Дмитрий Дашко

Лучший из худших-3

Глава 1

Сомнений быть не могло — этот благообразный пожилой мужчина, мой дедушка, вернее дедушка настоящего Анатолия Ланского… И меньше всего я ожидал увидеть его здесь, в Николаевске, в том ресторане, где заказчик моего убийства собирался передать деньги нанятому киллеру.

И всё-таки факты таковы, что дедушка здесь, посреди Николаевска, в этом злополучном кабаке. Именно тут заказчик моего убийства должен встретиться с киллером, чтобы расплатиться за его услуги, ведь для них я считаюсь мёртвым.

Вероятность того, что дедушка находится здесь в силу случайного стечения обстоятельств не то что равна нулю, она уходит в область отрицательных чисел.

Неужели… Язык не поворачивался произнести это, а сама мысль казалась кощунственной, но против правды не попрёшь — получается, мою голову заказал папа моей мамы, то есть дедушка, господин Аксаков…

Твою ж дивизию, как это хреново!

Давненько у меня не было так плохо и гадко на душе. Наверное, с того дня, как я узнал о кознях своего отца и брата. И не успел очухаться от этого удара, как на тебе — второй! И даже сказать сложно, какой из них хуже.

После такого одно лишь желание — утопиться на хрен!

— Зачем? — прошептал я. — Зачем ты заказал меня?

— Толя? — глаза у собеседника округлились и резко увеличились в размерах, превратившись в два чайных блюдца. — Как ты тут оказался? Я думал, тебя…

— Убили?! — помог ему я. — Как видишь, этого не произошло. Я стою перед тобой целый и невредимый.

Внезапно на лице дедушки (я всё ещё не мог называть его по-другому) появилась зловещая гримаса.

— Целый и невредимый, говоришь… Что ж, это легко исправить. Не зря говорят: если хочешь чтобы было хорошо и качественно, сделай это сам. Я сотру тебя в порошок! — прорычал он.

До меня не сразу дошло, что у него какой-то странный голос, совсем непохожий на дедушкин, но при этом ужасно знакомый.

Внезапно стол, разделявший нас, подлетел к потолку и тут же разлетелся на тысячи мелких осколков. Я едва успел спрятать от них лицо и тут же ощутил десятки мелких уколов, словно в меня тыкали тоненькими и короткими иголками.

То тут, то там закричали люди. Кто-то скорее от паники, кто-то от боли.

Я повернулся и обнаружил, что Аксаков вскочил на ноги — причём для своего возраста двигался он весьма прытко. Кисти его рук превратились в два пылающих факела — не иначе, как магия пошла в ход.

Он махнул правой рукой, и меня сразу окатило горячей волной, словно кто-то приоткрыл в двух шагах заслонку от печи прокатного стана. Отец, мой настоящий отец, однажды водил меня на экскурсию по металлургическому комбинату, я до сих пор помню, какой испытывал восторг, когда стоял поблизости и любовался бушующим пламенем в подине нагревательной печи, как на рольганг выталкивались раскалённые слябы.

Но сейчас было такое чувство, словно я сунул туда нос, просто удивительно, как на мне не сгорела одежда и не расплавилась кожа.

Нестерпимый жар заставил меня податься назад, я ткнулся спиной в другой столик и сразу сделал обратный кувырок, который резко увеличил дистанцию между нами.

Во время него я наткнулся на столовые приборы, одна из вилок едва не впилась мне в бок, было жутко больно, но я отстранился от этого ощущения. Она мешала мне принять бой с озверевшим колдуном.

Он снова взмахнул рукой, с его пальцев соскользнул сноп искры и пламени, оно жадным языком потянулось ко мне.

Но я уже был готов к его волшбе и пустил в ход свою магию. Вода, подумал я. Вода способна противостоять огню. Она укротит его.

Воздух вокруг меня резко остыл, превратился в кристаллики льда. Я притянул их к себе словно магнитом, а потом резко выбросил вперёд.

Лёд и пламя встретились в скоротечной схватке. Наверное, со стороны это было красивое зрелище: бушующий огонь и синие прозрачные кристаллы, в которых отражались его длинные языки. Мы тянули друг к другу эти щупальца. Они переплетались в причудливый узор, обвивались кольцами, устремлялись в пол и потолок, заполняя собой зал ресторана.

Мне попался достойный и очень сильный противник. Его хватка с каждой секундой усиливалась, а я слабел. Было всё труднее удерживать напор пламени, пот стекал с меня рекой, тут же превращаясь в ледяные кристаллы, но и она начинали таять, исходить паром и водой, когда попадали под тепловые удары врага.

Я так и не понял, куда подевалась публика, надеюсь, они успели сбежать, а не испарились от огня или не превратились в ледяные истуканы.

Мой взгляд упал на фигуру врага, она бесновалась в красном зареве, искрила и сверкала. Наши глаза встретились.

— Умри! — закричал он.

Черты его лица исказились, поплыли, а когда процесс закончился, я увидел своего настоящего противника. Это был… мой брат.

— Валерий! — ошарашенно произнёс я.

Ещё одна такая метаморфоза, и это меня окончательно доконает.

— Не ожидал, братик, да?! — зло воскликнул он. — Сюрприз!

— Но к чему весь этот маскарад? Зачем ты надел на себя личину Аксакова?

— Осторожность превыше всего. К тому же я всегда рад подгадить вашей семейке!

— Ах ты… — от злости у меня прорезалось второе дыхание.

Не помня себя я выстрелил в него вытянутым, похожим на сосульку, кристаллом льда. Он хотел отразить её огненным хлыстом, но не успел.

Лёд вошёл ему в лоб, вонзился, а потом рассыпался на мелкие осколки.

Брат взвыл от боли, но его натиск не прекратился, наоборот, усилился в разы, разве что стал каким-то хаотичным. Похоже, противник потерял над собой контроль.

Однако мне от этого не стало лучшею Удар хлыста свалил меня с ног. Я упал на пол, попытался встать, но второй выпад прошёл прямо над моей головой. Я даже ощутил, как трещат мои волосы.

Ещё один «выстрел», и второй ледяной снаряд угодил в Валерия. Удар был мощным. Его буквально выбросило в окно, прямиком в кромешную темноту.

Я поднялся, сначала на четвереньки, потом на ноги и бросился к зияющему проёму, в котором исчез мой братец. Выпрыгнул в него и оказался на совершенно пустой улице.

Валерий исчез, словно его не было. Он даже не оставил за собой следа.

— Ничего, — сказал я в пустоту. — Ничего, я ещё найду тебя и как следует поговорю. Ты у меня ещё узнаешь, что такое братская любовь!

Глава 2

Трясло меня не по-детски. Я даже не мог охарактеризовать те чувства, что обуревали меня в этот момент. Злость, обида, ненависть, ярость и так по кругу…

К тому же я никак не мог прийти в себя после недавних перевёртышей. Только ужаснулся открытию, что меня заказал мой дед, как на тебе — оказывается, и здесь всё было непросто.

Любые нервы расшатает, не только мои. Удивительно, как я вообще не впал в истерию или не превратился в помесь шизофреника с параноикам. А что — все предпосылки налицо!

Я не стал искать братца. Сбежал и сбежал. Всё равно теперь я знаю если не всё, то многое. И какое же облегчение, что мои родные и дорогие Аксаковы здесь не при чём! Прямо камень с души! Хоть что-то доброе осталось в моей семье.

Сплюнув в окно, я вытащил голову из разбитого проёма и стал рассматривать «Китай-город».

М-да… весело тут было, нечего сказать.

После нашего побоища ресторану потребуется капитальный ремонт. Надеюсь, у его владельца есть страховка.

Я бы поскорее унёс отсюда ноги, если бы не одно «но»: большинство публики среагировало молниеносно и смылось от греха подальше, вот только не всем так повезло. А кто расстарался сильнее: я или сволочной братец — не суть как важно. Кто остался, тот в ответе за всех.

Проклятое чувство долга заставило меня вернуться, хотя логика и здравый смысл не просто кричали, а оглушительно вопили в две глотки, что тебе, Лан, лучше уходить отсюда подобру, поздорову, а не тянуть кота за хвост.

Но себя же не переделаешь, особенно, когда не хочешь этого делать.

Беглый осмотр показал, что погибших, к большому счастью, нет. А вот раненых… Этих хоть отбавляй. Если кто-то из них не дождётся квалифицированной медицинской помощи, их смерти останутся на моей совести.

За время нахождения в Зоне, у меня накопились изрядные запасы маны, и даже наша яростная схватка с братцем не опустошила их полностью, поэтому я приступил к лечению, при этом каждую секунду поглядывая на часы.

Николаевск — город небольшой, полицейские наряды окажутся тут минут через пять-десять. Полностью под контроль здание они не возьмут, однако заблокируют основные выходы. А вот через полчаса сюда подтянется «кавалерия», и из кабака уже и мышь не проскочит.

Первым делом я рассортировал раненых на тем, кому срочно нужна магическая помощь, и тем, кто отделался сравнительно легко — эти точно дотянут до появления эскулапов.

Я работал как насос, выкачивая из себя бешенное количество маны. Эта потогонка быстро дала о себе знать, уже скоро меня зашатало и затрясло, как сухой лист на ветру, но я закусил губы и не сдавался до того момента, пока не помог последнему раненому, а вернее, раненой — ей оказалась та самая сексуальная певичка в обтягивающем платье.

Во время яростного сражения её отбросило со сцены на один из столов и крепко приложило. Переломы были ужасными, она потеряла сознание и дышала на ладан, когда я добрался до неё и, засучив рукава, приступил к излечению.

Не скажу, что это было легко. Пришлось повозиться. По сути я срастил заново сразу несколько костей, а попутно сшил разорванные ткани. Если бы не аврал, сделал бы больше, однако главного добился: теперь её жизнь была вне опасности и калекой на всю жизнь певичка не останется. Хорошие доктора быстро поставят её на ноги.

За окном послышалась полицейская сирена.

Всё, решил я для себя, пора валить отсюда, пока это ещё возможно. Не хватало ещё сцепиться с местными ментами: особо любить мне их было не за что, но и врагами для меня они не стали. Парни просто выполняли свою работу.

К тому же я и так порядком запалился в этом кабаке. Кто-то мог прежде видеть мою физиономию в телеке, и пусть для всех я на важном задании в Зоне, всё равно были шансы спалиться, а заодно и спалить Лизу. Такой подставы я потом себе не прощу.

Уходил я по-английски, без всякого «гудбай» и «аривидерчи». Идти через парадный вход не имело смысла — там уже припарковался полицейский седан и сразу несколько городовых спешно облачались в бронежилеты и каски.

Не, господа, ну вас на хрен!

Я кинулся к чёрному выходу, однако там меня ждала аналогичная картина: машины с мигалками и парни в снаряге, которые постепенно рассредоточивались по территории. А скоро и настоящий спецназ подтянется, снайперы засядут на боевых позициях и прочая «лепота».

Нет, оно вроде не я начал эти «разборки в маленьком Токио», а мой братишка, но кто ж сейчас будет разбираться? Особенно, когда на приступ пойдёт бравый спецназ, парни в котором сначала стреляют, потом ещё раз стреляют, ну а после третьего выстрела могут поинтересоваться: попали в мишень или нет.

Так что делать мне тут нечего и уповать на справедливость, закон и порядок бесполезно. Даже если и оправдают… посмертно. Лично мне оно не надо. Мне надо срочно отыскать пути эвакуации из местечка, где подо мной уже изрядно напекает, а вариантов осталось с гулькин нос, не считая самых фантастических.

Последовать примеру братца и сигануть в окно? Зуб даю — их уже взяли под наблюдение. Вообще, копы в городке молодцы. Оперативно сработали. В моём мире порой на вызов часами не дождёшься, а тут такое чувство, будто по соседству проходил съезд полицейских. Уже человек десять пожаловало и это, чует моё сердце, лишь начало.

Есть ли у меня ещё мана? Как оказалось — есть!

Я включил рентгеновское зрение и принялся обшаривать им помещение, в надежде найти другие выходы. Обычно хозяева ресторанов бывают предусмотрительными на сей счёт.

Внезапно взгляд упал на пол. Бинго! Прямо под рестораном проходил подвал, а в конце его заброшенный коллектор, если смогу попасть в него, то, поиграв в детей подземелья, заполучу шанс смыться.

Правда, имелся чисто технический вопрос — а как собственно я смогу попасть в этот самый подвал, если нас разделяют примерно полметра бетона и никаких люков в зоне видимости магического зрения не наблюдается. Долбить клювом как дятел что ли? Так у меня клюва нет.

В принципе, я недавно неплохо управлялся со льдом, что если и сейчас использовать похожий принцип? Идея показалось мне подходящей, да и времени придумать вариант получше не оставалось: активность за стенами ресторана усилилась, кажется, ребятки в полицейской форме собрались идти на штурм, а на помощь им прислали какого-то мага, причём тоже в форме. Меряться с ним силами было не комильфо. Вдруг это он меня уделает, а не я его?

В общем, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Только на них, то бишь верхние конечности и была надежда.

Я сжал пальцы в кулак, представил, как они постепенно холодеют и мертвеют, превращаясь в материал, сопоставимый по твёрдости с алмазом. Даже закрыл глаза от усердия, а когда открыл, понял, что результат превзошёл все ожидания. Сам Халк сдох бы от зависти, когда увидел во что превратились мои ручищи.

Секунда, и я стремительно заработал кулаками, пытаясь добраться до заветного подвала. Легче всего было с полом: паркет разлетался в щепки. Когда дошёл до бетона, стало потяжелей, но я упорно крушил его и в итоге преодолел, пробив дыру достаточную для того, чтобы в неё могло проскользнуть моё тело.

Ну, господи, пронеси! С этой молитвой я нырнул в чёрную дыру подвала, надеясь, что он не превратится в каменный мешок, из которого потом хрен найдёшь выход. Очень уж не хотелось из огня попасть в полымя.

Падение не было мягким, я пролетел метра три и только по случайному стечению обстоятельств не сломал себе ноги и не напоролся на какую-то хрень, которая торчала аккурат возле моего приземления. Прими я чуточку влево и меня нанизало бы на неё как на кол.

А ещё тут было темно — единственным источником света стала пробитая мной дыра. Вдобавок воняло и, как можно догадаться, далеко не фиалками. Миазмы были такие, что выворачивало наизнанку — просто удивительно, как почтенная публика, то бишь посетители её не чувствовали. Такое чувство, будто сюда стекались фекалии и отходы со всего города. А может здесь проходил сброс одной из химических фабрик.

От этой вонизмы никакая одежда не отстирается, а человеку надо отмокать в ванной дня три.

И всё-таки сейчас я предпочел быть здесь, чем наверху, куда уже начали стягиваться штурмующие копы. Ради своей и Лизиной свободы я был готов терпеть и не такое. Вонь… да подумаешь! После солдатской казармы мне не привыкать!

Что-то пискнуло под ногами и впилось острыми зубками в ботинок. Крыса, гадская тварь. С детства их не люблю, даже когда они белые с розовым хвостиком.

Одной из хозяек подвала не понравилось моё незаконное вторжение в её владения и она отомстила за это как могла, цапнув от души. Хорошо, что прокусить кожу ботинка ей не удалось, и я отфутболил серое противное создание как мяч.

Один — ноль, «Спартак» — чемпион. Или «Зенит». Короче, кому как нравится.

Наверху заорали, костеря кого-то почём зря. Может и меня. Не всем понравится, когда ты идёшь на штурм, а потенциальная жертва куда-то запропастилась и никак не желает подставляться под пули.

Блин, ну и чушь я несу! Слава богу, что не прилюдно и никто меня не слышит. Видимо, мозг таким макаром защищается от шокового состояния. Пойти что ли в сценаристы скетчкомов?

Но сначала надо отсюда выбраться, а там порешаем, как буду на хлеб зарабатывать, причём желательно с маслом, сыром и колбасой. Икру и чёрную, и красную я как-то не очень. Баклажанная почему-то больше нравится.

Плана помещений у меня не имелось, да и откуда им взяться то?! Магическое зрение начало быстро садиться — мана таяла как мороженое на южном солнце. Ещё чуть-чуть и окажусь в кромешной тьме. И идти потом на ощупь — это не вариант.

Где коллектор? Да вот же он! Отверстие в виде почти правильного круга или окружности… Как правильней? Понятия не имею. Классик мог себе позволить «круглый стол овальной формы», вот и я тоже и тварь дрожащее и права заимел.

Диаметр трубы коллектора был не больше метра, так что сначала я попробовал идти, согнувшись в три погибели, а потом, когда понял, что ещё немного и спина отвалится, плюнул на все условности и встал на четвереньки. Как выяснилось — так было даже быстрее.

Эх, видели бы меня сейчас знакомые и родня — животики бы со смеха надорвали… Всем комедиям комедия. Утешало одно: жить захочешь — не только по-собачьи забегаешь. Прижмёт, на пузе поползу и никто не посмеет укорить меня за это.

Не скажу, что процесс передвижения доставлял мне массу удовольствия. То и дело коленки попадали на что-то острое: то ли железки, то ли осколки, я уже начал жалеть, что не превратил их в подобие кулаков — мощных гранитных молотов. Однако не факт, что смог бы потом передвигаться на одеревеневших конечностях.

Кстати, истощение маны стало сказываться и на руках. Теперь они возвращались к привычному виду, и если мне срочно понадобиться пробить какую-то стену, толку от них уже будет мало.

Свет тоже пропадал, причём очень уж быстро, совсем скоро меня окружал только полумрак, потом что-то щелкнуло, и всё погрузилось в кромешную тьму.

Всё, маны больше нет. Осталось уповать лишь на собственные силы.

Я чуть не взвыл от досады: скоро прилетит «откат» и меня можно будет брать голыми руками как младенца. Сил даже на то, чтобы послать на…, короче к такой-то матери, не останется.

А потом я увидел впереди себя свет и, ускорившись, пополз к нему, оценив про себя красоту и символизм фразу про свет в конце туннеля.

Глава 3

Больше всего я боялся упереться в наглухо заваренную решётку. Кулаки давно трансформировались в привычную форму, мана иссякла, а вместе с ней ушли и силы. И тогда решётка станет непреодолимой преградой.

Твою дивизию! Так оно и оказалось! Здоровенная металлическая решётка преградила мне путь. Я схватился за неё и потряс. Бесполезно — с таким же успехом можно было таранить её головой: закреплена она была намертво.

И что тогда? Ползти назад, прямиков в объятия полицейских?

Тогда к чему вся эта беготня, спрашивается? Ещё раз хорошенько тряхнул её с тем же успехом. Она, конечно, порядком проржавела, однако категорически не желала поддаваться.

От бешенства я заколотил по ней руками, решётка слегка дрогнула. Так-так, кажется, не всё так уж безнадёжно. Плохо, что сил мало, да и время поджимает, а то бы я её в итоге расковырял и раскачал.

Попробуем немного по-другому. Я развернулся в тесном туннеле так, чтобы лечь на спину, ногами к решётке. Потом подобрался и со всей мочи долбанул подошвами ботинок.

Зазор слегка увеличился, это меня приободрило. Врезал второй раз, потом третий, четвёртый… Дело пошло на лад. Удара так с десятого, решётка сорвалась и упала куда-то вниз. Путь наружу был свободен.

Я снова встал на четвереньки и, добравшись до края коллектора, высунул голову, чтобы осмотреться.

Труба нависала метрах в двух над землёй, чего собственно и следовало ожидать. Любят у нас, да и не только, сточные воды сбрасывать в водоёмы, например, в реку.

В данном случае река то ли засохла, то ли изменила русло — на дне осталась плескаться только какая-то жижа. Дальше перехожу в область гаданий, но вряд ли там глубоко, как в обычной луже.

Кстати, теперь понятно, почему коллектор забросили: водоёма не стало, сбрасывать некуда, вот и все вытекающие.

Я прикинул как буду выбираться отсюда. Два метра — не очень высоко, но всё зависит от того, как упадёшь. Можно свалиться с дивана и серьёзно покалечиться.

Самое безопасное: пятиться задом, в последний момент схвачусь за выступ трубы и только потом спрыгну.

Гладко было на бумаге, я не учёл насколько здесь скользко: в итоге я просто вывалился, не устояв на ногах, упал мордой лица в вонючую жижу.

Смердела она жутко.

Приземление оказалось шумным и ярким, брызги фонтаном окатили меня, хорошо хоть рот оказался закрытым, а то б наглотался по самое нехочу.

Наверное, через пару миллионов лет эта дрянь станет прекрасной и дорогой нефтью, только не скажу, что сейчас меня это радовало.

До «отката» осталось всего ничего, и шанс захлебнуться и утонуть в каком-то дерьме, вплотную замаячил за моей спиной.

Надо бы осмотреться, да вот силы куда-то исчезли, иссякнув вместе с маной. И всё-таки я вскинул голову: во-первых только от вида лужи, в которой я распластался, меня уже конкретно тошнило, во-вторых… Хотя во-первых, достаточно.

Итогом короткого наблюдения стал следующий факт — русло было мокрым и скользким, чтобы выбраться наверх, придётся приложить неимоверные усилия. Это полчаса назад я бы поплёвывая забрался на берег. Сейчас далеко не тот случай.

Я был выжат как лимон, любое движение требовало неимоверной концентрации и насилия над собой.

Да и «откат» напоминал о своём приближении с каждой секундой.

Руки подгибались, ноги тряслись, мысли в голове путались, я уже ни хрена не соображал. Только упрямство удерживало сознание на плаву. Я должен, я просто обязан выбраться. Эта мысль молотком стучала в висках, и я не сдавался.

Титаническим усилием заставил себя встать. Это было нелегко, меня качало как те три знаменитых тополя на Плющихе, любой порыв ветра мог опрокинуть меня, и тогда всё, повторить этот подвиг я не смогу.

Перед глазами плыло, сфокусироваться было невозможно — зрение упало на шесть-семь единиц. Я посмотрел на ладони, они превратились в нечто размытое, в две вытянутых светлых полосы.

Офонареть! А ведь есть люди, которые с этим живут.

Сокурсник в универе из прошлой жизни (эх, где та прошлая жизнь?!) ходил в очках с такими диоптриями, что его глаза в них казались величиной с колесо легковушки. Операция в его случае была бесполезна, а контактные линзы он не мог носить из-за кучи аллергических реакций.

И вот я оказался в его шкуре и на собственном опыте прочувствовал, с чем он сталкивается, когда оказывается без очков. И мне это совсем не понравилось. Мир потерял очертания.

Амба, приехали… Превратившись в слепого крота, я мог только тыкаться вслепую, и только одному аллаху известно, чем это бы закончиться и на что я напорюсь.

Я обхватил голову руками, сдавил её так, словно хотел раздавить. Удивительно, но это помогло. Зрение немного улучшилось, теперь я мог сфокусироваться на отдельных предметах.

Убрал ладони… И снова жуткая миопия, когда перед глазами мельтешат сплошные пятна. Это что ж получается — придётся карабкаться по скользкой земле, не помогая себе руками?

Может тут остаться? Выжду, когда полегчает, а потом фьють…

Ага, только не надо забывать: полицейские — не лохи, быстро сообразят, куда я запропастился и пойдут по моим следам. А то и вовсе по всяким секретным планам вычислят, где коллектор выходит на поверхность, сообщат патрулям по рации и сюда на всех газах прилетит пара машин со злыми и вооружёнными до зубов ребятами.

Дальше дело техники. Если повезёт — потащат в околоток, но скорее всего пустят в распыл, как источник всякого геморроя. Они ведь успели насмотреться и наслышаться всякого ужаса о нашей «эпической» битве с братцем. Я бы на их месте очень сильно страховался и нашпиговал меня пулями. Это куда проще и безопасней.

Убьют меня — так не велика трагедия, как-нибудь отпишутся. Даже если их с какого-то перепугу накажут, всё равно мне от этого легче уже не станет.

Короче, если хочу ещё немного покоптить воздух на этом свете, надо рвать когти.

И я стал карабкаться наверх.

После того, как третий раз съехал на пузе вниз, плюнул на всё и стал помогать себе руками.

Вот он, край заветного берега. Я подтянулся и перекинул наверх тело, немного подышал, чтобы прийти в чувство.

Идти уже не мог, осталось одно — ползти вперёд, яростно и упрямо. И я пополз.

Пластун из меня был так себе, в учебке за такое сразу бы влепили кол и дали с десяток нарядов вне очереди.

Моё внимание привлёк какой-то шум, я не сразу сообразил, что это рокот работающего двигателя. Когда приподнял башку и обхватил её руками, увидел, что метрах в пятидесяти стоит какой-то здоровенный трёхместный пикап.

Выглядел он крайне непрезентабельно: старенький, помятый, с обшарпанным и проржавевшим кузовом. Но… и это самое важное, это был не полицейский автомобиль.

И это была моя единственная надежда на спасение.

Я заработал руками и ногами, стараясь как можно быстрее доползти до пикапа, при этом не привлекая внимания водителя и пассажиров.

Добравшись до машины, подтянулся и перелез в кузов. На большее меня уже не хватило, наступил «откат».

Когда я очнулся, то первым, что увидел, стало миловидное лицо незнакомой девушки. На ней было чёрное платье и светлый фартук, благодаря которому я сразу опознал в ней горничную.

Не полицейская и не сиделка в больничке — уже хорошо.

— Где я? — спросил я и удивился тому, какой тихий и скрипучий, а главное — слабый у меня голос.

— Как себя чувствуете? — вместо ответа спросила она и отнюдь не дежурным тоном.

— Не знаю, — честно признался я и сделал попытку оторвать голову от подушки.

Надо же… а ведь я лежу на большой и даже бы сказал — шикарной кровати, заправленной явно не дешёвым постельным бельём.

И запах. От меня пахло свежестью, а не миазмами канализации, как недавно. Кому-то пришлось долго и тщательно отскрёбывать с моего тела ту липкую дрянь. Ох, и не позавидовал бы я ему…

Но лежать в чистоте, конечно, приятно. Сразу чувствуешь себя человеком.

— Осторожней! — попросила горничная. — Врач сказал, что вам нельзя резко двигаться и вообще, надо соблюдать режим: тишина, покой и правильное питание. Вам приготовили бульон. Сейчас я схожу на кухню и принесу вам покушать.

До её слов я даже не знал, насколько же хочу есть. Но стоило горничной упомянуть про бульон, как в желудке засосало с неимоверной силой. Надо же… а я страшно проголодался, вот только не уверен, что смогу насытиться чашкой какого-то бульона. Да я был готов сию секунду сожрать целого быка.

Девушка вернулась быстро, в руках она держала белую супницу с высокими бортами. Посуда явно не была простой, купленной в обычном универсаме — уж я-то по прошлой жизни знаю в этом толк. Какой-то фарфоровый эксклюзив, и просто удивительно, что в нём подают еду для какого-то первого встречного поперечного. Ещё и полиции не выдали… Хотя, возможно, я ошибаюсь и после тарелки наваристого бульончика последует визит сурового околоточного. И всё это типа хиторсти: привести подозреваемого в хорошее расположение духа, размягчить и потом брать за жабры голыми ручками.

Но даже эта мысль не могла испортить мне аппетит.

Девушка присела на кровать, надела на меня кружевной «слюнявчик», постелила поверх одеяла белую и такую же кружевную простынку и, судя по всему, собралась кормить меня с ложечки.

Я вяло улыбнулся.

— Может я сам? А то чувствую себя словно маленьким.

— Обязательно, но потом. Вы слишком слабы, — сообщила горничная.

Её тон оказался таким обезоруживающим, что я покорился.

Она зачерпнула бульон ложечкой, подула и поднесла к моим губам. Я послушно открыл рот и получил порцию густой и вкусной жидкости.

— Ну вот, а вы переживали. Ещё ложечку, — сказала она и вновь зачерпнула ложкой бульон.

Во время еды я с нескрываемым интересом наблюдал за её движениями, особенно, за тем, как колышется полная грудь. Девушка заметила мой взгляд, немного покраснела, но ничего не сказала.

Покончив, вытерла мне рот салфеткой и поднялась.

— Если вам понадобится судно, позовите. На прикроватной тумбочке возле вас стоит колокольчик. Достаточно потрясти его один раз и я приду.

— Спасибо за заботу, — хмыкнул я. — Но всё-таки, может, скажете, кому я обязан этим гостеприимством?

— В нужное время вам всё сообщат, — горничная категорически не хотела выходить на откровенность.

— Ну, а сколько я здесь уже нахожусь?

— Простите, мне пора. Поправляйтесь.

Она снова покосилась на колокольчик.

— Не забудьте, если я понадоблюсь — позвоните один раз. Я обязательно услышу.

Сказав это, она удалилась, шурша накрахмаленным передником.

Я немного полежал, осваиваясь с новым местом и ощущениями. Пока что никто не вламывался в комнату с расспросами на мой счёт, значит, полиция не в курсе о том, что я здесь нахожусь. И это хорошо. Понятия не имею, как бы я стал объясняться. Скорее всего, всё закончилось бы новым сроком, а в тюрьму я ой как не хочу.

Теперь по поводу самочувствия: я по-прежнему был слаб и беспомощен, как тот ребёнок из книг, у которого все норовят отобрать конфетку. Обидное открытие, однако против фактов не попрёшь.

Похоже, битва и последующее бегство истощили ресурсы моего организма. Урок на будущее: не стоит так щедро расходовать ману, надо контролировать этот процесс. Плохо быть самоучкой, приходится самостоятельно ходить по граблям и набивать шишки.

Теперь к следующему варианту: меня кормят-поят, за мной ухаживают… Интересно, с какой-такой стати? Добрых и бескорыстных людей много, не спорю, но, когда тебе упорно не хотят сообщать детали, это наводит на определённые размышления.

Ладно, как говорила моя мама: будет день, будет пища.

Глава 4

Набитый желудок сыграл свою роль. Я сам не понял, как вдруг веки налились свинцом, просто взял и отрубился.

Когда проснулся, за окном стало темно. Чтобы определиться, немного полежал, прислушиваясь к посторонним звукам.

Шума улицы я не слышал, похоже, нынешней моей резиденцией стал чей-то загородный дом. Любой город, даже такой небольшой как Николаевск, всегда даёт о себе знать: машины ездят, пешеходы… А тут тихо как в лесу. Слышу только как ветер раскачивает деревья да поют птицы. Жаль, я в них разбираюсь слабо: только и знаю, что голубей, воробьёв, ворон, сорок да ласточек. Покажи мне соловья на картинке — в жизни не определю.

Но ни коровьего мычания, ни овечьего блеяния, ни квохтанья кур — значит, это не ферма.

Слуги, явно дорогая обстановка в комнате, столовая посуда — владелец дома явно не стеснён в средствах. Правда, пока что на глаза не попадалось гербов и прочих родовых знаков, то есть мы имеем дело с богатеньким буратино из числа мещан, скорее всего, купцов.

Что это мне даёт? Да пока ничего, разве что мозги немного тренировал.

Стоило лишь вспомнить о них, как очевидно из чувства ревности дал о себе знать и другой весьма важный орган: переполненный мочевой пузырь.

Позвонить в колокольчик, как рекомендовала кормившая меня с ложечки красотка?

Я всю жизнь был щепетилен в таких вопросах. Лучше всё-таки самому.

Могу предположить, что под кроватью спрятана «утка», понятно, что не ржавая и жестяная, быть может, даже дорогущий фарфор, но я с удовольствием променяю его на фаянсового «друга». Осталось только добраться до него.

Я приподнял голову от подушки и присел, помогая себе руками. Слабость была неимоверная, тело разом покрылось испариной, а нательная рубашка прилипла к спине.

Чтобы понять, во что меня переодели, я откинул одеяло. Ну, понятно, что мои шмотки после всех пертурбаций даже в половые тряпки не годились, однако меня ждал не самый приятный сюрприз: всю жизнь терпеть не мог длинных нательных рубах до щиколотки — видел такие только в исторических фильмах, и на тебе — в аналогичную меня и облачили.

Бог с ним, с гардеробом. Сейчас для меня это не самая актуальная проблема. Я спустил ноги на пол, ощутив ступнями мягкий ворс ковра, и попробовал встать. Оказалось, что в моём состоянии это не так просто, как кажется. Меня аж затрясло. Потребовалось минуты две, чтобы более-менее зафиксировать себя в таком положении.

Перестав исполнять пляску святого Вита, я сумел оглядеться.

Приличных размеров комнате, вероятно, гостевая спальня. Обставлена так, чтобы угодить и мужчинам и женщинам, причём никакого скандинавского минимализма, всё довольно изыскано и даже с претензией на роскошь: для дам шикарный туалетный столик с трельяжем (на вид — старинная ручная работа) и мягким удобным пуфиком, для мужчин стол, покрытый толстым зелёным сукном и кожаное кресло с высокой спинкой и изогнутыми подлокотниками. А ещё, если не считать широкой двуспальной кровати, на которой я лежал, платяной и книжный шкафы, какие-то полочки и телевизор с большим выпуклым экраном: здесь ещё не освоили плазму или LED-технологии, так что в ходу старые добрые электронно-лучевые трубки.

Из комнаты выходят две двери: одна, похоже, соединяет спальню с коридором, а вот вторая… И пусть на дверях не был изображён «писающий мальчик» или другая картинка в подобном духе, я решил, что за ней скрывается так необходимый мне в данную секунду сан-узел. Вот только до него ещё предстояло добраться.

И пусть до туалетной комнаты меня отделяло каких-то четыре метра, в моём состоянии дойти до него было не так-то просто. Подобно древнему Архимеду я срочно нуждался в точке опоры, ибо ноги всё ещё не желали повиноваться мне и норовили предательски подломиться, в чём я и убедился, когда сделал шаг. Я закачался, но всё-таки устоял, пусть руки хватались за всё, даже за воздух.

Наверное сам Нил Армстронг так не радовался, когда первым ступил на поверхность Луны. Правда, у меня и мотивация была куда круче. Ничто не может сравниться со стремлением как можно скорее облегчиться, когда приперло так, что терпеть сил моченьки нет.

Любая черепаха, да что там черепаха! — улитка могла бы глядеть на меня свысока, и всё-таки я неуклонно приближался к туалетной комнате, ещё немного и мы встретимся как айсберг и «Титаник».

Мысленно прокляв себя сто раз за то, что ради пресловутой щепетильности, пошёл на такие испытания, я добрался до двери и потянул её на себя.

О чудо! Предчувствия меня не обманули! Здесь было всё, что доктор прописал!

Мысль об обратном пути уже не вызывало у меня содрогания. Главное, что я на месте, ещё немного и наступит столь долгожданный момент.

Я задрал пол рубахи и, какими бы чувствительными ни были позывы, замер. Странно, мне что — аппендицит вырезали? Иначе откуда бы прямо на брюхе взялась эта странная рана, что самое интересное — успевшая подзатянуться…

Так-так, а что если мой спаситель и благодетель на самом деле какой-нибудь торговец донорскими органами?!

Я даже забыл, с какой целю сюда заявился. Холодеющими руками ощупал себя со всех сторон, но других неожиданных открытий не обнаружил, не считая синяков, но их по понятным причинам у меня до попадания сюда было предостаточно.

Слава тебе, господи! Вроде всё на месте!

Нет, версия с трансплантологией отпадает. Тут что-то другое, правда, не пойму что.

Плохо, что у меня нет маны, а то бы попробовал «просветить» себя рентгеновским зрением.

Мочевой пузырь снова напомнил о себе, и я покорно выполнил его требование.

Потом спустил воду и подошёл к зеркалу, чтобы вымыть руки. Отражение в нём не порадовало. С зеркала на меня смотрел не двадцатилетний парень в самом расцвете сил, а совершенно незнакомый доходяга: щёки ввалились, нос заострился, глаза потухли. Красавец, что уж…

Сделав это открытие, я умылся и поплёлся назад. Когда добрался до постели, сил у меня хватило только на то, чтобы упасть. Любая мысль о движении вызывала неимоверную усталость.

И только сейчас меня услышали. Зажглась люстра над моей кроватью и появилась знакомая горничная.

Она посмотрела сначала на меня, потом перевела взгляд на туалетную комнату, в которой я забыл выключить свет, затем укоризненно покачала головой:

— Зачем так себя изводить?! Я же говорила вам про колокольчик.

Я вяло улыбнулся.

— Не забывайте, что я — мужчина.

Она фыркнула.

— Думаете, вы первый мужчина, которого я видела, и потому способны шокировать меня?

Я пожал плечами.

— Неважно.

— Как это — неважно! — воскликнула она. — Вам нужна тишина и покой. А всякая физическая активность запрещена.

Дверь в комнату приоткрылась, вошёл кто-то ещё, но я не смог разглядеть кто: его заслонили аппетитные формы горничной.

— Оставьте его, Анфиса! — требовательно прозвучал мужской голос за спиной девушки.

Она обернулась и как-то беспомощно произнесла:

— Но Борис Иванович…

— Оставьте. И, пожалуйста, оставьте нас наедине. Хочу поговорить с нашим гостем, — тоном, не терпящим возражений, сказал мужчина.

— Как скажете, Борис Иванович, — поклонившись, Анфиса (я наконец-то узнал её имя) удалилась.

Как только дверь за ней закрылась, посетитель, а вернее — хозяин, взял стул и, поставив его так, чтобы мы могли видеть друг друга, присел на него.

Выглядел он по-старомодному представительным. Полный (выпирающий живот не мог скрыть даже костюм от хорошего портного), с тронутыми сединой висками, кучерявой шевелюрой и крупными чертами лица. У него была тщательно подстриженная бородка а ля Хемингуэй, которая ему очень шла и делала его более мужественным и привлекательным.

Снизу он показался мне даже не высоким, а огромным — метра два ростом. Вес тоже был под стать. Когда мужчина опустился на стул, тот даже заскрипел под тяжестью.

Глаза его прятались за слегка затемнёнными очками, но даже сквозь непрозрачные стёкла я ощущал на себе его испытывающий взгляд.

— Не собирался разговаривать с вами сегодня, но вы сами проявили кипучую деятельность, — усмехнулся он. — Давайте знакомиться: купец второй гильдии и промышленник Волков Борис Иванович. Да, вам нет нужды представляться — я в курсе, как вас зовут.

— Неужели?

— Представьте себе, — улыбка с его лица никуда не делась, но мне она почему-то не показалась искренней.

Было в ней что-то притворное, так улыбаются, когда хотят произвести приятное впечатление, а потом облапошить.

С другой стороны — Волков назвался купцом и промышленником. Для этой братии характерно скрывать свои истинные эмоции и носить маску вежливости в полном соответствии с заветами с заветами Карнеги. Мне когда-то попадались статьи в интернете, дескать он умер в полном одиночестве, но не думаю, чтобы это соответствовало действительности.

— Вас зовут Анатолий Ланской, — совершенно спокойно добавил он, заставив меня привстать на локтях.

— Как? Откуда? — невольно вырвалось у меня.

— Право слово, ну что вы как маленький — одно время о вас много писали и говорили по телевизору, — сообщил Борис Иванович. — Сейчас, конечно, страсти улеглись, но я — не рыбка, у меня хорошая память. Когда мои люди нашли вас в кузове машины, они сначала приняли вас за какого-то бездомного и едва не выкинули назад, на улицу, но я вас узнал, пусть и вид у вас, Анатолий, был прямо скажем не самый презентабельный…

— Так сложились обстоятельства, — выдавил я из себя. — Я благодарен вам за то, что вы, можно сказать, вытащили меня с того света.

— Право слово — не стоит благодарности. Такие пустяки! — отмахнулся Волков.

— Мне очень жаль, что я причинил вам неудобства, заставил хлопотать о себе…

— Бог с вами, молодой человек! Какие неудобства?! Какие хлопоты?! Каждый из нас мог влипнуть в неприятности. И да, ради бога, прошу вас — не надо ничего придумывать. Ваши печальные обстоятельства мне тоже хорошо известны, огорошил меня он.

— Интересно, откуда? — вскинулся я.

— Откуда?! — Волков не спеша поднялся со стула, молча прошелся вдоль комнаты, вернулся и, не садясь, произнёс:

— Знаете, хоть посещение «Китай-города» считается не совсем подобающим для людей моего положения, но я стараюсь идти в ногу со временем, а сейчас модны всякие заигрывания с народом, простота и даже некоторая демократичность. Так что иногда я позволяю себе делать туда набеги…

— Значит, вы видели меня там, — протянул я.

— Видел, — подтвердил Борис Иванович. — И так уж получилось, что я стал невольным свидетелем вашего, не побоюсь такого слова — эпического сражения. Скажу больше: в какой-то момент я потерял сознание и остался лежат там, на полу ресторана, а когда очнулся, то узрел своими глазами, как вы пытались спасти жизни тех, кто пострадал в той схватке. Я, к сожалению, не маг, но чисто на обывательском уровне всё понимаю. Вы — большой умница, Анатолий. Я рад, что вы остались в живых.

— А уж как я рад…

— Понимаю вас, — протянул он. — И в какой-то степени ещё и сочувствую. Вас ищут, Анатолий.

— Кто?

— Пока что полиция. Сами понимаете, у них к вам накопилась масса вопросов…

— Они установили мою личность?

— На текущий момент — нет. Видимо, в отличие от меня, они не часто следят за новостями. Точно так же они пока не знают, где вы находитесь.

— Вы сказали — пока? — нахмурился я.

— Вижу, у вас нет проблем со слухом. Вы услышали ровным счётом то, что я произнёс. Пока… я подчёркиваю это — пока в полиции ничего не знают, но… — Он замолчал и бросил на меня испытывающий взгляд.

— Продолжайте, Борис Иванович, — я, стараясь держать себя в руках, уверенно посмотрел ему в глаза. — Ваша пауза, наверное, что-то значит.

— Так и есть, мой дорогой гость. Я нарочно взял её, чтобы вы прониклись моментом. У меня к вам деловое предложение, Анатолий. Можно сказать, сделка. Если вы её выполните — ваше инкогнито останется нераскрытым. Никто не узнает, где вы сейчас находитесь и что с вами.

— А если нет?

Волков помедлил, прежде чем сказать?

— А если нет, тогда я, молодой человек, должен буду поступить как всякий законопослушный гражданин: сдам вас в полицию и пусть они разбираются виноваты вы или нет в том переполохе.

Глава 5

Я мрачно посмотрел на собеседника. А дядя-то оказывается не чужд банальному шантажу. Уже одно только это чётко говорит, что его деловое предложение не из числа тех, после которых проблемы с законом рассасываются сами собой.

— Хотите втянуть меня в какой-то блудняк? — делая каменную морду лица, поинтересовался я.

Волков тоже продемонстрировал актёрские задатки, изобразив обиду:

— Господин Ланской, где ваши аристократические манеры?! Я не ослышался — вы действительно употребили это ужасное жаргонное слово!

— Если скажу, что на самом деле его употребил, вы упадёте в обморок? — хмыкнул я.

