Марси Кейт Коннолли

Полые куклы

MarcyKate Connolly

HOLLOW DOLLS

Copyright © 2020, 2021 by MarcyKate Connoly

© Смирнова Д. О., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Маме и папе

Пролог

Сколько я себя помню, я всегда служила леди. Она всегда была моей госпожой, а я – просто пешкой во всех её играх.

Сегодня всё закончилось.

Ткачиха теней Эммелина и её друзья схватили мою хозяйку здесь, в её Саду, полном огромных цветов. Я тоже в плену теней Эммелины, они тащат меня назад.

Я не смогла бы помочь леди, даже если бы хотела.

Я могу только смотреть, как похититель магии лишает леди Эшлинг её дара, чтобы наказать её за совершённые преступления. А затем происходит нечто невероятное.

Я свободна. Невидимые тиски, в которых хозяйка держала моё сознание, разжались, эта связь, которая заставляла моё тело подчиняться её воле, теперь разрушена. Странное светлое чувство поднимается во мне – надежда, наверное. Пришёл конец тирании злобной леди Эшлинг. Я далеко не единственная её узница, и эти восставшие одарённые дети – наши спасители.

Хотя теневые верёвки всё ещё держат меня, мне самой кажется, будто я воспаряю. Леди больше никогда не сможет использовать меня или мою магию во вред людям.

Мой дар – чтение мыслей. Вот почему леди Эшлинг забрала меня. Я, как и многие другие, получила благословение кометы Серилии, пролетавшей над землёй в год нашего рождения, – это происходит каждые двадцать пять лет. Было время, когда благословлённых кометой почитали и любили, но это давно в прошлом. Сейчас люди настороженно относятся к тем, у кого есть дар. Многие из тех, кому посчастливилось не угодить в лапы леди Эшлинг, предпочли скрыть свои таланты.

В тот год, когда родилась леди Эшлинг, комета тоже прилетала. Леди Эшлинг – пожиратель магии (в прошлом), одна из тех, кто может украсть магию у другого человека и владеть ею самостоятельно. С помощью одного из украденных даров она превращала одарённых людей в цветы и сажала их в своём печально известном Саду Душ, а чтобы поглотить чужие силы, ей достаточно было съесть лепесток цветка. Но что-то пошло не так, когда она попыталась превратить в цветы первую партию тех, чьи дары связаны с человеческой психикой – таких как я. Тем не менее она нашла способ подчинить нас. Я никогда не забуду это чувство – когда чужое сознание проникает в моё тело. Двигает моими руками и ногами. Говорит моим голосом.

Но теперь я свободна. И не я одна.

Роскошный, прекрасный Сад леди Эшлинг, тюрьма для душ одарённых магией узников, преображается у меня на глазах. Это неестественно – и в то же время прекрасно. Воздух трещит от магии, в то время как из цветов вырастают головы, руки и ноги и к ним окончательно возвращается прежний человеческий облик. Воздух звенит от вскриков удивления, за которыми теснится целый сонм сознаний и их исступлённых мыслей. Ничего не осталось от цветов, среди которых я кружила так долго, – лишь голая земля и кое-где изгороди и островки травы. Ничего не осталось от того Сада, который помню я.

В первый раз с тех пор, как я стала свидетельницей благословенного кометой восстания против леди, страх прокрался в моё сердце. Но вместе с ним и надежда.

Как только становится ясно, что ни я, ни другие дети, которых леди Эшлинг подчинила своей воле, больше не представляем угрозы, нас отпускают. Толпа людей в Саду растёт с каждой минутой. Вокруг я вижу радостные воссоединения. Родители и дети, братья и сёстры, тёти и племянники и племянницы.

Но много среди нас и таких, за кем никто не пришёл. Мы потихоньку собираемся вместе в центре Сада, растерянные, потерянные, не понимающие, что и как только что произошло. Мой лучший друг Себастьян находит меня и сжимает мне руку. Несколько других «пустышек» леди – такие же, как я, те, чьи связанные с сознанием способности она использовала в своих целях, – присоединяются к нам. Мы потерянные души в Саду леди, которые ждут, когда прежние жизни сами отыщут их.

Но проходит день, наступает ночь, и наша надежда начинает таять.

«Где наши семьи? Как же наши родные и близкие?» – целые сутки эти мысли лениво кружатся у меня в голове.

Но я не удивлена. Мне только грустно.

Из кармана своего грязного белого платья я вытаскиваю клочок бумаги. У меня есть несколько копий этого списка, одна всегда при мне, другие спрятаны по всей маленькой камере в особняке леди Эшлинг. Я не хочу забыть этот список, если потеряю одну из бумажек. Здесь всё, что осталось от моей семьи. Четыре имени и местность: Рен. Их лица давно сгинули: об этом позаботился похититель памяти, служивший леди Эшлинг. Я сжимаю в руке бумажку, пока толпа не начинает редеть, оставляя позади только тех, за кем не пришли родные.

Я кладу бумажку обратно в карман. Да, я обрела свободу, но кроме неё – ничего.

ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ

После того как пленников леди Эшлинг освободили, все они постепенно обрели дом. Родственники ждали их. Неделями, месяцами, годами, кого-то даже десятилетиями.

О моей семье ничего не известно, потому что деревни Рен не существует.

По крайней мере, так мне сказали.

Ветер в саду, где я сижу – этот сад совсем другой, не такой вычурный, – швыряет пряди волос мне в лицо и возвращает к реальности, в которой со мной сейчас разговаривают.

– Мне очень жаль, что Сети не удалось узнать, что сталось с твоей семьёй, Симона, – говорит Себастьян, кудрявые пряди вьются вокруг шрама на его щеке точно тёмные тени. Сеть была создана, чтобы противостоять леди Эшлинг, которая похитила столько одарённых людей. Родные и близкие тех, кто получил благословение кометы, стали вести записи и помогать друг другу ускользать от когтей леди Эшлинг. Но всё это случилось спустя много лет после того, как меня похитили. Себастьян неловко заёрзал на скамейке. – Хочешь остаться у нас?

У него дёргается глаз. Иногда с ним такое происходит. Хотя леди Эшлинг больше нас не контролирует, последствия её магии не исчезли. Людям, которые нас освободили, ещё предстоит отыскать человека с даром, который мог бы нам помочь. Без леди Эшлинг, которая не диктует нам пусть ненавистную, но цель, мы чуть лучше пустых сломанных кукол.

Я поднимаю голову, чтобы взглянуть на белые хлопья облаков, дожидаясь, пока слова Себастьяна осядут в голове. Я вслушиваюсь в тишину, чтобы понять, что на самом деле скрывается за ними.

«Я знаю, ты слышишь меня: пожалуйста, скажи «да». Пожалуйста, скажи «да».

Я смеюсь и вскакиваю на ноги, я просто не могу усидеть. Мне не по нутру подолгу оставаться на одном месте. До тех пор, пока я не выясню, где действительно мне место.

– Спасибо. Да. – Мне нравится семья Себастьяна. Они пытались помочь мне найти моих родных. Его старшая сестра Джемма очень добрая, и мне разрешают гулять в лесу за деревней, когда только пожелаю. Когда-то Джемма была всего на пару лет старше Себастьяна. Но леди Эшлинг держала его в плену более десяти лет, и теперь Джемма уже выросла и может взять нас под опеку. Но вот кое о чём я не могу умолчать.

– Твоя деревня недалеко от тюрьмы леди Эшлинг. Мне это не очень нравится.

Деревня находится на территории Париллы, практически на границе с Аббачо. На какое-то время я останусь с Себастьяном, но когда-нибудь я должна буду снова отправиться на поиски деревни Рен. Просто сейчас я не представляю, откуда начать.

Руки Себастьяна дрожат на садовой скамейке. «Мне это тоже не нравится», – думает он.

– Она больше не может навредить нам. И мы можем сделать вид, что её вообще не существует.

Я знаю, почему на самом деле Себастьян хочет, чтобы я осталась здесь. Он наблюдал за мной, пока я была во власти леди Эшлинг на территории Циннии. Он даже забрал воспоминания о тех ужасных вещах, которые леди заставляла меня делать. Но он поступает так из-за чувства вины. Он похититель памяти – именно он когда-то забрал мои воспоминания о счастливых временах.

Я дрожу, Себастьян мрачнеет:

– Мы будем искать дальше, Симона. Я обещаю.

Я улыбаюсь ему, но не думаю, что улыбка вышла естественной, потому что на его лице по-прежнему написана тревога.

– Я знаю, – говорю я. – Но я не уверена, что нам есть что искать.

Глава первая

Беспокойство. Вот что я чувствую каждый день. Жажда бродить и исследовать течёт в моих венах вместе с кровью.

Этим утром, когда я выглядываю из окна своей маленькой комнаты, солнце озаряет лес за деревней Себастьяна. Мне никогда не удаётся надолго запомнить её название. Себастьян постоянно напоминает мне, но оно каждый раз улетучивается, как парашютик одуванчика на ветру. Но я обожаю этот лес. Между деревьями струится множество маленьких пересекающихся ручейков, и я твёрдо намерена до конца лета пройти вдоль каждого из них до самого конца.

Во время таких скитаний легче думается о том, куда могла исчезнуть моя семья. К тому же лес находится дальше всего от тюрьмы леди Эшлинг.

– Симона? – Себастьян стоит в дверях моей комнаты – и снова у него на лице это выражение. Оно всегда появляется, когда ему приходится слишком долго окликать меня. Я смущённо слезаю со скамеечки, которая стоит рядом с подоконником, и чувствую тяжесть его мыслей.

Себастьян беспокоится обо мне.

Теперь, когда чары леди Эшлинг рассеялись, многие из её прежних слуг вновь стали почти самими собой. Мы получили весточки от старых друзей: от Кальи, пожирательницы снов, и от иллюзионистки Наташи. Покинув особняк леди Эшлинг, они, можно сказать, вернулись к прежней жизни. Но всё это не про меня – я даже не знаю, какой была прежде.

Себастьян боится, что меня сломали. Меня это тоже беспокоит.

– Симона.

Я быстро перевожу взгляд на него, вновь подхватив нить беседы:

– Доброе утро, Себастьян. – Я иду к нему и неосознанно начинаю пританцовывать.

Он кладёт руки мне на плечи, чтобы остановить меня. Я улыбаюсь.

– Моя сестра только что узнала хорошие новости. Сегодня вечером сюда придут люди, которые, возможно, смогут тебе помочь.

Я не могу не заглянуть в его мысли. Слова сливаются во что-то непонятное – что-то про библиотеки, – но я чувствую, что все они пронизаны радостным волнением.

– Кто?

– Они работают в Архивах Париллы. Там хранятся исторические записи с упоминаниями о самых давних событиях, какие только сохранились в памяти людей. Если где-то и можно отыскать сведения о твоей деревне, то только в Архивах.

– Библиотекари едут сюда? – Мои руки размахивают подолом юбки, хотя я пытаюсь остановить это.

Себастьян кивает, его мысли проясняются: «Они слышали о Саде леди Эшлинг и о том, что произошло с нами».

– Они хотят поговорить с нами обоими, чтобы всё задокументировать. Так библиотекари пишут в своём письме.

Надежда начинает затухать.

– Значит, они приезжают не для того, чтобы помочь мне.

– Но они всё равно могут это сделать. Мы можем спросить у них.

Я пожимаю плечами, стараясь не выказывать разочарование слишком явно.

– Вечером они будут здесь. Джемма хотела, чтобы я сказал тебе, и ты точно была дома к ужину. «И не в грязи», – не удержался от мысли Себастьян.

«Я постараюсь», – отправляю я мысль ему в сознание, и он улыбается.

Джемма уже давно отказалась от идеи, чтобы я помогала ей по хозяйству. Я пыталась, но просто не могла удержать в голове те задания, которые она мне поручала. Слишком много мыслей, слишком много диалогов, слишком много голосов. Они очень громкие и отвлекают, и я порой забываю, что делаю. Сейчас её надежды не простираются дальше того, чтобы я пришла домой после блужданий по лесу или деревне. По крайней мере, об этом я ещё не забывала.

– Буду, обещаю.

– Ты пойдёшь в лес? – спросил Себастьян – он каждый день спрашивает.

Я даю ему всё тот же ответ:

– Да. – Я умолкаю, уже зная, что он скажет теперь. – И думаю, сегодня мне лучше пойти одной.

Себастьян хороший, но я иду туда, чтобы услышать тишину. Если я возьму его с собой, то ничего не получится.

Себастьян и Джемма были очень добры, когда разрешили пожить у них, но это не совсем мои люди. Оттого, что я слышу их мысли, мне не легче. Может, кому-то кажется, что чтение мыслей – прекрасный дар (леди Эшлинг уж точно так считала), но в реальности всё не так здорово. В такой деревне, как эта, где полным-полно людей, жизней и маленьких домиков с красной крышей, все мысли превращаются в непрестанный унылый рёв. Иногда, когда Себастьян заговаривает со мной, я не сразу его слышу. Сначала мне приходится вычленять его голос среди других. Настоящая тишина – редкость.

Я пробегаю мимо друга и выскальзываю из дома, в моей голове уже теснятся молчаливые листья и говорливые ручьи.

Я следую за лентами ручьёв, часами брожу по лесу, пока в итоге не сажусь отдохнуть на краю берега. Вода не думает, она только журчит и весело течёт дальше. Каждый день одно и то же. Никто не готовит ей никаких сюрпризов, а даже если и так, то вода просто с лёгкостью огибает их.

Я не вода, хотя порой мне хочется быть ею.

Я подтягиваю колени к груди и, закрыв глаза, отпускаю магию вовне. Чтение мыслей позволяет мне видеть мир в ином свете – это всё равно что шестой орган восприятия. Я могу почувствовать любой разум, находящийся поблизости. Я никогда не измеряла расстояние, но чем ближе я к ним физически, тем громче мысли. Рядом в зарослях прячется кроличья нора, внутри мама и три малыша. Мыши и белки шныряют по земле в кустах, и то и дело мимо скользят мысли серебристых рыбок.

Мимо меня никто не может прокрасться незамеченным, даже любопытная крольчиха, высунувшая голову из норы. Она молодая, и я знаю, что если буду сидеть неподвижно, она подойдёт ближе.

«Всё хорошо, маленькая», – мысленно говорю я ей. Сначала она пятится назад, но потом потихоньку топает вперёд, и в итоге её длинные усы упираются мне в ногу.

«Можно я тебя поглажу?» У кроликов нет слов. Они думают скорее ощущениями и инстинктами, и чувства крольчихи сейчас тёплые и доброжелательные. Я осторожно протягиваю руку, всё время посылая ей добрые мысли. У неё мягкий мех, и она тычется мордочкой мне в бок.

Пока я глажу крольчиху, мои мысли уплывают дальше. С тех пор как Себастьян забрал мои воспоминания, у меня их осталось немного. На задворках сознания, там, где должны быть воспоминания, сейчас клубится густой непроницаемый туман. Но хотя я помню не все подробности моей службы у леди, я точно знаю, что благодаря мне в Саду прибавилось новых растений: я выслеживала тех, кто пытался спрятаться, в то время как она незримо присутствовала там, скрываясь под моей кожей. И даже когда я была ей не нужна, я всё равно оставалась только наполовину собой, во власти чар, благодаря которым жертвы всегда были покорны леди. От этих мыслей мне хочется свернуться калачиком в каком-нибудь дупле в одном из этих исполинских деревьев и никогда не вылезать оттуда.

Возможно, моя семья и мой дом просто не хотят, чтобы их нашли.

Но есть шанс, что у библиотекарей, которые приедут сегодня вечером, будут ответы на мои вопросы. Но что я дам им взамен? Мне неприятно вновь проживать то время, которое я провела у леди. К тому же с моими провалами в памяти всё неоднозначно.

Только когда солнце начинает удаляться с небосклона, я поворачиваю к дому Себастьяна. День, проведённый среди примитивных мыслей белок, червей, изредка пробегающих мимо любопытных лисиц и кроликов, унял мои тревоги. Я прощаюсь с моими новыми лесными друзьями, встаю на ноги и потягиваюсь.

Я медленно возвращаюсь той же дорогой, позволяя рукам скользить по коре деревьев, растущих вдоль тропы, и шуршать бархатистыми папоротниками. Всегда непросто сохранять обретённое в лесу умиротворение, но сегодня это особенно трудно. Дорога от деревенских ворот до дома Себастьяна проходит через рыночную площадь. Обычно здесь так много людей, что я глохну, но при этом ни один разум не затмевает остальных, и те несколько минут, за которые я успеваю пройти площадь, проходят относительно спокойно.

Сегодня всё иначе.

Стоит мне только ступить на площадь, как меня с головой накрывает противное ощущение – настолько сильное, что мне приходится сесть на землю прямо посередине дороги, чем привлекаю к себе далеко не один взгляд.

«Что с ней такое?»

«Может, узнать, нужна ли ей помощь?»

«Пфф. Ленивый ребёнок».

Я окидываю взглядом толпу, и мне кажется, будто ледяные руки схватили меня за горло. Я не вижу никого подозрительного. Но отвратительное чувство остаётся, а в воздухе витает чья-то магия.

Ничего подобного я не чувствовала с тех пор, как была марионеткой леди Эшлинг. Ощущение, будто чужой разум вторгается мне под кожу. Я содрогаюсь. Идти ему навстречу я хочу в последнюю очередь. Но я должна знать, откуда исходит эта магия, и знать наверняка.

Я кое-как поднимаюсь на ноги и заставляю себя идти вперёд, следуя за этим странным разумом в толпу. Шум усиливается, когда я подхожу ближе. Мои руки дрожат и мнут юбки, но ноги продолжают двигаться в своём ритме. Когда я углубляюсь в толчею людей, чьи-то мысли вопят громче остальных. Я изо всех сил стараюсь от них отмахнуться, но многие всё равно проникают мне в голову.

«Что он делает?»

«Бедная женщина. Джо, должно быть, упал и ударился головой».

Я почти ничего не вижу, пока не пробиваюсь сквозь толпу. У одного из прилавков спорят мужчина и женщина. С виду кажется, будто ничего необычного не происходит. Но женщина вцепилась мужчине в руку, а он пытается вырваться. Я видела их прежде – милая пара. Женщина продаёт цветы, а мужчина зарабатывает тем, что чинит всякую всячину. Иногда ближе к вечеру женщина отдаёт мне какой-нибудь цветок из тех, что уже начали вянуть.

Я замираю и, присматриваясь к ним, выпускаю свою магию. Разум женщины в исступлении, но мысли мужчины всё равно что раскалённые угли.

«Помогите! Кто-нибудь, помогите!»

Тихо всхлипнув, я отзываю свою магию. В этом мужчине два разума: один – того человека, которому принадлежит тело, и он молит о помощи, а второй, доминирующий, сейчас притесняет хозяина.

У меня дрожат колени, я падаю на землю и ловлю ещё больше настороженных взглядов, чем в первый раз. Джемма сказала, будет лучше, если местные жители ничего не узнают о моём даре. Но они всё равно понимают, что со мной что-то не так.

Мужчина по-прежнему ведёт себя странно, а разум, запертый в теле, кричит так громко, что я не могу это вынести. Я поднимаюсь на ноги и бросаюсь бежать. Я не останавливаюсь, не внимаю ни единому воплю, который несётся мне вслед, пока толпа и рынок не остаются позади.

Этот дар мне очень хорошо знаком. Контроль над телом. Способность управлять телом другого человека и подавлять его разум. Достаточно одного прикосновения, чтобы контролёр подчинил себе человека и мог управлять им в любой момент, когда захочет, с любого расстояния. Со временем связь тоже не ослабевает. Жертва в любую секунду может вернуться во власть контролёра. Ни один другой дар не пугает меня больше, чем этот. Леди Эшлинг хранила его в своём Саду. С его помощью она контролировала меня, Себастьяна и других своих слуг.

Но настоящий обладатель дара больше не во власти леди Эшлинг. Теперь контролёр на свободе.

Глава вторая

На пути к дому Себастьяна я резко останавливаюсь. Леди Эшлинг поместили в тюрьму недалеко отсюда. А вдруг то, что я видела, было делом её рук, а не контролёра? Что, если она ухитрилась сбежать и вернулась к прежним фокусам? У меня перехватывает дыхание, и я опираюсь на растущее рядом дерево.

Я должна предупредить Себастьяна. Леди использовала и его тоже. Я не в состоянии смириться с мыслью, что разумом кого-то из нас овладеют вновь. Я бросаюсь бежать, чтобы не поддаться истерике.

Себастьян встречает меня у входа, как только я захожу в маленький домик.

– Они здесь, – говорит он, в его глазах сияет надежда.

Страх завязывается узлом у меня в груди, и я хватаю его за руку:

– Себастьян, мне нужно тебе кое-что сказать…

В прихожую выглядывает Джемма:

– Симона, мы уже начали беспокоиться. – Она хмурится и откидывает с лица каштановые вьющиеся волосы. Тревога, терзавшая её, начинает таять, и я чувствую, как раздражение окутывает её колючим плащом.

– Я отвлеклась, – говорю я и закрываю за собой дверь.

«Опять?» – думает Джемма. И смущённо отворачивается. Она ещё не привыкла общаться с чтецом мыслей. Многие могут прожить целую жизнь, так и не встретив ни одного человека с магическими способностями. А если это всё-таки происходит, нам приходится ждать, когда к нам привыкнут.

– Что ты хочешь мне рассказать? – спрашивает Себастьян, но Джемма одёргивает его:

– С этим придётся подождать до конца ужина. У нас гости, и невежливо заставлять их ждать.

Я с трудом сглатываю, надеясь успокоить своё лихорадочно колотящееся сердце. Джемма ведёт меня и Себастьяна к столу, за которым сидят двое библиотекарей. Одна из них – молодая женщина с любопытным сознанием, Джемма представляет её как Рэйчел, а вторая – женщина в летах по имени Ида: она пристально смотрит на меня, будто я какое-то блюдо, которое она собирается съесть.

«Что же творилось на глазах у этих детей… На что они способны…»

Я покорно занимаю своё место за столом, пока Джемма раскладывает еду по тарелкам, но носки моих ботинок постукивают по деревянному полу. Если в ближайшее время мне не удастся предупредить их о контролёре, я просто взорвусь.

Сильный рывок за волосы выдёргивает меня из этих мыслей. Мои пальцы запутались у меня в прядях. Видимо, я сама себя дёрнула.

Оба библиотекаря смотрят на меня с немым удивлением. Я сдерживаю свою магию. Мне не нужно слышать их мысли, чтобы знать, что они обо мне думают. У них всё написано на лицах.

Вместо этого я засовываю руки под ляжки и теперь сижу на них. Обычно мне нравится то, что готовит Джемма, но сегодня, кажется, не смогу проглотить ни кусочка.

– Благодарю за гостеприимство, – говорит Ида, обращаясь к Джемме. – Нам поручили записать всё, что имеет отношение к Саду леди Эшлинг, и до нас дошло много любопытных подробностей. Мы очень хотели бы услышать истории этих детей. – Она показывает рукой на меня и Себастьяна.

У Рэйчел блестят глаза:

– По пути сюда с нами тоже приключилась история. В соседней деревне случилась какая-то неприятность: кто-то, по их мнению, оказался оборотнем. Мы просто разминулись с ним.

– Неужели? – Джемма подкладывает всем на тарелки овощей. – А какого рода неприятность? – В её голосе слышится тревожная нотка, которая ускользает от внимания наших гостей, но не от моего. От меня такое не ускользнёт.

Ида небрежно взмахивает рукой:

– Ничего примечательного. Просто мать не узнала собственного ребёнка. Типичные шалости оборотней. Самозванец сбежал, а когда они нашли настоящую мать, оказалось, что она не помнит, что с ней случилось за последние несколько часов.

От её слов на меня веет холодом. Всё это звучит слишком знакомо, слишком похоже на то, что я видела сегодня днём. Готова поспорить на что угодно – это был контролёр, а вовсе не оборотень. Оборотни меняют свои тела, превращаются в разные предметы или животных и других людей. Если они скопируют чей-то облик, тот человек никогда об этом не узнает – если только не увидит своими глазами. Контролёры намного опаснее. Они забирают контроль над телом, оставляют хозяина беспомощным и запертым внутри до тех пор, пока контролёр не вернёт им тело. Этот контролёр, наверное, потом пришёл в нашу деревню.

Я хватаю ртом воздух, Джемма бросает на меня удивлённый взгляд.

– Итак, Себастьян, Симона, мы знаем, что вы оба служили у леди Эшлинг вплоть до её… заточения, – говорит Ида.

Я не поднимаю на них глаз, а Себастьян отвечает.

– Да, – говорит он. – Но не по своей воле.

– Разумеется, – кивает Ида. – Пожалуйста, расскажите нам, что вы помните о том времени.

Рэйчел достаёт листок бумаги, но почему-то без пера.

– Насколько мы поняли, многие из тех, кто раньше служил ей, плохо помнят, как жили у неё.

Себастьян густо краснеет. Грусть щемит мне сердце. Оба наших дара неоднозначны. Хотя Себастьян может забрать чужие воспоминания, на нём лежит проклятие не забывать ни одного из своих.

Джемма откладывает вилку:

– Себастьян, ты не обязан.

Но он выпрямляет спину.

– Это я виноват, – говорит он. – Мой дар – похищение памяти. Они не помнят, потому что время от времени леди заставляла меня забирать их воспоминания. А иногда они молили меня помочь им забыть то, что они сделали.

Библиотекари обмениваются удивлёнными взглядами.

– Ну, это и правда многое объясняет, – Рэйчел касается бумаги, которая лежит у неё на коленях, и строчки сами появляются на ней.

Я с удивлением понимаю, что она книжница. Люди с таким даром умеют переносить слова на бумагу с помощью магии. Насколько мне известно, многие древние книги были написаны подобным способом.

– А ты, Симона? – спрашивает младшая библиотекарь. – Какой у тебя дар?

Я смотрю на еду в тарелке с таким видом, будто хочу сквозь землю провалиться; мне нужна хоть какая-то зацепка, чтобы не потерять нить беседы. Я должна оставаться сосредоточенной и попросить их о помощи. Я не могу допустить, чтобы мои мысли, как обычно, куда-то уплыли.

– Чтение мыслей.

Они вдруг очень сильно мной заинтересовались.

«А вот это уже полезный дар», – думает Рэйчел.

Голос хриплым комом застревает у меня в горле. Мне не нравится, с какой интонацией эти люди мыслят. Но достаточно одного взгляда на Себастьяна, чтобы я осталась на своём месте. Он думает только о многообещающих надеждах и возможностях.

– Я мало что помню о том времени, когда леди держала меня у себя. Только обрывки. Я знаю, что по-прежнему была где-то в теле, когда она контролировала меня. Она просто подавляла меня и управляла мной. – Меня пробирает дрожь. – Это было ужасно.

В комнате растекается разочарование.

– Ты не помнишь ничего интересного? – спрашивает Ида. «Зачем леди Эшлинг понадобились эти дети?»

Я пожимаю плечами, позволяя пальцам рисовать странные фигуры на своих коленях. У меня в горле бурлит неуместный приступ смеха, но я усмиряю его.

– Она часто отправляла меня вместе со своими охотниками на поиски других одарённых детей. Я чувствую чужой разум. Это была моя задача: находить тех, кто прячется. – Слова трудно произносить, а глотать ещё труднее. – Её главным сообщником был лорд Тейт, пока с ним не случилось несчастье. Тогда его место занял его племянник Алден.

Приспешники леди Эшлинг были не намного лучше её самой. К счастью, магии у них не было – только жажда власти. И им нравилось с помощью нас, вернее, нашей магии подчинять себе мир.

– А как насчёт вашей обычной жизни? Как она обращалась с вами в Циннии?

Себастян под столом берёт меня за руку:

– Когда мы были ей не нужны, мы жили в маленьких комнатах на нижнем уровне особняка, – Себастьян часто моргает. – Это была практически тюрьма.

Только не для меня. Я была её любимицей. Мне позволялось бродить по дому, в то время как остальным это было запрещено. Я в любое время могла ходить по саду или исследовать особняк. Я не знаю, почему я была особенной, но глубоко в той части сознания, куда я предпочитаю не заглядывать, хранятся воспоминания о крупицах доброты, которые я видела от леди.

– Ужасно, хотя, возможно, другим пришлось ещё хуже. Вы когда-нибудь пытались сбежать? – Глаза Иды вспыхивают пронзительным светом, и я не уверена, что он мне нравится. «Интересно: а вдруг они могут…»

Я встряхиваю головой, с каждой секундой мне становится всё тревожнее.

– Нет, на нас были чары. То же самое заклятие леди Эшлинг накладывала на родителей похищенных детей, чтобы они не бросились их спасать.

Библиотекари всё сильнее недоумевают. Их тарелки уже почти пусты. Времени у меня всё меньше.

– Вы можете мне помочь? – вырывается у меня, отчего они вздрагивают.

– О чём ты? – спрашивает Рэйчел.

– Сеть пыталась найти мою семью, но они не смогли их обнаружить. – Я сжимаю руку Себастьяна, чтобы чувствовать себя увереннее. – Мы подумали, что в ваших Архивах могут быть записи о деревне, где они жили.

– Что тебе известно об этой деревне? – спрашивает Ида.

– Только название – Рен. Она должна быть где-то в Парилле. Но никто ничего о ней не слышал.

– Название мне ни о чём не говорит, – качает головой Ида. – Нужно будет попросить кого-нибудь из наших библиотекарей проштудировать архивные записи, а прямо сейчас нам некому это поручить. Все наши библиотекари на данный момент решают другие, более неотложные задачи. – Она садится прямее и складывает руки на коленях. – Разве что мы придём к выводу, что нужные вам изыскания являются приоритетными.

Я готова закричать, что для меня эти изыскания приоритетнее всего на свете, но Джемма вмешивается раньше. Её лицо приобретает суровое выражение.

– Вы имеете в виду – если мы вам заплатим?

Ида склоняет голову набок:

– Видите ли, без соответствующей мотивации мы не можем приостановить другие наши проекты.

Рэйчел сидит не поднимая глаз, и я заглядываю к ней в голову прежде, чем успеваю себя одёрнуть. «Бедная девочка. Мы должны помочь ей». У Рэйчел глаза лезут на лоб, когда она замечает, что я смотрю на неё в упор.

– Вы не поможете девочке, которую лишили всего что только можно?! – Джемма поднимается на ноги, разгневанные мысли вылетают у неё изо рта раньше слов. – Неужели в вас нет ни капли сочувствия?!

Ида вскидывает брови:

– Разумеется, есть. Но ещё у нас есть нужды, которые необходимо удовлетворять. Наши услуги должны быть оплачены.

Джемма вздыхает:

– И кто-то финансирует это ваше исследование, чтобы узнать больше о Саде леди Эшлинг, как я понимаю.

– Естественно.

– Но это нечестно! – возмущается Себастьян.

Джемма шикает на него. Разочарование разливается по моим венам и тянет вниз.

– Думаю, вам пора, – говорит Джемма.

– Понимаю, – говорит Ида и встаёт из-за стола. – Спасибо за ужин и за ваши рассказы. Премного благодарны. – Сказав это, она стремительно выходит из комнаты.

Рэйчел уходит вслед за ней, но перед этим успевает метнуть на меня извиняющийся взгляд.

– Мне жаль, Симона, – говорит Джемма, тяжело опустившись на стул. – Я полагала, они будут рады помочь. Мне стоило подумать, прежде чем обнадёживать тебя.

– Что теперь? – спрашивает Себастьян.

Мне на ум вновь приходит причина, по которой я опоздала к ужину. Я хватаю его за руку.

– Я должна сказать тебе кое-что важное. – Мой голос звучит хрипло и пискляво. – Помнишь, как леди контролировала нас? Как она пользовалась даром контролёра?

Себастьян замирает на месте, а Джемма выпрямляется, прислушиваясь к моим словам.

– Теперь, когда Сада больше нет, владелец этого дара свободен. И… – Я с трудом сглатываю, накручивая волосы на палец другой руки, – он был здесь. Сегодня на рынке я почуяла его. Я слышала, как разум того, чьё тело захватили, молил о помощи. – Я изучаю свои грязные ботинки. – Я убежала. Я не могла там находиться ни секунды дольше. Я не хочу переживать это снова.

Себастьяна начинает трясти, Джемма притягивает его к себе и обнимает. Выражение её лица смягчается, как и её мысли.

– Теперь вы оба в безопасности. Вы под защитой. И мы найдём какой-нибудь другой способ отыскать твою семью, Симона. «Но кто защитит меня, если кто-нибудь придёт за ними?» – думает она.

Если за этим стоит леди Эшлинг, то мы все в страшной опасности – и те, кто владеет магией, и те, у кого её нет.

Я качаю головой, пряди моих белых волос мотаются по лицу.

– Контролёр использовал людей. А оборотень, о котором упомянули библиотекари? Наверняка это тоже был контролёр. Либо леди Эшлинг не так беспомощна, как нам рассказывали. Мы не в безопасности. – Я начинаю нервно ходить взад-вперёд. – Мне лучше уйти отсюда.

Себастьян грустнеет.

– Но почему? Куда ты пойдёшь?

– Я должна увидеть леди Эшлинг, – говорю я. Себастьян отшатывается, и энергия его протеста чуть не сбивает меня с ног. Я опираюсь рукой о стену. – Это единственный способ убедиться, что она действительно не может никому навредить.

– Симона, пожалуйста, останься.

«Пожалуйста, не бросай меня. Ты единственная, кто понимает».

Джемма выпрямляет спину:

– Симона, ты знаешь, что это не обязательно. Тот похититель магии, Ной, навсегда лишил её дара. К тому же она в тюрьме, её сторожат день и ночь. Если бы силы вернулись к ней, кто-то обязательно бы узнал.

Себастьян молчит, но его мысли – просто бурлящий вихрь страха.

– Стражники не могут заглянуть к ней в мозг. Если магия к ней вернулась, если в ней остались хоть крупицы даров, которые она украла, я должна знать. – Дрожь пробирает меня до костей. – Я не смогу заснуть, пока не узнаю.

На этот раз Джемма обнимает и меня, и я погружаюсь в её тёплые добрые мысли.

– Хорошо. Но тебе не придётся идти одной. Мы пойдём все вместе.

Глава третья

Япочти совсем не сплю. Тревожные мысли Себастьяна, который сейчас в соседней комнате, не дают мне уснуть. Хотя его сестра уверена, что наша бывшая хозяйка больше не представляет угрозы, никто из нас её уверенности не разделяет.

Но когда солнце медленно выползает из-за горизонта, я на несколько секунд отпускаю свой дар как можно дальше – просто чтобы услышать гул мыслей в деревне. Слабые отголоски снов проносятся у меня в голове, рисуя странные картины. Иногда, когда я была не нужна леди, я ускользала из особняка и какое-то время бродила по окрестностям. На вид Сад был красивым, но при этом слишком громким. Из-за всех тех созданий, запертых и потерянных, многие из которых утратили всякую надежду. Под очаровательной оболочкой скрывался кошмар.

Я зажмуриваюсь, стараясь прогнать эти мысли, и сажусь прямо. Сбивчивые сны, которые снились мне ночью, только укрепили меня в желании самой увидеть леди Эшлинг. Нетерпение скребётся у меня под кожей. Оно не исчезнет, пока я не смогу убедиться, что она больше никогда не сможет причинить нам вред.

И ещё кое-что: я хочу задать ей один вопрос. Она единственная, кто ещё может сказать мне, откуда я родом.

Я отбрасываю одеяло и выскальзываю из комнаты, чтобы разбудить Себастьяна. Чем раньше мы выйдем, тем лучше.

Спустя час мы загружаем нашу семейную карету. Эта резная конструкция из дерева и металла похожа на ту, которая была у леди Эшлинг, только не такая вычурная. Она проще смотрится, и за это я люблю её намного больше.

