Стерлинг Эрин

Проклятый бывший [litres]

Эрин Стерлинг

Проклятый бывший

Посвящается

Сандре Браун, Джуд Деверо, Джули Гарвуд, Джудит Макнот и Аманде Куик, писательницам, которые заставили меня захотеть стать автором любовных романов, когда мне было двенадцать. На это ушло тридцать лет, но я наконец-то смогла!

Erin Sterling

The Ex Hex

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Baror International, Inc. и Nova Littera SIA.

Copyright © 2021 Rachel Hawkins

© М. Понамарева, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2022

© В оформлении макета использованы материалы по лицензии ©shutterstock.com.

© Елена Солодовникова, иллюстрация на обложку, 2022

Пролог

Никогда не мешайте водку и колдовство.

Виви знала об этом правиле. И не только потому, что тетушка Элейн тысячу раз говорила об этом, – оно было напечатано на кухонных полотенцах и футболках, а также – иронично! – на рюмках в «Грешном деле», магазинчике, которым тетушка Элейн заведовала и который находился в центре Грейвс-Глен, штат Джорджия.

Эти слова более всего соответствовали тому, что у семьи Джонсов сошло бы за девиз.

Но, рассуждала Виви, погружаясь глубже в ванну и делая очередной глоток водки с клюквенным отваром, который приготовила ей кузина Гвин, для разбитых сердец должны быть исключения.

А в настоящее время она чувствовала себя совершенно разбитой. Может, даже вдребезги. Крохотные осколки сердца так и колотились в грудную клетку, а все потому, что ее затянули два ярко-голубых омута глаз и очаровательный акцент.

Шмыгнув носом, она снова щелкнула пальцами. Воздух наполнил аромат одеколона Риса, с цитрусово-пряными нотками, неуловимыми, но тем не менее достаточно запоминающимися, чтобы вызвать их магией.

Даже сейчас, в ванне на когтистых лапах, принадлежавшей Гвин, она помнила, как от этого запаха у нее закружилась голова, когда она уткнулась лицом ему в грудь, какой теплой была его кожа.

– Виви, только не начинай снова! – крикнула Гвин из спальни. – У меня от этого голова болит!

Виви глубже скользнула в ванну, так что вода выплеснулась через края, чуть не погасив одну из свечей, стоявших на бортике.

Еще один урок тетушки Элейн: свечи и ванна – лучшее лекарство от всех напастей. Но даже наполнив ванну розмарином и пригоршнями розовой соли, даже использовав почти все свечи из тех, что были у Гвин, Виви не почувствовала себя лучше.

А вот водка помогла, и, наклонившись, она сделала еще один глоток через соломинку кричащего ярко-фиолетового цвета.

– Дай мне пожить! – крикнула она в ответ, осушив стакан. В этот момент Гвин просунула голову в дверь ванной, ее розовые волосы рассыпались по плечам.

– Милая, я тебя обожаю, но ты встречалась с этим парнем три месяца.

– Мы расстались только девять часов назад, – сказала Виви, не добавив, что на самом деле прошло девять часов и тридцать шесть, почти тридцать семь, минут. – У меня осталось по крайней мере еще пятнадцать часов на то, чтобы перестать. Это есть в книге правил.

Гвин округлила глаза.

– Вот почему я тебя предупреждала: не встречайся с юными колдунами, – заявила она. – Особенно с юными колдунами из Пенхоллоу. Эти мудаки, возможно, и основали наш город, но они все еще гребаные колдуны.

– Гребаные колдуны, – согласилась Виви, печально глядя на опустевший стакан, когда Гвин скрылась в спальне.

Виви, в отличие от Гвин, только начинала знакомиться с ведовством. В то время как двоюродная сестра росла в семье тети Элейн, успешной практикующей ведьмы, родная мама Виви, сестра Элейн, держала свое колдовство в секрете. Только после смерти матери и переезда к Элейн и Гвин Виви начала раскрывать эту сторону своей личности.

Она ничего не знала о юных колдунах и о том, что встреча с одним из них на Празднике Солнцестояния теплой летней ночью может обернуться как лучшим, так и худшим событием в жизни.

Подняв руку, Виви пошевелила пальцами, и через мгновение над водой возникло туманное, колеблющееся изображение.

Это было красивое, обрамленное темными волосами лицо с изящными чертами, блестящими глазами и распутной улыбкой.

Виви нахмурилась, разглядывая его, потом взмахом руки, от которого из ванной выплеснулась маленькая волна, испарила лицо в снопе искр.

Было бы неплохо таким же образом испарить и воспоминания о нем, но даже в своем печальном, насыщенном алкогольными парами состоянии Виви знала, что лучше не связываться с магией такого рода. И пара маленьких осколков ее разбитого сердца не хотели забывать последние три месяца, желали сохранить память о той самой ночи, когда они встретились, о том, как музыкально он произносил ее имя (всегда Вивьен, никогда – Виви), как в ту первую ночь он спросил: «Могу я поцеловать тебя?» и она сказала: «Сейчас?», а он медленно растянул губы в улыбке и сказал: «Предпочел бы сейчас, но готов ждать удобного для тебя момента» – и какая женщина могла бы воспротивиться подобному? Особенно если это девятнадцатилетняя девушка на первом своем Празднике Солнцестояния? Особенно когда обративший к ней эти слова мужчина был высоким и невероятно красивым, к тому же валлийцем?

Это было против всех правил, вот что это было, и она собиралась подать какую-нибудь жалобу в Совет ведьм, как только она…

– Виви! – крикнула Гвин из спальни. – У тебя мерцают свечи.

Упс.

Присев, Виви выдернула пробку из ванны Гвин, надеясь, что часть ее страданий вместе с водой улетучится в канализацию.

Она осторожно переступила через свечи и сняла с крючка на стене халат, одолженный ей Гвин. Затянув на талии черный шелковый пояс, она почувствовала себя немного лучше. Вот почему она предпочла хижину Элейн и Гвин, затерянную в горной чаще над Грейвс-Глен, своей комнате в общежитии колледжа. Здесь, наверху, в этом уютном маленьком краю со свечами и кошками на каждом шагу, в комнатах, пропитанных ароматами древесного дыма и трав, Виви ощущала себя дома.

Может быть, они с Гвин сейчас сделают маски для лица или что-то в этом роде. Пропустят еще стаканчик – или пять. Послушают Тейлор Свифт.

Или, поправила себя Виви, замечая на выходе из ванной, как Гвин создает круг из соли на полу, они займутся… чем-то еще.

– Что делаешь? – спросила она, махнув рукой в сторону ванной. Через секунду оттуда выплыл ее стакан с подпрыгивающей яркой соломинкой, и только ухватив его, Виви направилась в сторону Гвин за очередной порцией напитка.

– Мы проклинаем этого мудака, – с усмешкой ответила Гвин.

– Не был он мудаком, – сказала Виви, пожевывая соломинку и изучая круг. – Поначалу – нет. И, честно говоря, это я порвала с ним, а не наоборот.

Фыркнув, Гвин начала собирать волосы в хвост.

– Тебе пришлось порвать с ним, потому что он оказался мудаком. Он приехал в Грейвс-Глен, соблазнил тебя, в то время как его оставшийся в Уэльсе папочка хлопотал о браке сына с какой-нибудь смазливой ведьмой. И он знал! И даже не удосужился сказать тебе об этом! Нет уж, поступил как мудак – отвечай теперь за свои поступки, так говорим мы все.

– Под «мы все» ты, конечно, подразумеваешь только себя.

– Себя и сэра Мурсиваля, – Гвин указала на крошечного черного котенка, свернувшегося калачиком на ее кровати. Услышав свое имя, он поднял маленькую головку, моргнув Виви яркими зелено-желтыми глазами, прежде чем сделать чуть заметный кивок, словно соглашаясь с хозяйкой.

И Рис был помолвлен. Ну, почти помолвлен. Он не использовал это слово. Он сказал «обручен». Просто вывалил все на нее этим утром, когда они уютно устроились в теплой постели. Поцеловав ее в плечо, он пробормотал, что ему необходимо вернуться домой на неделю или около того, уладить один момент.

Очевидно, имелось в виду «Скажу отцу, чтобы он отменил мою готовящуюся свадьбу с незнакомкой» – и после этого у него еще хватило наглости удивиться тому, что ее поразила эта новость, так что на самом деле, да, они определенно должны проклясть этого мудака.

– Справедливо, – решила Виви, скрестив руки на груди. – С чего начнем?

– Открой окна, – скомандовала Гвин. Она подошла к своему столу и взяла свечу в стеклянном подсвечнике, которую Виви каким-то образом пропустила, устраивая ванную процедуру.

Виви сделала, как ей было сказано, в комнату ворвался прохладный сентябрьский воздух, напоенный сосновым ароматом. Над вершиной ближайшей горы сияла полная и белая луна, и Виви слегка нетрезво поприветствовала ее взмахом руки, прежде чем высунуть голову из окна и взглянуть на гору Элейн.

Там, наверху, где-то в темноте, находился дом семьи Риса. Дом, в котором он не бывал до этого лета. Теперь он стоял пустой и тихий, потому что Рис уехал.

Уехал.

Обратно в Уэльс, к той жизни, которой он жил там до того, как приехал на летние занятия в Пенхейвенский колледж.

И теперь они закончились.

Опять защипало в глазах, и Виви повернулась к своей кузине.

Гвин сидела прямо у границ круга, в центре которого, мерцая, стояла свеча, и на секунду Виви заколебалась. Ладно, что есть, то есть, Рис разбил ей сердце. Да, он не сказал ей, что отец прямо сейчас подыскивает ему жену. Без обсуждений, без предупреждений, не заботясь о том, как она отнесется ко всему этому. Поступки стопроцентного мудака.

Но проклинать?

И проклинать на нетрезвую голову?

Может быть, это было немного чересчур. И тогда Гвин закрыла глаза, протянула руки и сказала:

– Богиня, мы умоляем тебя о том, чтобы этот мужчина никогда больше не мог проникнуть ни в дверь Виви, ни в ее влагалище.

Виви чуть не подавилась своим напитком, хихикая, даже когда алкоголь обжег ей носовые пазухи, и плюхнулась на противоположную сторону круга от Гвин.

– Богиня, – произнесла Виви, делая еще один глоток, – мы умоляем тебя о том, чтобы он никогда больше не использовал свои ямочки на щеках во зло против ничего не подозревающих девушек.

– Славный парень, – заметила Гвин, прежде чем добавить: – Богиня, мы умоляем тебя сделать так, чтобы его волосы больше никогда так не делали. Ты знаешь, что мы имеем в виду.

– Она точно знает, – кивнула Виви. – Богиня, мы умоляем тебя сделать его мужчиной, который всегда будет искать клитор в добром сантиметре от того места, где он находится на самом деле.

– Дьявольски, Виви. По-настоящему темная магия.

У нее кружилась голова, но сердце уже не казалось таким вдребезги разбитым, Виви улыбнулась и склонилась над кругом, ближе к свече.

– Ты разбил мне сердце, Рис Пенхоллоу, – сказала она, – и мы проклинаем тебя. Тебя и твое дурацкое обаяние.

Пламя свечи внезапно высоко взлетело, напугав Виви так сильно, что она дернулась назад, опрокинув свой напиток, и сэр Мурсиваль зашипел, выгнув спину, со своего места на кровати.

Гвин вскочила на ноги, чтобы поднять его, но прежде чем она успела это сделать, оба окна внезапно захлопнулись с такой силой, что шторы взлетели.

Взвизгнув, Виви подпрыгнула, задев ногой солевой круг и тем нарушив его очертания. Когда она повернулась, чтобы взглянуть на свечу, ей показалось, что пламя поднялось гораздо выше, даже затмило Гвин, прежде чем резко погаснуть.

В наступившем безмолвии было слышно только сэра Мурсиваля, который все еще шипел и фыркал, прижимаясь спиной к подушкам Гвин, и Виви не была уверена, что когда-либо на своей памяти так быстро трезвела.

– Так это все было… странно, – наконец решилась она, тем временем Гвин с опаской подошла к окну, чтобы открыть его.

Рамка легко скользнула вверх, где и осталась, так что когда Гвин снова повернулась к Виви, краска начала возвращаться на ее лицо.

– Ты и раньше могла заставить свет мерцать, помнишь? Наверное, просто скачок напряжения. Волшебный.

– А так бывает? – спросила Виви, и Гвин кивнула, может быть, немного слишком быстро.

–. Конечно. Я имею в виду… мы просто дурачились. Никаких серьезных ритуалов проклятия. Насколько я помню, свеча вообще из «Bath & Body Works».

Виви изучила этикетку.

– Да, я почти уверена, что «Осенние сады» не состоят в союзе с тьмой.

– Верно, – согласилась Гвин. – Так что да, никакого вреда, ничего плохого, за исключением того, что мы напугали нашего кроху.

Ей удалось заключить сэра Мурсиваля в объятия, и он прижался к ней, хотя, казалось, продолжал смотреть в сторону Виви.

– Наверное, я не знаю своей собственной силы, – сказала Виви, а затем, одновременно с Гвин, произнесла: – Никогда не мешайте водку и колдовство.

Немного смущенно рассмеявшись, Виви поставила свечу обратно на стол Гвин.

– Чувствуешь себя лучше? – спросила Гвин. – После того, как мы шутливым заклятием выкинули этого типа из твоего сердца?

Потребуется не одна ванна, несколько напитков и немного волшебной глупости, чтобы забыть о Рисе, но Виви кивнула.

– Думаю, да. И ты права, это продолжалось всего три месяца, теперь он вернулся в Уэльс, так что я вряд ли когда-нибудь увижу его снова. Он может вернуться к своей жизни, я к своей. А теперь давай-ка уберем всю эту соль, пока сюда не пришла тетя Элейн и не узнала, что мы пили и колдовали.

Виви отвернулась, и ни она, ни Гвин не увидели, как свеча снова вспыхнула на мгновение, блеснуло пламя, и струйка дыма потянулась обратно к открытому окну и полной луне.

Глава 1

Девять лет спустя

Конечно, шел чертов дождь.

Во-первых, дело было в Уэльсе, так что дождь буквально не расставался с этой территорией, и Рис это понимал. Но еще утром он выезжал из Лондона, где солнце золотило редкие облачка. Великолепное голубое небо, зеленые холмы – в такой день хочется заняться живописью или поупражняться в стихосложении.

Только на въезде в Двениниайд, крошечную деревушку, где на протяжении нескольких столетий жила его семья, эта безмятежность дала течь.

Он был совершенно уверен, что знает причину.

Поморщившись, Рис припарковал арендованную машину недалеко от Хай-стрит. Конечно, у него не было необходимости садиться за руль. Он мог бы использовать Дорожный Камень, оказавшись здесь в мгновение ока, но его настойчивое желание воспользоваться транспортом раздражало отца, и это грело Рису душу сильнее, чем удобство магического путешествия.

Хотя, подумал он, выходя из машины и хмуро глядя на небо, сегодня он, похоже, отрезал нос назло собственному лицу.

Но что сделано, то сделано, и Рис, приподняв воротник пальто, направился в деревню.

На Хай-стрит было не так уж много зданий – несколько магазинов, церковь в одном конце и паб в другом. Именно в сторону последнего он сейчас и направлялся. В этот день на улице было всего несколько человек, но все они переходили на другую сторону улицы, завидев его.

Приятно видеть, что семейная репутация не сдает позиций.

В конце улицы маняще маячила вывеска «Ворон и Корона», окна паба отбрасывали теплые прямоугольники света в серый день, и, стоило Рису толкнуть входную дверь, на него мигом обрушились любимые запахи – добрый пивной солод, резкий привкус сидра и дубовое тепло старого дерева.

Боже, он действительно скучал по дому.

Может быть, причина на этот раз в его долгом отсутствии. Обычно он старался заглядывать сюда каждые несколько месяцев – чаще, если думал, что не застанет отца. Таким образом, в семейной иерархии лояльности он находился между двумя старшими братьями.

Ллевеллин, старший, управлял этим пабом и поддерживал тесные контакты с отцом. Боуэн, средний брат, уехал в горы Сноудонии два года назад, и время от времени они получали от него сообщения, в основном написанные с целью впечатлить домашних сведениями о том, насколько успела вырасти его борода.

Так что Рис в кои-то веки оказался не самым большим семейным разочарованием – титул, который он с гордостью будет нести до тех пор, пока Боуэн не решит взяться за ум.

Однако он никогда не собирался быть любимчиком. Эта роль издавна закрепилась за Уэллсом, и Рис был счастлив уступить ему. Кроме того, было довольно забавно быть белой вороной. Окружающие воспринимали как данность его промахи и приятно удивлялись, если у него получалось не лажать.

Беспроигрышный вариант.

Сняв куртку, Рис подошел к вешалке у двери, прямо под старой рекламой сидра «Стронгбоу», и только тогда краем глаза заметил за стойкой бара мужчину, наблюдающего за ним.

А стоило Рису обернуться, он понял, что мужчина за стойкой – его старший брат Ллевеллин – был единственным человеком в пабе.

Ллевеллин был копией их отца тридцатилетней давности: то же суровое выражение лица, тот же римский нос – если честно, у всех братьев был такой нос, – те же тонкие губы. Только не такой мудак. Тем не менее он в той же мере был привязан к крохотной деревушке, жителям которой внушал страх, и к своему пабу, правда, забрести в последний мог только случайный турист – и, изредка, младший брат.

– Приветики, Уэллс, – сказал Рис, на что Уэллс только хмыкнул в ответ.

Как всегда.

– А бизнес-то, я погляжу, все процветает.

Рис неторопливо подошел к бару и взял горсть арахиса из стеклянной вазочки.

Уэллс метнул в него мрачный взгляд поверх полированного красного дерева барной стойки, и Рис ухмыльнулся, бросая орешек в рот.

– Давай же, – уговаривал он. – Признайся, что рад меня видеть.

– Не ожидал тебя увидеть, – сказал Уэллс. – Думал, на этот раз ты решил оставить нас навсегда.

– И отказаться от столь крепких братских уз? Ни за что.

Уэллс ответил ему скупой улыбкой.

– Отец сказал, что ты был в Новой Зеландии.

Кивнув, Рис взял очередную горсть арахиса.

– Еще пару дней назад. Мальчишник. Кучка английских парней, желающих в деталях воссоздать сюжет «Властелина колец».

Туристическая компания Риса, «Пенхоллоу Турс», выросла из небольшого бизнеса, управление которым осуществлялось одним человеком из лондонской квартиры Риса, в компанию из десяти человек, совершающих множество поездок по всему миру. Его клиенты обычно отзывались об организованных им турах как о лучших в своей жизни, наперебой рассказывая о том, что за все время у них не было ни дня плохой погоды, ни одного задержанного рейса, ни единого случая пищевого отравления.

Удивительно, сколь многого можно добиться, используя небольшие магические уловки.

– Что ж, я рад, что ты вернулся, – сказал Уэллс, возобновляя уборку. – Ведь теперь ты сможешь пойти поговорить с отцом и вывести его из этого настроения.

Он кивнул на окна, и Рис обернулся, чтобы в новом свете увидеть царящее на улице ненастье.

Вот черт.

Значит, он был прав. Это не обычная буря – такие имел обыкновение устраивать отец, и да, это означало, что Рис, несомненно, стал причиной его раздражения. Братья никогда не провоцировали отца на бурю.

Рис вызвал… двадцать? Две дюжины? Так много, что не сосчитать

Повернувшись к Уэллсу, Рис снова потянулся за арахисом, но его руку прихлопнули влажным полотенцем.

– Эй! – возмутился он, но Уэллс указал на дверь.

– Поднимись и поговори с ним, пока он не затопил главную дорогу, иначе не видать мне больше клиентов.

– А разве я не клиент?

– Ты заноза в моей заднице, вот ты кто, – ответил Уэллс, затем вздохнул, уперев руки в бедра. – Серьезно, Рис, просто поговори с ним, покончи с этим. Он скучал по тебе.

Рис фыркнул, вставая с барного стула.

– Я ценю это, Уэллс, но ты полон дерьма.

Час спустя Рис задавался вопросом, почему он, по крайней мере, не задержался в пабе достаточно долго, чтобы выпить пинту пива. А может, и все три.

Он решил прогуляться до дома пешком, а не ссориться с отцом еще из-за машины, мысленно похвалив себя за этот акт проявления роста и зрелости, но чем ближе он подходил, тем хуже становилась погода, которая давала о себе знать даже сквозь наложенное защитное заклинание.

На мгновение он подумал о том, чтобы бросить все, предстать перед отцом жалким и промокшим до нитки, но нет, такие вещи могли сработать только с отцом, у которого было сердце, а Рис был совершенно уверен, что Саймон Пенхоллоу родился без оного.

Или, может быть, удалил его однажды, опытным путем желая установить, каким мерзавцем может стать человеческое создание.

Ветер завывал с вершины холма, заставляя скрипеть и раскачиваться деревья, росшие вдоль дороги, и, честно говоря, Рис знал, что его отец был невероятно могущественным колдуном, но мог бы обойтись и без этого клише.

Таким же клише был и фамильный особняк Пенхоллоу, поместье Пенхейвен.

Рис иногда задавался вопросом, как его семье удавалось избегать убийств на протяжении тех пятисот лет, в течение которых им приходилось называть домом эту неуклюжую груду камней, собранную воедино с помощью магии. С таким же успехом они могли бы повесить таблички на переднем дворе: «Здесь водятся колдуны, вашу мать».

Дом не столько стоял на холме, сколько примостился на нем – в два этажа высотой, он раскинулся лабиринтом темных коридоров, низких потолков и мрачных закоулков. Одним из первых заклинаний, которым Рис научился сам, было базовое заклинание освещения, необходимое для того, чтобы хорошо видеть вещи, пытаясь каждое утро добраться до стола для завтрака.

Он также иногда задавался вопросом, могло бы это место быть другим, немного… светлее, если бы мать осталась жива. По словам Уэллса, она ненавидела этот дом так же сильно, как и Рис, и почти уговорила отца найти уголок поменьше, но современнее и уютнее.

Но она умерла всего через несколько месяцев после рождения Риса, и после этого все разговоры о переезде из этого чудовищного дома пресекались. Их домом был Пенхейвен.

Кошмарная, неудобная средневековая развалюха.

При первом приближении она всегда выглядела немного кривоватой, тяжелые деревянные двери провисали на петлях, и, поднявшись по ступенькам крыльца, Рис со вздохом сделал пасс рукой в воздухе перед собой.

Его ботинки и джинсы от «Хенли» замерцали и, расплываясь, преобразились в черную тройку с вышитым на кармане фамильным гербом. Отец предпочитал, чтобы в доме носили мантии, но даже нынешний костюм Риса уже был серьезной уступкой семейным традициям.

Он не стал утруждать себя стуком; отец узнал о его присутствии в ту же секунду, как он ступил на холм, возможно, даже когда он зашел в паб. Здесь повсюду были охранные заклинания, источник бесконечного разочарования для Риса и его братьев каждый раз, когда они хоть немного опаздывали к комендантскому часу.

Рис положил руку на дверь – и она распахнулась, зловеще застонав на петлях; ветер и дождь усилились, порывы оказались достаточно сильными, чтобы всего на секунду пробить брешь в заклинании Риса.

Ледяная вода хлестнула его по лицу, и теперь стекала по воротнику рубашки под мгновенно слипшимися волосами.

– Замечательно, – пробормотал он. – Чертовски замечательно.

А затем вошел внутрь.

Глава 2

Независимо от погоды снаружи, внутри Пенхейвена всегда царил полумрак.

Так больше нравилось отцу Риса. Тяжелые бархатные шторы закрывали большую часть окон, а те немногие, которые остались незакрытыми, были сделаны из толстого витражного стекла темных оттенков зеленого и красного. Искажая свет, проходивший через них, они создавали странные узоры на тяжелом каменном столе сразу за входной дверью.

Рис на мгновение задержался в прихожей, разглядывая массивную лестницу и висящий над ней портрет маслом, в натуральную величину изображающий Риса, двух его братьев и отца. Все они были в мантиях, торжественно смотрели на входную дверь, и всякий раз при виде портрета Рис вспоминал, как позировал для него в двенадцать лет, как ненавидел вынужденное состояние неподвижности, душное и неудобное облачение, каким нелепым казался отказ отца просто сфотографировать их вместе, чтобы художник мог создать портрет со снимка.

Отцу нравилось соблюдать традиции, так что потеть как собака во время позирования для портрета, равно как вырезать собственное святочное полено на каждое Рождество, а также учиться в Пенхейвенском колледже, считалось прямой обязанностью мужчин рода Пенхоллоу.

– Не заставляй меня ждать.

Голос прогремел отовсюду и ниоткуда, и Рис снова вздохнул, проведя рукой по волосам, прежде чем взлететь вверх по лестнице.

Отец находился в библиотеке, на долгие годы ставшей театром боевых действий почти для всех столкновений между отцом и сыновьями, и, отворив ее тяжелые двойные двери, Рис сразу почувствовал себя так, словно перенесся в прошлое.

Не только в собственных воспоминаниях – хотя воспоминаний, связанных с этой комнатой, у него хватало, – но и буквально. Отцовская библиотека каким-то невероятным образом сохранила больше готического стиля, чем остальная часть дома. Черное дерево повсюду, еще больше бархата, тяжелые серебряные канделябры, покрытые многолетними наплывами затвердевшего воска. Висящая над головой люстра из оленьих рогов отбрасывала мрачный свет на паркетный пол, и Рис никогда так не тосковал по яркому освещению своей лондонской квартиры. Открытые окна, белое постельное белье на кровати, удобные диваны, не поднимающие облачка пыли при каждом прикосновении.

И ни одной бархатной вещи во всем доме – даже чертовой подушки.

Неудивительно, что он никогда сюда не возвращался.

Саймон Пенхоллоу стоял перед большим зеркалом, которое использовал для гадания и общения с другими колдунами, сцепив руки за спиной, одетый, как и предсказывал Рис, в свою мантию. Конечно, черного цвета. Волосы у него тоже были черные, хотя в них прибавилось серебра, и когда он обернулся, Рис подумал, что теперь отец выглядит немного старше. Прибавилось морщинок вокруг глаз и седины в бороде.

– Знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как ты в последний раз был в этом доме? – спросил отец, и Рис сдержал саркастический ответ.

У него было по меньшей мере три на выбор, но отец никогда не был большим ценителем остроумия Риса, поэтому последний просто вошел в комнату и, подражая позе отца, заложил руки за спину.

– Я точно не уверен.

– Полгода, – ответил отец, потому что не в его привычке было говорить такие банальности, как «шесть месяцев». – Прошло полгода с тех пор, как ты в последний раз навещал своего отца и семейное поместье.

– В свою защиту замечу, что это все равно меньше, чем срок отсутствия Боуэна, верно?

Рис улыбнулся отцу, но, как всегда, Саймон оставался единственным человеком, неподвластным очарованию Риса.

– Деятельность Боуэна, по крайней мере, приносит пользу семье. В то время как ты прожигаешь холостяцкую жизнь в Англии.

У отца Риса «Англия» звучала как «клоака, полная разврата», и не в первый раз Рис задавался вопросом, не вел ли Рис в представлении отца жизнь значительно более интересную, чем на самом деле.

Ладно, справедливости ради, немного разврата присутствовало, но в целом Рис жил такой же обычной жизнью, как и большинство молодых людей в возрасте под тридцать. Он занимался своим туристическим бизнесом, смотрел регби в пабе с приятелями, ходил на свидания.

Ничего необычного, за исключением той роли, которую магия сыграла во всех этих вещах.

Путешествия у его клиентов всегда проходили гладко и легко. Его любимая команда всегда побеждала. И хотя он никогда не применял магию к женщинам, с которыми встречался, время от времени пускал в ход свои чары, чтобы убедиться, что сможет забронировать желаемый столик в ресторане или дорога пройдет без пробок.

Он не злоупотреблял своими способностями, но не было никаких сомнений в том, что магия делает путь более гладким – а это Рис всегда ценил.

– Ты растрачиваешь заложенный в тебе потенциал чародея, – продолжал Саймон, – на всякие глупости.

– Чародеев больше не существует, отец, я уже говорил тебе, что теперь мы все колдуны. Уже несколько десятилетий как.

Не обращая внимания на его слова, Саймон продолжал:

– Пришло время тебе исполнить свой долг перед семьей, Рис. Вот почему я отправляю тебя обратно в Глинн Бедд.

Глинн Бедд.

Грейвс-Глен.

Вивьен.

Не так уж и часто он думал о ней. Прошли годы; роман их, хоть и жаркий, оказался недолгим, и после нее у него были другие, более серьезные отношения.

Но время от времени она ему вспоминалась. Ее очаровательная улыбка. Ее карие глаза. То, как она теребила кончики своих медово-светлых волос, когда нервничала.

Какой она была на вкус.

Нет, определенно не самое полезное воспоминание в эту секунду.

Лучше вспомнить ее злые слезы, руки, скрещенные на груди, джинсы, которые она бросила ему в голову.

Господи, каким же он был мудаком.

Слегка встряхнувшись, он подошел ближе к отцу и поинтересовался:

– Грейвс-Глен? Почему?

Саймон нахмурился, впадины под его скулами углубились.

– Приближается годовщина основания города и колледжа, – произнес Саймон. – Там должен быть кто-то из Пенхоллоу. У твоих братьев, как и у меня, есть другие обязанности, так что это будешь ты. Тебе следует уехать как можно скорее, и я прослежу, чтобы дом подготовили к твоему прибытию.

Он взмахнул изящной рукой с длинными пальцами.

– Ты свободен.

– Нет, черт подери, – возразил Рис, и Саймон выпрямился. Рис был выше шести футов ростом, но его отец, как и Уэллс, были более рослыми, что Рис глубоко почувствовал в этот момент. И все же он стоял на своем.

– Па, – начал он, прибегая к обращению, которым не пользовался с детства. – Ты же знаешь, что вся их история с Днем основателя теперь не имеет к нам никакого отношения, верно? По сути, это вечеринка на Хеллоуин. Ради бога, папа, там продают тыквы, ну знаешь, такие маленькие, раскрашенные. Я думаю, будут задействованы и чучела летучих мышей. Ничего заслуживающего нашего присутствия.

– И все же наше присутствие будет ощущаться, потому что ты будешь там, – возразил его отец. – Каждые двадцать пять лет кто-то из Пенхоллоу должен возвращаться, чтобы укрепить лей-линии, и в этом году этим Пенхоллоу будешь ты.

Чушь собачья.

Он забыл о лей-линиях.

Сто лет назад его предок, Гриффад Пенхоллоу, основал город Глин Бедд в горах Северной Джорджии, в месте, где защитное поле было особенно слабым, а магия – сильной. Естественно, город на протяжении многих лет притягивал ведьм, и в тамошнем колледже, названном в честь дома семьи Пенхоллоу, проходили как обычные занятия для людей, так и тайные искусства для колдунов.

Не то чтобы люди, посещавшие колледж, могли с уверенностью об этом рассуждать. Они просто обратили внимание на трудности поступления на факультет исторического фольклора и практики, а также на большую долю приезжих студентов.

Девять лет назад Рис оказался одним из таких приезжих студентов, но только на летние занятия, и у него было несколько причин (ладно, одна, но очень серьезная) не хотеть возвращаться.

– Кстати, откуда ты это знаешь? – с хитрым прищуром спросил отец. – Насчет Дня основателя. В прошлый раз ты пробыл там недостаточно долго, чтобы застать его.

Потому что иногда выпиваю слишком много виски и смотрю, что задумала Та, которая Сбежала, и она все еще живет там, поэтому я определенно не хочу возвращаться, – это было правдой, но Рис подозревал, что такой ответ давать нельзя.

– Этот город – наше семейное наследие, папа, – нашелся он. – Я в курсе того, что там происходит.

Рис был уверен, что на лице отца отразилась не гордость, поскольку подозревал, что один вид Саймона, испытывающего гордость за слова или поступки Риса, вызовет разрыв в пространственно-временном полотне, но, по крайней мере, отец не выглядел излишне раздраженным им, а это уже было что-то.

И он ненавидел себя за то, что это все еще имело для него значение. В последний раз попытки заслужить одобрение отца стоили ему любви Вивьен.

Ладно, отчасти тот разрыв был продиктован его собственным дремучим идиотизмом, поскольку именно он не удосужился упомянуть, что согласился позволить отцу найти для себя идеальную невесту-ведьму, но все это казалось таким далеким – а Вивьен была рядом, реальная и непосредственная Вивьен, не какая-то абстрактная концепция женщины, и так легко оказалось отложить их личный разговор.

А потом разговор все-таки произошел, и она, совершенно справедливо, назвала его всеми именами в книге, включая некоторые, о которых он никогда не слышал, и выбежала вон.

И теперь его отец просил его вернуться.

– Сделай это для семьи. Сделай это для меня, – сказал Саймон, приблизившись и положив руки на плечи Риса. – Езжай в Глинн Бедд.

Ему было почти тридцать. Он управлял успешным бизнесом, который открыл своими силами, жил жизнью, которую любил, был чертовски взрослым и не нуждался в одобрении своего отца.

И все же Рис услышал свой голос:

– Хорошо. Я поеду.

– Я говорил тебе не ходить на Праздник Солнцестояния, говорил, что от них одни неприятности.

Не поднимая голову со стойки бара, Рис отсалютовал брату двумя пальцами.

Он услышал, как Ллевеллин фыркнул. «Да, определенно говорил».

– Ага, и я на свой страх и риск проигнорировал твой братский совет, спасибо, Уэллс, очень помог.

Он вернулся в паб после разговора с Саймоном, и на этот раз ему действительно удалось выпить пинту.

Что, вероятно, стало единственной причиной, по которой он все выложил Уэллсу как на духу. Не только о том, что отец отправил его в Грейвс-Глен, но и о событиях девятилетней давности.

О Вивьен и о тех способах, которыми он все испортил.

Рис поднял голову и увидел, что Ллевеллин подошел к кранам, наливая еще одну пинту, которая, как очень надеялся Рис, предназначалась ему. Явно намечался «Разговор на Две Пинты».

– Ты любил ее? – спросил Уэллс.

Рис изо всех сил старался не ерзать на барном стуле. Его семья обычно не занималась подобными вещами, не говорила о чувствах и тому подобном. Насколько Рис мог судить, у Уэллса даже не было чувств, и любые эмоции, которые мог испытывать Боуэн, были предназначены только для того, что таилось от них там, в горах.

– Мне было двадцать, – сказал он наконец, осушая бокал. – На дворе стояло лето, и она была прекрасна.

Прекрасна в высшей степени. И так чертовски мила. Ему показалось, что кто-то сильно ударил его в грудь, когда он впервые увидел ее на Празднике Солнцестояния, стоящую под сиреневым небом, с венком из цветов на голове как корона. Она улыбнулась ему, и это было…

Моментально. Необратимо.

Полная катастрофа.

– Я… чувствовал… – отозвался он теперь, вспоминая, – будто бы мог… испытывать любовь.

Яйца Святого Буги, это было тяжело.

Как люди могут все время об этом разговаривать?

Уэллс сложил руки на стойке бара, наклонившись вперед. У него были довольно строгие черты, доставшиеся в наследство от отца, и какое-то спокойное выражение лица, которое всегда немного беспокоило Риса, но глаза были такими же ясно-голубыми, как у младшего брата.

– Может быть, ты даже не увидишь ее, – предположил Уэллс. – На сколько ты туда приезжаешь? День, может, два? – Его ухмылка изогнулась серпом. – Это ведь максимальный срок, на который ты можешь задержаться на одном месте, верно?

Рис кивнул, не обращая внимания на выпад.

– Я собираюсь уехать завтра. День основателя – послезавтра. Приеду, заряжу линии, уберусь оттуда.

– Тогда все тип-топ, – сказал Уэллс, разводя руками, и Рис снова кивнул, хотя перед его глазами на мгновение снова встало заплаканное лицо Вивьен.

– Все тип-топ.

Глава 3

Стопка бумаг на столе Виви продолжала вопить.

На самом деле это был вой, что-то вроде пронзительного визга.

Нахмурившись, она отвернулась от своего компьютера и электронного письма, которое адресовала начальнику отдела, чтобы изучить лежащие на углу бумаги, издававшие высокий, похожий на вой звук.

Сузив глаза, Виви потянулась за эссе, перебирая их одно за другим, пока не нашла то, что искала. Визга этому письму, казалось, недостаточно, и напечатанные буквы выразительно сочились красным.

– Жулик, жулик, тыкв обжора, – пробормотала она, проверяя имя, напечатанное в верхнем углу.

Хейнсли Барнс.

Ах да, мистер Лакросс. Тогда ничего удивительного. Он пропустил несколько ее последних занятий, и, по-видимому, никто с прошлого потока не удосужился предупредить его, что мисс Джонс особенно хороша в выявлении пройдох.

Жизнь ведьмы полна неожиданных преимуществ.

Проведя рукой по бумаге, Виви сняла заклинание, наблюдая, как слова снова становятся черными, а пронзительный вой медленно затихает, затем пометила письмо красной наклейкой, прежде чем бросить в ящик.

– Святые угодники, что это был за звук?

Любимая коллега Виви по историческому факультету, Эзичи, стояла в дверях, сморщив нос, и, поскольку листок так и продолжал хныкать в столе Виви, ей пришлось осторожно ударить по ящику.

– Будильник на моем телефоне, – ответила она, когда звук резко оборвался. – Напоминание, что я должна уйти… э-э…

Она проверила время на своем компьютере.

Вот дерьмо.

– Тридцать минут назад.

Уже третий раз за неделю она опаздывала на семейный ужин, к которому так трепетно относилась тетя Элейн, но был разгар семестра.

Виви вскочила из-за стола, схватила со спинки стула свой жакет и сумочку – когда Эзи на нее указала.

– Девочка, не разочаровывай женщину, которая делает мои любимые соли для ванн, – сказала она, и Виви полезла в сумку за маленьким муслиновым мешочком.

– Кстати говоря, она просила передать тебе свою горячую благодарность за напоминание, которое ты мне сделала.

Эзи взяла у Виви мешочек с такой осторожностью, словно в нем были драгоценные камни, прижала к груди и глубоко вздохнула.

– Не обижайся, Виви, но твою тетю я люблю больше, чем тебя.

– Никаких обид, – откликнулась Виви. – Она волшебница.

В буквальном смысле, хотя Эзи об этом не знала. Закончив учебу в Пенхейвенском колледже, Виви приняла решение, что получит степень магистра истории. Обычная человеческая жизнь, в которой она будет учить обычных человеческих детей, непохожих на ведьм и колдунов, что посещали другие, более секретные занятия Пенхейвена.

И до настоящего дня она не сожалела о принятом решении, пусть и подозревала, что работала намного усерднее, обучая введению в мировую культуру, чем если бы преподавала изготовление свечей для ритуалов.

Взлетев по ступенькам, ведущим из подвала, в котором располагались кабинеты младших преподавателей исторического факультета, Виви попыталась одновременно натянуть жакет и написать Гвин.

«Буду позднр».

Не успела она открыть двери, на телефон пришло ответное сообщение.

«Я говорю с Вивийском, так что понимаю, что ты хотела написать, что опаздываешь. Не пиши СМС, садясь за руль. Или пиши СМС, добираясь пешком».

