Алекс Джун

Спи, Алиса

© Алекс Джун, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Шептали деревья, друг к другу прижавшись:

«Кровавая Ведьма ночами не спит,

С частичкой души на поляне расставшись,

Трех кукол особых она мастерит.

Пусть думает ведьма, что просто играет,

Ведь лица у кукол легко ей стереть.

Ломается кукла, но не умирает,

Для кукол забвение – страшная смерть.

Их ведьма зароет под землю однажды,

И куклы послушно там будут лежать,

Удобно ли им – это ведьме неважно,

А куклы, как прежде, лишь будут молчать.

Пока ведьма помнит, пока сердце бьется –

С ней дышат и куклы, пусть даже она

За ними уже никогда не вернется,

И маются куклы, как ведьма, без сна».

Пролог. У дерева

Маленькая девочка сидела на поляне у подножия огромного дерева и усердно мастерила куколок из обломанных веток, время от времени бросая взгляды на лежащего неподалеку мальчика, который также был занят изготовлением игрушек. Куклы у него получались какими-то угловатыми и неуклюжими, но мальчик ими был весьма доволен. Расставив трех уродцев в ряд, он начал снабжать их крошечными копьями и мечами. Все ясно, игрушечные воины. Никакой фантазии! Девочка презрительно фыркнула и любовно провела кончиками пальцев по шершавой ветке, чуть сгибая ее у основания. Идеально! Снова посмотрев на мальчика, она тихонько запела незамысловатую песенку, которую сама же и придумала пару минут назад:

Этой кукле я сделаю руки –

Самой умелой пусть будет в округе.

Этой кукле я дам глаза –

Пусть видит то, что другим нельзя.

Третья кукла пусть мудрая будет:

Ответы найдет и все споры рассудит.

Три куклы были готовы. Девочка с торжествующим видом разложила перед собой поделки.

– Судя по твоей песенке, ты мастеришь каких-то калек. У одной только руки, а у другой – глаза. – Мальчик оторвался от собственных творений, рассматривая куколок подружки.

– Ничего ты не понимаешь! Я просто хочу каждую из них наделить особым даром, вот и все! А ты?

– Что я?

– Не хочешь сделать их особенными?

Мальчик задумчиво почесал затылок, неуверенно перебирая свои изделия.

– Не знаю, пусть будут воинами-защитниками, как мой отец. Этого вполне достаточно.

Девочка с жалостью взглянула на корявых человечков и покачала головой. Бедные! Тоже мне дар – быть воином-защитником! Да уж, с таким хозяином вас ждут лишь унылые сражения.

– Что ты там про глаза сочинила? Мне понравилось. – Мальчик нахмурился и взял одного человечка в руки. – Пусть этот тоже видит то, что скрыто.

Девочка улыбнулась и, сорвав с дерева пару алых ягод, помогла мальчику нарисовать его кукле жутковатые кроваво-красные глаза.

– А теперь попробуем их оживить? – Девочка в предвкушении потерла ладони. Она схватила маленький ножик мальчика, небрежно отброшенный им на траву, и прежде, чем он успел ее остановить, порезала себе палец. – Ритуал кормления кровью, слышал? – произнесла девочка каким-то потусторонним шепотом и придвинулась ближе, странновато изогнувшись, будто нарочно старалась запугать своего друга. Мальчик тут же отпрянул, выругавшись словами, которые ему вообще-то пока не полагалось знать в силу своего возраста.

– Да не делай ты такое лицо! – Девочка вздохнула и растерла по голове куклы каплю крови. – Помажем их вот так, и все. Или ты боли боишься? А еще воином стать хочешь!

– Да хоть все пальцы мне изрежь, не дрогну, – злобно откликнулся мальчик и с готовностью подставил руку. – Мне просто не нравится, когда ты кривляешься. Тоже мне демон!

Девочка отвечать не стала: она бросила ему нож и подтолкнула поближе кукольных воинов. Мальчик торопливо вспорол себе ладонь и умыл кровью своих человечков.

– А теперь что? – с вызовом поинтересовался он, ловко вращая нож между пальцами.

– А это только мой секрет.

* * *

В нашем мире сокрыто множество тайн мироздания: одни лежат на поверхности и ждут момента, когда их обнаружат и разгадают те, что ищут ответы. Другие спрятаны настолько хорошо, что обречены на вечное забвение. Третьи же тайны отгадываются случайно, ими часто пренебрегают, недооценивают… до поры до времени…

Знала ли девочка, что за любой дар нужно платить? Слышала ли о равновесии в природе? Ведь старуха Шэл частенько перед сном рассказывала ей своим скрипучим голосом истории о добре и зле, о красных нитях судьбы, связывающих людей сквозь пространство и время, о дарах и расплате, о священных древах жизни, что стоят на распутье дорог или растут на полянах посреди непроходимого леса, о том, что ритуалы и клятвы на крови даже в шутку совершать ни в коем случае нельзя, особенно глупым детишкам. Но сказки кажутся правдой лишь ночью, когда ожившие тени пляшут вокруг костра и скользят по стенам, словно силуэты приближающихся снов. А при свете дня все просто и ясно. И нет нужды вспоминать предостережения, таящиеся в позабытых историях давно выжившей из ума старухи Шэл.

Покуда не придет их срок.

Глава 1. Серая дверь

«Опять дождь и ветер».

Алиса недовольно наморщила нос, глядя на тоскливое, затянутое мрачными тучами небо. Капли барабанили по стеклу, время от времени попадая через открытую форточку прямо ей на лицо. Она потянулась и нехотя вылезла из постели. Маленькая черная тень, извиваясь, словно змея, выскользнула из-под одеяла и затаилась где-то под кроватью. Видимо, один из ее снов не успел уйти вовремя.

«Интересно, я плакала во сне из-за того, что на улице дождь, или это мои слезы, напротив, просочились в этот мир?» – рассеянно подумала она, все еще не отрывая глаз от окна и пытаясь нащупать босыми ступнями тапки. Оставив безуспешные попытки обуться, Алиса вздохнула и поплелась на кухню, бормоча себе под нос что-то о снах, погоде и пропавших тапочках.

Из сонного оцепенения ее вырвал бодрый оклик:

– Доброе утро, говорю! – Инг повторил приветствие, обаятельно улыбнувшись.

– Во-первых, убери ноги со стола, – Алиса поморщилась, – а во-вторых, пока не приму ванну и не выпью кофе, можешь даже не пытаться разговаривать со мной.

– Как скажешь, только поторопись, – развел руками Инг. – Я ненадолго, хотел только уточнить пару моментов.

Алиса молча включила кофеварку и направилась в ванную, отмахнувшись от Инга, как от назойливого комара. Ее мысли, как часто случалось по утрам, немного путались, и она пыталась систематизировать увиденное во сне, разложить все по полочкам. Девушка повернула кран, скинула пижаму и забралась в ванну, медленно наполнявшуюся теплой водой. Блаженство.

– Я давно не видел Сив. Почему она больше к тебе не приходит?

Алиса, вздрогнув, распахнула глаза. Инг бесцеремонно уселся на край ванны, задумчиво глядя в зеркало, словно изучая собственное отражение.

– Не мог бы ты выйти? Я моюсь, – прошипела Алиса, мысленно взывая к своему терпению.

– Я же говорю, у меня не так много времени, – разозлился Инг. – Меня могут вызвать в любой момент, я сегодня на смене. Да ты и сама на работу опоздаешь, нечего тут разлеживаться. Даю тебе пять минут.

С этими словами он выскользнул из ванной, и Алиса с головой погрузилась под воду. Однако Инг был прав: Сив давно не приходит, а на всех ее дорогах судьбы – лишь кромешная тьма. Знать бы еще, что это значит. Если бы Сив была мертва, то пути бы оборвались, как случилось с Йеном, а дверь больше бы не открывалась. Алиса поежилась, и, несмотря на довольно высокую температуру воды, ее начало знобить. Так много вопросов и лишь один ясный ответ: Алиса сходит с ума уже очень долгое время. Девушка решительно вынырнула и с молниеносной быстротой начала приводить себя в порядок.

– Коротко про Шу: скажи ей, наконец, правду! Рано или поздно тебе придется это сделать, другого исхода нет. – Алиса вихрем влетела на кухню и бросила грозный взгляд на Инга, снова примостившего свои ноги на обеденный стол.

– Шу снова сбежала из школы. Что с ней происходит?

– Как она сама это объясняет? – Алиса отхлебнула кофе и с жалостью посмотрела на Инга, который заметно нервничал.

– Говорит, ей надоело ходить парами с другими девочками, вплетать дурацкие ленты в косички и слушать лекции настоятельницы про домоводство. Возможно, Шу чувствует себя неуютно потому, что она старше своих одноклассниц. Ей ведь пришлось остаться на второй год из-за частых пропусков по состоянию здоровья. А в этот раз она просто притворилась больной, и ее отпустили ко мне на неделю.

– Это не впервой. Что конкретно тебя беспокоит?

– Да я сам точно не знаю. – Инг принялся ковырять пальцем скатерть. – Какое-то предчувствие беды, что ли. Не могла бы ты сказать, чего мне остерегаться в будущем, дать совет? Какой меня ждет выбор?

– Придумай способ, как сказать ей правду. Чем раньше ты это сделаешь, тем лучше.

– И это все?

Выдержав драматическую паузу, чтобы придать своим словам бо́льшую убедительность, Алиса произнесла:

– И не отправляй ее в школу в ближайшую неделю.

– А какой-то долгосрочный прогноз? – не унимался Инг.

– Инг, – Алиса провела рукой по его шершавой щеке, – я не могу. Чем больше будешь знать, тем сильнее запутаешь все пути. Я говорю ровно столько, сколько необходимо в данный момент, не хочу, чтобы ты метался. Если будет грозить серьезная опасность, я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе ее обойти, обещаю. Ты ведь помнишь, что произошло, когда мы пытались предотвратить похищение Шу и я дала тебе слишком много информации?

– Да ладно тебе! Тогда мы были лишь глупыми детьми и не знали, что делать.

– В любом случае, это моя ошибка. – Алиса потрепала Инга по волосам. – И причины подобного поведения Шу кроются в том травмирующем опыте.

– Не вини только себя.

– Нет, я должна была все предвидеть. Как и в случае с Йеном.

– До сих пор переживаешь из-за смерти того слепого мальчика? – Инг склонил голову, пытаясь поймать взгляд Алисы.

– Конечно! Я вспоминаю о нем каждый божий день.

– Алиса, он был болен и не отдавал себе отчета в собственных действиях. Я тебе это как врач говорю. Йен был совершенно неадекватен. Сколько его помню, он все время стоял на одном месте и выкрикивал одно и то же слово. Только я забыл, что именно. Возможно, у него были органические расстройства…

– Расплата, – прошептала Алиса, не слушая разглагольствования Инга, пытающегося в очередной раз поставить Йену какой-то заковыристый диагноз. – Когда он чувствовал мое приближение, то все время кричал «Расплата».

Глава 2. Фиолетовая дверь

Шу, уставившись в потолок, лежала на старом выцветшем диванчике в квартире Инга. Ей казалось, что с каждой минутой настенные часы тикают все медленнее и медленнее, словно вот-вот уснут и вовсе остановятся. Только щелчки секундной стрелки да грохот трамвая, периодически раздающийся вдалеке, нарушали звенящую тишину, от которой ужасно ломило виски.

Прошла целая вечность с тех пор, как Инг отправился на работу в свою захолустную больницу. По-хорошему нужно было приготовить ему что-нибудь на ужин или хотя бы нарезать бутерброды и заварить чай, но Шу не могла заставить себя подняться. Она продолжала лежать, даже не предпринимая попыток встать, пока, в конце концов, не услышала скрежет ключа, поворачивающегося в замочной скважине.

– Снова надоел весь мир? – улыбнулся Инг, буквально с порога оценивая настроение сестры.

Шу трагически закатила глаза.

– Мне всегда казалось, что девятнадцатилетние девчонки должны думать о других проблемах. Нечего надеть и тому подобное. Но ты меня удивляешь.

Инг прошел на кухню и с огорчением оглядел пустые кастрюли, после чего вернулся к Шу.

– Я кое-что принес с работы для тебя, новые разработки. – Он вытащил из кармана тюбик и вложил в ее руку. – Мажь этим свой шрам на лбу перед сном, месяца через два оценим результат.

– Меня вовсе не шрам беспокоит, – воскликнула Шу, швырнув тюбик на стол. – Через месяц я заканчиваю школу, а ты так и не нашел способ, как помочь мне. Ты же врач, да и мой брат, к тому же. Занимаешься какой-то ерундой!

Инг прикусил губу. Снова эта бредовая идея Шу – поступить после школы в военное училище. Никакие логические доводы, просьбы и разговоры не возымели ни малейшего успеха. С каждым днем ее желание только росло вопреки здравому смыслу.

– Я уже все сказал. Тебя туда не возьмут по состоянию здоровья, я узнавал. Не веришь – сама сходи.

– Так вылечи меня!

– Я пытаюсь много лет, но я не волшебник. – Инг взял со стола небрежно брошенный Шу тюбик. – Как ты собралась служить, если с трудом выносишь вид крови, страдаешь паническими атаками и приступами астмы? От курсантов требуется гораздо больше, чем маршировать по площади в красивой военной форме и отдавать честь.

– Ты просто хочешь, чтобы я поступила в какое-нибудь швейное училище или, того хуже, вышла замуж!

– Послушай. – Инг выдавил из тюбика немного мази и принялся аккуратно наносить ее на шрам Шу. – Если уж тебе так хочется этого, то попробуй. Я не запрещаю. Но иметь хотя бы один запасной вариант на случай провала вполне разумно. Куда, кстати, собирается поступать эта твоя подруга, Мия?

– Мия… А черт ее знает, на курсы акушерок вроде. Да какая вообще разница? Не хочу про нее говорить. – Шу резко встала и принялась расхаживать по комнате.

– Вы поссорились?

– Скажем так, неправильно друг друга поняли.

Шу подошла к шкафу с зеркальной дверцей и скривилась. Она никак не могла отделаться от ощущения, что ее тело должно принадлежать кому-то другому, а не ей. Все было каким-то неправильным.

– Почему с каждым годом я все больше становлюсь похожа на какого-то богомола? Эти длинные худые руки и ноги. Я сегодня мерила твои ботинки, и они мне как раз! Кажется, мои ступни никогда не перестанут расти. Даже после смерти. Клянусь, в конце концов они вылезут из-под земли и будут торчать, словно два огромных памятника. Нет, ну чего ты смеешься, только взгляни на эти ножищи. – Шу подняла ступню и для наглядности помахала ею перед носом Инга.

– Я работаю хирургом в приемной, вряд ли ты удивишь меня огромными ногами, для этого нужно что-то посолиднее, – улыбнулся Инг. – Да брось, Шу. Подумаешь, длинные ступни. Ты все равно миленькая. Зато плавать удобно. Всех обгонишь!

Девушка покачала головой и снова легла на диван.

– Внешность – не главное. Вот я невысокий, и что с того? Ты хоть раз слышала, чтобы я мечтал стать выше?

Шу не ответила. Легко Ингу рассуждать. Он хоть и был ниже большинства парней, но при этом прекрасно сложен, чертовски обаятелен и умен. А его руки? Шу могла часами наблюдать за изящными движениями пальцев Инга, когда он штопал ее платье, плотничал, готовил или чинил игрушки. Подумать только, ведь он и людей так чинить умел. Бережно и осторожно.

– Я тут вспомнила, а где тот скелет, с которым ты в детстве разрешал мне играть? – задумчиво поинтересовалась Шу, все еще разглядывая руки брата.

– Ты его сломала, и я унес его, – помедлив, ответил Инг.

– А откуда он взялся? В смысле, он был настоящим или нет?

– С чего вдруг такие вопросы? Решила сменить тему? – Инг насмешливо щелкнул Шу по носу. – Да, он был настоящим. Мне его подарил один профессор для подготовки к экзаменам по анатомии.

– Теперь понятно, почему я выросла такой странной. Ведь он был моей любимой игрушкой. Я называла его Скелеша. – Шу потерла лоб, голова по-прежнему немного болела. – Меня радует, что этот скелет достался в подарок, а то я всегда втайне опасалась, что ты сам откопал его на кладбище и приволок домой. Зная твою тягу к медицинским знаниям, это было бы не удивительно. Куда ты его потом дел? Зарыл в землю?

– Шу, у тебя было полно других игрушек, помимо Скелеши. И это был довольно старый экспонат, который десятки лет пылился в университете. Надо же мне было как-то занимать тебя, чтобы ты не мешала учиться. Я рассчитывал, что ты тоже пойдешь в медицину, вот и готовил тебя заранее. Но потом ты окончательно его разломала, а я побоялся, что ты можешь пораниться, и выкинул его.

– Если подумать, то ты достаточно циничный человек.

– Еще какой. Пойдем лучше чай пить, – подмигнул Инг и, наклонившись к самому уху Шу, добавил заговорщическим шепотом: – И больше никогда не засовывай свои ноги в мои ботинки, вдруг в один прекрасный момент ты их порвешь, большеногая женщина.

Сидеть вечерами на кухне с братом, пить чай и молча смотреть в окно на горящие фонари, в свете которых иногда мелькали фигуры запоздавших прохожих, было одним из самых любимых занятий Шу. Инг обычно листал какую-нибудь книгу, временами шумно прихлебывая из своей чашки. Эта его особенная манера пить чай многих раздражала, но только не Шу. Она, наоборот, ценила в людях маленькие несовершенства. Даже дурная привычка Мии грызть ногти, с которой так усердно боролась настоятельница, казалась Шу милой и трогательной. Но Мии, конечно же, она этого никогда не расскажет. Ведь Шу была довольно скрытной девушкой и только лишь Ингу могла высказать все, что тревожило ее на самом деле.

– Сегодня тебе удалось хоть немного поспать на смене? – спросила Шу, намазывая джем на хлеб.

– Часок, потом вызвали. Привезли мужчину с довольно интересной травмой, на заводе его руку чуть не намотало на… Хотя вряд ли тебе стоит такое слушать.

– Уж избавь от кровавых подробностей.

Инг хмыкнул, но не стал отвечать и взял протянутый Шу бутерброд. Военное училище и без кровавых подробностей, она это серьезно?

– А если я пойду с тобой завтра на работу, помогу с перевязками? Попытаюсь помочь… – уловив ход его мыслей, предложила Шу.

– Ох, Шу, – улыбнулся Инг. – Я верю, что ты будешь очень стараться, но ты даже не представляешь, каких людей привозят к нам в приемную и с какими травмами. В стране до сих пор невообразимая разруха. Бандитские группировки, враждующие кланы – это то, что терзает наш город по сей день. Мне ли тебе об этом говорить?

Шу судорожно провела пальцами по шее, словно пытаясь стянуть невидимый ошейник, и прошептала:

– Я помню. Поэтому тоже хочу сражаться против этих подонков, пока не наступит пора безопасности и спокойствия.

– Не обязательно брать в руки оружие ради этого, Шу, мы все боремся за лучшее будущее, и я в том числе, – мягко произнес Инг. – Тебе стоит подумать о том, где твое место на самом деле. Не обязательно губить всю оставшуюся жизнь, гоняясь за призраками из прошлого.

– Но Инг!

– Смотри, – перебил ее Инг.

Одно мгновение, и он ловко достал из кармана перочинный ножик. Вытащив лезвие, Инг с хирургической точностью сделал небольшой разрез на своей левой руке чуть ниже локтя. Шу побледнела, но не вымолвила ни слова.

– А теперь займись перевязкой, – будничным тоном продолжил Инг, положив руку на стол. – Сама знаешь, где аптечка.

Струйки алой крови медленно заскользили к запястью Инга, оставляя на коже красные извилистые дорожки. Шу почувствовала, как у нее перед глазами все поплыло, а пол радостно устремился навстречу. Если бы не Инг, она бы так и рухнула навзничь, словно кто-то резко столкнул ее со стула.

– А ведь это даже раной назвать нельзя, – прошептал Инг, подхватывая сестру.

Он бережно усадил ее в стоявшее у стены кресло, после чего достал аптечку из кухонного шкафчика и заклеил порез пластырем.

– Что мне делать, Инг? – чуть ли не всхлипывая, выдавила из себя Шу, закрыв лицо руками.

– Прежде всего начать объективно смотреть на вещи и трезво оценивать свои собственные способности. Я видел, как ты тренируешься: бегаешь по утрам, а после задыхаешься. Такое себе зрелище. Приемная комиссия явно не оценит. Направь свою энергию в другое русло. Не нужно становиться швеей или выскакивать замуж. Почитай газеты, которые я оставил утром на твоей тумбочке. Может, что-то и заинтересует тебя, помимо военного училища. Ну, вижу, медицинская помощь тебе не требуется, а это значит, что я могу идти спать. Спокойной ночи, сестренка.

Инг выжидающе посмотрел на Шу, которая сосредоточенно изучала собственные руки. Расценив молчание как согласие, он направился в свою комнату, на всякий случай оставив дверь приоткрытой. Шу откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, чувствуя, как в груди разрастается пустота, сотканная из безнадежности и отчаяния. Как долго будет продолжаться эта запутанная игра?

– Я помню гораздо больше, чем ты думаешь, Инг, – прошептала Шу, прекрасно зная, что брат ее не услышит. – Я помню все.

Глава 3. Красная дверь

Сив нервничала, и поэтому суп, который она варила, получался безвкусным и неаппетитным на вид. Удручающая картина. Свекровь недовольно покачала головой и вышла из кухни, не сказав ни слова. Конечно, она ведь знала, что через неделю Сив покинет их дом, вероятно, навсегда. Хакон объявил о своем решении прошлым вечером. Новый круг – новая жена. «Спасибо за сына, Сив, может, я выберу тебя как-нибудь еще лет так через пять-шесть». Девушка в отчаянии бухнула в кастрюлю столовую ложку перца. Острое не могло быть невкусным. Нет, сегодня она не просто злилась и нервничала – она была в бешенстве.

Краем глаза Сив заметила знакомый силуэт, промелькнувший в окне. Попался! Отшвырнув ложку прямо на пол, девушка стремглав бросилась во двор, преследуя свою жертву, если, конечно, Хакона можно было так назвать. Высокий, сильный, он одним ударом мог повалить дерево, в то время как макушка Сив едва доставала ему до плеча. Но несмотря на физическое превосходство, Хакон опасался вспыльчивого нрава жены и со вчерашнего вечера пытался не попадаться ей на глаза. Как будто от Сив можно было ускользнуть.

– Я не вернусь в круг, – выскочив на улицу, заорала она. – Не стану больше безропотно следовать этим ужасным традициям. Вот увидишь!

– Возвращайся в дом. – Хакон напустил на себя самый грозный вид из всех имеющихся, но это лишь сильнее обозлило Сив.

– Тебе придется или убить меня, или тащить в круг за волосы.

– Если мужчины увидят твою строптивость, никто тебя не выберет. Разве что старый Фин или жестокий Олин. Хочешь такого мужа?

Сив побледнела. А ведь он был прав. Чертовы законы! Почему мужчины выбирают женщин, а не наоборот? За какие такие грехи она родилась бесправной женщиной?

– Нет, Хакон! Оставь меня и на этот круг. Пожалуйста. – Сив заломила руки и упала на колени перед мужем, возненавидев себя за это. – Я буду самой лучшей женой. Только не отрекайся от меня. Амину муж уже семь лет не возвращает в круг. Они счастливы!

– Муж Амины обычный кузнец. Я же – Хин, главный защитник Чернолесья, потомок могучего рода воинов. Дело не в том, плохая ты жена или хорошая. Пойми, дети от разных женщин значительно укрепят мой род. Тебя выберет Ньен, он мне пообещал. Как Советник Хина, Ньен выходит в круг вторым, следом за мной.

– Да горите вы все огнем! – Сив вскочила с колен и бросила горсть песка прямо в глаза Хакону.

Но тот успел увернуться. Эта его чертова привычка всегда быть начеку. Глаза Хакона потемнели от злости: он ненавидел и боялся, когда Сив выкрикивала подобные проклятья, считая ее ведьмой (и не без оснований).

– Как ты можешь поступить так со мной?

– Я не совершил ничего плохого, таковы правила нашего мира, смирись с этим. – Хакон прищурил глаза. – Можешь, конечно, попробовать сбежать из Чернолесья в поисках лучшей доли, как делают некоторые строптивицы. Но вряд ли ты выживешь в диких землях. Племена кочевников обращаются с женщинами куда ужасней, чем ты можешь себе представить. А близлежащие поселения придерживаются законов круга. Как далеко ты уйдешь?

Словно раненая лисица, Сив издала душераздирающий вопль и бросилась обратно в дом, едва не сбив с ног свекровь и даже не заметив слез на ее лице. Да, свекровь очень жалела Сив и была полностью на ее стороне, хотя девушка упорно этого не замечала, упиваясь собственным горем.

– Больше нет смысла подавлять свои способности, – прокричала себе Сив. – Плевать на страхи Хакона. Алиса скажет, что делать.

Глава 4. У дерева

Алиса всегда оказывалась здесь. Первое, что она видела, открыв глаза, – это переплетенные белые ветви огромного дерева, заслоняющие голубое небо. Сейчас они были покрыты искрящимся белым инеем, напоминающим сахарную глазурь. Но бывало и так, что на ветвях распускались розово-фиолетовые цветы, обрамленные персиковыми лепестками. Реже всего Алиса наблюдала гроздья мелких красных ягод, свисавших нарядными сережками. Никакой логики в смене времен года этого чудесного места не существовало – дерево могло меняться прямо на глазах. Вот и сейчас Алиса не успела моргнуть, как хрустящая от инея трава вновь позеленела, а на ветвях повылазили мелкие листочки. Девушка села и потянулась.

Поляна с деревом была небольшой, со всех сторон ее окружал лес черных скрюченных деревьев, тощих и неказистых. А еще двери, разбросанные кем-то странным сюрреалистическим образом. Красная дверь – яркая и блестящая – всегда стояла в центре поляны, и ее с легкостью можно было обойти кругом. Фиолетовая лежала на земле чуть дальше, вся опутанная колючками и засыпанная увядшими листьями. Голубая и вовсе умудрялась балансировать на одном из своих углов. Краска на двери давно облупилась, а сломанная бронзовая ручка валялась неподалеку. Это была дверь Йена, которую Алиса больше не могла открыть. Запертой была и белая дверь, неуклюже привалившаяся к одинокому чахлому деревцу. Каждый раз Алиса безуспешно искала способ отпереть ее, но попытки пока оставались лишь напрасной тратой времени. Да, и еще имелась серая дверь – самая маленькая, Алиса всегда боялась застрять в ней. А ведь именно этой дверью она пользовалась. Ну что ж, за дело. Прежде всего ей нужно было разобраться с проблемами Инга. Алиса опустилась на корточки и принялась смахивать шелестящие листья с фиолетовой двери.

– Алиса! Ты мне нужна.

Девушка обернулась и не поверила своим глазам: на одной из веток огромного дерева сидела Сив.

– Сив! Где ты пропадала все это время? – Алиса бросилась к ней навстречу.

– Пыталась угодить Хакону, чтобы он оставил меня на новый круг. – Сив горестно вздохнула, спрыгивая на землю. – Ты же сама говорила, что он до ужаса боится сверхъестественных вещей. Вот я и не прибегала к своим талантам сновидения. – Она развела руками.

– Но он отказался от тебя? – в ужасе прошептала Алиса.

Девушка грустно кивнула. Алиса покачала головой: это было предсказуемо, более чем. И все-таки какие ужасные нравы в мире Сив.

– Открой мою дверь и взгляни, какие там теперь дороги появились. – Сив села на траву, поджав ноги.

Она не видела дверей, как Алиса, – перед глазами Сив неизменно стоял лишь непроходимый лес. Алиса кинулась к красной двери и распахнула ее настежь. Сотни дорог, переплетаясь, убегали вдаль. Темнота медленно отступала, хотя некоторые пути были по-прежнему затуманены. Ох уж эта Сив с ее импульсивным характером и постоянной сменой решений в последнюю секунду. Алиса внимательно начала изучать вероятности.

– Тебе не избежать круга, – в конце концов, промолвила Алиса. – Не осталось тех путей, которые могли бы заставить Хакона передумать. Сама виновата, надо было чаще ко мне приходить.

Сив вскочила и принялась вышагивать по поляне, запустив руки в свои пышные каштановые волосы.

– Хочешь знать, кто тебя выберет? Здесь всего два варианта, – нерешительно предложила Алиса.

– Нет! Да какая вообще разница? Я только привыкла к Хакону, а теперь снова, здравствуй, новый муж. Гори весь круг!

– Ты его полюбила?

– Да ну какая любовь, Алиса. Это не про наш мир, – засмеялась Сив. – Случались подобные истории у моих подруг: полюбил, оставил на один круг, потом на второй. Но рано или поздно почти всех возвращают. Мужчинам всегда кажется, что чужая жена лучше. Нет, не верю я в вечную любовь, в страсть – да, но и она угасает, оставив после себя лишь привязанность, которую мужчины ценят гораздо меньше новых ощущений и неизведанных прелестей.

– Инг о тебе вспоминал, – поведала Алиса, продолжая изучать дороги Сив.

– Как он?

– Ничего нового. Кстати, давно хотела спросить, – не поворачивая головы, начала Алиса. – Почему одна ты можешь приходить сюда вместе со мной? Инг навещает меня только в моем мире, как и Йен, вернее, навещал…

– Кто знает, – пожала плечами Сив. – Но это место кажется мне знакомым, словно я бывала здесь когда-то давно, еще в детстве. Там, где я родилась, полно таких черных уродливых деревьев.

Краем глаза Алиса заметила, как медленно струящийся по земле туман начал затягивать поляну, а это означало лишь одно – Сив скоро проснется.

– Вот что, – торопливо заговорила Алиса, закрывая красную дверь. – Ты сейчас должна слушать меня очень внимательно. В будущем тебе грозит серьезная опасность, и не только тебе. Пожалуйста, не забудь наш разговор!

Сив фыркнула. Это только Инг никогда не помнит Алису. Он считает, что не видит снов вовсе, а предостережения и советы Алисы, чудом закрепившиеся в его мозгу, списывает исключительно на счет собственной интуиции. Скольких бы проблем он избежал, если бы внимательнее слушал свой внутренний голос, на самом деле принадлежащий Алисе.

Дав необходимые указания, Алиса едва успела обнять на прощание Сив: слишком беспокоен и короток был в этот раз ее сон. Сив исчезла, оставив после себя лишь клочья бело-серого тумана, цепляющегося за ветви огромного дерева. Алиса снова осталась одна. Она немного постояла возле фиолетовой двери, но так и не решилась открыть ее, – очень уж устала, выбирая наилучший для Сив путь. Ну что ж, пора лезть через эту ужасную серую дверь. Алиса кое-как протиснулась в узкий проем и ощутила, что падает. Сердце в груди ухнуло и заколотилось с безумной скоростью. Алиса открыла глаза в собственном мире. На часах было без четверти семь: самое время вставать с кровати и собираться на работу.

Глава 5. Фиолетовая дверь

Шу снова лежала, закрыв глаза. Воспоминания, подобно щупальцам огромного спрута, опутывали ее с ног до головы, не позволяя заснуть. Навязчивые картины из прошлого вспыхивали друг за другом, пытаясь утянуть Шу в потаенные глубины памяти, – на самое дно, сокрытое мгновениями прожитых лет, счастливых и грустных моментов, но не забытое. Шу сделала глубокий вдох, словно перед отчаянным прыжком в ледяное бушующее море, и позволила воспоминаниям окончательно завладеть своим разумом. Так много крови. Кровь на полу и на стенах. Но самое пугающее в этом – люди, лежащие в красных лужах, чьи лица страшны, рты открыты, глаза не двигаются, а одежда находится в беспорядке. Шу знала этих людей: наставницы приюта и старшие дети, среди которых также был ее брат, неловко привалившийся к стене. Почему он не встает? Шу куда-то тащат грубые злые люди, а брат так и остается неподвижно сидеть, уставившись в пустоту. Очень трудно собрать из разрозненных воспоминаний целостную картину, ведь тогда ей было всего три года (а брату уже минуло девять?). Но Шу продолжала упорно склеивать фрагменты в своей голове воедино. После была долгая дорога, рядом с ней на лавке сидели куклы, ах нет, должно быть, это тоже были дети, такие же, как и она, – молчаливые и напуганные. Кто-то давал им пить из железной кружки и вкладывал в руки куски хлеба. Тем, кто начинал громко плакать, что-то засовывали в рот (вероятно, кляп?), но Шу молчала.

Она помнила, как ее привели в огромный красивый дом. Мама и папа (так их велели называть) с огромной радостью встретили Шу и проводили в новую комнату. О ней заботились: кормили, играли, наряжали. Но если Шу вела себя неподобающим образом, ее частенько отправляли в подвал к другим непослушным детям. Шу боялась подвала, в особенности детей в нем. Они были страшными и всегда молча лежали, свернувшись в клубок и не шевелясь. Так странно. Со временем Шу все чаще и чаще оставляли в этом отвратительном подземелье. Сколько лет прошло? Кажется, два года. А после она услышала шум и крики. Кто-то другой пришел за ней в подвал. Не мама с ее мягкой походкой, ласково шепчущая: «Где моя послушная доченька?» И не папа, постоянно кашляющий и любящий светить фонариком прямо в лицо Шу, а люди в форме. Они сказали: «Только один ребенок остался в живых!» И навсегда унесли ее из красивого дома с жутким подвалом. Что сталось с другими непослушными детьми? С мамой и папой? Затем была больница и худенький мальчик, бегающий по коридору с бинтами в руках: он старался быть полезным, помогал врачам. Шу тут же узнала его и закричала, вцепившись в белый халат. «Это моя сестра», – прошептал он, прижимая к себе девочку.

С тех пор Инг всегда находился рядом.

Позже Шу рассказали, что Инг был сильно ранен во время нападения на приют. Один из врачей, выхаживавший мальчика, усыновил его, а после позволил и Шу остаться в его доме. «Где бы я была без тебя, Инг? В очередном приюте? Еще в одной семье?»

Шу ненавидела вспоминать ужасы прошлого, но и совсем не думать о них не могла. Замкнутый круг. Но больше всего на свете ее терзало не это. Моменты, связанные с нападением банды работорговцев на детский приют, и последующие годы, конечно, были отвратительны. Но было еще кое-что. Более ранние воспоминания о счастливых днях, проведенных Шу в стенах приюта, почти истертые временем. Что ты помнишь, Инг? В травмированном детском мозгу Шу все настолько перемешалось и спуталось, что сложно было разделить явь и вымысел. Шу скинула одеяло, ища прохлады.

«Нужно расспросить брата», – решила она, но в ту же секунду новая волна сомнений накрыла ее с головой. Инг ведь может и соврать. И какой тогда окажется правда? Да и что с ней делать потом?

– Валяюсь как какая-то падаль уже который день, аж тошно, – прошептала Шу, нехотя разлепляя веки. – А ведь я по-прежнему жива. – Она схватила первую попавшуюся газету из стопки, что подготовил для нее Инг, и наугад ткнула пальцем в объявление.

Глава 6. Красная дверь

Жаркая ночь уходящего лета полыхала множеством костров, ветер развевал нарядные ленты, повязанные на стволах деревьев. Ритмичный тихий бой барабанов сотрясал воздух.

Сив до сих пор не могла поверить в происходящее. Она была частью круга, точнее не круга, а неровного овала, образованного из сотни стоящих плечом к плечу женщин. Хотя нет, некоторые из них сидели прямо на земле, видно, особо не рассчитывая на завидную партию. Одни были нарядными, другие – в повседневной одежде; кто-то весело болтал с подружками, кто-то тихо плакал, ну а некоторые, такие как Сив, бросали на мужчин полные ненависти взгляды и беззвучно нашептывали проклятия. Чуть в стороне располагался круг поменьше из девушек в белых легких платьях. Их впервые допустили к участию в Круговороте Жизни. Сив поморщилась. Ведь не так давно она сама стояла в таком же ужасном белом платье, словно нелепый подснежник, не к месту вытянувшийся посреди летней поляны. Тогда ее выбрали самой первой. Хакон уверенно зашел в круг и вывел Сив, крепко сжимая в руке ее ледяные пальцы. Возможно, он решил стать ее первым мужем в память о тех далеких днях беззаботного детства, когда они вместе играли в дремучих лесах и мастерили шалаши. Иногда с ним было даже весело. Ха! Вряд ли Хакон был настолько сентиментален. Вероятнее всего, он просто хотел, чтобы его могучие потомки, которыми он беспрестанно бредил, унаследовали особые способности Сив. Хакон – единственный в Чернолесье, кто знал о ее секретах.

Она обернулась, выискивая в толпе знакомую фигуру. Хакон стоял на возвышении и контролировал процесс жеребьевки. Каждый из допущенных к кругу мужчин в случайном порядке вытягивал листок с нацарапанным номером. Первым выбирал жену Хин, главный воин и защитник их деревни, после – его Советник, а дальше в круг входили, повинуясь вытянутому порядковому номеру. К слову сказать, для Хакона Сив тоже была первой женой. Молодым людям позволялось участвовать в Круговороте Жизни позже девушек, ведь они должны были заслужить это право: построить дом и освоить профессию. Хакон стал самым молодым Хином за всю историю Чернолесья, и в этом была доля заслуги Сив, вернее, ее «способностей».

Сив раздраженно потерла левую щеку, потому что от нанесенной краски кожа ужасно чесалась. На ее левой щеке был изображен символ материнского рода Сив – алые языки пламени. Много лет назад родная бабка Сив пришла в Чернолесье из диких земель и попросила принять ее в круг. О своем прошлом она никогда не рассказывала, зато охотно делилась с Сив тайными знаниями и секретами мироздания, взяв с девочки обещание бережно хранить полученные уроки и передать их той, кому можно доверять как самой себе. Мать Сив скончалась рано, потому бабка немало времени уделяла воспитанию внучки. На правой щеке Сив красовалась жирная черная точка – символ рода отца. Родственники по отцовской линии были простыми тихими людьми и с Сив почти не общались. Поговаривали, что именно бабушка Сив свела в могилу ее папу, чтобы тот не мешался под ногами. И Сив охотно в это верила. Ее бабка люто ненавидела всех представителей мужского пола, а потому до сих пор оставалось загадкой, какая неведомая сила вынудила эту женщину заявиться в Чернолесье и добровольно войти в круг. Правда, лишь один раз. Сив сжала кулаки. Бабушка о многом ей рассказала, не поведала только об одном: как ей удалось уговорить деда больше никогда не возвращать ее в круг?

Сив снова взглянула на Хакона: левая щека парня была ярко-синей, ведь мать его происходила из рода лекарей, правая же была исполосована красными рваными линиями – символом древнего рода защитников и сильнейших воинов. Гордость Хакона. Когда сын Сив подрастет и заслужит право участвовать в Круговороте Жизни, на его левую щеку нанесут алые языки пламени, а на правую – красные рваные линии, как и у отца. Это делалось для того, чтобы исключить кровосмешение с ближайшими родственниками: если у мужчины и женщины совпадал хотя бы один знак, то они не могли быть парой. Весьма разумно, учитывая частые браки, принятые в Чернолесье. Сив внимательно изучала пришедших мужчин. В этот раз было довольно много чужаков из соседних земель. Своих женщин уже недостаточно? Сив вздохнула. Уж лучше тогда Ньен. Она, по крайней мере, останется тогда в родном Чернолесье и сможет видеться с сыном хотя бы ближайшую пару лет.

Размышления Сив прервал оглушительный барабанный бой. Началось. Сив с трудом подавила внезапно возникшее желание совершить что-то безумное: выбежать из круга, задирая юбку, или начать смеяться диким зловещим смехом. Нет, за такие выходки могут и изгнать, а сумасшедшую ни один дом не примет. Хакон медленно направился в сторону девушек. Конечно, он станет выбирать из девиц в белых платьях, он ведь не дурак. Хин вошел в маленький круг и спустя пару секунд вышел, держа за руку высокую, хрупкую, белокурую девушку. Сердце Сив предательски сжалось. Новая жена Хакона была ее полной противоположностью. Прямые светлые волосы, величественная осанка, прозрачные голубые глаза. Рядом с ней Сив смотрелась этаким косматым коренастым гномом, только кирки с лопатой не хватало. А про глаза и говорить было нечего; радужка Сив была болотно-зеленого цвета с мелкими коричневыми крапинками, как выражалась бабушка: «Это тебе отец подгадил», – ведь у самой старухи Шэл были изумительные зеленые глаза, напоминающие два омута.

Хакон прошел мимо, даже не взглянув на пылающую от гнева Сив. Теперь его новая жена будет год жить в доме Хакона. Если за это время она не забеременеет, то снова вернется в круг, но муж, конечно же, может решить дать ей еще один шанс и оставить в доме. Если же жизнь зародится в ее чреве, то она будет считаться женой Хакона вплоть до того момента, пока ребенку не исполнится год. А затем, как это случилось с Сив, муж начнет размышлять, возвращать жену в круг или нет. Ребенок в любом случае останется в доме отца. О нем станут заботиться свекровь и другие родственницы мужа, которых не принимает круг. Не принимает круг! Сив завистливо вздохнула.

Избежать круга можно было по нескольким причинам, например, когда у сына женщины рождался ребенок, то новоиспеченная бабушка могла с гордостью отвергнуть традиции и не участвовать в обряде (как это и сделала мать Хакона), и вместо этого посвятить свою жизнь заботам о внуке. Другой причиной могло стать лишь плохое состояние здоровья, подтвержденное лекарем. В этом случае они отправлялись жить в дом к родственникам, где помогали по хозяйству и следили за детьми. Сив снова вздохнула, у нее не было ни одной из вышеперечисленных причин, по которой ее могли бы исключить из круга.

А вот и Ньен. Идет с таким видом, будто ему не жену, а смерть предстоит выбрать. Обещал так обещал! Сив взъерошила волосы и отвернулась. Ньен был старше Хакона, но у него было всего три жены, и это, возможно, ее шанс навсегда попрощаться с кругом, кто знает? Но Ньен прошествовал мимо. Сив от неожиданности клацнула зубами и начала в ужасе озираться. Может, не заметил? Стоит ли подняться на цыпочки и выкрикнуть ему нечто вроде: «Я здесь, протри глаза»?

Время шло, а Ньен продолжал бестолково метаться по кругу, наводя смуту в рядах как женщин, так и мужчин. Кто-то начал недовольно покашливать, кто-то – бросать едкие фразочки. Все ждали. Сив снова начали одолевать странные желания, вроде таких, как швырнуть в Ньена камешек и отвернуться или заорать голосом Хакона: «Должок!» А что, если самой вывести его за руку из круга? Может, он, бедняга, запаниковал, увидев ее красоту? Но Ньен на радость всем наконец-то опомнился и, сделав пару решительных шагов, выволок из круга Сив, неуклюже схватив за запястье.

Новый муж, новый дом. Едва они отошли на пару метров от собравшейся толпы, как Сив выдернула свою руку из цепких пальцев Ньена, а тот даже не сопротивлялся. Ньен вообще выглядел каким-то потерянным и разбитым, и Сив стало даже его немного жаль.

– Не знаю, что тебе наговорил Хакон, но я, в общем-то, хорошая девушка, – почему-то решила приободрить его Сив. – Я злая, только если меня обидеть, ну, или расстроить.

Ньен странно посмотрел на Сив, словно впервые ее видит, и ничего не ответил. Так, в молчании, они и шли до самого дома Советника. На пороге их встретила младшая сестра Ньена, Лит: она была хромой, потому никогда не участвовала в Круговороте Жизни, зато заботилась о двух маленьких дочках брата. Лит выразила свое почтение и поприветствовала Сив в новом доме, пожелав, как полагается, счастья и мира. Дети уже спали. Ньен снова вцепился в локоть Сив и подвел ее к двери одной из комнат.

– Это твоя. Располагайся, – буркнул он и растворился в темноте ночного дома, прежде чем Сив успела опомниться.

Даже обидно стало. Хакон был гораздо инициативнее в качестве мужа в их первую ночь. Сив решила списать побег Ньена на его нервное возбуждение, порожденное выбором такой прекрасной жены, как она. Сив бодро распахнула двери своей новой комнаты и завалилась на кровать. Неплохо! Даже лучше, чем она предполагала.

Но уснуть в эту ночь Сив так и не смогла. Ее сердце тосковало по сыну и злилось на бестолкового Хакона. А еще в голове беспрестанно крутилась мысль, что она забыла о чем-то важном.

Только вот о чем?

Глава 7. Серая дверь

Алиса стояла, прижавшись лбом к стеклянной раздвижной двери. Перед глазами проносился давно наскучивший пейзаж. Город, серый огромный безликий город, царство стекла и бетона. Небоскребы, мосты, туннели, машины, провода и рельсы, по которым мчались сверкающие поезда. Инг всегда восхищался миром Алисы. Железнодорожные пути, подобно кровеносной системе, оплетали город. На поезде можно было добраться практически в любой район. Бескрылые металлические птицы, как называла их Сив. Она побаивалась поездов. Алиса же считала свой мир скучнейшим из всех возможных. Все происходило согласно расписанию и протоколу, нормам и правилам. Порядок и скука. Дом – работа – учеба – дом. Однообразная рутина, на которую были обречены практически все жители мегаполисов. Неудивительно, что многие сходили с ума.

– На работу мчишься? – Инг прислонился спиной к двери и улыбнулся Алисе.

Его появление всегда было немного неожиданным. Виной тому, видимо, был сумасшедший напряженный график Инга и его беспокойный характер. И сон урывками в свободное от дежурства время, потому что Инг очень много работал. Алиса совсем уже позабыла их первую встречу, настолько это было давно, еще в далеком детстве. Она порылась в кармане, достала смартфон и быстро набрала сообщение в одном из мессенджеров. «Привет, Инг». Не хватало еще в поезде разговаривать с невидимым другом, ведь кроме нее больше никто не видел Инга. Парень бросил взгляд на экран и кивнул.

– Так что там с моими путями? – поинтересовался он, разглядывая пассажиров поезда.

«Прости, Инг. Не успела посмотреть. Объявилась Сив. Ей грозила опасность. Пришлось разбираться с ней», – написала Алиса, чуть развернув к Ингу экран.

– Успешно хоть?

«Пока не знаю. Если Сив внимательно меня слушала, то все должно пройти хорошо».

– Будем надеяться, – пробормотал Инг. – А ты свои пути хоть иногда смотришь? Или все время тратишь на нас?

«Редко. В этом нет нужды: у меня самые скучные дороги. Они отличаются только тем, выберу я на обед булочку с яблоком или черникой, забуду зонтик или нет. Обычно я открываю свою дверь и становлюсь на самый ближайший путь, а после просыпаюсь». Пальцы Алисы стремительно перемещались по экрану, выбирая необходимые буквы и стирая предыдущие сообщения, отчего Инг едва успевал читать напечатанное.

– Жаль, я не вижу дорог, – ответил он.

«Они у тебя в сердце: ты их не видишь, но чувствуешь. Делаешь свой выбор».

– Порой у меня складывается ощущение, что выбора никакого и нет, – грустно улыбнулся Инг, взъерошив волосы. – Судьба хитра и коварна.

«Если его нет, тогда зачем ты постоянно спрашиваешь меня о будущем?»

Алиса укоризненно посмотрела на Инга, но тот промолчал в ответ. Поезд остановился, издав мелодичный звуковой сигнал. Алисе и Ингу пришлось потесниться, пропуская направившихся к выходу людей. Инга пусть и не замечали, но старательно обходили, словно кожей ощущали его незримое присутствие.

– Алиса, там Шу! – внезапно заорал Инг и выскочил из вагона.

– Да стой же ты! Я на работу опоздаю! Подожди, – завопила в ответ Алиса, бросившись следом за ним.

Люди изумленно проводили девушку взглядом, некоторые осуждающе поджали губы, потому что в общественном месте полагалось вести себя тихо и вежливо, а не бегать с криками, натыкаясь на пассажиров.

«Ну какая Шу! Он совсем спятил. Или это я вконец слетела с катушек», – злилась Алиса, всеми силами пытаясь нагнать мчавшегося впереди Инга, который умело маневрировал между людьми, чего нельзя было сказать о ней.

– Вон она! Идет за тем типом в форме. – Инг немного сбавил скорость, заметив, что Алиса едва не врезалась в какого-то недовольного верзилу, словно нарочно преградившего спешащей девушке путь.

– Ты про полицейского?

– Ну да, не видишь, что ли?

– Нет там никакой Шу, – с отчаяньем воскликнула запыхавшаяся Алиса.

Услышав ее слова, полицейский резко остановился и обернулся.

«Ну блин, я вслух ругаюсь со своим воображаемым другом», – без единой кровинки в лице подумала девушка, нервно хватая Инга за руку.

– Вы сказали, «Шу»? – Полицейский осторожно приблизился к Алисе, побледнев при этом еще сильнее, чем она.

– А что?

– И с вами Инг?

– Кто… что… я… – заблеяла Алиса, подбирая слова и как никогда остро ощущая собственное умопомешательство.

– Шу сказала ему, что я с тобой! Она меня видит, но вот он – нет. – Инг помахал рукой у полицейского прямо перед носом, но тот даже не моргнул.

– Так, давайте куда-нибудь отойдем, – заявил полицейский и протянул Алисе ладонь.

– В участок? – сглотнула она, делая шаг назад и мысленно готовясь к бегству.

– Да нет же! В кофейню или еще куда. Мне кажется, нам стоит поговорить.

Алиса кивнула и поплелась за мужчиной в форме. Вернее, это был молодой парень, наверное, лет на пять-шесть моложе самой Алисы. Она исподтишка изучала его внешность, стараясь не рассматривать слишком уж пристально. Полицейский был симпатичным, с правильными чертами лица, светлыми волосами и голубыми глазами. Именно такими изображали хранителей правопорядка на рекламных буклетах военной академии. Алиса задумчиво намотала на палец прядь волос. Похоже, к нему приходит Шу, а это значит… Впрочем, еще рано было делать какие-то выводы. Инг оживленно болтал с Шу, но ее ответов Алиса не слышала.

Вскоре они подошли к небольшому уличному кафе, что располагалось прямо у оживленной дороги. На входе висели яркие красные бумажные фонарики и стояли огромные декоративные вазы, одну из которых едва не уронила разнервничавшаяся Алиса. Полицейский все-таки взял ее за руку и увел в самый дальний угол, хотя свободных столиков было предостаточно.

– Зови меня Матс, – сказал он, протягивая меню. – Мне двадцать лет, я первый год на службе в полиции, отдел охраны городской безопасности.

– Алиса, – буркнула девушка, не понимая, к чему ей слышать такие подробности. Ну хоть размер одежды не назвал, и на том спасибо. – Работаю в больнице администратором, вечерами учусь на психолога в университете. Вижу невидимых людей и двери в странном лесу.

– Почему ты не сказала, что тебе двадцать шесть? – ехидно усмехнулся Инг.

Алиса попыталась испепелить его взглядом, но не вышло.

– Двери? – удивился Матс, однако больше не выглядел бледным и растерянным и вел себя так, словно они с Алисой – закадычные друзья, встретившиеся поболтать за завтраком перед работой.

– Ну знаешь, такие разноцветные, стоят в лесу, а за ними – пути-дороги. – Девушка отложила в сторону меню, даже не раскрыв его.

– В каком лесу? – Матс принялся перебирать зубочистки в стаканчике, что стоял посреди стола.

– В том месте, где я оказываюсь во сне. – Алиса в свою очередь начала нервно теребить салфетку: вопросы Матса слегка напрягали ее, но и утаивать правду она не видела смысла.

– Если я правильно понял, то место в твоих снах, где сплетаются вероятности, выглядит как лес с дверями?

– А у тебя нет?

– У меня остров, окруженный бескрайним морем, с минимальным количеством растительности, зато есть большое раскидистое дерево. И нет дверей. – Матс, наконец, оставил в покое стакан с зубочистками, вытащил сигарету и закурил.

– А что есть?

– Норы, в них ходы. Но я редко туда заглядываю. – Он помахал рукой, изображая нечто непонятное, что, по его мнению, должно было помочь Алисе представить картину загадочного острова из сновидений.

– А почему редко?

– Они не хотят, – пожал плечами Матс, медленно выдыхая сизый дым.

– Норы не хотят?

Матс засмеялся, небрежно воткнул сигарету в пепельницу и сделал жест, подзывая официанта.

– Два кофе и две булочки, пожалуйста. – И когда официант ушел, продолжил: – Удивительно, но всю жизнь я считал себя сумасшедшим, скрывал это ото всех. И тут ты кричишь про Шу. А ведь она одна из тех, кого я вижу с детства.

– А ко мне приходит Инг.

– Я уже понял. Они, вероятно, видят друг друга, потому что из одного мира.

– А кто к тебе еще приходит? – осторожно поинтересовалась Алиса.

– Хакон и Иви.

Алиса едва ли не закричала, но вовремя прикрыла рот и лишь обменялась с Ингом многозначительным взглядом. Подошел официант и аккуратно поставил перед ней чашку с кофе и тарелку с булочкой.

– Я вижу Сив! И еще был Йен, – выпалила Алиса, когда официант удалился.

– Почему был? – Матс сделал глоток и отломил от булочки кусочек.

– Он утонул. Я предупреждала, чтобы не ходил к озеру, но Йен меня не послушал. Он был слепым и, похоже, боялся меня, всегда кричал только «Расплата!»

– Довольно пугающее слово. Что оно значит? – Матс озабоченно нахмурился и от этого почему-то стал выглядеть куда моложе своих лет.

– Я не знаю, – потупилась Алиса, скручивая салфетку в тоненький жгут.

– Моя Иви вообще не говорит. Думаю, она немая. А у Шу много проблем со здоровьем. Хоть Хакон здоров.

– У Шу проблемы из-за того случая с похищением. Ты пытался помочь ей избежать его?

СИВ

– Нет. Я был слишком мал, чтобы воспринимать все эти видения всерьез. Я просто играл с ней, как с невидимым другом. Уже потом понял, что ходы в норах – это альтернативные пути моих подопечных. Но на общем собрании мы решили, что я буду вмешиваться в их судьбу, только когда они сами того захотят. Хакон иногда просит. Шу – практически никогда. Ну а Иви… Иви всегда молчит.

– А я только и занята тем, что распутываю дороги судеб Сив и Инга, нахожу наилучшие пути. А зачем тогда к тебе приходят твои, как ты выразился, «подопечные»?

– Да просто так. Гуляют рядом, сидят со мной по вечерам и молча курят. Ничего особенного.

– Шу курит? – вмешался до этого момента терпеливо молчавший Инг.

– Инг, я не думаю, что курение во сне причиняет ей вред, – попыталась успокоить его Алиса. – Всего лишь иллюзия, ты и сам можешь такие создавать.

– Куда пошла! – закричал Инг в пустоту перед собой. – Исчезла, зараза. Видимо, или проснулась, или перешла на другой уровень сна, не связанный с этим миром.

Повисла неловкая пауза. В голове Алисы всплывали и тут же утопали под натиском сомнений и страхов различные вопросы. Матс тоже молчал, постукивая по столу пальцами и при этом не сводя проницательного взгляда со своей собеседницы.

– Я опаздываю на работу, – в конце концов, сказала Алиса. – Мне пора.

– Вот мой номер телефона. – Матс вытащил ручку и быстро нацарапал на салфетке цифры. – Звони в любое время.

Девушка кивнула и сунула салфетку в карман.

– Не оставишь свой? – спросил Матс, тоже вставая из-за стола.

Алиса вопросительно посмотрела на Инга, но тот лишь развел руками, мол, решай сама.

– Я напишу вечером, – пообещала она Матсу и поспешила на выход.

Бросив взгляд на часы, Алиса похолодела от ужаса. Она уже минут пять как должна была находиться на рабочем месте. Какой кошмар! Девушка перешла на бег, отметив, что, к великому сожалению, Инг исчез. Без него она всегда чувствовала себя немного одиноко. Но этот парень-полицейский. Подумать только, он такой же, как она! Алиса мчалась со всех ног, но и мысли в ее голове били все скоростные рекорды. Оглядываясь назад, девушка понимала, что повела себя довольно глупо и не спросила и половины того, что должна была. От досады ей захотелось схватить саму себя за шиворот и хорошенько встряхнуть. Столько лет она пыталась разгадать причины появления в своей жизни невидимых друзей, но как только подвернулась подходящая возможность – ничего путного так и не сделала. Словно глупая героиня книги, не сумевшая связать и пары слов. Алиса подивилась самой себе, пообещав впредь вести себя разумнее.

Глава 8. Фиолетовая дверь

Инг никогда толком не помнил собственные сны – лишь яркие обрывки какой-то нелепицы, стремительно тающие после пробуждения. Да он особо и не переживал по этому поводу, ему сполна хватало реальных проблем.

– Как спалось? – окликнул он сестру, звенящую на кухне чашками.

– Никак. Навязчивые мысли не давали покоя, – пробормотала Шу, разливая по чашкам чай. – Только к утру удалось задремать. Ты мне снился, кстати, ругал за что-то.

На секунду Ингу показалось, что в этот раз он сможет поймать собственный сон за хвост, но тот снова ускользнул, оставив в сознании смутные переживания и смазанные кадры утраченного сновидения.

– Куда-то собираешься? – Инг оценивающе осмотрел тщательно приодетую сестру: белая блузка, длинная темная юбка, даже волосы были заплетены в косу.

– Есть одна идея, вечером расскажу, если все сложится, – загадочно ответила Шу. – Ты сегодня до восьми хоть вернешься?

– Не знаю. Работы много. Вчера вот женщину ко мне привезли с подозрением на аппендицит, забыл рассказать. У нее были такие адские боли! – Он сел за стол рядом с сестрой и осторожно взял из ее рук чашку с горячим чаем.

– Инг, – взмолилась Шу.

– Нет, ты дослушай. Это забавный случай. Я начал ее осматривать, а она, бедная, кричит во весь голос: «Помираю! Спасите!» Руками-ногами дергает, буйная, одним словом. И тут я понимаю, что она рожает. Но пациентка уверяет, что это невозможно, обзывает меня бестолковым, пытается поколотить, орет, чтобы позвали другого врача. Такой хаос поднялся, не представляешь. В итоге мальчик родился крупный, а главное – здоровенький. Женщина прямо расцвела на глазах от счастья. Сказала, что сестре отдаст, та давно о детках мечтает, да родить все никак не может: врачи ей бесплодие поставили.

– Прямо фея-крестная. А разве детей теперь дарят вместо подарков? – Шу отодвинула чашку и поднялась из-за стола. – Лучше прибереги свои акушерские байки для Мии, она будет в восторге. А я не ценитель подобных историй, тем более за столом.

– Вот всегда ты так. Когда я еще твою Мию увижу. Я-то думал, ты будешь гордиться мной, принять ребенка тоже надо суметь, а ты…

– Увидишь-увидишь. Мия по уши в тебя влюблена, и со мной она общается только лишь поэтому.

– Да будет тебе! Любишь ты нагнетать. Не вижу ничего плохого в том, если молодая девушка проявляет симпатию к старшему брату своей лучшей подруги. Такое часто случается с девчонками вашего возраста. Это вовсе не значит, что ты ей не нужна.

– Много ты понимаешь, – пробормотала Шу и отвернулась. – Мне пора. До вечера.

– Ужин приготовь! – Инг хотел было поймать ее за локоть и притянуть к себе, чтобы обнять перед уходом, но не осмелился, вспомнив о том, что Шу давно не ребенок и вряд ли нуждается в подобных сентиментальных прощаниях с его стороны. А жаль. Сегодня она выглядела особенно потерянной и несчастной.

– Ладно-ладно, приготовлю, – отозвалась девушка, выходя из кухни.

Стоя в прихожей, Шу еще раз провела расческой по волосам, придирчиво изучила свое отражение в мутном зеркале и незаметно обула старые ботинки Инга, ведь туфли ужасно натирали, а в обуви брата ходить было гораздо удобнее. Юбка была достаточно длинная, да и мужские высокие ботинки смотрелись на ней не так уж плохо.

Инг в это время принялся мыть посуду, фальшиво насвистывая свою любимую песенку. Когда Шу, как обычно, громко хлопнула входной дверью, он лишь покачал головой. Бесполезно ее о чем-либо просить, все равно сделает по-своему. Бедная старенькая дверь, еще немного – и совсем слетит с петель под безжалостным напором Шу. Закончив с уборкой, Инг поспешно направился в больницу.

Он, как правило, добирался на работу на небольшом обшарпанном трамвайчике с круглыми фарами, похожими на вытаращенные от удивления глаза. Каждое утро Ингу встречались одни и те же люди – соседи-знакомые, что являлось обычным делом для такого небольшого городишки. Инг запрыгнул в трамвай и, кивнув пассажирам, достал из кармана небольшой томик детективных историй. Не то чтобы его особо интересовала подобная литература, но надо же было как-то убивать время, пока трамвай не спеша полз до конечной остановки. Легкое бульварное чтиво для этого – неплохой вариант.

Инг лениво перелистывал страницы, время от времени изучая унылые картины, возникающие по ту сторону заляпанного оконного стекла. Покосившиеся старые дома, грязные улицы, женщины с колясками, вероятно, направляющиеся на прием в местный пункт матери и ребенка; дети, торопящиеся в школу; угрюмые рабочие, снующие туда-сюда по своим делам. И он, Инг, молодой хирург, сидящий у окна дребезжащего трамвайчика с потрепанной книгой в руке, едущий на работу в обветшалую больницу, чудом сохранившуюся еще с прошлого века. Неужели это все, что могла предложить ему жизнь? Достаточно ли он сам прилагал усилий?

Инг улыбнулся, вспомнив вчерашний случай с женщиной. Хотел вырезать аппендицит, а в итоге помог появиться на свет малышу. Можно ли считать, что день прожит не зря?

У порога больницы Инга встретила встревоженная Кэти.

– Скорей переодевайся, срочно нужен хирург. Верон занят, он оперирует ребенка: малыш случайно разбил стеклянную дверь и весь изрезался. А минут пять назад к нам привезли раненого мужчину, опять бандиты отношения выясняют!

Инг поспешил в раздевалку, на ходу слушая сбивчивый рассказ Кэти. Снова разборки между группировками, когда уже полицейские наведут в городе порядок!

– Иди готовь пациента. И сама переодевайся – будешь ассистировать.

– Инг, я не уверена, что должна тебе говорить об этом, но, боюсь, ты убьешь меня, если промолчу, – неуверенно пробормотала Кэти.

– Так говори.

– Раненый мужчина – это Червивый Боб. Помнишь, о нем писали в газетах? Сегодня утром его банду арестовали, но они оказали сопротивление. Многие бандиты убиты, а Боб…

– Постой, хочешь сказать, полицейские привезли его в нашу больницу и хотят, чтобы я спасал ему жизнь? Да ему самое место на виселице! – Лицо Инга исказила гримаса отвращения и брезгливости.

– Но Инг! Ты врач, и не тебе решать, кому жить, а кому умереть. Это забота судьи. А наша работа – оказывать медицинскую помощь всем нуждающимся, – в отчаянии выдохнула Кэти.

Инг стиснул зубы и продолжил готовиться к операции. Кэти чмокнула его в щеку, но парень лишь отмахнулся.

– Иди займись пациентом.

Кэти обиженно прикусила нижнюю губу и выскользнула из раздевалки. Инг же с яростью пнул корзину с грязными халатами. Подумать только! Червивый Боб будет лежать перед ним на операционном столе. Боги! Если бы он не послушался Верона и не поехал домой спать, то спасал бы сейчас ребенка, а не эту мерзкую скотину. Инг подошел к раковине и открыл кран. Зачем вообще тогда торопиться? Может, просто позволить ему умереть? Что, если помочь немного старушке-Смерти? Какой-нибудь пустячок вроде забытого зажима или вообще… Но это же смешно! Инг – талантливый хирург, об этом каждый знает, и доказывай потом на суде, что скальпель случайно соскользнул сам!

– Повезло тебе, Червивый Боб, – пробормотал Инг, намыливая руки. – Нет, сегодня ты не умрешь. Ты сгниешь в тюрьме или спляшешь на виселице, уж я за этим прослежу.

Червивый Боб лежал на столе, накрытый специальной простыней, из-под которой нелепо выглядывала лысая голова. В таком виде он меньше всего походил на опасного преступника. Неподалеку стояли, перешептываясь, два полицейских, которых Кэти уже облачила в халаты и маски и попросила постараться не мешать. Она помогла Ингу надеть стерильную одежду, внимательно за ним наблюдая. Вроде спокоен как обычно, даже чересчур. Кэти слишком хорошо была осведомлена о ненависти Инга к бандитам вроде Червивого Боба и прочего сброда, чтобы не понимать всю щекотливость сложившейся ситуации. Закончив, она заняла свое место у стола, возле другой операционной медсестры. Без промедления Инг приступил к работе. Его движения были четкими и уверенными, а голос – спокойным.