Красная – лошадь, запряжённая в карету, – фыркает, когда мы подходим. «Привет, – я кладу руку на её мягкую гриву. – Спасибо, что везёшь нас».

Красная снова фыркает и нюхает мою руку. Я вытаскиваю из сумки яблоко и даю его ей. Её довольное настроение укрывает меня тёплым одеялом.

– Симона, идём, – говорит Джемма.

Она и Себастьян уже сели в карету, Себастьян – в задней части, Джемма – на козлах. Семья у Себастьяна небогатая: они могут позволить себе отдельные предметы роскоши вроде этой кареты, но кучеру им платить нечем. К счастью, Джемма прекрасно ладит с лошадьми. По утрам я часто вижу, как она выводит Красную в поле за деревней.

Я сажусь рядом с Себастьяном, и вскоре деревня остаётся позади. Встав коленями на сиденье, я смотрю, как она постепенно удаляется. С каждым ударом копыт тугой узел в моей груди становится слабее.

Дорога занимает всего несколько миль, но кажется, будто целую вечность. Чем ближе мы к леди, тем сильнее я чувствую беспокойство Себастьяна, которое постепенно охватывает его. Я пожимаю ему руку, чтобы подбодрить. Это помогает слабо. Но лучше слабо, чем вообще никак.

Я задрёмываю ненадолго, а когда открываю глаза – мы уже стоим перед массивным каменным зданием. Сплошные острые углы и ломаные линии, ни одного плавного перехода.

Мне это очень нравится. Если её силы не вернутся, леди Эшлинг будет надёжно заточена в этом здании.

Но как только я выхожу из кареты, я чувствую, как у меня дрожат и трясутся ноги, и я неосознанно оттягиваю назад свою магию. Что-то во мне боится случайно коснуться разума леди – несмотря на то, что она за решёткой.

Джемма, уверенно взяв нас за руки, поговорила со стражником у входа, и мы идём в тюрьму. Тот, вскинув брови, провожает нас взглядом. Другой стражник ведёт нас по каменному коридору, в котором холодно как в могиле. Мало-помалу я отпускаю свою магию, касаюсь мыслей тех, кто скрывается за дверьми и стенами. В этом здании скопилось столько гнева и отчаяния, сколько я не встречала за всю свою жизнь. А ещё здесь много зла. Оно таится за каждым углом. Я дрожу и кутаюсь в плащ. Себастьян сжимает мне руку, и я отвечаю ему.

Стражник останавливается перед дверью с тремя замками; ключи громко бренчат, пока он отпирает их. Дверь широко распахивается, но когда стражник жестом приглашает нас войти, Себастьян пятится. Джемма переводит взгляд с него на меня и обратно, не зная, что делать.

– Ты не обязан туда идти, Себастьян, – говорю я – и кожей чувствую, насколько ему легче после этих слов.

«Спасибо», – думает он.

Я иду вперёд. За дверью находится узкий проход между стеной и решёткой, за которой узник надёжно заточён в тесной камере. В центре комнаты на стуле сидит древняя старуха, её плечи укрыты ветхим покрывалом. Она совсем не похожа на прекрасную молодую женщину, которая держала нас в плену, но её ум по-прежнему острый и жестокий. Когда я смотрю в её мутные глаза, она выпрямляется на краю стула.

– Моя любимица? – спрашивает она. Прежний певучий голос исчез. Был он волшебный или её родной – наверное, я никогда не узнаю. Теперь он звучит хрипло, но с прежними повелительными интонациями. Я невольно вся сжимаюсь, хотя стараюсь вести себя уверенно, и сцепляю дрожащие руки за спиной:

– Я не ваша.

Она насмешливо фыркает, при этом морщины на её лице становятся ещё глубже.

– Ты всегда будешь моей, Симона.

– Это правда? – говорю я. Я едва нахожу нужные слова и боюсь, что если буду слишком пристально вглядываться в неё, то больше никогда не вырвусь.

Она наклоняет голову набок:

– Что? Я действительно лишилась своего дара? Думаешь, я бы сама решила остаться здесь? – леди хмыкает и, шаркая, подходит к решётке. Я отступаю назад, мои пальцы касаются каменной стены. – Ну, посмотри. Сама всё увидишь.

Что-то изменилось в ней помимо внешности. Магия, бурлящая внутри, исчезла.

– Откуда вы меня украли? Я должна знать.

Леди смеётся:

– А ты осмелела, дорогая. Приходишь сюда и начинаешь требовать.

– Пожалуйста. – Я делаю шаг вперёд, мои волосы колышутся вокруг лица точно живые.

– Бедное дитя. Себастьян забрал слишком много твоих воспоминаний, верно? – Она качает головой. – Он не забыл об этом? Он сожалеет? – Её глаза светятся злым блеском, и что-то неприятное зреет у меня внутри.

– Вы о чём? Конечно он сожалеет.

Она смеётся. Жутким грубым смехом, который переходит в кашель, и в итоге она вынуждена снова сесть. Я так больше не могу. Я должна заглянуть в её разум. Мне нужно узнать то, ради чего я пришла.

Я закрываю глаза, опираюсь спиной на стену и позволяю своему сознанию изучить её. Вокруг леди стены. Она знает, какой у меня дар, она так долго им пользовалась. Но я чувствую, что все её мысли пронизаны мучительным ощущением потери: её дар на самом деле сгинул. Для неё это всё равно что для обычного человека лишиться конечности. И она в бешенстве оттого, что слишком слаба и ничего не может с этим поделать.

Я открываю глаза и вижу, что леди смотрит на меня в упор со страшным выражением на лице:

«Себастьян не забирал твои воспоминания – это сделала я. Ты была первая, на ком я тренировалась применять его дар».

Я шарахаюсь от неё.

– Воспоминания о доме мешали тебе сдаться. Я убрала их. И тогда ты стала идеальной. Образцовой служанкой.

– Рабыней, хотите сказать, – шиплю я. Бедный Себастьян. Он винил себя за то, что я не помню своих родителей, а на самом деле это леди Эшлинг управляла им с помощью магии контролёра. Ну конечно, так и было. Возможно, именно поэтому я записала те имена на бумажках. Должно быть, я догадывалась, какие у неё намерения. – Где вы нашли меня? Что стало с моей семьёй?

Она пожимает плечами:

– Ты была моей первой служанкой. Это было очень давно, и с этим старым разумом я почти ничего не могу припомнить.

Быстро заглянув ей в голову, я убеждаюсь, что она говорит правду. Она так долго продлевала жизнь мне и другим своим слугам – и себе тоже – с помощью дара вестника жизни. А благодаря магии хранителя молодости наши тела и умы оставались молодыми и легко подчинялись чужой воле. Даже отнятые воспоминания пришлись кстати, потому что я не чувствую, что на самом деле прожила столько лет. Но есть ещё что-то, что мне никак не получается ухватить. Она что-то скрывает, даже от меня.

Возможно, мне хотя бы удастся выудить из неё что-нибудь о контролёре. Для начала будет достаточно имени или описания внешности.

– В вашем Саду был контролёр. Кто это был? Как его звали?

Леди Эшлинг улыбается, обнажив кривые зубы и яркие дёсны:

«Ты пожалеешь, если когда-нибудь узнаешь».

Глава четвёртая

Мысль леди Эшлинг бьёт меня со страшной силой, я словно получила пощёчину. Я бегу из камеры и выдыхаю, только когда за мной закрывается дверь.

– Симона! – Себастьян кладёт тёплую ладонь мне на плечо, чтобы поддержать. Слова леди всё ещё звенят у меня в ушах. «Ты пожалеешь…»

Пожалею о чём? И почему?

Я дрожу, кто-то накидывает мне на плечи плед. Недоуменное гудение других сознаний звенит у меня в ушах, и я крепко зажмуриваюсь. Я не так хорошо, как прежде, контролирую свой дар. Кто-то выводит меня из удушающей каменной тюрьмы – Себастьян, должно быть, – и, ощутив на лице тёплый ветерок, я открываю глаза и дышу глубоко.

Себастьян рядом переминается с ноги на ногу, Джемма стоит у него за спиной, положив тяжёлые руки ему на плечи.

– Что она сказала? – спросил он.

– Ничего хорошего. – Я сжимаю и разжимаю кулаки. – Она ничего не скажет ни про мою семью, ни про деревню, ни даже про контролёра – сказала только, что я пожалею, если когда-нибудь что-либо о них узнаю.

– Звучит как угроза, – сказала Джемма, встревоженно оглянувшись на тюрьму. – Нам пора уезжать отсюда. Недалеко есть гостиница и таверна, там мы сможем пообедать. Думаю, вам обоим нужно поесть. – Она заталкивает нас обратно в карету, с каждым шагом принимая всё более решительный вид. – Я тут подумала, Симона, – говорит она, – мы не можем допустить, чтобы леди Эшлинг одержала верх. Где-то же должны сохраниться упоминания о твоей деревне. – Она останавливается перед каретой и смотрит на нас обоих. – Как насчёт того, чтобы самим поехать в Архивы Париллы? Я понимаю, вчерашние библиотекари не оправдали ожиданий, но если мы хорошо попросим главу Архивов разрешить нам провести собственное расследование, вряд ли у них будет возможность указать нам на дверь.

Крошечная искра надежды вспыхивает в моей груди, но мне страшно разжигать её сильнее.

– Вы на самом деле думаете, что они нас впустят?

– Симона, ты последняя из пленников леди Эшлинг. Все остальные нашли свой дом, а твоё прошлое до сих пор загадка. Минимум это должно их заинтересовать. А если рыться в документах мы будем сами, то всё, что им нужно сделать, – это предоставить нам доступ. Мы можем даже предложить помыть посуду или ещё как-то помочь им по хозяйству, чтобы отработать этот доступ, если потребуется.

У Себастьяна загораются глаза:

– Стоит попробовать.

Я киваю:

– Хорошо. Поехали в Архивы.

Мы садимся в карету, Джемма и Себастьян в восторге от нашего нового плана. Но я слишком напугана, чтобы позволить себе надеяться. Мы отъезжаем, а я снова оглядываюсь на тюрьму – и содрогаюсь. Леди Эшлинг что-то скрывает о моём прошлом. Что-то важное. И это не сулит ничего хорошего.

Когда мы приезжаем в гостиницу, Джемма сажает нас в таверне на краю длинного деревянного стола с дымящимися тарелками тушёной говядины.

– Я только поговорю с хозяином и проверю, как там лошадь. Вернусь через несколько минут. – И она быстро уходит.

Здесь столько любопытных умов. Мужчины и женщины из всех трёх провинций, все со своей историей. Раньше я бы впустила их всех к себе в голову – так было нужно леди, чтобы шпионить как можно тщательнее, – но сейчас я прилагаю все усилия, чтобы сдержать этот поток.

Я не так уж хорошо владею своей магией, нужно больше тренироваться. Но это так утомительно – быть одной намного проще. Сейчас я не могу позволить себе эту роскошь, и к тому времени, когда наши тарелки наполовину пустеют, от натуги я уже выжата как лимон.

Себастьян вытирает рот салфеткой и отодвигает тарелку.

– По крайней мере, леди на самом деле лишилась магии, – говорит он. – Это хорошая новость. – Он готов уцепиться за что угодно, лишь бы не впадать в панику из-за контролёра.

Я пытаюсь улыбнуться:

– Да. Но она говорила странные вещи. И всё это какая-то бессмыслица. Я не понимаю, почему она уверена, что я пожалею, если когда-нибудь узнаю, кто этот контролёр.

Себастьян невольно содрогается:

– Может, это значит, что для этого тебе придётся подобраться к нему слишком близко и ты не успеешь убежать.

У меня внутри поднимается неприятное чувство. Возможно, Себастьян недалёк от истины.

– А это значит, что он может использовать меня так же, как она.

– А об этом действительно придётся пожалеть.

Я гоняю по тарелке кусок картофелины. Есть ещё кое-что, о чём я должна сказать Себастьяну, но, надеюсь, для него это окажется хорошей новостью, не тревожной.

– Пока я была там, леди рассказала кое-что о тебе.

Себастьян замирает, каждый его мускул напряжён. Я кладу ладонь ему на руку:

– Не волнуйся, в этом нет ничего плохого. Это она забрала мои воспоминания о прошлом, а не ты.

Он сдвигает брови:

– Ты о чём?

– Когда она тебя поймала, то использовала твою магию, чтобы стереть годы жизни из моей памяти. Она сказала, что из-за этих воспоминаний я ей не подчинялась. По своей воле ты забрал только те воспоминания, о которых я тебя просила, – плохие: о заданиях, на которые она меня отправляла. Ты не виноват, что я не могу вспомнить свою семью.

Лицо Себастьяна светлеет, его мысли успокаиваются. Я никогда и не подозревала, какое сильное чувство вины он испытывал до настоящего момента.

– Я всегда боялся, что всё испортил. Что случайно стёр слишком много, когда ты попросила помочь.

Я не могу не улыбнуться, глядя, как он счастлив:

– Нет, это всё она. – Я приканчиваю остатки своего обеда и отодвигаю тарелку. – Твоей сестре не пора уже вернуться? – Я хмурюсь, пытаясь отыскать сознание Джеммы. Моё сердце пропускает удар, когда я не чувствую её мыслей поблизости.

– Может, хозяин гостиницы занят. Сегодня днём здесь много народу, – говорит Себастьян. Он смотрит мне в глаза – и бледнеет. – Симона, что случилось?

Я сжимаю руки, мои колени дрожат под столом:

– Наверное, ничего. Но я не слышу её мыслей.

Себастьян поднимается из-за стола:

– Что?

Некоторые странники отрываются от еды и пялятся на нас. Но мне всё равно, как и Себастьяну. Прежний беспощадный ужас бежит по нашим жилам. Я пытаюсь успокоить нас обоих:

– Наверное, она пошла на другую сторону улицы. Туда, где я её уже не слышу. Может, она в конюшне. Она говорила, что собирается проверить лошадь. – Слова выплёскиваются у меня изо рта, пока мы бежим в том направлении, куда ушла Джемма.

«Бедные детки».

«Пусть эти беспризорники держатся подальше от моей поклажи».

«Их никто не учил, что нельзя бегать в помещении?»

Я прилагаю все усилия, чтобы отгородиться от мыслей странников, пока мы не оказываемся на улице. День тёплый и светлый, но это нас не успокаивает. Мы идём по каменной дорожке мимо зарослей травы и высоких деревьев по направлению к конюшне. Какой-то человек направляется к гостинице, он едва замечает нас, проходя мимо. Но я заглядываю ему в голову, просто на всякий случай. Он думает только о том, как хочет есть, и ещё злится на свою лошадь. Я с облегчением выдыхаю.

Оказавшись вблизи конюшен, я запускаю свою магию внутрь, но чувствую только сознания животных, в том числе Красной: все сонные и довольные. Кроме одной, которая злится на своего хозяина не меньше него самого – за то, что ездит на ней кое-как. Конюх тоже спит где-то внутри.

Я хватаю Себастьяна за руку:

– Её там нет.

Глаза у него широко раскрытые и влажные.

– Симона, куда она могла уйти? Она бы не бросила нас, правда?

Я вспоминаю все разы, когда случайно проникала в мозг Джеммы. Несмотря на то что ответственность за двух детей свалилась на неё неожиданно – тем более что её брат более десяти лет числился пропавшим без вести, – она не попыталась уклониться от неё. Она любит Себастьяна и добра ко мне. Она бы не бросила нас.

– Нет, ни за что.

Нарастающая паника Себастьяна просачивается мне в голову. Она обвивается вокруг горла, грозя задушить.

– Идём. – Я тяну Себастьяна обратно в гостиницу, а оказавшись внутри, мы, вместо того чтобы пойти обратно в таверну, идём прямо к лестнице, которая ведёт к номерам. Это единственное место, где мы ещё не проверяли, хотя я не могу представить, что Джемме могло там понадобиться. Коридор здесь тёмный, повсюду лежат тени, но ни один разум не может от меня скрыться. Мы начинаем с прихожей, моя магия дотягивается до каждого угла, пока вдруг не натыкается на что-то знакомое, но оно ускользает прежде, чем я успеваю его ухватить.

– Сюда, – говорю я. Мы поворачиваем за угол, и Себастьян испускает радостный вскрик. В конце коридора стоит некто похожий на Джемму и пытается отпереть дверь комнаты. Я застываю на месте.

Что-то не так.

– Джемма! – кричит Себастьян, и некто резко вскидывает голову. – Где ты была?!

У меня дрожат руки. Я не чувствую мыслей Джеммы, хотя её тело стоит перед нами, разинув рот от удивления. Теперь её контролирует другой разум. У меня перехватывает дыхание.

– У меня нет на это времени. – Она проходит мимо Себастьяна, словно не знает его, и толкнув при этом так, что он падает на пол.

Я прижимаюсь к стене и зажмуриваюсь, когда Джемма быстрым шагом проходит мимо меня. В этот момент у меня начинают трястись колени от тошнотворного ощущения сознания контролёра в теле нашей опекунши.

Все мысли захватнического сознания только об одном: «Нужно их найти. Нужно их найти». Но контролёр, похоже, сам плохо представляет, кто такие эти «они», у него есть только смутное понимание, что что-то пропало и это следует отыскать.

Я отлепляюсь от стены и кое-как помогаю Себастьяну подняться. «Это контролёр», – мысленно говорю я ему.

У Себастьяна дрожат губы:

– Мы должны что-то предпринять.

Он сбрасывает мою руку и бежит за своей сестрой и сознанием, которое её контролирует.

На мгновение ужас приковывает меня к месту. Меня начинает тошнить от одной мысли, что я окажусь рядом с контролёром. Но я не могу бросить Себастьяна. И не могу допустить, чтобы он выкинул какую-нибудь глупость.

Я нагоняю его, когда он выбегает на лестницу вслед за сестрой. Его отчаяние густое как плотный дым.

– Джемма, это я. Пожалуйста!

Я хватаю его за плечо и дёргаю назад. Сумка съезжает у него с плеча на руку.

– Себастьян, это уже не она. Это не она. Она не знает нас.

Джемма резко оборачивается с пронзительным блеском в глазах:

– Почему ты так решила, девочка?

– Нипочему. Я ничего не знаю! – Я дрожу и тащу Себастьяна вниз, но Джемма хватает его за руку:

– О, а мне кажется, знаешь. У тебя есть дар, не так ли? – Джемма улыбается такой не Джемминой улыбкой, что от этого мурашки бегут по коже.

Я как можно громче мысленно кричу Себастьяну в надежде, что он услышит меня за ревущим в его мозгу смятением: «Контролёр знает. Откуда-то он знает, что у нас есть дар!»

Это выводит Себастьяна из ступора, и он рвётся назад, налетев на меня, когда Джемма бросается на нас. Мы бежим по коридору прочь от неё, но не в ту сторону. Она почти настигает нас и перекрывает путь к лестнице:

– Ну, так и какие же у вас дары? Дайте-ка угадаю. Что-то связанное с мозгом? Что-то, что позволяет вам понять, что я не та женщина, за которую вы меня приняли?

Я осмеливаюсь оглянуться, но вижу только выражение безумного ликования на лице Джеммы. Меня трясёт от нарастающей паники, и мы оба ныряем в ближайший номер.

Себастьян в ужасе оборачивается: «Что нам делать? Куда теперь бежать?»

Я бросаюсь к окну, но мы слишком высоко, чтобы выпрыгнуть, ничего себе не повредив. Я с трудом сглатываю и выпрямляюсь.

Мы должны сразиться с ней. У нас нет выбора.

Дверь со скрипом открывается, и мы с Себастьяном крепко сжимаем руки и невольно пятимся, когда в дверях появляется Джемма с неестественной улыбкой на лице.

– Ну, может, вы не будете усложнять нам всем задачу и просто подойдёте ко мне? – Она протягивает к нам руки, будто на самом деле верит, что мы за них возьмёмся.

«Забери у неё воспоминания о встрече – и бежим. Только будь внимательнее: забери их у контролёра, а не у твоей сестры».

Себастьян застывает на месте. Шагнув вперёд, он хватает Джемму за руку. Она дёргает его к себе:

– Ну, что ты умеешь? Скажи мне… – Её глаза стекленеют, и какое-то время она только быстро моргает в замешательстве, а потом отпускает Себастьяна, глядя на него так, словно впервые видит.

Я знаю, что у меня есть всего несколько секунд, но я собираю в кулак всю свою концентрацию и вслушиваюсь изо всех сил, пока наконец не слышу слабый мысленный крик Джеммы: «Бегите! Симона, бери Себастьяна, и бегите! Я встречу вас в Архивах, обещаю!»

Удивление на лице Джеммы сменяется раздражением, совершенно не соответствующим отчаянию, которое я только что слышала.

«Бежим! – мысленно кричу я Себастьяну. – Джемма хочет, чтобы мы убежали!»

Мы сбегаем вниз по лестнице и вылетаем из входной двери гостиницы, нам вслед несётся вопль хозяина гостиницы, которого мы по пути чуть не сбили с ног.

Слёзы струятся по щекам Себастьяна и по моим тоже. Мы прячемся за большой дуб во дворе, за которым нас не увидят из окон гостиницы, и переводим дыхание.

– Что теперь делать? – спрашивает Себастьян между всхлипываниями. «Моя сестра, моя родная сестра…» – это все его мысли.

– Нужно уйти от контролёра как можно дальше. – Когда смысл фразы полностью доходит до нас, у обоих на глаза снова наворачиваются слёзы. Это значит, что придётся бросить Джемму. Или подвергнуться риску снова стать жертвами. Снова оказаться в плену. Это самый страшный наш кошмар. – Так хочет Джемма, – говорю я. – Прямо перед тем как мы убежали, она сказала, чтобы мы шли в Архивы, она встретит нас там.

Себастьян соглашается, хотя для него бросить сестру – всё равно что отрезать себе руку или ногу. Он обхватывает себя руками, стараясь не потерять присутствия духа.

– Контролёр не будет держать её вечно. Когда-нибудь ему это надоест или, в крайнем случае, ему нужно будет поспать – тогда он её отпустит и Джемма будет свободна от его власти. Мы будем ждать её в Архивах, а если она не появится, нам, возможно, удастся связаться с кем-нибудь из Сети, с теми, кто освободил нас от леди Эшлинг, и попросить помощи, – подбадриваю я Себастьяна.

Зерно надежды поселяется у Себастьяна в мозгу, и его мысли становятся не такими мрачными.

– Парилльские библиотекари тоже, наверное, представляют, как помочь. Может быть, они знают средство, чтобы вытурить контролёра из тела, – продолжаю я, и пока я озвучиваю эту мысль, она мне нравится всё больше. – И к тому же мы в курсе, где находятся Архивы.

Я беру Себастьяна под руку, и, глядя перед собой широко раскрытыми глазами, мы вместе входим в лес. Себастьян идёт неуверенно, часто спотыкается. Хотя у меня у самой дрожат губы, я посылаю ему лучи поддержки. Я слышу мысли всех животных поблизости: любопытные, голодные, сонные – и ни в одной из них нет ничего угрожающего. Пока что мы в относительной безопасности.

Но никто не может поручиться, что и дальше будет так же.

Глава пятая

Мы быстро идём по лесу в надежде, что скоро наткнёмся на какую-нибудь тропинку или дорогу. Но день клонится к ночи, кажется, что мы прошли уже много миль, но перед нами по-прежнему сплошные деревья, кусты и холмы. Может, мы вообще ходим кругами. Мы оба выбились из сил, и я понимаю, что сейчас мне особенно трудно концентрироваться. Вокруг всё такое одинаковое.

Услышав нечто похожее на человеческий стон, мы оба резко останавливаемся.

«А вдруг это контролёр?» – думает Себастьян, у него трясутся руки.

Стон раздаётся снова. Я морщу лоб: «Как бы он добрался сюда? И разве он стал бы стонать? Давай посмотрим. Может быть, кто-то потерялся, и ему нужна помощь».

Себастьян вздыхает: «А что, если контролёры издают такие звуки, когда применяют свою магию? Мы знаем, что им не обязательно находиться рядом с жертвой, чтобы управлять ею. Достаточно коснуться один раз – и всё».

«Тогда почему леди Эшлинг никогда не издавала таких звуков, когда управляла нами?»

Этот довод всё-таки успокаивает Себастьяна: «Это правда. Так она никогда себя не вела».

Мы на цыпочках идём на звук, как можно тише обходя кусты. По мере нашего приближения звуки становятся громче, и вскоре шорох и стоны раздаются прямо перед нами. У меня потеют руки; я пытаюсь ободряюще улыбнуться Себастьяну, но получается какая-то гримаса.

«Ещё несколько шагов», – мысленно говорю я ему. Я раздвигаю кусты – и у меня сердце уходит в пятки. На полянке впереди сидит человек, сжавшись в позе эмбриона и обхватив голову руками.

Я осторожно заглядываю ему в голову.

«Где я? Что произошло?»

У него в голове крутятся одни и те же мысли. Я на цыпочках отхожу к Себастьяну: «Это просто мужчина. Кажется, он потерялся. – Я пожимаю плечами. – Может, он упал с лошади?»

«И всё? – мысленно спрашивает Себастьян. – Он сильно ушибся?»

«Крови нет, и синяков я не разглядела. Судя по мыслям, ему не больно».

Обычно боль затмевает всё остальное. Стоит мне оказаться с кем-то, кому больно – мне сразу кажется, что они кричат мне в уши. В такие моменты я испытываю почти ту же боль, что и они.

Себастьян дрожит: «А может, на него кто-то напал? И вдруг они ещё где-то рядом?»

Я кладу руки ему на плечи и закрываю глаза, пытаясь услышать какой-нибудь отзвук другого человеческого сознания поблизости: «Здесь больше никого нет. Если бы здесь кто-то был, я бы услышала их мысли».

Он вроде бы немножко успокаивается: «Всё равно лучше поскорее уходить отсюда. На случай, если они решат вернуться».

Я оглядываюсь на человека на полянке. Он кое-как поднялся на ноги и теперь, спотыкаясь, ходит туда-сюда. Я знаю, что Себастьян прав, но всё равно мне почему-то хочется помочь этому человеку. Мы его не знаем, и мы не можем исключить, что это ловушка, в которую нас пытаются заманить. Судя по его мыслям, он на самом деле в замешательстве, но есть в этом что-то такое, что мне никак не удаётся уловить.

Однако я чувствую, что просто уйти будет неправильно: «Я попробую с ним поговорить. Это займёт совсем немного времени».

«Симона, нет!»

Я снова поворачиваюсь к полянке и на этот раз выхожу из кустов. Мужчина пятится от меня.

– Кто… кто ты? – Его голос срывается. Он вытягивает перед собой руки и смотрит сначала на них, потом на меня. – Кто я?

Я слышу мысли Себастьяна, который прячется в кустах и не решается обнаружить себя.

– Я Симона. Но я не знаю, кто вы. Мы… Я услышала ваш голос, когда шла по тропинке. С вами всё в порядке?

– Где мы? – Он подходит ближе, хотя по-прежнему нетвёрдо стоит на ногах.

Я сдвигаю брови:

– Если честно, точно не знаю. Где-то в Парилле. Где-то недалеко тут есть гостиница и таверна… – я замолкаю, осознав, что от моих слов мало толку. Я не хочу запутать его ещё больше.

Я отваживаюсь оглянуться на Себастьяна, и тут вдруг мужчина бросается вперёд и хватает меня за плечи:

– Что произошло? Где я? Скажи мне! Пожалуйста, скажи мне!

Я пытаюсь отбиться, но руками он владеет намного лучше, чем ногами. Отчаяние загораживает мысли этого человека – вопросы, на которые я не могу ответить.

– Отпусти её! – Себастьян вылетает из кустов, размахивая сумкой. Человек вздрагивает от неожиданности, его хватка ослабевает, и мне удаётся высвободиться. Себастьян хватает меня за руку, мы бросаемся обратно в кусты и бежим так, будто за нами гонится смерть.

«Я говорил тебе, что с ним опасно разговаривать!»

Я вся дрожу. Я не уверена, что этот человек сам по себе опасен, но с ним определённо приключилось что-то плохое. Я не хочу оставаться здесь слишком долго, чтобы и нас постигла та же участь.

Вместе мы бежим обратно к тропинке: безопаснее оставаться в лесу, где люди нас не найдут, пока не выйдем к какому-нибудь населённому пункту, например, к деревне, чтобы можно было укрыться, или даже лучше к нашему месту назначения – к Архивам Париллы.

Вдруг я обо что-то спотыкаюсь и лечу в папоротники. У меня из лёгких вышибает весь воздух. Какое-то время я просто сижу в траве, в такой же беспомощности, как человек на полянке.

Себастьян помогает мне подняться, и я отряхиваю платье. Он пытается пошутить, но всё равно не может выдавить улыбку.

– Что я говорил тебе про твои грёзы наяву?

Мне удаётся рассмеяться, хотя у меня и болит бок.

– Не грезить, когда я гуляю. – Подол моего платья порван и испачкан травой и землёй. – По крайней мере, папоротники оказались мягкими.

Себастьян зевает:

– Думаешь, мы набредём на какой-нибудь городок до ночи?

Я качаю головой:

– Сомневаюсь. Сегодня нам, наверное, придётся спать в лесу.

Если бы мы были рядом с деревней, я бы уже это почувствовала.

У Себастьяна подавленный вид. Я успела забыть, что он терпеть не может спать на улице. Когда мы жили у леди и его отправляли в рейды, у него не было выбора. Возвращался он всегда измотанным, потому что едва мог спать из-за страха темноты и того, что может в ней таиться.

А я не боюсь. Как-то раз леди заставила меня успокаивать медведя, когда мы по её приказу были на вылазке. Я убедила его уйти из лагеря, подальше от наших припасов. Тогда это было жутко, но сейчас я знаю, что это выполнимо. И что смогу сделать это снова, если придётся. Ну, если только сначала успею немного вздремнуть.

– Давай пойдём дальше, посмотрим, что нам встретится.

Мы продолжаем идти, но наши ноги становятся всё более вялыми.

Темнота начинает опускаться на лес, и с ней приходят новые пейзажи и новые звуки. Между деревьев мелькают светлячки, точно звёздочки, слетевшие на землю. В густой траве шуршат и стрекочут сверчки, а от редких уханий сов Себастьян каждый раз вздрагивает. Несколько месяцев назад сова вспорола ему щёку, и остался шрам. Обидно, что леди не успела залечить его с помощью целительной магии – до того, как лишилась своих сил.

Мы идём вперёд, пока не находим новую поляну – на этот раз без странных потерянных мужчин. Дальше мы сегодня уже не уйдём. Мы достаём из сумок плащи, расстилаем их на траве и падаем на них – бок о бок, под ночным небом.

Себастьян ёрзает и ворочается до тех пор, пока я не направляю ему в голову мысли о тепле и безопасности в закрытом доме с ревущим очагом. Скоро его дыхание становится ровным и размеренным, и тогда я позволяю снам унести и меня тоже.

Глава шестая

Когда на следующее утро мы просыпаемся – с листьями в волосах и болью в шее, – всё вокруг выглядит как-то странно. Деревья всё те же, как и тихие беспокойные мысли маленьких животных, которые с утра идут по своим делам. Но тропы больше нет – нет проторённого пути дальше. Я даже не понимаю, с какой стороны мы пришли вчера вечером.

Мы заблудились.

Мой желудок громко урчит, и Себастьян поглядывает на меня. Я не ела с тех пор, как мы сбежали вчера днём из таверны.

«Я боюсь», – сообщает он.

Я тоже, но если скажу ему, лучше не будет. Меня так и подмывает просто броситься бежать очертя голову куда глаза глядят, но я подавляю это дикое желание и остаюсь на месте.

– Думаю, мы плохо сориентировались, – говорю я, стараясь сохранять непринуждённую интонацию. Но голос всё равно дрожит, и Себастьяна передёргивает.

Я пожимаю плечами:

– Я на это надеюсь. – Страх вгрызается мне в живот, заставляя как можно быстрее собрать наши скромные пожитки и отправиться дальше.

Пока мы идём, я вспоминаю времена, когда путешествовала вместе с людьми леди Эшлинг. Проходили ли они когда-нибудь по этим местам? Видела ли я когда-нибудь, чтобы они ели листья или ягоды? Я внимательно присматриваюсь к траве и кустарнику, отыскивая что-нибудь съедобное на вид, но вижу только сухие листья, папоротники и сломанные ветки. У леди была одна-единственная хорошая черта: она всегда сытно кормила своих слуг. Иначе мы были бы ей бесполезны.

День всё тянется, и наш голод становится всё ощутимее и острее. К полудню, когда мы петляем среди деревьев, у меня начинают дрожать ноги. Лес прекрасен, и, может быть, он бы мне понравился, не отличайся он так сильно от всего, что мне привычно.

Я слышу, как в листьях шуршит белка – и тут меня осеняет. Я хватаю Себастьяна за руку, но вслух не говорю ни слова, боясь спугнуть животное. «Животные тоже хотят есть. Пошли за ними. Они знают, куда идут».

Себастьян улыбается – в первый раз с тех пор, как мы сбежали от контролёра.

Мы крадёмся за белкой, причём нити моей магии надёжно связаны с сознанием зверька. Через эту связь я передаю ей спокойные мысли, но и отголоски моего голода тоже просачиваются. Вскоре белка уже не беспокоится из-за того, что мы идём следом, и нам больше не нужно прилагать столько усилий, чтобы не издавать шума. Лес начинает редеть, но белка хорошо знает дорогу. И вот мы уже видим прогалину среди деревьев, и за лесом открывается поле, протянувшееся на многие мили вокруг, и деревушка на холме.

В поле прямо перед нами есть яблоневый сад.

Мы с Себастьяном улыбаемся, белка пищит. И бросается вперёд, в высокую траву.

Мы, не теряя времени, следуем за ней.

Мы складываем яблоки в мою сумку, а потом устраиваемся под самым большим деревом и подъедаем упавшие плоды. Яблоки сладкие и хрустящие, и мне абсолютно всё равно, что сок стекает у меня по подбородку. Я в жизни не ела ничего вкуснее.

– Это было великолепно, – говорит Себастьян. Но по мере того как голод отступает, в его мысли снова прокрадывается страх. – Как думаешь, что контролёру нужно от моей сестры?

В моей руке зажат яблочный огрызок.

– Я не знаю. Мне очень жаль, Себастьян. – Я думала, что освобождённые одарённые люди все сплошь добрые и будут счастливы вновь обрести человеческий облик. В конце концов, все остальные нашли свои семьи. До недавнего времени мне и в голову не приходило, что некоторые из них могут оказаться ничуть не лучше леди Эшлинг. Меня пробирает дрожь, а Себастьян резко втягивает в себя воздух – паника вновь накатывает на него.

И тут мы слышим собак.

Сначала только лай, а потом, когда они подбираются ближе, у меня в голове начинает гудеть единственная их мысль: «Воры, воры, воры…»

Я вскакиваю на ноги и, отчаянно оглядываясь, тащу Себастьяна за собой, но никакого укрытия вблизи не вижу.

Разве что лес.

«Бежим», – мысленно говорю я Себастьяну, и мы устремляемся к лесу – как раз в тот момент, когда собаки вбегают в сад. Следом за ними слышится топот копыт – без сомнений, прискакал хозяин сада, недовольный нашим вторжением.

У нас нет никакой уважительной причины и денег, чтобы расплатиться за то, что съели, тоже нет. Остаётся только бегство.

У нас устали ноги, и мы часто спотыкаемся. Не проходит и нескольких минут, как мы уже все в царапинах. Но останавливаться мы не смеем и даже не обращаем внимания, в каком направлении бежим – мы просто несёмся вперёд, и ужас пронизывает все наши мысли.