Ухмыльнувшись, Виви направилась во двор. Еще не стемнело, и октябрьские сумерки даже здесь, в горах, выдались довольно теплыми.

Пенхейвенский колледж устроился в долине изящным ансамблем зданий из красного кирпича в окружении изумрудной травы, величественных дубов и аккуратно подстриженных живых изгородей, и Виви любила его больше, чем человек должен любить свое рабочее место.

Но ей действительно нравилось здесь. Особенно теперь, когда в воздухе появился первый намек на осень, листья горели рыжим на фоне сиреневого неба. Осень была самым красивым временем года Пенхейвена.

Как и остальные жители Грейвс-Глен, Виви обратила внимание, что украшения для завтрашнего Дня основателя, начала большого праздника Хеллоуина в Грейвс-Глене, уже готовы. В витрине городского книжного магазина «Писаный вирд» горели электрические свечи, а на дверце «Кофейного котла» были приклеены пластиковые наклейки в виде тыкв. Конечно, магазин Элейн и Гвин, «Грешное дело», был украшен как следует, и Виви была почти уверена, что даже заметила висящую на двери перед офисом своего бухгалтера фигурку летучей мыши.

Детство ее прошло далеко от этого маленького рая, затерянного в горах Северной Джорджии. Ее родители жили в Атланте, и хотя Виви очень скучала по ним обоим, она всегда была благодарна судьбе за то, что оказалась здесь, в этом месте, которое каким-то образом было создано специально для нее. В этом идеальном маленьком городке она могла сочетать свою суть ведьмы и обычной женщины. Брать лучшее из обоих миров.

Дом Элейн стоял высоко на холме в конце извилистой дороги, и пока Виви ехала под куполом, образованным ярко-оранжевыми и красными кронами, и шины ее автомобиля считали камешки на грунтовой дороге, она почувствовала, что ее плечи понемногу расслабляются, и, заметив наконец стены хижины, издала счастливый вздох.

Дом.

Припарковавшись позади древнего «Вольво» Элейн, Виви взбежала по ступенькам крыльца, мимо ухмыляющихся тыкв, свисающих летучих мышей и маленьких фонариков в форме фиолетовых ведьм.

На Хеллоуин тетя Элейн всегда выкладывалась на полную катушку.

Войдя внутрь, Виви остановилась, чтобы погладить сэра Мурсиваля, свернувшегося калачиком в своей корзинке. Теперь он представлял собой массивный, неуклюжий ком черного меха с зелеными глазами. Он обожал Гвин и терпел Элейн и Виви, и она посчитала, что ей повезло, когда он только лениво цапнул ее по руке, прежде чем снова погрузиться в сон.

– Знаю, опять опоздала! – крикнула Виви, напоследок попытавшись погладить кота.

Элейн вышла в коридор, ее пепельно-светлые волосы были небрежно уложены на макушке, а черные юбки едва касались пола.

Похожа на Стиви Никс [1], если бы та преподавала изобразительное искусство в средней школе, – так Гвин всегда описывала внешность своей матери, и описывала близко к истине. Но эти слова подействовали на тетю Элейн так, как никогда не получилось бы у Виви. Тетушка стала придерживаться одежды в горошек или с цветочным узором.

– Знаешь, – произнесла тетя Элейн, положив руку в перстнях на бедро, – если бы ты работала у меня, то все время была бы рядом и не пришлось беспокоиться о твоих возможных опозданиях.

Старый спор, от которого Виви, как обычно, отмахнулась.

– Вы вдвоем прекрасно справляетесь без меня.

В «Грешном деле» продавались различные колдовские вещи, от свечей до шарфов и мыла, иногда на полки попадало и домашнее варенье. Бизнес всегда набирал обороты в это время года, благодаря Дню основателя, но и дни без единой продажи были для них не в диковинку, так что Элейн и Гвин могли легко управлять заведением самостоятельно.

– Но с тобой мы могли бы стать еще лучше, – заметила Элейн, когда Виви прошла по коридору на кухню.

Из всех комнат в доме эта всегда казалась самой колдовской. Медные кастрюли, свисающие с крючков на потолке, маленькие горшочки с травами по всему подоконнику, принадлежности Элейн для изготовления свечей, разбросанные на столе.

Эффект был лишь слегка испорчен видом Гвин, которая стояла у плиты в футболке с надписью «Ведьма, не убивай мою атмосферу» и ела макароны с сыром прямо из кастрюли.

– Бизнес хорошо пошел в гору в последние несколько лет, – продолжала Элейн, лениво возвращаясь к столу. – Гвин едва успевает управляться с онлайн-заказами.

Гвин кивнула, рискуя разрушить и без того растрепанный пучок рыжих волос на голове.

– В наши дни все считают себя ведьмами, – заявила она с набитым ртом. – Только в прошлом месяце мы продали около сотни наборов карт Таро.

Виви подняла брови и подошла к холодильнику, чтобы взять бутылку вина.

– Боже, серьезно?

Бизнес ее тети всегда был скорее хобби, чем настоящим источником заработка, но Элейн отказывалась искать что-либо более похожее на настоящую работу, да и Гвин тоже не горела желанием пополнить ряды соискателей.

– Забота о себе и все такое, – сказала она теперь, возвращая кастрюлю обратно на плиту и скрещивая ноги. Взглянув вниз, Виви увидела, что на кузине были носки в ярко-зеленую и черную полоску, которые в «Грешном деле» всегда раскупались на ура.

– Карты Таро, кристаллы, свечи, гримуары… – загибала пальцы Гвин. – Мы едва успеваем получать вещи на склад. Мне придется нанять кого-нибудь просто для управления интернет-магазином. Ты вполне могла бы этим заняться.

– Мне нравится моя работа, – настаивала Виви, и это было правдой. Конечно, время от времени попадались пройдохи типа Лакросса, но она могла с ними справиться, и ей нравилось ходить на работу в кампус Пенхейвена. Она любила обедать в большом кафетерии, любила свой кабинет с удобными креслами. Любила делиться любовью к истории со своими учениками. В целом, все было хорошо, и поэтому чувствовала она себя… стабильно. Безопасно.

Два любимых слова Виви.

Едва Виви откупорила вино, у Гвин зазвонил телефон, и она вздохнула.

– Клянусь богиней, если это еще одно сообщение о гребаном Дне основателя, я сделаю все возможное, чтобы в этом городе появилась своя Кэрри.

– Мэр, – произнесла Элейн Виви театральным шепотом. – Она продолжает писать Гвин о Дне основателя, потому что влюблена в нее и таким образом надеется заставить обратить внимание Гвин на свою персону.

– Серьезный шаг, – заявила Виви, наливая себе немного вина, и Гвин закатила глаза.

– Я уже переспала с ней, мама, дело не в этом.

– Не менее серьезный шаг, – Виви подняла свой бокал и чокнулась с отвлекшейся на секунду Гвин.

– Нет, она просто волнуется, потому что это ее первый День основателя в качестве мэра, и она хочет, чтобы все прошло хорошо, – объяснила Гвин, ее пальцы порхали по телефону, – и она нормальный человек, а не ведьма, так что вы можете понять, почему подобные вещи ее напрягают.

– Она знает, что ты ведьма? – спросила Виви, и Гвин фыркнула.

– Боже, нет. Это конфиденциальная информация, которую можно получить только после четвертого свидания.

– Ты никогда не ходишь на четвертое свидание, дорогая, – заметила Элейн, расставляя свечи на столе.

– Вот именно, – откликнулась Гвин, подмигнув.

Она хотела положить телефон обратно в карман, но он снова зазвонил, и она застонала.

– Джейн, честно говоря, ты горячая штучка, но тот секс был недостаточно хорош, чтобы оправдать… о, черт!

– Что? – в унисон спросили Виви и Элейн, когда Гвин уставилась на свой телефон широко раскрытыми глазами.

– Эм. Ничего. Совсем ничего. Она прислала мне обнаженку. Я в полном шоке. От обнаженки.

Поспешно сунув телефон в задний карман, Гвин взяла бокал с вином и обратила свое внимание на Виви.

– Итак! Как продвигается обучение смертных?

– Постой-ка, – сказала Виви, положив руку на бедро. – Ты худшая лгунья во всем мире, Гвинневра Джонс. Что такого сообщила Джейн, что у тебя лицо вытянулось?

Гвин перевела взгляд с Виви на Элейн, которая наблюдала за ней, подняв брови, и, наконец, застонала и вскинула руки, пролив немного вина из бокала.

– Поскольку сегодня сотая годовщина основания города, его почтит своим присутствием один из Пенхоллоу.

На долгое мгновение на кухне воцарилась тишина, пока все три женщины воспринимали услышанное.

Один из Пенхоллоу.

Виви отхлебнула вина. Пенхоллоу было много. Ладно, она знала четырех. Саймон Пенхоллоу, Грозный Колдун, и трое его сыновей.

Один из которых разбил ее сердце на миллиард осколков, когда ей было девятнадцать.

Но это было очень давно.

И она уже совершенно об этом забыла.

Ну, почти.

– Возможно, это не он, – наконец сказала Элейн, возвращаясь к своим свечам. – Не это отцовское разочарование

– Вероятно, так и есть, – согласилась Виви. – Столетие – это большое событие. И хотя Рис, возможно, сильно изменился за последние девять лет, я все еще не вижу в нем того, кого могли бы отправить на важные церемониальные мероприятия, верно?

– О, конечно, – кивнула Гвин, наливая еще вина в свой бокал. – Риса посылают на всякое веселое дерьмо вроде Праздника Солнцестояния и тех странных летних курсов от колледжа. Его не отправят заряжать лей-линии.

– Конечно нет, – согласилась Виви.

– Я уверена, что они и представить такого не могли, – заявила Элейн, постучав по столу для пущей убедительности.

– Но, – медленно добавила Гвин. – Может быть, нам стоит проверить?

Глава 4

– Мы сто лет не баловались вместе всякими ведьмовскими штучками!

Виви стояла в спальне Гвин, испытывая странное чувство дежавю.

Не то чтобы она не была здесь кучу раз с той ночи, что случилась после расставания с Рисом. Была, конечно.

Но с тех пор это была первая осенняя ночь, когда, начертив на полу круг из соли, они собирались пустить в ход магию.

– Гвин, вся наша жизнь – ведьмовские штучки, – напомнила она своей кузине, пытаясь сесть на пол в юбке-карандаше, но Гвин на эти слова только покачала головой, приближаясь с занятыми руками. Виви заметила по меньшей мере три свечи, алтарную ткань, серебряную чашу и маленькую черную сумку с золотой застежкой.

– Нет, я имею в виду настоящее ведьмовское дерьмо, – сказала она, опускаясь на деревянный пол. – Что-то вроде Шабаша. Запускаем наш Корабль.

Улыбнувшись, Виви задрала юбку, скрестила ноги и сделала глоток вина.

– Ни разу не занималась этим с ночи расставания с Рисом, – сказала она, но Гвин отмахнулась от этих слов.

– То не в счет. Это не было настоящей магией. В последний раз мы занимались настоящей магией в…выпускном классе? Кажется, да. Белтейн.

Вспомнив, Виви кивнула.

– Хорошо, хорошо, до тех пор, пока мы случайно не вызовем демонов, я в деле.

– Это было всего однажды, и технически это был очень разозленный элементаль.

Виви бросила на Гвин взгляд поверх своего бокала.

– Помнишь, сколько времени потребовалось моим бровям, чтобы снова отрасти?

Уронив свою стопку припасов на маленький коврик посреди пола, Гвин тяжело вздохнула.

– Виви, если ты привнесешь в ритуал негативную энергию, ничего не выйдет.

– Похоже, ты это говоришь просто для того, чтобы уйти от «Разговора о бровях».

Не отвечая на колкость, Гвин открыла маленькую черную сумку и достала колоду карт Таро.

– О-о, – выдохнула Виви, потянувшись за колодой, но Гвин шлепнула ее по руке.

– Никаких прикосновений! Не раньше, чем я буду готова.

– Но такого рисунка я раньше не видела, – сказала Виви, и Гвин усмехнулась, раскладывая карты на полу. Даже в тусклом свете лампы их цвета практически светились, и Виви мельком увидела прозрачное белое платье Императрицы, ярко-желтое на солнце.

Гвин рисовала свои карты в течение многих лет, с тех пор как они были подростками, и не в первый раз Виви почувствовала легкую боль в сердце, глядя на работу своей кузины. Не только потому, что карты были красивы – а они определенно были, но и потому, что Гвин, похоже, чувствовала связь со своим ремеслом, а Виви такого никогда не ощущала. Конечно, ей нравилось время от времени творить заклинания, а в ее маленькой квартирке над магазином было больше свечей, чем, вероятно, было разумно, но такого у нее никогда не случалось. Никогда не было естественной для Гвин и Элейн легкости в обращении с магией. Они обе творили заклинания, крупные и маленькие, так же легко, как дышали, а каждый раз, когда Виви использовала магию, даже такую незначительную, как заклинание от списывания, что-то… останавливало ее.

Сдерживало.

Временами она жалела, что мама не говорила с ней о колдовстве чуть более открыто. Может быть, если бы она выросла, занимаясь магией, то сейчас чувствовала бы себя с ней более комфортно.

Покачав головой, Виви отогнала эту мысль.

Теперь это не имело значения. У нее было ровно столько магии, сколько ей хотелось, ни больше, ни меньше.

Гвин поставила на ковер серебряную чашу, в самый центр которой прилепила толстую свечу. Провела руками по своим картам и, тихо напевая, вытащила одну из колоды.

Волшебница была одета в ярко-красные одежды, на голове у нее белая хрустальная корона, и Виви улыбнулась, поняв, что фигура явно была создана по образу Элейн. Она даже заметила, что сэр Мурсиваль, сверкая зелеными глазами, обвился вокруг ее лодыжек.

– Итак, – сказала Гвин, прежде чем сделать глоток вина. – Перво-наперво мы выясним, есть ли у тебя какие-нибудь неудачи прямо сейчас. Неудача, если они послали Риса. Наша удача, если это будет один из его братьев или его отец. Может, горячий двоюродный братец.

– Такой расклад кажется гораздо более вероятным, – признала Виви, когда Гвин зажгла свечу в серебряной чаше. – Я имею в виду, Рис ненавидел заниматься семейными делами. Не могу представить, чтобы он захотел вернуться сюда.

Только не после того, как я швырнула в него джинсы и назвала вдогонку… нехорошим словом.

– Скоро все узнаем, – сказала Гвин, вытаскивая еще четыре карты из своей колоды Таро.

Она присовокупила к ним Волшебницу, ее длинные пальцы ловко тасовали пять карт, перекладывая их друг на друга, пока Гвин не затеряла Волшебницу среди них окончательно.

– Ладно. Самая простая часть. Переворачивай эти карты по одной за раз, – скомандовала Гвин, выложив карты лицевой стороной вниз на пол. – Если Волшебница откроется в первых трех, не повезло тебе.

Нахмурившись, Виви изучала карты перед собой. Гвин также разрисовала рубашки карт витиеватым узором из зеленых и фиолетовых спиралей, и Виви позволила пальцам немного потанцевать над ними, прежде чем перевернуть первую карту.

Мужчина стоял на краю обрыва с приподнятой ногой, будто собираясь прыгнуть в любой миг, его голубые глаза сияли поверх оправы солнцезащитных очков, из расстегнутой рубашки выглядывала грудная клетка.

Сердце Виви слегка подпрыгнуло в груди, потому что это лицо было ей знакомо.

Затем она посмотрела название карты.

– Шут? – спросила она, поднимая глаза на Гвин.

Гвин пожала плечами, откинувшись на руки.

– Я черпаю вдохновение отовсюду, и когда пришло время нарисовать эту фигуру, он просто… пришел мне на ум. Я ошибаюсь?

Шут символизировал риск и шанс, он прыгал не глядя, так что нет, Рис был не худшей моделью для этой карты. И все же…

– Так это плохо? – спросила Виви. Слегка встряхнув карту, она подняла ее, сжав между большим и указательным пальцами. – Значит ли это, что это он?

– Нет, – твердо сказала Гвин, качая головой. – То есть, наверно, нет. Я не знаю. Давай посмотрим, какая карта выпадет следующей.

Виви перевернула следующую карту.

Волшебница, изображенная на карте, снова смотрела на нее спокойными тетиными глазами.

– Сиськи Рианнон, – сказала Гвин, садясь так быстро, что ее колено чуть не задело стакан. – Они посылают его.

Виви пожалела, что ее пульс внезапно ускорился при этом, пожалела, что ее руки почти дрожали, когда она потянулась, чтобы перевернуть последние три карты.

Звезда, которая явно была Виви, стояла на столе в классе в платье в горошек, с яблоком в одной руке и светящимся шаром в другой; Башня, хижина Элейн, но с массивной трещиной в центре, половина дома соскользнула со скалы; и, наконец, Луна, которая означала…

– Оборотень? – спросила Виви, протягивая карточку Гвин, которая закатила глаза и выхватила ее из пальцев Виви.

– Не подвергай сомнению мое художественное видение, Вивьен, – сказала она, убирая Луну вместе с остальными четырьмя картами обратно в колоду.

Они вдвоем сидели на полу, уставившись на свечи, и наконец Виви сказала:

– Это так глупо.

Гвин подняла глаза.

– Что именно? Он прибудет? Мы узнали, что он прибудет? Ты чувствуешь себя странно из-за его прибытия? Я слишком часто повторяю «прибытие»?

– Все вышеперечисленное, – откликнулась Виви, поднимаясь на ноги и поправляя юбку. – Послушай, этому суждено было случиться. Его семья основала этот город и колледж, колледж, в котором, позволь заметить, мне довелось работать. Он часть этого места. Я знала это, когда связалась с ним. И! – Она подняла палец в воздух. – У меня было много парней после него!

– Честно говоря, у тебя их было три.

– А это больше, чем двое, то есть «пара», так что, следовательно, их много. Гвин, на чьей ты стороне?

– Твоей, – поспешно признала Гвин. – На сто процентов.

– Это не имеет большого значения, – продолжала Виви, ища обувь возле кровати Гвин. – Он придет, проведет День основателя в стиле «О, посмотрите на меня, я классный», и все вернется на круги своя. Я могу продолжать жить жизнью, свободной от Пенхоллоу.

– За исключением моментов, когда будешь проходить через центральную часть города, где стоит статуя, воздвигнутая в честь его предков, а также рабочих часов, проведенных в месте, буквально названном в честь его дома.

– Да, за исключением этого.

– Помнишь, как мы притворялись, что проклинаем его? – спросила Гвин, ухмыляясь и тасуя карты, и Виви фыркнула в ответ.

– Что-то о его ямочках на щеках и о том, что он никогда больше не сможет найти клитор.

– Что, – заметила Гвин, склонив голову набок, – теперь, когда я думаю об этом, на самом деле это было скорее проклятием для всех женщин, с которыми он встречался, и я отчасти сожалею об этом. О наших сестрах.

Смеясь, Виви покачала головой.

– В любом случае это не имеет значения. Я время от времени наблюдала за ним в социальных сетях, и жизнь у него, похоже… нормальная.

На самом деле даже лучше, чем нормальная. Он все еще был красив, очевидно, управлял каким-то супер-шикарным туристическим бизнесом, который собирал группы по всему миру, чтобы делать различные гламурные вещи, и, вероятно, все еще точно знал, где находится клитор. Они с Гвин были просто двумя глупыми пьяными ведьмами, шутили и радовались, что не применили никакой настоящей магии. Что бы ни случилось тогда с той свечой, это явно была случайность.

Виви как раз наклонилась, чтобы надеть обувь, когда дверь спальни распахнулась.

– Мама! – взвизгнула Гвин, вскакивая на ноги. – Неужели случай с Дэниелом Спенсером ничему тебя не научил?

Элейн только махнула на это рукой, даже когда в комнату, со злобным мяуканьем, обращенным ко всем присутствующим, вошел сэр Мурсиваль.

– Ну? – спросила она, и Виви подошла к столу Гвин, чтобы опереться на него.

– Карты говорят «да», – сказала она, и Элейн быстро посмотрела на потолок, что-то бормоча себе под нос.

– Но, – продолжала Виви, дирижируя пустым бокалом, – как я только что сказала Гвин, на самом деле это не так уж и важно. Мы все взрослые люди, и вряд ли он задержится надолго. Говорю же вам, зуб даю, я его даже не увижу.

Глава 5

Рис не знал, в расплату за какие грехи получил этот день.

Сначала был перелет. Все прошло достаточно хорошо, но прошло уже много времени, и брать машину в Атланте было неприятно, хотя и не более неприятно, чем пробиваться по дорогам Атланты на север. Был момент, когда он почувствовал себя глубоко сбитым с толку – сидел не с той стороны машины, в стране с обратным дорожным движением и, уставившись на кузов стоящего перед ним прицепа, чуть не сломался на то, чтобы позвонить отцу и неохотно выпросить Дорожный Камень.

Все-таки он как-то сдержался, не став приносить свою гордость в жертву на этом алтаре и прибыл в Грейвс-Глен, каким-то чудом не тронувшись рассудком, но, стоило ему попасть в город, дерьмовые события посыпались на него одно за другим.

Он получил штраф за превышение скорости примерно через пять секунд после того, как проехал знак, приветствующий его в Грейвс-Глен. Досадно и дорого (и, на его взгляд, немного несправедливо, учитывая, что он превысил скорость всего на десять миль, и город, черт возьми, не существовал бы без его семьи), но недостаточно, чтобы испортить ему день.

Нет, это случилось всего полчаса назад, когда на полпути вверх по склону, ведущему к особняку Пенхоллоу, у него спустило колесо.

К этому моменту терпение было слишком на исходе, чтобы попробовать заменить шину, так что пассом руки он накачал ее воздухом настолько сильно, что она раздулась в два раза больше необходимого, прежде чем лопнуть, как чертов воздушный шарик.

Запасная же шина, которую он с усилием вытащил из багажника машины, оказалась упущена и, бешено вращаясь, врезалась в дерево, прежде чем скатиться вниз по склону.

Это означало, что он застрял на ночь в лесу, в доброй полумиле от дома, грязь покрывала его лучшие ботинки, а запасы магии, похоже, почти иссякли.

Славненько.

Вот почему, подумал Рис, потянувшись к заднему сиденью за сумкой, ему следовало остаться в Уэльсе. Черт возьми, он мог бы управлять пабом, пока Ллевеллин разбирался с этими делами. Уэллс, вероятно, не стал бы упорствовать на перелете и самоличном вождении машины. Уэллс бы проявил благоразумие и воспользовался Дорожным Камнем, вошел и вышел бы в мгновение ока, а Рис тем временем, возможно, успел бы обнаружить в себе особый талант к поглощению пива пинтами. Возможно даже, это изменило бы всю его жизнь.

Но нет, Уэллс вернулся в паб, а Рис застрял здесь, на склоне холма в Джорджии с совершенно бесполезной машиной, и он готов был поспорить на все содержимое своего кошелька, что отец не посчитал нужным обеспечить достаточные запасы алкоголя в поместье.

Едва начав подниматься на холм, он услышал звук приближающейся машины.

Вознеся молитву богине о том, чтобы удача действительно повернулась к нему, Рис закинул сумку на плечо и стал махать руками над головой, почти ослепленный светом фар.

Рис удостоверился, что стоит у края дороги и улыбается как можно приветливее, несмотря на ослепительный свет, и он продолжал улыбаться, когда машина… не стала сбавлять ход.

Не просто продолжила движение, но, похоже, слегка повернула вправо.

У правой обочины он и стоял.

На мгновение Риса пронзила ошеломляющая мысль – этот человек хочет меня сбить, я умру на холме в Джорджии, какой идиотский конец! – а потом он нырнул в сторону. Издалека он услышал визг тормозов, почувствовал запах горящей резины, но, учитывая, что только что он бросился вниз по склону крутого холма, у него были несколько более насущные проблемы.

Например, остановить это скольжение в темноту и, если возможно, спасти свою кожаную куртку.

Куртка явно не собиралась спасаться – он услышал действительно испугавший его треск ткани, когда выбросил одну руку и схватился за случайный корень, – но все прочее осталось целым и невредимым, когда ему удалось затормозить несколькими ярдами ниже дорожного полотна.

Выше он все еще видел свет фар, слышал, как открылась и захлопнулась дверца машины, а затем хруст листьев под ногами, когда некто бросился к холму, у подножия которого он сейчас находился.

– Боже мой, боже мой, боже мой, – выдохнул очень знакомый голос, и, ну конечно же!

Вселенная явно продолжала его ненавидеть.

– Мне так жаль! – воскликнула Вивьен, спускаясь с холма, и Рис повернул голову, чтобы увидеть, как она направляется к нему, раскинув руки в стороны. Она была просто силуэтом, темной фигурой на фоне еще большей темноты, но даже если бы он не услышал ее голос, он узнал бы ее, узнал бы эту фигуру где угодно.

Даже спустя девять лет.

Даже в темноте.

Черт возьми.

Рис прижался головой к склону, изучая небо над собой и ожидая неотвратимого момента, когда к ней придет понимание, кого чуть не сбила, – тогда она, возможно, вернется в свою машину и закончит начатое.

– Я даже не заметила вас, пока вы не прыгнули, – услышал он уже совсем близко. – И очень странно, похоже было, что тормоза просто заблокировались, а руль закапризничал, уф!

Руки Риса автоматически поднялись, когда Вивьен споткнулась о его распростертое тело, но остановить ее не успели, и теперь он должен был добавить врезавшийся в яйца острый локоток к постоянно растущему списку невзгод.

– Простите! – снова сказала она, безуспешно пытаясь подняться с его тела, несмотря на его попытки защититься коленями.

– Не беспокойся, – сумел прохрипеть он, и в тот же миг ее руки очутились у него на груди и волосы упали ему на лицо, касаясь губ.

– Рис?

Давление на его грудь чуть ослабло, когда она подняла руку, чтобы щелкнуть пальцами, и мягкий свет завис над распростертой на земле парой.

Еще теплившаяся в нем надежда на то, что событиям девятилетней давности была причиной безумная смесь лета, магии и гормонального всплеска, рухнула в тот же миг, когда он заглянул в эти карие глаза, увидел ее раскрасневшиеся щеки и приоткрытые губы.

Впрочем, надежда на то, что она простила его за прошедшие годы, умерла в жутких муках в тот же миг, когда она прищурила глаза и сказала:

– Не стоило мне давить на тормоз.

– Я тоже рад тебя видеть, Вивьен, – сказал он, все еще не отдышавшись после экстренного скольжения по склону холма и случайного покушения на его мужское естество.

Оттолкнувшись от него, Вивьен поднялась на ноги и начала отряхивать листья и разный мусор со своей юбки.

Юбки в горошек.

Теперь он увидел, что на ней было платье в горошек, маленькие оранжевые точки на черном фоне.

Неужели горошек всегда казался ему настолько обезоруживающе, невероятно эротичным?

На самом деле, конечно, ничего подобного, скорее всего, он просто слишком сильно приложился головой при падении, но сейчас это было неважно. Горошек, отныне и на всю оставшуюся жизнь, заменил черные кружева и красный атлас в сексуальных фантазиях Риса.

Облачко света, которое она вызвала силой мысли, все еще парило над ее головой, и, сняв последний случайный лист со своей черной куртки, она снова посмотрела на него.

– Почему ты был на дороге? – спросила она, и он кивнул назад на холм.

– Спустило колесо.

Вивьен фыркнула, плотнее запахивая куртку, когда очередной порыв ветра зашелестел в деревьях.

– Значит, ты не мог починить его магически или физически?

– По правде говоря, у меня выдалась непростая ночка.

– То же самое.

– И почему же ты оказалась на этой дороге, Вивьен? Узнала, что я возвращаюсь в город?

– Не льсти себе. Моя тетя все еще живет у этой дороги, и я возвращалась домой после ужина с ней и Гвин.

– Ах, Гвин, – сказал он, вспомнив ее кузину, ведьму с розовыми волосами, которая, как он подозревал, возненавидела его с первого взгляда.

Умная девочка.

– Как она поживает? И как дела у тетушки?

Вивьен вздохнула, запрокинув голову, чтобы посмотреть на небо.

– Как насчет того, чтобы мы не начинали? – предложила она, и Рис перекатился на бок, приподнявшись на локте.

– Не говорили друг с другом?

– Не вели светскую беседу, – пояснила Вивьен, глядя на него свысока. – Мы с тобой не особо мастера в этом.

Долгое мгновение они смотрели друг на друга, Рис все еще лежал на земле, Вивьен стояла над ним. Он вспомнил, что они были в таком же положении, когда он видел ее в последний раз, сразу после того, как она выпрыгнула из его постели, когда он сказал ей, что ему нужно вернуться в Уэльс, чтобы разорвать помолвку.

С нынешнего положения было ясно, что, возможно, разговор прошел не так гладко, как он рассчитывал, но он продолжал надеяться, что она сможет понять. В конце концов, она тоже была ведьмой; она знала все о помолвках.

Как быстро объяснили ему прилетевшие в голову джинсы, Вивьен на самом деле не знала всего о помолвках, и волшебство, случившееся в то лето, было поставлено на огромную кошмарную паузу.

До этого дня.

– Я здесь из-за лей-линий, – наконец объяснил он, присаживаясь и вытряхивая веточки из волос.

– Знаю, – ответила она, скрестив руки на груди. – Ты вроде как приводишь их в порядок, не так ли? Появляешься только в ночь перед Днем основателя?

– Я не хотел бы задержаться здесь надолго, – сказал он, затем одарил ее сардонической усмешкой. – Даже и не знаю, в чем причина, учитывая оказанный теплый прием и все прочее.

Округлив глаза, Вивьен повернулась, чтобы направиться обратно на холм.

– Хорошо, хорошо, я бы хотела сказать, что сожалею, что в тот раз чуть тебя не убила, но мы оба знаем, что это ложь, так что, пожалуй, оставлю тебя, чтобы своей дорогой вернуться домой.

– Или, – предложил Рис, нагоняя ее, – ты можешь проявить достаточно великодушия, а я знаю, что ты девушка великодушная, и подбросить по пути и меня?

Она развернулась, облачко света мельтешило рядом, как безумный светлячок.

– И зачем мне это делать?

– Ну, – сказал Рис, поднимая палец, – во‑первых, я нахожусь в городе с альтруистическими целями, которые принесут пользу тебе и твоей семье. Во-вторых, – еще один палец, – когда ты рухнула на меня, я ни единым намеком не дал понять, что помню и другие обстоятельства, при которых мы оказывались в таком положении.

– За исключением того намека, что делаешь сейчас, но продолжай.

– И три… – Рис поднял последний палец, затем посмотрел на свою руку и нахмурился. – На самом деле номер три и должен был содержать неприличный намек на наше общее прошлое, так что, наверное, тебе лучше оставить меня здесь умирать.

К его удивлению, уголок ее рта слегка приподнялся при этих словах.

Скорее тень, чем улыбка, конечно, не так эффектно, как смех, но это было что-то. В конце концов, когда-то он ей нравился. Довольно сильно, что скрывать.

И она ему тоже нравилась. Это было самым неприятным последствием их разрыва. Рис никогда потом не встречал никого, к кому испытывал бы столько же симпатии, сколько и желания, и это десятикратно увеличивало тоску по ней.

Даже сейчас он стоял перед ней избитый, в синяках и, возможно, в беличьем дерьме, и был… счастлив. Счастлив видеть ее, невзирая на несостоявшееся убийство по неосторожности.

Может быть, вернуться, в конце концов, было не такой уж и плохой идеей.

А потом она отвернулась со словами: «А почему бы и нет!»

Свет над ней погас, а Рис так и стоял, пораженный, пока она поднималась на холм, ни разу не оглянувшись на него.

Он так и стоял на одном месте, когда услышал, как открылась и закрылась дверца ее машины, завелся двигатель и шины зашуршали по грунтовой дороге.

После этого единственными звуками были вой набравшего былую силу ветру и шум в кустах от передвижения какого-то ночного животного.

– Справедливо, я полагаю, – сказал Рис в темноту. – Вполне справедливо.

Вздохнув, он оглянулся на холм, поднял свою сумку с того места, куда она упала, и, перекинув ее через плечо, вскинул свободную руку, чтобы зажечь собственный световой шар.

Пальцы заискрились, внезапно вырвалась вспышка пламени и ударила в ближайший сук, тот обрушился на землю с треском и запахом, подозрительно похожим на запах горелых волос.

– Отлично, – буркнул Рис, затаптывая тлеющие листья, благодарный судьбе за возможность почувствовать, как начали падать первые крупные капли дождя.

Чем скорее он уберется из Грейвс-Глен, тем лучше.

Глава 6

– Ты просто оставила его там.

– Гвин, я уже трижды рассказала тебе эту историю. И только за сегодня. Еще я набрала тебе сообщение и позвонила по этому поводу вчера вечером.

Виви потянулась, чтобы поправить маленькую ведьму из папье-маше, висящую над кассовым аппаратом в «Грешном деле», и Гвин, которая сегодня стояла за прилавком, наклонилась вперед, положив подбородок на руки.

– Я знаю, но это моя любимая история. Я хочу, чтобы она звучала и на моей свадьбе, и на моих похоронах. Я хочу включить ее в программу стендап-выступления. Я хочу…

– Ясно, – сказала Виви, смеясь и поднимая руку, – но серьезно, не произошло ничего интересного.

– Ты чуть не переехала своего бывшего машиной, а потом оставила его лежать в буквальном смысле в грязи на обочине дороги. Это огромная победа, ты абсолютная королева.

Виви снова улыбнулась, но, будучи абсолютно честной с собой, все еще чувствовала себя немного… не то чтобы виноватой. Рис был могущественным колдуном, и он находился примерно в полумиле от поместья Пенхоллоу. Он мог сам о себе позаботиться.

Но, может быть, было немного нехорошо просто бросить его там, особенно после того, как он на удивление спокойно отнесся к тому, что его чуть не задавили.

Конечно, в этом не было ничего удивительного. В конце концов, спокойствие было чертой Риса по умолчанию.

Как и очарование.

Он был действительно чертовски очарователен прошлой ночью.

Подавив вздох, она подошла к витрине с хрустальными шарами и провела руками по ближайшему из них.

Магазин Элейн был таким же уютным и совершенным, как и ее дом, и сегодня, украшенный ко Дню основателя, он предстал в лучшем виде. Зажженные свечи наполнили магазин ароматом лавра и шалфея, на черных бархатных скатертях сияли магические кристаллы, напоминающие недавно извлеченные из шахты сокровища.

Даже Гвин, водопадом распустившая рыжие волосы, выглядела сегодня волшебно и таинственно в облегающем черном платье и замшевых сапогах до колена.

У Виви, надевшей черные брюки и свитер в фиолетовую полоску, вид был поскромнее, но, в конце концов, она всего лишь учительница истории, а не владелица волшебного магазина.

Кроме того, этим утром мысли ее были далеко.

Она провела целых десять минут в душе, прокручивая в голове прошлую ночь и вспоминая те долгие годы, те слезы, что она выплакала после их ужасного расставания, его голубые глаза, прядь темных волос, упавшую ему на лоб, не могла унять сердечную дрожь, вернуть на место упавший в пятки желудок и как-то прекратить те вольности, что позволяли себе другие органы ее тела.

Излишне говорить, что ее тело определенно помнило, как сильно нравилось его тело, что стало огромной несправедливостью и, откровенно говоря, настоящим предательством с его, тела, стороны.

Сделав глубокий вдох, она закрыла глаза и напомнила себе мантру, которую придумала, уезжая от него прошлой ночью.

Он хуже всех, хуже всех, он хуже всех на свете.

Вероятно, это была не такая уж просветленная мантра, но она выполнила свою работу, и когда Виви открыла глаза, ей стало немного легче вспомнить, что очень веские причины привели к тому, что она ушла не оглядываясь, как девять лет назад, так и прошлой ночью.

– Ты просто представляла, как занимаешься с ним сексом?

Виви пристально посмотрела на Гвин.

– Нет, – солгала она, и от дальнейших вопросов ее спас звон колокольчика над дверью.

– Мы еще не открылись! – заявила Гвин, но это был не первый клиент в День основателя – за порогом стояла мэр города.

Виви смотрела на Джейн Эллис, миниатюрную брюнетку, которая отлично выглядела в туфлях на шпильках. Сегодняшняя пара была ярко-оранжевой, прекрасно сочеталась с ее черным костюмом и серьгами в виде черепа в ушах.

– Кто-нибудь из вас видел Риса Пенхоллоу? – спросила она, ее пальцы летали по экрану телефона, пока она переводила взгляд с Гвин на Виви.

– Я – нет, – медленно сказала Гвин, глядя на Виви.

Прочистив горло, Виви шагнула вперед и с огромным усилием удержалась от того, чтобы не играть пальцами по невидимым клавишам. Гвин всегда обращала внимание на эту ее привычку.

– Я могла врезаться в него прошлой ночью? – предположила она. – Когда он возвращался домой.

Со вздохом разочарования Джейн посмотрела на свой телефон.

– Ну, через двадцать минут он должен выступить с речью ко Дню основателя, и еще ему нужно успеть зарегистрироваться в кабинке.

Виви немного расслабилась. Ладно, если это единственная причина для беспокойства, возможно, труп Риса на самом деле не лежит сейчас в кювете на склоне горы. Слова «приветственная кабина», вероятно, наряду с «финансовой ответственностью» и «этической моногамией» были в его личном тезаурусе не рекомендуемых к использованию выражений.

– Я не смогла дозвониться до него по телефону, но, не знаю, возможно, я перепутала телефонный код, – продолжала Джейн. – В любом случае праздник Дня основателя не может начаться, пока мы не произнесем все речи, а он указан в программе.

Она умоляюще посмотрела на Гвин.

– Он. Указан. В программе.

– Он появится, – сказала Виви, успокаивающе положив руку на руку Джейн, и сразу же слегка отстранилась, потому что, боже милостивый, женщина действительно дрожала; сколько кофе она выпила этим утром?

– Виви могла бы пойти поискать его, – заметила Гвин, и Виви подумала, есть ли у ведьм способность убивать силой мысли, потому что сейчас это умение пришлось бы как нельзя кстати.

– Я хочу сказать, – продолжала Гвин, едва сдерживая усмешку, – ведь ты никогда не встречалась с ним, Джейн, а с Виви они старые друзья.

– Это правда? – Джейн повернулась к Виви, и на какую-то долю секунды ее пальцы перестали печатать. – Почему ты раньше не сказала?

Виви фыркнула и махнула рукой.

– О, это было сто лет назад, и мы не поддерживали связь. И, как я уже сказала, уверена, что он будет здесь. Традиция действительно важна для Пенхоллоу, и он проделал такой долгий путь только для того, чтобы еще раз это подчеркнуть.

И, конечно же, он не мертв, я ведь не оставила его умирать или отбиваться от волков, в Джорджии же почти наверняка не осталось ни одного волка. Хотя были еще медведи…

– Знаете что, пройдусь по окрестностям, посмотрю, смогу ли найти его, хорошо?

Уже выбегая из магазина, Виви услышала, как Гвин сказал Джейн: «Видишь? Проблема решена!»

Виви определенно на это надеялась.

Главная улица, пролегающая через центр Грейвс-Глен, уже начала заполняться людьми, хотя небо было серым, а температура за ночь упала, меняя осеннюю благодать на первые заморозки.