Ранение Червивого Боба оказалось не слишком серьезным, и потому операция заняла не более сорока минут. После чего пациента увезли в специальную палату, имеющую решетки на окнах и надежную дверь.

Проверив, хорошо ли устроен Червивый Боб, Кэти отправилась на поиски Инга. Найти его не составило труда: он сидел в ординаторской и вносил записи в историю болезни.

– Боб размещен по всем требованиям закона, температура и давление в норме, – сообщила Кэти.

Инг рассеянно кивнул, выводя очередную завитушку. У него был прекрасный почерк, взглянув на написанный Ингом текст, можно было подумать, что буквы старательно вырисовывала какая-нибудь гимназистка-отличница.

– Налить тебе чай? – Кэти присела на диванчик неподалеку от Инга.

– Нет, ничего не нужно. – Он отодвинул исписанные листки и встал из-за стола. – Я ведь мог убить его, Кэти, понимаешь? Там, прямо на столе, во время операции. Я даже придумал план. Любой хирург мог бы совершить подобную ошибку. Никто бы не подкопался.

– Но все же Боб жив.

– Узнай об этом Шу, она обозвала бы меня слабаком, – невесело улыбнулся Инг.

– Ты профессионал.

– А Боб – убийца, преступник, продающий по всей стране наркотики и отсылающий детей, купленных у нерадивых родителей или даже украденных, в соседние страны в качестве игрушек и рабов. И что же? Теперь он преспокойно лежит, подлеченный и аккуратно зашитый, в койке, пока медсестра измеряет ему температуру и давление по графику. И все благодаря моему честолюбию. Ну как же, не может быть такого, чтобы из-за какого-то обычного ранения Инг Мольен потерял пациента!

– Будет суд.

– Надеюсь, сильно на это надеюсь. – Инг снова рухнул на стул и стал рассеянно перебирать бумажки на столе, складывая их в аккуратные стопки: Верон вечно устраивал беспорядок.

– Я приду к тебе сегодня? Муж в ночную смену уходит, – как бы невзначай поинтересовалась Кэти, заправляя за ухо выбившийся белокурый локон. – Тебе не повредит компания.

Инг оторвался от бумаг и вздохнул. Кэти была прекрасной женщиной: красивой, умной, интересной и очень комфортной в общении, но, к сожалению, замужней. Он давно гадал, почему, имея связи на стороне, Кэти никогда не думала о разводе всерьез. Ее муж был не богат, не красив – обычный работяга с фабрики, встречавшийся с Кэти еще со школьных времен. Он даже пару раз уличал жену в измене, устраивал скандалы, но в конце концов всегда прощал. А Кэти находила нового любовника. Любила ли она своего мужа? Скорее всего, да, а может, ей просто было с ним удобно.

– У меня сестра дома, временно не посещает школу, – наконец-то ответил Инг.

– Надолго?

– Неделя, может, больше.

– У меня есть ключ. Я тихонько зайду к тебе после полуночи, она и не заметит. А за час до рассвета уйду. – Кэти лукаво улыбнулась, склонив голову набок.

Инг на секунду заколебался, но затем согласился. В конце концов, это Шу жила в его квартире, и он не обязан был менять свои привычки только потому, что она решила в очередной раз прогулять школу.

– Только тихо.

– Тенью проскользну к тебе в постель, – засмеялась она. – Ну, мне пора, надо делать перевязки. Не грусти тут! – погрозила Кэти пальцем и, стуча каблучками, шустро выскочила из комнаты, словно маленький беззаботный ураган.

Инг махнул ей рукой, уже жалея о том, что согласился на взбалмошный план Кэти. Шу заметит. Точно заметит. Только бы мужу Кэти не разболтала. Кто знает эту своенравную девчонку!

Глава 9. Красная дверь

Сив пила чай, заваренный Лит ранним утром. Лит же суетилась, выполняя разнообразные утренние домашние дела. Сив несколько раз предлагала свою помощь, но сестра Ньена вежливо отказывалась – она привыкла все делать сама.

– А куда ушел Ньен? – зевая, спросила Сив. – Вчера на круге он был каким-то странным, очень долго бродил вдоль женщин, выбирал. Я думала, Советнику Хина полагается быть более решительным.

– Должно быть потому, что Ньен не хотел возвращать свою жену в круг. Он очень любил ее. Но она слезно просила его об этом, закатывала жуткие истерики, сидела, закрывшись в комнате, и даже не желала видеть собственную дочь. Ньен до последнего сомневался, оставлять жену или отпустить.

Услышав ответ Лит, Сив едва не подавилась чаем. Вот ведь бывают ненормальные, или…

– А в чем причина такого рвения снова встать в круг? Он с ней дурно обращался? – с опаской уточнила Сив.

– Что ты! – замахала руками Лит. – Ньен очень добр с женщинами. Просто она полюбила другого, Ньен тоже любил ее, но и мучить не хотел. Вот и отпустил. А сейчас он, скорее всего, пошел узнавать, кто выбрал его бывшую жену.

Сив даже не нашла слов, чтобы ответить. Да уж, знатную свинью подложил ей Хакон: навязал мужика с разбитым сердцем, слепо уверовавшего в любовь. Ей теперь, поди, целый год придется вытирать ему сопли и жалеть. С другой стороны, может, это и не так плохо. Сив почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Похоже, она знала, что делать.

– Мои вещи еще не привозили? – Сив снова сладко зевнула и потянулась. – Нет? Видимо, придется навестить дом Хакона.

Она поднялась из-за стола и направилась в конюшню, не дожидаясь ответа Лит.

Судя по всему, Советник Ньен любил лошадей. Нет, у Хакона тоже была страсть к этим животным, но Ньен его переплюнул. Сив медленно переставляла ноги, рассматривая питомцев Ньена: все они были как на подбор. Остановив свой выбор на самой невзрачной лошадке, Сив вывела животное из стойла. Конюх мрачно взирал на нее из своего угла, но молчал.

– Будем надеяться, что Ньен не разозлится, – прошептала она кобылице, взбираясь в седло. Сив любила верховую езду, а уж с животными ладила много лучше, чем с людьми. Сделав небольшой круг и не заметив на горизонте Ньена, Сив помчалась в свой бывший дом.

Все было как и прежде. Мать Хакона кормила кур, а старый дед, скрючившись, сидел и о чем-то занудливо бубнил то ли курам, то ли своей клюке. Сив спрыгнула с лошади и бросила поводья мальчишке-конюху.

– Что приперлась-то? Али выгнали? – Дед, как обычно, больше всех «радовался» встрече с Сив.

– За вещами. И сына возьму погулять, дом свой новый покажу. – Сив кивнула родственникам Хакона и пошла в дом.

– Малыш спит еще. – Бывшая свекровь бросилась за Сив, но та и не думала останавливаться.

Двери в комнату Хакона были заперты. Новой жены видно не было, как и самого Хакона. Сив вошла в детскую и, склонившись над люлькой, поцеловала теплые щечки сына. «Просыпайся, Агне».

– Твои вещи отправили со слугой минут десять назад, вы, верно, разминулись. – Мать Хакона неловко стояла в дверях, сложив руки на груди.

Сив взяла сына из колыбельки. Еще сонный, мальчик тер глазки и недовольно кривился.

– Я привезу его к вечеру. – Не спуская с рук сына, Сив поспешно вытащила кое-какие необходимые детские вещи и запихнула в свою сумку.

– Твой новый муж не будет против ребенка? – с сомнением спросила бывшая свекровь.

– Моему новому мужу плевать. Он очень занят. Да и вообще, Агне не просто ребенок, он – сын Хина. Пусть только попробует сказать что-то против.

– А Хакон?

– Да верну я его к вечеру. Днем Хакон все равно редко дома появляется.

Бывшая свекровь кивнула.

– Пирожки возьмешь? Я утром пекла, с капустой.

Сив возражать не стала, пирожки она любила. Мать Хакона завернула еще горячие пирожки в тряпицу и сунула в руки девушки. Сив поблагодарила женщину и немедля покинула дом. Она сомневалась, что Хакон будет рад ее видеть. Лошадь медленно шла, а довольная Сив придерживала поводья одной рукой, время от времени целуя макушку сына, мусолящего пирожок. Какая распрекрасная погода! Что могло бы быть лучше?! Внезапно Сив чуть не свалилась на землю от резко нахлынувших воспоминаний. Алиса! Как же она могла забыть об их встрече? А еще над Ингом смеялась. Сив пустила лошадь в галоп, прижимая к себе ребенка. Совсем нет времени. Нужно всех предупредить. Мысли неслись быстрее кобылицы, пока она судорожно вспоминала обо всем, что говорила Алиса в их последнюю встречу.

– Лит! – заорала Сив, едва переступив порог.

– Что случилось? – встревожилась сестра Ньена.

– Собери детей и спрячьтесь в комнате без окон, нет времени объяснять. Забаррикадируй двери. – Сив сунула ей в руки Агне и бросилась во двор.

Алиса говорила, что молодые воины из кочевого племени, называющие себя Сынами Грома, тайно проникнут сегодня в Чернолесье. Чтобы пройти инициацию в собственном племени, им необходимо похитить чужую жену. И чем выше статус мужчины, чья супруга будет пленена, – тем лучше. Они уже шли за ней.

Сив выскочила во двор и подбежала к лошади, вытаскивая нож.

– Помоги мне, родная, – прошептала она. Девушка порезала собственный палец и провела кровавую полосу по морде лошади от правого века к левому. Лошадь тревожно заржала, раздувая ноздри. Сив покрепче перехватила поводья и сделала еще один небольшой разрез, теперь уже на ноге кобылицы. Животное дернулось, но Сив успела измазать пальцы в лошадиной крови. Она наскоро провела багряную полосу на своем лице. Издалека могло показаться, что Сив завязала себе глаза алой лентой, ведь красная полоса соединяла глаза. Дело сделано.

Сив помчалась обратно в дом, закрывая за собой дверь. Она с трудом сняла со стены тяжеленный меч Ньена, которым тот давно не пользовался. Так, нужно было встать слева от входа, как велела Алиса. И ждать. Сив закрыла глаза. Кровавая связь начала работать. Теперь Сив видела глазами лошади и могла нашептывать ей приказы. Кобылица отошла от дома и замерла чуть в стороне. Незнакомец! Вот он тихонько крадется вдоль ограды, сжимая в руке острый кинжал. Образы были немного размытыми, но Сив прекрасно понимала, что это – один из пришедших за ней Сынов Грома. Лошадь отозвалась на приказ и, резко выбросив задние ноги, со всей силы лягнула незнакомца. Готов! Сив от радости заплясала на месте. Ну и кто сказал, что в их мире девушке одной не выжить?! А вон и второй! Кобылица кинулась на него, но мужчина оказался ловок. Он перекатился по земле и швырнул в животное полено. Лошадь поднялась на дыбы и бросилась бежать. Связь ослабла. Плохо дело. Но Алиса говорила, что так может случиться. Значит, надо было считать. На счет «пять» Сив рубанула мечом сверху вниз, и мужчина, распахнувший в это самое время дверь, схватился за плечо, а после повалился на пол. Не теряя времени, Сив снова саданула его мечом по шее. Острие, противно чавкнув, увязло в человеческой плоти. Совсем еще молодой парнишка дернулся и затих. Его длинные черные волосы разметались по полу. Словно алые нарядные ленты, кровавые струи быстро оплетали шею и тело убитого.

Сив выдохнула. Алиса сказала, что их будет двое. Девушка поудобнее перехватила меч. Надо было выйти во двор и проверить второго – вдруг он еще жив. Сив осторожно переступила тело и замерла на месте, услышав топот несущихся лошадей. Слава богам, это был Хакон! Хакон спрыгнул с коня и бросился к дому Советника, одновременно вынимая меч.

– Вы целы? – выкрикнул он, завидев идущую к нему Сив.

– Да.

Хакон нахмурился, обратив внимание на кровавую полосу, перечеркивающую глаза Сив.

– Ты знала, что на дом нападут, – глухо произнес он.

– Да.

– Почему не сказала мне?

– Не успела. Но почему об этом не знал ты? Ты ведь тоже можешь предвидеть опасность. Или моя судьба тебя больше не интересует? – прошипела Сив, пытаясь стереть рукавом лошадиную кровь с лица.

– Эту ночь я не спал, да и предыдущую тоже. Ходил в дозор. Поэтому не мог увидеть предостерегающие сны.

Сив отшвырнула меч Ньена на землю.

– А как ты узнал, что здесь нужна помощь?

– Я за сыном приехал, увидел распахнутую дверь, тело во дворе у дома, потом тебя…

– Там второй еще в доме, – устало сообщила Сив. – Это Сыны Грома, пришли похищать жен. Ты бы лучше к себе съездил, свою проверил, мало ли что. Для них похитить жену Хина – достойнейший из подвигов.

– Нужно отправить отряды прочесать Чернолесье. А где Ньен?

Сив пожала плечами.

– Я вернусь за сыном, когда закончу дела. Больше не увози его без моего ведома, – пригрозил Хакон, запрыгивая на лошадь.

Сив знала, что спорить и возражать бесполезно. Ну ничего, она придумает что-нибудь еще. Глядишь, и новая жена Хакона сама с радостью будет сплавлять ей Агне. Маленький ребенок, тем более неродной, – та еще головная боль. Если, конечно, Сыны Грома не успели выкрасть новую жену Хакона, пока он тут прохлаждался. В этом случае будет еще проще, а уговорить свекровь вообще не составит проблем, особенно когда Хакон будет в своих дозорах. Сив проводила взглядом удаляющегося парня, который мчался вперед, нещадно подгоняя коня, видимо, боясь за оставленную дома жену.

Нужно теперь попытаться убрать тела и успокоить Лит: она, наверное, очень испугалась. А куда запропастился конюх? Сив обернулась, выискивая глазами слугу, и оледенела от ужаса. Труп мужчины, которого лягнула лошадь, исчез. А был ли он мертв на самом деле? Она ведь так и не добила его, как советовала Алиса. Сив кинулась к небрежно брошенному на землю мечу Ньена, но было уже поздно. Бледный, одетый в неброскую серую одежду мужчина, с черными как смоль волосами и лицом, покрытым шрамами в виде молний, внезапно выскочил из-за ближайшего дерева и схватил ее за горло. Сив вцепилась ему в руки и попробовала вырваться, извиваясь и нанося ногами беспорядочные удары. Но Сын Грома был ужасно силен; удерживая Сив одной рукой, он мигом сорвал с собственной шеи мешочек и высыпал содержимое на лицо девушки.

«Это мерзко, – пронеслось в голове у Сив. – Сонные травы, я сейчас отключусь, и даже Алиса не увидит меня…»

Тьма тут же безжалостно поглотила ее в свое черное нутро, и она обмякла. Сын Грома немного пошатнулся: сломанные ребра давали о себе знать, но он смог удержать потерявшую сознание Сив. Подозвав свистом коня, спрятанного в стойлах Ньена, мужчина запрыгнул в седло, перекинув пленницу поперек туловища животного, и помчался во весь опор. Ему нужно было успеть покинуть Чернолесье прежде, чем поднимут по тревоге отряды воинов.

Глава 10. Серая дверь

Алиса писала объяснительную. Опоздала на целых сорок минут из-за их встречи с Матсом. Но этого ведь не напишешь начальству. А что тогда: заболела или проспала? Наверное, последнее лучше. К счастью, это было ее первое опоздание за все годы работы, но штрафа она все равно не избежала. Не уволили, и то ладно. Аккуратным почерком Алиса вывела «Не услышала будильник» и поставила в нижнем углу число и подпись. Сойдет. Так, а теперь нужно было приступать к утренним обязанностям. В больнице уже вовсю кипела жизнь. Алиса открыла почту, проверяя записи пациентов, которых необходимо было сегодня принять и занести их данные в систему.

– Ну наконец-то ты пришла, – окликнул ее молодой терапевт по имени Роберт.

Алиса робко улыбнулась и виновато развела руками.

– Вот, – Роберт кинул листок на стол Алисы, – мои пациенты. Очень важные. Сегодня их нужно записать на МРТ, обоих.

– Но запись ведется на неделю вперед, – попыталась возразить девушка.

– Проведи как срочников, подвинь кого-нибудь, переставь на другой день, в конце концов. Разве это нерешаемо? Все организовывать – твоя работа. А у меня обход, – махнул ей Роберт и поспешил удалиться, напоследок выразительно постучав пальцем по лбу, мол, думай.

– Ну как обычно, – пробурчала Алиса, разглядывая листок, брошенный ей Робертом. – Вот получу диплом и уволюсь, – заявила она стоящему у ноутбука кактусу.

Роберт, конечно, был красив и обаятелен, но частенько вел себя как сущая скотина, но тем не менее всегда выходил сухим из воды благодаря собственной наглости и отсутствию даже малейшего намека на совесть. А вот Алисе везло далеко не всегда. Такая уж у нее была работа. Ведь в большинстве конфликтов между пациентами и врачами в конечном итоге виноватым оставался администратор. Особенно если это был тихий и незаметный человек, по крайней мере, старающийся таким казаться.

Природа не наделила Алису ни эффектной внешностью, ни острым умом. Обычная, как говорила о ней покойная мать. Все верно. Алиса – обычная девушка среднего роста и непримечательного телосложения, не худая и не толстая. Волосы средней длины русого цвета, глаза – серые, одежда – неброская. Знала бы мама, как с раннего детства Алиса изо всех сил пыталась не выделяться, пыталась сливаться с толпой. С тех самых пор, как осознала, что к ней одной приходят невидимые друзья, дороги судьбы которых прячутся за разноцветными дверями в таинственном месте, добраться до которого можно только через сны.

Но сегодня она повстречала Матса, а это в корне меняло дело. Алиса перевернула листок Роберта и набросала на обратной стороне:

• Алиса и Матс (мир первый)

• Сив и Хакон (мир второй)

• Инг и Шу (мир третий)

• Йен и Иви? – В одном ли они мире существовали?

«Про последнее надо уточнить у Матса, – подумала Алиса, покусывая кончик карандаша. – Каждая пара состоит из парня и девушки. Но это не семейные пары. Хотя… Они все, так или иначе, связаны друг с другом. Но каким образом и почему? Существовала ли какая-нибудь закономерность? По всей вероятности, наши миры существуют параллельно, я, по крайней мере, не находила сходства с каким-либо известным историческим периодом. Мир Инга похож на прошлое одной из стран моей реальности, но такой разрухи, как ее описывает Инг, там и в помине не было. С другой стороны, их небо точь-в-точь как наше: все те же луна и звезды, но города-технологии-обычаи – совершенно другие, да и природа немного отличается. Нужно еще раз поговорить с Матсом, но уже не торопясь и все тщательно обдумав».

Алиса сунула листок в карман и, помянув Роберта добрым словом, принялась решать ребус: как распределить пациентов, врачей, время и процедуры, при этом оставив всех довольными. Невозможно!

Уже порядком стемнело, когда Алиса наконец-таки смогла разделаться почти со всей накопившейся работой, – за этот день, разумеется, – и, захлопнув ноутбук, поднялась из-за стола. Хорошо, что сегодня хоть в университете не было занятий.

После окончания школы Алисе сразу же пришлось устраиваться на работу, потому что мама умерла от рака, а со своим отцом она и вовсе не была знакома, даже имени его не знала. Он вроде как был женат или нечто подобное. Мать упорно избегала этой темы до самого конца. Год назад Алисе удалось поступить в университет на вечернее отделение. Больше всего ее интересовала психика человека. Возможно, тем самым она пыталась разобраться в себе и решить собственные проблемы, Алиса не знала точно. Сначала она хотела идти учиться на психиатра, но оказалось, что это возможно лишь в очной форме, пять дней в неделю с самого раннего утра. Такой график Алиса никак не могла совмещать с работой, поэтому ее выбор пал на психологию. Очно-заочная форма. Занятия проходили три раза в неделю по вечерам в будние дни, а еще в субботу.

Больница опустела, в холле больше не толпились люди, лишь из палат доносились приглушенные голоса да тускло светили лампы в коридорах. Дежурные врачи попрятались в своих кабинетах, а медсестры тихонько смотрели в сестринской какой-то сериал. Инг сегодня больше не приходил, хотя ему нравилось бродить, словно призрак, по больнице Алисы, восхищаясь оборудованием и невиданными технологиями. Видимо, не смог урвать часок для сна. Алиса помахала охране и вышла на улицу.

Город уже зажигал огни и неоновые вывески. Девушка не торопясь шла до станции, разглядывая витрины магазинов. Мысли все время крутились вокруг Матса, снов и «подопечных». Алиса вытащила из кармана салфетку с написанным на ней номером Матса и листок Роберта, весь исчерканный разнообразными схемами и умозаключениями Алисы. Позвонить сейчас? Или позже? А может, просто написать сообщение? Алиса вбила номер в память телефона и тут же набрала: в сущности, не было разницы, сейчас она позвонит или потом. Но Матс не взял трубку. Досадно. Алиса, вздохнув, побрела дальше.

На улице было пустынно: только усталый продавец с тележкой вареной кукурузы да какой-то мужчина в серой куртке, натянувший на глаза капюшон и уткнувшийся в экран своего телефона, встретились ей на пути. Алиса купила себе початок, хотя знакомые медсестры неоднократно пугали ее историями о том, как опасна уличная еда, особенно продающаяся вдоль дороги. Да и плевать, зато вкусно. На станции народу было побольше, ведь только что прибыл поезд. Алисе пришлось сунуть кукурузу в рюкзак, а жаль, скромный ужин остынет к тому времени, как она приедет домой, но в вагоне есть воспрещалось. Девушка опустилась на свободное место и снова занялась изучением своих записей о параллельных мирах и прочих гипотезах.

Сорок минут спустя поезд добрался до пункта назначения. Станцию освещал яркий, но одинокий фонарь. И на что только идут налоги? Алиса вышла из вагона и поежилась: ночь обещала быть холодной. Не забыла ли она, уходя, закрыть в комнате окно? Спальный район, в котором проживала Алиса, красивым не назовешь – сплошные серые многоэтажки да типовые детские площадки. Пара продуктовых магазинов, спортивный комплекс с бассейном. Ничего особенного. Девушка шла привычной дорогой, борясь с желанием достать кукурузу из рюкзака и начать ее грызть прямо на улице. Сегодня выдался напряженный день, и она так и не успела толком пообедать.

Краем глаза Алиса заметила, что за ней следовал все тот же мужчина в серой куртке и с телефоном в руках. Странный тип, а его скрытое тенью капюшона лицо невозможно было разглядеть. Не то чтобы она страдала манией преследования, но этот человек шел за ней от самой больницы. По спине пробежал неприятный холодок, и Алиса ускорила шаг. Дурацкий Инг! И зачем только он на прошлой неделе пересказал ей сюжет прочитанного им детектива о маньяке, промышляющем на окраинах города под покровом ночи? А вот и дом. Во многих окнах горел свет, но уверенности это почему-то не прибавляло. Заходить в подъезд было страшно. Вдруг незнакомец бросится за ней, выхватив удавку из-за пазухи? А кругом, как назло, ни души.

Алиса вытащила из кармана телефон и набрала Матса. Все-таки он был полицейским. Снова напрасно. А правильный ли номер он ей дал? Нет, это уже паранойя разыгралась. Алиса опрометью вбежала в подъезд и ткнула кнопку вызова лифта.

«Пожалуйста, шевелись», – молила она, пристально следя за цифрами, отсчитывающими этажи. 4… 3… 2… 1. Дверь в подъезд хлопнула, но девушка успела запрыгнуть в лифт и нажать кнопку закрывания дверей. А что, если сейчас, как в фильмах ужасов, в щель между дверными створками просунется мужская рука и с силой разожмет их? Алиса нервно сглотнула. Но лифт, издав противный скрипящий звук, медленно пополз вверх. Главное, чтобы этот тип не обладал суперспособностью быстрого преодоления лестничных пролетов, а то глядишь – он уже примчался на восьмой этаж, обогнав лифт, и ждет ее у квартиры с милой улыбкой… и удавкой… Чертов Инг и его страшилки.

Когда двери открылись, Алиса сперва осторожно осмотрелась, и только потом вышла из лифта. Никого. Ее руки тряслись, пока она поворачивала в замочной скважине ключ. Скорее бы оказаться дома под теплым уютным одеялом.

Девушка распахнула дверь и чуть не умерла от страха: посреди комнаты стоял мужчина. Алиса заорала как сумасшедшая и швырнула в него рюкзак, но тот пролетел сквозь силуэт и упал на пол, а несчастная кукуруза одиноко покатилась по полу. Тьфу! Это был всего лишь дурацкий Инг. Алиса заперла за собой дверь и выдохнула. Вот ведь бывает!

– Чего орешь? – нахмурился Инг, с сожалением глядя на кукурузу, ведь он не мог взаимодействовать с предметами из мира Алисы.

– Ты до смерти меня напугал, – выругалась девушка. – Встал тут посреди комнаты!

– Разве я виноват? Я не выбираю место, где появляться. Видимо, задремал. Со сном у меня какая-то беда…

Но речь Инга прервала трель телефона, который Алиса по-прежнему сжимала в руке. Матс.

– Алиса? – после секундной паузы осторожно спросил он.

– Да, – отозвалась девушка.

– Хорошо, а то я уже боялся, что ты не позвонишь.

– Почему тогда не отвечал? Я звонила дважды.

– Был занят. Что-то стряслось?

– Матс, мне кажется, меня преследуют. – Алиса скинула ботинки и показала кулак Ингу, пытающемуся встрять в разговор.

– Хочешь, приеду? – Голос Матса прозвучал как-то глухо.

– Приезжай.

Алиса назвала свой адрес и положила трубку.

– Это что, новая грань отчаянья одинокой девушки? – Инг сел на диван и недовольно поморщился. – Заманиваешь к себе молоденького мальчишку на ночь глядя, прикинувшись жертвой преследования?

– Я не прикидываюсь, за мной правда шел по пятам какой-то незнакомец.

– Но Матс – тоже незнакомец. Ты с ним только утром познакомилась, – напомнил Инг.

– Он полицейский, и у нас одно безумие на двоих. – Алиса подняла кукурузу с пола и, огорчившись, выбросила в мусорное ведро.

– Алиса, я не знаю, надолго ли пришел, поэтому скажу сразу: посмотри сегодня ночью мои пути. Ты давно в мою дверь не заглядывала, – попросил Инг.

Она кивнула и взяла его за руку.

– Почему ты кажешься мне настоящим, хотя сквозь тебя проходят предметы, словно ты – призрак?

– Хотелось бы мне знать. – Инг сжал ее пальцы. – Интересно, если я буду яростно колотить кого-нибудь из твоего мира, он это почувствует или нет? Может, хотя бы головную боль? Где, говоришь, остался тот подозрительный тип?

– Последний раз я видела его у своего подъезда, он чуть отстал и держался от меня на расстоянии. Серая куртка, темные штаны, на голове капюшон.

– Схожу, посмотрю.

Инг направился к окну и проскользнул сквозь стекло. Алиса выглянула на улицу, но ни Инга, ни кого бы то ни было другого там уже не увидела.

Матс приехал через час, сообщив, что с ним была Иви. По словам Матса, она никак не отреагировала на Алису, только села в уголок и увлеченно приступила к созданию различных иллюзорных миленьких зверюшек, которые иногда отвлекали Матса. Иви на вид было лет пятнадцать, и она практически не шла на контакт ни с Матсом, ни с другими его подопечными. Так похоже на Йена, вот только он казался более нервным и всех боялся, а Иви же спокойно занималась своими делами.

Матс и Алиса проговорили до самого утра. Он начертил план своего острова, как мог объяснил, что видит, когда заглядывает в норы. Рассказал о своем детстве, о том, что первым к нему пришел Хакон, чуть позже – Шу, а затем появилась Иви. Он связывал это с их возрастом, поскольку Иви выглядела младше всех, в то время как Хакон был практически ровесником Матса. Алиса в свою очередь нарисовала на листке поляну с деревом, двери, лес и поведала о своем опыте общения с «подопечными». Общими усилиями они выяснили, что Иви и Йен существовали в одной реальности, но понять, были ли они знакомы друг с другом или нет, оказалось непросто.

Во время беседы Алиса постоянно испытывала дежавю, ей казалось, что она знает Матса уже очень давно, почти так же давно, как Инга и Сив – ее единственных верных друзей, жаль, что потусторонних.

Это была странная ночь, но в то же время невозможно чудесная. Утром Матс проводил Алису до станции и пообещал передать патрульным ее района опасения девушки по поводу странного мужчины в серой куртке, чтобы те проверили камеры, установленные практически на каждом городском здании, и идентифицировали личность возможного преследователя.

Иви не исчезла даже к утру. Матс поведал, что она находится с ним большую часть суток и лишь изредка покидает его.

Голова у Алисы гудела, она практически никогда не проводила ночи без сна, но оно того стоило. Увы, она так и не успела посмотреть дороги Инга, – он может обидеться. Да и Сив внушала определенные опасения. Небо затянуло тучами, мелкий дождь, подхваченный ветром, противно хлестал в лицо. Алиса поспешила войти в вагон и махнула на прощание рукой Матсу, который уже направлялся к переходному мосту, чтобы попасть на другой поезд. Но парень жеста Алисы не заметил, по его губам было заметно, будто он разговаривает сам с собой. А может, с «подопечными»? Поезд резко тронулся и начал набирать скорость, оставляя Матса далеко позади. Алиса села на пустующее место и прикрыла глаза. Успеет ли она вздремнуть?

Глава 11. Красная дверь

Сив с трудом разлепила глаза и осмотрелась. Она лежала на циновке в небольшом шатре, цветастая плотная ткань которого заменяла и потолок, и стены. Ее руки были крепко связаны за спиной. Рядом с ней, сгорбившись, сидела молодая женщина, которая увлеченно что-то мастерила из пряжи, не обращая внимания на пробуждение пленницы. Сив попыталась высвободить руки, но веревки слишком туго скручивали запястья.

– Ты очнулась, – констатировала женщина, отложив рукоделие и повернувшись к Сив. – Лежи смирно. Я освобожу тебя, когда мне велят это сделать.

– Кто велит? – прохрипела Сив, во рту у нее ужасно пересохло.

– Сыны Грома. Ты теперь принадлежишь им. Впрочем, как и я.

– Что со мной будет?

– Ты была похищена после ночи Круговорота Жизни. В течение месяца будешь находиться под моим присмотром, я буду о тебе заботиться. Как только пройдет обозначенный срок, целительница племени осмотрит тебя: если твой новый муж из Чернолесья успел подарить тебе ребенка, Сыны Грома позволят ему родиться, а после принесут его в жертву Богу Грома, ты же станешь рабыней, как это случилось со мной, – грустно улыбнулась женщина.

– А если я не беременна? – осведомилась Сив, памятуя о том, как в ночь Круговорота Жизни Ньен отправил ее спать в гордом одиночестве.

– То в жертву принесут тебя. Таковы законы племени.

– Ты должна мне помочь, – испуганно зашептала Сив. – Я вспомнила тебя. Ты была похищена Сынами Грома лет восемь назад. Давай придумаем, как нам вместе сбежать поскорее.

– Я не хочу возвращаться. Моего первого ребенка принесли в жертву: я успела забеременеть в Ночь Круговорота Жизни. Это был мальчик.

– Не понимаю, ты ведь должна их ненавидеть, – возмущенно перебила ее Сив.

– Но потом у меня родились другие дети. – Женщина снова взялась за пряжу. – Уже от Сынов Грома. Мальчик и девочка. Хоть я и рабыня, но моих детей здесь любят и оберегают. Считается, что полукровки гораздо сильнее чистокровных Сынов Грома, поэтому выкрасть женщину из Чернолесья для них большая честь. А я… я живу ради своих детей, не хочу их терять, ведь в Чернолесье моих ребятишек не примут, а здесь мне позволяется о них заботиться, видеть, как они растут. И потом, не могу сказать, что в племени Сынов Грома мне живется хуже, чем дома, в родном Чернолесье, – пожала плечами та и продолжила переплетать нити.

«А вот меня здесь ждет незавидная участь – быть принесенной в жертву Богу Грома», – с отчаяньем подумала Сив, вслух же сказала:

– Сыны Грома не боятся, что сюда нагрянут воины из Чернолесья и спасут меня?

Женщина насмешливо изогнула бровь и фыркнула:

– Да хоть раз такое было? Что-то я не припомню. Отважные мужчины Чернолесья не очень-то стремятся воевать в диких землях с племенами кочевников, тем более из-за какой-то там женщины.

У Сив не нашлось, что ответить. Да, все верно. Хакону, а уж тем более Ньену, она была не нужна. Отца не имела. А больше никому и в голову не придет рисковать ради нее собственной жизнью, пытаясь разыскать ее в диких землях, чтобы вернуть домой. Придется надеяться только на себя. И Алису.

– Рано горевать. Пить хочешь? – Женщина протянула Сив кружку воды. – Меня все здесь зовут Мана. А к тебе как обращаться?

– Сив. – Она неуклюже отпила из кружки, ведь со связанными руками это было довольно непросто сделать. – Скажи мне, Мана, кто в племени Сынов Грома самый главный?

– Не знаю, что ты задумала, но вряд ли тебе это удастся. Всем здесь заправляет старейшина племени, злобный жестокий старик Ангун. Единственная вещь на свете, которая приносит ему удовольствие, – это принесение человеческих жертв Богу Грома. Вот так-то.

«Значит, самым главным человеком в племени Сынов Грома был престарелый любитель кровавых зрелищ, – подумала Сив. – Что ж, кажется, я могу это устроить».

Сив опустилась спиной на циновку и принялась рассматривать узоры на ткани шатра. Мана сообщила, что у нее есть месяц до осмотра целительницы. Неплохо. Достаточно времени для того, чтобы придумать план побега и просчитать все шаги наперед, полагаясь на помощь Алисы.

– А скольких женщин удалось похитить из Чернолесья Сынам Грома в этом году? – решила уточнить Сив.

– Только тебя. Уходило шесть воинов, вернулся один. Видимо, остальные убиты. – Мана невозмутимо продолжала возиться с пряжей.

Сив хотелось еще порасспрашивать словоохотливую Ману, но в это время занавеска, служившая дверью, распахнулась, и в шатер вошел рослый мужчина. Его черные волосы были заплетены в три толстые косы, а суровое лицо потемнело от длительного нахождения под солнечными лучами. Весь его вид производил на Сив какое-то гнетущее впечатление. Он бросил на связанную девушку оценивающий взгляд и велел Мане:

– Приведи ее в порядок. Ангун желает посмотреть, что за женщину выкрали из Чернолесья. На закате пусть будет готова.

Мана покорно кивнула.

– Если будет вести себя плохо, я жду снаружи. Зови, помогу усмирить, – прорычал Сын Грома, снова взглянув на Сив, и покинул шатер.

– Не бойся, они пока не причинят тебе вреда. – Мана помогла Сив сесть и развязала руки. – Познакомишься со старейшиной Ангуном. А завтра мы отправимся в путь вместе с племенем. Уже вовсю идут приготовления. Сыны Грома редко задерживаются на одном месте.

– Мана, ты должна мне помочь, – прошептала девушка, разминая затекшие руки. – Ты ведь тоже мать. В Чернолесье меня ждет сын. Совсем кроха.

– Ничего не выйдет. Даже если отпущу тебя, то ты не выживешь одна в диких землях. Как ты собираешься добраться до Чернолесья? Туда два дня пути верхом.

– Где вы содержите лошадей?

– Сейчас они отдыхают в специальном загоне, набираются сил. Но никто не позволит тебе выкрасть коня. Если же тебе это и удастся, пропажу быстро заметят, пошлют погоню. А ты одна, без оружия. – Мана успокаивающе провела рукой по волосам Сив. – Я понимаю твой страх, сама была когда-то на твоем месте. Но лучшая стратегия – это покорность. Поверь мне.

Пленница понуро опустила голову. Завтра ее увезут еще дальше от Чернолесья, а значит, времени осталось не так много, как она думала.

– Я сейчас схожу за водой, чтобы умыть тебя, а ты пока поешь. – Мана поставила перед девушкой корзину с хлебом и сыром. – Но даже не думай выходить из шатра, у входа дежурит один из Сынов Грома.

– Ты мне все равно поможешь, Мана, – сквозь зубы процедила Сив и, словно кошка, запрыгнула, на женщину, повалив ту на пол и зажав рот рукой. Мана брыкалась, но Сив была крепче, сильнее. Она выхватила шпильку, скрепляющую ее густые волосы, и до крови расцарапала щеку Маны. Не теряя времени даром, девушка проделала то же самое и с собственным лицом. Сложно. Создавать кровавую связь с человеком намного сложнее, чем с животным, но ей нужно было постараться. Сив размеренно дышала и не отрываясь смотрела в широко распахнутые от страха глаза Маны.

– Успокойся и молчи, – велела она ей, подстраиваясь под каждый вдох-выдох женщины, сливаясь с дыханием, улавливая ритм сердцебиения, чувствуя кожей, каково это – быть Маной. Сив провела пальцем по собственной царапине и перечеркнула кровавой линией глаза женщины. – Покажи мне все, а после спи, – прошептала Сив, прижимаясь лбом ко лбу Маны. Вот они. Лошади. Стоят немного в стороне от шатра Сив, в загоне, смастеренном из гибких прутьев. Рядом вырытый Сынами Грома небольшой колодец. Что ж, это будет несложно.

– Кровавый морок, накрой словно полог, – чуть нараспев произнесла Сив и слизнула каплю крови со щеки Маны. Готово. Минут на десять должно было хватить, а большего и не требовалось. Сив вскочила на ноги, стащила платье с заснувшей женщины и натянула вместо своего изорванного и пыльного одеяния: укравший ее Сын Грома в пути обращался с ней не очень-то бережно. Чуть длинновато, но сойдет. Надо поторапливаться. Девушка схватила стоящее неподалеку ведро и выскользнула из шатра.

– Принесу воды, – тихо и как можно более смиренно произнесла она, обратившись к воину, караулящему у входа.

Тот кивнул и отвернулся. Кровавый морок придавал ей внешнее сходство с Маной, но нужно было успеть дойти до колодца прежде, чем он развеется. Сив чувствовала, как внутри нее нарастают беспокойство и страх. Какой импульсивный и безумный план! В этом была вся Сив. Сначала делает, потом думает. Нужно было все-таки дождаться ночи и посоветоваться с Алисой, а не спешить, идя на поводу у собственных сумасшедших идей. Колодец. Лошади. Сив отшвырнула ведро и перелезла через ограду в загон к животным. Хоть бы никто не заметил. Она сжала в руке шпильку и разорвала связь с Маной. Теперь отступать было поздно.

Первым беспокойство лошадей заметил мальчик, играющий неподалеку с резвым щенком. Он закричал, призывая взрослых.

– Что такое? – окликнул его отец. – Бешеная лисица напала на лошадей?

Но это была не лисица. Сив старательно измазала свое лицо лошадиной кровью и что было мочи заорала: «Ангун!» Животные вторили ей тревожным ржанием. Сив вскочила на одну из них и перемахнула через ограду. Остальные лошади последовали за ней. Сыны Грома не растерялись и, наспех вооружившись мечами и копьями, поспешили наперерез девушке.

– Если я умру, умрут и ваши кони, – закричала Сив, мысленно отдав приказ животным.

Стадный инстинкт был весьма силен у лошадей, потому Сив было несложно одновременно контролировать практически всех.

Лошади одновременно с жеребцом Сив начали ритмично перебирать копытами в неистовом танце. Земля задрожала, пыль взвихрилась в воздух, серым облаком окутав табун. Руки Сив кровоточили от множества нанесенных шпилькой порезов, – следов кровавых связей с лошадьми Сынов Грома, – но она только крепче цеплялась за гриву жеребца: упасть сейчас с коня – все равно что подписать себе смертный приговор.

– Ангун! – снова воскликнула она, пытаясь перекричать гул, сопровождающий топот копыт.

Дряхлый старик вышел из-за спин Сынов Грома и поднял руку, приветствуя ее. Сив приказала лошадям встать смирно.

– Ваши кони под моей властью. Убьете меня – умрут и они, – вновь повторила Сив уже более спокойным тоном.

– Не слыхивал, что в Чернолесье обитают ведьмы, – проскрипел старик, тряся головой.

– Без лошадей твое племя кочевников погибнет, – зловеще улыбнулась Сив.

– Чего же ты хочешь? – Ангун прищурился, отчего его морщинистую кожу вокруг глаз расчертили глубокие складки, напоминающие русла иссохших рек.

– Отпусти меня. Дай коня, еды, воды да лучшего воина, чтобы меня охранял, тогда я разорву связь. Ваши лошади будут свободны.

– С ведьмами шутки плохи, – кивнул Ангун, поморщившись еще сильнее. – Меньше всего мне хотелось бы оставить владеющую тайнами крови в своем племени, разрази тебя гром. А пролить твою кровь означает накликать на племя проклятье. Я выполню твои условия.

– Ты и выбранный тобой воин принесете мне кровавую клятву верности, – велела Сив. – Измажь губы и язык собственной кровью и поклянись, что я доберусь до Чернолесья живой и невредимой. Не сдержишь слово – сгниешь заживо. Ну, давай же!

Ангун что-то прокряхтел, почесывая нос, и ткнул рукой в мужчину, того самого, что ранее охранял шатер Сив и Маны.

– Собирайся в дорогу. Увози ее отсюда немедленно.

Воин кивнул и поспешил к одному из шатров. Ангун же вытащил из-за пояса кривой клинок, сделал на губе надрез и, повернувшись к Сив, проговорил:

– Отпускаю тебя, ведьма. Возвращайся домой. Но помни: кровавая магия самая опасная вещь в мире, и из-за нее ты еще наплачешься. Будь разумной.

– Да что тебе известно о силе и тайнах крови? – выплюнула Сив. – Скольких невинных детей и женщин ты с радостью принес в жертву своему кровожадному богу? Земля давно пропиталась их кровью. Не мне стоит бояться расплаты, а тебе. Настанет день, когда твой Бог Грома прольет на племя кровавый дождь, ибо таков круговорот жизни. Что посеешь, то и пожнешь.

– Замолчи! – Ангун вскинул руку, но конь Сив встал на дыбы.

– Боишься? И правильно! – засмеялась она.

Воин, выбранный Ангуном, уже направлялся к Сив. Она спешилась с коня только после того, как мужчина принес ей кровавую клятву верности. Девушка внимательно следила за тем, как он готовит для поездки двух лошадей.

«Я смогла! Сама! – думала Сив. – Я скоро буду дома». Когда приготовления были окончены, Сив велела воину:

– Поедешь впереди, я следом.

Тот лишь кивнул в ответ, но в его глазах вспыхнула ненависть, скрыть которую он и не стремился.

– Ты клялся на крови, – на всякий случай напомнила Сив. – Если я умру, то прихвачу с собой на тот свет и тебя, и Ангуна.

Мужчина ударил хлыстом лошадь и помчался вперед, и Сив не оставалось ничего, кроме как последовать его примеру.

Целый день они провели в пути, делая лишь небольшие передышки. Сив не пыталась заговорить со своим спутником, воин тоже хранил зловещее молчание. Уже стемнело, и яркие звезды, словно искры далекого костра, прожигали темно-синее небо. Ущербная луна медленно ползла по небосклону, тускло освещая всадникам путь. Сив чувствовала, что еще немного, и она упадет с коня замертво. Некоторое время она ехала, стиснув зубы, и всеми силами пыталась гордо держаться в седле, но надолго ее не хватило.

– Все! Мне нужен отдых, – выкрикнула она.

– Сначала доберемся до безопасного места. Осталось немного, – не оборачиваясь, ответил ей Сын Грома.

Наконец-то он остановил свою лошадь и спешился. Сив с трудом спустилась на землю, все ее тело болело, а порезы кровоточили.

– Мы можем развести огонь? – поинтересовалась она, делая глоток из фляжки. – Я замерзла.

Мужчина промолчал.

– Ну так что?

Сын Грома подошел к ней и выхватил фляжку из ее рук.

– Ангун – глупец, – прошептал он, стискивая Сив в объятиях.

– Ты что себе позволяешь? – воскликнула девушка, пытаясь вырваться.

– Как что? Спасаю племя. – С этими словами Сын Грома оторвал Сив от земли и что было мочи швырнул вперед.

Она закричала, ощущая, что проваливается в глубокую яму, до этого умело замаскированную ветками. Приземление оказалось довольно болезненным. Сив распахнула глаза и увидела над собой все ту же луну и смеющегося мужчину, что стоял у самого края ямы.

– Охотничья ловушка, – сообщил тот, заливаясь хриплым смехом. – Я сам вырыл ее несколько дней назад.

– Если я умру… – простонала Сив.

– Можешь не продолжать. Я достаточно знаю о кровавых связях, чтобы понимать, что к чему. Я увез тебя достаточно далеко от племени, чтобы ты была не в силах контролировать лошадей Сынов Грома. Возможно, и наша кровавая связь ослабнет, как только я вернусь в свое племя. Если же нет, то моя смерть и смерть Ангуна станут достойной платой за спасение Сынов Грома. Уж не думала ли ты, что мы позволим Кровавой Ведьме вернуться в Чернолесье? Ты слишком много знаешь и умеешь, чтобы безнаказанно жить среди наших врагов.

Сив стиснула зубы, стараясь взять воина или стоящих неподалеку лошадей под контроль, но была слишком изранена, а кровавые нити рвались одна за другой.

– Ты вернешься за мной, – прошипела девушка. – Все мужчины боятся боли и смерти. Кровавая клятва не ослабнет, и уже через час ты начнешь гнить заживо за свое предательство.

– В таком случае я попрошу принести меня в жертву Богу Грома во славу племени, – крикнул тот и швырнул в Сив пустую флягу. – А ты умрешь во славу собственной глупости и огромного самомнения.

Он снова расхохотался и ушел, оставив Сив одну на дне глубокой холодной ямы.

«Что я наделала, Алиса», – прошептала Сив, чувствуя, как теряет сознание. Только бы суметь добраться до поляны с деревом.

Глава 12. Фиолетовая дверь

Инг стоял у плиты и жарил яичницу, когда на кухню, зевая, вошла Шу. Парень с горечью отметил, что сестра опять напялила штаны. Ему не очень нравился своеобразный стиль Шу, в котором постоянно сквозила некая андрогинность. Не совсем женственная, но и не мужская одежда, тем не менее, очень ей шла. Сегодня она надела темно-коричневые брюки и кремовую рубашку, у которой закатала до локтей рукава и приподняла ворот. Волосы Шу заплела в небрежный колосок, перевязав кончик кожаным шнурком. Завершали образ массивные часы Инга, тускло поблескивающие на левом запястье. Их подарил Ингу в день зашиты диплома его приемный отец, Адэр Мольен.

«Только бы не разбила», – подумал Инг, но вслух сказал другое:

– Я вчера вернулся с работы, а ужина нет, как, впрочем, и тебя. Ничего не хочешь рассказать?

– Я вернулась не поздно, девяти еще не было. Ты уже спал в кресле и дико храпел. Кстати, спасибо за приготовленную картошку с мясом. Из тебя вышла бы отличная жена. – Шу улыбнулась, указав рукой на цветастый передник, который повязал Инг, в нем он выглядел чертовски мило.

– А из тебя – нет. Где ты, собственно, пропадала? – Инг поставил на стол тарелку с подгоревшей яичницей и сел, не сводя с Шу пытливого взгляда.

Девушку это позабавило.

– О господи, Инг! Неужели ты собираешься читать мне нотации?

– Я ведь твой брат.

– Серьезно? – Шу изогнула бровь, потом порылась в кармане брюк и достала сережку. – На, отдай Кэти, она ее на раковине забыла. И скажи, что не обязательно красться в ночи, как таракану. Я уже не ребенок и все понимаю.

– Хорошо. – Инг забрал сережку из рук Шу, почувствовав, что заливается краской.

– Но, – Шу грозно смерила Инга взглядом, – долго ли тебя это будет устраивать?

– Что именно?

– Кэти замужем. А разве ты не хочешь завести собственную семью, детей? Ты вообще задумывался хоть раз о женитьбе?

Выражение лица Инга мгновенно стало непроницаемым, и он торопливо отвел глаза, словно опытный игрок в покер.

– Некоторым людям хватает личной свободы и возможности заниматься любимым делом, – спокойно ответил он, пожимая плечами и упорно избегая зрительного контакта с Шу.

– Настоящий мужчина должен хотеть иметь наследника, а лучше нескольких. Ты уже не в том возрасте, чтобы коротать ночи с кем придется, – вспылила она.

– Настоящий мужчина? Наследники? Не припомню, чтобы я вбивал тебе в голову подобные бредни, – недобро рассмеялся Инг. – Монахини постарались, да? Почему же они тогда не потрудились объяснить, как положено себя вести благовоспитанной девушке? А? За собой бы следила лучше, вместо того чтобы диктовать, как мне жить, малявка.

Шу возмущенно распахнула рот, не в силах выдавить ни звука. На кухне повисла неловкая тишина, воздух так и потрескивал от напряжения, словно перед надвигающейся грозой. Сдув со лба выбившуюся прядь, девушка резко схватила брата за ворот рубашки и, прежде чем он успел среагировать, со всей силы укусила его за нижнюю губу. Инг отшатнулся, зажимая рот рукой.

– Ты что, совсем сдурела? – прошептал он и попытался встать из-за стола, но сестра ловко ухватила его за рукав.

– Это за малявку. – Попытавшись обуздать эмоции, клокочущие у нее внутри подобно кипящему бульону, Шу улыбнулась, но вышло как-то криво и неискренне. – Ну прости, я не подумала. Не уходи, пожалуйста, ешь свой завтрак. Ты ведь знаешь, какой импульсивной я бываю. Прости, прости. – Она вздохнула, зачем-то протянула изумленному Ингу солонку и миролюбиво продолжила: – Между прочим, я вчера не развлекаться ходила. Сначала заехала в школу, забрала свои вещи и договорилась с настоятельницей, чтобы мне позволили сдать выпускные экзамены, при этом не посещая больше ни одного занятия. Потом зашла в другое место и устроилась на работу. – Шу победоносно замолчала, оценивая степень изумления Инга по его перекошенному лицу.

– Что за работа? – пробормотал он, возвращая ей солонку и по-прежнему не отрывая одну руку от пульсирующей болью губы. Во рту ощущался соленый привкус крови. Сумасшедшая.

– Кондитер!

Взрыв хохота Инга заставил Шу обиженно нахмуриться.

– То есть ты всю жизнь твердишь мне о карьере в военной отрасли, а потом – бац! – и становишься пекарем? – вытирая выступившие от смеха слезы, поинтересовался Инг.

– Кондитером.

– С чего вдруг? Будешь сыпать врагам в пирожные мышьяк? Ой, хватит, не смеши меня, и так губа из-за тебя болит. Добить решила?

– Инг, – негодовала Шу. – Я думала, ты обрадуешься. Девчонки же любят сладкое. Да его все любят! Я записалась на обучающие курсы к Марии, которые проходят в ее кондитерской. Она давно ищет помощницу. Мария очень милая и добрая. – Произнеся последние слова, Шу смутилась, вспомнив красавицу Марию, аккуратно раскладывающую на витрине пирожные. Вот кто стал бы идеальной женой.

Инг снова рассмеялся и, встав со стула, зажал Шу в удушающих объятиях.

– Да перестань, – попыталась вырваться Шу. – Ты весь пропах духами Кэти.

– Вечно тебе все не так, то лекарствами воняю, то Кэти. – Инг нарочно взъерошил волосы Шу. – На работе приму душ. Мне пора. Боюсь, если проведу с тобой наедине еще хотя бы минуту, то ты доведешь меня либо до сердечного приступа, либо до умопомешательства, либо еще как-нибудь травмируешь, бешеная обезьянка.

– Смотри, чтобы муж Кэти не настучал тебе по башке. Он такого коротышку, как ты, пришибет одним ударом, – парировала Шу, злобно нахмурившись. Обезьянка! Дурак Инг.

– Если ты меня не сдашь, то все будет в порядке. – Инг снял передник и аккуратно повесил на стул.

– Я-то не сдам, но насчет других не уверена, – озабоченно ответила Шу, стараясь не смотреть на припухшую губу брата. Кэти это явно не понравится. И о чем она только думала, когда кусала его?

– Я со всем разберусь, не переживай. Жду не дождусь твоих тортиков.

На лице Инга заиграла довольная полуулыбка. Он всегда переживал из-за того, что Шу ведет себя, как мальчишка, обвиняя во всем отсутствие в ее жизни матери и собственное неумение дать ей достойное воспитание. Инг возлагал большие надежды на школу для девочек при церкви, но и там Шу не привили безупречные манеры. Кондитерская Марии, значит? Надо будет как-нибудь зайти.

Инг подошел к зеркалу, взял расческу и принялся наспех причесывать волосы. Нижняя губа пульсировала, но он изо всех сил старался выкинуть из головы странный и даже немного пугающий поступок сестры. Телефонный аппарат, стоявший на лакированной тумбочке, оглушительно затрезвонил.

– Да, – Инг поднял трубку, пытаясь пригладить непослушные локоны.

– Инг, – голос Кэти немного дрожал, – я должна тебе кое-что сказать.

– Ну и? – нетерпеливо отозвался Инг. С Кэти всегда было так, любит она ходить вокруг да около.

– Приезжай скорее на работу, не мешкай. Червивый Боб умер.

– В смысле? Он же был вчера как огурчик, – не поверил ее словам Инг.

– А рано утром умер. Сейчас здесь такая суета. Его увезли в морг на вскрытие. Полицейские бегают, всех допрашивают. Тобой уже раза четыре интересовались.

– Я выезжаю, Кэти.

Инг бросил трубку на рычаг. Черт знает что! После своего ухода он оставил Боба в удовлетворительном состоянии. Может, тромб оторвался? Или сердце подвело? Инфекция?

– Все в порядке? Ты побледнел. – Незаметно подкравшаяся Шу схватила Инга за край рубашки и с тревогой заглянула ему в лицо.

Когда она так делала, у Инга невольно сжималось сердце. Парень улыбнулся и с нежностью погладил сестру по голове, на несколько секунд задержав пальцы на шраме, рассекающем лоб девушки.

Он помнил Шу совсем малышкой, забавной и вечно растрепанной. Ну не умели мальчишки заплетать аккуратные косички. Ведь никого, кроме брата и парочки его друзей, – таких же парнишек-сирот, – маленькая Шу и близко к себе не подпускала, вот и ходила постоянно лохматой. Шрам, прячущийся под челкой, был ужасно уродливым. Если бы Ингу пришлось зашивать лоб Шу сейчас, то он, несомненно, сделал бы все гораздо лучше, потому что опыт в этом деле имеет колоссальное значение.

А тогда, будучи мальчишкой, глотая слезы и ненавидя самого себя, он накладывал трясущимися руками швы и не прекращал просил прощения у годовалой Шу. Она тоже плакала, но не вырывалась, хотя в ее ранении был виноват только Инг. Он унес едва научившуюся ходить Шу из приюта и спрятал за груду камней, думая, что это будет весьма забавно. Но девочка испугалась, побежала обратно к своему брату и, не удержав равновесия, упала, ударившись лбом о большущий камень. Рана оказалось глубокой, кровь заливала личико рыдающей Шу. Инг подхватил ее на руки и помчался в приют, но медсестры не оказалось на месте, а кровь все продолжала литься. Шу истошно орала. Инг долго не думал, его руки действовали сами собой. Было ли ему страшно? В тот момент – нет, он просто методично промыл, как смог, рану, зашил и наложил повязку, а после укачивал всхлипывающую Шу на своих руках. Вот тогда-то на него и накатил страх, и он осознал весь ужас случившегося. Маленькая девочка трогательно сопела, уткнувшись носом ему в рукав, а ее розовая кофточка (Инг с тех пор ненавидел этот цвет и никогда не позволял Шу носить розовую одежду) была покрыта отвратительными бурыми кровавыми пятнами. Инг нежно прижимал к себе малышку, прислушиваясь к ее сердцебиению. Знал ли он, что это не самое страшное испытание в ее жизни? Предчувствовал ли?

– Так что случилось? – Шу нетерпеливо подергала Инга за рубашку. – Муж Кэти все узнал?

Охваченный горькими воспоминаниями, Инг притянул к себе Шу и осторожно поцеловал шрам на лбу, отчего губа отозвалась ноющей болью.

– Инг, ты меня пугаешь. Мия говорит, в лоб целуют на прощание, да и вообще, к чему все эти нежности? Я не маленькая. – Шу, словно ужик, вывернулась из рук брата.

– Для меня ты всегда будешь малышкой, – грустно ответил Инг. – Пациент мой умер, Кэти сообщила.

– Ты допустил врачебную ошибку? – выдохнула в ужасе Шу.

– Нет. Я не мог, это была слишком простая операция. Знаю, что не мог, вернее, чувствую. Здесь что-то другое. – Инг хотел было рассказать Шу о том, что пациентом был не кто иной, как Червивый Боб, но не решился.

Шу вцепилась в руки брата, сжимая его пальцы. Конечно, он не мог. У Инга – гениальные руки, все об этом твердят, пророчат ему блестящую медицинскую карьеру. А вдруг его подставили? Сердце Шу гулко застучало, а грудь опалила резкая боль, когда она с ужасом поняла, что больше не может сделать ни вдоха.

– Шу, только не сейчас. Успокойся, слышишь?! – Голос Инга казался каким-то нереальным, он доносился словно откуда-то издалека, а комната стремительно уменьшалась в размерах, сдавливая задыхающуюся Шу со всех сторон.

Инг подхватил девушку на руки и понес в комнату.

– Я умираю… не хватает… воздуха, – прохрипела она, в ужасе царапая горло.

– Да, да, опять умираешь, – слегка раздраженно произнес Инг.

Он уложил Шу на кровать, достал из тумбочки бумажный пакет и приложил к ее лицу, прикрывая нос и рот.

– Медленно, вдох-выдох. На, держи пакет сама. Это всего лишь патологическая реакция организма. Все в твоей голове. Расслабься и дыши.

Инг нетерпеливо взглянул на часы. Почему приступы у Шу всегда случались так не вовремя? Внезапно раздался стук в дверь. Полицейские?

– Я открою. Не убирай пакет, Шу. А то укол придется ставить, – на всякий случай пригрозил сестре Инг и поспешил к двери.

В глазок невозможно было ничего разглядеть, да и зачем он вообще тогда нужен был? Стук повторился.

– Кто? – спросил Инг, по-прежнему вглядываясь в темноту дверного глазка.

– Мия.

Инг, испытав облегчение, повернул замок и распахнул дверь. На пороге стояла миловидная девушка с корзинкой в руках. Ее светлые волосы были аккуратно уложены, платье – опрятно, а туфельки начищены до блеска.

– Шу забыла кое-какие вещи, я хотела вернуть, – проговорила она застенчиво.

– Прекрасно, – просиял Инг. – Заходи.

– Но я не… – попыталась возразить Мия, но парень уже втащил ее в квартиру, ловко обхватив за талию.

– Ты, кажется, собираешься идти в медицину, не так ли?

Мия снова пролепетала что-то нечленораздельное, но Инг не слушал ее, – уверенно подталкивал упирающуюся девушку к комнате Шу, продолжая тараторить:

– Мне срочно нужно на работу, а Шу снова одолел приступ панической атаки. Он уже проходит, но мне будет спокойнее, если она останется не одна. Завари ромашковый чай, а лучше приготовь ванну.

– Я не могу. Мне тоже нужно идти! – Мия проявляла раздражающее упрямство, но Инг поднажал и буквально силой втолкнул ее в комнату Шу.

Увидев гостью, Шу удивленно воззрилась на Инга.

– Она обещала за тобой присмотреть, – соврал Инг. – А мне срочно нужно в больницу. Сама понимаешь.

Захлопнув дверь, он опрометью бросился к трамвайной остановке. «Надо будет позже позвонить Шу, – подумал Инг, перепрыгивая лужи. – Она, похоже, совсем не рада видеть Мию. Да и вообще все утро себя странно вела».

* * *

– Я принесла твои вещи. – Мия осторожно поставила корзинку на пол возле кровати. – Там книги, которые ты одалживала Алине, и твоя блузка из прачечной.

Шу кивнула. Приступ почти сошел на нет, но в груди по-прежнему скребли кошки, а во рту ощущался тошнотворный привкус.

– Настоятельница сказала, что ты вернешься только чтобы сдать экзамены?

– Ага.

– Это из-за твоего здоровья? – Мия засунула руки в карманы, пытаясь не поддаться искушению грызть ногти.

Шу промолчала, она кинула бумажный пакет на тумбочку, сползла с кровати и подошла к книжному шкафу. Запустив руку в ряд между книгами, девушка извлекла сигарету и коробок спичек.

– Шу! – осуждающе покачала головой Мия. – Я же объясняла тебе, что при таком диагнозе, как астма…

– Инг говорит, все дело в нервах, а курение успокаивает, – пожала плечами девушка и, распахнув окно, уселась на подоконник.

– Но если твой брат узнает…

– А ты не рассказывай. – Шу зажгла спичку и ловко прикурила.

Мия картинно зажала нос пальцами и произнесла:

– Вижу, ты пришла в себя, а значит, я могу уходить.

– Вполне. – Шу выпустила облачко дыма, прищурив глаза. Затем опустила голову и виновато оттянула руками карманы, отчего стала похожа на провинившуюся младшеклассницу. – Ты прости меня за тот раз, Мия, я была не права. – Шу невидящим взглядом следила за трамваем, который полз по сверкающим на солнце рельсам. – Бывает, я поддаюсь необъяснимым эмоциональным порывам, совершаю странные поступки. А потом жалею об этом.

– Хорошо, что ты понимаешь это. – Мия открыла дверь, замерла на пороге комнаты. – Шу, ты не должна больше так делать. Никогда. Если твои родители или брат не смогли этого объяснить, то придется мне. Нельзя никого целовать без разрешения, тем более девочек, ведь ты тоже девочка! – В голосе Мии прорезались стальные нотки, а на глазах выступили слезы. – Ты просто взяла и испортила нашу дружбу. Как мне теперь находиться рядом с тобой? Это безнравственно, да и вообще! – Она задохнулась от возмущения.

– Забудь, это была очередная ошибка. – Шу потушила сигарету в чашке остывшего чая и повернулась к Мии, которая остервенело грызла мизинец левой руки. – Это все, что ты хотела сказать?

Девушка кивнула.

– Спасибо, что принесла мне забытые вещи. – Шу улыбнулась, но улыбка, как частенько случалось, вышла слишком натянутой.

– Мне пора.

Мия вышла из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь. А Шу снова опустилась на кровать, но не пролежав и минуты, вскочила и принялась мерить шагами комнату. Она вела мысленный диалог с Ингом: оправдывалась, советовалась, рассказывала все то, о чем всегда хотела, но не решалась признаться. Шу запуталась, а присутствие в ее жизни брата только осложняло дело. Она остановилась и в который раз прошептала в пустоту перед собой: «Когда же мы наконец-то честно обо всем поговорим, Инг?»

Глава 13. У дерева

Листопад. Алиса вытянулась на хрустящих листьях, вдыхая прозрачный морозный воздух. Совсем не похоже на сон. Вот только уйти далеко от этого места она не могла – поляну окружал лес, с каждым метром становившийся все гуще и гуще. Деревья столь плотно переплетали свои черные ветки, что пролезть сквозь них никак не удавалось, хотя Алиса пыталась много раз.

Девушка зевнула и сладко потянулась, все-таки хорошо, что у нее имелась некая способность, которая помогала ей попадать в это удивительное место: нужно было лишь, засыпая, представить чуть приоткрытую серую дверь. Впрочем, иногда Алиса видела и обычные сны, как все нормальные люди, но присутствие в ее жизни Сив и Инга обязывало частенько наведываться к дереву для изучения наилучших путей. Да она и сама с радостью этим занималась. Правда, до встречи с Матсом девушка не считала себя психически здоровой, но теперь все изменилось. Возможно, таких, как она и Матс, было довольно много, просто никто не решался говорить о своих способностях открыто. Размышления Алисы внезапно прервало слабое пение. Девушка вздрогнула и села, прислушиваясь к доносившимся словам:

В старинных часах с кукушкой

Ищи потайную дверь,

Припрятан к ней ключ под подушкой,

Но бою часов ты не верь.

Обманут узорные стрелки,

Кукушка лишь в полночь молчит.

Окажется время подделкой,

Что с нами по жизни бежит.