Мы не замечаем хижину, пока чуть не врезаемся в неё.

Мы резко останавливаемся, и у нас перехватывает и так сбитое дыхание. Крыша покосилась, а брёвна, из которых она сложена, выглядят так, будто готовы рассыпаться в любой момент.

Но больше прятаться негде. Собачий лай разносится по лесу у нас за спиной. Времени нет.

Мы распахиваем скрипучую дверь, пульс стучит у нас в ушах. Только закрыв её за собой, мы оглядываемся вокруг.

От удивления я чуть вскрикиваю, Себастьян тоже. Я закрываю рот рукой, и мы жмёмся друг к другу.

В углу комнаты за маленьким деревянным столом сидит женщина и ест хлеб с сыром. Наши удивлённые лица отражаются в её глазах.

– Кто вы? – спрашивает она.

Себастьян бросает на меня затравленный, неуверенный взгляд. Я заглядываю женщине в голову и вижу, что она не злится, но искренне удивлена. Даже немного обеспокоена, принимая во внимание наш вид.

Я слегка расслабляюсь и сжимаю Себастьяну руку:

– Я Симона, а это Себастьян. Простите, что мы вторглись в ваш дом. Мы искали, где спрятаться.

Женщина встаёт, забыв о своём обеде. Она высокая, волосы у неё каштановые, а глаза серые и цепкие, как у кошки.

«Бедные крошки. Они похожи на моих детей…»

Я отзываю свою магию. Хотя мне и любопытно, но после того, как мы вторглись в её дом, было бы крайне невежливо лезть к ней в голову, к тому же нам нужна помощь. Но меня радует, что её мысли не враждебные и что шрам Себастьяна совсем не внушает ей отвращения.

– Можете звать меня Мэва. От кого вы прячетесь? У вас такой вид, будто вы увидели привидение, а то и двух.

После всего, что мы пережили, мы не готовы доверять разным странным женщинам. Но эта вроде добрая.

Себастьян смотрит в пол:

– Мы умирали с голоду. Мы наткнулись на яблочный сад и набрали немного яблок.

В промежутках между его словами слышится вой собак, которые настигают нас.

– Понимаю. Значит, они гонятся за вами. – Лицо Мэвы вдруг светлеет. – Ну, мы же не можем допустить, чтобы вас сцапали, правда? Идёмте, надо найти место, чтобы вы спрятались, пока я их спроважу. – Она обходит хижину, заглядывая во все углы, и останавливается у закутка под лестницей. – Идите вот сюда. – Она делает пригласительный жест, но мы мгновение медлим.

«Уж лучше она, чем собаки», – мысленно говорю я Себастьяну.

«Или хозяева собак», – отвечает он.

Мы забираемся под лестницу. Страх охватывает нас, когда дверь захлопывается и мы остаёмся в темноте. Но я закрываю глаза и напоминаю себе – и Себастьяну, – что это временно. Мэва хочет помочь. К тому же она никак не могла узнать, что у нас есть дар, а значит, точно не захочет использовать нас, как леди Эшлинг.

Мы слышим, как входная дверь лачуги открывается и закрывается и собаки лают у самого порога.

– Вы не видели здесь двух мелких воришек? – доносится до нас злой мужской крик. – Наши собаки уверены, что они где-то рядом.

– Боюсь, я здесь одна. Я никого не видела, – отвечает Мэва. – Всё, что могли учуять ваши собаки, – это мой обед. Вот, могу с ними поделиться. Это жареный цыплёнок.

Мужчина рычит от досады, в то время как собаки замолкают, явно принявшись за предложенное угощение.

– Прожорливые существа, только и думают о своих желудках. Какой прок держать такую ораву? – бранит собак хозяин, и они уходят.

Как только собачий лай и топот копыт удаляются, во мне просыпается надежда. Мы в безопасности, нам помогли. Возможно, нам всё-таки удастся живыми и здоровыми выбраться из этой переделки.

Глава седьмая

Спустя несколько секунд Мэва возвращается и открывает дверь чулана. По мере того как солнце садится за горизонт, в доме становится темнее.

– Они ушли. Теперь вы в безопасности.

Смех клокочет у меня в горле, но я подавляю его и издаю только тихий писк. Я не хочу, чтобы эта женщина решила, что я странная.

– Спасибо, – говорит Себастьян.

Мэва кладёт руки на пояс и пристально смотрит на нас.

– И что мне теперь с вами двумя делать? – На мгновение Мэва кажется такой суровой, что я вся сжимаюсь, но через секунду она уже весело смеётся. – Есть у меня одна идея. – Она открывает сумку, которая стоит рядом со стулом, и вынимает оттуда ещё больше еды, в том числе и цыплёнка, кусок которого скормила собакам. – Ешьте. Знаю, вы голодные. Вы не похожи на детей, которые крадут яблоки ради забавы.

Она указывает на стулья у стола, и на этот раз мы с Себастьяном не медлим. Мэва наблюдает за тем, как мы едим, и я не могу удержаться. Я отпускаю свою магию, и её мысли снова открываются мне: «Мальчик и девочка, прямо как мои дети…»

Я отвожу взгляд, заметив грусть в её глазах. Наверное, она лишилась своих детей. Какой ужас. Все мы теряем кусочки своих жизней.

Мэва выпрямляется и разглаживает юбку:

– Итак, куда вы оба направляетесь? И где ваша семья?

Я понимаю, что она решила, будто мы брат и сестра.

– Ой, нет, мы не родственники. Я… – я ненадолго умолкаю, размышляя, что ей рассказать, – сирота. И я жила с семьёй Себастьяна. Мы идём в Архивы Париллы, чтобы узнать, удастся ли нам выяснить что-то о моих родственниках.

«Давай пока не будем говорить ей о нашей магии», – мысленно предлагаю я Себастьяну.

«Согласен».

– А как же семья Себастьяна? Они не путешествуют с вами?

– Ну, сначала так и было. – Я нервно сцепляю сложенные на коленях руки.

– Мы разделились, – объясняет Себастьян. – Нас опекает моя старшая сестра, но мы не знаем, где она сейчас.

– Но… – я бросаю взгляд на Себастьяна, – она должна встретить нас в библиотеке.

Себастьян смотрит на меня, и я запускаю свою магию ему в голову.

«Ты уверена, что стоит скрывать от неё нашу магию? В конце концов, она нам помогла».

«Ещё не время. Когда люди узнают про нашу магию, они начинают вести себя странно, и я пока не хочу о ней рассказывать».

«Это правда». – Он смотрит на свои руки.

– С вами всё в порядке? – Мэва недоуменно смотрит на нас.

Я часто моргаю. Она перебила нас, когда мы мысленно общались. Конечно, сейчас у нас странный вид. А как раз таких ситуаций я хотела избежать.

– Вы давно здесь живёте? – спрашиваю я, меняя тему разговора, чтобы не отвечать на вопрос.

Мэва округляет глаза:

– В этой развалюхе? Ну что вы, нет. Я шла по лесу, а эта лачуга оказалась не самым плохим местом, чтобы переночевать.

Себастьян сдвигает брови:

– Здесь никто не живёт?

– Насколько я понимаю, нет, – она пожимает плечами. – Здесь есть ещё одна комната с двумя маленькими кроватями. Думаю, вы можете там переночевать. Я буду рада разделить с вами эту хижину.

Моё сердце забилось чаще. Мэва кажется такой славной. И было бы намного легче, если бы с нами снова был кто-то взрослый, пусть и ненадолго. Постоянно испытывать страх и при этом оставаться сосредоточенной – это так изнурительно. Я чувствую, что Себастьян думает о том же, о чём и я.

– Да, пожалуйста, – говорю я.

– Спасибо, – добавляет Себастьян. Ёлки! Иногда я забываю о манерах.

– Не за что, – отвечает Мэва. С грустной улыбкой она похлопывает меня по плечу, и на мгновение её палец цепляется за один из моих длинных спутанных белых локонов. Несмотря на то что внешне она кажется спокойной, грусть подспудно проявляется в каждом её движении, и мне хочется просто обнять её, хотя это было бы слишком смело, даже для меня.

– Куда вы направляетесь? – спрашивает Себастьян.

Мэва размышляет, наполняя свою тарелку.

– Я и сама не знаю. Видите ли, моя семья тоже пропала.

Себастьян ахает:

– Это ужасно!

Морщинки прорезают её лоб.

– У меня был муж и трое детей, мальчик и две девочки. Но я не знаю, где они.

Я морщу лоб:

– А когда вы их потеряли?

– Много лет назад. И с тех пор я их ищу. Обошла все три провинции в надежде напасть на их след.

Я доедаю свою порцию цыплёнка и вытираю рот рукавом:

– Что произошло?

Себастьян кидает на меня быстрый взгляд: «Это довольно грубо – задавать такие вопросы…»

Но Мэва не думает обо мне хуже после этого вопроса. Скорее наоборот: с каждой минутой она думает о нас со всё большей теплотой.

– Я даже не знаю. Просто они были здесь, а на следующий день я оказалась одна.

– Вы знаете, кто их похитил? – Я измотана, и мой рот задаёт вопросы раньше, чем мозг успевает всё обдумать. Мне повезло, что Мэва терпеливая.

Она откладывает последний кусочек хлеба. Долгое время смотрит на него, потом встряхивается, чтобы отогнать уныние.

– И да, и нет. – Она вздыхает. – Я выследила человека, который их забрал. Но никто не знает, где они оказались после того, как преступник их оставил. Они могут быть где угодно.

Мэва доедает свою порцию и встаёт из-за стола. Пока мы разговаривали, за окном взошла луна, и Мэва зажигает несколько свечей и одну отдаёт нам:

– Не знаю, как вы, а я страшно устала после дневного перехода. Я иду спать. Ваша комната вон там.

Мы желаем ей спокойной ночи, забираем наши скромные пожитки и направляемся в небольшую комнату в задней части лачуги. Здесь стоят две маленькие застеленные койки, покрывала только слегка запылились, и достаточно всего лишь их слегка встряхнуть.

Стоит мне опустить голову на подушку, как вся моя усталость свинцовым грузом оседает в груди.

«По сравнению с прошлой ночью эти условия намного лучше», – думает Себастьян. Я вздрагиваю: я даже не заметила, что не контролирую свою магию.

Но я улыбаюсь Себастьяну, который лежит на второй кушетке: «Да, намного лучше».

Он зевает и переворачивается на другой бок, в его мозгу теперь крутятся беспокойные мысли о сестре и бродящем где-то контролёре. Я оставляю его и отпускаю магию дальше. Ночь спокойная, хотя по лесу гуляют дикие животные. В воздухе летучие мыши охотятся за насекомыми, а на земле стая волков преследует оленя, который выдохся почти так же, как мы с Себастьяном. Я отзываю от них свою магию и направляю её на других существ. Совы, еноты и опоссумы шныряют меж деревьев, их беспокойные мысли создают приятный фоновый шум, который на меня почему-то действует успокаивающе.

Убаюканная видениями вкусных насекомых и скулящих от голода малюток, я медленно погружаюсь в сон.

Наутро я пробуждаюсь от тревожных мыслей Себастьяна: «Где я?» Следом проносятся воспоминания о прошлом вечере и встрече с Мэвой.

Я сажусь на кушетке.

– Ну спасибо, – говорю я и смеюсь.

Себастьян сонно трёт глаза:

– Извини. Я плохо спал. А просыпаться не дома, а в… – он замолкает.

– Понимаю. Я тоже иногда теряюсь.

Он кивает, но не отвечает, и я больше не читаю его мысли. Я и так знаю, что он чувствует. Я чувствую то же самое.

Мы быстро и тихо одеваемся и идём в большую комнату. Мэва стоит у очага, готовит что-то, что пахнет как самая вкусная в мире яичница. У меня урчит в животе. Кто бы мог подумать, что после целого дня на ногах будешь постоянно хотеть есть!

При виде нас Мэва расплывается в улыбке:

– Проходите, садитесь. Я как раз решила приготовить завтрак. Есть в компании друзей намного приятнее, – она ненадолго умолкает. – Мы ведь друзья, верно? Я не хочу навязываться.

От этого неожиданного заявления я вспыхиваю. Я не знаю, были ли у меня другие настоящие друзья помимо Себастьяна. Возможно, некоторые слуги леди Эшлинг могут считаться моими друзьями, например Калья, пожирательница снов, или Меланта, телекинетик, но у меня никогда не было друга ближе Себастьяна.

– Да, я… я думаю, мы друзья.

Улыбка озаряет лицо Себастьяна.

– Так и есть, – соглашается он.

– Ну и хорошо. Угощайтесь, – Мэва ставит перед нами тарелки с яичницей и жареным хлебом.

Вкус еды не менее прекрасен, чем запах, и мы, не теряя времени, уплетаем за обе щёки.

Мэва наблюдает, как мы едим, с таким выражением лица, что у меня внутри всё трепещет. Эмоции, которые на нём написаны, я когда-то давным-давно испытывала, но само воспоминание ускользает от меня.

– Вы по-прежнему намерены идти в Архивы Париллы? – спрашивает Мэва.

Я киваю с полным ртом. Себастьян пинает ножку стола и вздыхает.

– Да, но это будет непросто, – говорит он.

Мэва вскидывает бровь:

– Почему?

– Мы знаем, что это в Парилле, где-то в центре. Но больше нам ничего не известно. Дорогу знала моя сестра.

Я откладываю вилку. Я почти забыла об этом неприятном моменте. До недавнего времени наш план казался мне просто отличным.

– Это действительно усложняет дело, – соглашается Мэва.

– И к тому же мы не очень хорошо представляем, где находимся сейчас, – добавляет Себастьян ещё более мрачным тоном.

Я морщусь:

– А вы знаете, где мы?

Мэва смеется:

– Да, знаю. На самом деле, думаю, я могу вам помочь в обоих случаях, а вы можете помочь мне.

Я широко раскрываю глаза:

– Как?

– Во-первых, я знаю, где мы, а во-вторых, так случилось, что у меня с собой карта и я могу помочь вам отыскать Архивы Париллы.

– Это было бы потрясающе! – восклицает Себастьян.

– Но как мы можем помочь вам? – спрашиваю я.

Улыбка Мэвы блёкнет.

– Дело в том, что я одна. Искать семью в одиночку – довольно удручающее занятие. Но у нас троих общая цель. В этом есть некая сила. И в Архивах могут оказаться сведения, которые помогут найти и мою семью.

Несколько секунд я поверить не могу нашей удаче. Но затем я позволяю себе заглянуть в мысли Мэвы – они тёплые и радостные, а за ними по-прежнему прячется знакомая горечь потери.

Ни намёка на ложь и уловки.

Я коротко киваю Себастьяну, и он улыбается.

– Мы будем рады путешествовать вместе с вами, – говорю я. Радость охватывает меня. Мы в безопасности. У нас есть тот, кто защитит нас, тот, кто поведёт нас дальше.

Мы больше не одни.

Глава восьмая

На следующий день рано утром мы оставляем позади крохотную лачугу вместе с загадкой её исчезнувшего хозяина. Мэва решила, что мы остановимся в первой же деревне, в которой можно будет купить достаточно провианта для нас троих. Когда у меня вырвалось, что у нас нет денег, Мэва рассмеялась и сказала, что она в средствах не стеснена и будет рада кормить нас на протяжении всего нашего совместного странствия.

Мэва добрая и щедрая. Она ходит прямо и гордо, как и леди Эшлинг, но в ней нет и намёка на злобу или надменность.

Какое-то время, пока мы идём по лесу, я пытаюсь подражать её походке. Тому, как она держит голову и руки. Но у меня слишком короткие ноги и не очень-то получается двигать руками как она. Себастьян поглядывает на меня с недоумением: «Что ты делаешь?»

Я улыбаюсь: «Мне нравится походка Мэвы. Такая сильная и бесстрашная. Я тоже хочу так ходить».

Себастьян понимающе кивает. Когда столько лет провёл в постоянном страхе, в окружении таких же запуганных людей, не так-то просто ходить выпрямившись во весь рост, даже если этот страх уже в прошлом. Мэва бесстрашная. Добрая и спокойная. Сильная, но не жестокая. Полная противоположность леди Эшлинг.

И мысли у неё более упорядоченные, чем у большинства людей. Хотя я изо всех сил стараюсь держать свою магию под контролем, я то и дело случайно их улавливаю. Но они остаются прежними: печаль и решимость. Теперь, когда мы путешествуем вместе, её настроение окрасилось в более светлые тона.

На ходу Мэва рассказывает нам о своих странствиях:

– Вы знали, что в Аббачо есть деревья размером с небольшую гору? Я обнаружила целую рощу таких, когда искала своих детей. И на них живут люди. Одна семья даже живёт в доме, вырезанном в живом дереве высоко в кроне. – Когда она говорит, её лицо светлеет, а золотисто-каштановые волосы блестят.

Я смеюсь:

– Такого не бывает. Я даже представить это не могу.

Но Себастьян рядом недовольно сопит. «Я был там однажды», – думает он. Я сразу же перестаю смеяться. Я знаю наверняка, что он там делал. В отличие от нас всех, роскошь забвения Себастьяну недоступна.

– Ну, это довольно примечательное зрелище. Если когда-нибудь окажетесь в Аббачо, очень советую поискать.

Себастьян смотрит себе под ноги: «Я скучаю по Джемме. Она должна быть здесь, с нами».

Мои мысли устремляются к нему в мозг: «Не переживай. Твоя сестра встретит нас в библиотеке. И тогда всё будет как раньше».

Себастьян быстро улыбается мне краем губ, и я оставляю его наедине с мыслями.

– Как, по-вашему, они выросли такими большими? – спрашиваю я у Мэвы.

– Понятия не имею. Я как-то не подумала у них спросить, – отвечает она и подмигивает, и я снова смеюсь.

– А что ещё вы повидали?

– Много всего, дитя моё. Очень много. – На миг лицо Мэвы становится серьёзным, но губы тут же расплываются в улыбке. – Одно из моих любимых мест – это джунгли в глубине территории Аббачо. В них можно увидеть самых разных представителей странной местной флоры и фауны. Это одно из самых прекрасных мест, где мне довелось побывать.

Себастьян хмурится:

– А разве в джунглях не опасно?

– О, очень. Змеи толщиной с древесный ствол, дикие кошки, которые так хорошо маскируются, что их и не заметишь, пока не попадёшь к ним в лапы. Даже растения могут попытаться тебя съесть. Но иногда самые опасные существа оказываются самыми прекрасными.

Мэва права. Когда-то леди Эшлинг была самой красивой женщиной из всех, кого я встречала – и, без сомнения, самой опасной. Меня пробирает дрожь. Я бы очень хотела изгнать из своей головы все мысли о леди и просто жить – так, будто она никогда не крала мою жизнь. Иногда меня подмывает попросить Себастьяна забрать все мои воспоминания о жизни в Циннии, не только самые плохие.

Но не будь у меня этих воспоминаний, я осталась бы вообще ни с чем. Несмотря на то что разрозненные воспоминания о времени, проведённом под колпаком леди Эшлинг, не из приятных, всё равно это лучше, чем ничего.

Вскоре деревья редеют и появляются первые признаки цивилизации. Через некоторое время мы выходим на мощёную дорогу, а вдалеке уже можно различить крыши деревенских домов.

У меня урчит в животе. Мэва нас уже кормила, и я не хочу, чтобы ей пришлось ужиматься из-за нас. Себастьян думает о том же самом.

– Почти пришли, – говорит Мэва, она в каком-то безрассудном нетерпении, которое я тоже невольно чувствую. Я отзываю свою магию. Я не хочу быть невежливой.

Чем ближе мы подходим к деревне, тем громче становятся совсем посторонние мысли. Я держу свою магию как можно крепче; иначе они быстро поглотят меня.

Деревня маленькая и самобытная, люди улыбаются нам, пока мы идём к центру, где предположительно должны быть торговые лавки. В голове у меня гудит несмолкающий хор мыслей, но я дышу глубоко и прилагаю все усилия, чтобы они проносились мимо. Где-то кто-то играет на струнном инструменте, и эта мелодия смешивается со звуками флейты. Я сосредоточиваю мысли на музыке, в то время как мои ноги сами перебирают булыжники мостовой вслед за Мэвой.

– Постой, малышка, – говорит Мэва, опустив мне на плечо тяжёлую руку. Она останавливается у входа в овощную лавку, а я чуть не протанцовываю дальше. Но она только улыбается. – Чуть позже у тебя будет много времени для танцев, обещаю.

Мои припадки странности не смущают Мэву, и это здорово. Мы входим в лавку, и Мэва быстро набирает какой-то еды. Она даже разрешает нам взять по конфетке из вазочки на кассе.

– Куда вы направляетесь, господа? – спрашивает продавец, невысокий пожилой мужчина в синем фартуке.

– В Архивы Париллы, – отвечает Мэва. – Это в горах, сразу за долиной за вашей деревней, верно?

Продавец кивает и, прищурившись, смотрит на нас:

– Так и есть. Только попасть туда непросто. Они серьёзные ребята и далеко не всех пускают внутрь.

– Ну, я уверена, мы с ними договоримся. Мы ищем её родных, – Мэва кладёт руки мне на плечи. – И я уверена, они сочтут эту задачу интересной.

Продавец отдаёт Мэве сдачу и пожимает плечами:

– Что ж, тогда удачи вам.

Он смотрит, как мы уходим, и я не могу удержаться от того, чтобы оглянуться и заглянуть украдкой в его мысли.

«Бедняги. Надеюсь, эта библиотека не последняя их надежда. Не верю, что у них что-то выйдет…»

Я спотыкаюсь о порог магазина. Старик уверен в своей правоте, но и Мэва не сомневается в успехе. Она протягивает мне руку и помогает не упасть. Я благодарно пожимаю ей пальцы, и мы идём дальше.

Я доверяю Мэве. Она знает, что делает. И я уверена, что она ведёт нас по верному пути.

Глава девятая

На следующее утро, когда я просыпаюсь, у меня есть чёткая цель. Я решила, что должна быть честна с Мэвой и рассказать ей правду: кто я и зачем мне нужно в Архивы Париллы. Рано или поздно она всё равно узнает. Как только мы попадём туда, мне придётся объяснять, какая именно информация мне нужна, и тогда я уже не смогу ничего скрыть. Чем дольше я об этом молчу, тем сильнее она может обидеться.

Я не хочу, чтобы ей было больно. И особенно не хочу, чтобы она нас покинула. Я только надеюсь, что она, в отличие от многих, не испытывает отвращения к одарённым детям. Мой план известен Себастьяну, но он ещё не решил, станет ли он прямо сейчас рассказывать о себе. Но я спокойно могу открыть свой секрет, не выдавая его.

Вдалеке солнечные лучи стелются по горным вершинам и постепенно озаряют наш скромный лагерь на травяном лугу. Мэва зевает и потягивается в своём спальнике. У меня сердце колотится в пятках.

Я должна сделать это сейчас, пока не сдали нервы.

Ноги сами подводят меня к ней прежде, чем я успеваю всё обдумать. Когда я опускаюсь на колени рядом с её спальником, Мэва наклоняет голову:

– Доброе утро, малышка. У тебя сегодня такой серьёзный вид.

Я открываю рот, но не издаю ни звука. Мэва садится, на её лице явно читается беспокойство:

– Симона, что случилось?

Я качаю головой и снова пытаюсь заговорить, на этот раз с бо́льшим успехом:

– Всё хорошо. Я… я должна кое-что рассказать вам. – В горле у меня першит, словно его потёрли наждачкой, и я кашляю, чтобы избавиться от этого ощущения.

Мэва выпрямляется и поворачивается ко мне:

– Продолжай.

Мои руки сплетаются, и я смотрю на них, в то время как слова льются у меня изо рта.

– Я была с вами не до конца честна насчёт того, почему мне нужно попасть в библиотеку.

– Хорошо, – говорит она с непроницаемым лицом.

Я прочно держу свою магию в узде. Не думаю, что имею право сейчас заглядывать в её мысли.

– Вы что-нибудь слышали о леди Эшлинг и её Саде Душ?

На лице Мэвы отражается изумление:

– Да, слышала.

Я снова смотрю на свои руки.

– Я одна из тех, кого она похитила. Я хочу сказать… у меня есть дар. Чтение мыслей. Люди, которые нас спасли, пытались отыскать мою семью, но безуспешно. У леди в подчинении был ещё и похититель памяти, поэтому я даже не знаю, как они выглядели. Всё, что мне известно – это название деревни, по которому я могла бы узнать, что с ними стало, но никто никогда о ней не слышал. Мы подумали, что записи о ней могут быть где-то в библиотеке. – Я захлопываю рот, и мои руки и ноги вдруг кажутся непривычно расслабленными. Я не могу заставить себя посмотреть в глаза Мэве.

Но мне и не приходится.

– Бедняжка, – говорит она и обнимает меня за плечи. – Спасибо, что доверилась мне и всё рассказала. Я надеюсь, что в Архивах Париллы помогут нам обеим.

Моё сердце начинается биться в привычном ритме, и я расслабляюсь в её объятиях:

– Вы не злитесь?

Она смеётся:

– Конечно нет. Ты правильно поступила, что не рассказала сразу. Это страшный дар, к тому же кто-нибудь мог бы захотеть им воспользоваться. Тебе необходимо быть осторожной и защищать себя, – она обнимает меня чуть крепче. – Но теперь, когда ты знаешь меня чуть лучше, я рада, что ты решила посвятить меня в свою тайну.

Её реакция согревает меня. Нужно будет рассказать Себастьяну, когда он вернётся – сейчас он собирает ягоды на завтрак. Может быть, он тоже решится довериться ей. Но выбор останется за ним.

– Ты знаешь, когда леди Эшлинг тебя похитила? – спрашивает Мэва.

Я морщу лоб:

– Нет. Кажется, все упоминания о моей деревне Рен исчезли довольно давно. Я даже сама спрашивала у леди пару дней назад, но она не вспомнила.

Мэва вскидывает брови:

– Ты виделась со своей похитительницей?! Ты храбрая! – Я краснею. – И если леди Эшлинг не помнит, где украла тебя, то тебе должно быть очень много лет. Я полагаю, у неё в Саду был вестник жизни – и хранитель молодости, верно?

– Да, и от этого всё становится ещё запутаннее.

– Не волнуйся: если в Архивах есть ответы, то мы их найдём, – она сжимает мне плечо. – Я рада, что ты мне всё рассказала.

– Я боялась, что вы не захотите оставаться со мной. Большинство людей считают меня странной.

– Я никогда не была против странностей, – говорит Мэва, отпускает меня и встаёт. – А сейчас давай соорудим нам завтрак.

Я тоже встаю и впервые за много дней чувствую себя очень-очень легко.

Я понятия не имею, сколько мы прошли, но по моим ощущениям минула целая вечность. Хорошо, что со мной Себастьян и Мэва, которые не дают мне сбиться с дороги. Кажется, будто от каждого поворота расходятся новые тропы, которые зовут в какие-то неизведанные места. Будь я одна, я бы безнадёжно заблудилась, отвлекаясь на любой новый след.

Но мои спутники то и дело одёргивают меня. Каждый раз, просто проведя рукой по новому цветку или листу или поздоровавшись со встретившейся по дороге маленькой птичкой или животным, я, подхваченная приливом энергии, танцующей походкой устремлялась вперёд, но Себастьян и Мэва меня останавливали. Приятное поле их сознаний – это цепь, которая не даёт мне упорхнуть на полуденном ветерке.

Этим утром мы вышли из леса к холмам, потом холмы перешли в горы. Библиотека должна быть где-то здесь, на одном из самых высоких пиков. Мы идём вслед за Мэвой. Похоже, мы уже давно привыкли, что кто-то ведёт нас куда-то, и эта привычка стала второй натурой. Возвращаться к привычному всегда так приятно.

И я, и Себастьян чувствуем себя немного спокойнее, когда есть кому о нас позаботиться. Спокойнее настолько, что Себастьян даже решился рассказать Мэве о своём даре. Разумеется, на его признание она отреагировала так же тепло, как и на моё.

Мэва тоже повеселела. Когда мы только встретились, её мысли были безрадостными, а теперь, поскольку ей есть о ком заботиться, они стали светлее и бодрее.

Возможно, друг в друге мы обрели то, что искали.

Около полудня мы начали взбираться на первую гору, и теперь от долгой ходьбы у нас болят ноги. Но мы хотя бы хорошо поели, спасибо припасам, купленным Мэвой в деревне, через которую мы проходили. Солнце уходит за горизонт, и тени ползут с востока. Тут и там попадаются любопытные животные, особенно мама-лиса с детёнышами, которые следуют за нами с тех пор, как увидели, что днём мы остановились перекусить. Мысли лисицы выдают, какая она голодная и как надеется на лёгкую поживу для себя и детей. Втайне от Себастьяна и Мэвы я быстро вытаскиваю из своей сумки немного вяленой говядины и бросаю её позади.

Я улыбаюсь, услышав ликующие мысли мамы и тихие попискивания малышей.

На мгновение Мэва сдвигает брови:

– Что это было?

Я невинно улыбаюсь:

– Я ничего не слышала.

Себастьян хитро смотрит на меня, и я пожимаю плечами. Мэва идёт дальше.

– Начинает темнеть. Надеюсь, мы отыщем Архивы до ночи, – говорит она. В её голосе слышатся тревожные нотки, и я заглядываю к ней в голову.

«И что нам позволят остаться», – думает она.

Я спотыкаюсь о корень, но мне удаётся сохранить равновесие. Почему бы им не позволить нам остаться? Мэва сказала, что в средствах она не стеснена, а мы с Себастьяном готовы отработать свою долю. Спросить её я не могу – не хочу, чтобы Мэва знала, что я без разрешения прочитала её мысли. Я прикусываю свой любопытный язык.

Но теперь каждый шаг окрашен тревогой. Лес кажется гуще и темнее, а мысли животных становятся громче. Клубящиеся облака над головой кажутся насупленными.

Себастьян, конечно, замечает моё настроение. «Что случилось?» – мысленно спрашивает он, но я только качаю головой. С тех пор как мы встретили Мэву, он боится намного меньше. Ничего хорошего не выйдет, если бояться будем мы оба. Надеюсь, всё обойдётся без неприятностей.

К тому времени как я начинаю опасаться, что больше не смогу сделать ни шага, и мы уже влезли минимум на две горы, мы видим прогалину среди деревьев и то, что за ней. Я так резко втягиваю ртом воздух, что получается свист.

Перед нами лежит высокий пик, на вершине которого расположилось огромное круглое каменное здание. Это самое большое здание из всех, что я когда-либо видела, даже с такого расстояния – разве что особняк леди Эшлинг мог бы с ним потягаться. Хотя это здание более впечатляющее. Заходящее солнце озаряет серый камень, придавая ему сумеречно-лиловый оттенок. Я думала, что Архивы будут похожи на библиотеку, а они выглядят как крепость. Наверное, это для того, чтобы защитить хранящиеся внутри знания.

Себастьян пребывает в том же восхищении, что и я.

– Что ж, – говорит Мэва, которую эта громадина тоже впечатлила, – думаю, это они и есть. – Она улыбается нам, её серые глаза поблёскивают. – Я ожидала увидеть несколько иное, но надеюсь, здесь есть все ответы, которые мы ищем.

Её надежда заразительна, она волнами окатывает нас, и я тоже воодушевляюсь.

– Думаете, мы попадём туда до ночи? – спрашивает Себастьян.

– Если поторопимся. Вы готовы идти прямо сейчас – или лучше остановиться и отдохнуть? – Она пристально смотрит на нас.

Я выпрямляю спину.

– Я готова, – говорю я, а Себастьян кивает в знак согласия.

– Тогда идём дальше.

Мы снова выступаем, громадное здание теперь всё время маячит перед нами, с каждым шагом чуть приближаясь. Склон становится круче, и мы замедляем шаг. Здесь, на высоте, совсем немного животных, в основном это птицы. Мысли у них сонные, они хотят только уютно устроиться в своих гнёздах. Я бы тоже хотела, чтобы мы уютно устроились в своих кроватях, но знаю, что нам ещё нужно пройти небольшой участок пути.

Когда мы наконец оказываемся на пороге библиотеки, у меня от усталости гудит голова. Себастьян буквально спит на ходу. Только боль во всём теле не даёт мне самой уснуть. Я едва осознаю, что Мэва стучит в тяжёлую деревянную дверь и ей отвечает женщина с цепким взглядом. Я не могу сосредоточиться на том, что они говорят, но, кажется, ей нужны какие-то аргументы. Наконец дверь открывается, и мы заходим внутрь. У женщины вроде бы растерянный вид, но я списываю это на счёт своей усталости. Я тщательно слежу за тем, чтобы моя магия не вырывалась из-под контроля. Мне нужна их помощь, и я не хочу с самого начала всё испортить и с порога вторгнуться в их личное пространство.

Слипающимися глазами я вижу каменные стены и длинный коридор, озарённый светом свечей. Как раз в тот момент, когда мне кажется, что больше я не смогу сделать ни шага, открывается дверь, и мы оказываемся в комнате, где стоят несколько кушеток. Кто-то – наверное, Мэва – опускает меня на ближайшую. Кажется, это самая мягкая из всех кроватей, на которых я спала. Тень Мэвы нагибается ко мне, и мягкие губы что-то шепчут у меня над головой. «Спи спокойно, малышка», – думает она.

И я сплю.

Глава десятая

Когда на следующее утро я просыпаюсь вместе с солнцем, у меня всё болит. Застонав, я перекатываюсь на кровати и вижу, что я одна. Комната маленькая, и в ней три кушетки. Думаю, здесь устраивают непрошеных гостей.

Отпустив магию, я проверяю, нет ли поблизости знакомых сознаний, и чувствую, что Себастьян спит в соседней комнате, а Мэва уже встала и сейчас в коридоре. Я встаю с кровати и иду к ней. При виде меня её лицо светлеет.

– Симона, как ты спала?

Я потягиваюсь и зеваю:

– Хорошо. Но у меня всё болит. Я не привыкла так много ходить.

Когда я путешествовала с лордом Тейтом и Алденом, они обычно выделяли мне пони или сажали к себе на лошадь. Я люблю гулять, но за последние несколько дней я увидела больше, чем за всю предыдущую жизнь. По крайней мере, из того, что я помню.

– Вы уже говорили с главой Архивов?

Мэва вздыхает:

– Я жду её.

– Думаете, они позволят нам остаться? – Сейчас я больше всего боюсь не контролёра, а того, что мы не найдём помощи, которую ищем.

Мэва убирает у меня с лица прядь волос:

– Конечно позволят. Разве они смогут отказать тебе?

У меня перехватывает дыхание. Я не рассказывала Мэве, что библиотекари к нам уже приходили и поступили именно так. Но на этот раз, в других обстоятельствах, при скромных усилиях с нашей стороны, надеюсь, они согласятся. Джемма так считала.

Дверь соседней комнаты со скрипом открывается, и Себастьян выглядывает в коридор, протирая заспанные глаза.

– Доброе утро, – говорит он. Его тёмные кудри растрепались ещё сильнее, чем мои блёклые локоны, и я невольно хихикаю.

По каменному полу коридора разносится звучный стук туфель, и из-за угла показывается знакомая мне библиотекарь – Рэйчел, книжница: у неё странное выражение лица. Увидев меня и Себастьяна, она резко останавливается.

– Ох, – говорит она, – это вы двое. Я не знала. Мы с Идой прибыли только вчера вечером. – Она искоса смотрит на Мэву. – Где твоя сестра? – спрашивает она у Себастьяна.

Тот становится явственно зелёного цвета и ковыряет носком пол. Вместо него отвечаю я:

– Мы с Джеммой разделились. Мы собирались встретиться с ней здесь, – ещё одна ложь с толикой правды. Я бы очень хотела быть абсолютно откровенной с этими людьми, но в то же время боюсь, что нас могут отослать, если подумают, что мы как-то связаны с контролёром. Это тонкая нить, и я не скажу, что уж очень хорошо на ней балансирую.