— Боже мой! — всплеснул он руками. — Куда катится этот мир?! Во что он превратился, даже если потомки старинных аристократических родов начинают использовать лексикон всякого отребья!

— Борис Николаевич, вам не надоело? — прищурил один глаз я. — Прекращайте изображать из себя оскорблённую невинность. Говорите, у вас ко мне деловое предложение… Хорошо, я готов его выслушать, хотя меня и смущает выбранный вами тон. Надеюсь, на сей раз мои манеры устраивают вас… господин Волков?

Он посерьёзнел, перестав ломать комедию.

— Наконец я слышу речь не мальчика, но мужа, — процитировал «наше всё» российской поэзии — Александра Сергеевича Пушкина, собеседник. — Отлично, говорим как мужчина с мужчиной. Итак, о моём деловом предложении… Вам когда-либо доводилось слышать о такой купеческой фамилии, как Воропаевы?

Я кивнул.

— Да. У меня сложилось впечатление, что Николаевск многим обязан этой семье. Это вроде как ваша знаменитость…

Борис Николаевич нахмурился.

— Я не совру, если скажу, что практически весь город лежит в кармане Воропаевых, а если быть точнее, в кармане нынешнего главы фамилии — Саввы Мстиславовича Воропаева. Львиная доля предприятий его, ему принадлежат гостиные двора и торговые центры, гостиницы, доходные дома, биржа, рестораны и кафе… Прогуляйтесь по центральной улице и ткните указательным пальцем в любую вывеску (хоть это и некультурно — показывать пальцем), не ошибётесь, если скажете, что это дело Саввы Мстиславовича. Он — хозяин Николаевска. Градоначальник и полицмейстер пляшут под его дудку, губернатор кормится с его рук, а жандармы смотрят сквозь пальцы на все его шалости. Воропаева часто принимают в императорском дворце, он входит в число особых поставщиков его величества. Мы все в Николаевске находимся у него в кулаке, — для выразительности он поднёс руку к моему лицу и сжал кисть в кулак.

— А вы, значит, хотите поменяться с ним местами? — предположил я.

Волков усмехнулся.

— Что вы, господин Ланской! Я — реалист, который привык адекватно оценивать собственные силы, финансы и шансы. Мне никогда не возвыситься до уровня Саввы Мстиславовича. Но, — он посмотрел на меня, — я могу немного спустить его с небес на землю, и тут мне будет весьма полезна ваша помощь, господин Ланской.

— Хорошо, — сказал я. — Мне понятны мотивы, которые вами двигают, но непонятна роль, которую вы мне отвели.

— А роль у вас будет очень даже простая, господин Ланской! — в голосе Волкова зазвучало торжество. — Я видел, что вы можете и очень этим впечатлился. Но на сей раз вашим талантам найдётся иное применение. Вы тайком проникните в дом Саввы Мстиславовича и возьмёте оттуда кое-какие бумаги.

Я обалдело захлопал глазами.

— Борис Иванович, а вы… уху не переели, случаем?

— Потрудитесь выбирать выражения, господин Ланской!

— Потрудитесь выбирать предложения, господин Волков! — вернул ему его тон я. — Это ж надо такое придумать — предложить стать вором и кому — мне! Да я…

— Что — вы?! — противно захихикал собеседник. — Что вы сможете сделать сейчас, господин Ланской? На дуэль вызовите?

— Вызову! — твёрдо сказал я и попытался подняться, но почти сразу снова опустился.

Волков посмотрел на меня с ничем неприкрытой усмешкой.

— Ну-ну… Вы что — так и не поняли?

— Что я должен понять?

— Вы крайне истощены, у вас нет маны, а даже если найдёте её источник, всё равно не сможете использовать ни магию, ни вашу физическую силу против меня!

— Интересно, почему? — зло бросил я.

— Вы рану на теле видели? Небольшую такую и совсем свежую, примерно чуть выше области паха.

— Допустим…

— Как вы понимаете, появилась она не случайно. И нет, это не работа штопавшего вас эскулапа…

— К чему вы клоните, Борис Иванович? Прекращайте ходить вокруг да около!

— Да я не собираюсь вас заинтриговывать. С вами поработал один хороший специалист. Он подселил в ваш организм шоггота…

— Кого? — удивлённо протянул я.

— Шоггота… Древнее мистическое существо, которое упоминалось ещё в старинных арабских рукописях. Вы бы знали, каких трудов мне стоило заполучить одного из них и заставить повиноваться! Но теперь он находится внутри вас!

— Сволочь! — вскинулся я и тут же чуть не взвыл от боли.

В мозг словно вогнали раскалённое шило.

— Неприятно, да? — с деланным сочувствием спросил Волков.

— Какое ваше дело!

— Ну как же… Вы мой гость и у меня на вас большие планы.

— Да пошёл ты! — сплюнул я. — Ты бы ещё Ктулху какого-нибудь в меня засадил!

— Зачем? — на сей раз удивился Волков. — Шоггота вполне достаточно, чтобы держать вас под контролем. Вы лишь должны знать главное: пока что он мал и почти не ощущается вами, но уже скоро станет напоминать о себе. Он станет пожирать вас изнутри, физически и телесно… А потом окончательно вас уничтожит и вырвется из вашей телесной оболочки на свободу. Чтобы извлечь его без вреда для вашей плоти, понадобятся мои услуги… Я готов оказать их, взамен на то, что вы выполните мою маленькую просьбу: войдёте в дом Саввы Мстиславовича и возьмёте небольшую красную папку с бумагами, которая лежит у него в сейфе.

— Какого хрена ты сам туда не сходишь и не заберёшь эту самую папку?! — снова взорвался я.

Мысль о том, что внутри засела какая-то непонятная магическая зверушка, продолжала действовать на меня как красная тряпка на быка. Если бы не физическая беспомощность, давно бы вцепился в глотку Волкова и душил его до тех пор, пока… Ой! На мгновение мне вдруг стало трудно, почти невозможно дышать, а когда отпустило, я вдруг понял, что покраснел, а одежда насквозь пропиталась потом.

— Это снова шоггот, — усмехнулся Борис Иванович. — Ему не понравилась ваша агрессия в мой адрес, и он дал о себе знать. Заметьте, господин Ланской, шоггот внутри вас ещё довольно слабый и многого не может… Представьте себе, что вы будете чувствовать, когда он наберёт силу. Мало не покажется!

— Вы не ответили на мой вопрос, — упрямо произнёс я.

— Да ради бога! — при виде ухмылки на его лице, я бесился ещё сильнее. — Мне совершенно нетрудно ответить. Савва Мстиславович — человек богатый и весьма осторожный. Он не полагается на обычные замки и засовы, и охрана у него состоит не только из вооружённых бойцов. Воропаев окружил своё имущество магическими ловушками и препятствиями. Чтобы взломать их, понадобится кто-то особенный.

Он погрустнел.

— Я пытался нанять специалистов, но везде получал отказ. Никто не желает связываться с Воропаевым, даже за огромные деньги. А тут, сами небеса сделали всё, чтобы наша встреча состоялась. Сначала я увидел вас в деле, потом вы попали в машину моих слуг… Грех отказываться, если сама добыча идёт вам в руки. В общем, вы моя последняя надежда, поэтому я вцепился в вас словно клещ, — несмотря на то, что в его голосе появились виноватые нотки, по его взгляду я понял, что никакого раскаяния Борис Иванович не испытывает.

Ему было абсолютно плевать на меня и мою жизнь.

— Ну вот, — в сердцах воскликнул я. — Даже спецы отказались, а чего вы тогда хотите от меня — я ведь не вор, а дилетант! Засыплюсь ещё на подходах…

— Тогда маленький и миленький шоггот позаботится, чтобы у охраны о вас не осталось даже воспоминаний. Пойдут клочки по закоулочкам и всё такое! — не порадовал меня собеседник. — Мне будет очень вас не хватать, господин Ланской. Так что лучше бы вам не огорчать меня и тщательно подойти к делу.

Он посмотрел на свои часы.

— У вас всего двое суток, Ланской. Потом шоггот наберёт столько силы, что с ним будет невозможно справиться.

— Смеётесь, Волков! Да я руками и ногами с трудом двигаю, а вы даёте мне каких-то сорок восемь часов! — заметил я.

— Что ж, справедливо… Ваше физическое состояние оставляет желать лучшего. Но это поправимо. Анфиса поставит вас на ноги…

— Это как?

Он подмигнул мне.

— Ну, не такими методами, о которых вы, наверное, сейчас подумали. Хотя, согласен с вами — мордашка и фигурка у Анфисы хоть куда! Но у девушки есть и другие таланты: она — прекрасная травница. И уже сейчас на кухне настаивается целебный отвар, способный снова сделать из вас человека! Ну, Ланской, по рукам?

— Что может помешать мне убить вас, после того, как я принесу вам эту папку с бумагами?

— Инстинкт самосохранения, — слабо улыбнулся собеседник. — Если наш теперь уже общий знакомый Савва Мстиславович узнает, кто приделал ноги к этим важным бумагам, я бы не отдал за вашу жизнь и ломанного гроша! У него очень длинные руки, они дотянутся до вас хоть в сибирской глуши, хоть в столице.

— Ну, а вы точно сдержите слово и избавите меня от шоггота?

Волков снова улыбнулся.

— Судя по лексикону, который вам столь привычен, мне стоит сказать нечто вроде — зуб даю! Но… честное купеческое слово вас устроит? Под него с лёгкостью заключаются миллионные сделки.

— Устроит, — кивнул я. — Пусть Анфиса несёт ваш отвар, я берусь за это дело. И…

— И ещё вам понадобится больше информации о владениях Саввы Мстиславовича, — перебил меня он. — Не беспокойтесь, я уже всё собрал для вас. Оставьте сегодняшний день на подготовку, а завтра отправляйтесь на дело. Желаю вам удачи, господин Ланской.

Он развернулся и вышел из комнаты. Почти сразу, словно она стояла за дверями и ждала, появилась Анфиса с подносом, который она поставила на прикроватную тумбочку. Поднос не был пустой, на нём находилась полулитровая кружка с толстой ручкой, до краёв наполненная зеленоватой и пахнувшей чем-то вроде сосновой смолы, жидкостью.

— Что это? — спросил я, кивая в сторону кружки.

— Лечебный отвар. Его надо пить, пока он тёплый.

Я посмотрел в её глаза. В них было всё, кроме желания причинить мне зло. Двум смертям не бывать… Я взял кружку с подноса и сделал глоток. Во рту сразу сделалось вязко, я чуть не поперхнулся.

— Пейте. Вы должны выпить всё до дна! — настойчиво потребовала Анфиса.

Мучаясь и нервно сглатывая, я всё-таки осушил посуду. Девушка удовлетворённо кивнула.

— Сейчас вам станет намного легче.

Я прислушался к своим ощущениям. Пока вроде ничего, кроме слабости… Потом… Потом в желудке словно взорвалась атомная бомба, я чуть не вскрикнул от неожиданности и боль, но боль быстро отошла, а вместо неё тело начало переполняться энергией. Ещё немного, и меня от неё уже просто распирало, я словно заново родился, а позади не было ни схватки с братцем, ни бегства, ни отката, ни долбанного шоггота, сидящего у меня в печёнках.

Кровь бурлила в моих жилах, а энергия искала выход. От меня, наверное, можно было «прикуривать» автомобильные аккумуляторы и запитывать лампочки. Целую кучу лампочек!

Я снова посмотрел на Анфису. И без того весьма привлекательная, она будоражила меня ещё больше, да я уже закипал от желания, ещё немного, и крышку сорвёт. Я забыл о Лизе, о всех женщинах на свете. Мне была нужна только Анфиса, причём здесь и сейчас!

Она дерзко вскинула подбородок, прочитав мои мысли. На лице появилась снисходительная улыбка.

— Я знаю, что вам сейчас нужно, сударь! Скажу больше, я этого ждала. Дайте мне минутку, чтобы раздеться…

Минута казалась мне вечностью, поэтому я не стал ждать столько времени и, схватив её за руки, с силой подтянул к себе и поцеловал.

Глава 6

После того, как всё закончилось. Анфиса как-то поспешно собралась и вышла из комнаты, снова оставив меня одного, валяться на кровати и предаваться размышлением.

Тихо тикали часики на стене, забирая с собой отведённое мне время.

Я лёг на потолок и уставился на него так, словно там были написаны ответы на все вопросы. Большое всего на свете я бы, конечно, хотел узнать, что мне делать с этим долбаным шогготом, которого в меня подселили как какого-то паразита.

Внезапно висок кольнуло и чей-то недовольный возглас пробурчал:

— Сам ты долбаный паразит!

— Что? — Я вскочил с кровати и осмотрелся.

Мне показалось, что кроме нас с Анфисой в комнате больше никого не было, но вдруг мы слишком увлеклись и кто-то сумел проскользнуть сюда незамеченным.

Нет, здесь действительно больше никого не было. Значит, показалось.

— Показалось ему, держи карман шире! — снова раздался знакомый голос, но на сей раз в нём было сплошное ехидство.

— Кто здесь?! — напрягся я.

— Ну и зачем орать? — удивился собеседник. — Молчал бы себе в тряпочку, я тебя и так услышу… мысленно.

— Мысленно?

— Ну да, я у тебя не только в печёнках, но и в мозгах сижу. Так что не напрягай голосовые связки, умник! — раздражённо бросил он.

— Так ты… шоггот что ли?! — я ощутил себя так, словно только что получил яблоком по башке и потому на радостях открыл закон всемирного тяготения.

— Ну а кто ж ещё? — удивился он.

Ну, у меня был ещё вариант с настоящей личностью Ланского, но она запряталась так глубоко и, надеюсь, надолго, что больше нам встретиться тут не суждено.

— Погоди, мужик! — тут же эхом отозвалось в башке. — Так ты что — типа меня что ли…

— В каком смысле?

— В паразитарном! — хмыкнул шоггот. — Тебя, похоже, как и меня в чужое тело подселили… Вот зараза!

— Почему, спрашивается, зараза?! — обиделся я. — Да, моё сознание действительно оказалось перенесено в чужое тело, но я к этому не имею ни малейшего отношения.

— Можно подумать, что и я своё общество кому-то навязывал! — фыркнул шоггот. — Меня тоже никто не спрашивал. Пошептали-поколдовали и хоппа! Здрасьте-пожалста! Сижу в чей-то телесной оболочке, а тут и кроме меня народа — полная хата. Что теперь прикажете с этим делать?

— А что ты обычно делаешь? — заинтересовался я.

— Да ничего я не делаю. И прежде никогда не делал. Меня из моего мира впервые выдернули.

— Другими словами, ты новичок?

— Да, но не газ, — ухмыльнулся шоггот, видимо, успешно покопавшийся у меня в памяти. — И вообще — я так не играю. Возникла конфликтная ситуация, непредусмотренная договором.

— Договором?

— Ну заклинанием, если для тебя так проще. Людишки порой бормочут слова, не понимая их смысл. Думают, что это просто какая-то абракадабра, а в ней столько тонкостей, включая юридические. Так что у меня и моего «хозяина», — произнеся это слово, шоггот иронически хмыкнул, — приключился некий казус, который теперь непонятно как распутывать.

Я не смог сдержать улыбки. Ситуация, которая ещё недавно выглядела трагически, начала меня забавлять, хотя порой и возникало чувство, что на самом деле я — шизофреник и держат меня в сумасшедшем доме, напичкав всякой дрянью.

— Да это мы оба с тобой как в психушке, — отозвался шоггот. — И ничего забавного в этом я не вижу. Кстати, ты назвал меня долбаным и не извинился. Это неприлично.

— Прости, — не стал артачиться я.

— Извинения приняты, — повеселел шоггот. — Что делать будем, напраник?

— Напарник?

— Ну, а как ещё тебя называть? Мы ведь с тобой на пару в это тело попали.

Я задумался.

— Давай сделаем так: раз я оказался тут первым, то остаюсь и дальше, а ты… Ты покидаешь тело и отправляешься в свой мир.

— Ну да, ну да… Держи карман шире, умник.

— Ты второй раз назвал меня «умником» и вряд ли в положительном контексте.

— А как ещё тебя называть? — удивился шоггот. — Если бы я мог отсюда смыться, давно бы смазал пятки салом. Мне лично у вас совсем не нравится. И климат другой, и публика не та. Короче, в гостях хорошо, а дома лучше. Я домой хочу, Лан. Очень хочу…

Судя по тону, он порядком загрустил.

— А ты не можешь вернуться к себе? — спросил я.

— Ясен пень — не могу! Меня тут плотно запечатало заклинанием, так что я заперт как джинн в лампе Алладина. Давай лучше ты — вали отсюда, а я останусь, — предложил он.

— Позволь спросить, и как я это сделаю?

— Понятия не имею! Ты же с какой-то стати решил, что для меня это как два пальца об асфальт!

— Ты где таких выражений нахватался? — усмехнулся я.

— Так с кем поведёшься… От тебя, конечно. Ладно, напарник, раз случилось то, что случилось, и мне теперь никак не проявить свою злую суч… сущность, давай думу думать и решать, что будем делать дальше.

Шоггот замолчал, ожидая моего слова.

— Ну, а что тут думать?! У нас выбора нет — делаем, что велел Волков, а там. Надеюсь, он сдержит своё слово — вернёт тебе свободу. А я… я похоже застрял тут надолго, если не навсегда.

— И ты этому кренделю веришь? Он же кинет тебя — тут и к бабке не ходи. У него на мурле всё написано, это конкретный моральный урод, у которого нет ничего святого.

— К бабке я и не собираюсь, а психологический портрет Волкова тоже представляю примерно таким же. Но пока мы должны играть по его правилам. Если повезёт — перехватим инициативу, но мне понадобится твоя помощь, шоггот. По рукам?

— У нас в таких случаях говорят…, - я услышал какую-то труднопроизносимую какофонию из звуков. — В общем, по рукам, Лан! Работаем вместе. И да… Может позвонишь ещё раз в колокольчик и кликнешь Анфису?

— Зачем?

— Можно я не стану отвечать на этот вопрос?

— Можно… А насчёт Анфисы: я бы рад, да не уверен, что у меня хватит на неё сил.

— Ну мы ж договорились, что будем помогать друг другу. Можешь мне поверить — тебя хватит надолго! Не тяни, Лан, зови девушку!

И я потянулся за колокольчиком…

Где-то через час появился Волков, на сей раз не с пустыми руками — он принёс с собой несколько бумаг, скрученных в рулон.

— Вижу, что вы стали выглядеть намного лучше.

Он всмотрелся в меня.

— А этот румянец очень вам к лицу… Судя по Анфисе, вы практически восстановили форму, господин Ланской. Я не ошибся моментом, вы готовы для продолжения разговора.

— И какие же неприятные новости вы принесли на сей раз?

— О нет. Я лишь хочу облегчить вашу задачу. Мне удалось раздобыть план дома и описание нескольких магических ловушек. Знаете ли… предупреждён, всё равно что вооружён.

— Как вы их раздобыли?

— А вам не всё ли равно, господин Ланской? — пренебрежительно произнёс он.

— Вы правы, мне всё равно, — согласился я.

— Тогда изучайте. Надеюсь, к утру у вас уже будет готовый план.

Произнеся это, он бросил рулоны на кровать и вышел.

Я развернул их и принялся рассматривать: судя по некоторой небрежности в исполнении, это была делавшаяся в спешке калька с документов. Явно кто-то втихаря мастрячил копию, поминутно оглядываясь на дверь. При таком раскладе я бы не поручился за стопроцентное качество документа. Ошибок тут наверняка выше крыши, некоторые из них могут оказаться для меня фатальными.

И всё равно: даже в таком виде план — штука архиполезная, выражаясь терминами одного из самых выдающихся исторических деятелей двадцатого века.

Итак, поместье, в которое мне было нужно проникнуть, представляло собой трёхэтажный особняк в классическом стиле: с колоннами, башенками, портиками и прочими архитектурными «излишествами», с которыми так любил бороться другой выдающийся деятель отечественной истории.

Первый этаж был отведён под жильё для прислуги, кухню и всякие хозяйственные помещения, второй — рабочая зона купца и всякие залы для балов и торжеств, на третьем располагались спальни.

Мне предстояло забраться в святая святых замка — личный кабинет Саввы Мстиславовича. Если чертёжник не промахнулся с масштабом, размеры его были с футбольное поле, а в приёмной, где сидит секретарша, можно было устроить гараж для десятка лимузинов. Эх, любит наш народ размах!

Само собой, дом не стоял в открытом поле. Поместье занимало обширную территорию, обнесённую оградой со всеми вытекающими: камеры были понатыканы так часто, что слепых зон не имелось. Что с того? А то, что незамеченным к стене не подберёшься. И пусть эта проблема вроде выглядела технически решаемой, больше всего меня смущали тепловизоры — только на картинку служба безопасности господина Воропаева не полагалась, предпочитая страховаться по полной программе.

— Кажется, мы обречены оставаться с тобой вместе навек, — мысленно сообщил я невесёлые выводу второму поселенцу в тело Ланского.

— Что тебя смущает?

— Тепловизоры, — вздохнул я. — Камеры я ещё смогу обмануть или вывести из строя, но тепловое излучение замаскировать проблематично. Сомневаюсь, что нам удастся найти нужное оборудование.

— Ерунда! — коротко бросил шоггот.

— Ничего себе ерунда!

— Дай мне полный контроль над телом, и я тебя проведу мимо тепловизоров.

— Это как?

— Единственный доступным способом — заставлю принять температуру окружающей среды.

— Прикалываешься?

— Разве я похож на приколиста? — возмутился шоггот.

— Но ведь это опасно! Я могу умереть!

— Подумаешь! — преувеличенно весело отозвался он. — В первый раз что ли?

Я смутился.

— Ну не в первый, но больше как-то не хочется…

— Не тушуйся, Лан! Всё будет тип-топ, доверься мне!

— Уверен?

— На сто процентов!

— Хорошо, тогда идём дальше.

На плане сразу после забора начинался парк, вдоль которого были проложены дорожки. Одна широкая для автотранспорта, две других для увеселительных прогулок пешком или на велосипеде. Камер тут было понатыкано меньше, тепловизоров не имелось и в помине. Уже кое-что…

— А это что? — поинтересовался шоггот.

— Где?

— Вот тут, неподалёку от лужайки — что за странное пятно, а ещё вот здесь и вот здесь. Обрати внимание, что эти пятна раскиданы явно не в хаотичном порядке.

— На плане для них нет обозначений. Тогда, — я задумался, — это наверное магические ловушки, о которых говорил наш… работодатель. Плохо, что мы не знаем, как они устроены. С другой стороны, зная план, мы обойдём их и тогда нам будет всё равно, что это за хрень и как она работает.

На изучение плана у нас ушло ещё часа три. Благодаря шогготу мне удалось запечатлеть его в памяти во всех, даже мельчайших, деталях. И пусть он изобиловал «белыми пятнами», всё равно ничего лучшего под рукой у нас не имелось.

— Всё, — наконец, сказал я. — Голова не соображает, хочу спать! Ты как — тоже спишь или бодрствуешь?

За время, проведённое в его компании, я успел не только с ним смириться, но даже стал испытывать нечто вроде симпатии. В конце концов, шоггот не виноват в том, что его решили использовать в таких целях, и вообще он производил впечатление нормального парня.

Поскольку скрыть от него мысли не представлялось возможным, он тут же откликнулся:

— Лан, ты не думай — я не белый и не пушистый. При иных обстоятельствах хозяину этого тела бы не поздоровилось, но… Раз мы с тобой жертвы обстоятельств, приходится выглядеть лучше, чем есть на самом деле. А насчёт сна — в моём мире мы можем трудиться годами без всякого сна и отдыха. Так что ты можешь дрыхнуть, а я займусь беседой с самым интересным собеседником на свете.

— Это с каким ещё собеседником? — ужаснулся я, представив, что благодаря шогготу превращусь в какого-нибудь лунатика и стану приставать с разговорами к посторонним.

— Не паникуй раньше времени, — засмеялся напарник. — Я думал ты знал этот старый афоризм. Разумеется, я имел в виду под интересным собеседником себя любимого. Так что спокойной ночи, Лан!

— Спокойной ночи… — я замолк, вспомнив, что не знаю, как его зовут.

— Ты всё равно не сможешь выговорить моё имя! Ваши голосовые связки не в силах воспроизвести эти звуки.

— Но я должен же хоть как-то к тебе обращаться!

— Да зови как хочешь — мне по барабану!

Я задумался. Не знаю почему, но в голову пришёл один из любимых мультиков моего детства про домовёнка Кузю — отец всегда ставил мне только советские мультфильмы. Я понятия не имею, каков был истинный облик шоггота (если он вообще у него есть), и потому представил его себе в виде этого самого домовёнка: добродушного, с простецким лицом и густой копной соломенных волос на голове.

— Как насчёт Кузи?

— Кузи?! — шоггот хохотнул. — А что — пойдёт!

— Тогда спокойной ночи. Кузя!

Глава 7

Утреннюю побудку мне устроил не будильник, а шоггот, не возражавший откликаться на имя Кузя.

— Вставай, Ланской. Проспишь всё на свете! — забубнил он у меня в голове.

Я с сожалением открыл глаза. Блин, как хотелось бы проснуться в своём настоящем доме, том, что остался в моём мире. Но нет же! Я по-прежнему нахожусь в «гостях» у сволочного Волкова, а в башке сидит подкинутая им нечисть.

— Но-но! — обиделся Кузя. — Ты говори… то есть думай, но фразы-то выбирай!

— Я даже не представляю, как это делать, — признался я. — Оно само за меня думается.

— То есть контролировать разум ты не умеешь? — удивился незримый напарник.

— Только по мелочи. Я ж не волшебник, а только учусь. И раз речь зашла о волшебстве, сиречь магии — мне нужна мана! И ради бога, Кузя, не вздумай шутить насчёт манной каши, — взмолился я.

— Ну вот… — сокрушённо выдохнул собеседник. — Такой прикол обломал.

Он на секунду замолчал.

— Так, скоро в комнате появится Волков. Ты ему прямиком и скажи, что для успеха операции тебе позарез необходима мана. Пусть ищет, где хочет. Итак, три…, два…, один!

Дверь распахнулась, причём без всякого стука.

— А, это вы! — хмыкнул я. — Пришли пожелать мне доброго утра?

— Пришёл узнать удалось ли вам что-то придумать. Не забывайте, часики тикают, времени у вас, Ланской, осталось в обрез.

— Могли бы и не напоминать, — буркнул я. — Мы придумали кое-что, но для воплощения нам понадобятся несколько вещей.

Волков присел напротив, его взгляд стал злым и колючим.

— И какие же?

— Во-первых, мана. Как вы сказали вчера — бояться вам нечего, я не смогу причинить вам зла.

Он задумался.

— Проблема решаема. Я найду вам источник. Что во-вторых?

— Во-вторых, вы можете выманить сегодня вечером Воропаева из своего особняка? Например, на какую-нибудь деловую встречу?

Волков почесал затылок.

— Деловая встреча — не самый удачный вариант, Ланской. Воропаев — далеко не дурак. Он свяжет кражу бумаг из дома со мной, а мне бы хотелось избегать лишний трений хотя бы на первое время.

— И всё-таки, придумайте что-нибудь! — настойчиво произнёс я. — Мне казалось — вы заинтересованы в успехе этой… операции. Готов побиться об заклад, у вас есть какие-то запасные варианты или комбинации на все подобные случаи жизни.

Мой тюремщик задумался ещё сильнее. Всё это время я не сводил с него глаз. Наконец, Волков решился:

— Кажется, я знаю, как Савву Мстиславовича можно выдернуть из дома.

— Поделитесь, каким именно способом вы планируете это провернуть?

— Почему нет? Мы же теперь вроде как союзники! — противно хохотнул он. — Наш Воропаев не такой уж примерный семьянин, как про него думают. Он любит поволочиться за юбками. В город на гастроли приехала одна столичная штучка — известная актрисулька Вера Ледянова. Уверен, Савва Мстиславович с удовольствием за ней приударит в этот вечер, а то и ночь.

— Как вы организуете их свидание?

Он махнул рукой.

— Пустяки. Чисто технический момент! К тому же я сделаю всё так, что Волкову даже в голову не придёт связать это со мной. Будут ещё вопросы или пожелания?

— Пусть Анфису позовёт, — настойчиво потребовал неутомимый шоггот.

Оно, конечно, утренний секс — штука хорошая, не поспоришь. Но после раслабона хватит ли у меня сил на то, что мы задумали?

— Хватит, я гарантирую, — самоуверенно заявил сверхозабоченный Кузя.

Я поддался его энтузиазму.

— В-третьих, пригласите, пожалуйста, Анфису. Если она, конечно, не занята.

Волков усмехнулся.

— А мне ваш подход нравится, Ланской! Я даже сожалею, что всё так получилось. Вы могли бы стать отличным другом!

— Даже не сомневайтесь, — улыбнулся я. — А уж какой шикарный из меня враг!

Сказав это, я мысленно одёрнул себя и выругал за столь длинный язык. Но что поделать: слово — не воробей. Вылетело — хрен поймаешь.

Собеседник ожёг меня ненавидящим взором. Всё стало ясно: когда мы с шогготом провернём эту авантюру, Волков от меня избавится. Собственно, так и было задумано с самого начала, а сейчас я будто лакмусом выявил его истинные намерения.

— Надеюсь, часа вам хватит. За это время я постараюсь что-то придумать насчёт вашего первого пожелания, — сухо буркнул Волков и поднялся.

Анфиса появилась почти сразу, после того как за ним захлопнулась дверь, словно ждала там. Шоггот довольно захихикал, и я приступил к практическим действиям, но на сей раз с не очень удовлетворительным для себя результатом. Может, кого-то и лишний раз подбадривает, когда за ним наблюдают в процессе этого самого, а вот меня пусть и внутренний, но всё-таки чужой взгляд Кузи во время интима как-то напряг.

— Слышь, друг сердечный, ты можешь ненадолго отключиться? — поинтересовался у него я.

— Надо же какие мы стеснительные! — засмеялся Кузя. — Ладно, будь по твоему. Занимайся спокойно, я не смотрю.

В назначенное время снова появился Волков, на сей раз не один: за его спиной маячили два шкафообразных типа, поперёк себя шире.

— Это что — охрана? — удивился я.

— Охрана не для меня, а для вас, Ланской, — туманно пояснил тот. — В наших краях не так уж и много источников маны, а те, что поблизости, хорошо охраняются. Мне бы не хотелось потерять вас на начальной стадии операции.

Один из амбалов держал в руках одежду и по приказу шефа положил её передо мной.

— Одевайтесь, — сказал Волков. — Я приказал уничтожить ваш гардероб. Всё равно он пришёл в полную непригодность. К тому же за вами охотится полиция… В этом наряде вас будет проблематично опознать.

На сей раз это тоже была форма. Но не военная, а студенческая: двубортная, со стоячим воротником тужурка чёрного цвета из плотного на ощупь сукна — застёгивалась она на позолоченные пуговицы с выгравированным на них гербом; тёмно-синие брюки, пошитые з той же ткани, что и тужурка.

Имелась и верхняя одежда: чёрная двубортная шинель с погонами и петлицами, чем-то смахивающая на шинель морских офицеров, и такого же цвета фуражка с козырьком. На околыше располагался позолоченный вензель университета.

Четыре полоски на рукаве шинели свидетельствовали, что я «учусь» на четвёртом курсе.

В качестве обуви — кожаные лакированные туфли.

Просто удивительно, но и одежда и туфли аккурат моего размерчика, всё в самый раз, нигде не жмёт и не топорщится, а главное — не выглядит новым, только что купленным.

Я облачился и посмотрел на себя в зеркале. Пожалуй, Волков прав — никто не узнает в этом студенте преступника, за котором гоняется вся полиция города. Маскировка на пять с плюсом!

— А ты ничего так, — одобрил шоггот. — Повезло мне с телом!

— Но-но! — мысленно пригрозил ему я. — Не забывай, что я первым в этом теле оказался, так что пока оно моё.

— Умолкаю! — покладисто произнёс Кузя и затих, я продолжил оглядывать себя со всех сторон.

Во времена моего студенчества каждый носил то, во что горазд. Даже жаль, что у нас не было такой униформы. С другой стороны, студенты — братия вольная, могли бы заартачиться. Хотя я бы спорить точно не стал.

Молодцу всё к лицу.

Волков тоже пристально оглядел меня и удовлетворительно кивнул.

— В таком виде можно выйти из дома, ничего не опасаясь.

— А проверка документов? — напрягся я. — Без бумажки я даже не букашка а…

Я замолчал, не зная как продолжить. Ну да, любой стоп-контроль автоматически разоблачит меня. И тогда… Тогда всё будет весьма хреново.

Волков усмехнулся.

— Думаете, кому-то такое придёт в голову? Вы выглядите как обычный студент. Полиция вас не заподозрит — это я вам гарантирую.

— Время покажет. Надеюсь, вы правы. А кто выбирал одежду? — поинтересовался я.

— А вы не догадались?

— Разумеется, нет.

— Анфиса, конечно, — ответил Волков.

Он не сдержал очередной ехидной усмешки.

— Ей даже мерки с вас не понадобилось снимать.

— Ну да, ну да, глаз — алмаз, — протянул я. — Впрочем, и остальное тоже.

— Прикажете так и передать Анфисе? — хохотнул злодей.

— Так и передайте, — кивнул я. — Когда отправляемся?

— Да прямо сейчас. Ледянова назначила свидание Воропаеву в восемнадцать часов вечера, часов пять она ему голову поморочит, так что у вас останется время на дальнейшую подготовку.

— А вы оперативны, — оценил я. — Не успели с вами поговорить на этот счёт, как всё уже организовано.

— На том и стоим, — польщённо сказал Волков. — Иначе бы я прозябал бы, торгуя в лавке скобяными изделиями. А это — не мой уровень, господин Ланской! Мне — не то что России, мне целого мира мало! Пройдёмте!

Амбалы услужливо распахнули перед нами двери.

Мы прошли по длинному и светлому коридору, а затем спустились по лестнице в подвал.

При нашем появлении зажегся свет, а в нос ударил характерный запах бензина и смазки. Стало ясно, что это подземный гараж.

Первым стоял шикарный представительский лимузин чёрного цвета. Я не удержался и провёл рукой по нему.

— На этом поедем?

Волков отрицательно покачал головой.

— Не тот случай, господин Ланской. Вот провернёте всё, как договаривались, и я вас прокачу на нём с ветерком. Хотя… — Он ненадолго смолк, — вряд ли для вас будет непривычным комфорт этого автомобиля. Наверное, в гараже вашего семейства и не такие стоят?

Поскольку я оказался в этом мире отнюдь не в родительском особняке, а в тюремной камере, то о папином (чтоб ему пусто было!) автопарке имел весьма смутные представления. Может, водились там «звери» и покруче…

Но фасон есть фасон, я уверенно кивнул.

— Так и думал, — произнёс Волков.

Мы прошли мимо другой, тоже солидной, но уже не настолько машины, смахивающей на «роллс-ройс», пропустили парочку спортивных купе и явно дамскую легковушку легкомысленного розового цвета (наверное, на нём катается супруга Волкова).

— Твою дивизию! — невольно вырвалось у меня, когда Волков подвёл нас к уже знакомому старенькому раздолбанному пикапу, который собственно и привёз моё бренное тело в этот чересчур негостеприимный дом. — Мы что — на нём поедем?

— А что вас смущает, Ланской? Большинство студентов из небогатых семей и ездит на общественном транспорте. Но в автобусе вас всё-таки мог бы опознать кто-то из тех, кто пристально следит за новостями, а мне бы хотелось чуть подстраховаться. Эта таратайка будет в самый раз.

— Ладно, — вздохнул я. — Приходилось ездить на машинах, куда похуже. Я могу сесть за руль?

— Это уже будет совсем неприлично с моей стороны, — иронично произнёс Волков. — Если уж я нашёл для вас автомобиль, то позаботился и шофёре.

— Кто поведёт? Один из телохранителей? — Я покосился на дюжих бодигардов. — По-моему, они даже в кабине не поместятся. Или вы сами окажете мне такую честь?

— Нет! — тон Волкова стал совсем уже подозрительным. — Но, обещаю, вам понравится мой шофёр.

Он повернулся к бодигардам.

— Пригласите сюда мою вторую гостью.

Когда лифт поднялся и снова спустился, а его дверцы распахнулись, я невольно ахнул.

— Лиза?! Ты?! Как ты здесь оказалась?! — только и смог произнести я.

Моя верная напарница спутница последних дней стола в проёме лифта и, судя по её невесёлому виду, её тоже не ожидало ничего хорошего.

Не знаю, как этот гад заманил Лизу к себе и что с ней сделал. При виде женщины я ощутил, как закипает во мне кровь. Даже шоггот испуганно заворочался, правда, ничего со мной делать не стал, за что я был ему благодарен.

— Привет, Лан! — потупившись, сказала она.

— У вас ещё будет время пообщаться в дороге, — нервно сказал Волков. — И запомните: никаких сюрпризов. Тем более всё равно у вас ничего не получится!

Глава 8

Я сел в кабину пикапа, раздражённо хлопнув дверью. Меня по-прежнему трясло как припадочного. Удавил бы Волкова вот этими руками!

— Лан, не злись, — тихо сказала Лиза.

Она заняла водительское место и, заведя двигатель, тронула пикап.

— Эмоции тут бесполезны, — добавила женщина.

— Прости, само собой получилось, — повинился я. — Как они нашли тебя?

Лиза пожала плечами.

— Понятия не имею. Почему-то никто категорически не желает делиться со мной секретной информацией. Но, если честно, я не стала сопротивляться, когда меня предупредили, что от моего поведения зависит твоя жизнь.

— Сволочи!

— Сволочи! — согласилась Лиза. — Но смысла оценивать их моральное состояния я не вижу. Лучше скажи, во что ты снова вляпался?

— В дерьмо и это не образное выражение. Меня подписали на кражу, — признался я.

Лиза обалдело захлопала ресницами, и понять её не сложно. Меньше всего я подходил для роли грабителя или вора.

— Ты не ошиблась: уже сегодня я буду должен пробраться в особняк местного олигарха и выкрасть из него какие-то важные документы, — подтвердил я без особой радости.

— И ты согласился?

— А у меня выбора не осталось. Теперь я не хозяин своему телу: мы делим его с подселенцем из иного мира, шогготом, который любезно согласился откликаться на прозвище Кузя. Можешь считать, что он сейчас поздоровался с тобой.

— Лан, у меня просто нет слов. Ты прямо как магнит для всякой хрени! — воскликнула женщина.

Уточнять про шоггота не стала. Видимо, была прекрасно осведомлена что это такое и с чем его едят.

— Меня нельзя съесть, — тут же откликнулся Кузя. — Я сам сожру кого угодно. Твоя баба — да? По моей шкале на все десять из десяти!

— Слышь ты, «я б ей вдул»! — мысленно произнёс я. — Сделай небольшую паузу, а? Мне трудно на два фронта разговаривать, причём одну беседу вести только в башке.

— То есть ты типа вежливо предлагаешь мне заткнуться?

— Ага.

— Хорошо, — шоггот замолчал.

— Надеюсь, когда-то это закончится, — вздохнул я, обращаясь к Лизе. — Знаешь, куда ехать?

— Меня хорошо проинструктировали. С закрытыми глазами могу отвезти.

— Сделаем так: когда до месте останется недалеко, устрою тебе побег. Сам я, как понимаешь, сбежать не смогу. Шоггот не позволит, — предложил я.

Напарница отрицательно покачала головой.

— Ничего не выйдет, Лан. Они убьют тебя. К тому же посмотри в зеркало заднего вида — к нам приставили хвост. Этот мудак Волков не собирается рисковать.

Я бросил взгляд в зеркало. Так и есть, прямо за нами следовала парочка угловатых чёрных внедорожников, чем-то смахивающих на «Гелендвагены». В первом из них сидело четверо крепких ребят в костюмах. Что-то мне подсказало: во втором находится не меньше народа, и, наверняка, в кобуре скрытого ношения у них не бутерброды.

Рискнут ли они устраивать пальбу в городе? Если у Волкова многое в городе схвачено и заплачено, думаю, небольшая войнушка им с рук сойдёт.

Неужели этот, как правильно выразилась Лиза. Мудак — не очень полагается на Кузю?

Шоггот недовольно заворчал. Ну да… кому понравятся сомнения в его компетенциях?!

Оказывается, мы были достаточно далеко от города. Пикап долго петлял по лесным дорогам, прежде чем выехал на четырёхполосное шоссе. Судя по указателю до Николаевска было почти двадцать километров.

— В город? — спросил я.

Лиза кивнула.

Мне эта мысль не очень понравилась: маскировка маскировкой, но у полицейских глаз намётан, толковый городовой срисует меня на счёт раз-два. Но что поделать — если иного источника маны нет…

На шоссе пикап разогнался до восьмидесяти. Движок ревел и гудел так, что я понял — это его предел, больше из драндулета не выжмешь.

— Смотри, чтобы не рассыпался, — пошутил я.

— Рассыплется — и не жалко, — парировала Лиза.

Я снова посмотрел в зеркало: «гелики» никуда не делись, заботливо вися у нас на хвосте. Да уж… Не знаю, сам Волков планировал операцию или кто посоветовал, но такой кортеж сам по себе привлекает кучу внимания. Хотя… Вдруг это отвлекающий манёвр? Все будут пялиться на сверкающие чёрной краской джипы, не обращая внимания на скромный ржавый пикап.

Впереди показался пост дорожной полиции. Местный «гаишник» махнул палочкой. Ох ты ж ёшкин кот!

— Спокойно, Лан, спокойно! — продемонстрировала редкостное хладнокровие Лиза. — Всё будет в порядке. Главное ведя себя естественно.

Мы затормозили. Лиза как послушная водительница опустила окно. Я напрягся, прикидывая варианты действий.

«Гаишник» один, если начнутся проблемы — его можно вырубить. Машин на трассе мало, парни из «геликов» против меня показаний давать не будут, так что спокойно, можно сказать — без свидетелей, оттащу тело в кусты. Само собой, убивать полицейского у меня даже в мыслях не было. Мужик просто выполняет свою работу, он мне не враг, даже если ищет меня.

И тут я заметил неподалёку, в кустах, мотоцикл, на котором вальяжно расседал ещё один «гаишник». Блин, мы с Тамарой ходим парой! С двумя придётся повозиться, к тому же несмотря на расслабленное поведение второго полицейского, я сразу понял, что он мужик крученный. Такого голыми руками не возьмёшь.

Не знаю, что хотел сказать сначала остановивший служитель закона, однако завидев привлекательную внешность Лизы, рябое лицо копа расплылось в улыбке.

— Сударыня, здесь знак — ограничение скорости в пятьдесят километров, а вы гнали на все восемьдесят, — заговорил он.

Лиза смущённо улыбнулась, а я незаметно сжал кулаки. Надо ж спалиться на такой мелочи. Вот что значит дочь аристократа: красный — мой, зелёный — общий… А вроде благовоспитанная дама!