Облака над головой Виви все продолжали собираться, и она понадеялась, что дело не закончится дождем. У них и раньше бывали жаркие, влажные Дни основателя, но обычно магия, гудящая и живая, как бегущий по проводам ток, сдерживала плохую погоду.

Порыв ветра пронесся по улице, сотрясая пластиковые тыквы, свисающие со старомодных газовых ламп, и Виви пожалела, что не захватила свое пальто из задней комнаты «Грешного дела».

Она надеялась быстро обнаружить Риса, отвести его в приветственную кабинку, а затем провести остаток дня, помогая Элейн и Гвин в магазине. Будь она проклята, если собирается стоять в толпе и смотреть, как Рис произносит напыщенную речь об истории города, о чести своей семьи и прочей ерунде, о чем бы он там ни собирался разглагольствовать.

Проходя мимо разодетой в колдовские мантии и остроконечные шляпы семьи, Виви улыбнулась. Она любила День основателя, даже если в нем собирается принимать участие ее бывший. Этот день знаменовал начало поры Хеллоуина, и город наполнился людьми, действительно стремящимися повеселиться. По словам тети Элейн, в прошлом День основателя был более мрачным событием, днем признания жертв, принесенных Пенхоллоу при основании этой маленькой, затерянной в горах деревушки. В конце концов, Гриффад Пенхоллоу умер в первый год нахождения здесь, и существовала легенда, что его призрак все еще бродит по холмам, возвышающимся над городом.

Но за последнее десятилетие, благодаря усилиям ряда мэров, похожих на Джейн, город стал туристической Меккой любителей Хеллоуина. Конечно, отчасти дело было в его необычном названии, но свою лепту вносило и очарование маленького города, его пламенеющие рыжим деревья, великолепные яблоневые сады. И поскольку День основателя выпадал на тринадцатое октября, он постепенно превратился в естественную отправную точку самого горячего для них сезона.

Извини, Гриффад.

Уже были установлены киоски, в которых продавалось все, от сладких яблок до «елок на Хеллоуин» – маленьких миниатюрных рождественских елочек, выкрашенных в черный цвет и украшенных деревянными тыквами, шляпами ведьм и призраками.

Виви взмахом руки поприветствовала некоторых знакомых, в числе прочих Эзи, которая покупала гигантский пакет кукурузы со своим парнем Стюартом, и не спускала глаз с его взъерошенных волос, широких плеч, немного сутулой спины.

Наконец, как раз в тот момент, когда мысль о том, что Рис и впрямь может перевариваться сейчас в желудке медведя где-то между хижиной тети и подножием холма, начала казаться не такой уж и безумной, Виви заметила его.

Он стоял прямо у «Кофейного котла» с поистине огромным бумажным стаканчиком в руке, и когда Виви подошла, он придвинул кофе еще ближе.

– Вивьен, я уже проснулся; если ты пришла сюда, чтобы попытаться еще раз меня убить, предупреждаю, это будет очень невежливо с твоей стороны.

Его глаза были скрыты солнцезащитными очками, несмотря на пасмурный день, в такой ситуации любой другой мужчина выглядел бы как полный придурок, а вот он, что удивительно, нет.

Возможно, причина была в том, что в целом одет он был стильно. Серые брюки, белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, темно-угольный жилет, а на шее – серебряный кулон с темно-фиолетовым драгоценным камнем.

Виви внезапно отчетливо вспомнила, как раскачивался этот самый кулон, когда его владелец двигался над ней, внутри нее, и почувствовала, как вспыхнуло ее лицо.

До знакомства с ним ей совершенно не нравились украшения на мужчинах, но этот кулон хорошо на нем смотрелся, изящество цепочки подчеркивало ширину его груди, украшение придавало ему мужественности, а не убавляло ее.

Рис отхлебнул кофе и ничего не сказал, но она чувствовала, что он, вероятно, знал, о чем она думает.

Возможно, поэтому тон ее замечания оказался излишне резким:

– Тебе нужно пройти в приветственную кабинку.

– О чем ты? – скорчил он гримасу.

Закатив глаза, Виви схватила его за локоть и повела прочь от кофейни, к ряду палаток, установленных на боковой улице между «Грешным делом» и «Писаным вирдом».

– Мэр беспокоится, что ты еще не успел зарегистрироваться, так что иди туда и регистрируйся.

– Ты тоже беспокоилась? – спросил он, и ей не понравилось, как радостно прозвучал его голос. – Думала, что я умер? Решила, что я умер из-за твоих действий?

– Я думаю, тебе нужно зарегистрироваться, произнести свою речь и отправиться домой, Рис.

Он остановился так резко, что по инерции их толкнуло вперед, и повернулся, чтобы сдвинуть солнцезащитные очки и взглянуть ей в глаза.

– Мне нужно зарегистрироваться, произнести речь и зарядить лей-линии. Тогда я смогу вернуться домой.

Виви почувствовала, как несколько голов повернулись в их сторону. В многолюдной толпе она заметила только несколько ведьм, знакомых ей по колледжу, так что большинство людей, смотревших на них, понятия не имели, кто такой Рис. Он был как раз из тех, кто притягивает взгляды.

Ей действительно это в нем нравилось. Когда-то.

Теперь она наклонилась и сказала:

– Хорошо, может быть, не стоит объявлять об этом всему городу и половине туристов в Джорджии, но да, это тоже, а потом домой. Я действительно хочу, чтобы ты сосредоточился на том, чтобы вернуться домой.

Виви хотела снова потащить его обратно по улице, но он твердо продолжал стоять на одном месте, а она подзабыла, что при всем своем стройном телосложении он отличался достаточной силой. Он определенно не двигался.

– Поехали со мной.

– В Уэльс? – моргнула она.

Снова эта медленная улыбка, которая когда-то полностью ее погубила, а теперь вызывала желание стереть ее с лица.

Или поцеловать его.

Или одно, или другое.

– Я, конечно, не стал бы возражать против такого расклада, но я имел в виду линии. После моей речи, после того, как этот… очаровательный фестиваль закончится.

Невольно Виви почувствовала легкий трепет при этих словах. Она никогда не посещала лей-линии, которые находились в пещере на горе напротив холма Элейн. Пещера была священным местом, которое, насколько ей было известно, посещали только Пенхоллоу.

Она бы солгала, если бы сказала, что никогда не хотела их увидеть. Не хотела приблизиться к такой силе.

– Ты говорила, что хочешь этого. Раньше, – продолжил Рис, возвращая солнцезащитные очки на место.

И тут она вспомнила об этом. Праздник Солнцестояния, они вдвоем в палатке, ее голова кружится от магии, желания и глубокого волнения этого мужчины той ночью.

«Знаешь, а мы ведь сейчас недалеко от лей-линий, – говорил он, целуя ее в кончик носа. – Источника всей магии в этой долине. Мой предок сложил их самолично».

«О, я и не подозревала, что целуюсь с приезжими королевскими особами», – поддразнила она, а он улыбнулся ей и снова поцеловал.

«Я всегда хотела их увидеть», – позже прошептала она в его теплую шею.

«Я отведу тебя туда».

Он этого не сделал. Они расстались раньше, чем смогла бы состояться эта небольшая экскурсия.

Но теперь он предлагал это снова.

Было ли это предложением мира? Или заранее обреченная на провал попытка соблазнения?

Она посмотрела в его голубые глаза и поняла, что в действительности не имеет ни малейшего понятия.

И в тот же момент она поняла, что ей тоже все равно. Сближение и личное ознакомление с лей-линиями было честью, которой удосуживались немногие ведьмы, и она принимала ее.

– Хорошо, конечно, – сказала она, а затем, на случай если он неправильно понял, добавила тычок ему в грудь. – Кроме того, ты у меня в долгу.

– Уж и не знаю, после покушения на убийство я бы сказал, что мы, по крайней мере, квиты, – ответил Рис, а затем, увидев ее взгляд, допил остаток своего кофе. – Отлично. Я твой должник. А теперь покажи мне эту «приветственную кабинку», и давай покончим с этим.

Глава 7

– Ты же не думаешь, что у нас с ним одинаковые носы, правда?

Рис изучал голову своего предка, в настоящее время лежащую у основания статуи. Кто бы ни изваял несчастного Гриффада Пенхоллоу, он ухватил множество деталей – вьющиеся волосы, ниспадающие на чело, слегка нахмуренные брови с выражением Благородного Страдания в глазах, и абсолютный звериный нос.

Мэр, Джейн, все еще разматывала ленту с предупреждением вокруг разбитой статуи одной рукой, а другой – держала телефон, в который сейчас на кого-то орала, поэтому не удостоила Риса ответом, и он вздохнул, коснувшись собственной переносицы.

– Не повезло, старина, – сказал он голове Гриффада, затем снова посмотрел на верхнюю часть постамента.

А как хорошо, учитывая все обстоятельства, шла речь. Рис решил, что по большей части это заслуга необычного акцента, свою роль сыграла и новизна понимания, что у них есть собственный Пенхоллоу, аж из самого Уэльса. И он понял, что людям нравится краткость в таких вещах – будем честными, на самом деле они пришли сюда за засахаренными яблоками и свечами ручной работы, а не для того чтобы послушать, как он болтает о своем умершем предке.

Так что благодарность за теплый прием, быстрое признание красоты города, несколько предложений на валлийском, всегда радующих публику, – и он закругляется, таким образом, одна задача решена.

А потом Гриффад чуть не снес ему голову с плеч.

Как только он ступил на маленькие ступеньки, ведущие со сцены, он услышал треск, затем вздох толпы, и если бы какой-то инстинкт не заставил его замереть, он оказался бы прямо под падающим каменным черепом Гриффада Пенхоллоу.

– Мне так жаль, – сказала мэр, как показалось Рису, по меньшей мере в тридцать пятый раз. – Я даже не знаю, как это произошло.

Она все еще держала ярко-желтую ленту, ее мобильный телефон был засунут обратно в чехол на поясе. Даже на каблуках она едва доставала ему до подбородка, и хотя Рис подозревал, что вместо крови по ее венам сейчас течет энергетик, большие черные глаза и раскрасневшиеся щеки делали ее невероятно привлекательной.

Однако тот факт, что за прошедшие двадцать четыре часа его чуть не убили во второй раз, несколько ослабил либидо, поэтому без всяких заигрываний он ответил:

– Вряд ли это ваша вина. Вероятно, просто старина Гриффад дал понять, что предпочел бы другого Пенхоллоу, и я не могу винить его за это. Я просто рад, что рядом никого больше не оказалось.

Его речь сопровождалась улыбкой, но, когда Рис переводил взгляд со статуи на голову на земле и обратно, по его спине пробегал холодок.

Прошлой ночью было одно – череда неудач, которые было легко списать на странную полосу невезения, а магия его ослабла, пока он пересекал чертов гигантский океан.

А сейчас? Все было… по-другому.

Головы не откалываются от статуй просто так, и уж точно не отламываются, когда под ними кто-то идет, и, еще раз заверив мэра, что с ним все в порядке и он не планирует совершать какую-то экстравагантную месть за нанесенное оскорбление, Рис направился через улицу к семейному магазину Вивьен.

Когда он толкнул дверь, раздался звонок, слегка фальшивый и навязчивый, и прямо над ним игрушечный кошмарный ворон начал кричать и махать крыльями, его глаза мигали фиолетовым цветом.

– Изысканно, – заметил он, и со своего места у кассы кузина Вивьен, Гвин, показала ему средний палец.

– Мы закрыты.

– Совершенно очевидно, что это не так.

– Мы закрыты для всех бывших Виви, а ты подходишь под описание, так чтоооо…

Неподалеку группа молодых женщин рассматривала витрину с журналами в кожаных переплетах. Рис увидел нарисованную от руки вывеску, рекламирующую их как гримуары, но не смог обнаружить даже малейшего намека на магию, исходящую от них. Вероятно, лучше не продавать настоящую вещь туристам. Оглядевшись, Рис понял, что очень немногие вещи в магазине излучали реальную силу, за исключением самой Гвин, облаченной сегодня в полные ведьмовские регалии.

Он встречал ее несколько раз в то лето, когда жил в Грейвс-Глен, в те времена, когда ее волосы были розовыми. Теперь они рыжие и длинные, свисают почти до талии, и пусть она не была особо похожа на Вивьен, в презрительном взгляде, который она бросала в его сторону, определенно наблюдалось семейное сходство.

– Ты пропустила мое почти состоявшееся обезглавливание? – спросил он, кивая назад на улицу.

Гвин широко раскрыла глаза.

– Подожди-ка, одно из моих желаний практически сбылось, а я все пропустила?

– Какое желание?

Вивьен появилась из-за усыпанной звездами занавески в углу магазина, в руках она держала коробку с чем-то похожим на крошечные черепа, ее волосы были собраны в небрежный пучок, и когда она сдула прядь с лица, сердце Риса болезненно забилось в груди.

Если бы только она не была такой чертовски хорошенькой. Если бы только он не был самым большим неудачником по эту сторону Атлантики девять лет назад. Если бы только он не подозревал, хотя бы самую малость, что она может быть причиной его внезапного приступа неудачи.

Он не хотел так думать, но в течение последних нескольких минут, с тех пор как поднял глаза и увидел нос Гриффада, приближающийся к его собственному носу, голос, усиливающий его подозрения, звучал в глубине его сознания.

Слишком уж большое совпадение, что в ту секунду, когда он вернулся в Грейвс-Глен после девяти лет разлуки, все пошло совершенно наперекосяк, и хотя Вивьен никогда не казалась ему мстительной, прошлой ночью она спокойно оставила его на смерть, съедение или милость менее осторожного водителя.

Все это он, вероятно, заслужил, но дело было не в этом.

Теперь он посмотрел на нее и спросил:

– Вы случайно не продаете в этом магазине гадальное зеркало?

Гвин фыркнула из-за прилавка.

– Да, прямо за нашими банками с глазом тритона. Тебе что, тысяча лет?

Гадальные зеркала были старомодны, даже для ведьм, но старомодным был и отец Риса, а значит, такие зеркала – один из лучших способов общения с ним.

– Я думаю, что на самом деле там могло заваляться одно, – сказала Вивьен, поставив на пол свою коробку с черепами. Как только она это сделала, некоторые из них открыли пасти, издавая что-то вроде скрипучего стона, который заставил девушек у гримуаров подпрыгнуть, а затем разразиться хихиканьем.

– Серьезно? – спросила Гвин, облокотившись на стойку. – У нас есть магическое зеркало, а я даже не знала об этом?

– Я нашла его в каком-то антикварном магазине в Атланте, – ответила Вивьен, прежде чем оглянуться на покупателей, а затем снова на Риса.

Придвинувшись немного ближе, она понизила голос и сказала:

– Ты не можешь использовать его здесь.

– Не собирался, – подражая ее шепоту, ответил Рис.

Она слегка нахмурилась, между ее бровями появилась морщинка, и Рис испытал зуд – захотелось протянуть руку и разгладить ее пальцами.

Поскольку это была ужасная идея, он стойко держал руки в карманах.

– Ты как, справляешься? – спросила Вивьен у Гвин, и та показала ей большой палец.

– Теперь, когда у меня появилось много шумных черепов для продажи шумным детям, я готова ко всему.

Скрестив руки на груди, Вивьен посмотрела на него и через мгновение кивнула головой на занавеску в углу.

– Давай же.

Рис последовал за ней, и когда она отодвинула занавеску, он ожидал, что окажется в какой-нибудь кладовой, где на пыльных стеллажах будут лежать горы картонных коробок, как в каморке паба Ллевеллина.

Вместо этого он очутился в круглой комнате со стенами из теплого дерева медового цвета. В тяжелых железных канделябрах стояли толстые свечи, которые освещали все помещение каким-то уютным сиянием, как и ряд витражных шаров, прикрепленных к стенам и расцветивших яркими пятнами удобные потертые ковры на полу.

По всей комнате стояло несколько шкафов, покрытых красивой резьбой, и Вивьен подошла к ближайшему, открыла его и что-то пробормотала себе под нос.

– Это… что-то с чем-то, – заметил Рис, оглядываясь, и взгляд Вивьен, брошенный на него через плечо, стал немного мягче, немного ближе к сердечному.

– Тетя Элейн любит, чтобы все было по-домашнему, – ответила она. – Зачем держать скучный, унылый склад, когда можно создать такую красоту?

Затем она огляделась вокруг.

– Замечу, что иногда мне кажется, что я нахожусь в видеоигре «Хоббит», но все же.

Рис рассмеялся, и она улыбнулась ему в ответ.

Всего на секунду.

На одном из ее передних зубов был крошечный скол. Он совсем забыл об этом. Ему нравился этот скол. Это маленькое несовершенство в солнечной улыбке.

Затем она снова повернулась к шкафу, и Рис прочистил горло, слегка отодвинувшись.

– А если сюда попадут клиенты?

Вивьен полезла дальше в шкаф, копаясь в его содержимом.

– Не попадут, – сказала она. – Небольшое отталкивающее заклинание для этой части магазина. Элейн настроила его так, чтобы они не чувствовали себя неловко или испуганно, они просто… не захотят входить.

– На самом деле это довольно гениально, – заявил впечатленный Рис. – Одно дело – произнести заклинание, но адаптация его к вашим конкретным потребностям требовала изрядного мастерства.

Повернувшись к нему с зеркалом в руке, Вивьен подняла брови.

– Да ну, необязательно всем быть дикими валлийскими колдунами, чтобы творить какую-то обалденную магию.

– Ну, поскольку конкретно этот валлийский колдун в настоящее время получает от магии по заднице, не могу с тобой не согласиться.

Он потянулся к зеркалу, но Вивьен не спешила отдать вещицу, с хмурой озабоченностью осматривая Риса.

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

Вздохнув, Рис опустил руку и покачнулся на каблуках.

– Просто когда человек дважды чуть не умирает менее чем за два дня, он начинает задумываться, а что еще с ним может произойти.

Она все еще хмурилась и вела себя очень тихо, и Рис внимательно наблюдал за ней, ища какие-нибудь следы… Чего, вины? Неужели он действительно верил, что Вивьен собиралась отомстить спустя столько лет? Из-за отношений, которые не продержались даже одно лето?

Не верил. Не до конца.

Или, может быть, просто не хотел верить.

– В любом случае, как только я его получу, – продолжил он, кивая на зеркало, – то смогу поговорить с отцом и узнать, действительно ли зарядка лей-линий – хорошая идея, учитывая тот факт, что Гриффад Пенхоллоу пытался меня убить.

Вивьен просто продолжала пялиться на него, и Рис в двух словах рассказал ей о происшествии со статуей, подведя итог:

– Итак, видишь? Если бы ты осталась посмотреть мою речь, то получила бы неплохое представление.

– С тобой все в порядке? – спросила она, оглядывая его с головы до ног, прикусив нижнюю губу. Ближайшая к ней газовая лампа отбрасывала красные и синие узоры на ее волосы, заставляла сверкать маленькие искорки на ее фиолетовом свитере, и Рис шагнул вперед, протягивая руку.

– Я в порядке. Или буду в порядке, когда воспользуюсь вот этим.

Он кивнул на зеркало, и Вивьен его отдала, металл все еще хранил тепло ее руки.

– Почему ты используешь его, чтобы поговорить с отцом? – спросила она, ее плечи немного расслабились, а напряженность потихоньку уходила с ее лица. – Оно предназначено для предсказания будущего, а не для общения.

Рис даже не знал точно, как объяснить причуды своего отца или его особую эксцентричность, поэтому просто пожал плечами и сказал:

– Очередная валлийская причуда.

– Понятно. Так что я просто… Тебе, наверное, необходимо уединение, – предположила она, протягивая руку, чтобы заправить за ухо одну из этих выбившихся прядей волос.

– Если хочешь остаться и познакомиться с моим отцом…

Вивьен наморщила нос.

– После всего, что ты рассказал о нем, думаю, лучше отказаться от такой чести. Буду у входа.

Она вышла, взмахнув звездной занавеской, а Рис с зеркалом остался стоять посреди комнаты, страшась того, что будет дальше.

Вздохнув, Рис поднял зеркало и посмотрел в него. Он хмурился, и это незнакомое его лицу выражение, как он осознал с некоторым ужасом, придавало ему сильное сходство с Уэллсом и с их отцом.

Если эта местность так повлияла на него, определенно надо убираться отсюда как можно скорее.

Но сначала дело.

Продолжая бормотать себе под нос, Рис прижал свободную руку к прохладному стеклу зеркала и почувствовал, как оно подрагивает под его пальцами.

Прошло всего несколько мгновений, прежде чем лицо его отца появилось из клубящегося серого тумана в зеркале, за спиной родителя отчетливо была видна библиотека.

– Рис? – спросил он, его брови грозно сошлись на переносице. – Это что за фокусы?

– Я тоже рад тебя видеть, папа, – пробормотал Рис, а затем отец нахмурился еще сильнее.

– Где ты, черт возьми, находишься? Это что… кулисы театра? Фургон гадалки?

Лицо отца приблизилось к поверхности зеркала.

– Рис Маредадд Пенхоллоу, если ты общаешься с гадалками…

– Папа, у нас есть всего минутка, я могу сказать, по какому поводу вышел на связь?

Выражение лица Саймона слегка прояснилось, и он откинулся назад, приготовившись слушать.

Рис, насколько мог кратко, изложил отцу все, что случилось с ним с момента прибытия в Грейвс-Глен, начиная с проблем с машиной и заканчивая едва не случившейся трагедией со статуей. Умолчал только о том, что сегодня утром в душе не было горячей воды, так как был совершенно уверен, что это не имело отношения к делу, но к тому времени, когда он закончил, вид у отца был такой, будто происходящее его… забавляло.

И это пугало.

– Ты не проклят, парень, – заверил его Саймон. – Мужчин из рода Пенхоллоу невозможно проклясть. За более чем тысячелетнюю историю семьи ни один из нас не пал жертвой какого-либо колдовства.

Веселье сменилось самодовольством, когда он добавил:

– Все это, без сомнения, является прямым результатом твоего решения путешествовать как смертный, несмотря на мой совет использовать Дорожный Камень.

– Хочешь сказать, голова отвалилась от статуи, потому что я решил лететь коммерческим рейсом и арендовать машину? Я правильно понимаю, пап? Потому что не уверен, что улавливаю связь.

Теперь лицо отца снова приняло озабоченное, почти мрачное выражение. А это уже утешало.

– Ты уже зарядил лей-линии?

– Пока нет. Но в этом-то все и дело, не так ли? Что, если я проклят и… не знаю, испорчу лей-линии или что-то в этом роде?

– Пусть я не сомневаюсь в твоей способности, как ты говоришь, «облажаться» в большинстве вещей, Рис, все же говорю, на тебя нельзя наложить проклятие, и даже если бы это было так, какая-нибудь девушка, которая не дотягивает и до ведьмы-самоучки, не смогла бы сотворить такое. Не в твоем случае. Не с нашим семейством.

– Она не просто ведьма-самоучка, – возразил Рис, его пальцы крепче сжали ручку зеркала, но отец лишь махнул рукой.

– Кем бы она ни была, я говорю тебе, что она никак не могла наложить на тебя заклятие. Это… нелепо. Нелепо.

– На самом деле, то же самое можно сказать и о разговорах через зеркала, – ответил Рис, и взгляд его отца стал острее.

– Делай то, для чего я тебя сюда послал, молодой человек, возвращайся домой и никогда больше не позволяй мне слышать о «проклятиях» из твоих уст.

Глава 8

– Так что, думаю, мы могли проклясть Риса.

Виви говорила тихо, оглядываясь через плечо на занавеску в углу комнаты. Он находился там уже некоторое время, и ей стало интересно, о чем он говорит с отцом. Мог ли его отец сотворить какое-нибудь заклинание на расстоянии и узнать, что да, Виви и Гвин наложили проклятие на Риса много лет назад? Объявит ли он им Ведьмовскую войну? Лишит магии весь Грейвс-Глен? Стал бы он…

– Виви, если бы мы действительно могли проклинать людей, та стерва из «Кофейного котла», что вечно наливает мне цельное молоко вместо сои, уже давно была бы мертва, – заметила Гвин, выкладывая еще один из болтающих пластиковых черепов на витрину, стоящую в центре магазина. В это время года работа у них кипела вовсю, родители были счастливы купить своим детям что-нибудь дешевое и жуткое, дети с удовольствием гонялись за своими братьями и сестрами по центру города с черепушками.

Одну из них Виви как раз взяла с прилавка и теперь нервно постукивала ногтями по ее зубам.

– Ладно, но не слишком ли много неприятностей за раз? Может, с машиной вышла случайность, но статуя?

– Эта глыба там всегда стояла, – сказала Гвин, поворачиваясь лицом к Виви, ее ведьмовская шляпа слегка сдвинулась набок. – И, может быть, при установке сцены ее случайно задели или врезались в нее. Послушай, если кто-то и должен волноваться из-за этой статуи, так это Джейн. И поверь мне, так и будет. Потребуется, по крайней мере, две бутылки вина, чтобы заставить ее расслабиться сегодня вечером.

– Не знала, что вы двое все еще вместе, – заметила Виви, черепушка в ее руках клацнула челюстями и мигнула глазницами, а Гвин пожала плечами.

– Мы – одного поля ягоды. Кстати говоря, – добавила она, искоса взглянув на Виви, – ты и этот придурок… между вами, похоже, пробежала искра.

Виви выпрямилась, с резким стуком поставив череп обратно на стойку.

– Извини, что?

Еще раз пожав плечами, Гвин обошла стол с другой стороны.

– Химия между вами, похоже, все еще существует, и ты ужасно беспокоишься о нем.

– Я беспокоюсь о том, что мы могли случайно заколдовать сына очень могущественного колдуна, – возразила Виви, и Гвин махнула рукой.

– Да, звучит правдоподобно. Думаю, тебе все еще нравится этот придурок. Или, по крайней мере, ты хочешь с ним переспать, что вполне объяснимо. Я уже успела забыть, какой он милый. Или он стал симпатичнее за прошедшие девять лет?

Гвин подошла к стойке и повернулась лицом к Виви, опершись подбородком на руки.

– Как ты считаешь?

– Я считаю, что твой образ сводницы из диснеевской сказки немного портится от того, что ты продолжаешь называть его «придурком».

– У меня множество образов.

– Гвин, я клянусь… – начала Виви, но прежде, чем она успела закончить эту угрозу, занавес открылся и появился Рис.

У него был раздраженный вид, состояние, с которым Виви никогда его не ассоциировала, и оно, как ни странно… ему действительно шло. Когда он хмурился, черты лица у него становились резче, а голубизна глаз – насыщенней.

Она поняла, что пялится на него, и каким-то образом почувствовав, что Гвин смотрит на нее с большим самодовольством, чем следовало бы любой женщине, Виви вышла из-за прилавка к Рису, протягивая руку за зеркалом, которое он все еще держал.

– И как, сработало? – спросила она, и он моргнул, как будто удивившись ее присутствию.

– Хмм? О, да. Да, дозвонился до него без проблем, спасибо, – ответил он, протягивая ей зеркало. – Говоришь, нашла его в антикварном магазине?

Кивнув, Виви посмотрела на свое отражение в зеркале, борясь с желанием показать язык вспыхнувшему на щеках румянцу и блеску в глазах. Возьми себя в руки, девочка.

– Да, просто лежало в дальнем углу. Владельцы понятия не имели, что у них есть, и я решила хранить его здесь, а не у себя дома.

– Почему?

Рис смотрел на нее, действительно на нее смотрел, и, черт возьми, еще одна вещь, о которой она забыла. Он был мастером слушать. И не для показухи. Он искренне интересовался тем, что она хотела сказать, всегда хотел узнать больше. С таким собеседником чувствуешь себя в центре внимания, но не как вещь в витрине или модель на подиуме. Скорее, ощущаешь себя… важной.

А потом это проходит.

Виви оторвала от него взгляд и снова посмотрела в зеркало.

– Я не знаю, – сказала она. – Может быть, слишком заманчива была идея. Никто не должен слишком пристально смотреть в будущее, верно? Разумеется, – добавила она, слегка покачивая зеркалом, – я не знала, что его также можно использовать для междугородних телефонных звонков.

– Только если пытаешься связаться с особенно претенциозным придурком, – буркнул Рис, и Виви подняла брови.

– Значит, по нему можно связаться с тобой?

Улыбка Риса растеклась по его лицу медленно и сладко, как мед, и за его плечом Гвин, на глазах Виви, ухмыльнулась и свела вместе пальцы, из которых на секунду вырвался поток фиолетового света, когда она произнесла одними губами: «Искра».

Если бы Рис не наблюдал за ней, у Виви, возможно, нашлось бы несколько теплых слов, которые она могла передать своей кузине.

Вместо этого она подняла голову, прижимая зеркало к груди.

– В любом случае. Все в порядке? С твоим отцом?

Я не прокляла тебя? Это просто невезение и не имеет ничего общего с пьяной и убитой горем почти десятилетие назад ведьмой пубертатного возраста?

Улыбка Риса исчезла, момент был упущен, и Виви решила, что это хорошо.

А затем, к ее огромному облегчению, он кивнул.

– Кажется, да. Теперь просто зарядим лей-линии, и я вернусь в Уэльс.

– Точно, линии. Когда?

Он вытащил изящные часы из кармана жилета и взглянул на них.

– Луна взойдет сегодня около семи вечера, так что примерно в это время.

Гвин все еще наблюдала за ними, и, слава богине, в этот момент звякнул дверной колокольчик, возвещая об очередном клиенте. Пусть Гвин узнала, что Виви собирается зарядить линии вместе с Рисом, она не могла остаться и дослушать их до конца.

Хотя все еще хотела это сделать.

Когда Гвин направилась к двери, Виви кивнула Рису.

– Встретимся здесь в полседьмого.

Еще несколько часов – и тогда она сможет увидеть лей-линии, Рис сделает все, что нужно, и эта история, наконец, закончится.

Именно этого она и хотела.

Определенно.

Во все те разы, когда Виви на протяжении многих лет думала о Рисе – а это случалось чаще, чем она готова была признаться самой себе, – она ни разу не думала о чем-то таком скучном и банальном, как его присутствие в ее машине.

Но вот он здесь, откинулся на пассажирском сиденье ее «Киа», отодвинутом с тем, чтобы спокойно вытянуть ноги, с ее дорожной кружкой в руках, той, что покрыта блестками и узором из лягушек, они только что покинули Грейвс-Глен и поднимаются на холмы.

Сумерки только начали сгущаться, окрашивая небо в нежно-фиолетовый цвет, остальной пейзаж терялся в синей дымке, и пальцы Виви судорожно сжимали руль, когда она изо всех сил пыталась не думать о той ночи, когда впервые встретила Риса.

Конечно, все было не совсем так, как сейчас. Стоял июнь, а не середина октября, воздух был мягче и теплее, немного отличалась цветовая гамма, но это была еще одна волшебная ночь, особенная, и ей стало интересно, думал ли он об этом.

Он нехарактерно для себя притих на ее пассажирском сиденье, смотрел в окно, время от времени делая глоток кофе. Было ли это частью какого-то ритуала? Неужели ему нужно сосредоточиться, прежде чем пускать в ход такую серьезную магию?

Впервые Виви поняла, что, возможно, она чувствует себя немного не в своей тарелке. Причина была не столько в Рисе, сколько в предстоящем магическом ритуале, который свершится на ее глазах. Она пускала в ход только небольшие заклинания и могла целыми неделями не использовать свои силы.

Была ли она готова к тому, что ей предстояло увидеть?

– Меня правда поражает то, как хорошо я слышу твои мысли.

Виви бросила на него быстрый взгляд, прежде чем снова переключить внимание на дорогу.

– Что, буквально? Это что-то типа телепатии?

Рис усмехнулся и сделал еще один глоток кофе, прежде чем покачать головой.

– Нет, у меня нет такой способности, а даже если бы и была, я бы определенно не стал использовать ее в отношении тебя. Ни один мужчина не захотел бы добровольно слушать, как его на протяжении часов называют «ублюдком». Просто знаю, что у тебя такой взгляд, только когда ты на чем-то сосредоточена. Это…

– Скажешь «мило» – и я вышвырну тебя из машины.

– Ни за что. Скорее приходит на ум «очаровательно».

Виви не удержалась и снова посмотрела на него. Он улыбался ей той спокойной, нежной улыбкой, о которой она совершенно не вспоминала до этого момента, и на этот раз было немного труднее переключиться на дорогу.

– Это, так и быть, разрешаю, – наконец сказала она. – И к твоему сведению, на самом деле я думала не о том, что ты ублюдок. То есть это знание находится в моей голове по умолчанию, но активно я об этом не размышляла.

– Приятно знать

– Я думала о лей-линиях. Как проходит их заряд.

Рис поерзал на стуле, поставил кофе в ее подстаканник.

– На самом деле проще, чем ты думаешь. Несколько волшебных слов, немного кутерьмы, – он вытянул руки, пошевелив пальцами, – и все готово.

– О, – выдохнула Виви, немного оседая на своем сиденье, и он ухмыльнулся, откидываясь назад.

– Ожидала, что будет больше шума и блеска?

– Не знаю, чего ожидала, – призналась она, и Рис посмотрел на нее, скрестив руки на груди.

– Ты ведь была «полным Поттером», верно?

Виви скорчила рожицу, сворачивая с шоссе на боковую тропинку, незаметную для большинства водителей.

– Кем?

– «Полным Поттером», – повторил он. – Узнала, что ты ведьма, когда подросла, не с самого детства. «Ты волшебница, Виви», что-то типа того.

Теперь, когда ей не нужно было следить за встречным движением, Виви обратила пристальный внимательный взгляд на Риса, зная, что впечатление немного портит улыбка, затаившаяся в уголке рта.

– Только люди не называют это «полным Поттером».

– И так тоже называют. Ты об этом просто не знала, потому что, повторюсь, была «полным Поттером».

– Хорошо, только если вздумаешь читать мысли, знай, что я опять думаю о том, какой ты ублюдок.

Все еще ухмыляясь, Рис повернулся, чтобы посмотреть в окно, когда машина начала спускаться в расположенную внизу долину. Сгустились сумерки, небо стало скорее цвета индиго, чем лаванды, и над холмами, яркая, холодная и белая, взошла луна.

Идеальная ночь для колдовства.

– Но твоя мама была ведьмой, да? – спросил Рис, поворачиваясь к ней, и пальцы Виви слегка крепче сжали руль.

– Верно. Она была ведьмой и, похоже, неплохой, но… не знаю наверняка. Думаю, отрицание своей ведьмовской сути было ее формой бунта. – Воспоминание о родителях больше не причиняло боль. Вернее, боль от потери осталась, но скорее приглушенная, чем острая. Тем не менее она уже долгое время ни с кем о них не говорила.

– Мне нравятся бунтующие женщины, – размышлял Рис, откидываясь назад. Он все еще наблюдал за ней. Даже устремив глаза на дорогу, Виви чувствовала это.

– Так ты действительно вообще не занималась магией, пока росла? – спросил он. – Даже случайно?

– О, было дело, – ответила Виви, воспоминания вызвали у нее улыбку. – Я сотворила первое заклинание, когда мне было пять лет. Я находилась в домике на дереве, который построил для меня отец, и готовила чай. То есть перемешивала грязь и воду в старом чайнике, который отыскала в гараже.

– Мой отец явно руководствуется тем же самым рецептом при заваривании чая, – съязвил Рис, и Виви рассмеялась.

– В любом случае под домом на дереве были большие кусты азалии, и я решила, что было бы неплохо добавить несколько лепестков, но я не хотела спускаться по лестнице, поэтому я очень сильно задумалась. Представила, как они вплывают в окно. И тут они… – Она на мгновение оторвала руки от руля, пошевелив пальцами. – Действительно влетели в окно.

Она оглянулась на Риса, который продолжал наблюдать за ней все с той же нежной улыбкой, и от этого что-то в ее груди сжалось так сильно, что ей пришлось отвернуться, снова сосредоточившись на дороге.

– В общем, мама вышла из себя и устроила мне серьезный разговор, объяснив, что такие вещи опасны, и на самом деле она была права. Уверена, попадись я на глаза соседям – вмиг стала бы участницей какого-нибудь жуткого ток-шоу или еще чего похуже.

Виви не вспоминала тот случай в течение многих лет, но теперь эта сцена вновь встала у нее перед глазами. Мама сидит на краю кровати, ее волосы, того же цвета, что и у Виви, едва касаются плеч, и, когда она наклоняется ближе, пахнут дымом и специями.

Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, моя милая.

Плывущие в воздухе лепестки не казались опасными. Это было весело и… легко. Легко.

Но лицо мамы хранило такую серьезность, что Виви впредь не могла думать о магии без ощущения опасности. И теперь, когда машина приближалась к пункту назначения, ее охватила дрожь, но не от холода, а просто от предвкушения того, что они собирались сделать.

Или, может быть, от ощущения магии, висящей в воздухе.

– Понимаю, почему старина Гриффад выбрал это место, – пробормотал Рис себе под нос, выглядывая в лобовое стекло.

– Ты чувствуешь это, верно? – спросила она, и он кивнул.

– Мы уже близко?

– Остался один поворот.

Машина остановилась на берегу ручья, вода журчала, в усеянном камешками ложе, вытекая из устья открытой пещеры, расположенной прямо перед ними. Ее открытый зев черным провалом выделялся в свете фар машины Виви.

Она выключила мотор, лишая их и этого источника света, и в наступившем мраке Рис повернулся к ней, протягивая руку.

– Ну что, Вивьен, – предложил он, – пойдем?

Глава 9

Не могло не удручать осознание того, какие залежи магии таились в темных, сырых местах.

Когда Рис помог Вивьен перешагнуть через особенно большой камень у входа в пещеру, он задумался, почему его предки не могли проложить лей-линии в каком-нибудь более теплом и сухом месте. Пляжам тоже нужна магия.

Но нет, его предок, очевидно, был из разряда тех мрачных ублюдков, что предпочитали пещеры, так что теперь Рису приходилось лавировать между темных луж воды и покрытых слизью камней.

Хотя, признал он, когда Виви снова вложила свою руку в его и создала маленький шарик света, который теперь парил над ними, освещая дорогу, по крайней мере с компанией ему повезло.

– Насколько глубоко в пещере находятся линии? – спросила она теперь, пытаясь откинуть волосы с лица.

– Неглубоко, – откликнулся Рис, вглядываясь в темноту перед собой. Отец нарисовал ему карту, вероятно, используя чернила, сделанные из крови ворона и пергамента пятисотлетней давности, но Рис демонстративно не стал брать с собой этот мерзкий путеводитель, будучи вполне уверенным, что сможет найти линии самостоятельно.

Однако теперь, когда он забрался далеко в пещеру, а стены вокруг продолжали сужаться, он не был так уверен, что это была хорошая идея. Он, конечно, чувствовал под ногами пульсацию магии, которая ощущалась как второе сердцебиение и поднимала дыбом волосы на затылке, но откуда именно она исходила?

Не совсем ясно.

Остановившись, Рис огляделся вокруг. Главный зал пещеры заканчивался тупиком в нескольких ярдах от него, и все, что он мог видеть, это сплошная скальная порода со всех сторон. Упоминался ли на карте отца секретный вход? Или все дело в его новоприобретенном невезении? Отец мог клясться сколько угодно в невозможности проклятия, Рис не мог избавиться от неприятного чувства, что что-то было не так. Может быть, это и сейчас играло роль.