Рэйчел хмурится:

– Понятно. Но боюсь, её здесь нет. Надеюсь, она скоро прибудет.

Я активно киваю, и Мэва вскидывает брови. Я утыкаюсь взглядом в пол.

– Мы случайно встретились во время поисков, – говорит Мэва. – И решили, что будет лучше продолжить путь вместе, раз уж у нас общая цель.

– Наш главный библиотекарь Юна сейчас встретится с вами, чтобы обсудить то, что вы хотите здесь найти, – Рэйчел снова пристально и долго смотрит на меня, после чего устремляется вперёд по коридору. – Я отведу вас к ней.

Вдоль коридора идут окна, и я не могу удержаться, чтобы не выглянуть наружу, когда мы проходим мимо. Мы всего лишь на втором ярусе крепости, но даже с этой высоты видно почти всю Париллу – и, наверное, часть Циннии и Аббачо. Мир кажется огромным и крошечным одновременно. Вид просто головокружительный. Мэва хлопает меня по плечу, и я понимаю, что остановилась.

– Идём, дитя. У тебя ещё будет время полюбоваться.

Я бросаю взгляд на Рэйчел и с облегчением вижу, что она улыбается. Мы идём дальше, и я прилагаю все усилия, чтобы удержаться и не смотреть на восхитительное зрелище за окнами. Мэва правильно сказала: на это у меня ещё будет время.

Но не успеваем мы добраться до нашей цели, как заворачиваем за угол и видим ещё одно знакомое лицо – видеть которое я бы не хотела. Ида вскидывает брови, вздёргивает нос к потолку и удаляется в противоположном направлении. Конечно, логично, что она здесь. Однако судя по усмешке, которая играет на губах Рэйчел, её это, кажется, совсем не беспокоит.

Вскоре она приводит нас в уютную гостиную, где горит жаркий огонь и стоят несколько мягких кресел. Я невольно протягиваю руки к пламени. Мне нравится, как танцуют его язычки. Но тут в комнату входит главный библиотекарь, и я мгновенно чувствую её недовольство, пока она подходит к своему креслу. Я даже не пытаюсь задействовать свою магию, но сегодня утром настроение у неё явно взрывное, и для нас это не предвещает ничего хорошего.

Я прячу руки в карманах юбки и внимательно слежу за этой женщиной.

– Добро пожаловать в библиотеку, – говорит Юна. Она высокая, с пронзительными карими глазами и длинными седыми волосами, заплетёнными в косу, спадающую ей на спину. – Чем мы обязаны вашему внезапному появлению?

Мэва говорит первая:

– Мы ищем сведения и понимаем, что это лучшее место во всех трёх провинциях, чтобы добыть их.

Юна вскидывает бровь.

– А какие именно сведения вы ищете?

– О местонахождении наших семей. Пропали мои дети. И эта девочка, Симона, – Мэва кладёт руки мне на плечи, – тоже ищет свою семью.

Рэйчел выходит вперёд:

– Симона была пленницей леди Эшлинг, мэм. У неё есть дар.

Юна, кажется, удивлена.

– Правда? А что ты умеешь, дорогая? – она наклоняется ко мне.

– Я читаю мысли, – говорю я. – Но я стараюсь не делать этого без разрешения.

– Ну разумеется, – глубокомысленно говорит Юна.

– О своей семье я знаю только то, что они – должно быть, очень давно – жили где-то на территории Париллы, в деревне Рен. Мы надеялись, что в ваших архивах сохранились какие-то записи.

– А, значит, ты не знаешь, когда леди забрала тебя, – говорит Юна. Недовольство, которое она источала вначале, притупляется и сменяется теплотой. Возможно, даже сочувствием. А может, это просто жар от огня. Я слишком нервничаю, чтобы заглянуть к ней в голову и узнать наверняка. Я сомневаюсь, что ей это понравится, и если мы хотим, чтобы нам позволили здесь остаться, не стоит с этого начинать.

– На данный момент у нас нет свободных специалистов, – предупреждает Юна. – Вам придётся изучать документы самостоятельно. Это утомительно и может занять много времени. К тому же я не могу вам ничего обещать. Но если деревня Рен на самом деле существовала и сохранились какие-то карты или свитки с упоминанием о ней, то сейчас они здесь.

Надежда поднимается у меня в груди и стремится ко рту прежде, чем я успеваю её остановить:

– Значит, мы можем остаться?

Рэйчел смеётся, а Юна отвечает:

– Да. Рэйчел проведёт вас в крыло, где есть свободные комнаты, и покажет, где вы можете найти нужные вам тома. И ещё она покажет, где вы сможете позавтракать. Уверена, вам пришлось проделать долгий путь, и вы наверняка умираете с голоду. – Она встаёт и уходит, но перед этим всё-таки искоса бросает взгляд на Мэву, у которой, судя по всему, отлегло от сердца.

И у меня тоже. После встречи с Идой, старшим библиотекарем, я боялась, что Юна нам откажет. Но теперь, когда всё прояснилось, мой желудок урчит так, что заглушает все прочие звуки. Сначала завтрак – всё остальное потом.

Рэйчел приводит нас в большой зал, где когда-то, наверное, было не продохнуть – столько людей из всех трёх провинций приезжали сюда за сведениями, но теперь их число значительно сократилось. А может быть, мы просто опоздали к завтраку. Я никогда особенно не дружила со временем.

В центре комнаты расположен большой круглый стол с уже накрытым завтраком. Миски с фруктами, варёными яйцами, сосисками, бутербродами с сыром, кексами и моими любимыми блинчиками – от такого изобилия у меня слюнки текут.

– Здесь мы собираемся на завтрак, обед и ужин. У нас работают замечательные повара, – говорит Рэйчел. – Прошу, угощайтесь. Я вернусь через полчаса и проведу вас в ваши комнаты, а потом покажу, где вы сможете начать поиски. – Она выскальзывает за двери, оставив нас вместе с завтраком и горсткой других служащих и гостей библиотеки.

Себастьян не теряет времени даром и накладывает себе полную тарелку кексов и сосисок. Я не отстаю и налегаю на фрукты и блинчики. Мэва следует моему примеру.

– Это мои любимые, – говорит она, и я краснею. На этот раз она будто прочитала мои мысли.

Мы находим свободное место и принимаемся за еду. Мысли Себастьяна только об одном: «Как думаешь, Джемма скоро здесь появится?»

«Не знаю. Наверное, зависит от того, как скоро контролёр её отпустит».

Я тут же жалею о том, что так подумала, потому что Себастьян чуть не давится кексом.

«Уверена, она уже на пути сюда. Может, ей потребуется ещё пара дней».

«Надеюсь», – отвечает он.

Спустя несколько минут к нам присоединяется женщина. Она примерно тех же лет, что и Джемма, со светлыми волосами и настолько тёмными карими глазами, что они кажутся почти чёрными. На лице у неё широчайшая улыбка, и это поражает сильнее всего.

– Добро пожаловать в Архивы Париллы! Меня зовут Девинн. Я слышала, вы двое, – она поводит рукой в нашу с Себастьяном сторону, – получили благословение кометы. – Она вся сияет. – Я изучаю происхождение кометы Серилии и магии как таковой. Буду счастлива поковыряться в ваших головках.

От одного её вида меня пробирает дрожь. Себастьян толкает меня под столом: «Мне не нравится, как она это сказала».

«Мне тоже».

– Возможно, в другой день, – вежливо говорит Мэва. – Мы только что прибыли, и нам ещё многое нужно успеть.

Девинн отмахивается:

– Ну конечно, конечно. Но пожалуйста, прежде чем вы уйдёте, я просто обязана вас удержать и расспросить о вас и ваших талантах. – Она откидывается на спинку стула и вздыхает.

– Разве не чудесно, что теперь, когда леди Эшлинг больше нет, повсюду так много одарённых людей? Кто мог знать, что она заточила столько несчастных в своём Саду – и всё ради того, чтобы копить магию для себя.

Меня пробирает дрожь и тянет убежать. В округлившихся глазах Себастьяна мечется паника.

– Дай им спокойно поесть, Девинн, – раздаётся мужской голос. Рядом с нами стоит сурового вида человек в тускло-серых одеждах. – Некоторым из нас предстоят серьёзные исследования, и нам ни к чему твои вечные разглагольствования о магии и кометах.

Девинн смеётся:

– Это Коннор. Он считает, что любой, кто находит удовольствие в своей работе, – просто дилетант. – Она наклоняется вперёд. – Я бы ни за что не хотела стать такой чопорной, как он. Но – оставлю вас, завтракайте на здоровье. Надеюсь, что мы ещё встретимся. – Она уносится прочь, по пути метнув на Коннора неприязненный взгляд.

Я невольно быстро, мельком заглядываю…

«Напыщенный глупец», – думает Девинн.

«Невежда», – думает Коннор.

Я смеюсь, но тут же зажимаю рот обеими руками. Коннор хмурится, его кустистые брови сдвигаются на лбу в мрачную V.

– Что смешного? – спрашивает он.

– Н-ничего, – выдавливаю я.

Он недовольно пыхтит.

– А в чём заключается ваше исследование? – спрашивает Мэва, она явно пытается сгладить обстановку.

Коннор выпрямляется и складывает руки на животе:

– Я из Циннии – изучаю затерянный город, который некогда процветал в долине рядом с нынешней столицей. Я всесторонне изучил руины, а сейчас просматриваю архивы в поисках упоминаний, которые другие могли упустить. Я довольно въедливый.

– Понимаю, – говорит Мэва. – Удачи вам.

Он коротко кивает и поспешно выходит из обеденного зала.

«Дети в библиотеке? Это недопустимо».

Агрессивный порыв его мыслей чуть не сбрасывает меня со стула. Трясущейся рукой я откладываю вилку, мой голод улетучился.

– Кажется, мы ему не очень понравились, – тихо говорю я.

Мэва накрывает мою ладонь своей.

– Это не имеет значения. Нам разрешили остаться здесь, и мы сделаем то, ради чего пришли. Это я тебе обещаю.

Глава одиннадцатая

Ктому времени, когда мы заканчиваем с завтраком, Рэйчел возвращается и ведёт нас по другому коридору в жилое крыло. Она показывает каждому небольшую комнату, где стоит кровать, стул, маленький стол со свечой и умывальник. В каждой комнате есть окно, из которого видно гору внизу.

– Ваши вещи уже принесли сюда. Вот ключи. А сейчас вы, наверное, хотите пойти в Архивы? – Рэйчел улыбается. Судя по всему, ей здесь очень нравится. То, как она двигается, говорит, даже думает, тому подтверждение.

– Да, спасибо вам, – говорит Мэва.

Бодрой походкой Рэйчел ведёт нас в глубь крепости, на третий ярус. По пути она рассказывает нам о картинах на стенах: кто и когда их нарисовал. Все эти имена и даты крутятся у меня в голове, и я боюсь, как бы они не вытекли из ушей. Я не представляю, как Рэйчел ухитряется не запутаться. Её память меня впечатляет. Когда мы добираемся до площадки на третьем ярусе, она ведёт нас прямо к большим двойным дверям и широко распахивает их.

Себастьян ахает, а я замираю в немом изумлении. Мэва остаётся невозмутимой, словно именно это и ожидала увидеть. Гигантская круглая комната, в которой ряд за рядом идут высокие стеллажи с книгами и свитками, занимает целый ярус здания, она настолько просторная, что с того места, где стою, я не вижу всех полок. Все стеллажи сделаны из одного и того же тёмно-коричневого дерева, но сами книги различаются по цвету и размеру: такого многообразия я даже вообразить не могла. Тут и там поблёскивают стеклянные витрины, а на стенах висят картины и гобелены. Здесь много библиотекарей – сидят точно статуи за своими столами у окон или мечутся между стеллажей в поисках той самой нужной книги. Несмотря на то что все молчат, в воздухе будто висит наэлектризованный рабочий гул.

– Я и не подозревала, что на свете столько книг! – восклицаю я.

Рэйчел смеётся:

– А здесь ещё пять таких же, как этот, ярусов.

«Как мы отыщем то, что нам нужно?» – мысленно спрашивает у меня Себастьян.

«Может, Мэва и Рэйчел подскажут, как сузить круг поиска».

«Надеюсь…»

– На этом ярусе самые старые книги находятся в северо-западной секции, вон там, – продолжает Рэйчел, указав на полки. – Столы для чтения стоят по всему залу. Если понадобится помощь – дайте мне знать. – Она заговорщически наклоняется. – Пока я только ассистент, а это значит, что, в отличие от других библиотекарей, у меня чуть больше свободного времени.

«И я не согласна с предписанием, по которому мы работаем только с оплаченными проектами», – думает Рэйчел. Я изо всех сил стараюсь скрыть улыбку. Когда мы впервые встретились, я уже понимала, что она почему-то мне нравится.

– Вы очень добры, Рэйчел, – говорит Мэва.

Мы направляемся к той секции, которую нам указали, и просматриваем корешки книг, выискивая те, которые могли бы содержать сведения о старых деревнях Париллы. Мэва снимает с полок несколько экземпляров и кладёт их на стол; одну книгу подталкивает ко мне, другую – к Себастьяну.

– Мы вполне можем начать с этих, – говорит она.

Вместе мы шерстим книги в поисках того главного слова, которое может изменить мою жизнь – в случае, если мы его найдём.

Рен.

Мы проводим, как нам кажется, много часов, роясь в книгах и свитках, но безуспешно. То, что я постоянно отвлекаюсь и слоняюсь вокруг в поисках увлекательных сокровищ, которые могут храниться на других стеллажах, делу не помогает. Себастьян изо всех сил старается работать усердно, но он по-прежнему волнуется за Джемму и поэтому продвигается медленно. Какое-то время Мэва помогает нам искать сведения о Рен, после чего направляется к секции, где содержатся менее древние записи о городах, в надежде найти хоть малейшее упоминание о новоприбывших, которые по описанию походили бы на её похищенных детей. Все города, посёлки и деревни всех трёх провинций отправляют сюда документацию на хранение. Мельком скользнув в мысли Мэвы, я отмечаю, что она не очень-то рассчитывает найти своих детей, но надежда – странная штука.

За время наших поисков на меня несколько раз накатывает ощущение, что за мной наблюдают, но когда я оглядываюсь, то никого не вижу. Я очень стараюсь быть хорошей и даже случайно не лезть ни к кому в голову, но после того, как это происходит в третий раз, у меня не остаётся выбора. Я отпускаю свою магию и слышу мысли, от которых у меня мурашки бегут по коже.

«Интереснейшие детки. Не знаю, что такого они наплели Юне, что она позволила им заниматься здесь, но в итоге они могут оказаться крайне полезными…»

Я вздрагиваю, поняв, чьи это мысли – Иды, библиотекаря, которая вместе с Рэйчел приезжала в деревню Себастьяна. Мне так любопытно, что я встаю со своего места и наконец вижу её: она прямо за углом от нас. Ходит по залу и переставляет книги. Стоит ей заметить, что я на неё смотрю, как на её лице появляется мрачное выражение.

– Если не собираешься работать, можешь прямо сейчас отправляться домой, – бросает она и, повернувшись ко мне спиной, возвращается к своему занятию.

Мне крайне неприятно слышать такое резкое замечание, и, вернувшись к своему столу, я пересказываю его Себастьяну.

«Ну, это просто грубо, – мысленно отвечает он. – Она мне и раньше не нравилась, а теперь тем более».

«Мне тоже».

К тому времени, когда мы решаем, что на сегодня достаточно исследований, мы уже измотаны, а у меня от книжной пыли болит нос. Подходя к дверям зала, мы натыкаемся на Юну и Коннора – оба явно не в лучшем настроении.

– Вы это не серьёзно?! – возмущается Коннор.

– В чём дело? – спрашивает Мэва.

– Всё прекрасно. Вам не о чем беспокоиться, – отвечает Юна.

Коннор фыркает и одёргивает пиджак:

– Ничего прекрасного. Эти дети в библиотеке путаются у всех под ногами. Вот эта, – он указывает на меня пальцем, и я мгновенно становлюсь свекольного цвета, – даже не пытается чем-то заняться. Она только и делает, что поёт себе под нос и доводит меня до белого каления вместо того, чтобы искать то, ради чего здесь оказалась!

Я даже не подозревала, что Коннор был с нами на одном ярусе. Порой, когда я брожу вокруг, я совсем не замечаю того, что должна бы заметить. Я уставилась себе под ноги, но Мэва успокаивающе кладёт руку мне на плечо:

– Это девочка, которая ищет свою потерянную семью, а не изыскатель, как вы. Разумеется, у неё и в мыслях не было мешать вам. Если подобное случится снова, дайте нам знать, и мы уйдём на другой ярус библиотеки.

– Видите? Вам всем здесь хватит места, – говорит Юна.

Коннор ворчит.

– Мы ещё не закончили, – говорит он Юне и, громко топая, уходит в коридор. Я отпускаю свою магию, чтобы мельком заглянуть ему в голову.

«Глупая вздорная женщина. Если она ничего не предпримет в связи с этими, я…»

От его слов я вздрагиваю и не хочу их озвучивать.

Юна вздыхает и разглаживает юбки:

– Извините. Коннор крайне увлечён своей работой и порой выходит из себя, когда всё идёт не так, как ему хочется. Вы уже идёте на ужин?

– О да, – кивает Себастьян под урчание живота. – Никогда не думал, что от чтения можно так проголодаться.

Мэва и Юна смеются.

– В таком случае, приятного ужина и спокойной ночи, – Юна заходит в библиотеку, двойные двери закрываются за ней.

– Кажется, никто нам здесь не рад, даже если не считать Иду и Коннора, – говорит Себастьян.

Мы идём в обеденный зал, и с каждым шагом мои ноги всё сильнее наливаются свинцом. Но стоит нам сесть за стол, как я начинаю оживать. За ужином здесь собралось больше людей, чем днём, и хор чужих мыслей просто оглушает. Мне приходится напрягаться, чтобы сдерживать свою магию, и последнее время у меня лучше получается её контролировать. Возможно, практика наконец-то даёт свои плоды.

Как только я отправляю в рот последний кусок мясного пирога, меня атакует свирепый поток злых мыслей, и я разворачиваюсь на стуле так резко, что чуть не давлюсь едой.

– Симона, в чём дело? – спрашивает Мэва.

В дверях обеденного зала стоит Коннор и мрачно смотрит на нашу маленькую компанию. Рыкнув, он выходит в коридор, даже не поев. Вся дрожа, я разворачиваюсь обратно.

– Он не станет нам мешать, – говорит Мэва. – Я об этом позабочусь.

Я улыбаюсь ей слабой улыбкой, но за ней мне не скрыть тревогу, которую ощущаю из-за Коннора. Есть в нём какая-то свирепость, которая меня пугает. И мы уже перешли ему дорогу.

Глава двенадцатая

Мы уже целую неделю провели в Архивах. Сейчас, вместо того чтобы бродить по саду или перевитым ручьями лесам, я гуляю по роще книг. Одни древние и крошащиеся, другие хрустящие и новые; здесь столько всего интересного – и намного меньше беспокойных умов, чем в деревне Себастьяна. На самом деле обычно я здесь самая шумная. Иногда я смеюсь, не подумав, нарушаю тишину – и тогда меня внезапно одёргивает проходящий мимо библиотекарь.

Библиотека выстроена в форме круга. В центре здания находится просторная лестница, которая, кажется, уходит по спирали прямо в небо. На первом этаже расположены жилые комнаты библиотекарей и гостевые номера для путников вроде нас, а также кухня и обеденный зал. Я даже не знаю, сколько здесь всего этажей, но все они забиты книгами и реликвиями. Всё здание стонет под грузом истории. На каждом ярусе стоят высокие массивные шкафы, сделанные из всё той же тёмной древесины, гладкой на ощупь на новых участках и шершавой, изношенной – на старых.

Мы прошерстили всё, на что нам указала Рэйчел на первых двух ярусах, а теперь ждём, когда нам предоставят доступ к каким-то очень древним манускриптам, которые обретаются в отдельной секции на другом ярусе. Я представляю, как там темно и тихо, свет исходит только от тонких свечей. А чернила на свитках выцвели так, что разобрать слова практически невозможно.

Но если честно, я не знаю, как там на самом деле. Ещё не знаю. Мэва как раз занята тем, чтобы нам дали доступ. Она очень нам помогает и, кажется, не меньше меня хочет отыскать мою семью.

Сегодня мы с Себастьяном, как обычно, ждём за нашим столом на третьем этаже, пока Мэва работает за своим на другом конце зала. При ней её тетрадь с заметками и целая кипа книг и документов, из которых она надеется узнать, что случилось с её семьёй. Каждую секунду, которую она не помогает нам, она проводит за тем столом.

– Вы готовы? – звук голоса Рэйчел вырывает меня из моих мыслей.

– А, да, – говорю я, спрыгнув со стула. – Я сейчас приведу Мэву.

Прежде чем Себастьян или Рэйчел успевают сказать хоть слово, я уже бегу вдоль длинных рядов полок – туда, где сидит Мэва. Приблизившись к ней, я замедляю шаг. Пугать людей нехорошо, и я хочу быть более осторожной и не выскакивать на них из-за стеллажей.

Когда я подхожу, Мэва сидит ко мне спиной, но она тут же оборачивается и улыбается. Она кладёт обратно в стопку небольшую тонкую книжку, которую только что изучала:

– Симона! Рэйчел уже вернулась?

– Да. Я пришла за вами.

– Тогда нужно поспешить. – Мэва протягивает мне руку. Я с радостью беру её и отвечаю на улыбку.

Когда мы все снова в сборе, Рэйчел ведёт нас в комнату, где хранятся древние свитки и карты, и, насвистывая, перебирает ключи, которые висят на кольце у неё на поясе.

– Я всего раз была здесь. Обычно мы не впускаем сюда новых посетителей. Похоже, глава Архивов вам благоволит. – Она находит нужный ключ – старый железный, изогнутая головка украшена затейливым узором – и отпирает тяжёлую деревянную дверь. Рэйчел придерживает створку, и Мэва ведёт нас внутрь.

В центре комнаты стоит тяжёлый дубовый стол, который выглядит так, будто вытесан из центральной части ствола древнего исполинского дерева. Мэва рассказывала нам, что в Аббачо есть подобные деревья, но я не помню, чтобы мне доводилось их видеть. А если и видела – должно быть, Себастьян забрал у меня эти воспоминания. Я провожу руками по столу, и меня пробирает дрожь.

По большей части круглый зал заставлен стеллажами со свитками всех форм и размеров и с плотно утрамбованными мешками документов; кое-где виднеются переплетённые книги в блестящих кожаных обложках. В воздухе разлит какой-то запах – вполне характерный для книг, как я узнала позже, – от которого у меня приятно чешется в носу. Разинув рот, я оглядываю весь зал, а Себастьян рядом тем временем что-то лопочет.

– Мы сможем хоть что-то отыскать здесь до того, как всё это рассыплется в пыль? – спрашивает он.

Рэйчел смеётся:

– Для этого здесь я. – Приложив палец к подбородку, она принимается кружить по залу. Я инстинктивно копирую её, какое-то время мои юбки и голова неистово кружатся. Мэва похлопывает меня по плечу. Рэйчел ведёт рукой по выцветшим буквенно-цифровым обозначениям, отпечатанным на каждой полке, пока не находит то, что нужно: – Ага! – Она берёт с полки пачку бумаг, по виду напоминающих карты, а также несколько древних свитков и раскладывает их на огромном дубовом столе. – Ну вот. Это наши самые старые карты и несколько самых первых записей со всех трёх территорий. Остальные документы на вон тех полках справа.

Я окидываю взглядом все эти груды документов – и мои надежды моментально меркнут:

– Но с чего нам начать?

Рэйчел хлопает меня по плечу и отводит назад мои белые волосы:

– Не волнуйся. Я останусь и помогу. Благодаря вам троим у меня появилось самое интересное занятие с тех самых пор, как я работаю здесь.

«Они думают, что задали мне тягомотную задачу – но как же они ошибаются!» – думает она, и я смеюсь.

Сначала Рэйчел широко распахивает глаза, но тут же смеётся сама:

– Прости, я на секунду забыла, что ты умеешь читать мысли.

Я пристыжённо качаю головой:

– Нет, это вы меня простите. Я не хотела выпускать свою магию на волю. – Я чешу голову. – С тех пор как леди Эшлинг лишилась сил, мне трудно держать её под контролем. Я не уверена до конца, но мне кажется, что когда-то я лучше управляла своим даром. Но ничего, кроме смутных воспоминаний, это не подтверждает.

Себастьян мрачнеет и отводит взгляд.

«Прости, – мысленно говорю я ему. – Ты не виноват. Это всё она. Только она».

Он едва заметно улыбается мне, но его улыбка вряд ли искренна.

– Ну что ж, начнём? – говорит Рэйчел. Она кладёт перед каждым по стопке документов и карт, которые нам предстоит просмотреть.

Себастьян таращится на всё это, но молчит. Однако мысли его далеки от радужных. «Это займёт целую вечность», – уверен он.

Я пожимаю плечами: «Время – всё, что у меня есть».

Когда Себастьян садится перед своей кипой документов, его мысли обращаются к Джемме, и я быстро жалею о своих словах.

«Как ужасно, что Джеммы здесь нет. Я так надеялся, что к этому времени она придёт сюда, – сокрушается Себастьян. – Что с ней могло случиться? Мы не должны были бросать её».

«Уверена, она скоро будет здесь. И мы ничем не могли ей помочь. Если бы остались – контролёр бы просто забрал нас с собой».

Мы оба содрогаемся: слишком хорошо знаем, что это значит.

Я начинаю с карт, которые Рэйчел положила передо мной. Они старые и сморщенные по краям, и когда я их разворачиваю, слегка крошатся у меня в руках. Я мало что помню из той поры, когда жила у леди Эшлинг, но умение читать карты осталось при мне. Лорд Тейт какое-то время учил меня, но потом, поняв, что я ничего не запоминаю, бросил. Но кое-что отложилось у меня в памяти. Тогда я просто была настолько дезориентирована и напичкана заклятиями, что не могла воспринимать ничего, кроме прямых приказов.

Но я знаю, что значит рисунок компаса на карте, и знаю, как обозначены ручьи, реки, деревья и деревни. Первая карта – карта Париллы, на ней подробно изображены земли, которые я прошла ранее. Полагаю, это было в то время, когда солдаты леди Эшлинг преследовали ткачиху теней Эммелину после того, как она сбежала из дома. Деревня Рен нигде не обозначена, хотя карта довольно старая.

Я придвигаю к себе вторую карту и стараюсь сосредоточиться, но мой ум начинает слоняться вокруг, и вскоре ноги следуют за ним. Я кружу по комнате, водя пальцем по изношенным корешкам. В одном этом зале столько информации, не говоря уж о целом здании, и я не могу избавиться от ощущения, что мозг может взорваться прежде, чем вберёт её в себя.

Что-то останавливает меня, и я понимаю, что на моих плечах лежат руки Мэвы:

– Малышка, я понимаю, что это непросто, но мы должны сосредоточиться на цели. Как думаешь, выдержишь ещё немного? – Лицо у неё доброе, и в мыслях нет гнева, но я всё равно краснею.

– Простите, – говорю я, уставившись в пол. Ботинки у меня всё ещё в пыли после нашей прогулки по горам на прошлой неделе. Я взяла с собой только одну пару обуви. – Я буду стараться.

Мэва слегка сжимает руки:

– Этого достаточно. Я знаю, как нелегко тебе приходится после того, что с тобой сделала леди. Но я верю, что у тебя будет получаться лучше, если немного потренируешься.

Во мне вспыхивает надежда. Будет чудесно, если я найду свою семью, Мэва – свою, и Джемма скоро вернётся к нам, ведь правда? Это всё, чего я хочу. Чтобы все наши семьи воссоединились. Чтобы всё встало на свои места.

Я возвращаюсь на своё место за массивным круглым столом и с новым рвением принимаюсь за работу. У меня получится. Я буду стараться изо всех сил. Ради себя, ради Себастьяна. И ради Мэвы.

День проходит в тумане. Уже близится время ужинать, когда я вдруг замечаю кое-что – и буквально подскакиваю от волнения. Я медлю, моя рука замерла над картой. Я уже собиралась отложить её в стопку вместе с другими документами, которые оказались бесполезными, но теперь радуюсь, что не сделала этого. В верхнем углу стоят три полустёршиеся буквы, при виде которых у меня замирает сердце.

Р-Е-Н.

– Рэйчел! – вскрикиваю я, стараясь унять дрожь в руках.

Вскинув брови, библиотекарь подходит ко мне. И округляет глаза:

– Отлично, Симона. Думаю, ты нашла её.

Себастьян ахает:

– Серьёзно?! Ты нашла Рен?! – Он бросается ко мне, и Мэва вслед за ним.

Моё сердце так колотится, что я боюсь, как бы оно не вылетело из груди. Я боюсь моргать из страха, что карта исчезнет, если я хоть на секунду закрою глаза. На этой карте есть единственная ниточка, связывающая меня с моей семьёй. Она настолько тонкая, что может легко исчезнуть. Мне на плечо опускается тёплая ладонь. Мэва улыбается, глядя на меня сверху вниз, и я неуверенно улыбаюсь в ответ. Я так долго искала свою семью и теперь не могу поверить, что всё это происходит на самом деле.

Рэйчел идёт в другую секцию зала:

– Давайте-ка посмотрим… Это очень старая карта. Я не узнаю некоторых обозначений. Нужно сравнить её с более новой, чтобы понять, где сейчас это место.

Я не смею дышать, пока она просматривает другие кипы карт. Мэва шепчет мне на ухо: «Ты хорошо поработала». Я вся сияю, моё сердце колотится ещё быстрее. У меня начинает кружиться голова, когда Рэйчел наконец вытаскивает карту, охватывающую всю территорию Париллы, и раскладывает её на столе, чтобы всем было видно. Она сравнивает две карты и с каждой секундой всё сильнее хмурится.

Тепло, поднявшееся у меня внутри, начинает остывать.

– В чём дело? – спрашиваю я, выглянув у неё из-под руки.

– Я… – Рэйчел умолкает, по очереди глядя то на древнюю карту, то на более новую. – Я не понимаю. Всё очень странно.

– Что именно? – спрашивает Мэва и забирает у Рэйчел старую карту. Взглянув на неё, она грустно вздыхает.

От ужаса я цепенею.

– В чём дело? – снова спрашиваю я, на этот раз более настойчиво.

Мэва смотрит на меня долгим печальным взглядом.

– Моя милая… Мне жаль. Не думаю, что нам удастся посетить Рен. – Она кладёт маленькую старую карту поверх новой. И указывает на нужную локацию. – Рен находится вот здесь, в долине между двумя горными хребтами, – она ведёт пальцем по новой карте. – Но этой долины между горами больше нет: теперь там озеро Ючелло. Должно быть, в какой-то момент эту область затопило, и деревню стёрло с лица Земли.

В отчаянии я опускаюсь на пол, спрятав лицо в ладонях. Себастьян садится рядом, положив руку мне на плечо.

«Мне жаль», – думает он. Я не отвечаю. Я не знаю, что ответить. Я подозревала, что я намного старше, чем выгляжу, и что меня похитили давным-давно, но я никогда не думала, что с тех пор прошло так много времени и вся местность, на которой стояла моя деревня, оказалась под водой. Я надеялась, что у меня всё сложится почти как у Себастьяна, у которого по-прежнему есть родственники, только повзрослевшие.

Я прерывисто дышу и чувствую боль во всём теле – и одновременно нигде. Вот каково это – когда надежду с корнем вырывают из сердца.

Кто-то поднимает меня с пола и прижимает к груди. Каштановые волосы падают мне на лицо, и я слышу тихий шёпот Мэвы:

– Я знаю, что сейчас тебе нестерпимо больно, но со временем станет легче.

Мэва понимает. Она потеряла детей, надежда отыскать их слаба, а печаль непомерна, хотя и немного слабее с тех пор, как мы встретились. Я кладу голову ей на плечо, – непролитые слёзы обжигают глаза, – и она несёт меня обратно в мою комнату.

Мэва аккуратно укладывает меня на кровать и укрывает одеялом до подбородка, напевая колыбельную. Я закрываю глаза, позволяя её тихому нежному голосу увести меня в беспокойный сон.

Глава тринадцатая

Япросыпаюсь поздним вечером, а Мэва всё ещё спит в кресле рядом с моей кроватью. Я не хочу её будить, поэтому тихо, на цыпочках выхожу из комнаты. Кажется, будто к моим ногам привязаны свинцовые гири. Надеюсь, Мэва не ошибается и со временем станет легче.

Но есть кое-что, что я должна сделать.

Я стучусь в дверь Себастьяна, и она почти сразу же широко распахивается. Он с облегчением выдыхает:

– Я волновался за тебя.

Я вхожу в комнату и резко поворачиваюсь к нему лицом, взметнувшиеся юбки щекочут мне ноги.

– Ты в порядке? – спрашивает он. – Представить не могу, что ты чувствуешь теперь, когда всё выяснилось.

Я падаю в кресло в углу комнаты и проваливаюсь в подушки.

– Получше, – говорю я, сморщив нос. – Мне кажется, на самом деле я никогда и не надеялась, что мы найдём Рен. Так что я даже не удивлена, серьёзно. Но тогда, в тот миг я почти поверила, что нам удастся отыскать хоть что-то. Больно от того, что надежда разбилась. – Я потираю центр груди.

– Мне жаль, – говорит Себастьян. А что ещё тут скажешь? Я знаю, он вернул бы мне воспоминания о семье, если бы мог. Но он не может, поэтому теперь я действительно навсегда лишилась их.

– Спасибо, – говорю я и через силу улыбаюсь ему. – Я рада, что по крайней мере ты нашёл свою семью.

Я хотела сказать что-то доброе, но Себастьян сразу же мрачнеет, его снова охватывает тревога из-за того, что Джемма задерживается.

– Не волнуйся, – говорю я. – Я знаю, Джемма скоро будет здесь. Я уверена. Она ни за что тебя не бросит. – Я наклоняюсь вперёд и пожимаю ему руку. – Мы тоже семья. И у тебя всегда есть я. Может, это прозвучит странно, но как бы ужасно ни поступила леди Эшлинг, когда похитила нас, это свело нас вместе. Фактически ты единственная семья, которая у меня когда-либо была.

Себастьян горячо пожимает мне руку в ответ:

– И тебе найдётся место в моей семье. Всегда, я обещаю.

– Спасибо, – говорю я, глубоко вдохнув. – Но мы должны сделать кое-что ещё.

Себастьян непонимающе смотрит на меня.

– Нам нужно поговорить с главным библиотекарем, Юной. Я… Я хочу поблагодарить её. Мне важно, чтобы она знала, что мы нашли то, что искали, и уйдём отсюда, как только к нам присоединится Джемма.

Я направляюсь к двери, но он останавливает меня:

– Ты хочешь пойти прямо сейчас?

Я пожимаю плечами:

– По мне, лучше раньше, чем позже. А на обратном пути можем зайти на кухню и чем-нибудь перекусить. Я умираю с голоду, а обеденный зал, наверное, уже закрыт в такой поздний час.

Себастьян идёт вместе со мной по тёмным коридорам, мы молчим, и я оглядываю всё вокруг. Каждый коридор здесь чем-то отличается от предыдущего, хотя все они похожи друг на друга. Одни и те же обитые деревом стены и поблёскивающий каменный пол, за столько веков отполированный тысячами ног. Но в коридоре, куда выходит комната Себастьяна, стоит много стеклянных шкафов со странными предметами. Небольшие фигурки влиятельных деятелей далёкого прошлого, витиевато расписанные изогнутые вазы и другие чудесные маленькие штуки привлекают моё внимание. На подходе к библиотечному ярусу стены покрыты широкими гобеленами, и у всех своя история, к которой так и хочется прикоснуться. Я невольно останавливаюсь у каждого полотна. Себастьяну приходится буквально тащить меня за собой.