— Простите, не заметила, — даже не сказала, а пропела она, одарив «гаишника» таким взглядом, что полицейский сразу растаял и стал мягким, словно пластилин.

— Попрошу впредь быть внимательным! — с деланой строгостью произнёс он и посмотрел на меня.

Я изобразил лёгкое смущение.

— Простите, пожалуйста, мою… сестру! Это я случайно отвлёк её вопросом, — сморозил первое, что пришло в голову, я.

— Хорошо, — милостиво согласился тот. — На первый раз прощаю. Будьте осторожны. Счастливого пути!

— Большое спасибо! — кивнула Лиза.

Отъехав от «гайцов», мы облегчённо выдохнули.

— Да уж… Если бы он спросил документы, нам был бы полный песец. Мне, конечно, дали кое-какие бумаги, но их делали тяп-ляп, на скорую липу, профессионал сразу бы понял, что это липа, — призналась напарница.

— А у меня вообще никаких бумаг нет, — горько усмехнулся я. — Так что. Девушка, прошу строго соблюдать все правила дорожного движения. Не факт, что следующие копы клюнут на твоё красивое лицо.

— Пусть только попробуют не клюнуть — я им все глаза выцарапаю, — засмеялась напарница и сразу сменила тон с шутливого на серьёзный:

— Лан, я возьму себя в руки. Просто переволновалась тогда, вот и зевнула знак.

Я понимающе кивнул, а в душе подумал, что зря возвёл на Лизу напраслину. Да, она из влиятельной семьи, но никаких дешёвых понтов и желания кичиться происхождением за ней прежде не наблюдалось. Где, она, а где те придурки из «золотой молодёжи», что порой устраивают сумасшедшие гонки, нарушая всё, что только возможно!

Всё-таки многое зависит от воспитания. Я вроде тоже из мажоров, но старался лишний раз этим не светить. Так что нельзя всех мазать одним миром.

Тут до меня дошло, что кого-то не хватает, только никак не могу сообразить — кого именно. Я беспокойно заёрзал на сиденье.

— Что, ищешь, куда наш хвост подевался? — сообразила Лиза.

— Да. Они ведь даже вмешиваться в наш разговор с полицейскими не стали.

— Не переживай, никуда не делись. Вон, видишь, впереди стоят: обогнали нас и теперь ждут, — пояснила напарница.

Действительно, оба «гелика» стояли на обочине и, когда мы поравнялись, плавно тронулись с места, чтобы снова пристроиться за «кормой».

Мы снова въехали в Николаевск, оказавшись на уже знакомых улицах. И чем ближе были к центру, тем тревожнее становилось на душе. Не люблю я переть на такой рожон…

Потянулся высокий металлический забор, выкрашенный в чёрный цвет, за ним виднелись деревья и дорожки с праздно фланирующей публикой, показалась арка с кованными воротами, на которых висела надпись «Соляной сад».

— Мы на месте, дальше пешком, — внезапно произнесла Лиза.

Она сбросила скорость и припарковалась неподалёку от других легковых машин. «Гелики» тоже встали неподалёку. Захлопали двери, выпуская пассажиров — зрение меня не обмануло: все как один — крепкие, плечистые, стриженные под бобрик. То ли братва, то ли бывшие военные, а может и то и другое сразу.

Я вылез из пикапа, осмотрелся.

В парке играл духовой оркестр, причём именно что играл вживую — с записью не спутаешь.

— Нам что — туда? — показал я в сторону открытых ворот парка.

— Туда. — кивнула Лиза. — Не волнуйся, ты одет как надо. Вон, видишь, сколько внутри других студентов?

Нашего брата — студента, и впрямь хватало. Кто-то разгуливал под ручку с девушкой, кто-то болтал с товарищами, были и одиночки, что сидели на лавочках, уткнув нос в книжку. От сессии до сессии, короче…

— Пошли, — сказала Лиза.

Я выставил руку, она схватилась за неё, и мы двинулись к парку. Парни двинулись вслед.

— Тимур и его команда, какие-то! — взгрустнул я, чувствуя себя в этот момент Мишкой Квакиным, хотя по идее должен был быть на светлой стороне.

Вход в соляной парк был бесплатным, однако прямо у ворот стоял городовой с роскошными чёрными усами. Я снова напрягся. Лиза почувствовала это и незаметно ущипнула меня за локоть.

— Держись естественно! — прошептала она.

— А я как держусь?

— А ты держишься так, словно у тебя несварение желудка, — хихикнула она. — Давай, Лан, расслабься. Это же парк, люди сюда пришли, чтобы отдохнуть.

— Хорошо.

Я постарался «расслабить булки», не сразу, но у меня это получилось, и, когда мы оказались напротив городового, я даже слегка похулиганил: приподнял фуражку и сделал лёгкий кивок. Полицейский ответил мне добродушной улыбкой.

— Вот видишь, всё получилось, — заметила Лиза, когда мы оказались уже в парке.

— Вот и всё, а ты боялась. Только платьице помялось, — пробормотал я.

— Что?

— Ничего Так, стишок дурацкий из детства.

— Пошлый?

— Очень.

— Тогда расскажешь мне его потом, в нормальной обстановке, — усмехнулась Лиза.

— Не уверен. Куда идти?

— Туда, — она повела взглядом направо.

Мы развернулись и пошли в указанную сторону. Навстречу то и дело попадались другие посетители парка, и мне приходилось вести себя подобающим образом: то и дело я снова снимал фуражку и раскланивался.

— Ненавижу церемонии, — в очередной раз приветствовав какого-то важного господина, проскрежетал зубами я.

— Зато ты не вызываешь подозрений и никто не спешит тебя арестовывать.

Дорожка, посыпанная красной гранитной крошкой, привела нас к высокому холму, густо покрытому зеленью. Возвышенность похоже была рукотворной и представляла собой насыпь вокруг какого-то строения.

Мы подошли к мощной кованой двери, запертой на огромный амбарный замок.

— Только не говори, что мана находится внутри, — произнёс я, бросив задумчивый взгляд и на мощную дверь и не менее представительный замок.

И то и другое можно было открыть разве что при помощи бульдозера или динамита.

— А ты у нас, оказывается, телепат, — оправдывая мои нехорошие предчувствия, хмыкнула Лиза. — Именно это я тебе и собиралась сказать. Да, внутри самый большой источник маны в городе и его окрестностях. И да, как видишь, посторонних пускать сюда не собираются.

Глава 9

Я бросил тоскливый взгляд на дверь. Вот же ж… видит око да зуб неймёт. Плечом её точно не вышибить. И тем более ногами.

И что теперь? Искать другой источник маны? Так ни я, ни Лиза понятия не имеем, где он находится и есть ли вообще. Может, до него ехать и ехать.

— Чего пригорюнился? — раздался в голове чуть насмешливый голос Кузи, прочитавшего все мои мысли.

Хорошо, хоть Лиза уже была в курсе о моём невольном спутнике, так что не пришлось пояснять, чего это у меня вдруг такой несколько неестественный вид: трудно одновременно вести сразу несколько диалогов, причём один из них внутренний.

По правде говоря, тут и свихнуться можно.

— А ты не догадался? — вопросом на вопрос ответил я.

— Ну дверь, ну замок… Кстати, заметь — хорошо смазанный. Похожу, сюда регулярно наведываются, — туманно заговорил Кузя.

— И что с того?

— Ничего особенного, просто констатация факта, — не стал развеивать завесу тумана шоггот, чем вызвал у меня вполне естественную реакцию:

— И чем этот факт может нам помочь?

— Не знаю, как у вас, людей, а у нас, шогготов, есть спецдисциплина, посвящённая всяким там замкам и затворам, — менторски произнёс Кузя, заставив меня поморщиться.

— Ага. И вскрываете вы их, конечно, с помощью магии, — усмехнулся я. — Зашибись — полезная информация. Будь у меня хоть немного маны, я бы и сам разобрался с замком не хуже любого шоггота.

— Обижаешь, начальник, — Кузя явно успел почерпнуть для себя из моих воспоминаний кучу всякой информации.

— Магия — вещь хорошая, особенно, когда умеешь ей пользоваться, — продолжил он. — Только нас приучили к тому, что полезные ресурсы могут оказаться где-то там, далеко, а препятствие прямо перед носом. Так что есть вещи, которые мы можем делать ручками. В данном случае — твоими.

— Погоди, — замер я, не веря своим… мозгам. — То есть ты хочешь сказать, что умеешь вскрывать всякие замки и сейфы не хуже заправского медвежатника?!

— Именно! Как и любой другой нормальный шоггот, — ободрил меня Кузя. — И этот старый, облезлый, штопанный… в общем, ты меня понимаешь, явно был в курсе этой темы. Так что вселил меня в твоё тело не только, чтобы управлять тобой, но и чтобы мои знания, умения и навыки пригодились в самой ближайшей перспективе.

— Так, мальчики! — вмешалась дотоле молчавшая Лиза. — Заканчивайте шушукаться! У нас проблема на горизонте.

— А как ты догадалась, что мы общаемся между собой? Ты что — мысли читаешь? — остолбенел я.

— Да тут не надо ничего читать. По твоему зависшему виду и так всё понятно, — со смешком пояснила она. — Короче, заканчивайте совещание — в нашу сторону идёт городовой, и ему явно не нравится ваш интерес к этой двери.

Я обернулся в сторону, куда указывал её взгляд.

Так и есть, сюда уже спешил встревоженный полицейский. Его пальцы уже легли на кобуру. Секунда-другая, и он достанет оружие.

При других обстоятельствах и в другом месте, я бы, пожалуй, нашёл способ как его нейтрализовать, но сейчас нам меньше всего нужна лишняя шумиха. Никто не должен знать, что я побывал на источнике маны.

Думай, башка! Думай!

Но меня опередила спутница, которая уже успела принять какое-то решение.

— Значит так, этого городового я беру на себя. У вас будет минут десять-пятнадцать от силы. Справитесь? — прошептала Лиза.

— Справимся, — кивнул я, полагаясь на умения шоггота, и благодарно посмотрел на напарницу.

Воистину, мне повезло, когда я встретился с ней.

— Тогда до скорого!

Лиза резко отделилась и поспешила навстречу городовому, грациозно покачивая бёдрами. Неудивительно, что городовой сразу расслабился и убрал руку с кобуры.

Надеюсь, у неё действительно был какой-то план, но скорее всего Лиза импровизировала на ходу.

— Добрый день, господин полицейский, — донёсся её чарующий голос. — Простите, пожалуйста, что потревожила вас, но мне так нужна ваша помощь!

— Помочь столь очаровательной даме?! — Лизе окончательно удалось переключить его внимание на себя.

Городовой аж засиял как надраенная бляшка.

Он щёлкнул каблуками.

— Почту за честь. Тем более, это мой долг помогать гражданам. Особенно таким как вы. Что у вас служилось?

— Ох, мне право неловко, но… — Лиза мастерски отыгрывала свою роль и для пущей убедительности запнулась, будто бы от волнения.

— Продолжайте! — благосклонно склонил голову полицейский.

— Дело в том, что у меня сбежала собачка. Такая милая и очаровательная болонка. Только что была рядом, а потом раз… и куда-то исчезла.

Городовой усилием воли оторвался от Лизы и посмотрел на меня.

— Не беспокойтесь, этот юноша гимназист тоже вызвался мне помочь, — пояснила Лиза. — Сначала мы думали, что она могла вбежать внутрь, но, как видим, тут всё заперто. Значит, надо искать в другом месте.

— Хорошо, пойдёмте, — успокоено выдохнул городовой. — Не беспокойтесь! Мы обязательно найдём вашу собачку.

Лиза подхватила его под ручку и потащила в сторону.

Как только они скрылись из виду, я мысленно произнёс:

— Давай, Кузя, покажи на что горазд.

— Сейчас всё увидишь, Лан. Но мне понадобятся твои руки. Уступишь контроль над телом? Ненадолго…

— А что мне ещё остаётся делать?!

На какое-то время я превратился в стороннего наблюдателя. Было даже забавно наблюдать за тем, чем занимаются пальцы рук, которые я уже привык считать своими.

Инструментов у меня не было. Мне доводилось слышать о спецах, которые вскрывали замки отросшими ногтями, но вряд ли это то самый случай, тем более моими обгрызенными «когтями» и пальцами с заусеницами, не знавшими и не желающими ведать, что такое маникюр, много не наработаешь.

Первым делом шоггот снял с моей головы фуражку, вытащил кокарду, распрямил усики, которыми она крепилась к тулье, и принялся ими ковыряться в замке.

Минуты две ничего не происходило, кроме скрежета и царапанья. Потом вдруг послышался щелчок и замок открылся.

— Снимаю шляпу, — сказал я. — Ты настоящий профессионал.

— То ли ещё будет. — польщённо произнёс шоггот. — Кстати, запомнил, что я делал? На будущее может пригодиться.

— Запомнил.

— Тогда возвращаю контроль над телом. И да, будь осторожен, когда начнёшь черпать ману. Не хочу, чтобы ты лопнул.

— Сам не хочу, — заверил я.

Кузя был прав на все сто процентов. Ёмкость человеческого организма не бесконечна, если загрузишься маной верх предела, просто сгоришь. Поскольку такой футбол нам точно не нужен, оказавшись внутри, я тщательно контролировал процесс поглощения волшебной субстанции.

Было приятно ощущать, как пропитываешься магической энергией, как по венам бежит почти кипящая кровь, а всё тело переполняется силой.

Закончив, я с сожалением поглядел на жилу… Ну почему нельзя унести в себе или с собой всё это и сразу?! Почему всегда есть эти долбаные ограничения и предохранители?!

— Пора, Лан! — вырвал меня из ступора мысленный голос шоггота.

Я покинул хранилище и снова посмотрел на вскрытый замок. Оставлять его в таком виде нельзя. Никто не должен догадаться о моём визите и поднять тревогу. Меньше всего мне нужен сейчас лишний кипиш. Информация может дойти до Воропаева и кто знает — может, он не рискнёт оставить сегодня свой особняк, что в корне порушит наши планы.

— Сам справишься или помочь? — поинтересовался Кузя.

— Попробую сам. Не всё ж твоим умом жить, — сказал я.

Шоггот хмыкнул.

— Валяй! Я даже подсказывать не буду.

Наука закрывать замок оказалась не менее сложной, чем вскрывать, но я показал, что могу считать себя примерным учеником шоггота. Может, провозился подольше, чем он, но результат был вполне удовлетворительным.

Замок щёлкнул, дужка стала на своё место. Красота!

Я даже залюбовался: теперь ни одна собака не догадается, что тут был Вася… то есть я.

Что называется — вовремя. Через несколько секунд появилась Лиза в сопровождении городового. Поскольку никакой собаки при них не было (да и откуда бы ей взяться), поиски успехом не увенчались, однако ни полицейский, ни подруга удручёнными не выглядели. Кажется, за эти несколько минут Лиза успела порядком запудрить ему мозги. Он даже забыл, что собирался искать собаку.

Немного погодя они расстались. Городовой даже успел перед этим склониться к её руке и вполне по-джентльменски чмокнуть внешнюю сторону изящной ладошки.

Я дождался, когда он свалит как можно дальше, и только после этого подошёл к напарнице.

— Надеюсь, ты сделал всё, что хотел, — произнесла Лиза.

— Да, удалось проникнуть и заправиться по полной. — Я помялся. — Спасибо!

— Не за что!

— Ну, а сама — как?

— В порядке. Этот полицейский оказался весьма галантным кавалером. Ещё немного, и меня бы позвали замуж, — с искусственным весельем произнесла она.

— Это была бы потеря для всего мужского населения Земли, — пошутил я.

Лиза одарила меня грустным взглядом. Кажется, я невольно затронул её за больное место.

Ну да… хоть сейчас далеко не те времена патриархата и прочих домостроев, всё-таки любая нормальная женщина хочет думать о будущем и в первую очередь о семье.

Меня охватила жалость по отношению к спутнице. Я прижал Лизу к себе и нежно поцеловал.

— Вот увидишь, у тебя всё будет хорошо.

Обычно это действовало, но сейчас Лиза напряглась и оттолкнула меня.

— Давай не будем, Лан. Я сама как-нибудь во всём разберусь без твоего утешения, — сказала она, вскинув подбородок.

— Хорошо, — согласился я, чувствуя свою вину перед ней.

Всё-таки женщины — есть женщины. Вроде не сделал ничего плохого, наоборот — хотел поддержать и добавить позитива, но такое ощущение, что я теперь виноват перед ней на всю оставшуюся жизнь и теперь должен ломать голову над тем, как всё исправить.

Прикладная женская психология, дери её за ногу!

Краем глаза я снова увидел парней из «геликов». При всём желании у них бы не получилось смешаться даже с разношёрстной толпой. Они выделялись в ней как горох среди рисовых крупинок.

А ещё эти парни по-прежнему только наблюдали за нами, не вмешиваясь в происходящее. Да… нас тупо караулили, чтобы не наделали глупостей, категорически не желая помогать.

— Никакого от вас толку, — вздохнул я.

Мы вернулись к парковке и сели в машину.

— Что дальше? — спросила Лиза, прогревая мотор.

Я посмотрел на часы. До вечера ещё далековато. Я сознательно отправился на поиски маны с солидным запасом по времени. Лучше уж делать всё медленно, но аккуратно, чем носиться как наскипидаренный.

— А дальше у нас по расписанию обед, — глубокомысленно изрёк я.

— И где ты собираешься обедать?

Вместо ответа, я вышел из машины и отправился к автомобилям с людьми Волкова, безошибочно определив намётанным глазом, в котором находится главный.

Подойдя к его «гелику», постучал по стеклу. Оно медленно опустилось, и на меня внимательно посмотрели серые равнодушные глаза, принадлежавшие крепкому спортивному мужчине лет двадцати пяти. На его щеке виднелся свежий порез после бритья.

— Привет! — сказал я.

— Чего надо? — с наглой ухмылкой спросил тип с порезом.

Меня подмывало ответить ему примерно в таком же грубом тоне, но я нашёл в себе силы сдержаться и потому ответил вполне нейтрально:

— Где тут у вас нормально кормят?

Бандит, а у меня не было никаких сомнений на сей счёт, несколько опешил, явно не ожидая такого вопроса. Потом собрался и ответил уже без прежнего вызова:

— За мной катите. Я покажу.

— Договорились.

Я вернулся, сев на место и громко захлопнув за собой дверь. В конце концов, не наша машина, беречь и сдувать с неё пылинки не собираюсь.

— Ну что? — нервно спросила Лиза.

— Поговорил с ребятами. В общем, они вошли в положение и покажут нам дорогу. Езжай за этой машиной, — я показал на автомобиль старшего.

Мы проехали пару кварталов, пока передний «гелик» не затормозил возле отдельно стоящей постройки, на крыше которой находилась конструкция, изображавшая пиццу.

— Едрен батон! — не выдержав, захохотал я. — Они нас в пиццерию привезли!

— А ты сегодня фуагра собирался полакомиться? — язвительно поинтересовалась Лиза, продолжая держаться за баранку.

— Ну почему обязательно фуагра… Ладно, сойдёт и фастфуд. И не таким давиться приходилось.

Я невольно вспомнил ту дрянь, которую нам скармливали в первые недели учебки. После неё кусок вчерашней холодной пиццы покажется деликатесом.

Зал практически пустовал, мы заняли приглянувшиеся с первого взгляда диванчики возле окошка, выходившего на широкий проспект, запруженный автомобилями.

Крепкие ребята из команды сопровождения расселась неподалёку.

Подошла услужливая официантка и положила на стол перед нами тоненькое меню из нескольких ламинированных страниц.

Я пробежался по нему глазами, благо выбор был небольшой. Десятка два разных пицц от обычной сырной, до такого извращения, как с кусочками ананасов. При желании можно сделать что-то вроде «конструктора»: добавить сыра, оливок, томатов. Разные бургеры, дежурные салаты, напитки… В общем, ничего экстремального, типичное меню забегаловки средней руки. В школе часто с пацанами в такие ходил на выходных.

— Ты как — определилась? — спросил я, глядя на Лизу.

— Да.

— Тогда я позову официантку.

Делая заказ, покосился глазами на бандита с порезом.

— Девушка, счёт в конце принесите ему… пожалуйста.

Официантка посмотрела на бандита, тот явно услышал мои слова и. немного выждав, кивнул.

Денег у меня при себе всё равно не было, пусть «начальство» раскошелится.

— Подскажите, пожалуйста, где я мог бы вымыть руки? — спросил я.

— За барной стойкой направо, — пояснила она.

— Спасибо, — поблагодарил я.

Официантка ушла.

— Ну что, ты первая мыть руки и пудрить носик, я за тобой, — предложил я Лизе.

Она кивнула и поднялась. Один из парней было дёрнулся, но успокоено опустился, когда понял, куда направляется женщина.

Когда Лиза вернулась, я тоже встал и отправился в туалет.

Внутри тихо играла музыка.

Я быстро совершил все гигиенические процедуры и вышел из туалета, не забыв хорошенько осмотреться.

Взгляд упал на то, что мне было нужно, и я довольно улыбнулся, а потом стёр улыбку с лица и, как ни в чём ни бывало, направился в зал.

— Вот и я, — произнёс я, снова присаживаясь на обтянутый дерматином диванчик.

Заказ принесли довольно быстро, минут через десять. Экспериментировать не стал, взял стандартную сырную пиццу и кофе.

Лиза ограничилась чашечкой эспрессо и крошечным, с пуговицу, печеньем.

Я показал ей на свою пиццу, но она отказалась.

— Спасибо, не хочу.

— Дело хозяйское, — благодушно согласился я. — Мне больше останется.

Она с замешательством посмотрела на то, с каким наслаждением я наворачиваю и уплетаю за обе щеки тёплую и обалденно вкусную пиццу. Её тут готовили классическим способом на печи, которую топили дровами.

— Удивляюсь твоему аппетиту, Лан! Лично мне и кусок в горло не лезет, — призналась Лиза.

— Уныние — это грех, — ответил я с набитым ртом. — От того, что ты будешь сидеть голодной, ситуация к лучшему не изменится. Получай удовольствие, если есть такая возможность. Тем более — фирма платит.

— Взять бы эту фирму и… — Лиза не договорила, но по выражению на лице было ясно, чтобы она сделала с Волковым и его людьми.

— Успеешь, — заверил я, снова берясь за пиццу.

Она окинула меня настороженным взглядом.

— Ты что-то придумал, Лан?

— Придумал, — кивнул я. — Но мне понадобится твоя помощь.

Лиза заворожённо посмотрела на меня.

— Ты серьёзно?

— Как никогда.

— Надеюсь. Это не авантюра?

— Должен тебя огорчить — именно, что авантюра самой чистой воды. Прости, не могу посвятить тебя во все детали. Парни, которых к нам приставили, умеют греть уши, я бы не хотел, чтобы они услышали то, что не должны.

— Тогда я не понимаю, как могу тебе помочь, — нахмурилась Лиза.

— Сейчас я снова схожу в туалет… Ненадолго. А потом, когда вернусь, ты, несмотря ни на что, должна сделать вид, что всё нормально и ничего не случилось.

— И только? — заинтригованно спросила она.

— Да, — улыбнулся я.

Глава 10

С прежней улыбкой я приподнялся и вышел из-за стола, стараясь не смотреть в сторону приставленных бойцов из «геликов». Как я и думал, один из них тоже приподнялся и пошагал за мной в сторону туалета.

Ватерклозет предназначался для одного посетителя и был общим для «мальчиков» и «девочек». Я подождал у двери, пока оттуда не вышла полная женщина с красным потным лицом, затем зашёл и закрыл дверь на щеколду, оставив на той стороне хвост.

Только тебя мне тут бы и не хватало.

От маны меня просто переполняло, так что запаса хватит надолго.

Я немного подождал, спустил воду в унитазе, подошёл к умывальнику, над которым висело большое зеркало. В нём отразилось моё не особо изменившееся за последнее время лицо, разве что глаза стали выразительней.

— Любуешься? — хмыкнул шоггот.

— Вроде того. Мне понадобится твоя помощь, дружище.

— Даже так? — удивился Кузя.

— Да. Как понимаешь, я в магии профан, многого не умею, действую по наитию, а нужны знания.

— Какого рода знания тебе нужны? Хочешь, я введу тебя в боевой транс, и ты поотрываешь бошки этим козлам, что к нам приставили?

— Спасибо за предложение. С этим я справлюсь как-нибудь сам. Мне нужен временный двойник.

— Двойник? — удивился он.

— Да. Моя полная телесная копия, причём такая, что родная мать не отличит. И это ещё не всё: поскольку я буду далеко отсюда, то хочу, чтобы ты взял эту копию под контроль.

— То есть мы с тобой вроде как разделимся?

— Да. Формально ты ведь всё равно останешься в моём теле…

— Так-то да. — подумав, согласился шоггот. — Конечно, есть свои юридические тонкости, но, если учитывать, что меня в какой-то степени кинули, думаю, их можно не принимать во внимание.

— Отлично! И да, твоя задача будет заключаться в следующем: меня не будет где-то около часа, всё это время ты должен будешь провести в кафе, мило болтая с Лизой. Я предупредил её, что моё поведение может показаться ей странным, но, главное, чтобы те, кто нас пасёт, ничего бы не заподозрили. А где-то через час ты снова пойдёшь в туалет, постучишь условным знаком, — Я пробарабанил костяшками пальцев знаменитое «Спартак — чемпион», — я буду уже здесь, открою и впущу тебя. Двойник исчезнет, и мы с тобой снова окажемся…

— Под одной крышей?

— Типа того.

— И чем ты собираешься заниматься это время? — насторожился шоггот.

— Найду тех, кто нам поможет. Ну как — поможешь?

— Да уж видимо придётся, — произнёс собеседник, и я облегчённо выдохнул.

— Тогда приступай прямо сейчас, пока тип за дверью не заподозрил, — попросил я.

— Мне понадобится полный контроль над телом.

— Сделаем.

— Тогда смотри и запоминай.

— Надеюсь, это не больно, — только и успел ответить я, прежде чем за меня взялись по полной.

Для человека, который привык контролировать всё и вся, не самое большое удовольствие отдать всё на самотёк и потерять возможность вмешаться. Но я сознательно шёл на этот риск, поскольку находился в цейтноте и придумать чего-то получше уже бы не смог.

Было странно наблюдать за происходящим в зеркало. Сначала рядом со мной возникла крутящаяся сфера в голубой дымке тумана, с каждой секундой она ускоряла своё движение, разогреваясь так, что воздух стал горячим словно в пустыне. Ещё немного и сфера раскалится докрасна, превратившись в сгусток плазмы, но этого не произошло. Внезапно она растаяла как пластилин и упала на пол.

— Что-то пошло не так? — с замиранием сердца спросил я, но ответа не услышал.

Шогготу было не до меня. Он входил в скульпторский раж.

Внимание привлёк странный звук откуда-то снизу. Я не управлял телом и потому не мог опустить взгляд, чтобы понять, кто или что его производит, но мне он почему-то показался очень похожим на характерный звук работающего 3D-принтера. У нас в универе была парочка таких в лаборатории.

Через несколько секунд я убедился, что недалеко отошёл от истины, поскольку уже смог увидеть в зеркале, что происходит: рядом, слой за слоем, возникал в пространстве, словно печатаясь, мой двойник.

Он вырастал стремительно, буквально на глазах. Ноги, туловище, голова… Будь моя воля я бы захлопал глазами от удивления и открыл рот.

— Всё! — удовлетворённо выдохнул шоггот. — Болванка готова.

Я сфокусировал взор на творении его рук. Да, внешне это была идеальная копия меня, думаю, ни одна программа распознавания не отличила бы нас внешне.

Но всё-таки кое-что нас отличало: в копии не было жизни.

Возле меня стояла бездушная кукла с отсутствующим стеклянным взглядом.

— Сколько она протянет?

— Часа полтора выдержит, — заверил шоггот. — Но лучше не рисковать, и через час быть на месте, а то…

— Что будет, если я не успею?

— На глазах всех посетителей кафе ты превратишься в мокрое место.

— Значит, надо успеть. Ты управишься с этой болванкой?

— Мне приходилось вселяться в куда более сложные формы жизни, так что будь спокоен — твоя копия будет вести себя не хуже оригинала. Считай, что я собаку на этом деле съел.

— Тогда бери её под контроль и выходи первым. Да! — спохватился я. — Постарайся не допустить, чтобы мужик за дверью сунулся сюда после того, как ты выйдешь. Не хочу, чтобы он застал здесь меня.

— Что-нибудь придумаю. Как будешь выходить из кафе?

— В коридоре есть чёрный ход. Пойду через него.

— Ну давай, Лан! Надеюсь, у тебя всё получится.

Я вновь ощутил, что контролирую тело, а шоггот покинул эту оболочку.

Было интересно наблюдать за процессами оживления магической копии.

Лан-2 сначала пошевелил пальцами рук, потоптался на месте, улыбнулся и подмигнул, демонстрируя, что всё в порядке.

Я показал подбородком на дверь. Он кивнул и шагнул к выходу, а я спрятался так, чтобы меня не было видно.

Выждав пару минут, выскользнул в коридор, успев краем глаза отметить «себя», сидевшего за столом с Лизой. Вроде всё выглядело нормально и не должно вызвать подозрений.

Что ж, первая часть плана прошла, как задумано. Но это самое лёгкое, дальше уже будет не так просто. И времени на всё про всё — один долбаный час.

Убедившись, что за мной никто не смотрит, я выскользнул из чёрного входа.

Когда против тебя идёт такая игра, нужны союзники, причём высокого полёта. Я ведь не сомневался, что после того, как проникну в особняк Воропаева и добуду злосчастные документы, мне не жить. Людям вроде Волкова верить нельзя. Я стану для него слишком опасным свидетелем.

Что ж… не так давно штабс-капитан Гартинг завербовал меня во внештатники охранки. Не сомневаюсь, его коллеги из Николаевска заинтересуются делом, на которое меня подписали.

Ну, а то что, в городе есть их отделение, я узрел собственными глазами, когда ехал по городу. Память услужливо подсказала мне адрес.

Я пошарил в кармане и нашёл несколько мятых купюр. На такси хватит.

Повезло практически сразу, машина подобрала меня, стоило только поднять руку.

— Куда едем? — спросил таксист.

Понимая, что лучше светиться поменьше, я назвал адрес по соседству.

Когда меня высадили возле дома напротив, я выждал для приличия, а потом перешёл дорогу и направился к неприметному домику, спрятанному среди деревьев. Просто чудо, что мне удалось тогда его разглядеть — обитатели делали всё, чтобы лишний раз не выставлять напоказ своё существование.

Дёрнув за ручку массивную дубовую дверь, оказался в полутёмном коридоре, где за прозрачным стеклом «аквариума» скучал офицер в обычной полевой форме пехоты. Ну да, спецслужбы любят в быту щеголять мундирами других войск: танкисты, связь или, как в данном случае, пехота. Гартинг вообще в штатском ходил.

Оно и правильно.

Дежурный поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

— Вы по какому вопросу, молодой человек?

Официально «Слово и дело» отменили несколько лет назад, но в охранке этот пароль сохранился до сих пор. И, если человек заявляет о нём, его должны немедленно сопроводить к кому-то из оперативников и выслушать со всем вниманием.

Так меня инструктировал Гартинг.

Проверим, как оно работает в действительности.

— Слово и дело государево, — твёрдо обьявил я.

Дежурный заметно напрягся. Я не видел, но чествовал, как он нажимает какую-то спрятанную под столом кнопку. Сзади что-то щёлкнуло — закрылся автоматический замок, отрезая мне путь к выходу. Я улыбнулся про себя: уносить отсюда ноги я точно не собирался. Скорее, наоборот.

Уже прошла четверть часа. У меня осталось сорок пять минут. За это время я должен убедить оперативника, что говорю правду, согласовать план операции и вернуться в кафе. Не самая тривиальная задача.

Мой расчёт был только на то, что в охранке дураков не держат.

Я даже моргнуть не успел, как возле меня «нарисовался» коренастый мужчина дет сорока и тоже в пехотной форме. Судя по погонам — капитан.

— Это вы сказали Слово и Дело? — препарируя меня взглядом, спросил офицер.

— Так точно, я, — по-военному отрапортовал я.

Разве что каблуками не щёлкнул.

— Капитан Коренев, — представился офицер. — С кем имею честь?

— Анатолий Ланской, — я покосился на дежурного.

Капитан правильно истолковал моё поведение и сделал пригласительный жест.

— Пройдёмте за мной.

В его небольшом кабинете висели настенные часы. Я посмотрел на циферблат и чуть не взвыл: минутная стрелка разгонялась с бешенной скоростью.

— Чай, кофе? — вежливо предложил офицер.

— Спасибо, не надо, — отказался я. — Прошу понять правильно, господин капитан. У меня очень мало времени, а сведения, которые я хочу сообщить представляют государственный интерес. И да, я — внештатный агент штабс-капитана Гартинга. Думаю, вы сможете это каким-то образом проверить.

— Безусловно, — кивнул Коренев.

Он положил перед собой какие-то бумаги, нарочито продемонстрировав одну мне. Увиденное не порадовало: это был мой фотопортрет с подписью «Разыскивается». Хорошо другое: мне достался настоящий профи.

— Слушаю вас, — офицер опустился на своё место за столом.

Я занял стул напротив.

— Сейчас я не могу открыть все детали, но должен сообщить главное. Уверен, вам хорошо знаком предприниматель некто господин Волков… Да-да, тот самый, — закивал я. — Так вот, он магическим шантажом заставляет меня проникнуть в дом Саввы Мстиславовича Воропаева, чтобы выкрасть оттуда некие очень важные документы.

— Конфликт бизнес-интересов? — логично предположил собеседник.

— Возможно. Но так же возможно, что Волков работает на иностранные спецслужбы. Я бы не стал отбрасывать эту версию.

Говоря это, я откровенно блефовал, хотя и на уровне интуиции догадывался, что зерно истины в такой версии есть.

Не факт, что охранку заинтересуют разборки между толстосумами, это скорее дело полиции, но когда упоминают спецслужбы других стран… Неудивительно, что капитан заметно напрягся.

Он потянулся к воротнику и медленно расстегнул верхнюю пуговицу.

— Надеюсь, вы не обманываете нас и понимаете все последствия? — с угрозой в голосе спросил офицер.

— Конечно.

— Хорошо, я вас предупредил. А теперь мне нужны детали.

— Вы их получите, после того, как пообещаете, что решите эту проблему, — я показал на листок с моей фотографией. — Уверяю вас, ничего криминального я не совершал, а просто пал жертвой интриг.

— Обижаете, господин Ланской. Вы — наш агент. А мы за своих людей горой, — заверил капитан.

Я облегчённо выдохнул, когда узнал, что мне нужно. Грош цена конторе, которая бросает своих.

Капитан включил магнитофон, и я быстро заговорил под запись.

Удивительно, как мне удалось уложиться за столь короткое время. Разумеется, я не сообщил главного, что нахожусь в чужом теле, но вот информацию о моих сохранённых магических способностях капитан всё-таки выудил и, скажу прямо, в восторг от такого известия не пришёл.

Но слушал внимательно, не перебивал, а если о чём-то спрашивал, то по существу. Более того, он даже согласился с моим планом.

Служебная машина охранки, замаскированная под обычный гражданский автомобиль, высадила меня неподалёку от кафе.

— У вас всё получится, Ланской! — напутствовал Коренев.

— Я тоже на это рассчитываю, так как много поставил на эту карту, — признался я.

Чёрный ход не был заперт изнутри, поэтому я без труда снова проник в кафе и забаррикадировался в туалете.

Где-то через пару минут раздался условный стук.

Чувствуя, как отлегает на сердце, я открыл дверь и впустил двойника.

— Как всё прошло? — спросил я.

— Неплохо, за исключением того, что я, кажется, по-крупному облажался.

— Это как?

— Прокололся на пустяке. Не знаю почему твоя спутница решила, что эти горячие лепёшки с сыром, которые вы называете пиццей, надо есть, употребляя нож и вилку. Меня обращению с этими приборами не учили, а телесная оболочка, в которой я сейчас сижу — и есть телесная оболочка, не имеющая ни знаний, ни навыков.

— Ну и чем всё закончилось? — нахмурился я.

— Чем-чем — уделал твою подругу с ног до головы, — признался шоггот. — так что она теперь на меня, то есть — тебя, злая.

— Переживу, — сказал я. — Сколько ещё осталось жить этой оболочке?

— Минут пять-десять.

— Тогда давай, присоединяйся. И скоро наш выход, — бравурным тоном объявил я.

Игра продолжалась.

Глава 11

Я опустился на стул напротив Лизы и сразу ощутил на себе её хмурый взгляд.

— Извини.

— Нам надо поговорить, Лан.

Я обернулся и посмотрел на приставленных к нам головорезам.

— По-моему, ты выбрала не самый подходящий момент.

— Не волнуйся, они слегка расслабились, думая, что всё идёт по плану. Те, что не сидят за рулём, уже несколько раз заказали себе пиво.

— Хорошо, — кивнул я, понимая, что если женщина настроена на серьёзный разговор, на свете не существует способов заставить её передумать.

— Ты — не тот, за кого себя выдаёшь, — внезапно вывалила она.

— Да?! — удивлённо протянул я.

— Только не надо спорить со мной и юлить, — попросила Лиза. — Ещё в первый день, когда я тебя увидела, поняла, что ты странный, не такой, как все. И чем больше узнавала тебя, тем сильнее росла уверенность. Не забывай, что я аристократка и кое-что умею. Пусть с магией у меня всё не так хорошо, как у других представителей рода, зато могу чувствовать других.

— Никогда бы не подумал, что ты — телепат.

Она отрицательно покачала головой.

— Если бы, Лан… Я не умею читать чужие мысли. Точно так же я не умею создавать двойников, метать огненные шары и творить прочие чудеса, на которые, как выяснилось, ты способен. Мои способности лежат в иной плоскости — наверное, поэтому я и подалась в учёные.

— Ты слишком долго ходишь вокруг да около, — заметил я.

— Я чувствую чужую биоэнергетику, вижу магический потенциал. Ты прошёл страшный обряд, никогда прежде в истории не бывало случаев, чтобы после него человек мог бы работать с маной. Это физически невозможно. И вдруг я вижу тебя, понимаю, что ты прошёл через шельмование, но при этом остался магом. Эта загадка поразила меня с ног до головы. А потом я осознала, что ты — это не ты.

— Я — это я, — сделал робкую попытку пошутить я.

— Не перебивай меня, пожалуйста, — попросила она. — Из какого мира ты пришёл к нам, Лан? И кто ты вообще — тоже шоггот или похожее на него существо?

— А вот теперь стало обидно, — пробормотал внутри меня Кузя. — Из тебя такой же шоггот, как из меня балерина. Позволь взять контроль над телом, и я ей втащу!

— Ты не джентльмен, — мысленно укорил его я, а вслух произнёс:

— Хорошо, если ты действительно хочешь знать, кто я такой и как здесь оказался — я расскажу. Ты будешь первым человеком, который узнает мою тайну.

У меня получилось изложить всё, до того, как ко мне подошёл один из приставленных к нам «быков».

Он положил руку мне на плечо и грубым голосом сказал:

— По-моему, мы здесь засиделись. Давай на выход.

Я бросил взгляд на часы. До момента, когда Воропаев должен покинуть дом и отправиться на организованное при помощи Волкова свидание, осталось совсем недолго.

— Пошли, Лиза, — сказал я, поднимаясь.

Её глаза были полны слёз и сочувствия. Похоже, она приняла близко к сердцу мою историю.

Не найдя сил, чтобы ответить, Лиза кивнула и тоже встала.

Мы сели в машину.

— Знаешь, куда ехать?

Она открыла бардачок и вытащила из него карту города.

— Люди Волкова всё подготовили. Особняк Воропаева указан на плане кружочком. До него с полчаса езды.

— Отлично. Думаю, к этому времени как раз стемнеет. Темнота — лучший друг не только молодёжи.

До владений Саввы Мстиславовича мы добрались без всяких приключений. Я попросил Лизу поставить машину так, чтобы можно было наблюдать за центральными воротами.

Через какое-то время они распахнулись, выпуская огромный представительский автомобиль чёрного цвета. Спереди и сзади шикарной тачки выехали точно такие же «гелики», как у нашего сопровождения. Оказывается, вкусы у сильных мира всего во многом совпадают.

— Купец и его охрана, — зачем-то прошептала Лиза, хотя вряд ли бодигарды Воропаева могли нас слышать.

— Вижу. — подтвердил я. — Целая армия.

— В доме осталось не меньше, — вздохнула она.

— Назад пути всё равно нет. Я должен оказаться внутри во что бы то ни стало.

Подождав, когда округу накроет совсем уж чернильная тьма, не считая фонарей вокруг владений Воропаева, я вышел из автомобиля.

Для дела пришлось снять приметный гимназический костюмчик и переодеться в чёрную спортивную куртку и такие же штаны. На голове была лыжная шапка с прорезями для глаз, на ногах — бесшумные и удобные кроссовки.

Ни дать ни взять — заправский вор, которым, собственно, я сейчас и являлся.

— Лан, может мне лучше пойти с тобой? — жалобно спросила Лиза.

— Не надо, сам справлюсь, — с показной бравурностью ответил я, хотя у самого в этот момент на душе скребли кошки.

То, во что я в очередной раз влипал, не представлялось лёгкой прогулкой. Служба безопасности Воробьёва сделала всё, чтобы превратить дом в неприступную крепость.

Взять его штурмом невозможно. Мой расчёт был лишь на то, что в любой системе есть свои уязвимые места. Ну и на свои силы.

Я нарочно храбрился, делая первый шаг. Отступать, как говорится, некуда. У меня даже позади ничего нет. Никакого крепкого тыла, сам, только сам.

Неприятный холодок пробежал по телу, вымораживая мозг и сердце.

Чтобы не поддаться панической атаке, я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Это только в кино геройские герои идут на подвиги, не зная страха. В жизни всё совсем не так. Надо брать себя в руки, успокаивать разум и идти вперёд, если уж решился.

Чтобы переключиться, я снова стал крутить в голове всю полученную от Волкова информацию насчёт защитных систем.

Её, было много, однако, не исчерпывающе. Белых пятен, увы, хватало.

Что не знал, пришлось додумывать.

Наверняка охранные примочки находились не только за высокой каменной стеной, окружавшей владения Воропаева, но и перед ней.

Какие они и каков принцип действия? Физической угрозы они точно не несут, ибо это чревато проблемами. Их роль не уничтожить потенциального нарушителя, а предупредить охрану о подозрительном субъекте или объекте.

То бишь, если меня запалят — жить я точно буду. Однако при этом насторожу ребят за мониторами.

Нет, мне попадаться в эти ловушки нельзя. Пусть секьюрити Воропаева спокойно тащат службу, не отвлекаясь на незваного гостя.

