голос, раздраженный и злой.

И в кого ты у меня такое страшилище?

Посмотри на себя! Как можно быть такой жирной? Я ведь говорила тебе меньше есть!

Ты позоришь меня. Почему ты не можешь быть такой, как другие?

У всех получается, а у тебя не получается… Ты не стараешься!

За что мне такое наказание? Ничего путного из тебя не получится!

Она тогда делала все, чтобы измениться, чтобы эти слова не летели в нее, не ранили. А становилось только хуже! Она во всем была разочарованием – до самого последнего момента. До парящего силуэта, на котором все закончилось.

Ульяна думала, что никогда не преодолеет это. В интернате пытались ей помочь, то к одному специалисту посылали, то к другому. Действовало слабо. Перемены начались, только когда она попала в семью Авиновых – и сама стала частью этой семьи. Здесь она оттаяла, почувствовала себя нужной и любимой. Она была уверена, что с прошлым покончено – и вот оно снова здесь!

Это не могло произойти случайно. Ульяна была уверена: она ничего не сделала, чтобы призвать своего личного демона. Значит, это сделал кто-то другой. А какие тут могут быть варианты?

Она быстро стерла с лица слезы, плакать больше не хотелось. Ей нужно было прекратить это во что бы то ни стало, раз Никита не смог! Поэтому она выбежала из комнаты и направилась в подвал, туда, где таилось Существо – правильно Никита все-таки назвал ее.

Регина сидела у стола и просматривала что-то на ноутбуке. Когда вошла Ульяна, она оторвала взгляд от экрана и посмотрела на свою гостью. От этих черных, безразличных ко всему глаз становилось не по себе.

– Прекрати это делать! – потребовала Ульяна.

– Не понимаю, о чем ты.

Мелодичный голос больше не очаровывал, он раздражал, как шипение ядовитой змеи.

Ульяна захватила с собой один из рисунков Зои, тот, где парящий силуэт был особенно хорошо виден. Теперь она могла показать его Регине.

– Вот это! Хватит!

– При чем здесь я? Я даже не понимаю, на что смотрю.

Все она понимала. Ульяне казалось, что нет ни одной тайны, способной укрыться от этих черных глаз. Ну а ее слова… Всего лишь очередная попытка обмануть, подчинить Ульяну своей воле. Хватит уже!

– Все ты прекрасно понимаешь! Ты все знаешь обо мне…

– Только то, что ты рассказывала.

– Больше! Ты как будто проникаешь в самую душу, выискиваешь там черное, злое и вытаскиваешь это… Зачем? Тебе кажется, что я мало страдала?

На этот раз Регина не стала возражать. Она внимательно разглядывала Ульяну, словно пыталась понять что-то очень важное, но не говорила ни слова.

Та злость, которая привела сюда Ульяну, быстро затухала, уступая место беспомощности. Она никогда не умела сражаться, даже на словах, а перед Региной и вовсе терялась. В ней было нечто особенное, делавшее ее именно Существом, некой высшей силой, а вовсе не обездвиженной шестнадцатилетней девочкой.

– У моей матери была клиническая депрессия, – четко произнесла Ульяна. Может, и не было смысла объяснять все это, но ей хотелось. – Диагностированная. Она должна была принимать таблетки, но никогда не принимала. Она часто плакала, срывалась на меня… она меня ненавидела. Нет смысла скрывать это.

– Ты не рассказывала мне это.

– Но ты не выглядишь удивленной сейчас.

– Я догадывалась о чем-то подобном. Для этого достаточно внимательно наблюдать за тобой, чтобы узнать в тебе ненужного ребенка. Мать – это альфа и омега. С нее все начинается, к ее образу мы приходим в самом конце.

– Я не такая, как моя мать!

– Нет. Ты травмирована ею. Она растила тебя одна, не так ли? Скорее всего, твой биологический отец не захотел с ней связываться или ушел, когда ты была маленькой.

– Я не знала его… – прошептала Ульяна.

– Верно. Но ты напоминала ей о нем. Думаю, ты на него похожа куда больше, чем на нее. Это сходство задевало и унижало ее. Чтобы справиться с собственной болью, она перекладывала вину на тебя. Она доказывала тебе, что с тобой что-то не так. Она убеждала тебя в этом так долго, что ты и сама в это поверила.

– Видишь, ты все знаешь! Все про меня…

– Я знаю таких людей, как твоя мать. Я видела их. Она делала тебя несчастной, чтобы перекинуть на твои плечи свое несчастье. Но это так не работает. Она хотела, чтобы ей стало легче. Напрасно – не таким путем, она только хуже сделала. Она требовала, чтобы ты изменилась, не указывая, кем именно ты должна стать. Ты всегда чувствовала себя недостаточно хорошей – неполноценной.

– Я просто хотела быть дочерью, о которой она мечтала…

– Это невозможно, – отрезала Регина. – Она была больна. Она ничего не хотела. Критика, направленная на тебя, не означала, что ей нужен определенный результат. Ей нравился сам процесс. Но это ее не вылечило – и однажды ее несчастье дошло до такого уровня, что она просто не могла терпеть. Она покончила со всем этим.

– Это был несчастный случай! – выкрикнула Ульяна, сжимая кулаки.

– Вот в чем ты убедила себя?

– Я точно знаю! Это был несчастный случай! Мама подвешивала в комнате веревки для сушки белья, она оступилась, упала со стула и… Все произошло случайно! Она не хотела этого!

– Конечно… Случайность. А тело нашла ты?

В памяти снова мелькнула залитая солнечным светом комната, темный силуэт в мутно-рыжих лучах и искаженное гримасой лицо.

– Да… больше никого не было в квартире.

– В этот миг она и прицепилась к тебе.

– Моя мама умерла, – всхлипнула Ульяна.

– Да, но это не помешало ей остаться в тебе. Ты тащишь на себе этот груз, под ним и горбишься. Поэтому ты не любишь смотреть в зеркала и стесняешься себя. Ты так и не стала дочерью, которую она якобы хотела видеть. Ты и не сможешь, ты только позволяешь этому чувству пожирать тебя изнутри.

– Но это не значит, что тебе позволено изводить меня этим!

Она ожидала, что Регина попытается переубедить ее… надеялась на это! Тогда, может, она получила бы хоть какое-то доказательство, что перед ней подруга. Но Регина молчала, она смотрела на Ульяну холодно и высокомерно.

Теперь ясно, почему она так бесит Никиту. Как это Существо вообще может позволять себе высокомерие?! Ульяну с детства приучили, что если ты недостаточно красива – сиди тихо и не высовывайся. Но Регина словно не замечала, что она и на человека-то едва тянет…

А может, все она прекрасно замечала? Она осознавала свою неполноценность и мстила тем людям, которым повезло родиться здоровыми и счастливыми. Бесполезно с ней о чем-то разговаривать, она не поймет, чужая боль будет казаться ей ничтожной по сравнению с собственной.

Раздраженная этим, Ульяна скомкала рисунок Зои и швырнула в собеседницу. Она не собиралась сдерживаться, она хотела, чтобы плотная бумага ударила Существо по лицу, может, поранило эту ее мутировавшую кожу. Пусть знает, чего она заслуживает!

Но эта жалкая попытка мести ни к чему не привела. Бумага не долетела до цели, она просто застыла в воздухе. Ульяна с ужасом наблюдала, как смятый в комок рисунок разворачивается прямо перед лицом Регины, позволяя ей разглядеть парящую женщину с жуткой ухмылкой мертвеца.

– Я расскажу… – еле слышно прошептала Ульяна, отступая назад.

– Да тебе все равно никто не поверит.

Тут она была права – как всегда! Родители уже не поверили Никите, с чего им верить Ульяне? Существо выкрутится, оправдается, оно всегда будет победителем, что бы ни случилось!

Ульяна больше не могла оставаться здесь. Она не хотела, ей не хватало в этом доме воздуха и повсюду мерещились темные силуэты, парившие над полом. Ей нужно было поговорить с кем-то, и она направилась бы к Никите, если бы он был дома. Но ведь Никиты нет! Он преодолел гнев и вернулся к обычной жизни, он, быть может, даже счастлив со своей новой подружкой. Ему плевать, что он бросил брата и сестер!

Выбравшись из дома, Ульяна достала из кармана телефон и набрала номер чуть ли не наугад. Она не знала, ответят ли ей, но ей больше ничего не оставалось.

Повезло: ответили.

– Ульяна? – удивленно спросил Кирилл. – Что-то случилось? Ты чего звонишь?

Его удивление было понятно: она никогда не звонила ему вот так. Она и номер-то узнала, потому что Кирилл иногда сам звонил ей, когда не мог связаться с Никитой. Она понимала, что это унизительно: просить внимания. Но Ульяне казалось, что если она останется одна, темный силуэт до нее доберется. Ей нужно было доказать и себе, и тени, маячившей у нее за спиной, что она вовсе не плоха, она нужна кому-то!

– Да мне тут пройтись захотелось, прогуляться… – неловко соврала она. – Можно с тобой встретиться?

– А Никита?

– При чем здесь вообще Никита? – возмутилась она. – Он со своей новой девкой шляется, ему не до меня!

– Понятно, – многозначительно произнес Кирилл.

Ульяна тут же смутилась.

– Ничего тебе не понятно! Ты не о том подумал!

– Откуда ты знаешь, о чем я подумал?

– Чувствую!

– Да все в порядке, правда… Мне все равно было нечего делать, приезжай в центр, там пересечемся. Даже хорошо, что ты позвонила!

Глава 8

Какое милое платье у этой рыжей девушки.

Кажется, меня в похожем похоронили.

Вечеринка получилась грандиозной, куда масштабней, чем ожидал Никита. Оглядывая их временный лагерь, он мог предположить, что тут человек пятьдесят соберется, не меньше. А ведь ему сказали «Просто съездим на пикник, ничего особенного!» Да уж, ничего… Фестиваль целый!

Идея принадлежала фан-клубу команды – они решили, что и спортсменам иногда нужно расслабиться. Плюс, заканчивалась весна, а погода и вовсе стояла по-летнему теплая, было что отпраздновать! Поэтому они договорились встретиться в лесу. Пикником дело не ограничилось: когда Никита добрался туда, между маленьким озерцом и лесом уже была обустроена зона для танцев, играла музыка, горел костер – там шла подготовка к шашлыкам. Чуть дальше разожгли еще один костер, там собрались любители петь под гитару. Похоже, каждый из команды пригласил всех, кого знал, и подобралась диковатая, но веселая компания.

Никита привез с собой только Ульяну, она вроде как договорилась с кем-то о встрече. В подробности Никита не вдавался, он был рад, что сестра начала выходить из дома, а то после того случая в ее комнате она выглядела совсем затравленной.

Он хотел пригласить не только ее. Вдохновленный тем, что девушка-птица появилась на матче, он набрал ее номер. Но на этот раз не сложилось: она не отвечала. Он попытался несколько раз, а потом оставил ей голосовое сообщение.

Только это ни к чему не привело. Оглядывая гудящую толпу, Никита снова и снова убеждался, что девушки-птицы здесь нет. Да и с чего бы? Возможно, ей уже надоела эта забава. А может, у нее свои дела, жизнь, о которой он ничего не знает!

Ульяна уже куда-то убежала, и он остался совсем один. Никита даже жалел, что выбрался сюда. Может, и не следовало оставлять младших детей в одном доме с Существом… Там еще и родители, но что они могут? Пока Гриша и Ира не признают опасность, толку от них не будет. Никита успокаивал себя лишь тем, что Существо до сих пор не пыталось навредить Зое и Степе. Напротив, малыши тянулись к нему… Только вот умиляться такой связи не хотелось. Скорее всего, оно просто использует их, как использовало когда-то семью Гурьевых.

– Ну ты совсем кислый стал! – раздалось у него за спиной. – Я чего-то не знаю? Может, тебе на самом деле семьдесят и ты все это время удачно притворялся?

Обернувшись, Никита увидел Диану – он ее сразу по голосу узнал. Она даже на лесном пикнике умудрялась быть звездой соцсетей! Коротенькие шортики, армейские ботинки, кружевной топ и мастерка поверх него – странное сочетание, но наверняка модное. Макияж у нее был безупречным, подчеркивающим точеные черты лица, а залысины, оставленные той необъяснимой ночью, она удачно замаскировала высоким хвостом.

Он уже видел на вечеринке всю ее обычную свиту, но сейчас Диана была одна. Она потягивала коктейль из высокого бумажного стаканчика и смотрела на Никиту чуть ли не с вызовом. Как будто он был целью, которую она обязана достигнуть!

– Допустим, чувствую я себя точно на семьдесят, – вздохнул он.

– Это потому что у тебя нездоровая обстановка в доме.

– Много ты знаешь!

– Много вижу, – парировала Диана. – Мне всегда казалось странным, что тебя привлекают к присмотру за детьми. Это же не твои дети! Зачем тратить на них время?

– Я как-нибудь сам разберусь, – отвлеченно отозвался Никита, снова рассматривая толпу.

Результат остался неизменным, девушки-птицы нигде не было, как не было и Ульяны. Она-то куда запропастилась? Никита собирался позвонить ей, однако Диана вновь отвлекла его.

– Мне кажется, мы должны быть честными друг с другом!

– Э-э… я что-то пропустил? – удивился Никита. – Мы врем?

– Скорее, не говорим – о нас.

– Так себе тема.

– А я хочу!

– Давай отойдем.

Он терпеть не мог выяснять отношения, сложно найти более бездарное занятие. Он и Диану когда-то сразу отпустил, потому что ему не хотелось выслушивать истерику с оркестром. Но если уж его разводили на откровения, Никита предпочитал делать это вдали от толпы, где было слишком много ушей.

Они отошли в сторону, ближе к озеру, которое в ночной темноте казалось черным, будто нефтью наполненным. В зеркальной глади отражались звезды и всполохи костра, и обстановка получалась слишком уж романтическая.

Диана тоже заметила это и прильнула к нему, совсем как раньше, до того, как ей захотелось уйти. Но если тогда это восхищало и сердце начинало биться быстрее, то сейчас было как-то все равно. Как будто он возвращался на уже пройденный уровень…

– Я думаю, мы поторопились! – объявила Диана.

– При чем тут «мы»? Ты решила, что нам нужно расстаться.

– А ты меня не держал!

– Потому что удерживание человека против воли карается по закону, – фыркнул Никита. – А если серьезно, ты решила все за двоих, меня просто перед фактом поставила.

– Теперь я за двоих решаю, что нам нужно сойтись!

– Это так не работает.

– Да ладно тебе, что ты кокетничаешь – прямо как я! Видишь, даже в этом мы похожи!

Она пыталась шутить, но получалось натужно, да и взгляд все время оставался настороженным. А ему все эти разговоры по душам даром не упали. Он хотел побыстрее избавиться от нее, чтобы найти Ульяну и предупредить, что уезжает домой – настроения на вечеринку не было никакого.

Но Диана всего этого не понимала, она лишь сильнее сжала его руку.

– Ну так что? Ты ведь не против? – спросила она. – Мы еще можем быть вместе? Нужно решить все сейчас, здесь!

– К чему такая спешка?

– Потому что с этого лета мы уже не будем одноклассниками, у нас не будет официальной причины видеться, если мы этого не захотим! И нужно принимать серьезные решения… Я хочу стать твоим серьезным решением!

– Ди, не нужно этого.

– Чего не нужно? Нас?

– Не нужно даже начинать этот разговор, – вздохнул Никита. – Ты знаешь меня много лет, я терпеть не могу все эти пиз… хм… душекопания. Мы с тобой расстались. Умудрились остаться друзьями, как мне кажется. Все, точка! Теперь каждый из нас идет своей дорогой. Что же до того, что мы не будем видеться… Ну, блин, такая жизнь! Будем пересекаться на встречах выпускников и дежурно созваниваться на Новый год, если хочешь.

– А я не только этого хочу!

Она приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его – а он не позволил ей. Он впервые в жизни добровольно отказался от поцелуя красивой девушки! Не то чтобы он собирался это сделать, все получилось само собой. Он отвернулся, и губы Дианы просто скользнули по его щеке.

Пожалуй, это было глупо. Если кто из команды узнает, ржать будут весь сезон… Но Никита чувствовал: забавой на одну ночь тут дело не ограничится. Остаться с ней сейчас – значит, остаться навсегда. Он этого не хотел.

Но почему не хотел – он и сам сказать не мог. Ему нужна была причина, чтобы оправдаться хотя бы перед собой! Поэтому он назначил этой причиной Существо. Все ведь сходится! В его доме поселился дьявол, какая тут романтика? Он не имеет права втягивать в это еще и Диану. Пусть будет свободна, счастлива – и подальше от него.

А вот у самой Дианы нашлось другое объяснение.

– Это все из-за нее, да? – прошипела она, делая шаг назад.

– Из-за кого?

– Той девки, которую ты притащил на матч! Кто она такая? Я пыталась спрашивать, но ее никто не знает! Откуда ты ее выкопал?!

И она туда же! Мало того, что его родители заочно обвенчали с девушкой-птицей, так еще и Диана лезет!

– Она здесь ни при чем, и это тебя не касается.

– Меня все касается, если из-за нее ты меня бросаешь!

– Как я могу тебя бросить? Мы расстались задолго до того, как я познакомился с ней, по твоей инициативе.

– Значит, это все-таки связано с ней! Еще раз повторяю: как ее зовут?

– А я тебе не повторяю, я первый раз говорю: на фиг иди.

От возмущения нежная светлая кожа Дианы вмиг стала багровой.

– Что?!

– На фиг, можно бодрым шагом, можно – модельным. Как тебе удобней.

– Никита!

Может, и не стоило с ней так резко, но за последние дни он устал притворяться вежливым и думать о том, как бы кого-нибудь не обидеть. Достали! Все равно ведь к одному придет: Диана начнет вопить, обзовет его импотентом и свалит. Так не лучше ли ускорить все это?

Его, в отличие от Ульяны, не заботило, что там о нем болтают. В его жизни сейчас были такие беды, что эти слухи – так, мелочь.

– Скажи мне, почему? – настаивала Диана.

– Да какая разница? Ты все равно поверишь только тому, что тебе понравится. Вот сама и выдумывай! Хочешь – любовницу мне вообрази, хочешь – начни орать, что я вообще женщинами не интересуюсь, займи себя. Но через весь трэш, с которым мне приходится разбираться, меня вообще не тянет взрывать себе голову квестом под названием Отношения.

– Ты еще пожалеешь об этом!

– Кто б сомневался.

Она попыталась отвесить ему пощечину, да не сложилось: Диана оступилась и чуть не упала. Она выругалась так, что в ближайшем лесу наверняка белки с деревьев попадали, и направилась обратно к кострам. Порой она замедлялась, демонстративно давая Никите шанс ее остановить. Но это она зря: он и не собирался преследовать ее.

Возле озера было хорошо и спокойно, возвращаться к толпе не хотелось. Особенно если учитывать, что при зрителях Диана наверняка начнет второй акт своего личного шоу. И какая оса ее укусила? Сидела ведь тихо до недавнего времени, ждала, пока принц начнет ее завоевывать! Неужели и правда к девушке-птице приревновала?

Никита был бы не против, если бы причина для ревности нашлась. Увы, его новый роман существовал исключительно в голове у Дианы.

Хотелось плюнуть на все это и просто уйти, так ведь была еще Улька, затерявшаяся непонятно где. Никита попытался дозвониться до нее, но она не сняла трубку. Хоть кому-то весело этой ночью… А может, она просто не услышала звонок из-за музыки.

Он решил пройтись по лесу, недалеко, подождать, не позвонит ли Ульяна сама. Если не позвонит – ее проблемы, пусть придумывает, как добираться домой! Такси вызывать умеет, не маленькая уже.

Как ни странно, в ночном лесу ему было спокойней, чем в собственном доме. Еще бы, ведь Существо осталось далеко! Здесь ему не мерещились тени, здесь не пугали звуки. Да и чего бояться, когда вечеринка далеко и близко одновременно? Когда неподалеку ревет техно, верить в темную магию и энергетические аномалии, о которых говорил Андреев, уже не получается.

Он даже собирался вернуться на танцплощадку, когда разглядел впереди фигуру. Знакомую фигуру! Она, тонкая, темная, забралась на поваленное дерево, поэтому ее несложно было заметить издалека. А еще она снова напялила маску чумного доктора, так Никита и узнал ее. Она хоть понимает, что может кому-то обеспечить сердечный приступ? Пойдет парочка в лес уединиться – а здесь это чмо с клювом!

– Привет! – позвал Никита. – Эй!

Она не ответила, но повернулась к нему. Никита знал, кто это, и все же ему было не по себе. Она стояла в лунном свете, призрачная, будто не настоящая. В длинном черном платье с корсетом, с распущенными волосами, да еще в этой маске – ведьма да и только! Ему хотелось бежать от нее – и в то же время бежать к ней. Странное чувство, опасное…

Но потом она стянула маску, рассмеялась, и тревога рассеялась, как дым. Никита даже разозлился – на нее и на себя.

– Ты что придумала? – поинтересовался он, подходя ближе. – Как ты вообще здесь оказалась?

– Как, как… Приглашение твое получила!

– Я ничего не говорил про костюмированную вечеринку!

– Я и не думала, что это будет костюмированная вечеринка. Знаю я такие попойки! Я сначала вообще не собиралась идти. Но потом решила: а что я теряю? Заняться мне нечем, а тут может быть весело.

– Ну а ведьмой зачем вырядилась?

– Чтобы наверняка было весело! – подмигнула ему девушка-птица. – Тут же сто процентов найдутся умники, которые захотят курнуть какую-нибудь дурь. Вот представь: пойдут они со своей сигареткой в лес и увидят меня. На всю жизнь тягу к траве отобьет!

– Или они могут понять, что ты придуриваешься, и напасть на тебя.

– Пф, пусть только попробуют! – отмахнулась она. – Я ничего не боюсь!

Ей несложно было поверить, если учитывать, что сейчас она оказалась высоко над землей. Никита не представлял, как она вообще туда забралась в этом своем платье. Но теперь держаться ей было не за что, и если бы она потеряла равновесие или поскользнулась, она наверняка упала бы.

Но ее это нисколько не беспокоило. Она прекрасно чувствовала высоту, как и полагается птице.

– Спускайся уже, – проворчал Никита. – Поверить не могу, что цитирую Иру, но ты сейчас шею себе свернешь.

– Кто такая Ира? – полюбопытствовала девушка-птица.

– Моя приемная мать.

– Ну, тогда она права: я вполне могу свернуть тут шею.

– И почему ты объявляешь об этом так жизнерадостно?!

– Так не свернула же еще!

– Ты спускаться собираешься или нет?

– Этот момент я еще не продумала, если честно…

– То есть, ты полезла на это дерево, не зная, как спустишься? – поразился он.

– Ага.

– Ты нормальная вообще?

– Будем считать, что это из-за того, что я – медиум.

– Нет, это из-за того, что ты безответственная!

– Снова цитируешь Иру, нутром чую, – вздохнула она. – Ладно, если хочешь, чтобы я слезла, помоги мне.

– Я не уверен, что смогу, – смутился Никита.

Он знал, что сможет поднять ее, сколько в ней того веса! Но поймать… Есть определенный риск. Причем себя он не жалел, гораздо больше он боялся, что неловко схватит ее, а то и вовсе уронит. Она же такая хрупкая, что, кажется, вмиг переломится!

Однако девушка-птица от таких сомнений не страдала.

– Сможешь! Стань вот здесь.

– Это плохая идея…

– Плохие идеи – самые веселые! Три…

– Да подожди ты!

– Два…

– Ненормальная! Дай сказать!

– Один!

Она действительно спрыгнула. Тут уж у Никиты не было времени спорить с ней и рассказывать, почему так поступать не надо. Ему только и оставалось, что ловить.

У него получилось. Не было той неловкости, которой он опасался, не было и неудачных движений. Он перехватил ее, а она снова рассмеялась, упираясь руками ему в плечи. Он даже не заметил, когда она откинула в сторону свою нелепую птичью маску, да и ее не волновала судьба этой штуки.

Никита поставил ее на землю, однако отпускать не спешил. Теперь, когда она была совсем близко, исчезло ощущение, что перед ним ведьма, но осталось чувство нереальности происходящего. Нет, не ведьма – лесная фея, случайно оказавшаяся в мире людей. Из-за темноты ее глаза казались черными, но не бездной, как у Существа, а неизведанной тьмой космоса.

Он поцеловал ее. Это было таким же внезапным, как ее прыжок. Но бывают ситуации, когда ты можешь поступить только так – и никак иначе. Вопреки логике, здравому смыслу, собственным страхам и неуверенности. Никита впервые в жизни думал только о настоящем моменте, а не о том, что будет дальше и как ему придется отвечать за этот поступок. Но он никогда и не хотел ничего так сильно…

Она могла испугаться, разозлиться, обидеться на него. Она была не человеком даже, а вечно улетающей птицей – и он не брался предсказать, что она сделает. Но она не попыталась вырваться и даже не отстранилась. Она ответила на этот поцелуй, и он почувствовал, как ее тонкие пальчики, холодные из-за прохлады ночи, скользят по его щеке и шее.

На этот раз ему не хотелось, чтобы наваждение исчезало. Напротив, он хотел остаться в этом моменте, где нет ни бед, ни злых духов, ни Существа. А есть только девушка-птица, с которой не нужны даже имена…

Но такие иллюзии, в отличие от ночных кошмаров, убегают сами, быстро. Его волшебный миг закончился, когда совсем близко послышались шаги. Кто-то приблизился к ним, охнул, а потом быстро ушел. Только вот это уже ничего не меняло – девушка-птица отстранилась от него.

Она все еще улыбалась ему. Значит, все не так уж плохо. Однако привлечь ее к себе второй раз Никита не решился, знал, что все будет по-другому. Он и сейчас не до конца понимал, что сказать ей.

Она опередила его:

– Все в порядке. Мне кажется, ты в меня влюблен.

И снова эта ее непонятная манера! Никита не представлял, чтобы Диана или кто-то еще из знакомых ему девушек ляпнул такое. Разве ей не полагалось сейчас кокетничать? А ей это, похоже, было не интересно, она смотрела на него спокойно и говорила уверенно.

Но именно из-за этого и у него не получалось свести все к насмешке и иронии, как обычно.

– Да… – только и сказал он.

– Погуляй со мной, – попросила она. – Раз уж я приняла твое приглашение!

– Ты хочешь на вечеринку?

– Вот уж нет. Пройдем по границе этого хаоса.

– Я здесь с сестрой…

– Ты должен ее найти?

– Нет, – покачал головой Никита. – Но не мешало бы ее дождаться, я хочу отвезти ее домой.

– Вот вместе и подождем. А когда она вернется, я тебя отпущу.

* * *

Все пошло совсем не так, как она ожидала. Накануне вечеринки Кирилл намекнул, что был бы не против увидеть ее. Поэтому Ульяна и поехала! Она не очень-то любила такие тусовки, чувствуя себя откровенно лишней.

Но если там будет Кирилл – другое дело. Во-первых, ей льстило такое внимание, она к этому не привыкла. Парни никогда ее не замечали, да и она пряталась от них. Во-вторых, Ульяне в глубине души хотелось, чтобы Никита увидел ее с Кириллом. Тогда, может, он наконец-то изменит свое отношение к ней и посмотрит на нее по-новому! Говорят ведь, что мужчины стремятся к тому, что нужно другим…

Но Кирилл не спешил ей навстречу, да и Никита казался отвлеченным. Он оставил ее, а сам принялся искать кого-то. Диану, скорее всего, кого же еще! Ульяна старалась, выбирала наряд, тайком просила у мамы Иры дорогую косметику, а толку? Никита не ахнул при ее появлении и даже не думал смотреть на нее влюбленными глазами. Похоже, для него ей предстояло навсегда остаться сестрой.