Спускайся по узким ступеням

Все глубже в кромешную тьму,

И пусть тихо шепчутся тени,

С собой не бери ни одну.

Оставь их в часах копошиться,

Как маленьких черных котят,

Ведь тьмы только тот боится,

Кто сам в этой тьме виноват.

Прислушайся: где-то считает

Шаги твои дед-метроном

И тут же о них забывает,

Стучит он: «Потом-потом».

Гляди осторожно под ноги –

Тут время свернулось в клубок.

Себе отмотай, но немного:

Подъем по ступенькам высок.

Секунд не теряй, возвращайся,

Минуты нести тяжело.

С часами пока не прощайся,

Их время еще не пришло.

Скорей забирайся в кроватку

И прячь нити время в карман,

Вплети их в ко́су украдкой,

Никто не заметит обман.

Какая странная песня. Кто ее поет? Алиса встала и медленно двинулась на голос, обходя двери. Пение доносилось из глубины леса. Может, это была Сив? Но та никогда не уходила с поляны. Алиса нерешительно постояла на месте, переминаясь с ноги на ногу: похоже, придется лезть в самую чащу. Жутковато. Но любопытство пересилило страх, и она поспешила вперед.

Алиса с усилием раздвигала ветки, заходя все глубже в лес. Да, давненько она здесь не бывала. В детстве ей удавалось проникать намного глубже, но, с другой стороны, в то время она была гораздо проворнее и бесстрашнее. Или только ей так казалось? Пение смолкло. Алиса остановилась, озираясь по сторонам. Шелест и хруст ломающихся веток нарушали тишину. Где-то рядом.

– Сив? – позвала Алиса, в глубине души молясь о том, чтобы это была она. Липкий страх пронизывал все ее существо, сковывая движения.

Ответом послужило молчание.

– Это всего лишь сон, – напомнила себе Алиса, – безумный реалистичный сон.

Кашель. Совсем близко. Алиса с грехом пополам преодолела пару метров и смогла разглядеть какие-то яркие тряпки, болтающиеся на ветках впереди. Нет, это были не тряпки, – странное платье, больше напоминающее балахон. Кто-то повесил куклу на дерево? Ломая сучья, девушка продвигалась вперед. Это все-таки Сив. Но почему она здесь и в таком виде?

Сив застряла между сплетенными ветвями деревьев, словно пыталась залезть по стволу вверх, а потом-таки сорвалась, повиснув на сучьях в метре от земли. Ее порванное платье яркими лоскутами колыхалось на ветру. А лицо! Половина лица Сив была угольно-черной.

– Что с тобой? – Алиса подошла максимально близко, но прикасаться к Сив побоялась.

– Со мной? – засмеялась Сив, обнажая белые зубы. – Да я даже не знаю, что ответить!

– Подожди, я помогу тебе выбраться. – Трясущимися руками Алиса потянулась к девушке, но та отмахнулась.

– Не трать время. Я сейчас не сплю и, кажется, умираю, поэтому скорее беги и смотри мою дверь. – Сив закашлялась снова, а из ее глаз потекли кровавые слезы. – Есть ли там надежда? Может, я смогу напоследок провести какой-нибудь ритуал и этот чертов Сын Грома вернется за мной?

– Но… хорошо, – кивнула Алиса, ее начало трясти.

Сив казалась странной, не похожей на саму себя. А это точно она? Может быть, какой-то демон возжелал пробраться в мир Сив через дверь и потому принял ее обличье? Но Алиса никогда прежде не сталкивалась ни с чем подобным. Даже звери и птицы не обитали в этих местах. Всегда были лишь Алиса, Сив, лес и двери. Еще раз взглянув на застрявшую в ветвях девушку, Алиса собрала мужество в кулак и побежала обратно к поляне. Только бы не заблудиться. Всюду, куда ни глянь, росли одинаковые черные искривленные деревья с засохшими листьями, осыпающимися от малейшего прикосновения. Какие же упрямые ветки! Они цеплялись за одежду и волосы Алисы, словно хотели разорвать ее на куски. Вот что значит непролазная чаща.

Выбраться на поляну оказалось гораздо сложнее, чем сойти с нее. Лес всеми силами стремился удержать девушку, опутывая своими черными ветвями и уводя в сторону. Но ей удалось. Алиса опрометью кинулась к красной двери и распахнула ее. Картина, представшая перед ее глазами, была кошмарной. Девушка от ужаса зажала рот рукой, сдерживая крик. Сотни дорог стремительно чернели и осыпались в пустоту. В совершенном одиночестве, – если не считать копошащихся вокруг нее насекомых, – Сив умирала, скорчившись на дне сырой и глубокой ямы, от холода, жажды и полученных ран.

– Нет, нет, нет, – шептала Алиса. – Хоть что-то же должно быть. Всегда есть выбор, всегда!

Но дороги не врали: у Сив больше не было выбора. Лишь смерть. Отвратительная и безобразная.

«Хакон, – вдруг осенило Алису. – Сив ничего не может сделать. Если ей не помочь, она умрет. Но здесь только ее дороги, только ее выбор. Надо сказать Матсу, а он передаст Хакону, где ее искать! Может, тогда появится новый путь? Не в этом ли смысл наших связей? Возможно, судьба – это не линия одного человека, а переплетение множества жизней, влияющих друг на друга? – Алиса торжествующе улыбнулась, мысленно аплодируя собственной догадке. – Но надо спешить!»

Она захлопнула красную дверь и кинулась к серой. Пришло время заставить Матса заглянуть в свои норы.

Глава 14. Красная дверь

Когда умираешь в одиночестве на дне холодной, сырой и земляной ямы, на многие вещи начинаешь смотреть иначе. Вот раньше, к примеру, Сив считала, что самое страшное – это стоять в круге и унизительно ждать, пока тебя выберет непонятно кто, а потом заберет в свой дом, где волей-неволей придется свыкнуться с не такой уж и сладкой ролью жены. Но все, как говорится, познается в сравнении. Ждать старуху-Смерть, лежа в грязи, оказалось гораздо страшнее. А люди? Все те, кто раньше бесил и раздражал Сив? Она была бы рада увидеть их сейчас. Даже противного деда Хакона. Но на километры вокруг не было ни души, только мерзкие мухи, от которых больше не было сил отмахиваться.

Алиса! Сив иногда проваливалась в забытье, отчего ей начинало казаться, что она продирается сквозь колючие черные сучки, безуспешно выискивая подругу. Голоса, голоса, не смолкая, звучали отовсюду. Шептали страшные вещи – о похороненных парами куклах, о том, что следующие всегда платят. Призраки? Демоны? Пожиратели грешников и ведьм? Сив запела, надеясь, что Алиса услышит ее и придет. Но из-под земли медленно прорастали корни, оплетая тело несчастной бредившей Сив: должно быть, захороненные предки пытались утащить ее на дно могилы. Страдаешь ли ты, предавший свою кровавую клятву Сын Грома? Сив приоткрыла рот, чтобы напоследок перед смертью проклясть его, но слова больше не имели силы – жизнь стремительно утекала из тела Сив.

«Моя дверь разве была красной?» – думала девушка. Ей начала мерещиться поляна с огромным деревом и разбросанными вокруг дверями. Сив подошла к одной из них и протянула руку, чтобы распахнуть ее. Но тут же поляну накрыла тьма, противная шероховатая тьма, похожая на ветхую тряпку, рассыпающуюся от старости на волокна. Сив закричала. Запах разложения и пепла проник в легкие. Так пахло на кладбищах, в старых подвалах и заброшенных домах. Сив заметалась в темноте, пытаясь выкарабкаться, отчаянно звала на помощь Алису, Хакона, Инга, свою умершую бабушку. Последнюю – очень зря. Из мрака к Сив потянулась костлявая рука. Старуха Шэл зашептала ей на ухо давно позабытую детскую считалочку:

Все умрут, придет их время.

Круг замкнулся – не спастись,

Будет древо, брось лишь семя.

Выбор сделан – берегись!

Тьма сгустилась, и покойница Шэл растворилась в ней, не оставив и следа, а Сив почувствовала, как увязает в липких чернилах, похожих на густую кровь. Да когда же это закончится? Она больше не пыталась бежать, горючие слезы струились по щекам. Никто не придет и не спасет ее. Тьма жадно поглощала тело несчастной девушки, могильным холодом просачиваясь сквозь кожу.

Мысли Сив хаотично смешивались с ночными кошмарами, и она уже была не в силах разобрать, что происходило с ней на самом деле, а что было частью сна. И так ли это важно, когда твои сны были чьей-то реальностью? Жуткий мертвец медленно выполз навстречу Сив и крепко прижал ее к себе, усердно стряхивая с нее клочья тьмы, извивающиеся подобно жирным пиявкам, а после спросил усталым голосом, подозрительно напоминающим голос Ньена:

– Откуда Хакон узнал, где тебя искать?

– Я сделала одной из его кукол глаза, – засмеялась Сив, ощущая во рту соленый привкус крови, а затем выдохнула, обняла мертвеца и наконец-то провалилась в бесконечную невесомую пустоту.

* * *

Сквозь сон Сив услышала плач Агне. Она распахнула глаза, но в ту же секунду снова зажмурила их из-за непривычно режущего дневного света. Тьма покинула ее, Сив больше не валялась на дне жуткой ямы, а она лежала в чистой постели в доме Хакона. Невероятно!

Девушка осторожно приподняла веки, привыкая к солнечному свету, льющемуся из окна. Все верно, ей ничего не почудилось. Она действительно находилась в комнате, которую мать Хакона использовала для приема больных. Ее тело было отмыто и облачено в необъятную ночнушку, раны – перевязаны, а на небольшом столике в углу тлели воткнутые в горшочек с землей благовония. Неудивительно, что Сив снились настолько странные сны.

Сив осторожно села, привалившись к подушке. Она попыталась припомнить часы, проведенные на дне ямы. Сколько времени прошло? Два, три дня? Меньше? Кажется, с ней говорил Ньен. Не он ли привез ее обратно в Чернолесье?

Дверь осторожно приоткрылась, и в комнату вошла мать Хакона с дымящейся чашкой в руках.

– Как ты себя чувствуешь? – Поставив чашку на тумбу, она присела на край кровати.

– Лучше.

– Я принесла тебе бульон.

Сив кивнула.

– Тебя привезли в очень плохом состоянии. – Женщина поправила повязку на запястье Сив. – Хакон по секрету сказал мне, что ты могла воспользоваться кровавой магией, это так?

– Я пыталась выжить, – пробормотала Сив. Сейчас она меньше всего была расположена к разговорам на подобную тему.

– Сив, Сив, – покачала головой целительница. – С твоими знаниями тебе бы в лекари идти, а ты колдовством занимаешься.

– Вы называете это магией, колдовством, если хотите, потому, что не понимаете. Это просто законы и суть природы. И я их использую себе во благо. Знахарей тоже когда-то на кострах сжигали за их зелья целебные.

– Твоя бабушка пришла из далеких земель и обучила тебя страшным вещам. Однажды они будут стоить тебе жизни. – Поджала губы целительница.

Сив хотелось рассказать своей бывшей свекрови, что именно благодаря именно этим страшным вещам ее сын стал Хином. Не умей он узнавать собственное будущее, что бы с ним сталось? Но, вспомнив обещание, данное Хакону, – никому не говорить о его способностях, – Сив промолчала. Женщина же, приняв молчание за смирение, начала хлопотать вокруг больной. Развела в тазике отвар душистых трав, помогла Сив раздеться и осторожно промыла ее раны и царапины.

– А будь я, как вы, целительницей, – морщась от боли, проговорила Сив, – кто бы пошел ко мне лечиться? Испугаются ведь, что я попорчу им кровь. Я ведь не глухая, слышу, как за моей спиной шепчутся, что я ведьма, как и моя бабка. Меня даже пару раз просили навести порчу, но я всегда отказывалась.

– Вот и правильно! Веди себя тихо и не давай никому знать о том, что умеешь.

– Да-да. Хакон мне сто раз это говорил. – Сив натянула ночную рубашку и снова забралась в постель.

Наверное, лечить людей, используя свои знания и способности, идея действительно неплохая: Сив почему-то сразу пришел на ум довольный Инг, хвастающийся очередной удачно проведенной операцией. Но вряд ли жители Чернолесья сочтут Сив достойной доверия в вопросах здоровья. Все-таки в ее венах текла кровь ведьмы-странницы Шэл.

– Хакон хочет с тобой повидаться, я велела ему ждать за дверью. Пустишь? – поинтересовалась целительница, аккуратно складывая полотенца.

– Пусть войдет, – ответила Сив, мельком взглянув на собственное отражение в зеркале, висевшем над столиком с благовониями.

Вид у нее, конечно, был так себе, но Хакон поди не ослепнет. Целительница поправила подушки Сив и вышла из комнаты. Ее сын не заставил себя ждать, решительно вошел, заперев за собой на засов дверь.

– Ты как? – Хакон встал возле кровати, озабоченно нахмурившись.

На нем была надета легкая черная рубашка и такие же черные штаны, а свои длинные волосы он повязал траурной лентой, собрав их в высокий хвост.

– Да ничего. А ты почему в трауре?

– Дед умер. Вчера схоронили.

– Соболезную. – Несмотря на то, что с дедом она никогда особо не ладила, Сив ощутила легкую грусть.

– Поэтому я не смог за тобой съездить, хоть и увидел во сне путь, что приведет к тебе. Пришлось отправить Ньена.

– Кажется, он спрашивал, откуда ты узнал, где меня искать, – пробормотала Сив, пытаясь поудобнее устроиться в постели, потому что раны ощутимо саднили.

– А ты что? Рассказала ему?

– Не знаю. Хакон, я была в бреду, не помню даже, как меня сюда привезли.

Хакон лишь сильнее помрачнел и, почему-то оглянувшись на дверь, произнес низким голосом:

– Как только мать дозволит, я верну тебя твоему мужу, но настоятельно рекомендую не болтать лишнего. Хоть он и мой Советник, но все же…

– Хорошо, сделаю, как просишь, тем более ты спас мне жизнь. – И вспомнив внезапно, что рассказывала ей бабушка по этому поводу, Сив встрепенулась и воскликнула: – Боги! Спас жизнь! Хакон, немедленно подойди ближе.

Хин вопросительно изогнул бровь, но остался стоять на прежнем месте:

– Зачем?

– Я должна кое-что сделать, бабушка строго-настрого…

– Нет! Только не эти твои манипуляции с кровью, – отшатнулся Хакон.

– Ты не понимаешь! Ты увел меня от предначертанной смерти. Если не сделаю то, о чем говорила старуха Шэл, смерть вернется за мной.

Глаза Хакона округлились, и он сжал кулаки.

– Хорошо. Будь по-твоему, но запомни: последний раз я участвую в этих твоих кровавых ритуалах, хватит с меня.

Он с каменным выражением лица присел на край кровати, скрестив руки на груди. Непобедимый Хин, опора и защита всего Чернолесья. Но Сив знала, что он до ужаса боится, пусть и пытается это скрыть с должным усердием. В какой момент ты осознал, насколько опасны мои умения, Хакон? Сам догадался или подсказал кто?

Она вытащила тонкий клинок, который молодой Хин всегда носил в ножнах на поясе и, порезав указательный палец, медленно провела кровавую полосу по ладони парня, прочерчивая его линию жизни.

– Ты продлил мою жизнь, отобрав у смерти то, что она хотела забрать себе. Оставшееся мне время теперь по праву принадлежит тебе. Но им нужно верно распорядиться. Ты должен выбрать: если хочешь, я прибавлю это время к жизни твоей, но тогда мне умереть придется. – Опустив глаза, Сив продолжала водить пальцем по ладони Хакона.

– Или?

– Или я могу связать наши жизни и стать твоей защитницей. Оберегать, во всем поддерживать. Следовать за тобой, словно тень.

Хакон поморщился, видимо, представив, плетущуюся за ним по пятам Сив.

– А я могу просто отдать твое время тебе? Безо всяких там обязательств и последствий? – воскликнул он, умоляюще глядя ей в глаза.

– Нет, так не бывает, у всего есть последствия. Ну так что выберешь?

– А какие еще варианты?

– Только эти.

– А если подумать?

– Хакон, ты не на рынке, хватит торговаться. – Терпение Сив подходило к концу.

– Тогда тот вариант, где тебе не придется умирать, – вздохнул он.

Сив наклонилась к ладони Хакона и что-то быстро зашептала, опустив вторую руку ему на сердце. Слов было не разобрать, но он почувствовал прокатившуюся по телу волну жара, словно его окатили с ног до головы горячей водой. Сив отняла руки и пристально посмотрела ему в глаза.

– Все? – не выдержал Хакон, отчего-то дернувшись.

– Да, вроде бы. – Сив вернула клинок обратно в ножны. – Старуха Шэл каждый день о чем-то бубнила, что-то я запомнила, а что-то додумала сама.

– Вот последнее меня как раз и пугает. Магия крови – это не шутки, а ты будто вечно в игрушки играешь. – Хакон встал, поправил рубашку и указал на кровавую полоску, пересекающую ладонь. – Я могу это смыть?

– Делай что хочешь. – Сив закрыла глаза и легла на подушку, ведь ее снова одолела слабость. – Как там Агне?

– Нормально. Справляемся.

– Принесешь его? – прошептала Сив, изо всех сил сопротивляясь сну.

– Когда мать разрешит.

– А как твоя новая жена?

– Венка – хорошая девушка. Тихая, скромная.

– Да уж, – хохотнула Сив. – И не втягивает тебя в кровавые обряды. Все, как ты хотел.

– Ты извини меня, Сив. – Хакон виновато отвел глаза, ему было горестно смотреть на неподвижно лежащую в постели девушку, сейчас больше напоминающую бледную тень некогда пышущей здоровьем Сив, неуемная энергия которой всегда била через край. – Я бросил тебя тогда, уехал, испугавшись, что Венку тоже могут выкрасть. Я был уверен, что ты способна за себя постоять. Если бы задержался и проверил дом Ньена, территорию вокруг, то ничего бы с тобой не случилось.

– Да брось! Я не виню тебя, ты мне больше не муж и не должен меня защищать, – великодушно ответила Сив, хотя в глубине души была согласна с Хаконом.

– Отдыхай, я пойду.

Он вышел из комнаты так же стремительно, как и вошел. Венка! Хакон успел заметить, как девушка отскочила от двери Сив и принялась старательно подметать пол в коридоре. Так вот кто шуршал за дверью. Хакону не очень понравилось, что новая жена пыталась подслушивать их разговор с Сив, но Венка была юна и неопытна, так стоит ли ее за это ругать?

– Убираешься?

Хакон подошел к Венке, которая продолжала усердно размахивать метлой, но выглядела при этом весьма нелепо, будто не пол мела, а безуспешно пыталась взлететь. В отцовском доме ее, видимо, особо не учили вести домашнее хозяйство.

– Не могла бы ты отложить уборку в этой части дома? Сив уснула, а мать не велела ее беспокоить. – Хин забрал метлу из рук Венки.

– Да, конечно, я просто хотела, чтобы было чисто. – Девушка улыбнулась, перекинув через плечо косу и затягивая потуже вплетенную в нее серебряную ленту – недавний подарок мужа.

– Тогда идем. – Хакон взял жену под руку. – И чтобы больше я тебя под дверью Сив не видел, а уж тем более в ее комнате. Ей нужно обеспечить полный покой для скорейшего выздоровления. Ньен ждет не дождется возвращения своей жены. Я обещал ему позаботиться о Сив.

Венка обхватила Хакона за талию, нежно прильнув к нему. Он не возражал; зашвырнул метлу в первый попавшийся угол и тоже приобнял девушку. Венка была гораздо выше Сив, и ему до сих пор было немного непривычно целовать жену, не сгибаясь при этом в три погибели. Но несмотря на всю трепетную нежность юной красавицы-жены, Хакон временами скучал по Сив. Забудет ли он со временем, как она спала под боком, свернувшись в клубок, подобно кошке? Как пела Агне колыбельные, красивые и немного жутковатые, принесенные старухой Шэл из далеких земель? Как тихонько бродила ночами по дому, думая, что все спят, и подолгу смотрела из окна на далекие звезды? Как яростно ругалась с ним из-за сущей ерунды, не боясь давать отпор самому Хину? А потом примирялась… Сив, Сив, иногда тебя так не хватает. И никакая Венка не могла заполнить эту разъедающую сердце пустоту.

«Сив наделила меня силой и стала моим уязвимым местом», – с досадой подумал Хакон, сжимая осиную талию Венки. Даже в такой интимный момент бывшая жена не желала покидать его мысли. А может, дело было в коварном колдовстве Сив? Кровавом привороте? Как она там говорила: «Свяжу наши жизни»? Хакон ощутил неприятный холодок где-то в области груди и одарил жену более пылким поцелуем.

«Заканчивай свои кровавые игры, Сив, мы уже давно не дети. Теперь я – Хин и смогу противостоять твоим чарам, вот увидишь!»

Глава 15. Фиолетовая дверь

Инг сидел, сцепив руки на коленях. Несколько часов кряду с небольшими перерывами он давал показания полицейским, которые периодически сменяли друг друга. Да, операция Червивого Боба прошла без осложнений. Нет, он был в порядке, когда Инг покидал больницу. Да, Инг в этом абсолютно уверен. Нет, Мольен – это фамилия, не данная Ингу при рождении. Да, он вместе с сестрой был усыновлен Адэром Мольеном, известным врачом. И так до бесконечности. Что они пытались выведать? После целого дня допросов у Инга ужасно гудела голова, и он сам начал сомневаться в собственных ответах и был рад сознаться в чем угодно, лишь бы его поскорее отпустили домой к Шу.

– Предварительные данные таковы: Боб был убит, ему ввели смертельную дозу лекарств. – Полицейский протянул Ингу бумагу, в которой была указана причина смерти пациента. – Это пока основная версия, но будут другие экспертизы. Халатность или предумышленное убийство? Как считаете, Инг Мольен?

– Да откуда мне знать? Это ваша работа. – Инг посмотрел на свои руки, все еще сжатые в замок. – Когда я смогу пойти домой?

– Скоро. Но пока вы будете под круглосуточным наблюдением. Вы попали в очень щекотливую ситуацию. Во-первых, вы – один из главных подозреваемых в убийстве, поскольку имели неограниченный доступ к больному, а также к препаратам, повлекшим за собой смерть. Во-вторых, сообщники Боба могут захотеть убрать вас, потому что вы были лечащим врачом их босса и не уберегли его, а месть для таких подонков – дело святое, сами понимаете.

– А моя сестра?

– Ей будет обеспечена охрана. Существует вероятность, что жизнь членов вашей семьи также может быть под угрозой.

Инг нервно сглотнул. Расстроится ли Шу из-за того, что к ней приставят личного охранника, установят круглосуточное наблюдение за их домом? Хотя это ведь Шу, ее реакцию сложно было предугадать.

– В-третьих, ваше прошлое, прежде чем вас усыновил Адэр Мольен, довольно туманно. Вы говорите, вас звали Керн? А фамилию не помните?

– Нет, не помню. Столько лет прошло. Я был ребенком и не придавал этому особого значения. Детям в приюте важны лишь имена, по фамилии нас никто не называл. А выпускные документы мне так и не отдали: они были утеряны после нападения.

– Да-да, то нападение на приют, похищение вашей сестры, убийство воспитателей и многих детей, пожар, устроенный с целью замести следы. Я тут покопался немного в архивах. – Полицейский положил на стол перед Ингом папку с документами и принялся перебирать бумаги. – Червивый Боб был среди бандитов, уничтоживших ваш приют. Вы его узнали, не так ли?

– Я был ранен, не запомнил лица нападавших. – Инг сжал пальцы, чувствуя, что его руки начинают предательски подрагивать.

– Вы не умеете врать.

– Даже если и узнал, то не стал бы убивать Боба столь грубым способом. Есть много других вариантов, как подстроить естественную смерть. – Инг осекся, осознав, что сболтнул лишнего. – Поймите, я – профессионал, хирург. Зачем мне подстраивать Бобу банальную передозировку?

– Вы выглядите уставшим, Инг Мольен. – Полицейский встал, похлопав Инга по плечу. – Пойдемте, я провожу вас домой.

* * *

В течение целого часа с неба, не прекращая, лились потоки воды. Шу высунула руки из окна, подставив ладони ледяным каплям. Комната наполнилась ароматами влажной почвы и ускользающего лета. Осень уже стояла на пороге, а с наступлением темноты приходили холод и сырость. Но куда же делся Инг?

Шу напрасно пыталась разглядеть хоть что-то сквозь пелену дождя: видны были лишь размытые очертания домов да изредка проезжающих машин. Девушка принялась рассеянно отколупывать ногтем отстающую краску на деревянных оконных рамах. Несмотря на то, что они с Ингом этой весной старательно покрасили все подоконники и рамы в квартире, во многих местах краска уже облупилась.

Шу вздохнула.

Квартира Инга была такой старой, а мебель куплена еще во времена молодости Адэра Мольена. Так и стояла с тех пор. Зеркальное трюмо – гордость Софии Мольен, покойной жены Адэра. Высокий пузатый буфет с аккуратно расставленным фарфоровым сервизом в цветочек, книжные полки, доверху забитые старыми пыльными томами и потрепанными журналами, лакированный шкаф и диван с ужасно потертой зеленой обивкой. Не знай Шу, кто здесь живет, точно бы решила, что квартира принадлежит какой-нибудь шустрой старушке. Жаль, что Инг не хотел все это выбросить, благородно почитая память о прошлых жильцах. Ну, хоть обои переклеил.

Шу слезла с подоконника и начала бродить по квартире, время от времени поглядывая на настенные часы с кукушкой. Правда, горластую птичку она давным-давно выломала. Уже наступила полночь. Хоть бы Инг поскорее вернулся. Девушка не любила находиться дома одна, особенно ночью. Ей постоянно мерещились какие-то посторонние скрипы и шорохи, лампы пугающе мигали, а в подъезде кто-то периодически шагал по ступенькам, заставляя Шу вздрагивать и прислушиваться: не идет ли брат? Тревога не выпускала ее из своих колючих объятий ни на секунду. Ну вот опять.

Уловив приглушенные голоса за входной дверью, Шу вышла в прихожую. Инг? А кто еще? Соседи? Ключ звякнул в замке, дверь распахнулась, и на пороге возник промокший до нитки Инг, за спиной которого маячили два полицейских в форме, с которых тоже ручьями стекала вода. Шу растерялась, продолжила молча стоять в темноте, даже не догадавшись включить свет или хотя бы поздороваться.

– Не спишь? – Инг вошел в квартиру, следом запуская своих спутников, зажег лампу и запер дверь. – Проходите на кухню, – указал он полицейским. – Только разуйтесь. Сестра принесет полотенца.

Шу бестолково заметалась по комнате, напрочь забыв, где Инг хранит чистые полотенца.

– Шу, – окликнул ее Инг, уже успевший зайти в ванную. – Подойди ко мне.

Полицейские – совсем молодой долговязый парень и крепкий мужчина возраста Инга – уселись на табуреты у кухонного стола; свои мокрые куртки они небрежно кинули прямо на пол в прихожей. Девушка проскользнула мимо них, изо всех сил стараясь не привлекать к себе излишнее внимание. Что такого натворил Инг, раз эти двое пришли к ним в столь поздний час? Брат стоял в ванной и сжимал в руке небольшое полотенце, из которого почему-то торчал крохотный рыжий хвост.

– Я котенка подобрал, – пояснил Инг, вытирая малыша. – Он сидел совсем один у дверей больницы и весь трясся. А на улице такой ливень.

– То есть, возвращаясь домой с полицейским конвоем, ты еще и бездомных котят подбираешь, – рассмеялась Шу.

Инг осторожно поставил котенка на пол, достал стопку полотенец из бельевого шкафчика и вручил сестре.

– Отдай им. Они пришли побеседовать с тобой в связи со смертью моего пациента.

– А я тут при чем? – занервничала Шу.

– Ты все поймешь. – Инг стянул свой свитер и бросил его в корзину с грязными вещами. – Иди уже.

– Нет, я одна к ним не пойду, вдруг сболтну чего лишнего. – Шу присела на корточки и осторожно погладила мокрую шерстку недовольно мяукающего котенка.

– Дай переодеться, имей совесть. Я продрог до костей и хочу надеть сухую одежду.

– Так переодевайся, я не смотрю. Не очень-то занятное зрелище, знаешь ли, – ответила она, демонстративно отворачиваясь.

Инг молча сунул в руки Шу котенка, который тут же вцепился когтями в полотенца, и бесцеремонно вытолкал их за дверь. На деревянных негнущихся ногах девушка вошла на кухню. Полицейские раскладывали на столе какие-то бумаги, видимо, пытаясь тем самым их просушить. Не говоря ни слова, Шу опустила полотенца прямо на листы и поспешила к холодильнику, чтобы достать для котенка молоко.

– Чай поставь, – прокричал Инг из ванной.

Шу недовольно фыркнула, но послушалась. Котик в это время забился под кухонный шкаф.

– Вы Шу Мольен? – спросил ее полицейский, старший из пары.

– Да вроде как, – пожала плечами девушка.

– Да или нет?

– Да.

– Будьте добры отвечать на вопросы честно и без всякой двусмысленности. – Полицейский недовольно сдвинул брови. – Это имя вам дали после удочерения?

– Я всегда была Шу.

– Какая фамилия была дана при рождении?

– У Инга спросите. – Шу сосредоточенно разглядывала тарелки, выбирая, какую выделить для котенка.

– Не знаете?

– Понятия не имею. – Она снова безразлично пожала плечами и аккуратно налила молоко в голубое блюдце с цветочками.

– Вы что же, никогда не интересовались фамилией собственных родителей? – в разговор вступил второй полицейский.

– Моя мать умерла во время родов, а отец покончил с собой спустя месяц. – Шу принялась расставлять чашки, а вода для чая должна была скоро закипеть. – Других родственников не было. Нас с братом поместили в приют. Инг заботился обо мне с самых первых дней.

– Керн, вы хотите сказать.

– Керн? – Чашка выскользнула из рук Шу и разбилась об пол.

Керн. Тени прошлого взвихрились бешеным ураганом и закутали девушку. Смутные фигуры, тихие голоса – слишком размытые и блеклые образы, чтобы можно было с уверенностью на них полагаться. Безжалостное время не щадило детали. Так сложно вспомнить.

Керн. Керн.

Имя звучало как глухой стук сердца, как последний вздох, слетевший с губ умирающего, как чирканье спички о коробок. Керн. На долю секунды воспоминания вспыхнули яркими красками, очерчивая полустертые видения и показывая их в новом свете. Керн. Вот как. Брата звали Керн. А она и забыла.

– Это имя принадлежало вашему брату до того, как его усыновил Адэр Мольен?

– Я не знаю, я… – Шу взяла веник с совком, стоявшие у мусорного ведра, и начала собирать осколки. – Керн? Что-то знакомое. Но в детстве я всегда звала его просто братом.

– Шу похитили из приюта в трехлетнем возрасте, – сообщил Инг, который наконец-то вышел из ванной. Его мокрые волосы топорщились в разные стороны не хуже, чем шерсть разъяренного кота. – А нашел я ее спустя два года в больнице. Тогда меня уже все звали Инг Мольен. Да и вообще, какое имеет значение наше раннее детство? Зачем мучить расспросами мою младшую сестру? Воспоминания о том времени весьма болезненны для нее. Вы же, в конце концов, расследуете убийство Червивого Боба.

– Мы ищем человека, у которого был мотив его убить. – Полицейский зевнул и ткнул пальцем в помятую мокрую бумажку. – Список сотрудников вашей больницы, и пока только у вас, Инг Мольен, нашлась веская причина для его убийства. Боб – один из тех, кто похищал детей, а после продавал их на черном рынке для различных целей.

– Червивый Боб – преступник, о злодеяниях которого писали в газетах. Его ненавидели и осуждали все порядочные люди.

– Но убил кто-то один.

Подобного обвинения в адрес Инга Шу стерпеть не смогла. Она яростно отшвырнула совок и ткнула веником прямо в лицо старшему полицейскому:

– Не смейте обвинять моего брата на основании собственных умозаключений. Довольно вопросов. Мы будем говорить только в присутствии адвоката. Да и вообще, уже поздно, пошли вон!

На кухне воцарилась гробовая тишина. Полицейский аккуратно отодвинул веник от своего лица и медленно поднялся на ноги. В его карих глазах зажегся веселый огонек. Нарочно растягивая слова, он проговорил:

– Милая леди, мы здесь не для того, чтобы обвинять вашего брата. Отнюдь. По имеющимся у меня данным, вы и ваш брат можете подвергнуться нападению головорезов Червивого Боба с целью отмщения. Поэтому я и мой напарник, Кристиан Верц, будем вас защищать, пока угроза не исчезнет. Меня же зовут Виктор Цынок. Приятно познакомиться, – и он протянул руку Шу, лучезарно улыбнувшись.

Шу тут же сунула в его протянутую руку все тот же грязный веник.

– И спать эти двое будут здесь? – С нескрываемым отвращением девушка посмотрела на брата.

– О, нет. Мы займем пустующую квартиру напротив, я уже договорился с арендодателем, только немного осмотрим ваше жилище.

С этими словами полицейские встали и принялись изучать квартиру Инга.

– Обыскивать будут? – прошептала Шу на ухо брату. – У них есть ордер?

Но тот лишь пожал плечами. Он не знал. В полицейском участке ему подсовывали какие-то бумажки, заставляли расписываться, не давая толком ничего прочитать. Постоянно задавали странные вопросы, то угрожали, то изображали участие.

– Ты же хотела пойти служить в полицию. – Инг достал из холодильника вареную курицу и принялся отщипывать от нее маленькие кусочки для котенка, по-прежнему прячущегося где-то под кухонным шкафчиком. – Почему тогда так агрессивно настроена по отношению к этим ребятам, добросовестно выполняющим свой профессиональный долг?

– Хотеть стать полицейским и любить полицейских – не одно и то же, – огрызнулась Шу.

– Вот как? – удивился Инг. – Никогда не понимал ход твоих мыслей. Пожалуйста, будь повежливее со стражами правопорядка и постарайся не делать ничего, что могло бы нам навредить, – попросил он.

– А с чего полицейские вообще решили, что члены банды Боба захотят мстить тебе? – поинтересовалась Шу, косясь на дверь, за которой скрылись полицейские.

– Я был его лечащим врачом, оперировал. – Инг провел рукой по подбородку, про себя отмечая, что щетина уже безобразно отросла и надо бы утром не забыть ее сбрить. – И я главный подозреваемый. Как-то так.

– Это они так сказали, но все-таки, – Шу понизила голос, – ты им веришь?

– Я вообще никому не верю. Только себе и тебе. Хотя с возрастом ты стала внушать мне некоторые опасения. Все время что-то скрываешь, пропадаешь неизвестно где, – вздохнул Инг, наливая себе в чашку молоко.

– Ты же не рассчитываешь, что я, как и в детстве, буду отчитываться перед тобой за каждый шаг? Опомнись, Инг, мне уже девятнадцать, – заявила Шу, дерзко взглянув на брата. – Ты тоже живешь своей взрослой жизнью, но это не значит, что я перестала тебе доверять.

Она вплотную подошла к Ингу и пристально посмотрела в глаза.

– Это ведь не ты укокошил Боба?

– Нет, точно не я.

Ингу ужасно захотелось обнять Шу, прошептать что-то ободряющее, чтобы тревожный огонек, разгорающийся в ее беспокойной душе, потух как можно скорее. Но в соседней комнате шуршали полицейские, вполголоса о чем-то переговариваясь, возможно, даже споря. Поэтому Инг лишь легонько щелкнул сестру по носу и вышел из кухни.

– Я могу быть еще чем-то полезен? – спросил Инг у мужчин, стоящих у окна в гостиной.

– Нет, пока нет.

– А когда я и моя сестра сможем отправиться спать? Уже час ночи. Утром у меня смена. – Для наглядности Инг ткнул пальцем в часы.

– О смене не беспокойтесь, Инг Мольен. Вы временно отстранены от своих обязанностей, – сообщил Виктор Цынок, чуть отодвинув штору и вглядываясь в темноту за окном. – Ваша сестра может спокойно идти спать, а с вами мы немного побеседуем.

– То есть как отстранен? – От ярости у Инга потемнело в глазах. – А мои пациенты? Верон один не справится. Да как же это? Кто так решил?

– Так решил главврач вашей больницы. – Виктор сделал неопределенный жест рукой, значение которого Инг не распознал, что только сильнее разозлило его. – Ждем дальнейших распоряжений. Но пока ведется следствие, нет необходимости находиться на рабочем месте.

Инг с трудом подавил желание схватить полицейского за шиворот и вытрясти из него весь дух. Он молча развернулся и в два шага оказался у телефонного аппарата. Плевать на время! Да что они там о себе думают? Инг набрал номер главврача.

– Давай же, старый хрыч, вылезай из кровати, – прошипел он в трубку, из которой уныло раздавались лишь длинные гудки.

Шу замерла рядом, прислонившись к стене, на руках она держала оглушительно мурлычущего котенка. Инг яростно нажал на телефонный рычаг и принялся снова вертеть телефонный диск.

– Алло, – прокричал Инг, едва заслышав скрипучий голос главврача на другом конце провода. – Мольен беспокоит. Да, в час ночи. Да! Да! Кто, я спрашиваю, принял решение об отстранении? Почему? – Инг внимательно выслушал ответ главного, и костяшки его пальцев, сжимающих трубку, побелели. – А кто будет оперировать? Издеваетесь? – Голос Инга охрип от волнения. – Я не смогу сидеть дома и просто ждать, пока все уляжется. Да я с ума тут сойду. Если вы меня отстраните, то я уволюсь, слышите? Когда дело закроют, заберу сестру и мы уедем в столицу. Да, меня звали… Куда? А вам-то какая разница?! – прорычал Инг и со всей силы швырнул трубку на рычаг.

Старенький телефон, не выдержав столь жестокого обращения, свалился с тумбочки, жалобно звякнув.

– Кажется, я уволился, – тихо сообщил Инг, глядя на место, где ранее стоял телефонный аппарат.

– Не нервничайте так, Инг Мольен, успокойтесь, – доброжелательно отозвался Виктор.

Шу попыталась жестами объяснить полицейскому, что к Ингу сейчас подходить не стоит и куда опаснее говорить ему что-то вроде «успокойтесь».

– Да? – отозвался Инг неестественно высоким голосом. – Просто успокоиться? И все?

Шу закатила глаза. Ну вот, началось. Не буди лихо, пока оно тихо.

– Я успокоюсь. – Инг переступил с ноги на ногу и хрустнул костяшками. – Успокоюсь, когда вышвырну вас из моего дома. Я не убивал Боба, понятно? Почему я должен страдать оттого, что вы не можете нормально вести расследование и идете по самому легкому пути: обвиняете человека, на которого легче всего сфабриковать дело. Сироту из приюта, жертву грязных делишек Боба. Его лечащего врача. Так? И плевать, что вы отнимаете у меня то, чем я больше всего дорожу, – мою репутацию и доверие пациентов.

– Вы сгущаете краски. Мы просто… – попытался Виктор урезонить Инга.

– …будете пугать меня местью подельников Боба? Да им уж хватит ума вычислить настоящего убийцу, не то что вам, – рявкнул Инг.

Шу подскочила к брату и обхватила того за плечи: не хватало еще, чтобы он накинулся с кулаками на полицейского.

– Заканчивай истерику, а то они и до утра не уйдут, – прошептала она на ухо и для верности стиснула в объятиях еще крепче. Инг раздраженно отцепил от себя Шу и ушел в свою комнату, злобно хлопнув дверью. Полицейские не стали ему препятствовать.

– Больница – смысл его жизни. – Шу осуждающе взглянула на полицейских. – Как вы допустили такое, что в ходе расследования страдают невинные люди? Разве вас этому учили?

– Не мы приняли решение об отстранении, – вмешался до этого хранивший молчание Кристиан Верц.

– Вам не стоит учить нас, как правильно работать, – подал голос Виктор. – Убийство пациента, тем более такого известного преступника, как Боб, очень резонансное дело. И неизвестно еще, какая правда может выплыть наружу. С Ингом мы продолжим беседовать завтра утром, сейчас разговоры не возымеют никакого толка. А вы отправляйтесь спать. Но сперва заприте за нами дверь и не открывайте шторы на окнах. С этой минуты за вами и вашим братом будут присматривать.

Виктор отвесил короткий поклон, Кристиан в свою очередь пробормотал «Доброй ночи», после чего мужчины покинули квартиру, делая вид, что не замечают откровенно враждебного настроя Шу. Как и было велено, девушка тут же заперла на все засовы дверь, а после подошла к комнате Инга и прислушалась. Тишина.

«Хоть бы из петли не пришлось вынимать, – содрогнулась Шу. – Неизвестно, как он переживет потерю работы. Вот мой отец, к примеру, выбрал не самый лучший способ решения проблем».

– Инг, они ушли, – сообщила Шу и надавила на ручку двери, но это оказалось напрасным: Инг заперся изнутри. – Может, откроешь?

Девушка злобно пнула дверь ногой в ожидании ответа.

– Я в порядке, иди спать. – Щелкнул замок, и на пороге показался Инг: бледный, взъерошенный, с потухшим пустым взглядом, в котором отчетливо читались тоска и горькая обида.

Последний раз в таком состоянии девушка видела его лет пять назад, когда от сердечного приступа умер их опекун Адэр Мольен. В голове Шу промелькнула дикая мысль позвонить Кэти и умолять ее приехать, чтобы спасти Инга от нестерпимого одиночества. Но вряд ли муж Кэти оценит столь благородный порыв.

– Иди спать, Шу, – усталым голосом повторил Инг. – А утром зайди в зоомагазин, что на углу, и купи все необходимое для котенка.

– А почему я? – возмутилась девушка. – Ты приволок этого кота. Сам им и занимайся!

Но дверь комнаты снова захлопнулась перед носом Шу.

«Ну, Инг, а я тебя еще жалела», – вздохнув, пробормотала она.

Постояв на всякий случай немного под дверью, Шу все же решила пойти спать, предварительно обустроив котенка со всеми удобствами: малыш ведь не виноват, что Инг заперся в комнате, разозлившись на весь белый свет.

Глава 16. Серая дверь

Алиса разложила перед собой на столе две булочки, банку сливочного сыра и контейнер с аккуратно нарезанными свежими помидорами и огурцами. Ароматный чай дымился в кружке. Красота. Что может быть прекраснее обеденного перерыва на работе? Но нужно было спешить, пока в столовую никто не пришел.

Алиса любила есть в одиночестве. В крайнем случае, в компании хохотушек-медсестер. Хуже всего, когда к ней подсаживался Демид – лаборант со второго этажа. Каким-то внутренним чутьем он практически всегда умудрялся точно вычислить время обеда Алисы (хотя она старалась проскользнуть в столовую незамеченной) и увязывался за ней по пятам. Рот Демида напоминал Алисе черную дыру. Когда он находился поблизости, еду приходилось крепко держать обеими руками, в противном случае существовал риск остаться голодным. Лаборант, мило болтая, одним махом поглощал свой обед, между делом уничтожая съестные припасы собеседника. Все это проходило в шутливой форме под видом «Ну ты же не против?», «Угостишь немного?» или «Дашь откусить?» Демид не брезговал и чая попить из чужой кружки, а если ему делали замечание, то искренне удивлялся, заявляя: «А что такого? Ну налей себе еще. Подумаешь, кипятка пожалела».

– Привет!

Алиса вздрогнула и обернулась, заметив стоящую у окна Сив.

– Ты жива. – Алиса подскочила к девушке и схватила ту за руки. – Когда мы виделись последний раз, ты была сама не своя. Половина лица – черная. И ты появилась почему-то не на поляне, а в чаще среди черных деревьев, болталась там на ветках, словно застрявший воздушный змей.

– Да? – Сив нахмурилась. – Я не помню, но возможно, так случается, когда балансируешь между жизнью и смертью.

– Хакон спас тебя?

– Он послал Ньена.

Алиса стиснула в объятиях Сив и коротко поведала ей о встрече с Матсом и его подопечными.

– Забавно, Хакон мне об этом не рассказывал. – Сив, скрестив ноги, уселась прямо посреди обеденного стола. – Он уверял, что видит вероятные пути. Сам. Про Матса впервые слышу. И кто там еще, Шу?

– И Иви.

– Хм, интересно, но вполне объяснимо, – прищурилась Сив.

– Ты знаешь больше, чем говоришь, – насупилась Алиса.

– Да ничего я не знаю, – беспечно отмахнулась Сив. – Это лишь мои предположения.

– Так поделись ими. Почему, скажем, время в наших мирах течет не синхронно? То быстрее, то медленнее? Сколько дней прошло с нашей последней встречи по твоим ощущениям?

– Алиса, я сейчас сплю в комнате целительницы, матушки Хакона. Она без конца жжет свои благовония и опаивает меня травами. Я понятия не имею, ночь на дворе или день. И почему ты думаешь, что ответы приблизят тебя к истине, а не запутают сильнее? – хитро улыбнулась Сив. – Не стоит верить Кровавой Ведьме.

Алиса вздохнула, ну что можно было взять с Сив? Никогда не хочет нормально отвечать на вопросы.

– Все плохо!

Алиса едва не свалилась со стула, потому что эти слова Инг проорал ей в самое ухо.

– Инг, она так со страха помереть может. Не подкрадывайся со спины, – пригрозила другу Сив. – Что у тебя стряслось?

– А то! – Инг вцепился в плечи Алисы железной хваткой. – Ты! Ты обещала смотреть мои пути и предупреждать об опасностях. Всегда! Но вечно обо мне забываешь.

– А сам-то, – фыркнула Сив. – Просыпаешься и даже имени ее не помнишь.

– Да что стряслось-то? – Алиса тревожно глянула на дверь: только бы сейчас в столовую никто не вошел. Быть застуканной во время разборок с потусторонними невидимыми друзьями сулило мало хорошего.

– Меня отстранили от работы. Виной тому насильственная смерть моего пациента, и обстоятельства сложились так, что я числюсь главным подозреваемым в убийстве. – Инг убрал руки с плеч Алисы и отступил на шаг назад. – А еще я психанул и уволился, сказав, что уеду в столицу, как только расследование завершится.

– Да уж, неприятная ситуация. – Сив прищелкнула языком и развела руками.

– Самое обидное, что если бы Алиса хоть одним глазком взглянула в мою дверь, то всего этого можно было бы избежать, а я ведь столько раз просил ее, – с отчаянием воскликнул Инг. – Я бы поменялся с Вероном, не вышел бы на смену, притворился бы больным, в конце концов. Шу частенько так делает.

– Очень некрасиво винить Алису в собственных неудачах, – скривилась Сив. – Неси ответственность за собственный выбор. Мужчина, называется!

– Будто ты на нее не полагаешься, – разозлился Инг.

Алиса растерялась, не зная, что ответить. Она чувствовала себя безумно виноватой, потому что Инг действительно последнее время столько раз напоминал ей о собственных путях. И почему она не попыталась найти возможность заглянуть в фиолетовую дверь?

– Инг, я сегодня же обязательно…

– Не утруждайся, – махнул он рукой.

– И как так вышло, что тебя обвиняют в убийстве? Что видно на камерах наблюдения?

Алиса припомнила, что в случае смерти пациента у них в больнице полиция в первую очередь изымает записи с камер видеонаблюдения.

Инг сначала странно на нее воззрился, а потом начал хохотать.

– Камеры! Ну ты и спросила. Нет у нас крошечных камер наблюдения на каждом углу, как у вас, их еще не изобрели, и вряд ли в скором времени такое случится. В моем мире телевидение-то еще черно-белое, а ты про какие-то камеры. И компьютеров нет. Это ты сидишь и вносишь данные пациента в систему, заводишь электронные карточки, а у нас в больнице суровая Валентина и ее бумажная картотека, и только попробуй неразборчиво что-то вписать в бланк – мокрого места не оставит. Ты бы еще у Сив поинтересовалась, почему она на лошади скачет, а не на поездах ездит, – продолжал высмеивать надувшуюся Алису Инг.

– Ты стал бы великим изобретателем, если бы не забывал про Алису после пробуждения, – закатила глаза Сив.

– Да, кстати, если призадуматься, то истории известно о многих случаях, где во сне к ученым и изобретателям приходило озарение, – встрепенулась Алиса.

– Почему тогда ты, Сив, не пользуешься информацией о развитых в мире Алисы технологиях? – Инг скрестил руки на груди и прищурился. – Или ума не хватает разобраться с…

Но закончить фразу Инг не успел, потому что в столовую ворвался Демид, сжимая в руках разноцветные пластиковые контейнеры и кулек с печеньем.

– Привет-привет! – помахал он Алисе. – Скучаешь тут одна? Если не против, составлю тебе компанию, угощайся.

Демид бросил на стол печенье, которое едва не задело Сив. Инг понуро опустился рядом с Алисой и прошептал: «Прости, я погорячился». Девушка кивнула в ответ и, нащупав под столом его руку, легонько сжала. Инг невесело улыбнулся и уткнулся лбом в плечо Алисы, Сив же картинно закатила глаза. Она нагло разлеглась вдоль стола, головой по направлению к Алисе и Ингу. Демид тем временем суетился, делая себе чай: бедный лаборант даже не замечал, что призрачная девушка разложила свои ноги в непосредственной близости от его еды.

– Люблю зеленый чай. – Демид сел за стол и принялся открывать контейнеры, в одном из которых лежали макароны, а в другом – вареные сардельки.

Алиса укоризненно посмотрела на Сив, которая нагло размахивала пяткой прямо перед самым лицом Демида.

– Да ему все равно, – отозвалась Сив. – Я могу сесть к нему на коленки, а он и не заметит.

Алиса принялась намазывать булочку сыром, вторую уже успел захапать Демид со словами: «А хлеб-то я и забыл, можно?» Инг сосредоточенно пытался взять кусок огурца, уверенный в том, что если ему удастся достаточно сконцентрироваться, то рано или поздно он научится взаимодействовать с предметами в мире Алисы.

– Ерундой маешься, – произнесла Сив, наблюдая за попытками Инга. – Твое материальное тело не здесь. Только дух, который связан с Алисой. Без нее для этого мира ты просто бесплотная невидимка.

– В науке много различных теорий. О мыслях, управляющих материей, что-нибудь слышала? – пробормотал Инг, не прекращая своего занятия.

– Ничего ты не понимаешь. Это мир Алисы, мысли Алисы, мы здесь только из-за Алисы.

Алиса вытащила телефон и, напечатав «Кровавая Ведьма что-то скрывает», показала своим невидимым спутникам по очереди.

– Она знает не больше нашего. – Инг перешел от огурцов к помидорам. – Если Сив такая мудрая ведьма, как говорит, то почему она постоянно таскается к тебе со своими проблемами, а не занимается колдовством в своем мире?

– Кровавая магия сложна, я не все могу объяснить и понять до конца. Не хочу говорить о том, в чем не уверена, – пожала плечами Сив.

«Сив умеет делать много удивительных вещей, – торопливо набрала Алиса. – Думаю, она что-то недоговаривает».

– Это ты про ее ведьмовские обряды? – отозвался с раздражением Инг, смерив взглядом нахально улыбающуюся Сив. – Подумаешь! Я, может, тоже чувствую ее, эту вашу «магию крови». Особенно во время операций. Кровь обеспечивает жизнедеятельность всего организма, несет в себе информацию. Взять, к примеру, обычный анализ крови: он порой способен рассказать врачу о том, о чем не догадывается даже пациент. Вон хоть у своего прожорливого лаборанта спроси. – Инг ткнул пальцем в сторону жующего Демида.

Сив странно рассмеялась и покачала головой. Иногда ей хотелось поведать друзьям о том, что это именно она наградила их дарами. Но тот ритуал маленькая Сив провела совершенно случайно, во время игры, не до конца понимая, что же такое сотворила. Да и старая Шэл как-то говаривала, что если разболтаешь магическую тайну, то она тут же утратит силу. А терять связь с Ингом и Алисой Сив не хотелось. Или Шэл говорила совсем про другое? Ну почему она слушала бабушку вполуха? Почему к ней в тот раз явилась из тьмы покойница Шэл? А еще эти шепчущие голоса.

Сив закусила губу, вспоминая, что именно она слышала, пока металась между жизнью и смертью. Куклы? Расплата? Сив не на шутку разозлилась. Какая же она глупая! Отчего все знания, полученные в детстве от бабушки, с течением времени истекали из ума, оставляя после себя лишь неясные следы да туманные догадки?

Мысли Сив прервал звук бьющейся посуды: Алиса неудачно повернулась и локтем смахнула со стола кружку, а Инг машинально подставил руки, чтобы поймать ее, но, естественно, потерпел неудачу. Кружка разлетелась на множество ярких осколков.

– Вечно у меня руки-крюки, – воскликнула Алиса, вскакивая со стула.

– К счастью, – заметил Демид. – В следующий раз меньше зависай в телефоне. А то уставилась в него и ничего вокруг не замечаешь, шепчешь себе что-то под нос, хорошо хоть не обожглась и не порезалась.

Алиса взяла веник с совком и принялась собирать осколки. Демид опустился рядом с ней на корточки и поднял пару крупных кусков, метко забросив их в корзину для мусора.

– Эх, Алиса, Алиса, – пробормотал он, глупо улыбаясь. – Придется мне подарить тебе новую чашку.

Инг тут же вклинился между ними: его слегка раздражало, когда к Алисе так нагло подкатывали малосимпатичные представители мужского пола. А Демид совсем не вызывал у Инга симпатии. Словно что-то почувствовав, лаборант встал и вернулся на свое прежнее место за столом.

– У меня много кружек. Пациенты часто дарят. – Девушка закончила уборку и бросила взгляд на дисплей телефона. – Пора возвращаться к работе.

– Рад был повидаться. – Демид подтолкнул к Алисе печенюшки. – Возьми, я для тебя купил. Дома чаю попьешь.

– Э-э-э, спасибо. – Алиса собрала остатки еды и поспешила покинуть столовую.

Сив делано поклонилась, а Инг отвесил Демиду смачный подзатыльник, но лаборант даже не шелохнулся. Инг разочарованно вздохнул и замахнулся во второй раз. Но Алиса, заметив это, ловко схватила его за рукав и потащила за собой.

– Рука что-то затекла, – пояснила она Демиду, выкручивая сморщившемуся Ингу локоть. – Пока!

Сив расхохоталась и показала Ингу язык, после чего в один миг исчезла. Алиса прибавила шагу, стараясь как можно скорее скрыться из поля зрения Демида. Лишь в пустом коридоре она прошипела:

– Инг, мне не нравится, когда ты издеваешься над людьми, пусть даже они этого не видят и не чувствуют.

– Это мой сон, делаю, что хочу, – парировал он.

– Но это моя жизнь!

МАТС

– Ладно-ладно, – согласился Инг. – А теперь, когда мы остались одни, Алиса, выслушай меня, пожалуйста, и попытайся понять. Прежде чем заявился этот твой Демид, я собирался сказать, что пока не буду приходить к тебе. Сив права, я стал слишком зависим от тебя, и мне стоит научиться рассчитывать только на себя.

– Но Инг!

– Матс говорил, что Шу просила не смотреть ее будущее без разрешения. Так вот. Я тоже тебя об этом прошу: не смотри.

– Ты уверен?

– Если передумаю, ты узнаешь об этом первой, – улыбнулся Инг.

– Но мы ведь еще увидимся? – Алисе стало очень тревожно от его слов.

– Конечно.

– Обещаешь?

– Да.

– Только не забудь, – воскликнула в пустоту девушка.

Инг уже исчез: то ли проснулся, то ли отправился на другой уровень сна. Девушка сжала телефон, ей очень хотелось позвонить Матсу, но она побоялась показаться ему слишком назойливой.

«Напишу завтра вечером, если он сам со мной не свяжется», – решила Алиса и побрела на свое уже порядком опостылевшее рабочее место.

Глава 17. У дерева

В воздухе пахло ранней весной. На ветках большого дерева проклюнулись нежно-зеленые почки, и только окружающий поляну лес был все так же беспросветен и мрачен. Алиса поднялась и отряхнула белое платье с кружевными оборками. В своих снах она могла придумывать себе любую одежду, но практически всегда ограничивалась чем-то простым и удобным. Девушка еще раз разгладила складки юбки и мысленно украсила свои волосы бледно-розовыми цветами, которые не заставили себя ждать, тут же материализовавшись на голове Алисы. Сегодня ей почему-то хотелось принарядиться. Алиса воображала себя романтичной принцессой, тайком сбежавшей из замка в дремучий колдовской лес в поисках приключений.

Мягкая трава приятно щекотала босые ступни. Она подошла к фиолетовой двери и бережно смахнула с нее ветки и увядшие листья. И почему дверь Инга всегда находилась в таком беспорядке? Словно старая заброшенная надгробная плита, какие показывают в фильмах ужасов. Алиса нерешительно прикоснулась кончиками пальцев к тусклой железной ручке, в некоторых местах поеденной ржавчиной. Инг просил не смотреть. Так на него не похоже.

С самого детства он был весьма настойчив в своем желании знать о возможных путях будущего. Как и Сив. Алиса присела возле фиолетовой двери, вытянув ноги. Кто пришел к ней раньше: Сив или Инг? Вроде Инг, ведь он был гораздо старше Кровавой Ведьмы. Хотя время в мире Сив текло гораздо медленнее. Алиса вспомнила, как маленькая Сив частенько любила бегать по поляне и лазить по огромным веткам дерева, бесстрашно болтаясь на них, словно ловкая обезьянка. Так Сив или Инг? А была ли разница?

Алиса вздрогнула, когда внезапный порыв холодного ветра принес с собой горсть сухих листьев, щедро осыпав ими фиолетовую дверь и сидящую рядом девушку. Инг просил не смотреть. Девушка задумчиво запустила пальцы в волосы, вытряхивая из них желтые хрустящие листочки. Ничто не манит сильнее, чем дверь, в которую запрещено заглядывать. Прости, Инг, удержаться слишком трудно. Алиса взялась за ручку и осторожно потянула на себя. Разочарованный вздох сорвался с губ девушки, эхом разносясь по поляне. Хитрющий Инг! Когда ты успел выведать у Сив, какие травы необходимо пить, чтобы пути окутала и скрыла тьма? Алиса прикусила губу. Жаль, что она не могла войти в чужие двери. У всех, за исключением серой, существовал невидимый барьер, который позволял Алисе видеть пути, но не позволял ступить на них.

Девушка настежь распахнула дверь Инга и склонилась над клубящейся тьмой. Неясные силуэты, снующие туда-сюда тени, создающие рябь и бурлящие, словно выкипающий на плите кофе.

– Я знаю, что ты где-то там, Инг, одинокий и запутавшийся, – прошептала Алиса, содрогнувшись от одной только мысли о том, что по ее вине Инг теперь числился подозреваемым в преступлении, которого не совершал. Ей показалось, что в глубинах тьмы она видит какой-то блеск, что-то, похожее на осколок зеркала, брошенный на дно черного омута. Алиса протянула к нему руку, но тут же ощутила невидимое препятствие. Как там говорил Инг, мысль, управляющая материей, да? Девушка изо всех сил постаралась дотянуться до сверкающего осколка. Барьер, не дающий ей попасть в мир Инга, лишь затвердел. Алиса почувствовала, как пальцы уперлись во что-то, напоминающее непроницаемое гладкое стекло.

– Инг! – выкрикнула она, ударив препятствие ладонями. От звука ее голоса тьма задрожала, и на долю секунды Алиса разглядела перед собой удивленное лицо Инга, левая щека и подбородок которого были покрыты белым кремом, а в руке парень сжимал складную бритву.

«Я что, по ту сторону зеркала?» – изумилась Алиса, но тьма снова заволокла Инга, и она в отчаянье замолотила по барьеру кулаками.

Внезапно пространство наводнил ужасающий треск, похожий на звук, что раздавался, когда специально наступаешь ногой на ледяную корку, сковывающую лужи морозным осенним утром, только многократно усиленный. Стекло, разделяющее Алису и сокрытую в фиолетовой двери тьму, лопнуло, и девушка рухнула в зияющую черноту.

«Я попаду в мир Инга?»

Но не тут-то было. Ледяной, протяжно воющий ветер подхватил Алису и швырнул обратно на землю, захлопнув после фиолетовую дверь. Девушка упала навзничь и громко вскрикнула: то ли от неожиданности, то ли от разочарования. Немного придя в себя, Алиса встала и, пошатываясь, огляделась. Над головой сгущались свинцовые тучи. Ветер разбушевался не на шутку, отчего скрипели черные деревья, сгибаясь от его резких порывов, а в воздухе вперемешку с сухими листьями кружилась пыль.

«Похоже, начинается ураган».

Алиса смахнула с лица волосы, которые тут же, терзаемые ветром, снова залезли в глаза. Она почувствовала ощутимый толчок в спину и едва удержалась на ногах. Нетрудно было понять, что стихия гнала ее к серой двери. Некоторое время Алисе удавалось стоять под натиском ветра, но новый порыв буквально смел ее с земли и выбросил прямо у входа в ее мир. Привет, серая дверь. Это было обидно. Но в то же время страшно: вдруг Алиса совершила нечто запретное, что больше не позволит ей вернуться на поляну с деревом? Девушка широко расставила руки и ноги, но неведомая сила, несмотря на ухищрения Алисы, ловко впихнула ее в гостеприимно отворившуюся серую дверь.

Глава 18. Фиолетовая дверь

– Инг, ты в порядке? – крикнула Шу, стучась в запертую дверь ванной комнаты. – Что это был за звук?

– Зеркало разбилось, – ответил он, в ужасе озираясь.

Инг сам не понял, как это произошло. Минутой ранее он спокойно брился, как вдруг ему почудился слабый голосок, зовущий его по имени. Инг огляделся, но не заметил ничего странного. Разве что… Определенно! Его собственное отражение дрогнуло, и сквозь привычные черты начало проступать очертание женского силуэта. Не веря своим глазам, парень протянул руку к висящему над раковиной зеркалу, из которого на него снова смотрел испуганный и побледневший Инг, весь перемазанный кремом для бритья. Но что это? Отпечаток женской ладони на гладкой поверхности зеркала. Слишком маленький, чтобы принадлежать Шу. Может, Кэти? Он не успел толком рассмотреть странный отпечаток, потому что по зеркалу во все стороны поползли трещины, и оно рассыпалось прямо на глазах у изумленного Инга.

– Безумие какое-то, – пробормотал он, разглядывая собственные отражения в валявшихся на полу и в раковине осколках.

Тем временем Шу ухитрилась каким-то образом вскрыть отверткой замок и ворвалась в ванную комнату.

– Ты зачем это сделал? – воскликнула она, тревожно вглядываясь в лицо брата, будто пыталась найти в нем признаки возможного безумия.

– Ой, успокойся, Шу! Я просто брился, а оно само треснуло, а потом осыпалось. Это всего лишь старое зеркало. Не стоит так волноваться.

Шу недоверчиво осмотрелась по сторонам, особенно пристально изучая бритву в руке Инга, а потом пробормотала:

– Я уже давно твержу, что в квартире пора обновить мебель. Опасно жить среди всей этой рухляди, разваливающейся на куски от малейшего прикосновения. Сам теперь прибирайся. Мне пора идти. Мария ждет, да и в зоомагазин нужно зайти.

– Ты когда вернешься?

– Не знаю, – пожала плечами девушка. – А у тебя какие планы?

– Ну, наведу для начала порядок в ванной, потом сварю обед, почитаю что-нибудь, а после выпью снотворного и отправлюсь спать. – Инг поднял с пола самый крупный осколок и, повертев в руках, пристроил на краю ванны. – И надо половину лица побрить, – добавил он.

– А полицейские?

– А что полицейские? – прищурился Инг.

– Что они будут делать?

– Понятия не имею. – Инг провел бритвой по щеке, нахмурив лоб.

Шу молча кивнула и вышла. Поведение Инга немного настораживало. Вчера он долго не мог уснуть; она отчетливо слышала за стенкой шаги и шуршание бумаги. Затем, видимо, вымотавшись окончательно, Инг сходил на кухню и взял из коробки с лекарствами снотворное, которое обычно принимала Шу, когда навязчивые мысли и тревожное состояние вызывали продолжительную бессонницу. Бедный Инг. Шу бросила на стол отвертку и погладила котенка, который играл на кухне, зачем-то все утро вытаскивая из-под холодильника пылинки. Сколько грязи он умудрился извлечь на Свет Божий! Девушка взяла тряпку и протерла пол, пригрозив котенку пальцем.

«Надо будет на днях устроить генеральную уборку, – подумала Шу. – И полезно, и Инг хоть отвлечется».