С помощью шоггота удалось настроить внутреннее зрение так, что я видел всё, к чему была приложена мана — то есть магические примочки.

На месте начальника службы безопасности я бы не стал полагаться только на неё. Есть ещё всякая механика и автоматика. Не такая крутая как в моём мире, поскольку технический прогресс здесь примерно на уровне семидесятых-восьмидесятых годов прошлого века в привычном для меня, тем не менее, есть и всякие датчики движения, и камеры и прочая-прочая-прочая. Зуб даю, тут всё ими просто нафаршировано.

Правда, информация обрабатывается не с помощью хитрых компьютерных программ, анализирующий любое непонятное изменение в округе, а людьми, только есть ведь такие спецы, что дадут сто очков форы любой электронике.

Итак, чтобы не попасть в поле зрения камер, я включил режим «невидимки», хотя маны он жрёт как не в себя. Хорошо, что загрузился под упор, а создание двойников не сильно опустошило мои запасы.

Итак, камеры слежения скидываем. Уже кое-что.

С датчиками движения тоже можно разобраться. Мои перемещения они не засекут, если я не наступлю на какую-нибудь хрень, что контролирует давление.

Эх, как жаль, что не умею в левитацию. Взмыл бы метров на пять и никаких тебе гвоздей. Мечты, мечты…

Так, что это у нас? Даже близко к стене не подошёл, как засёк первую магическую сигналку. Устроена примитивно, по сути дублирует систему отслеживания перемещений.

Штука слабенькая, но мощнее здесь и не нужна. Главное, что мой режим невидимости ей не пробить.

Для подстраховки я обогнул её, пройдя в нескольких метрах.

Такие же вещички стали попадаться всё чаще и чаще. Явно система построена квадратно-гнездовым методом. В этом её и достоинство недостаток. Если принцип понятен, значит, уязвим.

Я теперь мог смело просчитать, где находятся магические датчики, а где автоматика, даже не имея схемы установки.

Не скажу, что было легко, пришлось попотеть, пока вплотную подобрался к стене, а ведь я даже на территорию не попал. Вот окажусь по ту сторону и начнётся самая веселуха.

Только чего уж, за раз гуж взялся! Пищи и беги.

Перелезать через стену я не собирался. Уверен, сигнализация срабатывает даже тогда, когда его касается опавший лист с дерева. Мои килограммы срисуют моментом, пусть даже для камер я не доступен.

Как справедливо отметил, летать мы не обучены, зато с прыжковыми дисциплинами полный порядок. Ещё в учебке открыл в себе уникальную способность скакать как блоха. Надеюсь, она никуда не исчезла.

Ухты-ахты, с бухты-барахты… Не знаю, почему в башку лезет всякая чепуха, но с ней как-то морально легче. Словно программируешь себя на позитив, и потому не поддаёшься тревоге и минутной слабости.

Насколько я помню, за стеной нет ни рва с крокодилами, ни рядов колючей проволоки под напряжением, наоборот, всё довольно миленько, пасторально и комильфо… То есть внешне комильфо, а как оно на самом деле — одному аллаху известно.

А сейчас и я буду в курсе.

Риск есть риск, без него не обойдёшься в самой продуманной и распланированной операции, тем более, не имея всего расклада.

Вот перепрыгну, наступлю на какой-нибудь хрень, вызывающую огненный гейзер, и всё, пиши пропало. А хочется писать совсем другие вещи. Например, любовные письма. В идеале, много-много лет спустя — толстые претолстые мемуары. Ещё лучше: нанять какого-нибудь журналюгу, что за толику малую сам накидает мои воспоминания на бумагу доходчивым и лёгким языком.

Всё, хватит, надо набираться духу и прыгать. Там будет видно.

Представив себя отлетающим от баскетбольной площадки мячиком, я с силой оттолкнулся ногами от земли, перелетел через стену и с каким-то чваканьем приземлился уже во владениях незадачливого Воропаева.

Вроде прошло благополучно, хотя шумновато. Если здесь контролируются звуки, могу насторожить бравых парней из службы безопасности, так то стоять на одном месте нельзя — нужно перемещаться. Само собой, не бегом, а спокойно и аккуратно, как сапер, обезвреживающий мину.

Кстати, сравнение себя с сапёром мне понравилось. Сейчас у нас и впрямь много общего. По сути интеллектуальная игра с тем, кто пытается сделать мне, мягко говоря, неприятно.

Пока со стороны особняка подозрительные шумы не раздавались. Видимо, я достаточно удачно приземлился и по-прежнему был не замечен. То есть хочу надеяться на это, поскольку в реальности меня могут уже искать всякие автоматические пулемётные установки, а за кустами уже оборудуют позиции снайпера.

Не стоит забывать — я имею дело с профессионалами, съевшими не одну собаку в этом деле. Савва Мстиславович достаточно богат, чтобы позволить себе лучшее.

А я — дилетант, как ни грустно в этом признаваться.

Шаг, ещё шаг… Хм, надо же как интересно! Вот эта вещица, замаскированная под цветочек, совсем не то, чем кажется. Маны на неё уконтрапупили до жути. Вряд ли она сидит на этой клумбе для красоты глаз. Наверняка конкретная подлянка, принцип действия которой мне неизвестен.

А то, что неизвестно — представляет самую большую опасность. Это не я так сказал, это задолго до меня поняли мудрые люди.

И уж больно мне не понравилось странное шевеление на ней, как будто в цветочный бутон зарылось нечто, пока для меня не видное.

Я замер и постарался не дышать. Обойти клумбу? А вот хренушки, они так раскиданы, что волей не волей наткнёшься на похожую. И везде воздух просто резонирует от вкачанной сюда маны.

Что ты такое?

Частичный ответ на свой вопрос я получил, когда с цветочка медленно поднялся и поплыл ко мне толстый лохматый шмель. С виду самое обычное насекомое, каких пруд пруди в полях и лесах.

Только чем ближе подлетало ко мне это сознание, тем сильнее становилась видна его рукотворность.

А что самое хреновое — кажется, оно меня чувствовало.

Глава 12

Не знаю, почему, но первым делом мне вспомнился незабвенный Винни-Пух из старого советского мультика, который пытался перехитрить пчёл. Вот возьму и прикинусь серой тучкой, шмель поверит и порулит куда-нибудь в другую сторону, неважно куда. Лишь бы подальше.

Вот только у легендарного мишки это не проканало, да и у меня вряд ли получится. Меньше всего я сейчас походил на тучку или облако в штанах. Надо придумать что-то другое, пока жужжащее создание не сообразило, кто находится перед ней.

Поднимется тревога, народ забегает… А оно мне надо?

Мохнач приближался ко мне всё ближе и ближе. Столкновение казалось необратимым. В башке издевательский зазвучала прилипчивая мелодия «Полёта шмеля». Вот только никакого веселья и подъёма духа она не вызывала.

Я заставил работать мозг на полную мощность, ускоряя нейронные и прочие процессы, выжимая из себя всё, вплоть до последнего резерва.

Тактика принесла первые плоды. Время не остановилось, а лишь замедлило свой бег, но для меня это было уже кое-что.

Ворох мыслей роился в голове, я старался откинуть всё ненужное и заняться тем, что здесь и сейчас важнее всего.

Чтобы победить врага, надо думать как он. Вряд ли у жужжащего создания есть разум, вероятнее всего это — магический автомат, достаточно примитивный, но при этом надёжный, благодаря простым алгоритмам поведения. Появляется раздражитель — следует ответная реакция, некий запрограммированный рефлекс. Почти как в теории бихевиоризма.

Рискну предположить, что шмель не только поднимает тревогу, почуяв опасность, но ещё и атакует. Будь я его создателем, заложил бы и такую возможность.

А что — и обычный шмель жалит будь здоров, а уж магический способен стать мощным оружием. Причём необязательно убивать, он может жалить чем-то нервно-паралитическим. Вывел жертву на время из строя, прибежала подмога и во всём разобралась.

Стало ли мне легче от этой информации? Да вроде не очень.

Эх, мохнач-мохнач! Что ж ты так невовремя тут нарисовался?! Сидел бы себе, уткнувшись хоботком в цветок, имитировал процесс сбора пыльцы или чем там ещё обычные твои сородичи занимаются. Короче, не обращал бы на меня внимания!

Вот только в моём случае поздно пить «Боржоми», тварь всё ближе и ближе, я могу разглядеть его вплоть до мельчайших деталей, и от этого радостней не становится.

Но и в панику впадать рано. Человек — собака такая, способен на чудеса, особенно, когда конкретно прижмёт, аккурат как в моём случае.

Есть ли у мистера Фикса план? Если и есть, то мне пока не доложили. Так… слабые прикидки.

Самое банальное: прибить гада… Тапком хлопнуть, рукой сбить и затоптать.

Ага, тогда наверняка поднимется переполох, и скоро тут будет вся королевская конница, вся королевская рать. И тихой сапой уже ничего не провернуть. Придётся либо устраивать конкретный махач с неизвестными результатами, либо возвращаться на «базу», что никак меня не устраивает.

И что прикажете делать, если вариант с нападением отпадает?

Кажется, есть идея. Не знаю, что именно привлекло ко мне магическую зверушку (насекомые ведь тоже звери или регулярные прогулы уроков биологии дают о себе знать?), но что если сбить её с панталыку, переключив на другую цель?

Какую? А вот тут надо подумать, пораскинуть мозгами.

Давайте логически мыслить. Что может привлечь внимание сторожевого создания? Почему он среагировал на меня?

Яркий цвет… Вряд ли, я в режиме невидимки.

Шум… Ну не знаю, я старался действовать тихо, автоматика на мне не сработала, и этот магический насекомый долго вёл себя весьма индифферентно.

Что ещё? Запах… А вот это ближе к правде. Перепрыгнув через забор я вспотел, всё-таки это требовало определённых физических усилий. Шмель мог среагировать на запах человеческого пота. Режим невидимости не помогает прятать естественные реакции человеческого организма.

Берём эту версию в качестве рабочей и пляшем от неё как от печки. Необходим более сильный ароматический раздражитель, перебивающий запах моего пота.

Взгляд упал на раскидистое дерево по соседству.

— Кузя, — мысленно позвал я шоггота.

— Тут я, никуда не делся, — проворчал он.

— Можно как-то без всяких файерболлов слегка подпалить это деревце? Не до такой степени, чтобы вызвать пожар, а так… по касательной, чтобы пара веток слегка задымилось.

— Давай попробуем полоснуть по нему узко-сфокусированным пучком маны.

— Это что-то вроде лазерного луча?

— Да, но очень слабой мощности. Такой, чтобы его действие осталось незамеченным. Мне эта штука всегда казалась бесполезной, но в нашем случае выбора не осталось.

Настроившись, я отправил тонкий луч из слабо-концентрированной маны на дерево, представив себя чем-то вроде линзы. Помню, в детстве баловался с лупой, выжигая на скамейках всякую ерунду. То, что происходило сейчас, было очень на это похоже, только теперь я сам стал лупой.

Над парой веток промелькнул лёгкий дымок, и я сразу прекратил обрабатывать их маной.

Обоняние у шмеля оказалось что надо. Он мгновенно почуял запах горения и сразу потерял ко мне интерес. Резко развернулся и грузно полетел в сторону дерева.

Поскольку огня нет, да и дым как таковой уже начал рассеиваться, пожарную тревогу шмель поднимать не станет.

Ну, а я, воспользовавшись моментом, скользнул дальше, дав зарок обходить все возможные места обитания магических насекомых.

И тут же меня снова окатило потом, причём холодным: я так торопился удрать от шмеля, что едва не наступил в хорошо замаскированную ловушку. Её принцип работы был сродни капкану с некоторыми «замечательными» усовершенствованиями. Жертва, угодившая в неё, словно замораживалась, теряя способность шевелить руками и ногами.

Сделано всё было достаточно гуманно: кости не перемалывались, но человек становился полностью беззащитным.

Вот только далеко не все магические «гаджеты» отличались подобным относительным миролюбием. Например, шагах в трёх от этого места, можно было угодить в огненный гейзер, и тогда от непрошенного визитёра остались бы одни головешки.

А вот тут что-то вроде сверхлипкой и сверхпрочной паутины, практически не видимой человеческому глазу. Попал в неё — пиши пропало, приклеит почти навечно, ну или пока владелец особняка не смилостивится и не прикажет отпустить.

Ой, а это что такое интересное? Ага, можно сказать, вещь знакомая. В моём мире такую подкладывают в кассеты с деньгами в банкоматах. Если грабитель крадёт такую кассеты, то при попытке вскрыть, его разукрасит так, что мать родная не узнает.

Я к художественному искусству отношусь с чувством глубокого уважения, но становиться живым украшением в картинной галерее Саввы Мстиславовича, не испытываю ни малейшего желания. Даже если цвет краски мне подойдёт.

Про всякие механические финтифлюшки, вроде замаскированных самострелов, тоже молчу. На мой взгляд — дикость какая-то, тем более неподалёку от человеческого жилища.

Рискованно бродить в здешнем парке, ничего не скажешь.

Чем ближе особняк, тем нашпигованней разными сюрпризами были его подступы. Активная защита, пассивная, смешанная…

Господи, какая богатая и извращённая фантазия у местной службы безопасности!

Видимо, платили в ней хорошо, на лучших инженеров и магов денег не жалели, поэтому меня пока спасало чудо.

А тут ещё и собачки забегали. Причём не какие-то чихуахуа или пуделя с болонками. Я таких пород, что охраняли покой и сон господина Воропаева, отродясь не видел. Вот уж действительно смесь бульдога с носорогом.

У каждой морда такая, что в ведро не пролезет, в пасти зубов больше, чем у крокодила. Если тяпнет, так тяпнет, откусит конечность и не подавится.

Собаки были умные, действовали самостоятельно, без всяких проводников. К тому же это не люди, делали всё на совесть и тащили службу добросовестно, не отвлекаясь на ерунду.

Неподалёку от меня паслось аж пять таких монстров. Хорошо, что я удачно зашёл с подветренной стороны, и пёсели ещё не учуяли незваного гостя.

Только вот уходить с поста они явно не собирались, и обойти их тоже не получится.

— Четыре кобеля и одна… дама, — прозвучал в голове голос шоггота.

— И что это меняет? — не сообразил я.

— А ты подумай!

— Что тут думать? — возмутился я. — Вот если бы у «дамы» внезапно началась течка, и её дружки учуяли это, тогда быть может они бы несколько снизил градус своего внимания. А так…

Тут я замер.

— Погоди, Кузя! Уж не хочешь ли ты сказать…

— Хочу! — обрадованно заявил шоггот. — У более сложного существа мне никогда не вызвать такую реакцию организма. А вот у лучшего и самого верного друга человека попробовать можно.

— Тогда чего ты ждёшь?! Давай, показывай, что надо делать! — возмутился я.

Чтобы устроить «собачью свадьбу», потребовалось с полчаса времени и уйма маны. Не такие уж простые организмы были у пёсиков.

Но, Кузя молодец, сделал всё в лучшем виде.

Четвёрка кобелей будто взбесилась и с огромным азартом бросилась к прекрасной половине собачьего рода. Как полагается завязались свары и короткие, но очень жёсткие стычки между самцами.

Убедившись, что им не до меня, я прошмыгнул через их владения. Мой короткий и энергичный пробег не вызвал никакой реакции у лохматой охраны.

Благополучно миновав очередную порцию ловушек, я вышел к особняку.

Савва Мстиславович жил кучеряво и мог позволить себе любое архитектурное чудо. Жаль, у меня не было настроения любоваться красотой сооружения. Труба звала вперёд, причём без всяких промедлений.

Тут была вотчина вооружённых телохранителей. Я насчитал шестерых в зоне видимости, но, думаю, их было больше. Все как на подбор дюжие крепкие мужики, для солидности облачённые в тёмные классические костюмы. Если бы не автоматы в руках, принял бы за бизнесменов средней руки.

По одиночке никто не ходил, бойцы передвигались исключительно парами, то и дело переговариваясь между собой по рации.

Патрулирование было выстроено так, что не будь я невидимкой, обязательно нарвался на какую-нибудь из двоек.

А ребятки явно резкие, оружием пользоваться умеют и без всяких колебаний пустят его в ход. Любой незваный гость приравнивается к противнику, законы империи на стороне домовладельцев, так что если охрана положит кого, проблем у неё не возникнет. Наоборот, поблагодарят за ответственное несение службы.

Но люди — есть люди. Человеческие возможности ограничены, особенно, когда им приходится иметь дело с магом.

Супротив автоматов охраны и грамотного расставления постов у меня был только один козырь — режим невидимки.

Если ничем не выдам себя, смогу проникнуть внутрь особняка, но это надо сделать так, чтобы момент, когда я буду входить через дверь или окно (пока не определился со способом), не вызвал подозрений.

Парадный вход сразу отпал. Если им кто-то и пользовался, то сам владелец дома и его родственники. Воропаев уехал на свидание, а родня не спешила осчастливить меня своим видом.

Есть ещё и другие входы, служебные, через которые ходит прислуга, осуществляется доставка продуктов и прочих необходимых для функционирования особняка вещей.

Там, конечно, трафик повыше, двери открываются и закрываются чаще.

В окна лезть, пожалуй, не буду. Хоть я и изучил план строения, на первом этаже куча всяких хозяйственных помещений, большинство из них заперты снаружи. Замучаешься вскрывать замки. К тому же кто-то может это заметить, как минимум заинтересоваться, как максимум — встревожить охрану.

В общем, идём как белые люди через дверь, правда, чёрного входа.

А дальше посмотрим.

Проникну в дом, разберусь на месте.

Глава 13

Я быстро прошмыгнул в паузу между «дуэтами» патрульных, нарочно выбрав момент, когда одни отошли от дверей достаточно далеко, а вторые только нарисовались на горизонте. Бежал, само собой, почти на цыпочках и почти не дыша.

На моё счастье всё прошло быстро и тихо: не было предательских сухих веточек, хрустнувших под ногами и прочих мелочей, которые способны подвести даже самую продуманную операцию.

Оказавшись на крыльце, остановился, чтобы перевести дух. Сердце билось как птица об клетку.

Что-то достали меня все эти приключения. Сейчас бы взять пивка и посидеть в приличном месте, не отвлекаясь на всю хрень, что творится вокруг. Чтобы играла тихая музыка, бармен протирал полотенцем бокалы, а напротив сидела бы…

Хватит, не надо ворошить прошлое. Что было, то прошло.

Я потрогал ручку двери. Не заперто — уже хорошо. Значит, прислуга постоянно снуёт туда-сюда, поэтому этот вход под замком не держат.

Дом большой, персонала внутри много, начиная от дворников и садовников и, заканчивая, гувернёрами. Про телохранителей вообще молчу. Их тут не меньше мотострелкового взвода.

Что самое хреновое — службу тащат как надо, видимо, начальство не позволяет расслабляться и держит в тонусе.

Открыть дверь самому? Да ну на хрен! Рискованно, патрульные — не дураки, их наверняка заинтересует, что это за загадочный сквозняк нарисовался, что дверь распахнул… Кто-то обязательно сунется проверять.

Значит, пойдём другим путём, фигурально выражаясь. Дождусь, когда любезно откроет кто-то из своих и тогда всё — сквозану так, что пятки засверкают!

Но подождать придётся. Без этого никак.

Я прикинул, сколько мне тут ещё тусоваться.

Уверен, надолго эта канитель не затянется. В доме толпа народа, кого-то обязательно понесёт наружу, через барский ход им путь заказан, как и мне, а дела обязательно найдутся.

Минута-две, в худшем случае — пять.

Сижу, курю, то есть терпеливо жду, хотя внутри всё рвётся в «пляс». Тикают часики, уплывает сквозь песок драгоценное время.

Мне бы в синоптики пойти, погоду бы на раз-два предсказывал с точностью сто процентов. Минуты через три из дома донеслись приглушённые голоса, послышалась какая-то возня, дверь без всякого скрипа поддалась, на улицу выбрались двое бородатых мужичков в рабочих комбинезонах.

Кто такие и что им надо — понятие не имею, да мне и надобности нет узнавать, чем они тут занимаются. Главное, работяги сделали то, ради чего я тут зависал — открыли дверь.

Я был готов с самого начала и потому не прощёлкал нужный момент — сумел вклиниться в проход до того, как створки захлопнулись.

Ну вот я в «Хопре»… То есть в самом сердце владений самого влиятельного человека в городе.

Машинально замер, чтобы осмотреться.

Я находился в широком коридоре с высоченными потолками. По моим прикидкам — метров пять, а то и больше.

Кучеряво живёт купец, нечего сказать.

На паркетном полу длинные ковры, стены в панелях, в нишах статуи и отнюдь не гипс. Огромные люстры с позолотой, есть ещё светильники, стилизованные под старинные подсвечники, роскошные портьеры на окнах. На вид — просто музей, жаль только тапочки не выдают.

На освещении не экономили, в доме было светло как днём.

И долбанная безопасность, как же без неё. Конечно, без магических ловушек, зато по последнему писку технической моды.

Полно камер, как же без них, зато насчёт датчиков могу быть стопроцентно уверен — в здравом уме и трезвом памяти в коридорах их вряд ли поставят, иначе придётся бегать за каждой неосторожной прислужкой.

Но пока это все хорошие новости на сегодня. Ну да мне ни привыкать.

Барский кабинет расположен на втором этаже. Неподалёку от чёрного входа есть такая же чёрная лестница, что предназначена для обычной публики.

Для меня в самый раз.

Никаких тебе дорогих ковров и дорожек, позолоты и статуй, зато пролёт широкий — два встречных автомобиля спокойно разъедутся. Нормальное решение, удобно таскать громоздкие вещи, вроде концертных роялей.

Лестница, хоть и чёрная, но мраморная. Не удержавшись соблазна, потрогал ладонью перила. Блин, холодные, хотя с отоплением в особняке проблем нет.

Климат в доме поддерживается комфортный. Ни жарко, ни зябко, но вот мрамор просто ледяной.

Сверху зацокали каблучки, я замер, прижимая к стене. Кого это нелёгкая понесла?

А понесла она девушку лет восемнадцати. Судя по традиционному костюму горничная: строгое платьице, передник и всё такое.

Девчонка, скажу прямо, что надо! Фигурка точёная, личико смазливо, волосы пышные, бюст высокий, та часть, что пониже спины — орешком. Да любая фитоняшка от зависти помрёт.

Красота — страшная сила, нормального мужика сражает наповал!

И вроде у меня были дела куда поважней, всё равно не устоял и машинально стал пялиться на неё как на витрину.

И сразу пожалел об этом.

Показалось мне или нет, но в какой-то момент она словно что-то почувствовала, замедлила ход и с опаской посмотрела прямо на меня.

Детишкина жизнь! Меня на секунду прошиб холодный пол. Неужели она магичка и просекла мой режим невидимости? Мама дорогая, а что если она поднимет тревогу?

Дать ей аккуратно по башке, чтобы не орала? Не самый блестящий вариант, ну так других нет.

Я уж было занёс руку для удара, но потом передумал.

Никакая это не магичка, обычная девушка из простого сословия. И ничего она не видит на самом деле. Просто почуяла на себе чужой взгляд и обернулась, чтобы проверить.

Твою дивизию, надо было не пялиться на её округлые формы, а отвести взор. Урок на будущее, когда работаешь в режиме «невидимки».

Но панику не подняла, подумала, что почудилось и пошагала себе дальше.

Да уж, Ланской! Уши тебе оторвать мало… Чуть не свалял дурака и не засыпался на откровенной ерунде. Это же классика. Когда человека пасут, стараются не смотреть на него во избежание подобных эксцессов.

На второй этаж я таки добрался без происшествий, благо никого навстречу не попалось.

Тут было тихо и пугающе спокойно, словно весь этаж вымер. То ли тут совсем нежилая зона, то ли весь отдан под рабочие нужды.

Коридор уходил куда-то вдаль, теряясь за поворотом.

Насколько помню план здания, добрую четверть этажа занимал так нужный мне кабинет владельца всей этой роскоши. Да тут смело в футбол играть можно!

Ну, а что — будь у меня столь же огромное состояние, я бы чудил не хуже его. Как говорится, могу себе позволить.

А вот чего я уже не могу себе позволить — так это вскрыть дверь на виду у очередной камеры, а эта сволочь висела на стене и фиксировала всё, что происходит.

В общем, этого и следовало ожидать.

Любой оператор поймёт, что происходит что-то неладное, когда я начну вскрывать замки. Какие будут последствия? Да прямо скажу невесёлые.

Поймать, может, и не поймают, но забрать документы не выйдет. А с такими вводными всё летит в тартарары.

В общем, я догадывался о существовании такой засады, как обойти её так и не придумал, понадеявшись на русское авось и собственную смекалку. Зачастую моя башка включалась на максималку, когда подгорала та часть, что находится существенно ниже.

А сейчас мне будет горячо, очень горячо, если я ничего не придумаю.

В фильмах хитрые грабители обычно умудрялись подменять изображение на экране своей картинкой. У меня такой возможности нет, так что вариант сразу отпадает.

Эх, как бы переключить внимание операторов на что-то другое? Вопрос только на что?

Ещё немного и я едва не заорал во весь голос как Архимед со своей «Эврикой». Идея, родившаяся в голове, казалась одновременно безумной, но при этом вполне рабочей. Правда, всё зависело от одного «но», и это «но» в настоящий момент сидело внутри меня, ещё не догадываясь, во что я собираюсь его вляпать.

— Кузя, ты ещё не заснул? — мысленно позвал я своего соседа.

— С тобой, пожалуй, заснёшь! — пробурчал он.

— У меня есть идея, но я пока не представляю как её реализовать. Нужна твоя помощь.

— Что бы ты без меня делал… — философски протянул Кузя.

— Лбом бы в стенку долбился… Короче, у нас проканала тема с двойником. А можно ли создать на какое-то время… двойника другого человека? — с надеждой спросил я.

— Почему нет, — ухмыльнулся шоггот. — Только не понимаю, как тебе это поможет.

— Сейчас всё поймёшь. Ты ту девчонку на лестнице помнишь?

— Ту, что ты уже успел глазами раздеть и поиметь? Такую не забудешь.

— Отлично! Я хочу, чтобы ты создал двойника этой горничной, поселился в него, а потом разыграл бы перед камерой маленькое представление.

— Это какое представление? — мысленно насупился шоггот.

— Про стриптиз в вашем мире что-то известно?

— Дай у тебя в голове покопаюсь, может, пойму о чём речь.

Секунд через тридцать Кузя недовольно отозвался.

— Лан, ты что — охренел? Это где такое видано, чтобы шоггот мужского пола крутил задницей перед другими мужиками? Да меня в моём мире за такое… — он даже захлебнулся от гнева, не находя, что сказать.

Я поспешил ему на выручку.

— Во-первых, об этом никто не узнает. Во всяком случае, от меня — точно. Во-вторых, не надо снимать бюстгальтер на публику. Просто побудь перед камерой, томно поизгибайся, поправь сползший чулок…

— Сам поправляй. Лан, ты не до хрена просишь?!

— Кузя, друг! У нас всё равно нет выбора. Либо ты покажешь местным бодигардам небольшую эротическую сценку, а я пока вскрою дверь и проникну в кабинет. Либо…

— Либо, а вернее гарантировано — я делаю всё, чтобы вытрясти тебя из этого тела, а потом сожрать! — перебил шоггот.

— У тебя всё равно это не получится! — усмехнулся я.

— А я буду очень стараться! — проскрипел зубами уязвлённый до глубины души Кузя.

— Хорошо, — покладисто кивнул я. — Может у тебя есть идея получше? Я с радостью выслушаю.

Шоггот замолчал.

— Нет, — наконец, признался он. — Ничего путного не приходит.

— Вот и у меня ничего лучшего не появилось. Раз уж жизнь связала нас вместе, давай, всё-таки попробуем то, что я предложил. Кто знает, может потом и я тебе пригожусь.

— Я заставлю тебя измазаться жиром и плясать голым на большом празднике Четырёх Лун!

— Звучит заманчиво. Итак?

— Хрен с тобой, Лан! — сдался шоггот. — И чем это я так провинился перед высшими всех миров?

— Ты ничем не провинился. Наоборот, ты самый лучший…

— Ещё скажи: из всех шогготов, которых ты знал, а знаешь ты только меня! — хмыкнул Кузя.

— Я почему-то не сомневаюсь, что доведись мне иметь дело с тысячей, да что там — с миллионом шогготов — ты самый классный из них и ты действительно настоящий друг! — сказал я, что думал.

— Эх, Лан, Лан! Ты хоть представляешь себе, на какие муки ты сейчас толкаешь меня?

— У тебя всё получится, Кузя! А чтобы всё вышло как надо, я прокручу у нас в голове одну отличную песню.

Я выудил из обрывков воспоминаний легендарного Джо Кокера с его незабвенным “You can live your hat on”. Под волшебную хрипотцу Джо когда-то молодая и красивая Ким Бейсинджер сооблазняла такого же молодого и красивого, ещё похожего на человека, Микки Рурка.

— Шикарная вещь! — пробормотал Кузя.

— Я знал, что она тебе понравится, — улыбнулся я. — Так что наслаждайся музыкой и моментом. И постарайся, чтобы парни, которые сейчас сидят за монитором, смотрели только на тебя. Остальное за мной.

— Ты просто не представляешь, что я с тобой потом сделаю! — пробормотал Кузя. — Ладно, пойдём искать укромное местечко, чтобы создать двойника этой горничной. Я, как и ты, запомнил её во всех деталях. И не вздумай налажать там, внутри, иначе моё бесчестие только усилится!

Глава 14

Процесс создание двойника горничной длился гораздо дольше, чем мой дубль. Да и маны ушло до хрена и больше. Такими темпами скоро останусь пустым в части магических способностей и буду полагаться на то, что дала матушка-природа.

И пусть она щедро обошлась со мной, для выполнения наших планов этого крайне недостаточно.

Однако стоило мне увидеть двойника, как стало ясно: результат того стоил.

Я с восхищением покачал головой. Жаль, шоггот, перекочевавший в новое тело, не мог видеть моей реакции чисто по техническим причинам, поскольку режим невидимости я не снимал.

Кузя подбоченился, положил руки на бёдра и вопросительно посмотрел в мою сторону.

— Твоё мнение, Лан? — поинтересовался шоггот. — У меня получилось?

Поскольку мысленно общаться мы пока не могли, он говорил шёпотом.

— Отвал башки! — сказал я. — Показываю тебе большой палец.

Кузя и впрямь поработал на славу. Его версия горничной получилась лучше, чем оригинал, особенно с мужской точки зрения. Шоггот дал волю своей фантазии, а она у него совпадала с мыслями подавляющего большинства цисгендерной… короче нормальных мужиков, особенно, когда речь шла о всяких выпуклостях и впуклостях, которые делают наших прекрасных дам просто неотразимыми. Правда, любим мы их не только за это!

Однако меня тут же охватил ряд вполне обоснованных сомнений. Охрана должна хорошо знать домашнюю прислугу и изменения в чьей-то внешности не пройдут незамеченными

— Слушай, а с бюстом ты не переборщил? — задумчиво спросил я. — Да и сзади как-то на Ким Кардашьян или Дженифер Лопес больше похоже. Как бы не запалили…

— Брось, Лан! Вот увидишь — проблем не будет. Понимаю, что малость приукрасил, зато теперь у охраны глаза к мониторам прилипнут! — пообещал шоггот. — Они будут пялиться в него и пускать слюнки, пока ты обделываешь все свои дела.

В отличие от него, я не был на сто процентов в этом уверен. Червяк сомнения по-прежнему прогрызал туннель в моей душе.

— Кузя, а без этого было никак? Можешь назад переиграть? Но уже без лишней самодеятельности? — с надеждой произнёс я.

— Поздно, Лан. Фарш невозможно прокрутить назад. Нет, я, конечно, могу создать ещё один дуль, но это сожрёт уйму времени и маны. Оно тебе нужно?

— Оно мне е нужно! — заверил я. — Тем более с маной дело швах. Скоро по донышку скрести придётся.

— Тогда оставляем всё как есть. Зуб даю — всё будет в самом лучшем виде!

Выбора у меня не осталось.

— Мне твой зуб не нужен, — вздохнул я. — Ты готов?

— К чему?

— К шоу. Мы же затеяли это всё не ради того, чтобы ты практиковался в магии и потратил туеву хучу маны. Давай, тебя ждёт выход в свет.

Красотка «горничная» кивнула и пошагала по коридору. Я не удержался и хихикнул, но шоггот не стал оборачиваться, всей спиной демонстрируя уверенность в себе.

Я немного отстал, чтобы проследить, как будет выглядеть со стороны его дефиле. Гладко бывает только на бумаге. На практике всегда всплывают подводные камни. Достаточно вспомнить легендарную американскую комедию «В джазе только девушки» или отечественный шедевр «Здравствуйте, я ваша тётя», пусть там, конечно, актёры нарочито театрально переигрывали.

Я ожидал проблем на этом этапе, но, к моему удивлению, Кузя легко освоил каблуки с высокой шпилькой. Ни разу не покачнулся, шагал уверенно, так, словно родился в элегантных женских туфлях. Чудеса…

Я б гарантировано навернулся.

Быть может их, шогготов, обучают чему-то такому.

А вот и момент истины. Кузя специально остановился напротив камеры, заслонив собой дверной проём кабинета. Теперь охрана сможет лицезреть его, то есть того, в кого Кузя перевоплотился, крупным планом. Надеюсь, зрелище им понравится.

И сразу первый прокол. Только что уверенный в себе Кузя вдруг растерялся, былой запал пропал. Куда делась его недавняя решительность и, не побоюсь такого слова, грациозность?

Он одеревенел, на его лице отразилась такая беспомощность, что мне стало неловко за друга.

Всё, сейчас бодигарды поймут, что с горничной что-то не так, свяжутся с ближайшим постом и отправят кого-то на проверку.

Зря я это затеял. Надо было придумать другой план. Хотя… вряд ли бы это у меня получилось.

Я собрался давать шогготу отмашку, однако внезапно он преобразился, занял картинную позу, выставив вперёд точёную ножку и стал медленно поправлять чулок.

Представление началось. Теперь мой выход.

Я скользнул к дверям, оказавшись позади шоггота. Не знаю, как долго хватит его фантазии, так что нужно спешить.

Замки в дверях оказались что надо: добротные, солидные. Обычной отмычкой такой не вскроешь, надо быть медвежатником высокого разряда… или магом.

Сначала изучим механизм с помощью внутреннего рентгена.

Не буду вдаваться в технические подробности. В принципе, ничего экстраординарного, очень похоже на французский замок моего мира, во всяком случае, тот же принцип работы.

Ясно-понятно, сообразим ключик. Из чего? Да к примеру из моего указательного пальчика. Модифицируем малость, наложим всякие зубцы, проведём бороздки в нужных местах.

Опля! Ключ номер раз готов.

Засунул его в гнездо, провернул чётное количество раз и снова вытащил.

Кстати, было больно, всё-таки палец — не бесчувственная железяка.

Со вторым замком проделал всё то же самое, едва не заорав от боли.

Да уж… а ведь мне ещё и сейф вскрывать и двери обратно запирать.

Как и полагается, сначала я оказался в пустой приёмной. Судя по количеству столов, купца обслуживали минимум три секретарши.

Обстановочка была роскошной, а ведь я это я ещё в кабинет самого главного не попал, только посетил «предбанник». Что же внутри — слоны, павлины?

Я замер, пытаясь понять, не ждёт ли меня какой-нибудь неприятный «сурпрыз».

Так, вроде чисто, ловушками и не пахнет, да и зачем они во внутренних владениях, когда вокруг столько колец охраны.

Хотя датчики давления никуда не делись, если бы не внутреннее зрение, хрен бы углядел.

Поиграем в «классики», туда нельзя, сюда нельзя, а здесь можно, но осторожно.

Путь до огромной директорской двери занял у меня секунд двадцать.

Упс, опять замки!

Так, с указательного пальца хватит, он и так пострадал. На сей раз под удар придётся поставить безымянный. Его тоже жаль, но что поделаешь…

С непривычки хрустнула кость, в палец будто сунули шуруп и стали его проворачивать.

Пот потёк с меня градом, а от боли участилось дыхание. То и дело ловил себя на мысли бросить всё к такой-то матери и сдаться.

И всё-таки я устоял.

Дверь распахнулась, открывая передо мной вход в пещеру Соломона.

Стоило мне переступить порог, как выяснилось: легендарная сокровищница и в подмётки не годилось тому, что предстало внутри.

А купец-то, оказывается, просто помешан на золоте, оно было тут везде: на полу, стенах и потолке.

Даже на огромный несгораемый шкаф, который, очевидно, и был целью моего визита, оказалось нанесено золотое покрытие. Где-то в нём должна лежать красная папочка с бумагами, так интересующая гражданина Волкова (чтоб ему пусто было!).

Что у нас есть ещё интересного? Не отвлекаясь на обстановку, скажу, что нет самого неприятного для меня — видеокамеры. Не дурак купец, не хочет, чтобы кто-то за ним наблюдал.

Какой бы лояльной ни выглядела охрана, всё равно остаётся слив компромата на сторону, поэтому, если ты не враг себе, не ставь систему видеонаблюдения, которая следит за тобой же.

Одной проблемой меньше, а то шоггота со мной нет. Интересно, до какой стадии стриптиза он уже дошёл и до какого состояния довёл почтённую публику?

Так, хватит отвлекаться на всякую ерунду! Дело превыше всего.

Первым делом я внимательно осмотрел сам сейф. Выглядел он внушительно и весил, должно быть, столько, что краном не поднять. Массивная дверца больше походила на люк от подводной лодки.

Мда, представляю, какой толщины стенки… И какой прочности металл…

Из положительного — не кодовый замок: на нём бы я точно приехал, подбирая комбинации до плюс-минус бесконечности.

Интересно, почему? Быть может, Савва Мстиславович и без того устаёт от цифр и потому не хочет держать лишние в голове.

А может таким сейф перешёл ему по наследству.

Я не знаток старины, однако чувствуется, что конструкция старинная, ей лет сто, а то и все двести. Делали тогда на века, вот и пригодилась потомку.

А сейчас и мне пригодится.

Эх, ну почему нельзя пробормотать «ахалай-махалай» или «симсим, откройся»?! Нет же, надо снова изучать конструкцию внутренним рентгеном, потом прикидывать каким должен быть ключ (ага, в данном случае надо одновременно вставлять и поворачивать два) и производить прочие манипуляции.

Кстати, а попочка точно лежала внутри этого сейфа, что подсказал мне мой рентген.

И почему весь сыр-бор из-за неё? Какие секреты она хранит? Ну ведь неспроста за ней устроена охота.

Жаль, если достану, толком полистать будет некогда. Крайний случай, в машине, но я почему-то не сомневался, что приставленные к нам головорезы сделают всё, чтобы отобрать документы и доставить их начальству, но на этот случай у меня тоже кое-что припасено.

Хрен им, а не золотая рыбка, то бишь красная папка!

Взбодрившись, стал курощать сейф. Начал, понятно, с себя любимого, перестраивая бедные мои пальцы. На сей раз пришлось использовать обе руки.

Ну вот, осталось совсем немного: вскрываю бронированную дверцу, забираю бумаги и на волю, в пампасы. Не совсем на волю и совсем не в пампасы, но для красного словца сойдёт.

Два щелчка прозвучали в унисон. Так, замки вскрыты, можно покрутить штурвал и открыть сейф.

Ещё немного, ещё чуть-чуть, и вожделенная папка покинула свою стальную обитель.

Я вздохнул, меня так и подмывало развязать тесёмочки и почитать содержимое.

Потом, если выпадет такая возможность. А пока надо возвращать всё к обычному состоянию, закрывать сейф и тихой сапой уносить из кабинета ноги.

Пришлось повозиться. Почему-то эти проклятые замки никак не желали запираться. Но нет таких крепостей, которые бы не могли преодолеть большевики, даже если они, как я, относились к представителям недобитой буржуазии.

Красный цвет легко бросается в глаза, да и забавно будет со стороны наблюдать за тем, как папка перемещается по воздуху, поэтому я сделал и её невидимкой, а потом тишком-молчком попятился на выход.

Осторожно выглянув в коридор, увидел шоггота. Тот по-прежнему развлекал почтенную публику, демонстрируя длинные и красивые ноги дубликата горничной.

Ещё немного и ему придётся станцевать канкан.

Эх, какой талант в Кузе пропадает! Ему бы на сцену во МХАТ!

Заперев за собой двери, я сквозь зубы произнёс:

— Пора! Валим отсюда.

— Принято.

Шоггот вдруг разом потерял интерес к своим ногам и поплёлся вдоль коридора. Представляю вздох разочарования в комнате видеонаблюдения. Такой облом на самом интересном месте.

— Взял папку?

— Да, она со мной, — прошептал я.

— Отлично, а то я думал, что с ума сойду. Ты не представляешь, какая это жесть…

— Почему не представляю?! Очень даже понимаю тебя, — усмехнулся я. — Сколько ещё твоя маскировка продержится?

— Минут пять.

— Слава богу, что успел, — перекрестился я.

Действительно, вот бы было веселье, если б на глазах у бодигардов смазливая горничная растаяла бы как дымка. И какие последствия ждали бы меня…

Как выяснилось, радоваться было рано. Стоило нам пройти по коридору несколько шагов, как навстречу вырулила та самая девушка, чью копию сейчас изображал шоггот. И, кажется, до неё вдруг дошло, кого она видит.

— Едрён батон! — только и успел пробормотать я.

Глава 15

Очаровательные глазки девушки широко распахнулись, во взгляде мелькнуло удивление. Готов дать рупь за три — прислуга у купца вышколена что надо, знает, когда необходимо поднимать панику и звать на помощь. Вот и наша красавица походу собралась кричать «караул» и ставить дом на уши.

Оно мне надо? Вот ни капельки…

Маны у меня осталось — кот наплакал: на поддержание режима «стеллс» уходила прорва, не приведи господь, магический «бак» пересохнет раньше, чем мы покинем негостеприимное жилище олигарха. То есть использовать колдунство нельзя…

Что ж, обойдёмся грубой силой. Понятно, что поднимать руку на прекрасных дам — моветон в светском обществе, но, во-первых, таковы обстоятельства, во-вторых, я и не собирался наносить вред этому замечательному во всех отношениях созданию.

Разыграем небольшой спектакль, устроив горничной потерю сознания.

Я пулей метнулся к ней, оказался за спиной и аккуратно, но достаточно сильно придавил её сонную артерию. Мужика такой приём гарантированно вырубит минут на пять-десять, хрупкой девице придётся полежать в отключке несколько больше. Потом часок-другой головке будет «бо-бо», но таблетка цитрамона постепенно вернёт красавицу к жизни. На этом все неприятные последствия для организма исчерпываются.

В общем, я старался быть аккуратным как нейрохирург во время операции.

Инструктора из учебки могли бы мной гордиться и повесить моё фото на доску почёта.