Значит, это его потеря, а у нее есть Кирилл! Ободренная этой мыслью, Ульяна направилась на поиски собственного кавалера.

Найти Кирилла оказалось несложно, он был из тех, кто предпочитает оставаться в центре внимания. Он тоже ее заметил, но подходить к ней не торопился. Когда они были наедине и гуляли по вечернему городу, он казался таким чудесным! Но здесь, в окружении своих друзей, он делал вид, что они едва знакомы. Это нормально вообще? Что с ним происходит?

Ульяне не хватило смелости, чтобы подойти к нему первой. Это сейчас на нее не смотрят, а могут и осмеять! Уж что-что, а давать повод для шуток она умеет. Ей только и оставалось, что нерешительно переминаться в стороне, пока у них там продолжался праздник жизни.

Ради этого она сюда приперлась? Ради нового унижения? Нужно было остаться дома, не место ей среди общего веселья. Если ее еще и Диана заметит, будет катастрофа! Поэтому Ульяна постояла рядом с Кириллом, надеясь непонятно на что, а потом отошла.

Ей хотелось домой. Но отправиться туда одна она не могла, это ведь еще до дороги дойти нужно! Никита не обрадуется, если она попросит его уйти пораньше, но, может, согласится. Все зависит от того, добралась до него Диана или нет, однако шанс все равно остается.

Ульяна думала, что уж его-то отыскать будет просто. Если бы! Выяснилось, что он звонил ей, однако она не услышала из-за музыки. Теперь уже Никита не снимал трубку, и вряд ли из мстительности. В этом лесу были перебои со связью, да и потом… возможно, Никите сейчас не до того. Хоть кто-то развлекается на этом празднике жизни!

Поэтому Ульяна продолжила бродить по территории вечеринки грустным привидением. Все вокруг радовались наступающему лету, теплу, будущему… А ей хотелось плакать. Ульяна чувствовала себя несчастной, лишней везде – и здесь, и в родительском доме, в который ей совсем не хотелось возвращаться.

Сама того не заметив, она забрела в лес. После всего, что она видела в последние дни, темные деревья не пугали ее. Напротив, здесь она чувствовала удивительный покой, который изредка нарушали искавшие уединения парочки. Ульяна старалась держаться подальше от них, хотя все равно приглядывалась ко всем, кого встречала. Ей хотелось увидеть хотя бы чужое счастье!

Так она и нашла своего брата. Никита стоял среди поваленных деревьев и целовал… нет, не Диану. Другую девушку, незнакомую, ту самую, которая была на хоккейном матче. Ту, от романа с которой он старательно открещивался.

Получается, он все это время врал ей? Ульяне доводилось видеть, как он целует Диану. Зрелище было не из приятных для нее, но тогда стерпеть это было легче. Считалось ведь, что она ему – сестра, а Диана – любимая девушка. Но и Диану он не целовал так, как эту! Он прижимал ее к себе, как настоящее сокровище, бесценное и незаменимое. Ульяне хватило пары секунд, чтобы понять: тут у нее нет шансов. Пока рядом та, темноволосая, Никита больше ни на кого не посмотрит.

Ульяна не стала устраивать скандал. Она просто не имела на это права, она всегда знала, что ее любовь к нему – это ее проблема. Потом можно будет упрекнуть его, но только за то, что он солгал ей насчет этой девицы, даже имя не назвал. А сейчас у Ульяны не было сил на такое. Сдерживая слезы, она поспешила убежать прочь, пока эти двое не заметили ее.

Возвращаться на вечеринку сейчас было попросту небезопасно. Если Диана знает, чем занят Никита, – а она, скорее всего, знает, у нее на такое нюх, – она наверняка в ярости. Ей захочется кому-то отомстить, и свой гнев она выплеснет на сестру обидчика. Да у нее своих причин издеваться над Ульяной хватает!

Поэтому Ульяна осталась в лесу, но не слишком далеко от остальных, так, чтобы постоянно видеть и слышать их.

Здесь она позволила себе расплакаться. Здесь Кирилл и нашел ее.

– Так, ты опять ревешь! – шутливо упрекнул ее он, обнимая за плечи. – Стоит мне на секунду отвернуться, как что-нибудь случается! Ты извини, что сразу к тебе не подошел, занят был. Я ж не думал, что такое случится!

Когда рядом не было его друзей, он снова делался заботливым и милым. Ульяна подозревала, что это не совсем правильно. Однако сейчас ей было все равно, пусть рядом будет хоть кто-то!

– «Такое»? – всхлипнула она. – Ты уже знаешь, что случилось?

– Новостное агентство «Диана» работает без перерывов! Она всем орет, что Ник ее отшил, а потом ее подружка увидела его с какой-то незнакомой телкой и побежала докладывать королеве улья. На любовные похождения Никитоса мне плевать, а вот за тебя я беспокоился. Все ведь знают, что ты к нему неровно дышишь!

– Нет, ты что! – вспыхнула Ульяна. – Как я могу так относиться к своему брату? Ты не так понял!

– Все так поняли.

– Значит, все не правы!

– Да ты не мельтеши, все нормально. Все друзья Ника знают, что вы не родные друг другу, так что все норм. Он, по ходу, свихнулся на какой-то готице, если верить воплям Дианы. Бывает! Мы в команде давно заметили, что он стал каким-то странным. Да не реви ты, Уля!

«Не реви» – это просто волшебная фраза. После нее плакать хочется гораздо сильнее, и сдержаться уже невозможно. Одно дело – храбриться, пока рядом никого нет, и никто не придет на помощь. Другое – когда тебя поддерживают. Так что она не сдержалась, расплакалась, как ребенок.

Это могло отпугнуть Кирилла, но он остался. Он, косившийся на нее с таким презрением рядом с другими, наедине был ее единственным другом. Ульяна предпочитала не помнить все остальное, она прижималась к Кириллу, пряталась за ним от всего мира.

Она не сразу поняла, что они уже не стоят на месте, они куда-то двигаются. Когда слезы иссякли и она наконец опомнилась, оказалось, что они зашли далеко в лес. Здесь не было слышно музыку, вокруг темнели лишь деревья. Ульяна даже не бралась сказать, в какой стороне осталось озеро!

– А что происходит? – робко спросила она.

– Я решил, что тебе лучше быть подальше от всего, что там творится. От Никитоса в том числе.

– Мы, вроде бы, и так подальше… Мы не заблудимся?

– Фигня вопрос, я этот лес знаю! Мы с пацанами бывали здесь и раньше, поэтому выбрали его для пикника. Все отлично, верь мне!

Они и так были далеко, и не было причин двигаться дальше. Если Кирилл просто хотел уберечь ее от шума и лишней болтовни, то можно было останавливаться. Однако он уверенно вел ее вперед, и Ульяне только и оставалось, что подчиниться. Ей не хотелось идти, она просто не умела спорить. После долгих слез она чувствовала себя маленькой и слабой, ей гораздо удобней было держаться за Кирилла и ни о чем не думать.

Наконец деревья расступились, и они оказались перед какой-то развалюхой. Раньше это была уютная деревянная хижина – но очень давно. Сейчас сохранился разве что бревенчатый остов, внешний контур, не более того. Окна выбили так давно, что и стекол не осталось, сломанная дверь заросла мхом, крыша обвалилась. Хотя тропинки, ведущие к лачуге, не зарастали, похоже, про это место знал не только Кирилл.

Ульяне почему-то стало не по себе рядом с руинами, однако она отмахнулась от этого чувства. Это же Кирилл, друг Никиты, он ничего плохого не сделает!

– Сюрприз, – объявил он.

– Что это такое? – улыбнулась Ульяна.

– Сказочный замок, разве не очевидно?

– Не похож он на замок…

– Так заколдованный же! Сейчас пойдем и расколдуем.

– Ты серьезно? Туда? А если крыша рухнет?

– Не говори глупостей, – отмахнулся Кирилл. – Если бы тут было опасно, я бы тебя не привел. Верь мне, я ж не Никитос, чтобы тебя обманывать!

Упоминание Никиты подстегнуло ее, и она первой пошла вперед. Она тоже умеет развлекаться, он ей вовсе не нужен!

Внутри избушка оказалась лучше, чем ожидала Ульяна. Те, кто бывал здесь, отнеслись к этому месту неожиданно бережно. Здесь не складировали хлам, и природа, пробравшаяся внутрь, заполнила комнаты мхом и цветами. Через пробоины в крыше лился звездный свет, из-за которого все вокруг действительно казалось волшебным, а истинный уровень разрухи сложно было разглядеть.

Она повернулась к своему спутнику и благодарно кивнула.

– Спасибо… Мне здесь легче.

– Я знал, что так будет, – гордо заметил Кирилл. – Всем девчонкам тут нравится!

Это была странная фраза, покоробившая Ульяну. Она хотела спросить, что он имел в виду, но не успела. В следующий миг она почувствовала губы Кирилла на своих губах.

Она никогда раньше не целовалась. Какое там! Она была уверена, что никто не захочет с ней сблизиться… Да никто и не хотел. Ее это не слишком расстраивало, она любила Никиту и все ждала, пока он обратит на нее внимание. Она никогда не сомневалась, что первым для нее будет поцелуй с ним.

А сложилось вот как.

Какая-нибудь бойкая девица вроде Дианы уже вырвалась бы и надавала Кириллу по щекам. Но Ульяна так не умела, в моменты сильного шока она замирала. Она и сейчас не могла пошевелиться, тело будто свинцом налилось. А со стороны это выглядело так, словно она позволяла ему целовать себя! И он не останавливался… с чего бы ему останавливаться?

Возмутиться было страшно. Подать голос было неловко. Так может, лучше просто терпеть? Нужно терпеть… Если она не знает, как сказать «нет». Даже если она не хочет этого, а замерла от стыда и испуга.

Он уже поцеловал ее, и первый поцелуй уже принадлежит не Никите. Но разве Никиту это расстроит? Нет, он даже не заметит! У него есть его темная девица, которую он спрятал ото всех… До нее была Диана, а после будет еще одна красотка. Ульяна недостаточно хороша для него, для нее никогда не найдется времени, она будто бы заняла очередь – и пропустила ее.

Так пусть у нее будет свой кусочек счастья и свободы – этой ночью, с Кириллом. Она ему нравится. Может, он даже любит ее! В любом случае, поздно вырываться. Она все это время позволяла целовать себя, она согласилась на это своим молчанием.

Вот только доводы разума помогали не всегда и не во всем. Как бы ни старалась Ульяна, она не могла убедить себя, что ей хорошо рядом с ним. Он целовался неумело, дотрагивался до нее грубо, она напрягалась, и ей было больно, а не хорошо. Все ее существо кричало, что это неправильно, должно быть совсем не так. Ее первый поцелуй был смазанным, украденным и испорченным. Так что, первая ночь тоже будет такой? Кирилл не собирался останавливаться, а она была недостаточно наивна, чтобы не понять, чего он хочет.

К ней понемногу возвращалась способность двигаться, и она пыталась оттолкнуть его, но так слабо и неловко, что он ничего не замечал. Ульяне остро не хватало уверенности – даже в своей правоте! Ей всегда казалось, что если какую-то женщину изнасиловали в темной подворотне, то это и ее вина тоже: зачем она поперлась в темную подворотню? А уж когда заявляли об изнасиловании бойфрендом, ей становилось смешно. Как может изнасиловать человек, с которым ты встречаешься? Да и вообще, тем женщинам, которые напяливают мини, грех жаловаться!

Теперь она сама вдруг оказалась «той женщиной». Она была одета соблазнительно – ради Никиты, но это ведь не важно. Она сама пришла в лес с парнем. Она долго позволяла целовать себя, не сопротивлялась, когда он начал снимать с нее легкую весеннюю куртку. Есть ли у нее право после всего этого бить по тормозам? Пожалуй, нет. Нужно перетерпеть это, даже если будет больно и неприятно. Перетерпеть, чтобы освободиться и не быть уже такой старомодной клушей, преданно ждущей своего принца!

Она и терпела, сколько могла. Терпела слюнявые, неумелые поцелуи. Терпела руки, сжимающие ее тело. Терпела грубые пальцы, резко, чуть ли не судорожно стаскивающие с ее плеч бретельки платья. Ей хотелось плакать, но она терпела…

А в какой-то миг терпеть не смогла. Лучше ведь не становилось, только хуже! Даже считая, что она не права, Ульяна не выдержала. Она оттолкнула его, сильно, так, что он вынужден был отступить на шаг назад.

– Хватит! – крикнула она.

– Уля, ты чего? – опешил Кирилл. – Все ж хорошо было!

– Прости, я… Я не могу… Мне лучше уйти!

– Ничего, сможешь, все будет хорошо!

– Кирилл, я хочу уйти…

– Да успокойся ты! Все первый раз боятся, но тебе понравится! Доверься мне!

Сбывались ее худшие опасения: он даже не верил, что она действительно хочет уйти. Кириллу эта ситуация виделась иначе: ей было хорошо, она наслаждалась тем, что он считал ласками, и вдруг домашняя девочка перепугалась.

Он был уже не тем, с кем она пришла в лес. Ульяна видела блеск возбуждения в его глазах, знала, что она позволила всему зайти слишком далеко. Да ведь они с Кириллом толком не были знакомы! Но об этом она подумала слишком поздно.

Она попыталась прорваться мимо него к выходу, но это было наивно с ее стороны. Кирилл был спортсменом, немногим хуже Никиты, он с легкостью перехватил ее и удержал.

– Пусти! – крикнула Ульяна. – Не надо!

– Да не ори ты, дура! Все равно никто не слышит, только меня раздражаешь!

– Пусти меня, ну пожалуйста!

Она понимала, что вроде как права – ведь права жертва. Но у нее даже сейчас, когда стало совсем плохо, не получалось ругаться с ним. Ульяне привычней было просить, надеясь на жалость.

Но у него жалости не было. Он дернул ее платье с такой силой, что тонкая ткань порвалась, и Ульяна вместо того, чтобы отталкивать его, стала прикрывать руками грудь. Ей было холодно, стыдно, страшно, как никогда раньше. Неизбежность того, что ее ожидало, лишала ее последних сил. Понятно, что отбиться уже не удастся. А что, если получится позвать на помощь? Что, если кто-то близко? Никита… Так не бывает, но заслужила же она хоть одно чудо!

Кирилл разозлился еще больше:

– Что ты выпендриваешься? Ты себя видела вообще со стороны? Кому ты нужна, корова? Да ты благодарна мне должна быть, что обратил на тебя внимание! Иначе так и ходила бы в целках!

Может, он и был прав. Она заслужила это, она должна его благодарить и все такое… Но Ульяна не чувствовала за ним этой правоты. Для нее он из заступника и защитника вдруг превратился в одного из тех зверей, которые таятся в темном лесу.

– Помогите! Кто-нибудь! – крикнула она. Но даже это прозвучало недостаточно громко и неуверенно.

– Достала уже!

Он впервые ударил ее – по-настоящему, в полную силу. Не как бил бы мужчину, открытой ладонью, но Ульяне и этого хватило. Щеку обожгло болью, мир закружился вокруг нее. Она хотела отойти, но под ногами оказался какой-то хлам, и она упала. Кирилл, воспользовавшись этим, тут же навалился сверху. Он придавил ее всем своим весом – который был куда больше, чем у Ульяны.

Теперь она не могла даже двигаться, она задыхалась под ним, перед глазами все плыло. А он, увлеченный ее внезапной покорностью, даже не замечал этого, не верил в ее страх, не слышал, как она одними губами продолжала шептать, чтобы он оставил ее в покое.

Сознание ускользало. Она просто не хотела оставаться в этом теле, которое теперь принадлежало не ей. Но за секунду до того, как ее зрение угасло, она увидела за спиной у Кирилла странный силуэт. Слишком темный, чтобы быть настоящим. Слишком крупный, чтобы быть человеческим.

Последним, что она услышала до обморока, был дикий, отчаянный крик Кирилла.

Глава 9

Оно и к лучшему, что люди не видят в темноте.

Им вряд ли понравились бы те, кто живет рядом с ними.

Ему казалось, что это его вина.

Не важно, что он никак не мог предугадать такое, а Ульяна была его ровесницей и вполне самостоятельной девушкой. Она была его сестрой! Разве ему не полагалось почувствовать, что с ней что-то не так… да как минимум перезвонить ей!

Но он этого не сделал. Никита был так отвлечен собственным неожиданным счастьем, что ни о чем другом попросту не думал. Уже потом ему сказали, что с Ульяной случилась беда.

Их нашли другие гуляющие – ее и Кирилла. Такая же парочка решила уединиться в полуразрушенном домике и обнаружила на земляном полу два неподвижных тела. Они оба были без сознания, оба оказались залиты кровью, и сложно было определить, чья она.

В тот момент никто ничего не понимал. Вызвали скорую, те, кто узнал Ульяну, поспешили разыскать Никиту, он сообщил родителям. Дальше уже они говорили ему, что делать. Это и к лучшему, в душе у него бушевал такой ураган, что его собственные решения вряд ли были бы удачными. Он даже не заметил, когда и куда пропала девушка-птица! Вот она была рядом – а вот нет ее. Никита не стал ее разыскивать, все его мысли были устремлены к Ульяне.

Она очнулась по пути в больницу и все рассказала. Получилось эмоционально и сбивчиво, но суть от этого не менялась. Никита не хотел верить в это, а не верить не мог – потому что это была его сестра, она просто не умела врать.

Кирилл, один из его лучших друзей, пытался изнасиловать ее. Ульяна, наивная дурочка, думала, что он будет вести себя как рыцарь, потому и пошла с ним в лес. Но это она напрасно! Никита любил своих друзей, однако это не мешало ему видеть их недостатки, и у Кирилла таких недостатков хватало. Он никогда девушек в грош не ставил, и на его счету было несколько неприятных историй, но изнасилование… Как он мог дойти до такого? Зачем?

А главное, он ведь знал, что перед ним сестра Никиты! Он был знаком с Ульяной… Неужели это было для него не важно? Или он думал, что потом заставит ее молчать и никто ничего не узнает? Никите хотелось придушить его собственными руками, и он бы попытался сделать это, если бы Кирилл сейчас стоял перед ним.

Вот только Кириллу досталось куда больше, чем его жертве. Врачи, осмотревшие Ульяну, уже определили, что с ней все в порядке. Она потеряла сознание от удара по голове, стресса и недостатка воздуха. Однако серьезных травм она не получила, обошлось даже без сотрясения мозга. Поэтому уже в больнице она начала давать показания полиции.

– Я не знаю, как это произошло… Как все закончилось, – всхлипнула она. – Я звала на помощь, громко, но никто не отзывался. Кирилл сказал, что тут и не бывает никого!

– Значит, ты отбилась от него сама?

– Нет! Я не могла… Последнее, что я помню – он был уже на мне, прижал меня к полу, душил, а потом… Потом стало темно. Я не знаю, что случилось дальше!

– Самого страшного не было, – поспешила успокоить ее Ира.

Все это время она сидела рядом с Ульяной и держала ее за руку. Гриша остался в коридоре, он беседовал о чем-то с полицейскими. Они оба ни в чем не обвиняли Никиту. Так ведь это было и не нужно! Он был себе самым строгим судьей.

– Ты точно никого там не видела?

– Я… не знаю, – смутилась Ульяна. С тех пор, как она пришла в себя, она не смела никому смотреть в глаза.

– Подумай, это очень важно.

– Мне показалось, что я видела кого-то… Но это было буквально за секунду до того, как я отключилась. Я не уверена, настоящий он был или мне почудилось!

– Вполне возможно, что настоящий, – заметил полицейский. – Кирилл получил такие травмы, которые ты при всем желании нанести не могла бы.

– Боже мой! – Ульяна закрыла лицо руками. – Что с ним? Он жив?

– Ты жалеешь своего насильника?

– Я никогда не желала ему смерти! Я никому не желаю смерти!

– А это точно было изнасилование?

– Давайте по делу! – вмешалась Ира. – Моя дочь пережила травму, не нужно это усугублять! Спрашивайте, что нужно, и уходите!

Она умела быть убедительной. Даже если полицейский по-прежнему в чем-то сомневался, он оставил это при себе.

– Как выглядел тот человек, которого ты видела? – поинтересовался он. – На случай, если это все-таки было не видение.

– Я не знаю… Я почти ничего не разглядела, мне все казалось мутным…

– Но что-то же ты запомнила? Мужчина это был или женщина?

– Мужчина, кажется…

– Почему ты так решила, если не видела его?

– Потому что он был огромный, – вздрогнула Ульяна. – Очень большой, больше Кирилла, а ведь и Кирилл не маленький… Я только это и помню – что он показался мне огромным…

– Так может, это и вовсе не человек был? Может, тебе медведь привиделся?

Следователь не жалел Ульяну, это чувствовалось. Похоже, он был из тех, кто считает, что жертва сама виновата. Вскружила голову бедняге, затянула в лес, а потом решила вильнуть хвостом. Вот и получила! Возможно, он и вовсе попытался бы обвинить Ульяну в нападении на Кирилла, если бы травмы Кирилла допускали такую возможность.

Ира тоже поняла, что ни к чему хорошему эта беседа больше не приведет. Она велела:

– Если вопросов по существу больше нет, выйдите отсюда. Все. Нам с Улей необходимо побыть наедине!

Ира могла быть властной, когда хотела. Обычно она отличалась жизнерадостностью, вечно смеялась и казалась несерьезной. Но в такие моменты она мигом перевоплощалась в настоящую маму-львицу, Никита еще в детстве это усвоил.

Следователь вышел, и Никита тоже. Ему хотелось извиниться перед сестрой, объяснить, что он никогда не оставил бы ее, если бы знал, что такое возможно. Но для этого еще будет время, а сейчас Ульяне слишком плохо. Ира права, ей лучше пока не видеть мужчин.

Покидая палату, следователь проворчал себе под нос:

– Нажил парень себе проблем… Молодежь!

Прекрасный подход! Похоже, истинную жертву полицейский видел все-таки в Кирилле, которого теперь придется спасать от проблем с судебной системой. А Ульяна – ну что она? Что ей будет? Не сломалась бы от изнасилования! Если бы Кирилла не остановили и все случилось, возможно, он и вовсе остался бы безнаказанным.

Да, физически Ульяна пострадала меньше, и то по прихоти судьбы. А вот морально… Она всегда была нервной и задерганной, Никита прекрасно знал это. Ей еще долго придется учиться доверию после такого!

И все же шанс на восстановление у нее есть. Благодаря незнакомцу, которого никто не видел.

Следователь поспешил уйти. Скорее всего, он перестанет думать об Ульяне, как только сядет в машину, и вспомнит о ней, когда нужно будет заполнять документы. Так что на эту грань справедливости надеяться не приходилось.

Никита подошел к Грише, который тоже остался один. Приемный отец стоял у окна и смотрел на огни города. Внешне он казался совершенно спокойным, однако от Никиты не укрылось то, с какой силой его пальцы сжимали подоконник.

– Я не знал, что так будет, – тихо сказал Никита.

Может, и не следовало делать на этом акцент, но иначе он не мог. Чувство вины кружило над ним, как хищная птица, и отказывалось оставлять его в покое.

Гриша не обернулся к нему, но ответил сразу.

– Забудь об этом, сын. Я боюсь ляпнуть лишнего, потому что мне хочется кого-то обвинить. Я прекрасно знаю, что ты ничего не изменил бы.

– Я был уверен, что она в безопасности!

– И это я знаю. Поверь мне, я уже десять раз подумал о том, как я поступил бы на твоем месте. Все было бы точно так же, Ник! Я понимаю, почему ты доверял Кириллу. Невозможно во всех подозревать такую гниль…

А ведь он даже не знал, что Ульяна будет с Кириллом! Но Гриша прав, нет смысла снова и снова возвращаться к этому.

– Что с Кириллом? – спросил Никита.

– Состояние стабильно тяжелое, но угрозы для жизни нет. Пока его держат в реанимации, только это скорее подстраховка.

Стабильно тяжелое? Реанимация? Вот к такому Никита оказался не готов. Все это время он беспокоился об Ульяне и злился на Кирилла. Ему казалось, что тот просто получил по голове, пройдет! Но, похоже, ему здорово досталось…

– Что именно с ним случилось?

– Множественные механические повреждения внутренних органов, – сухо, словно эти слова ничего не значили, ответил Гриша.

– Множественные повреждения… внутренних органов?

– Синяков и ссадин у него тоже хватает, пара костей сломана. Но все это было бы мелочью, если бы не внутренние травмы.

– Но чем они были нанесены?

– Крепкой острой веткой.

– Что?.. Это произошло так, как я думаю?..

Гриша наконец обернулся к нему. Лицо приемного отца было белее мела.

– Да, скорее всего, ты думаешь правильно. Но мы не будем это обсуждать. Тот, кто помог Ульяне… Я благодарен ему. Однако я подозреваю, что это не совсем здоровый психически человек – если судить по тому, что он сделал с Кириллом. Поэтому мы не будем его искать, пусть этим занимается полиция.

– Но они ведь не подозревают Улю, правда?

– Нет, Ульяну никто ни в чем не подозревает. Все травмы, полученные Кириллом, указывают на огромную физическую силу нападавшего. Ульяна не смогла бы сделать все это даже в состоянии аффекта. К тому же, ее слова о травме головы подтвердились. Медики уже сказали полиции, что Ульяна, скорее всего, действительно была без сознания, когда это происходило. Осталось только дождаться, пока Кирилл придет в себя, и выслушать его версию.

– Изнасилование он будет отрицать, – горько усмехнулся Никита.

– Это понятно. В ближайшее время нам всем будет трудно. И придется постараться, чтобы Ульяна справилась, потому что… да кому я рассказываю, ты же знаешь ее историю!

Он знал – как и все в семье. Ульяна всю жизнь с рождения мучилась от комплекса неполноценности из-за постоянных нападок матери. Та женщина даже уйти достойно не сумела, бросив на дочь такой ужас, как обнаружение тела.

Но теперь у Ульяны есть семья. Это все меняет, должно изменить!

– Она останется в больнице?

– Нет, – покачал головой Гриша. – Врачи уверены, что в этом нет необходимости. Ей пропишут лекарства, завтра мы свозим ее на осмотр, будем возить и дальше. Но ночевать ей сейчас лучше дома, если она сама к этому готова.

Не факт. Дома притаилось Существо. Оно вряд ли связано с тем, что случилось с Ульяной, но оно может воспользоваться этим. Оно мастерски ищет чужие слабости, чувствует их, использует без жалости. А Ульяна не сможет себя защитить или даже выдержать все это!

Значит, ответственность за нее ложилась на Никиту. Раз он не сумел спасти ее в лесу, он должен был уберечь ее хотя бы теперь.

Когда они вернулись домой и приемные родители отправились с Ульяной в ее комнату, он остался позади. Он дождался, пока они уйдут, и спустился в подвал.

Существо было там. Оно даже не притворялось, что читает или спит – знало, что на этот раз свидетелей не будет, не для кого устраивать шоу. Когда Никита вошел, свет был выключен, но оно сидело в инвалидном кресле посреди комнаты и наблюдало за входом.

