Пересказ М. Михайлова

12 подвигов Геракла

© Михайлов М. М., пересказ, 2022

© Бордюг С. И., ил., 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Рождение Гера́кла

Историю чудесного рождения великого Геракла издавна рассказывают по-разному. Это и немудрено – летописцев в те далёкие годы ещё не было, да и откуда простым смертным в точности знать о всех делах божественных обитателей Олимпа?

Так что мы начнём с того, что в славном городе Мике́ны жила прекрасная девушка Алкме́на, дочь тамошнего правителя Электрио́на. Была она не только хороша собой, но также умна, добра и приветлива, а такое даже в те времена встречалось не часто. К тому же она отличалась скромностью и редко покидала дом своего отца.

Но судьбе было угодно, чтобы однажды, когда она вечером вышла из ворот, её увидел отважный воин Амфитрио́н, брат аргосского царя Сфене́ла, прибывший сюда в поисках будущей жены. Он проезжал мимо в своей колеснице и, увидев освещённую лучами заходящего солнца юную красавицу, буквально потерял дар речи – и сразу понял, что его поиски завершились: лучше невесты ему уже нипочём не найти. Не теряя времени даром, он явился к отцу Алкмены с просьбой отдать дочь ему в жёны и, конечно, сразу получил согласие – кто же откажет герою, да ещё и брату царя!

Правда, отец невесты поставил жениху условие: тот должен вернуть похищенные у него враждебными соседями стада. Амфитрион выполнил это требование, и свадьба состоялась, но увы, во время брачного пиршества он сильно поссорился со своим тестем. Не удержав свою руку, разгневанный богатырь так крепко ударил Электриона, что тот упал замертво.

Пришлось молодожёнам покинуть Микены и отправиться в Фи́вы, где царствовал дядя Амфитриона, Крео́нт.

Жили молодые душа в душу, несмотря на то, что супруг чересчур много времени отдавал любимому занятию – охоте, пропадая по нескольку дней в поисках дичи. А юная жена терпеливо ждала его, простаивая целые вечера возле ворот дворца, и всматривалась вдаль. И вот однажды её, озарённую заходящим солнцем, увидал с заоблачных высот всемогущий Зевс, и так же, как прежде Амфитрион, был поражён её красотой.

Надо сказать, что, хотя у Зевса была жена, гордая и своенравная Ге́ра, он порой влюблялся в обычных женщин. Вот и теперь, полюбив Алкмену, он непременно захотел, чтобы и она полюбила его. А добивался своего хитрый верховный бог самыми различными способами.

Поначалу он являлся Алкмене в сновидениях, стремясь заставить её разлюбить мужа – но всё было напрасно. Верная супруга не поддавалась ни на какие внушения.

И тогда он пустился на более изощрённую хитрость. По его велению в те места, где охотился муж Алкмены, сбежалась и слетелась лесная и полевая дичь со всей Греции. Конечно, азартный охотник не мог и думать о том, чтобы вернуться домой, пока не перебьёт всех попадавшихся ему оленей, кабанов, ланей и птиц. Но сколько он ни трудился, зверья всё не убывало.

Шли дни, уже всё вокруг было усыпано жертвами его стрел, а он никак не мог остановиться, то углубляясь в лес, то пересекая поля, то взбираясь на холмы.

А коварный громовержец между тем принял облик самого Амфитриона и на его колеснице явился к фиванскому дворцу. Обрадованная Алкмена выбежала ему навстречу, обняла и расцеловала. Правда, муж почему-то приехал один, хотя обычно его сопровождали слуги, сгибавшиеся под тяжестью охотничьих трофеев. Впрочем, решила она, любимый просто соскучился по ней и поспешил вернуться пораньше. Она отвела его в дом – и он оставался во дворце, пока обманутый герой истреблял диких зверей в фиванских долинах. Когда же Амфитрион возвратился, Зевса уже не было, и Алкмена так и не узнала о подмене. Но её мужу об этом стало известно, однако он ни в чём не упрекнул жену. И, как сообщил ему прорицатель Тире́сий, у неё теперь должны будут родиться два ребёнка, один – сын Зевса, а другой – Амфитриона, который таким образом породнится с богами.

Поскольку у царя Сфенела, брата Амфитриона, не осталось детей, повелитель богов Зевс решил сделать своего сына правителем А́ргоса.

Однако обо всём этом узнала Гера. В гневе ревнивая супруга решила отомстить ненавистной сопернице Алкмене и не допустить, чтобы её сын стал аргосским царём. А в хитрости и коварстве она не уступала мужу. И для начала Гера тайно сообщила Сфенелу, что у него скоро появится наследник – сын по имени Эврисфе́й.

Когда прошло несколько месяцев, Зевс собрал на совет богов Олимпа и объявил:

– Слушайте меня, великие боги и богини, и запоминайте. В день ближайшего полнолуния появится на свет мальчик, который, когда вырастет, станет царём Аргоса. И ваша задача – беречь и охранять его.

Боги пообещали выполнить его повеление. И только Гера спросила:

– А что, если в этот день родятся сразу два мальчика?

– Тогда царём станет тот, кто родится раньше, – отвечал Зевс.

На это Гера сказала с горькой усмешкой:

– Насколько я тебя знаю, мой божественный супруг, ты порой забываешь о своих обещаниях. А потому будь так любезен, поклянись перед всеми богами в том, что тот младенец мужского пола, который первым появится на свет в день ближайшего полнолуния, станет царём Аргоса.

Если бы Зевс увидел зловещий блеск в глазах жены, он бы наверняка заподозрил её в чём-то недобром. Но в эту минуту к нему с какой-то пустяковой просьбой обратилась одна из его дочерей, богиня слабоумия и заблуждений А́та, заранее подученная Герой. И ничего не заметивший властитель Олимпа дал нерушимую клятву спокойно и ни о чём не догадываясь.

А когда наступил тот самый день полнолуния, Гера устремилась в Аргос и устроила так, что у жены Сфенела сын появился на целый час раньше, чем Алкмена в Фивах родила двойню. После чего хитрая богиня вернулась на Олимп, где её муж в окружении богов ожидал рождения сына, и спросила:

– Помните ли вы, о боги, что пообещал и в чём поклялся супруг мой Зевс? Так вот, сегодня, в день полнолуния, первым появился на свет Эврисфей, сын и наследник аргосского царя Сфенела. Он и должен стать правителем Аргоса, а родившийся вслед за ним сын Зевса будет его подданным и слугой!

Можно представить себе ярость и негодование опомнившегося громовержца! Вспомнив, как его когда-то отвлекла Ата, он в гневе схватил свою недостойную дочь за рыжие космы и швырнул её вниз с Олимпа с тем напутствием, чтобы она больше в обиталище богов не возвращалась. Наверное, это был не самый разумный поступок, потому что и внизу, среди людей, эта длинноухая и большеротая злодейка наделает немало бед, да и в нашем рассказе ещё напомнит о себе.

Младенец Геракл и змеи

Что было делать обманутому коварными родственницами Зевсу? Не брать же величайшему из богов назад данное богам слово. Поэтому он не подал виду и громовым голосом произнёс:

– Боги Олимпа! Я не нарушу данной мною клятвы. Эврисфей будет арогосским царём, зато мой сын, когда подрастёт, станет самым сильным из всех смертных. Ему предстоит совершить множество подвигов, а вы за это даруете ему бессмертие. Такова моя воля, и да исполнится всё так, как я повелел. И горе тому, кто вздумает этому помешать!

При этом он устремил свой грозный взгляд на Геру, которой, конечно же, не понравилось такое решение.

Как и было предсказано, Алкмена родила двойню. Один из сыновей, Ифи́кл, был обычным ребёнком, зато другой, названный Гераклом, родился необыкновенно крупным, подвижным и развивался, как говорится, не по дням, а по часам.

Догадываясь о намерениях жены, Зевс велел своей любимой дочери Афи́не охранять её младшего брата Геракла в его колыбели и вообще всячески помогать ему на протяжении всей жизни. И богиня мудрости Афина отправила двенадцать прислужниц, в силе не уступающих мужчинам, в спальню близнецов, чтобы охраняли их денно и нощно, а также послала туда свою любимую сову. Мудрая птица по ночам обмахивала маленького Геракла мягкими крыльями, чтобы он набирался не только силы, но и ума.

И в самом деле, мстительная Гера решила непременно погубить Геракла, не дожидаясь, пока он встанет на ноги. Для этого она послала двух болотных змей, чтобы они задушили мальчика. Дождавшись полуночи, эти твари вползли в дом и проникли в спальню младенцев. Так случилось, что все двенадцать прислужниц к этому времени уснули, а мудрая сова улетела, поскольку ей было велено наказать крыс, сгрызших пряжу богини Афины – всё это, наверное, тоже не без участия вездесущей Геры…

А сыновья Алкмены безмятежно сопели в своих колыбелях и не слышали, как с шуршанием и шипением приближались к ним огромные змеи. Но Геракл вдруг пробудился – и увидел над собой две омерзительные зубастые головы с раздвоенными языками.

Ничуть не испугавшись, малыш схватился обеими руками за чешуйчатые шеи и стиснул их, словно мягкие игрушки. Болотные твари извивались и били хвостами по полу, но Геракл только крепче сжимал кулаки. Маленький Ификл тоже проснулся и поднял крик, который разбудил не только нерадивых охранниц, но и весь дом, включая самого Амфитриона.

Поднялся переполох – было ясно, что с детьми что-то случилось, но в темноте невозможно было понять, что именно. А когда наконец в спальню вбежали кадмейские стражники с факелами, всё было уже кончено. Изумлённым взорам присутствующих открылась удивительная картина: крошка Геракл лежал в колыбели и с улыбкой разглядывал зажатые в кулаках оскаленные головы двух задушенных им змей, хвосты которых безжизненно растянулись по полу.

Всем стало ясно, что этот мальчик не просто развит не по летам – а ему тогда ещё и года не исполнилось – он к тому же явно находится под покровительством богов. И стало быть, нечего опасаться за его судьбу.

Увы, если бы это было так!..

Детство Геракла

Немного придя в себя после этого происшествия, Амфитрион вновь обратился к старцу Тиресию, на сей раз с вопросом о будущем Геракла. И прорицатель, едва лишь взглянув на мальчика, поведал о том, что он вырастет не только самым могучим из всех людей, но будет настолько силён, что сможет помочь богам разобраться с обитающими на краю земли сторукими исполинами. Кроме того, ему предстоит совершить немало подвигов, после чего по воле богов он обретёт бессмертие.

Узнав о славном будущем приёмного сына, которого он любил не меньше, а то и больше, чем родного, Амфитрион решил дать ему воспитателей, достойных героя-полубога. Были приглашены лучшие педагоги, чтобы воспитывать его честным, мужественным и благородным. Науками с ним занимались самые знаменитые учёные, мудрецы и философы. Закалённые воины обучали его боевому искусству, а опытные стрелки и звероловы – мастерству охоты на диких зверей. И уже сам Амфитрион показывал ему, как править колесницей, и с ранних лет доверял мальчику поводья своих резвых коней.

Разумеется, много времени Геракл уделял спортивным занятиям – бегу, борьбе, кулачному бою, метанию диска. Сила его росла так быстро, что в скором времени у него не было достойных соперников не только из числа сверстников, но и среди взрослых. Даже во время игр другие мальчишки в страхе разбегались, когда Геракл шутки ради подбрасывал ввысь огромные камни, каждый из которых мог насмерть уложить любого воина в шлеме и доспехах.

Необыкновенная сила ребёнка вызывала поначалу больше удивления, чем опасения – но только до тех пор, пока не произошло несчастье.

Надо заметить, что, хотя Геракл был прилежным учеником и всегда преуспевал в своих занятиях, всё же были исключения. Ему, например, плохо давалась игра на музыкальных инструментах – в древней Греции ей были обязаны обучаться даже будущие воины. Видимо, сын громовержца не обладал хорошим слухом и достаточно проворными пальцами. Он частенько получал нагоняй от наставников, и это, ясное дело, не нравилось гордому юнцу. И однажды это кончилось плохо.