Я посадил девушку на один из мягких пуфиков, коих в коридоре было превеликое множество, убедился, что она не сползёт на пол или того хуже — свалится бесчувственным кулем и, не приведи бог, набьёт себе шишку или поцарапает носик, и сразу вернуля к шогготу.

— Сколько ты будешь ещё рассекать в этом облике?

— Пару минут, Лан!

— Ох, блин!

За две минуты могло произойти многое. Например, охране покажется подозрительной моя возня в коридоре (меня они, конечно, не видели, но от их бдительного ока могла не скрыться сценка с одновременным появлением двух практически неотличимых девиц: шоггота в облике горничной и настоящей служанки). Тогда сюда явятся громилы с пулемётами. Понятия не имею, что у них за инструкции, но ясно одно: тут будет жарко во всех смыслах.

Та-дах! Лже-горничная растаяла как стипендия студента из деревни на второй день.

— Соскучился? — довольным тоном поинтересовался Кузя уже внутри моей черепной коробки.

— Даже не мечтай. Валим отсюда.

— Валим! — согласился шоггот.

Обратный путь тоже оказался не лёгким, я опасался, что на нервяке сделаю что-нибудь не так и подниму вселенский хай, угодив в незамеченную ловушку. Обидно обгадиться на последних минутах.

Больше всего геморроя доставили собачки, вновь отвлечь их получилось с огромным трудом и до последней секунды я всё-таки опасался, что какая-то из них отвлечётся, почует меня и вцепится в зад.

Но, видимо, сегодня был мой день, хотя бы в той части, что касалась вынужденного проникновения в купеческий особняк.

Чтобы сберечь остатки маны, я отключил режим невидимки, когда оказался вне поля зрения камер. Ещё немного и меня накроет мощной волной отката, я уже ощущал его приближение. На негнущихся ногах подошёл к нашему пикапу и обессилено упал на сиденье.

— Ты как? — обеспокоенно спросила Лиза.

— Лучше не спрашивай, дай мне десять минут, — попросил я, заранее готовясь и стискивая зубы.

Первая волна была похожа на цунами, она обрушилась на моё тело, едва не заставив завопить от неимоверной боли: меня словно обдало кипятком, кожа нагрелась так, что чуть не прожгла одежду, а потом, по контрасту, окатило ледяным душем. Сердце сначала бешено заколотилось, после сжалось и перестало биться, по нервам пробежал электрический импульс, я перестал управлять собой и задёргался как марионетка на верёвочках.

Всё, что было дальше, превратилось в один тягучий как жевательная резинка кошмар, меня корёжило, мяло, рвало на части, плющило, толкало, распирало, я потерял счёт времени, казалось, что шли годы, а этому безумию нет конца.

Перед глазами вспыхивали яркие звёзды, всё вокруг вертелось и кружилось с неимоверной скоростью. Я одновременно был сразу в нескольких мирах: там, где родился, и в том, куда попал по странной прихоти провидения.

И только забытьё стало для меня спасением.

Очнулся я оттого, что кто-то потряс меня за плечи.

— Лан, милый, ты как?

Веки были тяжёлыми как свинец, но я всё-таки сумел разлепить их и увидел размытый женский силуэт. Когда смог сконцентрироваться, разглядел перед собой встревоженное лицо Лизы.

— Ты как? — снова повторила она с той же тревогой.

— Вроде живой, — слабо улыбнулся я и потянулся к заветной папке, украденной из дома Воропаева.

Не уверен, что в моей кондиции смогу хоть в чём-то разобраться, но второго шанса просто может не быть.

— С возвращением, — без особой радости отозвался шоггот.

Кажется, ему досталось как и мне.

— Да уж прилетело будь здоров, — подтвердил мои предположения он.

Минут десять я терпеливо всматривался в бумаги, буквы категорически не желали складывать с слова, в голове шумело. Очень много скучных и непонятных цифр, какие-то таблицы, графики: от «таблеток» до диаграммы Парето, под ними другие выкладки, снова числа, расчёты…

— Чем больше смотрю, тем меньше понимаю, — разочарованно признался я, закрывая папку.

— А что ты там рассчитывал увидеть?

— Не знаю, — вздохнул я. — Например, какой-нибудь компромат, а тут сплошная унылая статистика, интересная узкому кругу специалистов, в который я, увы, не вхожу.

— И всё-таки бумаги очень ценные, раз Волков возжелал их заполучить.

— Для него — да, для меня — нет. Если быть точнее, их надо показывать специалисту, который во всей этой цифири разбирается.

— Ясно, — хмыкнула Лиза. — Видимо, там, в том мире, откуда ты взялся, ты этим вещам не учился.

— Отец держал меня в стороне от всего, что связано с бизнесом. Считал, что нечего забивать башку раньше времени.

— Надеюсь, ты мне расскажешь о себе больше? — стрельнула глазками в мою сторону она.

— Как пойдёт, — туманно пояснил я. — Поехали.

Всё это время, пока я страдал от отката, пикап стоял на месте. Лиза опасалась трогаться, пока мне не полегчает.

Лиза кивнула и завела двигатель. Кряхтя, пикапчик покатил по дороге.

Далеко уехать не удалось, узкую улочку перегородило широкая корма «гелика», второй вынырнул сзади, отрезая путь обратно.

— Не понял, — почему-то в мужском роде произнесла Лиза.

— Зато я понял, — процедил сквозь зубы я. — Похоже господин Волков не хочет, чтобы мы предстали пред его светлые очи.

— Но ведь ты и так у него на крючке! — удивлённо воскликнула она.

— Я для него слишком опасен. Он не дурак и понимает, что я способен на любые сюрпризы. А наш «наниматель» сюрпризы не любит.

Я с сожалением прикинул свои запасы магии. Их не хватило бы даже на то, чтобы зажечь спичку, а уж про физическое состояние — и говорить нечего. Дышал через раз.

Интересно, как далеко зашли планы Волкова на наш с Лизой счёт: просто отобрать у меня документы и оставить подыхать в надежде, что шоггот сделает своё чёрное дело… А Лиза? Что с ней? Не может же он так просто оставить дочку аристократа, тем более, Волков наверняка уже в курсе, кто её папа.

Значит, нас будут убивать, а концы… Концы как известно в воду, благо река отсюда недалеко. Тазика с цементом не будет, достаточно просто прицепить к ногам какой-нибудь камень и адью… То, что от меня останется, всплывёт (если всплывёт) не скоро.

Да и не хватятся меня, всем выгодно, чтобы я исчез, растворился в никуда, особенно моему «папаше». Ох, дай бог, доберусь я до него, покажу кузькину мать…

— А при чём тут моя мать? — не сообразил Кузя.

— Не при чём. Выражение такое, — не стал пускаться в долгие размышления я. — Шоггот-дружище, может у тебя спрятана какая-нибудь котлета за пазухой? Ну в смысле есть скрытый резерв. Он бы нам сейчас очень пригодился.

— Откуда?! — разочаровал меня подселенец. — Всю ману ты пустил в расход, а сейчас и нас с тобой в расход пустят. Если ты умрёшь, я тоже не смогу вернуться в свой мир и загнусь сразу после тебя.

— Это ты так меня мотивируешь? — усмехнулся я.

— Я бы лучше тебя мативировал, но, боюсь, тебя этим не проймёшь!

— Что верно, то верно, — подтвердил я.

Из «геликов» повыходили бойцы и лениво, вразвалочку двинулись к нам. Четверо из одного автомобиля, ещё столько же из другого. Итого восемь крепких парней всё свободное время посвящавших тренажёрному залу, а то и боксёрскому рингу. В принципе, можно было бы ограничиться и всего одним спецом, владеющим пистолетом с глушителем, но то ли господин Волков не ищет лёгких путей, то ли счёл, что восьмёрки амбалов будет в самый раз.

Для меня что так, что этак — попа или культурно выражаясь — пятая точка.

— Лан, чего они хотят от нас? — испуганно спросила Лиза.

Она, конечно, понимала, что дело пахнет керосином, но в глубине души надеялась на обратное.

— Не переживай. Мальчики соскучились, пока ждали нас, и теперь хотят поговорить, — успокаивающе произнёс я, прикидывая план дальнейших действий.

Двое… Ну, трое, это ещё куда ни шло, но восемь противников! Блин, да я в учебке, находясь на пике формы, вряд ли бы сумел справиться с таким количеством врагов.

Я — не маленький, но и эти ребята будь здоров! Наверное у Волкова какой-то бзик и никого ростом меньше ста восьмидесяти он в свою гвардию не берёт.

Попытаться протаранить пикапом «гелик»? Вряд ли, тачки у «гвардейцев кардинала» тяжёлые, такую если только с хорошего разгона сдвинешь, а какой может быть разгон, когда дистанция между нами с гулькин нос!

Сидеть в салоне и ждать пока эти бравые ребята выковыряют нас отсюда как черепаху из панциря? Удовольствие так себе, даже не на двоечку.

На себя плевать, один раз я уже умер, второй будет не так страшно. А вот Лизу жалко, пусть она и прожила на свете больше моего.

Не в моих правилах сдаваться, если без драки не обойтись — надо бить первым. А тут пахнет не просто дракой, а смертоубийством.

Эх, пропадай моя телега, все четыре колеса.

— Так, Лиза, слушай меня внимательно, — принялся инструктировать я. — Сейчас я выйду из машины и попытаюсь занять мальчиков так, что им будет не до тебя. А ты, как только появится такая возможность — мажь пятки салом и беги отсюда, куда глаза глядят. Я ясно выразился?

Лиза кивнула, её глаза увлажнились.

Переживает, удовлетворённо отметил я про себя.

— Тогда до скорой встречи!

Я резко дёрнул ручку от дверцы и вышел из пикапа.

Сейчас прольётся чья-то кровь, в том числе и моя собственная.

Глава 16

Ребята оказались грамотными, обступили меня со всех сторон так, что мышь не проскочит. Будь у меня хоть малейшие сомнения в их намерениях, они тут же бы испарились. Ну не ведут так себя дружески расположенные к тебе люди.

Я же сделал вид, будто всё идёт нормально и изобразил полнейшее миролюбие, хоть прямо щаз в кришнаиты записывай.

Один бог видит, скольких сил мне это стоило, какое нервное напряжение я испытал!

— Бумаги взял? — нетерпеливо спросил тип с порезом.

Тут и психологом быть не нужно, я читал его словно открытую книгу: его прямо распирало от желания грохнуть меня на месте и забрать добычу.

— Конечно, — с нотками удивления в голосе произнёс я, демонстрируя ещё большую расслабленность.

Пусть противник как можно дольше пробудет в неведении. Тем будет легче обломать его, когда всё начнётся. А оно начнётся — я это даже не пресловутой пятой точкой чую, а всеми частями тела.

Кулаки — те аж чешутся. С каким наслаждением я бы разворотил челюсть этому уроду!

— И где же они? — продолжил допрос собеседник. — Я ничего не вижу.

— С какой целью интересуетесь? — вопросом на вопрос ответил я и улыбнулся во все тридцать два сверкающих белоснежных зуба.

Всё-таки порода есть порода, аристократические предки подарили Ланскому не только мужскую привлекательность, но и отменное здоровье, которому не смогли повредить ни тюремные казематы, ни учебка, ни почти военные действия на территории Объекта-13. Так что моей улыбке могли бы позавидовать голливудские звёзды.

— Шеф велел, чтобы мы доставили бумаги ему, — недовольно пробурчал он и пуще прежнего нахмурил брови.

Пока тип с порезом говорил, я продолжал прокачивать ситуацию, анализируя факты за и против. Последних пока было в разы больше.

Расклад вырисовывался следующий: валить меня с первых секунд они не будут. Даже их куриные мозги должны соображать (а может всё подкреплено ещё и инструкциями), что делать это, пока в их руках не окажется ценный груз, ни в коем случае нельзя.

Вдруг при мне или в машине ничего не найдут? А как выяснить — это я облажался и не сумел раздобыть заветную красную папку или просто припрятал в таком месте, где её днём с огнём не сыщешь? У трупа при всём желании ведь не спросить.

Ох, и рассерчает же тогда на своих быков господин Волков! Если и не снимет шкуру, то как минимум отправит проштрафившихся холуев в негостеприимное жилище купца Воропаева, а вся эта гоп-компания — явно не элита и не спецы того класса, что проникнут внутрь тихой сапой.

Вот если идти на штурм… Это они, пожалуй, смогут, только штурм в данном случае смерти подобен. Я там был и видел, какая встреча ожидает непрошенных гостей.

Повисло тягостное молчание, которое пришлось разорвать мне.

— Странно, — озадаченно протянул я. — Мне господин Волков ничего такого не говорил.

— Шеф посвящает в свои планы только избранных, — похвастался собеседник.

Тут он решил, что больше тратить время на переговоры не имеет смысла. В его руке появился пистолет.

Вот и следующая угроза, причём явно не пустая. Взгляд типа был полон решимости, если надо, готов спустить крючок в любую секунду.

Наверняка, разрешение на оружие у него есть, но на дело с официально зарегистрированной пушкой не идут, обычно берут левый ствол.

— Ты б поосторожнее с пукалкой, — попросил я. — Вдруг член себе отстрелишь или там и так ничего нет?

— Лан, ты чего? — завозился в голове шоггот.

— Всё путём, — заверил я. — Нарочно их злю. Чем больше эмоций, тем больше ошибок.

Похоже мне удалось нащупать уязвимое место собеседника. Взгляд типа с порезом стал маниакально злым, его рука дёрнулась.

Выстрелит он или нет, уже не имело смысла, но для предосторожности я мгновенно ушёл с траектории пули, оказался вблизи бандита и отточенным движением (инструктора могли бы мной гордиться) заставил порезанного разжать пальцы и выпустить пистолет, который так же быстро перекочевал в мои руки.

Для всей восьмёрки этот стало неприятным сюрпризом, однако стоит отдать должное: среагировали они неплохо: сразу потянулись за своими пушками. На моей стороне было только одно преимущество: сразу палить бандиты опасались, дураков среди них не было: открыв стрельбу они могли зацепить своего босса или кого-то из дружков, что стояли напротив, да и шанс самому заполучить пулю в лоб тоже был неслабым.

Мне в этом случае было намного проще. Меня окружили, значит, можно атаковать в любом направлении. Живым я был никому не нужен, терять нечего, так что погнали наши городских!

Использовав подохреневшего типа с порезом в качестве живого щита, я выстрелил в бандита, находившегося спереди, потом крутанулся на сто восемьдесят градусов и снова открыл огонь.

У кого-то не выдержали нервы, и сразу несколько пуль жалящими пчёлами впились в тело моего «щита», я же ощутил только несколько чувствительных толчков. Порезанный дёрнулся и сразу затих.

Писец котёнку, понял я. И вот уж кого точно не жалко. Пусть подыхает твой враг, а не ты.

Ну что ж… Понеслась.

Число бандитов уменьшилось до пяти, но это всё равно было много.

Я в очередной раз пожалел, что исчерпал запас маны. Будь у меня хоть половина от прежнего, спалил бы к такой-то матери всех и даже не почесался.

Уцелевшая пятёрка дёрнулась в разные стороны, как тараканы на кухне, одного я подрезал чисто, прямо на бегу.

Дальше началась классика, будто из полицейских боевиков.

Откинув ставший бесполезным труп, я спрятался за пикапом (Лиза умничка, сделала как я просил — покинула автомобиль. Надеюсь, сейчас находится где-то далеко от этого места), бандосы засели за своими джипами и открыли ураганный огонь.

Разгорелась нешуточная перестрелка.

Мне, в отличие от них, пришлось экономить патроны, запасной обоймы прихватить не удалось, а до ближайшего ствола, оставшегося у покойников, было не подобраться, так что стрелял я редко, но метко, старательно целясь и выбирая мишени.

И всё равно, долго я бы не продержался, меня тупо бы задавили превосходящей в разы огневой мощью, тем более через десяток секунд, показавшийся мне вечностью, пистолет выплюнул последнюю пулю.

Теперь точно амбец, вздохнул я. Я пустой, оружия раздобыть негде.

Из хорошего только то, что Лизе удалось уйти. Ну а мне придётся несладко, скоро противник убедится, что я остался с бесполезным куском металла, осмелеет и перейдёт в атаку. И протяну я тогда всего ничего.

Кунг-фу и прочее карате — штука хорошая, но лезть на ствол с одними голыми пятками — вредно для организма. Не каждое железо для него станет полезным, особенно, свинцовые наконечники пули.

Само собой вздымать лапки кверху не собираюсь, какое-то время у меня всё-таки есть, а там будет видно.

Обидно, что никто не спешит на помощь, полицейских сирен не слышно, городовых с дробовиками тоже не видать. Может, и появятся, только когда уже будет поздно.

Улучив момент, я змейкой юркнул под днище пикапа, быстро выполз на другую сторону и таким же манером оказался под одним из джипов. Мне удалось проделать это незаметно для бандитов, те увлечённо продолжали расстреливать то место, где я находился всего пару секунд назад. Ещё немного, и они разберутся, так действовать надо стремительно.

Перед ногами мелькнула пара ног в щегольских штиблетах, на вид будто из лакированной крокодиловой кожи.

Вот с тебя-то мы и начнём.

Я перекрутился и резкой подсечкой свалил бандита в штиблетах на асфальт. Тот явно не ожидал от меня такой подлости и, оказавшись в положении лёжа, среагировать не успел. Зато я оказался на высоте, вынырнул из-под джипа, схватился за пистолет уроненного бодигарда Волкова и сразу пустил его в ход, подстрелив ближайшего ко мне бандоса.

Дело пошло веселей.

Моё внезапное появление стало для напавшей шайки-лейки очень неприятным сюрпризом, которым я воспользовался на всю катушку, уложив всех, кто ещё оставался на ногах. Последним добил мужика в штиблетах: оставлять кого-то в живых не имело смысла. Меня бы они точно не пожалели.

Убедившись, что в живых никого не осталось, я осмотрелся: свидетели, если и были, то предпочли спрятаться. Ну и ладно, в конце концов я лишь оборонялся один против целой бандитской бригады.

И всё равно, надо рвать отсюда когти.

Я с грустью убедился, что пикапчик пал смертью храбрых на поле боя. Машина категорически отказывалась заводиться, из-под капота шёл дым.

Взгляд переключился на «гелики». Им тоже досталось, но всё-таки не так, как моему героическому пикапу.

Я подошёл к тому, что припёр нас спереди и посмотрел в водительское окно.

Есть же всё-таки справедливость на свете! Ключ зажигания никто не удосужился вытащить, он так и остался в ячейке.

Водить такие тяжёлые машины я умею. Главное, как-то проскочить мимо местного ГАИ, их может заинтересовать пара пулевых отверстий в кузове и разбитая фара. Если тормознут, придётся долго объясняться, а я не настроен сегодня на длительное общение со стражами порядка.

Единственный, кто меня интересует в данный момент — господин Волков, к которому накопилось столько — во век не расплатиться!

Я сел на водительское место и завёл автомобиль. Внутри хищно заурчал мощный дизель. По характеристикам эта тачка даст фору любому трактору.

Кстати, судя по эмблемам, техника отечественного производства. Всё-таки научились у нас клепать машинки такого класса, с гордостью за Родину отметил я.

Но не успел нажать на педаль газа, как увидел выскочившую откуда-то Лизу. Она стояла прямо у меня на пути.

— Ну что, Лан, подкинешь? — улыбнулась она.

— Залезай, — коротко кивнул я и открыл ей дверь.

В компании куда веселей, чем одному. Тем более, в такой компании.

Глава 17

Стоило мне отъехать на пару километров от места недавнего побоища, как навстречу потянулась вереница служебных машин: от полицейских «бобиков» до карет «Скорой помощи».

Как всегда — органы правопорядка приходят на помощь уже после того, как всё закончилось. Я не стал добивать раненых бойцов Волкова, может, медики кого-то и выдернут с того света.

При виде машин с мигалками и включенными сиренами, действовал как законопослушный гражданин, уступив дорогу. Мой «гелик» никого не заинтересовал, но это пока.

Сначала я хотел сразу навестить Волкова, но потом в голову пришла замечательная идея поднабраться маны. Что-то мне подсказывало, там мне не будут рады и постараются устроить тёплый приём. И пусть я прихватил с собой трофеи: пару пистолетов и неплохой боезапас, этого может не хватить, когда ситуация пойдёт вразнос.

Так что мы снова заскочили в уже знакомый парк и навестили источник с маной. Накачавшись магической энергией под завязку, я резко воспрял духом.

— Теперь можно и на подвиги!

«Гелик» пришлось бросить в одном из дворов, как привлекающий много внимания. Однако являться в гости к Волкову «безлошадным» как-то не комильфо, поэтому я пошёл на преступление, угнав неприметную малолитражку, чем-то смахивающую на «Дэу-матиз» моего мира. Надеюсь, у её владельца есть страховка.

Прошло достаточно времени с момента схватки, Волков наверняка уже в курсе событий, так же он догадывается, что я обязательно к нему приду, ведь выбора у меня просто нет: срок нашего соседства с Кузей подходил к концу, если шоггот не покинет эту телесную оболочку, умрём все трое, включая настоящего Ланского. А помирать как-то не хочется, не факт, что после смерти я обрету пристанище в другом теле другого мира, а если это всё-таки произойдёт, то где гарантия, что мою душу переселят в человека, а не в какого-то рептилоида с планеты Нибиру?

В общем, я планировал ещё какое-то время пожить и порешать ту кучу проблем, которая валилась на меня с каждым днём. Осталось только придумать, что делать с Лизой. Гнать её под вражеские пули было бы как-то не очень…

— Только не вздумай избавиться от меня! — прочитала мои мысли она. — Дай мне пистолет, и ты увидишь, что я умею.

Взвесив за и против, я отдал Лизе одну из затрофееных пушек. Напарница — девочка большая, способна сама за себя постоять. Да и мне нужен тот, кто прикроет тыл.

Ворота, ведущие на территорию владений Волкова, были заперты. На доме, в пристройках и прочих укромных местах, засели стрелки. Любого, кто попытается штурмовать, ждёт кинжальный огонь из автоматов и пулемётов. Если для Волкова не было проблемой отправить за мной восьмёрку головорезов, значит, он может выставить под ружьё пару-тройку дюжин экипированных бойцов, по сути небольшую частную армию.

Когда у тебя есть деньги, а если быть точнее — большие деньги, многие проблемы рассасываются сами собой.

Я — не великий тактик и стратег, но у меня хватило здравого смысла не атаковать в лоб. Нормальные герои всегда идут в обход, как поётся в одной замечательной песне.

Но это только на словах просто, противник приготовился к круговой обороне, куда ни ткнись — везде засада. Что ж… тогда вынудим его переключить всё внимание на одну точку. Ей станут центральные ворота. Пусть охрана Волкова думает, что у меня с головой совсем беда, и я с какого-то перепуга пойду напролом.

Для этой цели пришлось слегка подшаманить над «матизом», чтобы бибика проехала метров триста без водителя и на «автопилоте» врезалась в ворота. Разворотит там что-нибудь — уже хорошо, не разворотит и будет остановлена на полпути — в любом случае народу будет чем заняться и на какое-то время всё их внимание будет обращено на автомобиьчик.

Ну, а мы тем временем потихоньку-полегоньку…

Лёгкая машинка понеслась вперёд, стремительно набирая скорость — педаль газа была утоплена практически в самый пол. Тут же пошла ответная реакция со стороны «гарнизона» Волкова: застрочил пулемёт, застучали автоматы и заухали как тамтамы помповые ружья.

Эта дружная «симфония» сопровождала несчастный автомобиль почти до самых ворот. Не доехав буквально метра-другого «матиз» загорелся, острые горячие языки пламени взмыли вверх, потом сдетонировал бензобак. Грохнуло так, что у меня уши заложило.

Мы с Лизой начали свой бросок. Мощным сгустком энергии я пробил в бетонной стене дыру, через которую свободно мог пролезть человек моих габаритов, попутно разрядив сразу несколько магических ловушек — только на охрану господин Волков не полагался, хотя в сравнении с оснащением особняка Воропаева это был дилетантский уровень, тяп-ляп за смешные деньги.

Я юркнул в провал и быстро огляделся: осколки и бетонная крошка посекли двух ребят в невиданном прежде камуфляже — даже не представляю, в какой местности могла бы использоваться его яркая попугайская расцветка.

Парни уже не дышали, так что необходимости в контроле не было.

За мной в зияющую дыру в стене просочилась Лиза. Её высокая грудь вздымалась, глаза горели яростным огнём. Напарницу с головой накрыл азарт.

Я же старался быть хладнокровным. Да, пока что всё шло по задуманному плану, мы прорвали первую линию обороны, но кто сказал, что дальше всё пойдёт как по маслу?

Стоило только подумать об этом, как сразу трое крепких ребят попытались взять нас в полукольцо и изрешетить пулями. Уложить сразу и всех я не мог, в лучшем случаю уконтрапуплю двоих, останется третий, и уж он точно нафарширует нас свинцом.

Хорошо, что я заправился маной так, что она разве что из ушей не текла. Возня с «матизом» (будь я технарём, смастрячил что-то без всякой магии, а так пришлось тратить волшебную энергию), удар в стену — всё это уменьшило мои запасы, однако я ещё мог творить кое-какие чудеса.

Хлоп! Непроницаемый барьер из сгустившегося воздуха окутал нас словно кокон. Долго такую штуку держать нельзя, ману жрёт с нечеловеческой скоростью. Так и мне не час в этой «броне» бегать, главное, что пули завязли в защите и не причинили вреда.

Последняя очередь… Пора! Я снял барьер и уже сам открыл огонь из пистолета. Четыре горячих гильзы упали в траву, унеся жизни трёх противников — неплохой результат.

Какая-то тварь с диким визгом и рёвом перелетела через лестничный парапет и ринулась к нам. Не было времени опознавать, что это — скорее всего, какой-то магически-модифицированный зверь: не то собака, не то пантера, а может и всё сразу вместе.

Следом за этой тварью сиганула ещё одна, потом ещё и ещё. Целый выводок монстров нёсся на нас, хищно оскалив челюсти, способные перемолоть в муку человеческие кости. На миг я чуть было не присел. Вроде бился в прошлом с кучей тварей самой разной масти, однако так и не привык относиться к ним со стоической выдержкой.

Один только вид этих созданий поднимал волосы на загривке и заставлял похолодеть. Нарочно так получилось или совершенно случайно, однако более мерзких существ ещё стоило поискать. Сам создатель «Чужого» — швейцарский художник Гигер от зависти сломал бы все свои кисти и вылил в унитаз все краски.

Сложно описать их внешность, тем более длилось нападение какие-то секунды. Скажу одно, причём самое главное — я только чудом не поддался панике и не пустился в бег.

— Всё просто, Лан! Эти твари магически заточены, чтобы вызывать у жертв страх. Не будь ты магом, давно бы затряс поджилками, — напомнил о себе шоггот.

Я тряхнул головой, и наваждение спало. Да, мне по-прежнему было не по себе, я обливался холодным потом, но не потерял способность здраво рассуждать.

Лиза опередила меня и первой открыла огонь. Стреляла она метко, ни одна пуля не прошла мимо цели. Увы, чудовищ это не остановило. И вряд ли причиной всего был бешенный выброс адреналина, когда перестаёшь чувствовать боль и способен перепрыгнуть высокий забор или взлететь на дерево. Оказывается густая плотная шерсть монстров была неплохой и, скорее всего, магической бронёй, которая выдерживала прямое попадание из огнестрела.

Выходит, пистолет превратился в бесполезную игрушку. Даже если высажу в каждую тварь по обойме, не смогу остановить их атаку. И тогда всё, брать в плен они не будут, призвание этих существ заключается в том, чтобы убивать. Убивать зверски и мучительно, терзать свою жертву, впиваться в горло, перекусывать руки и ноги…

Магию нужно бить магией. Ну, собачки или как вас там… Потанцуем?!

Три огненных колобка спрыгнули с моих ладоней и зависли в воздухе, шипя и искря. Моя рука слегка колыхнулась, и первый из них полетел наперерез мерзким порождениям чей-то больной фантазии.

Есть! Стоило только шару соприкоснуться с тварью, как её тело охватила яркая вспышка огня. Короткий и жалостный визг, а потом… Чудовища не стало, оно превратилось в кучку пепла. Подул ветерок, и разнёс пепел по округе.

Следующее создание тоже получило свою порцию пожирающего пламени, сгорев в нём дотла.

Третье то ли оказалось умнее, то ли получило мысленный приказ от хозяина. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, тварь кинулась бежать прочь от меня. Упускать её не хотелось, и тогда я запулил огненный шар вслед ей.

Удрать у монстра не получилось, файер-болл нагнал его и испепелил так же, как предыдущих.

Понятия не имею, сколько ещё магических чудовищ охраняют дом Волкова, но теперь их стало меньше.

Я довольно улыбнулся и тут же ощутил мощный толчок в грудь, едва не сваливший с ног. Что за…

Ещё удар откуда-то из пустоты пришёлся в солнечное сплетение. Каким бы тренированным ни был человек, держать спину прямой у него всё равно бы не получилось. Я почувствовал, как воздух стремительно покидает лёгкие, как тело само сгибается пополам, а из рта вырывается звук, похожий на шипение.

Меня обдало порывом воздуха, пространство напротив пошло рябью. Я распрямился и увидел впереди расплывающийся силуэт Волкова.

Его лица искривила усмешка.

— Что, щенок, померяемся магией? Давай, посмотрим, на что ты способен! — зло произнёс он.

Глава 18

Надо же, оказывается не так уж и прост мой «благодетель». Простым смертным, даже купцам второй гильдии магия недоступна. Значит, он либо незаконнорождённый отпрыск какого-то аристократа (при этом избежавший надзора), либо… не тот, за кого себя выдаёт.

У каждого мага есть своя коронная фишка, универсальные способности крайне редки. Мне вот повезло с реципиентом, его возможности были гораздо выше, чем у остальных, так что я одинаково неплохо жёг противника огненными шарами, кидался молниями, впадал в режим невидимки и ставил защитные экраны. Наверняка есть ещё что-то, до чего я пока не дотумкал.

Волков явно специализировался на магии воздуха, он превращал его в плотный сгусток и бил им как будто тараном. Наверняка ему удалось бы расплющить меня с первого удара, если бы не одно «но»: пока я отвлекался на магических тварей, шоггот успел заметить новую опасность и выставил щит против атакующего Волкова.

Врагу удалось пробить оборону, однако щит поглотил большую часть энергии спрессованного воздуха. Да, было больно, тем не менее я устоял.

— Как тебе? — продолжил издеваться Волков.

Он считал меня слабым противником, и только сейчас до меня дошло — почему: купец, а вернее маг, не догадывался о нашем симбиозе с Кузей и думал, что шоггот не позволит мне ответить на атаку.

Ну что ж… Сегодня не только моя очередь удивлённо хлопать глазами. Сюрприз, Борис Иванович, да ещё какой!

Давным-давно англичанин Ньютон наряду с занятиями теологией (исторический факт) и астрологией (а это скорее всего легенда) придумал свои знаменитые законы физики. Как гласит один из них в переводе на общечеловеческий язык: как аукнется, так и откликнется. То есть всякое действие рождает противодействие.

В общем, Волкову я ответил той же монетой, захреначив в него воздушным потоком. Будь у меня больше практики, удар был бы посильней, но и так вышло не слабо. Волкову основательно прилетело: атмосферный кулак буквально вплющил его в стену.

Судя по скривившейся физиономии, мне удалось основательно встряхнуть негодяя, может даже сломать ребро.

Для первого раза совсем неплохо. Один-один, пока что ничья.

Купец явно не ожидал от меня такой прыти, даже не выставил экран, так что воздух не встретил никакой преграды, кроме плоти самого Волкова.

— Ты! Ты не можешь причинить мне вреда! — заорал он.

— Разве? — удивился я и в доказательство отправил следующую порцию воздушного тарана.

Получи, фашист, гранату!

Правда сейчас вышло похуже. Волков хоть и опешил, но хватки не потерял: удар был погашен защитной полусферой, которую купец теперь уже выставил.

Кстати, она имела довольно необычный вид, была не сплошной, а словно состояла из рёбер жесткости. Похоже так тратилось меньше маны, а результат был такой же, как у меня.

Хм… век живи, век учись, даже если учителем выступает враг.

Кто знает на что он ещё способен, так что я не стал копить силы для нового выпада, а продолжил давить, не давая противнику ни малейшего шанса перейти в контратаку. На его стороне были опыт и силы, на моей — молодость и внезапно охватившая меня бесшабашность.

Меня охватило странное ощущение лёгкости, я вдруг почувствовал себя как студент, которому достался на экзамене идеально вызубренный билет. Никакой паники, скорее приступ эйфории и предвкушение «пятёрки» в зачётной книжке, а потом… потом можно нажраться до состояния свиньи вместе с однокурсниками в какой-нибудь захудалой кафешке или в студенческой общаге.

Вот только экзамен у меня принимал опаснейший противник, а ставкой была моя жизнь. И что будет потом — предсказать сложно.

Но я делаю ставку на себя. Попробуем слегка сменить тактику. Я перенёс давление повыше, примерно на уровень головы Волкова. Тот среагировал как и задумывалось: сконцентрировал основные силы щита на этом месте. Вот и ладненько.

Ну, заяц, погоди! Параллельно с основным ударом, пошёл ещё один, на сей раз в виде не тарана, а тонкой и очень плотной воздушной иглы.

И вот тут защита Волкова дала слабину, он физически не успевал отразить мой укол, и потому игла играючи пропорола экран и «ужалила» плоть. Развивая успех, я ещё и накалил её градусов так что почти сразу запахло палёным.

Волков заорал от боли и полностью вскрылся. Я не упустил этот момент и ещё раз хорошенько долбанул по нему и тут же дополнительно прошёлся по паре выруливших откуда-то сбоку автоматчиков. Те даже на спусковой крючок нажать не успели, их будто ветром сдуло.

Загрохотал пистолет Лизы, она защищала меня с тылу и не позволила подобраться поближе типу в камуфляже и щегольском заломленном берете чёрного цвета.

— Спасибо! — поблагодарил я.

— Не за что! — весело откликнулась Лиза.

— А как же я, Лан? — с наигранной обидой поинтересовался шоггот. — Ведь это я помог тебе, когда ты прошляпил Волкова…

— Тебе отдельное двойное спасибо!

Охрана купца, оставшись без руководства, сбежала. Я не стал никого преследовать. В конце концов эти парни просто отрабатывали свою зарплату.

Тем более у меня были дела куда поважней.

Я подошёл к поверженному Волкову. Тот лежал на спине и лишь едва заметное дыхание говорило, что он всё ещё живой, разве что находится без сознания.

— Благодаря этому ублюдку меня выдернули из моего мира, — грустно произнёс шоггот.

— А ты хочешь вернуться?

— Странный вопрос, Лан! Там мой дом, мои… скажем так, родные. С тобой, конечно, здорово, но я успел порядком соскучиться по родным местам.

— Есть какой-нибудь способ вернуться?

— Есть, но тебе он не понравится.

— Почему? — удивился я.

— Потому что тебе придётся вернуться туда, откуда ты не так давно бежал.

— Что ты имеешь в виду?

— «Объект-13», Лан. Это пограничье между многими мирами, в том числе и моим.

— Что ж, Кузя… Я не хочу лишать тебя дома. Ты помог мне, я помогу тебе, — принял решение я.

Мысленную беседу прервало появление отряда вооружённых до зубов бойцов. Их лица скрывались под масками.

Они выросли словно из-под земли и мгновенно взяли нас в кольцо.

— Руки в гору! — скомандовал один из них.

Я не стал сопротивляться и послушно поднял руки. Лиза последовала моему примеру.

Нашивок на этих ребятах не было, но я уже догадался, что прибыла долгожданная кавалерия от капитана Коренева из охранки. А вот, собственно и он.

Одет и экипирован он был так же, как и другие бойцы: тёмно-синие, почти чёрные брюки с кучей карманов, такого же цвета куртка, бронежилет, классический «лифчик» с клапанами, на ногах высокие берцы, на голове каска и тактические очки, разве что без маски, поэтому я его и узнал.

Капитан с иронией оглядел место недавней драки.

— А ты неплохо управился тут, Ланской…

— Мне помогали, — я покосился на Лизу.

Коренев выпрямился и щёлкнул каблуками.

— Честь имею, госпожа Голицына!

— Вольно, господин капитан, — улыбнулась она.

— Простите за самоуправство, но я был вынужден сообщить о вас начальству, госпожа Голицына. Они уже связались с вашим отцом. Он вылетел из столицы на самолёте и скоро должен приземлиться в нашем аэропорту. Надеюсь, вы на меня не в обиде…

— Вы выполняли свой долг, — вздохнула Лиза.

— Что касается вас, господин Ланской, то возникла необычная коллизия. Формально вы не имели права покинуть «Объект-13», но… учитывая то, что вы сделали, мы можем закрыть на этот факт глаза. Более того, официально будет считаться, что вы были специально привлечены к операции по поимке особо опасного шпиона британской империи.

— Простите, кого? — захлопал глазами я.

— Дело в том, что Борис Иванович Волков, — кивнул в сторону по-прежнему бесчувственного купца капитан, — давний резидент английской разведки. Мы подозревали его в работе на наших… э… партнёров, но доказать ничего не могли. Кстати, Савва Мстиславович не держит на вас зла и очень желает увидеть вас у себя в гостях. Он надеется, что вы сможете поделиться с ними секретами, благодаря которым вам удалось обойти всю его систему охраны. А этот номер с дублем горничной и стриптизом перед камерой произвёл на всех огромное впечатление!

— Какой ещё стриптиз? — заинтересовалась Лиза.

— Боюсь, что детали уже находятся под грифом «совершенно секретно», — усмехнулся Коренев.

— То есть все в доме знали, что я постараюсь проникнуть в него и украсть документы? — возмутился я.

— Не все, — покачал головой капитан. — Противник имел в доме свои глаза и уши, иначе как бы Волков узнал о красной папке.

— Если что, я покажу, где она спрятана. Если это такие важные бумаги, их надо срочно вернуть владельцу.

Я догадался, что Воропаев сидел на серьёзных военных подрядах, так что неудивительно, что его персона вызывала такой интерес у британской разведки.

— Право слово, торопиться не за чем! — засмеялся капитан. — Для подстраховки мы подменили настоящие документы первой подвернувшейся под руки ерундой. Думаю, ни для кого она не представляет ни малейшего интереса.

Он посерьёзнел.

— На этом считаю необходимым закончить наш дружеский разговор и перейти к не очень приятным, но крайне необходимым формальностям. Прошу следовать за мной. Сейчас я отвезу вас в наше управление, где с вас снимут все показания.

— А что потом? — спросил я.

— Мы решим, что с вами делать дальше. Или у вас есть какие-то отдельные пожелания?

— Есть, — кивнул я. — Я снова хочу вернуться в свой батальон на последнее место службы на «Объекте-13».

— Решение достойное солдата, — повёл подбородком капитан. — Вижу, вы достойный человек, господин Ланской.

Глава 19

Прощание с Лизой выдалось каким-то будничным. Примчался её отец, и я впервые имел возможность лицезреть господина Голицына. Правда в тот день он показался мне скорее испуганным отцом, чем злейшим врагом моей семьи. Хотя… с некоторых пор многое в моей жизни перевернулось. Теперь раскол прошёл между мной и отцом. Старший брат, из-за которого я угодил в тюрьму, тоже встал на его сторону.

И опереться я мог исключительно на дедушку с бабушкой. Ну и на себя, конечно.

Потом Василий Васильевич ушёл и забрал с собой Лизу. Та не посмела ему перечить, покорно собралась и уселась в лимузин, доставивший Голицына из аэропорта.

Стёкла автомобиля были затонированы, но я знал, что в глазах боевой подруги слёзы. Вместе с этим пришло осознание: вряд ли с ней теперь встретимся, уж больно неподходящей оказалась моя компания.

Я помахал рукой и собрался уходить, как внезапно распахнулась дверца лимузина, выпуская грузное тело аристократа.

— Молодой человек, — позвал он.

Похоже, моя фамилия была ему ненавистна.

— Слушаю, ваше сиятельство.

— Уделите мне минутку вашего времени.

— Почту за честь.

Его лицо преобразилось, стало властным. Теперь в нём угадывался не отец, а всесильный государственный сановник.

— Хочу вас предупредить: мы по-прежнему враги. Более того, я считаю, что из-за вас моя дочь неоднократно подвергалась смертельному риску и только чудо, что она осталась живой. И это только усиливает мою ненависть к вашей презренной породе. Если бы не Лиза, я бы стёр вас в порошок прямо сейчас.

Я бросил на него внимательный взгляд. Сейчас его переполняла не только злоба, но мана, огромное количество магической энергии, которой бы хватило, чтобы превратить в пепел небольшой город.

В отличие от него я был спокоен и… пуст. Маг мог брать меня голыми руками.

Но как-то ответить стоило.

Я выдержал паузу и повёл плечами:

— Спасибо за предупреждение, ваше сиятельство. Что ж, если мы всё ещё враждуем, значит, есть хоть какая-то стабильность в этом мире.

Он немного помолчал, прежде чем оставить последнее слово за собой:

— На вашем месте, юноша, я бы забыл, что такое крепкий сон.

Аристократ сел в машину и уехал. Я проводил его взглядом, а потом пошагал к конспиративной квартире, в которой меня на время поселила охранка.

Ничем не примечательная панельная пятиэтажка, аналог «хрущёвки» из моего времени, разве что кухня всё-таки человеческого размера, а межкомнатные перегородки не позволяют подслушивать, что творится у тебя за стеной.

Там меня ждал по-хозяйски расположившийся капитан Коренев.

— Кофе? — сходу предложил он, как только я вошёл в квариру.

— Не откажусь.

— Тогда пройдёмте на кухню. Я покажу вам своё умение варить из ничего отличный кофе.

Он зажёг газ и принялся возиться с туркой. Я сел за стол.

— Плохое настроение? — спросил капитан.

— Пока не вижу причин для особой радости.

— Я же предлагал вам полностью перейти на службу в Охранное отделение, но вы решили продолжить карьеру военного, причём нижнего чина…

— Даже не пытайтесь меня отговорить. Я не передумаю.

— А я и не собираюсь вас отговаривать, — хмыкнул он. — Вы уже принесли нам большую пользу, вскрыв шпионское гнездо в городе. Думаю, и на Объекте-13 вы нам весьма пригодитесь.

— Интересно, каким образом?

— А это вы узнаете, когда придёт время. К вам обратится человек, назовёт пароль… скажем «Корень шлёт вам привет». Корень — это моё прозвище в узком кругу посвящённых людей, — пояснил он.

— И что тогда?

— И тогда вы будете выполнять его задание.