Он давно уже надеялся понять, о чем думает Существо. Он и сейчас разглядывал его лицо в поисках ответа. Но оно, скрытое взлохмаченными черными прядями волос, казалось безжизненным манекеном, и лишь злобные черные глазки указывали, что в этом теле еще теплится жизнь.

– Ты уже знаешь, что случилось. Я не буду спрашивать, как ты узнаешь. Ты просто знаешь.

Существо не отреагировало, оно смотрело на него, не моргая. Он и не знал, что люди умеют так смотреть!

– Уле в ближайшее время понадобится помощь. Забота. Любовь. Все то, чего ты дать не можешь. Но от тебя это и не требуется. От тебя я прошу только одного: оставь ее в покое. Не делай то, что ты обычно делаешь. Дай ей восстановиться!

Оно наконец прореагировало: чуть наклонило голову на бок. Это можно было понимать как угодно, однако Никите показалось, что перед ним вызов. Мол – что ты сделаешь мне, если я решу добить ее? Что ты вообще можешь сделать? Ведь в то, что творю я, никто все равно не поверит!

– На тебя тоже есть управа! – указал Никита. – Она ближе, чем ты думаешь. Не только я знаю, что ты такое! Есть человек, который давно уже следит за тобой. Он верит мне. Он знает о тебе больше, чем я! Он хочет поймать тебя и запереть в клетку, подальше от людей, как дикое животное. Он уже предлагал мне помочь ему! Я отказался, потому что считаю, что этого даже ты не заслуживаешь. Но, клянусь богом, если ты усилишь травму Ули, я сделаю все, что он скажет! Я отдам тебя ему, вырежу тебя из этой семьи, как опухоль. А дальше выживай, как знаешь!

То, что он сказал, было не совсем правдой. Никита не был уверен, что это правильно – вот так привлекать к делу Андреева. Но ему нужно было хоть как-то надавить на Существо, раз по-хорошему оно не понимает.

Пусть боится. Оно ведь не догадывается, кто охотится за ним, а имя Андреева ни разу не прозвучало. Возможно, теперь оно будет осторожней.

* * *

– Скажите, вы правда интересуетесь оккультизмом?

Судя по незамутненному взгляду, начинающая журналистка сама слабо представляла, о чем речь. Хотя какая она журналистка? Всего лишь студентка, готовящая интервью для университетского журнала. Ей сказали поговорить с уважаемым преподавателем, она поискала информацию в интернете. Она понятия не имела, о чем с ним можно говорить, и выписала вопросы, которые ему уже задавали другие.

Эдуарда Андреева это даже не раздражало, он к такому привык. Около восьмидесяти процентов его учеников были патологически неспособны мыслить своими мозгами. Он просто терпел их, как терпят мошек в летний день. Мотивацию ему давали остальные двадцать процентов.

Поэтому теперь вместо того, чтобы отчитывать хлопающую глазами блондинку, он сдержанно улыбнулся.

– Понятие «оккультизм» настолько широкое, что любой историк может уверенно говорить, что интересуется им, при этом не страшась критики. Что именно вы считаете оккультизмом?

– Ну… непознанное. То, что нельзя объяснить с помощью науки!

– Тогда это не ко мне. Я верю, что наука может объяснить все без исключения. Просто для некоторых явлений объяснение еще не найдено.

– То есть, магия – это не к вам?

Она, вероятно, считала, что это очень смешная шутка. Андреев даже улыбнулся из вежливости, ее невежество было не его проблемой.

– Магией обычно считают то, что пока выше человеческих достижений в науке. Смотрите… Сегодня мы все пользуемся беспроводными сетями. Нас не удивляет мобильная связь, мы спокойно относимся к тому, что две точки земного шара можно связать за минуту. Но как бы это назвал человек, живший сто лет назад? А двести? А тысячу?

– Чудом, наверное…

– Для них это была магия, для нас – привычная реальность. Даже для тех из нас, кто не понимает принципы работы всех этих систем. Предположим, что и другие явления можно будет объяснить так же. Например, ведьмы и колдуны – это просто люди-передатчики, обладающие способностью влиять на энергетический фон вокруг нас. Привидения – это условный код, оставленный человеческим сознанием. Временные и пространственные аномалии – искажение энергетического фона, в котором мы находимся, даже не замечая этого.

Студенточка совсем зависла. Но Андреев ожидал, что так будет. Диктофон записал каждое его слово, только вот это вряд ли появится в интервью. Она не напишет того, чего не понимает сама.

Да такое вообще мало кто понимает… Даже его коллеги считали, что ему не стоит тратить время на толкование мифологии. Зачем? Есть более актуальные проблемы. Востребованные, те, на решение которых дают гранты. А разные формы энергии – что это вообще? Кому нужно?

Андреев давно не позволял чужой критике задеть его. Он уже был в том возрасте, когда жизненные цели не меняют. Да и зачем? Он не раз убеждался, что живое тело – это не единственная форма, в которой может существовать человеческая воля.

Он продолжал искать доказательства своих теорий. Они были редкими, они скрывались за завесой подделок и обмана. Но уж если ему доводилось обнаружить врожденный талант, он чувствовал себя ныряльщиком, который, рискуя жизнью, добыл редчайшую жемчужину.

В мире все связано плотнее, чем многим кажется. Тело переходит в энергию, энергия – в предмет, предмет – в действие. Отсюда и пошли представления о магии. Вот, например, заклинание… Для кого-то это мистический набор запретных слов, творящий чудеса. А для кого-то – набор звуков, оказывающих определенное воздействие на окружающий мир.

Но ни студентка-журналистка, ни университетский журнал не нуждались в такой информации. Поэтому Андреев рассказывал увлекательные случаи из мировой истории и предупреждал, что ждет его учеников на экзамене.

Домой он вернулся позже обычного – попал в вечерние пробки из-за этого интервью. Эдуарда это не волновало, его все равно никто не ждал, да и других планов на сегодня не было. Он заварил себе чай и устроился в кресле, собираясь вычитать студенческие работы.

Вот тогда дом вздрогнул. Мигнули электрические огни, а по стенам и полу пошла мелкая дрожь, словно неподалеку проехал поезд. Однако никаких поездов здесь не было! Эдуард в себе не сомневался, у него и мысли не было о том, что ему почудилось.

Он отложил бумаги и огляделся по сторонам, прислушался. В частном доме, где он оставался единственным живым существом, царила тишина. Это не утешало, становилось только хуже: если бы к нему вломились люди, они бы уже выдали себя. А эта дрожь, резко начавшаяся и резко оборвавшаяся, могла быть знаком чего-то совершенно иного.

– Здесь кто-нибудь есть? – спросил Эдуард. Голос звучал ровно, словно ему и не было страшно.

А страх был, он подкрадывался хищным зверем, покусывал, царапал когтями. Эдуард мог взять его на короткий поводок, но не уничтожить.

Ему не ответили, но в темном коридоре что-то мелькнуло. Тень или живое существо – отсюда не понять. Оно было быстрым, ловким и двигалось совсем не как человек.

– Кто это? Покажитесь!

Ему хотелось остаться здесь, на месте, под защитой золотого света ламп. Однако он знал, что это не приведет ни к чему хорошему. Он уже много лет ходил по границе двух миров – изученного и неведомого. Он знал, что рано или поздно это может привлечь ненужное внимание.

От тех, кого он боялся, выжиданием и неподвижностью не защитишься. Ему нужно было действовать.

Он поднялся и спокойно направился к коридору. Ни одно движение не выдавало его истинные чувства. Эдуард был хозяином дома и собирался вести себя соответствующе. Ему нужно было как можно скорее добраться в подвал – там защита, там он переждет! И, быть может, поймет, кто угрожает ему.

Но путь до подвала казался бесконечно далеким, а незваный гость не желал оставлять его в покое. Движение в коридоре повторилось, и, кажется, был звук – странный, шаркающий, приглушенный. Эдуард не позволил этому остановить себя, он все так же невозмутимо подошел к стене и щелкнул выключателем.

У него было всего мгновение, чтобы увидеть. Потом уже коридор казался самым обычным, таким, как каждый вечер. Но в ту долю секунды, когда тьма сменяется светом, он заметил это. Оно было небольшим, размером со среднюю собаку, но все равно оставалось человеком. Эдуард успел разглядеть только пепельную кожу, черные пятна грязи на руках и ногах и провал на месте глаз. А потом видение развеялось – и все же осталось рядом.

Он не мог больше ждать на месте, он перешел на бег. Он бежал, а темное создание то и дело бежало рядом с ним. Отчаянные удары его сердца заглушали все вокруг, однако Эдуарду порой казалось, что он слышит далекий жалобный вой. Как будто это чудовище не преследовало его, а просило о помощи!

Он не поддался обману. Он никогда не поддавался. Он видел, что передвигается оно на четвереньках – поэтому оно и показалось ему монстром.

Эдуард редко жалел о том, что живет один, но сегодня был один из таких дней. Если создание убьет его, никто не поймет, что случилось и почему. Посторонние люди просто обнаружат его тело – и напишут какую-нибудь нелепицу вроде «смерть от естественных причин».

Никто не будет искать его убийцу. А напрасно! Он уже догадывался, кто это. Когда он пробегал мимо зеркала, он увидел тонкий силуэт, скрытый волнами черных волос, в отражении. У него не было времени присматриваться…

Каждый раз, когда воющее создание подбиралось поближе, он чувствовал исходящий от него холод – холод опустевшей могилы. Эдуард понятия не имел, что будет, если оно коснется его. К счастью, он так и не узнал – он успел добраться до подвала.

Он дрожащими руками ввел код и навалился на металлическую дверь всем телом, заставляя ее открываться быстрей. Он буквально упал внутрь, и свет, среагировав на движение, загорелся автоматически. Создание попыталось последовать за ним, но напрасно: оно натолкнулось на незримую стену и с криком развеялось в прах.

Что ж, теперь он убедился, что защита подвала работает!

– Я знаю, что это ты! – сказал он. Получилось не так хладнокровно, как раньше, но уже не принципиально. – Регина!

На самом деле такой уверенности не было. Но кто же еще, если не она? Кто это может быть? Только за ней он наблюдал последние годы, только для нее мог стать угрозой.

А она атаковала первой. Такого он не ожидал – он надеялся, что она другая.

– Покажись мне. Я не враг тебе!

Нет ответа. Возможно, она уже не здесь. Все, что Эдуард знал о ней, было условно, основано исключительно на его расчетах. Он не сомневался только, что она из тех, кого он ищет. А дальше… горизонта просто не было. В ней, этой шестнадцатилетней девочке, могло таиться что угодно.

– Регина!

Свет в доме еще раз моргнул – а потом все лампочки взорвались. Все разом, кроме тех, что были в подвале, их питал отдельный генератор. Теперь все, что находилось за железной дверью, было погружено во тьму.

Вот, значит, какой шаг она сделала. Нужно ли воспринимать это как предупреждение? Пожалуй, да. Значит, Никита все же проболтался ей о той встрече! Глупый пацан…

Он даже не понимает, что себя, лишенного опыта и защиты, он подставил этим куда больше, чем Эдуарда. Потому что Андреев не первый раз сталкивался с такими существами, он умел защищаться. А Никита… Если Регина способна на такое, то ему, живущему с ней под одной крышей, придется несладко.

Эдуард достал телефон и дрожащей рукой набрал номер Никиты. Не важно, злится он или нет, ему нужно предупредить пацана, что его ждет! А если Никита не поверит, ему же хуже. Сейчас Регина остановилась, потому что ей не хватило сил или мастерства.

Но остановится ли она… нет, остановится ли оно в следующий раз?

Глава 10

Наивно бояться шорохов в ночи.

Настоящие чудовища приходят тихо.

– Тебе не нужно постоянно быть тут, – устало улыбнулась Ульяна. – Это ничего не меняет, только мне тебя жалко. Я не обижусь, если ты будешь жить нормальной жизнью. Я не умираю, между прочим! Мне просто нужно время.

Никита и сам понимал, что толку от него немного. Но ему хотелось сделать хоть что-то, чтобы избавиться от чувства вины, сжигавшего его изнутри. Он целыми днями оставался дома, часто заходил к Ульяне, говорил с ней. Он ожидал, что это принесет больше пользы. Только вот Ульяна не хотела говорить – по крайней мере, не с ним.

Хотя держалась она неплохо, и за это Никита гордился ею. Но со своей болью она справлялась сама, а ему оставалось разве что не мешать ей.

Впрочем, кое-чего он добился. Жизнь в их доме в кои-то веки казалась нормальной: никто ничего не видел, не слышал по ночам, а Существо затаилось в подвале. Никита решил, что угроза расправой оказалась действенной.

С той вечеринки в лесу прошла неделя. Кирилл пришел в себя и даже дал показания, которые оказались донельзя предсказуемыми. Насиловать Ульяну он даже не думал, она пошла с ним сама, сама полезла целоваться, ну и дальше все происходило по обоюдному согласию. Самое обидное, что кто-то из следователей мог и поверить в этот бред! Никита пока не представлял, как они с Кириллом будут играть в одной команде. Правда, для этого ему еще нужно выздороветь и полностью восстановиться. При таких травмах месяца два понадобится, не меньше!

У Кирилла хватило совести не обвинять Ульяну в нападении, и на том спасибо. Он солгал в полиции, что по голове ее ударил все тот же незнакомец, а потом, когда она потеряла сознание, напал на Кирилла. Разглядеть его Кирилл не успел, запомнил только, что это был кто-то очень большой и… темный. Так он сказал – и не сумел объяснить полиции, что это значит. Да они и не рискнули настаивать: при упоминании нападавшего Кирилла начинало трясти, он мог в любой момент сорваться на истерику.

Он боялся того, кто напал на него. И, по всей вероятности, не зря.

Так что он оставался в больнице, Ульяна не решалась покидать дом, а Никита дежурил у ее комнаты, как сторожевой пес. Теперь вот она сама сказала, что это лишнее, вроде как вольную дала. Ира, заглянувшая в комнату, поспешила согласиться с ней:

– Да, Никит, тебе нужно прогуляться. У тебя у самого нездоровый вид!

– Ну, спасибо!

– Говорю, что вижу, а ведь я тебя знаю. Ты ни в чем не виноват, послушай Улю.

– Ни в чем, – подтвердила Ульяна. – Мне хуже, когда я вижу тебя таким!

В чем-то они были правы: он стал бледным, дерганым, потому что мало спал. А спал он мало, потому что ждал подвоха от Существа. Он все не мог поверить, что оно затаилось и больше не атакует. Оно, наверно, наслаждалось этим! Существо мучало его, не прилагая для этого никаких усилий.

Теперь он получил свободу, но не знал, что с ней делать. Легко сказать – пойди прогуляйся! А где, с кем? Все его знакомые, включая Диану, обязательно заведут разговор о случившемся. Никита не был уверен, что готов к этому – и что не даст в челюсть тому, кто попробует обвинить Ульяну. Его семье и так забот хватает, не хотелось бы еще и в драку влезть.

Он спустился вниз и как раз продумывал варианты, когда запиликал его телефон. На экране отразился номер девушки-птицы, Никита уже знал его наизусть. Надо же, умеет она выбрать момент! И правда, что ли, медиум?

За прошедшую неделю он пытался связаться с ней. Он беспокоился! Ведь она исчезла ночью, в том лесу, где незнакомец покалечил Кирилла. Вдруг с ней что-то случилось?

Никите достаточно было бы услышать ее голос… Но она не отвечала, не снимала трубку, не реагировала на голосовые сообщения.

Он не знал, что и думать. Он не мог беспокоиться и за нее, и за Ульяну, тут никаких нервов не хватит! А девушка-птица всегда была свободолюбивым существом, она появлялась только тогда, когда хотела. Никита решил подавить собственную тревогу и дать ей время.

И вот она позвонила сама. Если бы это был кто-то другой, он бы и трубку снимать не стал. Но для девушки-птицы это вряд ли было игрой, она так жила и не видела разницы между звонком через день или через неделю. Да и потом, он слишком хорошо помнил, что случилось между ними в лесу.

Если бы он не ответил ей, его бы это, вероятно, расстроило больше, чем ее.

– Привет.

– Как Ульяна? – спросила девушка-птица. Он угадал правильно: она не собиралась ни за что оправдываться, потому что не чувствовала за собой вины.

– Ей лучше, но пока все… не идеально.

– А как ты?

– Я нормально, мне-то что?

– Врешь.

– С чего ты взяла?

– А ты такой человек, у которого не может быть нормально, когда твоим близким плохо, – невозмутимо заметила она. – Ты даже врешь потому, что хочешь защитить меня. Только кто защищает тебя? Кто заботится о тебе?

– Я справлюсь со всем сам, – твердо произнес Никита.

– Верю. Ты ж большой и сильный! Тогда сделай одолжение мне, большой и сильный, составь мне компанию сегодня в бассейне.

– Чего?..

– В бассейне, – терпеливо повторила она. – У меня через час тренировка, и я решила, что тебе, может, тоже захочется поплавать. Все лучше, чем дома сидеть!

– С чего ты взяла, что я все время сижу дома?

– Просто предположение. Но я ведь угадала?

– Угадала, – признал он. – Диктуй адрес.

Встреча в бассейне – это что-то. Только ей в голову прийти могло. Но если с ней заговорить об этом, она вряд ли поймет, в чем странность. Ей хотелось увидеть его, однако не хотелось нарушать свой график, и пожалуйста, она придумала выход! А ему все равно нужно было прогуляться.

Он никогда не был в этом бассейне, хотя знал это место, пару раз проезжал мимо. В первой половине дня в зале было пусто, жизнь кипела разве что в «лягушатнике»: какая-то мелюзга устроила водные бои под взволнованными взглядами мамочек. А в основной чаше бассейна курсировали две похожие на тюленей пенсионерки с одной стороны и девушка-птица – с другой.

Впрочем, сегодня она не очень-то напоминала птицу. Скорее, рыбку! Плавала она великолепно, быстро, а грамотные движения показывали, что она не первый год занимается этим. Девушка-птица зашла в зал, не дожидаясь его, но Никита не держал обиду. Ему нравилось наблюдать за ней со стороны, у нее получалось так ловко, что это завораживало.

Но вот она заметила его, и круги по бассейну прекратились. Девушка-птица широко улыбнулась ему и подплыла к бортику.

– Я уже боялась, что ты не придешь, – заметила она. – Долго тебя не было!

– Я давно уже здесь.

– Ведешь себя как сталкер?

– Хм… подловила.

Он надеялся, что на тренировке она будет с тренером или хотя бы со знакомыми. Тогда он смог бы наконец услышать ее имя! Но она плавала одна, и тем ценнее было то, что она его пригласила.

– Спускайся, – позвала она. – Водичка приятная… Насколько приятной может быть хлорированная водичка.

– Ты всегда приходишь сюда по утрам?

– Естественно. Чем меньше людей побултыхается здесь до меня, тем лучше. Вообще, это такой момент медитации, хорошее время, чтобы побыть одной. Но если здесь ты, я не против. И тебе это сейчас нужнее, чем мне.

– Поплавать в бассейне? – поразился он.

– Просто побыть в воде.

– В чем прикол?

– Сам поймешь.

Он сильно сомневался, что действительно что-то поймет, а получилось сразу. Вода успокаивала, очищала от неприятных воспоминаний, уносила чувство настороженности и постоянное ожидание беды. Сейчас так просто было сосредоточиться на этом моменте, не думать больше ни о чем, просто двигаться, а если смотреть – то на нее, как будто и нет больше никого в бассейне.

Он плавал неплохо, но за этой рыбкой сложно было угнаться. А она намеренно поддразнивала его, и это тоже была забота. Кто позаботится о тебе?.. Один вот человек нашелся. Странно только, что это был любимый человек – и безымянный человек.

Время стало другим, неощутимым. Он понятия не имел, сколько они уже плавают, ни разу не посмотрел на часы. Кажется, вокруг них сменялись люди, но его это не волновало. А вот девушка-птица была верна себе, она, нереальная, чувствовала реальность куда лучше. Поэтому она первой покинула воду.

У него впервые появилась возможность полностью увидеть ее фигуру – такую же идеальную, как лицо. Он хотел сказать ей об этом, но не успел: она повернулась к нему спиной, уходя, и слова оборвались сами собой.

Он увидел шрам у нее на спине. По крайней мере, сначала ему показалось, что это шрам, а потом, присмотревшись, он и сам не брался сказать, что это такое. На левой половине спины, от лопатки до нижней части ребер, темнело бесформенное пятно. Кожа там была не безупречно гладкой, а грубой, уплотненной, как в ожоге – или почти так.

Девушка-птица знала, что он все увидит. Она, наверно, и хотела, чтобы он увидел – чтобы не быть для него живым воплощением фантазии, чтобы он разглядел в ней реального человека. Она замерла перед ним, позволяя ему рассмотреть пятно.

Если бы он увидел это на ком-то другом, он бы, наверно, почувствовал отвращение. Но в ней не могло быть ничего отвратительного, только не для него. Никита ощутил лишь острый укол жалости.

– Если хочешь спросить, спроси, – тихо позволила она. – Это не будет грубо. Я не люблю формальности, мне важнее честность.

– Что это такое?

– Родимое пятно.

– Оно… такое?

– Как видишь.

– Не знал, что такие бывают! Больше похоже на шрам, – указал Никита.

– Тем не менее, никакой это не шрам. Я родилась такой. Иногда в чем-то не везет, мне не повезло в этом. Ну что, теперь, наверно, любить меня чуть сложнее?

– Не говори, о чем не знаешь.

Он тоже выбрался из воды и осторожно обнял ее за плечи. Он не хотел, чтобы девушка-птица поняла его не так – или чтобы на них пялились вечно недовольные бабки. Этих хлебом не корми, дай кому-нибудь нотацию прочитать!

– Я не ожидал такое увидеть, но это для меня ничего не меняет, – сказал он.

– В самом деле?

– Это же всего лишь родимое пятно, подумаешь!

– Так и знала: потребуется нечто большее, чем пятнышко, чтобы напугать тебя, – рассмеялась она. – Погуляй со мной, после тренировки полезно пройтись.

– Я провожу тебя до дома.

Она мигом посерьезнела:

– До дома – не надо. Просто погуляй, тут красивый парк рядом. Думаю, нам обоим сейчас не хочется домой!

* * *

Диана не собиралась сдаваться.

Нет, первое время все ее мысли сводились к тому, как бы убить Никиту побольнее. Он послал ее, можно сказать, публично унизил – даже при том, что их ссору никто толком не видел. А потом еще и целовался с какой-то телкой! В тот же день! Вместо того, чтобы осознавать собственную ошибку и раскаиваться, он сосался с этой идиоткой!

Но потом она поняла, что должна его вернуть. Да, Никита сейчас ведет себя, как последний дурак, так ведь и она допустила ошибку. Ей не следовало прерывать эти отношения, один-один, они квиты. Поэтому теперь она милостиво пойдет ему навстречу и исправит все, пока не стало слишком поздно.

Повод подвернулся сам собой: ее день рождения. Диана рассчитывала, что к этому моменту они и так помирятся, и уже Никита будет все организовывать, устраивая ей сюрприз. Но сложилось по-другому, и она пыталась к этому адаптироваться. Она сама спланировала праздник, уговорила родителей арендовать зал в клубе, созвала гостей.

А этот гад заявил, что не придет! Скотина… Диане хотелось высказать ему все, что она о нем думает, но она сдержалась и проворковала в трубку:

– Но без тебя будет уже не то!

– Диана, прости, я не могу…

– Я думала, мы все еще друзья! Хотя бы друзья.

– Мы и есть друзья, – подтвердил он. – Но ты же знаешь, что сейчас происходит у меня в семье. Я не могу развлекаться, пока Уле плохо.

Небось, если бы его позвала та чернявая стерва, он пришел бы! Да и Уля эта еще… ее, жиртрестину, впервые поцеловали, она благодарить должна, а она скандал с привлечением полиции устроила. Никита точно не в себе, если не понимает этого.

– Между прочим, из-за Ули ты как раз и должен прийти, – заявила Диана.

– При чем тут одно к другому?

– У меня на вечеринке будут многие из тех, кто был в лесу. Возможно, они видели того, кто помог твоей сестре! Тебе ведь интересно, кто он? Ты сможешь их расспросить!

– Хм… а ведь ты права!

Диана чуть не заорала в голос. Просто замечательно! Он не хочет идти ради нее, но ему интересно поиграть в детектива! Да что с ним такое вообще?

Ничего, не страшно. Главное, что на празднике будет он – а его новой девки не будет, ее ведь никто не приглашал. Диана не сомневалась, что свой шанс она не упустит.

Она готовилась к этому дню. Диана всегда старалась быть красивой, причем вовсе не из-за него. Ей важно было удерживать звание лучшей, самой привлекательной, самой популярной. Теперь для этого стало неловко оставаться одинокой, и ей срочно нужен был Никита – высокий, красивый, успешный…

Она надела новое платье, завила волосы, три часа потратила на макияж. Он вручил ей букет белых роз и ускакал изображать из себя детектива. Он скользнул по ней взглядом и все! Как будто она была не важна… Да он с ума сошел, не иначе!

Подруги это заметили и бросились успокаивать ее:

– Он от тебя без ума, точно говорю!

– Ему просто тяжело смотреть на тебя – ты ж не с ним теперь! Он не решается тебя вернуть, потому что думает, что ему сил не хватит!

– Наташка дело говорит, он просто стесняется самого себя!

Болтать они могли сколько угодно, Диана знала, что они злорадствуют. Никита был вовсе не похож на робкого паренька, который не решается подойти к девушке своей мечты. Он обращал на Диану не больше внимания, чем на музыкальные колонки или дискошар под потолком.

А в ее компании такое быстро подмечают. Диана больше не совершенна! Королева оступилась!

Она думала, что сегодня все решится в ее пользу, но пока становилось только хуже. Выжидание не помогало, и Диана сама направилась к нему.

– Ну как? – поинтересовалась она, стараясь стать рядом в самой удачной позе. – Удалось что-нибудь узнать?

Никита удачную позу не оценил.

– По нулям. Понятно, что момент нападения никто не видел, иначе полиция уже знала бы об этом.

– На что ты тогда надеялся?

– Что этого типа заметили до или после того, как он добрался до Кирилла. Ульяна и Кирилл сходятся в одном: это был здоровенный парень. Неужели такого никто бы не заметил, никто не обратил внимания, что у нас лось появился в соседях?

Тут он был прав. Если даже Кириллу этот тип показался большим, значит, там действительно великан был. А лес вокруг озера пусть и не маленький, но не дикий и далеко не густой. Возле деревьев хватало влюбленных парочек, среди которых был и Никита со своей замарашкой. Если бы там ходил двухметровый детина с замашками маньяка, на него хоть кто-то да посмотрел бы.

Но нет, он появился ниоткуда и исчез в никуда. Не по воздуху же прилетел!

– Зачем ты вообще его ищешь? – полюбопытствовала Диана. – Он ведь ничего не сделал твоей сестре, скорее, наоборот! Поблагодарить, что ли, хочешь?

– Нет. Я до сих пор не знаю, почему он спас Ульяну.

– Ну… благотворительность?

– Вряд ли. Судя по тому, как он поступил с Кириллом, это не добрый самаритянин. Я не хочу, чтобы он преследовал мою сестру.

– Работаешь на опережение, значит?

– Пытаюсь.