– Яйца святого Буги, – пробормотал он, и Вивьен остановилась, глядя на него снизу вверх.

– Ты заблудился? – спросила она.

– Нет, – сказал он слишком быстро, и она слегка прищурила глаза.

– Рис.

– Я не мог, – настаивал он, а затем повернулся по кругу, свет пьяно следовал за ним. – Мне просто… нужно осмотреть ориентиры.

– Мммм, – протянула Вивьен, скрестив руки на груди. – И эти ориентиры подскажут тебе, что прямо за левым плечом есть скрытое отверстие?

Рис развернулся, вглядываясь в темноту, и сначала увидел только еще более скользкую от влаги каменную поверхность.

А потом… вот оно. Небольшая тень во тьме, искусно спрятанная за скалой.

Повернувшись к Вивьен, Рис поднял брови.

– Ты бывала здесь раньше?

Она покачала головой.

– Никогда. То есть я знала, где находится пещера, но тетя Элейн весьма строго дала понять, что это священное место, с которым нельзя связываться. Но это странно, – нахмурившись, она покачала головой. – Я как будто знала, где находится отверстие, еще до того, как увидела его. Как будто знала, что увижу его, посмотрев в это место.

Рис не знал, как к этому относиться. Возможно, она просто лучше разбиралась в магии в этих местах, чем он, будь проклята семейная родословная, или, может быть, мельком заметила вход раньше, но не обратила внимания. В любом случае ему больше не нужно было стоять здесь, как полному идиоту, поэтому он кивнул в сторону расщелины.

– Тогда вперед.

Как только они вошли в потайной вход, воздух вокруг них, казалось, изменился. Сразу стало холоднее, и Рис поежился, пожалев, что не захватил с собой куртку.

Проход здесь оказался таким узким, что им приходилось идти гуськом, задевая плечами влажные каменные стены, и чем дальше они шли, тем настойчивее становился гул магии; уши Риса, казалось, были набиты ватой, его тело покрылось гусиной кожей.

За спиной он слышал участившееся дыхание Виви и знал, что она, должно быть, чувствует то же, что и он.

Но это все оказались еще цветочки по сравнению с тем, что он почувствовал, когда узкий проход вывел их в следующий грот и перед ним засияли лей-линии.

Вся пещера была освещена мягким фиолетовым светом, на полу пульсировали струящиеся потоки чистой магии, и у Риса пересохло во рту, задрожали колени.

К сожалению, он чувствовал не только это.

Обернувшись, он увидел Вивьен. Она замерла у входа, широко распахнув глаза, с вздымающейся от частого дыхания грудью, и смотрела на него со смесью удивления и пыла.

Слава яйцам, иначе было бы действительно неловко.

– Ладно, – начал он, прочищая горло, – зарядка – не самый красивый процесс, поэтому, вероятно, такие вещи обычно делаются в одиночку.

Этого можно было ожидать, вернее, отец мог бы и предупредить об этом, но в таком случае их и без того мучительный разговор мог иметь летальные последствия, так что, возможно, все сложилось к лучшему.

Магия всегда оказывала физическое воздействие. Некоторые заклинания выматывали, другие – вызывали головокружение. Какие-то из них могли заставить тебя плакать по причинам, которых ты не понимал.

И была магия, которая заводила.

Очевидно, лей-линии оказывали именно такое воздействие, и, учитывая интенсивность магии в этой пещере, эффект получился… не менее интенсивным.

Вероятно, это усугублялось тем фактом, что в настоящее время он делил эту пещеру с женщиной, с которой у него когда-то было много по-настоящему захватывающего секса, и сейчас он не должен думать об этом совершенно, даже самую малость.

Но когда он закрывал глаза, эти сцены разворачивались в его мозгу подобно нарезке самых ярких моментов из порнофильма: ноги Вивьен, обхватившие его талию, волосы Вивьен на его груди, ощущение ее соска под ленивым движением его большого пальца, сбивающееся дыхание, когда его рука скользнула между ее ног, то, как она смеялась, когда кончала, – он всегда находил это необыкновенным, этот идеальный, прерывистый смех у его уха…

– Рис.

Он точно не завопил, открыв глаза и заметив, что она стоит очень, очень близко к нему, но едва успел сдержаться, и тогда же совершил ошибку, схватив ее за руки, чтобы не упасть.

Даже сквозь ткань свитера ощущался жар, исходящий от ее кожи, Рис посмотрел ей в глаза, увидел, что зрачки у нее увеличились в размере, своей чернотой практически поглотив ореховую радужку.

– Здесь творится какая-то магия, не так ли? – Она почти задыхалась, и он кивнул, теперь его руки двигались вверх и вниз по ее рукам, в то время как ему следовало отойти от нее подальше, может, убежать обратно в главную пещеру, чтобы остудить голову в студеной воде ручья.

Ее пальцы сомкнулись на вырезе его рубашки.

– Рис, – повторила она снова, голос ее звучал спокойно и ровно, даже когда ее взгляд переместился на его рот, а кончик языка скользнул наружу и облизнул губы.

Рис едва удержался от стона, его руки соскользнули на ее талию. Так ли плохо с его стороны было бы поцеловать ее прямо сейчас? Разве они не могли отнестись к этому поцелую как к маленькой формальности, прежде чем расстаться навсегда?

Это романтично. Даже эпично.

Разве мужчина не может быть эпически романтичным в волшебной пещере?

Он наклонил голову, придвигаясь ближе. Боже, как прекрасно от нее пахло. Чем-то сладким. Может, ванилью. Он был намерен распробовать каждую частичку ее тела, пока не найдет источник этого запаха.

Глаза Виви закрылись, ее дыхание превратилось в прерывистый вздох.

А потом она, казалось, собралась с духом, ее руки внезапно напряглись между ними, оттолкнув его так сильно, что он даже немного пошатнулся.

– Ты на полном серьезе привел меня, – спросила она сквозь стиснутые зубы, – в волшебную пещеру секса?

Рис моргнул, глядя на нее, в то время как Виви заставила себя отступить еще на шаг, потому что прямо в этот момент ей требовалась вся ее сила воли, чтобы не вцепиться прямо в его физиономию. Его глупую, красивую физиономию, в настоящее время выражающую что-то среднее между замешательством и возмущением.

– Прошу прощения? – наконец сказал он, и Виви отодвинулась еще дальше, крепко скрестив руки на груди. Она практически дрожала от того, как сильно хотела его, у нее кружилась голова, сердце колотилось в груди, в ушах, между ног.

Она сделала еще один шаг от него, и его глаза расширились, а поза стала более напряженной.

– Ты же не думаешь, что я знал, что здесь произойдет, не так ли? Или что привел тебя сюда нарочно? Я имею в виду… Я намеренно привел тебя сюда, но я понятия не имел…

Виви покачала головой, немного рассеяв морок.

– Конечно, нет, это слишком грубо. Я просто говорю, что, может быть, тебе следовало, я не знаю, спросить своего отца, или своих братьев, или кого-то еще, во что именно ты здесь ввязываешься.

– Ах, да, традиционный в таких случаях вопрос: «Отец, в ходе миссии, которую ты на меня возлагаешь, я должен посетить волшебную сексуальную пещеру»? Действительно, я проявил непростительную халатность, не уточнив этот момент.

– Не будь идиотом.

– Тогда не будь смешной. Нет, я не спрашивал о конкретных особенностях этой конкретной работы. И, насколько я знаю, никто другой никогда не посещал это место со своей бывшей девушкой, так что это может быть уникальная для нас ситуация, Вивьен.

Теперь туман желания начал рассеиваться, и Виви почувствовала, что ее дыхание замедляется, а пульс бьется уже не так сильно. Она действительно преодолела магию из-за чистого раздражения или это и должно было пройти само?

Должно быть, дело было в том, что Рис больше не смотрел на нее так, словно хотел съесть живьем. Он просто выглядел взбешенным и немного обиженным, и Виви сказала себе, что сейчас это определенно более безопасный вариант.

– Я хочу сказать, – начала Виви, теперь более уверенно, – что ты, очевидно, понятия не имел о том, что здесь обнаружишь, в противном случае был бы предупрежден. Ты даже не спросил ничего, не так ли?

Рис не ответил, его руки были засунуты в карманы, на челюсти подергивался мускул.

– Что, если бы местная магия была черной? Мы могли захотеть убить друг друга вместо того, чтобы…

Она мудро позволила этой мысли зависнуть в воздухе, ее лицо все еще горело, а кожу продолжало покалывать.

– Но этого не произошло, – произнес Рис, и Виви впервые заметила, что кулон у него на шее сияет легким фиолетовым светом, как линии на полу.

– Но могло произойти, – возразила она, и он с глубоким вздохом откинул голову назад, делая вид, что изучает потолок.

– Ты пригласил меня сюда, не имея ни малейшего представления о том, с чем мы на самом деле столкнемся, – продолжила Виви, и он застонал, вскинув руку.

– А ты согласилась пойти со мной!

– Верно, потому что, очевидно, не усвоила урок о доверии, который ты преподал девять лет назад.

Они стояли там, уставившись друг на друга, и внезапно Виви захотелось снова оказаться в постели, сидеть в пижаме и проставлять оценки за контрольные – оказаться в мире, где Рис Пенхоллоу был не более чем слабым воспоминанием о далеком лете.

Затем Рис фыркнул, пожимая плечами.

– Хорошо, – сказал он. – Я, как всегда, беспомощный идиот, который бросается в любые авантюры, так что позволь пойти дальше и на этот раз выпутаться из них, не против?

– Рис, – начала она, но он уже отвернулся, присел на корточки у линий на полу, вытянув руки, и Виви с трудом сглотнула.

Это было к лучшему. Может, он и не такой уж «беспомощный идиот», но безрассудно прыгать в каждый костер не перестанет.

Виви снова подумала о картах Гвин, о той, с его изображением. Шут. Карта шансов и рисков.

И Гвин нарисовала Виви как Звезду – мир, безмятежность. Стойкость.

Она и Рис были обречены с самого начала.

По крайней мере, на этот раз не будет ни криков, ни плача. Они смогут разойтись каждый своей дорогой. Пусть они и не останутся друзьями, по крайней мере, поступят как взрослые – люди, которые знают, кем они являются, чего хотят и где их место.

Определенно не рядом друг с другом.

Стоя перед ней, Рис пошевелил пальцами, и Виви почувствовала небольшое изменение в окружающем мире. Воздух, еще недавно холодный, стал теплее, будто кто-то рядом только что открыл дверцу духовки.

Порывом ветра волосы Виви слегка откинуло с лица, Рис тем временем опустил голову, его руки все еще были вытянуты над пульсирующими фиолетовыми линиями, губы шевелились, но гул магии заглушал слова заговора.

Виви ощутила легкую дрожь земли под подошвами, а из пальцев Риса вырвалась вспышка света.

Виви вздрогнула, обхватив себя руками, собственная магия бурлила в ее крови, когда она смотрела, как огоньки бегут по пурпурным рекам.

На мгновение линии на полу засветились еще ярче, так ярко, что на них было почти больно смотреть, и Виви подняла руку, чтобы прикрыть глаза.

А затем раздался внезапный треск, и град камешков посыпался вниз, когда Рис вскочил на ноги.

Виви посмотрела вниз.

Линии на полу все еще были фиолетовыми, но теперь они становились темнее, черная корка с краев медленно приближалась к центру, уничтожая цвет.

Земля продолжала дрожать.

Она растерянно посмотрела на Риса – температура в пещере снова резко упала, стало даже холоднее, чем было, почти до боли холодно, и когда лей-линии начали извиваться на полу, как змеи, Рис схватил ее за руку.

– Беги!

Ей не нужно было повторять дважды.

Они вернулись по узкому проходу обратно в главную пещеру, земля все еще дрожала у нее под ногами, и Виви наблюдала, как черно-фиолетовые линии превращаются в пар, попадая в лужи воды.

Выбежав вместе с Рисом на открытый воздух, они наблюдали, как потоки магии проносятся мимо них.

В сторону Грейвс-Глен.

Тряска прекратилась, и в ночи воцарилась внезапная после прошедшего хаоса тишина, нарушаемая только случайным уханьем совы и хриплым дыханием Риса и Виви.

Рис встал к ней спиной и уставился на низину, запустив руку в волосы.

– Какого хрена это было? – выдохнул он, а затем повернулся и посмотрел на нее. – Возможно, ты полагаешь, что я не совсем ясно представлял себе, чем именно здесь занимался, но почти уверен, что, – он ткнул пальцем в направлении ручья, – имел место большой просчет.

Виви посмотрела вверх по течению ручья, затем устремила взгляд на небо (луна теперь казалась еще больше и ярче), вспоминая ту ночь с Гвин под такой же луной и высоко взметнувшееся пламя свечи. Ощутила холодную тяжесть в груди.

Сиськи Рианнон.

– Эмм, Рис.

Он повернулся и посмотрел на нее, его глаза все еще были широко раскрыты, грудь продолжала ходить ходуном, и Виви неуверенно улыбнулась.

– Я, кажется, должна рассказать тебе одну занятнейшую историю.

Глава 10

Вот дрянь, она действительно прокляла его.

Виви на полной скорости возвращалась в Грейвс-Глен, а Рис сидел на пассажирском сиденье, уставившись в темноту, все еще пытаясь осознать услышанное.

– Итак, ты принимала ванну, – медленно произнес он, и Виви, сидящая рядом с ним, испустила разочарованный стон.

– Говорю же тебе, – сказала она. – Я принимала ванну, зажгла несколько свечей, а потом мы с Гвин наговорили кучу глупостей о твоих волосах и клиторах, очевидно, не собираясь насылать настоящее проклятие – кстати, твои волосы выглядят очень хорошо, о другом я даже знать не хочу, – но в какой-то момент раздался звук взметнувшегося пламени, и я, похоже, сказала:

– Я проклинаю тебя, Рис Пенхоллоу, – хотя и не это имела в виду.

Руки Виви крепко сжимали руль, ее глаза расширились, и Рис посмотрел на нее.

– Ты… буквально сказала: «Я проклинаю тебя, Рис Пенхоллоу» и теперь удивлена, что я, Рис Пенхоллоу, проклят? И еще, прости, что там было насчет клиторов?

Виви закатила глаза и вырулила на шоссе.

– Дело в том, что в тот момент мы были просто пьяны и глупы. Никакой серьезной магии не устраивали.

– И все же свершилось настоящее колдовство, – пробормотал Рис, откидываясь на спинку кресла.

Его кожа все еще зудела от последствий зарядки линий, пальцы покалывало, и было странное ощущение холода на затылке. Было ли это нормально или сказались последствия ритуала, который пошел вопиюще неправильно?

Прищурив глаза, Рис вгляделся в темноту, как будто силясь разглядеть ту стремительную искру магии, что опускалась по горному склону. Однако обзор его был ограничен лентой дороги, разворачивающейся перед ними, так что на секунду, всего на мгновение, Рис позволил себе поверить, что на самом деле ничего плохого не произошло. В конце концов, его отец был так уверен в невозможности проклятия – и разве Саймон Пенхоллоу когда-нибудь ошибался? Может быть, так все и происходит при зарядке линий.

И тут зазвонил телефон Виви.

Точнее, запел. «Ведьма» группы The Eagles за-выла из сумочки Виви, засунутой между передними сиденьями, и, едва взглянув на нее, Виви крепче сжала руль.

– Гвин, – пояснила она, но не потянулась за своей сумкой. – Возможно, это ничего не значит.

– Без сомнения, – откликнулся Рис, надеясь больше, чем когда-либо в своей жизни, что она права.

– Хочу, чтобы ты купила пиццу и чизбургеры к ужину, – добавил он, и Виви посмотрела на него.

– Что? – спросил он на ее взгляд, пожимая плечами. – В конце концов, мы в Америке.

Телефон замолчал, и Рис почувствовал, что Виви затаила дыхание. Черт, он тоже затаил.

А потом песня заиграла снова.

Порывшись в сумке, Виви вытащила телефон, разблокировав экран большим пальцем, и еще до того, как поднесла его к уху, Рис услышал звуки хаоса. Вопили люди, кто-то орал на одной ноте, Гвин выкрикивала имя Виви, и Рис откинулся на спинку сиденья, прикрывая глаза одной рукой.

– Гвин, успокойся! – говорила Виви. – Я не могу ни слова разобрать…

Теперь телефон был крепко прижат к ее уху, и Рис наблюдая за ней, видел, как кровь отхлынула от ее лица, когда она сказала: «Мы будем через две минуты».

Она дала телефону соскользнуть между щекой и плечом и еще крепче сжала руль.

– Что такое? – спросил Рис, но Виви покачала головой и сказала только:

– У тебя ведь пристегнут ремень безопасности?

– Конечно, я же не идиот, Вивьен, – откликнулся он, слегка приподнимаясь, но тут же откинулся на спинку сиденья, когда Виви вдавила педаль газа в пол.

– Значит, все настолько плохо? – мрачно уточнил он. Виви с не менее мрачным видом ответила:

– Хуже.

Виви развила бешеную скорость и уложилась в заявленный срок возвращения в Грейвс-Глен. По подсчетам Риса, у «Грешного дела» они оказались всего через девяносто секунд после звонка.

Вивьен, едва припарковав машину, выскочила на тротуар.

Рис двигался немного медленнее, его рука лежала на верхней части открытой дверцы машины, пока он пытался понять, что происходит в витрине магазина.

Он достаточно быстро заметил Гвин, стоявшую на прилавке с метлой в руках, а в дальнем углу, прислонившись к стене, замерли три девушки с бледными лицами и огромными от ужаса глазами.

И по всему полу между ними и Гвин были рассыпаны… черепа.

Маленькие, размером с бейсбольный мяч.

Вивьен уже была в магазине, и он увидел, как она остановилась на пороге с резким криком, когда все как один черепа повернулись в ее сторону, не прекращая двигать челюстями.

Рис услышал восклицание Гвин, но он уже входил в магазин, и этот их нелепый ворон каркнул на него, когда он распахнул дверь.

Магическая аура плотно окутала магазин, такая густая, что от ее интенсивности у него засвербило зубы и начался зуд, но под всей этой силой скрывалось что-то еще. Что-то темное и отвратительное, сильное чувство неправильности, нависшее над всем магазином.

Рис никогда раньше не испытывал ничего подобного.

Черепа с удивительной скоростью заскользили по полу, клацая челюстями. Глаза их горели, но не уже знакомым Рису фиолетовым светом, а ярко-красными огнями, рождающими жуткие тени в углах магазина.

Что-то ударило его по лодыжке, и Рис, посмотрев вниз, заметил пластиковую ухмылку.

– Спокойно, приятель, – пробормотал он, гадая, обращается ли к черепу или к самому себе.

А потом зубы черепа сомкнулись на штанине его брюк.

Рис не гордился тем звуком, который вырвался у него, когда он отдернул ногу назад, делая пинок в сторону игрушки.

Когда это не сработало, он даже не стал задумываться – создал магическую нить от подошв стоп к кончикам пальцев и раздробил взбесившуюся хреновину в россыпь мелкого пластикового конфетти.

– Рис!

Он оглянулся и увидел, что Вивьен все еще стоит со своей кузиной, вооруженной теперь одним из тяжелых хрустальных шаров, которые он заметил ранее.

Она пристально посмотрела на него, а затем многозначительно взглянула на группу туристок, сгрудившихся в углу и теперь наблюдавших за ним широко раскрытыми глазами, и Рис, едва удержавшись от язвительного замечания, ответил:

– Что я должен был сделать, Вивьен?

Почувствовав запах паленого, с горькой ноткой тлеющих волос, Рис убедился, что прожег дыру в своих брюках – чуть не задев ногу – этим маленьким заклинанием. Выругавшись, он похлопал по тлеющей дыре, одновременно отшвырнув от себя еще одного мелкого пластикового ублюдка.

– Чертовски смешно, – пробормотал он, наступив на один из черепов, затем на другой, прежде чем протянуть руку Гвин.

– Метла, – попросил он, и она бросила ее ему.

Поймав на лету, Рис опустил метлу обратно на пол и, испытывая, возможно, один из самых приятных моментов в своей жизни, стал по широкой дуге сметать скопление черепов к стене.

Ни один из них не сломался, вместо этого они пьяно носились, натыкаясь друг на друга, кружась, а Рис продолжал двигаться вперед, размахивая метлой взад и вперед, расчищая путь к трем девушкам в углу.

– Дамы, – сказал он с улыбкой, приблизившись к ним, – надеюсь, мы все усвоили ценный урок о том, что не стоит заказывать вещи с сомнительных сайтов!

Он продолжал ухмыляться им, даже когда они уставились на него. Он увидел, как одна из них взглянула на дыру в его штанах, и, приказав им следовать за собой, сказал:

– К счастью, у меня была с собой зажигалка.

Рис сознавал, что находится под проклятием и использовать магию на девушках может быть опасно, но обнаружил, что очарование по своему воздействию порой не уступает магии. Тогда он повел девушек к двери, продолжая сметать черепа и не прекращая бессмысленную болтовню о необходимости проверять наличие батареек в вещах, прежде чем выставлять их на пол магазина, о письме с подробными жалобами, которое он обязательно отправит производителю, и о скидке, которую им обязательно предоставят в «Грешном деле» при следующем посещении.

К моменту, когда он довел их до двери, его уже тошнило от звуков собственного голоса, но девушек, казалось, это не сильно смущало, и одна из них обернулась, чтобы поддержать тему:

– Однажды я заказала iPod через интернет, но, типа, не с официального веб-сайта. И он, типа, начал дымиться прямо в моем кармане.

– Даже так, – хмыкнул Рис, выводя их на тротуар. – Спасибо, что приобрели товар в «Грешном деле», пожалуйста, приходите еще!

Ворон над дверью пронзительно закричал, когда Рис решительно захлопнул дверь и потянулся, чтобы опустить маленькую штору на окне.

Как только дверь была надежно заперта, он посмотрел на Гвин и Вивьен.

Гвин все еще стояла на прилавке, крепко сцепив ладони, а между пальцами вспыхивал зеленоватый свет.

– Отлично сработано, придурок, – сказала она, и прежде, чем Рис смог возразить на это – по возможности, как можно громче, – она кивнула Вивьен.

Кивнув в ответ, Вивьен подошла к окну, с удивительной грацией переступая между черепами.

«Не думай о том, как красиво порхают ее ноги между кусками пластика, ты абсолютный извращенец», – тщетно пытался одернуть себя Рис, но это было бесполезно. Вивьен, возможно, проклинала его, возможно, была причиной всех неурядиц, которые случились с ним с тех пор, как он ступил в этот город, но его члену явно было плевать на это.

Подойдя к окну, Виви подняла руку, и на ее ладони загорелся белый свет. Рис понял, что она использовала магию, чтобы задернуть массивные бархатные шторы, закрывающие витрину магазина, и прежде, чем он успел предупредить, свет перескочил с ее руки на занавеску.

И моментально ее поджег.

Вивьен взвизгнула, когда один из черепов щелкнул по носку ее туфли, и Рис пересек магазин, не упустив возможности пнуть череп, даже когда поднял метлу в попытке сбить пламя.

Запах горелого пластика наполнил комнату, когда загорелась щетина, и краем глаза Рис смог разглядеть, как Гвин направила поток магии к окну.

– Не надо! – крикнул он и, к своему огромному облегчению, увидел, как она опустила руки.

Он испытал немного меньшее облегчение, осознав, что теперь небольшая толпа собиралась у окна, которое было достаточно открыто, чтобы продемонстрировать как царящий внутри хаос, так и их попытки остановить его с помощью магии.

Чудненько.

Валяющиеся вокруг них черепа все еще двигались, клацая челюстями, и Рис потянулся к руке Вивьен.

– Кладовая! – прокричал он сквозь все это щебетание, и Вивьен кивнула, схватив его за руку.

Гвин, все так же стоявшая на прилавке, перевела взгляд с окна на них двоих, потом обратно.

– Ну что? – спросила она. – Просто спрячемся от Ночи Живых Чудаков и будем надеяться, что все обойдется?

– У тебя есть идея получше? – спросила Вивьен, но прежде, чем Гвин успела ответить, дверь магазина распахнулась, с силой ударившись о стену.

Рис обернулся, чтобы посмотреть, кому удалось войти, – он был уверен, что запер эту чертову штуку, – но прежде, чем он успел это сделать, раздался почти оглушительный взрыв, и синяя вспышка заставила его поднять свободную руку, чтобы заслониться от яркого света.

Опустив руку, он увидел, что от черепов не осталось ничего, кроме нескольких случайных ям из дымящегося пластика и одного красного мигающего глаза, который вспыхнул и загорелся еще несколько раз, прежде чем окончательно медленно угаснуть.

В последовавшей тишине Рис отчетливо осознал, что дымная завеса все еще витает над магазином, пол перед ним покрыт лужами талого пластика и Вивьен продолжает держать его за руку.

Он посмотрел на их переплетенные пальцы, на ее почти горячую ладонь, прижатую к его ладони, затем поднял взгляд на ее лицо. Щеки Вивьен порозовели, глаза расширились, и когда она почувствовала, что он смотрит на нее, ее взгляд метнулся к их сцепленным рукам.

Взволнованная, она отдернула свою ладонь, отступив от него, в то время как ее тетя переступила порог магазина.

– Ну как, – спросила тетя Вивьен, ее грудь двигалась вверх и вниз, – вы двое уже закончили?

Глава 11

«Может быть, игрушечные черепа на самом деле нас убили и теперь мы в аду», – подумала Виви. Сейчас она сидела в кладовой, в своем любимом кресле с золотистой бархатной спинкой, возможно, навеки сохранившем в сиденье отпечаток ее зада.

Только так она могла объяснить себе, почему эта ужасная ночь и не думает кончаться. Сначала пещеры с Рисом, потом кошмар в магазине, и теперь, несмотря на то, что ей почти тридцать лет, пришлось объяснять тете Элейн, что она нарушила одно из самых священных правил колдовства, потому что какой-то парень ранил ее чувства.

И этот парень сейчас находился здесь.

– Это был несчастный случай, – повторила она, как ей показалось, в двадцатый раз за вечер. – Мы просто… вели себя глупо.

– С магией не бывает глупостей, – заметила тетя Элейн. Такого строгого тона от нее Виви никогда не слышала. Тетушка стояла перед одним из шкафов, скрестив руки на груди, откинув волосы с лица. В ее левом ухе сверкало несколько сережек, длинная серебряная нить свисала с правого, и с ног до головы она выглядела могущественной ведьмой – которой, впрочем, и являлась. – Как я не устаю вам повторять, – продолжила Элейн, прежде чем подойти к шкафу и вытащить футболку.

– Что здесь написано? – спросила она, протягивая ее, и Виви увидела, как Гвин со своего места на сундуке в углу закатила глаза.

– Мам, – начала Гвин, и Элейн подняла руку.

– О, не стоит «мамкать», юная леди.

Рис, хранивший нехарактерное для себя молчание с того момента, как они все вернулись сюда, подошел к Элейн и взял у нее футболку.

– «Никогда не мешайте водку и колдовство», – прочитал он вслух, затем кивнул. – Хороший совет, определенно.

– Вообще-то, – начала Гвин, вставая с сундука. Ее тушь потекла, а на колготках появились стрелки, но в остальном вид у нее был относительно не потрепанный, учитывая то, что произошло сегодня вечером. – Ты не имеешь права голоса по этому вопросу. Это все твоя вина.

– Это я наложил проклятие? – спросил Рис, приподняв бровь и перебросив футболку обратно Элейн. – Поэтому это моя вина?

Уперев руки в бедра, Гвин повернулась лицом к Рису.

– Это твоя вина, потому что нам пришлось проклясть тебя. Если бы ты не разбил сердце Виви…

– Я ничего не разбивал, – усмехнулся Рис, и сердце Виви ускорило темп, когда она увидела, как он остановился, обдумывая.

Затем он взглянул на нее своими голубыми глазами и спросил:

– Вивьен… Я разбил твое сердце?

Теперь это не просто ночь, которая никогда не закончится, но, возможно, одна из худших ночей в ее жизни.

– Ты этого не сделал, – заявила она, отчаянно пытаясь в этот момент сохранить лицо.

И, возможно, у нее бы получилось, если бы не существование Гвин.

Уставившись на Виви, Гвин заметила:

– Гм, вообще-то разбил, да еще как. Помнишь все эти слезы? В ванне? Ты все время вызывала в воображении запах его одеколона, черт возьми.

Лицо Виви покраснело, и она глубже погрузилась в кресло.

– Ничем подобным я не занималась, – пробормотала она, когда Рис вперил в нее полный шока взгляд.

– Ты назвала меня «мудачиной», а ведь такого слова даже нет, – напомнил он ей. – Ты бросила в меня штаны. Ты не страдала от разбитого сердца, а была в ярости.

– Правильно, потому что ни одна женщина не может находиться в обоих этих состояниях одновременно, – заметила Гвин, и Виви наконец встала, вытирая лицо руками.

– Неужели вы будете продолжать вести себя так, будто я была какой-то несчастной жертвой любви? Я была пьяным подростком, вытворяющим глупости со своей не менее пьяной двоюродной сестрой. Невелика беда. – Она сделала паузу, затем закатила глаза. – Ладно, мои чувства были серьезно задеты, но я имею в виду фактическую часть проклятия. Это не могло вылиться в большую проблему, а вы теперь на полном серьезе о нем рассуждаете.

Она указала на Риса.

– Ты действительно хочешь сказать, что в подростковом возрасте не совершал ничего чересчур драматичного и глупого?

Все мои подростковые годы можно описать как чересчур драматичные и глупые, так что нет, не берусь.

– Гвин? – спросила она, поворачиваясь лицом к кузине.

Скривив лицо, Гвин сказала:

– Девочка, ты жила со мной, когда я была подростком. Не мне тебе рассказывать.

Кивнув, Виви повернулась к тете Элейн, которая продолжала хмуро смотреть на нее некоторое время, но, наконец, сдалась и сказала:

– Знаю, ты сейчас будешь вспоминать о том казусе с Led Zeppelin, так что давайте просто пропустим эту часть, признаем, что мы все делали глупости в прошлом, и оставим мотивацию Виви в покое.

– Спасибо, – продолжила Виви. – Теперь, когда мы все согласны с тем, что «почему» не имеет значения, вопрос в том, как. А именно, как скажутся последствия проклятия на Грейвс-Глен.

Вздохнув, Элейн протянула руку и потянула за сережку.

– Предполагаю, что проклятие распространилось на лей-линии, – заметила она, – и, учитывая, что лей-линии питают всю магию в городе, магия эта теперь… работает иначе.

Отсюда и злые пластиковые черепа, и Виви, пусть и гордилась своим оптимистичным взглядом на жизнь, понимала, что черепами все не ограничится. Кто знает, какие еще невзгоды могут сотворить находящиеся под проклятием лей-линии?

– Мне нужно поговорить с отцом, – заявил Рис, прислонившись к шкафу и жонглируя один из немногих черепов, который пережил заклинание Элейн. Каждый раз, когда игрушечные зубы клацали друг о друга, Виви чувствовала, как по ее коже бегут мурашки. Жаль, что они больше никогда не смогут продавать этот товар, ведь черепушки пользовались большой популярностью. Но возвращение кошмара, по мнению Виви, не стоило случайных дополнительных пяти баксов.

– Хочешь, чтобы я принесла зеркало? – спросила она Риса, и он удивленно поднял голову.

– Я сказал, что мне нужно поговорить с ним, а не то, что я собираюсь с ним говорить. – Рис вздрогнул. – Эта ночь и так была достаточно ужасной.

– Саймон должен знать, – со вздохом заметила тетя Элейн, опускаясь в кресло, которое только что освободила Виви. – И я не особо хочу видеть его реакцию.

– Что он может сделать? – спросила Гвин, – Ну кроме того, что бессмысленно рвать и метать по этому поводу.

Рис невесело рассмеялся, оттолкнувшись от шкафа.

– Ах, сколько раз я спрашивал себя: «Что может сделать мой отец, кроме как рвать и метать», только чтобы узнать, что может он многое.

Виви, и без того взволнованная, что было вполне нормально после пережитой борьбы с ордой оживших игрушек, теперь почувствовала, как сердце упало в пятки.

Отец Риса.

– Твой папа собирается прибыть сюда, – спросила она Риса, – и наказать нас?

Уголок рта Риса чуть приподнялся.

– Честно говоря, я бы посмеялся над словом «наказать» в отношении большинства людей на таком месте, но в случае моего отца…

Улыбка исчезла, и вместе с ней исчезли надежды Виви. Она подумала о карте Таро, которую нарисовала Гвин, о хижине тети Элейн в виде Башни, расколотой надвое и соскользнувшей со склона горы.

Что, если это было пророчество?

– Ты позеленела, – заметила Гвин и подошла поближе к Виви. – Мы все исправим, – сказала она, положив руки на плечи Виви и встряхнув ее. – Мы крутые ведьмы, помнишь?

– Ты крутая ведьма, – напомнила ей Виви. – Тетя Элейн – крутая ведьма. Я учитель истории.

– Ты можешь быть и тем и другим. – Руки Гвин напряглись. – И твоей вины тут нет. Идея проклясть его принадлежала мне, помнишь?

– Но это сделала моя магия, – ответила Виви, воскресив в памяти пламя свечи, слетающие с губ, непривычно тяжелые, звенящие от заложенного в них заряда слова.

Единственное по-настоящему мощное заклинание, которое ей когда-либо удавалось, должно было теперь разрушить ее жизнь.

Ничего удивительного.

– Позвольте мне вмешаться, как представителю пострадавшей, проклятой стороны, – сказал Рис, засовывая руки в карманы, – уж не преувеличиваем ли мы все опасность? Да, сегодняшний вечер выдался дерьмовым, от этого никуда не деться. Да, мы все немного напуганы, и это понятно, но пока эти маленькие ублюдки, – он кивнул на череп, брошенный на стул, – единственное, с чем мы имели дело.

– Они и пожар, который я устроила, попытавшись закрыть шторы заклинанием, – напомнила ему Виви, на что он пожал плечами.

– Ты заметила, что твоя магия всегда была немного… Как бы это сказать? Неустойчивая?

– Ну, моя зато очень даже стабильная, – заметила тетя Элейн, уперев руки в бедра. – Но то заклинание, что я использовала, чтобы очистить магазин, вышло намного сильнее, чем я предполагала.

– Веский довод. – кивнул Рис. – Но, возможно, доказательств того, что с ситуацией полная жопа, еще недостаточно, прошу прощения, мисс Джонс.

– У меня есть жопа, так что, думаю, смогу вынести произнесенное слово, мистер Пенхоллоу, – сказала тетя Элейн, пренебрежительно махнув рукой, прежде чем вздохнуть и прижать пальцы ко рту.

Это всегда было дурным знаком. В последний раз Виви видела этот жест от тети Элейн, когда Гвин ненадолго обручилась с парнем, который гадал на ярмарке Рен и называл себя «лорд Фалькон», несмотря на то что в его водительских правах значилось «Тим Дэвис».

Но теперь тетя Элейн только сделала еще один глубокий вдох и сказала:

– Я думаю, что вы, возможно, правы. Может быть, все не так плохо, как кажется.

– А кажется, все довольно плохо, мам, – заметила Гвин, нахмурившись. – Утверждаю как человек, чуть не сожранный пластиковой игрушкой.

– Нет, Рис прав, – вдруг вклинилась Виви, удивив саму себя. И Риса тоже, если судить по его приподнятым бровям. – Мы не знаем, действительно ли плохи дела или это был случайный магический всплеск. И чем бы это ни было, исправить все за один вечер у нас не получится.

Чем больше она говорила, тем лучше себя чувствовала. Конечно, им нужен был план.

Виви действительно хорошо разбиралась в планах.

– Послушайте, мы сейчас разойдемся по домам, немного поспим, а утром свежим взглядом оценим положение вещей. Рис, ты поговоришь со своим отцом.

Он нахмурился, но не стал возражать, поэтому Виви продолжила, указывая на Элейн:

– Ты, тетушка, поищешь способы снятия проклятий, а ты, – она повернулась к Гвин, – будешь… просто продолжать управлять магазином и уверять людей, что сегодняшнее маленькое шоу было частью веселья ко Дню основателя.

– Мне нравится, что моя задача – единственная, связанная с риском для жизни, – заметила Гвин, но, взглянув на Виви, подняла руки в знак поражения. – Хорошо, хорошо, операция «Успокоить магглов», я в деле.

– Отлично, – кивнула Виви. – Так, на этом пока все. У нас есть план. Вроде как… наполовину идиотский, но тем не менее план.

– На четверть идиотский, если хочешь знать мое мнение, – пробормотал Рис, но затем кивнул. – Но, конечно, лучше, чем ничего.

Оглядевшись вокруг, он вздохнул.

– И, по крайней мере, я смогу заново узнать Грейвс-Глен спустя столько лет.

Когда Виви уставилась на него, он добавил:

– Понимаешь… я не могу вернуться домой, пока все это не закончится.

Он был прав. Она знала это. Конечно, для того чтобы разобраться со всем этим, он должен будет остаться здесь.

В ее городе.

Работать с ней. Тогда он улыбнулся ей, подмигнув, и, несмотря на все это, проклятие, стыд, чертовы крошечные пластиковые черепа смерти, сердце Виви легонько затрепетало в груди.

Да, она определенно в аду.

Глава 12

Виви проснулась и обнаружила, что сэр Мурсиваль пристально смотрит на нее.

В этом не было ничего необычного – ему всегда нравилось находить по утрам того, кто последним оставался в постели, и ложиться рядом, а поскольку Гвин и тетя Элейн были ранними пташками, этой чести почти всегда удостаивалась Виви, когда гостила здесь.

Необычным было то, что он моргнул своими желто-зелеными глазами, посмотрел на нее, зевнул, а затем сказал:

– Слаадость.

Теперь настала очередь Виви моргнуть.

– Я сплю, – пробормотала она себе под нос. В конце концов, прошлая ночь выдалась действительно ужасной. Неудивительно, что после такого ей приснился яркий, странный сон, который, пусть и поражал реалистичностью, от реальности был далек.

– Сладость, – снова произнес сэр Мурсиваль, уткнувшись головой в руку Виви, и ладно, нет, это не было сном.

У них был говорящий кот.

– Гвин! – позвала Виви, немного отодвигаясь в своей постели, а сэр Мурсиваль продолжал расхаживать и кружиться по одеялу, пока с его усатых губ срывался постоянный рефрен «Сладость, сладость, сладость!».

Виви услышала шаги на лестнице, затем на пороге комнаты появилась Гвин, все еще в пижаме, ее волосы были убраны с лица яркой повязкой.

– Что такое? – спросила Гвин, и Виви кивнула на сэра Мурсиваля.

– Теперь он говорящий.

Гвин моргнула, глядя на нее, затем снова – на сэра Мурсиваля, потом издала восторженный вопль и захлопала в ладоши.

– Что, правда?

Ворвавшись в комнату, она схватила своего кота, держа его перед лицом.

– Что он сказал? – спросила она. – Потому что я всегда хотела говорящего кота, и думаю, что если какой-нибудь кот и может быть стимулирующим собеседником, то это определенно…

– Слааааааааадость, – снова прохрипел сэр Мурсиваль, а затем начал извиваться в руках Гвин. – Сладость, сладость, сладость, сладость, сладость.

– В основном он говорит только это, – заметила Виви, откидывая одеяло, а Гвин нахмурилась, глядя на кота.