Нам известно, что Юна «сова», ложится поздно, так что в первую очередь идём проверять её кабинет. Это маленькая комната на четвёртом ярусе, отделённая от библиотеки стеклянной стеной, там хранятся особые документы, манускрипты и текущие работы Юны. Но когда мы поднимаемся на четвёртый ярус, Юны в кабинете нет и свечи не горят. Кажется, сюда уже несколько часов никто не заходил.

Тогда мы отправляемся в ту часть здания, где находятся покои библиотекарей; мы идём быстро и скоро добираемся туда. Мы стучим в тяжёлые двери комнаты Юны, но никто не отвечает.

«Думаешь, она спит?» – спрашивает Себастьян.

«Сомневаюсь. С тех пор как мы здесь, я ни разу не видела, чтобы она рано ложилась».

«Может, сегодня вечером ей пришлось пойти в другую часть библиотеки, чтобы продолжить изыскания?»

Я размышляю: «Может быть. Но давай ещё раз попробуем».

Мы снова стучимся, на этот раз громче. Проходит две минуты – по-прежнему никакого ответа.

Всё то время, что мы в Архивах, я изо всех сил сдерживала свою магию. Я знаю, большинству людей не нравится, когда кто-то подсматривает их сокровенные мысли. Но внезапно меня охватывает страх, и я понимаю, что должна знать наверняка. Есть во всём этом что-то странное.

Я отпускаю свою магию и отправляю её за дверь, чтобы узнать мысли Юны или её сны, если она спит.

Но я ничего не нахожу.

С помощью магии я осматриваю другие тёмные комнаты поблизости, но и там нет Юны – только её коллеги.

Я хватаю Себастьяна за плечо, мои пальцы впиваются ему в кожу:

– Её здесь нет. Что-то не так.

Себастьян пытается не поддаваться тревоге:

– Может, она пошла на кухню перекусить? Мы всё равно туда собирались. Давай проверим.

Я делаю глубокий вдох:

– Да, ты прав. Наверняка есть простое разумное объяснение.

Но беспокойство кольцами свивается в животе, отчего у меня сводит все внутренности. Страшное предчувствие крадётся вслед за нами, не отставая ни на шаг, вниз по лестнице и на нижний ярус, где находится кухня. Себастьян открывает дверь, нас окутывает тёплый запах жареного цыплёнка и свежеиспечённого хлеба.

Когда мы заходим, кухарка машет нам:

– А я всё гадала, заглянете вы или нет.

Мы не первый раз вот так наведываемся сюда поздним вечером, хотя обычно приходим вместе с Мэвой. Кухарка подталкивает к нам пару тарелок и указывает на стулья у камина.

– Давайте ешьте. Столько людей доводят себя до истощения, когда проводят весь день за книгами и даже забывают перекусить.

Мы не заставляем себя упрашивать. Еда превосходно приготовлена, но я едва чувствую вкус. Я могу думать только о главном библиотекаре.

– Вы видели Юну сегодня вечером? – спрашиваю я у кухарки, которая заканчивает прибираться.

– После ужина нет, не видела. Думаю, она ушла к себе.

Моя нога подскакивает, отчего оставшиеся куски цыплёнка с моей тарелки улетают в камин.

«Мне это не нравится», – мысленно говорю я Себастьяну.

Ему удаётся сохранить самообладание: «Мне тоже».

«Мы должны найти её».

Мы заканчиваем есть и быстро выходим из кухни. Обычно мне трудно надолго сосредоточиться на одной мысли, но страх – единственное, что заставляет меня стойко и уверенно концентрироваться на цели. Пока мы петляем по коридорам библиотечной крепости, у меня сбивается дыхание. Себастьян берёт меня за руку и пожимает. От этого мне становится немного лучше, и я знаю, что ему тоже легче от прикосновения.

Мы заботимся друг о друге. В прежние времена как могли защищали друг друга от леди, и мы всегда будем защищать друг друга. Больше мы никогда не будем жертвами.

Пока мы бегаем по коридорам, я начинаю жалеть, что не разбудила Мэву. Она могла бы помочь нам, а если она проснётся и увидит, что меня нет, то может забеспокоиться. Но мы уже почти на самом верху библиотеки, так что будет проще закончить начатое.

Наши ноги уже устали, а сжатые руки вспотели, но мы не отступим. Страх бурлит у меня в груди, и я отпускаю на свободу свою магию, отчаянно желая услышать хотя бы отзвук мыслей Юны. Её я пока что не нахожу, но зато чувствую кое-кого ещё. Ида не спит, и я ощущаю её любопытный, расчётливый разум, она сейчас на одном этаже с нами. Судя по её мыслям, она у нашего рабочего стола, роется в книгах, которые мы там оставили днём: «Они утверждают, что ищут Рен, но, возможно, здесь найдётся что-нибудь о леди Эшлинг…»

Интерес Иды к леди Эшлинг – она его и не скрывала в нашу первую встречу – по меньшей мере внушает беспокойство: уж слишком рьяно она взялась за своё исследование. Из-за этого её интерес к нам вызывает ещё больше опасений.

Я вздрагиваю и спешу вслед за Себастьяном на следующий этаж. Юна должна быть где-то здесь. Она не могла просто исчезнуть, это невозможно без пространственного прыгуна, а, насколько мне известно, в Архивах нет ни одного. Если не считать нас, единственная, кто здесь владеет магией – это Рэйчел, а её дар книжницы никак не связан с исчезновениями. Пока что нам встретились только несколько библиотекарей, корпящих, как Ида, при свете свечей, и множество погруженных в сон сознаний.

До тех пор, пока мы не добираемся до предпоследнего этажа крепости. Услышав злой разум, я замираю на месте, и Себастьян врезается в меня.

«Никчёмные глупцы. Они никогда не поймут значения моего исследования».

Коннор. Учёный из Циннии. Я отзываю свою магию.

«В чём дело?» – спрашивает Себастьян.

«Коннор. Он где-то рядом, и он не в духе».

«Ты же не думаешь, что он что-то сделал с Юной, верно?»

Лунный свет сочится сквозь узкие окна в шахте лестницы, и в нём глаза Себастьяна светятся.

Я закусываю губу: «Надеюсь, что нет. Он кажется довольно безобидным, только сварливым».

Ни мне, ни Себастьяну Коннор не нравится, и это чувство обоюдное. Он груб с нами с самого нашего прибытия.

«Давай не будем попадаться ему на глаза», – предлагаю я.

Мы ныряем в ближайшую комнату, к тёмным силуэтам многочисленных книг на полках, и ждём, когда Коннор стремительной походкой пройдёт мимо.

Он проносится мимо нашей двери, не переставая бухтеть о важности – как его самого, так и его исследования.

Когда он скрывается на лестнице, мы на цыпочках выходим обратно в коридор и продолжаем путь наверх, моя магия заглядывает во все комнаты, мимо которых мы проходим, в надежде услышать отголосок мыслей Юны. Наконец мы поднимаемся на последний ярус. Мы прочёсываем весь этаж, каждую комнату, даже каждый шкаф. Ужас набухает у меня внутри, и у меня кружится голова. Я раскидываю свою магию как можно дальше, точно сеть, вопреки всему надеясь, что услышу что-то, хоть что-нибудь, напоминающее мысли Юны.

Ничего, ничего, ничего.

«Держись», – Себастьян тянет меня за руку в дальнюю часть крепости. Осталось ещё одно место, где мы не проверяли. Себастьян указывает на узкую лестницу, частично скрытую за стеллажами, она ведёт на крышу. Мы не теряем времени и спешим наверх, но на полпути я останавливаюсь.

На краткий миг я чувствую сознание Юны. Её мысли разрозненные и спутанные, и они тут же снова пропадают.

Когда мы открываем люк на крыше и выходим в холодную ночь, я плотнее запахиваю юбки, будто от этого мне может стать теплее. Себастьян потирает руки в попытке согреть.

Там – по другую сторону перил, огибающих крышу, – стоит человек в ночной рубашке, кожа и волосы светятся на тёмном ночном фоне.

– Юна! – кричу я, в тот же момент направив к ней свою магию. Я почти ожидаю, что она обернётся к нам с улыбкой и спросит, зачем мы поднялись на крышу.

Она не оборачивается. И когда я касаюсь её сознания, я не чувствую знакомых вибраций мудрой, уверенной в себе женщины, к которой я успела привыкнуть.

Её здесь нет. Но есть кто-то другой.

Но он тут же пропадает, исчезает прежде, чем я успеваю ухватиться за чужое сознание. Мысли Юны прорываются бурным потоком, в то время как она, качаясь, стоит у перил. Мы бегом бросаемся к ней и хватаем за одежду, чтобы оттащить от края. Наконец она оборачивается, взгляд у неё дикий и потерянный, она смотрит на нас, но не узнаёт.

– Где я? – шепчет она. И падает камнем на крышу.

«Куда я пошла? Куда я пошла? Куда я пошла?» – одна и та же мысль сверлит ей мозг. Я отзываю свою магию и обхватываю себя руками. Я вся дрожу – и не знаю, от холода или от страха.

Себастьян опускается на корточки рядом с Юной. Её глаза закатываются, и я боюсь, что она сейчас потеряет сознание.

– Надо привести кого-нибудь, чтобы ей помогли. Ты понимаешь, что с ней случилось? – Себастьян поднимает на меня взгляд, его лицо белее простыни.

Я опираюсь на перила, он подходит ко мне:

– Симона, что это такое?

Я трясу головой, перед глазами качаются белые пряди:

– Он здесь. Он завладел ею. Я не знаю, что ему было нужно, но он ушёл, как только я позвала её по имени.

Себастьян делает шаг назад:

– Нет. Это невозможно. Мы убежали от контролёра. Здесь мы должны были быть в безопасности.

– Если мы действительно столкнулись с контролёром, то мы нигде не будем в безопасности. Мы никогда не будем в безопасности, наши друзья никогда не будут в безопасности, никто никогда не будет в безопасности. До тех пор, пока контролёр на свободе.

Глава четырнадцатая

Мы оттаскиваем Юну ближе к двери на лестницу, подальше от края крыши. Юна слишком высокая, мы не можем сами отнести её вниз, и мы слишком боимся контролёра, чтобы разделяться.

Мы бежим вниз по лестнице, отчаянно зовя на помощь. Спустившись на этаж ниже, мы натыкаемся на протирающую глаза библиотекаря. Она, должно быть, задремала за книгами.

– Что такое, что случилось? – спрашивает она.

– Юна на крыше! – кричит Себастьян.

– На неё напал контролёр, ей нужна помощь. Пожалуйста, поспешите, – говорю я.

Женщина не теряется:

– Найдите доктора. Её зовут Ольга. Она живёт на четвёртом этаже. Четвёртая дверь справа от лестницы. Я присмотрю за Юной, пока она не придёт.

Мы с Себастьяном бежим дальше и, добравшись до четвёртого этажа, отсчитываем четвёртую дверь и стучим так, словно за нами погоня. Мы боимся, что промедление может стать роковым для Юны.

Мы знаем, каково это – быть в подчинении у контролёра. Опустошение, истощение. Будто внутри у тебя что-то сломалось, и ты понятия не имеешь, как это исправить.

Дверь открывает заспанная сухопарая женщина в наспех запахнутом халате.

– В чём дело, дорогие? – спрашивает она. – Кому-то плохо?

– Да. Юне нужна помощь. Она на крыше.

Она широко распахивает глаза, в них уже ни следа сонливости:

– Я только возьму сумку.

Из других дверей показываются другие библиотекари, заинтересовавшиеся тем, что происходит. В том числе со своим неуёмным любопытством в коридор высовывается Девинн. А Ольга крепко берёт за локти меня и Себастьяна.

– Ведите меня к ней и расскажите, что случилось.

– Мы стали искать её сегодня вечером. Хотели поблагодарить за гостеприимство, – отвечаю я.

– Но мы не могли её найти, – продолжает Себастьян.

– Мы всё обыскали и нашли её только на крыше, – говорю я.

Ольга сдвигает брови:

– Она вам не сказала, зачем забралась так высоко?

Я качаю головой:

– Она не могла. Ею завладел контролёр. Я не понимаю, зачем ему понадобилось, чтобы она залезла на крышу, но…

Ольга останавливается и поворачивается ко мне:

– Постой. Контролёр? Это редкий дар и серьёзное обвинение. Почему ты так уверена?

Я обхватываю себя руками, и Себастьян рефлекторно кладёт руку мне на плечо.

– Меня зовут Симона, и я умею читать мысли. Мы оба, – я киваю на Себастьяна, – были в Саду леди Эшлинг. Она управляла нами с помощью дара контролёра. Я везде его узна́ю. К тому же я видела Юну, но не слышала её мыслей. До тех пор, пока контролёр не отпустил её.

– И тогда у неё подкосились ноги, – добавляет Себастьян.

Ольга снова идёт вперёд быстрым шагом.

– Тогда, полагаю, вы знаете, о чём говорите, – размышляет она вслух. – Мне не приходилось встречаться с теми, чей ум подвергался подобному воздействию. Хорошо, что у нас здесь есть группа изыскателей, которые помогут поставить Юну на ноги, если она не оправится быстро.

Надежда буквально окрыляет меня. Если местные изыскатели займутся контролёром, возможно, мы тоже сможем помочь. Или хотя бы узнать результаты их трудов, чтобы в будущем обезопасить себя и тех, кого любим, например, Джемму. Мысли Себастьяна обращаются к ней каждые несколько минут с тех пор, как я сказала ему, что контролёр завладел Юной. Я размышляю о том, где могла очнуться Джемма после того, как контролёр её отпустил. Я знаю, что леди Эшлинг могла контролировать сразу нескольких детей одновременно – но она при этом использовала специальное зелье из цветка, в который превратила контролёра. Полагаю, настоящий контролёр тоже на это способен. Я очень надеюсь, что Джемма уже освободилась от его власти и сейчас находится где-нибудь в безопасном месте.

Добравшись до крыши, мы видим библиотекаря, которую разбудили первой, склонившуюся над беспомощной Юной. Кажется, глава Архивов не может ни на чём сфокусировать взгляд. Её глаза мечутся с одного предмета на другой. Ольга опускается на колени рядом с ней и начинает быстро её осматривать.

– Ну, в области головы вроде бы повреждений нет, и я не вижу ни ушибов, ни синяков, – она слегка отклоняется. – Но, что бы здесь ни произошло, это явно отразилось на её сознании. Похоже, здесь действительно был контролёр, как вы и сказали.

– Контролёр? – Голос Мэвы заставляет меня отвлечься от Юны. Мэва стоит у входа на крышу. Должно быть, она услышала шум и пришла сюда.

– Да, это объясняет, почему Юна оказалась вдруг в таком плачевном состоянии. Подойдите сюда, – говорит Ольга, обращаясь к другому библиотекарю. – Давайте отнесём Юну в её комнату, там ей будет спокойнее.

С помощью портативных носилок, которые Ольга достала из своей сумки, им удаётся отнести Юну вниз по лестнице. Однако Мэва остаётся с нами.

– Что здесь произошло, Симона? – спрашивает она. – Когда я проснулась и увидела, что ты ушла, я забеспокоилась. Потом я услышала, как люди кричат, что на крыше что-то случилось. Вы оба чуть до смерти меня не напугали. – Откинув волосы назад, она прижимает руку к груди. Её мысли пронизаны искренней заботой, которая окутывает меня.

Но я в силах только сверлить взглядом свои ботинки. Мы скрыли от неё, что бежали от контролёра. Это так странно – и страшно! – что он очутился здесь. Если, конечно, это не мы привели его сюда. От одной этой мысли у меня перехватывает дыхание.

Себастьян смотрит на меня с отчаянием во взгляде, словно этот страх всем грузом рухнул на нас обоих.

Но зачем контролёру нас преследовать? Я не могу ответить на этот вопрос. Леди теперь лишилась сил, и нам известно, что это не она – но всё может повториться снова. Возможно, кто-то ищет одарённых людей. Мы слишком часто сталкиваемся с контролёром, чтобы это было совпадением.

– Здесь был контролёр. Он подчинил Юну, но отпустил, как только мы нашли её, – говорю я.

Мэва бледнеет:

– Уверена?

Я рьяно киваю:

– Леди Эшлинг всё время использовала на нас эту магию. Мы знакомы с ней не понаслышке. Сознание Юны было подавлено. Кто-то другой управлял ею.

Но Мэву мои слова не убедили.

– Это, конечно, страшное предположение. Но, возможно, есть иное объяснение. Как контролёр вообще мог сюда проникнуть? Это же настоящая крепость.

Её слова задевают зловещую струну. А что, если он уже был здесь? Мы знаем, что многие библиотекари путешествуют, чтобы лучше изучить предметы своего изыскания – как, например, Ида и Рэйчел. Любая из них могла оказаться контролёром и прибыть раньше нас – для этого достаточно было просто выбрать более короткий путь. За исключением, разумеется, Рэйчел – мы уже знаем, в чём заключается её дар, – и Юны – потому что она сама только что стала жертвой. Это может быть любой из изыскателей. Я бы не стала сбрасывать со счетов кого-то вроде Коннора или даже Девинн.

В Архивах не так уж много людей, кому мы можем довериться, об остальных мы знаем слишком мало.

– К тому же теперь, когда леди Эшлинг лишилась сил, опасаться нечего, – продолжает Мэва.

Мы с Себастьяном переглядываемся, и к нему первому возвращается дар речи.

– Мы… мы не были до конца честны с вами насчёт контролёра, – он тоже сверлит взглядом ботинки. – Он захватил и мою сестру тоже. Так мы и разделились.

Я не могу смотреть на Мэву. У меня горят щёки, а в животе словно лежат камни.

– Когда мне удалось нащупать её сознание, Джемма сказала нам бежать и что она встретит нас здесь.

Мэва ласково касается моего плеча, и моё жаркое смущение сходит на нет.

– Я понимаю, – говорит она. – Для вас это, должно быть, ужасно. Совсем одни и без малейшего понятия, кому можно доверять. – Она обвивает руками нас обоих и притягивает к себе. Мы замираем в её объятиях. – Надеюсь, сейчас вы сможете довериться мне.

– Да, – шепчем мы с Себастьяном. И мы говорим это от всего сердца.

– Тогда поверьте: я смогу защитить вас. Контролёр не причинит вам вреда. До тех пор, пока вы со мной. Я вам обещаю.

Её уверенность поражает меня до такой степени, что моя магия невольно прокрадывается в её сознание. Её мысли упорядочены, как и всегда, а уверенность непоколебима. Я помню, как Джемма обещала защитить нас и каким неуверенным было это обещание, потому что она сама чувствовала себя беззащитной. В мыслях Мэвы нет ничего подобного.

– Как вы можете быть уверены? – спрашивает Себастьян. – Я думал, что с моей сестрой мы в безопасности, и я ошибся.

Мэва немного отстраняется, продолжая обнимать нас, лицо у неё очень серьёзное:

– Потому что я буду драться за вас не жалея сил. Я уверена, твоя сестра любит тебя, Себастьян, – но разве она боец?

Он качает головой. Джемма добрая и мудрая, но уж точно не боец, в этом сомневаться не приходится. В отличие от Мэвы. В этом я уверена. Судя по тому, как она ясно и чётко мыслит, я понимаю, что она не дрогнет, что она сильнее всех неодарённых людей, которых я до сих пор встречала.

– Ваше молчание говорит за себя. Но я боец. И я смогу защитить вас во что бы то ни стало. А сейчас давайте все пойдём внутрь.

Мы позволяем Мэве увести нас обратно в наши комнаты, испытывая странную смесь страха, надежды и благодарности.

Глава пятнадцатая

На следующий день после того, как контролёр напал на Юну, в библиотеке всё смешалось. Изыскатели шептались, на библиотекарей свалилась необходимость шерстить стеллажи в поисках информации, как защищаться от контролёров. Однако к ночи Юна пришла в себя – хотя память о той ночи к ней не вернулась, – и изыскатели, прежде подгоняемые страхом, утратили свой пыл. Кажется, что спустя неделю об инциденте забыли все, кроме меня и Себастьяна.

Но мы продолжали искать способы защиты от контролёра, пока Джемма не объявилась, а Мэва пытается найти какие-нибудь сведения о своей семье. Рэйчел, заметив наше беспокойство, тоже продолжает нам помогать. И чтобы помочь мне, она по-прежнему обращает внимание на любые упоминания о деревне Рен. Судя по всему, вся документация оттуда пропала давным-давно, когда деревню затопило, но мы всё ещё надеемся выяснить что-нибудь о том, когда именно её затопило и что сталось с жившими там людьми. Если им удалось куда-то переехать, возможно, я ещё смогу отыскать их потомков. Но по большей части мои разыскания сводятся к тому, что я хожу от стеллажа к стеллажу, точно заблудший листок, подхваченный ветром.

Я сторонюсь библиотекарей и изыскателей: любой из них может оказаться контролёром, и я не могу не опасаться их. Особенно Коннора, который сейчас сварливее некуда, а ещё Девинн и Иды. Постоянное присутствие Иды вгоняет меня в страх. Каким-то образом она оказывается чуть ли не за каждым углом на моём пути. А Девинн уж слишком интересуется нашей магией. Она настойчиво пытается взять у нас интервью, но Мэва каждый раз даёт ей отпор. За что мы очень ей благодарны. Я не хочу заново проживать годы в плену у леди Эшлинг чаще, чем это необходимо. Чем больше прожитых секунд отделяют нас от жизни в Саду леди, тем лучше.

Наши дни проходят спокойно, и мы к этому постепенно привыкаем. С каждым днём страх, что контролёр вернётся, ослабевает. Возможно, он встретился с Юной и подчинил её себе, когда она находилась за пределами Архивов, а потом ему просто пришло в голову ещё раз поиграть с ней. А может быть, он искал что-то и теперь ушёл. Хоть мы несколько раз чуть ему не попались, и это не может не внушать опасений, но, судя по всему, ищет он всё-таки не нас. Куда бы он ни ушёл, мы теперь в безопасности. Но я всё равно сторонюсь Иды, Девинн и Коннора, просто на всякий случай.

Себастьян по-прежнему волнуется за свою сестру, но Мэва так прочно вошла в нашу жизнь, что жгучая тревога постепенно начинает отступать. Иногда он вообще забывает про Джемму, а когда вспоминает, ему становится стыдно, что мало скучает по ней. Я пыталась убедить его, что ему нечего стыдиться, что Джемма наверняка скоро к нам присоединится, но не скажу, что он внял моим словам.

Сегодня, спустя две недели с тех пор, как на Юну напали, я бегу вниз по лестнице вперёд Себастьяна, чтобы скорей съесть свой завтрак. Когда мы приходим в обеденный зал, Мэвы за нашим обычным столом нет. Наверное, она уже корпит над книгами. Мы съедаем по тарелке овсянки и бежим на четвёртый ярус библиотеки. Вчера вечером мы закончили там работу, и я припоминаю, что Мэва обнаружила что-то интересное. Я не собиралась заглядывать к ней в голову, но я чувствовала её нетерпение, желание продолжать поиски.

Но когда мы добираемся до её обычного места – столика в северной части зала, где окна выходят на горную цепь и бурный водопад на другой стороне горы, – оказывается, что Мэвы здесь нет. Книги, которые она читала прошлым вечером, лежат будто в ожидании, когда она вернётся и снова их откроет. Я провожу рукой по словам, вытесненным на одном из корешков: «Хроники редких даров». Я хмурюсь. Такая книга уместнее смотрелась бы на столе Девинн, а не Мэвы.

– Зачем, по-твоему, ей понадобились сведения о магии? – спрашиваю я.

Себастьян пожимает плечами.

– Возможно, она тоже искала что-то о контролёрах. Просто на всякий случай, – он невольно содрогается.

Я повожу плечами, ощутив прежний холод:

– Ну, спросим у неё, когда найдём. Может, она ещё спит.

Себастьян хмурится так же, как и я. Мэва не из тех, кто спит допоздна. Обычно она встаёт раньше нас обоих. Но может быть, она обсуждает с кем-нибудь из библиотекарей или даже с Юной то, что обнаружила вчера.

От этой мысли мне становится легче.

– Наверное, она решила сначала с кем-то переговорить.

Себастьян тоже вроде немного успокаивается:

– Да, вполне возможно.

Камень спадает с моих плеч, и мы возвращаемся к нашему столику поблизости и к книгам, которые штудировали вчера вечером.

Сегодня заниматься намного труднее, потому что я могу думать только о том, когда вернётся Мэва. Часы всё идут, а она не появляется. К обеду я начинаю беспокоиться. Никто из тех, кого мы спрашиваем, тоже не видел её сегодня. На стук в дверь комнаты она не отзывается, а замок не поддаётся. Мэва ясно дала понять, что не хочет, чтобы я подслушивала её мысли, и я не пускаю в ход магию, несмотря на отвратительное чувство, разрастающееся внутри. Куда она могла запропаститься?

Я знаю – знаю, – что она бы нас не бросила. Я случайно уже заглядывала к ней в голову. Я видела, как она заботится о нас.

Однако я больше не могу оставаться в бездействии. Я сгрызла себе ногти до мяса. Я резко встаю со стула, испугав Себастьяна:

– Мы должны что-то предпринять. Я не могу просто так сидеть здесь.

– Наверное, стоит попросить Рэйчел о помощи, – Себастьян кивает на книжницу, которая как раз прошла мимо нас.

Я буквально подскакиваю к ней.

– Рэйчел! – кричу я, она оборачивается. В первую секунду ей смешно, но, увидев моё лицо, она замирает:

– Симона, что случилось? Что такое?

– Мэва. Я волнуюсь. Мы не видели её весь день. Её вообще никто не видел.

Рэйчел на мгновение задумывается:

– Знаешь, мне кажется, я не видела её со вчерашнего вечера. Это было довольно поздно. Она сказала, что пойдёт прогуляться.

Я хмурюсь:

– Прогуляться? А когда это было?

Когда я видела Мэву в последний раз, она собиралась ложиться спать.

– Да уже после полуночи. Она допоздна читала, и ей нужно было освежить голову.

Я хватаю Рэйчел за руку. Страх парализует меня.

– Что-то случилось. Вы поможете нам найти её?

– Конечно. Но не волнуйся так, я уверена, что с ней всё в порядке, – она откидывает мне волосы с лица и ведёт нас с Себастьяном в коридор. – Скорее всего, она ещё спит, но проверить не помешает.

Несмотря на её слова, в мыслях Рэйчел есть что-то подспудное, отчего мне становится не по себе.

«Как странно… Никто не видел Мэву и Иду тоже… Должно же быть логическое объяснение…»

Я резко останавливаюсь и смотрю на Рэйчел:

– Что значит «И Иду тоже»?

– Симона, ты не должна так делать! – укоряет она меня, и я опускаю глаза. Она права. Я должна лучше следить за собой. Рэйчел вздыхает. – Но раз уж ты знаешь – да, Иду тоже сегодня никто не видел. Что совсем на неё не похоже. На самом деле я искала её в библиотеке, когда ты позвала меня.

Себастьян ахает:

– Это не может быть совпадением.

Рэйчел обнимает нас за плечи:

– Не бойтесь. Давайте просто проверим, может, Мэва сейчас в своей комнате.

К тому времени, когда мы добираемся до покоев Мэвы, моё сердце буквально выпрыгивает из груди, в голове проносятся все самые ужасные версии событий. Но из уважения к пожеланию Мэвы я сдерживаю свою магию. Пока. Рэйчел находит у себя на кольце универсальный ключ и отпирает дверь, под скрежет шестерёнок у меня колотится сердце. Рэйчел аккуратно приоткрывает дверь, и я протискиваюсь мимо неё в комнату. Свет струится из окон, падая на одежду Мэвы, сложенную на полке, и смятые простыни на кровати.

Самой Мэвы нигде не видно.

Она словно растворилась в воздухе. Её сумки тоже нет.

Я пытаюсь запихнуть в карманы дрожащие руки, но тут подходит Себастьян. Он берёт мою ладонь и крепко сжимает её в своей.

Мы оба думаем об одном и том же: контролёр пришёл за Мэвой.

Глава шестнадцатая

Мэва исчезла. Она нужна нам. Она клялась, что защитит нас, но контролёр похитил её. Я это просто знаю. Контролёр мог забрать и Иду, насколько мы можем предполагать. Как бы я ни любила свой дар, порой я презираю магию, и в особенности тех, кто использует её эгоистично, не думая о последствиях и о других людях. Что контролёру вообще могло понадобиться от Мэвы?!

«Что, если он пытается через неё добраться до нас? До нашей магии? – думает Себастьян. – Разве в ином случае он стал бы всё время оказываться рядом с нами?»

Он прав: наши защитники постепенно исчезают.

«Это более вероятно, чем хотелось бы».

– Симона? – спрашивает Рэйчел, переводя взгляд с меня на Себастьяна, словно она только что что-то говорила, а мы не слушали. Скорее всего, так и было.

– Простите, – с трудом выдавливаю я.

Рэйчел кладёт руки нам на плечи:

– Не волнуйтесь, наверняка есть простое объяснение. Мы будем дальше искать Иду и Мэву. Я сообщу Юне, и она, я уверена, отправит поисковую группу.

– Мэва не потерялась в лесу, – говорит Себастьян.

Рэйчел сдвигает брови:

– Ты о чём? Она вышла погулять. Стояла ночь, было темно, уставшей Мэве ничего не стоило сбиться с пути…

– Это был контролёр, – я выплевываю слова точно нечто омерзительное на вкус. – Должно быть, он забрал и Иду тоже.

У Рэйчел такой вид, словно ей влепили пощёчину, но затем на её лице появляется задумчивое выражение:

– Надеюсь, что ты ошибаешься, но мы не можем исключить такую возможность, в этом ты права. По крайней мере пока. Конечно, это очень странно, что они обе исчезли в одно и то же время. Давайте найдём Юну. Она знает, что делать.

Рэйчел ведёт нас в покои Юны, мы с Себастьяном крепко держимся за руки. Эта хрупкая связь – наше спасение, единственное, что не даёт нам впасть в неконтролируемую панику. Юну мы находим в гостиной, она склонилась над древним фолиантом. Когда мы входим, она поднимает глаза и опускает очки чуть ниже.

– В чём дело? – спрашивает она.

– Мэва пропала! – выпаливаю я.

Рэйчел спокойно кладёт мне руку на плечо.

– Иду тоже сегодня никто не видел. Её исчезновение пока не поддаётся объяснению, но у нас есть две теории насчёт Мэвы, – говорит Рэйчел. – Она могла потеряться в лесу, когда вышла на прогулку прошлой ночью, или…

– …или контролёр вернулся и забрал её! – Я уже не могу сдерживаться.

Юна вздрагивает:

– Немедленно отправьте поисковую группу.

Рэйчел сразу же уходит, чтобы выполнить приказ. Мы собираемся последовать за ней, отчаянно желая чем-нибудь помочь в поисках Мэвы, но Юна останавливает нас:

– А вы двое, будьте добры, сядьте. Расскажите мне, почему вы решили, что это контролёр.

Мы честно рассказываем Юне всё: от нашего страха перед магией контролёра в исполнении леди Эшлинг до того момента, когда я в первый раз в деревне Себастьяна мельком увидела, как настоящий владелец дара использует его, и до несчастья, случившегося с Джеммой. Когда мы заканчиваем, Юна складывает руки на коленях. Её лицо приобрело землисто-зелёный оттенок.

– Так вот как вы узнали, что контролёр завладел мной.

– Я почувствовала, как его разум подавляет ваш, – отвечаю я. – Вас словно там и не было.

Её руки дрожат, хотя она и пытается скрыть это от нас.

– Ко мне отрывками возвращаются воспоминания о той ночи. Я никогда не испытывала такого странного чувства. Я словно была марионеткой, и кто-то дёргал за ниточки. Сначала я подумала, что хожу во сне, но моё тело не слушалось меня. Оно не останавливалось. И я готова поклясться, что слышала тихий голос, эхом звучащий у меня в голове. Но по большей части я просто пребывала в замешательстве. Словно мои глаза только наполовину позволяли мне видеть, что я делаю. Ничего ужаснее я не испытывала за всю свою жизнь. Я бы злейшему врагу такого не пожелала.

У меня внутри всё холодеет.

– Значит, вы понимаете, почему мы должны отыскать Мэву. Если контролёр захватил её…

– Об этом лучше не думать. И вы чувствуете свою вину. И за Иду тоже, я уверена, – она невесело улыбается. – Это делает честь вам обоим. Я знаю, вы беспокоитесь о Мэве, как и она беспокоится о вас. Но контролёры опасны. Вы должны оставаться в библиотеке, в безопасности, пока его не обнаружат.

Я замираю с раскрытым ртом:

– Нет! Мы тоже должны пойти на поиски.

– Мы не можем просто сидеть здесь и ничего не делать, – стонет Себастьян.

Юна хмурится:

– Придётся. Если контролёр охотится за вашей магией, мы должны защитить вас любой ценой. Ещё не хватает, чтобы вас обоих снова похитили.

За её заботливыми словами кроется кое-что иное: никто не хочет, чтобы контролёр заполучил в своё владение нашу магию. Особенно после леди Эшлинг.

Мы тоже этого не хотим. Но одно дело – переживать это в себе, и совсем другое – услышать то же самое от взрослого. Теперь угроза кажется более реальной.

Но Юна нас не слушает. Она отмахивается от возражений:

– Это не обсуждается. В отсутствие Джеммы, вашего законного опекуна, а теперь и Мэвы, ответственность за вас возлагается на меня. Идёмте, я позабочусь, чтобы вы были в безопасности.

Выяснилось, что в понимании Юны безопасность – это запереть нас в одной из частных комнат и приставить снаружи слугу на все двадцать четыре часа. Во всяком случае, она заперла нас вместе и заверила, что ужин нам принесут. Но я слышу, как слуга за дверью беспокойно топчется. Наши подозрения насчёт контролёра расползлись по крепости, и теперь все нервничают.

Никто не знает, как выглядят контролёры. Наш преследователь может уже находиться здесь, и мы ни за что об этом не узнаем, пока не станет слишком поздно.

Но я успела запомнить контур его сознания. Я знаю, как он мыслит. Я одна могу его найти.

Нельзя здесь оставаться. Я меряю шагами комнату, выписывая восьмёрку вокруг стульев у камина.

«В чём дело?» – спрашивает Себастьян. Как только мы оказались в нашей новой тюрьме, то условились, что сейчас лучше общаться мысленно, иначе наш тюремщик может подслушать.

«Я должна быть в составе этой поисковой группы», – отвечаю я.

Себастьян откидывается назад в кресле: «Зачем? Там и так достаточно людей».

«Но там нет меня. Я могу отыскать Мэву по её сознанию, а если она всё ещё пленница контролёра, я могу отыскать её по контуру его сознания. Никому больше это не под силу».

Себастьян хмурится: «Симона, это слишком опасно. Юна права».

Я резко оборачиваюсь к нему, мои волосы яростно взлетают точно призрачные нити: «Тебе больше нравится быть здесь узником? Мы только что сменили одну тюрьму на другую. Меня нельзя вот так запирать, – слёзы жгут мне глаза. – Я должна быть свободной и ходить куда захочу». – Я начинаю нервно ходить.

«Симона, пожалуйста, – умоляет Себастьян. – Не совершай ничего опрометчивого. Не бросай меня».

«Пошли со мной».

Я не знаю, смогу ли уйти без Себастьяна. Мы стали неразлейвода. Он нужен мне: только с его помощью я могу долго концентрироваться на том, о чём мне следует думать. А я ему нужна, чтобы успокаивать его. Но Мэву я тоже бросить не могу.