— Постойте. — вскинулся я. — А вы не забыли, какой у меня статус. Всё-таки Ланские — не самые последние люди в империи…

— А вот качать права я вам не советую, — покачал головой он. — Да, я знаю, что государь помиловал вас и формально вы теперь человек свободный. Но… коли связались с нашей богадельней, так это на всю жизнь. И никакие связи не помогут соскочить с нашего крючка. Кроме того, вы же патриот?

— Я люблю свою Родину!

— Именно. Долг каждого патриота — стоять на страже отчизны. Охранное отделение и есть та самая стража. Кроме того, мы своих в беде не оставляем. Вы в этом имели возможность убедиться. Так… кофе готов.

Он снял турку с огня и принялся разливать кофе по чашкам.

Я сделал глоток.

— М-м-м… А вы действительно мастер!

— И не только в вопросах кофе. Например, мне прекрасно известно о ваших натянутых отношениях с господином Голицыным.

— Натянутых — это мягко сказано, — усмехнулся я.

— Их сиятельство давно точит на вас зуб и собирается сжить со свету. Так вот, иногда мы бываем в курсе его планов и могли бы вас предупредить о некоторых из них.

— А помешать этим планам?

Коренев опустил взгляд.

— Господин Голицын нам не по зубам. Как видите, я честен с вами. Информация — это всё, что вы будете получать от нашей конторы. Насколько мне известно, вы неплохо решаете проблемы.

— Не можете толком помочь, хотя бы не мешайте, — вздохнул я.

Политика — страшная штука. Даже спецслужбы вынуждены играть по неписанным правилам, а неприкасаемые были, есть и останутся на все времена.

— Когда я смогу вернуться на службу? — задал главный вопрос я.

— Впервые вижу человека, который так рвётся туда! — Коренев отставил чашку в сторону.

— Там я во всяком случае знаю, что опасность окружает меня повсюду и не испытываю ложного чувства безопасности.

— Тогда считайте, что вам повезло. Послезавтра мы посадим вас на эшелон, в котором отправляется новая партия бойцов из вашего батальона. Вы снова окажетесь в привычном солдатском кругу, — резюмировал капитан.

Мы с ним ещё немного поговорили на отвлечённые темы, после чего он раскланялся и ушёл.

Я остался один в чужой квартире.

За окном бушевал жизнь, детвора играла в песочнице и качалась на качельках, прогуливались молоденькие парочки, а я сидел один в четырёх стенах.

— Почему один? — напомнил о себе шоггот. — Если считать настоящего Ланского, нас с тобой трое. Сообразим на троих?

— Предлагаешь напиться? — удивился я.

— Как грубо! Предлагаю закончить вечер бокалом вина…

— Тогда уже стопкой водки, а ещё лучше — бутылкой.

— Тогда чего ждёшь? Пошли за спиртным.

Прежде мне никогда не доводилось пить в такой компании.

Разбудил меня стук в дверь. Я оторвал голову от подушки и поплёлся в коридор, но, прежде чем отпереть замок, хорошенько рассмотрел визитёра через дверной глазок. Это снова был капитан Коренев, причём не с пустыми руками. При себе у него был объёмный баул.

— Открывайте, Ланской. Я за вами.

— Заходите, — сказал я, отпирая дверь.

Войдя, он сразу повёл носом.

— Пили?

— Выпивал, — честно признался я.

— Тогда вас ждёт тяжёлое утро.

— То есть всё как всегда, — бросил я.

— Как вам сказать. Рота, к которой вы присоединитесь, сейчас совершает марш-бросок с полной выкладкой. От точки, куда мы вас подбросим, до железнодорожного полустанка, где состоится погрузка в состав, примерно двадцать километров. Ну что, вспомните былое?

Я мысленно содрогнулся, услышав о перспективе пробежать с конкретного бодуна два десятка «кэмэ».

— Что ж не предупредили заранее, господин капитан?

— А это чтобы служба мёдом не казалась, рядовой Ланской, — подмигнул Коренев.

Он опустил баулы на пол.

— Тут ваше обмундирование. Не стану от вас требовать уложиться в норматив сорок пять секунд, но больше пяти минут дать не могу — нас уже ждёт вертолёт. И да, — он протянул мне сложенный вчетверо лист бумаги.

— Что это?

— Ваше командировочное удостоверение. Для всех вы не покинули тайком Объект-13, а были отправлены в командировку. Все печати и подписи подлинные.

Капитан посмотрел на часы:

— Время пошло, рядовой. Жду вас на улице в машине.

Я открыл молнию на бауле и стал одеваться. Само собой, форма была не моя и даже далеко не новая, любой, кто служил, знает, чем она отличается. Но с размером Коренев угадал, всё село на меня как литое. Даже крепкие солдатские башмаки с высоким голенищем — не жали.

Не хватало разве что оружия.

Как выяснилось, даже о нём капитан позаботился. В неприметном гражданском седане он вручил мне штурмовую винтовку, точно такую же, с какой начиналась моя служба и за какой мне пришлось бегать, когда меня усыпили на поезде.

— Водитель отвезёт вас, Ланской, к вертолёту, который доставит вас к месту назначения. Если повезёт, у вас будет ещё минут пятнадцать-двадцать, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок, — принялся инструктировать капитан. — Разумеется, никто не должен знать о том, что вы — сотрудник Охранного отделения.

— А если меня спросят — в чём заключалась моя командировка? — поздно сообразил я.

— Отвечайте, что сопровождали научного сотрудника Елизавету Голицыну, — сказал Коренев. — Детали можете опустить. Думаю, они вряд ли кому будут интересны.

— Понял.

— Тогда с богом!

Машина привезла меня на вертолётную площадку. К счастью, не пришлось искать предназначенную для меня винтокрылую машину — вертолёт тут был только один.

Я подошёл к нему, предъявил лётчикам документы.

— Садитесь, — велел один из них. — Нам приказано взлетать сразу же.

Чувствуя себя какой-то важной шишкой, я забрался в чрево летательного аппарата. Он не впечатлял размерами, обычная рабочая машинка, где никто не думает об удобстве пассажиров.

Сверху закрутились лопасти, стало так шумно, что я не мог бы расслышать даже сам себя. Вертолёт плавно оторвался от земли, набрал высоту и полетел.

Ну вот, подумал я, всё возвращается на круги своя, словно не было этой одиссеи, через которую мне пришлось пройти. Ещё немного, и я вновь окажусь в армии, а куда дальше вывезет кривая — не могу загадывать, да и не стоит.

Я жив, прошёл через уйму испытаний, нашёл и потерял друзей, а впереди очередная пачка приключений. Уж в этот я был уверен на все сто.

Глава 20

Тень от вертолёта скользила по земле, порой теряясь в густых лесах и в воде.

Никогда не любил высоту, но сейчас получал эстетическое удовольствие наблюдая за крошечными фигурками людей, автомобилями или домами, похожими на игрушечные.

На борту я был единственным пассажиром, а летчики не проявляли ко мне ни малейшего интереса. Да и захоти кто-то из них со мной пообщаться, всё равно бы не получилось из-за страшного шума.

Где-то через час, когда впереди показался небольшой городок, винтокрылая машина пошла на снижение. Вот она, конечная цель маршрута, подумал я.

Вертолёт приземлился возле красной кирпичной башни — заброшенной водокачки.

Шум от лопастей затих, один из пилотов встал с кресла и подошёл ко мне.

— На выход, боец. Стой возле башни и смотри — не проворонь своих, они тут будут с минуты на минуту.

Я кивнул.

Вертолёт снова взмыл вверх, оставляя меня одного.

Марш-бросок — штука серьёзная, надо проверить одежду и обувь, чтобы ничего не мешало, не натирало и не колотило по ногам. Подтянул ремень, перевязал шнурки, немного попрыгал… Вроде всё в ажуре.

А вот и наши: где-то около взвода. Бегут, выстроившись в три шеренги. Впереди офицер в полевой форме. Погон не видно, но, думаю, поручик или подпоручик.

Вытягиваюсь во фрунт и отдаю воинское приветствие.

— Ланской? — на бегу спрашивает офицер.

— Так точно.

— Вставайте в строй в последнюю шеренгу. Бумаги передадите потом, на привале.

— Есть!

Чувствуется, что ребята бегут не один десяток кэмэ. Все потные, уставшие.

Присоединяюсь к колонне.

Позади только незнакомый унтер — контролирует отстающих. Правда, солдаты, хоть и первого года службы, видать недавние выпускники учёбки, подготовлены неплохо. Из строя никто не выбивается, хотя это то ещё удовольствие — скакать козлом, когда на тебе навьючена ещё куча всего.

Мне пока проще, я сюда прилетел на вертолёте и разве что задницу отсидел, поэтому без особых усилий выдерживаю темп.

Офицер, надо отдать ему должное, не ставит целью загонять всех до смерти, поэтому скорость далека от спринтерской.

Какое-то время я даже получаю удовольствие. Молодое тело само просит физических нагрузок.

— Смотри, не порвись, — прикалывается шоггот.

— Я уж думал: ты совсем потерялся, — в душе смеюсь я.

— Нет, просто любопытно стало как тут у вас, людей, всё устроено.

— Ещё насмотришься.

Впереди мелькают взмыленные спины сослуживцев. Равномерно подпрыгивают и опускаются рюкзаки, дробно топают подошвы тяжёлых солдатских ботинок.

Никто не разговаривает, все сосредоточены на беге. Уверен, многие начинают мечтать о привале, ведь это такое счастье хоть ненамного присесть, перевести дух.

То и дело кто-то тянется к фляжке, отвинчивает крышку и делает глоток. Запиваться во время марщ-броска нельзя, быстро «сдохнешь» — этой нехитрой премудрости учат сразу. Поэтому все тяну воду буквально по чуть-чуть, глоток — не больше.

Постепенно начинаю чувствовать себя частью общего организма. Моё личное я растворяется, вместо него приходит ощущение винтика в хорошо смазанном организме. Это опять же тренировки в учебке дают о себе знать.

Навстречу то и дело попадаются прохожие, которые смотрят на нас с любопытством и сожалением. Особенно женщины, что годятся нам в матери.

Есть и вполне симпатичные девчонки, вид которых заставляет забыть об усталости, расправить плечи и принять лихой и придурковатый вид в полном соответствии со знаменитой фразой Петра Первого.

Мы огибаем городок, не выходя на его улицы, монотонно бежим — хорошо хоть не в ногу.

Когда городские кварталы остаются далеко позади, следует долгожданная команда:

— Взвод, стой! Привал!

Солдаты рассаживается на обочинах по обе стороны от грунтовой дороги. Я же плетусь к офицеру.

Тот тоже устал, это чувствуется по напряжённому взгляду, испарине на лице и мокрому мундиру, но старается не показывать вида. Офицеру положено всегда быть выше подчинённых.

— Господин поручик, разрешите обратиться!

— Разрешаю, — кивает он.

Протягиваю подготовленные охранкой документы.

Поручик (теперь я смог рассмотреть его звание) разворачивает бумаги, пробегает по ним глазами.

— Всё в порядке. С этого дня вы поступаете в моё распоряжение, рядовой. Надеюсь, у нас с вами не будет проблем там, на Объекте-13.

— Никак нет, проблем не будет.

— Вот и хорошо. Бумаги я забираю себе, а вы пока можете отдохнуть.

— Слушаюсь!

Разворачиваюсь кругом и отправляюсь выполнять приказ.

Я с блаженством расшнуровываю берцы, снимаю носки и шевелю голыми пальцами ноги.

Кто-то хлопает меня по плечу.

— Лан, ты что ли?

— Цыган? — напрягаюсь я при виде давнего недруга.

— Он самый! Да ты расслабься, нам с тобой делить нечего! — улыбается он и протягивает руку:

— Мир?

— Мир! — пожимаю я.

Цыган присаживается возле меня и тоже снимает берцы и носки.

— А где остальные наши? — спрашиваю я.

— В учебке пока, готовятся.

— А с тобой что приключилось?

— Так зазноба моя из-за которой пришлось в батальон вступать, из дома сбежала, чтобы меня навестить.

— И как — встретились?

— Встретились-то встретились! Только потом её папашка примчался и так развонялся, что меня от греха подальше с первым же пополнением на «Объект-13» отправили.

— А Ушан с тобой? — интересуюсь я про его приятеля.

— Да х… с ним, с этим Ушаном! Думаешь я сразу не раскусил, что это падаль? Он, сука, меня же потом с потрохами и сдал взводному. Я ему перед отправкой еб…ник начистил, чтобы запомнил на всю жизнь. Ещё раз встретимся, так снова измордую! Ты-то сам — как, тебя ж вроде давно на Объект-13 отправили?

Я пожал плечами:

— Пока вроде живой и здоровый. Вот, из командировки возвращаюсь. Меня в ваш взвод приписали.

— Так это же здорово! Будем друг за дружку держаться! — улыбается он.

Не очень-то верится, что Цыган встал на путь исправления, мне всё ещё памятны наши с ним стычки. Один раз я его излупил до полусмерти, но тогда у меня не было выбора: или я или он. Я по понятным причинам выбрал себя.

Прежде чем дать ответ, прикидываю за и против. В моей жизни бывало, чтобы враги превращались в друзей и наоборот, однако в каждом случае нужно тщательно всё взвесить.

Цыган — парень непростой, кручёный-верчёный, у него все задатки лидера, любит власть. Если думает, что в моём лице получит замену Ушана, его ждёт горькое разочарование.

Он догадывается, о чём я думаю.

— Лан, я тебе реально закорешиться предлагаю!

— Идёт!

Даю человеку шанс. Мне очень нужен хороший и надёжный друг, на которого можно положиться.

— А как же я? — хмыкает шоггот.

— Ты — тоже мой друг, поэтому я и хочу тебе помочь.

— Ладно, — успокаивается Кузя.

Поговорить с Цыганом по душам не выходит, следует команда «привал закончен, стройся».

Я снова оказываюсь на левом фланге, в самом конце, хотя по росту должен находиться намного правее.

Поручик проходит вдоль строя, критически осматривая каждого. На секунду замирает возле меня, его лицо искажает кривая усмешка.

— Вы у нас почти ветеран, Ланской… Успели послужить на Объекте-13.

— Так точно.

— Назначаю вас на должность командира третьего отделения. Если справитесь, присвоим вам звание ефрейтора.

— Рад стараться! — гаркаю я, вспоминая армейскую мудрость: лучше иметь дочь проститутку, чем сына ефрейтора.

— Со своим отделением познакомитесь на следующем привале. Взвод! Равняйсь! Смирно! На-пра-ву! Бегом марш!

Мерный дробот солдатских ботинок. Чтобы не выбиться из темпа, задаю мысленный счёт и стараюсь растягивать дыхание. Вдо-ох… Вы-дох… Вдо-ох…. Вы-дох.

Один за другим проносятся столбы линии электропередач, кажется, между ними расстояние в пятьдесят метров. Пробежим двадцать столбов, значит, позади километр.

Иногда мимо проезжают машины. Пару раз нам сигналят, подбадривая. Дескать, держитесь, служивые! Мы своё уже отпахали, а теперь и вам сам Бог велел!

Иногда попадаются таблички с названиями населённых пунктов. «Горка — 1 км», «Витержево — 3 км».

Пейзаж обычный: берёзки, осинки, распаханные поля. Хорошо, что нет холмов, дорога ровная, без подъёмов и спусков.

Навстречу тарахтит выкрашенный с синий цвет трактор, позади него прицеп. Ноздри забиваются едким запахом навоза.

Деревенская романтика, дери её за ногу!

Смотрю на часы — а время, оказывается, летит быстро: уже полтора часа прошло с последнего привала. По моим прикидкам отмахали уже километров девять-десять.

В прошлой жизни я бы давно сдох после такого броска, а тут — ничего, устал — врать не буду, но пока терпимо.

Груз на спине становится всё тяжелее, лямка рюкзака впивается в плечо. Ноги переставляются сами собой. Нагретое тело приятно холодит ветерок — хорошо, что солнышка нет, бег в жару тот ещё экстрим.

К тому же чувство коллектива — великое чувство. Когда ты не один, поневоле заряжаешься энергией и понимаешь, что жалеть тебя никто не будет, даже если ты устал как собака и высунул язык на плечо.

Появляется огромный постамент, на нём герб города и название большими буквами — Белореченск.

Издалека доносится характерный сигнал трогающегося поезда. Ага, значит поблизости железнодорожная станция. Готов побиться об заклад — мы движемся к ней.

Тело охватывает радостное предвкушение — ещё чуть-чуть и изнурительный марш-бросок закончится.

Нас погрузят в вагоны и ту-ту, поезд на Воркуту! То есть на Объект-13.

И если я чем-то могу помочь парням из моего отделение, начинать это надо чуть ли не сейчас. Там, за порогом Большой земли, уже будет поздно.

Глава 21

Всегда любил путешествовать на поезде, спать под ритмичный стук колёс, покупать у проводников чай или чашку сваренного кофе, выходить подышать свежим воздухом на крупных станциях, где состав стоит долго в ожидании смены локомотива.

Вот только все эти удовольствия остались где-то там, в них уже почти не верится.

Шёл настоящий тропический дождь, по улицам растеклись реки — ливнёвки уже не справлялись.

Мы успели заскочить в здание вокзала за несколько минут до того, как с неба вылились первые капли. Поручик ушёл к военному коменданту, оставив нас на попечение фельдфебеля, а тот, чтобы нам не было совсем скучно развлекался по-своему: заставлял то отжиматься, то приседать. Ну да, классическое армейское: чем бы солдат ни занимался, лишь бы задолбался.

Немногочисленные пассажиры с нескрываемым интересом наблюдали за нашими мучениями.

Как и все парни, я послушно выполнял команду «упор лёжа принять, на счёт раз опускаемся вниз, на счёт два — поднимаемся». Вроде и устал как последняя собака, но дисциплина есть дисциплина. К тому же с моего места открывался весьма любопытный вид на стройные ножки молоденькой красотки в мини-юбке. Это служило слабым, но всё-таки утешением. К тому же личико у девицы оказалось под стать ножкам: если не красивое, так во всяком случае смазливое.

Цыган, который отжимался слева от меня, перехватил мой взгляд и тоже стал плотоядно пожирать девушку глазами.

Объект нашего внимания оказался не из стеснительных, наоборот — в качестве поощрения юная леди слегка приподняла подол легкомысленного платьица. Такого сюрприза Цыган уже не смог спокойно перенести.

— Вот жеж сучка, а! — с восторгом произнёс он. — Так и еб…т меня глазками.

— Не тебя, а меня, — парировал я.

— На что забьёмся?

— Если будет увал, ведёшь меня в гаштет.

Не знаю почему в голову взбрело немецкое слово, обозначавшее небольшой ресторанчик, однако Цыган либо знал его значение, либо догадался по смыслу, поэтому лишь кивнул:

— Замётано!

— Как проверять будем?

— Ну не будет же этот унтер нас до посадки еб…ть. Наверняка скоро ему самому задолбает.

Цыган был неплохим знатоком человеческой натуры. Действительно, минут через десять фельдфебель махнул рукой и произнёс:

— Вольно, девочки! Разойдись!

Тридцать «девочек» облегчённо выдохнули.

Мускулы на руках и ногах просто горели, тем не менее я нарочно форсил и держался бодрячком. Цыгану досталось не меньше моего, однако и он не показывал слабину.

Нас держали в самом углу зала ожидания, не разрешая разбредаться. Все разбились на небольшие группки по интересам, Цыган продолжил держаться возле меня. Вдвоём и вправду было как-то веселей.

— Вовремя нас отпустили, — признался он. — Я уже думал, что ещё немного и сдохну!

— Я тоже из последних сил держался. Давненько так не гоняли, расслабился.

— И как твоя командировка прошла? Удалась?

— Извини, не имею права говорить!

— Не имеешь, так не имеешь! — мои слова ни капли его не обидели.

Фельдфебель вроде бы потерял к нам всякий интерес. И всё-таки меня не обмануло его показное равнодушие. Я понимал, что на самом деле он тщательно мониторит ситуацию и держит нас в поле зрения.

Чтобы добраться до девушки, надо было что-то придумать.

Я знаком показал Цыгану идти за мной, а сам направился прямиком к унтер-офицеру.

— Господин фельдфебель, разрешите сходить оправиться?

Тот внимательно посмотрел на меня.

— Что, до посадки не выдержишь?

— Так точно, не выдержу, — с совершенно честной физиономией изрёк я.

— Тебе тоже приспичило? — обратил он внимание на Цыгана.

— Так точно!

— Бегом до сортира и обратно! Ланской за старшего! — оказывается он уже был в курсе насчёт моей фамилии.

Мы развернулись на каблуках и как было приказано трусцой побежали за угол, где висела табличка с надписью «WC», а рядом мужской и женский силуэты.

Скрывшись там от всевидящего ока фельдфебеля, остановились.

— Что дальше? — спросил переминавшийся от нетерпения Цыган.

— Надо как-то девчонку выманить, — ответил я.

Если быть честным, так далеко мой план не заходил.

— И как будем её выманивать? Кис-кис-кис что ли? — нахмурился Цыган.

— Бл…! — сказал я. — Мне что — одному все темы разруливать. Придумай и ты хоть что-то в конце концов!

— Ага, в конце конца и из конца в конец! Ладно, Лан, щаз соображу что-то, просто после этого долбаного унтера мозги в кашу превратились!

Мы осторожно выглянули из-за угла, рассматривая девицу в мини. Она почувствовала на себе наш взгляд, миловидно улыбнулась и подмигнула.

— Ты смотри, Лан! — восхищённо произнёс напарник. — Она нам глазки строит!

— Тогда и ты ей построй. Вдруг клюнет? — с усмешкой сказал я.

К моему удивлению, Цыган принял мои слова всерьёз. Между ними завязалась игра в гляделки. Я лишь восхищённо покачал головой. Меня самого не на шутку заинтриговал наш дурацкий спор. Вот что значит юношеская игра гормонов!

Внезапно девушка поднялась, что-то сказала своей соседке, указывая на свою сумку на колёсиках, а затем направилась в нашу сторону.

— Ни х… себе! — восхищённо присвистнул Цыган. — Ты продул, Лан! Паштет, тьфу… гаштет с тебя!

— Не радуйся раньше времени, — заметил я. — Может ей в туалет срочно захотелось.

— Меня ей захотелось! — самоуверенно заявил он. — Против меня ещё ни одна тёлка не устояла. Зуб даю!

— Ну-ну, — только и нашёл что заметить я.

Похоже, Цыган всё-таки прав. Ему определённо удалось произвести впечатление на красотку, иначе как ещё объяснить то, как она себя повела. Эх, не зря его в наш батальон законопатили, а потом ещё и раньше срока отправили на Объект-13!

Девушка завернула за угол и остановилась напротив нас. Вблизи она была ещё притягательней, просто излучала флюиды страсти и магнитом приковывала к себе мужские взоры.

Не знаю, как у Цыгана, а у меня аж в горле пересохла при виде этой секс-бомбы, словно сошедшей с плакатов из мужских журналов. Её шикарное тело заставляло забыть обо всём, кроме желания.

И чем больше я смотрел на неё, тем сильней было желание обладать этой красоткой. Боже, да я давно не испытывал такого мощного чувства!

— Привет, мальчики! — улыбнулась она и приняла соблазнительную позу, выставив правую ножку вперёд.

Красавица знала, что делает и получала удовольствие от производимого впечатления. Какими смешными, наверное, мы сейчас выглядели в её глазах!

— Привет! — не очень дружно среагировали мы, но нас можно было понять.

Всё казалось каким-то ненастоящим, в реальной обыденной жизни так легко не бывает, вот мы и слегка растерялись, хотя несколько секунд назад хорохорились и строили из себя казанов.

— Вижу, скучаете?! — Девушка снова подмигнула нам обоим.

— Типа того, — согласился я.

— Кто из вас будет первым? — неожиданно перешла на деловой стиль общения красотка.

— В каком смысле? — осторожно поинтересовался я.

Меня смущало её поведение. Она то ли прикалывалась над нами, то ли сознательно соблазняла, но вот почему? Понятно, что Цыган — симпатичный малый, да и Ланской, в чьём теле я оказался, тоже далеко не урод, но вряд ли наш сексапил был таким мощным, что сражал прямо наповал.

Или девушка из тех, кто зарабатывает, торгуя собственным телом? Почему нет… Самая правдоподобная версия из тех, что пришли мне в голову.

— Люблю военных, — мечтательно облизнула кончики губ она. — Они такие мужественные, подтянутые. От них пахнет мужчиной!

— Сколько? — первым спросил Цыган.

Очевидно, его тоже посетили такие же мысли, как и меня.

— Фи! — Девушка наморщила носик. — Как это грубо, юноша! Похоже вы не за ту меня приняли!

— Так ты — чисто из любви к искусству? — ухмыльнулся он.

— В точку! Я же сказала, что люблю военных! Особенно молоденьких, чтобы кровь с молоком!

— Я первый! — сразу выпалил Цыган.

Я хотел его опередить, но не успел.

— В таком случае, — она взяла его за руку и потянула в сторону мужского туалета, — пошли со мной. А ты, — красотка перевела взгляд своих магнетических глаз на меня, — побудь пока. Пожалуйста, на стрёме. Как только мы закончим, я тебя позову.

— Кхм! — ещё никогда воротник солдатской куртки не был таким жёстким и так не душил горло.

Цыган довольно ухмыльнулся, его прямо таки распирала гордость за себя. Перед тем как войти, он показал мне правую руку с выставленным вверх большим пальцем.

Они скрылись за дверью, а я замер на месте. Что-то внутри угнетало меня, вызывало странное чувство непорядка. Я даже поёжился от странного холодка, идущего из глубин подсознания.

Не могу понять, что меня так насторожило, но доверять собственному шестому чувству я привык. Вот только пока не мог разобраться, в чём же тут дело.

— Проснись и пой, Лан! — вдруг сказал мой альтер-эго — шоггот по прозвищу Кузя. — ты что до сих пор не понял, кто это?

— Наверное девка озабоченная, — неуверенно предположил я.

— Дурак ты, Ланской! Она такая же девка, как ты — сельский механизатор! Правда, замаскировалась хорошо, тут ничего не скажешь. Я и то не сразу сообразил, а у меня на этих тварей глаз намётанный.

— О чём ты?

— Да всё о том же, Лан! — продолжил нагнетать Кузя — Это не просто озабоченная баба, это суккуб! Знаешь, что это такое или тебе объяснить?

— Знаю!

Источник моих познаний скрывался в разного рода бульварных книжках и компьютерных играх, до этого дня я вообще не подозревал, что эти создания существуют в реале. И надо же как мне «повезло», нарваться на подобную тварь…

— Тогда чего тормозишь! Иди, спасай друга, пока суккуб не выпил все его жизненные силы до дна!

Я резко рванул на себя дверь с табличкой на которой был изображён мужской силуэт и заскочил внутрь.

Глава 22

Цыган лежал на кафельном полу, суккуб склонилась над ним. Сцена была бы похожа на кадры из порнофильма, если бы не одно «но» — я видел голубые потоки энергии, покидавшие его тело. Демоница впитывала их, раскачиваясь с закрытыми глазами.

Ещё немного, и Цыгана будет уже не спасти.

— Отстань от него, сука!

Суккуб обернулась, хищно оскалив зубы.

— Как это грубо разговаривать в таком тоне с женщинами!

В её глазах с огромными, похожими на кошачьи, зрачками, загорелся огонь.

— Ещё раз говорю — отстань от него, и мы разойдёмся миром, — предупредил я.

— Этого не будет! — неожиданно грубым, почти мужским голосом, произнесла демоница.

От недавней красоты не осталось и следа. Проявилась её истинная натура, теперь передо мной сидела не сексуальная девушка, а страшная как смертный грех тварь. Лицо стало походить на обтянутый кожей череп с тяжёлой нижней челюстью, кожа стала серой, на спине появился горб.

Она склонила шею на бок, как боксёр на разминке, каким-то неестественным образом оказалась на ногах и ринулась ко мне, выставив лапы с удлинившимися ногтями, каждый из которых походил на острый шип.

Я был наготове, армейский штык-нож оказался у меня в руке.

— Пеняй на себя.

Мы столкнулись. Я успел увернуться от её когтей и пырнул тварь штык-ножом. Клинок неожиданно легко вошёл в демоническую плоть, будто в пустоту. Однако холодное оружие не остановило монстра.

Демоница презрительно усмехнулась.

— Тебя плохо учили! Меня этим не убить!

Я пнул тварь ногой, отбрасывая к противоположной стене, мельком бросил взгляд на лезвие штык-ножа. Оно было девственно чистым, ничего похожего на кровь.

Похоже, тварь не лгала, от моего оружия не было никакого толку. Я страшно пожалел, что оставил штурмовую винтовку в зале ожидания, быть может очередь охладила бы тварь.

— Серебро! — прозвучало в голове.

— Что?

— Серебро! — повторил шоггот. — Только оно способно убить суккуба.

— Что ж ты меня раньше не предупредил?

— Я думал ты в курсе, — слегка обиделся тот.

В любом случае, серебра при себе у меня не было.

Монстр снова ринулся на меня, и опять я отразил его атаку хорошим пинком. Демоница пролетела несколько метров, прежде чем треснулась об туалетную кабинку, проломав в ней дыру.

Но долго так продолжаться не может, рано или поздно тварь зацепит меня и выпьет все жизненные соки.

Смыться отсюда, заперев демона в туалете? Тогда придётся бросить Цыгана, и ему точно придёт конец. Да и дверь не похожа на ту, что способна остановить это мерзкое порождение.

Она в своём истинном облике вырвется в зал, наверняка, пострадают и другие люди.

В общем, как ни крути, придётся мочить в сортире, как сказал один великий человек.

Нога твари застряла в пробитой двери, демоница ненадолго замешкалась, освобождаясь.

Серебро, полцарства за серебро!

Стоп! Из школьного курса биологии я помню, что в человеческом организме содержатся драгоценные металлы, вроде золота и серебра. Аурум меня пока не интересует, а вот аргентум был бы в самый раз. Я даже вспомнил примерное соотношение: что-то вроде двух десятых миллиграмма на килограмм сухого веса. Хрен знает, что такое сухой вес — мы, как и огурцы, почти полностью состоим из жидкости, но будем считать, что капелька серебра во мне точно наберётся.

Если бы на какое-то время извлечь этот металл из себя и распылить на штык-нож, тогда у меня окажется оружие, способное отправить суккуба туда, откуда не возвращаются.

Понятно, что этот металл не просто так находится внутри человека, он играет определённую роль в его функционировании, и, оставшись без серебра, я быстро загнусь.

А этого ой как не хочется…

Значит, всё надо проделать не просто быстро, а с феноменальной скоростью, и точно так же мгновенно вернуть всё обратно.

— Лан, ты просто чокнутый! — воскликнул шоггот.

— Предложи что получше.

Предложить Кузя не успел, демон освободился и вновь понёсся, размахивая когтистыми «граблями».

Эх, где наша не пропадала!

Сам знаменитый бельгиец мог бы позавидовать вертушке», которую я крутанул. Пятка тяжёлого солдатского ботинка пришлась демону аккурат в висок. Нормального человека сразу бы убило на месте или сделало инвалидом. Но только не суккуба.

Тварь пошатнулась, но устояла. На сморщившейся морде появилась ехидная улыбка.

Да она явно развлекается!

Ну, погоди!

Ещё одна «вертушка», на сей раз суккуб решила не искушать судьбу и уклонилась. Мы оказались рядом, практически вплотную, я ощутил на себе её зловонное дыхание, почувствовал ледяной холод, исходящий от монстра.

Пора!

Штык-нож опять пошёл в ход, я погрузил его в плоть твари по самую рукоятку, а потом заставил все находившиеся во мне ионы серебра переместиться в одну точку — большой палец правой руки. Из под ногтя выкатилась маленькая серебряная капелька.

Я заставил её равномерно растечься по лезвию. Слой был тонкий, практические прозрачный, но даже этого хватило, чтобы суккуб дёрнулась так, словно в неё ударила молния.

Рукоятка ножа нагрелась, лезвие раскалилось, я едва не разжал пальцы и не заорал от боли.

Но и твари было не легче, она тряслась словно припадочная, а потом вдруг раздался небольшой хлопок, и это ужасное создание исчезло, оставив после себя только неприятный запах горелой плоти.

Я снова втянул в большой палец серебро, заставил распределиться по телу. И почти сразу меня пошатнуло, будто чем-то ударило по голове. Пол и потолок поменялись местами, я упал.

Отлежавшись пару секунд, пополз по холодному кафелю к Цыгану, потрогал жилку на шее. Она пульсировала.

Слава богу, он жив.

Я заставил себя подняться, голова кружилась как сумасшедшая, зрение не могло сфокусироваться на чём-то одном, изображения теряли чёткость и расплывались, как картинки в калейдоскопе.

— Закрой глаза и попробуй сконцентрироваться, — посоветовал шоггот.

— Хорошо.

Если первая часть не вызвала у меня проблем, то вот с концентрацией сразу же начались проблемы. Такое ощущение, словно я одновременно размышлял о тысяче абсолютно разных вещей и не мог остановиться на чём-то одном.

И это ещё не было отката после использовании магии, меня «карала» проделанная с телом метаморфоза по выведению из организма серебра.

Но всему приходит конец, я почувствовал себя лучше.

— Цыган, дружище, вставай! — позвал я приятеля.

Тот открыл глаза.

— Лан, что за херня? Что со мной произошло? Чувствую себя так, словно по мне каток проехал.

Я не стал ему рассказывать про суккуба, всё равно не поверит.

— Не знаю, тебе вдруг резко поплохело, и ты грохнулся в обморок.

— А девка? — замигал он. — Я прекрасно помню, что вошёл сюда вместе с бабой…

— В мужской туалет? Да ты с дуба рухнул. Не было никакой бабы, причудилось тебе.

— Да? — растерянно протянул он.

Я кивнул.

— Нутром чую какую-то разводку, но доказать не могу, — слабо улыбнулся он.

Всё-таки много энергии из него высосала эта дрянь.

Я сделал беззаботный вид.

— Давай, собирайся быстрее и приводи себя в порядок. Как бы нас не хватились. Ещё запишут в дезертиры.

— Пять сек!

Он подошёл к умывальнику и стал умываться горстями холодной воды.

— Ничего не понимаю, Лан… Со мной это впервые…

— Наверное, устал, перенапрягся после марш-броска.

— Может быть, — неуверенно произнёс Цыган. — А девки точно не было?

— Да откуда же ей взяться! — успокоил я.

Мы вовремя вышли из туалета, взвод уже начинал строиться.

Офицер ожёг нас взглядом, но говорить ничего не стал.

Нас повели на платформу, прибыл следующий до Объекта-13 железнодорожный состав.

Он больше походил на бронепоезд, ни одной открытой платформы, только закованные в металлические пластины вагоны, на нескольких стояли пулемётные или пушечные башни.

Овальная дверь одного из вагонов распахнулась.

— Давай, служивые! — скомандовал показавшийся в проёме унтер.

На нём был чёрный промасленный комбинезон и шлем, похожий на танкистский.

Солдаты стали по очереди подниматься, держась за металлические поручни. Один за одним они скрывались в бронированном чреве вагона.

Внутри было очень тесно, мы сидели, прижавшись плечами друг к другу. Пахло смазкой, потом и железом. Сквозь немногочисленные бойницы слабо пробивался дневной свет.

На потолке тускло горели лампочки.

Овальная дверь с лязгом захлопнулась.

Раздался протяжный гудок тепловоза. Состав дёрнулся.

— Вот и всё, едем, — тихо сказал Цыган.

— Мандражируешь? — догадался я.

— Есть малёхо. Инструктора рассказывали, что там хреново, но одно дело услышать, другое — самому с этим столкнуться.

— Ну, как видишь, я уцелел.

— И как тебе это удалось?

— Для самого загадка. Но раз у меня получилось, получится и у тебя.

Потолки в вагоне были невысокие, чтобы пройти, приходилось наклонять голову, лавки — жёсткие, через полчаса поездки задница стала уже квадратной. Вытянешь ноги — об них обязательно кто-то споткнётся.

Нам раздали сухпайки и объявили ужин.

Я открыл свою коробочку: каша рисовая с тушёнкой, галеты, джем, пачка апельсинового сока и жевательная резинка. Не деликатесы, однако вполне съедобно.

Я успел только несколько раз ткнуть вилкой в банку с кашей, как Цыган уже расправился со своей порцией и посмотрел на меня голодным взором.

— Держи, — я передал ему галеты и джем.

— А ты?

— Да мне особо есть не хочется, — соврал я.

Само собой, я тоже проголодался, но суккуб выжрала у Цыгана столько энергии, что он ещё не скоро восстановится. А я… Как-нибудь перетерплю до утра.

Чувствуя, что и галет напарнику не хватит, отдал недоеденную кашу и сок.

Он схватился за неё как утопающий за протянутую руку.

Появился наш поручик в сопровождении незнакомого офицера с погонами штабс-капитана.

Мы встали, вернее, попытались встать, штабс-капитан махнул рукой.

— Вольно, садитесь.

Солдаты послушно опустились на свои места.

— Ланской, — позвал поручик.

— Я!

— Пройдёмте, нам нужно поговорить.

Ничего не понимая, я потопал вслед за офицерами. Кажется, поездка окажется не такой спокойной, как я её себе представлял.

Глава 23

Штабс-капитан окинул меня внимательным взглядом.

— Ваш командир сказал, что вы, Ланской, — самый опытный солдат в его взводе. Это так?

— Так точно, господин штабс-капитан. Мне уже довелось послужить на «Объекте-13».

— А здесь почему оказались?

— Находился в командировке.

— Скажите, а вы случайно, не…

— Никак нет! — гаркнул я, догадываясь, к чему он клонит.

Можно сказать, что с недавних пор я действительно разорвал все семейные узы с фамилией Ланских.

Штабс-капитан поморщился, а поручик принялся его убеждать:

— Отвечаю за Ланского как за самого себя.

Я задумчиво следил за ними. Дело ясное, что меня вписывают в какую-то хрень, только непонятно в какую.

— Значит так, рядовой, — наконец, решился штабс-капитан. — Не открою военную тайну, если сообщу, что у меня в экипаже случился недоштат. Сразу трое словили какую-то болячку и были госпитализированы, причём в экстренном порядке. Случись это пораньше, я бы решил проблему своими силами, но, как обычно бывает, всё стряслось за пару часов до отправления состава. Ваш командир пошёл навстречу и любезно согласился выделить нескольких бойцов нам на помощь. Правда, во всём взводе только двое опытных солдат: фельдфебель и вы, Ланской. Унтер-офицера мы решили не трогать, а что касается вас… Вы ведь изучали устройство зенитной автоматической пушки «Сачок»?

— Так точно, изучал! — отрапортовал я.

В учебке нас неплохо гоняли по всякой технике, включая не совсем обычную для нашего рода войск. Предполагалось, что бойцы батальона — универсальны, способны быть как штурмовиками и разведчиками, так и мехводами и артиллеристами. Разумеется, сложно быть асом во всех видах армейского мастерства, однако учили нас на совесть. К тому же во время службы на «Объекте-13» кое в чём довелось дополнительно попрактиковаться.

— Отлично! — обрадовался штабс-капитан. — Тогда временно, до прибытия в конечный пункт, вы поступаете в экипаж бронепоезда в качестве стрелка-зенитчика.

— Да. Но мне понадобится ещё и заряжающий, — напомнил я.

Зенитное орудие «Сачок» хоть и считалось автоматическим, заряжалось вручную обоймами по десять снарядов. Учитывая скорострельность пушки — сто двадцать выстрелов в минуту, стрелку был необходим помощник.

— Я заметил, что вы дружны с Тайбаровым, — сказал поручик.

Надо же, вроде я всего-ничего в его взводе, но «отец-командир» успел заметить, что мы с Цыганом держимся вместе.

— Так точно.

— Тогда берите его в помощники. Надеюсь, сработаетесь. У вас две минуты на сборы, а потом поступаете в распоряжение господина штабс-капитана.

Я пошёл сообщать Цыгану благую весть. Тот только начал кемарить и, когда мне удалось его растолкать, не сразу въехал в цимес происходящего.

Наконец, до него дошло.

— Ну вот, опять на массу подавить не удастся, — вздохнул Цыган. — Вечно с тобой одни проблемы, Лан.

Я не стал рассказывать ему, что совсем недавно спас из лап демоницы. Всё равно он бы не поверил, да и мне лишний интерес к моей скромной персоне ни к чему.

— Успеешь ещё выспаться! — пообещал я не очень уверенным тоном.

Зенитка, к которой нас приписали, находилась в другом вагоне, пришлось проделать не самый простой переход туда из нашего.

Стыки рельсов были далеки от идеальных, нас то и дело потряхивало и покачивало, пока мы перемещались из вагона в вагон.

Поезд набрал скорость. Ветер дул прямо в лицо, мощным порывом с меня едва не сдуло кепи. Под ногами что-то грохотало и лязгало.

Цыган вдруг остановился.

— Ты что? — удивился я.

— Да так, — смущённо произнёс он. — Представил, что будет, если сорвусь вниз, под колёса.

— Что будет… Фарш будет, — «подбодрил» я. — Ты б лучше не думал о таких вещах, а?

Он кивнул.

Мы оказались на крыше соседнего вагона. С лязгом распахнулся люк, из него показалась голова в шлемофоне.

— Вот, Родионов, пополнение принимай, — почти прокричал штабс-офицер. — Привёл к тебе стрелка-зенитчика и помощника.

— Слушаюсь, — кивнула голова. — Давайте, хлопцы, лезьте внутрь. Буду вам новое хозяйство показывать.

На плечах Родионова красовалась ефрейторская лычка. Сам он оказался довольно взрослым дядькой лет сорока с добродушным лицом.

— Технику знаете? — сходу спросил он, стоило нам только опуститься на гулкий пол вагона.

— Приходилось иметь дело, — ответил за нас обоих я.

— Добре. Но на всякий пожарный, я вас проинструктирую.

Зенитка располагалась в одной из башен.

— Рабочее место стрелка, — похлопал ефрейтор по жёсткой спинке сиденья, обтянутого потёртым коричневым дермантином. — Отсюда стрелок, он же наводчик, осуществляет управлением орудием. Калибр пушки — тридцать семь миллиметров, угол возвышения — восемьдесят пять градусов, благодаря поворотному устройству башни, орудие может поворачиваться на все триста шестьдесят градусов. Досягаемость по высоте — семь тыш.

Видя, что я откровенно позёвываю, ефрейтор хмыкнул.

— Так-так, вижу: не в коня корм. Раз вы такие умные… А ну, стрелок, покажь, чему тебя учили. Порадуй старика.

— Чего ж не порадовать?!

Я с удовольствием забрался на «кресло», демонстративно поднял и опустил ствол, покрутил башню, сделал вид, что выстрелил из пушки.

— Как-то так!