– Хорошо, но, может, если дать ему вкусняшку, это развяжет ему язык. – С этими словами она усадила его обратно на кровать и выбежала из комнаты, вернувшись через несколько секунд с пакетом кошачьих угощений. Вытряхнув несколько штук на ладонь, она предложила их сэру Мурсивалю, и он их проглотил.

– А теперь скажи «спасибо», приятель, – наставляла Гвин.

Мурсиваль облизнулся и ткнулся головой в ее ладонь.

– Сладость, сладость, – заладил он опять.

– Я думаю, может, он умеет говорить только это? – предположила Виви.

– СладостьсладостьсладостьСЛАДОСТЬСЛАДОСТЬ!

– Я передумала, – заявила Гвин, пытаясь дать Мурсивалю еще угощений. – Говорящие кошки – плохо. Теперь я это понимаю.

Затем она посмотрела на Виви, которая вставала с кровати.

– Это из-за того, что Рис сделал с лей-линиями? Как и черепа прошлой ночью.

– Это из-за того, что я сделала с Рисом, – со вздохом поправила Виви, ее взгляд упал на спортивную сумку, которую поспешно собрала у себя дома прошлой ночью. Она не могла точно сказать, почему решила провести ночь у Элейн, просто мысль о том, чтобы переночевать в квартире над магазином, определенно не привлекала. Теперь, пока Гвин что-то шептала Мурсивалю, Виви достала юбку и блузку, которые аккуратно сложила в сумку прошлой ночью.

– А значит, мы были правы – впереди еще много отборного дерьма.

Гвин бросила на нее взгляд, пригрев Мурсиваля на груди.

– Это веселое дерьмо, – возразила она, а затем, пока Мурсиваль продолжал просить сладость, пожала плечами. – Ладно, это не самое лучшее дерьмо, но я все еще не думаю, что это свидетельство ужасного проклятия.

Она еще раз улыбнулась Виви, прежде чем отнести Мурсиваля к двери.

– Я же сказала тебе, Виви. Мы все исправим.

Хотела бы Виви чувствовать себя так же уверенно.

Еще она хотела бы не чувствовать себя такой чертовски… смущенной из-за всего этого. Потому что именно это чувство заставило ее пролежать без сна до двух ночи. Конечно, примешались вина, страх и беспокойство, все в общем сумбуре, но сильнее всего то, что Рис знает, что разбил мне сердце.

Мало того, Рис знает, что разбил его настолько основательно, что она сотворила мощное проклятие.

И, очевидно, тогда он об этом не подозревал, ему даже не приходило в голову, что ее так расстроило все это.

Это подтверждало ее опасение – их роман значил для нее гораздо больше, чем для него. Он, вероятно, почти не думал о ней последние девять лет, конечно, не отслеживал ее в интернете, предварительно напившись, и хотя не было сомнений, что их все еще влечет друг к другу, Виви теперь стала старше.

Мудрее.

И последнее, что она собиралась сделать, это снова влюбиться в Риса Пенхоллоу.

Пятнадцать минут спустя она спускалась вниз, все еще влажные волосы были собраны в пучок, куртка свисала с плеч, и она была так сосредоточена на том, чтобы выйти за дверь, что потребовалась секунда, чтобы понять, что она слышала голоса на кухне.

И не просто голоса.

Завернув за угол, она посмотрела на уютный кухонный стол своей тети, стол, у которого она делала свечи и собирала лепестки цветов для соли для ванн и никогда, никогда не завтракала, и там был Рис, с кружкой кофе у локтя, липкой булочкой в руке, и он улыбался ее тете.

А она улыбалась в ответ почти… нежно. Снисходительно.

И тут Виви поняла, что на кухне пахнет не обычной смесью трав и дыма, а сахаром и корицей.

– Тетя Элейн, – спросила она, решительно игнорируя Риса, – ты… пекла?

Щеки ее тети слегка порозовели.

– Ты не должна так возмущаться, Виви, – сказала она, махнув рукой, затем встала из-за стола и направилась к кофейнику. – Я умею готовить, ты же знаешь. Просто обычно я предпочитаю этого не делать.

– Что преступно и даже грешно с вашей стороны, – заметил Рис, слизывая каплю глазури с большого пальца. От этого жеста лицо Виви внезапно слегка порозовело. Как он мог так хорошо выглядеть после событий прошлой ночи? Виви почувствовала, что круги у нее под глазами заслуживают собственного почтового индекса, и, посмотрев вниз, заметила, что неправильно застегнула блузку. И вот он сидит перед ней в темных джинсах и сером свитере, и волосы у него все еще в порядке, несмотря на очевидный посыл проклятия, и всего на секунду Виви всерьез задумалась о том, чтобы снова проклясть его.

Вместо этого она тоже направилась к кофейнику, взяв кружку с расположенной над ним полки, одну из тех, что продавались в магазине, белую с фиолетовым силуэтом ведьмы, уносящейся на метле, с витиеватой подписью: «Жизнь – волшебна, лети!»

– Что ты здесь делаешь, Рис? – спросила она после того, как немного повысила процент кофеина в крови. Она из принципа хотела отказаться от липких булочек, но слишком уж хорошо они пахли, поэтому Виви схватила еще теплую булочку со сковороды, стараясь не испачкать юбку начинкой, и присела за стол.

Откинувшись назад, Рис сложил руки на животе и изучающе посмотрел на нее.

– Ну, Вивьен, я не знаю, помнишь ли ты, но оказалось, что я подвергся ужасному проклятию, так что…

Округлив глаза, Виви подняла руку с булочкой.

– Да, знаю, можешь пропустить саркастичную часть своего монолога. Мне только интересно, что ты забыл на кухне у моей тети?

– Мы исследуем проклятия, – пояснила тетя Элейн, присоединяясь к ним за столом. Она кивнула в сторону желтого блокнота и большой открытой книги, которую Виви каким-то образом не заметила сразу, и теперь Виви облизала собственные пальцы, прежде чем потянуться за ней.

Книга была тяжелой, переплет – древним и потрескавшимся, и Виви едва могла разобрать буквы, оттиснутые золотой фольгой на корешке. И даже тогда она не увидела ни одного знакомого ей слова.

– Не многовато ли материала, чтобы надеяться отыскать простой и понятный ритуал для снятия проклятия, а? – спросила Виви, осторожно переворачивая страницы. Бумага была такой толстой, что слегка потрескивала, иллюстрации, нарисованные от руки, носили зловещий характер.

Виви остановилась на одной из них, изображающей человека, повешенного на ветке дерева за лодыжки, с выпущенными наружу внутренностями.

– Фу, – пробормотала она, и внезапно оказавшийся рядом Рис наклонился через ее плечо, чтобы посмотреть.

– Ах, да, «Суд над Гентом», – сказал он. – Был у нас предок, который пытался это сделать. Ничем хорошим это не закончилось. Ты, по сути, выпускаешь собственные внутренности, а затем…

– Не хочу знать, – буркнула Виви, быстро переворачивая страницу и также стараясь не обращать внимания на то, как приятно пахнет Рис.

Непозволительно испытывать возбуждение, когда при тебе только что произнесли слово «внутренности», сказала она себе.

– До сих пор нам не очень везло, – признала Элейн, – но есть и хороший момент. Благодаря тому, что Рис использовал свою магию для подпитки лей-линий, большая часть проклятия, вероятно, покинула его.

Она постучала по обложке другой книги.

– Закон трансмутации. Рис был проклят, но, направляя свою магию в другой источник энергии…

– Вместо этого я передал часть проклятия лей-линиям, – закончил Рис. – Значит, все еще проклят, но в меньшей концентрации. Может быть. Половина этой конкретной страницы была вырвана, так что нам остается только догадываться.

– Отлично, – слабо заметила Виви. И это было здорово, ведь, возможно, Рис теперь мог перемещаться по городу, не притягивая катастрофы. Тем не менее она все еще чувствовала вину, камнем сидящую в животе.

– Один вопрос, – произнесла Гвин, заходя на кухню. Она все еще была в пижаме, длинные рыжие волосы были заплетены в косу, перекинутую через плечо.

– Только один? – спросила Виви, приподняв брови.

– Хорошо, много, но на данный момент один. – Она указала на Риса. – Его волосы. Они все еще делают Свое Дело. И это происходит с тех пор, как он приехал в город.

Рис нахмурился, потянувшись, чтобы дотронуться до волос.

– В чем дело?

– О, как будто ты не знаешь, – сказала Гвин, и Рис нахмурился еще сильнее.

– Серьезно, что…

Тетя Элейн остановила их обоих, подняв руку.

– Я так понимаю, вы двое упоминали волосы Риса во время проклятия?

Теперь рука Риса упала с его головы, и он уставился на Гвин и Виви.

– Вы пытались проклясть мои волосы?

– Магия проклятий работает иначе, – продолжала тетя Элейн, игнорируя его. – Удача совершенно отворачивается от тебя, и, в случае особо крупного невезения, ты можешь умереть. Но никаких подробностей, ничего конкретного.

– Хорошо, – сказала Гвин. – Теперь нам больше не нужно чувствовать себя виноватыми из-за клитора.

– Слааааадость.

О, слава богине.

Виви посмотрела, как сэр Мурсиваль прошествовал на кухню и стал тереться о лодыжки Элейн, которая уставилась на него в явном изумлении.

– О, точно, – хмыкнула Виви, закрывая книгу. – Эм. Теперь он говорит. Но в основном не по теме.

Элейн и Рис быстро поняли, о чем речь, потом Рис кивнул и сказал:

– Ладно. Ну разумеется.

Наклонившись, чтобы погладить кота, Элейн посмотрела на Виви.

– Почему ты так разоделась? – спросила она, и Виви, тоже нахмурившись, оглядела свое тело.

– И вовсе не разоделась, – сказала она. – Я просто иду на работу.

– В колледж? – брови тети Элейн исчезли под лохматой челкой. – Сегодня?

– Да, сегодня, – откликнулась Виви, вставая и поправляя куртку. – А почему бы и нет?

– Сегодня нас ждут важные дела. – Тетя Элейн положила одну руку на бедро, в другой держала деревянную ложку. – Ведьмовские дела.

– А у меня в девять часов начинаются уроки, – возразила Виви. – Которые я не могу отменить. Мы говорили об этом прошлой ночью.

– Мы говорили о том, что Гвин снова откроет магазин, будто дела идут нормально, – возразила Элейн, – а не о том, что ты будешь вести уроки. Это, – она постучала по книге, лежащей перед ней, – сейчас важнее.

– Я могу заниматься и тем, и другим, – заявила Виви, вставая. – Пенхейвен также и колдовской колледж, помнишь? Я могу вести занятия, а потом пойти в библиотеку, посмотреть, есть ли там еще какие-нибудь полезные книги.

Она едва удержалась, чтобы не нахмуриться, когда говорила это. Виви упорно трудилась над тем, чтобы разделить свою профессиональную и волшебную ипостась, поэтому очень редко в своей работе касалась секретной стороны Пенхейвена. Но, имея проблемы по магической части, казалось глупым не использовать этот ресурс.

Даже если этот ресурс, как правило, пахнет пачули.

Рис уже снимал свою куртку со спинки стула.

– Я пойду с тобой.

– В колледж? – Виви уставилась на него.

Он пожал плечами.

– Почему нет? В конце концов, я выпускник.

– Ты приезжал на один летний курс, и то посещал всего ничего – пять, кажется, занятий?

– И кто в этом виноват? – подмигнул ей Рис.

Ладно, теперь они поднимали опасную тему, и Виви отвернулась, чтобы вытащить ключи из сумочки – нужно было прервать зрительный контакт до того, как произойдет что-нибудь неловкое – вспыхнет румянец, например.

Снова.

– Кроме того, – продолжал Рис: – Для меня сейчас явно небезопасно быть одному, я проклят и теперь мне просто приходится держаться поближе к тому, кто проклял.

– Я никогда не искуплю содеянное, не так ли?

– Да, это, безусловно, будет предметом разговора в течение некоторого времени.

Виви посмотрела на него, нахмурившись, и собралась напомнить ему, что никакого проклятия не было бы, не окажись он таким мудаком девять лет назад, но прежде чем успела открыть рот, она заметила тени под его глазами, напряжение в улыбке, даже в секунды, когда он попытался одарить ее своей обычной лихой ухмылкой. Как бы ужасно это ни звучало, понимание того, что Рис тоже напуган сложившейся ситуацией, приносило некоторое утешение.

Все эти остроты и бравурное поедание выпечки были лишь прикрытием.

Всегда ли так было?

Она не могла вспомнить.

Конечно, она знала его всего несколько месяцев, почти десять лет назад. Странно думать, что кто-то, на столь долгий срок поселившийся в ее сердце, был, по сути, незнакомцем.

Стряхнув с себя эту мысль, Виви отступила от него на шаг.

– Отлично. Поехали со мной. Я буду преподавать, а ты сможешь изучить «Особые собрания» в библиотеке колледжа.

– Это эвфемизм? – спросил Рис. – Я действительно надеюсь, что это эвфемизм.

– Нет, – ответила Виви, уже доставая телефон, чтобы отправить электронное письмо директору Пенхейвенской библиотеки. – Это именно то, на что это похоже.

Глава 13

Пенхейвенский колледж оказался меньше, чем помнил Рис.

И когда они с Виви шли через кампус, ему пришла в голову мысль – насколько странно, что место, названное в честь его мрачного и унылого дома, может быть таким светлым и жизнерадостным, все здания из красного кирпича с белой отделкой, вокруг, насколько хватает глаз, яркие лужайки и разноцветные листья.

– Хорошее место для работы, – прокомментировал он Вивьен, которая шла примерно в двух шагах впереди него, ее низкие каблуки стучали по кирпичной дорожке.

– Так и есть, – ответила она, но явно думала о другом, кидая косые взгляды по сторонам, и Рис немного прибавил шаг, чтобы догнать ее.

– Что такое? – спросил он тихо. – Что-то не так?

Она покачала головой.

– Нет, сейчас я ничего не вижу, но…

– Но держишь ухо востро.

– Вот именно.

Рис тоже огляделся, хотя и не был уверен, что именно ищет. Не было ни статуй, которые могли упасть на него, ни машин, которые внезапно неслись ему навстречу. Но кто мог знать наверняка, что в земле вдруг не откроется воронка или подхваченная далеким ураганом ветка дерева не рухнет неожиданно с небес?

Чем скорее они все исправят, тем лучше. Кроме того, как только спадет проклятие, возможно, он перестанет чувствовать себя полным ублюдком.

Он знал, что Вивьен была зла на него, даже в ярости, и он заслужил это до последней капли. Но чтобы он причинил ей настолько сильную боль, что она решилась на проклятие…

Черт, это его беспокоило.

Прямо перед ними были бетонные ступени, ведущие вниз к белому зданию у подножия небольшого холма, и Вивьен остановилась на верхней ступеньке, обернувшись, чтобы посмотреть на него.

– Будь осторожен.

– С… пятью ступеньками?

Она нахмурилась, уперев одну руку в бедро.

– Стоит напомнить тебе о том, что происходит?

– Нет, – заверил он ее, – но ты слышала, что сказала Элейн. Проклятие почти наверняка сейчас действует на город, а не на меня, и, кроме того, ты действительно думаешь, что эти ступеньки могут вывести меня из строя? Хочешь подержать меня за руку, пока я буду по ним спускаться?

Вивьен что-то пробормотала себе под нос, затем повернулась и спустилась по ступенькам, предоставив Рису возможность следовать за собой.

Осмотрительно.

Рис не знал, как в его представлении должен выглядеть кабинет Вивьен, но, пока он шагал за ней по коридору светлого и просторного здания, в котором размещался исторический факультет, ему пришло в голову, что он точно никогда не размышлял всерьез о Взрослой Вивьен.

В его памяти она будто навсегда осталась девятнадцатилетней, но теперь это была взрослая женщина с офисом и карьерой, и он вдруг отчаянно захотел узнать о ней все.

– Почему история? – спросил он, когда они остановились перед белой дверью с матовым окном, на стекле аккуратными черными буквами по трафарету было написано «В. Джонс». – И почему «обычная» история?

Она бросила на него взгляд, отпирая дверь кабинета.

– Ты имеешь в виду, почему не магическая история?

Пожав плечами, Рис прислонился к стене.

– Это кажется справедливым вопросом.

Вивьен сделала паузу, ее ключ так же оставался в замке, и на мгновение Рису показалось, что она ему не ответит.

А потом она, наконец, вздохнула и сказала:

– Хочешь – верь, хочешь – нет, но мне действительно нравится «обычная» история, а также… Не знаю. Наверное, просто большую часть своей жизни я прожила более или менее обычным человеком, так что на этом поле мне удобнее.

С этими словами она толкнула дверь, и через мгновение Рис последовал за ней внутрь.

Кабинет был крошечным, в нем едва хватало места для письменного стола, двух стульев и слегка покосившейся книжной полки, но он был наполнен ощущением уюта, немного напоминая ему каморку в задней части «Грешного дела». Повсюду стояли растения и были развешаны красочные плакаты со средневековыми гобеленами, в углу сиял электрический чайник с нарисованными на нем большими цветами, а на ее столе он заметил фотографии: она с Гвин и Элейн плюс пара снимков с людьми, которых он не узнал.

Хотелось бы ему сказать, что он не проверял наличие парней, но это было бы самой вопиющей ложью. Он абсолютно точно проверял, нет ли там фотографии Виви в костюме в горошек, с руками какого-нибудь ублюдка, обнимающего ее за талию.

Но нет, ничего подобного.

– Так какую часть истории ты преподаешь? – спросил он, обращая свое внимание на книжную полку. Господи, здесь даже пахло ею, тем теплым, мягким ароматом, который либо стерся из его памяти, либо был ему ранее не знаком. Еще одна часть новой Вивьен, о которой он хотел узнать.

– Основы, – ответила она, на секунду отвлекшись от активных поисков в ящике своего стола. – Введение в западную цивилизацию.

– Ах, так ты застряла с первогодками.

– Мы здесь называем их «первокурсники», и да, хотя на самом деле мне нравится их учить.

Она взглянула на него, слегка улыбнувшись.

– Приятно знакомить детей с тем, что ты действительно любишь.

Тогда он понял, какой она должна быть, когда учит. Как вспыхивают румянцем ее щеки, как горят глаза при переходе к интересной теме. Дети, должно быть, ее обожают.

– Я понимаю, – кивнул он. – Это похоже на то, как я устраиваю людям поездку в место, где они никогда раньше не были. Мне нравится видеть их лица, когда они возвращаются, нравится смотреть на пять миллионов фотографий, которые они сделали на телефон. Ладно, может, последнее мне и не очень нравится, но все равно это довольно забавно.

Ее улыбка стала немного шире.

– Держу пари, так и есть.

На мгновение они могли бы показаться двумя незнакомцами, подумал Рис. Просто два человека, болтающие о своей работе, возможно, слегка прощупывающие почву.

А потом у него снова возникло тревожное чувство, что в каком-то смысле так и было.

За исключением того, что она никогда не могла быть незнакомкой, никогда не могла быть просто понравившейся ему женщиной, и ему нужно было перестать отвлекаться на ее красивые глаза и прекрасные волосы и помнить, что теперь он проклят.

Прочистив горло, он снова повернулся к полкам. Верно. Проклятие. Проблема, которую нужно решить. Сосредоточься на этом.

– У вас здесь много книг об Уэльсе.

Черт возьми, приятель.

Когда он оглянулся на нее, то увидел, что Вивьен больше не смотрит на него, она очень заинтересовалась чем-то на своем столе.

– Да, достаточно. Это, эм… Это было темой моей работы в аспирантуре. Ллевеллин Великий, Эдуард I, все дела.

Она встретилась с ним взглядом.

– Из-за истории города.

– Очевидно.

– К тебе это не имеет никакого отношения.

– Не посмел бы и подумать.

Он снова повернулся к полкам, листая книгу о пограничных замках, когда Вивьен вдруг спросила:

– Тебе там не нравится?

Рис положил книгу обратно и обернулся.

– Где, в Уэльсе?

Она кивнула, и он вздохнул, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к ее книжной полке. Яйца Святого Буги, как он мог объяснить Вивьен, как он относится к своему дому?

– Мне нравится там, – признался он наконец. – Действительно, самое красивое место в мире. Горы, море, поэзия, регби. Национальное животное – дракон, черт возьми. Что тут можно не любить?

– Но ты создал для себя работу, на которой постоянно путешествуешь, – сказала она, выпрямляясь. – И тогда… когда мы были, эм… – Она заправила волосы за ухо, щеки красиво покраснели. – Когда мы были вместе, ты сказал, что тебе никогда не нравилось посещать родной город.

– Ну да, но это из-за моего отца, а не из-за самого города, – ответил он с, как он надеялся, лихой ухмылкой. Этот разговор начинал подходить слишком близко к вещам, о которых Рис очень старался не думать, так что требовалось немного распутства.

И это явно сработало, потому что Вивьен прищурилась, но не стала давить дальше, а через мгновение вытащила что-то из-под стопки бумаг.

– Ладно, я тут нашла свою библиотечную карточку, так что давай проводим тебя туда. Это по пути на первый урок в моем расписании.

Еще одна прогулка через кампус, на этот раз короче, так как библиотека находилась чуть выше по склону от исторического корпуса, но на этот раз Рис почувствовал что-то… другое.

Эта часть кампуса выглядела так же, как и все остальное – кирпич и плющ, – но он чувствовал это в воздухе.

Магия.

Прежде чем он успел спросить, Вивьен кивнула.

– Другая часть колледжа находится здесь. В тех зданиях. – Она кивнула на группу из четырех небольших учебных зданий, сгруппированных вместе под рощей массивных дубов, затененных даже в яркий солнечный день.

– Когда я был здесь, занятия проходили в обычных классах, – заметил Рис, и Вивьен закатила глаза.

– Верно. Так продолжалось до тех пор, пока обычный студент не прошел мимо класса, где проходил урок предсказания, и не попытался снять это на видео. Пару лет назад все классы магии были переведены в эти здания.

– В этом есть смысл. А что насчет неуклюжих студентов? – спросил Рис, наблюдая, как пара девушек в джинсах и свитерах трусцой взбегают по ступенькам одного из волшебных зданий.

– Защищены тем же заклинанием отталкивания, которое защищает заднюю комнату магазина, – ответила Вивьен. – Легче поддерживать и укреплять заклинание, когда оно работает в одном месте, а не рассеяно по отдельным классам. Плюс это соглашение держит их подальше от чужих глаз.

Теперь они были в библиотеке, здании, которое Рис решительно никогда не посещал за все время своего пребывания в Пенхейвене, и выглядело оно соответственно, готически, со своими огромными белыми колоннами и стрельчатыми окнами.

Тем не менее Рис остановился снаружи, мотнув головой в сторону волшебной части колледжа.

– Ты никогда не общаешься с ними? Даже несмотря на то, что они тоже ведьмы?

Вивьен проследила за его взглядом и покачала головой.

– Нет, они… Послушай, ты можешь встретиться с ними, если хочешь. Поймешь.

– Вивьен Джонс, ты сноб.

Она фыркнула на это, а затем жестом пригласила его следовать за ней.

– Давай. Возможно, мы не разговариваем с ними, но определенно используем некоторые из их ресурсов.

Глава 14

Виви никогда не нравилась библиотека Пенхейвена. Может быть, в этом месте было слишком много магии, или, может, дело было в том, что, в отличие от остальной части кампуса, здесь царила сумрачная и немного зловещая, почти средневековая атмосфера, стены из темного камня и высокие книжные полки скрадывали толику света, что едва проникала сюда через узкие стрельчатые окна. Даже несмотря на ряды компьютеров в центре первого этажа, Виви все еще чувствовала, что каждый раз, оказываясь здесь, она будто попадала в двенадцатый век, и, провожая Риса в заднюю часть помещения, она действительно немного дрожала, плотнее закутываясь в куртку.

– Черт возьми, – пробормотал Рис рядом с ней. – Они здесь мясо охлаждают?

– Обычно здесь не так холодно, – ответила она, нахмурившись. Библиотека не всегда была ее любимым местом, но обычно тут не было настолько холодно и мрачно. И, оглядевшись, она заметил нескольких ранних студентов, которые явно ощущали то же самое, зябко передергивая плечами.

– Должно быть, отключили отопление, – сказала она, прежде чем взглянуть на Риса. – Хорошо, что ты захватил куртку.

– Не менее хорошо, что я из страны, для которой понятия «холодно» и «сыро» должны быть вышиты на флаге или высечены в девизе, – заметил Рис.

Виви открыла рот, желая расспросить его подробнее об Уэльсе, но так же быстро закрыла его, покачав головой и продолжая идти к «Особым собраниям». Достаточно того, что Рис узнал, что она изучала историю Уэльса в колледже и аспирантуре. Ей не нужно было больше заводить с ним светскую беседу, которая непреднамеренно открыла бы о ней слишком многое.

Не то чтобы она изучала Уэльс из-за Риса – определенно, причина была не в этом. Ни капельки. Да, его разговоры о родине тем летом пробудили в ней интерес, но она не посвятила годы жизни изучению далекой страны, потому что парень, с которым встречалась три месяца, как-то о ней заговорил.

Точно так же он не имел никакого отношения к тому, что она так и не побывала в Уэльсе. Это была маленькая страна, но и там она вряд ли с ним встретилась бы, потому что каковы были шансы…

– Вивьен, – прошептал Рис, наклоняясь так близко, что его теплое дыхание коснулось ее уха, и теперь мурашки по коже бежали не только от холода. – Мы в библиотеке.

Она остановилась в замешательстве, а затем Рис приложил палец к губам.

– Ты слишком громко думаешь.

Виви не знала точно, хочет ли она рассмеяться или осадить его, поэтому решила оставить шутку без внимания.

И если она слегка улыбалась, пока стояла к нему спиной, это было ее личное дело.

Что-то было не так с этой библиотекой. Рис за свою жизнь побывал не во многих библиотеках, но видел достаточно, чтобы знать, что в них обычно так себя не чувствуют. Черт возьми, даже в семейном особняке, самом страшном место на божьей зеленой земле, по мнению Риса, так себя не чувствуешь.

Дело было не только в ледяной стылости помещения, хотя, когда они с Вивьен прошли через пару тяжелых деревянных дверей, чтобы попасть в заднюю часть библиотеки, он был очень рад, что надел свою кожаную куртку утром.

Было здесь нечто… неестественное. Неправильное.

И это чувство неприятным образом ползло по его коже.

Вивьен тоже это почувствовала. Он мог сказать это по тому, как ее взгляд продолжал метаться по сторонам. Но она ничего не говорила, так что он тоже не собирался упоминать об этом, хотя и знал, что они оба задавались одним и тем же вопросом: было ли это как-то связано с проклятием и лей-линиями?

Они прошли через длинные ряды полок, пространство между которыми становилось все уже и уже, пока им не пришлось идти гуськом, Вивьен шла впереди. Сегодня она собрала волосы в небрежный узел на затылке, и, несмотря ни на что, пальцы Риса чесались протянуть руку и распустить их.

Как бы она тогда поступила?

«Пнула тебя по яйцам, как ты того по праву заслуживаешь», – напомнил он себе и, подавив вспыхнувшие чувства, продолжил следовать за Виви через лабиринт полок.

Наконец полки вывели их в полутемную круглую залу, в центре которой стоял массивный дубовый стол с такой высокой столешницей, что подбородок Риса едва доставал до края. Вивьен, какой бы высокой она ни была, пришлось встать на цыпочки, чтобы взглянуть на его поверхность.

– Доктор Фулк? – тихо позвала она, и внезапно с другого края появилось древнее, высохшее лицо.

– Мисс Джонс?

Облегченно улыбнувшись, Вивьен покачнулась на каблуках и поправила сумку на плече.

– Да. Это мой… научный сотрудник, – она ткнула большим пальцем в Риса, и он посмотрел на древнюю женщину за столом, задаваясь вопросом, сработает ли это на самом деле. Если эта старушка была ведьмой и работала в Пенхейвене, то с большой вероятностью знала, кто он на самом деле такой.

Но женщине за стойкой, казалось, было все равно. Она едва бросила на Риса беглый взгляд, прежде чем кивнуть и напечатать что-то на стоящем перед ней компьютере.

– Два часа, – сказала она, и послышалось легкое жужжание, когда машина распечатала наклейку, которую она передала Вивьен, которая в свою очередь передала ее Рису.

«Гость В. Джонс», – гласила надпись, с небольшой отметкой времени внизу, и Рис нахмурился.

– Это… намного прозаичнее, чем я ожидал.

– Мы живем в двадцать первом веке, – заметила доктор Фулк со своего места, скрестив руки на узкой груди. – Простите нас за то, что не нацарапали ваше имя на пергаменте пером.

– Ну, можно обойтись без пергамента, но удивительное перо было бы…

– Спасибо, доктор Фулк, – быстро произнесла Вивьен, оттаскивая Риса.

– Твой научный сотрудник? – спросил он, когда они углубились в стеллажи.

– Это было первое, что пришло мне в голову, – прошептала она в ответ. – И я не то чтобы соврала.

Она остановилась, когда они достигли задней части комнаты, кивнув на ряд дверей.

– Отнеси все, что найдешь, в одну из этих комнат, и я встречусь с тобой здесь примерно через час, как только закончу занятия. Можешь спросить доктора Фулк или любого другого библиотекаря, если потребуется помощь, но не…

– Вивьен. – Он остановил ее, придвинулся ближе, собрался было положить руки ей на плечи, но передумал и снова отступил. – Я взрослый мужчина, – сказал он вместо этого. – Думаю, что смогу попросить о помощи, не раскрывая карты.

По поджатым в ответ губам он догадался, что она, возможно, не очень верит ему, но тем не менее все равно кивнула.

– Хорошо. Я помогу, как только вернусь.

С этими словами она взмахнула золотистыми волосами и черной тканью юбки и умчалась прочь, оставив Риса одного в этой жуткой библиотеке.

Не просто жуткой – давящей своей громадой. Древняя магия, по-настоящему древняя и серьезная, гудела в зале, как электрический ток, от такой магии свербело в зубах, а кожа покрывалась мурашками.

Поморщившись, Рис расправил плечи и шагнул в проход.

Пятнадцать минут спустя – и без всякой помощи, большое вам спасибо, Вивьен Джонс, – Рис набрал стопку книг и направился к одной из дверей в задней части помещения.

Кабинет оказался до клаустрофобии крошечным, окон не было вовсе, единственным источником света являлась тяжелая стеклянная лампа над головой, посреди кабинета располагался массивный деревянный стол, древняя дубовая плита, которая, казалось, тоже обладала какими-то магическими свойствами. Положив ладонь на столешницу, Рис ощутил легкую вибрацию.

Вздохнув, он открыл первую книгу из стопки.

В основном они были написаны на латыни, и Рис ощутил, как воскресает в памяти полученное когда-то знание. Со школьной скамьи он не очень-то разбирался в латыни и получал какое-то извращенное удовольствие от того, что не владел ею так же свободно, как его отец и братья, упорно считая, что любая магия, требующая такого большого усилия, того не стоит.

Возможно, теперь он сожалел об этом.

Совсем чуть-чуть.

И пока читал, не мог перестать думать о своем отце, которому определенно должен был позвонить, прямо сейчас, сию минуту, на самом деле несколько часов назад.

Саймон знал бы, что делать. Он всегда знал. Но это еще не означало, что Рис был готов поговорить с ним об этом.

Потому ли, что боялся реакции отца, когда тот узнает, что на самом деле был в чем-то неправ?

Или же из-за Вивьен?

Рис застонал и закрыл книгу, потянувшись, чтобы протереть глаза рукой.

Что за гребаный бедлам тут творится?

Как он мог объяснить Саймону, что это было не объявление войны со стороны Вивьен. Эта девочка-подросток когда-то страдала от боли – боли из-за того, что он оказался полным придурком, и сотворила заклинание, которое вышло из-под контроля. Саймон этого бы не понял. Саймон, насколько знал его Рис, вероятно, никогда даже не был подростком. Скорее, появился полностью сформировавшимся и одним своим видом внушающим трепет из грозового облака или чего-то в этом роде.

И тут Рис понял, кому он может позвонить.

Саймон отпадал, но была более молодая, чуть менее устрашающая версия Саймона.

Достав телефон, Рис быстро сделал поправку на часовые пояса, и набрал номер.

Примерно через пять минут он уже глубоко сожалел об этом решении.

– Ты должен вернуться домой.

– Вернуться домой? Насквозь проклятому? Уэллс, я знаю, что я не самый симпатичный человек в мире, но желать мне смерти кажется немного чересчур.

– Я не желаю тебе смерти, мерзавец, но очевидно, что ты не можешь оставаться там с шабашем ведьм, что прокляли тебя.

Вздохнув, Рис закрыл глаза и зажал переносицу между большим и указательным пальцами. Этого-то он и опасался.

– В твоих устах все звучит хуже, чем есть на самом деле. Все было не так, это было…

– Мне все равно, что там случилось на самом деле, – заявил Уэллс, и Рис почти мог видеть, как брат, расположившийся за стойкой бара в пабе, прожигает взглядом свой мобильный. – Тебе нужно вернуться домой, и обговорить это с отцом.

– Или, – предложил Рис, – не менее солидный план Б: я не делаю ни того, ни другого, а ты помогаешь придумать какой-нибудь способ снять это проклятие, не привлекая папу.

На другом конце линии Ллевеллин сделал такой глубокий выдох, что Рис практически почувствовал дуновение ветра.

– Я могу поспрашивать людей.

– Только осторожно.

Уэллс грубо хмыкнул.

– В тот день, когда мне понадобятся твои указания касательно осторожности, я сброшусь с вершины горы Сноудон.

– Теперь мне есть ради чего жить, – весело ответил Рис, и на другом конце линии повисла пауза, прежде чем Уэллс сказал:

– Серьезно, приятель. Будь осторожен. Это было бы… если бы с тобой что-нибудь случилось… Я знаю, что мы…

Выпрямившись, Рис в ужасе посмотрел на свой телефон.

– Боже мой, Уэллс, пожалуйста, остановись.

– Тоже верно, – согласился Уэллс, прочищая горло. – В любом случае постарайся не умереть. Как твой старший брат, я получаю первый шанс победить тебя, Боуэн – второй, так что было бы очень несправедливо, если бы ты погиб там, в дебрях Америки, не дав нам шанса.

Испытывая облегчение от того, что можно снова вернуться к смехуечкам и не делиться чувствами, Рис кивнул и постучал ручкой по столу.

– Справедливо, старина.

Он закончил разговор и сунул телефон обратно в карман, жалея, что энтузиазма от этого разговора не прибавилось. Иметь Уэллса на своей стороне в таком деле, конечно, хорошо, но явно недостаточно. Рису нужно было как можно быстрее придумать, как снять это проклятие, а книги так и не дали дельного совета.

О, там была информация о проклятиях, но в основном о том, как их накладывать. Очевидно, ни одна ведьма, ни один колдун снятием наложенных проклятий не занимались.

И неудивительно.

Прошел час, и к тому времени, когда Вивьен проскользнула в кабинет, глаза Риса болели от попыток разобрать мелкий почерк, мозг распух от процесса перевода, а руку сводило судорогой от постоянных записей каждой найденной мелочи, которая могла оказаться полезной.

А вот знаний как будто не прибавилось ни на грамм.

– Кофе мне, как я понимаю, ты не захватила, – заметил он, не поднимая глаз. Он только что наткнулся на байку о шотландском фермере, который заподозрил, что его урожай проклят, и попытался снять заклятие.

Судя по иллюстрации, все, казалось, закончилось тем, что он превратился в довольно большого кота, но все же это было лучше, чем ничего.

– Если бы я попыталась принести кофе в эту часть библиотеки, доктор Фулк повесила бы меня за ногти на ногах, так что нет, – ответила Вивьен, присаживаясь на край стола.

И в ту же секунду Рис снова уловил этот аромат, сладкий, почти приторный запах, который исходил от ее кожи, и его пальцы крепче сжали ручку.

– Как дела? – спросила она, наклоняясь, чтобы посмотреть, что он пишет, и Рис откинулся на спинку стула, расправив плечи, чтобы немного снять накопившееся напряжение.

– Не очень хорошо, – признался он. – Но, честно говоря, я ведь только начал. И, конечно, не имея возможности предупредить прочих ведьм и колдунов о характере моих занятий, я несколько блуждаю в темноте.

Вивьен нахмурилась, на ее носу появилась морщинка, и Рису захотелось протянуть руку и разгладить ее большим пальцем.

Затем она встала.

– Ну, теперь я пришла и могу помочь. Какие книги ты еще не просмотрел?

Тридцать минут спустя она вздохнула и закрыла последнюю книгу, ее корешок зловеще заскрипел.

– Выходит, все бесполезно. – Перегнувшись через стол, она потянулась за другой книгой из стопки, но как только ее пальцы сомкнулись на обложке, Рис покачал головой.

– Эту я уже читал.

– А как насчет этой? – спросила она, постукивая пальцами по другой книге, и Рис едва поднял глаза, прежде чем снова покачать головой.

– Тоже ничего.

Вивьен выпрямилась на стуле.

– Так, значит, затея с самого начала была обречена на провал?

Рис наконец поднял на нее глаза.

– Ты думала, что это будет легко?

Поднявшись со своего места, Вивьен потерла затылок.

– Нет, но это просто… Не должно быть так сложно снять проклятие. Особенно такое глупое проклятие. – Всплеснув руками, она добавила: – Я имею в виду, что мы и ведьмами в полном смысле слова-то не были.

Рис устал. Он был на взводе. Он был, буквально, проклят, и, вероятно, поэтому эти слова… раздражали.

На самом деле больше чем раздражали.

Бесили.

– Что ж, вы оказались достаточно сведущими в магии, чтобы проклясть меня после того, как я ушел.

Вивьен нахмурилась, ее рука снова легла на затылок.

– Ты не ушел, – напомнила она ему. – Я бросила тебя после того, как ты вдруг внезапно вспомнил, что помолвлен.

Запрокинув голову, чтобы посмотреть в потолок, Рис застонал.

– Я не был помолвлен, я был обручен, что не…

– Знаю, – сказала она, вставая. – Это не одно и то же. Так ты пытался сказать в то время, но должна признаться, Рис, тогда я была не в настроении обсуждать семантику и определенно не в настроении и сейчас.

Неужели он забыл, что она может быть такой неприятной, или это была новая черта, еще одна грань Взрослой Вивьен, которую он не успел узнать?

Поднявшись со стула, Рис шагнул ближе к ней, внезапно осознав, насколько мала была комната для занятий, как близко они оказались друг к другу.

Господи, он должен вернуться домой. В Уэльс. Он должен послать все это к черту и уехать.

Вместо этого он сказал:

– То лето было важным, Вивьен. Это что-то значило.

Ее губы были приоткрыты, дыхание участилось, и каждая клеточка тела Риса хотела прикоснуться к ней, даже когда его разум кричал, чтобы он отступил.

Затем глаза Вивьен сузились, и она шагнула ближе к нему.

– Это был трехмесячный роман, который я почти не помню.

– Чушь собачья, – возразил он.

– И совсем даже не чушь собачья.

Теперь она открыто смотрела на него, ее руки сжались в кулаки по бокам, когда он придвинулся ближе.

– Так ты не помнишь, как мы впервые поцеловались?