Как-то раз во время урока игры на семиструнной кифаре учитель музыки Лин, вконец рассерженный тем, что его ученик в очередной раз порвал струны своими ручищами, не сдержался и ударил его своим деревянным посохом. Взбешённый Геракл отшвырнул от себя кифару, но, к сожалению, не рассчитал свои силы. Деревянный инструмент задел старого учителя лишь самым краешком, но и этого было достаточно, чтобы лишить его жизни.

Тут уже Амфитрион не на шутку забеспокоился. Ведь пока Геракл не научился сдерживать немеряную мощь своих мускулов, он может наворотить невесть что – перекалечить чужих детей, а то и вовсе зашибить своего маленького брата Ификла… В конце концов любящий отец ради блага сына решил отправить его пасти стада коров и коз на лугах ближайших гор.

Так закончилось детство Геракла.

Жестокая месть богинь

Если говорить о годах юности, то они поначалу не были ничем омрачены. Наш герой взрослел, мужал, набирался жизненного опыта, а также охотничьего и военного мастерства.

Стоит ли говорить, что и необычайная сила его всё время прибавлялась. Однажды, возвратившись после многодневной охоты, он узнал, что правивший по соседству царь Эрги́н захватил его родные Фивы и обложил город неслыханной данью. Тогда Геракл вместе со своим братом Ификлом, который тоже повзрослел и окреп, собрал небольшую дружину и внезапно налетел на войско захватчиков. Состоялась короткая, но жестокая схватка, в которой Геракл убил вражеского предводителя Эргина, а его армию прогнал прочь от города.

Благодарный правитель Фив Креонт сразу же отдал за Геракла свою дочь, прекрасную Мега́ру. Несколько дней продолжался многолюдный и весёлый свадебный пир, который удостоили своим посещением сами боги Олимпа. Как и подобает обитателям заоблачных высот, они принесли бесценные дары, столь необходимые будущему свершителю подвигов. Вестник богов юный Герме́с, обладатель двух пар крыльев – на шапке и на сандалиях – подарил жениху меч, старый Гефе́ст сам выковал для него золочёные латы, а бог света Аполло́н вручил ему великолепный лук со стрелами. Мудрая Афи́на, у которой была не только добрая душа, но и золотые руки, сшила для молодых роскошные одежды из ткани, вытканной ею самой.

И лишь неотмщённая Гера не подарила ничего, вернее, она приберегла для Геракла подарок совсем иного рода…

А пока что во дворце гостеприимного Креонта всё шло замечательно. У Геракла и Мегары родились двое детей, Ификл тоже обзавёлся семьёй – и ничто не предвещало беды. Но именно такое счастливое время и выбрала для своей мести жестокая Гера. И снова ей помогла в этом злосчастная Ата.

Как-то ясным тихим вечером Геракл отдыхал от дневных забот и, улыбаясь, наблюдал, как его дети играют вместе с детьми Ификла на шкуре Киферо́нского льва, убитого их отцом ещё в молодые годы. Но вдруг на него нашло наваждение – это богиня безумия Ата накинула ему на глаза повязку, через которую весь мир представлялся уродливым и ужасающим. Разум богатыря помутился – ему померещилось, что львиная шкура ожила и зарычала, а по ней скачут не дети, а какие-то мерзкие двуглавые страшилища!

С перекошенным лицом и налившимися кровью глазами он бросился на них – и в безрассудном ослеплении убил одного за другим своих детей и племянников. После этого он принялся с рёвом метаться по дому, словно загнанный зверь, и крушить всё, что ни попадалось ему под руку. Прибежавшие на шум Ификл и Мегара тоже представились ему чудовищными зверями, так что им пришлось спасаться бегством, иначе разъярённый гигант разорвал бы их на части.

Но вот повязка помрачения упала с его глаз, рассудок прояснился – и Геракл с удивлением смотрел на убегающих от него жену и брата, не понимая, в чём дело.

Однако, вернувшись в дом, он чуть было снова не сошёл с ума – на сей раз от горя и отчаянья, увидев всё то, что он натворил своими собственными руками, предназначенными для подвигов во имя людей и во славу богов. Потрясённый и раздавленный, он бросился бежать куда глаза глядят и до самой ночи в отчаянии блуждал по берегу моря, не решаясь вернуться. Да и как он мог показаться на глаза тем, кому он принёс такое несчастье?

В конце концов он решил больше не появляться дома и отправился в соседний город, в котором жил его друг Фе́спий, сын Архего́на.

Этот добросердечный и умный человек, узнав о случившемся, не стал докучать бедняге своими бесполезными утешениями и тем более ни в чём его не упрекнул, зато дал ему добрый совет.

– Вот что, друг мой, – сказал он. – Проливать слёзы, бить себя в грудь и рвать на себе волосы – это удел слабых духом и недостойно мужчины и воина. Сделанного уже не исправишь. Чем предаваться горестным мыслям, не лучше ли попытаться великими и добрыми делами загладить содеянное?

– Что ж, наверное, ты прав, – отвечал Геракл со вздохом.

– А если так, слушай, – продолжал Феспий. – Вчера вблизи храма Артеми́ды я увидел, как несколько разгорячённых молодых людей что-то шумно обсуждали. Прислушавшись, я понял – речь идёт о делах необыкновенных, требующих отваги и благородства, сулящих опасные приключения, но обещающих почёт и славу после достижения цели. А дальше я узнал, что в далёком Ио́лке молодой Язо́н собирает дружину отважных, чтобы плыть за Золотым руном на корабле «Арго́». Уже многие знаменитые греки присоединились к нему – Тезе́й, братья Ка́стор и Полиде́вк, певец Орфе́й, – так почему бы и тебе не отправиться в далёкое плавание в этой славной компании? Твои сила и доблесть наверняка не будут лишними в этом опасном путешествии. А когда ты вернёшься домой увенчанный славою, богам будет легче простить тебе твоё невольное прегрешение…

И словно в подтверждении этих слов в морской дали прозвучал призывный трубный звук – это водяной кентавр Трито́н протрубил в свой рог, сделанный из гигантской раковины.

Больше Геракл не раздумывал. Он немедленно отправился в Иолк и вступил в дружную команду судна «Арго». Доблестные мужи подняли алый парус и отчалили в далёкую Колхи́ду за драгоценным руном. Вдохновлённый Геракл трудился не покладая рук – поднимал и спускал парус, переносил тяжести, а когда брался за весло, то грёб за десятерых. Он всегда послушно выполнял приказания более юного Язона и работал не только руками, но и головой – во время одной из остановок ему удалось убедить своих спутников не оставаться в гостях у обольстительных жительниц Ле́мноса, иначе они не смогли бы продолжить свой путь.

Возможно, всё бы так и вышло, как предполагал мудрый Феспий, но у богов были совсем иные намерения в отношении будущего нашего героя.

Однажды, когда Геракл сидел на берегу острова, к которому причалил «Арго», с неба спустился тот самый бог Гермес, который был гостем на его свадьбе.

– Брат мой Геракл! – провозгласил посланник богов. – Сообщаю тебе волю отца нашего Зевса. Ты должен покинуть своих друзей аргонавтов. Не печалься и не волнуйся за них – со своим делом отважные мореплаватели справятся и без твоей помощи. Тебе же предстоят куда более серьёзные испытания. Первое, что ты должен сделать, покажется тебе неприятным и даже позорным – нужно будет отправиться в Аргос и стать слугой Эврисфея, жалкого и трусливого царька, опередившего тебя на час в день вашего рождения. Служи ему покорно и безропотно, выполняй всё, что он потребует – а для этого тебе придётся совершать истинные подвиги, достойные сына верховного бога Олимпа. И только после этого боги смогут очистить тебя от печати совершённого тобой злодеяния.

Геракл на службе у Эврисфея

Можно себе представить чувства Геракла, когда он узнал, что ему придётся быть рабом такого ничтожества! Мало того что Эврисфей занял место, предназначенное Гераклу, так он ещё и оказался никудышным правителем. Ни силой, ни умом природа его не наградила, зато трусости в нём было столько, что он впадал в панику от одних лишь собственных мыслей о возможной опасности. А боялся он всего на свете, однако более всего страшился мысли о том, что однажды явится некто более достойный царского титула, чтобы сбросить его с престола – и он даже догадывался, кто это будет…

Поэтому, когда Эврисфей узнал о том, что Гераклу суждено стать его слугой, он хоть и злорадствовал, но вместе с тем отчаянно трусил.

А Геракл в самом деле решил поступить к нему на службу – ведь нужно было понести наказание за детоубийство. К тому же он узнал, что ему предстоит совершить двенадцать великих подвигов, после чего боги даруют ему не только прощение, но и бессмертие. А вершить своей огромной силой добрые дела – это как раз то, что было ему по душе. И по сравнению с этим такой пустяк, как унижение перед царствующим глупцом, можно было легко перетерпеть.

Тем более, что особенно долго унижаться не пришлось. Едва Геракл появился в Аргосе, как дрожащий от испуга Эврисфей забился в свою спальню, чтобы не встретиться с могучим слугой лицом к лицу – ему казалось, что тот удавит его на месте. И, когда царь уснул, утомлённый переживаниями, ему явилась богиня Гера и дала совет – отправить нового подданного в Неме́йскую долину для охоты на гигантского льва.

И первое, что сделал проснувшийся поутру правитель – позвал своих слуг и велел передать Гераклу, что ему приказано выследить и убить Немейского льва, а шкуру его принести в царский дворец.

Охота на Неме́йского льва

Что ж, Гераклу было не впервой идти на льва. Но в этот раз ему предстоял настоящий подвиг. Немейский зверь был не обычным львом, а чудовищным порождением огнедышащего дракона Тифо́на и гигантской змеи Эхи́дны. Если говорить о его величине, достаточно сказать, что рядом с ним страшный Киферонский лев, убитый Гераклом когда-то, выглядел бы просто маленьким львёнком. К тому же шкура его была прочнее камня, её не пробивали ни стрела, ни меч, ни копьё.

Свирепый хищник держал в страхе всю округу. Каждый день его жертвами становились овцы, козы, коровы, а то и люди. Многие жители в страхе покидали Немею, и краю грозило полное запустение.

Узнав обо всём этом, предусмотрительный Геракл не полез сразу к логову зверя, а сначала решил получше разузнать о его повадках у местных жителей. Один бедный крестьянин по имени Мола́рх, хижина которого стояла на окраине, впустил гостя, поделился с ним остатками скудного ужина и предложил ему ночлег.

Но как только он узнал, зачем тот явился в их долину, пришёл в ужас и принялся умолять безрассудного богатыря оставить свою затею.

– Тебе нипочём с ним не справиться, – уверял он. – Знаешь, какая у него шкура?

– Уже знаю, – кивнул Геракл.

– Но ты не знаешь, что зубы его свободно раскусывают самый твёрдый булыжник. А пещера, в которой он живёт, заколдована – внутри неё он неуязвим…

– Значит, придётся выманить его наружу, – улыбнулся гость. – А бросать в него булыжниками я и не собирался.

Добрый Моларх понял, что ему не удастся отговорить смельчака.

– Тогда позволь мне, отважный иноземец, принести овцу в жертву всемогущему Зевсу – может быть, он хотя бы убережёт тебя от гибели?

– Спасибо, добрый человек, но лучше прибереги свою единственную овечку до лучших времён. Жди моего возвращения ровно тридцать дней, и, если я вернусь, ты приготовишь праздничный обед по случаю удачной охоты, а если нет – что ж, устроишь поминальный ужин и станешь оплакивать бедного неудачника.

С этими словами Геракл встал и, простившись с хозяином, покинул хижину. А старый Моларх ещё долго вздыхал, качая седой головой – он не верил, что гость сможет когда-нибудь вернуться.

Месяц тянулся невыносимо долго. С первыми лучами солнца выходил Моларх на дорогу и вглядывался в утренний туман. До последнего дня он не терял надежды на чудо. Иногда мерещилось старику, что сверкнул вдалеке золотой панцирь – но это всего лишь солнечные отблески переливались на влажных камнях.