Разговаривая с ним, она наблюдала за другими гостями, танцующими в клубе. Диана пока не вернула его, но то, что их видят вместе, уже хорошо. Никто ведь не знает, о чем они говорят! Она улыбается ему, плечиком повела так, что платье чуть соскользнуло вниз… Этого должно быть достаточно, чтобы пошли нужные слухи. Будет здорово, если они дойдут до его замарашки!

Внезапно среди гостей, красивых и нарядных, мелькнуло знакомое лицо. Уродливое, уже не раз будившее Диану ночными кошмарами. Эту желтушную морду, черные глаза и лягушачью пасть невозможно забыть! Она не удержалась, вскрикнула, и Никита посмотрел на нее с нескрываемым изумлением.

– Ты чего?

– Ты приволок на мой праздник свою сестрицу? – вспылила Диана.

– Издеваешься? Ульяне сейчас не до того, какие праздники!

– Я не про Ульяну говорю! И, умоляю, ни слова про Зою! Твою другую сестрицу, ту, из которой получается отличное рвотное средство!

– Регину? – поразился он. – Да не привозил я ее сюда, с чего ты взяла?

– А это тогда что?

Она указала в ту сторону, где только что была эта звериная морда. Но сейчас там беззаботно танцевали гости. Совсем как раньше! А ведь если бы рядом с ними появилась эта уродина в своем кресле, они бы наверняка разбежались от нее. Ну, или селфаки бы бомбить начали, но хоть какое-то внимание обратили бы.

Однако для них ничего не изменилось. Так ведь и в себе Диана не сомневалась! Уродина была там, пялилась прямо на нее, да еще злобно так, гадко…

Никита, не желая понимать этого, ляпнул самую большую тупость на свете:

– Тебе почудилось!

– Хрена с два! Я ее видела!

– Ди, мы сейчас далеко от моего дома, а Регина сама не выходит. Она никак не могла попасть сюда.

– Она была там! – настаивала Диана. – Я видела!

– Ладно, видела так видела, на здоровье. Но я ее сюда не привозил. Получается, она сама прикатилась или портал открыла.

Он все еще не верил, и Диана больше не могла его выносить. Она сама ушла от него, отправилась осматривать клуб. Она хотела найти уродину и доказать Никите, что ей не почудилось.

Но старалась она напрасно. Зал был не таким уж большим, и даже в полумраке его несложно было осмотреть. Девушка в инвалидной коляске здесь просто не укрылась бы, особенно такая, как эта его сестрица. Диана не представляла, как это понимать, как это вообще можно объяснить. Ей только и оставалось, что смириться и признать: ей показалось.

А вот Никита уже заметно скучал. Она хорошо знала его, понимала, что он вот-вот уйдет. Ей нужно было задержать его во что бы то ни стало! У нее остался только один козырь.

Диана поднялась на площадку для танцовщиц и подала диджею знак рукой. Музыка мгновенно затихла, все взгляды устремились на именинницу.

– Спасибо, что пришли! – Диана выдала лучшую голливудскую улыбку, на какую только была способна. – Благодарю за ваши подарки, за то, что делите со мной этот праздник! Мне бы очень хотелось сделать что-то хорошее и для вас, поэтому я подготовила небольшой номер, присоединяйтесь!

«Небольшой номер» был ее личным танцем, который она отрабатывала не один день. Ее видели все – и она знала, что они будут восхищаться. Но ее самым желанным зрителем в этот миг был Никита. Для него она старалась, для него изгибалась в такт музыке, демонстрируя великолепную фигуру. Он должен был понять, что она не просто красива. Она сексуальна, соблазнительна, она может дать ему то, что той черной замарашке никогда не будет доступно!

Она увлеклась. Диана кружилась, и мир кружился вместе с ней. Мелькали яркие огни, играла музыка, лица вокруг нее казались одинаковыми. В какой-то момент ей даже не важно было, смотрит Никита или нет. Она наслаждалась тем, что она лучшая, неповторимая, непревзойденная…

А потом что-то случилось. Резко, неожиданно и так быстро, что Диана даже толком не разобралась, как это произошло. Рядом с ней, совсем близко, мелькнуло какое-то движение. Раздался очень странный хруст, мир закружился еще быстрее, и она вдруг оказалась на полу.

Она упала, а подняться не смогла. Ноги как будто онемели, но пока Диана, шокированная, не чувствовала боли. Ее разум искал объяснение – и не находил. Она ведь танцевала, она с детства танцует! Она уже сто лет не падала и сейчас не должна была. Что могло пойти не так?

Она приподнялась на локтях, осмотрелась и закричала. Потому что не могла не закричать, ужас, вспыхнувший у нее в груди, рвался наружу, и ей казалось, что, если она его не выпустит, он просто разорвет ее изнутри.

Она лежала на сцене, там, где только что танцевала. Но вот танцевать она больше не могла.

Обе ее ноги были сломаны ниже колена.

Глава 11

Она снова плачет по ночам.

Я говорила, что мне не нравится, но она не слушает.

Мне все-таки придется сходить на ее могилу.

На этот раз Никита не мог сдерживаться, просто не получалось. Тот образ все еще стоял у него перед глазами. Вот Диана танцует, кружится, легкая, как бабочка. У нее выходило так удивительно, что даже он засмотрелся, хотя и без того знал, на что она способна. Но в один ужасный миг все прекращается, обе ее ноги изгибаются не в ту сторону, она падает и уже не может подняться…

Никто не сумел бы этого объяснить – кроме Никиты. Конечно, все знали, что такое не происходит случайно. Однако даже лучшие врачи не брались сказать, что именно случилось с Дианой. А уж он-то знал наверняка!

Существо. Только оно могло устроить такое. Оно, видимо, обозлилось, что он пришел в себя после трагедии, случившейся с Ульяной, и попытался жить дальше. Существу было плевать на Диану – или оно ненавидело ее, как ненавидело всех вокруг. Но главной целью был Никита, тут никаких сомнений. Существо старалось показать ему, что оно теперь контролирует все, и его странные, противоестественные способности не ограничиваются территорией дома.

Но если оно решило, что победило, то напрасно. Никита был готов на все, лишь бы остановить эту тварь, ему было плевать, что будет дальше с ним самим. Поэтому он едва дождался, когда Ира и Гриша покинут дом. Ульяна оставалась в своей комнате, малыши возились наверху, так что никто не мог помешать ему.

Он принес с собой нож. Он пока не знал, зачем, – точнее, знал, но не хотел признаваться в этом даже себе. Существо сразу заметило оружие, однако в черных глазах не было и тени страха. Оно, до этого увлеченное какими-то книгами, развернуло коляску, чтобы быть с Никитой лицом к лицу.

– Зачем ты это делаешь? – тихо и зло спросил Никита. Он знал, что если перейдет на крик, то уже не остановится, окончательно потеряет контроль. Значит, нужно было сдерживаться.

Никакого ответа. Существо никогда не отвечало, его уродливое лицо оставалось равнодушным ко всему. Однако Никите показалось, что в темном взгляде читается злорадство.

– Я говорю про Диану. Она не заслужила такого! Она, может, и не самый хороший человек, но и не самый плохой. Ты уже отомстила ей за ту дурацкую шутку с селфи, когда выдрала половину волос! Тебе этого показалось мало? Почему тебе обязательно нужно разрушать все вокруг себя?

Ноль реакции. Это обескураживало, лишало уверенности, что Существо действительно причастно к этому. Может, все-таки не оно? Может, это был чудовищный несчастный случай?

Но потом Никита заметил в комнате кое-что странное, то, чего здесь быть не должно. Именно этот предмет ставил точку во всей истории.

На подоконнике лежала кукла. Типичная такая Барби, но с черными волосами – совсем как у Дианы! И у этой куклы были сломаны обе ноги, как раз ниже колена.

– Вот, значит, как ты это делаешь! – Никита указал на куклу. – До тебя я не верил в черную магию и в любую другую чертовщину. Но знаешь, что? Теперь я могу поверить во что угодно, ведь только из-за магии мог появиться такой монстр, как ты!

Существо посмотрело туда, куда указывал Никита. Впервые с появления в доме на искаженном лице мелькнуло опознаваемое чувство – и это было удивление. Не страх перед неизбежной карой, не торжество победившего хищника, а удивление, куда большее, чем у самого Никиты.

А потом оно рассмеялось. И смех этот был тихим и сухим, как шелест листвы.

Для Никиты смех стал последней каплей. Оно искалечило Диану – и радуется этому! Гнев взял верх, и сопротивляться уже было невозможно. Нож сам собой оказался в руке, а в следующую минуту лезвие было прижато к шее Существа.

Никита не сомневался, что оно заслуживает смерти. Оно не способно любить, оно без сомнений нападает на других людей, оно не знает жалости. Оно не остановится! Значит, кто-то должен его остановить.

Дело было даже не в уродстве Существа, оно как раз заслуживало жалости. Беда в том, что в этом теле поселилась такая же уродливая душа. Чем бы ни было Существо на самом деле, его нельзя было назвать человеком. Люди так не поступают!

Он должен был это сделать. Никита прекрасно знал, что его не поймут. Его осудят, как за убийство нормального человека, от него откажутся приемные родители, он потеряет всех друзей. Его собственная жизнь будет кончена! Однако он готов был пойти на эту жертву, за себя он больше не боялся. Кто-то должен защитить его семью – и только он на это способен. Осталось сделать одно движение, быстрое, последнее…

У него ничего не получилось. Он склонился над Существом, оно не могло сопротивляться, все уже было решено. Вот только Никита так и не сумел отнять жизнь. Он с удивлением понял, что на это сейчас две причины, две черты, которые он не может переступить.

Первой и главной были его собственные принципы. Он мог пойти на любые жертвы, выдержать любую боль, стерпеть любое наказание. Но он все равно не стал бы убийцей, потому что это было противоестественно для него. Есть люди, у которых злоба в крови – вот как у Существа, например. А он таким не был. Каждая клеточка его тела сопротивлялась этому решению, рука отказывалась двигаться, и нож дрожал в его пальцах.

Второй причиной, почти такой же важной, как первая, была девушка-птица. Он четко понимал: она никогда не простит его, если он убьет Существо. Даже признавая, что оно это заслужило, все равно не простит. Потому что девушка-птица была символом самой жизни, светлой энергией, а не разрушением. Никакие слова не смогли бы убедить ее, что кто-то заслуживает смертной казни. Никита мог смириться с тем, что она отстранилась и никогда не появится рядом. Но знать, что она презирает его… это было выше его сил.

Нож со звоном упал на пол, а Никита отступил на несколько шагов назад.

– Когда ты остановишься? – устало прошептал он. – Теперь вот ты знаешь, что я для тебя не помеха. Что мне сделать, чтобы ты оставила моих родных в покое?

И Существо ответило ему! Впервые за все то время, что оно обитало здесь, оно потрудилось ответить, хотя его лицо по-прежнему казалось равнодушным, а взгляд – далеким.

Нет, голоса он не услышал. Существо говорило на языке жестов, и это получалось у него так же ловко, как у маленькой Зои.

Все произошло настолько быстро и неожиданно, что Никита даже не успел разобрать движения. Заметив это, Существо повторило их – несколько раз. Одни и те же жесты, совсем немного. Одна фраза! Но ее Существо повторяло, чтобы он точно понял.

Никита по-прежнему плохо владел языком жестов, но ради Зои он старался. Поэтому теперь, пусть и не сразу, он разобрал, что говорило ему Существо. Вот только в этом не было смысла! Он что-то не так истолковал. Не может же быть, чтобы на его вопрос оно отвечало вот так.

– Я не понимаю…

Однако Существо бросило на него укоризненный взгляд, в котором ясно читалось: все ты понимаешь, не придуривайся.

– «Не пускай ее в машину», – произнес Никита. – Это ты, что ли, пыталась сказать?

Существо кивнуло.

– Серьезно?! Я спрашиваю, когда ты прекратишь превращать жизнь моей семьи в ад, а ты мне твердишь про какую-то машину?

Еще один кивок – и полное безразличие на лице. Словно желая посмеяться над ним, Существо повторило ту же фразу.

Никита больше не мог этого выносить. Да, он не сумел убить чудовище, но и терпеть его был не обязан. Он направился прочь из подвала, ни разу не обернувшись на Существо.

Раз он не смог убить, ему нужно было защищать своих близких по-другому. Никита хотел разобраться, как именно действует Существо, какими способностями оно обладает. Быть может, разобравшись в этом, он придумал бы, как его сдержать. Если не хочет уходить – пусть себе сидит в подвале и никого не трогает.

Поэтому он направился в клуб, где вчера произошел несчастный случай с Дианой. Там сейчас все было перекрыто, да и не удивительно – такой скандал! Родители Дианы ничего не знали о Существе и всерьез собирались предъявить обвинения клубу.

Но Никите это оказалось только на пользу. Сначала его не хотели подпускать к видеозаписям того вечера. Однако он объявил, что поможет успокоить родителей Дианы, он хорошо знает их, так что дело не дойдет до суда. Охранники неохотно согласились – лишь потому, что он ничего не мог испортить. Ему позволили просматривать съемку с рабочего монитора, не копируя запись.

Качество было так себе. Чувствовалось, что камеры в клубе установили скорее для отчетности, потому что так надо. В полумраке, да еще и с постоянными вспышками огней, рассмотреть что-то было тяжело. Впрочем, то, что Диана забралась на сцену, помогало, эту часть зала было видно лучше всего.

Ему тяжело было снова переживать тот момент. Разница между счастьем и болью – одна секунда! Сначала Уля, теперь вот Диана… Он не смог защитить их обеих, не смог даже отомстить за них, и никогда ему не хватит злости, чтобы убить Существо. Можно было позвонить Андрееву, вот только… В глубине души Никита подозревал, что это тоже будет убийство.

Вроде как у него не было оснований так думать. Андреев – уважаемый человек, и про убийство он ни слова не сказал. Он собирался изолировать Существо, так ведь это к лучшему! И все же было в его глазах что-то странное, опасное, не подходящее доброжелательному ученому. Это не означало, что Андреев – преступник. Скорее всего, он тоже знал, что представляет собой Существо на самом деле, и, в отличие от Никиты, был готов к самым серьезным мерам.

– О, Никитос, ты все-таки здесь! Совсем на месте не сидится?

Он был увлечен видео и не замечал ничего вокруг, поэтому голос за спиной стал для него полной неожиданностью. Обернувшись, Никита обнаружил, что на пороге тесной видеокомнатки стоят Сергей и Павел. Раньше в их компании был еще и Кирилл… Но Кирилл до сих пор в больнице, и все знали, что им с Никитой лучше больше никогда не встречаться.

– А вы что тут забыли? – поразился Никита.

– У меня приятель работает в этом клубе, – пояснил Сергей. – Он позвонил, стал расспрашивать про тебя. Сказал, что ты чуть ли не борцом за справедливость заделался!

– Глупость сказал. Я просто пытаюсь понять, что случилось с Дианой.

– Ну и как, понял?

– Пока нет.

Объективных причин и правда не было. Диана танцевала на ровной сцене, она не спотыкалась, никто ее не толкнул. Но даже если бы она споткнулась, даже если бы ее толкнули, это не должно было привести к таким ужасающим последствиям! Она бы просто шлепнулась на сцену – и все! А тут… ноги под ней подломились, совсем как под той куклой.

Только вот обвинить в этом Существо открыто не получится, дать наводку – тоже. Так что Никита возвращал запись в тот момент, когда Диана получила травму, и нажимал на паузу, чтобы рассмотреть каждый кадр.

Долгое время это не приносило никакого результата, и он почти отчаялся, когда очередная застывшая картинка показалась ему странной. И не только ему: Сергей и Павел тоже подошли поближе к монитору.

– А это что такое? – нахмурился Павел.

– Дым, что ли? – предположил Сергей. – Но я не помню никакого дыма!

– Потому что там его и не было, – задумчиво отозвался Никита.

Одна из ярких вспышек света, попавших в кадр, особенно хорошо осветила Диану – и странное, мутное пятно за ней. Оно было большим, темным, расплывшимся, оно действительно напоминало клубы дыма. А еще – человеческий силуэт, только очень большой и гротескный.

Совсем как тогда, в лесу – нечто подобное описывали Кирилл и Ульяна. Оно подкралось к Кириллу и напало. Теперь оно подкралось к Диане, появилось ниоткуда и так же исчезло, не замеченное никем, кроме видеокамер. Все сходится – и одновременно не сходится.

Это могло быть оно. Для того, чтобы сломать ноги Диане, потребовалась бы та же чудовищная сила, что уже покалечила Кирилла. Однако зачем призраку так поступать? Диана никому не угрожала! Да и потом, как это связано с куклой, которую Никита обнаружил в комнате Существа? Связано ли вообще? Никита вспомнил, как Существо отреагировало на игрушку. Оно не смутилось, как преступник, застигнутый врасплох, и не испугалось, оно удивилось! Да и смех его был каким-то горьким…

Все смешалось, объяснения не было, и он уже не знал, как реагировать. Кто друг, кто враг? Оба нападения были совершены за пределами дома, когда Существо даже не знало, где Никита и что с ним происходит. Но откуда тогда взялась эта черная тень?

Ему нужно было еще раз поговорить с Существом, но теперь – по-другому.

– Это, скорее всего, помехи при съемке, – авторитетно заявил Павел. – Технический шум, который не имеет никакого отношения к делу. Не он же толкнул Диану!

– Ты прав, – солгал Никита. Он не собирался втягивать их в это. – Я домой, бесполезно искать тут что-либо.

– Я могу тебя подвезти, – предложил Сергей. – Я на машине.

Сергей был первым в их компании, кому исполнилось восемнадцать, и к этому моменту он как раз успел сдать на права. Машину ему не купили, но дипломатично позволили иногда пользоваться автомобилем брата. Каждую такую поездку Никита считал авантюрой, потому что здраво оценивал легкую придурковатость своего приятеля. Когда речь шла о дальних поездках, таких, как теперь, он старался не оказываться с Сергеем в одной машине.

Но сейчас это было ему выгодно. На авто добираться куда быстрее, чем петлять по сложной системе общественного транспорта, особенно в сумерках, сгущавшихся за окном. Никите не терпелось побыстрее добраться домой, чтобы допросить Существо, и он благодарно кивнул.

– Отлично! – оживился Сергей. – Домчу с ветерком, сначала тебя, так и быть, а потом Пашку!

– Просто довези, ветерок можешь придержать при себе, – поморщился Павел.

Но куражиться Сергей мог сколько угодно, в сумерках он чувствовал себя неуверенно, поэтому ехал на адекватной скорости. Этого Никите было достаточно. Его спутники болтали о чем-то, однако он сейчас был мыслями не здесь, не с ними. Он прекрасно запомнил тот кадр с видео – и старался понять его.

Никакие это были не помехи! Что-то черное появилось за Дианой, обвило ее щупальцами – а потом резко дернуло, ломая кости. Почему? Нет вариантов, нет ответа. Если это действительно месть Существа, то какая-то запоздалая и несоразмерная преступлению. Да и потом, Никита не мог избавиться от ощущения, что наделяет Существо слишком большим могуществом. Оно, запертое в подвале, повсюду – так, получается?

– О, смотрите, какая красотка голосует! – оживился Сергей. – Парни, похоже, у нас сейчас будет приятная компания!

Они выехали на узкую загородную дорогу. Дальний свет фар и правда вырывал из темноты одинокую фигурку на обочине, призывно поднявшую руку. Девушка, тоненькая, в белом платье – а больше ничего не рассмотреть.

Послание Существа всплыло в памяти мгновенно. Фраза, поначалу казавшая издевкой, лишенной истинного смысла, вдруг стала пугающе верной.

Не пускай ее в машину…

– По-моему, это плохая идея! – объявил Никита.

– С чего бы?

– Сам посуди: одинокая девушка, посреди леса… Откуда она тут взялась? Я посмотрел достаточно фильмов ужасов, чтобы знать: ни к чему хорошему это обычно не ведет.

– Да никакой это не лес! – отмахнулся Павел. – Так, лесополоса. Там, за деревьями, пара усадеб есть и спортивный центр, возможно, она оттуда.

– Да и время сейчас не позднее, – подхватил Сергей. – Не ночь! У тебя сердце вообще есть? Девочка тут мерзнет в летнем платье, а он выпендривается!

Сердце у него было, но незнакомку оно не жалело. Никите хотелось спорить и дальше, но он сдержался. Он и сам не понимал, почему чувствует такую неприязнь к одинокой девушке. Только из-за предупреждения Существа? Так ведь Существо – враг, и ничего хорошего от него ожидать не приходится!

Поэтому он не сказал больше ни слова, сдержался, а Сергей уже останавливал машину.

Вблизи автостопщица оказалась не такой уж жуткой. Длинное белое платье было вполне современным, с собой она носила небольшой рюкзак и этим действительно напоминала путешественницу. Настораживала она разве что неестественной бледностью и светлым оттенком волос, который в темноте казался седым. Но ведь это мелочи! Девушка была привлекательной и застенчивой, она никому не решалась смотреть в глаза, зато все время улыбалась.

– Куда тебе, красавица? – подмигнул ей Сергей.

– До города, если можно, – еле слышно произнесла она.

На нее хотелось смотреть. Это было странное желание, вспыхнувшее внезапно – и сильно. Оно затмило даже размышления о судьбе Дианы. Никита не понимал, что происходит, он просто не мог отвести глаз от незнакомки, хотя она устроилась сзади, а он сидел на переднем пассажирском сидении, рядом с водителем.

Она так влияла не только на него. Павел, сидевший рядом, смотрел на нее, не моргая, и даже Сергей постоянно оборачивался, хотя должен был следить за дорогой. Девушка обладала непонятным, необъяснимым притяжением. Сначала хотелось смотреть на нее, быть поближе, коснуться, прижаться к ней…

И снова в памяти вспыхнул образ девушки-птицы – почему-то такой, который он видел в ночном лесу. Призрачный, почти ведьминский. Он разгонял оцепенение, помогая Никите снова мыслить здраво.

Но девушка-птица была только у него. Сергея и Павла ничто не сдерживало – и ничто не разбудило. Спустя минуту они уже тянулись к незнакомке, хотя раньше никогда так себя не вели. А Никита даже не мог помешать им из-за ремня безопасности, сковывавшего его движения.

Девушке полагалось испугаться: она была заперта в чужой машине с тремя молодыми парнями. Но испуганной она не выглядела. Она наконец подняла голову, и Никита сумел разглядеть, что глаза у нее мутные, словно пленкой затянутые… мертвые глаза, не живые.

– Мне очень жаль, – прошептала она.

Он знал, что это ее последние слова – даже если у него не было причин так думать. В реальном мире подобное не происходит. Но Никита давно уже не верил в реальный мир.

Салон машины наполнился тьмой, тем самым черным дымом, который мелькнул на видеозаписи. Но если там этот дым был призрачным и неуловимым, то здесь – настоящим. Он заполнял собой все вокруг, он распространялся по машине. Он обвивал их веревками и душил, забивая горло и легкие. Его прикосновение было реальным – однако сам он не был осязаемым. От него нельзя было защититься, даже видя и чувствуя его.

Совсем как тогда, в клубе, когда он впервые встретил девушку-птицу! Никита почему-то решил, что преследование началось с вечеринки в лесу и случая с Ульяной. Нет! Все это было раньше. Оно прицепилось к нему – а страдали остальные. Его сестра, Диана, теперь – его друзья…

И он сам. Нечто, чем бы оно ни было, одновременно убивало его, Пашку и Серегу. Оно не собиралось останавливаться, как остановилось в случае с Кириллом и Дианой. Похоже, оно вошло в полную силу и не хотело никого щадить.

Никита не знал, как потом объяснят их смерть. Это было и не важно. Машина продолжала нестись по пустой дороге, а они задыхались внутри. Никиту прижало к сидению, он даже обернуться не мог, ему только и оставалось, что беспомощно смотреть вперед.

Пока на пути у них не появился человек. Там, где только что была пустота, лента асфальта, уходящая вперед, вдруг оказалась девушка в черном. Прекрасно знакомая ему! Его девушка-птица стояла перед автомобилем, несущимся на нее на полной скорости.

Ее не могло здесь быть. Никита решил, что это работа его угасающего сознания, последняя галлюцинация, призванная сделать смерть не такой страшной. Увидеть того, кого любишь, в последний раз – это же не плохо!

Но девушку-птицу видел не только он. Существо, сотканное из черного дыма, взвыло, как обожженный зверь. Машина, до этого двигавшаяся только прямо, резко вильнула, сворачивая с дороги. Машина боялась столкновения с девушкой-птицей, не наоборот!

Только вот поворота здесь не было. Были только величественные старые деревья, окаймлявшие дорогу. Они стали последним, что увидел Никита.

* * *

Вот теперь она вышла из дома. После того случая в лесу Ульяна даже комнату боялась покидать! Ей требовалась вся сила воли, чтобы просто пройтись на кухню, а потом она бежала обратно и еще долго дрожала от страха. Ей казалось, что если она не будет достаточно осторожной, то существо придет за ней. Комната была ее зоной комфорта, ее защищенной территорией. А дальше… Дальше начинался опасный и злой мир, на который она не могла повлиять.

Ульяна понимала, что это ненормально. Такое поведение до добра не доведет! Однако пока она ничего не могла с собой поделать. Она просто ждала, когда станет легче, пережидала собственную жизнь день за днем. Ее никто не торопил, родители были на ее стороне, Никита – тоже…

Никита и стал ее лекарством. Когда она узнала, что с ним произошло несчастье, Ульяна просто не могла остаться в стороне. Он ведь по-прежнему был для нее братом – и не только. Она сама вызвалась ехать с родителями в больницу. Они, может, и не хотели этого, считали, что она не готова. И все же они не решились ее сдерживать, опасаясь, что этим замедлят ее выздоровление.

Никто толком не понимал, что произошло. Последний раз Никиту и его друзей видели в клубе, где пострадала Диана. Они просматривали видео с вечеринки, но там не было ничего криминального. Полиция уже сто раз изучила запись – и по нулям. Да и они вроде как ничего не обнаружили.

Потом они все вместе сели в машину Сергея и направились в сторону дома Авиновых, но так и не доехали туда. На абсолютно пустой дороге, без каких-либо очевидных причин машина врезалась в деревья. Разбитый спидометр показывал, что скорость была небольшая, а позже медики подтвердили, что Сергей, водитель, был трезв. То есть, эта авария не могла произойти – и произошла.

Дальше становилось только хуже. В машине с парнями нашли… кости. Истлевшие, очень старые, да еще и целый скелет, обмотанный грязными тряпками, в которые превратилась одежда. По предварительным данным скелет был женский, и погибла эта несчастная не меньше семидесяти лет назад. Но кто это и как ее останки попали в машину – установить пока не удалось.

Парни тоже ничего не могли объяснить. Никто не погиб, однако все они пострадали при аварии. Больше всего досталось Павлу: он хоть и сидел на заднем сидении, а пристегнут не был, и это сыграло решающую роль. Теперь врачи боролись за его жизнь и не спешили делать никаких прогнозов.

Сергей и Никита были пристегнуты, это их защитило. Оба отделались ушибами и легким сотрясением мозга. Но если Сергей должен был вот-вот прийти в себя, то Никита впал в глубокую кому, из которой врачам не удавалось его вывести.

И для которой не было причин! Все обследования показывали, что мозг в порядке, тело в порядке, кровь чистая – без наркотиков. Он должен был прийти в себя, однако все были уверены, что очнется он еще не скоро.