Рис помнил. Он будет помнить это до самой смерти. Они сидели на вершине холма, вокруг них сиреневым цветом распускалась ночь, в воздухе витал запах костров и лета, и когда он спросил, можно ли ему поцеловать ее, он почти затаил дыхание, желая, чтобы она сказала да больше, чем он когда-либо хотел чего-либо в своей жизни.

– Я целовалась со многими парнями, – заявила Вивьен, пожимая плечами. – Через некоторое время перестаешь замечать разницу.

– Действительно, – фыркнул Рис, и каким-то образом они с Вивьен оказались теперь очень близко, достаточно близко, чтобы он мог видеть, как расширились ее зрачки, а румянец поднялся по шее.

– Да, – ответила она, и он увидел, как ее взгляд метнулся к его губам. – Думаю, ты лучше запомнил тот момент.

– А если бы я поцеловал тебя сейчас, – выдохнул Рис, понизив голос и глядя на нее сверху вниз, – это освежило бы твою память?

Она собиралась сказать ему, чтобы он отвалил. Или дать ему пощечину. Возможно, ударить коленом по яйцам. К такому повороту событий он был готов.

Чего Рис не ожидал, так это того, что она подойдет так близко, что их тела окажутся на одной линии, грудь к груди, бедра к бедрам.

– Дерзай.

Глава 15

В тот момент, когда его губы встретились с ее губами, Виви поняла, что совершила ужасную ошибку.

Наверное, было слишком самонадеянно считать, что за прошедшие годы Рис каким-то образом стал хуже в поцелуях. Даже под проклятием.

И, конечно, она солгала ему, когда сказала, что не помнит его поцелуя. Когда дело касалось его, она помнила все. Каждый поцелуй, каждое прикосновение.

Те месяцы с Рисом Пенхоллоу на протяжении многих лет были главным материалом для фантазий, ее личным альбомом с рейтингом X [2].

Но, может быть, она все-таки не лгала, потому что, когда он поцеловал ее, она поняла, что не помнила точно, насколько это было хорошо. Как хорошо у него это получалось.

Он поцеловал ее так, словно умирал от желания поцеловать ее все эти последние девять лет, низкое рычание зародилось в его груди, когда его язык встретился с ее языком, и Виви прочувствовала этот звук до кончиков пальцев ног.

Обхватив ладонями ее лицо, Рис наклонил ее голову, углубляя поцелуй, и собственные пальцы Виви вцепились в его плечи, желая, нуждаясь в том, чтобы быть как можно ближе к нему, насколько это возможно.

Когда он отступил, увлекая ее за собой, его бедро толкнуло стол. Виви из далекого далека услышала, как одна неустойчивая стопка книг все-таки упала на пол, в то время как она сама оперлась о край стола, не разжимая объятий, ее глаза были закрыты, кровь бежала по венам таким горячим потоком, что она удивилась, как еще не задымилась кожа.

– Боже, я забыл, – бормотал он ей в шею горячими губами. – Как я мог забыть?

Виви могла только покачать головой, потому что она тоже забыла. Или, может быть, «забыл» было не совсем правильным словом. Она изгнала воспоминание об этой связи, об этом тепле из своего разума вместе со всем остальным касательно Риса. Она не позволяла себе вспоминать, как хорошо им было вместе, потому что это означало бы, что летний роман, который был у нее в девятнадцать лет, каким-то образом превзошел все остальные отношения в ее взрослой жизни, а такой факт не мог не удручать.

Или, может быть, ты была напугана, напомнил ей тихий голос в ее голове. Потому что, если он был лучшим, ты потеряла его слишком рано.

Теперь его руки скользили по бедрам, собирая ткань юбки, и даже когда Виви твердила себе, что было бы совершенным безумием заняться сексом с бывшим в долбаной библиотеке, она не останавливала его. Даже наоборот, помогала ему, ее руки собирались стащить куртку с широких плеч, даже когда она крепче уселась на край стола.

Рис стоял у нее между ног, и она чувствовала его, твердого и горячего, сквозь ткань джинсов, прижимающегося к бедрам, пока они просто продолжали целоваться, и Виви уперлась одной рукой в стол, собираясь с силами, чтобы прижаться еще ближе.

Звук, который он издал, когда она прижалась к нему бедрами, послал электрический разряд по позвоночнику, и Виви наклонила голову, чтобы дать ему лучший доступ к своей шее, ее глаза закрылись, в то время как пальцы вцепились в край куртки.

Затем он снова поцеловал ее в губы, его язык ласкал ее, его бедра двигались так, что она почувствовала, как у нее сносит крышу.

– Вивьен, – пробормотал он ей в шею, его рука гладила бедро, и она кивнула, нуждаясь и желая.

– Прикоснись ко мне, – услышала она свой голос. – Рис, пожалуйста…

На ней были колготки, но она все еще чувствовала прикосновение его пальцев вдоль шва там, между ее ног, и приподнялась от его прикосновения, задыхаясь.

– Хорошо, значит, эта часть проклятия определенно не сработала, – пробормотала она, и Рис поднял на нее затуманившийся от желания взгляд.

– Что?

– Ничего, – сказала она, качая головой. – Просто сделай это снова.

Он так и сделал, и Виви прижалась лбом к плечу, вцепившись в рубашку так крепко, что удивилась, как ткань не порвалась.

Это было безумно. Безответственно. Глупо.

И она все равно собиралась это сделать. Когда Виви услышала первый крик, первой мыслью, которая пришла в ее ошеломленный, охваченный похотью разум, было то, что кто-то нарушил их уединение.

Но нет, когда крик раздался снова, стало ясно, что он был не так уж близко.

Рис тоже застыл, слегка наклонив голову в сторону двери.

– Думается мне, это не обычный звук в библиотеке.

Все еще лишь наполовину осознавая, что происходит, Виви покачала головой, моргая.

– Нет, это…

За третьим криком последовал глухой грохот, и Виви вскочила на ноги, одной рукой разглаживая юбку на бедрах, в то время как Рис взял ее за другую руку и потащил к двери.

– Давай же.

Когда они вышли из кабинета, доктор Фулк уже встала из-за своего массивного стола и смотрела вдоль рядов стеллажей в обычную часть библиотеки, ее морщинистое лицо еще больше сморщилось от беспокойства.

– Что-то не так, – заметила она, качая головой, и у Виви возникло ощущение, что доктор Фулк разговаривает вовсе не с ними.

А потом Рис потащил ее обратно между полками в том направлении, откуда они пришли этим утром, все ближе и ближе к источнику ужасного крика.

Странно было то, что чем ближе они подходили к источнику звука, тем сильнее билось сердце Виви, не только от страха, но и от того же всепоглощающего ощущения волшебства, которое она испытывала раньше, того холодного чувства неправильности, которое поселилось в ней с того момента, как они вошли в библиотеку.

Они с Рисом выскочили из-за стеллажей, и холод почти высосал дыхание Виви из ее легких. Раньше здесь было стыло.

Теперь стало холодно, холодно почти до боли, и она огляделась вокруг широко распахнутыми глазами.

Студенты залезли под парты, забились в углы, а в центре комнаты…

– Это что?.. – спросил Рис, и Виви могла только ошеломленно кивнуть.

– Это призрак.

Рис уставился на видение перед ними, испытывая удивление, как и любой другой человек, выросший в незнакомых с призраками краях.

По правде говоря, он на самом деле не верил, что эти гребаные духи были реальными, потому что в противном случае лучше места, чем поместье Пенхейвен, для них было не найти.

Этот же призрак казался очень даже реальным.

Женщина, с широко раскрытыми глазами на бледном лице, светилась зеленовато-голубым светом, чуть не доставая ногами до пола. Но самым странным в ней было одеяние. На ней были джинсы, фланелевая рубашка поверх футболки и кеды, разрисованные на носках, ее темные волосы были собраны в растрепанный хвост, и она смотрела на них.

Когда бы она ни умерла, случилось это не так давно, и Риса этот факт тревожил больше, чем мог объяснить.

Стоящий ближе всех к нему подросток, высокий тощий парень в толстовке с капюшоном и джинсах колледжа Пенхейвен, сидел на полу, подняв руки над головой, как будто защищался от удара.

– Что это, черт побери, за хрень? – спросил он у Риса, и Рис с трудом поборол желание ответить: откуда, твою мать, я могу это знать?

Виви подошла немного ближе к призраку.

– Что она ищет?

Призрачная женщина все еще двигалась взад и вперед, ее голова раскачивалась из стороны в сторону, и да, похоже, она определенно что-то искала на полках, ее бледное лицо исказила гримаса.

А потом она, казалось, увидела его.

– Сукин сын, – пробормотал Рис сквозь зубы.

– Я думаю, она смотрит на… – начала Вивьен, но прежде, чем она смогла закончить предложение, раздался крик баньши, и призрак полетел на него.

На мгновение холод, который Рис почувствовал ранее, казалось, пронзил его от макушки до пят, окутав его со всех сторон, как будто он упал в море.

А потом он полетел.

Ну, не столько летел, сколько кувыркался над полом, в то время как его спина болезненно соприкасалась с книжной полкой. Он смутно слышал, как она, полка, скрипит и раскачивается, слышал крики студентов в библиотеке, топот бегущих ног и Вивьен, зовущую его по имени. Но помимо всего этого он все еще мог слышать пронзительный крик, который издал призрак, похожий на свист чайника Сатаны, и, попытавшись сесть, поморщился, держась за ребра. Похоже, ни одно из них не было сломанным, но они определенно болели, а если эта тварь решит еще раз броситься на него…

Призрак теперь стоял к нему спиной, его внимание было сосредоточено на полках перед ним, и Рис наблюдал, как призрачные пальцы потянулись, чтобы снять книгу, только для того, чтобы призрак взвыла от разочарования, когда ее рука прошла прямо сквозь предмет, который желала достать. И все же она не оставляла попыток, ее движения становились все более резкими и неистовыми, и Рис с трудом сглотнул, пытаясь подняться на ноги.

Вивьен все еще стояла там, хмуро глядя на привидение, и когда она сделала нерешительный шаг ближе, Рис поднял руку.

– Вивьен! – позвал он, и голова призрака резко повернулась, глаза сузились.

Он чувствовал, как накапливается в призраке энергия, температура в комнате упала еще больше – стало так холодно, что он мог видеть свое дыхание, и каждый волосок на его теле, казалось, встал дыбом.

Приготовившись к новой атаке, Рис стиснул зубы.

Но тут призрак остановилась, слегка отклонившись вправо, чтобы взглянуть на Вивьен, которая все стояла на своем месте, изучающим взглядом рассматривая привидение, будто оно было загадкой, которую она силилась разгадать.

Издав странный звук, нечто среднее между вздохом и воплем, призрак опустил голову и исчез внезапно, как лопнувший мыльный пузырь.

В помещении почти сразу стало теплее, и Рис огляделся.

Немногие студенты, находившиеся в помещении, сбежали, оставив его и Вивьен в одиночестве среди перевернутых столов, разбросанных учебников и выпавших тетрадных листов, в библиотеке воцарилась внезапная после всего пережитого хаоса тишина.

Рис подошел к Вивьен и взял обе ее руки в свои. Они замерзли, и он растер ее пальцы между своими ладонями.

– С тобой все в порядке? – спросил он тихо.

Несколько мгновений назад они целовались. Больше, чем просто целовались, на самом деле. Рис знал, когда поцелуй был просто поцелуем, а когда он был прелюдией к большему, и то, чем они занимались в учебной комнате, определенно должно было иметь последствия. Он все еще чувствовал ее вкус на своем языке, все еще ощущал влажный жар, поселившийся у нее между ног.

Но теперь она выдернула свои ладони из его рук и отодвинулась с несколько отстраненным видом.

– В порядке, – сказала она. – А ты?

Рис снова осторожно коснулся своих ребер.

– Ничего такого, чего не исправят горячая ванна и добрый виски.

Она кивнула, затем снова посмотрела на полку, которая заинтересовала призрака.

– Что она искала?

– Тебя это сейчас беспокоит? – спросил Рис, подняв брови. – А как же сам факт реальности призраков?

– И это тоже, – произнесла она, подойдя к полке и с сосредоточенным видом изучая корешки. – Ты когда-нибудь видел их раньше?

– Определенно нет, – откликнулся Рис, вздрагивая и засовывая руки в карманы. Он все еще чувствовал, как неестественный холод призрака пронизывает его, вспомнил, как внезапно ощутил, что не контролирует собственное тело.

Чертовски ужасно.

И дело было не только в холоде, который он почувствовал – эта тварь была зла на него. Но почему?

– Мисс Джонс.

В дверях между обычной библиотекой и «Особыми собраниями» стояла женщина, доктор Фулк нервно топталась у нее за спиной. Незнакомке могло быть где-то от пятидесяти до восьмидесяти лет, каким-то образом она казалась нестареющей и древней одновременно, ее волосы сияли белой копной на фоне темной кожи, и на ней было, насколько Рис мог судить, около шестидесяти восьми шарфов.

Стоящая рядом с ним Виви глубоко вздохнула.

– Доктор Арбутнот, – сказала она, а затем посмотрела на Риса. – Глава факультета колдовства.

Глава 16

Виви никогда раньше не была на факультете колдовства и испытала удивление, заметив, что он очень похож на обычные здания в кампусе, только красивее. Мраморная плитка вместо линолеума, оклеенные обоями с темно-зеленым дамасским рисунком стены, а стулья в кабинете доктора Арбутнот были обиты бархатом, мало напоминающим жесткий пластик и полиэстер в кабинете Виви.

Но кабинет все-таки был маленьким, с единственным окном, и когда доктор Арбутнот передавала Виви чашку чая, та заметила на краю стола стопку бумаг, ожидающих оценки.

– Не хотели бы вы рассказать мне, что искали в «Особых собраниях»? – спросила доктор Арбутнот, устраиваясь по другую сторону стола от Виви и Риса.

Виви не была уверена насчет Риса, но сама чувствовала себя так, словно ее вызвали в кабинет директора, и теперь потягивала чай, пытаясь хоть немного успокоиться. Между поцелуем и призраком ее мозг словно разлетелся на миллион кусочков, и она знала, что понадобится каждый кусочек мозга, чтобы дать приемлемый ответ главе факультета Колдовства.

– У нас был своего рода неудачный магический эксперимент, – ответил Рис, с улыбкой поднося чашку к губам. – Что-то пошло не так, когда я заряжал лей-линии – эта задача лежала на мне как на представителе семьи-основателя этого города.

Обаяние и властность – обычно беспроигрышное сочетание, но Виви увидела, что выражение лица доктора Арбутнот стало только жестче.

– Неудачный эксперимент, – повторила она ровным голосом, затем занялась сбором бумаг на своем столе.

– Ну, эта неудача, по-видимому, освободила призрака от очень мощного связывающего заклинания, поэтому я предлагаю вам исправить все как можно скорее.

– Связывающее заклинание? – Виви подалась вперед. Она слышала о них раньше, но это была сильная магия, гораздо более серьезная, чем все, когда-либо испробованное ею. – Призрак, которого мы видели сегодня, был связан?

Уголки рта доктора Арбутнот опустились, но она кивнула.

– Пайпер Макбрайд, погибла в далеком 1994 году. Одна из наших лучших студентов. К сожалению, она слишком заинтересовалась темными искусствами и, попытавшись вступить в контакт с завесой, случайно принесла себя в жертву. Вот почему мы так строго относимся к запрету определенных видов магии. Когда связываешься с темными искусствами, рискуешь жизнью, что, к сожалению, узнала на собственном примере Пайпер.

Доктор Арбутнот с отстраненным выражением лица положила бумаги обратно на стол.

– И в случае смерти ведьмы или колдуна нам не остается ничего иного, кроме как связать их дух заклинанием.

Виви никогда раньше о таком не слышала, но в этом был смысл. Магия представляла из себя энергетические потоки. Используй ее на полную – и она может высосать из тебя всю жизненную силу. Если вы умирали во время мощного заклинания, освободившаяся магическая энергия должна была куда-то уходить.

Например, на создание призрака.

– Но теперь, – продолжала доктор Арбутнот, ее тон снова оживился, – магия, связывающая дух Пайпер, разрушена, поэтому она свободна и намерена сеять хаос. Что, по очевидным причинам, вызывает у нас беспокойство.

Сцепив пальцы, доктор Арбутнот положила руки на стол, изучая Риса и Виви.

– Обычные отделы колледжа и более… специализированные отделы живут в гармонии. Кое-что, я думаю, вам очень хорошо известно, мисс Джонс. Но призраки в библиотеке, очевидно, могут серьезно расстроить административный аппарат.

Виви чувствовала, как крошечная частичка ее души умирает под пристальным взглядом доктора Арбутнот.

– Безусловно, – согласилась она. – Поэтому…

– Поэтому вы исправите это, – ответил доктора Арбутнот, перебивая Виви, и та кивнула так нетерпеливо, что чуть не пролила свой чай.

– Да. Да, конечно. Так мы и сделаем.

– Хорошо. – Мгновение она пристально смотрела им в глаза, затем махнула рукой в сторону двери. – Теперь вы оба можете идти.

Рис и Виви поставили свои чашки обратно на стол так быстро, что те зазвенели, и направились к двери.

Как только они прошли обратно через кампус и благополучно устроились в кабинете Виви, Рис глубоко вздохнул и плюхнулся в кресло напротив ее стола.

– Ладно, теперь я понимаю твою точку зрения.

– Спасибо, – сказала она, прижимая одну руку к груди, как будто это могло остановить ее сердце, которое, похоже, собиралось выскочить из ребер. – Они на взводе, верно?

– Не то слово. И как именно мы будем заново связывать призрака?

Покачав головой, Виви обошла стол и села в свое кресло.

– Понятия не имею. Но мы должны.

Тогда ей в голову пришла идея, обретшая форму так быстро, что она почти могла ее видеть.

– Рис, – произнесла она, положив обе ладони на стол.

Он подозрительно посмотрел на нее:

– Да?

– Этим мы должны заняться. Нам потребуется некоторое время, чтобы понять, как снять проклятие, но пока это делаем, можем, по крайней мере, решить все проблемы, вызванные проклятием. Например, как вчера вечером мы все уладили в магазине.

Рис смотрел на нее так, словно у нее выросла еще одна голова.

– Но мы ничего не уладили. Это сделала твоя тетя.

Виви только покачала головой, груз ужасной вины наконец стал как будто легче. Они могли сделать это вдвоем. Исправить ошибки, которые непреднамеренно причинили.

– Но ты смог убедить этих девушек, что не происходит ничего необычного. Все могло закончится гораздо хуже, если бы не ты.

– Во-первых, это определенно было дерьмовое шоу, – напомнил Рис, снимая куртку и вешая ее на спинку стула. – А во‑вторых, Вивьен, мы не можем просто тушить пожары направо и налево. Особенно когда даже не знаем, как могут выглядеть эти пожары.

– Может быть, и нет, – сказала Виви, откидываясь назад. – Но мы можем попытаться.

– Мне нравится твой оптимизм, Вивьен, правда нравится.

Она скорчила гримасу.

– Не будь циничным, Рис. Дело не в нем.

– Обычно я не такой, – заметил он. Выдохнул, проводя рукой по волосам. Они легли идеальной волной, на сто процентов выполнив Свою Задачу, и Виви мысленно застонала. Это действительно было несправедливо. Исполнились все плохие части проклятия и ни одной глупой? Что это за идиотский компромисс?

Полная чушь, насколько это касалось Виви.

Телефон Риса внезапно зазвонил у него в кармане, и он вытащил его, и, нахмурившись, пробормотал:

– А, к черту все это.

– Что такое?

– Неприятности на работе, – сказал Рис, не отрывая глаз от телефона, пока его большие пальцы лихорадочно двигались по экрану.

Внезапно в животе у Виви возникло ощущение холода.

– Это все из-за проклятия? Из-за меня?

– Конечно, нет, – тут же ответил Рис, на мгновение подняв глаза, чтобы одарить ее улыбкой. – Порой в туристическом бизнесе случается дерьмо.

Он лгал. Виви знала это. Во-первых, он не очень хорошо умел лгать – глаза выдавали его, а во‑вторых, она знала, что магия Риса частично связана с удачей. Что может быть лучше, если вы планируете поездки для людей? Если что-то шло не так, значит, виновато проклятие, то есть в первую очередь она.

Было бы абсолютно справедливым со стороны Риса обвинить ее в своих неурядицах, однако вместо этого он пытался поднять ее дух.

Это тоже было глубоко несправедливо.

– Приятель! – весело пропел он в трубку, при этом поза его оставалась напряженной, хотя голос был полон очарования и непринужденности. – Слышал, ты столкнулся с липкой калиткой.

– Липкая калитка? – прошептала она ему одними губами, и он закатил глаза, пожимая плечами и ерзая на стуле.

– Нет, нет, совсем не проблема, – твердил Рис, лихорадочно выискивая что-то на ее столе.

Виви протянула ему блокнот и ручку, и он, показав ей большой палец, наклонился, чтобы нацарапать что-то в блокноте.

– Я абсолютно точно могу все уладить, это не проблема.

В течение следующих десяти минут Виви сидела за своим столом и наблюдала, как Рис каким-то образом превратился из грубого, беззаботного рубахи-парня, которого она знала, в самого компетентного мужчину на планете.

Сделал телефонные звонки. Оставил заметки. Еще несколько телефонных звонков, а затем несколько электронных писем. В какой-то момент он закатал рукава и сел напротив нее, прижав телефон к уху, положив локти на широко расставленные бедра, и Виви чуть не упала в обморок.

Закончив наконец со всеми своими звонками, электронными письмами, сообщениями и кто знает чем еще, Рис откинулся на стул и спустился так низко, что его голова оказалась на спинке, и Виви каким-то образом не кинулась к нему на коленки, при этом мысленно похвалив себя за недюжинную сдержанность.

И все же что-то, должно быть, отразилось на ее лице, потому что он с любопытством взглянул на нее.

– Что такое?

Покачав головой, Виви прочистила горло и потянулась за наименее сексуальной вещью, о которой только могла подумать, – копией своего учебного плана.

– Ничего.

Глава 17

– Призрак, – сказала Гвин, оглядываясь через плечо на Виви. Они находились в «Грешном деле», но Гвин повесила табличку «Закрыто», как только вошла Виви, и теперь раскладывала на полках кожаные журналы и гримуары.

Кивнув, Виви оперлась локтями о стойку.

– Призрак.

– Типа Каспера.

Виви покачала головой.

– Намного страшнее, поверь мне.

В двух словах она рассказала Гвин о приключившемся в библиотеке, добавив:

– Но большая проблема…

– Есть проблема посерьезнее, чем долбаный призрак?

– Ммм-хмм. Теперь в этом замешаны ведьмы и колдуны из колледжа.

Теперь настала очередь Гвин закатить глаза.

– Эти чудилы.

Ведьмы, работавшие в Пенхейвене, всегда держались в стороне от Виви и ее семьи, вероятно потому, что большинство из них были приезжими, и, как подозревала Виви, потому что им не нравился магазин. Видит бог, сюда они никогда не заходили – слишком уж серьезны и академичны были их взгляды на магию.

И много потеряли, подумала Виви, изучая груду кристаллов, разложенных на фиолетовом бархате на прилавке.

– В любом случае они хотят, чтобы мы «исправили это», что, вероятно, одно и то же.

Гвин фыркнула.

– Расскажи им о проклятии. К следующей неделе у вас будет статья о проклятиях на пятьдесят страниц, но, вероятно, никакого реального решения.

– Рис сказал, что мы вели себя как снобы.

Гвин ухнула на это.

– Боже мой, у этого мальчика-колдуна из Пенхоллоу, называющего кого-то снобом, денежек куры не клюют. И скажи ему, что это он первым проявил грубость по отношению к моей маме.

– Я пыталась, – откликнулась Виви, – но я не хотела на самом деле в это лезть, понимаешь? Чем меньше мы с Рисом будем разговаривать, тем лучше.

Она не добавила, что, когда они не разговаривали, то целовались, что само по себе было проблемой.

Виви честно не могла поверить, что это вообще произошло. Даже сейчас казалось, что это сон или событие, которое произошло с кем-то другим. Конечно, не такая же она дура, чтобы целоваться с Рисом, как будто это… что? Вызов? Пари?

Вот в чем причина ее нынешнего положения. Обычно она была абсолютно рациональным и спокойным человеком, а Рис Пенхоллоу заставил ее полностью потерять голову. Вот почему они должны были снять проклятие и отправить его в путь как можно скорее, прежде чем она сделает что-то действительно безумное, например переспит с ним.

Снова.

Гвин закончила приводить себя в порядок и повернулась, вытирая руки о бедра.

– Ну, – начала она, – мама будет в ужасе…

Она внезапно замолчала, пристально глядя на Виви.

– Что еще?

Прищурив глаза, Гвин перегнулась через стойку, приблизившись едва не вплотную.

– Вивьен Джонс. Что произошло сегодня между тобой и Рисом?

– Ничего, – тут же ответила Виви, но тот факт, что она буквально почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо, сыграл против нее.

И Гвин знала это. Взвизгнув, она захлопала в ладоши.

– Ты трахалась с ним в своем кабинете?

– Что? Нет!

– В библиотеке?

– Нет, – сказала Виви, отталкиваясь от прилавка и внезапно проявляя большой интерес к колоде карт Таро. – Никакого секса не было.

Что было правдой. Между ними с Рисом не было ничего, кроме поцелуя. Технически.

Но если бы их не прервали?

Виви никогда не была любительницей секса на публике, но она забыла, что Рис мог заставить ее чувствовать себя так, как будто она умрет, если не овладеет им прямо в эту секунду. Как будто ее кожа была слишком тесной, а его – слишком далеко, как будто она хотела заползти в него.

И именно поэтому он был опасен. Однажды она забыла с ним обо всем, и посмотрите, что произошло.

– Родная, если после одного поцелуя с ним у тебя такое лицо, я уже не так удивляюсь, что ваш тогдашний разрыв привел тебя в такое глубокое уныние. Вся эта история с проклятием теперь имеет хоть какой-то смысл.

– Ха-ха, – хмыкнула Виви, тут же закрыла лицо руками и застонала. – Это был просто… невероятно глупый поступок

– Милая, опять же, тебе было девятнадцать, и ты была очень расстроена, и…

– Не в этом дело. Я имею в виду, да, на шкале дурацких поступков у этого очень высокая величина, но вообще я про наш сегодняшний поцелуй. Это только все усложняет.

– И каким же образом?

Поймав красноречивый взгляд Виви, Гвин подняла обе руки.

– Нет, я серьезно. Как? Тебе уже не девятнадцать. Не думаешь же ты, что он станет для тебя тем единственным, и не планируешь выйти за него замуж на склоне холма, покрытом кроликами.

– Кроликами?

– Эй, послушай меня. Ты взрослая женщина, переживающая стрессовый период в своей жизни, и теперь твой чертовски горячий бывший вернулся в город и хочет расцеловать тебе все лицо. Говорю тебе, бери от них то, что нужно. А потом гони с глаз долой, детка.

Виви не смогла сдержать улыбки, обхватив пальцами один из кристаллов на прилавке.

– Это всегда было твоей философией, Гвин, не моей.

– Но может стать и твоей, – настаивала Гвин. – Почему бы и нет?

Виви поняла, что на самом деле у нее нет ответа на этот вопрос.

Тот поцелуй сегодня был хорош. Действительно хорош.

Почему бы ей не повторить его, если она так этого хотела?

Пронзительно закаркал Ворон над дверью, и Виви с Гвин обернулись, чтобы увидеть Риса, который входил в магазин. Он успел переодеться с утра, хотя все еще был в джинсах и свитере, на этот раз зеленом, и Виви пришлось подавить вздох при виде него.

Гвин, однако, успела это заметить, бросив на Виви молниеносный взгляд, прежде чем вернуться к заполнению стеллажей.

– Привет, придурок, – крикнула она, и Рис поднял руку.

– Я тоже рад тебя видеть, Гвин. Полагаю, Вивьен рассказала тебе о нашей утренней встрече?

Виви уронила кристалл на пол, что в наступившей тишине прозвучало ударом грома, а Гвин оглянулась через плечо с совершенно радостной улыбкой на губах.

– Ага, все рассказала.

– Гвин, – прошипела Виви, но Рис, будто не заметив этого, подошел к стойке.

– Должен сказать, никогда не думал, что на самом деле увижу привидение, – продолжил он, и Виви округлила глаза.

Конечно. Он говорил о призраке, а не о том, что произошло между ними.

Но затем, когда он устроился рядом с ней, положив локти на стойку, ей показалось, что уголок его рта слегка приподнялся.

– Не могу представить ничего более удручающего, чем прогулки по библиотеке, – заявила Гвин. – На кладбище и в других местах, по крайней мере, есть чем заняться, понимаешь? Поддерживать эстетику места. Но застрять в библиотеке, потому что забыл заплатить штраф в 1994 году или что-то в этом роде? Это отстой.

– Я думаю, она что-то искала, – сказала Виви, стараясь не обращать внимания на близость Риса, на исходящий от него аромат. Принял ли он душ после библиотеки? Должно быть, да. Или, может быть, он просто приятно пах все это время…

Ладно, ей придется взять себя в руки.

Кашлянув, Виви оттолкнулась от стойки.

– Также странно, что она появилась только сейчас.

– Это из-за проклятия, верно? – предположила Гвин, слезая со своей лестницы.

Рис кивнул, искоса взглянув на Виви.

– Или лей-линий, если быть точным.

– Что еще могли натворить проклятые лей-линии? – спросила Гвин, с пытливым видом изучая их двоих. – Демонические игрушки, призраки…

– Мы не знаем, – со вздохом призналась Виви. – И в этом вся проблема. Вся магия в городе вышла из-под контроля и проявляет себя… случайным образом. Так что может случиться все что угодно.

Она снова подумала о безумном лице библиотечного призрака, о том, как ее глаза беспокойно скользили по полкам. Призрачная девушка выглядела растерянной и испуганной, и это была… ее, Виви, вина.

Это сделало ее проклятие.

Проклятие, к разрушению которого она не приблизилась ни на шаг.

Глава 18

После событий прошедшего дня Рис нуждался в кофеине, и, поскольку кофейня находилась рядом с «Грешным делом», он предложил Вивьен выпить по чашечке чая.

Во время прогулки он вынужден был признать, что Грейвс-Глен – красивый городок. Солнце садилось за невысокие горы, окружавшие город, окрашивая небо в темно-фиолетовый цвет. Мерцали гирлянды между уличными фонарями, и в каждой витрине магазина была какая-нибудь очаровательная экспозиция – гора тыкв, картонные ведьмы на метлах, россыпь волшебных огней.

– Будто вид с сувенирной открытки, – сказал Рис. – «Привет из Хеллоуина».

Вивьен усмехнулась, скрестив руки на груди.

– Не могу не согласиться.

– Я понимаю, почему тебе здесь нравится.

– Это определенно хорошее место для ведьм. Даже тех, что хранят свою суть в секрете.

– Технически все мы здесь ведьмы и колдуны по секрету, – сказал Рис, – но я понимаю твою точку зрения.

Ночь вокруг них стала прохладной, но сладкой, мягкой прохладой, которая приходит прекрасными осенними ночами, отличной от неестественного холода библиотеки. В Уэльсе тоже бывали такие ночи, но в начале сезона и обычно не столь мягкие.

И все же, бродя с Вивьен по мощеным улицам, Рис чувствовал, как странная тоска по дому проникает в его кости. Вивьен идеально устроилась в этом городе, подобно драгоценному камню в прекрасной оправе.

Где же его место?

Не желая продолжать этот излишне сентиментальный ход мыслей, Рис толкнул Вивьен локтем в бок и сказал:

– Так как именно здесь все работает? Я про тайную магическую жизнь. Особенно в колледже. Ты ведь можешь определить других ведьм, верно?

Пожав плечами, Вивьен заправила выбившуюся прядь волос за ухо.

– Обычно да. И, честно говоря, хранить секреты от людей не так сложно, как ты можешь подумать. Сейчас многие люди увлекаются колдовством, так что нет ничего странного в том, чтобы интересоваться подобными вещами.

– Или открыть специализированный магазин, – заметил Рис, и она кивнула.

– Или это.

– Но другие студенты в колледже все еще не знают, что они ходят в одну школу с ведьмами, верно?

– Верно, – подтвердила Вивьен, когда они вошли в кафе. Как и каждый магазин или ресторан на этой стороне главной улицы, он был украшен к Хеллоуину: на витрину были навешаны игрушечные тыквы, а дверь украшала гирлянда огоньков, напоминающих маленькие котлы для зелий.

Когда они вошли внутрь, Рис придержал дверь для семьи с ребенком и улыбнулся лепечущему малышу в коляске, тут же поймав странное выражение на лице Виви.

– Что? – спросил он, но она только покачала головой и указала на стойку.

– Чаю?

– Чаю, – подтвердил он.

Сделав заказ – простой «английский завтрак» для Риса, с медом и лавандой для Вивьен, – они направились к кабинке в задней части зала, и Рис внезапно осознал, насколько уютной была окружающая обстановка, насколько она была… интимной.

– Итак.

– Итак.

Они сидели в обнимку с дымящимися кружками чая, но ни один из них не делал ни глотка. Вместо этого Рис смотрел на Вивьен, а Вивьен смотрела куда угодно, только не на него, ее пальцы нервно теребили митенки, дергая их за края с такой силой, что Рис начал беспокоиться, как бы они не разошлись по швам.

Он протянул руку и накрыл одну из ее рук своей, и, черт возьми, даже сквозь шерстяные перчатки, даже когда его ладонь едва касалась обнаженной кожи костяшек ее пальцев, он прочувствовал это прикосновение до самых подошв, его кожа загорелась от ощущения ее присутствия.

– Я думаю, нам нужно поговорить о библиотеке.

Она тут же покачала головой, золотистые волосы рассыпались по ее плечам.

– Нет. Нет, нет, нет, нет. Не нужно. Это то, о чем ни в коем случае не нужно говорить.

– Вивьен.

– Это было глупо, и это был просто поцелуй, – продолжала она.

Он поднял брови.

– Просто поцелуй? Правда?

По шее Вивьен пополз румянец, но она вытянула руку из-под его ладони и повторила:

– Просто поцелуй.

Рис не так давно знал Вивьен по большому счету, но теперь он разгадал выражение ее лица. Это была закрытая тема, и нажимом он ничего не добьется.

Поэтому он снова положил руки на стол, на самый край, и побарабанил пальцами, оглядываясь вокруг.

– Оживленное местечко.

Явно обрадованная сменой темы, Вивьен кивнула и взяла свою кружку с чаем.

– Тут всегда полно народу. Нам повезло занять столик.

Наклонившись вперед, Рис слегка кивнул головой баристе, невысокой девушке с ярко-бирюзовыми волосами и в очках с толстой оправой.

– Ведьма? – тихо спросил он, и Вивьен даже не обернулась, чтобы посмотреть, о ком идет речь.

– Ага. Здесь нанимают только ведьм. Обычно студентов из колледжа. Таким образом, и дела здесь обычно идут гладко. Есть какое-то светлое заклинание, ответственное за то, что заказы тут не путают, посуду не бьют и все в таком духе.

Ее слова, казалось, одновременно натолкнули их на одну и ту же мысль, и они медленно опустили глаза на свой чай.

– Итак, магия помогает управлять этим местом.

– Ага

– И магия… сейчас дурная.

– Может быть, на это место проклятие не повлияло?

Он видел, как Вивьен собралась с духом, когда взяла свою кружку, и он уже протянул руку, ее имя было у него на губах, когда она закрыла глаза, рывком поднесла кружку к губам и сделала большой глоток.

Они оба сидели, застыв в ожидании, когда она сглотнула, а затем, к его огромному облегчению, улыбнулась, ее карие глаза заблестели.

– Все в порядке, – сказала она, поставив кружку обратно. – Совершенно нормальный чай, никакой магии неудачи.

Рис сделал глоток своего чая, и она была права – напиток оказался прекрасным на вкус, и в нем вообще не было никакого намека на магию.

– Хорошо, – сказал он, а затем слегка коснулся ее кружки своей, словно чокаясь. – Так что, может быть, это место избежало проклятия…

Его прервал звон разбитой посуды, и Рис почувствовал ужасное покалывание в затылке, когда медленно повернулся, чтобы посмотреть на источник шума.

Стол у двери перевернулся ножками кверху, стаканы и кружки валялись на полу, разбитые вдребезги, и среди всего этого битого стекла лежало тело.

Рис почти не раздумывая вскочил на ноги и направился туда, где на полу лежал мужчина, пожилой человек в брюках цвета хаки и мокасинах – пальцы одной его руки все еще были скрючены, как будто он держал кружку, на лице застыло выражение удивления.

– Он дышит, – заметила Вивьен, появляясь рядом с Рисом, ее пальцы прижались к запястью мужчины. – Его пульс в порядке. Он просто…

– Заморожен, – мрачно закончил Рис, глядя в широко раскрытые, вытаращенные глаза, полуоткрытый рот.

А потом он заметил, что кружка, которую держал мужчина, валялась на полу рядом с ним, ее содержимое медленно растекалось по деревянному полу.

Возможно, как выяснилось раньше, в чае Риса или Вивьен не было никакой магии, но она явно присутствовала в том, что пил этот человек. Рис практически разглядел заклинание, парящее, как миазмы, над пролитой жидкостью, а затем окинул взглядом бар.

Женщина, которую Вивьен представила как хозяйку заведения, разговаривала по телефону, переводя взгляд с мужчины на толпу зевак и обратно, но на ее лице не выражалось ничего, кроме беспокойства. Ни вины, ни страха.

Затем его взгляд скользнул вправо, туда, где стояла девушка с бирюзовыми волосами, крепко обхватив себя руками и закусив нижнюю губу.

И заметив, что Рис смотрит прямо на нее, она слегка подпрыгнула, прежде чем открыть дверь за баром и исчезнуть в кладовой.

– Вивьен, – тихо сказал Рис, подталкивая ее локтем, но она уже встала, не сводя глаз с того места, где исчезла девушка.

– Я видела.

Снаружи послышался отдаленный вой сирен, но мужчина уже начал потихоньку приходить в себя, его веки затрепетали, и Рис предположил, что каким бы ни было заклинание, оно оказалось недостаточно сильным, чтобы продержаться долго.

Невелика радость.

Когда он встал, Вивьен придвинулась к нему ближе, и они вдвоем смогли проскользнуть обратно в толпу людей, собравшихся вокруг пострадавшего. Когда машина скорой помощи подъехала к зданию, владелица магазина положила телефон обратно в карман и поспешила к пострадавшему, оставив прилавок пустым, и центром всеобщего внимания на короткое время стали подоспевшие медики.

Что позволило Рису и Вивьен легко проскользнуть в кладовую.

В отличие от задней комнаты в «Грешном деле», в этой каморке не было ничего волшебного. Она походила на типичную заднюю комнату, которая имеется в любом кафе любого города. Высокие металлические полки, уставленные стопками бумажных стаканчиков, большими мешками с кофейными зернами на полу и несколькими пластиковыми ящиками, полными кружек.

Рис был, честно говоря, немного разочарован.

Девушка с бирюзовыми волосами сидела на одном из этих ящиков, пустом и перевернутом, подтянув колени к груди, носки ее ботинок были прижаты друг к другу.