Она еще раз прислушалась: из ванной доносился звук льющейся воды. Но ей нужно было уже идти, Марии вряд ли понравится, если Шу опоздает в первый же день. Девушка тихо выскользнула из квартиры, заперев за собой на ключ дверь. Полицейские вроде ничего не говорили насчет того, что ей запрещено без спросу покидать дом. Шу вышла из подъезда и энергичным шагом направилась к трамвайной остановке. Утро выдалось прохладным, и она пожалела, что поверх своего платья надела лишь тонкий шерстяной свитер. Почти сразу за ней увязался невесть откуда взявшийся полицейский. Шу резко остановилась, чем, похоже, ввела парня в затруднительное положение. На секунду он растерялся и застыл как вкопанный, но тут же отвернулся, делая вид, что читает оборванную афишу, криво приклеенную к фонарному столбу.

– Ты, кажется, Кристиан? – Шу подошла к полицейскому и смерила его презрительным взглядом. – Ты что, всерьез думал, я тебя не замечу? Кроме нас, на улице ни души. И пусть на тебе нет формы, лицо-то твое я вчера хорошо запомнила.

– А я и не собирался скрываться, – ответил полицейский, несколько раз проведя указательным пальцем по своему носу, словно пытаясь стереть с него веснушки. – У меня приказ сопровождать тебя и беречь от опасностей. Но это вовсе не значит, что я должен идти с тобой под руку и вести беседы.

– А ты не очень-то вежливый, Кристиан Верц, – процедила сквозь зубы Шу. – Ну давай, сопровождай, только не путайся под ногами.

Всю оставшуюся дорогу до кондитерской Шу старательно не замечала бредущего за ней мужчину, хотя это ее порядком раздражало. Слава богу, он не стал заходить в кондитерскую, а вместо этого уселся на лавочку возле входа, достав из кармана помятый сборник кроссвордов и огрызок карандаша.

Мария была прекрасна, с аккуратной прической в виде собранных на затылке в замысловатый узел волос, в белом до колен платье и кружевном голубом фартуке. Увидев Шу, женщина ослепительно улыбнулась, заставив сердце девушки совершить небольшой кульбит. Натертые до блеска витрины сверкали, а из кухни доносились ароматы печеного хлеба, яблок и жженого сахара. Шу показалось, что она очутилась в сказочной стране сладостей и распрекрасных фей. Девушка тут же вспомнила подаренную ей Ингом в детстве картонную книжку-раскладушку, в которой на каждой странице возникали объемные бумажные пряничные домики, шоколадные фонтаны и реки из киселя. Именно такие ассоциации вызывала у нее кондитерская Марии с ее ярко-желтыми стенами, украшенными акварельными рисунками тортов и пирожных. Мария выложила на большое блюдо пончики, покрытые цветной глазурью, прибавила громкости на радиоприемнике и проговорила:

– Проходи в подсобку, переодевайся в форму и тщательно вымой руки. Там Эли, она тебе все объяснит.

Шу промямлила что-то неразборчивое, с плохо скрываемым любопытством рассматривая кондитерскую и ее очаровательную хозяйку, но все же послушалась.

Последующие часы закрутили Шу в бешеный ураган из муки, масла, яиц и сахара. По крайней мере, такой у нее был вид по окончании рабочего дня. Девушка сосредоточенно всматривалась в зеркало, пытаясь придать себе более-менее опрятный облик.

– Завтра получится лучше, – подбодрила Эли, которая по праву считалась главной помощницей Марии.

Шу повела бровью, но промолчала, вытряхивая из волос муку.

– Знаешь, ты похожа на моего брата, – продолжила девушка. – Он так же неловок на кухне. Но спустя несколько занятий даже он научился печь восхитительное печенье. Главное – приложить старание и слушать советы.

– Это внушает оптимизм. – Шу растянула губы в одну из своих фирменных фальшивых улыбок. Старание. Советы. Восхитительное печенье. Девочки в кружевных фартучках, и она в таком же… Тьфу! Какая ерунда! И как только ее угораздило в это ввязаться?

Попрощавшись с Эли, она вышла из кондитерской и поспешила в зоомагазин. Кристиан все так же тащился за ней по пятам, но Шу его не замечала: слишком устала после утомительного рабочего дня.

Дома Инг встретил ее холодным супом, безупречной чистотой в квартире и закрытыми дверями собственной спальни, из-за которых раздавался размеренный храп. Разложив покупки и переодевшись, Шу тихонько прокралась в комнату Инга. Он крепко спал, завернувшись в одеяло, а рядом лежал котенок, тесно прижавшись к Ингу и рискуя быть раздавленным, если вдруг хозяин решит сменить положение, перевернувшись с бока на спину.

– Сладко с ним спать, Рыжик? – Шу осторожно взяла мяукнувшего котенка и переложила на край кровати.

Инг пробормотал что-то похожее на «Лапшу» или «Уйди, Шу» и перекатился на другой бок. Девушка наклонилась и поцеловала его в висок. В темноте у Инга был какой-то особенно неприкаянный и уязвимый вид. Одну руку он согнул в локте и прикрыл ей лицо, а вторую подложил под голову в качестве подушки. Удивительно, насколько спящие люди казались беззащитными перед теми, кто в этот момент бодрствует и в ночной тиши бродит вокруг них на цыпочках. Вот Инг – взрослый, уверенный в себе парень, но стоит ему уткнуться носом в одеяло и погрузиться в собственные сновидения, как он становится похож на юного мальчишку. Напряженное выражение лица, беспокойство в глазах, сурово сжатые челюсти: все это стирает и сглаживает, обнажая истинную суть личности, герой мифов и легенд, чародей Натгон – один из основных божеств культа их предков, но ныне почти что забытый.

Натгон – древнейший Бог пророческих и лживых сновидений. Маг, создатель и разрушитель миров, ткач человеческих судеб. Во сне человек не мог соврать, нужно лишь прошептать на ухо вопрос в обозначенное время: в час ночи, когда Натгон проплывает по небу в призрачной колеснице, прикованной серебряными цепями к лапам двух черных огромных воронов. Закрой глаза и жди, пока не услышишь шорох крыльев. Только тогда спрашивай. По крайней мере, в это верили далекие предки.

Шу вздохнула, осторожно смахнула каштановую прядь волос со лба Инга и прислушалась. Пробил ли этот магический час Натгона? Монахини, конечно, всыпали бы ей по первое число за подобные мысли. Натгон – мертвый Бог, его святилища давно были стерты с лица земли, а почитатели уже пару веков истлевали в своих могилах. Сейчас Натгон упоминался разве что в детских страшилках. Темная ночь. Вороны, клюющие звезды. И Кира, земная девушка-ведьма, поглотившая сердце влюбленного в нее Натгона, а после превратившаяся в новую Богиню Смерти, что несла людям одни лишь болезни и страдания. Да уж, у древних боги были куда интереснее, чем нынешний безликий, справедливый, но в то же время какой-то бессмысленный Бог. А существовал ли он вообще? Хоть монахини и пытались каждый день донести до Шу доброе светлое религиозное знание, но их попытки оставались тщетны. Она не верила, по крайней мере не в того Бога, которому ее заставляли молиться по утрам перед уроками.

Шу склонилась над ухом брата и прошептала вопрос, терзающий ее уже немало лет. Инг отнял руку от лица, открыл рот и оглушительно захрапел. От этого звука, право слово, вороны Натгона упадут замертво, случись им пролететь над крышей дома Инга. Шу с огорчением взглянула на баночку со снотворным, стоящую на тумбочке. Нужно было припрятать лекарства, он слишком много принимал за раз и без особых на то причин. Врач, называется.

Шу подошла к окну и приоткрыла штору. На небе тускло светила сливочная луна, напоминающая сладкую помадку, которой они сегодня смазывали булочки. Девушка нахмурилась и отпрянула от окна: ей показалось, что возле дома бродит полицейский. А ведь она не так давно мечтала стать кем-то, кто защищает людей и наводит порядок. Но вместо этого булочки с корицей и сливочная помадка. Кошмар! Шу вернулась к сопящему Ингу, который перевернулся на бок и перестал храпеть. Вот бы свернуться с ним рядышком в клубок, как сделал котенок, и послать весь мир куда подальше. Но Шу и правда уже давно не ребенок, да и Инг наверняка не упустит случая припомнить ей об этом. Но искушение было слишком велико, так что она осторожно примостилась на краю кровати.

Как частенько случалось по ночам, мозг девушки начал медленно наполняться жужжащими странными мыслями, противоречивыми желаниями и нереальными идеями. Полицейские, феи, сладости, поломанные куклы, ведьмы. «Мне привычнее держать нож, чем ложку». Чьи это были слова? Кто такой Хакон? А кто она? И чего хочет? Сквозь шторы было видно, как небо освещает бледно-желтая луна, изменчивая и в то же время постоянная, древняя и таинственная. Наверное, только она могла понять мятежную душу Шу, что находилась в бесконечном поиске ответов. Но понять было мало, важно – уметь сказать. Иви грустно улыбнулась Шу и подула ей в ухо. Кто такая Иви?

Девушка замотала головой и вцепилась в руку Инга, отгоняя навязчивые видения прочь. Брат что-то сонно пробормотал и стиснул ее в своих объятиях. Приют, вереница детишек, вышедших на прогулку. Обеспокоенные Керн и его друзья-мальчишки. Они снова кого-то ищут. «Убежал». «Бродячая душа». Но Шу, казалось, догадывается, куда забился этот непоседа, так сильно напоминавший шкодливого котенка. Но она его не выдаст. Возможно ли, что он до сих пор прячется в одном из своих любимых убежищ? Или отправился странствовать вслед за ветром, как давно мечтал?

Где-то на кухне отчаянно громко тикали часы, знавшие гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд.

Вороны Натгона бесшумно проносили своего бессердечного повелителя над городом, а может, это всего лишь ветер безжалостно терзал деревья.

Никто не знал наверняка.

* * *

Инг с трудом оторвал голову от подушки, веки слипались, а во рту пересохло. Боже, который час? Парень сполз с кровати и поплелся в ванную, стараясь окончательно вырваться из цепких лап сна, все еще оплетающего его и вносившего в мысли вязкий туман. Встав у раковины, он некоторое время отрешенно глядел на серый кафель, пытаясь понять, что не так. Точно! Зеркало. Оно всегда висело на этом самом месте, а теперь его там не было. Инг вздрогнул, услышав тихий смешок за спиной. Он резко обернулся, ожидая увидеть призрака или кого-то в этом роде. Но это была всего лишь Кэти, уютно устроившаяся в пенной ванне.

– Ты похож на лунатика. – Она брызнула в него водой, продолжая смеяться.

– Почему ты здесь? – спросил Инг, по-прежнему ощущая противную сухость во рту.

– А где я должна быть? – По лицу Кэти пробежала тень. – Муж на сутках, а в больницу мне к десяти. Я пришла вчера в час ночи или около того. Волновалась. Ты говорил, что Шу не против наших встреч.

– А почему не разбудила меня, когда пришла?

– Как это не разбудила, – воскликнула Кэти, всплеснув руками и обдав Инга очередной порцией брызг. – Ты что, не помнишь? Ты же был не пьян, по крайней мере, я не почувствовала запаха.

Инг присел на край ванны и взлохматил свои волосы. Что-то неясное и не совсем приличное начало потихоньку всплывать в мыслях. Да, вспомнил он, Кэти была с ним этой ночью.

– Инг? – Кэти обняла его мокрыми руками и поцеловала в шею. – Что с тобой?

– Я принял вчера перед сном кое-какие лекарства. Бессонница и головная боль совсем измучили. Поэтому у меня все еще в голове бардак, никак не могу окончательно прийти в себя. Но я все вспомнил. Теперь вспомнил.

Кэти ласково провела влажными ладонями по его лицу, стараясь смыть с него остатки сновидений.

– Теперь понятно, почему ты выглядел так странно, когда вошел в ванную, и даже не заметил меня. Хотя ночью казался вполне адекватным, – промурлыкала девушка. – Или ты думал, я тебе снюсь?

Инг отстранился от Кэти, взял с полки щетку с пастой и принялся чистить зубы.

– А Шу ешо шпит? – поинтересовался Инг, не вынимая изо рта щетки.

– Нет, ушла довольно рано, вероятно, уже вовсю печет кексы в кондитерской, – ответила Кэти, а после склонила голову и задумчиво намотала на палец прядку волос.

Знал ли Инг, что его сестра уходила куда-то сегодня ночью? Кэти столкнулась с ней на лестнице. Шу показалась ей какой-то встревоженной и растрепанной, что-то быстро шептала себе под нос про некоего странника. Она пронеслась мимо Кэти, даже не поздоровавшись. Впрочем, несколько часов спустя Шу вернулась, а утром они мило позавтракали вдвоем, решив не будить Инга. Шу объяснила свое странное поведение тем, что по ночам ее частенько мучают кошмары, и она выходит прогуляться вокруг дома. На замечание Кэти об опасностях ночных прогулок Шу лишь рассмеялась и поспешила напомнить, что Кэти и сама пришла к Ингу после полуночи. Да и потом, теперь рядом с их домом дежурили полицейские, так что бояться было нечего.

– Я уволился, – своим заявлением Инг прервал размышления Кэти.

– Из-за Боба?

– Из-за отстранения.

– Но Инг, это и понятно, что тебя отстранили на время расследования. Всяко лучше, чем слушать претензии больных. Ты читал вечерний номер?

– Нет, а что там? – Он нахмурился.

– Там твое лицо на главной странице и подпись: «Хирург-мясник свершает кровавую месть. Кайтесь, грешники, или ожидайте на дом врача».

– Что за газетенка такое написала? – подскочил Инг.

– «Подслушано» называется, – ответила Кэти и успокаивающе погладила его по руке.

Инг вцепился в волосы и тяжело вздохнул. Когда-то он мечтал, чтобы о нем писали в газетах, – но как о талантливом хирурге, а не о каком-то слетевшем с катушек хирурге-маньяке. У судьбы оказалось прекрасное чувство юмора, ничего не скажешь.

Ха-ха-ха.

ИНГ

Глава 19. Красная дверь

Сив не могла долго лежать без дела. Конечно, в теле по-прежнему ощущалась слабость, но девушка была уверена, что она скоро пройдет, нужно только хорошенько размяться и пройтись. От постельного образа жизни совсем можно разлениться и раскиснуть, а работа лечит, на ноги ставит, если верить словам бабушки. И Сив не могла с ней не согласиться.

Она порылась в сундуке у кровати и извлекла старое платье свекрови. Оно было немного великовато ей, но все же сидело лучше, чем ночная рубашка. Завязав потуже пояс и подколов юбку булавками, Сив умылась водой из кувшина, почистила зубы, наспех причесала непослушные волосы и выскользнула из комнаты.

В доме было тихо, и только со двора раздавался приглушенный стук. Сив немного постояла у окна, возле которого росла большая раскидистая сосна, чья кора, освещенная лучами яркого полуденного солнца, казалась медовой и вкусно пахла смолой. На улице царила удушающая жара, отчего комнаты основательно прогрелись. В такую погоду печь в доме не топили, а еду готовили на углях во дворе. Именно туда и направилась Сив. Выйдя из дома, она тотчас заметила сидящую на ступеньках Венку – молодую жену Хакона. Девушка что-то яростно растирала в ступке, ее белые волосы были уложены в две толстых косы, перекрученных между собой весьма затейливым образом.

– Чего готовишь? – Сив с интересом заглянула девушке через плечо.

– Ой, это ты, – вскрикнула Венка. – А разве тебе можно вставать?

Сив проигнорировала бестолковый вопрос девушки, продолжая разглядывать содержимое ступки: Венка перетирала лук, перец, имбирь и помидоры для острого соуса. Неподалеку в котелке кипело мясо, чей аромат разносился по всему двору.

– Тушеная говядина с рисом? – уточнила Сив.

Венка кивнула. Сив криво усмехнулась. Любимое блюдо Хакона. Ну что ж, старайся, посмотрим, сколько тебе удастся продержаться в роли его жены. Сив предлагать свою помощь не стала, пусть Венка сама занимается готовкой, а вместо этого спросила:

– А где Агне и мать Хакона?

– Алила ушла с Агне купаться на речку.

Сив удивленно приподняла бровь. Алила? Она никогда не осмеливалась называть бывшую свекровь по имени, да и вообще всячески избегала прямого обращения к ней.

– Мне позвать слугу, чтобы он отвез тебя домой? – Венка продолжала размеренно перетирать ингредиенты. – Раз тебе уже лучше, то больше нет нужды оставаться в доме Хакона, так ведь?

– Не утруждайся, удели должное внимание обеду. Ты готовишь слишком мало, этого вряд ли хватит, чтобы накормить всех. Хакону не понравится сидеть голодным, – холодно сообщила Сив.

Венка растерянно посмотрела на котел, после перевела взгляд на Сив, но та уже двинулась в сторону речки.

– Надо было промолчать. Венка вела себя слишком дерзко, – Сив говорила на ходу сама с собой. – Мне вот в свое время никто не подсказал, что в семье Хакона принято варить еду, как на целый отряд. Ведь он часто приводит в дом гостей. Будучи его женой, я неделю не могла понять, отчего Хакон ходит с такой кислой миной. Оказалось, он ужином не наедался, а его мать молчала.

Подойдя к конюшням, Сив удивленно хмыкнула. На лавке сидел Хакон: ел хлеб с сыром, накалывая ломтики ножом и ловко отправляя их в рот. Эта его привычка есть все с ножа безумно раздражала Сив. В очень редких случаях Хакон использовал другие приборы, даже из супа он умудрялся каким-то образом вычерпывать острием гущу, а бульон потом выпивал прямо из миски. Ладно бы Хакон только дома так ел, но даже в гостях или на званых приемах, сидя за столом, Хин без стеснения махал своим ножом, поглощая предложенную пищу. «Боишься, что на тебя нападет жареная курица?» – задала как-то вопрос Сив, глядя, как он ест мясо, не выпуская из руки оружие. «Я привык так есть, и мне удобно».

– Не рассчитываешь, что новая жена приготовит вкусный обед? – спросила Сив, подойдя ближе.

Хакон слегка удивился появлению Сив, но ничего об этом говорить не стал, лишь пробормотал:

– Венка научится. Мать говорит, женщине нужно дать время и посмотреть, как быстро она сообразит, что от нее в новой семье требуется, без подсказок и наставлений. Это о многом поведает. Ты же смогла, в конце концов, разобраться, что к чему.

– Я-то смогла, но я – не все.

– И слава богам, – хмыкнул он.

– Мне кажется, или ты грубишь мне? – Сив присела рядом с ним на лавку и взяла кусок хлеба. – Вот скажи мне, Хакон, – продолжила девушка, откусывая кусок, – каково это – возвращать жену в круг? Не знать, кому она достанется?

– Как это не знать, – возмутился Хакон. – Я договорился с Ньеном.

– Хоть ты и вышел из круга первым, но, думаю, до тебя доходили слухи, как долго метался Ньен. Он ведь мог и передумать: выбрал бы свою прежнюю жену, и дело с концом. Лит рассказывала, что он безумно ее любит.

– Он бы сдержал слово, я уверен.

– Ну допустим. А дальше что? Ты и Венку вернешь в круг? А Ньен радостно избавится от меня в следующем году?

– Родишь ему ребенка, поживешь в доме еще год. Там видно будет, чего наперед загадывать.

– Вот еще! – разозлилась Сив. – Не собираюсь я больше никого рожать. Тем более твоему Ньену. Да ты хоть представляешь, каково это женщине – постоянно быть вынужденной оставлять своих детей, переходить по кругу в следующий незнакомый дом и рожать вновь?

– Это наш мир, Сив, здесь так принято. И ты не бросаешь детей насовсем, ты можешь их навещать. А потом, когда придет время покинуть круг, отправишься в дом к старшему сыну и будешь заботиться о его отпрысках.

– Судя по твоим словам, все в нашем мире так легко и просто, что даже переживать не о чем. Надо будет провести ритуал, чтобы в следующей жизни ты родился женщиной, посмотрим, как ты тогда запоешь, – вскипела Сив.

– Только посмей! – Сверкнул глазами Хакон, его синие радужки потемнели и стали похожи на предгрозовое небо.

Он больше ничего не сказал, лишь молча убрал за пояс нож и поднялся с лавки. Но, увидев выражение его лица, Сив поняла, что сболтнула лишнего. Это конец. Хакон никогда впредь не выберет ее своей женой.

– Я шла на речку повидаться с Агне. – Сив тоже встала, торопливо дожевывая хлеб.

Хакон свистнул слуге, чтобы тот подвел к нему лошадь. Не обращая внимания на Сив, он вскочил на коня и уехал, ни разу не оглянувшись. Сив с облегчением выдохнула, на долю секунды ей показалось, что Хакон сгребет ее в охапку и увезет в дом Ньена, так и не дав увидеться с сыном.

Остаток дня прошел относительно спокойно. Сив вдоволь наигралась с Агне, а свекровь, обрадовавшись, похоже, ее появлению, быстро куда-то ушла, полностью доверив Сив заботу о малыше и лишь посоветовав беречь силы. Хакон вернулся домой поздно вечером, и вместе с ним притащился Ньен. Сив в это время сидела в детской и баюкала на руках сына. Венка демонстративно не замечала Сив, но тем не менее прислушалась к ее совету и испекла лепешек с луком, а также зажарила на углях тыкву с чесноком. Неблагодарная.

– Как только Агне уснет, ты вернешься домой. Мать сказала, твоему здоровью ничего не угрожает, – сообщил Хакон, приоткрыв дверь в детскую.

Задремавший было мальчик тут же вытаращил глаза и шустро попытался слезть с рук Сив, словно все это время его не укачивали.

– Я поняла. Закрой дверь, Хакон, мешаешь ребенка укладывать, – прошипела Сив, выпучив глаза.

Парень подчинился. А Сив продолжила укачивать сынишку. Но теперь особо не старалась, ведь ей до ужаса не хотелось возвращаться в дом Ньена. Хотя и здесь она стала лишней. Агне наконец-то сморил сон. Девушка поцеловала его теплые щечки и тихонько покинула детскую. В полумраке кухни, освещенной единственной неказистой свечкой, молча сидели Ньен и Алила, а Хакон с Венкой уже отправились спать.

– Пойдем. – Ньен встал из-за стола, выглядел он при этом еще несчастней, чем Сив.

Мать Хакона протянула Сив мешочек с травами, к которому ниткой был привязан листок с указаниями, как следует их принимать. Пожелав всем добрых снов, женщина удалилась. Ньен тоже вежливо откланялся. Сив не осталось ничего другого, кроме как последовать за новым мужем. Проходя мимо комнаты Хакона, девушка прислушалась, не зная, что именно надеется услышать. Но за дверями царила полнейшая тишина.

Ньен не стал отводить свою лошадь в стойла Хакона, а привязал прямо у крыльца. Видимо, не рассчитывал, что ему придется сидеть на кухне и томиться в ожидании, пока Сив уложит ребенка спать. Мужчина отвязал лошадь, взобрался в седло и протянул Сив руку. Прикоснувшись к его ледяной ладони, она удивилась: отчего же Ньен замерз в такой духоте, ведь даже ночь сегодня не принесла в Чернолесье прохлады? Она неловко вскарабкалась на животное, заняв место позади всадника, и обхватила его руками за талию. Ньен тут же пустил лошадь в галоп.

«Не очень-то он печется обо мне, – стиснула зубы Сив. – А вдруг я еще слаба? Что, если у меня разожмутся руки и я кубарем скачусь с его резвой кобылы?»

Во время очередного прыжка через небольшую яму Сив охнула и специально побольнее вцепилась ногтями в бока Ньена. Но тот словно и не заметил. Поездки кошмарней еще не случалось в жизни Сив. Ее новоиспеченный муж будто бы нарочно выбирал дорогу поухабистей и поизвилистей. Лошадь спотыкалась, прыгала, но при этом и не думала снижать скорость. По сравнению с Хаконом, Ньен – просто ужасный наездник. Он всю поездку мотался в седле из стороны в сторону так, что Сив приходилось мертвой хваткой цепляться за него и прижиматься всем телом.

Когда они, в конце концов, остановились перед домом, девушка спешилась с лошади и с трудом поборола желание рухнуть на колени, вцепиться пальцами в траву и возблагодарить предков за то, что она добралась живой и невредимой. Хотя при чем здесь предки? Это была полностью заслуга Сив, – она удержалась в седле, несмотря ни на что. Но Ньена стоило проучить. Он, между прочим, был ее мужем и пообещал Хакону заботиться о ней. А сам чуть не сгубил по дороге: вез, как мешок с картошкой.

Советник тем временем взял лошадь под уздцы и повел к конюшне. Недолго думая, Сив рухнула на землю как подкошенная. Острый камень больно впился в бок, но получилось весьма естественно. Глаза девушки закрылись, и она не смогла увидеть выражение лица Ньена, но, должно быть, он испугался. Так ему и надо. Он присел на корточки возле Сив и довольно грубо поднял ей веки пальцами, вглядываясь в зрачки. Но девушка не собиралась сдаваться так просто.

– У меня закружилась голова, – прошептала она, хватая Ньена за запястье. – Помоги, пожалуйста, встать.

По лицу Советника стало понятно, что он разгадал трюк Сив и вовсе не одобрял подобного поведения, но спорить не стал. Подхватив жену на руки, Ньен понес ту в дом. В окнах уже не горел свет, все давным-давно спали, поэтому пробираться до комнаты ему пришлось в кромешной тьме. Как Сив уже поняла, Ньен был ужасно неуклюж. Он случайно приложил ее головой о дверной косяк, тихо выругавшись; уронил, судя по звуку, бронзовую вазочку, коими был уставлен весь дом, и наступил на что-то оглушительно хрустящее. Сив молча терпела. В самом деле, не слезать же теперь с рук со словами: «Уж лучше доползу как-нибудь сама».

Преодолев наконец-то все преграды, Ньен дотащил ее до двери спальни и осторожно поставил на пол. Повозившись с замком, втолкнул Сив в комнату и вошел следом.

– Я попросил сестру приготовить тебе одежду и застелить кровать.

Ньен чем-то зашуршал, и спустя секунду темноту рассеяло пламя небольшой свечки, стоящей на тумбочке. Он задул спичку и небрежно бросил ту в распахнутое окно.

– Как ты оказалась в той яме? – внезапно спросил он, зажигая вторую свечку. – Хакон не захотел мне ничего рассказывать.

– Я сбежала от Сынов Грома, они желали принести меня в жертву. Не увидела охотничью ловушку и свалилась в нее. – Сив заметила странный блеск в глазах Ньена и поспешила добавить: – Сбежать мне помогла Мана, девушка из Чернолесья, которую выкрали, как и меня, несколько лет назад. Она сказала, что мужчины не придут меня спасать и нужно выбираться самой.

– А почему эта Мана не сбежала с тобой?

– Не хотела бросать своих детей. – Сив устало опустилась на кровать и вытянула ноги. – Ты знаешь, что происходит с украденными женщинами в племенах Сынов Грома? Если они…

– Знаю, – не дал ей договорить Ньен. – И что делают с их детьми от мужей из Чернолесья, тоже.

– Но ты все-таки не кинулся меня спасать. Ни ты, ни кто-либо другой.

– Откуда Хакон узнал, что ты в той яме? – снова перебил ее Ньен.

В его голосе прозвучало напряжение, и Сив захотелось спрятаться под одеяло, выставив мужа вон, но тот вряд ли бы ей позволил.

– У Хакона хорошая интуиция и острый ум, разве ты не заметил? – Сив попыталась сказать это как можно более дружелюбно и легкомысленно.

– Замечал.

– Вот и ответ на все твои вопросы, – зевнула Сив.

– А что за куклы с глазами? – Ньен навис над Сив, прожигая ее взглядом.

Девушка никак не могла взять в толк, зачем Ньен задает эти вопросы. Что творится у него на душе? Почему он так себя ведет? Уж не замыслил ли чего дурного? Или за него говорит обычное любопытство?

– Ты сейчас про что? – Она потерла веки, изображая усталость.

– Ты рассказала, пока я вез тебя в Чернолесье.

– Не помню. Я, знаешь ли, была почти при смерти. Кто знает, какие видения тогда порождал мой воспаленный разум. Я и сейчас чувствую себя неважно. А ты мучаешь меня дурацкими расспросами, – обиженно воскликнула Сив.

Ньен отвернулся и зажег третью свечу.

– Хорошо выспись, – пробормотал он. – Сегодня я буду ночевать у себя. Но завтра приду к тебе и останусь до утра, будь готова.

Сив почувствовала, как желудок судорожно сжался. Ну вот и приехали. А как же бывшая жена, которую он любил до беспамятства? Что вообще происходит в голове у этого Ньена?

– Завтра я не буду готова, – мягко отозвалась Сив, на всякий случай натягивая одеяло до самого подбородка. – Мать Хакона сказала, что с моими травмами…

– Не сочиняй! Я с ней уже поговорил, – отмахнулся Ньен.

– Про это говорил? – вытаращила глаза Сив, представляя, как Ньен задает подобные вопросы Алиле в лоб, пока та в своей излюбленной манере поджимала губы.

– Обсудил твое здоровье. И не только. Ты хитрая лисица, Сив. И больше всего на свете боишься возвращения в круг.

Ньен снова склонился над Сив, и его лицо, освещенное пламенем нескольких свечей, выглядело довольно пугающе. Хотя, можно сказать, в данный момент Ньен даже был притягательно красив. Его густые каштановые волосы были коротко подстрижены: в отличие от Хина, Советник мог их не отращивать. Карие глаза таинственно блестели, в которых отражались язычки дрожащего пламени. Он был строен и мускулист, и Сив недоумевала, как с таким прекрасным телосложением можно быть настолько неуклюжим. Сколько ему лет? Около тридцати или меньше?

Ньен склонился еще ниже, и Сив инстинктивно вжалась в подушку.

С Хаконом было проще, она знала его с детских лет, бегала с ним по лесам, купалась в речке. А Ньен для нее – незнакомец. Чужак. Пусть и муж. Сив вскрикнула, когда Ньен прижался своими губами к ее, и уперлась ладонями ему в грудь, попытавшись оттолкнуть.

– Прости, сейчас это было лишним, – произнес он, отстраняясь. – Но завтра я не уйду. Имей в виду. Я буду хорошим мужем, Сив. Не стоит меня бояться. Я… обещаю.

Ньен постоял еще какое-то время у порога, но так и не дождавшись ответа Сив, молча вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Алиса, – прошептала Сив в темноту, как только его шаги стихли. – Приходи на поляну, Алиса, мне нужно с тобой поговорить.

Глава 20. Серая дверь

Алиса носилась по комнате с тряпкой. Через час к ней обещал приехать Матс. Прошлый раз они целую ночь просидели на тесной кухоньке, которая, к сожалению, не могла похвастаться безукоризненной чистотой, – в тот день Алиса не собиралась приглашать к себе гостей. Но сегодня все будет иначе. Она намеревалась навести образцовый порядок к приходу Матса. Почти все было готово, оставалась только одна неразрешимая проблема.

Алиса жила в небольшой однокомнатной квартире, доставшейся ей после смерти матери. Главной особенностью жилища были книги. Горы книг. Огромный стеллаж в единственной комнате был забит ими доверху, завалены подоконники и письменный стол, и в довершение картины две высокие неровные стопки неловко привалились к дивану, на котором спала девушка. Чаще всего диван стоял разобранным, но перед приходом Матса Алиса убрала с него постельное белье и сложила, застелив пушистым пледом. Но как поступить с книгами? Матс решит, что здесь живет сумасшедший библиофил, а не молодая девушка. Алиса попыталась выровнять стопки на окне, но книги опасно накренились.

Они с мамой очень любили читать, предпочитая такому досугу все остальные. Алиса и сейчас почти каждую неделю заказывала себе в интернете какие-то новинки. А вот о том, где хранить приобретенные книги, она особо не задумывалась. До этого момента. То ли раньше книг было меньше, то ли ей хотелось произвести хорошее впечатление на Матса. Может, вынести часть на балкон? А вдруг пойдет дождь? Алиса накрыла расположившиеся у дивана стопки вторым пледом, но вышло только хуже. Спрятанные книги стали напоминать сгорбившееся в углу виноватое привидение.

Не успела она придумать ничего лучше, как в это время раздался звонок в дверь. Матс? Уже?! Алиса в панике заметалась по комнате. На ней до сих пор были надеты растянутая домашняя футболка и шорты. Под раздражающее треньканье дверного звонка девушка махом переоделась и бросилась к двери, по дороге зашвырнув тряпку на кухонный шкафчик.

– Я освободился пораньше. – Матс протянул Алисе торт и улыбнулся.

– Заходи.

Девушка взяла сладкое угощение и прошла с ним на кухню, с ужасом заметив забытую на подоконнике чашку с недопитым кофе в окружении тетрадок и учебников. И как она умудрилась пропустить этот участок во время уборки?

– Садись, я заварю чай. – Алиса поставила на стол торт.

– Хорошо. – Матс сел на табуретку, предварительно убрав с нее книгу. – Учебник по психиатрии? Интересный выбор.

– Мне в понедельник нужно сдать реферат по клинической психологии. – Алиса взяла протянутый томик и переложила к груде вещей на подоконнике. Это провал. Матс точно решит, что она книжная барахольщица.

– Как дела у твоих невидимых друзей? – поинтересовалась Алиса, разливая кипяток по чашкам.

– Вроде все хорошо. Я рад, что помог Хакону спасти Сив.

– Иви с тобой?

– Нет, сегодня я один. По крайней мере пока, – подмигнул ей Матс и осторожно взял из рук Алисы обжигающе горячую чашку.

Алиса села за стол и принялась резать торт. В воздухе повисла неловкость, что обычно возникала, когда двое малознакомых людей были вынуждены находиться в одном небольшом помещении наедине. Алиса нахмурилась. В прошлую их встречу была совсем другая атмосфера. То ли тема разговоров о подопечных была исчерпана, то ли они наконец-то осознали, что, несмотря на схожие способности видеть потусторонние вещи, их пока нельзя было назвать закадычными друзьями.

– Матс, кое-что произошло. – Алиса, задумавшись, постучала ложечкой по краю чашки. – Я попыталась сломать барьер, чтобы попасть в мир Инга. Но тут же налетела ужасная буря и ветер вышвырнул меня в мой мир.

– Я тоже как-то пару раз пытался пролезть в норы. Давно еще. Даже подкопы рыл. Но всегда поднималась огромная волна, которая смывала меня в родную норку. Очень неприятное ощущение, – пожал плечами Матс.

– М-да, – отозвалась Алиса. – Понятно.

С одной стороны, она почувствовала облегчение, ведь это означало, что она снова может вернуться на поляну с дверями, не опасаясь ураганов и прочего, но с другой… Неужели ей никогда не удастся попасть в мир Инга? Он, казалось, целую вечность не приходил к ней. Алиса соскучилась.

– А я, похоже, выяснил, чем занимается Иви. – Матс аккуратно подцепил вилкой кусочек торта и отправил в рот. – В прошлый раз, когда смотрел ходы Хакона, заглянул и в ее нору. Знаю, она не просила, но я не смог устоять.

– И что там? – Алиса заерзала на стуле.

Мир Иви и Йена был самым странным из всех имеющихся. Да и сами его обитатели были словно не от мира сего. Алиса помнила, как поразилась, впервые заглянув в голубую дверь. Как это было давно! Почему-то сейчас воспоминания о Йене и его мире расплывались и путались в голове Алисы, они ускользали от нее, словно сон, который вот-вот рассеется после пробуждения, оставив в сознании лишь крошечные осколки былого видения.

Алиса частенько прокручивала в голове все то, что было связано с Йеном, пытаясь таким образом сохранить в памяти трагичную историю странного слепого мальчика. Она не хотела его забывать. Даже завела блокнот, в которую записала все, что помнила о нем.

Йен… Голубая дверь, за которой скрывалось ослепительно-яркое аквамариновое небо без единого облачка. Зеленая мягкая трава, глубокое бездонное озеро, кишащее серебристыми рыбами, выпрыгивающими из воды и на лету хватающими стрекоз. Деревья с густыми изумрудными кронами, тянущие свои толстые ветви к солнцу, тень от которых причудливо падала на землю, напоминая паутину. И дома. Серые бетонные многоэтажки, опутанные оборванными проводами. Стекла в большинстве домов были выбиты. По стенам расползались трещины. Словно нечто ужасающее прокатилось по земле, прицельно разрушая творения рук человеческих, при этом пощадив природу.

Йен зачастую бродил среди развалин один. В драной одежде, босой. Крайне редко Алиса видела рядом с ним других людей. Мрачных, необщительных. Чаще всего они не обращали внимания на Йена, просто удили в озере рыбу или набирали в ведра воду, утаскивая ее в перекосившиеся многоэтажки. Йен же большую часть времени сидел на берегу, глядя невидящими глазами на сверкающую поверхность воды. Может, ему нравилось слушать плеск рыб в озере? Иногда мальчик приносил с собой устройство, напоминающее портативное радио, из которого лились звуки аудиоспектаклей. Или чего-то подобного. Он прижимал устройство к уху и замирал, периодически подкручивая на нем какие-то колесики и нажимая кнопки.

Жил Йен на первом этаже в полуразрушенной квартире, скудно обставленной ветхой мебелью. Он забирался в нее прямо через почерневшее окно при помощи грубо сколоченной лесенки, припрятанной в кустах неподалеку. Питался тем, что находил сам: чаще всего это были странные грибы, растущие на стволах деревьев, ягоды или рыба, которую ловил на крохотную кривую удочку. Йен был так одинок! Сколько же лет он прожил? Алиса не знала.

При виде его худенькой сгорбленной фигурки у девушки от боли всегда сжималось сердце. Ей очень хотелось помочь ему, спасти, подружиться. Но все было напрасно. Йен до ужаса боялся ее, а все попытки наладить с ним хоть какой-то контакт только усугубляли ситуацию. Чаще всего, попав в мир Алисы, мальчик прижимался спиной к первой попавшейся стене и замирал, время от времени бормоча, а иногда и истошно вопя «Расплата». Он зажимал уши, мотал головой из стороны в сторону, всем своим видом показывая, что не желает, чтобы Алиса к нему приближалась. Вот как тут предупреждать об опасностях на пути?

И однажды случилось то, что предвидела Алиса: проходящий мимо мужчина зачем-то нарочно толкнул мальчика. Йен упал в озеро. Он не умел плавать, и никто не помог слепому бедолаге. Люди словно не замечали его безуспешных попыток выбраться, продолжая безрадостно заниматься каждый своим делом: черпали воду, закидывали удочки. Толкнувший Йена незнакомец направился дальше, ни разу даже не обернувшись, как будто ничего особенного не произошло, а лицо его оставалось равнодушным и безразличным – без малейших намеков на эмоции. Йен все бил и стучал руками по воде, разгоняя рыб и отчаянно пытаясь сделать вдох. А потом его дорога оборвалась, и Алиса больше не смогла открыть голубую дверь.

– До этого я заглядывал в нору Иви всего один раз, это было давно, – продолжил Матс. – Я помню только разрушенный город, поросший деревьями, да жуткое озеро, какие обычно описывают в сказках про морских чудищ и русалок. Мир после катастрофы или войны, не знаю. Но впечатление тягостное. Неудивительно, что Иви так себя ведет. Возможно, в городе испытывали какое-то оружие, повлиявшее на психику и здоровье людей. Так вот, я спросил ее однажды, нужно ли мне смотреть, предупреждать о чем-то, но она лишь мотала головой. Да и Шу с Хаконом сказали, что это лишнее. Захотят – дадут знать. Хотя Иви, конечно, своеобразно общается. Занята в основном своими делами и толком меня не замечает. Но вчера поломался компьютер, и я полвечера провел, пытаясь наладить работу. Иви стояла рядом и безучастно смотрела. Я-то думал, ей все равно, но она внезапно создала иллюзию, в которой наглядно было показано, как починить устройство. Я все сделал по инструкции Иви, и машина заработала, представляешь? А ночью не удержался и заглянул в ее нору. У будущего Иви мало вариантов. Все ходы похожи друг на друга. Малонаселенный, почти заброшенный городок, который постепенно поглощает природа. Иви живет на седьмом этаже в грязной бетонной многоэтажке, большую часть суток спит на старом облезлом матрасе посреди полупустой квартиры, укрывшись какими-то пожелтевшими газетами и пыльными картонками. Несмотря на то, что ночи бывают довольно холодными, Иви никогда не разводит огонь, чтобы согреться, в отличие от соседей. В ее мире во многих квартирах из окон торчат странные самодельные печные трубы, из которых без устали валит настолько черный дым, что стены и деревья сплошь покрыты толстым слоем жирной копоти. Не замечала? Нет?

Алиса помотала головой, и Матс продолжил свой монолог:

– Интересно, что за топливо они используют? Я так и не узнал этого, пока наблюдал за вероятностями будущего Иви. Да и вряд ли это имеет значение. Днем Иви частенько сидит на подоконнике, свесив ноги вниз, и ловит пролетающих мимо насекомых самодельным сачком, а после складывает их в картонную коробку, чтобы потом использовать как наживку. Ее дни однообразны, сливаются в череду ежедневных небольших повторяющихся ритуалов. Она ни с кем не общается, живет в своем замкнутом мирке. Но у Иви есть и секрет. Иногда она ходит на свалку, что скрывается в овраге за лесом, и собирает там всякий металлолом, а после тащит его по лестнице к себе в квартиру. В будущем она соберет какой-то аппарат, похожий на примитивный компьютер.

– А что потом? – Алиса, затаив дыхание, слушала рассказ Матса, пока в ее сознании то и дело всплывали и обретали очертания полузабытые подробности мира Йена, теперь уже, вероятно, навеки запрятанного за голубой дверью.

– Слишком далеко не вижу, заметил только, как Иви радостно скачет вокруг мигающего лампочками изобретения. Похоже, она создаст что-то, что изменит ее жизнь. А ты, кстати, насколько далеко можешь видеть будущее?

– По-разному. – Алиса задумчиво провела рукой по волосам. – Если дорога прямая, то довольно-таки далеко, но бывают и повороты, за которыми ничего не разглядеть. Это сложно объяснить.

– Я понимаю. С ходами в норах тоже что-то подобное происходит, еще, бывает, они путаются и создают лабиринты, которые мне тяжело разобрать.

– Я везде искала информацию о том, что мы с тобой видим. О подопечных, альтернативных путях, но ничего толком не обнаружила. – Алиса отхлебнула чай и продолжила: – Я постоянно думаю, а какой в этом вообще смысл?

– Смысл жизни? – усмехнулся Матс. – Сдается мне, пока мы живы, этого нам не понять.

– Не очень-то оптимистичный посыл. – Алиса снова сделала глоток из чашки.

Матс пристально посмотрел на нее и взял за руку.

– У меня иногда странное ощущение возникает, когда на тебя смотрю. Что-то вроде дежавю. Когда ты пьешь вот так чай или сжимаешь пальцы. Словно я уже это видел. Словно… – Матс замолчал, продолжая держать ее руку. – Я спятил?

– Мы оба спятили, – засмеялась Алиса. – Уникальный случай парного сумасшествия.

– Напиши об этом реферат. – Матс кивнул на ворох книг, скрывающих подоконник.

Девушка почувствовала непривычный трепет в груди. Ладонь Матса была теплой и немного шершавой. Его прикосновения успокаивали и в то же время волновали душу. Как такое могло быть?

Внезапно из комнаты донесся странный звук. Алиса с Матсом переглянулись и устремились взглянуть, что случилось. Едва вбежав в комнату, Алиса тут же захотела провалиться сквозь землю. Книги, накрытые белым пледом, рухнули, словно отколовшийся айсберг, а следом за ними повалились и те, что стояли на подоконнике. Не стоило ей ровнять стопки, – это, видимо, нарушило и без того хрупкое равновесие сложенных друг на дружку изданий. Теперь пол и часть дивана были усыпаны разноцветными томами любовных романов, детективов и прочих книг самых разнообразных жанров.

– О! Теперь я, кажется, знаю, что подарить тебе на ближайший праздник, – улыбнулся Матс. – Сколочу для тебя книжные полки.

Алиса опустилась на корточки и принялась поднимать книги-предательницы. Упали в такой неподходящий момент! Она бросила взгляд на Матса, но тот помрачнел, сжимая в руках мигающий телефон.

– Мне нужно идти, – виновато сообщил он, опустив голову. – На работу вызвали.

– Что-то стряслось?

В ответ Матс лишь неопределенно мотнул головой и тут же направился к выходу.

– Я позвоню, – пообещал он, открывая скрипнувшую входную дверь.

– Хорошо.

Алиса замерла в прихожей, нервно переминаясь с ноги на ногу и ощущая легкое разочарование от того, что Матс столь внезапно уходит, но, с другой стороны, его близость заставляла ее испытывать целую гамму неясных противоречивых чувств. Она его не знала, но в то же время знала, как никого другого. Хотела быть рядом, но мучилась от чего-то и смущалась, как школьница, когда он пристально смотрел на нее, чуть склонив набок голову, когда случайно прикасался к ней. Она…

Неожиданно Матс, уже было переступивший через порог, на долю секунды замешкался, а затем обернулся, сделал стремительный шаг к Алисе и нежно поцеловал изумленную девушку в губы. Поступок его был настолько естественным, как будто Матс уже много-много раз целовал ее на прощание. Дежавю? Да, определенно нечто похожее ощутила Алиса, когда губы Матса слегка коснулись кожи.

Дверь захлопнулась. Матс ушел. А Алиса осталась стоять как вкопанная, всматриваясь в только что захлопнутую входную дверь, словно ожидала, что на ней вот-вот проявится надпись, объясняющая все то, что сводило ее с ума и не позволяло спокойно жить. Хорошо бы. Но, к сожалению, это была обычная входная дверь, обшитая потрескавшимся коричневым дерматином.

Алиса прислонилась спиной к стене, как раньше поступал Йен, и зажмурилась. Эмоции и мысли переполняли уставший разум. Радость. Страх. Нереальность поступка Матса, но в то же время дикое ощущение правильности. Это казалось нелогичным, они ведь едва знакомы были, они…

Матс и Алиса. Алиса и Матс.

Да кто они такие, в конце концов?

Сумасшедшие повелители судеб невидимых друзей? Король и королева сновидений? Координаты пересечения миров?

Какой бред.

Алиса беззвучно рассмеялась, а после сделала глубокий вдох-выдох, как ее когда-то учили на телесно-ориентированной психотерапии, открыла глаза и решительно направилась обратно в комнату, чтобы продолжить собирать с пола книги.

Когда они свалились, ей на секунду захотелось поверить в то, что Инга таки научился взаимодействовать с предметами из ее мира и таким образом решил похулиганить, как обычно пытаясь разрушить романтическую атмосферу. Но Инга тут не оказалось. А жаль. Ей бы не помешало с кем-нибудь поговорить о Матсе и об их поцелуе.

Взгляд Алисы наткнулся на черный предмет, валявшийся на полу. Бумажник. Видимо, выпал из кармана Матса, когда тот доставал телефон. Алиса, не раздумывая, раскрыла его. Среди пластиковых карточек торчала сложенная пополам фотография.

Девушка вытащила ее и развернула. Матс с товарищами возле академии и подпись: «Не забывай наш курс». Алиса почувствовала, как ее тело сотрясается от нервного озноба. Она не могла поверить своим глазам. На всех ребятах была повседневная одежда. Матс улыбался и махал рукой, на голову он накинул капюшон серой куртки, той самой, в которую был одет преследовавший Алису мужчина. Нет, не так. Матс и был тем самым мужчиной, который следовал за Алисой по пятам, теперь она это поняла.

Только в прошлый раз лицо Матса скрывала тень от капюшона, а на фотографии он слегка стянул его, безмятежно улыбаясь фотографу.

Глава 21. Фиолетовая дверь

Шу шагала по узкой улочке. Она надвинула на глаза шляпу Инга и, оглянувшись, вытащила украдкой из кармана сигарету со спичками. Надоедливый полицейский по имени Кристиан не отставал. Интересно, он зайдет за ней в клуб или будет околачиваться у входа?

Сегодня была пятница, а это означало, что в «Трубе» играли джаз. Шу нравилось приходить сюда с подружками из школы. Мия обычно надевала яркое пышное платье, белые перчатки, туфельки на небольшом каблучке и укладывала свои волосы очаровательными волнами. А еще постоянно твердила о том, как мечтает познакомиться с владельцем клуба – респектабельным мужчиной лет сорока. Другие девчонки не отставали: каждая наряжалась как могла. Яркие юбки, красная помада, сережки, взятые тайком из шкатулки матери. И все наперебой болтали о кавалерах и способах заполучить достойнейшего.

Шу же значительно выделялась на фоне своих подруг. Чаще всего она облачалась в черный брючный костюм и неизменно закатывала рукава пиджака до локтей. Завершали ее образ черные кожаные перчатки и шляпа Инга. Мия всегда приходила в ужас от ее выбора. Она считала преступным носить подобную одежду девушке, тем более такой высокой голубоглазой блондинке, как Шу. И пыталась уговорить ее надеть белое или, того хуже, розовое атласное платье. Но, несмотря на доводы Мии, Шу оставалась верна своему стилю.

Сегодня она распустила свои белокурые волосы, которые небрежно спадали на плечи; макияж был так же прост – она лишь подкрасила ресницы тушью и нанесла немного бальзама на губы. А что касалось кавалеров… Про них Шу никогда не думала всерьез. Ее беспокоило только, будет ли здесь сегодня Мия?

Кристиан плелся следом, и когда Шу выпустила очередное облачко дыма, демонстративно кашлянул. Только бы Ингу не наябедничал. Джаз в «Трубе». Танцующий полицейский. Это будет интересно.

Шу улыбнулась этой мысли и прибавила шагу. Улочка стала еще уже. Клуб находился в не самом благополучном районе, и Инга, вероятно, хватил бы удар, узнай он, в каких местах любит ошиваться его младшая сестренка, впрочем, как и родителей остальных девчонок, составлявших компанию Шу. Явно не монахини надоумили своих воспитанниц посещать по пятницам злачные заведения. Донеси кто настоятельнице о подобном времяпрепровождении девочек, последним грозило бы незамедлительное отчисление.

Но когда тебе девятнадцать, риск кажется весьма увлекательным приключением. Криминальный район. Джаз. Девчонки в ярких платьях. Дым от сигарет. Скотч в запотевших бокалах. Правда, сегодня добавится рыжий наглый полицейский. А может, вышибала Бим не пустит его в клуб? Шу рассмеялась, представив эту сцену.

В «Трубе» уже было полно народа. Шу пришла позже обычного, потому что задержалась в кондитерской, и озиралась в поисках знакомых лиц, бесцеремонно расталкивая танцующих людей. Вот они! Мия и еще три девушки сидели за небольшим круглым столиком, медленно потягивая шерри. Краем глаза Шу заметила, как Кристиан занял место у барной стойки. Интересно, что пьет полицейский на задании?

– Привет. – Шу придвинула к столику стул и села напротив Мии.

– А мы думали, ты не придешь, – хихикнула Робин. – Ты ведь болеешь и все такое. Даже вещички из школы забрала.

– Мне гораздо лучше. – Шу откинулась на спинку стула, изучая лица девчонок. Она никак не могла понять, что за странная атмосфера витала в воздухе.

Все, кроме беспрестанно хихикающей Робин, молчали.

– Как Инг? – в конце концов, подала голос Мия.

– А что? – вскинула бровь Шу.

– Те статьи в газетах – правда?

– Я не читала их, но если ты о смерти Червивого Боба, то Инг не виновен. – Шу смутно начала догадываться, в чем дело.

– Ты бы дома посидела, что ли, – предложила Мия, исподлобья глядя на Шу. – Твой брат под следствием, в газетах пишут всякие гадости, якобы он возомнил себя богом и вершит правосудие, а ты в то время веселишься в клубе, как ни в чем не бывало. А Инг совсем один.

– Да с чего ты взяла, что он один? – Шу демонстративно вытащила сигарету и под неодобрительными взглядами подруг закурила. – Уж поверь, у него хватает утешительниц.

Это было жестоко. Мия побледнела и опустила глаза. Шу знала, что она втайне бредит Ингом, но не смогла отказать себе в этой маленькой мести.

– Я вас поняла. – Шу поднялась со стула, стряхнув прямо на пол табачный пепел, который чудом не попал на платье Робин. – Мой брат не убийца. Только полные дуры верят желтым газетенкам. Лучше бы книги почитали, уму поднабрались, а не эту дрянь.

С этими словами она развернулась и пошла прочь. Танцующие пары, словно чувствуя враждебное настроение Шу, сторонились, беспрепятственно пропуская ее к выходу. На улице уже стемнело. Шу выбросила окурок в канаву и потянулась за следующей сигаретой. Так себе вечерок. Из клуба доносились оглушительные звуки джаза, но теперь они раздражали Шу. Она постояла немного у входа, дожидаясь Кристиана. Что он вообще за полицейский такой? Минуту спустя, взъерошенный и весь какой-то помятый, мужчина выскочил на улицу.

– Тебя закружило в вихре танца? – засмеялась Шу, осмотрев его с ног до головы. Кристиан ограничился презрительным фырканьем. Но Шу, в общем-то, и не ожидала от него ничего другого.

Фонари уныло мигали, и девушка направилась домой, мысленно проклиная Мию и ее подруг. Тень отставшего Кристиана причудливо вытянулась и казалась Шу зловещим долговязым монстром, крадущимся за ней по пятам. Нужно было остаться дома. Шагов полицейского она не слышала: иногда он все-таки мог быть незаметным.

Время от времени Шу оглядывалась, ища взглядом Кристиана, – ей почему-то стало ужасно не по себе, и она, ссутулившись, сунула руки в карманы брюк, борясь с желанием закурить. Улицы были пустынны, и лишь в некоторых окнах горел свет. Свернув за угол, Шу услышала приглушенную ругань, раздавшуюся из приоткрытой форточки обшарпанного пятиэтажного дома. Шу невольно усмехнулась. Типичные бытовые звуки, обычно раздражавшие ее, чуть снизили градус напряжения и немного притупили ощущение тревоги.

Шу нравилось гулять в одиночестве, но почему-то именно сегодня внутреннее чутье без конца навязчиво шептало о потенциальной опасности, не позволяя ни на секунду расслабиться. Внезапно из ближайшего подвала выскочила черная кошка и, подобно маленькой демонической тени из преисподней, пронеслась мимо Шу.

Она беззвучно выругалась, провожая животное негодующим взглядом. Ее правая рука чуть было не взметнулась ко лбу, но Шу тут же подавила эту смехотворную слабость. Еще чего не хватало – суеверно перекреститься из-за какой-то кошки. Если бы монахини из школы увидели Шу, по собственной воле осеняющую себя крестным знамением, то они бы, наверное, возликовали или зааплодировали, как в театре.

Представив эту картину, Шу покачала головой и зашагала энергичней прежнего. Переулки были все так же пустынны и безмолвны, и даже звуки ссоры остались где-то далеко позади. Странный шорох привлек внимание Шу. Еще одна кошка? Нет.

– Кристиан, – позвала она своего провожатого. – Можешь считать меня ненормальной, но мне кажется, за нами кто-то идет.

Полицейский кивнул и поравнялся с Шу, взяв ее под руку.

– Я заметил, – шепнул он, сжимая локоть девушки. Они свернули в ближайшую подворотню, и Шу с ужасом отметила, что приближающиеся шаркающие шаги слышит гораздо отчетливее. Кристиан выглядел крайне серьезным. Он прибавил ходу, волоча за собой Шу. Дыхание девушки сбилось, но она старалась не отставать.

Со всех сторон их окружали темные дома, нависая, словно глухие крепостные стены, а редкие чахлые деревья тревожно шелестели, будто бы пытались о чем-то предупредить запоздавших прохожих. Шу закусила губу, Кристиан обеспокоенно сдвинул брови, пока они старались поскорее добраться до Южного проспекта – многолюдного и оживленного даже в ночные часы. И почему «Труба» находилась в такой дыре? Надо было взять такси, а не пробираться пешком по этим узким, грязным, плохо освещенным проулкам. Сэкономила деньги, называется!

Шу даже не заметила, как они с Кристианом перешли на бег. Вдруг из-за угла вынырнули двое мужчин. Прохожие? Судя по тому, как напрягся Кристиан, – нет.

– Беги, им нужен я, – шепнул он Шу и толкнул ее в сторону. Девушка вскрикнула, заметив в руках незнакомца, бросившегося в сторону полицейского, нож. Но у Кристиана был пистолет. Звук выстрела пронзил тишину темной улицы. Шу зажмурилась.

– Дура, беги, – закричал Кристиан. – Чего стоишь?

И правда. Ноги Шу словно приросли к асфальту. Она открыла глаза и задохнулась от страха. Кристиан, скорчившись, лежал на земле. Его пистолет отлетел в лужу; оружие, видимо, выбил один из нападавших. Сердце девушки пропустило удар, а потом забилось в ускоренном темпе. «Тахикардия – увеличение частоты сердечных сокращений». Слова, когда-то давно сказанные Ингом, неуместно всплыли в сознании Шу. Вот что значит жить в одной квартире с врачом. К черту эти несуразные мысли! Нужно как-то спасаться. Рядом с раненым полицейским стояло трое незнакомцев.

– Что делать с ней? – спросил один из них.

– Свидетельница, – лениво зевая, ответил другой.

Кровь. Бордовое пятно растекалось по рубашке Кристиана. Шу сделалось нехорошо, а в ушах зашумело. «Я боюсь крови только в том случае, если ею перепачканы руки Сив. Страшно лишь это, ибо ведьма не ведает, что творит». Так говорил Хакон. Кто такой Хакон? Шу поняла, что от ужаса у нее путаются мысли и начинается бред. Кровь!

«Просто закрой глаза», – посоветовал чужой мужской голос в голове.

Один из нападавших сделал пару резких шагов в сторону Шу и выбросил вперед нож. Он метился прямо в сердце.

«Ты знаешь как… – прошептал Хакон и направил тело Шу, заставляя ее увернуться от удара. – Теперь ногой в запястье».

Шу чувствовала себя марионеткой в чьих-то умелых руках. Она послушно закрыла глаза. Крики, звуки ударов, боль, холодная рукоять ножа в пальцах. «Мне привычнее держать нож». Это реальность? Или она спит?

«Молодец, настоящий воин», – прошептал напоследок голос в голове прежде, чем вконец смолкнуть. Шу вздрогнула и моргнула, нож выпал из ее рук. На асфальте лежало четверо мужчин. Один из них был еще жив.

– Кристиан! – Шу опустилась на колени и склонилась над полицейским.

Мужчина всхлипывал и что-то неразборчиво бормотал, сжавшись в комок, словно испуганный ребенок. Девушка осторожно встряхнула его за плечо, привлекая внимание.

– Кристиан, ты как? Сильно ранен? Ответь, Кристиан! – Язык почти не слушался Шу, а руки казались чужими и неуклюжими. – Что мне делать? Звать на помощь? Бежать за помощью? Ты можешь подняться?

Полицейский чуть повернул голову и попытался сфокусировать взгляд на лице девушки, но было видно, что дается это ему с огромным трудом.

– Это я… я отправил Боба на тот свет, – прохрипел он из последних сил. – Я дежурил у его палаты в ту ночь. Боб убил мою мать, поэтому я стал полицейским. Чтобы наказывать таких, как он. – Голос Кристиана с каждой секундой звучал слабее, словно невидимые пальцы сжимали его горло, пытаясь помешать правде вырваться наружу. – Я не смог признаться Виктору. Никому не смог. Только тебе, Шу. Только тебе. Прости меня.

Глаза Кристиана закатились, и Шу поняла, что он мертв. Вернее, его убили дружки Боба. Инг оказался прав. Подельники Боба, в отличие от следователей, быстро разобрались, кто виновен в смерти их главаря.

Шу провела рукой по лицу, смахивая мешавшую ей прядь волос. Что-то липкое покрывало пальцы. Точно! Кровь. Очень много крови. Шу в немом ужасе прижала руку ко рту. Четыре трупа. И она. Живая. Тошнотворный запах смерти бил в ноздри, проникал в легкие. Кровь – отвратительная вонючая жижа – расползалась по асфальту, словно надеясь добраться до Шу и потопить.

Шу сглотнула и прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Нет! Нужно поскорее выбираться отсюда, звать на помощь, убегать. Но крови было так много, она вытекала из тела Кристиана, подсыхала на ладонях Шу, стягивая кожу, пропитывала все вокруг. Мир словно окрасился в кроваво-красный цвет, и девушке казалось, что он больше никогда не станет прежним.

Она судорожно хватала ртом воздух, захлебываясь собственными слезами, – ей чудилось, будто кровь затекает в рот, струится по щекам, мешает сделать вдох. Мертвые, снова одни мертвецы. Мать, отец. Дети и воспитатели приюта. Куклы в подвале. Бандиты. Кристиан. Почему смерть так любит бродить возле Шу? Касаться своими костлявыми пальцами, окутывать трупным запахом? Это проклятие?

Шу запрокинула голову и прошептала, обращаясь к кому-то в небесах, как ее когда-то учили монахини в школе: «Ответьте, я проклята? Проклята?» А после пошатнулось небо и обрушилось на Шу с оглушающим стоном.

Девушка рухнула без чувств, уткнувшись лбом в перепачканный кровью асфальт.

Глава 22. Красная дверь

Я бы вплела тебе в волосы ветер, если б поймала,

Я бы жасмин принесла на рассвете и прошептала:

«Увянут цветы, а стихию не спрятать в ладони,

Дорогам плевать, кто устало бредет, а кто мчит от погони.

Я жду тебя, странник, но ты с каждым годом лишь дальше,

Не веришь в судьбу, грозно споришь с богами, как раньше.

И много принцесс, что, как я, на развалинах башен

Веночки плетут и поют, что дракон им не страшен,

Но врут чародейки, таят суть житейских законов –

Все принцы давно превратились в свирепых драконов».

Сив не спеша шла по лесу, напевая свою песенку. Ветки приятно хрустели под ногами, а сквозь нежно-зеленую листву пробивались лучи яркого утреннего солнца. На девушку снизошло умиротворение и спокойствие. Ну и подумаешь, что Алиса не появилась в этот раз на поляне. Конечно, едва проснувшись, Сив немного злилась на нее за это, но злость окончательно ушла. Мало ли какие дела были у Алисы, она же не обязана все время торчать под деревом в ожидании Сив.

Побродив некоторое время по поляне в одиночестве, Сив хотела было навестить Алису в ее мире, но затем передумала. Она разберется с Ньеном и всем остальным без чьей-либо помощи. Ведь совсем недавно упрекала Инга в излишней зависимости от Алисы, а сама туда же: стоило проблеме показаться на горизонте, как Сив жаждала узнать о возможных путях решения. Нет, так не пойдет. Тем более что желания Ньена не такая уж и проблема. Это вчера вечером Сив напугалась, потому как морально не была готова к подобной инициативе со стороны новоиспеченного мужа. А теперь, при свете дня, она, можно сказать, смирилась с неизбежным и даже успела придумать замечательный план.

Ньен был не так уж и плох, если подумать. Довольно привлекателен, умен и, судя по всему, уже устал менять жен, в отличие от Хакона. Если за этот год Сив сможет должным образом привязать его к себе, то она, возможно, больше никогда не ступит в круг. Исходя из рассказов Лит, Сив сделала вывод, что Ньен быстро привыкает к той жене, которая находится рядом, и считает весьма утомительной процедуру участия в Круговороте Жизни, влекущую за собой необходимость перекраивать уже устоявшуюся личную жизнь. Его вполне устраивал тихий семейный быт, приветливая жена и уверенность в завтрашнем дне. До Сив у него было всего три жены. Довольно мало по меркам Чернолесья, учитывая, что Ньену в этом году исполнилось двадцать семь лет.

Этим утром Сив попыталась вытрясти как можно больше информации о Ньене из его сестры. Лит поведала, что с первой женой он не сошелся характерами: она была неряшливой, болтливой и ленивой, никогда не делала того, о чем просил Ньен, и вообще ни в грош его не ставила. Вторая жена умерла после родов. А третья… Третья влюбилась без памяти в какого-то молодого красавчика. Любовь-любовь! И почему все постоянно твердят о ней?

Сив весьма скептически относилась к любви между мужчиной и женщиной, считая это временным досадным явлением, которое значительно осложняло жизнь. Как там объяснял Инг – химическая реакция в мозге, гормоны? Уж лучше обойтись без этого. Союз, основанный на дружбе и уважении, гораздо прочнее, чем союз, опирающийся на какую-то эфемерную «любовь». Она станет Ньену в первую очередь другом, поддержкой и надежным тылом. Хакону нужны были лишь наследники, но Советник его искал нечто другое. И Сив была способна это ему дать. Возможно, она и сына ему как-нибудь родит, годика через три-четыре, когда удостоверится, что Ньен не возвратит ее в круг. Время покажет.