Родители не могли с таким примириться. Ульяна слышала, как мама Ира устраивает скандал в приемной, а папа Гриша звонит каким-то своим знакомым врачам и просит посодействовать. Но все это было бесполезно. Медики в этой больнице искренне хотели помочь Никите, они делали для этого все возможное – да только у них ничего не получалось. Состояние Никиты ставило в тупик даже лучших специалистов, вызванных сюда.

Миновали сутки, показавшиеся всей семье бесконечными. Врачи, боровшиеся за жизнь Павла, победили: ему больше ничто не угрожало. Ближе к вечеру пришел в себя Сергей, и его допросили в присутствии родителей, психолога и следователей.

Да только результата это не принесло: он ничего не помнил. Его память обрывалась на том моменте, когда он и остальные сели в машину. Да, встретились в клубе. Да, собирались ехать к Никите. Но что было дальше – он без понятия. И как бы он ни старался, вспомнить он не мог. Воспоминания исчезли, словно и не было их никогда!

А Никита… Он был здесь, но Ульяне казалось, что его нет. Кто-то забрал его, а им оставил только пустую оболочку. Это тело дышит, оно здорово, оно почти не нуждается в лечении. А толку? Это не настоящий Никита, уж она-то знает!

– Милая, тебе лучше поехать домой, – сказала мама Ира. – Ты еще сама только-только восстановилась, тебе вреден такой стресс.

– Я не могу его оставить!

– С ним побудет папа, а я отвезу тебя.

– Нет, – упрямо заявила Ульяна. – Я буду с ним!

– Сколько?

– Сколько понадобится!

Мама Ира отвела взгляд, и от этого становилось особенно тяжело.

– Уля… на это может уйти больше времени, чем ты представляешь. Мы все верим, что Никита проснется. Ты же знаешь, как мы его любим! Но тебе лучше подождать его дома, а не изводить себя здесь. Отвлекись, я тебя прошу!

Она не могла сейчас отвлекаться. Ей хотелось сделать для Никиты хоть что-то, что угодно, лишь бы его вернуть! Но что она могла?..

Хотя, если задуматься, был один вариантик. Регина – все ведь сводится к ней! Никита всегда считал ее центром всех проблем. Похоже, он был прав – ведь ее предыдущую семью постигло несчастье.

Нужно понять, чего она хочет! Только вот разговаривать с ней бесполезно. Придется вернуться назад, к истокам… Никита упоминал, что нашел бывшую опекуншу Регины. Но та явно сказала не все! Есть кое-кто, кто может знать больше.

– Хорошо, – вздохнула Ульяна. – Поехали домой.

– Вот и правильно! – обрадовалась мама Ира.

Она, скорее всего, решила, что Ульяна снова будет сидеть в своей комнате. Как бы не так, этот этап пройден! Теперь у нее была другая цель.

Ей нужно было во что бы то ни стало найти кого-то из девочек, воспитывавшихся в семье, которую Регина уже разрушила.

Глава 12

Кажется, что это самый страшный сон?

Все в порядке.

Это всего лишь воспоминание.

Он все-таки добрался до дома. Авария оглушила его, и он очнулся только под утро в искореженной машине. Сергея и Павла рядом с ним не было, автостопщицы – тоже, и Никита остался совсем один. Он не сомневался, что это чудовище утащило их. Но как? Куда? Он не видел рядом с машиной никаких следов!

Он все равно не смог бы помочь им. Никите было плохо, его шатало, ему едва удавалось удерживаться на ногах. Ему нужно было сосредоточиться лишь на том, чтобы добраться домой, он знал, что иначе не выживет.

Никита пытался позвонить, но обнаружил, что его телефон разбился. Ему только и оставалось, что идти вдоль дороги, благо до его дома было не так уж далеко. Он надеялся, что поймает попутную машину, однако дорога оставалась пустой. Здесь никогда не было оживленного движения, и все же… это слишком!

Да и погода была не на его стороне. Вместо тепла, ставшего привычным, он получил серый день и промозглую сырость тумана. Видимость была отвратительной, и Никите приходилось держаться подальше от проезжей части. Если тут все-таки появится шальная машина, не хватало еще, чтобы его сбили! Два несчастных случая за сутки он вряд ли переживет.

Ему было плохо, и все же серьезных травм он не чувствовал. Ни сломанных костей, ни внутреннего кровотечения – уже хорошо! Получается, чудовище пощадило его, забрав в жертву только его друзей? Но и это ужасно! А девушка-птица?.. Была ли она там на самом деле или ему просто почудилось? Что-то же было, раз машина вдруг свернула в сторону!

Никите показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он добрался до дома. Ему не раз хотелось сдаться, просто упасть на землю и ждать, пока все закончится. Но он не мог так поступить, не мог подвести тех, кто его любит, поэтому он упрямо шел вперед – через боль и слабость, через любые преграды.

Он все-таки добрался. И вовремя: туман окончательно сгустился, Никита такого в жизни не видел. Стоя перед собственным домом, он едва мог рассмотреть все здание. Оно просто растворялось, тонуло в бесконечной мгле.

Он постучал, однако ему не открыли – и он не слышал ни шагов, ни голосов за дверью. Это ненормально… Он попал в аварию вечером, уже наступило утро. Неужели родные не хватились его?

Или… или они пропали так же, как Сергей и Павел?

У Никиты не было с собой ключей, он потерял их где-то там, у дороги. Он попытался открыть дверь скорее от отчаяния, но у него неожиданно получилось. Дверь отворилась, впуская его в тихий пустой холл.

– Я дома! – крикнул он. – Есть кто-нибудь?

Никакой реакции, ни слова, ни звука. Только опасная, звенящая тишина. Все это пугало Никиту куда больше, чем авария.

– Мама! Папа! Ульяна! Где вы все?

Он никогда раньше не звал Иру и Гришу своими родителями. Он любил их и считал родными, но сказать об этом просто не получалось. Однако теперь эти слова показались ему самыми естественными в мире.

Да, они – его отец и мать. И они должны быть здесь!

Даже боль, пронизывавшая все его тело, отступила перед страхом. Никита поспешил в дом, он заглянул на кухню, в гостиную, в кабинет, потом добрался до спален. Никого! Совсем никого…

Это по-прежнему был его дом. Вещи его близких лежали на своих местах. Вот только самих близких нигде не было. Но они должны быть! Даже когда родители уезжают из дома, они не таскают с собой младших. А Ульяна? Куда она могла пойти, если она боится покидать свою комнату?

Пропало даже Существо. За него Никита как раз не волновался, и все равно это было странным. Если оно – источник бед, то куда оно делось?

На этом неприятные открытия не закончились. Когда Никита решил осмотреть дом внимательней и найти хоть какой-то намек на то, что случилось с его семьей, он обнаружил пыль.

Она покрывала все вокруг ровным тонким слоем, делая мир мутным, матовым и неясным. Нет, Ира никогда не была эталонной домохозяйкой, но дом она поддерживала в чистоте и уж точно не допускала, чтобы пылюка скопилась в таком количестве! Да и потом, чтобы собрался такой слой, нужно очень много времени. Несколько недель… или даже месяцев.

Но такого быть не может, он уехал только вчера, когда все еще оставались дома! Как это могло произойти, почему?

Его внимание привлек звук, раздавшийся где-то наверху. Кажется, шаги! Такие же тихие и осторожные, как его собственные. Похоже, тот, кто оказался там, тоже таился, и лишь поэтому Никита не позвал его. Что, если в доме опасно, а он просто не знает? Ему нужно было самому посмотреть, кто там.

Он поднялся на второй этаж и заглянул за угол. Он надеялся увидеть Ульяну или Иру, ему показалось, что шаги женские. Он был совершенно не готов к тому, что ожидало его там.

Это действительно была женщина… По крайней мере, это было нечто, напоминающее женщину. Ростом она была до потолка, но ее словно вытянули, и от этого вся ее фигура казалась слишком тонкой и хрупкой, будто вырезанной из весеннего льда. Женщина была пепельно-серой – кожа, волосы… все в ней! Словно желая подчеркнуть это, она носила серое платье, рваное и грязное. Она заглядывала то в одну комнату, то в другую, хотя Никита не понимал, зачем – у этого существа не было лица. Ни рта, ни носа, ни глаз, ничего! И оно знало об этом. Оно протягивало в комнаты непропорционально длинные руки и ощупывало все вокруг, стараясь понять, не укрылся ли от него кто-то.

Никита не знал, как на это реагировать, как понимать. Он и разбираться не хотел. Ему досталось за последние сутки, он и в лучшем состоянии не готов был справляться с таким испытанием, а уж теперь – тем более.

Ему повезло лишь в одном: странное пепельное создание не заметило его, не почувствовало, что он рядом. Никите хотелось бежать прочь, но он боялся, что этим выдаст себя. Поэтому он шел медленно и осторожно, хотя от напряжения мышцы сводило судорогой.

Ему нужно было добраться до выхода из дома. И плевать, что туман за окном густой и белый, как молоко, что ничего уже не видно! Никита готов был пойти на что угодно, лишь бы не оставаться в одном здании с этой тварью.

Однако сбежать ему не позволили. Он спустился в холл, тот самый, который совсем недавно пересек, и обнаружил там Существо. Оно не сидело – инвалидной коляски вообще не было рядом. Существо уверенно стояло на ногах, а длинные черные волосы парили вокруг него, извивались, как змеи. Оно словно подсказывало ему: бесполезно, мимо меня ты не пройдешь, оставайся в клетке!

Говорить с Существом было бессмысленно, а просить о пощаде Никита не собирался. Не дождется! Он перебрался в гостиную, надеясь выбраться через окно. Но как же хорошо, что он не успел ни сделать этого, ни выйти!

Рядом с домом что-то было. Оно скользило сквозь туман, разгоняя его в рваные облака. Оно двигалось рывками, и каждый такой рывок сотрясал землю. Оно было огромным! Сначала оно было просто пятном, потом – силуэтом, который то исчезал, то появлялся. Похоже, оно наматывало круги вокруг дома, стараясь найти способ попасть внутрь. Никите только и оставалось, что замереть у окна. Он понятия не имел, как быть дальше, где сейчас опасней, а где спасение.

В один из своих кругов создание мелькнуло совсем близко от окна, и Никита смог его рассмотреть. Это все-таки был человек, но – деформированный. Одна нога тоньше другой, огромное брюхо, тощая грудь, узкие плачи и массивные руки. Похоже, этому уродцу было тяжело ходить так, как надо, и он перемещался на четвереньках, постоянно дергаясь. Голова у него была совсем маленькая, терявшаяся на фоне толстой шеи. Красные глазки, горящие на ней, злобно всматривались в туман, стараясь найти новую жертву.

А на лестнице уже шелестели шаги пепельного существа. Спасения нет! Если он, Никита, выйдет наружу, гигант раздавит его, одним ударом переломает все кости. Если останется здесь, тощее существо бросится на него и изорвет длинными ногтями.

Как странно… Он знал это совершенно точно. Ему была знакома боль от ударов гиганта. Он кожей чувствовал, какую боль причиняют эти ногти. Но как, откуда?.. Любой человек догадывается, что удары и порезы – это больно. Однако для Никиты это не было догадкой или теоретическим знанием, это было… опытом.

Такое с ним уже случалось. Это знание обезоруживало быстрее, чем два чудовища, между которыми он оказался. Нет, три, если считать Существо! Он так устал, пусть уже это скорее закончится, хоть как-то…

Он недолго был один против всех. В соседней комнате мелькнуло быстрое движение, а секунду спустя возле двери, ведущей из гостиной в библиотеку, появилась девушка-птица.

Она была в черном – совсем как тогда, на дороге, когда она остановила машину. А еще она казалась непривычно печальной, он еще никогда не видел ее такой. Девушка-птица не сказала ему ни слова, она просто поманила его за собой.

Никита понятия не имел, можно ли ей доверять. Что еще ему оставалось? Он запутался, не знал, как быть дальше. И ему хотелось оказаться рядом с близким человеком! Поэтому он последовал за девушкой-птицей в библиотеку.

Вовремя. Когда за ним закрывалась дверь, пепельное чудовище как раз тянуло длинные руки в библиотеку, а гигант снаружи остановился у окна и пытался заглянуть внутрь. Они искали его и пока не нашли. Но надолго ли это?

– Здесь мы можем говорить, – сказала девушка-птица. – Здесь безопасно, но это ненадолго. Потом они научатся слышать. Ты от них не убежишь.

– Что происходит? Кто они такие?

– Что происходит? Ты заперт.

– Заперт где? Что это за место? Это не мой дом!

– Нет, не твой, – согласилась девушка-птица. – Но скоро ты поймешь, где оказался.

– А они кто тогда?

– Те же, кто и я.

– Они нереальные, а ты…

– Меня не может быть здесь, – грустно улыбнулась она.

Это верно. Да, она не была таким же монстром, как те, другие… Но, если задуматься, и обычным человеком она быть не могла. Обычные все исчезли! Даже так, Никита не хотел, чтобы она снова исчезала, слишком тяжело было проходить через это одному.

– Останься, – попросил он.

– Я не уйду. Но я и не помогу тебе.

– Не поможешь в чем?

– Выбраться отсюда. Это ведь тебе нужно! Никто не должен быть в таких местах.

– Отсюда нет выхода, – устало заметил Никита.

– Есть. Тебе просто нужно искать его. Как только ты поймешь, где, ты узнаешь, как.

Головоломка была нехитрой: поймешь, где находишься, сообразишь, как выбраться. Жалко только, что это не тянуло на полноценную подсказку! Он вроде как знал, где он, только это не помогало.

– Я в своем доме!

– А ты уверен в этом? – спросила девушка-птица.

Это и правда был дом Авиновых, но кое-что не сходилось. Да хотя бы эта пыль! Где бывает столько пыли? В каких-нибудь заброшенных кладовых или подвалах, однако никак не в жилых домах.

Ему нужно было знать, в чем еще отличия. Только…

– Если я выйду, они меня убьют, – признал Никита.

– Раньше ведь не убили, значит, и теперь не смогут.

– Раньше?.. Не было никакого раньше! Я бы этих уродов запомнил!

– Уродство относительно. Оно не всегда выглядит таким, как должно. Вспоминай.

Сказала это – и исчезла. Просто растворилась в воздухе, как должен был раствориться тот самый туман. Но туман никуда не делся, он по-прежнему застилал мир за окном. А его птицы больше не было, он снова остался один.

Ему нечего было терять. Он вышел из библиотеки сразу в коридор, и пепельного существа там пока не было. Никита толком не знал, что делать, ему оставалось полагаться лишь на интуицию. А она повела его наверх, к спальням.

Но чем ближе он подходил, тем меньше это место напоминало его дом. Другие обои, другие стены, потолки ниже… Это не была заброшенность или разруха. Просто другое место.

И он узнавал это место! На первый взгляд казалось, что он здесь никогда не был. Однако чувство дежавю больше не покидало его ни на миг. Как будто это все не знакомое – и знакомое одновременно.

Да, он был здесь. Но он изолировал эту часть своей памяти, как другие навсегда запирают двери. Вот оно! Вот о чем хотела сказать девушка-птица. Он был когда-то в этой квартире, знал мебель, книги, немногочисленные игрушки… Это был его дом – до того, как он получил настоящий дом.

Никита никогда не страдал потерей памяти. Он просто приучил себя не помнить. Он считал, что до семьи Авиновых у него не было ни дома, ни родителей. А были только два… чудовища. Одно из них било тяжелыми ударами. Другое царапало до крови длинными ногтями. Так обычно не бывает, а с ним почему-то случилось. Это прошлое преследовало его, а он бежал прочь, навстречу людям, которые любили его и заботились о нем. Потому что теперь он – Никита Авинов, а все, что было раньше, уже не важно.

Только вот прошлое так не считало. Оно кралось вслед за ним, как терпеливый охотник. Оно все время оставалось у него за спиной, но он никогда не оборачивался. А сегодня его заставили обернуться.

Вот почему девушка-птица сказала, что она – такая же, как они. Эти два чудовища и Существо были худшими воспоминаниями за его жизнь. Но она была лучшим! Поэтому, когда он нуждался в ней, она пришла. Она напомнила ему, что есть мир за пределами кошмара. Не он виноват в том, что ему выпала такая доля. Случилось и случилось, его никто ни о чем не спрашивал.

Но за ним оставалось право последнего голоса. Уйти или остаться. Принять эту реальность, потому что он родился в такой семье, или тянуться к новой жизни. Оценить выше кровное родство или помнить, кто стал для него родителями.

Отсюда и правда нельзя убежать. Зато можно сделать то, на что он не решался много лет: расчистить себе путь.

Никита не представлял, хватит ли у него смелости и решительности. Он должен был попробовать! Потому что два монстра существуют только в его памяти. Он не знал, что случилось с ними на самом деле, да и не хотел знать. Так ведь все остальные реальны! Его родители, Ира и Гриша. Его брат и сестры. Девушка-птица…

Существо тоже реально. Наверняка это оно все устроило, чтобы избавиться от него раз и навсегда. Оно не простило ему угрозу ножом! Он должен вернуться, чтобы защитить от него всех остальных.

Поэтому он направился к двери. Он больше не таился, былой страх потерял над ним власть. Он думал о своей цели, о тех, кого любит, и остальное казалось неважным и ничтожным.

Пепельное чудовище почуяло его первым. Оно протянуло к нему длинные руки, стараясь схватить, задержать, навек оставляя с собой. Свою личную игрушку, на которой можно вымещать любые обиды! Только хватит, не будет этого больше.

– Сгинь, – тихо сказал Никита.

И она сгинула. Как развеивается пепел на ветру, как должны исчезать все плохие воспоминания. Никита не собирался радоваться этому или даже удивляться. Он сожалел лишь о том, что не понял этого раньше. Никто не может удержать его в прошлом, если он сам не хочет оставаться.

На сей раз Существо не пыталось преградить ему путь, оно затаилось где-то. Значит, почувствовало, что он теперь сильнее! Никита даже не замедлился, он открыл дверь и шагнул в туман.

Гигант уже поджидал его там. Он пытался помешать Никите, все кружил рядом с ним. Но с каждым мгновением гигант становился меньше, он растворялся, усыхал. И почему только он казался таким большим раньше? Никита не удостоил его и взглядом. Он просто шел вперед, туда, где должен быть. А недавний монстр вился у его ног непонятным зверьком – пока не исчез окончательно.

Не важно, кем они были раньше и какую роль играли в его жизни. В его будущем места для них не было.

Он продолжал идти, уже не останавливаясь и не пугаясь шорохов в тумане. Мир оставался все таким же непроглядно мутным, но Никите было все равно. Он знал, что рано или поздно придет туда, где должен быть. Ему нужно было лишь двигаться вперед.

* * *

Он пришел в себя. Ульяна боялась, что врачи ошиблись, запрещала себе верить, пока не увидела все сама. Но никакой ошибки не было: вопреки всем прогнозам и страхам, Никита очнулся, и чувствовал он себя отлично.

Его пробуждение было таким же загадочным, как недавняя кома. Как, почему – медики так и не поняли этого. Им важно было разобраться во всем, а Ульяна просто радовалась, что он жив. Это же настоящее чудо!

После такого чудовищного опыта он имел полное право на растерянность и страх. Вот только Никита казался куда более собранным и уверенным в себе, чем раньше. Он человек вообще или какой-то супергерой?!

– Как Серега и Пашка? – обеспокоенно спросил он.

– Живы и будут жить, – поспешила заверить его Ульяна. – У Сережи дела получше, у Паши – чуть хуже, но оба выберутся. Ты помнишь, что произошло?

Они ненадолго остались в палате вдвоем: родители отправились обсуждать возможность выписки. Никите очень хотелось вернуться домой, да и противопоказаний не было.

– Помню, – кивнул он. – Но, поверь мне, тебе лучше не знать всех подробностей.

– Ник, там, в машине… Там нашли…

– Что нашли? – поторопил ее Никита. – Не бойся, ты меня ничем не шокируешь!

– Рядом с вами нашли очень старые человеческие кости.

Она бы на его месте рухнула в обморок. Он только нахмурился, раздумывая о чем-то. Ульяна не отказалась бы от таких же железных нервов.

– Я уверен, что все сводится к Существу, – заявил он. – То есть, Регине…

– Можешь называть ее, как хочешь. Я больше не верю ей, я тоже думаю, что она в чем-то да виновна!

Раньше Регина даже нравилась ей. Но теперь, когда оказалось, что она угрожает жизни Никиты, от былой симпатии не осталось и следа. Ульяна прекрасно знала, кто из этих двоих ей дороже.

– Даже так? – усмехнулся Никита.

– Да! Между прочим, я начала собирать информацию о ней и обнаружила кое-что важное!

– Что именно?

– Ее сводную сестру. Точнее, другую воспитанницу семьи Гурьевых, которая жила в их доме одновременно с Региной.

Задача была не из простых, и Ульяна справилась лишь потому, что сама не так давно покинула приют, позже, чем Никита. У нее сохранились связи и с воспитанниками, многие из которых сами начали работать там, и с воспитателями. С их помощью она и собрала нужные данные.

После того, как Виктора Гурьева арестовали, а его жена угодила в больницу, в приют вернулись три девочки, одной из которых была Регина. Ульяна пыталась найти оставшихся двух, чтобы узнать побольше.

Обе все еще оставались в интернатах. Но с одной разговаривать было бесполезно – девушка мало говорила, всегда пребывала в хорошем настроении и о прошлом почти ничего не помнила. Узнать у нее, что происходило неделю назад, еще был шанс, да и то если очень повезет. Но вот события, произошедшие несколько месяцев назад, для нее уже ничего не значили.

Со второй девушкой было больше шансов. Она страдала тяжелой формой ДЦП и двигалась с трудом, но ее разум оставался ясным. Судя по отзывам тех, кто был с ней близко знаком, она обладала высоким интеллектом и великолепной памятью. Как раз то, что нужно!

– Я собиралась ехать к ней, но тут мне сообщили, что проснулся ты, – завершила свой рассказ Ульяна. – Конечно, я отправилась к тебе!

– Это и к лучшему, навестим ту сестрицу вместе.

– Вместе? А ты уверен, что готов к этому?

– Обижаешь, – фыркнул Никита. – Я сейчас готов ко всему! Чем раньше мы это сделаем, тем лучше.

– С чего вдруг такая спешка?

– Потому что это, возможно, позволит нам избавиться от Существа. Уля, ты думаешь, что разобралась в ней… Но ты и наполовину не представляешь, насколько она опасна. Я не знаю, сколько у нас времени до того, как она нанесет новый удар. Вот откуда спешка!

Ульяна ожидала, что он спросит и про ту девушку, которую тщательно скрывал ото всех. Пришла ли она в больницу? Волновалось ли о нем? Однако Никита о ней так и не упомянул.

Врачи пошли навстречу их родителям. Они позволили забрать Никиту домой – с тем условием, что он не будет напрягаться и останется под присмотром. Да и не было причин держать его здесь.

Дома их встречали обрадованные малыши, успевшие заскучать по старшему брату, а вот Регина не высовывалась. Мама Ира проведала ее в подвале и сказала, что она спит. Хотя это было странно – раньше Регина никогда не спала днем. Может, и правда планирует какую-нибудь гадость? Тогда им действительно нужно торопиться!

Но в этот день никуда пойти не получилось. Родители, перепуганные всей этой историей, глаз с Никиты не спускали. Как будто боялись, что, если они отвернутся, с ним вновь случится беда! Хорошо еще, что на следующий день папе Грише нужно было на работу.

Тогда Никита и заявил, что ему хочется прогуляться, пройтись по городу. Ульяна вызвалась сопровождать его, и это несколько успокоило маму Иру. Она, видно, решила, что ее дети и правда пошли на поправку, оба одновременно. Ульяне было неловко обманывать ее, но иначе сейчас не получалось.

Из дома они сразу направились в интернат для детей с серьезными заболеваниями. Именно туда поместили Лизу Гурьеву после того, как забрали из семьи. Они попросили о встрече с ней и, чтобы она поняла всю серьезность ситуации, уговорили воспитателей передать, что беседа будет связана с общей знакомой – Региной.

Лиза согласилась поговорить с ними, но Ульяна не сомневалась, что так будет. Она ведь тоже жертва Существа!

Они встретились в старом саду, притаившемся за зданием интерната. Это место было поразительно красивым, провинциально уютным, здесь даже не верилось, что они по-прежнему в большом городе. Не удивительно, что Лизе нравилось тут.

Она, как и Регина, передвигалась только на инвалидном кресле. Но если Регина крутила колеса сама, то Лизе требовался электрический мотор. Девушка была красивой от природы, и даже болезнь, скрутившая ее тело, не могла повлиять на это. Самой поразительной чертой Лизы, пожалуй, были темно-синие глаза, обрамленные пушистыми черными ресницами.

Мудрые, совсем не детские глаза.

– Кто вы такие? – холодно спросила она.

– Новые родственники, – вздохнул Никита. – Поневоле. В нашу семью попало Существо.

– Существо?..

– Регина. Так ее называют. Но мы-то знаем, кто она такая на самом деле. Послушай… ты наверняка знаешь о ней такое, что не решалась сказать другим. Никто бы не поверил – а мы поверим. Потому что мы и сами уже видели достаточно.

Это должно было обрадовать Лизу, показать, что она не одна. Никита упоминал, что ее приемная мать, Светлана Гурьева, была рада с кем-то поделиться своей бедой.

Но красивое лицо Лизы оставалось все таким же непроницаемым.

– Кто же она такая на самом деле? – только и сказала она. – Просветите меня. А после этого я, может быть, скажу вам, что знаю я.

– Она – чудовище, – без тени сомнения ответил Никита. – Она обладает силами, которыми никто обладать не должен. Особенно такой человек, как она! Она, обиженная на весь свет, теперь мстит окружающим людям за то, что им повезло родиться полноценными. Она ненавидит всех, ей не нужна причина. Даже тех, кто пытается о ней заботиться! Она разрушает любой дом, в котором окажется, и это никогда не прекратится – если мы не остановим ее. Вот какая она на самом деле.

Он, пожалуй, перегнул палку, но не сильно. Ульяна со многим была согласна. Не важно, какой показалась ей Регина в начале знакомства. Все, что случилось дальше, доказывало, что Никита прав.

Вот только Лиза не спешила с ними соглашаться. Она, по идее, должна была радоваться, что наконец-то нашла единомышленников, людей, которые поймут ее боль. А она вместо этого смотрела на них так, будто они были кучкой грязи, случайно оказавшейся в этом прекрасном саду.

– Я думала, что и правда сегодня поговорю о Регине, – задумчиво произнесла она. – Но теперь я вижу, что куда полезней будет поговорить о вас. Кто-то же должен сообщить вам, какие вы идиоты.

– Не понял, – смутился Никита.

– Оно и видно, что ни черта ты не понял. Ты думал, я буду поддерживать эту вашу ахинею? Оскорблять Регину и помогать вам с изгнанием демона? Но она не демон. Регина – мой ангел-хранитель, без которого я давным-давно была бы мертва.

Такого Ульяна точно не ожидала. Она замерла, не зная, что сказать. Она надеялась на лидерство Никиты, так было всегда. Но на сей раз и он был обезоружен.

– Она не может быть ангелом… – только и сказал он. – Эта ее сила…

– У ангелов тоже есть сила. Это и отличает их от простых людей.