Услышав звук открывающейся двери, она вскинула голову, темные глаза казались огромными провалами на бледном лице. Табличка с именем, приколотая к ее рубашке, гласила: «Сэм».

– С ним все в порядке? – спросила она, и Вивьен кивнула.

– Оно уже проходит, – сказала Сэм и глубоко вздохнула, ее плечи поникли. – И это хорошо.

– Может быть, ты хочешь рассказать нам, что сделала с его напитком, чтобы довести его до такого состояния? – поинтересовался Рис, и она посмотрела на него сейчас, вернув себе отчасти выражение сардонического хладнокровия.

– Это сделанное на заказ заклинание, – откликнулась Сэм, выпрямляясь. – Ты о таком не слышал.

– Хипстерская магия, превосходно, – пробормотал Рис, потирая рукой затылок. Был ли он когда-то таким же молодым колдуном? Самоуверенным, убежденным в собственных способностях?

Глупо даже задаваться этим вопросом на самом деле. Он знал, что так оно и было.

Стоящая рядом с ним Вивьен выпрямила спину.

– Как оно действует?

– Вы двое из Волшебной полиции? – спросила Сэм, нахмурившись, и Рис засунул руки в карманы, покачиваясь на каблуках.

– Нет, почти уверен, что такой не существует. В противном случае меня бы давно уже арестовали. Просто собратья по магическому ремеслу, пытающиеся выяснить, что там произошло.

Он ткнул большим пальцем в сторону магазина, и вид девушки потерял былую уверенность, ее глаза метнулись к двери.

– Фигня какая-то, – пробормотала она, и Рис пожал плечами.

– О многом в жизни можно так сказать. Так что же это было за заклинание?

Сэм потянула подол своей футболки, избегая встречаться с ним глазами.

– Он хотел зелье, чтобы сделать, эм… Ну ты понял. – Она сделала странный жест руками, подняв ладони вверх, а затем взмахнула руками в общем направлении колен Риса. – Как виагра, – наконец сказала она. – Но магическая.

Рис очень гордился тем, что не выказал ни малейшего удивления или веселья по этому поводу. Действительно, он заслужил медаль. Возможно, орден.

Как бы то ни было, он просто прочистил горло и сказал:

– Ладно.

– Я это заклинание в шутку придумала, – продолжала она, – но потом я применила его к тому, кто попросил об этом, и он сказал другу, я думаю, тот сказал кому-то еще, и теперь парни по нескольку раз в неделю приходят сюда за этим. Но такого никогда не было.

– Так, подожди, – сказала Вивьен, встав перед Рисом и скрестив руки на груди. – Ты что? Торгуешь зельями?

Сэм закатила глаза.

– Слушай, это звучит очень некрасиво. Это не сделка, это раздача.

Брови Вивьен поползли вверх.

– Ты просто раздаешь зелья?

Издав разочарованный звук, Сэм махнула рукой.

– Да нет. Я беру за них плату. По сотне баксов за порцию, больше, если зелье сложное или ингредиенты оказались дорогими.

Самодовольное выражение на ее лице чуть дрогнуло.

– О, подожди, я думаю, это и есть сделка. Хм, – она пожала плечами. – В любом случае, да, у меня здесь безобидный дополнительный источник заработка благодаря продаже зелий.

Затем она пристально посмотрела на Вивьен.

– Обучение за пределами штата стоит недешево, леди.

– Замечание принято к сведению, – буркнул Рис, придвигаясь немного ближе к Виви, – но ты же понимаешь, что то, что ты делала, было опасно? С зельями небрежность недопустима.

– Да ну, обычно никаких проблем не возникает, и я бы никогда не сделала ничего во вред. Занимаюсь только самой легкой магией. Зелье для того, чтобы подводка весь день идеально лежала на глазах. Или то, что гарантирует, что в ближайшие двадцать четыре часа никуда не опоздаешь, – она посмотрела на Риса, поправляя очки на переносице. – Отлично идет во время сессии. Делает так, чтобы вы не проспали, но без последствий для организма, например не заставляет вас бодрствовать несколько дней подряд или что-то в этом роде. Пришлось немного подправить, но…

– Сэм, мы определенно впечатлены твоими навыками, но ты не можешь делать зелья и продавать их людям. Это опасно, и если в колледже узнают, у тебя будут серьезные проблемы.

Вся бравада Сэм лопнула, как мыльный пузырь, и Рис понял, насколько она молода. Девятнадцать, может быть, двадцать лет. Столько же, сколько было и ему в то лето, когда они встретились с Вивьен.

Господи, он не осознавал, насколько они были молоды, пока этот возраст не оказался прямо перед ним, воплощенный в девочке, которая выглядела так, словно ее отправили в чертов кабинет директора.

– Ты ведь не собираешься им рассказывать, правда? – спросила она, обращая свой умоляющий взгляд на Вивьен. – Я знаю, что ты там работаешь. С нормалами, не с нами, но…

– Я не такая, – сказала Вивьен. – Если только ты пообещаешь, что никогда больше не будешь этим заниматься.

– Даю слово, – быстро сказала Сэм, поднимая одну руку, серебряные кольца на ее пальцах сверкали в свете флуоресцентных ламп. – Поверьте, я не хочу, чтобы что-то подобное когда-либо повторилось.

Затем она встала, вытерла руки о фартук, прежде чем поправить шапочку, но остановилась, снова прикусив нижнюю губу.

– Просто… Я действительно не думаю, что дело в моем зелье. Я все сделала как обычно. Даже фаза луны была такой же, когда я его варила. – Она сверкнула дерзкой улыбкой. – Всегда делай это на растущей луне. Глядишь, и что надо в рост пойдет…

– Верно, – прервал ее Рис. – Мы в курсе, спасибо.

– Дело в том, – продолжала Сэм, – что что-то пошло не так, но это была не моя магия. – Она покачала головой. – Похоже на то, что магия отключается повсюду. Сегодня несколько детей-нормалов забрели на один из моих уроков по магии трав, а этого точно не должно было случиться.

Рис почувствовал, как в основании черепа нарастает головная боль. Проклятие, призраки, теперь плохие зелья. Он снова подумал о линиях магии, змеящихся из пещеры, направляющихся в сторону города, и пожалел, что не может вернуться в прошлое и несколько раз ударить себя по голове.

Он знал, что что-то не так. Он чувствовал это.

И, как обычно, он проигнорировал такие вещи, как «самосохранение» и «здравый смысл», и решил просто сделать то, что от него требовалось.

А теперь посмотрите, к чему это привело.

– Может быть, немного повременишь с магией, – предложила Вивьен, подойдя поближе, чтобы коснуться руки Сэм. Она выглядела такой же усталой, как и Рис, и ему пришлось бороться с желанием положить руку ей на поясницу, притянуть ее поближе к себе и позволить ей положить голову ему на плечо.

Сэм эти слова развеселили.

– Повременить? – повторила она. – Это все равно что просить меня задержать дыхание. Я знаю, что ты этого не понимаешь, так как ты не ведьма…

– Я ведьма, – призналась Вивьен, отступая назад, и лицо Сэм вытянулось в замешательстве.

– Подожди, серьезно? Но ты ведешь обычные занятия.

– Все так, потому что…

– И то, что твой приятель с магией дружит, – продолжала Сэм, указывая на Риса, – очевидно, но ты? Серьезно?

Рис увидел, как Вивьен с трудом сглотнула, и, по крайней мере, в тысячный раз пожалел, что не способен к чтению мыслей. Конечно, при том, как сейчас обстоят дела, он, вероятно, смог бы услышать каждую случайную мысль о человеке в радиусе ста миль и сойти с ума, но, возможно, стоило бы рискнуть, чтобы узнать, что происходит за яркими карими глазами Вивьен.

Ее плечи немного расправились, подбородок приподнялся, и она сказала:

– В любом случае я все еще ведьма и все еще думаю, что тебе нужно быть осторожной со своей магией, пока дела не придут в порядок.

Сэм все еще смотрела на Вивьен так, словно не могла поверить в то, что слышала, ее глаза были широко раскрыты, губы слегка приоткрыты.

– Я имею в виду, я знала, что ты связана с теми, кто заправляет «Грешным делом», но серьезно, я думала, что ты просто…

– Так ты сказала, – оборвал ее Рис, когда глаза Вивьен начали сужаться. Ему случалось попадать под этот взгляд, и сейчас он хотел спасти Сэм от ее собственной неосторожности.

– Здесь мисс Джонс права, – продолжил Рис. – Придержи магию, пока все немного не уляжется.

– Но почему все вдруг пошло по одному месту? – спросила девушка, и на лице Вивьен снова появилось то слегка убийственное выражение, которое заставило Риса снова ответить первым.

– Просто так получилось, – сказал он. – Но мы это исправим.

Хотел бы он, чтобы это на самом деле было правдой. До сих пор они занимались этим почти двадцать четыре часа, и все, чего они добились за это время, – утомленные глаза и, возможно, кусочки эктоплазмы в его волосах.

Сэм нахмурилась, услышав эти слова, но все равно пробормотала: «Хорошо», прежде чем проскользнуть мимо них и вернуться в кафе.

Вздохнув, Рис чуть не шлепнулся на высокую металлическую полку (непременно опрокинув бы при этом стопку бумажных стаканчиков), а Вивьен подошла и наклонилась к нему. На мгновение они замолчали, испытав головокружение.

– Тяжело, – пробормотала себе под нос Вивьен, и Рис моргнул, глядя на нее.

– Прошу прощения?

Пораженная, Вивьен взглянула на него.

– О, эм. Я просто задумалась. Вот… вот где ее зелье пошло не так. Заклинание должно было заставить его… ну ты понимаешь, и оно так и сделало, но имело… общий эффект, а не… локальный.

– Вивьен Джонс, ты краснеешь?

Она оттолкнулась от полки, закатив глаза, но он увидел, как ее руки снова затеребили перчатки.

– Определенно могло быть и хуже, – сказала она.

– Теперь ты понимаешь, о чем я говорил? – спросил Рис, подходя к ней ближе, достаточно близко, чтобы разглядеть маленькое созвездие веснушек на ее правой щеке, оказавшееся настолько близко, что он мог бы прикоснуться к нему, если бы захотел.

Что он и сделал бы.

Но не стал.

– Мы не можем продолжать тушить эти маленькие пожары, Вивьен. Мы должны это исправить.

– Я знаю, – согласилась она, вскинув голову.

А затем понизила голос, опустив подбородок.

– Хеллоуин имеет огромное значение в этом городе. И к тому же это основной источник дохода. Некоторые предприятия будут работать в Грейвс-Глене весь следующий год после Хеллоуина. И если мы не исправим все к окончанию праздника, это может быть небезопасно. Мы не можем так рисковать.

– Я немного беспокоюсь о собственной безопасности, – сказал Рис, – но понимаю твою точку зрения. К счастью, магия, как правило, наиболее сильна в Самайн. И это означает, что, если мы поспешим, любой вид отмены проклятия сможет сработать сильнее.

– Мне определенно нравится, что у тебя работает голова на плечах, Пенхоллоу, – произнесла Вивьен, указывая на эту самую голову, и Рис просиял, улыбнувшись ей.

– Ты только что назвала меня по фамилии? Как будто мы участники какой-то спортивной команды?

К его удивлению, она действительно слегка улыбнулась в ответ на это.

– В каком-то смысле так оно и есть, верно? Разрушение проклятия определенно оказалось намного более… спортивным занятием, чем я ожидала.

– Прогулка по кампусу, – отметил Рис.

– Борьба с призраками, – добавила Вивьен.

– Поцелуи в библиотеках…

При этих словах ее улыбка померкла, и она выпрямилась, отодвигаясь от него.

– Это была ошибка, – заявила она, и Рис засунул руки в карманы.

– Да неужели?

Она повернулась к нему, встретившись с ним взглядом. Теперь не краснела, не ерзала.

– Ты знаешь, что это было.

Что Рис знал, так это то, что тот поцелуй будто пробудил его. Как будто он сонно плыл по течению последние девять лет, пока снова не почувствовал вкус ее губ и не вспомнил, каково это на самом деле – быть живым. Поцелуй Вивьен действовал лучше любой магии.

И он не хотел жить без этого еще девять лет.

– Мы взрослые люди, – напомнил он ей. – Больше не дети, украдкой пробирающиеся в комнаты общежития.

– Вот почему мы знаем, что лучше не усложнять ситуацию прямо сейчас, – сказала Вивьен, слова ее звучали в высшей степени разумно и, как ни неприятно Рису было признавать это, справедливо.

Он должен будет уехать, когда все это закончится.

Она останется.

То, что произошло между ними, прекратит работать на столь большом расстоянии, и, черт возьми, насколько он знал, все, что у них было, – интенсивная физическая химия, которая выгорала самостоятельно. Она не выгорела самостоятельно за девять лет, напомнила ему коварная часть мозга. Ты действительно думаешь, что это произойдет сейчас?

Глава 19

На следующий день Виви сидела в своем кабинете, притворяясь, что составляет конспекты лекций.

По правде говоря, она смотрела на мигающий курсор на своем компьютере и думала о поцелуе с Рисом, одновременно жалея, что привела его в свой кабинет. Это было ее пространство, абсолютно свободное от Риса Пенхоллоу, и теперь каждый раз, глядя на свою книжную полку, она видела, как он стоит там, изучает ее книги, задает ей вопросы и, похоже, на самом деле интересуется ее ответами.

Какой ублюдок.

Но потом каждый раз, когда она думала об их поцелуях, то вспоминала, чем все закончилось – призраком в библиотеке, уверенностью, что лицо этого призрака она видела и раньше. Призрак так явно и целенаправленно что-то искал, и это должно быть как-то связано с проклятием, но как именно?

Так что на самом деле неудивительно, что ее лекция о функциях феодальной системы состояла ровно из двух основных пунктов, один из которых емко гласил: «КРЕСТЬЯНЕ??»

Покачав головой, Виви наклонилась над столом и щелкнула выключателем электрического чайника, надеясь, что чашка крепкого чая поможет ей собраться с мыслями. Гвин и тетя Элейн подарили ей ярко-розовый чайник на прошлое Рождество, и она любила его, но еще больше любила чай, который они запаковали для нее вместе с ним. Это была одна из смесей тети Элейн и на вкус напоминала мяту, лакрицу с легкой копченой ноткой, в то же время в ней было достаточно кофеина, чтобы помочь Виви пережить даже самые отвратительные экзамены.

Она только успела сделать себе чашку, когда раздался стук в дверь кабинета.

Мозг все еще был затуманен мыслями о Рисе, и она почти ожидала увидеть, как он стоит там – или опирается о косяк. Рис никогда не стоял прямо, если мог найти опору для спины.

Но женщина в ее дверном проеме определенно не была Рисом, а стояла с такой прямой осанкой, которую Виви едва ли когда-либо видела в жизни.

Женщина была молода, вероятно, ровесница Виви, и у нее были темные волосы, убранные назад с помощью пары заколок.

– Вивьен Джонс? – спросила женщина с дружелюбным выражением лица, на ее лице при улыбке заиграли ямочки. – Я Аманда Картер. – Она вошла в кабинет Виви, закрыв за собой дверь. – С факультета колдовства.

Ложка Виви звякнула о край ее кружки.

– Серьезно? – спросила она.

Аманде не могло быть и тридцати, что, по мнению Виви, делало ее самой молодой ведьмой в магическом преподавательском составе.

И на ней были джинсы.

Разрешались ли джинсы на факультете колдовства? Потому что в таком случае, задумалась Виви, не грех было бы и перевестись.

– Вас прислала доктор Арбутнот? – спросила она, и Аманда кивнула. – Ну да, она. Это из-за истории с призраком?

Чудненько.

Указав на стул перед своим столом, Виви предложила:

– Пожалуйста, присаживайтесь. Чаю?

Слегка приподняв подбородок, Аманда понюхала воздух.

– Это одна из смесей вашей тети?

Удивленная, Виви слегка улыбнулась и подошла к коробке с чайными листьями, стоявшей на углу стола.

– Так и есть. Она продает его в магазине, но, по-моему, эта партия особенно удалась.

– Потрясающе, – восхитилась Аманда, и Виви почувствовала, как у нее поднялось настроение. Кто-то из магического отдела говорит «потрясающе» и носит джинсы? Кто знал?

Она приготовила Аманде чашку чая и передала ее, и лишь тогда собеседница спросила:

– Как долго вы здесь работаете?

Виви подула на поверхность своего чая, прежде чем ответить.

– Три года. А вы?

– Несколько месяцев, – усмехнулась ей Аманда. – Все еще осваиваюсь.

– Неудивительно, – сказала Виви, а затем Аманда потянулась к сумке, которая стояла у ее ног.

– Итак, как вы знаете, призрак Пайпер Макбрайд разгуливает на свободе.

– Верно, – откликнулась Виви, вспомнив призрака во фланели и «конверсах», мечущегося меж книжных полок. – Извините за это.

Аманда одарила ее еще одной легкой улыбкой, махнув рукой.

– Эй, дерьмо случается. И из того, что они мне рассказали, Пайпер в свое время была настоящей дрянью. Все время старалась узнать историю города, пыталась вызвать духов…

Виви нахмурилась. Доктор Арбутнот сказала ей, что Пайпер занималась темной магией, но ни словом не дала понять, что магией призыва. А это уже совсем другой разговор. Неудивительно, что она оказалась мертва.

– В любом случае мы связали ее, но, очевидно, сейчас она свободна, так что весь фокус в том, чтобы снова поймать ее, – продолжила Аманда.

– Как мы это сделаем?

Откинувшись на спинку стула, Аманда достала из сумки свечу.

– Как вы относитесь к домам с привидениями?

Глава 20

У Риса не было никаких серьезных планов на вечер. В основном он подумывал о том, чтобы усесться на ужасно неудобном диване, который его отец купил специально для этого места, и выпить бутылку красного вина. Где-то в это же время он мог выкроить часок, чтобы вяло погуглить «снятие проклятия» и для того, чтобы пожалеть себя, но едва только открыл бутылку «Шираза», которую, как он, собственно, и надеялся, Саймон приберегал для особого случая, зазвонил его телефон.

Вивьен.

Ему оставалось только гадать, для чего она просит его о личной встрече в полночь, указав только адрес, и всего процентов восемьдесят его догадок были грязными мыслишками.

Очевидно, он эволюционировал как человеческое существо.

Поэтому он схватил пальто, внес адрес, который дала ему Вивьен, в навигатор, и понадеялся, что на этот раз арендованная машина не подведет.

Так и было, но, остановившись на грунтовой дороге у металлических ворот, он пожалел, что не проколол шину у порога дома и не остался следовать первоначальным планам на вечер.

Вивьен стояла у ворот, одетая во все черное, волосы были заплетены в тугую французскую косу, и, выйдя из машины, Рис окинул взглядом ее наряд, дополненный черными кожаными перчатками.

– Ты позвала меня сюда, чтобы убить? – крикнул он. – Потому что, может, это и решит наши проблемы, но должен сказать, что возражаю как по моральным, так и по личным соображениям.

Покачав головой, она подошла ближе, и Рис уловил еще одно дуновение этого проклятого запаха, сладкого и пьянящего на фоне свежего и дымного осеннего вечера.

– Мы отправляемся в своего рода… квест.

Впервые Рис заметил сумку, перекинутую через ее плечо, и фонарик – карманный фонарик – в руке.

– Квест по разрушению проклятия? – уточнил он, и она нахмурилась.

– Скорее, связанный с проклятием.

Что ж, по крайней мере, это было многообещающе.

Постучав по фонарику, который она держала, Рис спросил:

– Не доверяешь своему маленькому заклинанию освещения?

Фонарик мигнул, и он наконец смог ясно разглядеть лицо Виви. Огромные на фоне карей радужки зрачки подчеркивали нервную бледность ее лица.

– Считаю, такая магия не стоит свеч.

Сунув руку в сумку, она вытащила еще один фонарик и протянула ему.

– Держи.

С этими словами она повернулась, направилась обратно к воротам и преодолела забор с легкостью, которая, по идее, не должна была возбуждать его, но он уже начал привыкать видеть все, что связано с Виви… эротичным. Ее походка, умение перепрыгивать через заборы, узор в горошек… Все это было очень привлекательно, и если Рис испытал некоторое удовлетворение, когда заметил, что ее собственные глаза немного остекленели, когда он положил одну руку на ворота и легко перепрыгнул через них, то это потому, что ничто человеческое ему было не чуждо.

Что также объясняло ту дрожь дурного предчувствия, что пробежала по его спине в момент приземления на сухие листья, устилавшие тропинку внутреннего двора.

Они были в глуши, в лесу, в – он посмотрел на часы – 11:47 ночи; ночь эта, казалась, давила на них своей всепоглощающей чернотой, и он остановился, поймав спутницу за локоть.

– Хорошо, я горжусь тем, что я из тех парней, что стойко выдерживают удары судьбы, но серьезно. Куда мы направляемся?

Вивьен кивнула в сторону дороги.

– Там, наверху, есть дом. Ну, на самом деле хижина. Несколько пенхейвенских студентов с магического отделения арендовали его в прошлом.

Остановившись, Вивьен повозилась с фонариком, и Рис осторожно ткнул ее в ногу носком ботинка.

– Продолжай.

Она откашлялась.

– Включая Пайпер Макбрайд. Призрак, которого мы видели в библиотеке и теперь должны поймать.

Вивьен пошла дальше по дороге, и Рис снова поймал ее за локоть.

– Прости, ты сказала, что мы собираемся поймать призрака?

Выдохнув, Вивьен вскинула руки вверх.

– Не поймать, если быть точной. Скорее… задержать.

Она снова порылась в своей сумке, и Рис подумал, не была ли эта сумка родственной сумке Мэри Поппинс. Что она собиралась извлечь из этого чудо-прибора дальше? Меч? Комнатное растение?

– Мы просто должны зажечь вот это, – сказала она, и Рис, прищурившись, взглянул на серебряную свечу, которую она держала.

– Свеча Эвридики? Где ты вообще ее взяла? – Рис видел такую только один раз, в запертом шкафу в библиотеке своего отца, и был почти уверен, что Саймон угрожал ему страшными телесными наказаниями в случае, если любопытный отрок возжелает когда-либо к ней прикоснуться. Их редко можно было встретить, и магия, которой они обладали, была по-настоящему мощной.

– Аманда, – ответила Вивьен, и, поскольку Рис просто продолжал смотреть на нее, засунула свечу обратно в сумку. – Она одна из ведьм колледжа. Доктор Арбутнот послала ее в мой кабинет с этой свечой. По-видимому, все, что нам нужно сделать, это пойти в дом Пайпер, найти место, где она в тот день устроила свой алтарь, и зажечь свечу. Тогда свеча…

– Вберет в себя ее дух, который затем можно будет выпустить, если зажечь свечу в более безопасном месте.

– Верно, – кивнула Вивьен. – И тогда ведьмы колледжа смогут снова связать ее.

Над головой ухнула сова, и Рис запрокинул голову, чтобы изучить ночное небо. Луна была почти полной, скелетообразные деревья тянулись к звездам, идеальная ночь для вызова злых призраков, и Рис в глубине души знал, что это ужасная идея.

– Почему они не могут прийти и сделать это сами? – спросил он, и Вивьен вздохнула, убирая со лба выбившуюся прядь волос.

– Это должны быть мы. Мы ее освободили, нам же ее и ловить. Но свеча делает всю работу. Нам просто нужно зажечь ее, подождать, пока дух, ну знаешь, не… – она подняла руку и сделала неопределенный жест, похожий на взмах, – втянется в него, а затем – готово!

Она улыбнулась ему, возможно, самой фальшивой улыбкой, которую Рис когда-либо видел в своей жизни.

– Проще пареной репы!

– Ты, должно быть, имеешь в виду сорт репы, который принято выращивать в живых птицах, я правильно понимаю? Потому что мне здесь ничего не кажется особенно легким, Вивьен.

– Аманда сказала, что так и будет.

– О, ну, если Аманда сказала, что так и будет, тогда вообще никаких проблем! Наш старый друг, Аманда.

Закатив глаза, Вивьен отвернулась.

– Может быть, мне следовало прийти одной.

– Может быть, никому из нас не следовало приходить, и тебе нужно было послать ту ведьму в пешее эротическое. Я-то думал, ты к ведьмам из колледжа относишься с неприязнью.

– Да, они мне не нравятся, – согласилась она. Теперь, когда они углубились в лес, ее ботинки захрустели по сухим листьям, а Рис поднял плечи, оттягивая воротник куртки. Разве это не Юг? Разве на Юге не должно быть тепло?

– Но Аманда была милой, и она хотела помочь, и так как призрак освободился по моей вине…

– Это наша вина, – поправил он. – Похоже, в этой катастрофе виноваты двое, Вивьен.

Тогда она остановилась и снова обернулась.

– Ну, если это и твоя вина тоже, тогда, может быть, тебе стоит перестать ныть о помощи.

– Я не ною, – настаивал он, но потом понял, что почти невозможно произнести это предложение исполненной достоинства интонацией, поэтому прочистил горло и сказал: – Я просто считаю, что зажигать Свечу Эвридики в пору, когда магия настолько неустойчива, – плохая идея.

– Ах! – Вивьен указала на него, но так как сделала это рукой, держащей фонарик, Рис на мгновение ослеп.

Он поднял руку, защищаясь от яркого света, и Вивьен немедленно опустила фонарик.

– Прости. Но, как я уже говорила, ах! Я тоже об этом подумала. Но есть несколько но. Во-первых, мы сами не занимаемся никакой магией. Никаких заклинаний, никаких ритуалов. Свеча сама делает всю работу, и во‑вторых…

Она поманила его пальцем, и Риса встревожило то, как участилось его сердцебиение от этого жеста.

Он почувствовал, что дрожь пошла ниже, его член хотел следовать за ней, куда бы она ни направилась, и Рис снова подумал о том поцелуе в библиотеке, о том, какой податливой и упругой она была в его объятиях, каким жаром пылала его кожа.

– Рис, – окликнула Вивьен, а затем, черт возьми, снова пошевелила пальцем. – Иди сюда.

Он был действительно идиотом, просто самым одурманенным придурком во всем мире, потому что снова рвался к ней навстречу.

Пряча руки в карманах, Рис приблизился и вскинул брови.

– Что еще?

Положив одну руку ему на плечо, она слегка подтолкнула его на несколько шагов вправо, а затем взглянула на него со знакомой ему солнечной улыбкой.

– Я забыла тебе сказать. Тетя Элейн кое-что поняла. Проклятие? Он существует только в пределах города. Вероятно, потому что магия только подпитывает Грейвс-Глен.

– Гриффад был очень специфическим ублюдком со всех точек зрения, так что это имеет смысл, – признал он.

– Верно, – согласилась Вивьен. – И на данный момент мы официально находимся в двух… нет, в трех шагах от города Грейвс-Глен.

С этими словами она подняла руку с его плеча и пошевелила пальцами.

Тот маленький шарик света, который она вызвала в его первую ночь в городе, ожил и завис над ними. Он не спешил взорваться огненным шаром, который опалил бы его брови, поэтому Рис предположил, что она была права. Проклятие не простиралось за городские пределы.

По крайней мере, это принесло облегчение.

– А теперь пошли. Нам нужно поймать призрака.

…и момент облегчения закончился.

Они продолжали идти по дороге еще несколько минут, деревья становились гуще, тропинка уже, и, хотя у Риса не было того предчувствия, как тогда в библиотеке, он все еще хотел оказаться где угодно, только не здесь.

А затем, когда тропинка сузилась еще больше, плечо Вивьен коснулось его плеча, и внезапно прогулка в ночном лесу к дому с привидениями показалась не такой уж и плохой затеей. Может, он уже и не хотел возвращаться к одиночеству своего дивана. Может быть, он…

– Ох ты ж б…

Рис мгновенно остановился, уставившись на дом, который внезапно вырос перед ним.

Решив поискать «дом с привидениями» в интернете, подумал он, вы бы первым же результатом получили именно такую фотографию. Это было похоже на декорацию из типичного плохого фильма ужасов, коих он пересмотрел предостаточно, и, поднимаясь по кривым ступенькам, он больше боялся подхватить столбняк, чем встретить призрака. Ставни из одного окна выпали напрочь, входная дверь пьяно висела на петлях.

– Может быть, библиотеке нужен призрак, – протянул Рис, изучая дом. – Может быть, мы просто оставим его там. Своя изюминка, понимаешь?

Вивьен, остановившись, глубоко вздохнула.

– Нам просто нужно войти и зажечь свечу. Держу пари, мы сможем войти и выйти примерно за три минуты.

– Это примерно на четыре минуты дольше, чем я хочу находиться в этом доме, – ответил Рис, но затем он посмотрел на нее, увидел, как она прикусила нижнюю губу, и понял, что они не уйдут, не выполнив возложенную на них задачу.

Поэтому, сделав глубокий вдох, Рис протянул ей руку.

– Пойдем поймаем привидение.

Глава 21

Виви сказала себе, что внутри хижина не будет более жуткой, чем снаружи. Вероятно, это одно из таких мест, что пугает экстерьером, а внутри просто пустой старый дом. Ничего особенно зловещего.

За те несколько мгновений, которые у нее были до того, как Рис толкнул входную дверь, Виви позволила себе по-настоящему поверить в это.

А потом они вошли в гостиную и…

– Я вырос в настоящем доме с привидениями, и это место еще хуже, – заметил Рис.

– Намного хуже. В твоем родовом поместье я никогда не была, но охотно в это верю.

Внутренняя часть хижины когда-то давно была оклеена обоями с, вероятно, довольно очаровательным дамасским узором, которые теперь спадали рваными полосками, открывая гнилые испачканные доски стен. Пятна плесени ползли по потолку, а стоящий в углу бархатный диван, похоже, разлагался как живое существо, одна из его ножек отсутствовала, в средней подушке была дыра.

Остальная мебель находилась в таком же ужасном состоянии, большая ее часть покрыта толстым слоем пыли, но пол оказался на удивление чистым, и Виви огляделась, задаваясь вопросом, бывали ли здесь другие люди.

Рис, казалось, тоже это заметил, нахмурившись, оглядываясь по сторонам и освещая фонариком фотографию в рамке, прикрепленную к стене. На ней была изображена Пайпер в окружении других подростков, все они были одеты по моде девяностых и стояли на фоне зданий Пенхейвенского колледжа.

– По крайней мере, мы знаем, что попали в нужное место, – заметил он, а затем обвел лучом комнату. – Но почему пол такой чистый?

– Может быть, у нее было заклинание, – предположила Виви. – Какое-то очищающее заклинание, которое вроде как сохранилось после ее смерти?

Рис пожал плечами.

– Возможно. Случались и более странные вещи.

Избегая осколков разбитого окна, Виви прошла дальше в комнату. Одна половица показалась удивительно мягкой и зловеще скрипнула под подошвами.

– Итак, – начала она, с трудом сглотнув. – Нам просто нужно выяснить, где у нее был алтарь, зажечь свечу…

– И убираться отсюда к чертовой матери. С большим удовольствием, – закончил Рис, и Виви кивнула.

– С огромным.

Хижина, к счастью, оказалась небольшой. В ней была только передняя комната с крошечным шкафом, маленькая комнатушка, она же, вероятно, спальня Пайпер, и кухня со старой и местами ржавой утварью.

Виви думала, что найдет искомое в спальне, но та была совершенно пуста и, в отличие от гостиной, покрыта пылью. К тому же здесь не обнаружилось и намека на остаточную магию, никаких древних восковых пятен или испачканных сажей стен, никаких интересующих Виви улик.

Затем она проверила кухню, но, как и в спальне, там было пусто, если не считать древнего стола и наполовину сгнивших стульев, несильно отличавшихся от груды дров.

Рис все еще осматривал гостиную, присев на корточки у камина и осветив фонариком потрескавшийся кирпич.

– Я ничего не чувствую, – заявил он, и Виви посмотрела на его бедра, туго обтянутые джинсами, на широкие плечи. Пока он осматривал дымоход, луч ее собственного фонарика выхватывал то резкость его скул, то линию челюсти.

– Эм. Да. Я тоже, – согласилась она и отвернулась, прежде чем он успел бы заметить, как она пялится на него.

Она пришла сюда, чтобы поймать призрака, а это одна из наименее сексуальных вещей на планете.

Конечно, библиотечные кабинеты тоже должны были быть несексуальными, и они, безусловно, доказали, что это не так.

Она и Рис плюс слабо освещенные небольшие помещения явно плохо сочетались вместе, так что чем скорее она покончит с этим, тем лучше.

– Должно быть, мы что-то упускаем, – предположила она.

– Может быть…

Они услышали это одновременно.

Шаги.

У Виви пересохло во рту, колени внезапно стали немного ватными, а желудок скрутило. Увидеть призрака средь бела дня в здании, полном людей, оказалось весьма страшно. Чтобы один из них появился здесь, в обстановке, подобающей скорее какому-нибудь дрянному шоу об охотниках за привидениями, что так нравились Гвин?

Виви вздрогнула. Нет, спасибо.

Рис встал, выключив фонарик, и Виви сделала то же самое, также погасив свое заклинание освещения, и они замерли в темной комнате, освещенной только луной, прислушиваясь.

Шаги приближались, но теперь Виви поняла, что они доносятся с улицы. Она слышала, как листья и галька хрустят на дорожке снаружи, и когда источник шума подошел ближе к дому, она услышала шепот, который, похоже, принадлежал не одному человеку.

Вздохнув с облегчением, Виви посмотрела на Риса. Никаких призраков, – одними губами произнесла она, и он кивнул, но затем указал на дверь.

Но кто тогда, – беззвучно спросил он, и Виви молча двинулась к приоткрытому окну, держась в тени и вглядываясь в темноту.

Сиял только один фонарик, но было ясно, что к дому приближаются два человека, прижавшись друг к другу как можно ближе. А потом, когда луна вышла из-за облака, Виви хорошо рассмотрела одно из их лиц.

Ты, должно быть, шутишь надо мной.

Она развернулась и поспешила прочь от окна так быстро и так тихо, как только могла.

– Это один из моих учеников, – прошипела она Рису. – Хейнсли. Который, кстати, отстает по предмету, потому что постоянно списывает, и…

– Может быть, расскажешь мне все в деталях позже? – прошептал в ответ Рис. Он кивнул на входную дверь. – Это единственный выход. Что будем делать?

– Что делать? – повторила Виви. Она слышала, как приближались Хейнсли и его девушка, девушка смеялась, а Хейнсли что-то рассказывал ей тихим шепотом.

– Послушай, теперь понятно, почему пол здесь такой чистый, – сказал Рис, его голос был едва слышен. – Это, очевидно, место для перепихона, так можем притвориться, что мы здесь именно для этого, и нагло их отогнать?

Виви моргнула, глядя на него, даже когда услышала, как со скрипом открылись ворота.

– Перспектива, что мои ученики узнают о моей сексуальной жизни, пугает меня сильнее, чем если они поймут, что я ведьма.

Рис решительно кивнул.

– Отлично. Тогда прячемся.

С этими словами он схватил ее за руку и потащил к маленькому шкафу в передней комнате, закрыв за собой дверь как раз в тот момент, когда они услышали шаги на крыльце.

Сердце Виви сильно колотилось, руки дрожали, и на секунду она была так занята, сосредоточившись на том факте, что из всех людей именно Хейнсли Барнс чуть не застукал их за прятками в доме с привидениями, что не сразу поняла, насколько крошечным был шкаф.

И как близко к ней оказался Рис.

Там едва хватало места для них двоих, Виви стояла спиной к стене, Рис был так близко, что у него не оставалось выбора, кроме как опереться руками о стену позади нее. Либо так, либо стоять с ней в обнимку, и ее собственные руки были плотно прижаты к бокам, потому что она чуть не схватила его за талию, когда дверь за ним закрылась.

Рис, казалось, понял это в ту же секунду. Она почувствовала, как он втянул воздух, его тело аккуратно прижалось к ее, ее груди прижались к его груди, их бедра выровнялись, даже колени соприкоснулись.

И его рот…

Рис повернул голову так близко к ней, что губы Виви почти коснулись его щеки, а затем она почувствовала его губы возле своего виска.

– Прости, – едва выдохнул он, и она покачала головой.

– Все в порядке. – Слова были чуть громче движения ее губ, но он, казалось, понял смысл и немного расслабился, что каким-то образом еще больше сблизило их.

Хотя Виви ничего не могла разглядеть внутри шкафа, она закрыла глаза.

Хорошо. Ладно, она сможет это пережить. Может быть, они не задержатся надолго. Может, ее мир не обернется адом, если она услышит, как Хейнсли Барнс занимается с кем-то сексом.

Входная дверь со стоном открылась, и Виви услышала, как Хейнсли и девушка засмеялись, а затем зашикали друг на друга, громко топая ногами по деревянному полу.

– Это место действительно отстой, – сказала девушка.

Похоже, каждый звук вне шкафа был отлично слышим с их позиции.

Может быть, проклятие продолжало работать в этом месте.

– Если думаешь, что я здесь раздеваться буду, ты умом тронулся, – продолжила девушка, и Виви почувствовала, как губы Риса коснулись ее виска.

Да, подумала Виви. Это так отвратительно. Не раздевайся здесь, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Но потом Хейнсли сказал:

– Тебе не кажется, что это заводит? Заниматься этим в доме с привидениями?

Рис прислонился лбом к стене позади Виви с еле слышным стоном.

– Нет, – ответила девушка, но тут же захихикала, и наступила густая тишина.

Когда Хейнсли заговорил снова, его голос звучал ниже, чем раньше.

– Давай, Сара. Все будет супер, обещаю.

Виви едва удержалась, чтобы не фыркнуть, и знала, что Рис почувствовал это, потому что его улыбка у ее виска стала шире.

– Ты обещал то же в прошлый раз, а делов оказалось на две минуты, – заявила Сара, и Рис убрал руку из-за спины Виви, чтобы ненадолго прижать ее к груди, имитируя смертельный выстрел.

Виви прикусила губу, чтобы удержаться от смеха, даже когда внезапно очень остро ощутила тыльную сторону ладони Риса между ними, прикосновение его костяшек к своим ключицам. Даже не имея возможности видеть его руку, его пальцы, она могла представить их идеальное, изящное сложение.

– У тебя руки музыканта, – сказала она ему однажды. Они лежали на крошечной кровати в ее комнате в общежитии, ноги Риса свисали с края кровати, простыня прилипла к их потным телам. Виви пребывала в мечтательном посткоитальном состоянии, играя с его пальцами, переплетая и распутывая их, царапая ногтями тыльную сторону его ладони, пока он изучал ее при свечах.

– Прошу прощения, мадам, это руки колдуна, – ответил он. – Не могу извлечь ни одной ноты.

А потом она взяла ту руку, с которой играла, и сунула ее под простыню, между ног, прямо туда, куда хотела, движение было таким смелым, что заставило ее покраснеть, но она все равно сделала это.

В таком случае, сказала она, я знаю магию, которую ты можешь сотворить.

Ее он и применил. Снова и снова.

Гораздо дольше, чем две минуты.

Хейнсли и Сара все еще разговаривали, но Виви больше не слушала, и хотя Рис ясно дал понять, что не может читать ее мысли, она чувствовала, что он должен знать, о чем она думает, что она вспоминает. Он так неподвижно прижался к ней, его дыхание было медленным и ровным, и когда он наклонил голову, совсем чуть-чуть, его нос скользнул по ее подбородку, заставив ее задрожать.