А сейчас нужно позаботиться о себе. Сив наклонилась, выискивая нужную траву. Черная никара. Если правильно приготовить настойку из ее корня, то беременности можно не бояться. Девушка осторожно выкопала растение, стряхнула лишнюю землю, срезала корень и положила его в висящую на плече сумку.

– Все так же бродишь по лесу одна? – Хакон вышел из-за дерева и направился к Сив.

Как он умудрялся быть настолько незаметным? Сив испытала досаду оттого, что не заметила его раньше.

– А ты все так же следишь за мной? – Она выпрямилась и наградила Хакона взглядом, полным раздражения.

– Нет, случайно увидел, как ты идешь в лес. – Хакон вытащил нож и аккуратно срезал гибкую ветку. – Сейчас это небезопасно, Сив. Ты не должна уходить далеко совершенно одна.

– Да брось! Чем страшен лес? Уже забыл, как мы играли здесь совсем маленькие?

– Нет, не забыл. На все Чернолесье нашлось всего два глупых ребенка, которые бездумно забирались в самую чащу. Ты да я. И здесь нечем гордиться. Сейчас я понимаю, как сильно мы рисковали собственными жизнями, сбегая в лес.

Сив покачала головой и промолчала. Ей нужно было возвращаться домой. Настойка из корня никары начнет работать только после того, как постоит в темном месте не менее пяти часов.

– Постой! – Хакон преградил ей путь. – Сив, я серьезно. Ходят слухи, что Сыны Грома объединяются с другими племенами. Хотят идти войной на Чернолесье. Кровавая Ведьма погубила их вождя. Ее тело исчезло. Кочевники в смятении. Теперь им известно, на что ты способна, Сив. И они придут за тобой.

Хакон согнул срезанную ветку в кольцо и начал аккуратно оплетать ее травинкой. Девушка давно обратила внимание на то, что когда он нервничал, то всегда мастерил безделушки.

– Что дальше, Хакон? – Сив опять начала злиться на Алису.

– Я защищу Чернолесье. – Голос Хакона оставался спокойным; он, не отрываясь, следил за тем, как его руки с поразительной ловкостью создавали диковинный браслет из обычной ветки и пучка свежих трав.

– Ты это видел?

Хакон не удостоил ответом ее вопрос.

– Пошли, – сказал он. – Я вчера поймал шпиона из племени Красных Языков. Не уверен, что он был один.

– Это он тебе рассказал? Про Сынов Грома? – Сив нервно оглянулась, но лес был тих и безмолвен, не считая нескольких писклявых птиц, время от времени перекликавшихся друг с другом.

– И не только. Идем. – Хакон схватил ее под локоть и повел прочь, а Сив не сопротивлялась.

Кто бы мог подумать, что история с Сынами Грома получит продолжение? Кочевники и раньше нападали на Чернолесье, но это были одиночные набеги, целью которых было мелкое воровство женщин и скота.

– Если бы я была уверена, что ты или кто-нибудь еще из Чернолесья приедете и спасете меня, то мне не пришлось бы демонстрировать свои способности перед Сынами Грома. А теперь грядет очередная война, и все из-за того, что вы, мужчины, не слишком-то цените женщин. Подумаешь, украли одну. В следующий круг новую выберу, – съязвила Сив.

– Это моя вина, знаю, – глухо отозвался Хакон. – Но я найду способ все исправить.

Сив резко остановилась и вырвала из хватки Хакона свою руку.

– Почему, когда Сыны Грома похитили меня, ты никого не послал, чтобы спасти меня?

– Сив, узнав о твоем исчезновении, я сразу же направил отряд воинов по твоим следам. Но они вернулись на следующий день ни с чем. Воины побоялись отъезжать далеко от границ Чернолесья. Дикие земли слишком опасны. Тогда я решил сам отправиться на твои поиски, но тут заболел дед.

Сив махнула рукой, велев не продолжать. История стара как мир. Давно известно, что мужчины Чернолесья слишком берегли свои шкуры, и даже один дряхлый дед стоит как минимум пятерых девиц.

– Так почему бы тебе просто не отвезти меня обратно в дикие земли и не отдать на растерзание Сынам Грома? Тогда никакой войны не будет. Твои воины будут в безопасности. А если боишься, что кочевники могут воспользоваться моей силой, то прирежь меня у них на глазах или привези им мою голову, в конце-то концов, – нарочито беспечным голосом предложила Сив.

– Не неси ерунды. Это будет выглядеть демонстрацией слабости со стороны Чернолесья. Вот вам ведьма, только не нападайте, – сплюнул Хакон. – Нет. Я приму бой и разобью врагов.

– Честь воина Чернолесья не будет запятнана, – передразнила Хакона Сив, подражая его голосу. – Знаешь, довольно обидно осознавать, что моя жизнь для тебя почти ничего не значит. Возможно, ты даже пожалел, что спас меня, а не оставил гнить в той яме.

– Нет, Сив. Я не жалею об этом. – Хакон повертел в руках сделанный им браслет и протянул девушке. – Клянусь, что защищу тебя. И Чернолесье тоже. Поверь мне. Твоя жизнь важна.

– Но не так, как жизнь старого, безумного ворчливого деда. – Сив секунду поколебалась, но взяла браслет.

– Он умер, Сив. Не надо так. Он очень страдал, а его последним желанием было, чтобы я сидел рядом и разговаривал с ним, пока он не отойдет.

Сив натянула браслет, который сел как влитой, и невесело улыбнулась. Она уже столько лет знала Хакона. Но между ними почему-то всегда чувствовалась некая настороженная отчужденность. Они никогда не доверяли друг другу, подобно диким зверям, вынужденным находиться на одной территории и заключившим временное перемирие. Но Сив, тем не менее, влекло к Хакону. Иногда ей хотелось, чтобы он склонился к ее ногам, жаждал ее, выбирал снова и снова. Старуха Шэл всегда предупреждала: никогда не борись с мужчиной за власть, рано или поздно проиграешь. Сив и сама это понимала. Но как приятно было бы покорить Хина, обрести власть над его свободолюбивым сердцем. Уж она бы отомстила за всех угнетенных женщин Чернолесья!

– Что ты опять задумала? – помрачнел Хакон. – Этот твой взгляд не сулит ничего хорошего.

– Представила, как было бы сладко, если бы мужчины и женщины Чернолесья поменялись местами хотя бы на один день, – ласково пропела Сив, ухмыльнувшись.

– Не бывать этому, пока я жив. – В голосе Хина послышались стальные нотки.

Хакону ужасно сильно захотелось схватить Сив и повалить на землю, стереть с ее лица самодовольную глупую улыбочку. Он вспомнил, как она задыхалась в его сильных руках, была податливой, нежной, хрупкой. Принадлежала только ему. Но теперь Сив – жена Ньена. Он своими собственными руками добился этого. Хакон чувствовал, что если бы не вернул тогда Сив в круг, то пропал бы сам. Ведьма окончательно бы его околдовала, опутала кровавыми цепями, из которых не выбраться на свободу. Съела бы его сердце, безжалостно и без остатка, а великий Хин стал бы рабом ведьмы.

– Пошли. – Он развернулся и двинулся прочь, стараясь больше не смотреть Сив в глаза: кто знает, какие еще чары она способна сотворить. Пусть с ней теперь мается Ньен, недаром же он – Советник Хина.

Сив недовольно надула губы. Все-таки Хакон безумно раздражал ее. Она подняла шишку и ловко запустила ему прямо в голову. Бросок оказался весьма метким. Хакон побагровел, пробормотал проклятие и кинулся в сторону Сив, но девушка пустилась наутек. Ловко перепрыгивая валежник, Сив звонко смеялась. Он не догонит ее. Так было всегда. Лес прятал Сив от глаз преследователя, цеплялся ветками за его одежду, создавал преграды на пути. Словно бешеный медведь, Хакон с душераздирающим хрустом прокладывал себе дорогу.

– И что ты со мной сделаешь, когда поймаешь? – Сив снова запустила шишку, но тот увернулся.

– Лучше тебе не знать, – прокричал в ответ Хакон, ломая очередную ветку.

– Венку свою пугай! – Сив показала ему язык.

– Она в меня шишками не кидается.

– Потому что она зануда, – парировала Сив, но тут же громко вскрикнула.

Из-за дерева показался молодой мужчина, весь облепленный листьями и измазанный в грязи. Хакон в два прыжка преодолел расстояние и спрятал Сив у себя за спиной.

– Хин. – Лесное чучело учтиво поклонилось.

– Ты хорошо замаскировался, – с явным облегчением произнес Хакон, узнав человека, и бесцеремонно ткнул пальцем в Сив. – Будь добр, выведи ее из леса.

– Я сама дойду, – попыталась возразить Сив, но Хакон уже шагал в противоположном направлении, а замаскированный воин, взяв ее за руку и на ходу теряя листья, потащил из леса.

Сив силилась высвободить пальцы, но леший вцепился в нее мертвой хваткой.

– Почему ты убегала от него? – не оборачиваясь, спросило чучело, прокашлявшись.

– Ньен? – удивилась Сив.

Теперь, присмотревшись, она без труда узнала мужа.

– Так почему?

– Да просто так. Я кинула в него шишку, а он решил меня проучить. Мы случайно встретились в лесу, – запинаясь, промямлила Сив, мысленно молясь богам, чтобы Ньен не понял их игру с Хаконом превратно.

– В лесах нынче опасно.

– Хакон сказал.

Ньен выпустил пальцы Сив и указал на тропинку.

– Иди, не бойся, дальше выставлен дозор. – С головы мужчины слетело еще несколько листочков.

– Уж не думала, что в обязанности Советника входит бегать по лесам, обряжаясь в наряд куста, – нарочито серьезно отозвалась Сив.

Ньен слегка поник, отчего стал выглядеть еще нелепее и смешнее. Сив больше не могла сдерживать смех.

– Мы решили по очереди патрулировать границы и уязвимые участки. Я не только Советник, но и воин Чернолесья, – пытаясь сохранить остатки достоинства, сдержанно проговорил Ньен.

– Это очень мило, – улыбнулась Сив. – Я приготовлю тебе ванну вечером, сделаю травяной отвар, который поможет отмыть с волос грязь. Когда ты будешь дома?

– После заката… Я сам отмоюсь… спасибо. Лучше помоги Лит с детьми. – Ньен явно растерялся от столь откровенного предложения Сив.

Девушка пожала плечами. Ее дело – предложить.

– До вечера, – буркнул Ньен и помахал привязанной к руке веткой, а после поспешил обратно в лес, напоминая заколдованный неуклюжий куст на ножках.

Сив послала воздушный поцелуй, едва сдерживая новый приступ смеха. Умел Ньен удивлять, ничего не скажешь. С ним явно будет веселее, чем Хакону с его унылой Венкой.

Когда Сив вернулась домой, Лит вовсю хлопотала по кухне. Дочери Ньена играли с куклами во дворе. Они были очень тихими и послушными, и Сив подозревала, что девочки боятся ее или намеренно избегают. Ничего, она успеет с ними подружиться. Сив промыла принесенный из леса корень, залила кипятком и убрала кастрюлю, укутав тряпкой, в теплое место.

– Это лекарство, мать Хакона велела принимать его, – пояснила Сив сестре Ньена, которая внимательно следила за всеми ее манипуляциями.

– Понятно, – отозвалась Лит, продолжая усердно месить тесто на пироги.

Сив села рядышком и принялась резать яблоки для начинки.

– А ты обращалась со своей хромотой к матери Хакона? – поинтересовалась Сив между делом. – Она очень умелая целительница. Мои раны затянулись за пару дней.

– Когда я была маленькой, отец отвел меня к каждому целителю в округе. Но все без толку, – грустно ответила Лит.

– Зато круга избежала, – ободрила ее Сив.

Лит дернулась и бросила на девушку взгляд, полный раздражения.

– А может быть, я хотела встать в круг.

– Ты так говоришь, потому что никогда не принимала участие в Круговороте Жизни. – Сив откусила яблоко и покачала головой. – Знаю, многие невинные девушки считают, что быть выбранной – это волнительно и прекрасно. Они непременно верят, что их выберет красивый и добрый человек, который влюбится в них без оглядки и никогда не захочет отпускать. Но правда жизни, к сожалению, совсем другая. Разве ты не видела, как женщины плачут, стоя в кругу? Как кричат, если их выбирает какой-нибудь урод?

– Внешность не важна.

– Согласна, но я не только внешность имею в виду. Далеко не все мужчины Чернолесья достойные. Слава богам, что Хакон, став Хином, отнесся к процедуре допущения мужчин к кругу более ответственно. Его предшественнику вообще было плевать. Сколько раз несчастные девушки жаловались на Фила, показывали синяки и переломы? И только Хакон выдал этому мерзавцу пожизненный запрет на участие в Круговороте Жизни. Это был тот еще скандал.

– И все равно, – насупилась Лит, – мою судьбу решили за меня.

– Иногда у нас нет никакого выбора, – пожала плечами Сив. – Но…

– Вот именно, – гневно перебила Лит, не дав закончить мысль. – В раннем младенчестве моя мать специально вывихнула мне ногу. Она, видите ли, всей душой хотела оградить меня от круга.

– И что с ней стало? – мрачно спросила Сив, с грустью подумав о том, что обезумевшие женщины – не редкость для Чернолесья с его жестокими законами.

– Отец изгнал, да и в круг ее больше не взяли. Она сейчас живет в доме какого-то одинокого старика, заботится о нем. – Лит со всей силы шмякнула тесто об стол. – Что за женщина! Испортила жизнь нам обеим.

– А я могу ее понять, – задумчиво произнесла Сив.

Лит немедля выдала гневную тираду, что мать не должна калечить дочь, какие бы цели она ни преследовала, но Сив не стала слушать. У нее была своя горькая правда. Круг – ужасен, и лучше бы все женщины объединились, показав мужчинам Чернолесья, что они думают об этих отвратительных обычаях. Но, к сожалению, большинство либо боялись, либо искренне поддерживали привычный уклад, заложенный предками много-много лет назад.

Ньен вернулся домой ближе к полуночи. Дети уже спали. Сив перед сном рассказала им страшилку о девочке, гуляющей по лесу с факелом и истребляющей всякую нечисть с помощью заколдованной ветки. Крошки пришли в восторг. Конечно, это вам не поучительные истории Лит, которые имели исключительно морально-воспитательный уклон. Например, этим вечером сестра Ньена порывалась рассказать об утенке, который не хотел мыться и превратился в свинью. Но Сив спасла девочек. Итак, начало дружбы положено. Завоевать детские сердца было проще, чем расположить к себе взрослых. Ньену одной сказки будет явно маловато.

Сив слышала, как он гремит в бане тазами. Наверное, смывал с себя остатки лесной маскировки. Во двор он зашел, укутавшись в плащ, и сразу поспешил в баню. Сив сделала щедрый глоток настойки, надела свою самую красивую ночнушку, расчесала волосы, задула свечи и села на кровать в ожидании мужа. Чистое льняное постельное белье источало тонкий аромат трав, которые Лит любила добавлять в таз во время стирки.

Не просидев и минуты, Сив снова вскочила на ноги, нетерпеливо выглянула в окно, а затем снова вернулась в кровать – она слегка нервничала. Может, Ньен вчера говорил не всерьез? Или слишком устал и обо всем забыл? Было бы прекрасно. Но Хакон говорил, что Советник всегда держит свое слово. И словно подтверждая сказанное Хаконом, в комнату тут же постучали. Сив в последний момент почему-то пришла к мысли, что разумнее будет притвориться спящей. Ну этого Ньена, с его идеями. Обойдется. А вот дверь она запереть не додумалась.

Он тихо вошел и зажег свечу.

– Сив? – осторожно позвал муж.

Девушка отогнала от себя безумную идею, советующую ей изобразить раскатистый храп, но глаза не открыла. Она спит. И ты иди спать, Ньен. Ночь на дворе. Нечего тут расхаживать по чужим комнатам. Кровать скрипнула, когда настырный Ньен присел на край постели. Сив приоткрыла один глаз, почувствовав, что он стягивает с нее одеяло.

– Мне не нравится эта затея, – честно призналась она. – Я слишком плохо тебя знаю.

– Это самый лучший способ узнать человека поближе, – пробубнил Ньен.

– Спорное заявление. – Сив вцепилась в одеяло, но Ньен резким движением вырвал его из ее рук и отбросил на пол.

– Хакона ты так же боялась? – прищурился Ньен.

Нет, все было гораздо хуже. Сив пыталась его убить. Но Хакон был силен и груб. Несмотря на ее отчаянное сопротивление, он в первую же ночь сделал Сив своей женой. А наутро она приняла решение всеми силами постараться привыкнуть к Хакону в качестве мужа и придумать, как заставить его никогда больше не возвращать ее в круг. Алиса, услышав историю Сив, пришла в ярость и долго проклинала ужасные традиции и насилие над женщинами в Чернолесье. Но даже ведьма оказалась не в силах в одиночку поломать уклад, складывающийся веками. Потому Сив старалась сделать так, чтобы Хакон оставался ее единственным мужем. Правда, как показывало время, это было без толку. Что ж, тот план провалился. Теперь Сив – жена Ньена.

– Закрой глаза, – прошептал Ньен. – Я сделаю тебе массаж, а там посмотрим. Я ведь не злодей. Сильно настаивать не собираюсь.

«Ты как раз это и делаешь», – пронеслось в голове Сив.

Но вся эта ситуация начала ее порядком раздражать. Хватит быть трусихой, Сив. Он – твой муж, близости не избежать, если ты, конечно, не желаешь вернуться в круг. Будь что будет. Сив выдохнула, а после стянула с себя ночнушку и торжествующе посмотрела на Ньена. Она не будет бояться, нет. Если не получается изменить ситуацию, то можно постараться извлечь из нее пользу, ну или получить удовольствие. Ньен пару секунд рассматривал Сив, а после поцеловал, нежно запустив пальцы в ее пышные волосы.

«Ты будешь моим, Ньен, – подумала Сив, отвечая на ласки Ньена. – А Хакон пусть локти кусает. Он еще хлебнет горя с этим круговоротом жен».

ХАКОН

Глава 23. У дерева

Ночь прожита с тобой, я сгораю к утру,

Остается лишь пепел да сумрачный дым.

Карты врали, клялись мне, что я не умру,

Если принца сделаю навеки своим.

Услышав пение, Алиса сразу поняла, что Сив находится где-то поблизости. Приглядевшись, она заметила ее на одной из веток огромного дерева. Сив сидела, размахивая ногами в такт мелодии, и мастерила венок из цветов, которые безжалостно обрывала с ближайших сучков.

Нет, принцесса, прости, но гаданье не врет,

Ты сгораешь – не карт в том вина.

Спал с тобой этой ночью прекрасный дракон,

В свою спальню его привела ты сама.

– Привет, Алиса, – крикнула Сив, закончив петь. – Я рада, что ты здесь.

Алиса улыбнулась и подошла ближе. Сив ловко спрыгнула на землю и аккуратно поместила на голову Алисы венок, который сразу же сполз ей до самого носа.

– М-да, я думала, будет впору. Ну да ладно. Рассказывай, как дела?

Алиса поправила венок и опустилась на землю, приглашая Сив последовать ее примеру.

– Так себе. Инг давно не приходит, а я не могу попасть в его мир.

– Даже если твоя душа отыщет туда дорогу, Инг все равно тебя не увидит, – сообщила Сив, опускаясь на траву. – Только ты можешь видеть нас, двери, пути. Это твой дар. А мы слепы.

– Но вы же видите друг друга в моем мире.

– Потому что нас связываешь ты. – Сив замолчала, призадумавшись над тем, можно ли рассказать Алисе чуть больше или все-таки не стоит.

– Сив, почему сюда ко мне приходишь только ты, а никто другой не может? Даже Матс на своем острове постоянно торчит один.

«Потому что вы обрели свой дар благодаря мне и моим силам», – подумала Сив, но вслух произнесла лишь:

– Кто знает, может, это одна из способностей Кровавой Ведьмы.

– Ты сказала, что моя душа может попасть в мир Инга? Что это значит?

– Ты можешь забрести туда через один из своих снов. Мы так нашли дорогу в твой мир. Но только в этом нет никакого смысла. Инг не заметит тебя, ты будешь слоняться там словно призрак, а наутро вряд ли что-то вспомнишь.

– Но я же помню все, что происходит у дерева, – непонимающе возразила Алиса.

– Потому что это твое место. А там, – Сив ткнула пальцем в фиолетовую дверь, – мир Инга. И если он не заметит тебя, то ты, по сути дела, не будешь существовать в том пространстве и времени, а следовательно, все забудешь после пробуждения.

– Это сложно.

– И да, и нет, – пожала плечами Сив.

– А почему Инг меня не помнит?

– Не только он. Подопечные Матса тоже не совсем осознанные, как я поняла. Даже Хакон. Он помнит лишь о том, что следует сделать, а чего избегать, а про самого Матса – нет.

– Почему? – осторожно уточнила Алиса, зная, что Сив терпеть не могла, когда на нее слишком наседают с расспросами, потому старалась как можно деликатнее направить их разговор в нужное русло.

– Я сама над этим голову ломаю. Возможно, цепочка из Матса и его подопечных слаба и не может сохранить всю информацию, потому что… – Сив запнулась, раздумывая, как все лучше объяснить, не упоминая при этом своего участия в ритуале с куклами. – Потому что их духовное развитие не достигло нужной ступени.

– А Инг? – Алиса покосилась на фиолетовую дверь.

– Думаю, он сам не хочет о тебе вспоминать. Либо это его плата.

– Что еще за плата?

– Сколько вопросов! – Сив легла на траву и закрыла глаза. – Плата – она и есть плата. Чтобы что-то получить, нужно что-то отдать взамен. У него тоже есть дар, за который он вынужден расплачиваться.

– Я запуталась, – честно призналась Алиса.

– Да я и сама мало что понимаю. Вот бы поговорить с бабушкой. – Сив, приподняв руку, растопырила пальцы и принялась рассматривать между ними кусочки неба. – Но это определенный риск. Позову ее, она появится, а потом возьмет да не захочет обратно возвращаться. Шэл была очень проблемной старухой.

– Она же умерла.

– Ага.

– Но ты ведь не собираешься…

– Не знаю. Говорить с мертвецами – дело небезопасное. Я еще думаю.

Алиса с тревогой покосилась на подругу. Что та имела в виду? Воскрешение мертвых? Спиритический сеанс, что часто показывают по кабельному телевидению? Гадание на птичьих костях или рунах, как в детских сказках про ведьм-могильщиц? От Сив всего можно было ожидать.

– Не делай этого, не зови усопшую бабушку, – попросила Алиса, у которой начало нарастать нехорошее предчувствие внутри.

Сив промолчала. Она вспоминала тот день, когда они с Хаконом вырезали кукол из дерева. Из священного дерева. Но об этом она узнала, только когда поделки обнаружила старуха Шэл и начала кричать как ненормальная. Бабка велела Сив сжечь кукол на рассвете, а пепел закопать у корней того же дерева, моля о прощении. Но Сив сжечь куколок не смогла, уж больно грустными они ей тогда показались. Она сложила бедняжек парами, чтобы им не было одиноко, и зарыла так, как следовало поступить с их пеплом.

Что же за обряд они с Хаконом совершили? Старуха Шэл знала, но не потрудилась объяснить. А куклы теперь стали реальны, и они были связаны со своими создателями. Только каким образом? Через тех, кто видит? Йену достался дар быть мудрым, но в итоге он вел себя как сумасшедший и предпочел смерть. Это пугало.

– Это Матс следил за мной, – горестно вздохнула Алиса, поправляя сползающий на глаза венок. Ей вздумалось поговорить с Сив о чем-то еще, пока та не исчезла: беседа о старухе-покойнице, которой можно позадавать вопросы, оставила после себя весьма неприятное послевкусие, и проснуться с этим ощущением не очень-то хотелось.

– Зачем?

– Я набралась смелости, позвонила ему и спросила. Матс сначала растерялся, но затем ответил, что в тот день немного обезумел, узнав, что я тоже вижу «подопечных». Боялся, что я не стану связываться с ним, потому что так и не оставила ему свой номер телефона, поэтому и проследил, хотел побольше разузнать обо мне. – Алиса сняла с головы венок и рассеянно повертела в руках, рассматривая его: Сив довольно затейливо переплела цветочные стебли. – Он вообще, кажется, сомневался в том, что я реальна. Или подозревал, что это какой-то злой розыгрыш.

– Похоже на правду, – безмятежно отозвалась Сив, продолжая любоваться небом.

– Да, но почему он не признался во всем сам? – Алиса отбросила венок в сторону: он начал напоминать ей погребальный, ведь в голове по-прежнему навязчиво вертелись слова Сив о покойной бабке-ведьме.

– Может, не нашел подходящей возможности?

– А еще он поцеловал меня. – Алиса закусила губу, мысленно возвращаясь к тому событию.

– И как? – Сив с интересом посмотрела на подругу.

– Что как?

– Матс хорошо целуется?

– Было приятно, но у меня возникло странное ощущение, словно до этого он целовал меня уже много раз. – Алиса отвела взгляд от венка, валявшегося на траве у ее ног. Непрошеные мысли о смерти и могилах пчелиным роем жалили разум, и даже разговор о Матсе не смог ее от этого отвлечь. Неужели на нее так повлияли слова Сив? Говорить с мертвецами – дело небезопасное. Вдруг старуха Шэл появится да не захочет обратно возвращаться?

– И правда, странно, – протянула Сив, усмехнувшись. – Может, он похож на твоего бывшего?

– Не в этом дело, – скривилась Алиса.

В свои двадцать шесть лет она не могла похвастаться насыщенной личной жизнью. У нее был всего один парень, и тот без зазрения совести бросил ее, спустя три года отношений влюбившись в другую. Матс ничуть не напоминал ей бывшего мерзавца. Наоборот, он сильно от него отличался. Алиса метнула на Сив грозный взгляд, но та не перестала хихикать. Ее бывший парень был вечным объектом насмешек Инга и Сив, и одно время Алиса даже винила их в своих неудачах на любовном фронте. Но это – в прошлом.

Она легонько ткнула Сив локтем в бок и продолжила:

– Послушай, Матс тоже говорит, что иногда испытывает дежавю рядом со мной.

Сив резко села и пристально посмотрела на Алису.

– Я бы хотела увидеть Матса, – задумчиво произнесла она. – Давай решим, как это лучше устроить.

– Почему ты так сильно хочешь этого? – Алиса подозрительно прищурилась.

– У меня появилась одна занятная мысль, но об этом потом. – Сив встала и принялась разминать затекшую ногу, а затем огляделась по сторонам. – Туман надвигается, я скоро проснусь. Видимо, неуклюжий Ньен придавил мне ногу. Ужасно колет!

– Ты все-таки с ним спишь? – изумленно воскликнула Алиса.

– И не только. Но это долгая история. – В глазах Сив заплясали чертята, и она коварно улыбнулась.

– И как?

Туман начал вихрем кружить вокруг Сив.

– Лучше, чем я представляла, но Хакон… – успела она прокричать Алисе, прежде чем рассыпалась клочьями в молочно-белом тумане.

– На самом интересном, – покачала головой Алиса, с досадой наступив на злосчастный венок.

Чем же заняться теперь? Просыпаться еще рано. Налетевший ветер напомнил ей о том, как в прошлый раз она попыталась прорваться в мир Инга. Алиса подошла к фиолетовой двери и опустилась перед ней на колени. Жестокий Инг, что он о себе возомнил? Разве правильно – вот так исчезать?

Алиса рывком распахнула дверь, и перед ее глазами, словно разноцветные ленты, развернулись десятки дорог. Пути Инга. Его вероятные судьбы. Тьма ушла, значит, Инг перестал дурманить себе голову снотворными таблетками. Алиса протянула руку, но снова ощутила невидимый барьер.

Только смотри, Алиса. Запоминай.

Девушка устроилась поудобнее и начала просматривать пути Инга, словно фрагменты фильма с множеством альтернативных сценариев. Бедный Инг! Ты даже не представляешь, что успела натворить Шу. Пока не представляешь, но ты придешь в ужас. Знал ли об этом Матс? Алиса злобно стукнула барьер. Жаль, прошлое Инга уже было сокрыто: пройденный им путь аккуратно сворачивался в тугой разноцветный клубок. Увидел ли Инг ее тогда в зеркале? Она могла поклясться, что в тот раз, прежде чем Алису подхватил ветер, а Инга поглотила тьма, их взгляды на какое-то мгновение пересеклись.

Глава 24. Фиолетовая дверь

Инг сломя голову бежал по коридору. Наткнувшись на Верона, он выдохнул:

– Где… моя… сестра? – Инг порядком запыхался, пока несся от остановки до больницы и преодолевал пролет из множества узких ступенек, ведущих в травматологическое отделение. – Мне позвонили из полиции и сказали, что ее привезли сюда.

– Не волнуйся, Инг. Она не сильно пострадала. Пойдем провожу тебя. Я только что от нее.

Верон протянул Ингу карту пациента, которую держал в руке. Инг пробежал взглядом по строчкам и нахмурился.

– Сломанное ребро, выбитый сустав, синяки.

– Она дралась, Инг. Всего не знаю, сейчас с Шу беседует полицейский по имени Виктор. Мне известно только, что трое нападавших мертвы. Еще там был младший полицейский Кристиан, но он скончался на месте от ножевого ранения. Его тело в морге. Я осмотрел его, как только он поступил к нам, но не заметил на нем видимых следов избиения, в отличие от Шу и тех трех мерзавцев.

– Что ты имеешь в виду?

– Либо это Шу убила их, либо они сами нанесли друг другу смертельные ранения, но, скорее всего, там был кто-то еще, кто порешил бандитов и спас твою сестру, а после скрылся, – подытожил Верон, забирая у Инга карту Шу. – Идем.

Инг смахнул со лба взмокшие от бега волосы и отправился следом за Вероном, пытаясь хоть немного отдышаться и прийти в себя. Дверь в палату была приоткрыта, и Ингу сразу бросилась в глаза мертвенная бледность Шу. Она лежала, облокотившись на подушку, и что-то тихо рассказывала Виктору, который вносил показания в блокнот. Инг постучал и вошел, не дожидаясь разрешения.

– Доброй ночи, господин Мольен. – Виктор почесал карандашом щеку, не отрывая пристального взгляда от Шу. – Ваша сестра рассказывает мне удивительные вещи. Поразительные, я бы даже сказал.

– Это правда, – хрипло ответила Шу, беспомощно оглянувшись на Инга. – Я не вру.

Инга трясло, он с трудом совладал с собой и подошел к койке сестры, бережно взяв ту за руку. Какая ужасная ночь. Шу была в больнице, потому что на нее напали подельники Боба, а полицейский, который должен был охранять Шу, убит. Но она жива. Это главное.

– Тебе нехорошо, Инг? – Шу сжала его дрожащие ледяные пальцы.

– Нет, все нормально… я… немного переволновался. – Голос Инга предательски сорвался, выдавая его тревожность.

– Присядьте. – Виктор придвинул табурет к ногам Инга.

– Я не вру, Боба действительно убил Кристиан: он ввел ему смертельную дозу в ту ночь, когда дежурил у палаты. Кристиан во всем сознался перед смертью, – проговорила Шу, отрешенно глядя в потолок, но не выпуская руки Инга, который сидел на табуретке, едва дыша и неестественно выпрямившись. – Поэтому на него напали. Я случайно оказалась замешана. Ведь Кристиан постоянно ходил за мной по пятам.

– И вы убили напавших на вас бандитов? – с сомнением в голосе осведомился Виктор.

– Получается, что так.

– Трех здоровенных головорезов? В одиночку? – Задавая свои вопросы, полицейский странно поглядывал на Инга, но тот не понимал значение взглядов, он вообще ничего не мог понять. Происходившее вокруг напоминало ему какой-то театр абсурда.

– Я выхватила у одного из них нож и всех убила, – монотонно, на одной ноте, произнесла Шу, водя пальцем по серой больничной стене, словно рисовала невидимый геометрический узор.

– Вас кто-то обучал обращаться с оружием? Вы обучались самообороне? – Опять этот необъяснимый взгляд в сторону Инга.

– Нет, – отрывисто ответила она. – Нет, никто.

«Чертовщина какая-то!» – подумал Инг, потирая виски.

– Но вы, тем не менее, расправились с тремя мужчинами при помощи одного ножа, – резюмировал Виктор, что-то пометив в блокноте, и повернулся к Ингу, который уже сравнялся цветом с серыми стенами палаты и выглядел ничуть не краше мертвеца. – Вот такая история, господин Мольен. Только мне она кажется странной?

Инг нервно сглотнул, не зная, что сказать. Он до сих пор не мог уложить все факты в голове.

– Я говорю правду, – сказала Шу, не отрывая взгляда от потолка и продолжая беспокойно чертить пальцем невидимые линии на стене.

– На этом пока закончим. – Виктор поднялся на ноги и, убрав блокнот с карандашом в карман куртки, пожал руку Ингу. – Отдыхайте.

Когда он вышел, в палате воцарилась гнетущая тишина. Инга все еще била дрожь, Шу прижалась щекой к его холодной ладони, почувствовав, как другая рука брата тяжело опустилась ей на голову. По стеклам тревожно застучал дождь, словно одинокий путник, тихо, но настойчиво молящий о ночлеге. Наверное, к рассвету усердные капли смоют с тротуара всю кровь, не оставив и крошечного пятнышка. А утренние прохожие будут угрюмо смотреть в пасмурное небо, сетуя на непогоду и кутаясь в свои плащи, безразлично шагать по мокрому асфальту, даже не подозревая о том, что накануне вечером, прямо здесь, умирал, истекая кровью, молодой полицейский по имени Кристиан Верц. И трое бандитов, имен которых Шу не знала. И вряд ли когда-нибудь узнает.

– Кто еще там был? – произнес Инг, ласково перебирая волосы сестры. – Почему ты утверждаешь, что виновна в смерти тех людей? Ты хочешь кого-то защитить, оговорив себя?

– Их убила я, – повторила Шу, вдыхая аромат, исходивший от руки Инга. Земляничное мыло. Она помнила этот запах с детства, ее любимый запах.

– Но ты ведь не умеешь драться. Или… – Инг умолк на полуслове, ощутив, как тело Шу напряглось, словно сжатая пружина.

– Инг, – Шу встрепенулась, оттолкнув его руки, – я хочу домой. Ты можешь попросить своего знакомого врача выписать меня поскорее? Дома ты и сам за мной присмотреть можешь, травмы ведь несерьезные.

– Хорошая идея, – осторожно согласился Инг. – Мне и самому так будет спокойнее.

– А когда мы уедем из города?

– Что, прости?

– Ты говорил, что как только дело Боба закроют, то мы с тобой уедем. – Глаза Шу странно заблестели, отчего Ингу стало немного не по себе.

– Не знаю. На этой неделе я собирался отправить письма в некоторые больницы в столице. А у тебя экзамены. Да и в деле Боба еще не поставлена точка. В связи с новыми обстоятельствами не думаю, что мы сможем просто взять и уехать. Ты понимаешь, что случилось? Кристиан, напавшие на вас бандиты… это несколько усложняет… все усложняет… – Он вытер пот со лба и покосился на тумбу, отметив с сожалением, что медсестра не наполнила кувшин водой.

– Но ты не хочешь уезжать, да? Ты тогда просто погорячился и сболтнул лишнего. – Шу села в кровати, зевнула и устало потерла глаза, но движения ее рук были чересчур резкими.

– Я боюсь загадывать наперед. Я отправлю письма, но ты помнишь, что мне тогда отказали в большинстве больниц. Только эта старая поликлиника приняла меня, – как можно спокойнее произнес Инг, решив пока не напоминать сестре о Бобе и его подельниках. Он попытался уложить Шу обратно в кровать, но та снова оттолкнула его руки.

– Но в тот раз ты только-только окончил медицинский, сейчас совсем другая ситуация. Ты талантлив и смело можешь рассчитывать на что-то большее, чем захолустная больница в крошечном городке. Здесь тебя больше ничто не держит. Адэр Мольен мертв, а я вот-вот сдам выпускные экзамены в школе, – затараторила Шу, раскачиваясь словно маятник из стороны в сторону.

Инг поднялся и отошел к окну, повернувшись к Шу спиной. Ему нужно было в первую очередь успокоиться и начать трезво мыслить. Но какая же это невыносимая картина – видеть раскачивающуюся на кровати Шу. Больничная рубашка едва скрывала безобразные синяки на руках, а волосы были всклокочены, как у ведьмы. Понятно, что она пребывала в шоковом состоянии, и возможно, следует вызвать к ней психиатра или дать успокоительное. Не на это ли намекал своими взглядами полицейский? Инг приложил ладонь к прохладному оконному стеклу. Темная глубокая ночь нависла над городом, погасив огни. И только у входа в больницу устало мерцал грязноватый фонарь, освещая треснувший асфальт и полуразрушенные бетонные ступени крыльца, на которых начали образовываться небольшие переливающиеся лужи.

Из-за случившегося с ней несчастья Шу несла полнейший бред, но в чем-то она все-таки была права: хватит ему прозябать в этой дыре. Менять свою жизнь всегда страшно и рискованно, но куда хуже похоронить свой талант, так и не попробовав добиться чего-то стоящего.

– Или ты не хочешь бросать Кэти? – осторожно уточнила Шу, пытаясь разглядеть отразившееся в оконном стекле лицо брата.

– Кэти? – улыбнулся Инг, обернувшись, вздохнул и снова подошел к кровати сестры. – Боюсь, ты слишком переоцениваешь наши отношения. Кэти как кошка – ходит сама по себе, ни к кому не привязывается, но любит ласку и веселую охоту. А вот что насчет твоей кондитерской?

– Ну ее, – отмахнулась Шу. – Я там чувствую себя крайне нелепо, хуже было только на уроках этикета у монашек. Но ты не волнуйся, я найду работу.

– Ладно, хватит на сегодня разговоров. Ты выглядишь слишком уставшей и нервной и вряд ли способна осознанно отвечать на вопросы из-за перенесенного шока. – Инг пощупал лоб Шу, проверяя, нет ли у нее жара. – Ночь я проведу здесь, Верон не станет меня прогонять. А утром съезжу за твоими вещами, и мы вернемся домой.

– Меня будут судить? – внезапно выпалила Шу, схватив Инга за край рубашки. – За убийство?

Похоже, она начала осознавать реальность происходящего и возможные последствия своих слов, внесенных полицейским в протокол.

– Не думаю. Но лучше спросить об этом Виктора, – ответил Инг, нахмурившись. Блеск в глазах Шу стал ярче, словно внутри нее полыхал яростный пожар, искры которого вырывались наружу, делая ее голубые глаза неестественно блестящими.

– Ты не веришь, что я их убила? Думаешь, я спятила, – горько усмехнулась Шу, а после резко притянула Инга к себе и уперлась лбом в его. – Ты не знаешь меня, Инг, ничего обо мне не знаешь. Ни-че-го.

Инг попытался отпрянуть, но Шу оказалась на редкость сильна. Ее горячее дыхание обжигало кожу, а хриплый шепот пробирал до мурашек.

– Это я их убила, – продолжала она, крепко сжимая руками его затылок с обеих сторон. – Я. И мне их совсем не жаль, я, наоборот, горжусь собой.

Поняв, что сопротивляться бесполезно, Инг обнял сестру в попытке успокоить. Ее пальцы до боли впились ему в затылок, – она была сама не своя. Сломанное ребро и остальные травмы будто бы совершенно не беспокоили Шу, в отличие от Инга. Он услышал, как бешено бьется ее сердце, и потому осторожно прижал пальцы к внутренней стороне запястья и начал мысленно отсчитывать удары, косясь на часы. Пульс был слишком учащенным. Руки Шу словно одеревенели, она продолжала запальчиво шептать какую-то бессмыслицу, беспощадно сжимая Инга в своих тисках.

– Это все неважно, постарайся успокоиться. Сейчас тебе нужно поспать, ты слишком взбудоражена после последних событий. Пусти меня, мне больно, ну пожалуйста, Шу, – взмолился Инг.

– Я не хотела тебя пугать, прости. – Она ослабила хватку, и Инг наконец-то высвободился из ее удушающих объятий.

– Я принесу тебе лекарство, оно поможет, – пообещал он и как можно скорее вышел из палаты, опасаясь, как бы Шу снова не вцепилась в него, словно утопающий за свою соломинку.

Состояние сестры до ужаса напугало его. Он пытался мыслить здраво – как врач, – но получалось с трудом. Больше всего Инг боялся за рассудок Шу, девушка не выглядела вменяемой от слова «совсем». Могла ли она действительно убить троих мужчин? Инг сомневался, но почему-то настойчивый голос, сокрывшийся где-то в глубине его души, шептал: «Могла, Шу могла, ты ведь знаешь, какая она сильная, а в порыве ярости – тем более». Шу – убийца? Она же не переносит вида крови. Нет, это немыслимо.

Отыскав Кэти, Инг велел ей дать сестре успокоительное, а после направился к Верону. Шу вела себя неадекватно. Несла полный бред. Должно быть, Верон прав и там был кто-то еще, кто и убил бандитов. Шу же просто могла потерять сознание и ничего не увидеть, а затем нафантазировать бог весть что. Психиатр разберется, надо только утром вызвать его для консультации. Но не успел Инг дойти до ординаторской, как в коридоре его окликнул Виктор.

– Вы еще не ушли? – поинтересовался Инг, не скрывая досады. Сейчас он не был готов беседовать с полицейским.

– Я хотел отдать вам кое-что. – Виктор протянул небольшой бумажный пакет. – И извиниться. Я до последнего подозревал вас, закрывал глаза на явные нестыковки. Тот человек, что ввел Бобу смертельную дозу, был неаккуратен, не сразу попал в вену. Он не мог быть опытным медиком, но я списал это на то, что убийца слишком торопился. Да и не только. В глубине души я с самого начала подозревал Кристиана, но никак не хотел признаваться себе в этом. Ведь он был моим другом. Как долго можно утаивать правду? Ответьте мне, господин Мольен.

– Хоть всю жизнь, если совесть позволит. – Инг помрачнел, извлекая старые фотографии из пакета, врученного Виктором. На обратной стороне фотокарточек едва виднелись полустертые пометки карандашом.

– Не весь архив приюта сгорел. – Виктор многозначительно нахмурил брови.

– Зачем вы так усердно рылись в моем прошлом? – разозлился Инг, запихивая фотографии в пакет.

– Разгадывать тайны – мое хобби. Не смог устоять, – пожал плечами Виктор. – Впрочем, можете все сжечь. Я наивно полагал, что вы, быть может, не знаете всей правды. Но теперь по вашей реакции вижу, что это не так. Что ж, прощайте. Я и так изрядно помучил вас с сестрой.

– А моя репутация?

– Не беспокойтесь. Зная наш городок, уже завтра выйдет новая сенсационная статейка о кровожадном полицейском и невинном враче, оклеветанном понапрасну. Поверьте, вы еще устанете от всеобщего сочувствия.

– Шу уверена, что это она убила тех головорезов, но такого просто не может быть. Я попрошу психиатра обследовать ее, возможно…

– Есть свидетельница, старая бабка, она все из окна видела, – перебил Инга Виктор. – Мне тоже не верится, но Шу действительно убила троих мужчин в одиночку. Вы ведь врач, вам больше меня известно, на какие чудеса способно человеческое тело в критических ситуациях. Выброс адреналина, все дела…

Инг потрясенно замолчал. Его сестра убила троих нападавших. Сама. Ножом. Шу, которая теряет сознание при виде капельки крови.

– И что ее ждет? – обеспокоенно спросил Инг.

– Пока рано говорить, – полицейский понизил голос. – Ваша сестра так молода, мне бы не хотелось, чтобы ее имя фигурировало в этом деле, тем более в роли обвиняемой. Члены банды Червивого Боба ужасно мстительны.

– И что делать? – с трудом выговорил Инг. язык едва слушался его.

– Кристиан был очень хорошим полицейским, бойцом. Он мог оказать достойное сопротивление. Вероятно, свидетельница ошиблась и приняла в темноте вашу сестру за Кристиана, как считаете? Они ведь практически одного роста, тем более Шу в тот вечер была в мужском наряде, в шляпе…

– Да! Это больше похоже на правду, – воскликнул Инг, в смятении сминая пакет с фотографиями. – Моя сестра не переносит вида крови, это любой знающий ее человек подтвердит. Скорее всего, она в первые же минуты грохнулась в обморок, а после ее сознание спуталось…

– Да-да, именно так, да… – как будто самому себе ответил Виктор, погрузившись в раздумья. С минуту он молчал, Инг тоже не издавал ни звука, боясь разрушить ту хрупкую надежду на удачное завершение эпопеи с Бобом и его бандой, витавшую в воздухе. – Ну что ж. – Полицейский пристально посмотрел Ингу в глаза. – Ваша сестра – чудесная девушка. Мне и самому искренне хочется ее защитить. Доброй ночи! – Виктор похлопал собеседника по плечу и, усмехнувшись, повторил сказанные Ингом чуть ранее слова: – Скрывать правду всю жизнь, если совесть позволит, так, господин Мольен?

Не дожидаясь ответа, Виктор направился в сторону выхода, а Инг какое-то время постоял в коридоре, прижимая к сердцу помятый пакет с фотокарточками из приюта, а затем позволил проходящей мимо Кэти увести себя в сестринскую. Кэти умела заботиться о людях. С ней всегда было очень комфортно и уютно. Она сунула Ингу в руки чашку крепкого чая и подрумяненный сухарь. Кэти не задавала вопросов и вообще старалась не приставать.

– Как Шу? – спросил Инг, шумно хлебнув из чашки.

– Сделала ей укол, как ты просил. До утра проспит.

– Хорошо.

– И ты поспи.

– Я боюсь, Кэти. С самом детства я не помню снов, но в последнее время у меня поутру возникают неприятные ощущения, как будто пока я спал, со мной произошло нечто очень важное, а что именно – никак не припомню. Это раздражает.

Инг покосился на пакет, отданный Виктором, который тяжким грузом покоился на коленях. Черно-белые фотографии из приюта, пожелтевшие по краям от старости и ненадлежащих условий хранения, безжалостно смятые Ингом.

Внезапно ему отчаянно захотелось зажмуриться, зашвырнуть чертов пакет куда подальше и заткнуть уши. Ему чудилось, что он слышит детские крики и шепот, доносящиеся из-под тонкой промасленной бумаги. Говорят, по фотографии можно определить, жив человек или мертв, – его выдает взгляд. Усопшие словно отводят глаза куда-то в сторону, их взгляд стеклянный, безжизненный, расфокусированный… И смешно, и страшно. Наверное, фотокарточки лучше сжечь. Инг поставил чашку на стол, а после встал и засунул пакет в свой портфель.

Кэти молча следила за ним безразличным взглядом, хрупая сухарями.

– Вколоть тебе тоже успокоительного? – предложила она, зевая.

– Нет. Не хочу злоупотреблять. Еще привыкну. – Инг снова опустился на диван и обхватил свои плечи руками.

– Тогда как мне тебе помочь? – Кэти развернула конфету и сунула ее в рот.

– Просто побудь со мной. С тобой спокойно. – Он протянул к ней руку, и Кэти мигом оказалась в его объятиях.

– Мне сказали, ты хочешь уехать, – промурлыкала она.

– Главврач?

Кэти кивнула.

– Я не уверен. Еще ничего не решено. А тебя это волнует? – Инг внимательно посмотрел на Кэти, пытаясь разгадать ее непостижимые мысли, сокрытые внутри хорошенькой головки.

– А должно? – хихикнула она, задорно встряхивая локонами.

– Кэти-Кэти, мне никогда не понять тебя, – вздохнул он. – Но ты права, я все же посплю. А ты посиди со мной, пока тебя не вызовут.

Инг растянулся на узком диванчике и закрыл глаза. Кэти примостилась с краю, прижавшись щекой к его плечу. От Инга пахло дождем и лекарствами. Измотанный и уставший, он заснул практически мгновенно. Кэти тоже клонило в сон, но ей пришлось минут через десять уйти – необходимо было сменить пациентке капельницу. И слава богу. Кэти явно бы не понравилось, услышь она имя, которое шептал во сне Инг.

– Алиса…

Глава 25. Серая дверь

– Да не будь ты такой занудой. – Демид подмигнул Алисе. – Чем еще на выходных заниматься? Дома, что ли, с книжкой лежать? Пойдем лучше с нами в караоке, повеселимся.

Сидевшая рядом с Демидом Соня захихикала и принялась рассказывать о том, как в прошлую субботу они до самого утра танцевали в баре, после чего кого-то то ли потеряли, то ли, напротив, нашли. Непонятно. Ее манера излагать события была настолько запутанна и сумбурна, что Алиса давно уже отчаялась уяснить хоть что-то из рассказов Сони, к тому же ее внимание постоянно отвлекали Сонины брови. Алиса пыталась не пялиться, но то и дело цеплялась взглядом за две широченные черные выразительные дуги, будто живущие своей собственной жизнью, о которой их хозяйка вряд ли подозревала, иначе бы не выделяла их карандашом настолько жирно. Соня игриво засмеялась, и ее брови совершили поразительный прыжок от переносицы до лба и обратно.

– Ну так что? Придешь? – спросил Демид, откусывая от яблока, которое он минуту назад выклянчил у Алисы.

Девушка вздохнула. Вот как им объяснить, что Алиса не любила проводить время в барах и клубах? Ей совсем не казалось веселым пить и танцевать в окружении толпы незнакомцев. Более того, ей частенько казалось, что завсегдатаи ночных заведений только лишь изображают веселье, а на душе у них либо кошки скребутся, либо царит тяготящая пустота. Алиса искренне считала, что лежать с книгой в кровати гораздо приятнее. А можно еще погрузиться в мир сновидений и изучать другие миры, распутывать дороги чужих судеб. Гулять по городу, в конце концов. Но заикнись она кому-нибудь об этом, ее тут же сочтут странной и сумасшедшей. Скакать пьяными под музыку в свой выходной – вот каким видят окружающие настоящий увлекательный отдых. А Алиса зануда. Большинство ведь не могло ошибаться.

– Я подумаю, – начала придумывать отмазки Алиса, но оглушительно заревевшая пожарная сигнализация избавила ее от необходимости продолжать разговор.

– Что это? – Демид вскочил и кинулся к окну.

– Похоже на протокол 9.5. Надо как можно скорее покинуть здание и помочь пациентам, – крикнула Алиса.

Демид с Соней переглянулись, а после побросали еду и последовали за Алисой, которая уже выскочила из столовой.

Сигнализация ревела на всех этажах, а на стенах горели зеленые указатели. Как администратор, Алиса должна была проконтролировать эвакуацию и покинуть здание в самую последнюю очередь. Только как это сделать правильно? Этот пункт она читала когда-то давно в своем трудовом договоре, искренне надеясь, что подобного никогда не случится.

Телефон Алисы звякнул, и на экране высветилось сообщение от руководителя больницы: «Пару минут назад на почту пришло письмо с угрозой минирования. Я уже сообщил в полицию. Выводи людей».

Выводи людей, легко сказать. И куда их выводить? Под окнами стоять опасно. Как далеко следует отойти? Но это она решит уже после, сначала нужно было убедиться, что все до единого покинули здание. Алиса начала с последнего этажа, постепенно спускаясь вниз.

Больницу охватила дикая паника: все куда-то бежали, натыкаясь друг на друга, кричали и задавали вопросы. В большей части палат, в которые заглянула Алиса, оказалось пусто. Но некоторые пациенты до сих пор оставались лежать в кроватях: кто-то не мог, а кто-то попросту не хотел уходить. Алисе кое-как удалось изловить бестолково суетящихся санитаров и велеть им вывозить тяжелобольных в креслах-каталках. Многие врачи помогали пациентам, но все равно вокруг царили неразбериха и хаос. В их спокойном городе подобная угроза казалась чем-то нереальным, и никто не знал, как следует себя вести.

В одном из коридоров Алиса наткнулась на плачущую женщину, которая зачем-то пыталась спрятаться в угол между шкафом и стеной.

– Пойдемте со мной. – Алиса протянула руку, но та лишь громче разрыдалась. – Надо выйти на улицу. Скорее.

Женщина не слушала и продолжала втискиваться в свое сомнительное убежище, заливаясь слезами и причитая под нос. Алиса попыталась подхватить ее под руку, но женщина агрессивно оттолкнула девушку. Алиса не удержалась на ногах и отлетела в сторону, больно ударившись спиной о подлокотник стоящего неподалеку кресла. В глазах помутилось, а перед ней словно из ниоткуда возник обеспокоенный Матс. На нем была форма полицейского, а в руках он сжимал странного вида мигающий аппарат с антенной.

– Сильно ушиблась? – Матс осторожно поставил Алису на ноги.

– Ты откуда здесь? – Алиса согнулась, растирая ушиб.

– Проверяю здание. А ты должна уйти за оцепление, – строгим голосом велел он, крутя какие-то рычажки и внимательно следя за мигающими цифрами на маленьком экране аппарата.

– Я должна сначала всех вывести.

– Нет. Эвакуацией займутся полицейские. – Матс кивком головы указал на людей в форме, которые рассредоточились по всему этажу.

Самый рослый из них подхватил под руки плачущую женщину и умело повел ту в сторону лестницы: с ним она, что удивительно, вела себя вполне смирно и предсказуемо.

– Иди. Живо! – повторил Матс тоном, не терпящим возражений.

Алиса спорить не стала, учитывая, что к ней подбежал еще один человек в форме, по всей видимости, намереваясь увести силой. Она быстро направилась по стрелкам и уже через пару минут благополучно покинула здание.

Полицейские оградили больницу ярко-оранжевыми лентами, за которые не позволялось заходить, и разошлись по периметру. Недовольные люди толпились за оцеплением, почти все они были легко одеты и перепуганы. Руководитель больницы и вовсе куда-то пропал, бросив персонал и пациентов на произвол судьбы.

Алиса сначала хотела трусливо спрятать бейджик администратора в карман, но совесть заставила ее передумать. Пусть.

Минуты шли. Люди стояли. Затем кто-то в толпе сначала робко, а потом все настойчивее и настойчивее стал требовать объяснений, и понеслось…

– Они тебя так на части скоро разорвут. – Сив уселась на плечи особенно громко возмущающемуся мужчине и изобразила пальцами рожки.

Алиса вздохнула. И в самом деле, почему пациенты накинулись на нее с такой злобой, не она же заминировала здание.

– Вы должны сходить туда и принести мой телефон, я не успел забрать. – Мужчина толкнул Алису за ограждение.

– Но здание оцеплено, – возразила Алиса.

– Жаль, им кровь пустить нельзя. – Сив встала рядом с подругой и уперла руки в бока. – Вот бы они у меня поплясали!

Толпа все напирала, врачи сгруппировались и отошли как можно дальше, пока недовольные брали Алису в тесное кольцо. Администратор больницы ведь.

– Сделай вид, что упала в обморок, – посоветовала Сив. – Только от лужи отойди.

Алиса уже всерьез раздумывала над советом Сив, но в это время зазвонил телефон. Матс.

– Все чисто. Пусть заходят. Можете отодвинуть ограждения.

Алису чуть не сшибли с ног, когда она объявила о том, что все могут возвращаться обратно. Ложная тревога. Случается и такое.

* * *

Чувствуя себя совершенно измотанной, Алиса буквально выползла из больницы. Не верилось, что этот кошмарный рабочий день наконец-то подошел к концу. Едва она прошла пару метров, как ее нагнал Матс, держа в руках два стаканчика с кофе, один из которых протянул Алисе.

– Я сегодня на служебной. Подброшу до дома.

Алиса возражать не стала. С радостью устроилась на заднем сиденье небольшой машины и блаженно прикрыла глаза. Все, домой! Сив села рядом. Стаканчик с ароматным кофе приятно согревал руки, в салоне звучала негромкая музыка, которую включил Матс.

– Это он и есть? – Ведьма прищурилась, рассматривая Матса с головы до ног. – Обычный какой-то.

– Со мной Сив, – на всякий случай предупредила Матса Алиса.

– А я один. – Он подмигнул Алисе через зеркало заднего вида.

Сив, не отрываясь, следила за Матсом.

– Поговори с ним, – велела она Алисе. – Пусть не молчит.

– Сив просит тебя не молчать, не знаю почему, – поделилась с ним Алиса. – Но я бы в тишине посидела, сегодня был отвратительный день.

– Так что же мне делать? Говорить или молчать? – улыбнулся Матс, повернувшись к Алисе, но та лишь пожала плечами. – Могу спеть, – предложил Матс, чуть прибавив громкость.

По радио играла популярная песня, и парень вполне сносно принялся подпевать солисту, барабаня в такт пальцами по рулю. Сив замерла и насторожилась. Алиса же начала злиться. Что Сив вообще тут устроила?

– Сив, я слишком устала, чтобы играть в игры, смысла которых не понимаю, – прошептала Алиса, стараясь, чтобы Матс не услышал.

Но ведьма лишь цыкнула на Алису и проворно перелезла на переднее сиденье.

– Спроси, есть ли у него нож, – велела она подруге.

– У тебя есть нож? – послушно задала вопрос Алиса. У нее не осталось сил удивляться и возмущаться.

– Нож? – Матс с недоумением покосился на девушку.

– Сив спрашивает. Носишь ли ты с собой нож? Если да, то достань его.

Матс секунду помедлил. А после извлек из внутреннего кармана складной ножик и принялся ловко крутить его пальцами одной руки. Второй рукой продолжал умело управлять автомобилем, не отрывая глаз от дороги. Сив, как завороженная, следила за пляшущим в его пальцах лезвием.

– Почему, ну почему я поняла это только сейчас, – прошептала она, в ужасе глядя на Алису. – Я столько лет вижу тебя и Инга, а поняла все только сейчас благодаря Матсу.

– Да что ты поняла?! – Алиса потеряла всякое терпение, чтобы слушать туманные разговорчики Сив.

– Но лучше уточнить у Шэл. Этого просто не может быть. Или может. Но Инг тогда тоже, как и ты… И даже Йен. Боги! Даже Йен! – Сив закрыла рот рукой и замолчала, продолжая сверлить глазами Матса и его нож.

– Я тебя сейчас придушу, – прошипела Алиса, пытаясь схватить Сив. – Хватит загадок и предположений.

– Это ты мне? – опешил Матс, пряча нож обратно в карман.

– Нет, Сив. Исчезла. Опять ничего не объяснив. Проклятая ведьма! – Алиса откинулась на сиденье и закрыла глаза.

Безумный, безумный день.

Матс припарковал машину и перевел взгляд на Алису. Она крепко спала, неудобно запрокинув голову назад. Он потихоньку вышел и отворил дверь со стороны Алисы, хотя девушка так и не проснулась. Ее ресницы слегка подрагивали во сне, а рот был чуть приоткрыт. Матс готов был поклясться, что это с ним уже происходило. Он наклонился и осторожно поцеловал теплые сухие губы Алисы. Никакой реакции. Что ж. Он приоткрыл сумочку Алисы и достал ключи. А после осторожно взял девушку на руки.

– Алиса, не боишься ли ты, что я сделаю с тобой что-то страшное? Как вообще можно так крепко спать? – пробубнил Матс, подходя к подъезду.

Но войти в дом с девушкой на руках оказалось невообразимо сложно: он слегка не рассчитал свои силы, решив, что сможет аккуратно внести ее внутрь и не потревожить. Матс примерно с минуту пытался приложить магнитный ключ к домофону, прижимая к себе спящую Алису одной рукой и помогая при этом коленкой, но девушка весила не меньше пятидесяти килограммов, а ее сумочка все время норовила соскользнуть с плеча Матса и упасть на землю. А еще ему почему-то ужасно не хотелось ее будить. Жаль, что подобным навыкам не обучали молодых полицейских. Матс почувствовал, что на лбу выступили капельки пота. К счастью, в подходящий момент из подъезда вышел пожилой мужчина, который и придержал уже было отчаявшемуся Матсу дверь.

Только в лифте девушка вздрогнула и распахнула глаза: вероятно, ее разбудил громкий металлический скрежет, неизменно сопровождающий каждый подъем кабины.

– Почти дома, – улыбнулся Матс. – Я пошарил у тебя в сумке и нашел ключи. Ты ведь рылась у меня в бумажнике. Мы квиты.

– Но ты следил за мной, – недовольно напомнила Алиса, пытаясь вспомнить, выкинула ли она фантики из сумки или нет.

Кажется, нет. Девушка, которая складирует книги и сохраняет фантики от конфет. Чудно. Алиса смутилась, ощутив, как сильные руки Матса крепко стиснули ее тело.

– Я допускаю, что и ты следила за мной. Ты первая меня окликнула тогда на станции, помнишь? А до этого шла по пятам. – Губы Матса растянулись в хитрой усмешке.

Лифт остановился, Матс поставил Алису на ноги и зажал кнопку, не дающую дверям кабины закрыться.

– Доброй ночи. – Он деловито пожал Алисе руку.

По-хорошему, его можно было бы пригласить в гости, но девушка чувствовала себя так, словно по ней проехался каток. Ушиб на спине тоже давал о себе знать.

– Созвонимся, – как можно мягче ответила Алиса и пошла к своей квартире.

Матс кивнул, двери с лязгом захлопнулись, и лифт пополз на первый этаж.

Дома Алиса не спеша переоделась, поужинала хлопьями с молоком под монотонно бормочущий телевизор, который она всегда включала для фона: тишина пустой квартиры неизменно вызывала у нее необъяснимое чувство тревоги. Конечно, она могла бы завести кошку, а лучше сразу двух, чтобы тем не было одиноко сидеть дома, пока хозяйка пропадает на работе. Но Алиса все никак не решалась. А вдруг с ней что-то случится? Кто тогда позаботится о ее питомцах? Нет, лучше жить одной, хоть это временами и угнетало. Алиса усмехнулась, представив, как над ней подшучивал бы Инг, заведи она кошек. Старая дева в окружении книг, котов и галлюцинаций. Но теперь в ее жизни появился Матс. Впрочем… Алиса боялась загадывать наперед. Быть может, имеет смысл изучить свои собственные пути?

Алиса принялась мыть посуду, обдумывая эту мысль. От подобной идеи ей почему-то стало нестерпимо страшно. Жутко. Она внезапно осознала, что безумно боится заглядывать в собственное будущее. Вдруг там не найдется ни единой дороги, что полностью устроила бы ее. Сейчас она хотя бы могла мечтать, фантазировать о чудесных грядущих днях, о том, какие сюрпризы преподнесет новый день. Но знай Алиса все наперед, во что тогда превратится ее жизнь? Одно дело смотреть чужие судьбы, другое – свою собственную. Раньше она иногда заглядывала в свое будущее, недалеко, но последнее время все чаще зажмуривалась, ступая в серую дверь, словно в пропасть, и попадала на ближайшую дорогу. Что это? Трусость? Глупость? Или слепая вера в судьбу, предписанную свыше?

– Можно ли переписать дороги? – пробормотала Алиса, в десятый раз намыливая тарелку. – Кто их за нас проложил? Почему я их вижу?

Ответов, как обычно, не находилось. Она перечитала уже целую гору литературы: книги по эзотерике, психологии, сомнительные статьи в интернете, – но найденная информация не проливала свет на проблемы Алисы. Напротив, в голове царила полнейшая каша. Еще Сив со своими туманными фразами только подливала масла в огонь.

«При чем тут нож?»

Алиса вытерла руки полотенцем и рассеянно принялась перебирать книги, сваленные на столешнице в кухне. Тотемы. Нет, вряд ли. Древние боги прошлого. Не похоже. Энциклопедия знаков и символов. Может быть.

Она села на табуретку, подогнув под себя ногу, и начала водить пальцем по строчкам: «Нож – магическое оружие, символ защиты. Ритуальный инструмент жертвоприношения, мученичества. Основные значения: жертва, возмездие, смерть. Знак разделения и освобождения. Является оберегом. Как правило, разрушительный символ, особенно в руках божеств. Использовался древними в качестве защиты от ведьм: нож втыкали в землю, стену или порог; проводили вокруг себя ножом магический круг, закрещивали ножом окна и двери…»

Алиса хмыкнула, вспомнив, сколько раз Сив жаловалась на то, что Хакон вечно не расстается со своим ножом, даже в постели кладет его под подушку. Теперь его действия обрели некий смысл: возможно, Хин тем самым пытался защитить себя от чар жены?