— Молодца, — довольно кивнул ефрейтор. — Наводка осуществляется при помощи данных механизмов. Имеется как полностью ручной вариант, так и автоматическое упреждение выбранной цели с помощью радарной установки. Правда, в бою радар может притормаживать, поэтому опытные стрелки предпочитают всё регулировать самостоятельно. — добавил он уже от себя. — Но для одиночной цели можно включить автоматику. Хуже не будет. И да, не смотрите, что наш вагон, обшит модульными бронеплитами, в случае боестолкновения и стрелок и заряжающий обязаны надеть бронежилеты и не снимать их до особого распоряжения. Бережённого, как говорится. И бог бережёт…

— Господин ефрейтор, разрешите вопрос? — встрял Цыган.

— Дозволяю.

— А в кого палить-то собираемся? До «Объекта-13» ещё ехать и ехать…

— Вопрос правильный. А ответ на него простой: стрелять надо в то, во что прикажет начальство. И больше ни над чем голову не ломай, — степенно ответил Родионов. — Ещё вопросы есть?

— Никак нет!

— Тогда займитесь самым главным, — заинтриговал ефрейтор.

Мы зачарованно уставились на него.

— Ствол нужно прочистить, — испортил весь праздник Родионов.

Мы только горестно вздохнули, но перечить не стали.

Если быть честным, возня с чисткой заняла у нас не больше часа, но всё равно это не самое чистое занятие на свете не вызвало у нас восторга.

Когда с ним было покончено, я вновь забрался в «кресло», а Цыган занял место внизу, почти у меня под ногами. Через несколько минут до меня донёсся его храп. Ну вот… мне бы такую безмятежность.

Знает ведь, что главную ответственность несёт стрелок, поэтому может себе позволить расслабится, а мне на посту дрыхнуть нельзя.

Через шлемофон, надетый на голову, посторонние звуки почти не слышались, в радиоэфре стояла тишина, изредка прерываемая щелчками помех. Хоть бы музыку какую врубили что ли… Всё б веселей было ехать!

Но «диджеев» на бронепоезде не нашлось. Лишь пару раз до меня долетали обрывки разговоров, какие-то общие фразы… В общем, ничего такого, что способно развеять скуку и рутину.

Я не Винтик или Шпунтик, однако люблю всякую машинерию, а военная техника всегда вызывала у меня благоговейные чувства. Не удержавшись от соблазна, провёл рукой по выкрашенному в защитный цвет стволу орудия.

Эх, если всё пройдёт гладко, в мой «Сачок» не придётся ловить всяких нехороших «бабочек». А ведь так хочется мира и спокойствия. Всевозможные приключения, что свпятся на меня как из рога изобилия, успели порядком набить оскомину.

Мне б тишь, гладь да благодать!

Видимо, последнюю фразу я произнёс вслух, поскольку снизу раздалось сонное:

— И бабу сисястую!

— И бабу, — машинально согласился я.

Подруга уже далеко, не удивлюсь, если папаша умчал её на реактивном лайнере в стольный град Петров. А я вот… сижу в чреве металлического кашалота, протираю дырку на штанах, сидя на жёстком «кресле» зенитчика.

Кто-то скажет — романтика, а кто-то уже успел её накушаться по самые гланды. И этот кто-то каждый день смотрит на меня из зеркала.

— Никто не мешал тебе принять предложение офицера охранки, — проснулся дотоле молчавший шоггот. — Сейчас бы находился в совсем другом месте, пил шампанское и принимал ванные. А то и вовсе махнул на курорт поправлять здоровье. Говорят, в Кисловодске шикарная минеральная вода, причём совершенно бесплатная.

— Допустим, — согласился я. — А ты?

— Я… Подокучал бы тебе. Или что — тоже так надоел, что ты стремишься избавиться от меня?

Поняв моё смущение, он вдруг фыркнул.

— Да ладно тебе, проехали! Шучу я! На самом деле, я тебе очень благодарен. В том мире осталась вся моя… как это по-вашему… семья! И хоть ты — компанейский парень, всё равно тебе никогда не заменить мне родных.

— Мои родные тоже остались в другом месте, — заметил я.

— Знаю, — вздохнул он. — Поэтому и понимаю тебя как никто другой. И очень благодарен за то, что ты для меня делаешь. Мало кто другой, окажись на твоём месте, был бы способен на такой поступок…

— Не перехвали меня, а то загоржусь. Лучше расскажи, а каково оно — в твоём мире? На что это похоже?

— Боюсь, словами это не расскажешь, но я попробую тебе показать. Может, что-то получится. Только, не сейчас…

— Почему не сейчас? — напрягся я.

— Потому что я чувствую приближение чего-то недоброго. Лучше б тебе разбудить напарника. Сдаётся мне, тебе скоро понадобится его помощь!

Глава 24

Я толкнул Цыгана в плечо, тот недоумённо вскинул голову.

— Ты чего?

— Будь наготове.

— С ума сошёл? Да кому нужна наша зенитка? Какой идиот нападёт на нас?

— А вот это мы скоро узнаем, — заверил я. — Просыпайся и надевай броник!

Сам я облачился в бронежилет первым делом.

И почти сразу в шлемофоне зазвучал встревоженный голос штабс-капитана:

— Боевая тревога: зафиксировано появление неопознанных летательных аппаратов, движущихся с высокой скоростью в нашем направлении. На запрос «свой-чужой» они не отвечают. Всем постам противовоздушной обороны приготовится. Повторяю: боевая тревога!

— Чё за нахер? — удивился Цыган. — Опять нагличане своевольничают?

Я вспомнил историю «Объекта-13», нам рассказывали, что британцы уже пытались взять его под контроль, попытавшись высадить на берегах свой десант. Дескать, русские не справляются, и нужно вмешательство международных сил. Тогда флотские с огромным трудом отбили их натиск.

Что если англичане решили действовать по новой? Только на сей раз будут наносить удары не с море, а с воздуха. Вполне возможно, вслед за бомбардировщиками могут пойти и самолёты, набитые крылатой пехотой…

На радаре появились отсвечивающие зелёным точки. Их было слишком много: штук двадцать, они шли плотным строем.

Даже внутри бронепоезда мне стало как-то не по себе. Вряд ли вражеские летательные аппараты проигнорируют такую «вкусную» цель. Достаточно разбомбить участок железной дороги перед и за нами, чтобы состав встрял намертво, а потом: бомби — не хочу!

И пусть у нас есть зенитки, всем хорошо известна военная мудрость: лучшее ПВО — танки на аэродроме противника.

Снизу донёсся какой-то звук: это Цыган забормотал слова молитвы.

Рой самолётов и нас разделяли несколько километров, дистанция сокращалась с каждой секундой. Не оставалось никаких сомнений — эта группа движется в нашу сторону, и явно не с грузом сладких пряников. Ещё немного и начнётся веселуха.

Выгнав из головы все посторонние мысли, я сосредоточился на происходящем, однако в груди всё ещё оставалось надсадное чувство. Ну вот какого хрена оно всё, а?

Палец лёг на гашетку, я подобрался, стал серьёзным, как никогда.

Зелёные точки на радаре увеличились в размерах. Минута, максимум полторы, самолёты окажутся в пределах прямой видимости.

Сердечко ёкнуло. Пронесёт — не пронесёт? Как бы хотелось, чтоб пронесло…

Так соблазнительно надавить на гашетку, открыть огонь, поставить перед самолётами заградительную стену огня.

Рано, Ланской, рано. Да и приказа не было.

Надо терпеть, послушно ждать, когда на себя примет ответственность старший. В армии самоуправства не любят. Подумают, что струсил, запаниковал…

Оставалась ничтожная надежда, что всё происходящее какое-то недоразумение, что скоро всё образуется само собой. Вдруг это наши?

И тогда мы разойдёмся как в море корабли, они полетят по своим делам, мы поедем дальше, к «Объекту-13». Почему бы не произойти маленькому чуду?

— Всем постам ПВО доложиться о готовности!

— Первый — готов.

— Второй — готов.

Я не сразу сообразил, что пришла и моя очередь, Цыган пихнул меня снизу.

— Третий — готов, — с секундной задержкой отозвался я.

— Принято, — зашипел голос в эфире. — По команде открыть предупредительный огонь трассирующими зарядами.

— Есть!

Штабс-капитан, как и я, надеялся на чудо. Предупредительный огонь мог привести лётчиков в чувство, даже если это были англичане: три зенитных пушки — штука серьёзная, способна нехило прорядить их строй.

Вряд ли задание летунов заключается в бомбёжке нашего бронепоезда, потенциальные потери могут им помешать.

Да, но и отпускать неприятеля тоже нельзя. Это ж каких он делов наделает, если прорвётся к Периметру.

— Огонь!

Чуда не произошло, даже после того, как небо пробороздили яркие росчерки трассирующих снарядов. Вражеские самолёты не сменили курс, не бросились врассыпную, они продолжили свой стремительный полёт, не вняв предостережению.

Что ж, чему быть, того не миновать. Придётся пострелять.

— Открыть огонь на поражение!

— Есть, открыть огонь на поражение.

Сквозь оптику удалось увидеть один из пикирующих на нас аппаратов. Меньше всего он походил на самолёт, во всяком случае, я подобных конструкций тут ещё не встречал: весь серебристый, чем-то напоминающий растянутую каплю, лишёный знаков опознавания, пилотской кабины, он казался скорее порождением моего более технологически продвинутого времени.

— БПЛА! — сквозь зубы процедил я.

— Что? — вскинулся Цыган.

— Беспилотник!

Видя, что он не понимает меня, я махнул рукой.

— Проехали!

Автоматика помогла мне скорректировать прицел, в нужную секунду я нажал на гашетку.

Орудие сухо застучало, моментально выхлестав первую обойму. Горячие гильзы горохом посыпались в специальный поддон.

Мимо!

Ничего, первый блин случается комом, а этот БПЛА всё ещё оставался у меня на прицеле. Но почему я в него не попал?

Наверное, прав Родионов: автоматика на таких скоростях тупит, надо как-то обойтись без неё.

Я щёлкнул тумблером переключателя в ручной режим.

Доверимся интуиции.

Я сместил чуть левее прицел, просчитал про себя до трёх и отправил в голубые небеса снаряды из очередной обоймы. Ничего не было видно, но я знал: они пошли кучно.

Наступила тягучая как резинка от трусов тишина.

Хлоп! Нас разделяли километры, но даже отсюда я ментально ощутил тепло от разорвавшегося в небе БПЛА. Его просто разнесло на мелкие осколки.

Само собой, никакого катапультировавшегося пилота. Да ему просто физически негде было бы разместиться в тонком каплевидном аппарате.

— Минус один! — сообщил я по рации.

— Молодец, третий, — похвалил меня штабс-капитан.

В строю беспилотников образовались ещё бреши — на сей раз удачно отработали первый и второй. Ребята старались как могли, и у них получилось.

Снаряды… Нужны ещё снаряды.

— Заряжай! — крикнул я.

— Уже! — ответил Цыган, вставляя обойму в приёмник. — Гаси уродов!

Бам! Бам! Бам! И сразу в небе распустился яркий цветок взрыва.

— Есть, сука! Есть! — заорал я вне себя от счастья. — Ещё одного свалил!

Цыган не мог видеть, что происходит, но искренне разделял мою радость.

— А ну, Лан, покажи им кузькину мать!

Я хотел показать, но тут из-под крыла одой из «капель» отделилась ракета, набирая скорость, она помчалась к бронепоезду.

Навстречу полетели снаряды зениток, скорее как жест отчаяния: артиллерийский снаряд не способен остановить летящую с неимоверной скоростью ракету, надо быть сверхснайпером, чтобы влупить по ней. Сверхснайпера среди нас не нашлось.

Хренак! Бронепоезд дёрнулся. Меня едва не приложило мордой в прицел, залязгали вагоны, потянуло запахом гари. К счастью, пока слабым, из чего можно было заключить, что прилетело не в наш вагон.

Состав остановился, раздался протяжный рёв тепловоза. Кажется, он принял удар на себя.

— Чё, подбили? — заволновался Цыган.

— Неважно, новую обойму давай! — прохрипел я.

— Жги!

— Жгу!

Сразу два БПЛА попытались облететь нас со стороны, я схватился за рукоятку вентиля и развернул башню, чтобы встретить их огнём.

Дуло пушки глядело прямо на барражирующий беспилотник. Я видел, как солнечные лучи отражаются от его гладкой, будто покрытой эмалью, обшивки.

— Держи, сука!

Бам-с! Первый снаряд почему-то отскочил от БПЛА, однако беспилотник вдруг завихлял и, потеряв управление, вошёл в штопор, чтобы удариться об землю, совсем рядом с нами.

И сразу яркая горячая вспышка, это рванул боекомплект.

Второй БПЛА попытался удрать, он стал разворачиваться, однако я был начеку и засадил ему прямиком в корму сразу два снаряда. Они порвали самолётик как тузик грелку.

Вот только праздновать победу было рано. Строй БПЛА рассыпался, мелкие юркие аппаратики пошли в атаку: спереди, сзади, сбоку… Я завертел башней как сумасшедший, порой давя на гашетку, не видя при этом цели.

Мозг отключился, он не успевал соображать, работали одни рефлексы.

Вот так же рефлекторно я свалил беспилотник, который явно заходил на таран. Снова вспышка и только клочки по закоулочкам.

Хренак! Хренак! Бронепоезд засыпало ракетами. Они были малого калибра, да и боевая часть не отличалась особой мощностью, однако их было слишком много, постепенно то тут, то там, ракеты дырявили броню.

Одна едва не прилетела мне в башню, я даже успел проводить её взглядом: ракета промазала на пару метров и разорвалась под железнодорожной насыпью. По моему укрытию застучал град из камней и боевой начинки.

Мне это, мягко говоря, не понравилось, и я изрешетил беспилотник, нафаршировав снарядами как булку маком.

Странный гул сверху едва не заставил меня втянуть голову в плечи.

— Прекратить огонь! — внезапно зашумел эфир. — Наши!

Парочка истребителей с эмблемами ВВС Российской империи появилось будто из ниоткуда. Красивые серебристые птицы сходу вступили в бой. Застучали авиапушки, полетели ракеты, оставляя за собой белесый полупрозрачный след.

БПЛА мигом потеряли к нам интерес, три машины бросились наперерез нашим самолётам, остальные попытались удрать.

С защищавшими отход беспилотниками истребители разобрались моментально. Все три вражеских птички клюнули носом и нашли окончательный покой на земле.

Убегавших добили ракетами, ни одна сволочь не ушла от прицельного огня наших авиаторов.

— Красиво, — протянул я, наблюдая за тем, как один за другим сгорают в небе БПЛА.

— Лан, дай посмотреть, что происходит! Ну же, а! — запрыгал внизу Цыган.

— Залезай.

Он забрался на моё сиденье и привстал, чтобы было лучше видно.

— Да… Грамотная работа, — присвистнул напарник. — Хорошо они им наваляли.

— Да и мы тоже вроде неплохо справлялись.

— Это точно. Ты сколько штук завалил?

— Не считал, — признался я. — Думаю, чуток поменьше десятка.

— Как думаешь, кто на нас напал? Англичане, немцы, французы? Я что-то не разглядел на них эмблем…

— Надеюсь, начальство во всём разберётся и сообщит нам. — пожал плечами я.

Честно говоря, меня напрягало не столько отсутствие опознавательных знаков, сколько явное техническое совершенство этих аппаратов. Интересно, кто тут такой продвинутый, и в каких областях военной науки он преуспел больше нашего?

Глава 25

Облепленный ремонтниками состав замер на путях, сразу два рельсоукладчика восстанавливали повреждения впереди и позади бронепоезда, то тут, то там сновали рабочие путейцы в приметных оранжевых комбинезонах и такого же цвета касках.

Неподалёку от палаточного городка, в котором после крушения разместился личный состав бронепоезда и один из взводов особого батальона приземлился вертолёт, завихряя лопастями пропитанный потом и кровью воздух и поднимая тучи пыли.

Пилот услужливо распахнул дверцу и отошёл в сторону, освобождая проход одетому в серый неприметный костюм мужчине с такими же серыми невыразительными глазами. Он прижал рукой фетровую шляпу к голове и быстро пошагал к встречавшему начальнику бронепоезда штабс-капитану Буевичу.

И пусть прилетевший был в штатском, офицер вытянулся по стойке смирно, словно встретил как минимум генерала. Собственно, так оно почти и было: Буевич был в курсе, что в вертолёте прилетел заместитель директора контразведки — граф Меншиков, прямой потомок генералиссимуса Александра Даниловича Меншикова, правой руки Великого Петра.

— Здравия желаю, ваша светлость! — отдал воинское приветствие Буевич.

— Давайте без чинов, — поморщился контрразведчик. — У нас мало времени: его величество ждёт от меня скорейшего доклада. Где мы можем спокойно поговорить?

— Пройдёмте в палатку для офицеров. Я уже распорядился: нам никто не помешает, — сделал приглашающий жест штабс-капитан.

Возле палатки навытяжку стоял часовой. Меншиков окинул его изучающим взглядом.

— Солдат надёжный, — заверил офицер. — Прикажете — усилю охрану.

— Не надо, мы и без того устроили переполох, — отмахнулся контрразведчик.

Буевич потянул вниз застёжку молнии входа в палатку.

— Прошу.

— Благодарю вас.

Меншиков скрылся внутри.

— Никого не впускать, — распорядился Буевич часовому.

— Слушаюсь!

В прогревшейся на солнце палатке было душно и тепло как в бане. Высокий гость опустил узел галстука, расстегнул верхнюю пуговицу белоснежной рубашки с алмазными запонками.

— Жарко у нас, — повинился Буевич. — Не желаете чего-нибудь прохладительного?

— Потом, — отмахнулся контрразведчик и сел на раскладной стул. — Садитесь, штабс-капитан. Сейчас не до церемоний.

Офицер послушно опустился на брат-близнец стула.

— Так, штабс-капитан, я вас слушаю.

— Вчера, в семнадцать часов сорок две минуты наблюдательный пост ПВО обнаружил большой скопление неопознанных летательных аппаратов, в количестве около двадцати пяти-тридцати единиц, которые двигались в нашу сторону. Идентифицировать летательные аппараты не получилось. Попытка установить с ними связь не принесла результата. Их действия свидетельствовали о том, что они собираются атаковать бронепоезд. Я отдал приказ средствам ПВО открыть сначала предупредительный огонь, а когда противник не внял предостережению, приказал открыть огонь на поражение. Метким огнём зенитных орудий удалось уничтожить шестнадцать вражеских машин, остальные были уничтожены прибывшим со стороны базы ВВС звеном истребителей. Тем не менее, в результате ракетного обстрела противник повредил тепловоз и один из бронированных вагонов, а так же нанёс существенный ущерб железнодорожному полотну. Наши потери составили четверо человек убитыми и семь раненными. После того, как противник был уничтожен, мы установили, что повреждения не могут быть устранены силами личного состава бронепоезда, поэтому пришлось запросить техническую помощь. Она прибыла сегодня в первой половине дня, вместе с ней прибыла специальная команда из штаба округа, которая погрузила на платформы остатки уничтоженных машин неприятеля. В соответствии с поступившим из штаба округа приказом, я взял у всего личного состава расписку о неразглашении произошедшего.

Закончив доклад, штабс-капитан замер, ожидая реакции контрразведчика.

— Вы поступили правильно, в полном соответствии с положениями Устава, — милостиво кивнул тот. — Начальство высоко ценит ваши старания, вы скоро будете представлены к очередному воинскому званию и получите награду.

— Служу России! — вскочил офицер.

— Садитесь, штабс-капитан. Торжественная часть ждёт вас потом. А пока я поделюсь с вами информацией: всё равно долго её скрывать не получится: слишком много свидетелей. Подобный инцидент, к нашему глубокому сожалению, не первый. Зафиксировано как минимум три подобных атаки летательных аппаратов неизвестного происхождения.

— Неизвестного? — удивился Буевич, надеявшийся на хоть какую-то ясность.

— Да, неизвестного. Все ведущие державы мира открестились от происшедшего. Более того, факт пересечения нашей границы этими… самолётами не зафиксирован, что наталкивает на вывод: неприятель находится в стране.

— Кто он? Может, это какой-то миллиардер из поляков, желающий устроить реванш за то, что Польша теперь часть империи? — высказал первое, что пришло в голову, Буевич.

— Думаете, кто-то начитался Жюль Верна и решил повторить путь капитана Немо? Кстати, вы знаете, что первоначально этот капитан должен был быть польским мятежником?

— Никак нет. Да я собственно и книгу не читал, видел кинофильм, — признался штабс-капитан.

— На досуге всё-таки почитайте. Как-никак классика, — сказал Меншиков. — Ваша версия, конечно, по своему хороша. Да, к нашему глубокому сожалению, не все наши подданные в царстве польском преданы его величеству императору. Есть и отдельные негодяи, желающие устроить мятеж. К счастью, все они находятся на карандаше у жандармерии и охранного отделения, ну и моё ведомство тоже вносить посильный вклад в дело борьбы с этим преступным явлением. Если бы вдруг появился какой-то богатый гений и надумал создать воздушный флот под самым нашим носом — это у него бы ни за что не прокатило. Мы не зря едим свой хлеб.

— Тогда откуда взялись эти странные аппараты? Я осматривал то, что от них осталось и обнаружил, что они не управлялись пилотами. Это…

— Что-то вроде роботов, — пояснил Меншиков. — Машины, наделённые искусственным разумом. В данном случае, воздушные. Но, боюсь, мы можем столкнуться и другими техническими новинками врага, о котором, увы, мы ничего больше не знаем, кроме того, что при каждой встрече он не идёт на переговоры и устраивает боестолкновение.

— А я могу знать, чем окончились предыдущие два случая?

Контрразведчик вздохнул.

— Далеко не так хорошо для нас… Мы понесли существенные потери. Пока что об этом не пишут в газетах и не говорят по телевидению, но… никакая цензура не способна долго замалчивать эти страшные события.

— Но ведь всё-таки должны быть какие-то соображения, откуда взялись эти проклятые роботы? — не выдержал Буевич.

— Соображения, конечно, имеются. Детальный анализ позволяет предположить, что наш враг находится внутри Периметра. Возможно, эти три стычки скорее носят характер разведки боем, а впереди нас ждёт нечто куда более масштабное. «Объект-13» по-прежнему полон неприятных сюрпризов. Что ж, на этом у меня всё, спасибо за ваш доклад, — поднялся контрразведчик.

Он уже было направился к выходу, как вдруг замер.

— Чуть не забыл: рядовой Ланской, если не ошибаюсь, тоже находился в бронепоезде?

— Так точно. Смею заметить, вёл он себя очень достойно.

— Вот как, — задумался Меншиков. — И что же такое героическое он сотворил?

— У меня образовалась нехватка персонала, и я договорился с его командиром, что рядовой ланской на время займёт должность стрелка-зенитчика. Среди уничтоженных вражеских аппаратов, больше половины — его рук дело. Думаю, он тоже достоин награды, — отрапортовал Буевич.

Меншиков усмехнулся.

— Свою награду он уже получил — государь император помиловал его. Будем считать, что Ланской частично отработал столь высокий аванс. Проводите меня к вертолёту, штабс-капитан…

После истории с атакой на бронепоезд, для нас наступили невесёлые деньки. Во-первых сначала напрягли на ремонтные работы, во-вторых, всех по очереди прогнали через секретчика, где заставили чуть ли не кровью подписать неразглашение гостайны. Впрочем, я ожидал чего-то в этом духе и не был ни капли удивлён.

Мы столкнулись с чем-то странным, выходящим из ряда вон. Неудивительно, что госструктуры тут же поспешат наложить свою лапу.

К тому же погибли двое парней из взвода, ещё столько же ребят потеряла команда бронепоезда, не говоря о раненых. Это, понятно, радости не доставило.

Я был в числе тех, кто загружал их тела в один из отсеков бронепоезда, чтобы потом передать в морг.

На следующий день прибыли настоящие ремонтники, и жить стало чуточку веселей. Вот только начальство мудро рассудило, что солдату сидеть без дела ну просто невозможно, поэтому поручик и унтер стали гонять взвод в хвост и гриву. Мы бегали, прыгали, ползали, стреляли, метали гранаты, окапывались, в общем, занимались тем, что может пригодиться в бою.

Форма успела пропитаться потом и уже стояла колом, у других было ничуть не лучше.

Из положительного: начальник бронепоезда на вечерней поверке лично поблагодарил меня перед строем, на этом поток благоденствия резко иссяк.

Цыган тоже немного походил героем — в конце концов он был моим заряжающим и мог рассчитывать как минимум на половину успеха.

Закончилось тем, что нам влепили по наряду вне очереди о отправили копать ямы для сооружения типа «сортир».

И пока лопата в полном соответствии с приказом «бери больше — кидай дальше», вгрызалась в твёрдый грунт, я всё сильнее задумывался о противнике, с которым недавно схлестнулся.

Не знаю почему, но у меня появилась твёрдая уверенность: тайна его появления лежит за высокими стенами Периметра, а, значит, впереди меня ждёт ещё не одна такая горячая встреча. Надо быть к ней готовым.

Глава 26

В итоге отремонтировать тепловоз у механиков не получилось, и наше отправление вновь задержалось на неопределённый срок: ожидали поступление другого бронированного тепловоза. На месте начальства я бы перебросил нас вертушками или самолётами, но, видать, у него были свои соображения, поэтому наш взвод по-прежнему обретался в палаточном городке.

Само собой, без дела никто не сидел, гоняли бойцов и в хвост и в гриву. Вот и сейчас унтеру вздумалось устроить нам торжественный бросок на пузе под аккомпанемент пары ручных пулемётов, не дававших оторвать голову от земли.

Ну и чтобы служба совсем мёдом не казалась, маршрут, как водится, проложили через вспаханное поле. После дождя почва превратилась в тяжёлый кисель, через несколько метров одежда вымокала до нитки, а на ботинки прилипал килограмм грязи.

Я полз, орудуя локтями, перед глазами мелькали подошвы Цыгана. У того был прирождённый талант пластуна: он перемещался по земле словно змейка, не ползал, а струился с изгибами.

Сухой треск пулемётной очереди и свинцовый свист поверх башки, то и дело заставлял нырять мордой лица в лужу. Если судить по другим парням, представляю, какое из меня было зрелище: на фоне грязевой маски видны только глаза.

До заветного финиша оставалось ещё метров двести, но это не означает, что преодолев их, можно будет перевести дух: следующим этапом тренировки было рытьё одиночного окопа для стрельбы лёжа. Затем отражение вражеской атаки, осада огневой точки, на десерт проверка медподготовки: надо было оказать помощь «раненому» и доставить его в «госпиталь», расположенный в километре отсюда.

В общем, программа насыщенная, после которой следовало привести себя в порядок и отправиться к развёрнутой тыловиками полевой кухне. Кормили, кстати, довольно сносно, хотя, после всех этих «мероприятий» на свежем воздухе, я б, наверное, сожрал и обычные берёзовые опилки. А что, под кетчупом за милую душу б пошли.

Цыган зашипел от боли.

— Ты чего?

— Да на камень рукой напоролся. У… сука!

И тут же возле нас вздыбились комки грязи: так пулемётчик среагировал на нашу болтовню. Поняв, что лучше заткнуться, я погрёб дальше.

Вот и заветный флажок финиша этого этапа.

Вставать не разрешалось, я отполз с десяток метров в сторону и стал наяривать сапёрной лопаткой. Хорошо, что землица была мягкой и разбухшей, это тебе не в вечной мерзлоте или скалистой породе долбиться.

В шаге от меня примостился похожий на трубочиста, которого ещё и зачем-то окатили ведром воды, Цыган. Он без особого энтузиазма ковырялся лопаткой, но всё-таки уложился в нормативное время.

Третий этап со стрельбой был куда интересней, правда, палили мы холостыми, надев на ствол специальную насадку. О том, для чего она нужна, я узнал, когда угодил на службу. Оказывается, насадка повышает давление пороховых газов в канале ствола при стрельбе. В противном случае невозможно стрелять из штурмовой винтовки или автомата очередями, нужно после каждого выстрела перезаряжаться вручную.

Опустошив обойму, я закинул винтовку через плечо и снова поелозил на брюхе: теперь предстояло закидать огневую точку неприятеля гранатой.

Её изображал окопчик, из которого торчала сухая палка — вражеский «пулемёт».

Слегка приподнявшись над землёй, я выдернул кольцо, досчитал про себя «сто, двести, триста» и метнул гранату в окоп. Убедившись, что она приземлилась в его глубине, я привстал и для страховки сделал ещё несколько коротких очередей.

Фельдфебель, наблюдавший за моими действиями, одобрительно кивнул. Кажется, я не облажался, можно идти дальше: к очень похожему на человека манекену, весившему около семидесяти кило.

По легенде он лежал без сознания и был ранен в ногу. Я открыл аптечку, вколол в него обезболивающее, сделал перевязку, а потом поволок к конечному пункту. Само собой, ползком.

Манекен весил с каждым метром всё больше и больше, волочить его становилось труднее, к уже окончательному финишу я притащил «раненого», устав как собака.

— Неплохо, Ланской, — встретил меня поручик. — Вижу, у вас были хорошие инструктора.

— Самые лучшие, господин поручик! — с показной бодростью отрапортовал я, хотя ноги меня уже еле держали, а руки тряслись как у пьяницы с жуткого похмелья.

— Отдыхайте.

— Есть!

Я направился в сторону сидевших на траве сослуживцев, которые преодолели препятствия раньше меня. Они безучастно встретили моё появление.

Наверное, стоило что-то сказать, но сил уже не было, ноги подогнулись сами собой, и я опустился на землю.

Сложно описать тот кайф и блаженство, что охватили меня. Ничто на свете не могло доставить мне столько удовольствие, как этот короткий перекур на мокрой траве.

Дул лёгкий ветерок, я подставил ему лицо, втянул ноздрями почти до разрыва лёгких воздух, пропахший ароматом сырости и зелени.

Эти мгновения я бы сейчас не променял ни на что на свете.

Внезапно ожила рация у поручика, он что-то проговорил в неё и повернулся в сторону сидевших бойцов. Его взгляд остановился на мне. Я внутренне подобрался, чувствуя, что это неспроста.

— Рядовой Ланской, ко мне!

Обещанного ефрейтора я так и не получил, но не переживал об этом: проживу как-нибудь без лычки. Каких-либо привилегий она всё равно не давала.

Я быстро встал и пошагал к командиру.

— Мотоцикл водить умеете? — огорошил он меня вопросом.

— Так точно! Умею.

Фанатом двухколёсного транспорта я никогда не был, но посидеть в седле мотоцикла приходилось и не раз.

— Отлично. Тогда вернитесь в палатку, переоденьтесь и приготовьтесь отвезти на ближайшую станцию инженера-путейца. У вас тридцать минут.

Откозырнув, я отправился выполнять приказ. Избавившись от мокрой и грязной формы, быстро помылся под холодным импровизированным душем. Стуча зубами, стал растираться до красна полотенцем, а затем переоделся в сухой комплект одежды.

Быстро почистил винтовку, взял на складе боевые патроны и отправился смотреть транспортное средство.

Мысль о поездке казалась мне не такой уж плохой: палаточный городок и его тридцать три «удовольствия» успели надоесть хуже горькой редьки. А тут какое-никакое, а развлечение.

Мотоцикл с коляской, выкрашенный в защитный цвет, стоял возле офицерской палатки. На руле висел ничем не примечательный мотоциклетный шлем с забралом. На другой стороне — второй, пассажирский.

Я проверил бензин в баке — он был залит почти под самую крышку, завёл и вслушался в треск мотора.

Странно, конечно, что придётся везти штатского, но, возможно, у них не хватает рабочих рук, а от нас и так не особо много толка.

— Привет, боец!

Я рассмотрел произнёсшего эти слова мужчину: ему было лет сорок, высокий сократовский лоб, умные глаза, очки с толстыми стёклами на мясистой переносице, обширная плешь, далеко заходящее за макушку, полное и рыхлое тело человека, забывшего, что такое диета и физическая нагрузка. Одет в серый рабочий костюм, тонкий плащик, на ногах короткие резиновые сапоги.

— Здравствуйте.

— Давай знакомиться: Иван Терентьевич, старший инженер. Я так понимаю, ты меня на станцию повезёшь?

— Ага. Анатолий Ланской, можно просто Лан.

— Фамилия у тебя громкая, Толя.

— Уж какая есть.

— Ух какие мы колючие, — усмехнулся Иван Терентьевич. — Не хочешь говорить, не нужно. Дорогу до станции знаешь?

— Не знаю, но вы ж покажете?

— Отчего не показать, едем влево вдоль железки. Дорога грунтовая, не застрянем. Лишь бы под дождь не попасть.

Я посмотрел на небо. Оно было затянуто тучами, но пока не капало. Надеюсь, и не закапает дальше. Хватит с меня водных процедур на сегодня.

Инженер сел в коляску, прижал к груди кожаный портфель.

Я подал мужчине шлем.

— Наденьте, пожалуйста.

Он усмехнулся.

— Всё верно, техника безопасности превыше всего.

— Вот-вот. Вы надолго на станции быть планируете?

— Как пойдёт. Час, может два… А что такое: мне сказали, что вы доставите меня, подождёте, а потом привезёте обратно.

— Нет, ничего. И привезу и отвезу, — заверил я. — С ветерком поедем или как?

— Или как. Я не сильно спешу. До станции километров двадцать пять, за полчаса управимся по такой дороге.

Я кивнул, снова завёл мотоцикл и тронулся с места. Это конечно, не вездеход, но точно проедет там, где застрянет джип. Если что — и толкать легче.

Под тарахтенье мотора разговаривать было невозможно, поэтому я спокойно ехал вперёд, как и договаривались, не разгоняясь.

Дорога была пустой, никто не обгонял нас и не попадался навстречу. Она лентой тянулась вдоль железнодорожной трассы. Я лавировал, объезжая лужи. Не хватало одного — музыки, какого-нибудь завалящегося магнитофона или радиоприёмника. Эх, сюда б мою тачку из прошлой жизни! Правда, далеко по этой грунтовки я б не уехал, но всё равно — было бы здорово!

Слева от нас была железка, справа луг, за ним виднелся темнеющий лес. Травка на лугу скошена и собрана в копны.

Минут через двадцать показались крыши домов: станция располагалась в небольшом посёлке. Я повеселел: цивилизация! Глядишь, удастся встретить симпатичную «колхозницу» — и тогда день точно прожит не зря. Даже про недавнюю усталость забыл.

Ну, а если и не встречу, загляну в магаз, куплю что-нибудь из еды и попить. Армейская пища, сытная и колоритная — штука хорошая, но так уж устроен человек, особенно моего возраста, что его вечно пробивает на всякую дрянь: пирожки там, чипсы, шоколадные батончики и прочие вредные продукты.

Злоупотреблять не буду, однако душу отведу. Ну и лимонадиком заполирую.

Была мысля купить чего-то согревающего до сорока градусов, только больно стрёмно — начальство запалит, проблем не оберёшься. Так что ну его… без алкашки как-нибудь перебьюсь. И с пивом рисковать не буду — унюхают, к бабке не ходи.

Сначала я не придал внимания странной пустоте на улице: посёлок немаленький, даже если все сейчас работают работу, кто-то да должен был выйти. Потом до меня дошло другое: обычно в деревне никуда не деться без характерных звуков: коровы мычат, козы блеют, собаки лают.

А тут тихо так, словно кто-то прикрутил до упора регулятор громкости.

Я затормозил, как только проехал несколько первых домов, обступивших с двух сторон разбитую бетонку.

— Толя, ты чего? — удивился пассажир.

— Сам не знаю, — признался я. — Вот что, Иван Терентьевич, вы пока тут посидите, а я пешочком пройдусь. Не нравится мне тут чего-то…

— Брось! Что за ерунда, — отмахнулся тот, но мой взгляд заставил его замолчать.

— Иван Терентьевич, пожалуйста! — Я сделал ударение на этом слове.

— Хорошо, — кивнул он. — Буду вас ждать.

Глава 27

Я сдёрнул винтовку с плеча, снял с предохранителя и взял наизготовку. Уж лучше получить прозвище Перестраховщик, чем пулю.

Если не считать странную тишину, в остальном посёлок выглядел… ну как обычный посёлок: преимущественно деревянные дома с двускатными крышами, покрытыми позеленевшим от старости шифером, разнокалиберные заборчики — от деревянных до сетки рабицы во дворах побогаче. Ни одного покосившегося строения я не видел, везде поддерживался не идеальный, но всё-таки порядок.

Через главную улицу проходила бетонная дорога, вся в выбоинах и лужах. Местами её подсыпали щебёнкой, но делалось это скорее на энтузиазме хозяев близлежащих домов. Видимо, поселковой администрации руки не доходили до бетонки или по старой русской традиции — не хватало средств.

Вдоль дороги тянулись электрические столбы с провисшими проводами.

Позади раздался резкий сухой звук, я резко обернулся — ничего страшного, просто порывом ветра захлопнуло дверь сарая, но от напряжения мне показалось, будто кто-то взорвал гранату. Блин, так и поседеть раньше времени можно.

— Кузя, — мысленно обратился я к шогготу, — твой внутренний радар ничего не чувствует?

— Не могу разобраться, — признался он. — В воздухе разлито что-то непонятное и мне от этого не по себе.

— Мне тоже.

Я прошёл метров сто — ноль реакции. Нигде не отдёрнулась занавеска, никто не вышел на крыльцо, пусто…

Может все на каких-нибудь полевых работах далеко в поле? Ну, типа урожай убирают, копают картошку, косят траву… Да мало ли на селе всяких работ… Как человек городской о многих сторонах деревенской жизни я имел самоё отдалённое впечатление, сформированное прочитанными книгами или кино. Если и приезжал в сельскую местности — проводил время в комфорте отцовской двухэтажной дачи, где к моим услугам были все тридцать три удовольствия: бассейн, сауна, спутниковый интернет, биллиард и даже тренажёрный зал в подвальчике.

Покидал пределы дачи я чтобы развеяться и побродить. Иногда ходили с отцом на рыбалку, которую я не очень любил, или выезжали за грибами.

Понятное дело, что ни вилы, ни лопату, ни косу я в руки никогда не брал — для всех работ по хозяйству у нас были специальные нанятые люди.

Ну и сама дача находилась не в обычной деревне, а в элитном посёлке, куда простые смертные допускались по пропускам. На въезде был шлагбаум и пост с охраной, асфальтированная дорога тянулась до трассы, а соседей было не видно за трёхметровыми стенами из кирпича. Собственно, мы даже их и не знали, если и отмечали какие-то праздники, вроде моего дня рождения, то в кругу своих. Ни соседи нас не приглашали, ни мы их.

Отставить лирику и детские воспоминания! С этим посёлком что-то не то, и у меня было два варианта: либо развернуться, плюнув на всё, и унести отсюда ноги, либо… разобраться, что же здесь случилось.

Наверное, самый логичный и простой выход — убраться, только я на секунду представил реакцию своего командира, удивлённый взгляд Ивана Терентьевича… Они посчитают меня параноиком и трусом. Во всяком случае, пока ситуация не разъяснится.

Прямая как стрела дорога привела меня к здешнему сельпо, вернее небольшому магазинчику, стоявшему чуть на обочине. Его стены были выкрашены в белый цвет, над входом висела незамысловатая вывеска «Продукты. Хозтовары». Рядом, к столбу, крепился нарост телефонного грибка.

Я осмотрелся: никто не собирался на меня нападать, всё по-прежнему было печально и тихо, не считая порывов ветра, гонявшего по дороге мелкий мусор.

Однако эта идиллия меня не успокоила, наоборот, на душе стало ещё тревожнее. Снова возникла трусливая мыслишка бросить всё и валить к такой-то матери. Пуская другие разбираются, что же тут произошло.

У меня и без того приключений хоть одним местом ешь.

Я знал: стоит только дать слабину и, считай пропало, ты уже не ты, а дрожащее от страха существо, не способное принимать взвешенные и хладнокровные решения. Нет ничего хуже паники, она приводит лишь к печальным последствиям. При любой заднице необходимо держать себя в руках и сражаться, пока есть силы.

Сил у меня хватало.

Сжав волю в кулак, я поднялся на крыльцо магазина, убедившись, что он в это время должен работать, взялся за ручку и распахнул тяжёлую дверь, обитую снаружи фанерой дверь. Она, как и стены магаза, тоже была выкрашена в белый цвет.

И опять же никаких ужастей не случилось, когда я переступил порог торгового заведения. Никто не выскочил на меня из угла, не попытался придушить сзади или, того хуже, не разрядил автоматную обойму.

Вот только какого хрена внутри не было ни продавца за массивным кассовым аппаратом, ни покупателей?

Ладно, допустим, в это время местные на «шопинг» не ходят, но где ж тогда продавец? Скрылся в подсобке?

— Добрый день! — позвал я, продолжая удерживать палец на спусковом крючке. — Есть кто живой?

Выждав для приличия секунд тридцать, я позвал снова:

— Добрый день! Живые, говорю, есть? Алё, вы меня слышите?

И вновь ни ответа, ни привета.

Сам по себе магазин не отличался богатством ассортимента, да и не нужен здесь городской гипермаркет: полки заставлены мясными и рыбными консервами, печеньем в ярких упаковках или расфасованное вручную в полиэтиленовые пакеты, конфеты — псевдошоколадные или леденцы, крупы, макароны. В холодильнике за прозрачной стеклянной дверцей молочка: от кефира до йогуртов, пиво, лимонады.

Справа от меня стоял холодильник с мороженным мясом, курицей и пельменями.

Ну и алкашка, куда ж без неё, преимущественно водка или дешёвое вино.

Я заглянул за прилавок. Никого.

Бросил взгляд на раскрытую дверь подсобки… Посмотреть, может, там кто есть?

Подумал, подумал и отказался от этой затеи. Будет глупо, если кто-то зайдёт и увидит, как я там шарюсь. Небось, примут за грабителя, доказывай потом, что не верблюд.

При виде продуктов, засосало под ложечкой — заслуженный обед я пропустил, надеясь закупиться чем-нибудь вкусненьким в посёлке.

Смародёрничать? Камер тут нет, бери, что хошь, пока никто не видит… Пожалуй, воздержусь. Пусть даже никто не узнает об этом поступке, моральная правота честного человека для меня дороже.

Покрутившись пару минут, я вышел из магазина, отметив, что телефон в грибочке не рабочий, провод был не то срезан, не то перекушен, однако это ещё ни о чём не говорит: вандалов хватает и в сельской местности.

На улице осмотрелся по всем правилам: ситуация оставалась прежней, без намёка на изменения. Оно вроде как хорошо: нет желающих вцепиться мне в горло или бахнуть в меня сразу из обоих стволов обреза, но… И это пресловутое но подняло градус моей тревожности.

Дом на противоположном конце дороге не отличался от других, я выбрал его наобум. Нанесём, так сказать, визит вежливости. Если что, попрошу водички. Людям, особенно женщинам, свойственно жалеть солдатиков.