А вечерами он тоже подолгу сидел на пороге, и только когда тьма скрывала всё вокруг, возвращался в хижину, вздыхая о том, что ещё один день ожиданий прошёл впустую.

Когда же последние, тридцатые сутки подходили к концу, потерявший всякую надежду старик стал готовиться к жертвоприношению в память погибшего героя.

Вдруг раздался громкий стук в дверь. В радостном волнении Моларх поспешил открыть засов, надеясь увидеть Геракла – и отшатнулся, увидев странного незнакомца. Лицо пришельца наполовину скрывала густая борода, а на лоб из-под огромного шлема непонятных очертаний свисали спутанные волосы. Сам же вошедший был то ли покрыт шерстью, то ли закутан в широкую лохматую накидку.

– Твое имя Моларх? – хрипло спросил гость.

Перепуганный старик растерянно кивнул.

– Ты, я вижу, собрался принести жертву в честь погибшего Геракла? Так вот, не торопись с этим – я принёс тебе вести от него.

В сумраке хижины, освещённой лишь слабым пламенем очага, Моларх всмотрелся в незнакомца и вдруг догадался, кто перед ним. Но догадка не обрадовала старика – ведь к нему, как он решил, явился сам великий Пан! Прежде Моларх никогда его не видел, но по рассказам знал, что лесной бог выглядит именно так и что своим видом он вселяет панический ужас.

Но к онемевшему старику всё же вернулась надежда – раз Геракл шлёт весть, значит, возможно, он ещё жив?

А гость присел к очагу, загородив его своей широкой фигурой. Тогда хозяин дрожащими руками налил в чашу остатки вина и поднёс Пану. Тот с неожиданной жадностью схватил её, залпом осушил и начал свой рассказ:

– Если ты помнишь, Геракл ушёл от тебя поздно вечером. Всю первую ночь ему пришлось не спать из опасения, что лев нападёт на него спящего. А утром он добрался до Немейской рощи. Он шёл через неё, поминутно оглядываясь, но зверя было не видно и не слышно. Тут Геракл сообразил, что у него нет подходящего оружия, ведь шкуру льва не пробить ни стрелой, ни мечом. Тогда он выдернул из земли молодой дуб, оборвал на нём ветки, и получилась увесистая и твёрдая палица, вот такая, взгляни…

И в руках у гостя Моларх увидал огромную шишковатую дубину. Сразу было видно, насколько она тяжела, так что старик даже не попробовал её поднять, а лишь осторожно потрогал.

– После этого, – продолжал рассказчик, – Геракл влез на дерево, выбрал ветвь потолще и устроился на ночлег. Ему нужно было набраться сил, поэтому он проспал целых десять дней и ночей и только после этого продолжил поиски Немейского зверя.

Выйдя из рощи, он увидел впереди на высокой скале гигантский камень, очертаниями напоминающий льва. Он было решил, что это местные жители вытесали в скале изваяние хищника. Подивившись такому мастерству, он хотел идти дальше, но статуя вдруг подняла голову, зарычала громовым рыком и вскочила на четыре лапы.

Геракл понял свою ошибку, выхватил лук, взложил на тетиву стрелу и пустил её в голову зверя, целясь прямо в глаз. В цель-то он попал, однако лев, наверное, успел закрыть глаза, а поскольку веки у него были такими же твёрдыми, как и вся шкура, стрела отскочила, не причинив никакого вреда. Но всё же зверь был на миг ослеплён ударом тяжёлого наконечника. Не поняв, что происходит, он спрыгнул со скалы и с недовольным рычанием побежал прочь. Геракл выпустил в него ещё одну стрелу, но она попала льву в спину, и он её вовсе не почувствовал.

После того как лев скрылся из виду, Геракл подобрал стрелы с расплющенными о каменную шкуру наконечниками и пустился в погоню. Его озадачило поведение свирепого хищника, но он решил, что тот его просто не заметил. К тому же ему было известно – лев не только свиреп, но и хитёр, а значит, всегда можно было ожидать от него внезапного нападения из какой-нибудь засады.

Геракл долго и с осторожностью обследовал всю Немейскую долину – льва нигде не было. А тем временем сгустились сумерки и лазать по скалам и зарослям стало опасно. Геракл разжёг костёр и принялся ждать, держа наготове палицу. Наконец невдалеке послышалось приглушённое рычание. Лев ходил вокруг костра, не решаясь приближаться – ведь даже самые чудовищные хищники боятся огня. А когда совсем стемнело, Геракл увидел на фоне звёздного неба чёрный силуэт. Зверь неподвижно стоял на горном выступе, уставившись на огонь. Но едва лишь Геракл поднял палицу и пошёл в сторону горы, как хитрый зверь исчез.

Всю ночь наш герой терпеливо ждал его возвращения, но вновь тот появился только ранним утром. Геракл, не мешкая, бросился вперёд, а лев развернулся, одним прыжком достиг подножия горы – и снова пропал из виду.

Теперь Геракл понял, что хищник заманивает его в ловушку. Взяв дубину, он проследовал в сторону горы. Так и есть – в самом низу горного склона в кустах была большая пещера. Геракл уже собрался лезть в логово зверя, да вовремя спохватился – пещера была не настолько широка, чтобы размахнуться в ней длинной палицей. Кроме того, в отличие от льва, он не знал всех поворотов этой норы, и в темноте ему не на что было надеяться. И Геракла охватил страх…

– Прости меня, любезный гость, – не удержался Моларх, впервые прерывая рассказ, – но вот тут я не могу тебе поверить – Гераклу неведом страх!..

– Возможно, что так, – усмехнулся гость, – и всё же Геракл в самом деле испугался, особенно когда увидел в глубине горы два львиных глаза, светящихся зелёным светом. Не всякий смертный выдержал бы этот взгляд!.. Но слушай дальше.

Увидев, что настырный преследователь остановился на краю пещеры, лев двинулся в его сторону. Тогда Геракл бросился… нет, не наутёк, а к своему непогасшему костру, выхватил из него горящую ветвь, вернулся к пещере и погнал лютого зверя в глубь горы.

Оказалось, что внутри пещеры своды становятся выше по мере продвижения по ней. Геракл уже собрался воспользоваться своей палицей, но лев скрылся за поворотом норы. Геракл бросился следом – и вдруг очутился снаружи пещеры. Львиное логово имело два входа, и коварный хищник, обогнув гору, вбежал в пещеру с другой стороны, а Гераклу ничего не оставалось делать, кроме как последовать за ним.

Так они гоняли друг друга весь день – лев ждал, когда противник устанет и с ним легче будет расправиться.

Но Геракл об этом догадался и решил перехитрить врага. Пока лев был внутри норы, он у первого входа поджёг густой кустарник, а вторую дыру, с другого конца, завалил тяжёлыми глыбами. Потом вернулся к первому выходу, снова взял горящую ветвь и вошёл в пещеру…

– Погоди! – в волнении воскликнул Моларх. – Скажи только – жив ли Геракл?

Но гость поднял руку.

– Не торопись, – покачал он головой. – Осталось совсем немного. Так вот, когда он оказался в пещере, льву ничего не оставалось, как напасть на него. В ответ Геракл, отбросив свой факел, взмахнул дубиной и обрушил её на голову зверя с такой силой, что расколол ему череп. Потом схватил бьющегося в судорогах зверя за горло, стиснул изо всех сил – и отпустил только тогда, когда Немейский хищник безжизненно затих в его руках. Вот и всё.

Моларх в растерянности не мог собраться с мыслями.

– А где же сейчас Геракл? – еле проговорил он.

– Как где? – удивился гость. – Конечно, он первым делом снял со льва шкуру и сразу же отправился к добрейшему Моларху, чтобы рассказать ему об удачной охоте. И, кажется, успел вовремя – полночь тридцатого дня ещё не наступила…

С этими словами он повернулся так, чтобы огонь очага осветил его лицо, и Моларх радостно ахнул – перед ним сидел Геракл! За месяц он так оброс бородой, что его немудрено было принять за лесного бога. На плечах у него была накинута львиная шкура, а над головой вместо шлема скалила зубы голова Немейского хищника.

Вместе со счастливым хозяином они отпраздновали первый подвиг Геракла. А наутро победитель понёс свой трофей в Аргос. Его возвращение не только не обрадовало царя Эврисфея – сначала он задохнулся от досады и зависти, а потом задрожал от ужаса, увидев зубастую пасть гигантского льва. Несчастный трус скрылся во дворце, а Гераклу велел передать его требование унести эту жуткую шкуру куда подальше, чтобы царские очи её больше никогда не видели.

Услышав об этом, Геракл только пожал плечами, но шкуру забрал охотно – она стала теперь его боевым облачением, а львиный череп прибил над городскими воротами, чтобы о его подвиге всё-таки не забывали.

И уже на следующий день он получил новый царский приказ. Теперь ему предстояло отправиться в Лерне́йское болото и сразиться с ядовитой многоголовой змеёй Ги́дрой, младшей сестрой Немейского льва.

Понятно, что Эврисфей не сам додумался до этого. Тут, конечно, не обошлось без участия Геры. Злопамятная богиня снова явилась царю ночью, когда он спал беспокойным сном завистника и труса, чтобы подсказать ему другой способ погубить Геракла.

Лерне́йская Ги́дра

Хоть болото, в котором жила Гидра, находилось не так уж далеко, однако Геракл, не успевший как следует отдохнуть после львиной охоты, решил доехать до него на колеснице своего отчима Амфитриона. Но вот беда – никто не соглашался править ею, так силён был общий страх перед болотным чудовищем.

И в самом деле, было чего бояться.

Девятиголовая Гидра каждый день выползала из своей трясины и пожирала всех, кто попадался ей на пути. Мало того, ненасытное пресмыкающееся добиралось до пастбищ и буквально истребляло скот целыми стадами. И уж конечно, никому и в голову не приходило бороться с нею – яд её зубов убивал мгновенно, а над Лернейским болотом сам воздух был отравлен её тлетворным дыханием, так что даже приблизиться к чудовищу было невозможно. И вдобавок ко всему, одна из её девяти голов была неуязвима.

Геракл уже почти потерял надежду найти возницу. Но, как это порой бывает, далеко ищешь – близко найдёшь. Смельчак обнаружился в его собственной семье. Сын Ификла, Иола́й, несмотря на юный возраст, легко справлялся с конями своего деда, поскольку знал их с раннего детства, и колесницей правил не хуже взрослых, а уж в храбрости племянник Геракла многих из них даже превосходил.

Вооружившись мечом, подаренным ему к дню свадьбы Гермесом, и облачившись в панцирь, сделанный Гефестом, Геракл отправился в сторону города Лерны. Кони, управляемые Иолаем, мигом домчали колесницу до источника Амимо́ны, за которым простиралось Лернейское болото.

Геракл велел племяннику оставаться в отдалении, а сам осторожно ступил на зыбкую поверхность трясины. Но в каменной шкуре, в панцире да ещё с увесистым мечом Геракл оказался слишком грузным, так что ноги его сразу провалились в топь. Тогда он сбросил своё тяжёлое облачение, но это не помогло – уже на первом шаге он погрузился в трясину по пояс.

Задыхаясь от ядовитых испарений, Геракл крикнул Иолаю, чтобы тот бросил ему вожжи. Юноша попробовал, но они были слишком легки и не долетели так далеко. Тогда смышлёный парень обвязал концами ремней камень, метнул его с берега, на этот раз удачно. Тонущий ухватился за вожжи, Иолай стегнул коней – и они вытянули Геракла из трясины.

Но едва он перевёл дух, как Иолай испуганно вскрикнул, указывая рукой на заросли тростника. Тут даже могучему герою стало не по себе: по поверхности болота в его сторону, громко шипя, ползло умопомрачительного вида чудище. Вот оно встало на хвост, восемь мерзких зубастых голов извивались на длинных шеях, высунув раздвоенные языки и скаля острые зубы, а девятая, наиболее крупная и, видимо, та самая бессмертная, оставалась внизу, хищно ухмыляясь.