Алиса сделала в книге едва различимую пометку карандашом и продолжила чтение: «Использование ножей в обрядах похорон имеет архаический характер. В древности нож применяли в различных ритуалах и гаданиях. У северных народов ведьма перепрыгивала или совершала кувырок через нож или 12 ножей, воткнутых в землю лезвиями кверху, чтобы превратиться в волка. После волк-оборотень возвращался и перепрыгивал через те же ножи с другой стороны, однако если за это время кто-нибудь убирал ножи, то он так и оставался в облике зверя. В восточных гаданиях девушка накрывала стол для суженого, причем ставила на скатерть два прибора с ножами и вилками и дожидалась полуночи, освещая комнату одной-единственной свечой, приговаривая: «Суженый, явись ко мне, отужинай!» Если к ней являлся образ суженого и тенью садился за стол, девушка должна была сорвать скатерть со стола, а если она не успевала, то суженый убивал ее ножом».

Алиса нервно сглотнула и прибавила громкость на телевизоре, а потом и вовсе захлопнула книгу. Как обычно, одни предположения и страшилки и ничего конкретного. Она положила энциклопедию на подоконник, решив внимательнее перечитать за завтраком, и отправилась в ванную.

Вода всегда помогала смыть не только грязь, но и усталость после неприятных дневных переживаний. Алиса, стоя под теплыми струями, немного успокоилась и расслабилась. Правда, под конец водных процедур она некстати вспомнила, как на днях одна из медсестер жаловалась на то, что боится принимать душ в одиночестве, особенно за закрытой шторкой. Ей, мол, постоянно мерещились посторонние звуки и шорохи. Алису тогда это позабавило, но сегодня эта история отчего-то не казалась настолько смешной. Не стоило читать про ведьмовские ритуалы и кровожадных суженых на ночь глядя.

Алиса вылезла из ванны и переоделась в пижаму, а после практически бегом преодолела расстояние до стоящего в комнате дивана. Прямо как в детстве. Инг бы оценил, жаль, что он давно к ней не приходил. И только уже лежа в постели, укрывшись мягким одеялом, Алиса вспомнила об увиденном ранее за фиолетовой дверью. Бедный Инг, думал, что схватка Шу с бандой Боба – это кошмар, случившийся наяву. Но то, что неминуемо грядет впереди, напугает тебя куда сильнее. Мужайся. Шу доставит тебе немало проблем. Да и не только она.

Глава 26. Фиолетовая дверь

Трамвай грохотал по рельсам, и от шума Шу клонило в сон еще сильнее. Она положила голову на плечо брата и попыталась задремать, но внезапно подступившая к горлу тошнота помешала расслабиться. Шу с трудом разлепила веки, уселась ровнее и постаралась глубоко дышать. Вдох-выдох-вдох. Она сегодня чересчур нервничала. Инг оторвался от своего детектива в замусоленной мягкой обложке, повернулся к сестре и едва слышно прошептал:

– Все будет хорошо, нас вызвали свидетелями по делу, только и всего.

– А я в этом не уверена. – Шу вытащила из кармана мятную карамельку и положила в рот. – В судебной практике немало случаев, когда свидетелей брали под стражу прямо в зале суда, меняя их статус на «обвиняемых».

– Вряд ли это наш случай, – отозвался Инг, снова переводя взгляд на страницу. – Больше трех недель прошло с тех пор, как Кристиан погиб, и если бы полицейские хотели предъявить обвинение, то давно бы уже сделали это. Не накручивай себя. Ты вся позеленела уже от страха.

– Меня укачивает. Этот чертов трамвай не едет, а скачет по рельсам, словно перепуганный заяц. – Шу страдальчески вздохнула и отвернулась к окну.

Инг сжал ее ледяную ладонь, не сказав больше ни слова. Да и что говорить? Ведь, по правде сказать, он и сам ужасно нервничал. Сегодня в десять утра начиналось слушание по делу о смерти Боба в больнице, а немного позже, в этот же день, пройдет заседание, касающееся убийства Кристиана и членов банды Червивого Боба. Судья, видимо, за один день решил разделаться с этими двумя взаимосвязанными преступлениями.

Трамвай, противно заскрежетав тормозами, остановился. Шу со всех ног ринулась к выходу, и Инг едва за ней поспевал.

– Неужели мы доехали! – Она с облегчением вдохнула прохладный свежий воздух. – Душный вонючий старый трамвай. Терпеть их не могу.

Инг обеспокоенно посмотрел на наручные часы, а после перевел взгляд на страшное покосившееся здание суда. Как и большинство построек в их городе, это строение не отличалось ни красотой, ни свежим ремонтом. Трехэтажное, слепленное из неровных коричневых кирпичей, оно навевало тоску и уныние, правый флигель давно осыпался, но обломки так до сих пор и не убрали, – они громоздились неряшливой кучей, огороженные замызганной веревкой с привязанными к ней линяло-красными флажками.

У входа стояла женщина в черном пальто, держа под руку высокого мужчину, который напряженно курил сигарету. Инг слегка напрягся, узнав в них Кэти и ее мужа. Проследив за взглядом брата, Шу помрачнела и схватила Инга под руку.

– Сюда весь персонал, что ли, вызвали? – поинтересовалась она, медленно шагая в сторону суда.

– Не знаю. Верон точно должен быть, главврач, операционные медсестры. – Поравнявшись с Кэти и ее спутником, Инг вежливо поздоровался, и они ответили ему тем же.

Муж Кэти, докурив, выбросил окурок прямо на ступени крыльца, а после отворил дверь, вежливо пропуская всех вперед. Инг, и без того ощущавший себя не в своей тарелке, совсем пал духом: одно дело спать с Кэти, пока ее муж сутками пропадает где-то на заводе, а другое – находиться буквально в непосредственной близости от него и сохранять полнейшую невозмутимость.

Инг сглотнул, чувствуя, как в душе разрастается непрошеное чувство вины и стыда перед посторонним мужчиной, таким обходительным и доброжелательным. Нет, он и раньше видел мужа Кэти, но лишь издалека и мельком, когда тот встречал жену на проходной. Тогда было легче, – Инг просто пробегал мимо, делая вид, что ужасно занят пациентами и прочими больничными делами.

Словно заметив муки совести, так старательно скрываемые Ингом, изо всех сил старающимся выглядеть спокойно и собранно, Кэти хитро улыбнулась и беззаботно повела плечами. Она стянула с шеи шелковый платок и протянула его мужу, после чего сказала:

– Ну что, куда нам?

Внутри здание суда выглядело еще мрачнее и неприветливее, как будто основной его задачей было сеять в сердцах людей безысходность и смирение перед неизбежным. Темный узкий коридор бесконечным тоннелем терялся где-то в глубине здания и был сплошь утыкан обшарпанными дверями, на которых отсутствовали какие-либо опознавательные таблички. Гул приглушенных голосов, напоминающий размеренное жужжание пчелиного роя, доносился со всех сторон одновременно, но при этом не было видно ни души.

Шу нерешительно огляделась, крепче сжимая локоть брата. Инг прислушался и толкнул одну из дверей, за которой располагался еще один коридор, такой же узкий, как и предыдущий, только на этот раз он был заполнен людьми. Шу сразу приметила Виктора, держащего в руках кипу бумаг и вполголоса беседующего с сухощавым старичком. Едва заметив вошедших, полицейский решительно направился к ним.

– А вот и свидетели! Проходите в зал ожидания, вас будут приглашать для дачи показаний по одному, после можете остаться в зале. – Виктор двинулся куда-то вперед, увлекая за собой Инга и его спутников, и Шу подумала про себя, что здание суда изнутри напоминает какой-то нелепый муравейник. Бедные осужденные, если им и взбредет в голову сбежать во время судебного процесса, то они наверняка заплутают и умрут с голоду в бесконечных лабиринтах обители правосудия.

– К судье следует обращаться «Ваша честь» или «Уважаемый судья». Юная леди, вы меня слушаете? – Виктор резко остановился и повернулся к Шу.

Шу хотела было съязвить, но промолчала, не забывая о просьбе брата. «Будь тихой и скромной, говори, что испугалась и потеряла сознание, что ничего не помнишь. И ни с кем не пререкайся», – умолял ее Инг. Этим утром он подобрал для нее одежду: ее школьную форму, представлявшую собой простое коричневое шерстяное платье с черным кружевным воротником. Инг старался придать облику сестры хрупкость, детскость и максимальную безобидность. Шу сомневалась, что такое в принципе было возможно, но не возражала.

Зал ожидания был сплошь уставлен стульями и столиками, на которых громоздились грязные переполненные пепельницы. При виде последних Шу дико приспичило покурить, и она нервно сжала припрятанные в кармане платья сигареты и коробок спичек, судорожно сглотнув. Не здесь, не при Инге.

– Вас будут вызывать по одному, – снова напомнил Виктор, после чего покинул помещение.

– Шу, ты справишься. – Инг нежно погладил сестру по голове.

– Приложу все усилия, чтобы не превратить свое выступление в цирк уродцев, но в моем нелепом наряде это практически невыполнимая задача. – Девушка села на стул, сгорбившись.

– Обычная школьная форма, а ты – обычная девочка, случайно оказавшаяся на месте преступления. – Инг присел рядом и обнял сестру за плечи. – Вот и все.

Шу лишь нервно рассмеялась. Обычная, как же. Она до сих пор помнила холод ножа, прожигающий ладонь, и его точные удары, что лишали негодяев жизни. Вот ее истинная суть. Воин, защитник. А не школьница в колючем убогом платье. Как все это смешно и нелепо!

Постепенно зал ожидания наполнился людьми, кого-то Шу знала, а кого-то видела впервые. Вошедшие быстро разбивались на небольшие группки. Верон, Кэти и ее муж беседовали у окна, несколько девушек-медсестер о чем-то оживленно переговаривались в стороне, Шу с Ингом сидели вдвоем в самом углу, молча держась за руки, в то время как старая бабка, незаметно прокравшаяся в комнату и устроившаяся у стены, прожигала их зловещим взглядом, нахмурив седые кустистые брови.

– Не нравится мне эта карга, – прошептала Шу брату, склонившись к его уху.

– Какая? – не поворачивая головы, спросил Инг.

– На шесть часов. Она словно наше с тобой проклятье увидела, – пробормотала девушка, поежившись.

– Какое еще проклятие? – изогнул бровь Инг.

– Не знаю, как объяснить. Ну, смотрит так, словно все-все про нас знает.

«Может, это и есть свидетельница, которая из окна видела, как на Кристиана и Шу напали?»

Инг посмотрел на старушку, про которую ему бубнила на ухо сестра, и улыбнулся.

– Я ее знаю, это моя пациентка. Я ей, помнится, полгода назад чирей вскрывал. – Он кивнул женщине, но та продолжала прожигать его взглядом.

– Мерзкая у тебя работенка, – прошептала Шу, стараясь не давать волю воображению. – А чего она на нас так пялится? Может, ты ей тогда что-то не то отрезал или зашил не то?

– Ой, ерунду городишь, – цокнул языком Инг. – Она всегда так смотрит, зрение у нее ни к черту.

Он встал и подошел к женщине поздороваться. Та сразу же заулыбалась и принялась радостно трясти его за руку, признав-таки с близкого расстояния.

Шу в очередной раз стиснула в кармане пачку сигарет и откинулась на спинку стула. Чувствовала она себя весьма скверно. Тошнота давно донимала ее: возможно, все дело было в той куче таблеток, что понавыписывали ей Инг с Вероном, хотя Шу забывала их принимать и почти забросила это занятие.

«Нервы, – в который раз сказала она себе, но в глубине души побаивалась, что дело отнюдь не в этом. – Что же я вечно как развалюха: то астма, то приступы паники, то что-то еще?»

Шу принялась осторожно раскачиваться на стуле.

«Проклятие». Слово снова вертелось на ее языке. Что ж. Этим с легкостью можно было бы объяснить всю ту ахинею, что творилась в жизни. Монахини однажды судачили между собой, что если в семье человек совершил самоубийство, то на род накладывается проклятие вплоть до седьмого колена, которое очень тяжело отмолить.

«И зачем отец полез в петлю?» – размышляла Шу, одновременно разглядывая Инга, который увлеченно чесал языком со своей бабкой – бывшей пациенткой. Появление двух полицейских прервало не только ход мыслей девушки, но и разговоры, до этого наполнявшие зал ожидания.

Вызвали первого свидетеля по делу. Инга Мольена.

Шу сцепила пальцы и затравленно посмотрела на брата. Но тот был совершенно спокоен. Он покорно вышел из помещения, ободряюще махнув Шу рукой.

Инг оказался прав. Старуха, которая с первого взгляда так не понравилась Шу, действительно была свидетельницей, следившей в тот роковой вечер из окна за дракой. Сначала она была твердо уверена, что нападавших зарезала ножом высокая девушка, но, побеседовав сначала с Виктором, а после и со своим обожаемым врачом Мольеном, прочно уверовала в то, что именно Кристиан одолел тех бандитов, а Шу была ни при чем. Во всем виновато слабое зрение и плохое уличное освещение, которые-то и сыграли злую шутку с ее восприятием. Конечно же, младшая сестра Инга не могла совершить убийство, а зарезать трех мужчин тем более.

Судебный процесс совсем не походил на те, о которых Инг так много читал в своих книжках. Скучно, нудно и еще раз скучно. Старик-судья, казалось, просто спал с открытыми глазами – иначе никак нельзя было объяснить его стеклянный отсутствующий взгляд. Инг покорно отвечал на все вопросы государственного обвинителя, детально описывал ход операции Боба и его последующее лечение. Судье только захрапеть оставалось. Инга, в конце концов отпустили, и следом за ним вошла Кэти. Инг не стал задерживаться в зале суда, решив вернуться к сестре. Но той в соседней комнате не обнаружилось. Инг озадаченно осмотрел помещение. Ну и где она?

– Шу вышла, – пояснил Верон, заметив растерянность, проявившуюся на лице Инга. – Полицейский сказал, что ее вызовут не раньше, чем через полчаса. В туалет, наверное, пошла.

Инг кивнул и встал у окна. От нечего делать он принялся изучать открывшийся ему неприглядный вид. Здание суда напоминало неровную букву «П». Ржавая водосточная труба словно змея спускалась с крыши здания, причудливо извиваясь и едва не заползая на оконные рамы. Чуть в стороне к облупившейся стене пристал крошечный балкон. Инг хмыкнул, недоумевая, для чего его построили на первом этаже. Аварийный выход?

Отворилась дверь, и на балкончик вышла сгорбившаяся девушка, которая устало облокотилась на перила, вытащив что-то из кармана платья. Инг едва не поперхнулся слюной от представшего зрелища. Шу курит! Подобно яростному урагану, Инг пересек зал и направился прямиком к сестре. Видевший ту же картину Верон не стал его останавливать, а только покачал головой. Праведный гнев старшего брата вот-вот обрушится на голову безалаберной младшей сестры. Спасайся кто может.

– Шу!

Она мигом смекнула, почему разозлился Инг, и ловко запустила окурок в полет.

– Поздно, я все видел, – с горечью в голосе сообщил Инг, выходя на балкон и прикрывая за собой дверь. – Кто тебя этому научил? Ты же целыми днями в школе для девочек под присмотром монахинь.

Шу потупила глаза в пол и промолчала, искренне поражаясь наивности Инга. Если бы он только знал, что творится за закрытыми дверями в комнатах учениц по вечерам, когда монахини объявляют отбой. Шу, можно сказать, была довольно примерной девушкой. Ну курит, ну выпивает немного в клубах по пятницам с подружками. И что с того?

– Тебе же детей рожать, – воскликнул Инг.

– Не сыпь банальностями. – Шу подняла глаза и встретилась взглядом с братом. – Еще даже желающий на мне жениться не нашелся, а ты про детей.

– Да что с тобой такое, Шу! – Инг внезапно стиснул ее в объятиях. – Я добра тебе желаю. Ты так сильно нервничаешь из-за суда, или это давнишняя привычка?

– Из-за суда, – не очень убедительно соврала девушка, на что Инг с благодарностью купился.

– Не стоит, привыкнешь и заметить не успеешь, как будешь скуривать по пачке в день. Я тебе потом легкие курильщика покажу, та еще страшная картина.

– Только домой их не приноси, – хихикнула Шу. – Мне скелета хватило.

– А это я заберу. – Инг ловко выудил из кармана сестры пачку сигарет и спички. – Потом еще спасибо скажешь.

– Всенепременно, – отозвалась Шу, отстраняясь от брата.

– Я серьезно, никто не захочет целовать девушку, от которой воняет как от пепельницы, а зубы…

– Да меня и без этого никто целовать не хочет, – перебила его Шу, горестно вздохнув.

Инг, озадачившись, провел рукой по волосам. Он не любил затевать подобные разговоры со своей сестрой, даже терялся в них немного. Что в данном случае стоило говорить? Ты еще слишком юна для поцелуев? Не повстречала подходящего парня? Что бы сказала мать Шу, будь она жива?

– Вот ты, не будь моим братом, хотел бы поцеловать меня? – не унималась девушка, словно нарочно своими репликами выбивая почву из-под ног несчастного Инга.

– Зачем тебе такой старый и уставший от жизни человек? – рассмеялся Инг, пытаясь перевести все в шутку. – Я бы не рискнул. Ты меня убила бы! Бр-р, даже представлять страшно. Дурацкий вопрос.

– Ты совсем себя не ценишь, – закатила глаза Шу. – На мой взгляд, ты довольно привлекательный, зарабатываешь хорошо, не дурак, добрый…

– Не курю. – Инг щелкнул пальцем ей по лбу. – Интересно, за что такому идеальному мне такая проблемная ты?

Шу открыла было рот, но ответить так и не успела: дверь резко распахнулась, и на пороге появился серьезный Виктор.

– Скоро ваш выход, милая леди, разрешите проводить?

Она смиренно кивнула и поплелась следом за полицейским. Инг не отставал. Но пройти в зал заседания ему не позволили. Шу зашла одна, а он остался ждать у дверей.

Сегодняшний день запомнится Ингу надолго. Очень уж длинным он ему показался, – неправдоподобным, утомительным. Его вызвали в зал заседания еще один раз, по делу Кристиана, а затем снова очень долго допрашивали Шу и остальных свидетелей. Затем наступил перерыв, затянувшийся, казалось, на мучительную сотню лет. Инг за это время успел изучить на линолеуме все трещины, которые стали напоминать ему логичные письмена на неизвестном языке. Возможно, пробудь он в суде еще несколько часов, то непременно бы расшифровал их или окончательно сошел с ума. И вот, наконец, судья тяжело и медленно поднялся и, обведя присутствующих взглядом сомнамбулы, медленно зачитал решение суда:

– Признать Кристиана Верца виновным в свершении ряда преступлений, повлекших за собой смерть одного или более человек, посмертно.

Инг едва сдержал вздох облегчения, а Шу, хоть и была готова к такому исходу, все равно ощутила горечь, отравой растекшуюся по телу. Кристиан был обвинен в убийствах, которых не совершал. Бедолага даже не смог произнести речь в свои оправдание и защиту, потому что уже много дней одиноко лежал в сырой темной могиле, обреченный на гниение в компании омерзительных червей и насе-комых.

Кристиан, перспективный полицейский с веснушками на носу. Вряд ли он мечтал прожить и уж тем более закончить свою жизнь таким образом. Но молодые люди, по обыкновению, всегда ощущают себя бессмертными и свято верят, что удача всегда будет на их стороне, что бы они ни делали.

Он, в сущности, был хорошим человеком, пусть и частенько раздражал Шу своим присутствием. Возможно, они даже стали бы друзьями, не сложись все столь трагично. Родных у Кристиана не осталось, и о его гибели сожалели лишь коллеги да знакомые по общежитию. Шу поклялась самой себе, что никогда не забудет дату смерти этого славного полицейского.

– Давай завтра принесем на его могилу цветы, – шепнул Инг, склонившись к сестре, видя, как уголки ее губ страдальчески изогнулись.

Шу молча кивнула. После этого решения ей немного полегчало, но не настолько, чтобы ощутить себя свободной, в отличие от брата.

Домой! Инг, словно у него отросли крылья, вылетел из здания суда, а Шу устало брела следом, уставившись себе под ноги: ее сил едва хватало на то, чтобы оставаться в сознании, дышать и не сбиваться с пути. Девушка кое-как заставила себя подняться по ступенькам трамвая, а стоило ему тронуться – уснула. Инг порадовался, что к разговорам о сигаретах и поцелуях они больше не возвращались, хотя и продумал на всякий случай в голове целую лекцию на эту тему, довольно приличную, на его взгляд. Инг посмотрел на спящую сестру и улыбнулся. Шу спала как убитая. Обычная девочка в пальто и шерстяном платье, в безопасности, рядом с ним – вот и все, чего он когда-либо хотел.

– Я так старался быть хорошим братом, но совсем не преуспел в этом, – пробормотал Инг, тормоша сестру.

– Ты что-то сказал? – Шу разлепила глаза.

– Просыпайся, мы почти приехали. Не уверен, что смогу дотащить тебя спящую до квартиры, – ответил Инг.

– Мужчины нынче пошли не те, – сладко зевнула она. – Будь я парнем, с удовольствием бы носила девчонок на руках.

Инг невесело усмехнулся и вышел из трамвая, впрочем, галантно протянув руку сестре в попытке помочь ей преодолеть ступеньки, но та презрительно отвергла его порыв, сморщив нос и спустившись самостоятельно.

Спустя пару шагов Шу резко обернулась и остановилась, смерив брата тяжелым взглядом.

– Что теперь? – Она выдохнула облачко пара, ежась от холода, ведь вечера становились холоднее с каждым днем.

От этого вопроса что-то гулко стукнуло у Инга в груди, и он скрестил руки, помедлив с ответом. Частенько ему казалось, что он может предчувствовать те или иные события, предвосхищать их. Но в последнее время это ощущение покинуло его. Так странно. А еще ему внезапно пришла на ум безумная мысль, что Шу ждет от него какого-то поступка, действия, а может, и фразы, но чего именно? Он не решался предположить, а возможно, просто боялся. Девушка пытливо смотрела на него, дуя на озябшие руки.

– Сперва чай, горячая ванна и крепкий сон, – излишне бодро произнес Инг, чувствуя себя гадким лицемером и обманщиком. – И, боюсь тебя огорчить, никаких сигарет. Пойдем живее, ты вся продрогла.

Шу поморщилась. Инг, как обычно, остался непоколебимым, – он будто сросся с ролью, которую избрал для себя в этой уже порядком осточертевшей ей игре, – и никакая сумасбродная выходка, казалось, не могла заставить его хоть на секунду снять маску или, на худой конец, пустить в ней трещину.

– Идем же. – Инг сжал ледяную ладонь сестры и уверенно потащил вперед. – Я так устал и хочу просто оказаться дома.

– Кристиан был сиротой, как и мы, – пробормотала Шу, волочась за братом.

Инг промолчал.

– А ты многое помнишь из того времени, когда жил в приюте? Имена, лица детей? – не унималась Шу.

– Не хочу сейчас об этом говорить, и так после суда ощущения тягостные, – бросил Инг. – Тебе тоже лучше не думать о прошлом. Мы живы, а это самое главное.

– Последнее время я частенько ворошу воспоминания. – Шу сжала руку брата, и его пальцы заметно дрогнули. – Помнишь Алекса, бродяжку? Я уверена, что в ночь нападения он, как это часто бывало, слонялся не пойми где. А знаешь ли ты, что он тоже выжил?

Инг резко остановился и прерывисто вздохнул, словно утопающий, старающийся из последних сил удержаться на зыбкой поверхности.

– Алекс? – повторил он, не поворачивая головы, и Шу показалось, что в хрипловатом голосе Инга прозвучали нотки тщательно подавляемого страха. – А ведь точно, припоминаю бродяжку, хотя мне кажется, что его звали как-то иначе… Но это не столь важно. Вполне возможно, ему удалось исчезнуть в тот злополучный день, он так часто убегал. Поразительная у тебя память, – на выдохе произнес Инг, найдя в себе, наконец, смелость обернуться и заглянуть сестре прямо в глаза. – А ты… ты многих ребятишек помнишь?

Шу с ответом помедлила, разглядывая измученное лицо брата. Нет. Это было слишком жестоко. Не сегодня. Инг так устал. И как будто смертельно напуган, хоть и пытался это скрыть.

– Нет, почти никого. Я бы и бродяжку не вспомнила, если бы не столкнулась с ним недавно, – сдавленно произнесла Шу, крепче сжимая дрожащую ладонь брата.

– Почему ты рассказываешь об этом только сейчас? – едва слышно спросил Инг, словно задавал вопрос самому себе, а после добавил чуть громче: – И он узнал тебя? Как вообще такое случилось? Прошло столько лет.

– Я забрела как-то в одно из его потайных детских убежищ, пытаясь восстановить воспоминания. Эта его привычка забиваться в углы довольно запоминающаяся, – тряхнула волосами Шу. – Только это в бродяжке и не изменилось. А в остальном он стал другим. Даже имя поменял, как…

– «Ты», – хотела добавить Шу, но вовремя прикусила язык.

– И как прошла ваша встреча? Кем он стал? – Инг медленно направился в сторону их дома, невзначай выпустив ладонь Шу и старательно пытаясь вернуть себе самообладание.

– Странником, – печально отозвалась девушка, поравнявшись с Ингом. – Да мы толком и не поговорили. Я хотела снова с ним увидеться, но он исчез, как и предупреждал.

«А еще он стал вором», – мысленно добавила Шу, но решила не волновать брата новой подробностью.

– Психическое расстройство, видимо, передавшееся по наследству, – дромомания, – привычно изложил Инг.

– Вечно ты всех диагнозами клеймишь, – вскипела Шу. – Даже про судью что-то бормотал: апатия, депрессия…

– Но ты же видела его! Люди таких профессий подвержены профессиональным заболеваниям, к примеру…

– Инг, – взмолилась Шу. – Ты даже на суде такой… врач, – добавила она, с жалостью взглянув на брата. – Со своими профессиональными тараканами в голове. Просто невыносим. Давай лучше просто помолчим.

С этими словами Шу робко протянула ему руку, как маленькая. А Инг порывисто и даже как-то слишком поспешно сжал ее пальцы, про себя отмечая, что хватка у Шу отнюдь не детская, да и совсем не женская. И когда она успела так вырасти? Стать сильной? И подождите, она что, почти с него ростом? Выше? Инг расправил плечи, но, несмотря на то, что у Шу была привычка сутулиться, факт оставался фактом. Младшая сестра обогнала его. И почему он раньше этого не замечал?

ШУ

Глава 27. Красная дверь

Сив старательно разделывала курицу. Поутру она уже успела сбегать проведать сына, а теперь вовсю погрузилась в домашние хлопоты. Последние дни были неспокойны: мужчины Чернолесья постоянно уходили в дозоры, Ньен тоже редко бывал дома, а любые вопросы игнорировал. Не то чтобы Сив воспылала к нему чувствами, но всячески старалась заставить сердце принять Ньена в качестве своего спутника. Ведь Советник Хина довольно остро чувствовал фальшь, и одной поверхностной игрой в любящую женушку его было не завоевать.

Сив также не покидала мысль о возможном открытии, что она сделала, познакомившись с Матсом. Но развеять сомнения могла лишь старуха Шэл, которая уже несколько лет покоилась в могиле. Сив знала ритуал, что помог бы ей поговорить с духом усопшей. Но осуществить его мешала одна серьезная проблема. Для ритуала требовался человек, находящийся на грани жизни и смерти, проще говоря – умирающий. Среди соседей такого не имелось, а расхаживать по всему Чернолесью, стучась в двери и задавая вопросы вроде «У вас никто не помирает?», было бы крайне неразумно. Была еще целительница, мать Хакона, которая могла бы дать наводку, но, зная ее отношение к различным ритуалам, об этом не могло быть и речи.

Размышления Сив прервала внезапно влетевшая на кухню Лит. Едва переступив порог, она закричала не своим голосом:

– Хин объявил эту ночь священной. Завтра воины идут на Кровавую Жатву.

Сив от такой новости опешила и чуть не уронила себе на ногу нож.

– Успокойся, сестра, все к лучшему. – Следом за Лит вошел Ньен и, налив себе из кувшина в глиняную чашку воды, добавил: – Воины соберутся в круг после заката. Жены должны будут прийти их благословить. На рассвете мы покинем Чернолесье.

– Зачем? – осведомилась Сив, уже предвидя ответ.

– Разобьем племена кочевников прежде, чем они успеют сформировать сильный альянс. Чернолесье останется охранять группа воинов.

– А ты останешься? – с надеждой в голосе спросила Лит.

– Нет.

Лит заголосила как резаная и бросилась на брата с объятиями и причитаниями, словно Ньен уже одной ногой находился в могиле. Сив же принялась раздумывать над тем, что сказать Хакону, чтобы тот позволил ей присоединиться к войску. Кровавая Ведьма в битве – весомый козырь. Но, зная Хакона, он, скорее, посадит ее под замок, нежели позволит ехать вместе с ним.

Когда солнце утонуло за горизонтом, последний раз подсветив алыми отблесками небо, зажглись десятки костров, озаряя всполохами стоящих рядом с ними мужчин. Каждый из них был обнажен по пояс. На тела была нанесена боевая раскраска, а лица разрисованы родовыми знаками. Сив пыталась отыскать среди них Хакона, но его нигде не было видно.

Барабанщики задали темп, и воины выстроились в огромный круг, пока их жены держались в стороне. В центр вышел Хин, за ним следовала мать. Только сейчас Сив заметила большой котел, стоящий в середине круга. Целительница бросила в котел пучок какой-то травы, и из него повалил сизый дым. Сив на священной ночи перед Жатвой присутствовала впервые, поэтому не совсем понимала, что происходит.

Внезапно из-за спины одного из воинов вышла Венка с чашей в руках. Девушка была прекрасна, словно лесная нимфа, чье стройное тело укутывало легкое струящееся голубое платье, а в волосы были вплетены розовые бутоны мелких роз. Барабаны забили громче. Венка опустила чашу в котел и, набрав варево, сделала глоток, немного поморщившись: то ли напиток был слишком горячим, то ли вкус его оставлял желать лучшего. Хакон тут же приблизился к ней и жарко поцеловал в губы. Венка отстранилась и сделала еще глоток, а после вновь прильнула к мужу.

– Жена должна передать напиток из чаши мужу, изо рта в рот, – пояснил невесть откуда взявшийся Ньен, который тоже был полураздет и раскрашен. – Венка вручит тебе чашу, а ты сделаешь все надобное и передашь чашу следующей жене.

Венка в третий раз слилась в поцелуе с Хаконом.

– Что это за зелье? – с подозрением спросила Сив.

– Отвар из трав, тонизирует и придает сил, – едва успел ответить ей Ньен: Венка уже шла к ним, сжимая чашу. Сив приняла сосуд из рук девушки, и они с Ньеном приблизились к зловещему котлу. Варево неаппетитно пенилось и пахло болотом. Сив скривилась, – ей хотелось зажать нос рукой, но вряд ли бы это понравилось окружающим, – и набрала жидкость в чашу, а затем пригубила. Как и ожидалось, зелье на вкус оказалось премерзкое, оно жгло язык подобно раскаленной лаве. Ньен склонился над ней, и Сив, как требовал обычай, передала ему через поцелуй напиток.

«Главное – не чихнуть и не подавиться», – думала девушка, делая третий, финальный глоток. Дыхание Ньена участилось, Сив и сама ощущала легкое головокружение. Поцеловав мужа, Сив передала чашу первой попавшейся девушке. Барабаны не утихали, и Сив начало казаться, что сама земля стонет, подпевая им.

Хин снова вышел в центр круга, пока позади него жены поили своих мужей. Он вскинул руку, и барабаны смолкли. Сив не могла отвести взгляд от Хакона. Его прекрасное мускулистое тело оплетали затейливые татуировки, черные волосы, собранные в высокий хвост, восхитительно блестели. То ли атмосфера ритуала подействовала на нее, то ли Хакон действительно излучал сейчас животную притягательную ауру, Сив не знала точно, но ее влекло к нему со страшной силой. Хакон тем временем вытащил из-за пояса два ножа, и барабаны загрохотали еще мощнее. Хин начал танцевать.

У Сив перехватило дыхание. Это был танец любви и смерти. Крови и страсти. Войны и победы.

Молодой Хин был подобен хищной гибкой пантере. Ножи будто оживали в его руках, лезвия отражали всполохи костра, а их звон вызывал по всему телу мурашки. Ньен тоже начал танцевать, к нему присоединились и остальные воины. Все держали в руках ножи, их глаза напоминали бездны, а топот ног вторил ритму барабанов.

Наблюдая за их движениями, Сив впала в какой-то транс. Сколько времени прошло? Она не знала. Венка, не отрываясь, смотрела на Хакона, на ее лице читались безумная страсть и гордость. Хакон, наконец, остановился. Смолкли и барабаны.

– Пусть ваши жены подарят вам сыновей, что станут достойной заменой тем воинам Чернолесья, которые не вернутся из боя. Одарите своих жен этой ночью. На рассвете мы отправимся на Кровавую Жатву и одолеем врагов. Да будет так!

Воины одобрительно возликовали, а Сив схватила Ньена за руку и прошептала:

– Всегда так было или это Хакон придумал?

– Нет, это древние обычаи, которые хранят в тайне от детей и невинных девиц, – улыбнулся Ньен. – Просто ты никогда не была на священной ночи перед Жатвой в качестве чьей-то жены.

– А что теперь? – У Сив закралось нехорошее предчувствие.

– Теперь мы можем остаться здесь или вернуться домой, а там продолжить… Но обычно никто не уходит рано.

Сив непонимающе взглянула на Ньена, но тот мягко повернул ее голову в сторону Хина и его жены. Одним рывком Хакон безжалостно сорвал с Венки платье и впился в ее губы поцелуем.

– Хочешь сказать, что… – Сив одновременно ощутила и стыд, и гнев, и отвращение, и желание, и бог знает что еще.

– Можем уйти, – прошептал на ухо Ньен.

– Остаемся, – неожиданно для самой себя выпалила Сив, с болью на сердце глядя, как бесстыже ведет себя Венка в пылких объятиях Хакона.

– Ты подаришь мне сына, такого же замечательного, как Агне? – Ньен нежно взял ее за подбородок и повернул к себе. – И расскажешь ему обо мне, если я не вернусь?

Сив с горечью подумала, что если Ньен погибнет, то его сын перейдет в дом ближайших родственников по мужской линии, а она отправится прямиком в круг.

– Ты вернешься, – прошептала она. – И мы будем счастливо жить вместе до конца наших дней, и гори оно все огнем!

– Согласен, – пробормотал Ньен, его жаркое дыхание было сбивчивым и хриплым.

– Тогда поклянись. – Сив опустилась на землю и почувствовала, как почва буквально пылает под ее кожей. Или это горела сама Сив?

– Клянусь, что буду твоим мужем, пока смерть не заберет меня. И никогда не верну тебя в круг. – Ньен склонился над женой и пылко провел рукой по ее бедру.

– А я клянусь подарить тебе сына, – выдохнула Сив.

Какое безумие эта священная ночь перед Кровавой Жатвой! Происходящее вокруг больше напоминало сон, чем истинную реальность. Барабаны, костры, ночь и рассыпавшиеся над всем этим мириады звезд.

«Когда все кончится, пойду домой и буду молить богов, чтобы Алиса была на поляне. Она посмотрит мои дороги, а я приму решение, – думала Сив, стараясь не смотреть в сторону Хакона, который предавался любви с собственной женой. – Я найду правильный путь. Обязательно».

Глава 28. Фиолетовая дверь

После суда Шу несколько раз ходила на могилу к Кристиану. Первый раз с ней пошел Инг, но больше она его с собой не брала. Последнюю неделю она вообще старалась избегать брата, потому что… Нет, лучше не думать об этом.

Шу вздохнула, толкнула железную калитку, которая со скрипом распахнулась. Низенький кирпичный дом зловеще уставился на нее своими темными заколоченными фанерой окнами, и только под самой крышей чердачное окошко сохранило остатки заляпанного стекла, сверкавшего неровными осколками. На секунду Шу показалось, что по ту сторону окна притаилась тень, похожая на монахиню в черной рясе, но стоило ей немного изменить угол обзора, как иллюзия развеялась. Это была просто игра воображения, ничего больше. Да и откуда в таком богом забытом месте взяться монашке? Нет, это обитель грешниц и блудниц.

Двор вокруг дома зарос травой высотой по пояс, и лишь узкая притоптанная тропинка вела к покосившейся облезлой двери. Точно здесь? Шу вытащила из кармана мятую бумажку, которую дала ей Мария: «Окраина округа Эн, двухэтажный кирпичный дом, 14, второй этаж, самая последняя дверь слева». Девушка подняла глаза и заметила криво висевшую возле двери ржавую цифру 14. Допустим, это здесь.

Шу беспокойно огляделась по сторонам, наткнувшись взглядом на мертвого голубя, валяющегося справа от тропинки. К горлу девушки тут же подступила тошнота. Но нужно было идти вперед. Ты сама виновата, Шу, не стоило потакать своим сиюминутным порывам. Доигралась. Теперь придется решать проблему самостоятельно, пока не стало слишком поздно. Ингу и так несладко приходилось.

Минуло две недели с тех пор, как суд вынес решение. Несмотря на то, что все подозрения с Инга были сняты, столичные больницы не спешили принимать его на работу. Ну хоть главврач позволил ему остаться на прежнем месте, потому что специалистов такого уровня в их городке не хватало.

Две черные вороны пролетели мимо девушки и уселись на крышу дома. Они недовольно каркали и вертели своими головами, словно осуждая Шу за то, что она собралась сделать.

– Чертовы птицы, мне тоже это не нравится, – выплюнула Шу и решительно пошла к дому.

Облезлая дверь вблизи выглядела еще непригляднее. Присмотревшись, Шу разобрала нацарапанные на ней проклятия и предостережения, кое-как замазанные белой краской. Да уж. Шу выдохнула и взялась за ручку, но тут же отпрянула, услышав чьи-то торопливые шаги. Дверь распахнулась, и Шу столкнулась нос к носу с Кэти.

– Какого?! – вскричала Шу.

– А ты здесь зачем?! – практически одновременно с Шу воскликнула Кэти. – Неважно, потом расскажешь, – уже спокойнее добавила она и вцепилась в рукав Шу, потащив ее прочь от дома. – Это не то место, где тебе стоит находиться, и мне плевать, что именно тебя сюда привело. Сейчас же уходим!

– Постой, Кэти, у меня здесь встреча.

Оттащив Шу на приличное от дома расстояние, Кэти остановилась, чтобы перевести дух. Только сейчас Шу обратила внимание на побледневшие губы Кэти, да и весь ее вид говорил о том, что Кэти нездоровится.

– Ты приходила сюда для… – Шу осеклась, заметив на глазах девушки слезы.

– Я пожалела об этом, но было поздно, – всхлипнула Кэти, прижимая руки к животу. – Это было страшно, Шу, так страшно. И ужасно больно. Это была ошибка. Одна из тех, которые мы осознаем только после того, как совершили. А изменить уже ничего нельзя.

– Вот черт! – Шу подняла на Кэти полные ужаса глаза. – И что мне делать?

– Иди к Ингу. Он хороший, не оставит тебя в беде.

– Но почему ты не пошла к Ингу? Или это не от него?

– Я не знаю, – едва слышно ответила Кэти. – Вернее, не знала, чей он. Думала, так будет проще и справедливее по отношению ко всем. Словно ничего и не было.

– Кэти… – Шу растерялась, увидев, как девушку начали душить слезы.

Кэти плакала и тряслась, а после и вовсе рухнула на колени, уткнувшись лбом в землю.

– Ну хватит, не надо, пойдем, – принялась уговаривать ее Шу.

Но Кэти продолжала рыдать. Ее руки стали совсем ледяными, а лицо побледнело. Шу приняла необдуманное решение: кое-как взвалила на себя еле передвигавшую ноги знакомую и потащила в сторону близлежащей дороги. Окраина Эн была довольно безлюдным местом, но девушкам повезло: едва выйдя к дороге, Шу заметила желтый автомобиль и отчаянно замахала ему руками. Машина тут же свернула к обочине и притормозила.

– Ей плохо. Срочно нужно в больницу, – прокричала Шу, как только стекло опустилось.

За рулем сидела молодая женщина, которая, увидев Кэти, вскрикнула и мигом открыла заднюю дверь. Шу из последних сил запихнула Кэти в салон и рухнула с ней рядом на сиденье. Водитель ударила по газам, и машина взревела, стремительно набирая скорость.

– Она ходила в четырнадцатый дом? – Женщина трясущимися руками зажгла сигарету и посмотрела в лицо Кэти, в котором не было ни кровинки.

Шу ограничилась одним кивком.

– И я туда собиралась, – потрясенно воскликнула женщина. – Как это вышло?

– Не знаю, я столкнулась с ней на пороге, и ей стало плохо. Меня тоже ждали в этом доме к двенадцати. – Шу судорожно сжала в кармане записку Марии.

– Это знак, предупреждение нам обеим, что мы приняли неверное решение. Я не переступлю порог дома номер четырнадцать и тебе не советую. – Она швырнула окурок в окно и прибавила скорость. – Как она?

– Дышит, но потеряла сознание, кажется. – Шу отвернулась, опасаясь увидеть кровь, которая, вероятно, сейчас вытекала из Кэти.

– Держи, от тошноты. Мне помогает. – Спасительница протянула девушке лимонную жвачку.

Шу отметила, что машина едет прямиком в больницу, где работал Инг. А может, это было к лучшему? Инг – самый умелый врач в округе. Кому еще не страшно доверить жизнь? Но ведь коллеги Кэти узнают, и что тогда? Замнут ли они дело? Шу велела себе немедленно успокоиться и не думать пока об этом, сейчас самое главное – помочь Кэти.

Женщина-водитель, казалось, решила побить все мыслимые скоростные рекорды. Она доставила девушек к пункту назначения за считаные минуты. Тормоза взвизгнули, и автомобиль остановился прямо напротив крыльца, едва не задев клумбу с цветами.

– Я приведу помощь, – крикнула Шу и бросилась в больницу.

Хоть бы Инг не оперировал! Хоть бы он был свободен!

Пробежав мимо охранника, Шу прокричала: «Мне срочно нужен Инг!» К счастью, все сотрудники больницы знали ее и потому беспрепятственно пропускали к брату. Распахнув дверь ординаторской, Шу облегченно вздохнула: Инг сидел за столом, перебирая бумажки. Увидев сестру, он резко поднялся, и на его лице тут же отразилась тревога.

– Почему ты здесь?

– Срочно идем со мной. Кэти плохо, она… – Шу замолкла, пытаясь подобрать верные слова, – делала подпольный аборт.

– Вот дура! – воскликнул Инг, но побежал следом за Шу.

Дальнейшие события превратились для Шу в сплошную абстрактную неразбериху. Инг с Кэти на руках. Медсестра, подсовывающая Шу какие-то листы и задающая всякие вопросы. Каталка с Кэти, укрытой по шею белой простыней. Крики. Снова Инг, уже успевший облачиться в хирургический халат. Приоткрытые двери операционной, за которыми Шу умудрилась разглядеть брата с перепачканными кровью руками, прежде чем одна из медсестер их захлопнула. Верон, тревожно спрашивающий, как Шу себя чувствует, а после – темнота.

* * *

Измотанный, Инг вышел из операционной. У дверей его поджидал Верон. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел в одну точку, практически не мигая.

– Где она? – коротко спросил коллегу Инг.

Верон встрепенулся, словно его только что разбудили, и торопливо ответил:

– Шу стало плохо, ее рвало, и я отвел ее в сестринскую. Сказал, чтобы дожидалась тебя. А как Кэти?

– Кровотечение не останавливалось. – Инг устало потер переносицу. – Пришлось идти на крайние меры. Кэти жива, но теперь она не сможет иметь детей.

– Гистерэктомия? – выдохнул Верон.

– Да, – сухо ответил Инг.

– Что напишешь в отчете? – все так же шепотом спросил Верон.

– Преждевременная отслойка плаценты. Гибель плода. Угроза жизни матери. – Ингу сложно давались слова, но гораздо сложнее было осмыслить случившееся с Кэти. Чей это был ребенок? Почему Кэти пошла на такое? Была ли это его вина?

– Хорошо. А то я хотел умолять тебя не выдавать Кэти. За такое ведь и посадить могут. – Верон зачем-то дважды звонко хлопнул себя по щекам.

Инг только устало кивнул: он не стал раздумывать над тем, почему Верон так сильно переживает из-за Кэти, решив отложить этот разговор на более подходящее время, – сегодня и без того произошло слишком много всего. Тем более Инга беспокоили вещи куда похуже возможной интрижки между его любовницей и лучшим другом.

Он торопливо пожал Верону руку и поспешил к Шу. Она сидела на диване, поджав ноги под себя, в кромешной тьме. Шторы были опущены. Инг сперва подошел к окнам и раздернул плотные старинные портьеры, заполняя комнату ярким дневным светом, а после повернулся к девушке.

– Рассказывай, – велел он, усаживаясь на стул.

– Только не смей ее осуждать, – с неожиданной злостью воскликнула Шу.

– Я никого не осуждаю, – устало произнес Инг. – Я хочу все узнать. Кэти. Аборт. Ты. Что произошло? Как так вышло, что ты привезла ее в больницу на чьей-то машине?

– Я не готова сейчас с тобой об этом говорить. – Шу уткнулась носом в собственные колени.

– Почему?

– Да потому! – Она вскинула голову и с вызовом посмотрела на Инга.

– Шу, не надо так, – вздохнул Инг, разглядывая собственные руки. – Сейчас в операционной я побывал в настоящем аду. Моем личном. Думаешь, мне легко? Кэти чуть не умерла, а виноват, скорее всего, только я. Если она пошла на это, то… Не знаю, что еще сказать. – Инг сжал пальцы и покачал головой. – Просто ответь на вопрос, пожалуйста. Что произошло?

– Ладно, – сердито отозвалась Шу. – Но сначала расскажи мне, Инг, ты ведь тоже чувствуешь его? Одиночество? Оно разъедает нас с самого рождения. Именно поэтому ребенок с таким отчаянием цепляется за мать, а подрастая, ищет друзей и жаждет внимания. Мы все боремся с ним, как можем. Одиночество – это яд, медленно струящийся по венам, вынуждающий нас постоянно искать противоядие. Порой от безысходности мы совершаем необдуманные безумные поступки, выискиваем исцеление там, где его и в помине нет. Кэти, к примеру, прокрадывается в твою постель по ночам, ты – уходишь с головой в работу, забывая о себе…

– Я не совсем понимаю, к чему ты ведешь, – перебил ее Инг. – Кэти была одинока? Допустим. Но ребенок мог избавить ее от тоски. Она же выбрала совершенно иной путь, а теперь будет расплачиваться до конца своих дней за свое решение.

– Она боялась, что от нее все отвернутся, потому что не знала, от кого именно забеременела – от тебя или от мужа, – поэтому и пошла туда. Но после горько пожалела. Ошибка за ошибкой, – прошептала Шу.

– И все же? Ты-то как оказалась рядом с Кэти?

– Я все объясню, но прежде всего хочу, чтобы ты понял меня. Я тоже ошиблась, как и Кэти, а виной тому пресловутое одиночество. Кому, как не тебе, это понимать? – медленно проговорила Шу, глядя Ингу в глаза.

– Ты… что? Я не улавливаю сути, – сглотнул Инг. – Твои путаные рассуждения кого угодно поставят в тупик.

– Давай сегодня будем хоть немного честны друг с другом. – Шу прикрыла глаза, беззвучно молясь, чтобы Бог, если он, как утверждают монахини, существует, дал ей сил сказать Ингу то, что она собиралась. – Я беременна, а…

– Что? – взревел Инг, вскакивая на ноги.

Стул с грохотом упал на пол, но никто не обратил на него внимания.

– А ты, – продолжила, понизив голос Шу, – не тот, за кого себя выдаешь. Я помню брата, но ты – не он. Ты его друг. Друг Керна. Я узнала тебя в больнице, но ты соврал, что я твоя сестра, и тебе все поверили… даже я поверила на какое-то время…

– Ты ошибаешься! – Потрясенный Инг рухнул на диван и стал хватать ртом воздух, словно рыба, выброшенная на сушу. – Ты не можешь помнить.

– Я помню, как он, мертвый, сидел, привалившись к стене, когда на приют напали.

Инг засмеялся. Он понимал, что это глупо и банально, что так реагируют только истерички, но остановиться не мог. Шу с ужасом наблюдала за этой картиной. Инг хохотал как сумасшедший, закрывая себе рот, а из его глаз катились слезы. Шу вскочила, не зная, что предпринять. Позвать врачей? Дать ему воды? Пощечину? Что сделать? Но Инг наконец-то взял себя в руки и утих.

– Я не был его… другом, – выдавил он из себя. – Я всегда издевался над твоим братом, над Керном. Я ему безумно завидовал. Моя шлюха-мать отвела меня в приют, когда мне было лет шесть от роду, сказала, что выйдет купить пирожок, но так и не вернулась. А я ждал. Долго ждал. Как умеют ждать лишь брошенные, никому не нужные дети. Сидел по вечерам под дверью, словно пес, пока надежда не угасла совсем. У вас же с Керном была совсем другая история. Вас любили. Но твоя мать умерла при родах, а отец, не выдержав утраты, залез в петлю. Родственников не было, поэтому вас пригрели монахини.

Инг виновато взглянул на Шу, которая стояла посреди комнаты с непроницаемым выражением лица. Сложно было представить, какого рода мысли роятся у нее в голове. Помолчав минуту, Инг продолжил свой рассказ. Он с трудом подбирал слова, было видно, что признание дается ему нелегко.

– Я до сих пор помню тот день, когда опрятный, причесанный и приодетый мальчик переступил порог приюта с младенцем на руках. Ты была его главным сокровищем, целым миром, последней памятью о родителях и их любви. Керн так носился с тобой! – грустно улыбнулся Инг. – Мы без конца дразнили его, звали нянька-Керн, а ему было плевать. Он заботился о тебе, словно курица-наседка. Однажды я подговорил мальчишек схватить его и удерживать, пока я прячу тебя. Тогда-то ты и получила этот шрам на лбу: когда побежала к нему и упала. А я… я перестал доставать Керна, хотел подружиться с вами, но он не подпускал меня к тебе. Лишь изредка мне удавалось подсунуть тебе яблоко или зверюшек, которых я мастерил из бумаги. У меня есть фотографии. Портреты детей из приюта. На каждом указаны фамилии и имена, дата поступления. Я совсем не похож на Керна, он светловолосый, как и ты, а его уши торчали, будто два лопуха. Если захочешь, я дома покажу тебе снимки.

Инг прервал свою исповедь и замолчал, уставившись в пол. Шу боялась продолжать этот опасный разговор. Из коридора доносились приглушенные голоса, с минуты на минуту должен был начаться обход, и медсестры проверяли палаты, просили пациентов прибраться на тумбочках, смерить температуру. Шу с тревогой посмотрела на дверь.

– Так кто он? – подал голос Инг. – Отец твоего ребенка?

– Я не скажу. – Шу виновато обхватила голову руками и сжалась в комок. – Это случилось всего один раз, чисто случайно. Он и забыл уже, наверно. Поэтому я хотела пойти в тот дом, куда ходила Кэти, но не дошла, потому что столкнулась с ней у самой двери. Ей стало плохо, и мы нашли женщину, которая нас сюда привезла.

– О боги, – воскликнул Инг. – И это моя младшая сестра! Где я ошибся в твоем воспитании? Ты ведь училась в школе для девочек под присмотром монахинь. Случайный секс непонятно с кем. Подпольный аборт.

– Инг, ты как будто меня совсем не слушал. Говорю же, я ошиблась, да и я не твоя сестра. Меня сводит с ума весь этот фарс.

– Сестра, не сестра… какая разница! Ты мне как родная. Зачем ты решила именно сейчас ворошить прошлое? Думала, таким образом вызовешь у меня чувство вины и я не стану осуждать твой поступок?

– Как вариант, – пробурчала Шу. – Одиночество толкает…

– Только не начинай снова заговаривать мне зубы, малолетний псевдофилософ, – взмолился Инг, поднимаясь с дивана.

Он закрыл лицо руками и замер, словно само олицетворение трагедии. Грехопадение сестры. Статуя из мрамора. Шу закатила глаза.

– Я, пожалуй, пойду. Можешь вволю пострадать. Брат, который вовсе не брат, – пробормотала она, направляясь к двери.

Инг резко схватил ее за руку, а после привычно прижал к себе: он всегда обнимал Шу, когда ему не хватало слов, чтобы выразить свои чувства.

– Я люблю тебя, Шу, как сестру. Мы что-нибудь придумаем. Справимся. Я не боюсь сплетен. Только не убивай ребенка. Мы вырастим его вместе.

– Хорошо, – глухо отозвалась Шу. – Прости, Инг, что я так себя вела.

– Я все еще твой брат? – спросил он, не разжимая объятий.

– Как ты сам решишь.

– Я все решил много лет назад.

– Договорились. – Шу уткнулась носом ему в рукав и внезапно расплакалась, что случалось с ней крайне редко, ведь только рядом с Ингом она не боялась показаться слабой и ранимой.

* * *

Поздним вечером Инг рухнул в кровать как подкошенный. Разве можно было вообразить себе более ужасный день? Еще утром он ни о чем не подозревал, ему казалось, что все наконец-то вернулось на круги своя. И вот на тебе. Аборт Кэти. Беременность Шу. Внезапно выползший из прошлого мертвец Керн.

Оказывается, она знала, что Инг украл жизнь ее погибшего брата, а, точнее, жадно присвоил себе его младшую сестренку. Шу все это время знала правду. И молчала. Хотя что взять с травмированного ребенка? А Инг? Он настолько сильно завидовал Керну, который помнил родительскую любовь и имел ту, о которой мог заботиться, что, увидев в коридоре больницы спасенную Шу, узнав ее по уродливому шраму на лбу и даже не потратив и полминуты на размышления, с ходу заявил о том, что Шу – его украденная из приюта сестра. И взрослые поверили. Он врал столь убедительно, что, казалось, и сам поверил в собственную ложь. Ведь он нуждался в Шу, как в глотке воздуха. Эта белокурая малышка всегда вызывала у него самые теплые чувства.

Находясь в приюте, Инг частенько втайне горевал о том, что у Керна есть кто-то, кто любит его за просто так, ни за что, просто потому, что он – старший брат. Кто бежит к нему в слезах в поисках утешения и поддержки. Кто улыбается и мило тянет ручки, требуя объятий.

У Керна была его драгоценная малышка Шу.

А у Инга не было никого. На целом свете не нашлось ни единого человека, который захотел бы обнять его беспричинно или хотя бы рассказать сказку на ночь. Инг был никому не нужен. Его никто не любил. Даже Адэр Мольен с женой. Эти благородные люди очень жалели его, потому и взяли к себе на воспитание. Возможно, даже привязались. Но Инг всегда чувствовал себя лишним в их семье. Да, его опекали, но никак не любили, а может, просто не умели этого показать. Пожилые, бездетные, скупые на эмоции и ласку люди. Инг глубоко уважал своих приемных родителей, но тем не менее ему недоставало обыкновенного человеческого тепла.

И тут в его жизни снова появилась малютка Шу. Схватила его за рукав и разревелась. Такая худенькая и растрепанная. Какие ужасы довелось пережить этой несчастной крошке? Как он мог отпустить ее в неизвестность? В приют? Приемную семью? Будет ли там Шу хорошо? А вдруг ее снова будут обижать? Это моя Шу, только моя. Она моя сестра. Так он и решил тогда. И ни разу с тех пор не пожалел о своем поступке. До сегодняшнего дня.

Шу была права. Он совсем не знал ее. Мог ли он допустить даже мысль о том, что его нежно любимая младшая сестренка забеременеет от неизвестно кого? Нет! Но ведь она – совершеннолетняя, почему он так упорно отрицал подобную возможность? Шу говорила про одиночество. Горькие и обидные слова. Неужели ей было настолько плохо рядом с ним, что она бросилась в объятия первого встречного? Инг был плохим братом? Он так и не смог завоевать любовь и доверие Шу? Или еще не все потеряно?

Голова Инга разрывалась от тысячи мыслей, а на душе лежал вовсе не камень, нет, – целая гора, не позволяющая ему сделать нормальный вдох. Он был раздавлен и угнетен. А еще Инг так и не выяснил, кто отец ребенка. Шу упрямо молчала. Может, это один из полицейских? Виктор? То-то он так заботился о Шу, в архивах рылся, фабриковал дело. Или погибший Кристиан? Недаром он всюду ходил за ней хвостом. А может, некто, кого Инг никогда не видел? И как вытрясти из Шу правду, а главное, что потом делать с ней, с этой правдой? Нужна ли она кому-то? Срок, похоже, больше двух месяцев, если не трех. Это Шу тоже говорить отказывалась.

Инг вскочил и бросился к коробке со снотворным. На завтра он взял себе выходной. Ему требовался сон. Очень крепкий сон. А утром, на свежую голову, он решит, что делать. Наготовит Шу еды, запишет ее в женскую консультацию, навестит Кэти, поговорит с Вероном. Но прежде погрузится в сладостное забвение.

Глава 29. У дерева

Сив бродила по поляне вокруг огромного дерева. Она так и не отыскала двери, хоть и пыталась изо всех сил, но все оказалось тщетно. Это был дар Алисы. Видеть.

Черные искривленные деревья зловеще шелестели. В этот раз было довольно ветрено, а воздух пах сыростью.

– Что я слышала, когда находилась на грани смерти? «Следующие всегда платят». Кажется, так. – Сив подняла с земли длинную сухую ветку и принялась с ее помощью ворошить лежащие под ногами пожухлые листья. – Следующие платят, – задумчиво повторила Сив. – Вероятно, за дары. В таком случае, Инг, скорее всего, не помнит Алису потому, что я злоупотребляю тайными знаниями и ведаю больше, чем положено. Алиса будет расплачиваться за его умелые руки, но каким, интересно, образом? Йен – за глаза Алисы. Тут все понятно. – Сив замерла, постукивая веткой по земле. – А Йен все же не дурак, отказался от дара, чтобы избавить следующего или следующую от расплаты. Выбрал короткую жизнь, предложенную ему судьбой. Это весьма мудро. «Ведь следующие всегда платят. За грехи и дары». Хотя Шэл объяснила бы лучше.

Внезапно на поляне появилась Алиса. Сив подпрыгнула от неожиданности и едва не выронила ветку из рук.

– Привет. – Алиса встала, отряхивая джинсы и осматриваясь. – Поздняя осень. Жаль. Я надеялась, будет весна.

– На рассвете воины Чернолесья отравляются в поход. Я хочу к ним присоединиться. Посмотри, пожалуйста, что там у меня, – с ходу попросила Сив.

– Хорошо, но ты давно не приходила, и у меня накопилось к тебе множество вопросов. Как вообще у тебя дела? – Алиса медленно пошла к красной двери.

– Лучше тебе не знать, – дернула плечами Сив. – Сплю сейчас дома после священной ночи перед Жатвой. До рассвета пара часов.

– Что за священная ночь? – Алиса остановилась и с любопытством взглянула на подругу.

– Потом расскажу как-нибудь, когда будет больше времени. – Сив нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

– Как обычно, игнорируешь мои вопросы, – вздохнула Алиса и ухватилась за ручку красной двери.

Внезапно девушки замерли. Из лесной чащи послышался чей-то приглушенный стон.

– Это еще что? – Алиса с тревогой покосилась на Сив. – Ты вызвала свою бабку, и теперь она ходит за тобой?

– Нет. – Сив побледнела. – Никого я не вызывала.

– Тогда кто это?

– Понятия не имею.

Стон повторился, и девушки дружно взвизгнули, вцепившись друг в друга.

– Страшно-то как! Но нам, вероятно, стоит туда сходить и все проверить. – Алиса указала в сторону черного леса. – Вдруг это важно.

Сив кивнула, и, взявшись за руки, девушки направились на звук. Среди черных скрюченных деревьев шевелилось нечто, жалобно постанывая. Рассмотреть получше мешал густой кустарник. Сив остановилась и ткнула это «что-то» веткой, которую по-прежнему сжимала в руке.

– Человек! – Алиса подошла ближе и раздвинула ветви, а после заорала: – Боже!

Перед ними на земле сидел Инг: его левая рука застряла в колючем кустарнике, и он усердно пытался ее освободить.

– Ты нашел это место, – обрадовалась Алиса. – Как долго я тебя не видела. Почему ты раньше сюда не приходил?

Но Инг словно не замечал их, продолжая возиться с ветками.

– Это плохо. Очень-очень плохо, что он здесь, – сглотнула Сив. – Ты что наделал, дурак?

Инг повернулся к ней, его взгляд блуждал по округе, а по шее медленно расползалось черное пятно.

– Алиса, бегом к его двери, – велела Сив. – Живо!

Она кивнула и опрометью бросилась к поляне.

«Что случилось? Почему он здесь? На его шее черные пятна, похожие были на Сив в тот раз, когда она умирала! Инг при смерти?» Мысли Алисы роились, словно обезумев, а сердце начало колоть – с каждой секундой ужас в груди разрастался, безжалостно пронизывая тело ледяными иголками, отчего кровь буквально стыла в жилах. Скорее бы добраться до фиолетовой двери. Вот и она!

– Сив, – заорала Алиса. – Его пути обрываются! Что делать?

– Ищи целый, – выкрикнула в ответ Сив, остервенело выпутывая Инга из веток.

Парень прибывал будто бы в полузабытье, его движения были заторможены, а взгляд никак не мог сфокусироваться. Победив, в конце концов, упрямые ветки, Сив потащила еле передвигающего ноги Инга к Алисе.

– Он выпил слишком много снотворного, его сердце не выдерживает, – дрожащим голосом поведала Алиса, когда Сив приволокла к ней Инга.

Он сел на траву и аккуратно сложил руки на коленях. Ветер начал усиливаться.

– Надо что-то делать, – воскликнула Алиса. – Ты же ведьма! Ты должна знать!

– Меня всему обучила полусумасшедшая бабка, – разозлилась Сив. – Думаешь, я не хочу ему помочь? Путь ищи лучше, а не болтай! Если бы его не было, ты бы не смогла открыть дверь, как это случилось с дверью Йена.

Алиса снова принялась рассматривать осыпающиеся дороги.

– Хорошо хоть пути тьма не оплетает, как в тот раз, когда Инг принимал какие-то снадобья, – вздохнула девушка.

– Хорошо? – Сив раздраженно взъерошила волосы Ингу, но тот никак не отреагировал. – Он перешел на новое снотворное, из-за которого вот-вот помрет!

– Я не это имела в виду, я… Постой, что-то есть, далеко. – Алиса указала пальцем в пустоту. – Там целая дорога.

– Можно попробовать толкнуть Инга на тот путь, – с плохо скрываемым волнением в голосе отозвалась Сив. – Если шанс есть, он за него уцепится.

– Ты уверена?

– Нет. Но у меня нет других идей, – вскричала Сив. – Я не вижу дверей. Это должна сделать ты.

Алиса бросилась к Ингу и взяла его за руки.

– Идем, тебе надо вернуться к Шу. Ты ей нужен.

Услышав имя, Инг странно взглянул на Алису, его взгляд казался остекленевшим, а лицо не выражало никаких эмоций, но он все же ответил, слегка растягивая гласные:

– Шу… Это она мне нужна, а не я – ей. Моя Шу.

– Чего тогда таблеток наглотался? – вмешалась в разговор Сив.

– Я просто хотел спать, – опечаленно ответил он, снова отводя взгляд куда-то в сторону. – И все.

– Тоже мне врач бестолковый, – яростно воскликнула Сив. – Наворотил дел!

Алисе тем временем удалось поставить Инга на ноги, и она осторожно подвела его к фиолетовой двери, лежащей на земле.

– А если я промахнусь, и он упадет в черноту? – спросила она у Сив, но та лишь развела руками, словно говоря: «Лучше не промахивайся».

Алиса с трудом смогла рассмотреть узкую ленту единственной уцелевшей дороги. Там, где-то вдали, Инг готовил для Шу мясной пирог, обещал сделать ремонт в квартире и даже выкинуть старую мебель. Рыжий котенок сидел у него на плече, вцепившись когтями в свитер, и громко мурлыкал.

– Ты что, молишься? Или заклинаешь пути? – удивилась Сив, увидев, как девушка опустилась на колени и что-то зашептала. – Вычисляешь траекторию?

Алиса бросила на подругу раздраженный взгляд, вскочила на ноги и подошла к Ингу со спины. Надо решаться, времени уже не оставалось. Черное пятно на шее парня расползлось еще больше. Алиса нежно обняла Инга.