«Что, если мы сначала найдём способ защищаться от контролёра или как его остановить?»

Себастьян пожимает плечами: «Может быть…»

Я сразу же разворачиваюсь и принимаюсь колотить в дверь:

– Нам нужно поговорить с Юной или Рэйчел! Нам нужно продолжить розыски в библиотеке. Это очень важно!

Сначала наш тюремщик не отвечает. Но я продолжаю кричать и стучать. Мой натиск не ослабевает, пока я не слышу, как в его мыслях раздражение сменяется нерешительностью: может, лучше согласиться, только чтобы она перестала молотить в дверь?

– Ладно, я приведу её! – ворчит слуга.

Я опускаю руки и падаю в кресло. От ударов у меня болят кулаки, и я чувствую, как ноет кожа сбоку – там точно будет синяк.

Кажется, проходит целая вечность, прежде чем появляется Рэйчел. Я уже не пытаюсь контролировать свою магию: мне невыносимо хочется выйти из этой комнаты и сделать что-нибудь. Я слышу тревожные мысли Рэйчел прежде, чем вижу её: «Бедные крошки. Им так тяжело сейчас. Надеюсь, что Мэва не бросила их. А если да – они будут убиты горем».

От этих слов у меня подкашиваются ноги. Я опираюсь на стену. Мэва бы никогда нас не бросила. Почему у Рэйчел такие жуткие мысли?

Об этом я спрашиваю её, как только она открывает дверь.

– Почему вы думаете, что Мэва может нас бросить?! Она любит нас! – кричу я.

У Себастьяна огорошенный вид, потому что он впервые об этом слышит.

Рэйчел вздыхает:

– Послушай, Симона, это невежливо – подслушивать чужие мысли без разрешения. Мне казалось, Мэва тебе об этом говорила.

Мои руки сжимаются в кулаки, но в знак раскаяния я опускаю голову.

Рэйчел кладёт тёплую руку мне на плечо:

– Я знаю, ты расстроена, потому что Мэва исчезла, а ты не можешь присоединиться к поисковой группе. Это нормально.

– Но… но что вы имели в виду? – спрашивает Себастьян. – Как вы могли такое подумать!

Лицо Рэйчел смягчается.

– Это случайная мысль. Просто я… я не знаю.

– Есть какие-нибудь новости от поисковой группы? – спрашиваю я более тихим голосом.

Она качает головой:

– Пока нет. Но надеюсь, скоро будут. – Она кладёт руки на пояс. – Итак, я слышала, что вы срочно хотели поговорить со мной или с Юной. Что случилось?

– Нам нужно вернуться в библиотеку. Вчера мы нашли интересные книги, где может быть информация, как справиться с контролёром.

Услышав это, Рэйчел вскидывает брови:

– Ну, думаю, это вам будет полезно. К тому же я знаю, что вы хотите помочь, но не могу вам позволить сбежать и самим начать поиски. – Она протягивает нам руки. – Хорошо, я вас отведу. Только не отходите далеко и пообещайте, что не попытаетесь сбежать.

– Обещаем, – говорим мы с Себастьяном одновременно. Но я держу за спиной скрещённые пальцы. Мне противно врать Рэйчел, но я вовсе не собираюсь оставаться здесь, как только мы выясним то, что нам нужно.

Глава семнадцатая

Не теряя времени, мы возвращаемся на прежнее место. Оставшиеся в стопке книги мы делим пополам, и Рэйчел тоже присоединяется к поискам. Ужас, который весь день держит меня в своих тисках, теперь не даёт отвлечься ни на секунду. Я не брожу по залу, хотя слова уже плывут у меня перед глазами. Моя магия по-прежнему наготове, я легко касаюсь всех сознаний в здании – на случай, если контролёр или Мэва вернутся. Теперь мне всё равно, что я нарушаю чужие личные границы: я должна найти Мэву, и я пойду куда угодно, чтобы это сделать.

Я не знаю, сколько мы работаем. Мой мир сейчас – только слова, страницы и пыль: хрупкая конструкция, которая может рухнуть в любую минуту. Кажется, проходит много часов, прежде чем я слышу мысленный крик Себастьяна: «Ты собираешься пойти за Мэвой в любом случае, так?»

У меня горит лицо, и я отвожу взгляд: «Я должна».

«Мне нравится Рэйчел. И мне совсем не хочется ей врать».

«Мне она тоже нравится. Но нам нужно найти Мэву. Я не могу потерять её, Себастьян. Я этого просто не вынесу».

«Я знаю».

Я хочу вернуться к книге, но внезапная мысль останавливает меня. Я думала об этом раньше, но никогда не делилась этими мыслями с Себастьяном, чтобы он не беспокоился лишний раз. Но сейчас… сейчас я уверена, что права.

Себастьян замечает, в каком я состоянии, и похлопывает меня по руке: «В чём дело, Симона?»

«Я никак не могу избавиться от мысли, что контролёр всё время был у нас под носом».

Себастьян отдёргивает руку, будто обжёгшись: «Хочешь сказать, это кто-то, кого мы знаем? Кто-то, кто находится здесь?»

«Как ещё он мог с такой лёгкостью добраться до Юны и Мэвы? – с трудом говорю я. – Что, если… что, если Коннор – контролёр?»

Себастьян вздрагивает:

«Почему ты так думаешь?» – У него даже мысли дрожат.

«Из-за оттенка мыслей Коннора. Они сильные и чёткие. Упрямое нежелание замечать другие точки зрения. Всё это напоминает мне контролёра».

Себастьян сжимает кулаки: «Это наверняка он. Мы оба и Мэва ему с самого начала не понравились».

«Но это может быть и Девинн, – размышляю я. – Она выглядит невинно – но кто знает, что она может скрывать. Я слишком редко заглядывала к ней в голову, чтобы знать наверняка. Но она уж слишком интересуется нами и нашей магией».

«И что нам делать?»

Я корчу ему свою коронную рожицу, глядя на спину Рэйчел, которая сидит за столом рядом с нашим. Она погружена в книгу. Если мы ненадолго ускользнём, думаю, она и не заметит…

«Мы докажем это. Идём».

Я соскальзываю со стула. Себастьян следует моему примеру. И Девинн, и Коннор где-то поблизости. На цыпочках мы идём к алькову, нише в помещении, где Коннор обычно занимается своими исследованиями. Но на этот раз его там нет.

«Давай посмотрим у стеллажей», – мысленно говорю я Себастьяну, и он быстро кивает.

Я выпускаю свою магию в библиотеку, проверяю сознание за сознанием, пока не нахожу того, кого ищу.

«Он этажом выше».

Быстро убедившись, что Рэйчел по-прежнему поглощена своей работой, мы направляемся к лестнице и поднимаемся по спирали, пока не оказываемся точно напротив Коннора, который стоит по другую сторону книжного стеллажа.

К нашему удивлению, он не один.

«Чем, по-твоему, они с Девинн заняты?» – спрашивает Себастьян.

«Не имею понятия. Но нужно это выяснить».

Мы прячемся за стеллажами и внимательно прислушиваемся к беседе двух изыскателей.

– Что значит – вы её не брали? Кто-то же это сделал.

Девинн смеётся:

– Зачем мне могла понадобиться ваша книга? Мне нет никакого дела до вашей несчастной деревушки.

Коннор сжимает кулаки:

– Это не деревушка, а затерянный город. А книга, о которой идёт речь, – это журнал, и, чтобы получить его, мне пришлось на коленях ползать перед Юной, прежде чем она выдала мне разрешение. А теперь он пропал. Что вы с ним сделали?!

– С чего вы решили, что мне нужен этот журнал? Мне своих материалов для исследования более чем достаточно – к чему мне ещё ваши? – Девинн скрещивает руки на груди.

Коннор принимает оскорблённый вид:

– Скажем так: на этом конкретном журнале могли бы пересечься наши интересы.

Девинн закатывает глаза:

– Ну так и быть, расскажите. Каким же образом?

– По слухам, он был написан призывателем душ. Последним из когда-либо живших.

Девинн чуть выпрямляется:

– Ну, это действительно вопиюще интересно. Жалею, что не я взяла журнал. Но клянусь вам: я к этому не причастна.

Я с интересом заглядываю в мысли Девинн. Она говорит правду. Но Коннора она не убедила.

– Кому ещё могли понадобиться последние сохранившиеся записи одного из сильнейших магов этого мира?!

– Понятия не имею. Может быть, Юна решила убрать журнал. Вы не спрашивали у неё?

От уверенности Коннора не остаётся и следа:

– Э-э-э… нет…

– Так почему же вы не потрудились сделать это, прежде чем обвинять меня в краже? – Девинн фыркает и отходит от стеллажа. Мы по-прежнему сидим, пригнувшись к полу, чтобы она нас не заметила, и ждём, когда уйдёт Коннор. Судя по его мыслям, он не хочет рассказывать Юне о пропаже журнала. И в них совсем ничего нет ни о Мэве, ни об Иде. Ни одной мысли ни у одного из них.

И, к моему смятению, их сознания совсем не похожи на захваченные контролёром.

«Мне жаль, Себастьян. Я не могу сказать наверняка».

«Может, тебе знаком его образ мыслей только в те моменты, когда он использует свою магию?»

Я задумываюсь: «Да, это возможно. И если прямо сейчас он её не использует, то мне будет сложнее его опознать».

Удручённые, мы возвращаемся к своему столу и заново принимаемся за чтение. Но мой разум не спокоен. Мэва бы не оставила нас по своей воле, в этом я уверена. Насчёт Иды я не могу сказать наверняка, но она не похожа на человека, который бы стал отлучаться просто так неизвестно куда. Когда она приезжала в деревню Себастьяна, она была вся в работе, и как только поняла, что от нас толку не будет, сразу же уехала. Очень странно, что обе они пропали одновременно…

Вдруг я замираю из-за догадки.

Ида приехала в деревню Себастьяна в тот самый день, когда я впервые столкнулась с контролёром. А Рэйчел упомянула о другом появлении контролёра в деревне, через которую они проезжали. Они были в дороге – возможно, ехали тем самым путём, который выбрали мы, – в тот день, когда напали на Джемму. И Ида была здесь, в библиотеке, когда контролёр захватил тело Юны.

Ида не пропала.

Ида и есть контролёр. Она забрала Мэву.

Подозрение переходит в уверенность. Я стискиваю руку Себастьяна, и он взвизгивает.

– В чём дело? – шепчет он.

Я открываю рот, но не издаю ни звука. Я облизываю пересохшие губы и снова пытаюсь сказать:

– Ида.

На лбу Себастьяна залегает глубокая морщинка.

– Что с ней?

– Нет, это Ида. Она контролёр.

Смятение и страх охватывают Себастьяна.

– Почему ты так решила?

«Безопаснее общаться так, – мысленно отвечаю я. – Подумай сам. Она была поблизости каждый раз, когда мы сталкивались с контролёром. К тому же она знает, что у нас есть дар. Помнишь, как она смотрела на нас во время нашей первой встречи? – Я вздрагиваю. – И от Джеммы она была не в восторге».

«О боже! Ты права. Бедная Джемма! А вдруг она сделала с ней что-то ужасное?! – В широко раскрытых глазах Себастьяна стоят слёзы. – Что, если она хочет использовать нас?»

Я пожимаю ему руку: «Этого я не допущу. Мы будем защищать друг друга. Если она до сих пор контролирует твою сестру, мы отыщем способ защитить и её».

Но чем больше я думаю над этим, тем больше уверяюсь, что Себастьян прав. Контролёрам не обязательно находиться рядом со своими жертвами, и я готова поспорить, что Ида забрала Джемму и Мэву, чтобы добраться до нас. Видимо, она не смела напасть на нас здесь, в Архивах, где мы всё время были под присмотром Мэвы. Но если она убрала Мэву с дороги… тогда это делает нас более уязвимыми.

Я пытаюсь сосредоточиться на нашей задаче, но думать могу только о том, как спасти Мэву, не попавшись при этом в лапы к Иде.

Кажется, проходит много часов, прежде чем Себастьян трогает меня за плечо: «Ты действительно собираешься пойти за ней?»

«Ты знаешь – у меня нет выбора».

«А если это ловушка?» – спрашивает он.

«Я уверена, что это ловушка. Но если ты пойдёшь со мной, мы будем защищать друг друга – так же, как и всегда».

Он вздыхает: «Пойду, но только потому, что, по-моему, я нашёл кое-что, что сможет защитить нас».

– Что?! – я невольно выкрикиваю это вслух и тут же закрываю рот рукой. Достаточно оглянуться вокруг, чтобы понять, что никто, кроме Рэйчел, нас не слышал, а она только улыбается и качает головой, после чего возвращается к своей книге.

«Почему ты не сказал раньше!? Что ты нашёл?»

Себастьян подталкивает ко мне книгу, которую читал до этого, и указывает на абзац в середине страницы.

Великий король Циннии Руфальдо, посоветовавшись с верховной жрицей Кометы, разработал план, который должен был помешать контролёру захватить королевство. По его повелению в горных рудниках за городом стали добывать обсидиан, чтобы обеспечить всю королевскую армию обсидиановыми клинками и стрелами с обсидиановыми наконечниками, а королевскую семью и слуг – драгоценностями, которые бы их защитили. Обсидиан, согласно поверьям способный оградить сознание от внешних посягательств, был единственным средством, способным помешать контролёру подчинить себе армию Циннии…

Я резко втягиваю носом воздух. «Обсидиан… Я слышала об этом блестящем, глубокого чёрного цвета камне, – мысленно говорю я. – Но у нас же нет обсидиана».

Слабая улыбка играет на губах Себастьяна: «Но в библиотеке он есть».

Я хмурюсь: «Где?»

Я не помню, чтобы я видела где-то чёрный камень, но, с другой стороны, он довольно неприметный.

«В витрине в комнате со старыми картами. Там есть альков с реликвиями. Я помню, там были обсидиановые ножи и наконечники для стрел. И, кажется, там было ожерелье. – Его лицо мрачнеет. – Мы просто возьмём их на время и вернём. Если мы управимся быстро, библиотекари ничего не узнают».

Я готова разразиться смехом, но вместо этого обвиваю Себастьяна руками: «Великолепно! Сегодня ночью, когда все остальные лягут спать, мы убежим».

Глава восемнадцатая

После того как мы под надзором поработали в библиотеке, Рэйчел приводит нас обратно в нашу комнату и распоряжается, чтобы нам принесли ужин. И вновь за дверью стоит на страже слуга.

Но мы знаем, как пройти мимо него.

Мы дожидаемся темноты, когда большинство сознаний в крепости погрузятся в сон, чтобы привести в исполнение наш план. Мы оба одеты, наши сумки собраны; мы готовы отправиться в путь, и я подкрадываюсь к двери. И начинаю вопить. А потом с громким стуком падаю на пол.

«Что там происходит?» – думает слуга. Он боится покинуть пост, но теперь я начинаю стонать.

Это срабатывает. Слуга открывает дверь посмотреть, что за шум. И Себастьян хватает его за руку. Воспоминания недавние, и Себастьяну достаточно нескольких секунд, чтобы отыскать эпизод, когда Юна приказала слуге стеречь комнату, и причину, по которой он туда вошёл. Сначала наш тюремщик пытается выдернуть руку, но Себастьян действует быстро…

Мальчик отпускает его, слуга часто моргает:

– Я… Извините. Простите за вторжение. – Он бросается прочь из комнаты и быстро уходит по коридору, в голове у него сейчас полная неразбериха.

Теперь дверь открыта, и в коридоре никого.

Держась поближе к стене, мы на цыпочках идём к лестнице, которая ведёт в библиотеку и к нужной нам комнате с картами. Я отпускаю свою магию, чтобы знать, кто спит, а кто нет. Особенно мы осторожны в коридорах, куда выходят комнаты библиотекарей и посетителей Архивов: многие из них ещё не спят. Красться вот так одновременно тревожно и весело. Страх, что нас в любую секунду могут поймать, смешивается с ощущением успешного побега.

Но это до тех пор, пока мы не слышим шагов в коридоре. Страх разгорается внутри, и мы с Себастьяном затравленно переглядываемся, в то время как шаги приближаются.

«Что нам делать?» – мысленно спрашивает Себастьян.

«Искать где спрятаться. Быстро!»

Мы ещё не поднялись на этаж, где находится комната с картами, но мы рядом с дверью, которая ведёт в библиотеку. Мы ныряем внутрь, прячемся за стеллажами и, затаив дыхание, ждём, когда человек в коридоре – Коннор, судя по мыслям, – пройдёт мимо.

Но нам не везёт. Коннор открывает ту же дверь и заходит внутрь. В руке он держит свечу и, поднеся её к полке, изучает корешки книг неподалёку от того места, где притаились мы.

«Приготовься, – предупреждаю я Себастьяна. – Нам придётся переместиться очень быстро, если он подойдёт слишком близко».

В тусклом свете глаза Себастьяна кажутся огромными.

«Что, по-твоему, он ищет в такой час?» – он морщит нос.

Я пожимаю плечами, но моё любопытство уже встрепенулось. Я отпускаю свою магию порыться в сознании Коннора, и то, что я слышу, удивляет меня.

«Он должен быть здесь. Он мне нужен, чтобы закончить исследование. Возможно, эти мерзкие дети утащили его к себе. Представить не могу, зачем им могла понадобиться такая книга, но если они это сделали, они жестоко поплатятся».

Как только Коннор двинулся в другом направлении, мы оба быстро крадёмся прочь из комнаты, пока он стоит к нам спиной. Я уже не думаю, что Коннор может оказаться контролёром, но я по-прежнему не хочу нарываться: не сомневаюсь, что он использует любой повод, чтобы вышвырнуть нас из-под крыла Архивов. Вскоре мы уже убегаем прочь по коридору, взлетаем по лестнице на следующий этаж и ещё на один – и наконец добираемся до комнаты с картами.

Не так-то просто рыскать ночью по библиотеке. А мы ещё даже не покинули крепость.

Обычно комнату с картами запирают, но об этом Себастьян позаботился заранее. Мы сняли универсальный ключ с кольца Рэйчел, прежде чем она заперла нас… а потом Себастьян заставил её забыть об этом, и она даже возмутиться не успела. Стыд, который он испытывает за этот обман, окутывает его точно плотный туман. Но это необходимое зло.

Мы отпираем дверь комнаты, в которой хранится много древних манускриптов и артефактов, и осматриваемся.

«Где все те обсидиановые штуки, которые ты видел?» – спрашиваю я, и Себастьян указывает на нишу в дальнем углу. На полке за стеклом лежит коллекция артефактов, вырезанных из того самого необычайно чёрного камня. На этот раз ключ не подходит – должно быть, он отпирает только двери, – и у нас не остаётся выбора.

Я падаю духом – я вовсе не хочу портить библиотечное имущество. Библиотекари были добры к нам и приютили нас. Но нам нужно защититься от контролёра. Возможно, мы сможем отработать это стекло, когда вернёмся.

«Готов? – спрашиваю я у Себастьяна. – Отойди назад». – И я обрушиваю на стекло тяжёлую книгу.

К моему смятению, по нему только бежит трещина, а от грохота мы оба вздрагиваем. После нескольких напряжённых секунд мы расслабляемся. Никто не прибежал к нам из коридора, и пока мы в безопасности. Я беру другую книгу, самую тяжёлую, какую могу поднять, – и на этот раз стекло разлетается на крошечные осколки. К счастью, артефакты не пострадали, и Себастьяну удаётся, не поранившись, схватить два из них – два ожерелья. Одно, с чёрной сияющей сферой, в которой можно потеряться, если вглядываться в неё слишком долго, он отдаёт мне, а второе – наконечник стрелы на ржавой цепочке – надевает себе на шею.

Мы выскальзываем обратно в коридор, с тяжёлым сердцем оставив позади разбитое стекло – неумолимое напоминание о том, что мы сделали всё, что могли, но этого оказалось недостаточно.

Покинуть крепость оказалось не так просто. Хотя многие библиотекари действительно уже спят, тут и там бродят несколько «сов», и нам не раз приходится прятаться в пустых комнатах, чтобы нас не обнаружили. Сложнее всего добраться до выхода. Мы уверены, что в этом чудовищном здании должен быть ещё один выход, но нам о нём никто не говорил. И ни в одном из сознаний, которые я мельком ощущаю, не проскальзывает нужная информация.

Поэтому мы двигаемся к главному выходу. Там стоит привратник, которого я обнаруживаю заранее по его мыслям. Он хочет спать и жалеет, что согласился отстоять вторую смену.

Я магически прощупываю его мозг. Мы проделываем тот же фокус: Себастьян подходит и сразу же заставляет его забыть, зачем он здесь. Как только он в растерянности уходит прочь, мы, не теряя времени, бежим к массивным деревянным воротам и осторожно открываем их.

«Свобода», – радуюсь я, напугав Себастьяна.

«Не убегай далеко», – отзывается он.

«Не волнуйся, я тебя не брошу».

Мы как можно тише закрываем за собой тяжёлые створки. Если нам повезёт, привратник даже не заметит, что что-то не так, и о нашем побеге не узнают до утра, когда нас не окажется в постелях. Холодный ночной воздух ласково обвивает наши плечи, но меня только пробирает дрожь.

Мэва где-то здесь – надеюсь, что не очень далеко. Мы найдём способ пробраться мимо Иды и вернуться с Мэвой, а потом будем ухаживать за ней и сделаем всё возможное, чтобы к ней вернулись силы. Хотя я не знаю, как именно, и не знаю, где именно мы найдём её.

Но кое-что я знаю наверняка: мы здесь не одни.

Глава девятнадцатая

Есть одна принципиальная разница между мной и Себастьяном: я люблю ночь, а его темнота пугает. А если точнее – пугают те, кто прячется в темноте. Но я их чую, слышу их мысли и понимаю, враг это или друг. Если нам нужно будет прятаться от кого-то, я узнаю это заранее.

Над нашими головами мерцают звёзды, а холодный ночной воздух пробирает до костей, но мы, держась за руки, направляемся к горному лесу. С помощью магии я ощупываю дорогу впереди. Неподалёку от основной тропы есть совиное гнездо… И тут меня осеняет.

«Дай мне минутку», – мысленно говорю я Себастьяну, и он нервно оглядывается на меня. Услышав уханье совы, он весь сжимается и машинально хватается за шрамы на лице. Но к этой птице нам не придётся приближаться.

Я заглядываю в сознание совы на дереве. Это мама, которая только что вернулась с охоты. Её птенцы радостно пищат и повизгивают, поедая принесённый ею ужин. Она счастлива и чувствует себя в безопасности, и я пользуюсь этим, чтобы пробраться глубже. Её разум – открытая книга, и я ищу мысли о Мэве, о том, как она выглядела. Перья совы встают дыбом, но мои ласковые мысли быстро её успокаивают. Она показывает мне, что Мэва проходила здесь прошлой ночью, примерно в это же самое время – как раз когда она кормила своих птенцов. Мэва часто оглядывалась, чтобы убедиться, что за ней не следят. На её лице читались беспокойство и смятение, хотя взгляд был твёрдым. Шла она уверенно, как если бы в точности знала, куда направляется. На этом всё. После этого сова утратила к ней всякий интерес, и её мысли теперь занимали только птенцы и супруг.

Судя по тому, как резко изменилось поведение Мэвы, я более чем уверена, что она во власти контролёра. Она больше похожа на Иду, чем на себя.

«Она шла этой дорогой», – я указываю на левую тропинку. Себастьян ни о чём меня не спрашивает. Он знает, что я могу получить информацию из источников, которые недоступны для других. Сова ухает нам на прощание, отчего Себастьян подскакивает на месте, а я веду его дальше по тропинке. От волнения я крепко стискиваю зубы и молюсь, чтобы мы нашли Мэву до того, как станет слишком поздно.

«Как думаешь, для чего мы понадобились Иде?» – спрашивает Себастьян.

«Не знаю. Может, как и леди Эшлинг, ради власти? Я слышала её мысли: наша магия ей явно покоя не даёт».

До недавнего времени я пыталась убедить себя, что все наши встречи с контролёром просто совпадения. Но каждая из них оказывалась неким образом связана с нами, и всегда Ида была поблизости. Во-первых, милая женщина с рынка, которая разрешала мне по вечерам забирать оставшиеся у неё цветы, и её муж. Потом Джемма, Юна, а теперь Мэва. Она кружит вокруг нас, подбираясь всё ближе, дожидаясь момента, когда сможет нанести решающий удар и затем использовать нас, как это делала леди Эшлинг. Неудивительно, что ей хочется узнать как можно больше о Саде Душ!

От этой мысли меня охватывает невообразимый ужас, и я едва не останавливаюсь. Я готова была бы повернуть назад, если бы вместо Мэвы контролёр захватил кого-нибудь другого.

Если Ида завладела её сознанием, то виноваты в этом мы. Разве мы можем бросить Мэву, зная, на какое существование обрекает контролёр своих жертв? Мы наверняка идём прямо в ловушку, но о том, чтобы оставить попытки спасти Мэву, не может быть и речи.

Слабый свет луны струится меж ветвей деревьев. Тем не менее мы то и дело спотыкаемся о какой-нибудь корень или камень. Мы идём медленно, иногда я останавливаюсь, чтобы узнать у животных, помнят ли они, как Мэва проходила здесь прошлой ночью. Какое счастье, что нам удалось так быстро сбежать из Архивов! У животных память короткая, и промедли мы день-два, они бы уже обо всём забыли.

В результате идти приходится по огибающей гору извилистой тропке, словно контролёр либо не знал, куда вести Мэву, либо не хотел, чтобы за ней проследили. От усталости мне уже трудно концентрироваться на одной задаче. Луна теперь висит прямо над нами, её лучи, падая вниз между веток, освещают кусты, цветы, кору и странные листья, всё это так и манит меня отвлечься от поставленной цели. Но Себастьян не позволяет мне свернуть с пути и окликает каждый раз, когда мои ноги норовят шагнуть в сторону. Мы медленно продвигаемся вперёд, пока не оказываемся перед зияющей пастью чёрной пещеры. У входа пляшут светлячки, отчего пещера одновременно манит и пугает. Я уже протягиваю руку, чтобы поймать одного, но при словах Себастьяна застываю на месте.

– Смотри! Следы. – Он указывает на отпечаток сапога в грязи у входа в пещеру.

– Его могла оставить Мэва или Ида, – говорю я. – К тому же он тут не один.

Следы у входа оставлены сапогами разных размеров. От потрясения я не могу сдвинуться с места, но сонливость вмиг испарилась, как если бы мне на голову высыпали ведро льда.

Вот оно. Мы нашли логово контролёра.

По лицу Себастьяна видно, что он тоже всё прекрасно понимает.

Я вытаскиваю из сумки две свечки и спичкой зажигаю их, чтобы отогнать темноту. Одну протягиваю Себастьяну: «Ты готов?»

Он берёт свечку, пальцы другой его руки переплетаются с моими. «Как и всегда».

Оставив позади залитый лунным светом лес, я решительно шагаю в пещеру. Влажные на ощупь стены покрыты мхом, ноги скользят по земле. Но здесь также есть свежие следы Мэвы и Иды. На развилках нам достаточно просто идти за ними. Порой туннель становится крутым и каменистым, но мы не собираемся отступать.

Туннель начинает расширяться, и в конце мы оказываемся у входа в просторный грот, с одной стороны которого густо растут сталактиты и сталагмиты, а другая сторона постепенно переходит в огромное озеро.

На берегу озера стоит Мэва.

Я отпускаю свою магию, но нигде не чувствую присутствия Иды – ни в пещере, ни где-то поблизости. Я проверяю весь путь до самого входа, но не вижу ни следа её. Видимо, она ушла: может быть, решила принести еду или вернуться в библиотеку, чтобы прикрыть своё исчезновение какой-нибудь выдуманной историей. А может, она вышла на охоту на нас. Как бы то ни было, её здесь нет, и это хорошо.

Но всё равно мы должны быть осторожны. Мы прижимаемся к поросшей мхом стене пещеры и заглядываем за угол. Мэва нас не замечает, но нам хорошо видно её лицо. Этого я и боялась, хотя до последнего надеялась, что всё будет иначе. Вид у Мэвы злой и растерянный, точно так же выглядела Джемма, когда контролёр завладел её сознанием. Будь Мэва свободна, она бы искала выход и способ вернуться к нам, в этом я не сомневаюсь. Или, по меньшей мере, она бы выглядела изумлённой.

Я тянусь своей магией к Мэве, чтобы подтвердить то, что уже знаю. Но на этот раз я не нахожу того, что ищу.

В смятении и ужасе я стою у входа в грот. Моё тело цепенеет от страха, от пальцев на ногах до головы, полной испуганных разрозненных мыслей. Я оседаю на землю.

Я не слышу мыслей Иды в голове Мэвы. Ни малейшего намёка на то, что её сознание подавили, как я это видела ранее и что столько раз испытала на себе.

Она здесь одна. Здесь только она.

– Это она контролёр, – шепчу я, не в силах поверить собственным словам. И тут же прижимаю руку ко рту.

«Что?» – мысленно спрашивает Себастьян.

«Мэва. Контролёр не Ида – это Мэва».

В голове Мэвы я увидела только один разум – тот, который я знаю и люблю. До этого мгновения я понятия не имела, что он же преследует нас в кошмарах.

Себастьян бледнеет; тени от его тёмных прядей падают на лицо, отчего белый шрам выделяется ещё сильнее: «Ты, наверное, ошиблась. Этого не может быть. Это должна быть Ида».

Я кое-как поднимаюсь на дрожащих ногах: «Я не ошиблась. Я ошибалась раньше. Это Мэва. Это всё время была она».

Он в ужасе молчит, в то время как мысли мечутся у него в голове: «Значит, это Мэва завладела Джеммой. Как она могла это сделать?! А потом притвориться нашим другом!»

Слёзы жгут мне глаза. Как я могла не заметить?! Почему я не догадалась раньше?! Возможно, потому, что я сталкивалась только с проявлениями магии контролёра и никогда – с разумом, который ею владеет. И вправду, когда я снова направляю свою магию в глубь пещеры, контур мыслей Мэвы совсем не похож на беспомощные вопли жертвы. Но при этом иногда проглядывает какой-то смутно знакомый проблеск…

Она применяет к кому-то свою магию! Вот что. Вот почему я не сразу поняла. Она применяет её к кому-то, кого нет рядом с нами. Видимо, она была крайне осторожна с тех пор, как я рассказала ей, что умею читать мысли.

Но кто её жертва? Несколько секунд я надеюсь, что это Джемма, но я не чувствую её нигде в пещере. Если она здесь, то её разум, должно быть, уже сломлен настолько, что она не сопротивляется, и я её не чувствую. Может быть, то же самое случилось с Идой. Но здесь есть другие. И они молят о помощи.

И я их знаю.

Мои колени подкашиваются. Я чувствую пустоту внутри. Рядом стоит Себастьян, он дрожит как осиновый лист: «Что ещё? В чём дело? Симона, мне так страшно, что боюсь сказать вслух хоть слово».

«Она забрала других пустышек леди Эшлинг. Наших друзей».

Калья, пожирательница снов, Наташа, иллюзионистка, Элиас, метатель мыслей, и Меланта, телекинетик. Я с облегчением узнаю, что она не забрала Финна. Он умеет приспосабливаться к чужим мыслям, и его коварный дар крайне опасен.

Себастьян морщит лоб: «Но зачем они ей?»

Я вспоминаю, о чём думала раньше: «Они пострадали, как и мы. Видимо, Мэва, как леди Эшлинг, хочет их использовать».

Ужас на лице Себастьяна в одно мгновение сменяется решимостью: «Мы не можем этого допустить. Мы должны остановить её».

В этом мы полностью солидарны. Одно дело – предать нас. Совсем другое – похитить наших только что воссоединившихся со своими семьями друзей, чтобы их использовать.

У нас нет выбора – нужно помочь им.

Глава двадцатая

Мы решили, что вместе выйдем против Мэвы. Мы будем поддерживать друг друга, хотя от нашей храбрости остались только крохи.

Мы осторожно спускаемся вниз, в грот. Спуск здесь усеян острыми камнями, и я вздрагиваю от каждого производимого нами шороха. Меня удивляет, что Мэва нас не слышит. Должно быть, все её мысли заняты чем-то другим. Можно сказать, здесь нам повезло, и мы с радостью воспользуемся этой удачей.

Когда до неё остаётся шагов десять, я окликаю её:

– Мэва?

Я всё ещё цепляюсь за надежду, что ошиблась, что когда она обернётся, окажется, что это она во власти контролёра – что её разумом владеет кто-то другой. С другой стороны, тяжёлое ярмо правды больно давит на меня.

Мэва резко оборачивается на мой голос, на её лице написано искреннее удивление.

– Симона? Себастьян? – Её лицо разглаживается. – Вы проследили за мной.

– Да, – говорю я. – Мы думали, ты во власти контролёра. Мы хотели помочь. – У меня в горле вдруг встаёт ком.

Она вскидывает брови:

– Вы думали, меня увёл контролёр? – Она делает шаг вперёд, и мы невольно пятимся. – В чём дело?

– Мы знаем, – тоненьким голосом произносит Себастьян.

– Знаете что? – спрашивает Мэва. Она протягивает к нему руки, и Себастьян весь сжимается. Мэва хмурится, но тут же смеётся: – Что это с вами?

– Зачем? – я еле слышно выдыхаю это слово, но оно всё равно эхом отдаётся от стен пещеры.

– Зачем что? Симона, что происходит? – Мэва упирает руки в бока и на мгновение кажется совсем прежней.

Но я ныряю в её разум, на этот раз глубже, чем обычно. Её решимость, которую я принимала за желание узнать, что сталось с её семьей, превратилась в нечто более тёмное. Её свирепость, которую я прежде принимала за преданность родным, намного усилилась. Но прежде чем я успеваю пробраться глубже, её мысли успокаиваются. За ними я больше ничего не могу прочесть. Она знает, как закрыться от меня, и, осознав это, я совсем теряюсь.

Мысли Мэвы всегда были такими организованными. Я и подумать не могла, что это всё потому, что она слишком многое скрывает.

– Мы знаем, кто ты, – хрипло говорю я. Мне больно выговаривать слова.

Мэва скрещивает руки на груди:

– О чём ты говоришь?

– Ты контролёр. Это ты завладела разумом Юны. Это ты забрала Джемму, сестру Себастьяна. И, думаю, это ты увела Иду.

– Где Джемма? – шепчет Себастьян. – Что ты с ней сделала? Почему она до сих пор не вернулась к нам?

Мэва принимает невинный вид:

– Что за глупости! У вас просто в голове всё перепуталось. Я бы никогда такого не сделала. Вы хорошо меня знаете. Я защищала вас обоих, помогала вам, когда больше некому было о вас позаботиться.

Я вспоминаю, как мы встретились с Мэвой, и мне на ум приходит потерявшийся в лесу человек и то, как странно выглядела пустая, но при этом явно обжитая лачуга. Должно быть, она подчинила его себе и завела так далеко в лес, чтобы он потерялся, а она тем временем успела бы воспользоваться его жилищем. А потом мы наткнулись на неё.

Она с самого начала знала, кто мы с Себастьяном такие? Что у нас есть дар? Противное ощущение расползается по моему телу.

– Ты никогда о нас не заботилась. Ты просто хотела нас использовать. Как и все остальные. – Слёзы жгут мне глаза.

Мэва сочувственно вздыхает:

– Ох, Симона, это просто последствия того, что с вами сделала леди Эшлинг. У тебя в голове всё перепуталось. Я помогу тебе разобраться, – она протягивает ко мне руку, и я вздрагиваю:

– Не прикасайся ко мне. Я знаю, где-то в этой пещере ты держишь остальных. Наших друзей, вместе с которыми мы были в плену у леди Эшлинг. Они в твоей власти.