Ясно было, что змею в её родной трясине не одолеть. Геракл отступил на прочный берег – и Гидра с довольным шипением уползла в траву, уверенная, что теперь её никто не потревожит.

Ей действительно удалось нагнать страх, но только на Иолая и его коней. Геракл же думал теперь о том, как выманить змею из топкого болота. Вспомнив о своём поединке с Немейским львом, он решил повторить прежнюю охотничью хитрость.

Когда Иолай немного успокоился, Геракл велел ему объехать болото с подветренной стороны и поджечь прибрежный тростник. Вскоре сухие заросли запылали, огонь перекинулся на болотную траву и раскатился по всей трясине. Жар от него был таким, что вода у поверхности закипала, пузырилась, и над Лернейской топью повис густой пар, смешанный с дымом.

А пламя тем временем приближалось к зарослям, где скрывалась Гидра. Хитрый замысел снова сработал – царица болота почуяла запах гари, высунулась из своего логовища и, увидев огонь, стремительно поползла к берегу. Но здесь её уже поджидал Геракл. Взмах меча – и первая голова Гидры отскочила от шеи. Второй, третий – змеиные головы одна за другой сыпались на берег. Наконец осталась последняя, заколдованная, которую не брал острый меч, и Геракл схватил её за горло. И тут он увидел, что остальные восемь голов отросли снова и потянулись к нему своими отвратительными пастями, полными ядовитых зубов, а змеиный хвост заплетал ему ноги, стараясь повалить наземь. Гераклу ничего не оставалось, как продолжить размахивать мечом, но сколько он срубал голов, столько же и вырастало.

Надо было опять что-то придумать, но что? Геракл взглянул на горящее болото и начал догадываться… Но в этот момент огромный рак, высунувшийся из болота, вцепился в его ногу.

– Ах, так! – возмущённо воскликнул герой, отцепляя рачьи клешни. – Двое на одного? Так не пойдёт. Тогда я уровняю силы. Эй, Иолай, неси скорей горящую ветку!

Он уже придумал, что надо делать.

– Принёс? А теперь прижигай!

Отважный мальчик тут же всё понял и, как только Геракл срубал очередную голову, стал прижигать свежую рану горячей головнёй, так что новые головы на месте старых уже не отрастали.

Когда последняя голова осталась одна, тело Гидры бессильно обмякло, и меч Геракла легко перерубил чешуйчатую шею. Но бессмертная голова всё не умирала, поливая ядом траву и вращая налитыми кровью глазами. И Гераклу пришлось закопать её в землю, а сверху завалить огромным камнем.

Так закончилась эта славная битва. После этого Геракл окунул наконечники своих стрел в ядовитую кровь Лернейской Гидры. С тех пор любое ранение, причинённое ими, становилось смертельным.

Напоследок победитель собрал несколько отсечённых голов и вместе с верным Иолаем покатил в колеснице в Аргос, чтобы сообщить царю Эврисфею о том, что и это его приказание выполнено.

Стоит ли говорить, что аргосский правитель даже взглянуть не осмелился на доказательства этой победы. Едва завидев Геракла, он завопил с порога своего дворца, чтобы тот не медля ни часа отправлялся добывать ему Эврима́нфского вепря.

Вот какие неудачные цари бывали даже в древнем мире!

Эврима́нфский вепрь

Вепрями называли крупных кабанов. Но тот, которого Гераклу поручено было поймать и доставить в царский дворец, был не просто крупным, а гигантским. Он разорял поля местных крестьян – вытаптывал посевы, истреблял почти весь урожай, глубоко разрывая своим рылом землю, и даже ломал плодовые деревья. Жителям подножия Эвриманфской горы грозило полнейшее разорение, и не было среди них никого, кто бы мог избавить сограждан от ненасытного чудовища.

Кабанью кожу, покрытую густой щетиной, невозможно было пробить ничем, и всякого, кто попадался ему на пути, злобный зверь рвал острыми клыками и топтал тяжёлыми копытами.

Не тратя время на отдых, Геракл отправил домой Иолая, зашвырнул в колючие терновые кусты ядовитые головы, чтобы кто-нибудь случайно не наткнулся на них и не отравился, и побрёл в сторону гор, где обитал вепрь.

Добравшись до Эвриманфской горы, он начал взбираться по склону, но вдруг остановился, удивлённый необычным зрелищем: сверху навстречу ему с оглушительным топотом неслось целое стадо странных существ – на лошадиных туловищах вместо головы торчала по пояс человеческая фигура!

«Так это же кентавры!» – сообразил наш герой. Он много слышал о них, но никогда не видел живьём.

Весь табун проскакал мимо и свернул в сторону густой рощи. Геракл пошёл следом и вскоре вышел на поляну, где увидел нескольких кентавров, мирно жующих сорванные с веток листья.

Один из них, с весёлым лицом и заострённой бородкой, заметил незнакомца и поскакал в его сторону. Геракл на всякий случай положил руку на рукоять меча, но кентавр дружелюбно его приветствовал и пригласил следовать за ним.

Они дошли до хижины, больше похожей на хлев, сложенный из грубо обтёсанных камней. Гостеприимный хозяин, которого звали Фол, угостил Геракла жареным окороком и фруктами, причём сам ел сырое мясо, отрывая голыми руками куски оленьей туши.

Узнав, куда и зачем направляется его гость, он радостно воскликнул:

– Ну, наконец-то! Этот вепрь и нам не даёт жить спокойно. Ты пока ешь, отдыхай, набирайся сил.

Геракл поблагодарил его и попросил дать ему воды.

– А зачем держать воду в доме? – удивился Фол. – Мне и налить её не во что. Хочешь напиться – скачи к роднику, до него всего несколько вёрст… Ах да, я забыл – ты ведь ходишь на двух ногах… Тогда могу предложить тебе отличного вина. Тут на днях сам бог веселья Диони́с преподнёс нам целую бочку, так что это даже не вино, а священный напиток! Только надо будет зайти в хижину старого кентавра Хиро́на. Его, думаю, сейчас нет дома, но бочка стоит там – открывай и пей!..

Кентавр явно лукавил. Дело в том, что ему и его сородичам нельзя было касаться вина без разрешения старейшего кентавра, а поскольку на Геракла этот запрет не распространялся, сластолюбивый Фол рассчитывал добыть желанную влагу руками пришельца.

Геракл, конечно, ни о чём таком не догадывался и с благодарностью принял предложение. Когда они, захватив с собой еду, пришли в полуразвалившуюся лачугу Хирона, гость вышиб дно у бочки, стоявшей посредине – и началось пиршество. Посуды у кентавров не было, так что Геракл зачерпывал вино горстью, а довольный Фол лакал прямо из бочки.

Всё бы ничего, но хмельной аромат почуяли и все остальные кентавры. Стуча копытами, они всем табуном устремились на запах, решив, что запрет на священный напиток снят. Но когда первый из них увидел, что Фол пирует на пару с чужаком, он поднял возмущённый крик – ведь это вино принадлежало всем кентаврам!

Услышав его, остальные кентавры в гневе обрушили на хижину град булыжников. Хитрый Фол потихоньку выбрался наружу и спрятался в роще, а Геракл крикнул метателям, что с гостем так не поступают, что его следует принять и угостить как родного. Однако ярость обманутых полулюдей была так велика, что они забыли законы гостеприимства и продолжали неистово швыряться камнями.

Делать было нечего. Геракл достал лук, колчан – и смертоносные стрелы, смазанные ядом Лернейской Гидры, полетели в разъярённых кентавров. Трое из них замертво повалились на траву, и это остановило остальных. Им было непонятно, как такие лёгкие стрелы могут поражать насмерть таких крепких тварей, как они? Кентавры вновь подняли булыжники, чтобы продолжить осаду, но тут одна из стрел попала в ногу подоспевшего Хирона, самого умного и сильного из них, к тому же наделённого бессмертием. От жгучей боли он жалобно вскрикнул, и все его сородичи бросились врассыпную.

В это время покинувший рощу Фол подобрал лежавшую на земле стрелу.

– Интересно, – сказал любознательный кентавр, – в чём тут секрет?..

И он потянулся к острию.

– Не трогай! – воскликнул Геракл, однако было уже поздно. Неосторожный хитрец уколол лишь кончик пальца, но смертельная отрава мгновенно проникла в его кровь.

Удручённый таким печальным и нелепым исходом, Геракл похоронил тела убитых его стрелами кентавров и в скорбном молчании продолжил свой путь вверх по склону в поисках Эвриманфского вепря.

Поднявшись на один из горных уступов, Геракл решил передохнуть и уселся на груду хвороста в тени ветвистого дуба. Вдруг сухие сучья под ним зашевелились, снизу послышалось недовольное хрюканье – и наружу высунулось клыкастое рыло. Вскочивший на ноги Геракл увидел, как из ямы вылезает устрашающего вида кабан размером с быка.

Вот зверь выбрался на поверхность, огляделся вокруг своими маленьким свиными глазками, гневно всхрапнул и двинулся на непрошенного гостя, мешавшего ему отдыхать.

Если на тебя мчится кабан, то главное – в последний момент отскочить в сторону. Тогда он проскочит мимо. Наш герой так и поступил. Он понимал, что в прямом столкновении с такой клыкастой тушей ему трудно будет устоять. Поэтому, когда вепрь был уже на расстоянии вытянутой руки, он отступил с тропинки и спрятался за ствол дуба толщиной в пять, а то и шесть обхватов.

Пролетевший далеко вперёд вепрь развернулся и атаковал ни в чём не повинное дерево. Тупое животное раз за разом вонзало свои клыки в дубовый ствол. Геракл пробовал ударить его мечом, но, стоя за деревом, ему не удавалось как следует размахнуться, и острое оружие только царапало толстенную щетинистую шкуру.

Кабан продолжал воевать с деревом. И вот наконец дуб не выдержал и повалился с тяжёлым скрежетом. Геракл едва успел отскочить в сторону. Теперь он был открыт нападению зверя, но ему в голову пришла удачная мысль. Он развернул свой начищенный до блеска щит таким образом, чтобы солнечные лучи, отражённые его гладкой поверхностью, ослепили животное, а сам принялся лупить по щиту заранее приготовленной цепью и закричал во всю свою богатырскую глотку.

Ослеплённый и оглушённый вепрь рванулся вверх по склону, сметая попадавшиеся на пути деревья и каменные глыбы. Геракл уворачивался от катящихся навстречу камней и не отставал ни на шаг.

Поединок теперь уже стал похож на обычную охоту. Вепрь с хрюканьем, переходившим в рёв, нёсся вперёд, не разбирая дороги, а Геракл преследовал его, загоняя всё выше в гору.

Он знал, что делает – не случайно охотник теплее оделся перед началом подъёма. Ведь горные вершины обычно покрыты глубоким, плотным снегом, и здесь тяжесть вепря сослужила ему плохую службу. На подступах к вершине животное увязло в снежной толще так глубоко, что все попытки выбраться были тщетны.

Торжествующий победитель уже без всякого опасения оседлал беспомощного кабана, сковал его цепью и не без труда вытянул из сугроба. Потом взвалил хрюкающую тушу на плечо и потащил вниз.

Кирене́йская лань

Нетрудно догадаться, как отнёсся Эврисфей к возвращению героя. Увидев оскаленную морду вепря, лежащего на плече Геракла, он с воплем ужаса кинулся прочь. Мало того, добежав до кухни, он нырнул в чан с помоями, где и просидел всю ночь, стуча зубами и содрогаясь при воспоминании о страшных клыках Эвриманфского вепря.

Под утро, когда он наконец уснул, ему опять явилась Гера с очередной подсказкой. Проснувшись, аргосский царь вылез из своего позорного убежища, стряхнул с себя объедки и как ни в чём не бывало отправил Гераклу новое монаршее повеление – изловить златорогую Киренейскую лань.