– Твой кот зовет тебя, слышишь, как он мурлычет? – прошептала она, вспомнив прочитанную когда-то давно легенду о кошках-хранителях и проводниках душ, а после легонько подтолкнула парня вперед. Сив показалось, что Инг исчез, но Алиса видела, как тот падает, неловко раскинув в стороны руки. Ну же, Инг! Ты должен попасть на правильный путь.

Ветер взвыл, и Алиса изо всех сил прижала дверь к земле, боясь, что она захлопнется, как в прошлый раз. А Инг все падал и падал.

– Ну что? – прокричала Сив.

– Он попал. Попал, – прошептала Алиса, заливаясь слезами.

– Вот ведь, – недовольно пробурчала Сив. – Из-за этого олуха ты теперь не успеешь заглянуть в мою дверь. Смотри, туман уже идет за мной.

– Мы спасли Инга, – отозвалась Алиса. – Это самое главное.

– Главное, чтобы с нас за это не потребовали платы. Особенно с тебя, – хмыкнула Сив.

– Объясни внятно, – топнула ногой Алиса.

– Все ответы уже заключены в тебе, просто прислушайся к собственному сердцу.

Прежде чем исчезнуть, Сив обернулась и взглянула на огромное дерево, запустившее свои массивные ветви к высокому небу: «Я права, Шэл, или нет?»

– Сив! – требовательно воскликнула Алиса. – Ответь нормально хоть раз.

Сив улыбнулась и подумала: «Ответить? В этом нет нужды, ведь сейчас ты, Алиса, разговариваешь сама с собой». А затем исчезла.

Глава 30. Красная дверь

Молчаливый и задумчивый, Хакон ехал во главе отряда воинов. Заметив с Ньеном Сив, он лишь нахмурился, но ничего не сказал. Когда другие мужчины принялись засыпать Ньена вопросами о том, зачем с ним потащилась на Кровавую Жатву жена, молодой Хин довольно резко пресек все разговоры:

– Сив едет с нами в качестве лекаря. Я так решил. А если кто против, может самостоятельно зашивать себе раны после битвы, не обращаясь к ее услугам. Дело ваше.

Сив слегка удивилась такому повороту событий: она-то думала, что ей придется уговаривать Хакона, а он, выходит, вовсе и не против. Ньена уломать и то оказалось сложнее. Сив покосилась на последнего. Советник восседал на лошади, поджав губы с кислым видом. Видимо, надеялся, что Хакон с позором отошлет Сив обратно в дом, и остался крайне недоволен поступком Хина. Улучив подходящий момент, Сив поравнялась с Хаконом и вполголоса спросила:

– Почему лекарь? Я не умею лечить.

– Нужно было сказать, что ты едешь с нами в качестве Кровавой Ведьмы-заклинательницы? – вскинул бровь Хакон.

– Ты что-то видел во сне? – Сив исподтишка покосилась на мужа, державшегося чуть поодаль. Она могла поклясться, что он всеми силами пытался подслушать их разговор, и будь у Ньена уши, как у охотничьей собаки, он бы навострил их и направил в сторону Сив и ее спутника.

– Я видел, что ты в любом случае последовала бы за мной. Тайком или с моего согласия. Последний вариант был для тебя безопаснее.

– А что еще?

– Будем биться завтра у красных песков. К нам присоединятся воины из горных поселений, которые тоже не прочь ослабить кочевников. Сыны Грома еще не успели собрать достаточно союзников. Они разбили стоянку вот здесь. – Хакон вытащил из-за пазухи небольшую карту и покрутил ей перед носом Сив. – Промедли мы еще неделю, и к ним бы подоспели на помощь племена Белых Глаз с Востока и Хенты с Запада. Тогда было бы сложнее. Но завтра мы одержим победу, – уверенно сказал Хакон, пряча карту. – Потом двинемся навстречу Хентам. Белоглазые убегут сами, когда поймут, что остались в меньшинстве.

– А что будет с женщинами и детьми Сынов Грома в случае нашей победы? – с опаской спросила Сив, вспомнив Ману.

– Я пообещал отдать их воинам с гор. Как плату за союз.

– И что они с ними сделают? – не скрывая ужаса, воскликнула Сив.

– Это не моя забота, – отрезал Хакон. – Я должен в первую очередь думать о Чернолесье.

Не дожидаясь ответа Сив, он пришпорил лошадь и рванул вперед.

– Это моя вина, – горько прошептала Сив. – Все должно быть иначе.

Как только Сив осталась одна, Ньен сократил расстояние между ними.

– Воины гор не жестокие люди. – Ему, видно, удалось подслушать часть их разговора. – Скорее всего, их просто отправят работать на рудники.

– Значит, превратят в рабов, – помрачнела Сив.

– Без мужчин они все равно не выживут в диких землях, – пожал плечами Ньен. – Хакон велел уничтожить всех Сынов Грома, кроме детей, женщин и стариков.

– Он жесток.

– В нашем мире нет места для слабости. Будь их воля, Сыны Грома поступили бы точно так же, если не хуже. – Ньен протянул руку и потрепал Сив по голове, опасно накренившись в седле и чудом не свалившись с коня.

Сив судорожно стиснула руками поводья. Близилось кровавое сражение. Успеет ли она встретиться с Алисой? Предстоящий бой до ужаса пугал Сив. Она переживала за себя, за Хакона и этого неуклюжего Ньена. Все ли вернутся в Чернолесье целыми и невредимыми?

Поздней ночью воины устроили небольшой привал неподалеку от места предполагаемой битвы. Хакон в одиночестве, скрестив ноги, сидел на земле и курил трубку, медленно выпуская изо рта струйки белого густого дыма, который устремлялся в чернеющее небо – туда, где загадочно мигали звезды и тускло светила бледная луна.

– Хин велел его не беспокоить. – Сив преградил дорогу какой-то малосимпатичный воин.

– Тебя забыла спросить, – процедила девушка и проскользнула у него под носом, ловко отведя мужчине глаза. На ее счастье, с подобными простаками можно было с легкостью справиться при помощи самой примитивной магии.

– Уходи, Сив. – Хакон прикрыл веки и затянулся.

– Мне не дает покоя судьба…

– Хватит, – грубо оборвал ее Хакон. – Ты ничего не изменишь. Я просмотрел сотни вариантов. И выбрал наилучший.

– Ты всегда избегал этого разговора, но мне нужно знать: ты сам видишь пути? – Сив присела возле Хина, придвинувшись к нему практически вплотную. – Или видишь человека, который тебе говорит?

– Какого еще человека? – Хакон уставился на нее, подозрительно прищурившись. – Я вижу все сам. Просто… Это странно, но ты должна понимать, это ведь ты наделила меня в детстве даром. Я словно вовсе не я. Все как в тумане. Какой-то остров, норы, пути, дерево. Во сне я задаю себе вопросы, а через какое-то время вижу ответы. Правильные ходы.

– А девушка? Ты помнишь ее? Шу?

Хакон мотнул головой, а после отвернулся и достал нож, которым принялся вычерчивать на земле круги.

– Почему я должен помнить какую-то Шу? – поинтересовался он, старательно выводя узоры.

«Мне кажется, это твое следующее воплощение», – пронеслось в голове у Сив, но она не решилась озвучить подобное Хакону.

– Ты как-то шептал это имя во сне, вот я и запомнила, – соврала Сив. – Всегда хотела спросить.

По выражению лица Хакона она поняла, что он не очень-то поверил словам, но расспрашивать дальше не стал, вместо этого горячо выпалил фразу, заставившую Сив потерять дар речи:

– Ты меня прокляла? Скажи честно? Что ты со мной сделала?

Девушка воззрилась на него в немом изумлении.

– Я не могу выкинуть тебя из головы, – продолжал он, яростно втыкая нож в землю. – Еще девчонкой ты привлекла мое внимание, все время мне хотелось бегать за тобой следом. Твои игры пугали, но и манили меня. Я был бы рад держаться от тебя на расстоянии, правда, но я не могу. Постоянно размышляю, стоит ли снова выбирать тебя, когда придет пора Ньену возвращать жену в круг.

– Этого не будет, – прошептала Сив, испепеляя Хина взглядом.

Она ощутила досаду. Каким же глупым порой бывал Хакон. И зачем он выбрал Венку, если все еще желал Сив?

– В священную ночь перед Жатвой Ньен поклялся никогда не возвращать меня в круг, – не скрывая раздражения, проговорила Сив. – Да я и сама этого не хочу. Ты непостоянен, то желаешь меня, то боишься. С Ньеном спокойнее, проще. Теперь я – его жена, покуда смерть не разлучит нас. Ты ведь и сам говорил, что Советник всегда держит слово.

– Да, это так. Ньен верен своим клятвам, – нахмурился Хакон и снова вонзил нож в землю. – Мне казалось, что ты жаждешь быть со мной, плетешь свою магию, сводишь с ума, привораживаешь…

– Я этого не делала, – яростно возразила Сив.

– Я уже понял. – Хакон посмотрел на нее, задумчиво прокрутив нож между пальцами. – Забудь. Мне нужно поспать. Завтра тяжелый день.

– Я никогда не привораживала тебя, – тихо произнесла Сив, поднимаясь с земли. – Я этого не умею.

Хин отвернулся, давая понять, что разговор исчерпан.

Внезапно на Сив нахлынуло острое желание сделать Хакону больно – наступить на руку или дернуть его со всей силы за волосы, но она сдержала свой порочный порыв и пошла искать мужа. Пришло время отдохнуть и подготовиться к битве. Ньен уже расстелил для них на земле одеяло и лежал, подложив дорожный мешок под голову, но не спал. Сив, не говоря ни слова, устроилась у него под боком, свернувшись в клубок. Ее до сих пор душила бессильная злоба от разговора с Хином. Советник тут же крепко стиснул жену в объятиях и пожелал добрых снов. Догадывался ли он о том, что Сив ходила к Хакону? Во всяком случае, спрашивать ни о чем не стал. Девушка уткнулась носом в теплую грудь Ньена, мгновенно погружаясь в сон.

«Что готовит мне завтрашний день, Алиса, ты должна видеть».

* * *

Проснувшись, Сив, чуть не взвыла от досады. Она не помнила собственный сон. Такое с ней случилось впервые. И что это означало? Приближающуюся смерть? Что-то случилось с Алисой?

Ньен стоял рядом и, заметив пробуждение жены, проговорил:

– Как спалось? У тебя есть немного времени, чтобы привести себя в порядок и перекусить. Воинам приказано быть в боевой готовности через час.

Сив помогла мужу свернуть одеяло, а после достала флягу, чтобы умыться.

– Старики поговаривают, красный песок – место силы, где можно услышать голоса предков. Грань между миром живых и мертвых совсем тонкая, – поведал Ньен, с тревогой разглядывая светлеющее предрассветное небо.

От Сив не укрылось чересчур нервозное состояние Советника.

– Все будет хорошо, Ньен, – отозвалась Сив, поморщившись от ледяной воды. – Уже вечером мы будем праздновать победу.

– Тебе этой ночью снились сны? – Он достал из мешка гребень и усадил Сив к себе на колени, намереваясь расчесать ее густую копну волос.

– Нет, хотя для меня это редкость. – Сив заметила, как дрожат руки Ньена. – А тебе?

– Очень дурной сон. Такой яркий. – Ньен бережно провел гребнем по ее волосам. – В нем была ты. Откапывала кости мертвецов, сокрытые под слоем красного песка, а после промывала в чаше с водой. И пела.

– Что я пела?

– Не помню, – тихо проговорил он, продолжая заниматься волосами Сив. – Но впечатление жуткое. Ну вот, я тебя огорчил, прости. – Ньен приобнял Сив за плечи, нежно запечатлев поцелуй на виске. – Не исключено, что все рассказы о красных песках – глупые домыслы. И нет здесь никакого места силы. А сны – просто бредни утомившегося за день разума, которым не стоит придавать значение. Так всегда говорил мой отец.

– Хотела бы я верить твоему отцу, – мрачно ответила Сив. – Бабка говорила совсем другое. «Всегда помни сны, Сив. А лучше – записывай. В них сокрыт ключ к бытию. В них наше спасение и наша кара. Сон связывает тело и дух, жизнь и смерть. Сон есть дверь, дверь в…» – Сив замолчала, услышав боевой клич Хакона, пронзительным эхом пронесшийся над красными песками.

Молодой Хин гарцевал на лошади. Он уже облачился для предстоящей битвы в кожаные доспехи и раскрасил лицо. Воины завершали последние приготовления. Кто-то наспех ел, кто-то затачивал оружие. Все вокруг, казалось, дышало ожиданием предстоящего кровопролития.

– Я буду защищать тебя, Сив. – Ньен завязал ее волосы в крепкий узел, чтобы те не мешали в бою. – Будь рядом.

– Ньен, несмотря на запрет Хакона, я, вероятно, должна тебе рассказать… Я владею некими способностями, которые…

– Знаю, – перебил ее Ньен. – Надеюсь, до этого не дойдет. Но нужно поторопиться. Быстро ешь, а я пока подготовлю лошадей.

* * *

Хакон прищурил глаза. Сверкающий солнечный диск занял необходимое положение. Уже скоро, совсем скоро сюда прибудут Сыны Грома. Час назад он отправил гонца к их лагерю. Сыны Грома должны были явиться на бой в условленное место, иначе Хакон сам за ними придет вместе с отрядом. Иначе потерь среди женщин и детей не избежать.

Красные пески. Здесь примут свой конец воины племени Сынов Грома, унеся с собой неизбежные жертвы в виде нескольких доблестных мужчин Чернолесья. Такова была цена победы. Союзники с гор уже находились в пути. Они должны были отрезать врагу пути отступления, а после забрать свою плату.

«Это не я жесток. Таков сам мир», – в который раз повторил Хакон самому себе. Но от этого легче не стало. Тогда он снова издал боевой клич, его конь грациозно вскинул передние ноги, а воины Чернолесья выстроились полукругом. Хакон свистнул и ткнул ножом в Сив, жестом велев ей сместиться немного левее. Вот так. Там, где он видел. Сив в этом бою сыграет свою особую роль. Кровавая Ведьма развязала этот конфликт, она его и закончит.

Ньен без конца ерзал в седле, его нервы были натянуты до предела. Сив никогда прежде не видела, как он обращается с оружием, но что-то подсказывало, что это не самая сильная сторона Советника. Сив замерла и прислушалась, сомнений не оставалось – сюда ехали Сыны Грома.

Девушка вытерла вспотевшие ладони о штаны и сжала поводья. С одной стороны, ей хотелось, чтобы время замерло и Сыны Грома никогда не появлялись на горизонте, ведь ее страшила неизбежность жестокой битвы; а с другой – Сив желала поскорее очутиться дома, в теплой кровати, чтобы все осталось далеко позади, но для этого нужно было принять сражение.

Хакон свистнул, и воины схватились за оружие. Сив с трепетом смотрела на приближающихся врагов. Они неслись во весь опор. Возглавлял их молодой мужчина, весь покрытый шрамами в виде молний. Новый вождь. Вероятно, сын Ангуна. Кажется, именно он похитил ее после ночи Круговорота Жизни.

Сив выдохнула и постаралась успокоиться.

В не столь отдаленном прошлом она создала кровавую связь с лошадьми Сынов Грома. Пусть их раны уже затянулись, но кровь должна все помнить. Если красные пески и впрямь были местом силы, как говорил Ньен, то, возможно, ей удастся снова взять контроль над животными.

Сив достала нож и разрезала палец. Она не сводила глаз с лошадей, пока рубиновые капли падали на землю, содрогающуюся от топота копыт. Красные пески. Кровь. Страх. Бег по напитанной кровью почве. Ужас. Животные воинов Чернолесья тревожно заржали. Конь Ньена резко встал на дыбы, но мужчина удержался в седле. Сив уже начала было сомневаться в успехе своих манипуляций, как вдруг лошадей Сынов Грома охватила паника. Ровный строй врага поломался, всадники изо всех сил старались совладать с обезумевшими животными, которые крутились на месте либо вовсе пытались обратиться в бегство.

Хакон подал знак наступления. С гиканьем воины Чернолесья бросились на врага.

– Хватит! – крикнул Сив Ньен. – Не то наши лошади тоже заразятся паникой. Стой здесь.

Девушка послушно разорвала связь, сунув кровоточащий палец себе в рот.

Советник ринулся в бой, а Сив развернула лошадь, стараясь держаться на внушительном расстоянии от основного места действа. Она и так помогла сбить врага с толку, теперь настала пора мужчинам проявить себя. Хакон был великолепен. Он рубил Сынов Грома направо и налево, пытаясь подобраться к их вождю, который словно нарочно отступал назад. Ньен же, как и опасалась Сив, оказался слишком неуклюж. Его удары были неловкими, а движения слишком угловатыми. Один из Сынов Грома умудрился зацепить плечо Советника, и теперь его рубашка медленно пропитывалась кровью.

Сив до боли закусила губу и начала лихорадочно придумывать план по вызволению Ньена с поля боя. Что же Хакон, не видит, что ли, как его Советник балансирует на краю гибели? Сив обвела взглядом красные пески и едва не вскрикнула. Прямо на ее глазах Хакон получил мощный удар копьем от вождя Сынов Грома и кубарем вылетел из седла. Сив вскинула руки, шепча все, что только приходило на ум, и кобылица предводителя Сынов Грома также сбросила своего наездника.

Сив пришпорила лошадь и рванула к лежащему на земле Хакону. Но не успела она и пары метров проехать, как Хакон вскочил на ноги и, пошатываясь, увернулся от атаки какого-то воина, ловко перерезав тому горло. Вождь Сынов Грома поднялся с земли и медленно направился к раненому Хину. Сив на секунду удалось перехватить взгляд Хакона, и тот кивнул ей вправо. Ехать туда? Зачем? Она повернула лошадь и изменила маршрут, по дуге огибая сражающихся. Животные в ужасе шарахались от Кровавой Ведьмы, помогая ей беспрепятственно подбираться к нужному месту. Хакон же вступил в ожесточенную схватку с вождем Сынов Грома, явно в ней уступая. Предплечья Хина кровоточили от полученных ударов, а противник отделался лишь легкой царапиной на щеке, нанести которую стоило Хакону неимоверных усилий.

Наконец, Сив подъехала к ним максимально близко и, повинуясь необъяснимому порыву, соскочила с лошади. Заметив ее, Хакон швырнул к ее ногам один из своих ножей. И тут Сив поняла, что нужно делать.

Ведьма подняла оружие и провела языком по острию, слизывая кровь вождя Сынов Грома. В сторону спешившейся девушки кинулись сразу несколько врагов, но воины Чернолесья закрыли ее, исполняя, видимо, приказ Хина. Сив, не тратя время понапрасну, бросилась бежать туда, где ее никто не увидит. Укрывшись за грудой валунов, Сив закатила глаза. Кровь врага стремительно смешивалась с ее кровью. Девушка встала, широко расставив ноги, и выгнула руки под неестественным углом. Она не видела, но знала, что вождь Сынов Грома повторил сейчас движение за ней. Затем Сив согнула ногу в колене, воображая перелом, а после проделала то же самое со второй. И напоследок резко свернула набок шею.

По телу девушки пронесся холодок, и она покачнулась, потеряв равновесие. Сив упала навзничь, взметнув вокруг себя облако красной пыли, и мгновенно провалилась в забытье. Если бы она очнулась, то непременно увидела бы вождя Сынов Грома, лежащего на земле подобно поломанной кукле с уродливо вывернутыми конечностями; воинов Чернолесья, беспощадно убивающих врагов и напуганных безобразной гибелью своего предводителя; Хакона, снова оседлавшего коня и, несмотря на раны, сражающегося отчаяннее всех. Но сознание Сив надежно укутала кромешная тьма, словно защищая от ужасов происходящего.

Ньен осторожно поднял жену с земли и с трудом забрался со своей ношей на коня. Битва близилась к финалу. Вернее, это была не битва, а кровавая резня. Добивали уцелевших Сынов Грома. Ньен поморщился, услышав душераздирающие мольбы о пощаде. Зря Хакон так решил. Советник пришпорил лошадь и поспешил убраться от этого безумия подальше.

* * *

Снова везде полыхали костры. Сив распахнула глаза и некоторое время тихо рассматривала пляшущее пламя. Вдалеке были слышны крики и хохот. Воины Чернолесья праздновали победу. Она, уперевшись на локти, приподнялась и попыталась осмыслить происходящее. Сив лежала на земле, укрытая сразу двумя одеялами, неподалеку от нее спали люди: человек десять, не больше. Наверное, раненые. Мужчины были укутаны в пестрые одеяла, рядом с которыми кто-то аккуратно сложил оружие. Сив встала и тихонько обошла воинов.

«Красные пески – место силы, грань между миром живых и мертвых здесь совсем тонкая».

Разум Сив еще не полностью окреп, но она понимала, что нельзя медлить. Нужно было закончить начатое, пока не набежали свидетели. Иначе неизвестно, когда снова представится подходящий случай призвать Шэл и задать ей вопросы, столь давно мучающие Сив. Но ей нужен был умирающий.

Девушка снова прошлась среди раненых, внимательно изучая лица. На одном из них она смогла разглядеть отчетливую печать приближающейся смерти.

– Не бойся, – прошептала Сив, опускаясь возле него на колени. – Больно не будет. – Она зачерпнула горсть красноватой земли и начала сыпать на лоб воина, нашептывая слова призыва: – Та, что спит в земле, та, что носила имя Шэл, та, что была матерью моей матери, кровью и плотью моей, корнями моими, откликнись на зов. Приди!

Мужчина задергался в конвульсиях, схватив Сив за плечи. Его глаза распахнулись, но их поглотила чернота.

– Сив, – прохрипел он голосом старухи Шэл.

– Я не сожгла тех кукол. – Сив ощутила головокружение и дурноту.

– Ты их закопала, парами, – улыбнулся воин, жутковато растягивая губы. – В корнях древа жизни. Я знаю.

– И что это значит? Шэл, мне нужны ответы!

– У дерева много ветвей, но ствол лишь один. Некоторые ветки растут одновременно, другие – сменяют засохшие. – Голос Шэл глухо вырывался из хрипящего рта воина. – Ты создала кровавую связь с тремя ветвями своего дерева. Вы видите друг друга через ту, которая получила дар видеть то, что скрыто. То, что обычно узреть нельзя.

– Они – мои воплощения?

– Вы все части чего-то большего, чем просто «Сив», – прокаркала Шэл. – Вы – едины. И только вам выбирать пути, по которым идти, уроки, что необходимо извлечь. Благодаря ритуалу с куклами ты приоткрыла завесу тайны, к которой пока не готова. Я не знаю, станет ли это твоим благословением или проклятием. То же самое могу сказать и про того мальчика, которого ты так легкомысленно втянула в свои забавы.

Воин закашлялся, и на его губах выступила кровь.

– Сив! Что ты делаешь? – Ньен с ужасом смотрел на жену.

Сив могла только догадываться, как ему удалось так незаметно подкрасться к ней, ведь обычно Советник был крайне шумным человеком.

– Мертвые должны молчать, – воскликнул Ньен, содрогнувшись.

Воин повернулся и впился черными глазами в Советника.

– Я хочу забрать его с собой, – молвил голосом Шэл умирающий воин и ткнул пальцем в побелевшего от страха Ньена.

– Ты и так заберешь того, чье тело сейчас заняла, – вскричала Сив. – Хватит с тебя!

– Он не твоя судьба, – засмеялся воин, булькая кровью. – К чему он тебе? Ты связана нитью с тем мальчиком. Так было, так будет.

– Уходи, Ньен, – крикнула Сив. – Не слушай ее!

– Что происходит, Сив? – Ньен попятился, прижимая руку к груди.

– Оставь его, Шэл, – зашипела Сив. – В этой жизни он мой. Мы связаны клятвой.

– Ты поклялась родить ему сына? – прохрипела Шэл. – Я тоже когда-то мечтала о сыне.

– Уходи, Шэл, хватит! – вскричала Сив, ударив руку воина, потянувшуюся к ее животу.

– Мне мало одного, я ответила на все твои вопросы, – заревел воин не своим голосом.

– Не жадничай, Шэл. Разве ты не боишься расплаты? Ты слишком много просишь за свои услуги. – Сив снова набрала в ладонь земли и принялась шептать, осторожно посыпая глаза умирающего. – Ступай, Шэл. И не держи зла. Ты ведь любила меня, помнишь?

– Да, – выдохнул воин. – Теперь я вспомнила. Смерть многое выдворяет из памяти. Но не навсегда. Все возвращается по оставленным следам. Я уйду.

Воин кашлянул в последний раз, тьма выплеснулась из его глаз и смешалась с ночной темнотой. Шэл ушла туда, откуда однажды пришли все и куда обязательно вернутся.

– Теперь ты откажешься от меня, Ньен. – Дрожащими пальцами Сив опустила веки почившему воину.

– Нет, – твердо ответил Советник. – Пусть в одной жизни, но ты будешь моей женой, пока смерть не разлучит нас.

– И я подарю тебе сына, – улыбнулась Сив, шмыгнув носом. – Только, пожалуйста, никогда не спрашивай о том, что здесь произошло.

– Клянусь. А сейчас пойдем, Хакон хотел тебя видеть. – Ньен нежно взял ее за талию и поставил на ноги.

– Как он? Как ты сам? – воскликнула Сив, осознав, наконец, что битва окончена.

– Все хорошо. Но пришлось зашивать себе раны, – улыбнулся Ньен. – Ведь девушка-лекарь лежала без чувств. Хакон сказал, что хочет поблагодарить тебя и попросить вернуться в Чернолесье вместе с раненым и небольшим сопровождением.

– А ты? – Сив изо всех сил вцепилась в руку мужа.

– Я поеду с тобой. В бою от меня мало толку, а с ранениями и подавно. – Ньен слегка оттянул ворот рубашки, демонстрируя бинты. – Хакон с отрядом найдут и разобьют Хентов, а затем вернутся в Чернолесье.

– Но ведь он тоже ранен, – прошептала Сив. – Я видела…

– Хин упрям. Он бы пошел в бой даже с отрубленными руками, – пожал плечами Ньен. – Не волнуйся, Хенты слабее Сынов Грома. С ними не возникнет проблем.

– Будем надеяться на победу.

– Хакон в ней уверен, а это о многом говорит, – подмигнул Ньен и, увидев замешательство на лице жены, добавил: – Я очень наблюдательный человек, не зря меня избрали Советником. И ты многое разболтала, пока я вез тебя в беспамятстве, когда вытащил из той злополучной ямы.

– И ты не боишься меня? – Сив зловеще улыбнулась.

– Временами, – вздохнул Ньен. – Но открою тебе страшный секрет: все мужчины опасаются своих жен, ведь каждая женщина немного ведьма.

– И поэтому они так часто сбывают их с рук, отправляя в круг и надеясь найти меньшее из зол?

– Не суди слабых мужчин строго, могущественная Кровавая Ведьма, – засмеялся Ньен.

– Ты тоже слаб?

– Еще как! Но я осознал всю бессмысленность Круговорота Жизни и, кажется, влюбился в самую опасную девушку Чернолесья.

– И дал ей клятву! – прищурилась Сив.

– И не одну. Я все помню. – Ньен осторожно обнял жену и повел ее в сторону, где доносились звуки праздника.

Глава 31. Фиолетовая дверь

Инг лежал на диване с книгой в руках, на его груди уютно устроился мурлычущий котенок. Шу в это время что-то готовила на кухне и, судя по грохоту, была очень этим воодушевлена. Инг в очередной раз попытался сосредоточиться на сюжете, его глаза проворно скользили по строчкам, но смысл написанного усваивался с большим трудом. Чтение сегодня не увлекало, из-за него только клонило в сон, поэтому Инг без сожаления захлопнул детектив, отбросил его на диван и решил проверить, нуждается ли Шу в помощи. Котенок недовольно мяукнул, спрыгивая на пол.

– Что готовишь? – Инг с недоумением взглянул на стол, заваленный разнообразными продуктами.

– Пока не знаю, хочется чего-то нового, особенного. – Шу вертела в руках банку с консервами, проверяя срок их годности.

Инг старался не смотреть на выпирающий живот сестры, но постоянно натыкался на него взглядом. После случая с Кэти и откровенного признания Шу прошло несколько месяцев, но он до сих пор не мог окончательно осознать факт ее внезапной беременности. Как вообще так получилось?

– Когда тебе рожать? Знаешь примерную дату? – Инг опустился на табуретку и придвинул к себе миску с семечками.

– Опять пытаешься установить личность отца ребенка? – Шу достала из ящика консервный нож и принялась кромсать банку.

– Нет. Я смирился, что его имя останется для меня тайной на веки вечные. Главное, что это не тот нахальный молочник, который вечно подсовывает мне прокисшее молоко.

– Зачем тогда интересуешься?

– Думаю, нужно потихоньку начинать делать ремонт, покупать вещи, кроватку и все прочее, – ответил Инг, с интересом наблюдая за действиями Шу.

Она вытряхнула мясные консервы в миску и принялась их смешивать с нарезанным ранее луком.

– Это начинка для чего-то? – высказал догадку Инг.

– Для пирога.

– Понятно. Долго еще собираешься работать в кондитерской Марии?

– Вплоть до родов.

– Ясно, – хмыкнул Инг. – Но ты могла бы и поберечь себя, я вполне способен содержать и тебя, и твоего ребенка.

– Почему Кэти больше не приходит? – Шу предпочла сменить тему разговора и, в свою очередь, задала давно тревожащий ее вопрос.

– Пытается быть примерной женой, я полагаю, терзается чувством вины. – Он помрачнел. – Хотя, может, у нее новый роман. С Кэти никогда ни в чем нельзя быть уверенным.

– А что она говорит?

– Да толком ничего, отшучивается либо ссылается на какие-нибудь обстоятельства. Я бы пришла, но нужно соседке помочь, и все в таком духе.

– Ты скучаешь по вашим отношениям? – Шу зачем-то насыпала в миску с начинкой тертый сыр.

– Не особо. Я всегда знал, на что иду. Легкая интрижка, не более.

«Только последствия более чем печальны», – мысленно добавил Инг, снова разглядывая живот сестры.

Из коридора донесся пронзительный телефонный звонок. Шу проворно кинулась на звук, не выпуская из рук миску.

– Да. Квартира Инга Мольена, – выкрикнула она, снимая с рычага трубку.

– Шу, – раздался взволнованный голос Робин. – Прости, что беспокою, но я не знаю, к кому еще обратиться. Родители Мии убьют ее, если узнают, а мой отец к этому время уже пьян… У меня мало времени, хозяйка ресторана позволила мне сделать звонок, а спутникам я сказала, что пойду в туалет, и…

– Постой, хватит нести ахинею, – воскликнула Шу. – Что стряслось?

– Мы с Мией познакомились с парнями и пошли с ними в ресторан. Мы думали, они нормальные. Так с виду казалось, честно, – продолжала тараторить Робин. – Но они начали спаивать нас. Я-то сразу это уяснила, а Мия – нет. Она сидит почти невменяемая. Смеется без конца. Я не могу ее увести, а парни очень навязчивые. Они теперь твердят еще о каком-то квартирнике, где нам необходимо побывать, а Мия и рада. Скоро за нами приедет их друг на машине. И вот я подумала, не могла бы ты попросить своего брата подъехать сюда и помочь увезти Мию… чтобы те парни отстали от нас…

– Я поняла. Скажи адрес, – прошептала Шу, посмотрев на наручные часы Инга, которые он великодушно позволил ей надеть. – Я отойду ненадолго. – Шу снова вернулась на кухню и поставила миску у Инга перед носом. – Доделаешь пирог?

– Куда ты собралась на ночь глядя, и кто звонил? – Инг брезгливо поморщился, взглянув на так называемую «начинку» для будущего пирога.

– Робин звонила. У ее мамы завтра день рождения, и она хотела испечь торт. Но все пошло наперекосяк, и ей теперь надо успеть все доделать, пока родители не вернулись из гостей. Еще только шесть вечера, Инг! – Шу выпятила живот и насупилась.

Она не хотела втягивать Инга в передряги Мии и Робин. Ведь это, по сути, – сущие пустяки. Робин всегда была впечатлительной паникершей. А вот нервное состояние Инга вызывало некоторые опасения. Вспомнить хотя бы тот случай с передозировкой снотворного, после которого его едва откачали. Шу до сих пор винила в этом себя и сдувала с брата пылинки, пытаясь оградить его от всяких неприятностей. Может, Кэти тоже гложут подобные чувства, и именно поэтому она избегает Инга?

– Когда ты вернешься? – вздохнул Инг.

– К восьми буду дома как штык!

– Хорошо, иди. – Инг отамхнулся рукой, радуясь в глубине души, что подруги не бросили Шу, узнав о ее случайной беременности.

Шу мигом собралась и вылетела из квартиры, пока брат не передумал.

– Сиди смирно, парень. – Шу нежно погладила пинающийся живот. – Я быстренько разберусь с этими нахалами, а после мы попьем чаю с пирогом.

Ресторан, адрес которого назвала Робин, находился в двух остановках от дома Шу, потому девушка успела добраться до пункта назначения всего за пятнадцать минут. У входа в ресторан уже разыгрывался драматический спектакль, то ли с комедийным, то ли с трагическим уклоном. Робин из последних сил тянула смеющуюся Мию за левую руку, что-то злобно выкрикивая, правую же руку девушки обхватил высокий парень, зачем-то опустившийся на одно колено. Возле него стояли еще двое, они хохотали и подбадривали приятеля возгласами:

– Не отдавай принцессу дракону! Борись, рыцарь!

Они были изрядно пьяны, несмотря на то, что вечер только-только вступил в свои права. Чуть в стороне Шу заметила припаркованный автомобиль, двери которого были гостеприимно распахнуты, а за рулем сидел угрюмого вида водитель. Видимо, в эту машину нахалы и старались затащить не особо сопротивляющуюся Мию, а если бы не упрямая Робин, то подруга давно бы умчалась с незнакомцами в неизвестность.

– Довольно, – вскричал один из парней и в мгновение ока взвалил завизжавшую Робин себе на плечо, отчего ее юбка неприлично задралась, а приятели захохотали как сумасшедшие. Шу ускорила шаг и в два счета оказалась возле подруг и их спутников.

– Вечер добрый, – кивнула она наглецам. – Будьте добры поставить Робин обратно на землю. Ей не нравится, когда ее так хватают.

– А это еще кто? – присвистнул один из них.

– Что за будущая мамашка? – захохотал второй. – Прости, крошка, но тебя мы с собой не возьмем. Ты… э-э-э… не наш формат.

– Вы никого с собой не возьмете, – спокойно сообщила Шу. – Девушки пойдут со мной.

– Но они хотят с нами! – Тот, что стоял перед Мией на одном колене, поднялся с земли и фамильярно приобнял ее за талию.

– Мы только потанцуем немного, – с трудом выговорила Мия заплетающимся языком, ярко покраснев.

– Поставь Робин, последний раз повторяю, – все тем же ровным голосом попросила Шу.

Робин продолжала дрыгаться и колотить спину наглеца кулаками, но тот лишь ухмылялся.

– Прости, но нет, – улыбнулся он Шу и, кивнув приятелям в сторону машины, поволок туда Робин.

К Мии же подоспел второй парень и подхватил ее под левую руку, помогая идти. Шу молча подняла с земли камень и ловко швырнула его в окно припаркованного рядом автомобиля. Стекло со звоном разбилось. Водитель выскочил из машины и начал осыпать Шу проклятиями.

– Ты что творишь? – закричали наперебой парни, вторя хозяину машины и вплетая в свои крики всевозможные ругательства.

Но Шу уже подняла второй камень и нахально подкидывала его рукой в воздух.

– Только посмей, – предупредил наглец, обнимающий Мию.

– Кинуть в машину? – Шу изобразила удивление. – Ладненько!

Следующий камень метко прилетел в лоб мужчине, который прижимал к своему плечу Робин. Он заверещал как резаный и, выпустив девушку, схватился за голову, оседая на землю. Робин неловко сползла с его плеча, удачно приземлившись на ноги, поспешила отбежать в сторону.

– Что ты тут устроила, ненормальная? – Незнакомцы бросились к Шу, а Мия завопила, подобно полицейской сирене.

В этот раз Шу была в себе более уверена, и даже живот не мешал ей, а, напротив, заставлял нападавших мешкать и сомневаться. Одного она ударила кулаком в горло, другого – в пах, а третий и вовсе рухнул на землю, когда она лягнула его по коленной чашечке. Они были пьяны и рассержены, но не настолько, чтобы пытаться напасть на беременную. И Шу этим нагло пользовалась. Она выхватила из кармана перочинный ножик и принялась лихо вертеть в руке.

– Эй, сучка, отдай его нам, а после мы заставим тебя и твоих подруг отплатить за разбитое окно, – сплюнул один из парней и умудрился схватить Шу за волосы, в то время как другой попытался отобрать у нее нож.

– А потом забери кошелек у этой сумасшедшей истерички, – выкрикнул водитель, снова садясь за руль.

Раздался оглушительный свист: кто-то из случайных свидетелей этой некрасивой потасовки, вероятно, успел вызвать полицию. Осознав, что правда вряд ли будет на их стороне, парни отпустили Шу и кинулись к машине, которая тут же сорвалась с места.

– Шу Мольен! – Полицейский охнул, увидев растрепанную девушку.

– Добрый вечер, Виктор, – криво улыбнулась Шу, пытаясь придать своему облику более приличный вид.

– Во что вы опять ввязались, юная леди? – Виктор озадаченно потер лоб, уставившись на круглый живот Шу.

– Вы про парней или мою беременность? – нагло отозвалась девушка, пряча нож в карман.

– Я все объясню, – вклинилась Робин и на свой манер, сбивчиво и сумбурно, поведала Виктору о том, что произошло у ресторана.

– Я провожу вас домой, – со вздохом ответил полицейский. – Честно говоря, не вижу причин заводить дело на тех парней. Как ни крути, а ситуация спорная. То, что они пытались увезти вас с собой насильно, еще надо доказать, а нанесенный ущерб машине – вещь вполне материальная. Я и сам видел, как Шу угрожала им ножом, пока они пытались отобрать его.

– Бедные жертвы. – Шу картинно всплеснула руками.

Виктор лишь укоризненно покачал головой.

– Что делать с Мией? – прошептала Робин, ткнув пальцем в подругу, которая, пошатываясь, стояла на месте и безуспешно пыталась сфокусировать взгляд хоть на чем-нибудь. – Ей нельзя домой в таком состоянии.

– Мия, – Шу обратилась к девушке, – переночуешь у нас. Ты сможешь позвонить маме и сказать, чтобы она не волновалась?

– Мои род-ли-тле-ли уе-ха-ли, – улыбнулась Мия и повалилась на Виктора, раскинув руки в стороны, как раненая птица расправляет крылья.

– Вот в чем причина ее развязности, – цокнула языком Робин. – Кот за двери, мыши в пляс. Тогда сначала к Шу, а потом проводите меня.

Виктору оставалось только послушно кивнуть. Он неловко поднял Мию на руки и махнул напарнику, чтобы тот подогнал патрульный автомобиль ближе. Кое-как разместившись в машине, девушки в компании двух полицейских поехали прямиком к Шу.

* * *

– Испекли тортик, называется, – ошарашенно произнес Инг, открыв двери и увидев Шу в компании Виктора, прижимающего к себе пьяную Мию, из-за спины которого выглядывала печальная Робин.

– Мию тошнит, так что кыш с дороги, – прикрикнула на Инга Шу и подтолкнула полицейского в спину. – Сгружай ее прямо в ванну. Бегом!

Виктор последовал совету Шу и помчался в сторону ванной комнаты, Робин побежала за ним следом. Шу захлопнула дверь и устало прислонилась к ней спиной.

– Я сам сниму, стой смирно, – пробурчал Инг, увидев, как девушка неловко пытается согнуться, чтобы развязать шнурки. Инг опустился на колени и помог Шу стянуть с ног ботинки. – У тебя ноги стали отекать, ты бы поберегла себя, – недовольно добавил он, разглядывая лодыжки сестры.

– Не преувеличивай, – отмахнулась Шу, скидывая пальто.

Из ванной вышел Виктор, вид у которого был суровый и недовольный. Робин осталась помогать Мии, и судя по доносившимся звукам, девушке было дурно.

– Я даже не знаю, что следует говорить в данной ситуации, – пробормотал полицейский. – Девушки уже совершеннолетние, но и промолчать я не могу.

– Пройдемте на кухню? Там пирог и чай, – предложил Инг.

– Нет, спасибо, откажусь, я на службе. Меня вызвали на уличную потасовку. Ваша сестра сцепилась с пьяными парнями, которые пытались увезти ее подруг на танцы или куда-то в гости, я так и не разобрал.

– Но она сказала, что идет помогать печь торт. – Инг повернулся к Шу, пылая от возмущения.

– Видимо, соврала. На месте вас и ее мужа я бы глаз с нее не спускал, – сдвинул брови Виктор. – В ее положении – и так себя вести! А мне пора.

С этими словами полицейский вышел из квартиры, но Инг нагнал его на лестнице.

– Можно задать вам вопрос? – Он оглянулся, проверяя, не последовала ли за ним Шу, но шагов не было слышно.

– Что, Инг Мольен? – Виктор остановился.

– Давайте спустимся на первый этаж.

– Хорошо, – согласно кивнул полицейский. – Но я вам все рассказал, подробности лучше у своей сестры и ее подруг узнавайте.

– Я не про сегодняшний инцидент, а про другое, – замялся Инг.

– Что же?

– Шу ждет ребенка, как вы заметили, а имени отца не говорит.

– О! – издал удивленный возглас Виктор.

– Я ни разу не видел, чтобы она общалась с парнями. Училась она в женской закрытой школе, подрабатывала в кондитерской, где тоже исключительно женский коллектив…

– И что же я могу?.. – прервал затянувшуюся паузу полицейский.

– Я думаю, это произошло в то время, когда за ней присматривали ваши ребята…

– Вы подозреваете кого-то из нас? – возмутился Виктор.

– Нет-нет! Я думал, что, может, в отчетах указано, куда она ходила, с кем виделась, – поспешно добавил Инг.

– За ней приглядывал Кристиан. Но он не мог ее соблазнить, хотя мне известно, что ваша сестра ему нравилась. – Виктор задумчиво поскреб подбородок. – Я перепроверю отчеты, но вряд ли там найдется что-то конкретное. Я читал их и не увидел ничего особенного. Она ходила на работу, с подружками в клуб потанцевать, да и вроде бы все…

– Спасибо, – ответил Инг, опустив глаза.

– Лучше поговорите с сестрой, – по-отечески посоветовал ему Виктор. – У нее непростой характер, но сердце доброе.

– Я совсем не знаю Шу, – горестно вздохнул Инг. – Эта ее вечная безрассудность. То поножовщина, то беременность…

– То разборки с пьяными хахалями подруг, – закончил за него Виктор. – Мужайтесь, Инг Мольен. А мне действительно пора. Долг зовет.

Инг попрощался с полицейским и вернулся обратно в квартиру. Девушки уже уложили Мию в кровать Шу и сидели на диване, о чем-то шепчась.

– Пойдем, я провожу тебя домой, – кивнул Инг Робин. – А то родители поди заждались.

Робин послушно встала и направилась за Ингом. Шу растянулась на диване, обхватив живот руками и закрыв глаза. Она слегка притомилась. Пока Робин наспех причесывалась в коридоре перед зеркалом, Инг сбегал на кухню, отрезал кусок пирога и налил молока, после чего поставил перекус возле Шу на низенький столик.

– Поешь перед сном, – попросил он. – И можешь ложиться спать на мою кровать, а я перекантуюсь на диване.

– Спасибо, Инг, – улыбнулась Шу, приоткрыв глаза. – Ты милый. Прости, что заставила тебя переживать. Я хотела, как лучше, думала, помогу Робин увести Мию домой, и все. А вышло, – она многозначительно развела руками, – да ты и сам видишь, как вышло.

– Отдыхай. – Инг хотел поцеловать Шу в лоб, но не решился из-за следящей за ними из коридора Робин. – Я быстро.

Шу кивнула, нежно поглаживая живот. Как только входная дверь за Ингом и Робин захлопнулась, она села на диване, грустно рассматривая заботливо отрезанный большой кусок пирога и молоко, налитое в эмалированную кружку с ежиком, – ту самую, которую она обожала еще с детства. Край у кружки был немного отколот, а еж смотрел на нее с каким-то презрением. И почему она раньше этого не замечала?

– Не могу я рассказать ему, кто отец, – злобно процедила девушка, отворачивая от себя высокомерного ежа. – И не надо так на меня смотреть. Да он убьет меня или опять наглотается своих таблеток. Нет уж. Пусть лучше подозревает ушлого молочника.

Глава 32. Серая дверь

– Почему вдруг опера? – Алиса удивленно рассматривала лежащие на столе билеты, придавленные небольшой шоколадкой, к обертке которой был приклеен желтый стикер-записка.

– «Буду счастлив тебя там видеть. Демид. Жду у входа в 20.00», – прочитал вслух Инг, заглядывая Алисе через плечо.

Алиса не возражала. Пару недель назад к ней снова стал приходить Инг, но вид у него был какой-то замученный и подавленный. Сейчас он больше напоминал ей неприкаянного призрака, чья заблудшая душа одиноко слонялась среди живых. Как и предполагала Алиса, Инг совсем не помнил того случая на поляне с деревом и дверьми. Или говорил, что не помнит. В любом случае, Алиса боялась приставать к другу с лишними вопросами. Что, если он снова решит исчезнуть на столь долгий срок? Ей этого ужасно не хотелось.

– Не люблю я оперу, – прошептала Алиса. – Я там только зеваю.

– Когда певцы широко открывают рот, твоему мозгу кажется, что они зевают, а зевота, как известно, вещь заразная. И дело тут вовсе не в скуке, – с умным видом пояснил Инг, а после добавил: – Этот твой обжора Демид довольно навязчив. А почему два билета? Может, он хочет, чтобы ты пришла с другом?

– Нет, вряд ли. Скорее, он таким образом намекает на свидание, – вполголоса ответила Алиса, пряча билеты в ящик стола. – Надо придумать, как достойно отказать, не обидев его, и вернуть билеты.

– Скажи, что парень не разрешает тебе бегать по свиданиям, – посоветовал Инг.

– Но у меня нет парня. Я одинокая девушка, которая живет в заваленной книгами квартире и по полгода таскает в сумочке фантики от конфет, – воскликнула Алиса, совсем позабыв, что беседует с невидимым другом.

– Какие твои годы! Не стоит так переживать из-за ерунды, деточка, – отозвалась пожилая женщина, направляющаяся к рабочему месту Алисы с документами в руках. – Вот я своего год назад выгнала и все нарадоваться не могу. Тоже мне, принц нашелся, то не так, это не этак. Надоел! Без мужика жить спокойнее, уж поверь моему опыту.

Инг неистово захохотал, а Алиса покраснела как рак. Все то время, пока она вносила данные и заполняла договор, женщина смотрела на нее с сочувствием, а Инг не переставал хихикать. Напоследок она сунула Алисе горсть карамелек и подмигнула.

– А что там твой Матс? – поинтересовался Инг, когда Алиса снова осталась одна.

– Занят постоянно. То на учебу уезжал, то дежурил с утра до ночи. Я с ним давно не виделась, – пробормотала Алиса, не отрывая взгляда от монитора.

– А я думал, у вас хоть какой-то прогресс наклюнулся. – Инг сел на свободный стул рядом с Алисой. – Но он тебе хоть нравится?

– Не знаю. Вернее, нравится, даже очень, но рядом с ним я себя очень странно ощущаю. Знаешь как бывает, когда встречаешься с кем-то после долгой разлуки, и человек кажется тебе одновременно и чужим, и родным.

– Похоже на нас с Шу. – Инг задумчиво провел рукой по подбородку. – Матс не говорил тебе, кто отец ее ребенка? Помнишь, я просил в прошлый раз узнать.

– Утверждает, что не имеет ни малейшего понятия. Он вообще удивился, когда я спросила. Шу является к нему без живота.

– Это ведь ее сон, – усмехнулся Инг. – А в жизни она уже как колобок на ножках. И ее это ужасно бесит. Шу постоянно нудит, что тело чувствуется каким-то неправильным. А на все вопросы про отца ребенка отшучивается. Говорит, что съела яблоко с заколдованного дерева.

– Яблоко?

– Да, у вас разве не рассказывают подобные сказки?

– Что-то не припомню.

– Тогда слушай. – Инг подошел ближе и завел рассказ, нарочно растягивая слова: – Давным-давно жил-был король-колдун. Было у него три дочери. И вот он решил, что пришло время выдать их замуж. Устроил смотрины, пригласил самых завидных женихов, – все как полагается. Но девушкам не пришелся по вкусу ни один из претендентов. Они вообще не хотели покидать отчий дом. Принцессы любили подолгу гулять в прекрасном саду, уходящем на многие километры от дворца. Казалось, им больше ничего и не нужно было. Только их очаровательный сад. Но, конечно же, все было не так. Юных дев манили вовсе не ароматные розы, коих в том саду было превеликое множество, не фруктовые деревья, на ветках которых щебетали пестрые птицы, и не огромные фонтаны, окруженные великолепными мраморными статуями русалок. Все оказалось гораздо проще. Они желали молодого садовника. Он был прекрасен, словно юный бог любви, сошедший к ним с небес. А когда юноша пел, подрезая цветы, звуки его чарующего голоса пробирали принцесс до самых костей. Но какую же из принцесс он выберет? Младшую с ее золотыми кудряшками? Старшую – грациозную, как лань? Или среднюю – самую фигуристую из всех?

Инг бросил хитрый взгляд на Алису, которая откровенно недоумевала, зачем юным принцессам понадобился обычный садовник, пусть и довольно смазливый.

– Короче говоря, затеяли принцессы между собой соревнование по соблазнению парнишки. И так увлеклись, что про игру узнал король-колдун. Конечно же, он рассердился. И превратил садовника в яблоню. Дерево получилось очень странным – кривым и уродливым. Оно напоминало молящего о помощи ссутулившегося человека. Принцессы очень горевали, а когда на дереве поспели первые плоды, собрали их и съели, заливаясь слезами. Яблоки на том дереве росли настолько вкусные, что вскоре все служанки во дворце и даже сама королева частенько стали наведываться к заколдованной яблоне, чтобы полакомиться ими. Да-да, как ты уже, наверное, догадалась, каждая женщина, отведавшая плоды, беременела. И все родившиеся малыши были невероятно похожи на садовника. Король пришел в ярость. Приказал срубить дерево. И вот, когда топор ударил по стволу, из яблони хлынула настоящая кровь. Женщины кричали и молили короля пощадить дерево. Но он их не послушал. Яблоня была срублена.

– И что потом?

– Да ничего вроде, – неуверенно пожал плечами Инг. – Принцесс с детьми никто, естественно, брать замуж не захотел. И они продолжили докучать своему папочке-королю. А он с тех пор для работы в саду нанимал лишь старых и уродливых мужчин.

– А королева?

– Я рассказал все, что вспомнил, – махнул рукой Инг. – Мораль здесь такова: не ешь плоды со странных деревьев.

Алиса хотела задать еще один вопрос, но замолчала, заметив, что к ней направлялись две медсестры.

– Список тех, кто завтра должен выписаться из терапии. – Соня протянула листок с пометками.

Алиса взяла бумагу и нахмурилась, увидев боковым зрением высветившееся на экране сообщение от главврача. Инг махал рукой перед лицом одной из девушек, пытаясь вступить с ней в контакт. Но та даже бровью не повела.

– Опять эвакуация. – Алиса показала медсестрам сообщение. – Что происходит? Не понимаю.

– А как же… – начала было говорить Соня, но ее прервал сигнал тревоги. – Нет, вот и он.

– Пусть пациенты возьмут в этот раз одеяла и телефоны, напоминайте им, – велела Алиса, поднимаясь из-за стола.

– Ты куда? – Инг удивленно осматривался. – Что происходит?

– Наверное, опять ложная тревога, – пробурчала Алиса. – Мне нужно убедиться, что все покинули здание. В прошлый раз полицейские быстро подоспели и помогли эвакуировать пациентов и персонал.

Алиса поднималась по лестнице, периодически направляя спешащих мимо нее людей.

– Идите по стрелкам, – выкрикивала она пациентам, указывая на мигающие на стенах знаки. – Спокойнее, все будет хорошо.

Персонал больницы сегодня работал более слаженно. Врачи уверенно направляли группы больных к эвакуационным выходам, медсестры помогали тем, кто испытывал трудности с передвижением. Алиса с Ингом поднялись на самый верхний этаж, где почти все палаты уже стояли пустыми. И только в одной лежала упрямая женщина, никак не желавшая покидать свою постель.

– Не хочу и не пойду! Это ложная тревога. Делать мне больше нечего, как бегать туда-сюда, – заявила она, заметив на пороге Алису.

– Вас тогда выведет полиция, – пожала плечами девушка.

– Да хоть сам Господь Бог!

– Ну и шуточки у нее, – нахмурился Инг. – Мои больные никогда так не ведут себя с персоналом.

– Платная палата, – отвернувшись от женщины, едва слышно произнесла Алиса. – Тут и не такое можно услышать.

Они с Ингом выскользнули в коридор, чтобы убедиться, что все, кроме упрямицы, уже вышли на улицу. Алиса между делом набрала номер Матса.

– Да, – неожиданно быстро ответил он. – Я занят, Алиса. Срочно?

– Нас опять эвакуируют, я думала, вдруг ты сюда едешь.

– Вас тоже? – воскликнул он. – Нет, я не приеду, может, позже. Я на другом объекте, там тоже угроза минирования. К вам, скорее всего, вышлют другую группу. Перезвоню.

Алиса горько усмехнулась, услышав в трубке гудки. Снова занят.

– Похоже, хулиганы разослали письма с угрозами нескольким объектам, Матс как раз проверяет один из них, – пояснила Ингу Алиса. – Идем на следующий этаж.

Алиса начала спускаться по лестнице, как вдруг увидела бегущих к ней людей. Они что-то кричали, а их лица выражали полнейший ужас.

– Не сюда! Нужно на улицу, – закричала Алиса, но ее словно не слышали.

– Не ходите туда. Не суйтесь на восточную лестницу, – закричал какой-то мужчина, чуть не сбивший Алису с ног. – Где другой выход? – Он повернулся к ней и схватил за локти. – Сколько всего выходов из здания?

– Три, – ответила девушка, поморщившись от боли: уж слишком сильно он стиснул ее руки. – Восточная лестница, западная и центральная. А что происходит?

– На восточной стреляют в каждого, кто спускается, – сообщил мужчина, не ослабляя хватки. – Веди всех к западной!

Алиса кивнула и побежала к противоположному выходу. Люди в панике метались по этажу, и многие кинулись следом за Алисой. Инга нигде не было видно. Девушка снова набрала Матса, но тот не отвечал.

– Стой, – воскликнул Инг. – На первом этаже у западного выхода тоже стоит некто в маске с ружьем и отстреливает спускающихся. Я сбегал проверить. Прячь людей, а я пойду посмотрю, что происходит у центральной лестницы.

– Всем стоять, – как можно громче сказала Алиса. – Живо в ближайшие палаты и забаррикадируйте двери. Никого не впускайте. В здание проникли преступники с оружием.

– Нужно закрыть вход в это крыло. – Молодой санитар подбежал к Алисе, и они вместе кинулись к дверям. – У кого ключи?

– Ключи от всех этажей на вахте у охраны, ими вообще никогда раньше не пользовались, – ответила девушка, пытаясь вспомнить имя парня. Кажется, его звали Феликс. – Всегда запирали только палаты.

– За ключами спускаться опасно, – отозвался санитар. – Давай тогда просто придвинем к дверям все, что сможем.

– Феликс, подожди, сюда еще бегут. – Задохнулась от ужаса Алиса, увидев спешащих к ним людей. Некоторые из них были перемазаны кровью.

– Тогда подготовим все и сразу закроем за ними двери.

«Да где же полицейские?» – лихорадочно думала Алиса, толкая ближайшее кресло.

– Быстрей! Быстрей! Прячьтесь! – выкрикивал указания бегущим санитар, махая руками.

Как только последний человек заскочил в западное крыло, Феликс закрыл двери, а Алиса придвинула к ним кресло. Следом они прислонили две тумбочки, с трудом перетащили тяжеленный шкаф и пару каталок. Пациенты усиленно помогали.

– Выглядит не очень надежно. – Алиса с тревогой осмотрела груду сваленной у дверей мебели.

– На первое время сойдет, – вытирая пот, проговорил санитар.

– Здесь есть врач? – робко поинтересовался молодой парень, сжимая кровоточащее плечо.

Алиса только сейчас вспомнила о раненых. Девушка огляделась, но, кроме нее и санитара, по эту сторону баррикад находились лишь перепуганные пациенты, многие из которых уже поспешили скрыться в палатах.

– На центральной лестнице бойня. – Инг выплыл из-за стены, заставив Алису от неожиданности вскрикнуть. – Скорее наложи ему жгут, он сейчас кровью истечет, – увидев раненого парнишку, всполошился друг.

– Аптечка, – крикнула Алиса санитару. – Тащи все, что найдешь!

– Поторопись! Вон пояс от халата своего пока возьми, – отдавал, в свою очередь, приказы Алисе Инг.

Пальцы девушки тряслись, пока она пыталась оказать раненым первую помощь. Инг постоянно ругал ее, – потому что все буквально валилось из рук Алисы и шло наперекосяк, – бормотал указания вперемешку с ругательствами. Девушка старалась не отвечать, боясь сойти за сумасшедшую. Санитар принес бинты и медикаменты, но в западном крыле, к сожалению, нашлось мало необходимых материалов.

– Да сюда, говорю, коли обезболивающее. Что ты делаешь? – кричал Инг. – Ну кто так держит шприц? Дай мне. Вот черт! Я же не могу. Да поверни ты эту иглу. Ну! Вот так. Чего ревешь?

Алиса почувствовала, как по щекам ручьем потекли слезы. Но она старалась.

– Ты тоже училась в медицинском? – поинтересовался у Алисы санитар, перевязывая одному мужчине ногу.

– Немного, – шмыгая носом и косясь на Инга, ответила она.

– У тебя хорошо получается, не плачь, всем нам страшно. Но думаю, скоро все закончится, – улыбнулся парень. – А теперь идите в дальнюю палату и укройтесь где-нибудь, – обратился он к пострадавшему.

– Там стучат. С той стороны стучат! – Пожилая женщина с ужасом указала на забаррикадированную дверь.

– Сейчас посмотрю. – Инг метнулся к двери. – Две медсестры, одна из них ранена.

– Надо пустить их, – засуетилась Алиса, но санитар преградил ей путь.

– Нет, – ответил он. – Это опасно. Вдруг за ними идет стрелок.

– Но, – Алиса судорожно сглотнула, – вдруг там раненые? Мы не можем их бросить.

– Я тоже против. Не пускайте, – вмешался парень с перевязанной рукой.

– Я посмотрю, далеко ли стрелки, – торопливо проговорил Инг и скрылся за дверью.

Алиса снова безуспешно попыталась дозвониться до Матса.

– Весело тут у вас. – Сив грациозно выпорхнула из-за стены. – Алиса, ты цела?

Девушка кивнула, снова набирая номер Матса. Недоступен. По ту стороны баррикад донеслись крики, мольбы о помощи и просьбы пустить.

– Я так не могу. – Алиса снова кинулась к дверям, но Феликс оттащил ее.

– На втором этаже двое убийц ищут тех, кто успел спрятаться. Третий дежурит на первом. Многие люди так же забаррикадировались в палатах. – Инг вышел из-за двери. – Полиции нигде не видно.

Алиса знала, что ее невидимые друзья при желании могут двигаться со скоростью, недоступной человеку. Это ведь их сон. Как хорошо, что сегодня они были рядом с ней.

– Сив, помоги мне одолеть этих мерзавцев. – Алиса отошла к стене и злобно покосилась на санитара.

– Но что я могу сделать? – Сив с тревогой взглянула на подругу. – У меня не получится воздействовать на людей из твоего мира.

– А у меня?

– Теоретически я могу объяснить, но на практике… – Сив с сомнением развела руками.

Феликс с ужасом уставился на Алису, а стоящая неподалеку пожилая женщина покрутила пальцем у виска и отступила на пару шагов, перекрестившись.

– Возьми скальпель, вон тот. – Сив указала на аптечку. – Я расскажу, как на пару минут отвести им глаза, но сможешь ли ты передвинуть этот шкаф в одиночку?

– Хотя бы попытаюсь, – вздохнула Алиса.

Девушка подошла к аптечке и взяла скальпель.

– Алиса, ты успокойся, – почему-то рассмеялся санитар. – Нам всем страшно. Давайте лучше спрячемся в палатах? А? Идите, идите, – кивнул он оставшимся пациентам.

Те нерешительно переглянулись, но последовали совету Феликса.

– Разрежь ладонь и проведи кровью по векам, – шептала Сив на ухо Алисе. – Закрой глаза и скажи: «Кровь, меня сокрой».

– Лучше не надо, – влез Инг. – Ты не смогла элементарную рану под моим руководством нормально зашить, а сейчас колдовать намереваешься?

– Отдай скальпель! Нет, лучше брось его на пол, – не унимался санитар.

– Естественно, она не могла нормально зашить, – разозлилась на Инга Сив. – У нее нет твоего опыта и твоих рук. А кровавая магия – дело другое. Душа Алисы должна хранить память о ней.

Алиса решила больше не тратить время зря понапрасну, потому что крики за дверью становились все настойчивее и жалобнее. Она распорола ладонь и прочертила кровавую полосу, перечеркивая глаза, вторя шепоту Сив. Воздух вокруг словно содрогнулся, пропитался неведомой тягостной энергией. Алиса кинулась к двери и попыталась отодвинуть шкаф, большой и неповоротливый.

Феликс и оставшиеся пациенты спокойно стояли и смотрели будто бы в никуда: кровавая магия подействовала.

– Давай попробуем тоже. Сила мысли, – выпалил Инг и навалился на шкаф, но его руки тут же провалились вовнутрь.

Сив фыркнула, но подбежала к Ингу. Несмотря на бесплотность, Сив и Инг изо всех сил старались воздействовать на шкаф. То ли ей и впрямь помогли невидимые друзья, то ли все сделал мощный выброс адреналина и стресс, Алиса не знала, но шкаф внезапно поддался, а следом и тумба. Алиса смогла наконец-таки немного приоткрыть дверь. Заметив щель, медсестры живо начали протискиваться через нее, пытаясь поскорее оказаться в безопасном месте.

– Как только я выйду, сразу забаррикадируйтесь, – велела им Алиса.

– Ты собираешься выйти? – завопил Инг, но девушка проворно проскользнула мимо медсестер и оказалась по ту сторону импровизированного убежища.

Следом за ней тут же захлопнулась дверь и раздались звуки передвигаемой мебели.

– Вот все удивятся, – воскликнула Сив. – Им покажется, что они только моргнули, и – хоп! – вместо тебя уже две медсестры.

– Не нравится мне эта затея, – вздохнул Инг. – Это мы во сне, а Алиса жизнью рискует. Что теперь?

– Вы проследите за стрелка́ми, и мы вместе придумаем, как их обезвредить, – прошептала Алиса, оглядываясь и пряча скальпель в карман.

Коридор был пуст. Больница словно вымерла. Но если прислушаться… Да. Откуда-то издалека доносились крики. Жуткие крики.

Зазвонивший телефон заставил всю троицу вскрикнуть. Сив при этом визжала громче всех.

– Матс! – Сердце Алисы заколотилось с бешеным темпом, рискуя вырваться из груди или вовсе застрять где-то в горле.

– Алиса, что у вас? Сегодня пришли угрозы о минировании восьми школ, трех детсадов и пяти больниц. Полицейских не хватает. На всех проверенных объектах оказалось чисто. Мы уже едем к вам. Не волнуйтесь, скорее всего, это просто хулиганы…

– Нет, Матс, – перебила его Алиса, стараясь говорить как можно тише. – Следуя протоколу, мы стали выводить людей из больницы, но возле каждого выхода уже поджидали стрелки. Они расстреливают людей, Матс! Из больницы не выйти, люди прячутся, но убийцы находят их и добивают.

– Спрячься хорошо. Я скоро буду, – быстро произнес Матс хриплым голосом. – Прячься, Алиса! И жди меня!

– Он положил трубку. – Она убрала телефон и вновь осмотрелась, но коридор был по-прежнему пуст.

– Вот и я думаю, зря ты вылезла из убежища, – мрачным голосом подытожил Инг. – Ты не всесильная ведьма, а обычная девчонка без оружия. Здесь где-то бродят трое убийц.