– Но она выглядит…

– А как выгляжу я? – прервала его Лиза. – На кого я похожа, тоже на чудовище? Я родилась такой. Означает ли это, что я хуже вас, родившихся другими?

– Нет, но…

– Ну и все. Про внешность при мне – ни слова! Что еще вы можете ей предъявить?

Ульяна ожидала, что сейчас Никита начнет перечислять все те ужасные вещи, которые Регина сотворила с их родными и близкими. Однако он пошел другим путем:

– Я говорил с твоей матерью. Я знаю, что Регина сделала с твоей семьей.

– Судя по тому, что ты называешь ее демоном, ты не знаешь ровным счетом ничего.

– Но странные звуки… Открытые двери… И смерть Тони!..

– Прекращай, – велела Лиза. – Чувствую, наша якобы матушка уже наплела тебе своих жалобных сказок. А теперь послушай, как все было на самом деле. Вот тебе первый спойлер: Регина не убила Тоню, она не позволила мне и Люсе, другой моей сестре, повторить судьбу Тони! Ты знал о том, что семья Гурьевых всегда помогала только девочкам?

– Я знал, но… Мне это казалось неважным!

– Все в этой жизни важно, каждая мелочь, а это – не мелочь. Эти двое, Светка и Витя, всегда, всегда, всегда пускали в свой дом только девочек-подростков. И вовсе не по благородным причинам.

– Ты хочешь сказать…

– Думаю, ты уже прекрасно понял, что я хочу сказать.

Он понимал, Ульяна видела это по помрачневшему взгляду. И она тоже понимала. Да только поверить не могла! Их собственные приемные родители были такими хорошими, добрыми и понимающими, что казалось: других просто не бывает. Это люди, спасающие детей, разве нет?

Оказалось – нет. Не всегда.

– Они выбирали не просто подростков, а таких, как я, – бесстрастно продолжила Лиза. – С тяжелыми заболеваниями. Неподвижных или не способных понять, что происходит, но хоть сколько-то привлекательных внешне. Нас редко берут в семью, и поначалу все мы радовались, что нам так повезло. Однако счастье это было недолгим.

– Но почему вы не жаловались? – не выдержал Никита.

– Многие не могли – не умели говорить, выражать мысли. Даже не понимали, что это преступление! А остальным никто бы не поверил. Кто такие Гурьевы и кто такие мы? У них была репутация. У нас не было ничего. Что значат мои слова против них? Обычная ложь озлобленного подростка. Гурьев действовал аккуратно, он никогда не оставлял следов, которые мы могли бы использовать, чтобы доказать свои слова.

Это Ульяне было прекрасно знакомо. Ту ночь в лесу она никогда не забудет! Страх, шок, чувство беспомощности… А с ней это было один раз, и до самого плохого не дошло. Ей оставалось лишь догадываться, что чувствовала Лиза, живя в своем доме, как в тюрьме.

– Долгое время нас было трое: я, Тоня и Люся. Легче всех было Люсе, потому что она мало что соображала. Да и Гурьеву она не очень нравилась, поэтому он трогал ее реже. Хуже всех было Тоне. Она была красивой и гораздо гибче, чем я. А она все понимала! Аутизм – сложная штука, я тогда это поняла… Тоня все чувствовала глубже, чем мы, но не умела показать это. Боль накапливалась, а мы и не замечали. Вскоре после того, как у нас появилась Регина, Тоня не выдержала. Думаю, это и показало Регине, насколько тут все серьезно.

– Если она такая хорошая, почему не защитила Тоню?

– Потому что не успела разобраться, кого и от чего защищать, – ответила Лиза. – Но с этой смертью все стало на свои места… Тоня не убила себя. Она всего лишь пыталась убежать от Гурьева, так и оказалась на крыше. Я до сих пор не знаю, сама она прыгнула или он ее столкнул. Но Регина, думаю, знает.

– А Светлана Гурьева что же? – не выдержала Ульяна. – Она тоже участвовала в этом?

– Участвовать – не участвовала, но была в курсе. Думаю, ей это не нравилось. Но она была слишком мягкой и бесхребетной, чтобы помешать своему мужу. Она никогда не защищала нас, а он за это не трогал ее. Вот такая у них была семья.

– Что изменилось, когда появилась Регина? – поинтересовался Никита. Он, похоже, был совершенно выбит из колеи и даже прекратил называть Регину Существом.

– Все! На что успела нажаловаться Светка? Что в доме открывались двери? Это было нужно! Необходимо! Слишком многое в этом доме творилось за закрытыми дверями. Звуки, шорохи? Они отвлекали Гурьева, пугали его, не давали подходить к нам. Я не знаю, что и как сделала Регина. Я никогда не понимала ее, но я и не хотела понять. Мне достаточно было знать, что она – ангел, который достался всем нам за страдания!

– Что она сделала с Гурьевым? Свела его с ума?

– Не совсем, – усмехнулась Лиза. – Она просто направила на Светку всю ту агрессию, что раньше была обращена на нас. Всю, без остатка! Он становился все злее, нас не трогал, но не давал жене ни минуты покоя. И вот оказалось, что это не так безобидно и мило, как считала Светочка! Однажды она попыталась сопротивляться, и он ее избил. Тогда и вызвали полицию… Это гнездовище наконец-то было разрушено.

– Значит, ты не сожалеешь о том, что случилось?

– Да я каждый день благодарю за это Бога! В мире нужна справедливость. Регина была нашей справедливостью.

Вот оно как… Никита упоминал, что с появлением Регины семья Гурьевых раскололась. А оказалось, что трещина была задолго до нее. Она просто разрушила то, что и должно было рухнуть.

Но все это было так не похоже на то, с чем столкнулись они! Судя по всему, в семье Гурьевых Регина никогда не обижала сводных сестер. Так почему же она начала вести себя иначе в семье Авиновых? Здесь-то все было наоборот! Ее приняли с распростертыми объятиями, ее любили, о ней заботились… И чем она отплатила за это?

Никита подумал о том же:

– Может, вам она и помогла, а нам она только вредит!

– Или вы не понимаете, что она делает на самом деле, – парировала Лиза.

– Тут и понимать нечего! Справедливость она, как же… Она – пример черной неблагодарности! Если ей в жизни не повезло, это не значит, что должны страдать другие!

– Поверь мне, по сравнению с тем, что прошла она, ни ты, ни даже я ничего не знаем о страдании.

– Откуда тебе знать, через что она прошла?

– Она рассказала мне.

– Да она же не говорит! – возмутился Никита. – Как она могла что-то тебе рассказать?

Тут уже пришлось вмешаться Ульяне:

– Вообще-то, говорит…

– Говорит, – подтвердила Лиза. – И очень даже хорошо. Просто разговаривает она не со всеми, а с теми, кому доверяет. Тебе, значит, не доверяла.

Нужно было сказать ему об этом раньше, но Ульяна все ждала подходящего момента. Теперь получалось совсем уж некрасиво, как будто она нарочно это скрыла! Ульяне хотелось объясниться с братом прямо сейчас, однако она сдержалась.

Лиза быстро уставала, а значит, скоро этот разговор должен был закончиться.

– Когда я поняла, что она – ангел, я старалась всегда держаться к ней поближе, чтобы никто больше не посмел меня тронуть, – мечтательно улыбнулась Лиза. – Она вдохновляла меня… Она казалась такой же слабой, как я, но при этом была такой сильной! Именно благодаря ей я поняла, что даже в моем будущем может быть очень много светлого и интересного. Что жизнь можно любить любой! Но вернемся к ней… Однажды я решилась спросить у нее, как она обнаружила в себе эти силы.

– И она ответила? – не поверил Никита.

– Конечно, она ведь уже была моей подругой! То уродство, за которое вы ее вините… Она родилась с травмой и уже в младенчестве пережила несколько серьезных операций. Но тогда у нее не было силы. Была только слабость – и мне это знакомо. Она утешала себя лишь тем, что все закончилось. Да, ей было тяжело, но ведь она жива! А спустя пару лет у нее нашли опухоль возле позвоночника. Потребовалась еще одна операция, во время которой она умерла.

– Умерла?! – шокировано повторила Ульяна.

– Да, официально была объявлена мертвой. В больнице, где она была, тела долго не держали. Похороны были назначены на следующий день. Ее положили в гроб и подготовили к кремации. Никто не догадывался, что это форма анабиоза – ее сердце билось так медленно, что казалось, будто у нее нет пульса. Регина проснулась в гробу, за пару минут до того, как вспыхнул огонь. Она была заперта там, она не чувствовала своих ног. Она была в отчаянии! В этот день и пробудились ее силы. Она была готова на все, лишь бы вырваться, и гроб, в котором ее заперли, просто разлетелся на части. У нее не было семьи, которая вступилась бы за нее, не было родных и друзей. Поэтому за случившееся с ней никого не наказали. Но она хотя бы продолжила жить – уже другой. Силы, пробудившиеся в миг смерти, больше не покидали ее.

Они всего этого не знали… Они должны были знать! Почему Регина не сказала им? Хотя… Возможно, она проверяла их. После того, что произошло в семье Гурьевых, она не спешила доверять своим опекунам. Она решила посмотреть, какие они на самом деле. И они подвели ее! Оба – и Ульяна, и Никита…

Но все же почему она была так жестока с ними? Зачем втянула в это еще и Зою со Степой? Тут уже Лиза не могла ничего им объяснить. Она лишь сказала:

– Я не знаю, кто она такая на самом деле. Может, действительно демон, как вы говорите! Но для меня она была и навсегда останется ангелом. Она покинула меня, лишь когда была уверена, что я готова к самостоятельной жизни. Я ее не подведу! Я уже подала документы на обучающую программу, мне дадут стипендию. Я покину это место и буду жить как все… Лучше, чем многие! Ради нее… И если вам повезло и она появилась в вашей жизни, постарайтесь понять, зачем, а не устраивайте охоту на ведьм.

Они не это ожидали услышать, не так представляли себе этот разговор. Лиза должна была оказаться такой же, как и все остальные! Ненавидящей Существо…

Но для Лизы не было Существа. Была только Регина, добрая, обожаемая сестра. Что это, ошибка? Или та самая истина, на которую они упорно закрывали глаза?

Ульяна не знала, что и думать. Ее чувства враждовали с разумом, опыт боролся с интуицией, она окончательно запуталась. Она даже не бралась сказать, о чем сейчас думает Никита. Ему должно быть еще хуже, он-то и мысли не допускал, что Существо способно на добро в любом проявлении!

Им нужно было поговорить с Региной. Если что и могло расставить все точки в этой истории, то только беседа с ней. Теперь, когда Никита знает, что она умеет говорить, ей не отвертеться!

Однако, когда они прибыли домой, никакого разговора не было и не могло быть. Коттедж наполнили полицейские, с которыми разговаривала плачущая мама Ира. Папа Гриша поддерживал жену, хотя и сам он был мрачнее тучи. Маленьких увезли куда-то, чтобы не путались под ногами.

Несколько часов назад Регина, не способная самостоятельно покинуть дом, исчезла без следа.

Глава 13

Фантомные боли не страшны.

К ним со временем привыкаешь.

Сложнее привыкнуть к холоду фантомных прикосновений.

Все изменилось, стало с ног на голову, и Никита не знал, как теперь воспринимать… весь мир. Ему хотелось верить, что Лиза соврала ему. Может, она так боялась Существо, что решила на всякий случай польстить ему? Человек цепляется за привычную реальность до последнего, и Никита вот тоже цеплялся.

Но получалось все хуже. Он не умел запрещать себе думать, и теперь мысли работали против него. Он вспоминал все свои встречи с Существом, все разговоры, все редкие послания. Только раньше он как будто видел их через черное стекло, в котором все вокруг казалось темным, а теперь – просто так. Без фильтров.

Потому что предвзятость – это ведь и есть фильтр. Стереотипы, ложные ожидания. Вот как они работают! Тебе кажется, что все известно наперед. Но это опасная ловушка, потому что за придуманной историей можно не заметить настоящую.

Теперь Никиту ожидали не слишком приятные открытия. Он ведь с самого начала был уверен, что Существо – проблема! А почему? Только из-за того, что она так выглядела? Нет, там еще был поступок его приемных родителей, которые впервые не посоветовались с ним. Одно наложилось на другое, и Существо стало его врагом сразу, до того, как он успел узнать девушку по имени Регина.

Дальше он отталкивался от этого. Он ведь сам решал, что ее улыбки были злобными усмешками, взгляды – многозначительными, лицо – чудовищно неподвижным. А она просто жила так, как умела.

Не удивительно, что она не доверяла ему! Причем ему – больше всех, раз с Ульяной она хотя бы говорила. Сначала – врожденная травма и годы, проведенные в больницах. Потом – ложная смерть и похороны, непонятная сила, с которой нужно как-то справляться. Ну и как вишенка на торте – семья Гурьевых, где дети были не детьми, а живыми игрушками.

Существо закрылось от мира. А тут еще Никита сразу проявил враждебность! После Виктора Гурьева это наверняка показалось Существу знаком беды. Между ними появилась стена, которую возвели две стороны. Потом началась чертовщина… Но какую роль на самом деле сыграло Существо?

Раньше ответ казался Никите очевидным, теперь уже – нет. Лиза сказала, что Регина была ее ангелом. Она никогда не использовала свою силу против тех, кто не заслуживал наказания. С чего бы ей меняться здесь, да еще и так кардинально? К тому же, самые страшные события произошли не в доме. Напротив, настоящие несчастья случались подальше от Существа, там, где оно не могло этого видеть и повлиять на ситуацию! Кто тогда стоит за этим? И почему все сложилось именно так? Не бывает таких совпадений – чтобы в их доме появился человек с особыми способностями и сразу же начались такие происшествия! Получается, это все-таки связано с Существом.

Все это сбивало с толку, запутывало, и он не знал, что делать дальше. По идее, ему не нужно было делать ничего. Сбылась его мечта: все закончилось! Существо исчезло, и что-то подсказывало Никите, что оно больше не вернется. Полиция будет искать, однако вряд ли у них что-то получится.

Только вот не все мечты и желания должны сбываться. Когда все случилось, Никита понял, что на самом деле это было ему не нужно. Он хотел все вернуть!

Жаль, что рассказать правду родителям он не мог. Они бы не поверили ему, даже если бы он свел их со Светланой Гурьевой или Лизой. К тому же, у этих двоих была своя правда, очень разная. Так что теперь и родители, и полиция искали Регину как обычную девушку, сбежавшую из дома. Им и в голову не приходило, что это может быть связано с некими мистическими способностями.

Кроме него правду знала только Ульяна, однако от нее толку не было. Нет, Никита уважал свою сестру за то, чего она добилась. Она ведь преодолела собственный страх и нашла Лизу! Вместе с тем он понимал, что дальше она не пойдет, сил не хватит. Ульяна запуталась даже больше, чем он. Ведь для нее Существо сначала было другом, потом – врагом, теперь вот – тоже другом, но несправедливо обвиненным. Ульяна могла скорбеть, но не действовать.

Да и сам Никита не был уверен, что попытается что-то изменить. После всего, что с ним случилось, он чувствовал себя выпотрошенным изнутри. Когда полиция допрашивала его, он послушно отвечал, но не сказал ничего нового. Его быстро отпустили, списав его апатичность на недавнюю травму.

Ему не хотелось сидеть в своей комнате или в доме, где мельтешили посторонние. Он вышел в сад, здесь ждала правильная тишина. В глубине души Никита опасался, что сейчас снова налетит туман, застелет все вокруг, заберет его близких, оставив вместо них чудовищ. Но нет, сад оставался садом, миры не сливались.

Существо ведь тоже было там, в его видении! Он думал, что оно пыталось напасть на него. Однако именно оно не позволило ему выйти раньше срока, до того, как он был готов ко встрече с гигантом. И снова не преступление, а помощь, снова поступок, который он неправильно истолковал!

Красота в глазах смотрящего. Уродство тоже там. Каждый сам выбирает, что видеть. Он почему-то предпочел худший вариант, а потом стало слишком поздно.

– Никита?..

Голос девушки-птицы он узнал мгновенно – и все равно был удивлен. Она-то как здесь очутилась? В больницу, значит, не пришла, а тут вдруг появилась! Хотя это вполне в ее стиле. Она там, где хочет быть.

Девушка-птица больше не напоминала черную ведьму из его видения. Она пришла в обычных джинсах, кедах и свободном легком свитере. Она казалась потерянной, да и немудрено, если она видела кавалькаду полицейских машин возле дома!

– Почему ты здесь? – спросил он, поднимаясь ей навстречу.

На этот раз он даже не звонил ей, и тем более странно было видеть ее здесь. Она никогда не была в его доме! Как она нашла его? Хотя это несложно, невелик секрет.

– Я почувствовала, что тебе плохо, – ответила она. – Мне нужно было тебя увидеть, убедиться, что все в порядке!

– Как ты могла это почувствовать?

– Я же медиум, забыл?

– Ты как-то очень выборочно вспоминаешь об этом!

– Способности не спрашивают меня, когда работать, я или чувствую, или нет, – пояснила она. – Кстати, болтовня что «убедиться, что ты в порядке» была чистой вежливостью. Я вижу, что ты не в порядке.

– Все стало слишком сложным…

– Так поговори со мной. Может, вместе разберемся?

Он снова сел на деревянную лавку под старой яблоней, и девушка-птица опустилась рядом с ним. Она мягко положила руку поверх его руки, и от этого стало чуть легче.

– Регина пропала, – сказал Никита.

– Это которая Существо?

– Да. Но мне начинает казаться, что она все-таки не Существо, а Регина. Это я ошибся!

Он рассказал ей все. Это было несложно, но только ей. Потому что при всех странностях девушки-птицы, при легком безумии, тянущемся за ней незримым шлейфом, Никита все равно любил ее. Это было странное чувство, в котором собралось больше «несмотря на», чем «потому что». У него вроде как не было причин ее любить, но не для всего в жизни нужны объяснения.

– Хуже всего – чувство неуверенности, – закончил он. – Когда я знаю, что должен сделать, мне легче находить способы сделать это. Но тут… Я до сих пор не уверен, кто прав, кто виноват.

– То есть, словам Лизы ты не поверил?

– Поверил, потому и сомневаюсь! То, что Регина была для нее ангелом, не значит, что она ангел для нас. Может оказаться, что она действительно вредила нам! А может – наоборот. Поэтому я не знаю, действовать или нет, должен ли я пытаться ее вернуть. Что, если я возвращаю в свою семью зло, которое потом уничтожит моих близких?

– Так, стоп! – нахмурилась девушка-птица. – Ты что, знаешь, где она сейчас?

– Догадываюсь.

Андреев. Только он мог действовать так нагло. Похоже, он отчаялся получить поддержку Никиты и решил справляться своими силами. У него все получилось! Сейчас, когда Никите этого меньше всего хотелось.

Кто еще мог напасть на нее? Да никто, а вот у Андреева хватало времени изучить дом Авиновых, понять, как можно быстро забрать отсюда Существо… то есть, Регину. Правда, рассказывать об этом полиции бесполезно. Скорее всего, Андреев подготовился ко всему. И опять же… нужно ли это? Вдруг Регина – это все-таки не ангел, а демон, которого лучше держать взаперти?

Выслушав его, девушка-птица заметила:

– Не знаю, кто там ангел, кто – демон, но от похищения людей святостью не тянет!

– Да уж… И то, как он это проделал… Знаешь, уважаемый профессор отличается хваткой уголовника!

– Ты не хочешь поговорить с ним? Я имею в виду, не лично, а хотя бы по телефону. Спроси у него, зачем он это сделал и что будет дальше.

А ведь идея неплохая! Может, хотя бы это внесет какую-то ясность? Может, после разговора с Андреевым станет понятно, что он был прав с самого начала?

Андреев мог и не ответить, это тоже кое о чем сказало бы. Однако он взял трубку – и довольно быстро.

– Здравствуйте, Никита.

– Она у вас, не так ли?

Может, прозвучало не слишком вежливо, но у него сейчас не было сил на пустую болтовню.

– Не понимаю, о чем вы.

Понятно, что напрямую Андреев не ответит. Он ведь не знает, кто сейчас рядом с Никитой – может, полиция! Ну и конечно, любой разговор можно записать.

– Я не представляю, как вы это сделали.

– При должном умении можно сделать что угодно, – многозначительно ответил Андреев. – Думаю, вы хотите поблагодарить меня за помощь в одном нашем совместном проекте.

– А я пока не знаю, помощь это была или нет!

– Со временем поймете.

– Вам нужно было сначала поговорить со мной! – возмутился Никита.

– Я надеялся, что получится. Но не получилось, и я устал ждать. Все случилось так, как должно было. Теперь ваша жизнь будет такой, как раньше. Ну разве не замечательно?

– Я одного не понимаю… Почему сейчас? Почему не раньше?

– Никита, как много вы знаете про охоту на медведя? Сильный зверь, надо сказать, и очень опасный.

– При чем тут это?

– Просто познавательный факт, – хмыкнул Андреев. – Даже сейчас, с современным оружием, убить медведя – задача не из легких. А много лет назад это и вовсе был подвиг. За медведем отправлялась охотничья партия, с собаками, с рогатинами. Они изматывали зверя и нападали только тогда, когда у него оставалось совсем мало сил. Это важно для любого грамотного охотника: почувствовать момент, когда зверь устал.

– Значит, она была уставшей? Она не могла сопротивляться и вы воспользовались этим?

– Никита, простите, но у меня больше нет времени болтать с вами. Меня ждут.

– Я ведь могу сказать полиции, что это вы…

– Можете. Но не скажете.

Судя по тону, Андреев ни на миг не усомнился в своей правоте.

– Почему это?

– Две причины. Во-первых, это не в ваших интересах. Недобитый, раненый медведь бывает очень опасным! А во-вторых, даже если вы направите ко мне полицию, это будет напрасной тратой времени, их и моего. Всего доброго, Никита. У нас больше нет причин общаться.

Андреев завершил звонок до того, как Никита успел ему ответить.

По идее ему следовало бы поверить Андрееву. Взрослый человек, и разговаривает спокойно – даже после того, как прозвучала прямая угроза. Очевидно, что он – не психопат, похитивший шестнадцатилетнюю девочку, а тот, кто защищает мир от чудовища.

И все же среди его слов было кое-что, меняющее для Никиты все. Не Андреев был прав. Регина. Все его сомнения напрасны, потому что Лиза сказала верно – это ангел, похожий на демона.

Андреев сказал, что она устала. То есть, в другое время он боялся соваться к ней, потому что мог получить так, что мало не покажется. Однако теперь она устала, и он сумел забрать ее, не опасаясь сопротивления. А что могло так ее измотать? Какое событие произошло накануне, необычное, необъяснимое?

Травма Никиты! Вот чем она была занята. Она знала, что он заперт в призрачном мире и никакие врачи его оттуда не вытянут. Поэтому она помогла ему, она общалась с ним через его воспоминание о девушке-птице. Она использовала образ той, кого он любит, чтобы направить его.

Это было трудно – и Регине пришлось заплатить немалую цену. Но вот откуда Андреев знал, что так будет? Как сумел так грамотно использовать несчастный случай, произошедший с Никитой?

Или это был вовсе не несчастный случай? Андреев ведь намекнул, что он – охотник, который умеет затравливать зверя. Что, если это он устроил нападение автостопщицы, чтобы превратить Никиту в приманку?

Андреев разбирается в необычных людях, таких, как Регина. Неизвестно, что он еще может!

– Я должен ее вернуть, – уверенно произнес Никита.

Вот только девушка-птица, раньше разделявшая его решительность, теперь смотрела на него с тревогой.

– Нет, не должен!

– Она спасла меня!

– Честь и хвала ей за это. Но теперь любая попытка спасти ее может обернуться для тебя бедой! Ты погибнешь, ничего не изменив!

– Да с чего ты взяла? – поразился Никита.

– Который раз напоминаю: я – медиум! Человек, с которым ты только что говорил… Он бесконечно опасен, я почувствовала это! Он может казаться тебе спокойным и очень вежливым. Только это всего лишь маска! Он – беда, он – угроза, и ты с ним не справишься.

– Ну, спасибо за поддержку!

– Никита, это не шутки! Просто поверь мне, – взмолилась она. – Я говорю это не для того, чтобы тебя обидеть. Я хочу уберечь тебя, ты мне дорог! Не подходи к нему. Даже если ты ошибся насчет Регины, она не стоит твоей жизни!

Она не пыталась его обмануть, девушка-птица верила каждому своему слову. На чудесных теплых глазах, обращенных к нему, блестели слезы. Она боялась за него! Значит, любое столкновение с Андреевым и правда сулило ему смерть.

– Но я не могу ее бросить…

– Если не можешь сделать это ради самого себя, сделай ради меня, – твердо заявила девушка-птица. – Я буду плохой, я отберу у тебя выбор и приму на себя всю вину!

– Что?.. Как же ты это сделаешь?

– Использую метод, который я, если честно, терпеть не могу: ультиматум. Выбор прост, Никита. Или ты отправляешься за ней, или остаешься со мной. Но и то, и другое не получится. Если ты сунешься к Андрееву, я исчезну навсегда. Если даже ты останешься в живых, меня ты больше не увидишь никогда, клянусь тебе! Второй вариант куда проще: побудь со мной, ничего не делай. Тебе придется помучаться некоторое время, потому что ты хороший человек, и ее смерть тебя расстроит. Но это к лучшему. Такое существо, как Регина, все равно долго не протянуло бы. А у тебя впереди целая жизнь, не выбрасывай ее ради надуманного героизма!

И вновь это не было шуткой или пустым шантажом. Она была достаточно сумасшедшей для такого решения. И здесь уже не важно, кто кого любит и кто кому дорог. Сказала – и все. Никита не сомневался, что если он откажется от нее, она исчезнет, как перелетная птица, и он ее уже не найдет. Он ведь до сих пор не знал о ней ничего, вообще ничего!

Так что выбор казался очевидным. На одной чаше весов – угрюмый уродец, на другой – девушка его мечты, что тут думать? Даже если Регина помогла ему в какой-то момент, проблемы на семью тоже навлекла она. Всем будет лучше, если она исчезнет! Безопасней так точно.

Ну а то, что будет с ней дальше, что сделает Андреев… Об этом можно не думать. Или обмануть себя! Поверить, что ничего плохого не случится. Андреев сдержит свое слово, он просто поселит Регину в своем доме, подальше от других людей, чтобы она никому не навредила.

Все в выигрыше.

Он ничего не должен Регине.

Он должен только своей семье.

– Ну так что? – поторопила его девушка-птица. – Что ты решил? Пообещай мне, пожалуйста, что не пойдешь за ней! Тогда я пообещаю тебе, что останусь навсегда.

Не дожидаясь его ответа, она подалась вперед и поцеловала его. В этот миг, с ней, Никита чувствовал себя по-настоящему счастливым – уже зная, какой выбор сделает.

* * *

Какая смешная получилась жизнь. Смешная, странная и короткая.

Регина прекрасно знала, что ее ждет, тут у нее иллюзий не было. Но она не боялась. Возможно, это из-за недавней усталости. А может, просто пришло ее время! Ведь за жизнь держатся те, у кого есть будущее.

А у нее что? Первые годы своей жизни она вообще предпочитала не помнить, потому что было слишком темно, слишком страшно. Она не понимала мир, в котором оказалась, и саму себя. Потом, когда силы начали подчиняться ей, стало полегче. Но она все равно не знала, куда и зачем идет. Ради чего она вообще существует, где ее место?