Это задание было, конечно, не таким опасным, как предыдущие, но не менее сложным. Как всем было известно, эта лань имела не только золотые рога, но и медные ноги, необыкновенно резвые и не знающие усталости. Никому из охотников ни разу не удалось даже приблизиться к ней, до того она была осторожна и стремительна. И ещё эта лань была любимицей Диа́ны, богини охоты, и плохо пришлось бы тому, кто посмел бы тронуть это хрупкое животное.

Как всегда, Геракл заранее продумал свои действия и решил, что для охоты на лань, помимо быстроты, нужна особая выносливость. Поэтому они с племянником каждое утро выходили из дому, Иолай садился на самого сильного и резвого коня, пускал его вскачь, а Геракл бежал рядом, ухватившись за конскую гриву. В первый день таких усиленных занятий бегун выбился из сил уже через час, во второй продержался уже два часа, в третий – три. А через неделю он мог бежать без устали весь день, так что к вечеру конь уставал не меньше него.

Решив, что этого достаточно, Геракл отправился к озеру, куда, как ему рассказали, лань обычно приходит на водопой. Он просидел в засаде целый день, но лань так и не появилась, словно почуяла опасность. Не приходила она и на другой день, и на третий.

Наш герой уже начал терять терпение, но вот на четвёртую ночь он услыхал цоканье лёгких копыт по прибрежным камням. В темноте ему удалось разглядеть фигурку изящного животного, склонившегося над водой. Затаив дыхание, он начал подкрадываться к ней, но чуткий слух лани всё-таки уловил шорох его одежды. Она вскинула голову, огляделась в свете луны – и метнулась прочь от берега.

Теперь Гераклу предстояло узнать, насколько помогли ему усиленные занятия бегом. Он мчался за ланью всю ночь, не теряя её из виду, но и не приближаясь. Настало утро, затем пришёл полдень – погоня продолжалась. Иногда Гераклу казалось, что он вот-вот настигнет беглянку, но та прибавляла ходу, а её золотая корона насмешливо пускала солнечные отблески в глаза преследователя.

Чтобы легче было бежать, Геракл сбросил всё своё снаряжение, скинул лишнюю одежду и остался в одной лёгкой накидке. Бегуны пронеслись через рощу, пробежали поле, затем погрузились в лесную чащу и снова выскочили на открытое место – и так продолжалось целый день с самого рассвета. Позади остались девять городов, шестьдесят сёл, солнце уже опустилось к горизонту – и вот впереди поднялись горы.

Казалось, здесь лани будет труднее ускользнуть, но она, как ни в чём не бывало, начала скакать по каменистым склонам, не снижая быстроты бега. Геракл, несмотря на усталость, тоже показывал чудеса ловкости и проворства. Но вот сердце его, и без того учащённо бьющееся, застучало ещё сильнее в предчувствии удачи – на их пути открылась широкая расселина.

И лань действительно остановилась как вкопанная, но и Гераклу пришлось замедлить бег, чтобы с ходу не улететь в бездну. Он уже приготовился схватить добычу, как вдруг лань присела и, будто выпущенная из лука стрела, легко перелетела на другую сторону. Там она обернулась, взглянула на незадачливого охотника и, словно в насмешку, не спеша затрусила вдоль самого края пропасти.

Однако избавиться от упрямого Геракла было не так-то легко. Не впадая в отчаяние от неудачи, он отправился в обход по своей стороне в том же направлении, что и лань. Поиск обходного пути был долог, но зато погоня в конце концов продолжилась, перейдя с горных отрогов в пески, потом в степь, уводя бегущих всё дальше на север.

Наконец они попали в далёкую страну Гиперборе́ев. Здесь Геракл впервые увидал людей с пёсьими головами, суровых и мрачных, закалённых лютыми морозами. Потом лань свернула на запад, в сторону реки Истру, где Геракл на бегу успел разглядеть, как в ней плещутся русалки, играющие на лирах, и услышать их сладчайшее пение.

Но ему было не до них, тем более, что силы его были на исходе, а лань всё не была поймана. Порой казалось, что вот, протяни только руку – но она ускользала в самый последний момент.

И вот когда они, обежав почти полсвета, снова очутились в родной Греции, охотника окончательно сморила усталость, и он погрузился в глубокий сон.

Возможно, неутомимый бегун сумел бы устоять и продолжить погоню, но над ним сжалилась сама Афина. Она своей божественной властью погрузила его в целительную дремоту и во сне дала ему добрый совет:

– Достойный Геракл, ноги твои быстры и выносливы, но ты упустил свою лань потому, что ловил её голыми руками. Что если тебе попробовать воспользоваться сетью?

Едва проснувшись, Геракл принялся за работу. Сеть, сплетённая им из крепких стеблей тростника и осоки, получилась лёгкой и прочной. А когда лань вновь пришла к водопою, уверенная в том, что её преследователь уже отказался от погони, Геракл без труда набросил на её рога травяную сетку, повалил, спутал ей медные ноги и собрался нести в Аргос.

Но оказалось, что он поторопился праздновать успех. Как только он поднял лань, послышался собачий лай – и целая свора огромных лохматых собак с рычанием набросилась на него. А вслед за ними из зарослей появилась статная девушка с полумесяцем в волосах, вооружённая луком.

Это была сама богиня охоты Диана, встреча с которой не обещала ничего хорошего – ведь всем было известно, что Киренейская лань была её любимицей.

– Как же ты посмел коснуться священного животного, несчастный смертный? – в гневе воскликнула богиня. – Мало тебе простой дичи? Или ты хочешь, чтобы я лишила тебя всякого желания охотиться?

С этими словами она вскинула свой лук, нацелив стрелу прямо в глаз осквернителю святыни.

Но Геракл не растерялся. Он осторожно опустил лань на землю и с глубоким поклоном отвечал:

– Выслушай меня, о великая богиня, прежде чем исполнить свою угрозу! За этой дорогой твоему сердцу ланью я гонялся много дней не ради охотничьей забавы. Добыть её потребовал царь Эврисфей, которому я обязан служить по воле богов. Мне ещё предстоит совершить немало подвигов, чтобы освободиться от этой повинности. Теперь ты понимаешь, почему зрение мне ещё не раз пригодится…

Услышав смиренную и разумную речь, справедливая Диана усмехнулась и опустила лук.

– Что ж, будь по-твоему, – ответила она. – Можешь унести свою добычу, только будь с ней осторожен. Но как только ты предъявишь лань своему капризному владыке, немедленно отпусти её на свободу.

Дальше всё было как обычно: Эврисфей при виде Геракла опять впал в тоску и уныние. Ему не нужна была никакая лань, и он принялся ждать от Геры очередного злого совета. А Геракл, отпустив пленницу, пошёл отдыхать в ожидании новой царской воли.

Стимфа́льские птицы

Следующая задача, поставленная царём, показалась Гераклу несложной. Нужно было всего лишь избавить окрестности города Стимфал от злобных лесных птиц. После льва, вепря и многоголовой Гидры это выглядело пустяком.

Однако уже на подходе к Стимфальскому лесу стало очевидно, что всё не так уж просто. Небо над деревьями было черно от сотен огромных птиц, и при этом воздух оглашался не шумом крыльев, а металлическим лязгом и скрежетом.

Стимфальские птицы издавна наводили страх на всю округу. Это были не просто пернатые хищники. Когти и перья у них были медными, острые крючковатые клювы также не уступали в прочности металлу. Но самым страшным их оружием являлись крылья. Перья на них были особенно крупными, и птицы выстреливали ими с такой силой, что своим острым концом они могли пробить насквозь не только человека, но и крупное животное. Так что не было от них спасения ни людям, ни скоту, ни диким зверям.

Перебить всех птиц было невозможно – в колчане у Геракла оставалось не так много стрел. Всё же он подстрелил несколько штук, но стая ответила целым дождём смертоносных перьев, и ему вновь пришлось укрываться твердокаменной львиной шкурой. Геракл попробовал использовать перья для стрельбы, но они для этого явно не подходили.

Пришлось заночевать на опушке леса. А ночью во сне его божественная сестра Афина предложила герою довольно неожиданное решение. И, едва проснувшись, Геракл поспешил его осуществить. Для этого он отправился в ближайшее селение и попросил местных умельцев изготовить побольше крутящихся трещоток наподобие тех, какими играют дети.

Когда его заказ был готов, Геракл расставил эти игрушки на подступах к лесу и приготовил свой лук. При первом же порыве ветра деревянные трещотки разом завертелись и подняли такой оглушительный треск, что испуганные птицы тучей взлетели со своих гнёзд и в панике закружились над лесом.

Тогда Геракл выпустил в самую гущу стаи одну за другой несколько стрел, и этого оказалось достаточно. Несколько хищниц, кувыркаясь, попадали вниз, а остальные с отчаянными криками захлопали лязгающими крыльями и скрылись вдали.

Как оказалось, они навсегда покинули эти края и умчались в далёкие земли, подальше от невыносимого треска маленьких деревянных чудовищ.

Вот так порой умело применённая детская игрушка помогает одолеть врага не хуже, чем самое что ни на есть богатырское оружие.

А́вгиевы конюшни

Уже первые подвиги настолько прославили Геракла, что его воспевали как по всей Греции, так и за её пределами, в отдалённых городах и землях. Он стал примером не только силы и бесстрашия, но и смекалки, здравомыслия и благородства. И, конечно, по сравнению с ним бедняга Эврисфей выглядел совсем жалко.

После того как Геракл принёс во дворец нескольких подстреленных им Стимфальских птиц, вконец униженный правитель Аргоса пришёл в такое отчаяние, что буквально грыз пальцы от злобы и зависти. Тем не менее он по-прежнему лелеял мечту погубить непобедимого героя.

Однако мало того, что он сам не мог придумать ничего нового, так вдобавок ко всему у его извечной покровительницы Геры тоже как будто иссяк запас хитроумных козней. Она больше не являлась царю по ночам, и сны ему снились только нелепые и бессмысленные.

Проснувшись, Эврисфей принимался вымещать злобу на слугах и придворных, отчего все они, и прежде недолюбливавшие царя, ещё сильнее его возненавидели.

Но у Геры нашёлся неожиданный советчик. Им оказался Гермес – да-да, тот самый бог торговцев, гораздый на выдумку. И хоть он и благоволил своему младшему брату Гераклу, но уж очень ему нравилось придумывать всякие каверзы, а потом наблюдать, как люди – а иногда и боги – будут из них выкручиваться.

К тому же он придумал для Геракла не слишком опасное дело, вдобавок надеясь, что тот сам от него откажется. И действительно, задача была не только непосильная, но и уж больно отвратительная – нужно было очистить от навоза конюшни царя А́вгия.

– Не станет наш благородный воин мараться, – заверил Геру хитроумный бог. – Да и навоза там столько, что и десяти Гераклам его за год не перетаскать.

Узнав от Геры об этой выдумке Гермеса, Эврисфей, потирая руки, отправил новый приказ Гераклу, который в это время праздновал с друзьями очередную успешную охоту.

Каково же было нашему герою прямо на пиру узнать, чего от него хотят в этот раз! Поначалу казалось, что Гермес угадал – он с гневом и отвращением встретил этот приказ и сразу хотел отказаться его выполнять. В самом деле – что это за подвиг, где требуется не отвага и воинская доблесть, а всего лишь грубая сила? Да ещё в чужих загаженных конюшнях! Ему, сыну великого Зевса!..

И не совершил бы Геракл свой следующий подвиг, если бы не сестра его Афина. Богиня мудрости и благоразумия подсказала ему, что, во-первых, он может принести немалую пользу людям, а это дело благородное и достойное великого героя, а во-вторых, для его исполнения потребуется не только применить силу, но и пошевелить мозгами.

Поразмыслив, Геракл смирил свою гордость. Ведь он ещё не выслужил себе прощение богов, да и негоже сыну земной женщины брезговать грязной работой! Поэтому он взял большую лопату и, не мешкая, отправился в Эли́ду, где и правил тот самый Авгий.