В широко раскрытых глазах Себастьяна стоят слёзы, руки он держит по швам и сжимает кулаки:

– Ты ничем не лучше леди Эшлинг.

Теперь очередь Мэвы вздрогнуть.

– Ничем не лучше леди Эшлинг?! Этой демоницы, которая десятилетиями держала в плену столько одарённых людей?! Это уже слишком. И совсем не к месту, – она фыркает, отбросив притворство. Теперь она расхаживает взад-вперёд по краю берега. – Я больше не стану вам лгать. Я сказала правду, когда говорила, что я беспокоюсь о вас обоих. Клянусь, – её руки бессильно повисают вдоль тела. – Леди Эшлинг похитила меня, лишила семьи, мужа и детей. Они давно мертвы – я провела с ними всего несколько чудесных лет. Я хочу их вернуть. Я искала призывателя душ, чтобы взять его под крыло и с помощью его дара вернуть моих детей. Мне нужны были только подходящие тела. Дети, уже пострадавшие от рук леди Эшлинг, просто идеальны для этого.

– Ты хотела использовать их тела, чтобы вселить в них души твоих детей?!

– А что будет с нашими друзьями? – спрашивает Себастьян. Он крепко держит меня за руку.

– Чтобы наполнить вином чашу с водой, нужно сначала вылить воду, – просто отвечает Мэва.

И вновь ужас охватывает меня.

– Ты хочешь их убить?!

– Нет. Только выпустить души из тел.

– И куда они пойдут? Для них ты приготовила тела?

Мэва сдвигает брови:

– Зачем мне это? Мне всё равно, что с ними будет. Мне нужны только их тела, чтобы поселить в них моих детей.

– Но у тебя было только трое детей. Разве ты не можешь отпустить хотя бы одного из наших друзей? – молит Себастьян.

Мэва качает головой:

– Не раньше, чем я закончу. Ваши друзья полезны, не могу не признать. А после того что сделала с ними леди Эшлинг, ими управлять легче, чем обычными людьми. Они нужны мне.

– Разве твои дети не успели прожить свои жизни давным-давно? – спрашиваю я. – Откуда ты знаешь, что они вообще захотят вернуться?

На лице Мэвы отражается недоумение.

– Разумеется, захотят. Иначе быть не может. Мы же семья.

Её слова ранят меня. Какое-то время я думала, что Мэва может заменить мне мою семью. Теперь я в ужасе от того, что была так слепа и не поняла сразу, кто она такая.

– Откуда ты знаешь? – Себастьян не отступается. Как и я, он ещё цепляется за надежду, что, может быть, Мэву удастся вразумить, убедить её вернуться и стать той доброй женщиной, какой мы её себе представляли.

– Потому что они умерли, – зло говорит Мэва. – Вскоре после того, как леди Эшлинг похитила меня. Мои две девочки и маленький мальчик. Это то немногое, что мне удалось узнать о них. Я не успокоюсь, пока мы не встретимся вновь.

– Мне жаль, – говорю я. И это правда. Я знаю, каково это – потерять всю семью. – Но как насчёт семей наших друзей? Они только что воссоединились. У тебя нет права их использовать. – Я непроизвольно сжимаю кулаки.

У Мэвы дёргается щека.

– У меня отняли всё. Почему я не могу вернуть себе кое-что?

– Почему именно те, кого благословила комета? Почему не кто-то другой? Ты забрала Джемму и Иду. Почему не кто-то такой же? – Я впадаю в отчаяние, и хотя это не лучший аргумент, сейчас я больше не в состоянии ничего придумать.

– Я использовала Джемму, потому что это было удобно и я искала пустышек леди Эшлинг. Ида просто оказалась слишком любопытной и сунула нос куда не следовало. Сейчас они обе выполняют мои указания и покупают продукты в ближайшей деревне, – Мэва качает головой. – Тела тех, кто благословлён кометой и получил дар, подходят лучше всех. Я всё про это выяснила. Если бы был лучший способ вернуть моих детей, я бы его нашла.

В сотый раз за эту ночь меня пронизывает кошмарное осознание. Так вот в чём заключалось её исследование. Призыватели душ. Их силы и как ими воспользоваться. Должно быть, это она украла у Коннора журнал. И вольно или невольно, но мы ей помогли.

«Симона, нужно уйти прежде, чем она захочет использовать нас, – мысли Себастьяна созвучны моим собственным страхам. – Мы должны рассказать Рэйчел и другим библиотекарям, что Мэва забрала Иду и Джемму. Может быть, они помогут нам их освободить. Нам не справиться с этим в одиночку».

Хоть мне противно это признавать, но Себастьян прав. Мы пришли сюда в надежде спасти Мэву, что она будет нашим союзником после того, как мы сбежим. Мы понятия не имели, что у контролёра в подчинении столько людей.

«Медленно отступаем, а потом бежим».

Мы потихоньку пятимся, пока Мэва продолжает что-то бубнить про призывателей душ. А потом бросаемся бежать. Но не успеваем добраться до выхода из грота, как со всех сторон появляются чьи-то силуэты.

Другие пустышки, бывшие куклы леди Эшлинг, такие же, как и мы. У меня сердце уходит в пятки при виде их пустых глаз. Сейчас они во власти Мэвы. Достаточно слегка прикоснуться к их сознаниям, как отвратительное узнавание управляющего ими контролёра – Мэвы – вгрызается в меня. Их разумы молят меня о помощи, при виде меня они сначала звучат чуть громче, но затем, когда Мэва усиливает контроль, затихают.

«Осторожнее», – предупреждаю я Себастьяна. Он, как и я, знает, какую опасность представляет магия бывших пленников леди Эшлинг.

Мы уклоняемся и петляем среди сталагмитов, избегая невероятно реалистичных видений, которые запускает в нас иллюзионистка Наташа. Элиас с помощью своей мыслительной магии пытается нас запутать, делая так, что голос Себастьяна звучит в моей голове, а мой – в его. Но я достаточно хорошо знаю Себастьяна, чтобы различать, что он мог бы сказать, а что нет. Однако это всё равно труднее, чем я ожидала. Раньше я никогда не подпадала под магию Элиаса. Мы дружили, но не лезли друг другу в голову, когда были хозяевами своих тел. Тогда это казалось правильным. Но сейчас…

Вдруг Себастьян падает плашмя на пол: ему в плечо врезался тяжёлый камень – должно быть, его бросила телекинетик Меланта, хотя со своего места я её не вижу. Старая и хрупкая цепочка на ожерелье Себастьяна ломается, и обсидиановый наконечник улетает далеко вперёд. Я хочу вернуться к Себастьяну, но пожирательница снов Калья преграждает мне путь. Она старше и больше меня, мне ни за что не пройти мимо неё. Себастьян поднимается на ноги, отчаянно оглядываясь в поисках наконечника. Он упал недалеко от меня, и, наверное, я могла бы бросить его ему обратно, если бы не Калья.

«Симона! Где он? Ты его видишь?» – отчаянные крики Себастьяна гремят в моей голове.

«Он здесь! Я верну его тебе!» – Я ныряю вниз, но как только мне удаётся нащупать наконечник, мольбы Себастьяна стихают. Мэва стоит рядом с ним, положив руку ему на плечо.

В страхе перед тем, что я могу там обнаружить, я заглядываю к нему в голову. Вцепившись в наконечник, я направляю свою магию к моему другу, который теперь смотрит на меня пустым взглядом.

«Привет, Симона», – раздаётся голос Мэвы в голове Себастьяна. Тихонько вскрикнув, я быстро кладу наконечник в карман.

Нельзя, чтобы меня поймали. Я должна сбежать отсюда и привести подмогу. Почти все друзья, которые у меня когда-либо были, сейчас находятся в этой пещере, во власти контролёра.

И я только что стала их единственной надеждой на спасение.

Петляя меж сталагмитов, я сломя голову выбегаю в туннель и бегу не останавливаясь, до тех пор, пока над головой не показываются сияющая луна и мерцающие звёзды.

Глава двадцать первая

Яопрометью несусь по лесу по направлению – по крайней мере, на это я надеюсь – к Архивам. Слёзы катятся у меня по щекам. Поверить не могу, что мне пришлось бросить Себастьяна. Моего лучшего друга. Не думаю, что смогу когда-нибудь забыть ужас, затопивший его мысли и сердце перед тем, как Мэва завладела им.

Её предательство не просто страшно – оно чудовищно.

Я замедляю бег, почувствовав впереди разноголосье множества мыслей. До библиотеки должно быть уже недалеко – мне только нужно пройти чуть дальше. Но вот вопрос: буду ли я там в безопасности? Впустят ли меня обратно? Я потеряла Себастьяна. Это моя вина: это я настояла, чтобы мы пошли за Мэвой. Он совсем этого не хотел, но пошёл на риск ради меня. Чтобы мне не пришлось в одиночку встретиться с контролёром.

А теперь я бросила его: воплотился его самый жуткий кошмар.

Я сглатываю ком в горле и тут же спотыкаюсь. Восстановив равновесие, я поднимаю взгляд вверх – и меж деревьев вижу серые стены Архивов Париллы. Новый прилив энергии захлестывает меня, я знаю, что пустышки леди Эшлинг остались далеко позади. Добравшись до массивных ворот, я отчаянно принимаюсь колотить в деревянную створку. К моему облегчению, мне открывает Рэйчел. Я бросаюсь к ней, обхватываю руками за пояс и плачу.

Обняв меня одной рукой, Рэйчел запирает ворота:

– В чём дело? Что случилось? – Она хмурится. – Где Себастьян?

Когда я начинаю плакать ещё сильнее – так, что моё тело сотрясается от рыданий, она всё понимает без слов.

– Бедняжка… идём, теперь ты в безопасности. – Взяв меня на руки, она относит меня в мою комнату и, сев на кровать рядом со мной, протягивает мне платок. – Расскажи мне всё, когда будешь готова.

И я рассказываю, ничего не упуская. Про то, как мы забрали обсидиан, про настоящую сущность Мэвы, про то, что Ида и Джемма рядом, не говоря уж о наших старых друзьях, других пустышках. К тому моменту, когда я заканчиваю, кожа Рэйчел приобретает зеленоватый оттенок.

– Ты уверена, что Мэва и есть контролёр?

Я киваю:

– Я хотела бы ошибиться. Больше всего на свете.

Рэйчел грустно улыбается мне:

– Это неудивительно. Все заметили, как вы с Себастьяном к ней привязались, – она качает головой, её лицо становится более напряжённым. – Какая страшная женщина – забрать ещё и Джемму с Идой! Мы вызволим Себастьяна и остальных. Даже если Юна официально откажется помочь, я сделаю это в любом случае. Всё это несправедливо. Вы и так уже столько пережили.

– Спасибо, – говорю я.

Рэйчел оставляет меня отдыхать, а сама отправляется к Юне, чтобы передать ей всё, что узнала из моего рассказа.

Я лежу неподвижно, свернувшись калачиком на кровати, в плену своих неотвязных мыслей. Я подвела лучшего друга. Теперь у меня действительно никого нет. В конце концов я засыпаю сном без сновидений.

Когда наутро приходит Рэйчел, она сообщает, что Юна рада, что я вернулась, и поручила ей найти способ вызволить Себастьяна, его сестру, Иду и остановить Мэву. От счастья я снова готова расплакаться. В первую очередь мы направляемся в библиотеку. Рэйчел считает, что в старых манускриптах, которые мы ещё не прошерстили, должно быть больше сведений о контролёрах.

Однако когда мы поднимаемся на третий ярус библиотеки, я останавливаюсь:

– Рэйчел, можно, мы сначала зайдём сюда?

– Конечно. А зачем?

– Я просто хотела осмотреть стол Мэвы.

За последние несколько недель она набрала себе несколько документов и держала их на отдельном столе на этом ярусе. В её бумагах может оказаться что-то, что подскажет, как она собирается отыскать призывателя душ.

– Хорошая мысль, – соглашается Рэйчел.

Подойдя к алькову, где стоит стол Мэвы, мы с удивлением видим там Коннора, который роется в её бумагах.

Рэйчел кладёт руки на пояс:

– Вам что-нибудь нужно?

Коннор стремительно оборачивается, лицо у него виноватое:

– Ох, я… Нет, просто мне показалось, что я увидел здесь кое-что из моих бумаг, но я ошибся.

Я хмурюсь, потому что не верю ему. Я не испытываю ни малейших угрызений совести, когда заглядываю к нему в голову, в то время как он спешит удалиться.

«Я мог бы поклясться, что недавно видел её с моим журналом в руках, хотя она и отрицала это. Возможно, она спрятала его где-нибудь. Никакого уважения…»

Прежде я и представить бы не смогла, зачем бы Мэве понадобилось красть что-то у Коннора или что он бы заподозрил её в чём-то подобном. Но после того как я подслушала его разговор с Девинн и узнала о планах Мэвы насчёт призывателя душ, я уже не сомневаюсь, что его подозрения обоснованы.

– Ты хочешь взглянуть на её вещи? – спрашивает Рэйчел, возвращая меня к реальности – я отвлеклась, глядя вслед Коннору.

– Да, если можно.

Я начинаю просматривать книги, среди них есть несколько тех, которые на моей памяти Мэва изучала довольно тщательно. Я откладываю их в сторону, и Рэйчел просматривает, есть ли там что-либо о призывателе душ. Пока я шуршу страницами, из них что-то выскальзывает и падает на стул – карта. Я быстро разворачиваю её и раскладываю на столе. И застываю в изумлении.

Это моя карта. Вернее, карта Париллы, по которой Рэйчел определила, что деревня Рен сейчас затоплена. Она даже подправила её с помощью своей магии, добавив отметку в том месте, где прежде была деревня.

Тяжёлый водоворот эмоций захлёстывает меня. Мэва сохранила карту, решив, что она понадобится мне? Она сделала это, чтобы помочь, потому что действительно заботится обо мне? Или есть иная причина? Что-то, чего я пока не понимаю и что поможет ей отыскать призывателя душ? Я ужасно хочу, чтобы правдой оказался первый вариант, но понимаю, что второй более реалистичен.

– Странно, что она её сохранила, – говорит Рэйчел, из-за моего плеча глядя на карту.

– Да, я тоже так подумала, – киваю я.

– Пожалуй, стоит её приберечь – вдруг на карте окажется ещё что-то, чего мы пока не замечаем, – Рэйчел сворачивает лист и кладёт его ко мне в сумку. – И знаешь, тебе пока не стоит расставаться с обсидиановыми артефактами.

Я как раз собиралась вернуть их на место, пока мы в библиотеке.

– Если Мэва захочет похитить и тебя, они защитят тебя от её магии.

Я удивлённо смотрю на неё:

– Вы уверены, что так можно? Мне так стыдно, что мы их взяли, да ещё и стекло разбили – но тогда мы не видели иного пути.

– Вы сделали то, что считали наилучшим и правильным. И ты принесла артефакты обратно. Для Мэвы ты представляешь бо́льшую ценность, чем любой другой человек в Архивах. Если кому и нужна защита, то это тебе.

У меня сжимается сердце. Нет, по-настоящему в защите нуждается Себастьян.

– Я верну их, как только всё закончится.

Рэйчел сжимает мне плечо:

– Я знаю, что вернёшь, – она опускает руку. – Ну, кажется, отсюда мы выжали всё, что можно. Пойдём наверх, посмотрим более старые документы?

Я соглашаюсь. На столе Мэвы журнала нет. Должно быть, она забрала его с собой.

Когда мы поднимаемся по лестнице, я не могу избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Я отмахиваюсь от этих мыслей, и вскоре мы оказываемся в самой древней части библиотеки. От пыли я чихаю, но внимательно просматриваю всё, что кладёт передо мной Рэйчел, изо всех сил стараясь сосредоточиться на задаче.

Сейчас нам известно только то, что, согласно хроникам, последний призыватель душ исчез много-много лет назад. С другой стороны, это хорошо. Все планы Мэвы пойдут прахом, если ей не удастся отыскать живого призывателя душ. День проходит в цепенящей дымке пыли и слов. Они словно соскальзывают со страниц и пляшут у меня перед глазами, так что в итоге я едва ли могу разобрать какой-нибудь смысл. А вот у Рэйчел эта работа никаких трудностей не вызывает. Она усердна, как всегда, а когда время подходит к ужину, она вдруг тихо вскрикивает, склонившись над чем-то, похожим на перепись населения.

– Симона, – говорит Рэйчел, лицо у неё сейчас серьёзное и напряжённое. – Подойди сюда.

Я сажусь на скамейку рядом с ней и заглядываю через плечо:

– Что это?

– Этот документ… Он плохо помечен. Сейчас его едва можно прочитать, – она указывает на верхнюю часть свитка. Там, где должно стоять название города, стоит клякса, словно чернила намокли и размазались. – Я… Мне кажется, это из твоей деревни. Рен.

От этих слов у меня мурашки бегут по телу:

– Вы уверены?

Она вздыхает:

– Вот, послушай. Возможно, это прольёт свет на ваши с Мэвой несчастья.

Комета благоволит нашему городку. У нас насчитывается около десятка одарённых детей, а также несколько взрослых. Но сегодня великая трагедия сократила наши ряды. На прошлой неделе к нам с эскортом приехала странная богатая леди. Мы почли за честь приветить её, а она осчастливила местных торговцев, щедро скупая у них товары. Но она оказалась не той, за кого мы её принимали: она украла у нас то, за что никогда не сможет расплатиться.

Как мы выяснили позднее, леди владеет редким даром: она пожирательница магии. Она и её слуги похитили из Рен всех одарённых мужчин, женщин и детей – кроме горстки тех, кто в то время, когда она приехала к нам, был в путешествии (к счастью, наши призыватель душ, даритель и один из магов воды сейчас в безопасности). Те, кто погнались за леди, либо пропали, либо вернулись покалеченными. Многие семьи были разрушены, и мы никогда не забудем это страшное зло. Имена похищенных указаны ниже:

Рати Альберг, пространственный прыгун

Романа М. Казарес, контролёр

Симона Казарес, чтица мыслей

Кеньята Комс, маг растений

Эмельян Р. Коралло, врачеватель ран

Джерод А. Дада, маг цвета

Нери Фриден, оборотень

Зона Футрелл, маг воды

Мальвин А. Гаччионе, книжник

Катарина Л. Хайльберт, маг растений

Дорос Хулей, маг запахов

Дарси Кассин, маг ветра

Глина Пеллерито, маг холода

Бохим Старек, маг ветра

Рили Дж. Уэтерилл, сотрясатель земли

Моя рука замирает над моим собственным именем в списке – и именем моей матери. Она контролёр.

Не может быть. Я не могу быть дочерью чудовища, которое использует людей.

– Это не может быть совпадением, – говорит Рэйчел, и у неё вспыхивают щёки – это открытие взволновало и её.

Я хмурюсь, теперь мне неприятно смотреть на свиток.

– Ты о чём?

– Второе имя твоей матери. Оно начинается на «М».

Странное чувство охватывает меня, словно я слишком долго кружилась на месте, хотя я не сдвинулась с места.

– Я не помню, какое там должно стоять имя. В записке, которую я писала, чтобы не забыть родных, его не было, – я разговариваю скорее с собой, чем с Рэйчел.

– Наверняка это Мэва, – говорит Рэйчел. – Но ни одна из вас не помнит другую, потому что с помощью магии Себастьяна леди Эшлинг стёрла ваши воспоминания о прошлой жизни. Единственное, что вы помнили, – это то, что у вас была семья и вы её потеряли.

– И что мы хотим вернуть свою семью. – У меня дрожат руки, и дрожь быстро расходится по всему телу. – До прошлой ночи я даже не подозревала, что у Мэвы есть дар.

Всё это логично, хотя и жутко. Леди удалось обратить Мэву в цветок в своём саду, но она не могла проделать то же самое со мной, потому что моя магия связана с психикой. Вместо этого леди использовала дар моей матери, чтобы подчинить меня.

Это ужасно. Отвратительно. И нечто подобное леди Эшлинг провернула бы с особым наслаждением.

Я обхватываю себя руками и опускаюсь щекой на стол. Ощущение такое, будто из моих лёгких вырвали воздух.

Неудивительно, что мы так быстро сблизились, я и Мэва. Подсознательно, неосознанно мы узнали друг друга. А учитывая мощные заклинания, которые наложила на нас леди с помощью магии вестника жизни и хранителя молодости, мы едва ли постарели с того дня, как нас похитили.

Мэва – моя мать. Мысленно я снова и снова повторяю эту фразу, пытаясь признать, что это правда.

Так и есть. Моё сердце знает наверняка.

Но я по-прежнему не знаю, что мне теперь делать.

Глава двадцать вторая

Остаток дня мы с Рэйчел пытаемся составить план спасения Себастьяна. Юна наказала Рэйчел держать меня в крепости, однако Рэйчел пообещала, что найдёт способ обойти запрет. Я прочитала её мысли и поэтому знаю, что это правда. Она считает, что держать меня вдали от друга несправедливо, и она знает, что без моей магии нельзя осуществить наши планы.

С наступлением ночи мы крадёмся из крепости. Несмотря на приказ Юны не выпускать меня из Архивов, Рэйчел нашла способ вывести меня отсюда.

– Быстрее, – шепчет она, открыв скрипучую дверь в мою комнату, которую я, полностью одетая и готовая к выходу, неспособная сосредоточиться на чём-либо ещё, мерила шагами последний час. Я сразу же устремляюсь в коридор. Рэйчел подготовилась: она везёт якобы в прачечную тележку с несколькими большими плетёными корзинами. Она открывает верхнюю: в ней ничего нет, если не считать плаща и сумки Рэйчел. Я забираюсь в корзину и устраиваюсь там.

Рэйчел катит меня по коридорам и вниз по скату, который ведёт в помещение, где наёмные прачки стирают одежду библиотекарей и изыскателей. Уже достаточно поздно и в прачечной никого нет, так что мы без всяких проблем и помех ускользнём через заднюю дверь.

Рэйчел останавливает тележку и открывает крышку корзинки, где сижу я. Рядом стоят несколько таких же тележек. Рэйчел помогает мне выбраться, но останавливает, когда я уже собираюсь открыть заднюю дверь.

– Ты можешь проверить, что снаружи никого нет? Тебе же это под силу, верно? Почувствовать присутствие других сознаний поблизости?

Я направляю свою магию за дверь и в лес поблизости:

– Только ночные животные.

– Отлично.

Мы выскальзываем наружу, аккуратно закрываем за собой дверь и спешим в лес. Один обсидиановый артефакт висит у меня на шее, остальные надёжно уложены в сумку. Рэйчел взяла себе обсидиановое кольцо, которое нашла в библиотеке, чтобы обезопасить и себя.

Я иду по той же тропе, что и прошлой ночью, этот путь выжжен в моей памяти после того, как я в ужасе сбежала из грота. Вот уже показалась пещера, и у меня сердце уходит в пятки.

На этот раз я подготовлена лучше. На этот раз мне известно намного больше. Я только не знаю, как мне вести себя, как совместить в голове то, кто Мэва на самом деле, и то, кем она для меня стала. Возможно, если я открою ей правду, она откажется от своего плана. Но может статься, что тогда она только сильнее захочет вернуть других членов своей семьи. И тогда она точно захочет, чтобы я осталась с ней. По крайней мере, так считает Рэйчел, и я не могу не признать, что в её рассуждениях есть логика.

Я и Мэва отчаянно хотим вернуть то, что у нас украли. Только мы понятия не имели, что это были мы сами.

Уже виден вход в пещеру. Щель в толще горы, наполовину скрытая вьющимися лозами. Я чувствую, что Мэва внутри пещеры, а вместе с ней слышу и слабые отголоски других сознаний, непрерывно молящих о помощи. Мои старые друзья, вновь похищенные и обращённые в оружие против тех, кто рискнёт встать на пути Мэвы. На мгновение я даже улавливаю отголоски мыслей Джеммы и Иды, прежде чем их оттесняют так далеко, что моя магия уже не дотягивается до них.

Мэву нужно остановить. Несмотря на то что она моя мать.

Я слышу обрывки мыслей в голове Мэвы, но толку от них никакого. Она мыслит настолько чётко и логично, что многое может от меня скрыть. Она наверняка научилась, как не допускать никого к своим сокровенным мыслям, пока растила меня. Раньше я думала, что это странно, но теперь всё предельно ясно.

– Она точно здесь, вместе с Джеммой и Идой, и с другими магами, о которых я вам рассказывала. Они в её власти, и они опасны. Но сами по себе они мои друзья. – Я хмурюсь. Раньше я никогда не враждовала ни с кем из них, а с Себастьяном мы вообще лучшие друзья. Даже подобная мысль кажется странной и чужеродной: это всё равно что думать о собственной руке, которая обернулась против хозяина. Лучше не думать об этом.

Рэйчел кладёт руку мне на плечо, чтобы успокоить:

– Мы сначала вызволим Себастьяна, а потом подумаем, как помочь твоим друзьям.

– Да, сначала Себастьян.

Он попал в плен по моей вине. Я должна это исправить.

Отведя лозы в сторону, мы заходим в пещеру, ступая тихо и подняв свечки кверху. Но быстро понимаем, что Мэва ожидала непрошеных гостей. Не успеваем мы пройти и пары метров по тёмному туннелю, как по коридору разносится жуткий рёв.

Дрожащим голосом Рэйчел спрашивает:

– Ты уверена, что в пещере больше никого нет?

– Абсолютно, – отвечаю я.

– А что ты чувствуешь сейчас?

Не успеваю я ответить, как чёрная тень преграждает нам путь, и по пещере снова разносится рёв, от которого у меня волосы встают дыбом. Тень обретает очертания огромного змееподобного чудовища с рогатой головой и зияющей пастью, полной острых клыков, растущих в несколько рядов.

Рэйчел визжит и пятится, но меня разбирает смех:

– Не бойтесь. Это всего лишь Наташа.

На лице Рэйчел отражается крайнее изумление:

– Ты знаешь этого монстра?

– Нет, я знаю человека, который создал эту иллюзию монстра. Она иллюзионистка. Наташа умеет создавать иллюзии, страшные на вид и слух, но не на ощупь. Они только выглядят свирепо, а на деле они ничто. Она иногда развлекала нас с помощью своей магии, когда мы были не нужны леди.

Рэйчел смотрит то на меня, то на чудовище и потихоньку подбирается к нему:

– Это иллюзия? Ты точно уверена?

– Абсолютно. Будь монстр настоящим, я бы почувствовала его мозг. Здесь ничего нет.

Я иду прямо на чудовище и тяну руку туда, где нам видится его морда.

Ничего, только стылый воздух.

Вид у Рэйчел по-прежнему встревоженный, но тем не менее она маленькими шажочками приближается к чудовищу. Когда оно повторно бросается на неё, ей удаётся не закричать.

Мы проходим мимо рычащего монстра. Интересно, Наташа чувствует, что делают её иллюзии, когда сама она далеко от них? Если рёв разнёсся до самого грота, то этого уже достаточно, чтобы выдать наше присутствие. Это сигнал, который оповестит Мэву, что кто-то вторгся на её территорию.

А мы только-только вошли.

– Вот это дар, – тихо говорит Рэйчел, и я хмыкаю:

– Подожди, ты ещё с Мелантой не встречалась. Сейчас она особенно опасна.

Рэйчел настораживается:

– А что она умеет?

– Двигать предметы силой мысли.

– Любые?

– Всё, что не привязано и не прикреплено. Вот её нам точно стоит опасаться.

– Хотела бы я, чтобы на нашей стороне был такой маг.

Несмотря на обстоятельства, я снова смеюсь. Мне нравится Рэйчел. Она весёлая и не разговаривает со мной так, будто я ничего в жизни не понимаю только потому, что я младше и меньше остальных. Это я особенно ценю. Как жаль, что моя мама не она, а зверский контролёр.

А леди Эшлинг с самого начала всё знала. Вот что она имела в виду в тот раз, когда я приходила к ней. Она сказала, что я пожалею, если когда-нибудь узнаю, кто такой этот контролёр. Тогда я не поняла её. Точнее, я просто отмахнулась от её слов и не вспоминала о них до этого дня.

Даже без своей магии леди Эшлинг по-прежнему с радостью готова измыслить новые способы причинить боль одарённым людям. Она была права: сейчас мне очень больно. И от этого мне ещё хуже.

Рэйчел касается моей руки, тем самым вернув к реальности:

– Это тоже иллюзия?

Перед нами разверзлась огромная трещина, слишком широкая, чтобы её можно было перепрыгнуть. Я заглядываю в пропасть и далеко-далеко внизу вижу скопища сталагмитов. Отсюда они кажутся маленькими, точно щепки, но я знаю, что на деле они гигантские. Хмурясь, я отступаю от края.

– Вчера ночью их здесь не было… – тихо говорю я. – Возможно, это иллюзия.

Рэйчел передёргивается:

– Выглядит очень убедительно.

– Наташа мастер своего дела.

Глубоко вдохнув, я собираюсь шагнуть вперёд, но Рэйчел оттаскивает меня и с подозрением смотрит на трещину:

– Не думаю, что стоит полагаться на предположение, что это иллюзия. А что, если в распоряжении у Мэвы есть другие маги? Сотрясатель земли, например. А может, вчера вы шли к гроту другим путём.

Об этом я не подумала, оба рассуждения звучат разумно.

– Я почти уверена, что мы шли этим путём, – говорю я. – Но на всякий случай давай проверим.

Я поднимаю с земли камень и бросаю его в пропасть. Он быстро исчезает, но звук падения доносится намного быстрее, чем если бы он летел до дна глубокой трещины.

– Куда он делся? – спрашивает Рэйчел.

– Иллюзия поглотила его. Видишь? Беспокоиться не о чем.

Не успевает Рэйчел меня остановить, как я ступаю на скрытый иллюзией участок. Рэйчел вскрикивает и застывает на месте, увидев, что я словно повисла в воздухе.

– Если закроешь глаза, будет легче, – говорю я, протянув руку.

Она слабо улыбается:

– А я-то думала, что это я буду помогать тебе. – Зажмурившись, она шагает вперёд, шаркая по тропе, чтобы чувствовать почву под ногами, и крепко стискивает мою руку. – Просто скажи мне, когда мы будем на другой стороне.

Мы медленно идём вперёд, Рэйчел передвигается крошечными шажками. Я не могу не восхищаться работой Наташи – она настоящий художник в своём деле.

Когда мы наконец минуем иллюзию, я отпускаю руку Рэйчел:

– Всё уже позади.

Рэйчел неуверенно приоткрывает один глаз и с облегчением выдыхает:

– Надеюсь, это было в первый и последний раз в моей жизни.

Меня разбирает смех, но я тут же закрываю рот рукой. Мысленно я говорю Рэйчел: «Сейчас нужно вести себя осторожно и не шуметь. Если ты не против, можем общаться так».

Рэйчел широко распахивает глаза: «Хочешь сказать, сейчас ты тоже слышишь мои мысли?»

Я киваю.

«Хорошо. Да, наверное, это правильно».

Мы идём дальше по туннелю, на всякий случай касаясь руками стены. И внимательно смотрим, нет ли на пути ловушек или других иллюзий. Вскоре мы подходим к концу туннеля, где он переходит в грот, в котором вчера ночью мы с Себастьяном нашли Мэву. Сейчас он пуст, но, послав вперёд свою магию, я чувствую несколько сознаний в маленьких пещерах-ответвлениях. Вот где Мэва держит Джемму, Иду и других пустышек.

«Они рядом», – мысленно сообщаю я Рэйчел.

«Значит, это ловушка», – отвечает она.

«Скорее всего».

«Себастьян здесь?»

Моё сердце громко стучит: «Да».

Какое-то время мы медлим у входа в ожидании, что что-нибудь произойдёт. Я знаю, что Элиас поблизости и что он рядом с Мэвой, а это значит, что его магия, скорее всего, тоже чувствует наши сознания.

«Где Себастьян?» – спрашивает Рэйчел.

Я концентрируюсь до тех пор, пока не слышу тихий вопль сознания Себастьяна. Мэва держит его под контролем, но он сопротивляется и мысленно вопит так громко, как только может. Слёзы жгут мне глаза. Он в ужасе.

«Он в пещере сразу за озером».

Рэйчел сдвигает брови: «Значит, будет не так просто добраться до него. Есть путь в обход?»

Я качаю головой: «В прошлый раз мы ничего такого не заметили, но может, и есть».

Мы возвращаемся назад, на последнюю развилку, в надежде отыскать другой путь к Себастьяну. Но находим только тупики. В расстроенных чувствах мы возвращаемся по главному туннелю ко входу в грот.

Мне в голову приходит ещё одна идея, и хотя я уверена, что она сработает, в то же время мне страшно. Но я должна попробовать. Как бы сильно это ни напугало Себастьяна, я знаю, что он сделал бы то же самое ради меня, окажись мы в обратной ситуации. Сколько раз он, несмотря на страх, соглашался на мои глупые авантюры, только чтобы не оставлять меня одну!

Решимость наполняет каждую клеточку моего тела, и в глубине души я знаю, что нашла верный способ.

Я быстро объясняю свой план Рэйчел, и хотя подобный риск её не радует, ей приходится признать, что это разумный выход.

«Осторожнее», – предупреждаю я, ступив в грот.

«Постараюсь».

Я едва успеваю пройти несколько метров, как вдруг вижу, что на меня летит камень. Я падаю на землю и перекатываюсь, а на меня устремляется новый снаряд. Я поднимаюсь на ноги, но мне тут же приходится пригнуться снова. Вместо того чтобы идти к Себастьяну, я кратчайшим путём двигаюсь к боковому ответвлению, где, по моим ощущениям, прячутся Мэва и Элиас. Если всё сложится удачно, то я собью их с толку и отвлеку огонь на себя, а Рэйчел тем временем заберёт Себастьяна и отведёт его в укрытие. Я делаю ставку на привязанность Мэвы, надеюсь, что она не захочет причинять мне вред, хотя и боюсь, что мои надежды могут не оправдаться.

Пока я петляю между сталагмитов, мои друзья выходят из пещер по бокам грота. Я уже знала, где они, поэтому не удивляюсь, но всё равно мне не по себе при виде их одинаковых угрожающих взглядов.

– Чего ты добиваешься, Симона? – хором спрашивают все четверо, отчего я содрогаюсь.

– Я просто хочу поговорить, – отвечаю я, настороженно следя за приближающимися пустышками. С каждым выдохом они всё ближе. Даже то, как они хмурятся, напоминает мне выражение лица Мэвы, которое я мельком видела на протяжении последних нескольких недель. Мои бедные друзья всего лишь куклы на ниточках.

Хуже всего то, что их собственные голоса я тоже слышу. Очень отдалённые, слабые и преисполненные ужаса.

«Симона! Помоги!»

Раньше, когда мы все были узниками леди Эшлинг, каждый в своё время дошёл до точки, когда бороться дальше не было сил. Мы сдались, и у нас не осталось иного выхода, кроме как принять, что находиться под контролем – это новый вариант нормы.

Но теперь мы ощутили вкус свободы. Мы знаем, что неволя – это не норма. Это принуждение в худшем из его проявлений.

Мы сделаем всё возможное, чтобы вновь обрести свободу.

Я не знаю, как помочь им сейчас – освободить Себастьяна уже будет непросто, – но в конце концов я отыщу способ. Я не могу оставить их во власти Мэвы.

– А о чём ты хочешь поговорить? – Голос самой Мэвы отражается от сталактитов и сталагмитов огромного грота, и её слуги внезапно умолкают.

Я собираюсь с силами. Я решилась рассказать ей правду. Я подозреваю, что не преуспею, но надеюсь на удачу. Пустышки сходятся в линию, и Мэва их руками толкает меня к боковой пещере, где она ждёт. Краем глаза я вижу кончик плаща Рэйчел, когда она и Себастьян выходят из грота в туннель, который приведёт их к свободе.