Она всегда мечтала, чтобы ее любили. Это такая глупая мечта… Она видела, какой страх вызывает у окружающих. Разве можно было после этого надеяться на какую-то там любовь? А она надеялась. Потому что любовь, если она настоящая, не должна видеть уродство.

Ее первой надеждой была семья Гурьевых. После череды детских домов и нервных воспитателей они казались светлым лучиком во тьме. Они ведь были очень милыми на первый взгляд! Регина позволила себе поверить, что ей повезло и теперь она почувствует, что такое настоящая жизнь.

Вера долго не продержалась. Она очень быстро поняла, что образ для толпы и настоящие лица – это не одно и то же. Не всегда. А значит, не доведется ей сыграть в обычную девушку, у которой нет никакой силы и которая просто хочет быть любимой. Нужно сражаться – за себя и за тех, кто этого сделать не может.

Я – жизнь.

Но я же и смерть.

По-другому уже не будет.

Никто не подозревал, как это сложно – жить сразу в двух реальностях. Да она и не пыталась объяснить! Раз ей выпало нести эту ношу, она должна была справляться сама, а не пытаться переложить ответственность на кого-то другого.

Гнездовище, которым на самом деле оказался дом Гурьевых, было разрушено. Она даже получила благодарность – от Лизы. Умная девушка, быстро сообразила, что к чему, хотя выводы сделала неправильные. Ангела какого-то приплела! Регина не стала ее переубеждать. Им предстояло пойти разными путями и остаться только в памяти друг друга. Так пусть в памяти Лизы будет свой ангел!

Регина больше не надеялась найти свою семью. Один раз она обожглась и теперь искала новую роль в мире, уже не такую понятную, как раньше. Поэтому она даже не обрадовалась, когда ей рассказали про Авиновых.

Всего лишь случайные люди. Они не поймут ее. Они даже долго не продержатся, вернут ее туда, где взяли. Они не спасут ее, что бы они там себе ни придумали. Да ее и не нужно спасать – Регина постепенно осваивала одиночество, как науку.

Авиновы должны были стать проходным этапом. Регина закрылась от них в миг, когда вошла в их дом. Она тогда думала, что сможет остаться равнодушной. Но это ведь так скучно! Когда целыми днями сидишь в подвале и ничего не происходит, выть хочется от тоски. Поэтому она начала изучать свою временную семью, стараясь соблюдать нужную дистанцию.

Старшее поколение, Григорий и Ирина, оказались на удивление неплохими. Простыми – да, даже где-то примитивными. Но все равно хорошими в этой простоте. Желающими добра! Регина не мешала им.

Ульяну она поняла сразу. Она уже видела таких, знала эту породу. Прекрасное, но беспомощное создание. Не осознающее лучшие свои черты. Не умеющее защититься. Уже кем-то исцарапанное и загнанное в угол. Тут все было не так плохо, как в семье Гурьевых, похоже, несчастье Ульяны не было связано с ее приемными родителями и пришло в этот дом вместе с ней. Но она все равно нуждалась в помощи, поэтому Регина и стала говорить с ней. Только с ней! Она не брала на себя роль спасительницы душ. Она делала, что могла, и, кажется, порой у нее даже что-то получалось.

Маленькие ей и вовсе нравились. Они не были такими зашоренными, как старшее поколение. Ее уродство для них ничего не значило, потому что они еще не усвоили никакую «норму». Значит, уродства для них просто не было! Они тянулись к ней, Степа и Зоя. А Регина поддерживала их, как могла.

Ну и конечно, был Никита. С ним все сразу получилось спутанно, неправильно. Хуже, чем он заслужил. Ей стоило немалых усилий разобраться с Виктором Гурьевым, она не хотела, чтобы это повторилось. А когда она увидела Никиту, ей показалось, что он такой же. Сильный, наглый, здоровенный… и очень мрачный. Он смотрел на нее со злостью. Она злостью и отреагировала. Регина не знала, кто из них ошибся первым, даже думать об этом не хотела. Но факт оставался фактом: она это не остановила, получился неприятный замкнутый круг.

Она перегнула палку, когда отправилась пугать его той ночью. Причем она сразу поняла это, да только признаваться себе не хотела. Зато она приняла твердое решение остановиться. Ничего серьезнее она не делала, она стала наблюдать за Никитой внимательней и поняла, что он гораздо лучше, чем она ожидала. Неприязнь, которую она чувствовала раньше, сменилась на нечто другое, то, с чем она прежде не сталкивалась.

Может быть, если бы не вмешательство извне, их с Никитой отношения сложились бы по-другому. Она могла бы быть с ним честной… Но – как есть. Беды продолжились, и в этом тоже была ее вина, пусть и косвенная.

Потому что этот человек охотился за ней, а Авиновы стали случайными жертвами.

– Это ведь ты все устроил? – устало спросила она.

– Побольше уважения, я все-таки в три раза тебя старше! – нахмурился он.

Регина почти ничего не знала об Эдуарде Андрееве. Она только заметила, что он начал следить за ней задолго до того, как она поселилась у Авиновых. Регина надеялась, что это очередной ученый-ботаник, который не соображает, с чем столкнулся. Скоро он испугается и отстанет!

Но Андреев оказался человеком другой породы. Он хорошо разбирался в паранормальных проявлениях энергии. Он знал, что такое призраки, полтергейсты, блуждающие огни… Он тянулся к этому миру. И он был куда опасней, чем она ожидала.

– Я не буду изображать уважение, – сказала она. – У меня сил нет.

– Ты хочешь разозлить того, от кого зависит твоя судьба?

– Я и так знаю свою судьбу. Ты убьешь меня.

Ей сейчас следовало бы бояться. Разве нет? Разве не любое существо страшится своего конца, даже такое несчастное, как она? Но нет, усталость пока побеждала все остальные чувства. Регине казалось, что она допустила столько ошибок, что ей уже не выпутаться, и будет только хуже. А если так, то не к лучшему ли, что все завершится?

Ей просто хотелось покоя, любой ценой.

Насчет того, что ее ждет, она не сомневалась, достаточно было внимательно осмотреть зал, в который он ее притащил, чтобы понять. Похоже, это был подвал частного дома, очень просторный и ярко освещенный. Она уже видела это место в тот единственный раз, когда пыталась припугнуть его, но мельком. Теперь у нее появился шанс осмотреться.

Что хранят нормальные люди в своем подвале? Припасы, инструменты, всякий хлам, пожалуй… Но Андреев обустроил здесь нечто подозрительно похожее на алхимическую лабораторию. Вдоль стен были расставлены металлические шкафы, столы и массивные холодильники. Некоторые холодильники были отключены, некоторые работали. На столах Регина видела артефакты и кости, преимущественно старые. А вот что находится в холодильниках – она и представлять не хотела.

Сама она в артефактах разбиралась плохо. Ее сила была врожденной, теоретических знаний Регине остро не хватало. Она лишь выяснила, что артефакт – это предмет, с которым связана определенная духовная энергия.

– Так ты и дурил им голову? – спросила она. – Авиновым. Ты подбрасывал им в дом эту дрянь, происходило странное, а винили во всем меня.

– Не все. Похоже, заметили это только двое из них.

– Ульяна и Никита.

– И ты, – добавил Андреев.

– Я, скорее, почувствовала, а не заметила. Из-за тебя они видели то, чего видеть не должны. Ты пробуждал их самые страшные воспоминания. Ты поставил их жизнь под угрозу.

– Веришь или нет, но я не желал им зла.

– Верю, – кивнула Регина. – Как ни странно. Тебе было плевать на них. Для тебя они, живые люди, стали просто инструментами, чтобы вымотать меня.

Он двигался по нарастающей. Сначала артефакты, которые он использовал, были относительно безобидны – они лишь вызывали слуховые и визуальные галлюцинации. Андреев проверял и Регину, и семью, с которой она жила. Регина старалась помешать ему, но получалось не всегда. Так Никита и Ульяна оказались под его влиянием. Младшие дети тоже многое замечали, но у малышни психика гибкая, сломать ее куда сложнее.

Враждебность в доме усилилась, и все же Андрееву этого было мало. Никита не согласился помочь ему, до Регины было не добраться. Он усилил давление.

– Ты пытался убить Никиту, – заметила Регина. – Ты бы не остановился.

– Не остановился бы, но его смерть не была моей целью, – кивнул Андреев, перебирая инструменты на рабочем столе. Она видела, как блеснуло в свете лампы лезвие скальпеля. – Я хотел запугать его. Первое нападение в клубе, например, только на это и было рассчитано. Он должен был испугаться смерти!

– Но он не поддался.

– Увы. А поддался бы сразу – все было бы проще.

– То есть, твои преступления – вина Никиты?

– Преступление – такое громкое слово…

– Люди пострадали, – холодно заметила Регина.

– О чем я и говорю: дело затянулось. Хотя тебе ли осуждать меня после того, что ты сделала в лесу? Я был уверен, что после того, как та девочка лишится ног, Никита примчится сдавать тебя!

– Ты даже подкинул мне куклу, которую я якобы использовала. Грязная работа: она валялась на окне, сразу понятно, как она попала в комнату.

– Не факт, что Никита додумался до этого.

– Но и к тебе он не пришел.

– Да, он оказался не самым способным учеником, – поморщился Андреев. – Это и привело к крайним мерам.

– Ты натравил на него призрака! Это уже могло закончиться смертью.

– Не закончилось, благодаря тебе. Ты поступила правильно, молодец. Я знал, что уж теперь-то добьюсь своего. Или Никита сдаст тебя, чтобы отомстить за себя и друзей, или ты так измотаешь себя, спасая его, что у тебя не будет сил сопротивляться. Сработал второй вариант. Я-то не против! Так или иначе, ты оказалась здесь.

Ему не нужно было говорить, как далеко он готов зайти, Регина и сама это видела. Она не хотела наблюдать, как он готовится к ее убийству, и перевела взгляд на артефакты, разложенные на столах.

Для кого-то другого это были всего лишь предметы, но она видела больше, куда больше. Черная энергия, вьющаяся над безобидными безделушками. Детские силуэты рядом с игрушками. Монстры на границе света и тени. Образы людей, которых давно уже нет, над истлевшими костями. Андреев, вероятнее всего, обладал достаточными знаниями, чтобы освободить все эти души, энергетические сущности, по капризу судьбы оставшиеся на земле. Он просто не хотел! Ему было куда выгоднее использовать их для своих целей.

Теперь Регине предстояло присоединиться к ним. Нет, она могла бы попытаться сражаться. Но зачем? Какой толк в ее мечтах, если они никогда не сбудутся? Она устала от одиночества, ей хотелось, чтобы хоть кто-то не просто нуждался в ней, как Лиза, не видел в ней ангела, а принимал ее такой, какая она есть. Со всеми недостатками – но и с достоинствами тоже.

Только это наивно. Даже нормальных, полноценных людей не всегда принимают. А уж на что надеяться ей? Если бы у нее был такой человек, он бы пришел за ней. Раз его нет, значит, это конец пути.

Короткого и очень грустного пути.

Андреев стал между ней и столом, чтобы она не видела, что он делает. Напрасно. Не страх перед ним сдерживал Регину, а опустошающая сила ненужности. А что он сделает… Она и так знала. Он явно недооценил ее способности. Если она разгадала все его грязные трюки, все нападки на семью Авиновых, разве не сумеет она увидеть, что он приготовил для нее?

– Ты зря меня боишься, – указал он.

– Я тебя не боюсь.

– И врешь тоже зря. Мне ведь вовсе не обязательно убивать тебя, не знаю, что ты там себе придумала! Мы можем сотрудничать.

– Нет, – покачала головой Регина.

– Потому что ты не хочешь?

– Потому что ты не решишься. Даже если я скажу тебе, что я буду подчиняться, ты никогда не узнаешь, правда это или нет. У тебя нет способа проверить. Зато ты уверен в том, что не сдержишь меня, когда мои силы полностью восстановятся. Поэтому уничтожить меня – единственное, на что ты осмелишься. Чтобы изучить меня, понять, откуда пришла моя сила. Чтобы хотя бы частично запереть эту силу в одном из своих артефактов.

– Тебя не обманешь! – рассмеялся он. – Что ж, честность так честность. Да, я собираюсь…

Он не успел договорить, его прервал резкий, оглушительно громкий звук сирены. Андреев замер, пораженный, да и Регина была удивлена не меньше его. Она такого не ожидала!

Сирена показывала, что в дом Андреева проник посторонний.

Кто-то все же пришел за ней!

Глава 14

Они постоянно будят меня – а ведь я никогда не засыпаю.

Никита сожалел о том, что ему пришлось обмануть девушку-птицу. Неприятно все-таки, что их расставание будет таким: пропитанным ложью и обидой. Однако поступить иначе он не мог. Если бы она решила устроить скандал, это привлекло бы ненужное внимание. А она могла бы и в полицию сообщить о том, что он собрался делать! Диана бы так точно поступила. Девушка-птица не была Дианой, но он предпочел не рисковать.

Поэтому он сказал ей, что выбирает ее, а о Существе позабудет навсегда. Она ушла, печальная, но, кажется, довольная его решением. Никита же, дождавшись, когда она уйдет, отправился к дому Андреева. Получить адрес было несложно, благо один из его товарищей по команде был сыном полицейского.

Он понимал, что рано или поздно девушка-птица узнает правду. Да что там, он собирался сам сказать ей! Он любил ее и хотел бы остаться с ней, однако он знал, что она вряд ли простит его за такое, и принимал это. Она не из тех, кто прощает. А Регина… она ему не дорога, он толком и не знает ее, но она нуждается в нем куда больше, чем девушка-птица.

Получив адрес загородного дома, он отправился туда один. Ульяна молодец, она за последние дни очень повзрослела и стала сильней. Но от нее не будет толку сейчас… Никита даже не был уверен, что толк будет от него самого.

Дом Андреева располагался за городом, но этого и следовало ожидать, учитывая его «увлечения». Дорога отняла у Никиты несколько часов, и когда он добрался до места, уже стемнело. Это обеспокоит родителей, но ничего, он оставил для них записку, что побудет с друзьями. Ульяна, конечно, может догадаться, что он отправился на поиски. Только она его не сдаст, скорее, прикроет перед родителями. Поэтому Никита больше не думал о своей семье и сосредоточился на том, что ему предстояло сделать.

Андрееву принадлежал просторный новый коттедж, расположенный вдали от других домов. Дом не был откровенно богатым, но смотрелся достаточно дорогим и ухоженным. Если бы сюда по наводке Никиты прибыла полиция, они бы не заметили ничего подозрительного. Скорее всего, они просто извинились бы перед Андреевым и отправились обратно.

Но Никита чувствовал: она там. Должна быть там! Какой у него был план? Да никакого. Он даже не был уверен, что Регина все еще жива – или что ему ничего не угрожает. Он понятия не имел, насколько опасен Андреев. Зато он догадывался, насколько страшно, должно быть, Регине проходить все это одной. Ангел она или демон – не важно, сейчас она не может себя защитить. Потому что спасла Никиту! Такие долги нужно возвращать.

Он с легкостью перелез через двухметровый забор, помогала отличная спортивная форма. Никита уже видел, что в доме не горит свет, казалось, что там вообще никого нет. У Андреева ведь была еще и городская квартира, соседи наверняка думали, что он сейчас там. Он сделал все, чтобы ему не помешали.

Никита не умел вскрывать замки, и тут, в отличие от разгромленной квартиры Гурьевых, ему вряд ли повезло бы. Он был готов к такому и собирался, если нужно, влезть через окно. Однако задача оказалась еще проще: в доме Андреева была дверь со стеклянными вставками. Уважаемый историк словно старался подчеркнуть – ему нечего скрывать, нет в этом доме никаких темных тайн!

Уже подходя к крыльцу, Никита поднял с земли массивный камень. Он не сомневался и не задумывался, он просто одним ударом вышиб стекло. Теперь ему оставалось только просунуть руку внутрь, нащупать замок и отпереть его. Он порезался о стекло, но его это не волновало. Он даже боли не почувствовал – настолько сильны были сейчас страх и нервное возбуждение.

Как только он оказался внутри, в доме взвыла сирена. Никита поморщился от громкого звука, но не остановился. В домах, где нечего скрывать, такую сигнализацию не устанавливают! Понятно, что Андреев теперь спокойно может сдать Никиту полиции. Однако Никита сильно сомневался, что хозяин дома решится вызывать полицейских прямо сейчас.

Поэтому он искал – что угодно, любое указание на Регину. Никита не собирался задерживаться в просторных комнатах с большими окнами, понятно, что это – обманка для гостей. Нет, Регина сейчас там, где ее никто случайно не обнаружит… Для этого подходят или чердак, или подвал, или скрытая комната. Но сделать скрытую комнату тяжело, строители заподозрили бы неладное, да и дом недостаточно большой, чтобы спрятать целое помещение. Чердак тут тоже не впечатляющий, крыша слишком плоская. Остается только подвал – и это отличное место. Потому что мало кто из гостей, приходя в дом, просит показать подвал!

Никита направился к лестнице, ведущей куда-то вниз, и почти сразу получил подтверждение своей догадки. Вместо обычной двери он увидел металлическую, новую и куда более крепкую, чем входная дверь. Эту так просто не разобьешь! Никите нужно было проникнуть туда, однако он понятия не имел, как.

Пока он размышлял об этом, запищал кодовый замок и дверь открылась, а вот вой сирены мигом утих. Похоже, Андреев понял, кто вторгся в его дом.

На этом моменте главный герой фильма, как правило, уже знает, что делать. Он обманывает своих врагов, затаившись на крыше лифта, или крадется через шахту вентиляции, а потом доказывает, что нет кунг-фу круче, чем его кунг-фу. Однако у Никиты по-прежнему не было ничего похожего на план. Ему оставалось лишь действовать по ситуации, и он вошел.

Подвал, пусть и просторный, весь просматривался от двери. И место было по меньшей мере дикое! Внимание Никиты мгновенно приковали человеческие кости, аккуратно разложенные на столах. Он даже не сразу сообразил, насколько они старые, слишком жутким было это зрелище. Рядом с костями валялся какой-то непонятный хлам: треснувшие зеркала, детские игрушки, засушенные цветы, украшения и прочие мелочи, которые вроде как не могли понадобиться Андрееву, но все равно были здесь.

Обнаружить Андреева и Регину тоже оказалось несложно. Инвалидное кресло Регины стояло в центре зала, а ее руки были примотаны к подлокотникам скотчем так, чтобы она не могла крутить колеса. Вокруг нее зачем-то был выложен круг черными кристаллами, обозначавшими, где она должна оставаться.

Андреев стоял у рабочего стола, на котором были разложены инструменты. Никита видел там и скальпели, и хирургическую пилу, и шприцы с непонятной жидкостью. А еще на столе лежала потрепанная папка с документами – совсем как те, что Никита видел в кабинете Виктора Гурьева. Значит, именно Андреев пробрался туда! Он уже не первый раз нарушал закон и останавливаться не собирался.

Сам Андреев казался невозмутимым и даже приветливым:

– Никита, вы все-таки пришли! Забавно.

– Что тут забавного?

– Когда я просил вас посодействовать мне, вы отсиживались в стороне. Но теперь, когда в вас нет никакой нужды, вы явились сюда. Вот что забавно.

– Я пришел за Региной.

Регина наблюдала за ним через привычную для нее завесу взлохмаченных волос. И хотя Никита едва мог рассмотреть ее глаза, ему показалось, что она удивлена. Она не ожидала от него такого! Еще бы… Он ведь не дал ей ни одной причины ожидать хорошего. Теперь Никите предстояло это исправить.

– Боюсь, что ты зря потратил свое время, – покачал головой Андреев. Он уже не старался изобразить идеальную вежливость. – Она останется здесь, где ей самое место.

– Что это такое? – Никита обвел рукой столы с костями и массивные холодильники. – Что там?

– Не все в этой жизни нужно знать.

– Там что… такие, как она? Скольких вы уже убили?

– Я никого не убивал, – отрезал Андреев. – Все образцы, которые я получил и теперь исследую, умерли естественной смертью. Они долго не живут, Никита. И она бы не прожила, но я не собираюсь дожидаться этого. Она слишком сильна, чтобы оставлять ее в живых.

– Вы хоть соображаете, что говорите?!

– Правду. Ту правду, которую предпочитают замалчивать. Даже в развитии человеческого рода природа иногда ошибается, и рождаются вот такие уродцы. Это тупиковая ветвь, которая не должна расти. Эти существа – они лишние в нашем обществе, ненужные. Избавиться от них – это одолжение всему миру. Милосердие!

– Вы ненормальный!

– Если ты не в состоянии понять это, не позорься, а лучше уходи.

Если бы Андреев собирался его отпустить, он вряд ли вообще открыл бы эту дверь. Он бы просто вышел в коридор и прогнал незваного гостя! Но он позволил Никите увидеть то, что хранится в подвале, а это рискованно.

Никита уже заметил черный металл пистолета среди инструментов, лежащих на столе. Скорее всего, Андреев упрощает себе задачу: если Никита повернется к нему спиной, убить будет легче. Поэтому Никита не сдвинулся с места.

– Я никуда не уйду без нее.

– Да с чего ты вообще решил к ней прикипеть? Ты же сам ненавидел ее! – напомнил Андреев.

– Я ошибался.

– О нет, тогда ты как раз не ошибался. Ошибаешься ты сейчас! Ты не знаешь, что она такое.

– Так объясните мне. – Никита скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что он никуда не уйдет.

Андреев задумался, прикидывая что-то, потом медленно кивнул. Видимо, он размышлял, можно ли вообще обойтись без убийства Никиты. Если бы убийство было единственным вариантом, он бы, конечно, не стал говорить. Но одно дело – похитить несчастную больную сироту, которую в итоге объявят сбежавшей. Другое – усыновленного ребенка, которого обязательно будут искать.

Поэтому Андрееву выгоднее было переманить Никиту на свою сторону, заставить молчать. К тому же, в своей правоте историк не сомневался и теперь надеялся поделиться этой уверенностью.

– Таких, как она, я еще не видел, – сказал Андреев. – Только читал о них, но и в теории информации ничтожно мало. Они встречаются чрезвычайно редко. Поэтому я не могу пройти мимо возможности изучить ее, это бесценно для науки!

– Но «изучение» предполагает ее смерть?

– Это малая жертва! И это защита для всех остальных. Она не одержима, Никита, и она не ведьма, не медиум и не злой дух. Она – химера.

– Химера? – удивленно повторил Никита. Память подбрасывала что-то из мифов Древней Греции.

Андреев догадался об этом:

– Не в мифологическом смысле, я тебя умоляю! Существуют биологические и духовные химеры. Оба вида образуются, когда в утробе матери сливаются близнецы. Биологические химеры появляются, когда в теле одного близнеца существует тело другого близнеца.

– Как сиамские?

– Нет, потому что сиамских близнецов видно сразу, и во многих случаях они оба живы – два мозга. В случае химеры один близнец полностью поглощен вторым. Но в теле, которое выглядит единым, есть ткани двух существ, два набора ДНК, иногда – разные группы крови. Это и произошло с твоей якобы сестрой. Мне непросто было найти информацию о ней, но помогли записи Гурьева. Я скажу тебе больше, я нашел мать этого существа, отказавшуюся от него еще при рождении!

Никита заметил, как Регина вздрогнула, сжалась, как от удара. Значит, она слушала их и все понимала! Но ведь Ульяна говорила, что она умна, а все остальное – просто маска.

– Теперь я знаю больше, чем другие, больше, чем все, – торжествующе продолжил Андреев. Он, похоже, очень собой гордился. – Мать этого существа была из тех, кто считает себя ведьмами. Виккане – вот как они себя зовут! Но это не ведьмы. Это те же безмозглые подростки, которые практикуют колдовство по книжкам, купленным в интернете. Они ничего не знают про истинную природу энергии и действуют интуитивно. Иногда это приводит к бедам: они суются в энергетически активные места, места надлома пространства, без должной подготовки.

– Так и поступила ее мать? – догадался Никита. Ему хотелось подойти поближе к Регине, поддержать ее, чтобы она не слушала все это одна. Но он не решался сдвинуться с места, потому что это могло спровоцировать нападение.

– Да, так она и поступила – поперлась туда, где энергия мира искажалась, уже будучи беременной. Это тот самый грех отцов, за который платят дети. Она носила под сердцем близнецов – предполагаю, что самых обычных. Но из-за искажения энергии они слились. Родилась в итоге одна девочка, однако со странным наростом на спине. Мать, решив, что ребенок проклят, отказалась от нее. Девочку отправили на срочную операцию, только так можно было сохранить ей жизнь. Тогда все думали, что нарост – это опухоль, но оказалось, что это – пропавший близнец. Сестра нашей уважаемой Регины, если я не ошибаюсь. Ту, погибшую, похоронили, а Регина продолжила жить дальше, оставаясь биологической химерой. Это подводит нас к другому виду – духовным или энергетическим химерам. Можешь предположить, что это такое? По аналогии.

– Слияние двух душ…

– Или не-разделение, как тебе будет угодно. Это случается даже реже, чем появление биологических химер. Но это не значит, что в одном теле живут две души, все гораздо сложнее. Это значит, что одна и та же душа одновременно жива и мертва. Она живет, но она же черпает силу из мира мертвых. Вот что такое твоя «милая сестричка Регина». Вот источник ее силы! И это существо ты желаешь вернуть домой?

Словно собираясь подтвердить его слова, вокруг Регины вспыхнула темная энергия. Это было нечто странное, бесформенное, сильное – и запертое. Оно, как ни старалось, не могло пробиться за круг из черных кристаллов. Вот зачем Андреев использовал их!

Регина, скорее всего, знала, что у нее не получится освободиться. Но зачем тогда она пыталась? Ответ напрашивался всего один: она и не пыталась по-настоящему. Она просто хотела запугать Никиту. Она, как и Андреев, стремилась заставить его уйти, но по своим причинам.

Она верила, что, если Никита испугается, Андреев оставит его в живых. Он вроде как получит сообщника, который будет молчать о его преступлениях, считая, что он был прав. А Регина… Вряд ли она надеялась на настоящее спасение. Возможно, и она считала себя чудовищем, не было у нее уверенности, что она имеет право жить. Еще бы! Когда все вокруг шарахаются от тебя, когда не верят, что ты способна на нечто хорошее, сложно сопротивляться такому давлению.

Если все говорят, что ей лучше сгинуть, может, они правы?..

Но даже так, даже в этот момент она хотела помочь Никите. А значит, вряд ли она была тем монстром, который все это время преследовал его семью и друзей. Скорее, она была тем, кто защищал их от монстра! Ведь, если задуматься, черное облако, окружавшее ее, было очень похоже на то, что Ульяна видела перед своим спасением.

– Это ведь ты защитила Улю? – тихо спросил Никита. – Ты была с ней тогда?

Регина осторожно, еле заметно кивнула.

– Но и на твою подружку напала она! – поспешил добавить Андреев. – Там была такая же черная энергия!

– А откуда вы знаете? Откуда вы вообще можете это знать? На меня ведь тоже напали… А потом в машине вместе со мной нашли старые кости. Совсем такие, как лежат здесь.