Это был, наверное, богатейший из земных царей – во всяком случае, из тех, чьё богатство измерялось количеством скотины в стойлах. Его отец, божественный Ге́лиос, подарил ему бесчисленное множество разного скота, в том числе – несколько сотен великолепных племенных быков белой и алой масти, а к ним ещё одного, со звездой во лбу. И были все быки до того огромны и свирепы, что никто уже давно не решался войти к ним в стойло, чтобы вычистить его. Так в скором времени весь скотный двор оказался настолько заполнен навозом, что любой, даже самый высокорослый человек утопал в нём с головой – и количество его всё прибывало.

Придя в Элиду, Геракл первым делом обошёл конюшни, затем осмотрел всю местность вокруг и обнаружил, что неподалёку протекают две бурные реки – Алфе́й и Пене́й. Тогда он понял, что надо сделать, и пошёл к царю Авгию, пировавшему в своём дворце.

Приблизившись к столу, Геракл без лишних предисловий объявил, что для очистки конюшен и скотного двора ему понадобятся одни сутки, но при одном условии – оттуда надо будет вывести весь скот.

После такого дерзкого заявления Авгий и его гости принялись дружно хохотать и острить насчёт такого нелепого обещания. Греки вообще любили посмеяться, а тут ещё такой славный повод для шуток во время весёлого пира! Слуги тоже заливались хохотом вслед за хозяевами, а самые прыткие из них выскочили во двор и сообщили охране о глупом хвастовстве героического гостя. И вот уже от смеха сотрясался весь дворец.

А Геракл между тем уселся за стол, налил себе полный кубок, опорожнил его одним глотком и невозмутимо принялся за еду.

Насмеявшись вдоволь, Авгий обратился к пришельцу:

– Готов побиться об заклад, что за сутки тебе не справиться. И коли ты так в себе уверен, то я отдам тебе десятую часть своих прекрасных быков, если ты уложишься в этот срок. Ну, а если нет, ты отдашь мне львиную шкуру и свои доспехи – больше у тебя, похоже, нет ничего ценного…

И царь снова расхохотался. Он был уверен, что ничем не рискует. А хмельные гости дружно подхватили его смех, считая Геракла хвастуном или безумцем.

Ранним утром Геракл взял топор и отправился к ближайшему лесу. Там он стал выбирать деревья побольше, срубал их под самый корень, связывал по нескольку штук и перетаскивал к берегам двух соседних рек. Глядя на него, местные жители недоумённо переглядывались, а кое-кто в открытую смеялся. Слух о его споре с царём Авгием уже прошёл по всей Элиде, и никто не мог понять, как при помощи поваленных деревьев можно очистить скотный двор?

Геракл же всё рубил и таскал, и к полудню берега обеих рек были завалены деревьями. Затем Геракл принялся обрубать ветки, а стволы заколачивать в речное дно. Своей лопатой он скрепил их с помощью глины и сверху забросал ветвями. Так он почти полностью перегородил два русла, а когда солнце уже клонилось к закату велел пастухам поскорее выводить скот из стойл и конюшен, что они и поспешили сделали.

Услышав многоголосый рёв, мычание и ржание, царь Авгий со свитой вышел поглядеть, что там затеял его самонадеянный гость – и был крайне изумлён: тот, оказывается, ещё и не брался за очистку, хотя вечер уже наступил! Решив, что этот упрямец совсем помешался, он собрался вернуться во дворец.

Но тут Геракл заколотил последние стволы в свои плотины, и воды Алфея и Пелея разлились в сторону авгиевых конюшен. Бурлящие потоки хлынули на скотный двор, затопили стойла и в течение получаса смыли все нечистоты, а заодно снесли и все постройки, ворота и ограждения.

И тогда только Авгий понял, что зря веселился – он проиграл заклад. Но отдавать обещанное жадному царю было невмоготу, и он возмущённо вскричал:

– Что ты натворил, несчастный? Ты же разрушил мои прекрасные конюшни! Где я теперь буду держать своё главное богатство? Нет, так мы не договаривались. Теперь ты не получишь свой выигрыш. Уходи прочь, пока я не потребовал восстановить всё уничтоженное тобой!..

В ответ Геракл молча взялся за лопату. Испуганный Авгий отшатнулся, но наш герой шагнул к запруде и несколькими ударами разломал обе плотины, чтобы реки могли вернуться в свои русла. Затем он обернулся и с насмешливым презрением произнёс:

– Что ж, великий царь, оставайся со своим скотом и со своими гостями – они стоят друг друга. Мне не пристало судиться из-за награды за подвиг. Но за твои оскорбительные слова тебе ещё придётся ответить – дай срок, я об этом позабочусь.

И в дальнейшем Геракл сдержал своё слово – но это уже совсем другая история, не имеющая отношения к его славным подвигам.

Кри́тский бык и кобылицы Диоме́да

Итак, половина тяжкого пути искупления была пройдена – шесть из двенадцати подвигов остались в прошлом, Гераклу осталось совершить ещё шесть, а несчастному недоумку Эврисфею – столько же раз мучиться в поисках для него невыполнимых заданий.

Правда, в следующий раз он обошёлся без подсказки богов. Ему невольно помогли приезжие торговцы. Они поведали, что на острове Крит правит гордый и своенравный царь Ми́нос. Однажды морской бог Посейдо́н послал ему прекрасного быка с золотыми рогами, но не в подарок, а с тем, чтобы он был принесён Миносом ему в жертву.

– Однако царю так понравился этот белоснежный бык, – рассказывали купцы, – что он решил утаить его, а на жертвенный алтарь отправить обыкновенного бычка. Но разве от всемогущего Посейдона что-нибудь скроешь? Как только он узнал про этот обман, пришёл в ярость и тут же обратил в бешенство несчастного златорогого красавца. Взбесившийся бык порвал путы, разломал стойло и теперь носится по всему Криту, неистово ревёт, закалывает рогами и топчет копытами всё живое, ломает дома – одним словом, превратился в настоящее чудовище. И нет на него никакой управы…

«Так вот за какой добычей я пошлю своего слугу в этот раз, – решил Эврисфей. – Только, боюсь, не слишком ли это будет просто для него?»

Тут он вспомнил о кобылицах жестокого царя Диомеда. Правил этот изверг во Фра́кии. Рядом со своим мрачным замком в огромной конюшне он держал необыкновенных кобылиц. Эти гигантские четвероногие обладали буйным нравом, но главное – они питались только человеческим мясом. Для того чтобы кормить их, слуги подбирали тех, кто спасся с кораблей, разбитых об острые скалы острова, и живьём бросали их на съедение этим людоедам. А иногда сам царь приводил в конюшню несведущих гостей, якобы для того, чтобы полюбоваться красотой кобылиц – и запирал их там на верную погибель.

Вот этих-то кровожадных тварей Эврисфей и потребовал доставить к нему сразу же после Критского быка.

Геракл облачился в шкуру Немейского льва и первым делом отправился на юг, в сторону Крита. Плывя по волнам в лёгкой ладье, он, как и когда-то на корабле «Арго», охотно работал вёслами наравне с гребцами, удивляя их не только силой, но и добродушием.

Берега Крита, где они причалили, были пустынны: жители сидели по домам, чтобы избежать встречи с бешеным быком. И гостям его тоже долго ждать не пришлось – с яростным сопением он нёсся прямо на незваных пришельцев.

Эврисфей оказался прав в своих опасениях – с быком Геракл справился довольно быстро. Схватив его за рога своими могучими руками, он пригнул бычью голову к земле и держал до тех пор, пока безумец не выбился из сил. Тогда Геракл вскочил ему на спину и опутал его морду ремнями. Бык отчаянно замычал, начал мотать головой, а потом бросился в море и поплыл.

Морская вода охладила его бешеный пыл, и вот так на присмиревшем животном и прибыл Геракл к берегам Греции. Явившись в Аргос, он сразу узнал, что Эврисфей не желает видеть страшного быка и повелевает отпустить его на все четыре стороны. Пришлось выполнить этот глупый приказ – глупый потому, что на суше к быку снова вернулось бешенство. От его рогов и копыт теперь страдали несчастные греки – до тех самых пор, пока его не одолел другой знаменитый герой, Тесе́й.

Теперь Гераклу надо было отправляться на север, за фракийскими кобылицами.

Когда он прибыл к царскому дворцу, Диомед был на охоте. Найти кобылиц оказалось делом не трудным – их свирепое ржание было слышно издалека. Но, распахнув ворота конюшни, Геракл поначалу отшатнулся – весь пол под копытами громадных лошадей был усеян человеческими костями. Тем не менее кровожадные животные довольно скоро были взнузданы и последовали за Гераклом.

В это время с охоты вернулся сам царь Диомед. Увидев похитителя, он в гневе приказал слугам немедленно убить его. Не тут-то было – Геракл раскидал воинственных фракийцев, а после уложил своей палицей злобного негодяя Диомеда.

С кобылицами трусоватый Эврисфей поступил так же, как и с быком – велел отпустить. К счастью, эти людоеды не успели наделать бед: в Ликейских горах, куда их отвёл Геракл, они вскоре были растерзаны стаей голодных горных волков.

Пояс Ипполи́ты

После такого двойного подвига ненавистного героя царь Эврисфей окончательно впал в уныние. Оставленный без подсказок богини Геры, он уже отчаялся что-либо придумать, но помощь пришла с неожиданной стороны.

Дело в том, что у аргосского правителя была любимая дочь, юная Адме́та – единственная из людей, кто доставлял мрачному завистнику хоть какую-то радость. Всякое желание девочки немедленно исполнялось, чего бы это ни стоило, и вот однажды она прибежала к отцу в сильном возбуждении.

– Моя няня только что рассказала мне, – затараторила девочка, – про удивительных жительниц далёкой страны с главным городом Темиски́рой. Живут в ней одни женщины, их называют амазонками. Мужчин там нет вовсе, но они им и не нужны – девочек с младенчества учат скакать верхом, сражаться на мечах, метать копья и стрелять из лука. Они вырастают бесстрашными воинами, которых не может одолеть ни одно войско, даже под командованием самого умного полководца.

Она перевела дух.

– Но, папа, главное не это, а то, что амазонки владеют несметными сокровищами, захваченными в многочисленных походах. Знаешь, сколько у них драгоценных украшений – браслетов, колец, ожерелий, всякой золотой и хрустальной посуды – у тебя самого, наверное, нет столько! А самое дорогое из того, чем владеет их царица Ипполита – это волшебный пояс, который ей подарил сам бог войны Аре́с. Того, кто его наденет, невозможно победить в бою. И, наверное, такой чудесный пояс очень красив. Так вот, мне бы ужасно хотелось его примерить!

Услыхав этот рассказ, любящий папа в восторге расцеловал свою маленькую умницу, освободившую его от бесцельных и тягостных раздумий. Он, конечно, не очень надеялся, что амазонки одолеют Геракла, но почему не воспользоваться хотя бы таким случаем?

И в этот же день Гераклу был послано повеление поскорее плыть к далёкому Понту Эвкси́нскому, где и располагалась страна воинственных всадниц, чтобы отобрать у их царицы её чудодейственный пояс и привезти его в подарок царской дочке.

Для дальнего морского путешествия Геракл собрал небольшую, но надёжную команду, состоявшую из опытных и бесстрашных воинов.

Путь их был долгим и нелёгким, по дороге приходилось и сражаться, и терять друзей. Но вот после победного завершения боёв, ладьи приплыли к незнакомому берегу, на котором возвышалась столица страны амазонок Темискира.

Геракл и его спутники были готовы к суровой, даже враждебной встрече, и расположились у стен города боевым лагерем. Однако из ворот к ним навстречу вышла без всякой охраны царица Ипполита, стройная прекрасная девушка, и приветливо спросила, чем она обязана приезду столь именитых гостей.

Геракл почтительно склонился перед нею и подробно рассказал о том, что привело его в эту замечательную страну.

Ипполиту глубоко тронула история о службе великого героя у ничтожного царя – ей, как всякой женщине, даже такой закалённой и боевой, было не чуждо сострадание.