«Бегите! – мысленно кричу я им обоим. Мысли Себастьяна путаются, но теперь, когда обсидиановый наконечник снова на нём, в голове у него начинает проясняться. – Уходите. Не ждите меня. Я последую за вами, как только смогу».

«Симона? – слабо откликается Себастьян. – Что ты делаешь?»

«Уходи вместе с Рэйчел. Я буду сразу за вами».

Мы оба знаем, что это ложь, но тем не менее он подчиняется. Им лучше поспешить. Пока мысли Мэвы заняты другим, но вскоре она почувствует, что её связь с Себастьяном прервалась.

Когда это произойдёт, он должен быть уже далеко.

Глава двадцать третья

Пустышки тащат меня в пещеру Мэвы. Здесь намного светлее, и я часто моргаю. Мэва разожгла жаркий костёр, от него света больше, чем от свечек в гроте. Кажется, здесь есть естественная тяга. И тут я вижу Мэву. Её золотисто-каштановые волосы, красиво рассыпанные по плечам, совсем не сочетаются с жуткой улыбкой на лице.

– Я рада, что ты вернулась, Симона. Ты же знаешь, как ты мне нравишься. Твоё тело идеально мне подойдёт.

У меня по спине бегут мурашки. Несмотря на её заверения, что она обо мне заботится, она всё равно хочет меня использовать. Сказать ей, что я её дочь, – это единственный способ хоть немного её вразумить.

И помешать ей сделать из меня пустышку.

Другие дети по воле Мэвы крепко держат меня за руки.

– Не нужно держать меня так крепко, – говорю я. – Даже если бы я попыталась сбежать, ты бы сразу меня опять поймала.

Мэва смеётся:

– Думаешь, меня так легко обмануть?

Я пожимаю плечами, хотя теперь, когда четыре пары рук тянут их вниз, сделать это не так просто.

– Нет. Я говорю так потому, что знаю, что ты не хочешь причинить мне вред. На самом деле не хочешь. И я не собираюсь убегать.

Минимум до тех пор, пока не узнаю, как вызволить Джемму, а может, заодно Иду и других пустышек.

Мэва вскидывает бровь:

– Ты права. Я не хочу причинять тебе вред. Я в любой момент могла бы подчинить тебя, но я этого не делала, верно? И не собираюсь делать это в дальнейшем. Но почему я должна поверить, что ты не убежишь?

Я закусываю губу: я ведь не знаю, как она отреагирует на то, что я собираюсь ей рассказать.

– Ты нашла призывателя душ, с помощью которого хочешь использовать их тела? – спрашиваю я, кивнув на своих друзей, хотя мне больно говорить об этом.

Улыбка Мэвы увядает.

– Ещё нет. Но скоро найду. Я знаю, где его видели в последний раз. Осталось выяснить, где он сейчас.

Пока она говорит, я направляю свою магию в туннель, чтобы выяснить, как далеко ушли Рэйчел и Себастьян. К счастью, они уже в лесу и спешат в библиотеку.

– И как ты думаешь, где он? – спрашиваю я.

В глазах Мэвы появляется настороженность. Она открывает рот, чтобы заговорить, но вдруг осекается. Её лицо резко меняется.

– Что ты сделала?! Где он?! Почему я его не чувствую?! Как ты добралась до него?! – выпаливает она.

Я выпрямляюсь и вскидываю голову, стряхнув с лица волосы:

– У нас помимо тебя есть ещё друзья.

Я не упоминаю о том, что теперь его защищает обсидиан. Если Мэва не знает о действии чёрного камня, я не хочу её просвещать.

Её лицо становится жёстче.

– Значит, это кто-то из библиотеки, – она сжимает кулаки. – Уверена, это Рэйчел. Она с самого начала слишком увлеклась. Наверное, мне стоило забрать её, а не Иду.

Вдруг мои друзья отпускают меня и строем выходят из пещеры. Она отправила их в погоню за Себастьяном и Рэйчел!

– Остановись! – кричу я. – Отпусти его. Он тебе не нужен. Отпусти его, и я останусь. Обещаю. Я не стану убегать.

Самое жуткое в этих словах то, что я говорю правду. Мэва моя мать, тот самый человек, которого я хотела отыскать все эти годы. И хотя она оказалась не такой, какой я её себе представляла, теперь, когда она нашлась, не так-то просто её оставить.

Я её дочь. Возможно, я единственная, кто может достучаться до неё. Единственная, кто может её остановить. То, что она делает, ужасно, просто чудовищно, – но она делает это потому, что отчаялась и устала скорбеть. Это я могу понять.

Я заглядываю к ней в голову: несмотря на то, что её мысли по-прежнему скрыты, я чувствую её смятение.

– Почему ты так поступила? – её подозрения усиливаются. Я должна покончить с этим немедленно.

– Потому что я твоя дочь.

Пустышки останавливаются на полпути, замерев в ожидании приказа. Мысли мечутся в голове у Мэвы.

– Но это… это невозможно, – произносит она, хотя по её мыслям я вижу, что в то же время она надеется, что это правда.

Я уверенно киваю:

– Это правда. Клянусь. Мы с Рэйчел нашли старый отчёт из Рен, на котором стёрлась метка. Из-за этого мы пропустили его раньше. Там было написано о странной богатой леди, которая, приехав в деревню, очаровала жителей, а потом исчезла, забрав с собой почти всех одарённых людей. Среди них были мать и дочь – мать-контролёр и дочка, читающая мысли. Это были мы. Моё имя есть в списке. Твоё полное имя – Романа Мэва Казарес, и оно тоже там стоит. Нет никаких сомнений.

Мэва сползает вниз по стене, потом подсаживается поближе к огню. Она перебирает в голове все возможные сценарии, так быстро и в таком количестве, что я не успеваю их отслеживать, хотя на этот раз она не пытается, по своему обыкновению, упорядочить мысли.

– Это необычно, что в одной семье два поколения подряд рождаются одарённые люди. Но если всё настолько точно… даже наши имена… – Мэва качает головой и теперь смотрит на меня иначе, чем прежде. – Должно быть, это правда.

– Поэтому я не убегу от тебя. Я знаю, что ты не сделаешь мне ничего плохого. Я знаю, что ты не выселишь мою душу из тела, потому что я та, кого ты ищешь.

В глазах Мэвы блестят слёзы. Я вижу, в какой ужас приводит её мысль о том, что будет, если она поверит мне, а мои слова окажутся ложью. Но с каждой секундой она верит мне всё больше.

– Мы это знали. В тот день, когда встретились. Я не собиралась брать попутчиков. Но в тебе было что-то… Что-то особенное, – она смотрит на свои руки, сложенные на коленях. – Я списала это на то, что ты чем-то похожа на одну из моих дочерей. У меня и в мыслях не было, что ты и есть одна из них.

– У тебя было трое детей, верно?

Она искоса смотрит на меня:

– Да. Но я не могу вспомнить ни имён, ни лиц. Только возраст и что я любила их больше жизни. Все остальные воспоминания о них леди украла, – она стискивает кулаки.

В горле у меня бурлит.

– Со мной она поступила наоборот. У меня остался только список имён. И больше ничего.

– Она всегда была жестокой женщиной, – отрывисто произносит Мэва.

Я подхожу к ней; внутри у меня поднимается паника, но я подавляю её:

– Я знаю, что ты не такая, как она. Ты нашла меня. Тебе не нужно рушить жизни одних людей, чтобы вернуть других.

Мэва сдвигает брови:

– Но они нужны мне. Я хочу вернуть всю мою – нашу – семью. Разве ты этого не хочешь? Мы можем помочь друг другу, Симона. Неужели ты не понимаешь?

Её слова вонзаются в меня точно острые лезвия. Нельзя сказать, что желания Мэвы совсем не волнуют меня. Я многое бы отдала, лишь бы вернуть всю свою семью. Познакомиться с отцом, братом и сестрой. Я сглатываю комок в горле. У меня нет выбора, кроме как отпустить призраки прошлого и попытаться спасти то, что осталось от моей семьи.

– Нет, я не стану помогать тебе: я не хочу, чтобы ты поработила моих друзей, как сделала леди Эшлинг. К тому же то, что ты хочешь с ними сделать, во много раз хуже! – Я сжимаю кулаки, сама удивившись своей вспышке. Я думаю о том, на что готова пойти моя мать, и ярость охватывает меня.

У Мэвы такой вид, будто я её ударила.

– Всё, чего я хочу – воссоединить нашу семью. Что в этом плохого? – Она указывает на моих друзей, которые теперь с безразличным видом торчат поблизости точно немые стражи. – Их умы слабы и запуганы. Они едва в состоянии прожить вторую жизнь, которую им подарили. Я, наоборот, делаю им одолжение. На самом деле будет лучше подарить эти тела людям, которые в состоянии лучше ими воспользоваться.

Мэва каким-то образом убедила себя не только в том, что поступает абсолютно правильно, но и в том, что моим друзьям это тоже пойдёт на пользу. Как можно воззвать к рассудку того, кто уже давно отринул его доводы?!

У меня дрожат руки, я засовываю их в карманы юбки:

– Как ты вообще до всего этого додумалась?! Я не понимаю, как ты узнала о подобном ритуале, особенно после того, сколько лет была цветком.

Мэва пристально смотрит на меня.

– Ты умна. Это меня радует, – говорит она. – После того как ко мне вернулся человеческий облик и я узнала, что моя семья исчезла, я пошла к леди Эшлинг. Я собиралась уничтожить её, но она предложила мне помощь. Это было неожиданно, но я согласилась. Мы заключили сделку.

У меня внутри похолодело. Сделка с леди Эшлинг по определению не может означать ничего хорошего.

– Зачем ты это сделала? Ей нельзя верить. Ни на йоту. Она всегда преследует только свои интересы.

Мэва пожимает плечами:

– Я прекрасно сознавала, что она меня использует, когда пошла на это, и я в точности знаю, для чего я ей нужна. Суть в том, что я тоже использую её. Я не слепа. Но чтобы вернуть всю свою семью, я готова заплатить любую цену.

Мне страшно задавать следующий вопрос, но я не могу промолчать:

– О чём вы договорились?

– Тебе это знать не нужно. Я твоя мать. Я обо всем позабочусь, тебе ни о чём не стоит беспокоиться. Иди сюда.

– Я уже беспокоюсь. Я должна знать, что это за сделка. – Я скрещиваю руки на груди.

Она неодобрительно качает головой:

– Ладно, я расскажу. Но у меня всё под контролем. – Она делает глубокий вдох, и я непроизвольно заглядываю в её мысли. Несмотря на такое заявление, у неё тоже есть сомнения по поводу этой сделки. Нужно только найти способ зацепиться за эту мысль и вытащить её на поверхность. Но не успеваю я нырнуть глубже, как Мэва продолжает: – Мы сошлись на обмене. Она расскажет мне, как воссоединить мою разрушенную семью, – тут она смотрит на меня с лёгким сожалением, – а я в свою очередь кое-что ей принесу.

– Что ей нужно? – спрашиваю я в ужасе.

Мэва только отмахивается:

– Не важно. Она сказала, что я должна отыскать призывателя душ и что с его помощью можно вернуть мёртвых в новые тела, – её глаза буквально светятся отчаянной тоской. – Она назвала его имя и место, где его видели в последний раз.

Я вздрагиваю:

– И где же?

– В Рен, как это ни забавно. В твоей деревне. Вернее, в нашей деревне.

От изумления я открываю рот:

– В Рен?!

– Ну да. Вышло так, что наши цели чудесным образом совпали.

Мой мозг силится быстро обработать это неожиданное откровение. Журнал, который она украла у Коннора, наверняка был написан призывателем душ. В том отчёте, который нашла Рэйчел, упоминалось о призывателе душ, который сумел избежать когтей леди Эшлинг, потому что, когда она туда приехала, его не было в деревне. Если Мэва искала призывателя душ, это объясняет, почему она сохранила ту карту, на которой обозначена Рен. Я только не понимаю, какая ей от этого польза, если всё, что осталось от деревни, давным-давно погребено под водой.

– Вот почему ты так хотела нам помочь и привести в Архивы. Ты думала, нам что-то известно о призывателе душ! – У меня сжимается сердце. – В тебе нет сочувствия ни ко мне, ни к Себастьяну. Совсем нет.

Мэва протягивает ко мне руки, но я пячусь от неё.

– Это не так. Я привязалась к вам обоим. Разве тебе не хочется, чтобы Себастьян на самом деле стал твоим братом? Так и будет, если ты поможешь мне его вернуть.

Черты Мэвы озаряются зловещим светом этой надежды.

– Ни за что, – говорю я громче, чем хотела. Мэва мрачнеет. – Леди Эшлинг наверняка потребовала что-то очень ценное за такую информацию.

Мэва фыркает:

– А тебе непременно надо узнать, да? У меня всё под контролем. В обмен я согласилась выследить для неё дарителя.

О нет! Даритель может наделить кого-либо магией.

Леди Эшлинг хочет вернуть свой дар. И для этого использует мою маму. Она играет на отчаянии Мэвы и позволяет ей думать, что у неё всё под контролем. Я не сомневаюсь, что леди Эшлинг тщательно продумала свой план. И если магия к ней вернётся…

Мне страшно даже подумать, что тогда будет.

У меня ноет голова, и я сползаю по стене пещеры, обхватив себя руками:

– Нет-нет-нет, Мэва, нет. Это так ужасно, об этом даже говорить не стоит. Она просто снова поработит тебя и всех нас.

– Вряд ли. Я заставила её обменяться рукопожатием в знак заключения сделки и сделала так, что она на собственной шкуре почувствовала свои же методы. Она пообещала, что, когда снова обретёт силы, оставит меня и мою семью в покое. И она знает, что, если покусится на моих близких, я не раздумывая подчиню её.

– А если она не сдержит обещания? Если нанесёт удар исподтишка?

– Больше ей меня не одурачить, и она это знает.

– Но это слишком рискованно.

– Я уже сказала: я готова заплатить любую цену, чтобы вернуть свою семью, – Мэва выпрямляется. – Сейчас уже поздно. Ты должна немного поспать. Завтра мы вернём Себастьяна и вместе будем искать призывателя душ. – Она выходит из пещеры, оставив на страже Меланту.

Я пытаюсь услышать мысли давней подруги, но Мэва держит её сознание в ежовых рукавицах. Я слышу только её слабые крики о помощи. Она меня не слышит. Это невыносимо: быть вместе со своими друзьями и новообретённой матерью – и знать, что все они, сознательно или нет, но действуют против меня.

Я сворачиваюсь калачиком на земле у костра и безвольно плачу, пока слёзы не иссякают и я не проваливаюсь в сон.

Глава двадцать четвёртая

На следующее утро я просыпаюсь не от солнечных лучей – кто-то трясёт меня за руку.

– Иди поешь. И мы пойдём, – говорит Мэва.

Я протираю глаза:

– Куда?

– За Себастьяном. Забыла? – она смеётся. – Мы приведём его сюда, а потом отправимся далеко-далеко: я догадываюсь, где сейчас может быть призыватель душ.

При этих словах я резко сажусь прямо:

– Ты знаешь, где он?!

– Думаешь, я бы пошла на такой риск и ушла из Архивов, если бы было иначе?

Разумеется, нет. Мэва всегда ко всему готова. Вчера ночью я просто об этом не подумала.

– Где он? – спрашиваю я.

Мэва снова смеётся:

– Об этом я пока умолчу. Но в своё время, возможно, расскажу тебе. – Она приседает рядом и кладёт руку мне на плечо. Я изо всех сил стараюсь не показать, как мне хочется отстраниться. – Я бы хотела рассказать тебе так много, драгоценная моя доченька. Но сначала я должна быть уверена, что могу доверять тебе. Ты слишком беспокоишься о том, что тебя вообще не должно сейчас волновать, и, боюсь, ты можешь сделать что-то неразумное, чтобы помешать моим планам.

– Что такого я могу сделать, чтобы помешать тебе? – Я умею только читать мысли, больше ничего. Хоть это и полезный дар, но я не представляю, как с его помощью можно помешать ей. Если уж начистоту, то я в принципе не могу тягаться с Мэвой.

– Риск есть. А к рискам я отношусь очень серьёзно. – Она подбрасывает в костёр дров и начинает поджаривать на нём хлеб. От запаха у меня сводит желудок. В последний раз я ела вчера днём. Когда Мэва протягивает мне хлеб с сыром, я вгрызаюсь в него так, будто не ела несколько недель. Аппетит невольно разыгрывается, когда бегаешь по лесам и попадаешь в плен.

Мы едим быстро, ни одна из нас не знает, что ещё сказать. По тем мыслям Мэвы, что мне открыты, я понимаю, что она хочет узнать обо мне больше, но проблема в том, что мы обе очень мало что можем вспомнить о себе. Жестокость леди Эшлинг продолжает рвать на части наши жизни.

Какое-то время я молчу, но потом не выдерживаю. Внутри меня бурлит столько вопросов, что мне кажется, я сейчас взорвусь.

– Почему Юна?

Мэва сдвигает брови:

– Ты о чём?

– Зачем ты подчинила её? Чего ты хотела?

Мэва смеётся и покачивает головой:

– Доступ. Я несколько раз захватывала её, последний раз был самым долгим и единственным, который не скрылся от внимания её и остальных.

Теперь уже я её не вполне понимаю:

– Несколько раз? Почему мы ничего не заметили?

– Это было всего на несколько секунд. Ровно на столько, сколько требовалось, чтобы заставить её сказать что-нибудь вроде «Впустите их», или «Найдите им комнаты», или «Да, вы можете приходить в секцию с древними документами, когда захотите».

У меня отвисает челюсть.

– Она не собиралась впускать нас. Но ты заставила её согласиться. Почему она ничего не поняла?

– Я завладела её сознанием всего на несколько мгновений, чтобы это выглядело так, будто она передумала; потом она удивилась и растерялась, но так и не поняла, что произошло на самом деле. Почти всегда, когда я проделывала этот фокус, люди отказывались признавать, что решение приняли не они. Их мозг не в состоянии смириться с тем, что кто-то другой мог управлять ими. И они помалкивали, чтобы сохранить лицо в глазах окружающих. Гордость делает человека очень предсказуемым.

Меня переполняет разочарование.

– Ну вот. Я-то думала, что мы понравились Юне, а она обходилась с нами ласково только потому, что ты её заставила.

Мэва пожимает плечами:

– Если начистоту – со временем она стала симпатизировать тебе и Себастьяну. Требовалось только хорошенько подтолкнуть её к тому, чтобы впустить нас.

Я снова хмурюсь:

– Но что ты хотела сделать с ней в ту ночь, когда мы узнали, что она под контролем?

– Всё то же: мне нужен был доступ, – отвечает Мэва. – Юна может попасть в любую комнату в Архивах, здесь у неё прав больше, чем у любого другого библиотекаря. Мне пришлось использовать её, чтобы получить нужную информацию.

– Почему ты просто не приняла решение за неё?

– Потому что мне от неё нужны конкретные действия, а не просто указания остальным. Даже если бы я заставила её согласиться, она бы всё равно этого никогда не сделала. Единственное, что мне оставалось, это подчинить её.

Я не могу понять, как Мэва может говорить об использовании тела другого человека против его воли так спокойно, будто мы обсуждаем кратчайший путь до ближайшей деревни.

Я не знаю, что ещё сказать, как ещё воззвать к её рассудку. Я отпускаю свою магию, чтобы узнать, есть ли ещё кто живой в пещерах. Мне нужна хоть какая-то помощь. Я должна предупредить Себастьяна и остальных. К тому же надо подумать, как сбежать, прихватив с собой Джемму.

Поначалу я чувствую только маленьких существ, в основном насекомых и летучих мышей, а недалеко от входа есть поселение диких кроликов и лисье логово. Не представляю, чем кто-то из них может мне помочь.

Но вдруг я чувствую знакомый контур человеческого сознания. Вернее, их даже несколько. Себастьян и Рэйчел вернулись. И они привели солдат из ближайшего городка. У меня подпрыгивает сердце, но я прилагаю все усилия, чтобы ничем это не показать. Я не хочу их выдать.

«Рэйчел!» – зову я.

«Я здесь, – отвечает она. – И Себастьян тоже».

«Я знаю. Я с Мэвой. Она хочет вернуть Себастьяна. Она хочет вернуться за ним в Архивы. Скоро мы отправляемся».

Я по мыслям чувствую, как Рэйчел улыбается:

«Хорошо. Мы устроили для неё засаду в лесу».

«Будьте начеку».

От беспокойства у меня внутри всё скручивает, и я не могу больше есть. Я откладываю остатки завтрака, и от Мэвы это не укрывается.

– Больше не хочешь? – Она пожимает плечами. – Ну, нам всё равно пора идти. – Она укладывает оставшуюся еду в сумку и поднимается на ноги. – Идём, – говорит она, протянув мне руку.

Глубоко вдохнув, я встаю с её помощью.

Я не очень понимаю, как строить эти странные взаимоотношения с моей новообретённой матерью: ведь она тот самый человек, от которого я пыталась убежать последние несколько недель. Но сейчас лучше всего будет идти рядом с ней. Не только для меня, но и для моих друзей.

К моему удивлению, мы не сразу идём к выходу. Вместо этого она держит меня за плечи и вглядывается в меня, её лицо приобретает странное выражение. Достаточно мельком заглянуть в её мысли, чтобы понять, что сейчас она испытывает искреннее сожаление.

– Симона, я знаю, ты не в восторге от того, что я хочу забрать у других детей тела для твоих сестры и брата. Мне жаль. Твои вчерашние слова, что это ничем не лучше того, что творила леди Эшлинг… У меня такого и в мыслях не было. Я всего лишь хочу воссоединить нашу семью, – она пожимает мне руки: наверное, этот жест должен быть ободряющим, но я не чувствую ничего, кроме холода и смятения. – Если найдётся другой способ вернуть их, при котором не потребуется использовать твоих друзей, я предпочту его. Я попробую что-нибудь придумать, обещаю.

Я изо всех сил пытаюсь улыбнуться, словно меня обрадовали эти слова. К тому же я чувствую, что она не лжёт. Но она всё равно не понимает, что творит зло, и это меня пугает больше всего.

Приняв моё молчание за согласие, она выпрямляется и гладит меня по голове.

Этого я и боялась: узнав, что я и есть её дочь, она только укрепилась в решимости привести в исполнение свой план. Несмотря на сожаления, она сделает то, что задумала, если не будет других вариантов. Это очевидно.

Мэва снова берёт меня за руку, и я не сопротивляюсь. Я не расслабляюсь и держу связь с мыслями Рэйчел и Себастьяна. Я чувствую их и ещё целую когорту солдат в нескольких метрах от входа в пещеру. Пустышки следуют за нами точно немые призраки, по-прежнему обессиленные и в полной власти Мэвы. Однако Джеммы и Иды нигде не видно. Неужели Мэва не возьмёт их с собой? Возможно, у неё на них другие планы. С каждым шагом страх всё усиливается.

Сколько человек она может контролировать одновременно? Есть хоть какой-то предел? Я надеюсь, что Рэйчел и Себастьян не забыли надеть обсидиановые амулеты. Если это не так, Мэва не будет медлить и сразу же подчинит Себастьяна. На самом деле, зная, как он боится контролёра, я даже несколько удивлена, что он здесь. Но с другой стороны, я понимаю. Он здесь по той же причине, по которой я пришла спасать его вчера ночью: я не могла оставить Себастьяна на растерзание самому сильному его страху.

«Мы почти пришли», – сообщаю я Рэйчел.

«Мы готовы», – отвечает она.

Подходя ко входу в пещеру, мы издалека видим льющийся сверху утренний свет. Мы выходим на солнце, и нас встречает шум деревьев. Мэва сжимает мне руку.

– Видишь, какой замечательный день, – говорит она. – Скоро мы будем далеко отсюда, и больше нам не придётся бояться, что кто-то попытается нас разлучить.

И тут лес взрывается.

Нас окружают солдаты в серебристо-зелёной форме, застав Мэву врасплох. Один хватает её за руки, и она просто смотрит на него. Он сразу же отпускает её и нападает на остальных.

– Не касайтесь её! – кричу я. – Её магия действует через прикосновения!

Солдаты медленно приближаются, сжимая кольцо и отрезав нас от пещеры. В руках у них мелькают верёвки и сети. У некоторых – не у всех – на шее висят обсидиановые амулеты. Должно быть, Рэйчел раздала все артефакты, какие нашлись в библиотеке.

Мэва дёргает меня к себе:

– Ты знала?! – В её глазах такая боль, что я не могу в них смотреть.

– Я не могла допустить, чтобы ты это сделала, – шепчу я. – Это неправильно. В глубине души ты тоже это понимаешь.

– Отпусти детей, – приказывает ей один из солдат.

Мэва смеётся:

– И не подумаю.

Вдруг из-за деревьев за спинами солдат выскакивает огромное огнедышащее чудовище. Многие с криком пригибаются и тем самым разрывают кольцо.

Работа Наташи, но к такому они не были готовы.

Мэва тащит меня к деревьям, пока иллюзорный дракон гоняется за солдатами, но мне удаётся вырвать руку. Она сразу сникает:

– Ты говорила, что не сбежишь.

– Я не сбегаю. Меня спасают, – отвечаю я.

– Но ты должна пойти со мной. Я твоя мать. – Она снова пытается схватить меня.

Я бегу со всех ног и не оглядываюсь до тех пор, пока не оказываюсь в безопасности, между Рэйчел и Себастьяном. А когда я всё-таки оглядываюсь, то жалею об этом – явственная жестокость исказила лицо Мэвы.

– Ты попыталась, – говорит Рэйчел. – Больше ты ничего не могла сделать.

«Спасибо, что вернулась за мной», – думает Себастьян.

«Взаимно».

Мне удаётся улыбнуться, но улыбка быстро исчезает, пока я наблюдаю за схваткой.

Мэва по-прежнему контролирует одного солдата, и он мешает другим схватить её, пока им наконец не удаётся его скрутить. В воздух взлетают ветки и камни. Магия Меланты во всей красе. Рэйчел толкает нас за дерево, чтобы мы не пострадали.

Наконец солдатам удаётся одолеть Мэву, накинув на неё сеть. Она бьётся и рычит:

– Симона! Скажи им, что я твоя мать! Они должны отпустить меня. Иначе наша семья никогда не соединится!

Не успеваю я ничего понять, как Себастьян вскакивает и, вытянув руку, направляется к Мэве. Она смотрит на него с тем же недоумением, что и мы все. Но мне достаточно быстро заглянуть в его мысли, чтобы понять, что к чему.

– Нет! Себастьян, не надо! – Я бросаюсь вперёд и оттаскиваю его от Мэвы.

Он растерянно смотрит на меня:

– Почему нет? Если я сотру её воспоминания о нашей встрече, она оставит нас в покое и у неё больше не будет причин лезть к нам.

Рэйчел виновато пожимает плечами.

– У меня не было времени всё ему рассказать, – говорит она.

– Во-первых, она ищет пустышек. Даже если ты заберёшь воспоминания о нашей встрече, она всё равно будет охотиться за такими, как мы. Так она и нашла нас, – я делаю глубокий вдох. – Во-вторых, Мэва сказала правду. Она моя мать, Себастьян, и делает всё это потому, что хочет вернуть нашу семью. Она неплохой человек, и её привязанность ко мне – единственное, что может вызвать у неё сомнения по поводу её планов. Если ты заберёшь эти воспоминания, нам до неё не достучаться.

Себастьян медлит. Но не успевает он принять решение, как по поляне разносится жуткий скрежет. Кажется, будто сам лес встал на защиту Мэвы. Толстые ветки – намного больше тех, что бросала в нас Меланта, – летят в солдат. Когда звук стихает, четверо солдат, державших сеть, лежат на земле, оглушённые или без сознания. Не успевают остальные что-то предпринять, как нож, который кто-то уронил во время схватки, взвивается вверх и, со свистом подлетев к сети, в которой бьётся Мэва, быстро и точно перерезает верёвки. Невредимая Мэва выскальзывает на свободу. Метнув недобрый взгляд на нас с Себастьяном, она отступает в тёмный лес, предоставив Меланте сдерживать солдат до тех пор, пока она не уйдёт на безопасное расстояние.

Эпилог

Мы возвращаемся в библиотеку, сейчас нам не угрожает магия Мэвы. Солдатам удалось схватить Калью и Наташу и привести их сюда. Элиаса и Меланту не нашли.

Без сомнения, они с Мэвой.

Будучи во власти контролёра, Калья и Наташа поначалу сопротивлялись. Но библиотекари надели на них по обсидиановому ожерелью, чтобы предотвратить любые попытки подчинить их снова. Пока ситуация не разрешится, они должны всегда носить на себе обсидиан, иначе рискуют снова попасть под контроль Мэвы. Обе ещё не до конца поняли, что произошло, но они благодарны нам. Рэйчел обратилась к Юне за разрешением изучить способы навсегда разрушить психическую связь между контролёром и его жертвами и незамедлительно получила его. Если у неё всё получится, то мы сможем спасти Элиаса и Меланту.

Библиотекари послали за родными девочек, но Калья и Наташа хотят остаться с нами, чтобы помочь остановить Мэву.

Солдаты сверху донизу обыскали пещеры и в глубине горы, куда я не заходила, нашли связанных Иду и Джемму. Неудивительно, что отголосок их мыслей был таким слабым. Нашлась даже лошадь Джеммы – в конюшне в ближайшей деревне. По словам одного из солдат, в течение последних двух недель на рынках регулярно пропадала еда и предметы первой необходимости. В деревне видели и Иду, и Джемму, обе вели себя странно. Насколько я поняла, Мэва отправляла их в деревню по ночам, чтобы они, предварительно разведав местность, крали то, что ей нужно. Возможно, она врала, когда утверждала, будто у неё много денег. Или она их получала нечестным путём.

Но теперь они свободны. Мы с Себастьяном в тревоге ожидаем за дверями лазарета, когда Джемма придёт в себя и мы сможем её увидеть. Кажется, что проходит несколько часов, хотя Себастьян всё время твердит, что прошло совсем немного времени.

Чтобы чем-то занять себя, я отпускаю свою магию в Архивы и мельком выхватываю мысли библиотекарей и слуг.

И тут: «Я так благодарна им за то, что нашли их и приютили».

Знакомые мысли Джеммы прорываются сквозь фоновый шум остальных. Я широко улыбаюсь Себастьяну:

– Она пришла в себя. Ей уже лучше.

Если бы от мыслей люди могли воспарить, Себастьян бы взмыл вверх.

Стоит нам только завидеть каштановые кудри, как Себастьян бросается к Джемме. Я бегу за ним. Теперь, когда Джемма снова с нами, кажется, что у нас есть надежда вернуться к нормальной жизни. Несмотря на то, кем являюсь я, кто моя мать и что она хочет совершить.

Джемма со слезами на глазах обнимает нас обоих, нас заводят в гостиную и оставляют одних. Себастьян сразу же пытается рассказать сестре обо всём ещё до того, как она успевает усесться на стул.

– Я так беспокоилась за вас обоих, – говорит она, когда он умолкает. – С одной стороны, я рада, что Мэва встретила вас в лесу и позаботилась о вас, но знать, что она и есть контролёр… Что это она… она… отняла у меня тело… – Джемма содрогается.

– Что случилось после того, как мы разделились? – спрашиваю я.

Лицо Джеммы омрачается.

– Я помню только отрывки. Я как раз договорилась с хозяином таверны и направлялась обратно к нашему столу. Кто-то коснулся моего плеча, а потом… я уже себя не контролировала. Поначалу я сопротивлялась, но чужая воля была сильнее. После того как вы убежали, у меня больше не было сил сражаться. Я словно провалилась в сон без сновидений.

Я вздрагиваю. Это чувство мне знакомо очень хорошо. Хотя в моём случае это было похоже на сомнамбулизм. Когда делаешь то, чего не хочешь делать, но выбора у тебя всё равно нет. Возможно, я по-другому проживала всё это, потому что так магия леди Эшлинг действовала на тех, кто обладает даром.

– Когда я снова стала собой, я была в лесу. Я понятия не имела, как я туда попала, но потом мне удалось выйти из него, причём рядом с гостиницей. Я смогла забрать свою лошадь, но мне пришлось заплатить больше, чем я рассчитывала; судя по всему, я потеряла целых два дня. Они уже собирались продавать бедняжку Красную. Я направилась в Архивы, а потом… ничего не помню.

– Мне очень жаль, – говорю я. Мэва моя мать, и я невольно чувствую себя так, будто в случившемся есть и моя вина.

– Тебе не за что извиняться. Тогда ты ещё даже не встретилась с Мэвой и понятия не имела, кто твоя настоящая мать. – Джемма с жаром пожимает мне руку.

Я скучала по ней. Она добрая, сердечная и честная – всего этого так не хватает Мэве.

– Просто я… я чувствую свою ответственность, – я беспомощно пожимаю плечами.

– Ну, а что ты собираешься делать, Симона? – спрашивает Джемма.

Последние несколько дней я много об этом думала и уже всё решила. Я знаю, что Мэва ищет призывателя душ, а последний раз его видели в деревне Рен – до того, как её затопило. Скорее всего, Мэве удалось раскопать больше информации, но у нас есть с чего начать.

– Мы должны помешать Мэве осуществить её план. Мы должны спасти и её, и наших пленных друзей от неё самой.

И тогда мы обещаем друг другу – именно так мы и поступим.

Благодарности

Впервую очередь я должна поблагодарить моих читателей. Благодаря вашей любви и поддержке серии о ткачихе теней родилась эта книга, сюжет которой разворачивается в том же самом мире. Без вас она бы в буквальном смысле не увидела свет. Огромное спасибо за ваше внимание к моим книгам, и я надеюсь, что история Симоны вам тоже понравится!

Моему издателю Анне Бергер – за то, что пустилась во второе путешествие по землям кометы Серилии вместе со мной, Симоной и её друзьями. Я так рада, что ты любишь моих чудны́х маленьких девочек не меньше, чем я сама! И, как всегда, ни одна из моих книг не появилась бы на полках магазинов без усердной работы всей невероятной команды людей, которая стоит за названием «Sourcebooks Young Readers», в особенности Сары Кассман, Касси Гутман, Стефани Слома, Лиззи Левандовски, Хетер Мур, Стефани Грэхем и многих-многих других. Я очень рада, что мне повезло работать вместе с вами.

Суперагенту Сьюзи Таунсенд – за то, что выручала меня на 200 процентов (кому-то может показаться, что я преувеличиваю, но те, кто знаком со Сьюзи, знают, что это наиболее точная формулировка). А также всей команде «New Leaf Literary & Media», в особенности Кассандре Бэйм, Дани Сегельбаум, Катлин Ортиз, Мие Роман и Пуе Шабазиан. У меня действительно лучшая команда, на какую только может рассчитывать писатель.

И на последнем месте в списке – но не в моём сердце – моей семье. Моё писательское расписание было просто сумасшедшим, а вы помогли мне сохранить здравый ум и трезвую память. В конечном счёте все эти книги, вся эта работа – для вас.

Об авторе

Марси Кейт Коннолли – одна из лучших детских писателей, по версии «New York Times», и глава некоммерческой организации живёт в Новой Англии вместе со своим мужем и несколькими мопсами. Она окончила Гэмпширский колледж (волшебное место – там не ставят оценок), где в качестве дипломной работы написала оперу-сиквел к «Гамлету». Именно там Марси Кейт Коннолли полюбила писать и с тех пор неустанно придумывает, как усложнить жизнь своим героям. Узнать о ней больше вы можете на сайте marcykate.com

Content

Марси Кейт Коннолли
Полые куклы

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвёртая

Эпилог

Благодарности

Об авторе