Все сходилось так идеально, что даже Андреев не решился спорить. Слишком уж очевидны были улики против него! Никите казалось, что это добрый союзник, который спокойно ждет, пока его позовут на помощь… Да черта с два! Ничего Андреев ждать не собирался. Он действовал с того момента, как Никита застал его в саду. Он изучал дом Авиновых, следил за тем, как они живут, кто к ним приходит, кто им дорог. А потом он начал нападать.

Он никого не жалел. Совсем никого, даже маленькую Зою!

А Регина… Она жила так, как могла. Ее тело было слабым, но энергия, окружавшая ее, давала ей силу, которой больше ни у кого не было. Она воспользовалась этим, так ведь воспользовалась во благо! Сначала была семья Гурьевых, потом – защита Авиновых и освобождение Никиты из ловушки, в которую загнал его Андреев. Она их не покинула! Пора бы кому-то точно так же позаботиться о ней.

– Я все равно хочу забрать ее отсюда!

– Ты ничего не понимаешь! – Андреев со злостью ударил кулаком по столу. – Никто не имеет права обладать такой силой! Никто!

– Что-то мне подсказывает, что на самом деле вас бесит не это. Вы злитесь, потому что такой силой не обладаете вы! Поэтому вы крадете ее у других.

Сам Андреев ничего не мог. Но он гнался – скорее всего, много лет, – за тем, что ему не досталось и никогда не должно было принадлежать. А получив силу, пусть и чужую, он использовал ее так, как Регина свою и не собиралась.

Эдуард Андреев не выглядел чудовищем. Он казался обычным, уважаемым, благовоспитанным… И тем меньше была цена первых суждений. Никита снова и снова думал о том, что Лиза была права. Какая разница, кто как выглядит? Никто не выбирает, в каком теле родиться… да и не знает в первые годы жизни, какое это тело: совершенное или нет. Просто живет. А потом уже окружающие заставляют его дать оценку себе.

Но не всем за этот урок приходилось платить такую цену, которую платил теперь Никита.

– Я не могу уйти без нее, – настаивал он.

Темная сила, окружавшая Регину, исчезла, она уже не рвалась наружу – видно, сказывалась недавняя усталость, которая и помогла Андрееву заполучить ее. Зато в подвале появлялись другие тени, мутные и нечеткие, связанные с предметами, разложенными на столах. Никита почувствовал холод, коснувшийся кожи, и сердце забилось быстрее.

Лишь немногие из этих теней напоминали обычных людей.

Все его инстинкты кричали, что нужно бежать отсюда. Забыть это место, как страшный сон, никогда никому не говорить, что здесь случилось. И Регину тоже забыть! Жаль, что ей так не повезло. Так ведь не он в этом виноват! Зачем погибать двоим?

Он должен был уйти. Но не сделал и шага.

– Только с ней.

– Ты совсем идиот? – укоризненно посмотрел на него Андреев. – Выбор не в том, чтобы уйти с ней или без нее. Уходишь ты или не уходит никто – вот в чем выбор!

Не было больше смысла говорить. Никита рванулся вперед, не особо надеясь на успех. Если у него что и выйдет, то только за счет эффекта неожиданности. Нужно обезвредить Андреева, не дать ему коснуться оружия, тогда, может, что-то получится! Да, Андреев был вполне крепким дядькой. Так ведь и Никита давно уже перестал быть запуганным мальчиком, который до слез боялся своих родителей. Он знал, кто сейчас сильнее.

Это помогло бы ему, если бы схватка была честной. Однако Андреев доказал, что честно он не играет. Никита не успел добраться до него, когда что-то незримое и очень сильное ударило его по ногам. Он упал – и почувствовал новые удары. Быстрые, болезненные… и лишенные источника. Рядом с ним вилась лишь мутная дымка, с которой невозможно было сражаться.

Скорее всего, это было то самое создание, которое покалечило Диану, или что-то очень похожее на него. Оно и с Никитой могло расправиться так же быстро, а оно не спешило. Похоже, Андреев давал ему последний шанс.

Удары резко прекратились, и Никита с трудом поднялся на ноги. У него кружилась голова, лоб был рассечен, и по лицу стекала кровь. Даже так, он все равно решился бы напасть на Андреева – если бы не пистолет, который тот сжимал в руке.

– Уходи, – холодно велел Андреев.

– Даже сейчас?

– Сейчас я как раз рискну тебя отпустить с большей уверенностью, чем раньше. Ты только что увидел, что я могу. А теперь представь, что будет, если я напущу эту силу на твою родню.

Тут уже Никите пришлось прикусить язык, чтобы не сказать очередную дерзость. Шантаж был убедительным! Эта сила… Ее будет достаточно, чтобы довести Ульяну до последнего нервного срыва, и она уже никогда не оправится. А с маленькими что будет? Лучше и не думать!

Они были важнее, чем Регина. Важнее, чем он сам! Никита никогда не пожертвовал бы ими. Но он знал, что ему и не придется, если для него тоже все закончится здесь.

– Я остаюсь.

– Ты совсем с ума сошел?! – поразился Андреев. – Кому ты что пытаешься доказать?

– Ей, – Никита кивнул на Регину. – Я пытаюсь доказать ей, что она достойна помощи и любви. Мне жаль, что из меня получился хреновый брат. Но раз я не могу больше ничего для нее сделать, я останусь с ней до конца.

Ему не хотелось умирать. Это последнее, на что он согласился бы! Так ведь сейчас речь шла не о согласии или несогласии. Никита знал, что никогда не простил бы себя, если бы бросил ее одну. Он все равно не смог бы жить с этим!

У его семьи сейчас все хорошо. Андреев не тронет их, они здесь ни при чем. Значит, им Никита не нужен, а вот Регине очень даже нужен. Кто бы мог подумать… Он был готов отдать все ради Существа, которое изначально терпеть не мог!

Андреев смотрел на него с нескрываемым презрением.

– Жалко тебя, конечно, но ты сам виноват, что так случилось. То, что твоя глупость где-то даже благородна, тебя не оправдывает. Тебе следовало уйти, когда я давал тебе шанс. Теперь вот умрешь вместе с ней, добавишь мне проблем, а толку? Что это изменит? Почему ты не можешь понять, что я был прав с самого начала?

– Прав, – донеслось со стороны двери. – Да не во всем.

Никита ушам своим поверить не мог. Он обернулся так резко, что головокружение усилилось, и ему едва удалось остаться на ногах. Он не ошибся, это действительно была она!

Его девушка-птица. Строгая, собранная, вся в черном, совсем как в тот раз, когда она примерещилась ему на шоссе. Она стояла у двери и печально смотрела только на Никиту, словно и не было тут никого Андреева.

А вот Андреев насторожился. Он присматривался к девушке-птице так, словно до последнего не мог понять, не мерещится ли она ему.

– Ты кто такая?

Она не должна была попасть сюда! Похоже, она не поддалась на обман, последовала за Никитой и попала в ловушку! Так не должно быть. Никита готов был пожертвовать собой, но не ею! Он хотел защитить ее, но не знал, как, все тело болело, кровь заливала глаза, а на стороне Андреева по-прежнему была сила, которую он не понимал.

Но девушка-птица словно и не замечала этого. В ее печали не было страха – только жалость. Она проигнорировала вопрос Андреева, для нее важнее было другое:

– Да, ты многое понял правильно, раскрыл историю, разобрался в тайнах. Но хочешь знать, в чем ты ошибся? Это была всего одна ошибка, так ведь и одной порой достаточно, чтобы изменилось все.

– В чем же? – спросил Андреев, и казалось, что он уже знает ответ.

– Ты понял, кто мы и кем мы были. А ошибка вот в чем: в день, когда наша мать подошла к разлому в пространстве, под ее сердцем было не два ребенка. Три. И все мы теперь едины.

* * *

Не близнецы. Тройняшки. Это действительно все меняет. А он не знал! Но откуда он мог знать? Кто предположил бы такое?

Эдуард Андреев чувствовал нарастающую панику. Только что он был победителем, однако теперь появилась проблема, которую он не мог решить. Он все тщательно рассчитал. Клетка из кристаллов, которую он выстроил, должна была сдержать силу химеры. Но это если бы Регина была обычной химерой – а она была двойной.

Андреев никогда прежде не видел ту чернявую девицу, которая теперь стояла у двери. А вот Никита, судя по шокированному взгляду, прекрасно знал ее. Получается, Регина все это время общалась с ним? Она привязывала его к себе, она устанавливала связь с этой семьей… Насколько же велики ее способности?

Словно желая доказать это могущество, чернявая девица вспыхнула и обратилась в дым. Но дым этот не исчез, он устремился к Регине и с легкостью преодолел преграду из кристаллов.

Она изменилась мгновенно. Как будто одна девушка просто сменила другую! Хотя они изначально были похожи, просто Регина тщательно скрывала это, завешиваясь длинными волосами и опуская взгляд. Но если не обращать внимания на изуродованную кожу и взлохмаченные волосы, станет ясно, что эти двое были одинаковыми с самого начала – как и полагается сестрам.

С преображением исчезла и болезненная слабость Регины. Она легко порвала скотч, приматывавший ее руки к подлокотникам коляски, и поднялась, с удовольствием потягиваясь. Андреев не мог этого понять. Она ведь совсем не сопротивлялась раньше! И даже когда пришел Никита, она не могла вырваться из круга кристаллов!

Если только… если только она не хотела сдаться. Она устала, она была несчастна, и она позволила Андрееву победить, лишь бы все быстрее закончилось. Но вот приперся Никита с этими его проклятыми, никому не нужным жертвами, и она использовала третью часть своей силы. Ту, о которой Андреев даже не догадывался.

Регина небрежно пнула ногой черные кристаллы, и круг был нарушен. Тень, до этого маячившая у нее за спиной, вырвалась на свободу и закружила под потолком, как хищная птица. А те призраки, на которых так рассчитывал Андреев, отпрянули от нее! Потому что она была куда сильнее их: она была мертвой, как призрак, и одновременно живой, как человек.

– Раз ты не стал скрывать от Никиты правду, думаю, и ты заслуживаешь кое-каких ответов, – задумчиво произнесла Регина. – Своими откровениями ты мог удивить Никиту, но не меня. Я давно уже знаю правду. Мои сестры нашептали ее мне. Их больше нет в этом мире, но я все еще слышу их голоса с той стороны. Мы должны были родиться тремя разными людьми. Обычными людьми! Но ошибка нашей матери, ее уверенность в том, что она может контролировать силу природы, дорого нам обошлась. Мои сестры погибли, навсегда оставшись связанными со мной, равно как и сила, погубившая их. Одну из моих сестер обнаружили сразу, приняв ее за болезнь. Нас разделили, но не до конца, наши души все равно остались вместе. Вторую сестру нашли лишь спустя много лет, приняв за опухоль возле позвоночника. Но здесь правда не открылась, никто так и не понял, что это было когда-то отдельное существо. Во время той операции я сама едва не погибла. Я приблизилась к миру мертвых – и начала слышать их голоса.

Андреев читал про ту операцию и последовавшую за ней клиническую смерть. Но он и не думал, что все настолько серьезно! Точнее, он допускал, что Регина спаслась за счет сил химеры. И все же он был далек от истины…

– Я не знала, как мне жить дальше. Ты прав, подобные мне появляются редко. А таких, как я, вообще нет. Нет правил и советов. Нет поддержки! Кажется, что и места в этом мире тоже нет.

– Ты могла встать в любой момент… – прошептал Андреев.

– Да, моя сила позволяет это.

– Но почему ты оставалась прикованной к инвалидной коляске?!

– Потому что я знала: меня просто принять, когда я притворяюсь обычной девушкой. Но я не могу притворяться вечно. Я намеренно создала себе такую внешность. Она позволяет быстрее открыть истинную сущность людей. Я искала того, кто сможет принять меня любой, однако таких людей не было… до сегодняшнего дня.

А потом явился Никита! Андреев начинал понимать. Он почти сломал Регину, почти убедил ее, что настал ее черед покинуть этот мир. Но Никита показал ей, что один человек, готовый протянуть ей руку помощи, все же есть.

И он ведь не знал, что она и та чернявая красавица неразделимы! Получается, он действительно принял Регину такой, какая она есть? Может, Никита и не любил ее. Но он ее признал!

Она была сильнее любой химеры, о которой Андрееву доводилось читать. Он хотел эту силу, хотел до безумия! И уже знал, что не получит. Он пытался призвать на помощь артефакты, собранные им за долгие годы, однако ни один из них не работал. Эта малолетняя дрянь что-то сделала, чтобы оборвать его связь с энергетическими сущностями, привязанными к артефактам!

– Что будет дальше? – процедил Андреев сквозь сжатые зубы. – Со мной?

– Конечно, никто другой тебя не интересует… Я не убью тебя, если ты об этом.

Она подошла к Никите и подставила ему плечо. Он, все еще ошарашенный случившимся, вынужден был опереться на нее – он пострадал при нападении духа сильнее, чем ожидал Андреев. Но это и разозлило химеру, увеличив ее могущество.

– Ты ведь не позволишь мне уйти?

– Об этом даже не мечтай, – покачала головой Регина. – Я не могу рисковать своей семьей, мне было слишком тяжело ее найти.

– Ты не убьешь меня и не отпустишь… Что же остается?

– Увидишь.

И он действительно увидел. Регина и Никита направились к выходу. Андреев попытался стать у них на пути, но не смог, его сдержали. Духи, до этого затаившиеся, вернулись. Они больше не подчинялись ему! Все те, кого он использовал, сдерживал и пленил, не позволяя покинуть этот свет, обернулись против него. Они не били его, они просто отнимали у него привычный мир. Андреев видел перед собой подвал – но видел и другую реальность, ту, в которой живым людям не место.

Клетка, в которой он годами держал чужие души, теперь стала его клеткой. Как будто из его души вырвали самые потаенные страхи и сплели из них кокон, теперь поглотивший его. Все эти люди, демоны, чудовища и живые мертвецы, в глазах которых он отражался – он, их последняя жертва!

Это была страшная картина, опустошающая. Он просто не мог этого выносить! Он рванулся к выходу, освобождаясь из хватки ледяных рук покойников, – и обнаружил, что подвальная дверь заперта. Как он ни возился с кодовым замком, техника ему больше не подчинялась. Он остался один на один с теми, кого считал своими инструментами – и с реальностью кошмаров, в которую они утягивали его навсегда.

Глава 15

Сложно принять решение о смерти.

Сложно позволить себе жизнь после того, как решение о смерти уже принято.

Они сидели на лужайке возле дома Андреева. Небо у них над головами только-только начало светлеть, и мир еще спал. Никита не сводил глаз со своей спутницы, пытаясь понять, что он чувствует, как вообще принять все это.

Она не была человеком, и из-за этого ее нужно было бояться. Она обманула его, и за это на нее нужно было обижаться. По идее, ему сейчас полагалось бросить ее здесь и запретить приближаться к своей семье. Не нужны им такие!..

Но он не мог. Он сидел на траве и смотрел на нее. Потому что любил.

Это ведь нельзя просто взять и отменить, как будто и не было ничего. Никита был возмущен ее ложью, и ему пока сложно было поверить, что Регина и его девушка-птица – один человек. Просто не получалось! Но душой он уже чувствовал: это она. Он мог обижаться на нее сейчас, смотреть холодно, разговаривать жестко. Только вот это не меняло его истинного отношения к ней.

– Как это возможно? – спросил он.

– Я это умею.

– Разделяться на двух людей?

– Это были не два человека, – слабо улыбнулась она. – Второй образ, который ты знал лучше… Это скорее совершенная иллюзия.

– Но ты ведь сама научила меня отличать иллюзию от реальности – и она была реальной!

– Ты сам себе ответил: это же я тебя научила. Я сказала тебе верно, в большинстве своем иллюзии не воспринимаются несколькими органами чувств сразу. Но бывают и исключения, вот что я не упомянула. Я и была исключением. Я научилась создавать этот облик задолго до того, как познакомилась с тобой. Да, я была прикована к креслу. Так ведь мне и свет посмотреть хотелось! Для этого я выучила такой трюк.

– Тебя видели другие…

– В этом и смысл совершенной иллюзии.

– У тебя был телефон, я звонил тебе!

– Я могу создать проекцию человека. Ты думаешь, я телефон не получу?

– Я целовал тебя, – прошептал Никита.

Впервые на ее золотистой коже проступил румянец, она смущенно отвела взгляд.

– Я тебя тоже… Послушай, Ник, все, что ты помнишь, действительно было. По-настоящему! Я ничего такого не планировала. Когда я поняла, что за вами, и за тобой в частности, кто-то охотится, я использовала этот образ, чтобы присмотреть за семьей. Я не собиралась сближаться с тобой! Ты мне тогда не очень-то нравился, и я думала, что мы точно не поладим. А получилось вот что… Мы поладили. Это не было игрой, и для меня все происходило точно так же, как для тебя.

– Тот образ на дороге, когда автостопщица напала на нас… Это была ты или мне почудилось?

– Я, – кивнула Регина. – К тому моменту я уже очень хорошо чувствовала тебя и… ты стал мне небезразличен. Когда я поняла, что ты сильно напуган, я поспешила к тебе. Преимущество иллюзии в том, что она легко двигается через пространство. Мне пришлось устроить ту аварию, потому что иначе я не спасла бы вас. На вас напал призрак девушки, которая много-много лет назад умерла под колесами автомобиля. Авария стала единственным способом освободить ее душу. Я надеялась, что на этом все и закончится, но нет. Андреев умудрился запереть твое сознание в призрачном мире. С твоим телом все было в порядке – но ты не просыпался. Врачи не могли этого объяснить, твои родные были в ужасе. А я знала, что если я очень быстро что-то не изменю, будет уже поздно.

– Ты понимала, что это может быть ловушкой?

– Да. Но я должна была рискнуть.

Он тогда думал, что девушка-птица – всего лишь счастливое воспоминание, противовес монстрам, поселившимся в его памяти. А она была с ним каждую секунду, она оберегала его! Причем в двух ликах сразу: и как Регина, и как девушка-птица.

Она позволила Андрееву поймать себя. Она чуть не умерла – и все ради него! Что важнее: это или ее ложь? Все стало таким запутанным, и Никита не знал, как быть дальше. Он устал, ушибы и ссадины, оставленные нападением, зверски болели. Ему нужно было принять какое-то решение, но решения не было.

– Что нам теперь делать?

– Понятия не имею, – растерялась Регина. – Люди, с которыми я жила, никогда не знали, кто я такая. Не могла же я рассказать им про химеру! В семье Гурьевых Лиза о чем-то догадалась, но и ей было далеко до правды. Твоим родителям я тоже не могу рассказать, извини…

– То есть, если ты вернешься в наш дом, ты снова будешь изображать калеку?

– Я должна. Они не поймут то, что происходит на самом деле.

Как будто лжи было мало! А с другой стороны, она ведь права. Ира и Гриша – классные, вопросов нет. Но они точно не те люди, которые поверят во всю эту муть с химерами. А если Регина докажет им, у них головы повзрываются! Ульяна… она, может, и поймет. Но не прямо сейчас, после всего, что недавно произошло, ей нужно время на подготовку. Так что да, придется врать и хранить тайну.

Регина, до этого сидевшая рядом, отстранилась и грустно усмехнулась.

– Есть и еще один путь.

– Какой же?

– Я так понимаю, с подачи Андреева я считаюсь пропавшей без вести?

– Да…

– Давай я действительно исчезну. Это я сумею! Сменю внешность, имя… С моими силами я не пропаду. Не бойся, умирать я не собираюсь. Даже если ты не готов простить меня, ты все равно дал мне силы, чтобы жить дальше. Я справлюсь! Я…

Он не позволил ей договорить. Мысль о том, что сейчас он потеряет ее, странную девушку-птицу, и больше не увидит никогда, мигом выжгла все сомнения. На близких можно обижаться, можно злиться, но это ведь не мешает их любить!

Поэтому он притянул ее к себе и обнял – осторожно и крепко, так, что она только ойкнуть и успела.

– Я тебя никуда не отпущу, – прошептал Никита ей на ухо. – Ты теперь моя ответственность, понимаешь?

– Я не хочу быть обузой!

– Не обузой, а ответственностью, ты меня не слушаешь? И я этого хочу.

– Это будет трудно.

– Сдается мне, я уже достаточно большой мальчик, чтобы справляться с трудностями.

– И опасно!

– Не напугала.

– Но зачем тебе это?

– Ты и сама знаешь, зачем. Ты первая произнесла это вслух когда-то.

– Ты любишь меня даже теперь? – поразилась она. – Когда знаешь, что я – химера?

– Теперь – даже больше. Потому что я наконец-то знаю тебя настоящую.

У его девушки-птицы появилось имя. Все поступки Регины обрели смысл. Это была честность, к которой он давно уже стремился.

Что же до теней, которым всегда предстояло маячить у нее за спиной… Никита не заблуждался на этот счет. Он и без ее предупреждений знал, что будет трудно. Но если награда за все – возможность быть с ней, то он справится!

Регина попыталась отстраниться, и он не стал удерживать ее, хотя сердце неприятно кольнуло. Неужели она все-таки решила уйти, считая, что на свободе ей будет лучше?

Но нет, девушка-птица не собиралась никуда улетать. Она отстранилась лишь затем, чтобы взглянуть ему в глаза. А потом она поцеловала его, мягко и осторожно, словно она, такая маленькая, боялась поранить его! Но он готов был закрыть глаза на это. Никите было важнее чувствовать ее, этот поцелуй словно был ее обещанием.

Хорошо, я останусь с тобой. Теперь уже точно останусь.

* * *

Все изменилось к лучшему.

Регина вернулась – а точнее, Никита привел ее обратно. На любые расспросы она не отвечала. Ей даже врать не нужно было: молчала себе и все. Тогда родители решили, что она пыталась убежать из дома, почувствовав себя ненужной. Придумав эту версию, они тут же в нее поверили, прекратили отчитывать Регину и принялись осыпать ее подарками. Перед полицией извинились. Дома снова стало тихо, мирно и хорошо.

Ульяна, в отличие от родителей, знала, что Регина умеет говорить. Поэтому, когда они остались наедине, она задала вопрос прямо.

– Где ты была? Мы волновались!

– Поверь мне, тебе не нужно этого знать. Не всякое знание – благо.

– Но Никита действительно тебя спас?

– Да. Без Никиты меня бы здесь не было.

Они с Никитой и правда подружились. Он теперь таскал Регину на руках, чтобы ей удобней было перемещаться по дому, возил на долгие прогулки, звал на свои матчи. А она улыбалась ему и, кажется, даже иногда с ним говорила. Ульяна бы заподозрила неладное – вдруг это вовсе не братская, а совсем другая любовь? Да только мешали два фактора.

Во-первых, Регина все еще была уродлива. Если уж Никита Ульяну игнорировал, то не мог же он влюбиться в такую девушку!

Во-вторых, возлюбленная у Никиты была, и совсем другая. Он снова встречался с той черноволосой красавицей, но упрямо отказывался знакомить ее с семьей. Даже имя ее не называл! Все знания о них Ульяна получала случайно. То застукает их возле ледовой арены, то поймает целующимися неподалеку от дома. Она спрашивала об этом Никиту, но он никогда не отвечал. Тогда Ульяна попыталась сфотографировать их на мобильный, чтобы получить доказательство своих слов. Однако фото не получилось, помешали какие-то помехи, ворвавшиеся в кадр.

Зато в их семье никаких странностей больше не было. Регину любили все, никто уже и речи не вел о том, что она когда-нибудь уедет. Странные звуки прекратились, образы призраков больше не мелькали.

Жизнь налаживалась.

Ульяна решила не писать заявление на Кирилла в полицию. Он вышел из больницы и первым делом направился к ней – извиняться. Она поверила ему, потому что чувствовала: он не лжет. Что бы ни случилось с ним той ночью, это навсегда отбило у него охоту нападать на женщин.

Диана тоже выздоровела. Кости срослись отлично, и хотя она пока ходила с трудом и нуждалась в реабилитации, врачи не сомневались, что в будущем ничто не помешает ей танцевать. Диана использовала вынужденную неподвижность, стала больше читать, и общаться с ней было куда приятней, чем раньше.

Нет, в мире по-прежнему были странности. Например, в новостях Ульяна прочитала, что какого-то там уважаемого ученого обнаружили в подвале собственного дома, среди костей, похищенных непонятно откуда. Пожилого мужчину пытались расспросить, узнать, где он все это взял. Но он, видно, совсем распрощался с рассудком, потому что продолжал твердить о призраках, окружавших его со всех сторон. Полиции только и оставалось, что направить его на принудительное лечение в психиатрическую клинику.

Так что сумасшествие было где-то рядом, но их семьи оно больше не касалось.

Ульяне все еще было немножко грустно от того, что Никита навсегда останется для нее просто братом. И все же смириться с этим оказалось легче, чем она ожидала. Школа закончилась, в ее жизни началась новая глава. Ульяна чувствовала себя уверенной, как никогда раньше, красивой и свободной.

Она не до конца понимала, что именно произошло в ее доме с появлением Регины. Но она чувствовала: это к лучшему. Для всех.

* * *

У меня есть семья. Есть место. Как удивительно.

Они смешные и иногда даже нелепые, но все равно милые. Они считают, что знают мир, видя лишь малую его часть. Но это не их вина, почти все так живут. Моя задача – защищать их от того, что они не способны понять. И я справлюсь! Я слишком долго искала их, чтобы теперь потерять.

А еще у меня есть Никита. Он – больше, чем я искала. Мне почему-то казалось, что любовь, эта ее форма, – не для таких, как я. Почему? Не знаю. Глупо. Я тоже бываю нелепой. Теперь он у меня есть, и все, кажется, по-настоящему.

Я даже благодарна Андрееву. Если бы не он, я бы не смогла рассказать Никите, кто я, не осмелилась просто. Но Андреев сделал это за меня. А Никита остался! Его не напугало слово «химера». Он не отступил даже перед смертью! Я почти решилась на смерть, потому что думала: Никита перестанет меня любить, если узнает, кто я на самом деле.

Но он сумел меня принять. Ему было нелегко – ему и сейчас нелегко. Но я вижу, как он старается. Потому что я, оказывается, достаточно важна для него, чтобы преодолеть все страхи и сомнения.

Я стараюсь помогать ему, ищу лучший способ познакомить его с моим миром, не пугая. Нельзя же рассказывать все сразу! Это не ложь, это осторожность. Если вывалить на него всю правду, с которой я живу много лет, он может и не выдержать. Нет, разумней будет постепенно, по чуть-чуть.

Однажды я расскажу ему, что могу и умею куда больше, чем он думает. Даже после того, что он видел в доме Андреева.

Что я и сама не знаю предел своих возможностей. Есть ли он вообще, этот предел? Ведь существа, появившегося на свет так, как я, в мире еще не было.

Что я одновременно живая и мертвая, и это позволяет мне видеть вещи, которые укрыты от глаз Никиты. Плохие вещи. Страшные. Я бы хотела не видеть, не чувствовать и не знать, но кто ж дает мне выбор?

Что лишь одна из моих сестер упокоилась с миром. Вторая все еще плачет, тоскуя о земной жизни. Она очень хочет занять мое место, но я ей не позволю, потому что Никиту она тоже хочет. Я его никому не отдам!

Что есть те, кого способна привлечь моя сила. И они куда опасней Андреева с его дешевыми трюками.

Да, однажды я расскажу ему это. Но не сейчас.

Я расскажу ему, когда он будет готов – и я тоже буду готова.

Я и он. Вместе мы справимся с чем угодно.

Content

Влада Ольховская
Существо

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15