– Вижу, что намерения твои самые мирные, сын великого Зевса, – ответила она. – Поэтому не волнуйся, в этот раз тебе не придётся проливать свою и чужую кровь. Мы не станем воевать из-за волшебного пояса, хотя он дорог мне – и как божественный подарок, и как защита в бою. Отдохни со своими друзьями после долгого путешествия, погости у нас несколько дней, а на прощание я отдам тебе то, за чем ты прибыл.

Геракл поблагодарил царицу за доброту, а потом приказал своим спутникам свернуть вооружение и располагаться на ночлег.

И вот тут опять пришла беда откуда не ждали, хотя ожидать и следовало – слишком уж давно мстительная Гера не вмешивалась в дела внебрачного сына своего мужа, и вот настала пора. Но на сей раз её злодеяние было особенно подлым.

Злопамятная богиня не побрезговала превратиться в одну из амазонок, прошла по улицам Темискиры, заходила в дома и распускала слух о том, что царице грозит опасность.

– Этот Геракл только прикидывается таким миролюбивым, – возмущалась она. – А на самом деле он хвастал у себя в Микенах, что похитит нашу Ипполиту и сделает её своей служанкой!..

Дурные слухи расходятся быстро, и вскоре многочисленный отряд вооружённых всадниц напал на лагерь гостей. Разгневанные амазонки разили их копьями и стрелами. Особенно лихо сражалась лучшая из них – стремительная Аэ́лла. Не отставала от неё и могучая Прото́я – целых семеро героев пали от её руки. Но и эти две воительницы не устояли против меча Геракла, как и многие другие, нападавшие на него.

А когда греки захватили их раненую предводительницу Мелани́ппу, войско амазонок смешалось и обратилось в бегство.

Но горькой была эта победа. В глубокой печали Геракл и Ипполита заключили мир. Греки отпустили пленную Меланиппу, а царица отдала обещанный пояс – она понимала, что Геракл не виноват в случившемся и что все они стали жертвами гнусного обмана. Оплакав потерянных друзей и подруг, они расстались по-доброму.

Путь домой тоже был не лёгким. Прошло ещё немало дней, прежде чем дочь Эврисфея взяла в руки чудесный пояс. И подумать только – он её разочаровал, потому что не был, видите ли, таким изящным и роскошным, каким она его себе представляла. Да и в самом деле – зачем избалованной девчонке подарок бога Ареса, настоящую ценность которого мог бы понять только отважный воин!..

Стада Герио́на

Чем ближе было заветное число двенадцать, тем дальше и дальше приходилось отправляться Гераклу за очередным подвигом. В этот раз его ждал далёкий океан, над волнами которого высился суровый и безлюдный остров Эрифе́йя. Оживляли его мрачный пейзаж лишь стада быков и коров огненно-красной масти. Они бродили по лугам и полям пустынного острова, щипали траву да мычали, задрав головы к небу.

Владел этими стадами трёхголовый гигант Герио́н, живший на другом конце острова. Хотя доплыть сюда было невозможно из-за постоянных штормов и бурь, всё же этот огромный, как гора, исполин держал при стадах другого великана, лохматого пастуха Эвритио́на. Голова у того, правда, была одна, зато двуглавым был жутких размеров пёс Орт, помогавший стеречь стада.

Именно из-под такой охраны Гераклу надлежало увести стада алых коров. Трудно сказать, кто надоумил Эврисфея послать своего неутомимого подданного именно сюда, да и так ли это важно? Главное, что приказ был отдан – значит, его надо выполнять. И послушный воле правителя герой отправился в сторону запада, на этот раз пешком.

После долгих недель пути через горы, леса, пески и бурные реки Геракл вышел к южной оконечности Европы, туда, где за узким морским проливом простиралась жаркая Африка.

Совершив такой долгий переход, Геракл установил на противоположных берегах пролива два высоченных камня наподобие ворот, открывающих выход из Средиземного моря в Великий океан.

Эти камни так и прозвали – Геркулесовы столбы.

Но как теперь попасть на Эрифейю? Даже такому выносливому атлету казалось не под силу вплавь добраться до острова через бушующие волны – тем более, когда не знаешь толком, куда плыть. Соорудить плот было не из чего, да и вряд ли он помог бы в бурном океане.

Так и просидел Геракл на берегу в глубоком раздумье до самого вечера. Казалось, помощи ждать неоткуда.

Вдруг в закатном небе показалась сияющая колесница, запряжённая четвёркой золотых коней. Это солнечный бог Ге́лиос спускался с заоблачных высот к западу.

Блеск последних лучей солнца, отражённый колесницей, ослепил погружённого в бесплодные думы героя. Раздосадованный такой неуместной шуткой, он выхватил стрелу и, почти не глядя, пустил её навстречу слепящему лучу. Но, к счастью, промахнулся.

Гордый Гелиос был немало удивлён такой дерзостью. Однако, узнав сына великого Зевса, он не стал гневаться и, улыбнувшись, расспросил того, чем он так озабочен. Выслушав ответ, бог предложил Гераклу свой чёлн, на котором он каждую ночь пересекал океан, чтобы утром начать с востока свой дневной путь по небосводу.

Геракл с радостью принял его помощь и на солнечной лодке быстро доплыл до острова.

Там его сразу встретил разъярённый двуглавый Орт. Последовал взмах тяжеленной палицы – и огромный пёс, которому ничего не стоило перекусить пополам целого льва, повалился на прибрежный песок.

Такая же участь постигла великана Эвритиона, с рёвом бросившегося на пришельца. Тогда на защиту своего скота явился сам Герион. У этого чудовищного гиганта было не только три головы, но и три туловища, а рук и ног вовсе по шесть штук. Тем не менее всё это не помогло ему при встрече со смертоносными стрелами Геракла: первая угодила в глаз одной из голов, две другие также попали в цель, после чего бездыханный великан грузно осел на землю, словно гора, подмытая водным потоком.

Потом Геракл загнал стада на солнечную ладью и доплыл на ней к берегам Европы, где и вернул её владельцу.

Но это было только полдела. Теперь следовало прежним путём отвести добытый скот домой в Грецию. А это было ох как нелегко, поскольку непослушные коровы так и норовили разбежаться по лугам и полям. Особенно тяжело пришлось в Альпийских горах – нужно было всё время следить, чтобы драгоценные животные не поломали на каменистых тропах ноги и не свалились в пропасть.

Однако Геракл перевёл стада через кручи без единой потери. Спустившись на равнину, он решил совсем немного передохнуть. Но всё та же пронырливая Гера велела богу сновидений Морфе́ю погрузить его в такой глубокий сон, который не смог бы нарушить никакой шум. Поэтому наш герой и не услышал ни мычания коров, ни рёва быков, ни топота их копыт…

И когда он проснулся, то пришёл в ужас – ни одной коровы не было видно, пропали все до единой! Он стал метаться по долине, не зная, в какую сторону увели стада и, главное – кто это сделал?

Целый день прошёл в напрасных поисках, но вот под вечер отчаявшийся было герой услышал приглушённое мычание, доносившееся со стороны одинокой серой скалы, вершиной уходящей под облака. Обойдя её, он обнаружил пещеру, заваленную камнями – ясно было, что стадо спрятано там.

Геракл начал расшвыривать камни, освобождая проход. И тут за скалой раздался треск ломающихся деревьев, а земля задрожала от чьих-то тяжёлых шагов. Над лесом поднялась косматая голова свирепого великана Ка́коса. Это он украл стада Гериона и спрятал их в пещере.

Изрыгая пламя, он взмахнул дубиной в несколько раз длиннее палицы Геракла и готов был обрушить её на врага, но тот опередил разъярённого похитителя. Обломок скалы, пущенный его рукой, попал точно в лохматый висок и опрокинул исполинского ворюгу наземь. Грохот от падения гигантской туши был таким, какой бывает во время землетрясения.

А Геракл освободил стадо из пещеры, пересчитал и, убедившись, что все коровы и быки на месте, погнал их дальше.

Но даже этот безобидный подарок не посмел принять аргосский царь. Не то, чтобы его испугали мирные коровы, просто рядом с такими прекрасными животными все его стада смотрелись бы очень невыгодно. Поэтому Эврисфей поступил с ними так, как, наверное, и должен поступать завистливый богач – принёс их в жертву своей покровительнице, ревнивой и злопамятной Гере.

Яблоки Геспери́д

И после этого похода Гераклу тоже пришлось отдыхать недолго. Если в последний раз путь его достиг просторов далёкого океана, то теперь путь его лежал к самому краю света, туда, где небо сходится с землёй.

Чтобы небесный свод не упал и не раздавил своей тяжестью всё живое, его поддерживал на своих плечах великий титан Атла́нт. Долгие века он стоял на этом посту, не имея возможности ни на минуту прервать свою нелёгкую службу.

А неподалёку от него раскинулся удивительный сад, полный диковинных растений, кустов и деревьев, за которым присматривали три дочери Атланта, прекрасные Геспери́ды. По ночам, когда богиня ночи проезжает по небосклону на своей колеснице, запряжённой тремя белоснежными волами, эти крылатые сёстры порхали над просторами сада, над пышными зарослями, прохладными прудами, усыпанными розовыми цветками лотоса – и зорко следили за тем, чтобы кто-нибудь не проник сюда и не похитил волшебные золотые яблоки, возвращающие молодость отведавшим их. Росли они на ветвях стройного дерева, выращенного когда-то богиней Земли Ге́ей в подарок самой Гере к её свадьбе с Зевсом.

Атлант, хозяин и хранитель сада, приставил для охраны в помощь своим дочерям лютого дракона Ладо́на. Единственный глаз этого страшилища никогда не закрывался, так что проникнуть в сад незамеченным было невозможно.

Именно сюда и послан был Геракл. Ему нужно было сорвать три золотых яблока Гесперид и принести их Эврисфею – таково было повеление царя.

Первой трудностью было то, что никто не знал пути к саду Гесперид. Тем не менее Геракл облачился в шкуру Немейского льва и отправился на поиски, надеясь встретить кого-нибудь, кто укажет ему дорогу.

Он прошёл путь вдвое больший, чем пройденный им недавно. Кого только он не спрашивал – все только вздыхали и разводили руками. Обращаться к богам ему не хотелось, к тому же они сами, если считали нужным, помогали ему, а раз никто из них не спешил с подсказкой, значит, герой должен решить эту задачу сам.

Забравшись в своих поисках далеко на север, Геракл вышел к берегам реки Эрида́н. Здесь его встретили прелестные нимфы Нереи́ды, дочери речного старца Нере́я. Эти добрые и милые водяные существа, хоть сами и не ведали, где находится волшебный сад, зато посоветовали обратиться к их отцу – он один знал, как туда добраться.

Правда, вещий старец оказался не столь сговорчив. Выслушав Геракла, он сделал вид, что не понимает, о чём идёт речь, и на все уговоры только пожимал плечами. Тогда Гераклу пришлось применить силу. Водяной бог умел мгновенно изменять свой облик – когда Геракл схватил его, он обратился рыбой и выскользнул у него из рук, а потом поочерёдно превращался то в змею, то в огонь, то в ручей, то в дерево… Наконец измученный старец сдался и принял свой обычный облик.

– Так и быть, я расскажу тебе, как дойти туда, куда ты стремишься. Но имей в виду – на пути тебя ждёт встреча не с кем-нибудь, а с самим сыном Земли и бога морей Посейдона, непобедимым Анте́ем.

И Нерей рассказал, что Антей крупнее самого Геракла раз в десять, что по воле богов ему надлежало никого не пропускать к Атланту и его садам и что каждого встречного он заставлял бороться с ним не на жизнь, а на смерть. Одолеть его было невозможно, и не только потому, что ростом он превосходил самые высокие деревья. Громадную силу ему придавала его мать Земля, и, если Антей чувствовал, что слабеет, он прочнее упирался ногами в почву – и мускулам его возвращалась прежняя мощь.

Никого из побеждённых cуровый Антей не оставлял в живых, а их скелетами он украшал храм своего отца Посейдона. С ним-то и нужно было сразиться нашему герою.

Но за то время, пока он шёл по пути, указанному ему Нереем, в голове его созрела мысль, как справиться с непобедимым гигантом.