– Мы поможем ей, – воскликнула Сив.

– Если не исчезнем, – заскрежетал зубами Инг. – Сама знаешь, как легко прервать сон и выдернуть нас отсюда в любой момент. Прячься, Алиса, и тихо жди полицейских.

– Здесь открытое пространство, – проговорила Сив. – Западное крыло закрыто. Тебе придется спуститься по лестнице на второй этаж или по переходу пройти в восточное крыло.

– Я разведаю. – Инг молнией пронесся вперед. – Береги ее, ведьма!

– А то сама не разберусь, – цыкнула Сив.

Алиса тем временем прислушивалась к посторонним звукам, нервно переминаясь с ноги на ногу. Инг вернулся практически через минуту.

– Идем в восточное крыло. Там спрячешься в прачечной. Преступники пока на втором.

– А разве мы не собирались их остановить? – спросила Сив.

– Полицейские уже едут, нет смысла рисковать. – Инг взял Алису за руку и потащил за собой. – Вылезти из укрытия с самого начала было бредовой идеей.

– Я хотела остановить убийц. Сидеть и ничего не делать невыносимо, особенно когда слышишь мольбы людей о помощи. Мы бы справились втроем, зачем мне тогда даны сверхъестественные способности?! – попыталась оправдаться Алиса, но Инг в ответ лишь закатил глаза.

– Так, – сказал он, приостановившись, – ты теперь должна послушать меня, Алиса. Мы сейчас направимся по переходу в восточное крыло, но ты должна закрыть глаза и дать мне руки. Я тебя поведу. Не открывай глаза, пока не разрешу.

– Почему? – настороженно спросила Алиса.

– Потому! Делай, как говорю, это для твоего же блага.

– Не спорь, – посоветовала Сив. – Инг самый разумный из нас.

Алиса покорно закрыла глаза и сжала теплые шершавые ладони Инга. Он быстро повел ее вперед. Шаги девушки гулким эхом разлетались по полу, когда Инг практически перешел на бег. Из огромных окон, расположенных под самым потолком в переходе, лился яркий дневной свет, который вызывал резь в глазах даже сквозь сомкнутые веки. Алиса опустила голову, из последних усилий борясь с желанием подсмотреть, от чего пытается ее уберечь невидимый друг.

– Ладно, когда скажу, сделаешь один большой шаг, – сообщил Инг. – Давай.

Алиса послушалась, но сделать это на бегу с закрытыми глазами оказалось чрезвычайно сложно: ее нога зацепилась за что-то мягкое, и девушка чуть не упала. Инг подхватил Алису, помогая ей удержать равновесие, и она открыла глаза.

– Демид! – обернувшись, воскликнула девушка.

– Я же просил не открывать глаза, пока не скажу, дуреха, – выругался Инг.

Алиса опустилась на колени возле Демида. Его взгляд был устремлен в пустоту, а руки зажимали кровавую рану на животе.

– Наверное, он бежал из восточного крыла в западное, но умер по пути, – вздохнула Сив.

– Идем, Алиса. Ему уже не помочь, а сидеть посреди перехода опасно. – Инг был как на иголках. – Вставай.

Он рывком поднял Алису за шиворот, словно непослушного щенка, и потащил дальше.

– Сколько сегодня погибло людей, – дрожащим голосом проговорила Алиса, сглатывая противный ком в горле.

– Постарайся не угодить в их число, – мрачно отозвалась Сив. – А я наивно полагала, что мой мир жесток.

Инг поднес палец к губам, велев Алисе молчать, и с удвоенной силой поволок ее дальше. Дверь в прачечную была не заперта, и они быстро забежали внутрь, принявшись осматриваться в поисках укромного уголка.

– Думаю, убийцы сейчас пойдут на третий этаж, – сказал Инг. – Я видел, как они пытались выламывать запертые двери на втором этаже, выискивая уцелевших, и иногда им удавалось. Их цель – как можно больше жертв. Лучше не запирай дверь, а надежно спрячься. Если они поймут, что комната закрыта изнутри, то будут тебя в ней непременно искать. Открытые помещения стрелки просто мельком осматривают, и все.

– Видимо, в предыдущий раз, когда в больницу пришло ложное сообщение о минировании, злоумышленники наблюдали за эвакуацией, просчитывали время прибытия полицейских и остальное, чтобы лучше все спланировать. – Алиса раздвинула корзины для грязного белья и забралась между ними. – Меня не видно?

– Пригнись, – посоветовала Сив. – Я на разведку. И выключи звук на этом своем телефоне.

Инг присел рядом с Алисой и обнял за плечи.

– Глупая, – прошептал он ей на ухо. – Когда же ты научишься сначала думать, а потом действовать?

– А сам-то? – улыбнулась Алиса. – Ты ведь тоже постоянно идешь на поводу у собственных эмоций. Вспомни, как наврал всем про то, что Шу – твоя сестра.

– И пожалел об этом, – опустив глаза в пол, ответил Инг. – Непутевый из меня вышел старший брат. Керн был гораздо достойнее. Виной тому моя необоснованная самоуверенность. Иногда я кажусь самому себе всесильным, но это не так. Я обычный человек, ничем не лучше других, как и ты. Даже Сив и та всего лишь своевольная взбалмошная девчонка, ведьма-недоучка.

Алиса ничего не ответила, только крепче сжала пальцы Инга. Его руки были такими сильными, – удивительно, что никто, кроме нее, на всем белом свете не мог этого ощутить. Сив выскочила из-за двери и зашипела, словно разъяренная кошка, отчаянно жестикулируя:

– Один бежит сюда. Он зачем-то выбросил ружье по дороге. Сиди тихо. Не знаю, что у него на уме, но вид бешеный какой-то.

– А полиция? – почему-то шепотом спросил Инг, хотя, кроме Алисы, его никто не слышал.

– Я видела в окно, как на территорию больницы с разных сторон вбегали люди в черной одежде с оружием.

Алиса с облегчением вздохнула. Скоро их спасут. Что такое трое стрелков против целого отряда полиции? За дверью прачечной раздались шаркающие шаги, и дверь с тягучим скрипом распахнулась. Алиса задержала дыхание и сжалась в комок, Инг прикрыл ее своим телом, хоть это и было бесполезно в сложившихся обстоятельствах. На пороге появился невысокий мужчина с багровым лицом; черную маску он снял и нервно комкал в руке, словно носовой платок, время от времени вытирая ей пот с лица.

«Почему он так долго стоит и не уходит?» Алиса сильнее прижалась к Ингу, едва сдерживая всхлипы. Сив преградила негодяю путь, надеясь на то, что он почувствует ее негативную энергию и поспешит убраться восвояси. Наконец, злоумышленник развернулся и собрался было уходить, но в последний момент передумал и бодро подошел к корзинам с бельем, пнув ту, что стояла ближе к выходу.

– Что же, и тут никого? – в ярости воскликнул он. – Чертовы патроны кончились. Полиция уже штурмует здание, а я не хочу умирать в одиночку. Мне бы с собой в ад прихватить красотку-медсестричку.

Алиса сидела еле живая. Инг нашептывал ей слова утешения, но они не помогали: она тряслась как осиновый лист, мысленно проклиная собственную глупость и безрассудство.

– Я думал, в корзинах кто-то есть. – Мужчина сплюнул на пол. – В фильмах ужасов жертвы всегда прячутся в шкафах или прачечных. Ну-ка?

Мерзавец замер и, чуть наклонив голову, прислушался. Секунды ползли как умирающие улитки, и Алисе начало казаться, что само время играет против нее. Она старалась практически не дышать, но сердце отбивало оглушительный ритм, а ноги затекли и ныли так, словно их кто-то нарочно колол тысячами иголок, заставляя Алису судорожно стискивать зубы.

– Сдается мне, тут все-таки кто-то есть. – Стрелок внезапно подскочил к корзинам, за которыми пряталась Алиса, и издал победоносный крик, заметив сжавшуюся от ужаса фигурку.

– Ну привет! Я словно чувствовал, что ты будешь ждать меня здесь.

Алиса завизжала, когда негодяй схватил ее за волосы и вздернул на ноги.

– Бей его скальпелем, – выкрикнула Сив, в то время как Инг безуспешно пытался вырвать Алису из лап мерзавца.

Девушка вытащила из кармана скальпель и с размаху полоснула им убийцу по руке. Мужчина взвыл и выпустил Алису, отскакивая к дверям.

– Слижи его кровь, – приказала Сив.

Алиса быстро провела кончиком языка в месте, где скальпель окрасился в красный, и ее едва не стошнило, когда она почувствовала во рту соленый привкус чужой крови.

– А теперь…

– Что дальше? – Алиса отбежала в противоположный угол прачечной, выставив скальпель перед собой. Нападавший продолжал спокойно стоять, даже не предпринимая попыток схватить свою жертву вновь, по его руке медленно стекала тоненькая струйка крови.

– Дальше будет интересно, – уверил он, улыбнувшись и продемонстрировав Алисе отвратительные желтые зубы.

– Сив? – воскликнула девушка.

– Она исчезла, – вместо Сив отозвался Инг. Он со всей силы размахивал кулаками, но его руки свободно проходили сквозь тело стрелка. – Я не могу ничего сделать, Алиса. Дьявол! Кричи, зови на помощь. Может, полицейские уже рядом.

Алиса закричала что было мочи, но это лишь рассмешило мучителя.

– А как сейчас будешь кричать? – спросил он, стаскивая с себя черную куртку.

– Что это? – Инг с ужасом в глазах рассматривал провода и блоки, оплетающие тело мужчины.

– Бомба? – Алиса прижалась к стене, мысленно силясь призвать магию крови, Сив и даже ее умершую бабку-ведьму.

– Одному умирать страшно, – дружелюбно отозвался мерзавец. – Обидно, я бы даже сказал. А с тобой – нет. Ну что, прыгнем в ад?

– Алиса! – Инг кинулся к девушке, пытаясь закрыть ее собой.

В это время убийца дернул за какой-то проводок и раздался звонкий щелчок.

– Инг, – завизжала Алиса, обнимая друга. – Я не хочу!

– Я здесь. Простите. – Сив выскочила откуда-то сверху и поспешила к Алисе. – Меня выбросило на другой уровень сна, я скоро проснусь…

Но не успела Сив договорить, как Алиса ощутила, что тело пронзила волна ужасающего жара, ее резко подкинуло вверх, а затем отшвырнуло к перевернутым корзинам. Звуки смолкли, а со всех сторон навалилась давящая тишина.

– Это кошмарный сон, просто кошмарный сон, – бормотал Инг, озираясь в поисках Алисы, которую выбило из его рук ударной волной. – Алиса. Алиса…

Девушка лежала на полу с широко распахнутыми глазами, дыхание с хрипами вырывалось из груди. На ее тело было страшно смотреть: разорванная одежда едва прикрывала страшные ожоги, а в том месте, где должна была быть правая рука, зияла огромная рана. Что-то похожее на оторванную конечность валялось чуть поодаль.

АЛИСА

– Нет! – Инг бросился к Алисе.

Но чем он мог помочь? Инг безуспешно пытался зажать рану пальцами, но алая кровь била фонтаном. Взгляд Алисы начал затуманиваться.

– Мы сейчас исчезнем, – прошептала Сив. – Когда она перестанет видеть, мы исчезнем из ее мира. Прости меня, Алиса. Не умирай! Что я наделала! Руки! Расплата! – Сив опустилась на корточки и обхватила голову руками, продолжая бормотать: – Я не хотела… я просто играла в куклы… надо было вас сжечь… не баловаться с кровью… слушать бабушку внимательно.

– Пожалуйста, не закрывай глаза. – Инг склонился над Алисой, нежно проведя пальцами по ее измазанным кровью щекам.

– Если я плачу во сне, то утром всегда идет дождь, – прошептала Алиса и последний раз взглянула на своих друзей, а после ее глаза закрылись.

Инг отчаянно закричал, и Сив могла поклясться, что в этот раз крик услышали не только в мире Алисы.

Глава 33. Фиолетовая дверь

Инг проснулся от собственного крика. Шу склонилась над его кроватью и лихорадочно трясла брата за плечи.

– Руки! Руки, – продолжал кричать он. – Мне оторвало руки.

– Да на месте твои руки. – Шу с размаху влепила Ингу пощечину, пытаясь привести того в чувство. – Вот! Я их сжимаю, чувствуешь?

Инга трясло, он не понимал, где находится. Дурной сон никак не хотел покидать его, а всепоглощающий ужас пиявкой присосался к груди, вытягивая из него все силы. Шу раздернула шторы, а после снова подбежала к брату, неловко обняв его, едва не задавив своим огромным животом. Малыш в утробе сразу же начал неистово брыкаться, отвешивая Ингу маленькие злобные пинки. Или ободряющие. Сложно сказать. Инг уткнулся лицом в плечо Шу и осторожно погладил ее живот.

– Руки при тебе, – бодро повторила Шу. – Это просто сон. Мне тоже часто ерунда снится, когда, конечно, удается нормально поспать. Ох! – Она схватилась за поясницу и принялась ее растирать. – Даже не предполагала, что быть беременной так утомительно.

– Который час? – Инг посмотрел сквозь окно на серое предрассветное небо.

– Часов шесть утра. Ты же сегодня выходной?

Инг кивнул и встал с кровати, потягиваясь. Спать больше не хотелось. Он решил для начала принять душ, а после закончить кое-какие дела: в комнате Шу до сих пор лежала несобранная кроватка для малыша. Внушительный живот сестры уже по всем меркам указывал на то, что роды не за горами, но назвать хотя бы предполагаемую дату Шу наотрез отказывалась. Каждый вопрос о родах вызывал у нее сильнейшую панику, словно она вовсе собиралась каким-то неведомым образом перескочить этот этап. Один раз Шу даже спрашивала у Инга, бывали ли случаи родов во сне. Мол, уснула, а проснулась уже с младенцем на груди. Но он поспешил разбить все ее надежды вдребезги.

Утро прошло тихо и мирно. Инг собрал кроватку и даже перегладил все приданое для малыша, в то время как Шу слонялась по квартире, тяжело вздыхая. Кошмарный сон практически полностью улетучился, оставив после себя лишь неприятный осадок да странную ноющую боль в правой руке. Несколько раз Инг подходил к зеркалу и долгое время изучал собственное отражение, пытаясь заметить в нем что-то, только вот что именно? Он и сам не знал.

– Ты почему такой хмурый? – Шу улеглась на диван, но через секунду снова поднялась, что далось ей ценой невероятных усилий.

– Пытаюсь вспомнить сон. Что меня в нем так напугало? Мне кажется, в нем кто-то умер, или это я сам погиб? – Инг наморщил лоб, снова посмотрев в зеркало.

– Ты пугаешь меня, – ответила Шу. – Говорят, что если представить, как выкидываешь сон из окна, то он не сбудется.

– Я не верю в подобную чушь, – засмеялся Инг. – Как ты вообще себе это представляешь?

Шу открыла было рот, чтобы возразить, но тут в дверь позвонили, и Инг поспешил ко входной двери.

– Мия! – улыбнулся он, приветствуя девушку.

После того случая у ресторана Мия стала часто заглядывать к Шу и ее брату в гости. Пару месяцев назад она поступила на курсы акушерок и время от времени просила Инга объяснить ей некоторые темы, связанные с медициной.

– Я ненадолго. – Девушка скинула туфли и прошла в комнату. – Я принесла для Шу яблоки. Куда класть?

– Давай помою. – Инг взял из ее рук пакет и скрылся на кухне.

– Как у тебя дела? – обратилась она к Шу.

– Я могу плоско пошутить, но ты и сама все видишь. – Она покосилась на живот, тяжело вздохнув.

Тщательно перемыв яблоки, Инг уселся на табурет, раздумывая, стоит ли заходить сейчас в комнату или лучше дать девчонкам возможность посекретничать без него. Поиски отца ребенка так ни к чему и не привели. Теперь он надеялся, что когда малыш родится, то будет вылитый папаша, и тогда… Впрочем, что будет тогда, он пока тоже не решил.

– Иди ты к черту, Мия, – внезапно выкрикнула Шу. – Иди на свои занятия, а от меня отстань. Сама разберусь!

Инг прислушался: Мия что-то говорила вполголоса, но слов было не разобрать, Шу же беспрестанно посылала подругу в разные захватывающие места, не стесняясь в выражениях. Ингу стало стыдно за сестру, и он решил вмешаться.

– Что тут у вас происходит? – поинтересовался Инг, влетая в комнату.

Шу, стоявшая у окна, смерила его презрительным взглядом, а Мия заломила руки и воскликнула:

– Мне кажется, у нее схватки начались, она все отрицает, но я же вижу.

– Иди ты со своими «кажется», – вспылила Шу. – Начиталась своих учебников, вот и мерещится всякая чушь.

– Я бы заметил, – недоверчиво произнес Инг.

Шу слегка побледнела и отвернулась к окну.

– Я мог бы тебя осмотреть… или Мия, – увидев перекосившийся от злости рот сестры, исправился Инг.

– Идите… – начала было Шу, но, пожалев брата, закончила: – Куда хотите, а от меня отстаньте. Не рожаю я. Как же!

– А чего ты тогда в батарею вцепилась? – не унималась Мия. – И к окну каждые три минуты отворачиваешься?

– Иди домой, Мия. И ты, Инг, уходи.

– Я уже дома, – улыбнулся тот. – Почему ты злишься на нас? Мы просто помочь хотим.

– Тогда проводи Мию до дома. Черт! – вспылила Шу, а после отпустила батарею и направилась в ванную.

– Едем в больницу! – Инг преградил путь Шу, но та оттолкнула его и с несвойственной беременным женщинам прытью заперлась в ванной, откуда для пущей убедительности послала всех еще раз.

– В ваш район можно вызвать «Скорую»? – спросила Мия.

– К роженицам выезжает только дежурная акушерка. Но только если заранее договориться о родах дома. Шу, насколько мне известно, заключила договор с районной больницей и сама должна приехать туда за неделю до родов.

– И что делать? – Мия растерянно взглянула на Инга, который выглядел обескураженным.

– Не знаю, – честно признался он.

– Двери ломать? И насильно тащить в больницу? – продолжила допытываться Мия.

– Звучит не очень. Лучше уговорить. Возможно, схватит посильнее, так сама к нам выйдет.

– А если нет?

– Тогда прибегнем к твоему варианту, – ответил Инг, с ужасом вспоминая тот факт, что впавшая в ярость Шу может с легкостью справиться с тремя взрослыми мужчинами.

– Шу, я переживаю, – выкрикнул Инг, малодушно решив надавить на жалость. – Выходи!

– Он сам не свой, – вторила ему Мия. – Успокоительные пьет. За сердце держится!

За дверью в ванной раздались непонятные шорохи, а после последовал злобный ответ:

– Нет у нас никаких успокоительных, я собственноручно все выкинула. Вы меня не проведете!

– Шу! Выходи. Не то я выломаю дверь, – разозлился вконец Инг. – Это не смешно. Ведешь себя хуже ребенка.

– Все боятся родов, – прокричала Мия. – Но это лишь несколько часов боли. А потом новая жизнь.

Из ванной донесся приглушенный стон, а после раздался щелчок замка.

– Хорошо, пусть Мия заходит.

Мия кинулась в ванную, но через минуту выскочила оттуда.

– Инг. – Ее глаза расширились от ужаса, а губы тряслись. – Мы не успеем в больницу. Там уже… ну это… почти полное открытие, и ребенок… идет!

– И чего стоишь? – воскликнул Инг. – Иди, принимай!

– Я не могу! Я только учусь! Ты здесь врач!

Инга словно ударом грома поразило. Он понимал, что Мия права. Он должен был пойти к Шу, чтобы…

– Великие боги, – пробормотал Инг, пряча лицо в ладонях. – Если бы я только не был так занят собственными проблемами, то непременно бы заметил и отвез ее в больницу…

– Она кричит. – Мия дернула Инга за рукав. – Я буду помогать тебе. Ты не будешь один. Забудь, что она твоя младшая сестра. Она просто роженица, вот и все.

Инг отнял ладони от лица и с болью посмотрел на Мию.

– Она меня убьет, – прошептал он.

– Поблагодарит. Поспеши!

– Так. Готовь воду, полотенца, а я достану стерильные перчатки, и мы пойдем к ней. Вместе. На это есть время?

Мия кивнула и заметалась по квартире, пока Инг попытался настроиться. Это не Шу. Просто пациентка. Обычная пациентка. Не Шу.

– Все готово. – Мия закатала рукава и повязала вместо передника полотенце. – Ты идешь?

– Иду. – Инг на деревянных ногах зашел в ванную.

Шу сидела на корточках, вцепившись руками в бортик ванны, и скулила. Инг быстро, но тщательно вымыл руки, натянул перчатки, а после повернулся к сестре.

– Итак, Мия, пусть Шу облокотится на тебя, а я ее осмотрю.

– Только попробуй, – прошипела Шу, ненавидящим взглядом посмотрев на Инга. – Куда ты собрался свои руки совать?

– Если тебе полегчает, то меня это тоже не радует, – вскипел Инг. – Ты сама виновата, что все так обернулось. Но ребенок гораздо важнее! Поэтому сядь, расслабься и не мешай. И не надо натягивать платье до пят. Не поможет.

– Пусть Мия все сделает!

– Но я не могу, – возразила девушка. – Я ни разу не принимала роды, только читала об этом.

Мия неожиданно крепко обхватила Шу и развернула ее к Ингу, усадив на пол.

– Ладно, – сдалась Шу. – Инг, если что-то пойдет не так, у меня в шкафу с книгами припрятано для тебя письмо. В «Сказках со всего света». Если я умру, прочитай.

– Что за глупости ты говоришь, – воскликнул Инг. – Давайте уже поможем малышу появиться на свет. И чтобы я больше не слышал ни от кого про смерть. Ясно? Держись за Мию, Шу. Я не акушер, но постараюсь быть аккуратным.

– Инг, тебе нехорошо? – спросила она, заметив позеленевшее лицо брата.

– Нет, я в норме, – соврал он, проводя осмотр. Шу подозрительно затихла, вцепившись в руки Мии. – Полное раскрытие, головка идет. Сейчас надо тужиться.

– Инг, ты уверен, что в порядке? Ты выглядишь не очень, – с тревогой воскликнула Мия.

– Со мной что-то не так? Или с малышом? Почему у тебя такой вид? – подала голос Шу.

– Нет-нет, все так… извините, я сейчас. – Инг поднялся с пола и выбежал из ванной.

Ему стало плохо. Впервые в жизни он испытывал подобное состояние. Даже во время самых кровавых операций он был собран и хладнокровен, а тут… Шу рожала. Неизвестно от кого. Инг покачнулся и схватился руками за дверной косяк, а после рухнул в обморок.

* * *

– Не спешите, молодой человек.

Инг услышал незнакомый женский голос, и кто-то осторожно помог ему подняться.

– Пройдемте, вам нужно прилечь на диван, давление совсем упало.

Женщина средних лет довела Инга до дивана и помогла устроиться, заботливо укрыв пледом.

– Я позвоню вашему терапевту. Он приедет, как только появится время.

– Но мне не нужен врач. Я и сам врач, – сонно возразил Инг, его язык немного заплетался, а в голове клубился густой туман.

– Даже врачи могут приболеть. – Женщина по-матерински поправила плед.

– А вы кто? – Инг попытался привстать, но тело ослабло и не слушалось.

– Я преподаю в колледже, где учится Мия. Она молодец, далеко пойдет. С ребеночком все хорошо, не волнуйтесь, с мамой тоже. Я их осмотрела. Как только он родился, Мия сразу же позвонила мне и попросила приехать.

– Ты упал в обморок, и я пыталась привести тебя в чувство. Но ты постоянно отключался! – Мия возникла словно из ниоткуда и тоже зачем-то поправила плед.

– А Шу?

– У нее сын, – засияла Мия. – Мы справились и без тебя.

– Так что с Ингом? Он болен? – Шу, оттолкнув Мию, вылезла на передний план, осторожно покачивая в руках сверток.

– Тебе кто разрешил вставать? – строго спросила женщина. – Марш в постель!

– Все со мной нормально, – поспешил успокоить Инг Шу. – Я просто переволновался. Принять роды у младшей сестры – это, знаешь ли, сильнейший стресс!

Шу заботливо прижала сверток к груди и побрела в свою комнату, в ее глазах блестели слезы. От этой картины у Инга заныло сердце, и он попытался подняться, чтобы догнать Шу с ребенком, но Мия и ее наставница удержали Инга в горизонтальном положении. К вечеру пришел терапевт, который выписал Ингу лекарство и посоветовал не переутомляться лишний раз. Все это время Мия находилась в квартире. Она была сама забота и нежность. Инг уже полностью пришел в себя, и ему начала надоедать опека девушки.

– Иди домой, – как можно мягче попросил он. – Ты много для нас сегодня сделала. Пришла пора и тебе отдохнуть.

Мия некоторое время упрямилась, но Ингу, в конце концов, удалось отправить ее восвояси. Когда подруга ушла, он на цыпочках прокрался в комнату сестры. Шу, вымотанная родами, крепко спала. Инг склонился над ней и осторожно поцеловал в лоб. В кроватке кряхтел неумело укутанный младенец, а его крохотная ножка забавно выглядывала из пеленок. Инг осторожно взял малыша на руки и улыбнулся:

– С днем рождения, птенчик! Прости, что подвел тебя и твою мамочку. Но я вас очень люблю. Вы – мои сокровища. – Инг смахнул предательскую слезу. – Не подумай, что я плачу из-за того, что Шу тебя нагуляла. Нет! Мне плевать, главное, чтобы вы были счастливы.

Он осторожно уложил младенца обратно в кроватку и покосился на книжный шкаф. Искушение оказалось слишком сильным.

«Письмо ведь для меня, – размышлял Инг. – Это подло, знаю. С другой стороны, я желаю Шу только добра».

Затаив дыхание, он отыскал нужную книгу и вытряхнул на пол письмо. Пожелтевшая бумага была небрежно сложена в виде смятого треугольника. Инг торопливо развернул листок и подошел к окну, пытаясь разобрать почерк сестры. С неба лился мягкий лунный свет, проникая в комнату и разгоняя ночную темноту. Испокон веков люди любили доверять свои тайны именно луне.

Первое предложение чуть снова не довело Инга до обморока.

– Боже, Шу! Ну ты и дуреха, – беззвучно рассмеялся он, во второй раз перечитывая написанное:

«Отец моего ребенка – молочник! Я знала, как сильно ты его ненавидишь, поэтому молчала, к тому же он женат. А его жена – очень суровая женщина, если вдруг она узнает… Шутка!

Хотя мне теперь не до шуток. Позволь все объяснить.

Помнишь наш разговор об одиночестве? Я говорила, что оно толкает людей на страшные вещи. Из-за него ты так самозабвенно играл в старшего брата. А я…

Хотя, впрочем, начать нужно не с этого. С Алекса. Этого милого косматого мальчишки, что немногим старше меня. Мы немного говорили с тобой о нем, возвращаясь домой после изматывающего суда над Кристианом. По правде говоря, детский образ Алекса почти стерся из моей памяти, но я никогда не забуду те удивительные убежища, в которых он умудрялся ото всех скрываться. Керн частенько брал меня с собой, когда по просьбе воспитателей отправлялся на поиски этого сорванца. Терзаясь вопросом, действительно ли ты не мой брат, я проводила много времени, плутая в лабиринте воспоминаний. Однажды ночью я вспомнила, где находилось одно из любимых потайных мест бродяжки. И пошла туда. Полицейские уже следили тогда за нашим домом, но у меня получилось незаметно улизнуть. Помнишь деревянную мельницу? Она так стара, что проходящие мимо нее люди наверняка задерживают дыхание, чтобы случайно не обрушить вздохом. Хотя теперь я уверена, что мельница только с виду кажется ветхой.

Но перейдем к сути. Именно там я встретила Алекса. Конечно же, мы не узнали друг друга с первого взгляда. Сперва он решил, что я из полиции и попытался сбежать. Видишь ли, бродяжка так и не смог найти достойного занятия и стал вором. Но… слово за слово мы разговорились. Да и не только. Это была странная лунная ночь, одна из тех, что путает карты и презирает правила. Можешь считать меня развязной и сумасшедшей, может, так оно и есть. (Мия постоянно мне об этом твердит). Я даже не уверена, что Алекс назвал мне свое настоящее имя: я-то вспомнила только это, похожее на кошачью кличку, прозвище – «бродяжка». Да и ты обронил, что звали его совсем по-другому. Наверняка такие неприкаянные души, как Алекс, могут иметь десятки имен.

Извини за откровенность, но это мое посмертное письмо, поэтому ты должен знать, что отец моего ребенка вор и странник (хотя ты обозвал его психически больным дромо-что-то-там), который после нашей совместной ночи исчез на неопределенный срок. Если ты его когда-нибудь встретишь, не бей. А лучше вообще ничего не говори про меня и ребенка. Хотя это, вероятно, будет жестоко по отношению к нему. Ведь он тоже одинок, как и мы. Алекс не виноват, что его постоянно подгоняет в спину ветер.

Передай ему от меня стихи, которые я написала. Только не смейся! Сам знаешь, беременные часто склонны к сентиментальным порывам.

Излечи мою душу, странник,

Согрей тело мое руками,

Ты ведь дикого ветра избранник,

Что кричит по ночам над холмами.

Я скрывалась в дожде и тумане

Серых улиц и темных лесов,

Я запуталась в липком обмане,

В паутине безрадостных снов.

Я бродила по пыльным дорогам,

Хоть и знала – ведут в никуда.

На распутье спросила у Бога –

Выбор это или судьба?

Вновь вопрос в тишине без ответа.

Может, ты мне расскажешь тогда –

Наши жизни записаны где-то

Или это лишь наша игра?

Завяжи мне глаза черной тканью,

Раскрути на развилке дорог.

Я поверю – мой выбор случаен,

Нужно только шагнуть за порог.

Вот и все, Инг. Прости меня, я люблю тебя. Я действительно не хотела тебя волновать.

P. S. Как ты вообще мог подумать, что я польстилась на молочника?»

– Вот не ожидала, что ты прочтешь, – проговорила Шу. Она в течение нескольких минут наблюдала, как Инг снова и снова перечитывал письмо. – Что такого смешного ты нашел там? Неужели моя посредственная шутка про молочника так тебя развеселила? Или ты слегка спятил после случившегося?

Инг воровато обернулся, судорожно сжимая письмо в руке, и медленно подошел к Шу.

– Может, у меня и правда очередной нервный срыв, но я чувствую себя очень счастливым. – Он присел на кровать и немного замялся, а после неуклюже стиснул Шу в объятиях. – Не узнай я сегодня, кто именно тебя соблазнил, точно бы сошел с ума, бегая по улицам и пытаясь отыскать в лицах каждого встречного черты, напоминающие твоего сына.

– А теперь будешь носиться по городам и селам, ища Алекса? – содрогнулась Шу.

– Даже не знаю. – Инг потерся щекой о ее макушку. – Но я бы поговорил с ним по-мужски, попадись он мне на глаза.

– Если это важно, то инициативу проявила я. Хватит корчить из себя грозного старшего брата. – Шу вырвалась из его объятий, а Инг так и остался сидеть на кровати, бессильно опустив руки и затравленно глядя на сестру.

– Знаю, что из меня вышел ужасный старший брат, – с горечью прошептал Инг, взглянув на кроватку с малышом. – Я…

У Шу перехватило дыхание. Какая же она дура!

– Это не так, – вскричала она. – Ты лучший. Самый лучший на свете. – Шу бросилась к Ингу и вцепилась в него мертвой хваткой. – Меня не волнует, что мы не родные. Ты ведь не бросишь меня? Не бросишь нас?

Внезапно на Шу обрушилась волна ледяного ужаса. Не цепляйся она за Инга, наверняка рухнула бы на пол как подкошенная. Девушка вдруг отчетливо осознала, что Инг на самом деле ей не брат. Она была совершенно одна, а этот уже настолько родной человек вовсе не был ее родственником. Он хоть сейчас может стряхнуть с себя руки Шу, встать и уйти. К какой-нибудь милой девушке, которая не целует со скуки девчонок, не убивает на досуге мужчин и, конечно, не рожает от первого встречного. Зачем ему такая обуза? Ведь Шу уже не та малышка, о которой хочется заботиться, а здоровенная бестолковая девица с огромными ножищами. Последняя мысль особенно сильно огорчила Шу, и она горько, отчаянно разревелась, уткнувшись Ингу в грудь, совершенно не обращая внимания на его бешено колотящееся сердце.

«Почему ты ревешь, Шу? – на редкость хладнокровно прозвучал внутренний голос. – Ты сама хотела, чтобы Инг прекратил притворяться и признался, что он не твой настоящий брат!»

Но что это значит для них? Инг останется ее другом? Приятелем? Никем? Шу зарыдала. А Инг отчаянно зашептал ей на ухо какую-то утешительную белиберду и начал укачивать ее в своих руках, как маленькую. Малыш в кроватке тихонько закряхтел. Шу тут же вскинула как ужаленная голову и в ужасе закрыла рот руками, сотрясаясь всем телом от рыданий, но брат ее удержал.

– Младенцы плохо слышат в первый месяц, не переживай, – мягко отозвался Инг.

Он осторожно уложил Шу на кровать и укутал в одеяло.

– Пожалуйста, успокойся, сказал же, что не причиню вреда твоему Алексу, и вас не брошу, – кажется, уже в четвертый раз повторил встревоженный Инг, пытаясь успокоить плачущую Шу.

– Но ты не обязан, ты мне не… – начала говорить Шу, но тут же осеклась.

– Не брат? – нахмурился Инг. – Давай-ка посчитаем. – Он аккуратно вытер слезы со щек Шу. – Сколько лет тебя нянчил Керн? А сколько лет мы прожили, как брат и сестра? Праздновали вместе дни рождения? Проводили каникулы? Или ты предлагаешь выкинуть все эти годы на помойку?

Шу яростно замотала головой.

– Теперь, когда в нашей семье появился малыш, давай поговорим как взрослые люди. Я понимаю, что в прошлом поступил, мягко говоря, по-свински, соврав, но я всегда желал тебе только добра. Чтобы ты была в безопасности и…

– Знаю. – Шу всхлипнула. – Ты хотел быть моим братом. Наверняка думал, что я вырасту милой девушкой, а получил вот это вот. – Она горестно взмахнула руками.

– Боже! – Инг не смог сдержать улыбку. – Я даже предполагать не рискну, какого рода мысли бродят сейчас в твоей голове, но скажу следующее: я по-прежнему хочу быть твоим старшим братом, а также дядей твоему сыну, несмотря на все это. – От попытался повторить жест сестры, а затем принял серьезный вид. – Если ты, конечно, хочешь этого. И я говорю это не из-за чувства вины. – Инг прижал палец к губам сестры, опережая предсказуемый вопрос. – А из-за любви. К тебе. К вам.

– И ты всегда будешь моим старшим братом? Даже если на тебя свалится куча проблем? Или ты заведешь жену, которая будет меня ненавидеть?

– Да, – коротко выдохнул Инг. – Насчет жены можешь пока не волноваться, я не горю сейчас желанием вести кого-то под венец. А ты, в свою очередь, пообещай мне не искать никаких случайных встреч, когда тебе одиноко или любопытно… – Он замялся, тщательно подбирая слова.

– Нет, – твердо ответила Шу. – Урок усвоен. Только не думай, что своими мелкими интрижками ты подавал мне плохой пример или что был невнимателен. Я уже взрослая и сама за себя отвечаю.

Инг вздохнул и покачал головой. Взрослая! «Ты для мня всегда будешь малышкой, – в который раз мысленно произнес он. – Даже если сама стала матерью».

– Давай просто будем жить счастливо, как брат и сестра? – не унималась Шу.

– Конечно, счастливо, ведь мы живем только раз. – Инг не смог подавить зевок, в очередной раз поправляя Шу одеяло: она выглядела сильно измученной. – Давай уже отдыхать.

Шу устало закрыла глаза и спустя пару минут засопела, время от времени всхлипывая во сне, а Инг еще долго не мог уснуть. Он тихо сидел на полу возле кроватки, чувствуя себя счастливейшим человеком на земле. Иногда ему даже казалось, что он сошел с ума, а события этого безумного дня лишь привиделись. Тогда Инг протягивал руку и ласково притрагивался до пяточки младенца, прислушиваясь к его дыханию. Или осторожно гладил по волосам спящую младшую сестру.

И только одна странная мысль настойчиво крутилась в его измученном мозге, словно заевшая пластинка: «Живем лишь раз, Шу? Лишь раз?»

Глава 34. Красная дверь

Не успев толком открыть глаза и сбросить с себя остатки кошмара, Сив подскочила с кровати. Ужасный, ужасный конец! Благо сегодня Ньен спал в своей комнате, иначе она не избежала бы ненужных расспросов. Сив была взбудоражена и потрясена до глубины души.

– Алиса, ну как же так, – не переставала бормотать она, торопливо одеваясь. – Если бы я знала, то не давала бы Ингу руки. Благодаря им он спас много жизней. А твоя так внезапно оборвалась! И почему Алиса никогда не смотрела свои дороги? Наивно полагая, что ее мир самый безопасный из всех, сама же загнала себя в ловушку. Бедная, бедная Алиса! Бедная я!

Сив выскользнула из дома и побежала. До рассвета оставалась пара часов. Не чувствуя ног, она неслась в сторону леса.

– Расплата Инга – не помнить снов своих, а все потому, что я злоупотребляю знаниями тайными… Расплата Алисы – смерть из-за оторванной руки… Йен родился слепым, потому что Алиса видела то, что должно быть сокрыто. Но Йен отказался от навязанного дара и выбрал предложенную судьбой короткую жизнь, чтобы следующий почти не платил по счетам. Плата за грехи, плата за дары! Иви немая! Шу тоже с проблемами! А все из-за меня, – бессвязно бубнила Сив, перескакивая через камни.

Впереди показался густой темный лес. Трава и листья были сырыми, землю окутывал легкий молочный туман. Сив, не сбавляя темпа, вдохнула полной грудью. Влажный ночной воздух был переполнен тайнами и чужими снами, к которым примешивались лесные ароматы. Деревья всегда притягивали различную энергию, напитываясь ею вместе с водой, впитываемой корнями из почвы, с солнечным светом и углекислым газом, выдыхаемым людьми и животными.

Испокон веков деревья хранили древние знания и память об ушедших днях. В начале времен тоже было дерево. Священное дерево.

Сив резко остановилась. Ей показалось, что где-то вдали она слышит топот копыт. И верно. С бешеной скоростью к ней летел всадник. Прежде чем Сив успела что-то предпринять, парень на полном ходу схватил ее и уложил поперек седла, безжалостно пришпорив коня.

– Хакон, ты в своем уме? – Сив охнула, поскольку мелкий камешек, выскочивший из-под копыта, едва не прилетел ей в лоб.

– Тебе нужно то дерево? – Хин притормозил лошадь и помог Сив сесть поудобнее. – Я отвезу. Пешком далеко.

– А ты как узнал? – Сив повернула голову, чтобы посмотреть на Хакона, но тот словно нарочно отвернулся от нее.

– Догадался. Я видел жуткий сон и, проснувшись, решил поехать к тебе за толкованием. А ты, гляжу, в сторону леса бежишь.

– Что ты видел? – У Сив засосало под ложечкой.

– Доедем и расскажу. – Он снова пустился в галоп, словно убегая от самой смерти.

Спустя некоторое время Хакон остановил коня у едва заметной тропы, которая, петляя, терялась за черными колючими деревьями и вела в самое сердце леса. Мало кто пользовался этой дорогой, предпочитая более протоптанные тропы. Уж слишком густым и неприветливым был здешний лесной участок: овраги, буреломы, непроходимые заросли. Но Хакон и Сив с самого детства бегали именно по этой тайной тропе, словно души их слышали некий зов, доносящийся из мрачной лесной чащи, и не могли противиться. Бросив поводья, Хин помог ведьме спуститься, и они ступили на тропинку, каждой клеточкой своего тела ощущая незримое притяжение, что исходило из сердца леса.

– Твоя бабка ведь запретила нам возвращаться к этому дереву. – Хакон шел впереди, шумно раздвигая ветки. – Почему?

– Боялась, что мы еще что-нибудь натворим. Дерево священное. Так что тебе снилось?

Хакон остановился и заглянул Сив прямо в глаза. От взгляда по ее спине пробежали мурашки.

– Мне приснилось, что я… я… умер, – хрипло выдохнул он и торопливо приблизился к Сив. – Но я ведь жив. Что все это значит? Я ведь жив! – снова повторил он, внезапно прильнув к Сив и через мгновение целуя ее. Ведьма не нашла в себе сил оттолкнуть Хакона, настолько отчаянным и горьким был его поцелуй. Она лишь мысленно надеялась, что Ньен не бродит сиротливо где-то поблизости в своем нелепом костюме зеленого куста. Хакон тем временем сжал рукой затылок Сив, чуть откинув ее пушистые волосы, и осторожно скользнул губами по шее, слегка касаясь кожи. Девушка едва сдержала стон, ведь раньше она обожала, когда он так делал. Не выпуская Сив из объятий, Хин попытался стянуть с нее плащ, но она тут же отпрянула.

– Я не твоя жена, не забывай. Ты и так себе лишнего позволил.

– Я верну тебя, Сив! И мне плевать, магия нас связывает или что-то другое. Я не могу без тебя, – решительно ответил Хакон.

– Нет. Я теперь жена Ньена. И больше не встану в круг, покуда он жив.

– Что же ты делаешь, проклятая ведьма? – прорычал Хакон. – Хочешь, чтобы Хин умолял тебя на коленях и клялся в вечной любви? Чтобы признал свои ошибки и страхи, покаялся? Кричал о том, каким дураком был, отправляя тебя в круг?

– Мне не нужны твои клятвы, Ньен принес мне свою. – Сив попятилась, заметив, как блеснули глаза Хакона. – А уж раскаянья и подавно. Впредь думай дважды, прежде чем прогонять жену в круг.

– И ты готова отказаться от меня? – Он снова сократил расстояние между ними и схватил девушку за руку.

– Я не стану предавать Ньена, – повторила Сив. – Он мой муж.

– Мне убить его? Вызвать на поединок? – Ладонь Хакона полыхала жаром, и он еще крепче стиснул пальцы девушки.

– Ты не посмеешь. Ньен не заслужил подобного обращения. Ты сам отдал ему меня! – Сив безуспешно пыталась высвободить руку. – Поединок с тобой – верная смерть для Ньена, а я не хочу его терять. Он достойный муж. И мы принесли друг другу клятвы.

– А как же я?

– С тобой мы еще встретимся, и не раз, но не в этой жизни. Мы связаны, так боги решили давным-давно. – Сив прикрыла глаза, чувствуя, как разгоряченная кровь бешено циркулирует по венам Хакона: он был зол, но в то же время очень несчастен. – Нас ждут другие уроки, другие миры. Но клятвы предавать нельзя, клятвопреступников ждет суровая кара. А нам и без того за многое придется платить.

– Что все это значит? – Хакон выпустил руку Сив и сжал ладонями ее лицо. – Зачем тебе дерево, ведьма?

– Чтобы последний раз встретиться с ней и попросить прощения.

– С кем?

– Расскажи свой сон, Хакон, и все поймешь.

– Ладно. – Он, спрятав руки за спину, прислонился к ближайшему дереву. – Слушай. Но это странный сон. Очень реалистичный. И в нем я – совсем не я.

– Ты Матс?

– Откуда ты знаешь? – удивился Хакон.

– Видимо, твоя душа не может четко разграничивать воплощения, постигать разный опыт, а вместо этого трактует информацию, преподнося ее от первого лица, – грустно произнесла Сив. – Про Матса я знаю только потому, что я и есть Алиса. Так меня звали в одном из миров. Вернее, Алиса – часть меня, а я – часть ее.

– Алиса, – задумчиво повторил Хакон. – Я хотел ее спасти. Что с ней стало?

– Она погибла при взрыве.

Глаза Хакона распахнулись от ужаса, и он нервно провел рукой по волосам, а после сорвал с ближайшей ветки лист и принялся крутить его в пальцах.

– Расскажи мне, что стало с Матсом, – попросила Сив, понимая, каков будет финал.

Хакон вздохнул и приступил к рассказу.

* * *

Матс ужасно злился на Иви. По необъяснимому наитию накануне ночью он снова заглянул в ее нору и с ужасом осознал, что именно мастерит немая девушка. Оружие. Что-то вроде смертоносной вспышки, облучающей людей и вызывающей мучительную смерть. Когда он попытался обсудить увиденное с Иви, то девушка лишь улыбнулась, несколько раз растянув губы, словно пыталась что-то сказать, а после и вовсе перестала обращать на него внимание.

Матс поудобнее перехватил автомат. Первая группа уже попала в здание. Где-то там пряталась напуганная Алиса, и Матс с колоссальными усилиями подавлял в себе желание сию же секунду броситься в больницу, отыскать девушку и увести ее в безопасное место. Наконец, командир отряда подал знак, и группа Матса пошла на штурм. На первом этаже не было ни одной живой души. Лишь убитые. Матс покосился на следующую за ним по пятам Иви, чтобы оценить ее реакцию. Девушка осторожно ступала между лежащими людьми, стараясь никого не задеть. Жертв было много. Окровавленные тела были кучей свалены у дверей и между диванами в главном холле, но больше всего их обнаружилось на лестнице, ведущей на второй этаж. Стрелков пока нигде не наблюдалось. Скорее всего, преступники затаились где-то поблизости. Матс старался не смотреть на трупы, хотя это было сложно. Еле переступая через жертв, он пробирался на второй этаж, прикрывая товарищей. Краем глаза он заметил Хакона, сурово оглядывающего представшую перед ним картину. Хорошо хоть Шу не пришла.

– Ты по-прежнему считаешь, что убивать невинных – достойный поступок? – прошептал Матс Иви, шагающей немного впереди.

Девушка снова растянула губы и покачала головой. Матс выругался и подал знак Хакону. Тот понял его без слов и быстро свернул за угол, а через секунду вернулся, пробормотав: «Только мертвые». Матс не стал заходить на второй этаж, а сразу поднялся на третий.

– Алиса, ищите, – шепнул Матс своим подопечным, стараясь, чтобы другие полицейские этого не заметили.

Хакон кивнул и скрылся в коридорах больницы, а Иви так и осталась стоять возле Матса, с неподдельным интересом изучая стену. Командир группы приказал разбиться на пары и прочесать все палаты. Матс с напарником зашли в ближайшую. Она оказалась пустой: только оставленные на тумбочках вещи да несколько валявшихся на полу стоптанных тапок напоминали о том, что совсем недавно здесь лежали люди. Матс для верности осмотрел небольшой шкаф и заглянул под кровати. Никого. Он кивнул напарнику на дверь и рывком открыл ее, прижимаясь к стене, а после вышел в коридор. Тут его и перехватил Хакон:

– Я не нашел Алису, но видел преступника, идем.

Матс кивнул и побежал за ним, игнорируя вопросы напарника, который был весьма недоволен его поведением.

– Почему ты не осматриваешь палаты? Куда ты спешишь?

Но Матс лишь махнул рукой. Следуя указаниям Хакона, он затаился у поворота.

– Преступник зашел в прачечную. Вон дверь.

– Загляни туда еще раз и доложи обстановку, – отвернувшись, прошептал Матс.

Хакон кивнул, а Матс приподнял автомат, держа на прицеле дверь, что вела в прачечную. Но подопечный не успел выполнить его просьбу, – в этот момент прогремел ужасающий взрыв. Матс повалился на спину, выронив оружие. Голову пронзила ужасная боль. При падении Матс со всего размаху влетел затылком в железный шкаф, стоящий у противоположной стены. Борясь с головокружением, он попытался встать. Напарник что-то кричал ему, но Матс не мог разобрать слов.

– Сюда идет второй. – Хакон попробовал поднять Матса. – Он обмотан какими-то веревками, ты вроде говорил, что это шнуры. Увидев его, твой напарник бросился бежать.

– Это бомба. – Матс, поддерживаемый Хаконом, сел, но вскоре снова беспомощно рухнул навзничь. – Иви, ты должна отказаться от своей идеи. Я вижу, что это недостойный поступок, – обратился он к девушке, которая снова принялась растягивать губы.

– Хватит с ней болтать, пора убираться отсюда или хотя бы попытаться поднять оружие! – Хакон предпринял попытку сдвинуть Матса, с тревогой оглядываясь назад.

Матс наконец-то понял, что пыталась произнести Иви. «Месть».

– Она не сделает тебя счастливой. Я это вижу! – в отчаянии прокричал он. – Месть не вернет тебе друга. Она лишь разрушит твою душу. Ради всего, уничтожь оружие.

Хакон что-то закричал, но Матс не услышал его.

Следующий взрыв буквально разорвал его на куски.

* * *

Закончив рассказывать сон, Хакон прижал к сердцу руку и медленно сполз на землю. Его колотило, словно жертву страшной лихорадки. Сив кинулась к нему и крепко-крепко обняла, целуя в лоб, висок, глаза.

– Но я же жив. Жив, – скороговоркой говорил Хакон, тряся головой, словно силился отогнать навязчивые мысли. – Почему это было так реально? Боги! Рассказывая свой сон, я будто снова прочувствовал весь это ужас! Я проклят? Что ты сотворила со мной?

– Прости меня! Из-за моих игр твоя душа подверглась таким испытаниям, – шептала Сив, продолжая целовать Хакона. – Ты жив! Сейчас жив!

– Но это случится со мной? В другом мире? Ты это пыталась мне объяснить?

– Забудь, забудь все! Это просто сон. – Сив вытерла слезы и еще крепче обняла Хакона.

– Столько крови было! Моей крови! Это страшно!

– Я знаю, знаю!

– А та девушка, Иви. Она послушала меня? – спросил Хакон, уткнувшись лицом в плечо Сив словно дитя.

– Я не знаю, но дереву все известно. Нам нужно идти. – Сив поднялась с колен и протянула руку Хакону, помогая ему встать. Слегка пошатываясь, он двинулся вслед за ведьмой.

«Если Иви совершит массовое убийство из-за мести, душа Хакона погибнет. И десятка жизней не хватит, чтобы расплатиться за подобный грех, – с ужасом думала Сив, пока они с Хаконом пробирались сквозь заросли, пытаясь отыскать священное дерево. – Иви знала Йена. И не смогла простить людям его смерть. Лишь бы она послушала Матса и передумала, потому что он видел, что ее поступок не сулит ничего хорошего. Хакон хотел сделать своих кукол воинами, защитниками, но никак не убийцами невинных».

Сив вздрогнула, когда меж черных ветвей начало выглядывать огромное дерево. Тут же в ее мозгу всплыли слова Шэл, которые та шептала Сив, находящейся на волоске от смерти:

Все умрут, придет их время.

Круг замкнулся – не спастись.

Будет древо, брось лишь семя.

Выбор сделан – берегись!

«Прошу, Иви, сделай правильный выбор», – взмолилась Сив, ступив на поляну с деревом.

– Что теперь? – Хакон нерешительно остановился, он к тому времени немного успокоился, но все равно выглядел подавленным.

– Тебе не понравится мой ответ. – На губах Сив заиграла нервная полуулыбка.

– Опять кровь? – шумно выдохнул Хакон.

– Разрежь ладонь и прижми ее к дереву, а после задай вопрос. Но сначала тебе нужно кое-что понять. Наши души – это капли, брошенные кем-то в почву пространства и времени. – Сив провела ладонью по шершавой коре огромного дерева. – Время не линейно. Оно похоже на дерево с ветвями, которые подобно кровеносной системе пронизывают все пространство. Зримое и незримое. Душа же течет по веткам времени подобно воде. Если сломать ветвь, дереву будет больно, но оно продолжит существовать. Прорастать в другие миры, отращивать новые ветки. Ты видел будущее и другие свои воплощения благодаря глазам Матса. Его дар сделал это возможным. Но мир устроен так, что следующие всегда платят. Частицы наших душ путешествуют по разным мирам, перетекают из одного в другой: иногда это происходит параллельно, иногда последовательно. Так мы и собираем знания, усваиваем уроки. Когда дерево умрет и полностью растворится в пространстве и времени, все наши воплощения вновь станут единым целым. А что будет дальше? Наверно, зависит от того, как достойно был пройден душой путь.

– Подожди, то есть Иви – это тоже я? – Лицо Хакона исказилось в недоумении вперемешку с недоверием.

– Грубо говоря, да. – Сив испугалась, что Хин окончательно запутался и не сможет постичь одну из тайн хитросплетения мироздания.

– Ага. – Хакон покосился на дерево. – Если она совершит массовое убийство, что это будет значить для меня?

– Расплату. Зараженная частичка души отравит свою ветвь, а та распространит заразу на близлежащие. Дерево погибнет раньше времени. Душа не получит необходимые знания, не извлечет уроки. И только богам известно, какая участь будет ее ожидать.

– А боги, как и женщины, не любят давать второй шанс. – Он прикоснулся кончиками пальцев к стволу и замолчал, размышляя над словами Сив.

– Небо светлеет, нужно торопиться. – Ведьма осторожно вытащила нож, заткнутый Хаконом за пояс, и протянула ему. – Ты первый.

Хин мешкать не стал, опасаясь новой волны сомнений. Он полоснул лезвием по ладони, прижал ее к стволу и закрыл глаза.

– Вопросы задавать вслух? – спросил он Сив.

– Не обязательно.

Хакон прижался лбом к коре и притих. Но Сив расслышала, как едва слышно он произнес: «Иви». Листья на дереве, истязаемые ветром, зашелестели, но Хакон продолжал стоять, не меняя позы. Кровь сочилась из его пореза, медленно стекая по стволу.

– Не молчи, дерево, – попросила Сив, с жалостью глядя на Хина. – Он имеет право на ответ.

Наконец, Хакон открыл глаза и отнял руку со ствола, оставив на нем яркий кровавый отпечаток.

– Она не стала, – произнес он, еще не до конца вернувшись в свою реальность. – Иви разобрала устройство.

Сив кинулась на шею Хакона и радостно засмеялась.

– Я верила, что твоя душа не способна настолько ожесточиться.

– Дело не в душе, а в мире и времени, в которые она попадает. – Хакон вытащил из кармана кусок материи и аккуратно замотал порез.

– Нет, именно в душе. – Сив еще раз стиснула его в объятиях и отпрянула. – Теперь моя очередь. Рассвет разливается по небу. Пришло время. День сменяет ночь, тьма изгоняет свет, а сны прячутся в уголках бессознательного. Но граница по-прежнему зыбка, как тонкий лед весенним утром.

– Что ты хочешь сделать? – Хакон нахмурился, наблюдая за тем, как Сив спешит к дереву, вытаскивая из волос острую шпильку.

– Я должна попросить прощения и помочь.

– Кому?

– Самой себе, разумеется, – улыбнулась она. – В конечном итоге только мы знаем, как отыскать верный путь.

Сив разрезала ладонь и всем телом прижалась к дереву.

«Я уже иду, Алиса».

Глава 35. У дерева

Сив боялась открывать глаза. Ей казалось, что у нее ничего не получилось, что дерево не позволило ей попасть туда, куда она хотела. Места силы капризны – они могут усилить способности, а могут их и приглушить, если посчитают необходимым. В красных песках, к примеру, Сив не удалось навестить Алису, тогда она просто погрузилась в кромешную тьму без сновидений. Кора была теплая и источала терпкий древесный аромат. Сив снова прижалась лбом к стволу, как делал до этого Хакон, и распахнула глаза. Перед ней предстала поляна Алисы, усыпанная тончайшими лепестками. Весна.

– Я знаю, где тебя искать, – сказала Сив, направившись к черным деревьям. – Ты ведь где-то там, в глубине леса. Я права?

Алиса действительно нашлась там. Еще издали Сив услышала хруст веток и чье-то тяжелое дыхание. Девушка сидела на земле, обхватив ноги руками, и смотрела куда-то в небо, частично скрытое кривыми изогнутыми ветвями. Увидев Сив, она улыбнулась:

– Привет. Я чувствую, что мне нужно уходить. Но так не хочется. Если покину это место, то больше не вернусь сюда.

– Вернешься. Только помнить об этом не будешь, – ответила Сив, едва сдерживая слезы.

– Это одно и то же. – Алиса задумчиво посмотрела на свою черную руку, похожую на увядшую ветку и помахала Сив. – Я ее совсем не чувствую, это нормально?

– Нельзя долго находиться в межмирье. Можешь превратиться в одно из деревьев. Пойдем.

– Это те, кто захотел остаться? – Алиса с ужасом воззрилась на черные изогнутые стволы.

– Нет, но есть и такие. – Сив приложила палец к губам. – Тихо! Они шепчут!

– Что именно? Я не могу разобрать. – Алиса поднялась с земли, сосредоточенно разглядывая свою черную руку.

– Прощаются с тобой. Говорят ступать и не бояться. Круг замкнется, и мы встретимся в том месте, откуда пришли, вновь. Все умирает, но после возрождается.

– Сив, я все равно боюсь. – Алиса протянула подруге свою скрюченную руку.

– Я с тобой. Пошли.

Сив нежно сжала пальцы подруги, которые на ощупь казались холодными и шершавыми, словно старая наждачная бумага. Девушки вместе направились на поляну.

– У моей двери отвалилась ручка. – Алиса пнула что-то ногой.

– Я не вижу, ты же знаешь, – вздохнула Сив. – Должна быть другая дверь. Ищи.

– Наверное, белая. Я раньше никогда не могла ее открыть. – Алиса медленно подошла к двери и осторожно приоткрыла ее. – Надо же, так легко поддалась. Если я войду туда, то мы больше не встретимся? – Она отступила на шаг назад и с отчаяньем во взгляде посмотрела на Сив.

– Я навсегда останусь в твоей душе. – Сив обняла Алису на прощанье. – Вспомни Инга. Пусть он и забывал тебя наяву, но ты всегда была рядом. Его внутренним голосом, его интуицией.

– Мне будет так одиноко без вас, – сказала Алиса, едва сдерживая слезы.

– И мне, – прошептала Сив. – Тебе нужно идти, иначе ветер закинет тебя туда сам. Чувствуешь, как усилились порывы? Выбор невелик: либо ты прячешься от него в лесу и превращаешься в дерево, либо входишь в дверь.

– А ты?

– А я очнусь в своем мире, – вздохнула Сив. – Возможно, смогу возвращаться сюда во сне. Но лишь как в место из своих воспоминаний. Ведь уже здесь не будет тебя. Но не плачь. Лучше послушай, что я тебе скажу. Старуха Шэл говорила, что перед смертью всегда проносится будущая жизнь. Все ее возможные варианты. Взгляни. – Сив кивнула в пустоту перед Алисой.

Девушка утерла слезы и устремила свой взгляд на переплетающиеся дороги, которые начали разматываться, словно пестрые ленты.

– Неплохо, – улыбнулась Алиса.

– Ты будешь парнем? – с нетерпением спросила Сив.

– Нет.

– А Хакон, то есть Матс? Он тоже там? Ты видишь?

Алиса кивнула и засмеялась сквозь слезы.

– Да. В этот раз он не будет девчонкой. Слава богам! Ведь, положа руку на сердце, женщины из него получаются весьма своеобразные.

– Что есть, то есть, – засмеялась в ответ Сив. – В этот раз счастливый конец?

– Это не конец. – Алиса продолжала всматриваться вдаль. – Нам с ним многое предстоит пережить. Вместе. Но оно того стоит.

– Шэл говорила, что наши души связаны. Ты и Матс. Инг и Шу. Иви и Йен. Я и Хакон.

– Так ты вернешься к нему? – Алиса посмотрела на Сив.

– Нет. Он не готов принять меня. Ведь чтобы две души обрели друг друга и познали истинную любовь, им порой нужно прожить не одну жизнь. Да я и сама пока не пришла к этому. Любовь Хакона пугает меня. Я боюсь потерять себя, а еще велика вероятность быть снова выброшенной в круг. Хакон импульсивен и непредсказуем, он считает меня проклятой ведьмой, и в этом есть доля истины. Нет. Наше время еще не пришло.

Алиса грустно улыбнулась и перевела взгляд на белую дверь.

– Эта дверь мне однозначно нравится больше серой. Но я все равно не готова уходить.

– Ты должна. Тянуть больше нет смысла. – Сив слегка подтолкнула подругу.

– Тогда спой мне что-нибудь, – попросила Алиса. – А как закончишь, я уйду.

– Хорошо, я спою тебе песню, которую сочинила для Хакона, но так и не смогла исполнить. Никак не выпадало подходящего случая. – Сив снова обняла девушку, браня участившиеся порывы назойливого ветра. – Еще пару минут, – прокричала она неизвестно кому. – Запомни ее, Алиса. А как встретишься с ним – обязательно спой. Как сумеешь. Он поймет.

– Прощай, – прошептала Алиса и встала на порог.

Сив кивнула и тихо запела, медленно отступая назад. Слезы текли по щекам обеих девушек. Когда последняя строчка была спета, Сив махнула рукой, и Алиса, зажмурившись, смело шагнула вперед.

Эпилог. У дерева

Девочка сидела на лавке под деревом и что-то усердно строчила в блокноте. Солнце нещадно пекло и никак не давало сосредоточиться. Мысли девочки плавились, превращаясь в вязкую невнятную кашицу. Кроме того, ей ужасно мешали крики мальчишек, бегающих по двору с мячом. И как они еще не сварились при такой жаре? Самый юркий из юных футболистов со всей силы пнул по мячу, словно нарочно прицелившись в девочку. Мяч пролетел в нескольких сантиметрах над ее головой и, ударившись о дерево, отскочил в сторону.

– Прости! Не ушиблась? – Он подбежал к девочке и с улыбкой посмотрел на нее. – Что делаешь? Хочешь с нами поиграть?

– Нет. Я занята.

– Чем? – Мальчик попытался заглянуть в исписанный блокнот, но девочка тут же захлопнула его.

– Стихи пишу. И нечего смеяться, – вспылила она. – Может, я писательницей хочу стать.

– Я и не смеялся над тобой. Это здорово. Я вот петь хочу, когда вырасту. Но песни писать у меня никак не получается, – вздохнул мальчик и присел на лавку, отмахиваясь от друзей, которые настойчиво звали его обратно в игру. – Я устал. Хочу отдохнуть, – прокричал он им так громко, что девочка невольно вздрогнула.

– А петь ты умеешь?

– Пока тоже нет. Только танцевать! А чего это ты хихикаешь? – насупился мальчик.

– Прости, не обижайся! Держи. – Девочка вырвала из блокнота листок. – Это тебе. Как научишься петь, спой мою песню.

Мальчик хмыкнул и с довольным видом развернул листок. Слова стихотворения оказались простыми, но каждая новая строчка почему-то ознобом пробирала до самых костей, несмотря на удушающую жару.

– Я обязательно ее спою для тебя, – прошептал мальчик, снова вчитываясь в слова. – Спасибо.

– Не за что. А мелодия такая будет? – Девочка улыбнулась и начала тихонько напевать свою песню, болтая в такт ногами:

Между снами, между мирами

Снова падаю медленно я.

Где искать тебя, сердце не знает,

Только шепчет – дождись ты меня.

Наши судьбы как красные нити,

Нам связали их боги давно.

Не распутаешь их, не разрубишь,

Будем вместе мы, так суждено.

Проживем мы хоть тысячи жизней

И во стольких родимся мирах,

Мы отыщем друг друга как прежде

Наяву или в призрачных снах.

Content

Алекс Джун
Спи, Алиса

Пролог. У дерева

Глава 1. Серая дверь

Глава 2. Фиолетовая дверь

Глава 3. Красная дверь

Глава 4. У дерева

Глава 5. Фиолетовая дверь

Глава 6. Красная дверь

Глава 7. Серая дверь

Глава 8. Фиолетовая дверь

Глава 9. Красная дверь

Глава 10. Серая дверь

Глава 11. Красная дверь

Глава 12. Фиолетовая дверь

Глава 13. У дерева

Глава 14. Красная дверь

Глава 15. Фиолетовая дверь

Глава 16. Серая дверь

Глава 17. У дерева

Глава 18. Фиолетовая дверь

Глава 19. Красная дверь

Глава 20. Серая дверь

Глава 21. Фиолетовая дверь

Глава 22. Красная дверь

Глава 23. У дерева

Глава 24. Фиолетовая дверь

Глава 25. Серая дверь

Глава 26. Фиолетовая дверь

Глава 27. Красная дверь

Глава 28. Фиолетовая дверь

Глава 29. У дерева

Глава 30. Красная дверь

Глава 31. Фиолетовая дверь

Глава 32. Серая дверь

Глава 33. Фиолетовая дверь

Глава 34. Красная дверь

Глава 35. У дерева

Эпилог. У дерева