Подошёл к калитке, несколько раз постучал в неё. Убедившись, что меня не спешат встречать с хлебом и солью, просунул руку между досок забора, нащупал задвижку калитки и открыл себе проход.

— Здравствуйте, хозяева!

Глухо как в танке.

Ладно, раз принял решение, иду до конца.

От калитки к крыльцу вела вымощенная красной плиткой дорожка. Сквозь трещинки и зазоры пробивалась травка. Как на кладбище, подумал я.

Слева от дорожки стояла собачья будка, от неё тянулась цепочка, однако барбоса на конце цепочки не наблюдалось. Отпустили гулять или сам сорвался?

А может он сейчас притаился где-то в засаде и выжидает, когда я совершу опрометчивый шаг? Потом как выскочит, как выпрыгнет! Ну и что-то там про клочки по закоулочкам…

— Бобик, Бобик, — позвал я и для убедительности немного посвистел, подзывая собаку.

Бобик навстречу так и не вышел. Ничего, если на меня прыгнут, уж как-нибудь отобьюсь от него, и не с таковскими зверями сражаться приходилось, вспомнил я о своих прежних подвигах.

Дверь оказалась не заперта. Хм… есть надежда, что хозяева внутри. Впрочем, не факт! Знаю, что во многих деревнях, где народ хорошо знает друг друга, многие уходят, не запирая дом, правда, в таких случаях часто приставляют к дверям какую-нибудь дощечку или полено, тем самым показывая, что никого нет.

Я поглядел: дощечек, чурбачков, полешек поблизости нет.

Вытер ноги об коврик и зашёл.

Обычная веранда с деревянным покрашенным полом, на верёвках сушится бельё, какие-то ящички, мешки и прочий хлам. Возле стены выстроились сапоги: большие мужские, поменьше и розового цвета — женские и маленькие, нарядные с цветочками.

Можно сделать вывод, что живёт семейство: папа, мама и девочка.

Из веранды в жилое помещение вела обитая клеёнкой дверь.

Взявшись за ручку, я открыл и её.

Сразу ощутил тепло, исходящее от натопленной печки.

Тут было чисто, чувствовалась женская рука крепкой хозяйки.

Кухня со шкафчиками, столиками, мойкой и четырёхконфорочной электроплиткой.

— Хозяюшка…

Отдёрнув занавеску, я оказался в гостиной. Из мебели — стенка из трёх секций, в центральной телевизор с выпуклым экраном, поверх него — комнатная антенна с двумя телескопическими рожками. Диван, укрытый пёстрым пледом, два кресла.

На полу расстелен цветастый палас с каким-то восточным орнаментом. На стенах ковры — я такого уже не застал, но отец рассказывал, что когда-то это было очень модно. Дорого и богато, короче.

И тут пусто.

Заглянул в маленькую комнатку, судя по всему — детскую.

Кроватка с горкой разноцветных подушек, всякие плюшевые игрушки — мишки, зайчики, белочки.

У окна письменный стол.

Подошёл к нему.

Под светом настольной лампы лежала открытая тетрадь — кто-то старательно выводил на ней слова большими печатными буквами. МАМА МЫЛА РА — предложение почему-то было не дописано.

Убедившись, что больше тут ловить нечего, я вышел из дома, покинул двор и вновь оказался на улице.

Сердце кольнуло предчувствием — кто-то находится рядом.

Резко крутанувшись и, выставив винтовку вперёд, я чуть было не впечатал её в живот Ивану Терентьевичу.

— Инженер?! Какого хрена вы меня не послушались?! — выругался я.

Терпеть не могу скримеры, ни в кино, ни, тем более, в реальной жизни, а этот тип меня слегка напугал, правда, я скрыл свой испуг за злостью.

— Толя, — смущённо пробормотал Иван Терентьевич, — я… Мне стало страшно, — вдруг признался он.

Вместо того, чтобы признаться, что и сам здорово сдрейфил, я ехидным тоном поинтересовался:

— Чем это вы так напугались? — вновь перейдя на ты.

— Пойдёмте со мной, там… В общем, думаю, вам нужно на это посмотреть!

Глава 28

Взгляд у инженера был нездоровый, на лице выступили крупные капли пота.

— Хорошо, показывайте, — не стал спорить я.

— Только вы идите первым… пожалуйста, — попросил он. — У вас ведь оружие…

Я покачал головой.

— Хрен с тобой золотая рыбка!

Мы пошли назад к оставленному мотоциклу. Я шагал первым, позади трусцой бежал Иван Терентьевич, едва успевая за моими размашистыми шагами.

Вроде ничего необычного, прежняя пустота на улице, ни единой живой души. Даже вездесущих кошек или собак не видно.

— Стойте!

Я замер.

— Прислушайтесь!

Я напряг слух.

Шорохи, лёгкое поскрипывание, шелест мусора…

— Ничего не слышно.

— Господи, боже мой! Неужто вы глухой?

Я так покосился на него, что тот испуганно съежился, став сразу меньше ростом.

— Серьёзно говорю: тут что-то есть! Вот, сейчас, воет протяжно… ну как собака!

Действительно, только сейчас до меня донёсся приглушённый звук.

— Ветер? — предположил я.

— Хотелось бы, — вздохнул инженер.

— Надо посмотреть, что это.

Я решительно направился на источник звука. Положения он не менял, просто иногда замолкал, а через несколько секунд возобновлялся, так что проблем определить его местонахождение не было.

К чести Ивана Терентьевича, хоть он и выглядел насмерть перепуганным, идти за мной не отказался. А может ему казалось, что так безопаснее. Я не стал спрашивать.

Мы свернули в проулок, прошли вдоль очередного забора. Показался посеревший от времени амбар. Возле распахнутых настежь дверей стоял колёсный трактор с прицепом.

Подвывание усилилось. Теперь стало ясно, что это точно не ветер, с другой стороны я понятия не имел, кто может издавать такой откровенно неприятный звук.

— Оно в амбаре, — вдруг сказал инженер.

Я кивнул.

— Может не будем смотреть — вдруг это опасно? — высказался Иван Терентьевич.

— А это мы сейчас выясним: опасно или нет, — с преувеличенной бодростью произнёс я.

Поджилки у меня не тряслись, однако особого комфорта я не испытывал. И всё-таки: если что-то начала, надо довести до конца. Должен же я выяснить, кто тут оглашает округу своим воем!

Мы обогнули трактор. Я потрогал мотор — он был тёплый. Ещё недавно машинка тарахтела, даже остыть толком не успела. Дверца в кабину была распахнута. Я посмотрел внутрь: кабина как кабина — седлушка почему-то без спинки, какие-то тряпки, фуфайка, на полу закупоренные бутылки с тёмной жидкостью. Ну и характерный запах солярки — без этого никуда.

При взгляде на всё это хозяйство сложилось впечатление, что каких-то полчаса-сорок минут назад тракторист приехал, заглушил мотор, вылез из кабины и отправился по своим делам. Смущало одно: почва тут была мягкой и рыхлой, но я почему-то не увидел следов его ног на земле. Ну не мог же он взять и улететь…

Короче, всё чудесатей и чудесатей, как говорила Алиса.

Понять бы в какую страну чудес я попал…

Всё это мне категорически не нравилось.

— Кузя, что говорят твои локаторы?

— Ничего, — отозвался шоггот.

Эх, а я так надеялся на его способности. Придётся пускать в ход свой НЗ маны. У меня осталось буквально на донышке, но на внутренний тепловизор хватит. Лезть напропалую в амбар, откуда идёт вой, не очень предусмотрительно. Сначала надо проверить, есть ли там что-то живое и сколько его всего.

— Толя, вы что? — совсем испугался Иван Терентьевич.

— Не мешайте, — велел я.

Внутреннее зрение показало, что да, в амбаре кто-то есть, очертания его очень похожи на лежащего человека, который иногда вскидывал голову, и в этот момент мы слышали его вой.

— Кажется, в амбаре раненый. Нужно ему помочь, — сказал я уже на ходу.

В голове вертелись всякие варианты: если он транспортабельный, подгоню мотоцикл, попробую как-то пристроить в коляске. Инженер и на заднем сиденье неплохо прокатится.

Если же всё гораздо серьёзней, придётся вызывать помощь. Всяко в деревне есть и другие телефонные аппараты, за исключением того, что с оборванным проводом. На крайний случай сгоняю к своим за медиками.

В амбаре было темно и пахло сырым сеном. Я зажёг тактический фонарик. Луч высветил копны спрессованного сена, вилы, грабли и ещё какой-то сельскохозяйственный инструмент.

Раненый лежал в пяти метрах от входа прямо на земле. Мы подошли к нему поближе.

— Твою мать! — отшатнулся Иван Терентьевич. — Что это?

Зрелище было неприглядным. Такое чувство, будто несчастного сначала проглотило таинственное существо, а потом выплюнуло, покрыв желудочным соком. И теперь человек переваривался на глазах. Его конечности потеряли очертания, превратившись в обрубки, то тут, то там на теле кускам свисало мясо, торчали обнажённые кости. Голова превратилось в некое пузырящееся желе.

Единственное, что в нём было живое — это взгляд. Я посмотрел в его наполненные отчаянием и мукой глаза, и мне резко стало не по себе. Оттуда на меня глядела бездна.

— Помогите, — прохрипел он и вновь уронил голову.

— Сейчас, — соврал я, стараясь больше не смотреть в его лицо.

Не столько из страха перед происходящим, сколько из боязни, что несчастный догадается, что я ему лгу. Нет такой медицины, что могла бы ему помочь.

— Что тут произошло?

— Помогите, — снова произнёс он.

Остатки его тела вдруг выгнулись дугой и через секунду он замер.

— Отмучился бедолага! — прошептал бледными губами инженер.

— Вам когда-нибудь приходилось сталкиваться с чем-то подобным? — спросил я. — Может, это какая-то эпидемия? Чума… или что-то вроде неё…

Иван Терентьевич отрицательно помотал головой.

— Даже не слышал про такое.

Он спохватился.

— Если это действительно какая-то эпидемия, нужно срочно выбираться отсюда… Надо срочно искать врачей! У меня жена, дети, я не хочу заразиться.

Инженер развернулся и собрался бежать к выходу.

— Не спешите, — сказал я. — Скорее всего, мы уже заразились, и нам нельзя выходить к людям. Вы ж не хотите, чтобы ваша жена и дети тоже вот так… — договаривать слово «умерли» я не стал.

Ивана Терентьевича проняло. Он замер, повернулся ко мне и по бабьи всхлипнул.

— Не хочу…

— Я тоже не хочу. Если суждено умереть, давайте встретим смерть достойно.

— Там, в магазине, наверное есть водка. Давайте выпьем для храбрости. Немного, грамм по сто, мне больше не надо.

— Выпьем, — согласился я. — Но сначала, если у нас хватит времени, надо поставить на дороге предостерегающий плакат и попробуем найти телефон. Надо предупредить людей. Правда, я пока не знаю, с чем…

Мысли у меня откровенно были невесёлые. Не знаю, откуда в посёлке взялся этот загадочный мор, но теперь вроде становилось ясно: людей и животных отсюда успели эвакуировать, этим и объясняется его пустота. Странно, конечно, что нас не предупредили… Ну, наверное, забыли в суматохе, всякое бывает.

— У вас ведь есть противогаз? — поинтересовался он.

— Есть, а вам зачем?

— Дайте его мне… пожалуйста.

— Думаете, что он вас спасёт от заразы? — хмыкнул я.

— Дайте.

— Нет проблем. Берите.

Он напялил себе на лицо противогаз и сразу стал похож на слона из старого анекдота про сына военного: «папа, покажи слоника!»

Я не больно-то верил в возможности этого средства защиты, но раз человек чувствует себя морально легче, пусть потаскает. Повезёт — проживёт парой минут дольше.

— А ты не рано себя хоронишь? — завозился в голове шоггот.

— Что, есть варианты? — с надеждой спросил я.

— Насчёт вариантов не знаю, но я тут провёл что-то вроде диагностики твоего тела и…

— И…

— И ты здоров как бык! — обрадовал меня шоггот.

— То есть во мне сейчас не ползают всякие злобные вирусы?

— В тебе много всякого ползает, но в такого же как этот бедолага ты не превратишься, — успокоил Кузя.

— Уверен?

— Даже не сомневайся.

Тут только до меня дошёл весь кайф фразы «жить стало лучше, жить стало веселей». Я словно заново родился.

— А он как? — Я посмотрел на инженера.

— Ну, забраться в него я не могу, но по внешним признакам, мужик хоть и напуган до усрачки, помирать не собирается. Если только с испуга коньки отдаст.

— Но что здесь произошло?

— Я знаю не больше твоего.

— Если мы не инфицированные, можно возвращаться. Пусть нас действительно осмотрят врачи.

— Ох, бл…! — вдруг заорал Иван Терентьевич, разом забыв про хорошее воспитание и манеры.

Я проследил направление его взгляда, а он смотрел на умершего, и мне тоже захотелось выматериться.

Вместо обрубка тела образовалась тёмная лужица цвета нефти. Мертвец растаял словно снеговик весной.

Хорошее настроение как ветром сдуло. Похоже не было никакой эвакуации. Мы не увидели никого, потому что неведомая зараза очень быстро разлагала трупы.

Я вспомнил недописанную фразу про маму, которая мыла раму… Бедная девочка! Надеюсь, ты умирала не так мучительно больно, как этот мужчина в ангаре.

К горлу подступил неприятный комок, меня вырвало.

Рядом пристроился Иван Терентьевич, его тоже тошнило.

Когда желудок опустел, стало чуток легче, но только в физическом плане. На душе появилась невыносимая тяжесть.

Не первая виденная мной смерть, далеко не первая, но всё же…

— Выйдем отсюда на воздух, — сказал я.

— Пожалуй, вы правы, — согласился инженер.

Мы выбрались из амбара, немного постояли, переводя дух. Вид у обоих был неважнецкий.

— Слушай, как ты думаешь — остальные тоже…? — высказал мою мысль Иван Терентьевич.

Я вздохнул.

— Похоже на то.

— Господи, что ж тут такое творится! Жили себе люди, жили, никого не трогали, растили детей… И вдруг п…ц! Какая-то хрень и всё, кранты! Был человек и осталось от него одна жижа. Так быть не должно! Просто не должно!

Он впадал в истерику. Чтобы прекратить её, я врезал ему наотмашь по щеке.

Иван Терентьевич вскинулся.

— Ты… Вы с ума сошли?

— Это вы сейчас с ума сойдёте, если не прекратите истерить!

Внезапно его глаза побелели, и он с выставленными руками бросился на меня.

Глава 29

— Какого хрена! — Я оттолкнул инженера, и он, попятившись назад, споткнулся и упал на землю.

Кажется, обошлось без травм.

— Что с вами? — склонился над ним я.

Он присел, протёр руками глаза и всхлипнул.

— Вы не имеете права меня бить!

Его фраза прозвучала так нелепо и жалобно, что я с большим трудом удержался от улыбки. Мужик в два раза меня старше, а ведёт себя как обиженный ребёнок. Называется — инженер!

Я сделал максимально дружелюбное лицо и произнёс примирительным тоном:

— Простите, Иван Терентьевич, я не со зла. Вы впали в истерику, я хотел вам помочь. Ну как — мир?!

Мужчина обречённо махнул рукой.

— А… Хрен с ним! Мир! Всё равно нам осталось недолго.

Тут он подозрительно оживился, в его глазах появился подозрительный блеск. Я сделал шаг назад — а ну как у мужика окончательно башню снесло? Кто знает, какой номер он отчебучит? Тут у кого хочешь мозги набекрень съедут.

Он бросил на меня умоляющий взгляд:

— Анатолий, у меня к вам необычная просьба. Пожалуйста, не откажите мне в сущей малости.

— Какой? — насупился я.

Инженер умоляюще сложил руки на груди.

— Убейте, пока я не превратился в это…

— Вы с ума сошли?! — отстранился я. — Забудьте! Выкиньте это из головы!

Но он продолжил натиск.

— Чего вам стоит! Вы же солдат, наверняка, вас учили убивать. Сам я не смогу, а для вас это не составит большого труда.

— Идите-ка вы, Иван Терентьевич, знаете куда! — в сердцах бросил я.

— Куда?! Мне некуда идти, да и вам тоже…

Я решил его ободрить. Если Кузя сказал, что со мной в порядке, может, и инженер не так уж и плох.

— Не спешите на тот свет, Иван Терентьевич! Не знаю как вы, а я себя чувствую не так уж и плохо. Нет, на душе, конечно, хреново, но в остальном всё без изменений, а ведь мы уже довольно давно находимся в посёлке.

— Думаете зараза исчезла? — с надеждой взглянул на меня инженер.

— Время покажет, но пока что ничего страшного с нами не произошло. Значит, действуем как договорились — ищем телефон, чтобы связаться с властями. Пусть они разбираются, что тут произошло.

— Вы правы! — легко согласился он.

Мы двинулись прочь от страшного места. На этот раз Иван Терентьевич не семенил сзади, а шагал рядом со мной. Было странно, что столь взрослый мужик охотно подчиняется мне, совсем ещё зелёному парню, но, видимо, особой твёрдостью характера инженер не отличался. Не удивлюсь, если жена вертит им как хочет.

Я пожалел, что тут ещё не придумали мобильники, вернее, какие-то прототипы уже есть, но массового распространения они не получили и пока что всё по старинке через проводные телефоны.

Поискав глазом телефонные провода, обнаружил, что они подходят к крыше одного из домов. Тот выглядел респектабельнее остальных, предположу, что в нём проживал какой-нибудь местный бизнесмен, например, владелец того самого магазинчика.

— Туда, — показал я направление Ивану Терентьевичу.

Тот кивнул.

Не успели мы сделать несколько шагов, как я вдруг ощутил странное чувство: волосы на моей голове сами по себе зашевелились и стали дыбом, словно над нами была линия высоковольтки. Судя по озадаченному выражению лица инженера, он испытывал схожие ощущения.

Я на всякий пожарный ускорился, желая уйти как можно дальше из этого странного места, но даже когда отмахал десятка два метров, ничего не изменилось. Похоже, электричество было разлито здесь повсюду.

Иногда, что-то похожее бывает перед сильной грозой. Я с таким природным явлением ещё не сталкивался, но где-то о нём читал. Неужто сейчас полыхнёт?

Словно в ответ небо над нами вдруг побелело, словно кто-то разлил немыслимое количество краски.

— Что это? — удивлённо произнёс инженер.

Я не стал отвечать, наблюдая за творящимся над нами катаклизмом.

Впереди послышался негромкий хлопок, как будто откупорили бутылку шампанского. Одновременно с ним нас обдало порывом тёплого ветра. Странно, на улице достаточно прохладно, что могло так прогреть воздух?

— Уйдём отсюда от греха подальше. Бог с ним, с этим телефоном, — опасливо произнёс Иван Терентьевич, пряча голову в плечи.

Определённая логика в его словах была. Творилась какая-то неведомая херня, и в идеале лучше всего унести отсюда ноги.

Но… проклятое чувство ответственности не дало мне убежать. Я обязан связаться с властями, поэтому упрямо мотнул головой и пошагал к дому с телефоном.

Яркая вспышка нарушила мои планы. Это точно не удар молнии, не взрыв светошумовой гранаты или автомобиля с полным баком.

Ну нахрен! Схватив в охапку инженера, я затолкнул его за ближайший забор и заставил плюхнуться на траву. Сам лёг рядом и стал выжидать.

Точку для наблюдения выбрал правильно, отсюда мне было хорошо видно, что творится впереди: словно из ниоткуда появилась гладкая и блестящая металлическая конструкция, по форме напоминающая гигантский робот-пылесос или массивную шайбу. Она подмяла под себя несколько домов, и те с треском развалились.

Я заметил, что «пылесос» не стоит на месте, а медленно движется, не касаясь земли. Понятия не имею, какой у неё принцип работы, но точно не на воздушной подушке — никакого завихрения под днищем. Не удивлюсь, если вообще что-то вроде антигравитации.

Иван Терентьевич наблюдал за всем, открыв рот от изумления. Что ж… этот день был богат на сюрпризы.

«Пылесос» сминал под собой дома, сараи и прочие хозпостройки как картонные. Хорошо, что он брал правее нашего наблюдательного пункта, и мы могли не дёргаться. Я пока что точно не собирался бежать. Если эта хрень замешана в странной гибели жителей посёлка, мы будем для неё мишенями, и одному аллаху известно, чем она вооружена. Если конструкция передвигается на принципе антиграва, не удивлюсь, если в врага она пуляет плазмой, а то и антивеществом. Тут пахло весьма продвинутыми технологиями.

Словно услышав мои мысли или почуяв наше присутствие, махина замерла.

— Не к добру это, — прошептал Иван Терентьевич, и я был с ним солидарен.

Стена, смотрящей на нас «шайбы» раздвинулась, появилось овальное отверстие. Её открытие немного напоминало работу фотографического затвора: бесшумно раздвинулись перекрывающие друг друга лепестки-шторки.

Я поднёс к глазам тактический бинокль, но ничего путного не разглядел. Внутри корабля — так я решил звать его для себя, была только чёрная пустота. Если там что-то и происходило, мне этого было не видно.

Где-то через минуту лепестки снова пришли в движение, отверстие закрылось.

Мы переглянулись. Пока было совершенно непонятно, к чему эти манипуляции: никто из нас не заметил, чтобы кто-то покинул корабль.

Мне пришла в голову идея воспользоваться внутренним зрением. Я включил свой тепловизор и принялся осматриваться.

Сначала показалось, что никого нет, потом я заметил несколько слабо светящихся точек, которые передвигались по округе. То ли у меня было мало маны, то ли те создания, что покинули корабль, практически не выделяли в окружающую среду тепло.

Ну, а из того, что я не мог их разглядеть без магии, можно сделать вывод, что это невидимки. Намерения их пока оставались неизвестными, но я решил исходить из того, что смерть жителей посёлка лежит на их руках, иначе тут было бы замешано слишком много всяких сущностей.

И тогда получается, что это — враги, а с врагами разговор должен быть короткий. Вот только какие у меня шансы выйти победителем из схватки? От инженера толку мало, он человек штатский, вдобавок безоружный, так что вся нагрузка падает на меня.

— Иван Терентьевич, — сквозь зубы попросил я, — прижмитесь к земле.

Он кивнул и выполнил мой приказ.

Внезапно точки замерли. Неужели что-то почуяли?

Я напрягся и перестал дышать. Пронесёт — не пронесёт?

Точки образовали полукруг и двинулись в нашу сторону. Я не великий полководец, но разгадал их замысел — сейчас нас возьмут в кольцо.

Хочешь победить в неизбежной драке — бей первым.

Я выстрелил в ближайшую от себя точку. Во что-то попал, но пуля со снопом искр срикошетила от преграды. Похоже, там броня, и стрелковое оружие их не берёт.

Неприятный сюрприз, что уж говорить.

Я ждал, что противник откроет ответный огонь, однако точки продолжили брать нас в кольцо. Может, мы им нужны в качестве трофеев?

Шмяк! Я не слышал привычного свиста в воздухе, просто что-то прилетело со стороны врага и угодило в инженера, на месте его головы взорвался кровавый цветок.

Ох, едрит твою кочерыжку! Да они бьют прямо как снайперы! По идее — я их следующая цель, вот только они чего-то медлят, и это навевает на меня нехорошие предчувствия.

Ладно, пуля вас не берёт, а как насчёт этого? Я вырвал чеку и швырнул гранату, метя так, чтобы она угодила сразу перед несколькими невидимками.

Бах! Взрыв разметал трёх или четырёх огоньков, сразу за ним послышался скрежет, будто кто-то царапал гвоздем по автомобилю, и приглушённый металлический визг.

Один огонёк точно погас, его обладатель вывалился из невидимости, и я наконец разглядел, с кем воюю.

Четыре тонких ноги, изогнутых в коленях под прямым углом, благодаря им существо довольно ловко и быстро передвигается. Крупное, особенно на контрасте с нижними конечностями, туловище с четырьмя руками (одна пара на уровне плеч, другая — под ними), смахивающими на гофрированные шлангы. Массивная грудная клетка, выступающая вперёд, и при этом почти осиная талия. На теле пластинчатый защитный панцирь, на голове шлем, за спиной не то горб, не то рюкзак, а возможно, что-то вроде кислородного баллона.

В тех местах, где броню пробило осколками, выступали пятна яркого, почти кислотного оранжевого цвета — скорее всего, кровь.

В нижней паре лап зажат вытянутый предмет — наверное, оружие, из которого подстрелили Ивана Терентьевича.

В общем, исходя из описания, я понял: эти существа точно не из нашего мира.

— Кузя, ты прежде встречался с такими?

— Нет, Лан. Вижу их в первый раз, — откликнулся шоггот.

— Есть какие-то идеи, как будем держать оборону?

— По-моему, надо рвать когти отсюда, пока не поздно.

Я прикинул, что меня и мотоцикл разделяют шагов двести, на пузе эту дистанцию быстро не проползти, а вставать в полный рост и бежать — вряд ли загадочные пришельцы позволят мне беспрепятственно проделать этот маневр.

Но и на гранатах я долго не продержусь: одну я израсходовал, остались ещё две. Всех скопом не закадаешь.

И что-то надо делать, что-то предпринимать, только вот спасительные идеи категорически отказываются посещать мою буйную голову.

Глава 30

— Двойник! — восклицает в башке Кузя.

— Какой двойник?

— Да точно такой же, какой мы сотворили в особняке Воропаева, — удивляется моей забывчивостью он.

Ах, да, действительно, с помощью такого хитрого приёма мне удалось перехитрить прилипал, приставленных к нам Волковым.

Только есть одно существенное но!

— А мана? — спрашиваю я.

— Я проверил — хватит, — радует шаггот. — Выпускаем двойника, эти козлы в броне начинают гоняться за ним, а ты огородами уходишь к мотоциклу. А дальше уже как пойдёт.

Мне не нужно много времени, чтобы принять решение, тем более ничего лучше я придумать не в состоянии.

Мысленно хвалю шоггота. От него исходит волна удовольствия, ничто человеческое даже таким существам не чуждо.

— Хорошо, только лепить дубликат тебе придётся в экстренном порядке, с минуты на минуту они будут здесь, — предупреждаю я.

— А ты подержи их на расстоянии. Глядишь, и успеем, — говорит шоггот.

На расстоянии, так на расстоянии. Гранат жалко, но раз уж они самое действенное средство в арсенале, приходится пускать их в ход. Кидаю с расчётом, чтобы она разорвалась в воздухе над головами неприятельской пехоты. Этой хитрости меня обучили ещё в первый месяц службы.

Вытаскиваю кольцо, считаю про себя… Лети, птичка!

Граната бахает там, где задумано. От писка закладывает уши. С удовлетворением отмечаю, что загасил ещё пару точек.

В ответ прилетает залп из полудюжины «пушек». Едва успеваю накрыть себя телом инженера. Прости, Иван Терентьевич, тебе уже всё равно, а я ещё планирую повоевать.

Труп дёргается, словно по нему бьют током, ох и не кисло же ему прилетело.

Меняю позицию, перекатываясь в бок и сразу открываю огонь, стараясь бить в одно место. Пули чиркают по броне, я уже начинаю сожалеть, что бездарно трачу боезапас, но внезапно прямо на глазах в пустоте расплывается оранжевое пятно, и подбитый валится на землю.

Ага, выходит, не гранатами едиными, можно и так.

— Кузя, есть успехи?

— Две минуты?

— Хорошо.

В стане неприятеля замешательство, точки замирают на месте. Не ожидали, да? Метаю третью гранату с прежним расчётом. Бабах! С чувством глубокого удовлетворения слышу многоголосый противный писк.

Когда ж вы все, твари, передохнете!

— Справа, — кричит Кузя.

На автомате перекатываюсь в противоположную сторону, разворачиваюсь и давлю на спусковой крючок, пока из магазина не вылетает последний патрон.

В десятке метров от меня бьются в агонии восьмилапые: очередь скосила сразу нескольких. Вроде больше угрозы справа нет, отбрасываю израсходованный магазин и, поцеловав, вставляю новый, к сожалению, последний.

— Время, Кузя! Время!

— Готово! — радует меня шоггот.

Мой двойник внезапно встаёт и бросается бежать в ближайший переулок. Манёвр удался: восьмилапые кидаются за ним.

Полежав с минуту в диком напряжении (а ну как нашу военную хитрость раскусят?), набираюсь решимости и подползаю к дохлым тварям. Эмоций, кроме любопытства, не испытываю. Единственное, что интересует — их оружие. Не думаю, что оно похоже на наше, я вообще не верю теперь в земное происхождение этих существ. Уж больно ощутима техническая пропасть между нами и ими. Так что вражеский огнестрел должен будет заинтересовать яйцеголовых. Вдруг удастся затрофеить?

Ан, нет, видит око, а зуб неймёт. Прямо на глазах хреновина, из которой эти твари стреляли, начинает плавиться, превращаясь в капли серебристого вещества, смахивающего на ртуть. Похоже, вместе со смертью владельца приходит амба и его пушке. Странное техническое решение, ну да не мне о нём судить.

А жаль, с одним магазином долго не навоюешь.

Перекатами ухожу с позиции. Хорошо, что молодой и тело тренированное, иначе так шустро у меня бы не получилось.

Из переулка доносится пальба. Дубликату отстреливаться не из чего: его штурмовая винтовка не более чем бутафория.

По-прежнему ползу на брюхе, стараясь не поднимать голову. Эх, не зря нас гоняют, поневоле проникаешься благодарностью к инструкторам.

Очень хочется встать и побежать, будто в одно место шилом колет, но я стараюсь гнать такие мысли из головы. Спокойствие, только спокойствие.

Почти успеваю добраться до мотоцикла, как перестрелка заканчивается.

— Привет! — раздаётся в голове голос шоггота. — Соскучился?

— Что, уже всё? — разочарованно спрашиваю я.

— А ты как думал? На последней мане этих придурков за нос водил. Представляю, как они сейчас охреневают. Я только что был и вдруг весь вышел, — смеётся он.

Мне же лично не до смеха.

Вот и мотоцикл. Пора!

Запрыгиваю в седло, завожу. Сухой треск двигателя звучит сладчайшей музыкой для ушей. Резво разворачиваюсь и выжимаю из техники всё, на что она способна.

Тяжёлый мотоцикл с коляской не особо резво набирает скорость, однако я надеюсь, что успею смыться до того, как примчатся восьмилапые.

Меня аж трясёт от возбуждения.

Конец посёлка всё ближе и ближе. Я мчусь, налегая грудью на руль.

Страшный удар подкидывает меня вместе с мотоциклом, улетаю куда-то в кювет, кувыркаюсь с риском переломать себе всё, что можно. Перед глазами поочерёдно мелькают то заросли травы, то затянутое тучами небо.

На рефлексах пытаюсь сгруппироваться, вот только не понимаю, какой частью тела приземлюсь.

Солдатиком втыкаюсь в мягкую почву, хорошо, что ноги и руки полусогнуты, устоять, конечно, не получается, но падение оказывается не особо болезненным. Понимаю, что иногда на адреналине не сразу чувствуешь боль, но вроде всё не так уж и плохо: да, без ушибов не обошлось, есть и царапины, но в целом могло быть куда хуже.

С какой стати меня катапультировало вместе с мотоциклом? Ответ очевиден — я забыл о той консервной банке на которой прилетели восьмилапые, а вот она заметила меня и чем-то зацепила. Сам мотоцикл валяется вверх колёсами в канаве, на месте коляски обугленная дыра — туда пришлось попадание.

Штурмовая винтовка сорвалась с ремня и куда-то исчезла, искать её некогда, сейчас сюда примчится вся королевская конница и вся королевская рать, а искать они будут не Шалтай-болтая, а вашего покорного слугу.

Маны у меня больше нет, я совершенно пуст, значит, невидимки подберутся ко мне без проблем, а даже если бы я их и видел, всё равно противопоставить им нечего. Буду уносить ноги бегством.

Небо надо мной оглушительно содрогается, будто самолёт проходит звуковой барьер. Инстинктивно падаю на живот и закрываю голову руками. Меня обдаёт порывом воздуха, что-то с шумом проносится надо мной, от рёва аж закладывает уши.

Раздаётся мощный взрыв, земля подо мной ходит ходуном.

Не понимая что за песец тут творится, тихонечко отрываю голову: обалдеть, корабль восьмилапых пылает в огне, но кто или что сделало это?

Может подъехали наши танки или самоходки и сходу открыли огонь? Или прилетел штурмовик с ближайшего аэродрома?

С удивлением замечаю, что невидимки теряют свою маскировку, теперь их сложно не заметить даже невооружённым глазом. Они растерянно мечутся по посёлку.

Но вот движение одного из них замедляется, его нижние конечности подламываются, он падает и больше не встаёт. Такая же судьба ожидает и других.

Я до сих пор не вижу своих спасителей, поэтому не встаю с места и продолжаю лежать: как бы по мне не прилетел «френдли файер».

Где-то через час набираюсь храбрости, тщательно осматриваю окрестность через чудом уцелевший бинокль, не замечаю ничего потенциально опасного и уже тогда поднимаюсь на ноги. Стряхиваю с себя тонну липкой грязи и бреду назад к посёлку.

Корабль пришельцев догорает, огонь с него перекинулся на дома, часть из них уже вовсю полыхает.

Я как зачарованный смотрю на пожарище, не веря своим глазам. По идее его видно на многие вёрсты, но что-то никакой реакции не видно и не слышно.

Устав ждать, разворачиваюсь и топаю на базу. Очень надеюсь, что начальство не примет мой доклад за записки сумасшедшего.

Дорога занимает не один час, как назло никто не попадается навстречу. Я голодный и злой, в голове сплошные ругательства. Даже Кузя порой восхищается моим мастерством складывать маты.

Иногда делаю привал, сажусь на какой-нибудь пенёк или поваленное дерево, вытягиваю уставшие ноги и тупо гляжу перед собой.

Хочется жрать и кого-то убить, можно в любом порядке.

Начинает темнеть, в воздухе разливается вечерняя прохлада. Одежда на мне отсырела, обувь промокла, потихоньку подбирается озноб. Понимаю, что если остановлюсь, вряд ли встану, поэтому приходится забить на отдых. Шагаю практически на автопилоте.

Голова ничего не соображает, мысли путаются. Хорошо хоть дорога тянется вдоль железнодорожной насыпи — так я точно не заплутаю.

Появляется полная луна и заливает светом округу. Всё вокруг становится каким-то фантасмагоричным, словно я попал в какую-то страшную сказку.

На последнем издыхании продолжаю путь, единственное, что меня поддерживает — врождённое упрямство. Оно не раз приносило мне проблемы в жизни, а сейчас служит хорошую службу.

Запах гари я почувствовал, когда по моим расчётам до нашего лагеря оставалось всего ничего. Он был таким мощным, что вызвал у меня кашель.

Местность подёрнулась дымкой. Так когда-то было несколько лет назад, когда под городом горели торфяники, люди тогда еле-еле видели на расстоянии вытянутой руки.

Настроение у меня окончательно испортилось. Я уже начал догадываться, что увижу.

Дурные предчувствия меня не обманули. На месте, где когда-то стоял наш лагерь и палатки ремонтников, теперь зиял огромный дымящийся кратер.

Я стоял на его краю и грустью смотрел вниз.

Глава 31

Не верилось, что это всё, что осталось от палаточного лагеря, в котором находилось человек сто, если не больше с учётом поездной бригады и ремонтников.

Уцелел разве только покорёженный бронепоезд, но и ему походу дополнительно досталось, тепловоз превратился с кусок прессованного железа. Чем это так по нему ударили, я пока и представить себе не мог.

А главное — чьих это вообще рук дело? Я повидал много всякой жести, но не в таких разрушительных масштабах.

Нас бомбили? Прилетел метеорит из космоса, земля разверзлась… Ничего путного не приходило, особенно в свете последних событий. Скорее всего это как-то связано с теми странными вещами, свидетелями которых я стал, но как именно?

Бесполезно искать ответы на вопросы, когда у тебя практически нет информации. Нужно сосредоточиться на текущих делах.

В первую очередь жалко было людей. Того же Цыгана, с которым я успел задружиться. Да, когда-то мы с ним были враги, но времена меняются.

Чуть погодя пришло другое осознание. Подумать только, что бы со мной стало, если бы не эта поездка в посёлок. Хотя там тоже не было весело, тут однозначно без шансов. Лежать мне где-то на глубине кратера, вместе с остальными.

Ноги меня больше не слушались, я даже не сел — упал без сил.

Характерный шум вертолётных лопастей заставил меня вскинуть голову. Высоко в небе летел десантный геликоптер и, судя по всему, он заходил на посадку.

Летающая машина стала опускаться. Несколько бойцов в полной экипировке выпрыгнули, когда до земли ещё оставалось больше метра и побежали в мою сторону. Их лица были спрятаны за масками, я видел только настороженные глаза.

— Руки вверх и на колени! — потребовал старший из них.

Я не стал доказывать, что свой, а покорно выполнил команду.

Меня деловито обыскали, достали на свет солдатскую книжку.

— Рядовой Ланской? — вопросительно посмотрел старший.

— Так точно!

— Можете встать и опустить руки.

— Спасибо.

— Ступайте за нами.

Под конвоем из десантников меня проводили до вертолёта. За это время он уже успел заглушить двигатели, лопасти перестали вращаться.

— Заходим.

Я поднялся на борт.

— Господин подполковник, вот его документы, — старший протянул мои бумаги офицеру — бритоголовому здоровяку в камуфляже.

Подполковник взглянул на них без особого интереса и перевёл взгляд на меня. Я понял, что он только пытается казаться невозмутимым, на самом деле ему точно было не по себе.

— Что здесь произошло?

— Не могу знать, господин подполковник. Я находился в другом населённом пункте, а когда вернулся — обнаружил, что расположение моей части уничтожено.

— Где ваше оружие, рядовой?

— Утратил в бою, — признался я.

Надеюсь, за правду не расстреляют.

— Каком бою? — напрягся подполковник.

Я рассказал о своей поездке с Иваном Терентьевичем, как мы нашли опустевший посёлок, как на наших глазах разложился раненный человек, о загадочном корабле, схватке с восьмилапыми, о смерти инженера и последовавших за этим событиях.

— Значит, ты не знаешь, кто подбил этот корабль? — задумался офицер.

— Я думал — кто-то из наших, ракета или какой-нибудь самолёт. К сожалению, в деталях разглядеть не удалось.

— Ещё что-то странное было?

— Было несколько дней назад, но я давал подписку о неразглашении.

— Сынок, можешь мне поверить — сейчас такая ситуация, что никто не вспомнит о твоей подписке, — усмехнулся офицер. — Можешь говорить смело, тебе за это ничего не будет.

Я взвесил за и против. Пожалуй, подполковник прав.

История о нападении беспилотников не заняла много времени. Подполковник выслушал меня внимательно.

— А ты, оказывается, у нас молодец, действовал правильно. Что ж, с этого дня переходишь под мою команду, Ланской.

— Да, но я ведь числюсь в особом батальоне.

— Боюсь, ты просто не представляешь себе размеров произошедшего, — покачал головой офицер. — Мы сейчас облетаем территории, оцениваем ситуацию и ставим под ружьё всех, до кого дотянулись.

— Осмелюсь спросить, господин подполковник: а что всё-таки произошло?

— У меня нет ответа на твой вопрос, солдат. Ни у кого из нас нет на него ответа, — вздохнул тот. — Занимай место, мы летим дальше.

— Слушаюсь! — недоумённо произнёс я и присоединился к остальным десантникам.

Они вроде ничего не имели против моего общества.

Вертушку затрясло, стало так шумно, что не было смысла хоть с кем-то перекинуться словом. Разве что только орать, но у меня и без этого уже практически не оставалось сил.

Я бросил через иллюминатор последний взгляд на место, где раньше стоял лагерь. Вертолёт набирал высоту, и оно медленно уменьшалось в размерах, пока вовсе не скрылось из виду.

Скамейка подо мной вибрировала, постепенно входя в резонанс с моими мыслями, в ушах стоял металлический звук. Веки стали тяжелеть, я закрыл глаза и быстро уснул.

Голова дёрнулась, я вздрогнул и проснулся. Такое чувство, будто дрых от силы пять минут, но, судя по времени на часах спал я больше часа.

Десантник сидевший сбоку похлопал меня по плечу. Я обернулся к нему. Он с улыбкой протянул мне гарнитуру с наушниками и ларингофоном.

Ну да, у них связь в шлемаки встроена, а я вроде как белая ворона. Кивком поблагодарил и надел гарнитуру.

— Здорово, пехота! — услышал я голос улыбающегося соседа. — Ну и горазд же ты спасть!

— А ты что — бессонницей мучаешься?

— Да как тебе сказать. Ты в иллюминатор-то погляди, самому спать перехочется.

Я пожал плечами и выполнил его просьбу.

— Твою дивизию!

Под нами было что угодно, но только не привычная нам Земля.

— Ваше величество, к вам их сиятельство граф Меншиков. Дозволите впустить?

Император кивнул.

— Пусть заходит.

Камергер распрямился и исчез за дверями кабинета. А через несколько секунд на пороге появился и сам заместитель директора контрразведки. На нём был парадный мундир, старомодная двууголка покоилась в левой руке.

Меншиков щёлкнул каблуками и склонил голову.

— Ваше величество…

— Сегодня можно без церемоний. Садитесь, граф, — Он показал на кресло напротив. — Итак, какие последние новости?

— Новости, к моему глубочайшему сожалению, плохие. По приблизительным расчётам мы потеряли треть губернии с городами Новоспасск и Чернореченск, большое количество населённых пунктов — посёлков городского типа, сёл и деревень. По последней переписи это где-то двести пятьдесят-триста тысяч человек. И судьба их по-прежнему остаётся для нас загадкой.

Император приподнялся с кресла, прошёлся по кабинету:

— Есть надежда, что они живы? — наконец, спросил он.

— Этого никто не знает, ваше величество, но, судя по тому наследию, что нам досталось взамен Новоспасска и Чернореченска, природные условия там, куда они попали, должны походить на земные. Во всяком случае, с точки зрения атмосферы и силы тяготения, — доложил Меншиков.

Он тоже хотел встать, но император знаком усадил его обратно.

— Я же сказал — никаких церемоний.

Он снова прогулялся по кабинету, немного постоял у окна и вернулся на место.

— Нам остаётся только молиться, чтобы наши подданные нашли дорогу домой!

— Они обязательно вернутся, ваше величество! — ответил Меншиков. — Это единственное, в чём я уверен на все сто!

— Скажите, граф, а этот Ланской… Он тоже пропал?

— По моим сведениям — да.

Император слабо улыбнулся.

— Тогда шансы наших людей возрастают в несколько раз.

Послесловие

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу Red Polar Fox.

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.

Страница книги: Лучший из худших-3

Content

Дмитрий Дашко
Лучший из худших-3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Послесловие