И вот в горячих песках позади Ливийской пустыни состоялась их встреча.

Антей в самом деле был устрашающе огромен. Громовым голосом он потребовал пришельца остановиться и либо повернуть назад, либо померяться с ним силой.

Схватка была долгой и изматывающей. Но Гераклу этого и нужно было – он хотел измотать соперника. И, когда ему показалось, что это удаётся, он собрал все свои силы, покрепче упёрся ногами в песок – и поднял Антея в воздух.

Могучий великан, оторванный от источника своей силы, вдруг ослабел и поник в руках Геракла. Он потянулся было вниз, к земле, но хитрый соперник держал его на весу и не отпускал до тех пор, пока последние силы не покинули могучее тело Антея…

Но Гераклу не хотелось убивать честного стражника.

– Если ты дашь мне пройти дальше, я отпущу тебя, Антей, – сказал он.

– Я бы рад это сделать, – с горечью ответил Антей, – но нарушить волю богов я не могу.

И Гераклу ничего не оставалось, как ещё крепче стиснуть объятия. А когда Антей перестал дышать, он опустил безжизненное тело на землю и продолжил свой путь, который был ещё не близок.

Но вот и он закончился, когда Геракл вступил в прохладу Атлантовых садов.

Добросердечные сёстры Геспериды встретили его приветливо, зато против сторожевого дракона пришлось снова пустить в ход отравленные стрелы. Когда смертельный яд усыпил Ладона, Геракл рассказал дочерям Атланта о цели своего прихода. Те готовы были отдать ему яблоки, но коснуться их мог только сам Атлант. Они проводили гостя к отцу, и уже ко всему привыкший Геракл всё же был потрясён видом титана, подпирающего плечами необъятную твердь небесного свода.

Атлант тоже был не прочь выполнить просьбу пришельца, но ведь он ни на мгновенье не мог оставить свою ношу! И тогда Геракл предложил:

– О великий Атлант! Если ты доверишь, я готов на некоторое время заменить тебя. А когда ты сорвёшь и принесёшь яблоки, я с благодарностью верну тебе твой нелёгкий груз.

Несказанно обрадованный возможности немного передохнуть, великан согласился и осторожно переложил край неба на подставленную спину гостя.

Невозможно описать словами, что почувствовал Геракл и чего ему стоило удержать эту неслыханную тяжесть! Тем не менее он устоял, хоть кости его трещали, а ноги погрузились в землю.

К счастью, ждать пришлось недолго. Атлант сдержал слово и принёс три золотых яблока. Но когда Геракл был уже готов уступить ему место, титан вдруг сказал:

– Знаешь, любезный гость, я подумал: путь до Греции долог, ты устал с дороги. Постой вот так ещё немного, отдохни, – я сам отнесу драгоценные яблоки в Аргос, а по возвращении снова тебя сменю.

И он с лукавой усмешкой собрался уходить, довольный своей выдумкой.

– Будь по-твоему, добрый Атлант, – ответил Геракл. – Мне действительно не мешает передохнуть. Только, боюсь, твёрдый небосвод слишком натрёт мне плечо – подержи его немного, пока я сделаю из травы и листьев что-нибудь вроде подушки, чтобы смягчить такую тяжесть.

Это было сказано с такой подкупающей искренностью, что простодушный хитрец охотно выполнил просьбу и снова взвалил себе на плечи небесную громаду.

А Геракл не спеша поднял яблоки, собрал своё вооружение, накинул львиную шкуру и сказал, разведя руками:

– Ты уж не гневайся на своего гостя, могучий титан, но, думаю, ты лучше меня справишься со знакомым тебе делом. А слабому смертному, вроде меня, оно явно не под силу.

Пристыжённый гигант тяжело вздохнул.

– Что ж, поделом мне, – ответил он, – и ты прав, что проучил меня за такой обман. Недостойное это дело – перекладывать свою работу на чужие плечи. Доброго тебе пути!

Тронутый его словами, Геракл простился с ним, а в благодарность рассёк своим всесокрушающим мечом ближайшую скалу, и наружу хлынул чистый поток скрытого в ней холодного ключа. Воздух вмиг наполнился свежей прохладой – и это лучшее, что мог сделать благородный воин для облегчения участи вечно недвижимого труженика.

Це́рбер

Казалось, получив яблоки, возвращающие молодость, Эврисфей должен был наконец обрадоваться. Но его, получившего в руки возможность помолодеть, снова охватил страх: ведь если он, правитель Аргоса, станет безусым юношей, кто станет подчиняться ему? И слабовольный царь велел Гераклу забрать этот бесценный дар богов. А тому он и вовсе был не нужен, и он отдал волшебные плоды мудрой и доброй Афине, которая возвратила их Гесперидам, чтобы они вечно оставались в их прекрасном саду на самом краю света.

Всего один подвиг осталось совершить нашему герою, чтобы освободиться из-под власти Эврисфея.

Где он только не побывал, с кем только не сражался, сколько смертельных опасностей угрожало ему! Но теперь его ожидало нечто особенно страшное: он должен был отправиться туда, откуда не возвращался ни один смертный – в страну мёртвых.

Подземное царство Аи́да – это то место, куда попадают души умерших, которым вечно суждено пребывать здесь и терпеть адские мучения. А чтобы они не могли покинуть подземелье, выход из него охраняет трёхголовый пёс Цербер. Его зубастые головы сидят на трёх шеях, поросших густой гривой из ядовитых змей. Вместо хвоста у него извивается длинная шея с головой крючконосого дракона. Этого зверя аргосский царь и потребовал привести к нему на цепи.

Мало кто верил, что Гераклу это удастся – казалось, справиться с таким делом не под силу даже ему. Однако нашего героя такой приказ не смутил. Он верил в свои силы, но перед тем, как спуститься под землю, решил посетить святилище Деме́тры в городе Элевси́н. Там жрец Эвмо́лп совершил над ним обряд посвящения, после которого Геракл уже не ведал страха в царстве смерти.

Чтобы попасть в подземное царство, нужно было сначала подняться в скалистые горы. Там, среди острых уступов, зияла бездонная пропасть, куда и спустился Геракл, как всегда, одетый в шкуру Немейского льва. В чёрной глубине он добрался до мрачных ворот, ведущих в загробные владения царя Аида.

У самого входа виднелись две вросшие в скалу человеческие фигуры. Геракл узнал в них знаменитых героев – Тесе́я и Пейрифо́я, царя Фесса́лии – наказанных богами за попытку похитить жену Аида, Персефо́ну.

– Друг мой! – взмолился Тесей. – Если можешь, освободи меня. Я не мог нарушить обещание добыть для Пейрифоя ту женщину, которую он пожелает. А он захотел, чтобы его женой стала Персефона…

О том же умолял его и Пейрифой.

Своей могучей рукой Геракл освободил Тесея, но когда он потянулся к его товарищу по несчастью, скалы вокруг содрогнулись – это боги Олимпа показывали своё недовольство. Пришлось оставить провинившегося героя, который сам был причиной случившегося.

Геракл вошёл в ворота – и погрузился в непроглядную тьму. Он двинулся наощупь, но вдруг почувствовал на своём плече чью-то руку.

– Иди спокойно, брат мой, – раздался в темноте голос легкокрылого Гермеса. – Мне хорошо знаком путь ко дворцу Аида, поэтому наш отец Зевс именно меня послал тебе в помощь.

Тьма понемногу расступалась, и вот стали видны мечущиеся по стенам тени. Внизу протекала река Ахеро́н, через которую седой старик Харо́н перевозил души умерших к месту их последнего пристанища. А ещё дальше Гераклу открылись страшные картины страданий грешных душ. Он увидел толкающего в гору камень жадного бездельника Сизи́фа, наполняющих бездонный сосуд сестёр Данаи́д, погубивших своих мужей, стоящего по грудь в воде вероломного завистника Танта́ла, мучимого жаждой и тщетно протягивающего руки к ускользающим от него гроздьям винограда – всё это должно было продлиться целую вечность…

Одна из теней заставила Геракла содрогнуться: он узнал Меду́зу Горго́ну, на голове которой вместо волос шевелились змеи, и схватился за меч.

– Не пугайся, – остановил его Гермес. – С тех пор как храбрый Персе́й обезглавил злодейку, её тень уже не может превращать в камень всякого, кто взглянет на неё.

Они проследовали дальше, сопровождаемые стонами и мольбами страдающих душ.

Но вот перед ними вырос мрачный дворец Аида. Здесь Гермес покинул брата, и тот вошёл в высокие двери.

Величественный седобородый хозяин подземелья Аид поначалу встретил гостя сурово – здесь ведь не место живым! Однако, выслушав его рассказ, он подивился мужеству смертного героя.

– Вижу, что ты прибыл сюда не по своей воле и даже не по воле твоего жалкого царя, но по воле брата моего Зевса. Поэтому я на некоторое время отпущу своего верного Цербера в мир живых, но тебе придётся самому разыскать его, своими руками без всякого оружия усмирить и сковать цепью. Только во время поисков будь осторожен – свирепый пёс может первым напасть на тебя.

Так оно и случилось. Когда после долгих поисков Геракл вышел на берег Ахерона, за его спиной раздалось злобное рычание. Обернувшись, он увидел три оскаленные собачьи пасти, под ними – ожерелье из шипящих змей, а над ними – рогатую голову дракона.

Огромный пёс прыгнул вперёд, но Геракл увернулся и обхватил могучими руками сразу три его шеи. От укусов змей его защищала львиная шкура, от хвоста-дракона – медный панцирь.

Всё крепче сжимал Геракл свои объятья, и, не привычный к такой долгой борьбе, пёс вскоре стал задыхаться, слабеть… Наконец он по-собачьи заскулил и лёг на землю. Тогда Геракл накинул ему на все три шеи цепь, связал её узлом, потянул за собой – и свирепый пёс послушно поплёлся вслед за ним к выходу из подземелья, который он прежде должен был охранять.

Впервые выйдя на солнечный свет, Цербер взвыл от ужаса и зажмурился – его ослепили яркие лучи. Из трёх пастей пошла ядовитая пена, и там, где она падала на землю, мгновенно прорастала такая же ядовитая трава аконит.

Отважный укротитель привёл своего пленника в Аргос и прошёл с ним по улицам города. Хоть жителей и приводил в ужас вид трёхголового чудовища, всё же они радовались за Геракла. Все понимали – пришёл конец его службе у аргосского царя!

А наш герой не мог отказать себе в удовольствии увидеть, что будет с его теперь уже бывшим хозяином при виде адского зверя. И тот не обманул его ожиданий.

– Уведи его поскорее, я не могу на него смотреть! – с перекошенным от ужаса лицом завизжал трясущийся Эврисфей. – И убирайся вслед за ним – ты мне больше не слуга…

Это последнее приказание правителя Аргоса Геракл исполнил с особой радостью.

Цербера он, как обещал, отвёл к той самой пропасти в скалистых горах, распутал на нём цепь, и вскоре верный страж Аида по-прежнему стерёг выход из его подземных владений.

А освобождённый из кабалы Геракл возвратился в Фивы к своей семье. Боги простили его, однако вся дальнейшая жизнь этого легендарного героя была полна не только героическими деяниями и славными победами, но и трагическими ошибками, и кознями недругов, и тяжёлыми потерями, и много, много чем ещё.

И обо всём этом, как и о двенадцати его великих подвигах, люди вспоминают уже много веков. Эти увлекательные и вместе с тем поучительные истории всегда будут рассказывать и пересказывать – в разное время по-разному и каждый по-своему…

Content

Пересказ М. Михайлова
12 подвигов Геракла

Рождение Гера́кла

Младенец Геракл и змеи

Детство Геракла

Жестокая месть богинь

Геракл на службе у Эврисфея

Охота на Неме́йского льва

Лерне́йская Ги́дра

Эврима́нфский вепрь

Кирене́йская лань

Стимфа́льские птицы

А́вгиевы конюшни

Кри́тский бык и кобылицы Диоме́да

Пояс Ипполи́ты

Стада Герио́на

Яблоки Геспери́д

Це́рбер