Только это. Легчайшее прикосновение, и ее соски напряглись у его груди, ее дыхание участилось, каждый нерв в ее теле ожил.

Медленно она позволила сжатым по бокам рукам изменить положение, осторожно положив их ему на бедра.

Рис воспринял это как приглашение, на что она и рассчитывала, придвинувшись еще ближе. На этот раз никакой случайности, никакой неловкости. Это было сделано намеренно. Он крепко прижимался к ней, и она оторвала одну ногу от пола, обхватила его голень своей, отодвинула бедра от стены. Он опустил голову, губы скользнули по тому месту, где шея соприкасалась с плечом, и заставили ее еще крепче зажмуриться.

Одна рука лежала у нее на пояснице, другая все еще была прижата к стене рядом с ее головой, и они стояли так в течение долгого времени, губы его прикасались к ней недостаточно плотно для поцелуя, и Виви с трудом подавила стон, когда его рот скользнул вверх по ее шее, обдав ее горячим и влажным дыханием.

Ее руки поднялись с его бедер, чтобы обнять спину, кожа его куртки холодила ей ладони, а тем временем его руки легли в замок ей на шею, но он не спешил с поцелуем, не потому ли, думалось ей, что, как и она себя, пытался убедить себя в случайности прикосновений, дыхания, паром оседающего на коже, убеждал себя не дать совершиться ошибке.

Легче было думать о таком в темноте, где не существовало ни слов, ни взглядов. Только чувства и прикосновения.

Желание.

Затем из-за шкафа Виви услышала глухой удар.

Она замерла, почувствовав, как Рис оторвал голову от ее шеи, а Хейнсли тем временем сказал:

– Ты права. Это место, вероятно, слишком дурное, чтобы здесь дурачиться. Хочешь, мы хотя бы попробуем исследовать его или что-то в этом роде? Посмотрим. Какие ужасы здесь еще могут быть?

Виви вдруг представила, какое лицо будет у Хейнсли, когда он распахнет шкаф и увидит, как его профессор истории – чьи уроки он в настоящее время прогуливал, – стоит в нем в обнимку с каким-то парнем, с раскрасневшимся лицом и растрепанными волосами.

Нет, этого не должно было случиться.

Пришло время Хейнсли и Саре убираться отсюда, а ей – разобраться с призраками.

Слегка толкнув Риса в грудь, Виви показала, что он должен отодвинуться как можно дальше, и обрадовалась, что он смог понять ее, не видя.

Подняв руку, Виви прижала кончики пальцев к стенке шкафа, ее губы беззвучно зашевелились, складывая слова очень простого заклинания.

Она действительно надеялась на то, что Аманда не ошибалась, когда говорила, что на таком расстоянии от города проклятие не будет действовать на магию.

Снаружи, на этот раз громче, раздался еще один глухой удар, и Виви услышала резкий голос Сары:

– Что это было?

Сосредоточившись на заклинании, Виви визуализировала ту фотографию на стене, направила на нее свою энергию, а затем услышал треск рамы, ударившейся об пол, звон разбитого стекла и крик Сары.

– Я хочу уйти отсюда! – заорала она, и Виви молилась о том, чтобы Хейнсли проявил достаточно благоразумия и не стал убеждать ее, что это не имеет значения, и тем более не попытался доказать свою мужественность в борьбе с призраком.

На всякий случай она послала еще одну волну магии к входной двери и услышала, как та заскрипела на петлях, ударившись о стену снаружи.

На этот раз заорала не только Сара, и Виви мысленно поздравила себя с победой, услышав, как две пары ног с грохотом выбежали из дома и направились по тропинке обратно в лес.

– Отличная работа, – сказал Рис все еще тихим голосом, и Виви улыбнулась в темноте.

– И у меня случаются озарения.

– Не сомневался в этом.

Теперь они остались одни в доме. Не было никаких причин замереть в шкафу, тесно прижавшись друг к другу в его темноте, но ни один из них не двигался с места.

– Вивьен, – выдохнул Рис, и Виви почувствовала, как он произносит ее имя, его дыхание коснулось ее губ. Он продолжал находиться так близко. Они все еще стояли вплотную.

Другая ее рука в поисках опоры потянулась к противоположной стене, когда он опустил голову.

А потом она вскрикнула, когда кончики ее пальцев обожгло, как будто она прикоснулась к розетке.

– Что такое? – спросил Рис, немедленно отступив назад и включив фонарик, свет которого охватил стену справа от них.

– Думаю, – откликнулась Виви, глядя на нарисованные на ней знаки, – мы нашли алтарь Пайпер.

Глава 22

Рис знал, что должен испытывать восторг – ведь они нашли то, что искали. Он также понимал, что, вероятно, глупо чувствовать обиду на ведьму, которой много лет назад вздумалось устроить свой алтарь в маленьком шкафу, в котором спустя десятилетия Рис почти поцелует восхитительную женщину, прежде чем находка упомянутого алтаря поставила на его планах крест. Тем не менее поезд ушел, и теперь список преступлений Пайпер Макбрайд против Риса включал в себя не только бросок через библиотеку.

– Зачем ей держать свой алтарь в таком месте? – спросил теперь Рис, водя лучом фонарика по рунам, нанесенными Пайпер много лет назад. Некоторые из них он узнал, но другие были незнакомы.

– Предполагаю, что в ее жизни были люди, которые не знали, что она ведьма, – ответила Вивьен, опускаясь на колени на пол и прижимая пальцы к половице. – Или, может быть, потому что она занималась темной магией?

Переступив на пятки, она нахмурилась.

– В любом случае это не имеет значения. Главное, мы зажжем свечу, поймаем ее в ловушку, а потом уберемся отсюда.

– Понял, принял, – пробормотал Рис, все еще глядя на руны. В них было что-то зловещее, особенно в тех, что своими темными, резкими очертаниями, над которыми оказалось не властно время, избороздили низ стены.

Вивьен вытащила из своей сумки свечу, и Рис наблюдал, как она прикрепила ее к маленькому серебряному подсвечнику, прежде чем выудить коробок спичек.

Рис не знал, затаила ли она дыхание, зажигая свечу, но он точно затаил. Почему он не попытался отговорить ее от этого? Он знал, что она испытывала чувство вины в первую очередь из-за призрака, но это не входило в ее обязанности. Если бы ведьмы колледжа хотели поймать этого призрака, они, черт возьми, вполне могли бы сделать это сами.

Он наклонился вперед, чтобы сказать ей это – и, возможно, задуть чертову свечу, – когда температура в шкафу, казалось, упала на добрых десять градусов.

Похоже, слишком поздно.

– Она здесь, – выдохнула Вивьен, затем посмотрела на него. – Знаю, звучит жутко. Прости.

– Да, действительно, эти два слова превратили наше положение в кошмарное. До этого же здесь было весело, как в парке средь бела дня.

Вивьен снова посмотрела на свечу, но он увидел, как уголок ее рта изогнулся в подобии улыбки.

Но затем, когда они замерли в ожидании, а воздух все продолжал холодеть, Рис услышал какой-то шипящий звук, будто от включенного газа, и обернувшись, чтобы взглянуть на входную дверь, заметил, как под ней заклубился туман.

Туман светился, заливая комнату жутким голубым светом, собирался в клубы и неспешной волной двигался в их сторону.

Холод теперь был почти невыносимым, и Рис поймал Виви за локоть, помогая ей подняться на ноги, когда они оба вышли из шкафа, наблюдая, как туман все продолжает сгущаться, вытягиваясь вверх, пока перед ними не встала колеблющаяся фигура Пайпер Макбрайд.

Выглядела она не такой огромной, как тогда в библиотеке, и кроме того, слава богине, казалась чертовски менее раздраженной. Вид ее теперь, скорее, был смущенным, глаза скользили по месту, что когда-то было ее домом.

На глазах Риса и Вивьен от призрака Пайпер Макбрайд начали отделяться маленькие завитки тумана, которые как дым поползли к свече, очертания ее становились все прозрачнее.

– Я думаю, это работает, – едва слышно прошептала Вивьен, и Рис кивнул.

– Лучше бы работало побыстрее, если хочешь знать мое мнение.

– Прошу прощения, что древняя магия свечей для вызова призраков недостаточно впечатляет тебя, Рис.

– Я этого не говорил, просто…

– Пенхооооллллллоу.

Его фамилия продолжала звучать искаженным вздохом, и настоящий страх, ледяной и колюче-горячий одновременно, пробежал по спине Риса.

Призрак так и раскачивался на одном месте, даже в то время, как вещество, из которого он состоял, все больше и больше уплывало к свече. Глаза погибшей девушки были такими же бледно-голубыми, как и все остальное тело, зрачки своими размерами почти поглощали радужку, и Рису казалось, что она смотрит сквозь него, а не на него.

– Проклят Пенхоллоу, – добавила Пайпер, ее фигура продолжала истончаться. – Проклят за то, что было взято.

– Я-то думал, что был проклят за то, что оказался мудачиной, – пробормотал Рис Виви, но она продолжала хмуро смотреть на призрака.

– Что это значит? – спросила она. – Что он взял?

– Никогда оно не было твоим, мерзавец, – шипел призрак. – Ты взял его.

Теперь она разваливалась на части, ее голова плыла далеко от шеи, руки уплывали в спирали дыма, которые исчезали в пламени свечи.

Это была одна из самых пугающих вещей, которые когда-либо видел Рис, но Вивьен приближалась к ней.

– Но он ничего не взял, – заявила она, вздернув подбородок, когда голова духа поднялась еще выше. – Даже мое целомудрие.

– Это правда! – поддержал Рис. – И я не то чтобы берущий, я скорее одариваю.

– Ее не интересует твое сексуальное мастерство, Рис, – заметила Вивьен, не сводя глаз с призрака. – И я не уверена, что она на самом деле говорит о тебе.

Было трудно разглядеть, куда сейчас смотрела Пайпер, ее голова почти касалась потолка, но призрак открыл рот и издал вопль баньши, который шел по нарастающей, даже когда ее все быстрее втягивало в свечу, и Рис обнаружил, что приближается к Вивьен.

– То, что было неправильно, должно быть исправлено, то, что было взято, должно быть оставлено, – взвыла Пайпер, и воздух внезапно наполнился предгрозовым запахом озона.

А затем, под звуки второго вопля и смываемых в канализацию продуктов жизнедеятельности, остальную часть Пайпер засосало в Свечу Эвридики.

Пламя дрогнуло раз, другой, на мгновение вспыхнув голубым.

А затем затухло, оставив Риса и Вивьен в темноте.

Одних.

Глава 23

Было почти два часа ночи, когда Виви воспользовалась запасным ключом, чтобы отпереть «Грешное дело». Свеча Эвридики была спрятана в сумке, и пусть на вид и наощупь это была обычная свеча, она не хотела держать ее при себе дольше, чем это необходимо, и определенно не хотела оставаться с ней ночью в одной комнате.

Лучше было пока оставить ее в складском помещении магазина, куда Виви теперь и направлялась, а Рис следовал за ней по пятам.

Они почти не разговаривали по дороге и определенно не говорили о том моменте в шкафу, так же, как обходили молчанием поцелуй в библиотеке.

Виви и Рис действительно отлично научились не Касаться Некоторых Вещей В Разговоре, и, по ее мнению, так все должно было оставаться и впредь.

А еще, подумала она, отодвигая занавеску, ведущую в кладовую, ей нужно помнить о том, что надо бы избегать оставаться с ним наедине в тускло освещенных помещениях.

– О, черт возьми, – пробормотала она себе под нос, входя в кладовую.

Она забыла, что заклинание тети Элейн заставляло комнату меняться в зависимости от времени суток, даже в зависимости от погоды. Если бы на улице шел дождь, в камине потрескивал бы огонь, а на стенах уютно горели свечи. Если сияло солнце, то появились бы оконные проемы, весело пускающие солнечных зайчиков.

А если стояла середина ночи, то вас встречал огонь в камине, свечи и усыпанный звездами небосвод над головой.

– Твоя тетя принимает здесь кого-то поздно ночью? – спросил Рис, оглядываясь вокруг, и Виви, не сводя глаз с гардероба перед собой, ответила:

– Нет, это просто… атмосферно.

– Атмосферно, – повторил Рис, явно довольный. – Мне это нравится.

Виви ничего на это не ответила, просто открыла шкаф и осторожно достала свечу из своей сумки. Та все еще была немного прохладной на ощупь, холоднее, чем обычная свеча, и Виви осторожно поставила ее среди кучи простых белых свечей и нескольких банок с сушеными травами.

Утром она оставит сообщение, в котором предупредит об этом Гвин и Элейн, но сейчас она просто хотела подняться в свою квартиру и принять очень горячую ванну, а затем несколько часов поспать.

– Господи, уже поздно, – вздохнул Рис, и Виви кивнула, закончив устанавливать свечу.

– Знаю. Рада, что завтра у меня нет утренних занятий.

Позади себя она услышала тихий смешок Риса.

– Планируешь поколдовать во время занятий. Или позаниматься, пока колдуешь. Как я предполагаю.

– Это моя жизнь.

За исключением того, что Виви уже сто лет не занималась так плотно колдовскими штучками. И пусть сегодняшний вечер выдался не особенно радостным, было во всем этом что-то будоражащее. Пробираться через лес к хижине с привидениями, вызывать дух давно умершей ведьмы… Именно об этом думала Виви, когда впервые узнала о том, кем – чем – она была.

Может быть, именно поэтому она не чувствовала себя такой усталой, измотанной или напряженной из-за завтрашних занятий.

Она вошла в дом с привидениями, зажгла волшебную свечу и поймала гребаного призрака ведьмы.

И это было довольно потрясающе.

– Спасибо за помощь, – сказала она Рису, закрывая шкаф и поворачивая ключ в замке. – Уверена, на сегодня ты не планировал рисковать получить инфаркт при виде призрака.

Повернувшись, она прислонилась спиной к шкафу, скрестив руки на груди. Рис все еще стоял в другом конце комнаты, свет от камина играл на его красивом лице, волосы определенно делали Свое Дело, а щетина придавала лихой вид.

Вероятно, именно поэтому Виви сказала:

– И позволь задним числом поблагодарить тебя за то, что ни разу за время нашей учебы в колледже не пробовал заняться со мной сексом в доме с привидениями.

– Молодому Хейнсли действительно нужно сменить тактику, – признал Рис, зеркально копируя ее позу у шкафа напротив. – Но, честно говоря, знай я тогда о таком варианте, не преминул бы его испытать. Я бы попытался трахнуть тебя почти везде. Дом с привидениями, заброшенный приют, Департамент транспортных средств…

– Решись ты на последнее – и в следующий раз мы могли бы поэкспериментировать с сексом в тюрьме, – ответила Виви, будто не обращая внимания на то, как трепещет в груди сердце от его слов и вечной полуулыбки, желая, чтобы тетя Элейн не была так привержена своей эстетике, потому что эта комната с теплым деревом, мягким освещением и множеством доступных горизонтальных поверхностей не помогала делу.

– Оно бы того стоило, – сказал Рис, а затем его улыбка исчезла, хотя взгляд будто потеплел. – Я был без ума от тебя, Вивьен, – заметил он тихо.

Искренне.

– Совсем без ума.

Виви с трудом сглотнула, крепче обхватив себя руками. Она лихорадочно искала остроту, которую могла бы бросить в него, проколоть наступившую паузу как воздушный шар.

Вместо этого она сказала правду.

– И это чувство было вполне взаимным.

– Было? – Рис оттолкнулся от шкафа, придвигаясь ближе к ней. Было поздно, уже так поздно, и Виви не спала почти двадцать часов, но чувствовала себя теперь так же, как тогда, когда прикоснулась к рунам в хижине Пайпер.

Наэлектризованной. Живой.

– Потому что чем больше я об этом думаю, – продолжал он, все еще медленно приближаясь к ней, засунув руки в карманы, – тем больше склоняюсь к тому, чтобы отказаться от прошедшего времени. Может, стоит попробовать?

Он остановился, наблюдая за ней, и Виви знала, что, стоит ей сказать не делать этого, уйти – и он уйдет без единого слова. За это она тоже любила его много лет назад, за эту легкость, с которой он отдавал власть в ее руки. Она могла остановить его прямо сейчас.

Или она могла позволить ему подойти ближе и услышать, что он собирался сказать.

Не уверенная, может ли она доверять собственному языку, Виви просто кивнула, и один уголок рта Риса приподнялся.

– Я без ума от тебя, Вивьен Джонс. Снова. Или, может быть, мне следует сказать «все еще», потому что буду максимально честен с тобой, cariad [3]. Я не думаю, что это когда-нибудь проходило.

Cariad. Так он называл ее тем летом. Она все еще помнила, как он твердил ей это на ухо, шептал в плечо, бормотал между бедер.

Он все еще стоял в нескольких футах от нее, по-прежнему давая ей возможность и свободу положить этому конец, если она того захочет.

Она не захотела.

Сократив расстояние между ними, Виви положила руки на грудь Риса. Сквозь материал свитера ощущалось тепло его кожи, его сердце мерно стучало в ее ладонях, и, наклонившись, Виви вдохнула запах его кожи, лесной дым, ночной воздух. Она приникла к нему, и внезапно притворное нежелание такого исхода показалось ей невероятно глупым.

Подняв лицо, Виви приблизила свои губы к его губам.

Поцелуй в библиотеке был неистовым, пламя поднесли к бензину, гнев и разочарование подпитывали его так же сильно, как и похоть.

Тут все шло совсем иначе. Медленнее.

Его руки поднялись, чтобы обхватить ее лицо, большие пальцы рисовали нежные круги на ее подбородке, и Виви обнаружила, что ее собственные руки лежат низко на его талии, рот подается под напором его рта, и она вздыхает, пока его язык гладит ее губы.

– Твой вкус, – пробормотал он, когда они разомкнули поцелуй, его рот опустился на ее шею, и Виви закрыла глаза и откинула голову. – Не могу насытиться им. Никогда, черт возьми, не мог.

Еще одно воспоминание. В ту первую ночь на Празднике Солнцестояния, когда они соединились в его палатке. Виви никогда ни с кем так быстро не отправлялась в постель, всегда сначала ходила на положенное для перехода к этому этапу число свиданий. Поцелуй на втором, чуть больше – на третьем и так далее. До Риса у нее был секс только с одним парнем, и то он год за ней ухаживал.

Но в течение двух часов после встречи с Рисом он прикасался к ней ртом, ее бедро было перекинуто через его плечо, когда он целовал, лизал и сосал и полностью сводил ее с ума, снова и снова рассказывая ей, как хороша она на вкус, как она восхитительна, и она чувствовала себя великолепно. Сильной, стабильной, бесстыдной, раскованной.

Иногда она думала, что по-настоящему в то лето влюбилась в ту версию себя, какой становилась рядом с ним.

Но каким бы прекрасным ни было это воспоминание, она не хотела думать о прошлом, когда настоящее находилось прямо здесь, перед ней, руки скользили по ее бокам, кончики пальцев касались кожи чуть выше талии джинсов.

– Вивьен, если ты позволишь мне заставить тебя кончить сегодня вечером, я буду считать себя самым счастливым из мужчин.

Слова прозвучали с того места, где ее шея соприкасалась с плечом, и Виви почувствовала, как все ее тело сжалось в ответ.

Внезапно ей больше всего на свете захотелось, чтобы Рис Пенхоллоу заставил ее кончить в задней комнате этого магазина, и не хотелось подвергать свое желание пристальному анализу, размышлять обо всех причинах, по которым ей не следовало этого делать.

Это была долгая ночь, она чувствовала себя сильной и прекрасной, и красивый мужчина хотел довести ее до оргазма.

Почему бы ей не позволить этого?

Обхватив его шею сзади, Виви наклонилась, чтобы снова поцеловать его, позволяя своему языку скользить по его небу, наслаждаясь низким звуком, который исходил из его горла, когда она это делала.

– Пожалуйста, – прошептала она ему в губы, а затем они приземлились, запнувшись, на старинный бархатный диван у камина. Какая-то отдаленная часть мозга Виви напомнила ей, что он принадлежал какой-то знаменитой ведьме, что тетя Элейн поэтому действительно его любила, но она не могла сейчас об этом думать, не могла думать ни о чем, кроме Риса и его прикосновений.

Они упали спиной на диван, Рис потянулся, чтобы убедиться, что не обрушился на нее всем весом, и Виви обхватила его за шею, когда он уткнулся носом в изгиб ее шеи.

Рис вытащил ее рубашку из джинсов, стянул ее с груди, и когда его рот накрыл ее сосок через кружево лифчика, Виви ахнула, сжав пальцы в его волосах.

Его язык лениво описывал круги, скольжение ткани плюс влажный жар его рта заставляли ее извиваться под ним, нуждаясь, умоляя.

Скрежет молнии громом прозвучал в тихой комнате, и Рис снова взглянул на нее, глаза, с расширенными от желания зрачками, встретились с такими же глазами.

– Все хорошо? – спросил он, и она кивнула в ответ, почти отчаянно, обхватив его за шею, притянув его рот к своему.

– Лучше, чем хорошо, – выдохнула она, а затем его рука оказалась там, скользнув по хлопку ее трусиков, и она приподняла бедра с дивана в безмолвной мольбе.

На мгновение он замер, нависая над ней, его волосы упали на лоб, губы приоткрылись от силы его дыхания, и та первая ночь будто вернулась к ним. Тогда, в его палатке на Празднике Солнцестояния, он так же смотрел на нее сверху вниз, и тот же кулон подмигивал у него на груди.

– Господи Иисусе, ты прекрасна, – сказал он срывающимся голосом, с более сильным акцентом, от одного звука которого Виви готова была кончить. По выражению его глаз, столь же любящих, сколь и жарких, и не в первый раз, она подумала, насколько было бы легче, если бы они не нравились друг другу так сильно. Если бы это был просто секс, страсть и желание, без этого тепла.

– Заставь меня кончить, Рис, – услышала она свой голос, почти незаметный на фоне потрескивания огня и шума собственной крови в ушах. – Сейчас.

Ей нужен был жар, чтобы заглушить это тепло. Если бы она смогла убедить себя, что ей нужен только этот секс, просто чтобы кончить, на этот раз было бы легче смотреть, как он уходит.

Или, по крайней мере, она надеялась, что так оно и будет.

В течение нескольких вдохов Рис продолжал просто смотреть на нее, его глаза были почти черными, грудь поднималась и опускалась, и Виви напряглась, задаваясь вопросом, остановился ли он или копил свою страсть перед последующим наступлением.

А затем его пальцы снова нашли ее, давили и рисовали круги, погружались в ее влагу, чтобы скользить, проводить по ней кончиками пальцев, и Виви закрыла глаза, бессвязные крики срывались с ее губ, а он прикасался к ней и делал это вновь и вновь.

Оргазм, казалось, начался где-то глубоко внутри нее, распространяясь до пальцев ног, кончиков пальцев, сосков, и она обняла его еще крепче, когда искры вспыхнули у нее перед глазами, когда она потеряла себя для всего, кроме него, так же, как и в ту самую первую ночь.

На этот раз все по-другому, сказала она себе, целуя его шею, челюсть, рот, везде, куда могла дотянуться.

Так и должно быть.

Глава 24

– Так это Свеча Эвридики.

Виви спрятала зевок за своей кофейной кружкой и кивнула Гвин.

– Агаааа.

Они втроем сидели за большим столом в задней части кладовки «Грешного дела», рассматривая серебряную свечу, лежащую среди охапок трав и фитилей, которые тетушка Элейн использовала для производства собственных свечей. При дневном свете, в уютной и удобной комнатушке, не верилось, что в ней может быть заключен призрак.

Но Виви все еще преследовало видение Пайпер Макбрайд, затягиваемой в свечу; по спине пробежал холодок. Чем скорее Аманда заберет у нее эту штуку, тем лучше. Девушка должна была прийти в кабинет Виви в тот же день, но сначала Виви хотела показать свечу своей тете и кузине, отсюда и импровизированная встреча в кладовке.

Пока они изучали свечу, Виви изо всех сил старалась не косить глазами в сторону дивана, стоящего у дальней стены. Несмотря на то, что связанные с ним события произошли всего несколько часов назад, прошлой ночью (то есть рано утром), казалось, все это привиделось ей во сне.

Фантастическом, неприличном сне.

Вот только все это имело место в реальной жизни, и сегодня ей придется принять свершившееся как факт.

И его причины.

Причина в том, что у тебя выдалась тяжелая ночь и ты заслужила этот оргазм, прозвучал в ее голове голос Гвин, и Виви была вынуждена согласиться. Несмотря на общую вымотанность и трехчасовой сон, этим утром она чувствовала себя… хорошо. Лучше, чем хорошо. Лучше, чем чувствовала себя в течение долгого времени. И даже ожидая тошнотворного приступа вины за совершенную ошибку, она знала, что ничего не дождется.

Потому что это не было ошибкой. Это было весело. И разве этого недостаточно?

Нахмурившись, тетя Элейн наклонилась поближе, поправляя очки на переносице.

– Это не почерк ведьм колледжа, – пробормотала она. Одна рука зависла над свечой, как будто она могла что-нибудь обнаружить таким образом.

– Ведьма, которая пришла поговорить со мной, выглядела иначе, – сказала Виви, пожимая плечами. – Может, они решили осовремениться.

Гвин пренебрежительно фыркнула, подтянув одно колено и обхватив его рукой.

– Когда рак на горе свистнет. Думаю, они просто хотели, чтобы ты сделала за них грязную работу.

– Может быть, – признала Виви. – Но, честно говоря, все вышло не так уж плохо.

Взглянув на Элейн и Гвин, она поправилась:

– Ладно, мне было дико страшно, и я намерена больше никогда не возвращаться в ту хижину, но могло быть намного хуже.

– Призраки могут быть опасны, – заявила Элейн, все еще хмурясь. – Тебе следовало сначала прийти ко мне.

– Мы с Рисом все уладили.

Глаза Гвин вспыхнули, и она открыла рот, но прежде, чем она успела что-либо сказать, Виви подняла палец.

– Нет. Никаких «Держу пари, Рис на все руки мастер» или что там еще похабное пришло тебе на ум.

– С тобой совсем не весело, – ответила Гвин. – И, поверь, моя шутка звучала более изощренно.

– Ну конечно.

Виви потянулась через стол за свечой, но прежде, чем успела ее взять, тетя Элейн накрыла ее руку своей.

– Это все, что ты хотела нам сказать? Ты заключила призрака в Свечу Эвридики?

На мгновение Виви пришла в голову ужасная мысль, что Элейн знала, что произошло здесь прошлой ночью, использовала какой-то магический эквивалент камер слежения и стала свидетелем любопытного зрелища. В этом случае Виви надеялась, что существует заклинание, позволяющее провалиться сквозь землю.

Но тетушка Элейн не прожигала племянницу пытливым взглядом. Она задала искренний вопрос, и Виви поняла, что ей нужно рассказать им обоим еще кое-что.

– Призрак сказал кое-что, прежде чем свеча полностью ее поглотила, – начала Виви, поправляя сумку на плече. – О «проклятом Пенхоллоу» и о том, что он взял то, что ему не принадлежало. Но я не думаю, что имелся в виду конкретно Рис. Возможно, это как-то связано с Гриффадом или каким-то другим его предком.

– Может быть, стоит копнуть глубже, – размышляла Гвин, положив подбородок на колено.

– Я проведу небольшое исследование, – сказала тетя Элейн, затем кивнула на сумку Виви.

– А ты пойдешь и отдашь эту мерзкую штуку ее законному владельцу.

– Будет сделано, – согласилась Виви, шутливо отдав честь.

А потом тетя Элейн улыбнулась ей, глаза блестели за стеклами очков.

– Я горжусь тобой, Виви. Свеча Эвридики – это серьезная магия.

Виви зарделась.

– На самом деле я почти ничего и не делала – только зажгла ее. Это не требовало большого мастерства.

– И все же, – настаивала тетя Элейн, накрывая руку Виви своей. – Ты ведьма, которая даже не использует магию для уборки своей квартиры, а глянь, что умеешь!

– Ладно, секрет в том, что я наверстываю упущенное, слушая подкасты, плюс в детстве смотрела мультфильм о Микки Маусе с дьявольскими метлами, и это меня напугало.

– А мне тот мультик понравился, – заявила Гвин, подперев подбородок рукой, на которую падали блики от серебряных сережек.

– Еще бы тебе не понравился.

– Но мама права, – продолжала Гвин, подталкивая Виви локтем. – Очень некислая магия.

– Не знаю, что это слово значит, – ответила тетя Элейн, – но подозреваю, что это означает «впечатляющая», и да, так оно и есть. Твоя мать тоже гордилась бы тобой.

Удивленная, Виви взглянула на Элейн.

– Но ведь мама ненавидела магию?

Тетя Элейн покачала головой, откидываясь на спинку стула.

– Магия пугала ее. Она чувствовала, что ведьмовская суть… То, с чем она родилась, но не выбирала. Но она была хороша. Действительно хороша, когда хотела. Она просто избрала другой путь.

Виви столько лет считала, что ее мама жила идеей «Магия – Зло», и теперь не знала, что на это ответить.

Тогда она поднялась и подошла к занавеске, отделяющей складское помещение от остальной части магазина, а затем резко остановилась, уставившись на девушку, стоявшую там с широко распахнутыми глазами.

– Вау, – выдохнула она. – Я никогда раньше не видела эту часть магазина.

Гвин вскочила из-за стола, а тетя Элейн обернулась.

– Привет, Эшли, – сказала Гвин, затем подошла к девушке, обняла ее за плечи и повела обратно в магазин, бросая красноречивый взгляд на Виви и Элейн. – Это просто задняя комната, ничего интересного, но у нас есть несколько действительно классных штучек, если ты согласна посмотреть…

Голос Гвин стихал, пока она направлялась вглубь магазина, и тетя Элейн со вздохом встала, уперев руки в бедра.

– Ну, мы понимаем, что заклинание тоже сейчас работает не так, как должно.

Это было не то чтобы неожиданностью – скорее, напоминанием о том, что с проклятием нужно разобраться, и срочно. И именно на этом следует сосредоточиться Виви.

Поэтому она бросила только один взгляд на диван, прежде чем поспешно выйти из кладовки.

Поездка в кампус прошла без происшествий, и Виви как раз закрывала машину, когда услышала, как кто-то зовет ее по имени.

Это была Аманда, подбежавшая к ней, улыбаясь.

– Как все прошло?

Вздохнув с облегчением, Виви полезла в сумку за свечой.

– Отлично! Но теперь, пожалуйста, забери ее, потому что присутствие призрака в собственной сумочке меня пугает.

Улыбка Аманды стала ярче, когда она обхватила пальцами Свечу Эвридики.

– Нет проблем. Я отнесу ее обратно в нашу часть кампуса, и ты сможешь продолжить свой рабочий день.

Поскольку урок должен был начаться через пять минут, Виви обрадовалась, что ее миссия на этом заканчивается, и, помахав на прощание рукой, направилась в сторону Чалмерс-холла, здания, где должно было пройти ее занятие.

Небо было затянуто тучами, листья шуршали по кирпичным дорожкам, и Виви зябко поежилась, потуже затянув шарф вокруг шеи. Для этого ей пришлось оглянуться через плечо – тогда она заметила Аманду, идущую через парковку. Девушка повернула налево, исчезнув за рядом деревьев, и Виви нахмурилась, отвернувшись.

В магическую часть кампуса вела другая дорога.

Но, может быть, Аманда знала короткий путь или хотела достать что-то из своей машины.

Должно быть, так оно и было.

Виви провела свой первый урок, затем второй, совершенно забыв об Аманде и Свече Эвридики. Рассказывая сотне первокурсников о «Великой хартии вольностей», она даже на некоторое время забыла о Рисе и, вернувшись поздно вечером в свой кабинет, на самом деле начала чувствовать себя немного… лучше. «Нормально» было бы слишком сильным словом, но теперь, по крайней мере, она была более уравновешенной, более уверенной в себе.

Конечно, им все еще необходимо разобраться с проклятием, но они решили проблему с зельем в «Кофейном Котле» и избавили кампус от злого призрака.

На самом деле она прекрасно владела ситуацией.

С удовлетворенной улыбкой на губах Виви села за стол и придвинула к себе стопку тетрадей, одновременно включив чайник.

Она только что закончила проверять первые три эссе, когда раздался стук в дверь.

– Войдите, – сказала она, не поднимая глаз.

Едва открылась дверь, она всей кожей ощутила магическую ауру, столь плотную и тяжелую, что на миг сбила дыхание, и, подняв глаза, поняла, что в дверях стоит доктор Арбутнот.

– Мисс Джонс? – прозвенела гостья, ее голос был подобен грому. – Я считаю, что нам нужно поговорить.

Рис весь день думал о Вивьен, так что не удивился, когда она появилась в тот вечер на его пороге. На самом деле в первую секунду он подумал, что у него просто особенно яркая галлюцинация.

Но нет, если бы он вызывал Вивьен в воображении, то определенно наделил бы ее менее унылым видом.

Не просто унылым. Побежденным. Ее плечи были опущены, волосы выбились из распущенного пучка. Казалось, поникли даже маленькие вишенки, образующие узор на подоле ее юбки.

– Ты был прав, – сказала она, как только он провел ее внутрь, и он поднял брови, запирая за ними дверь.

– Во-первых, могу я записать эту реплику на видео? Во-вторых, прав в чем?

Вздохнув, Вивьен развела руки в стороны.

– Мы не можем просто продолжать тушить пожары, которые вызывает это проклятие. Особенно когда выясняется, что тушить их мы пытаемся керосином, и…какой странный у тебя дом.

Она перешла в гостиную и озиралась с растерянным выражением лица, рассматривая тяжелую железную люстру, мебель из бычьей кожи и прочий царящий здесь готический кошмар.

– Как ты здесь спишь? – спросила она, затем указала на картину на стене. – Я имею в виду, что не смогла бы заснуть, просто увидев это.

– Это моя двоюродная прапрабабушка Агата, но справедливое замечание.

Пройдя на кухню, Рис крикнул через плечо:

– Этот разговор лучше вести за вином?

Он услышал очередной вздох Вивьен, затем скрип кожи, когда она плюхнулась на диван.

– Да.

Когда он появился с бутылкой и двумя стаканами, она рассматривала потолок, откинувшись на спинку, и было невероятно странно видеть ее и ее постоянного спутника – горошек здесь, в логове его отца. И ему не нравилось, что от этого вида на сердце у него делалось… лучше.

Счастливее.

Это остаточные половые гормоны с прошлой ночи, приятель, сказал он себе, но знал, что дело не только в этом.

Проблема заключалась в том, что он, черт возьми, не знал, что делать дальше. Произошедшее в магазине было единичным случаем, единичным же и должно было остаться, потому что ситуация и так была слишком безумной, чтобы примешивать в нее еще и секс.

Как бы ему этого ни хотелось.

Пересекая комнату, Рис протянул ей бокал вина, и она с благодарностью приняла его, сделав глубокий глоток, прежде чем немного приподняться и сказать:

– Мы облажались.

Рис примостился на подлокотнике кресла с откидной спинкой, стоящего рядом с диваном, скрестив ноги в лодыжках.

– Это о прошлой ночи?

– Очевидно, – сказала она, слегка нахмурившись, а затем выражение ее лица прояснилось. – Ой. Ты спрашиваешь о…

Покраснев, она сделала еще один глоток вина.

– Нет, я не это имела в виду. То была лажа иного порядка.

Эти слова не должны были его ранить. Господь свидетель, он только что думал о том же самом, так что теперь нелепо было чувствовать себя обиженным.

Но у него вошло в привычку вести себя нелепо, когда дело касалось Вивьен.

– Помнишь, как одна из ведьм из колледжа дала нам Свечу Эвридики, чтобы поймать дух Пайпер Макбрайд?

– Учитывая, что дело было буквально вчера, я помню это. Если честно, довольно ярко.

Вивьен закатила глаза и отпила еще вина.

– Оказывается, «Аманда Картер» не работает в колледже. На самом деле она даже не ведьма, и я должна была это сразу понять, но так радовалась руке помощи, что закрыла глаза на остальное.

Покачав головой, она мрачно посмотрела в свой стакан.

– Я должна была догадаться по джинсам.

Положив одну руку на подлокотник кресла, Рис глядел на нее, почти утонувшую в безумном диване его отца.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что она не была ведьмой? Как же тогда у нее оказалась Свеча Эвридики?

Вивьен подняла голову, под ее красивыми карими глазами залегли мягкие голубые тени.

– Она мошенница. Очевидно, знаменитая. Ее настоящее имя Тамсин Блай. Она интересуется магическими артефактами и некоторое время вынюхивала что-то в Грейвс-Глен. Ведьмы из колледжа не спускали с нее глаз, но она каким-то образом проскользнула мимо них и вышла прямиком на меня.

Разжав кулак, Вивьен вытянула перед собой руку, затем покачала головой.

– В любом случае мы поймали призрак очень могущественной и страшной ведьмы, а затем отдали его человеку, который теперь продаст его подороже, и все потому, что я доверчивая тупица.

– Ты не такая, – автоматически возразил Рис, и когда она взглянула на него, пожал плечами. – Ну да, ты доверчивая, но не тупая. Ни на грамм.

Застонав, Вивьен поставила свой стакан на кофейный столик и обхватила голову руками.

– Все как будто идет от плохого к худшему. Стоит мне решить, что я справляюсь и дела потихоньку идут на лад, происходит что-то типа этого.

Снова подняв голову, она положила руки на затылок и глубоко вздохнула.

– Так что теперь ведьмы колледжа злятся, плюс они знают о проклятии и злятся еще и из-за него, и я просто…

Прервавшись, она умоляюще посмотрела на него.

– Почему я такая неудачница, Рис? Я никогда в жизни не занималась серьезной магией, но одного раза хватило, чтобы проклясть целый город.

– Вообще-то это сделал я, Вивьен, – напомнил Рис. Он встал и поставил стакан на стоящий рядом с ней столик, прежде чем сесть в противоположный угол дивана, вытянув ноги.

– Хорошо, но в этом есть моя вина, – ответила она, поворачиваясь так, чтобы видеть его лицо. Еще несколько прядей упали ей на лоб, и руки Риса чесались от желания заправить эти пряди ей за уши, обхватить ее лицо ладонями, провести большим пальцем по мягким розовым губам. – Мы – настоящая катастрофа. Когда мы порознь, наши дела идут гладко. Даже идеально.

– Ты немного преувеличиваешь, – возразил Рис, но Вивьен явно была в ударе.

– Однако стоит нам сойтись, как все идет прахом. Даже в то лето. Это было действительно прекрасное, идеальное лето. Чем все закончилось? Пластиковые черепа демонов, – она загнула палец. – Отравленные зелья. – Еще один палец. – Библиотечный призрак. – Палец. – А теперь еще и это, самое…

Вивьен уставилась на палец, который она подняла, чтобы загнуть, и нахмурилась.

– У меня даже слов для описания нет. Кроме катастрофы.

– Ты это уже говорила. И неоднократно.

Она осушила остаток вина, поставила бокал на столик и плюхнулась обратно на диван.

Рис продолжал молчать, и она слегка вздернула подбородок.

– Что, не собираешься пытаться спорить со мной?

– Почему я должен это делать? Ты права, – пожал Рис плечами.

– Да неужели? – Затем она прочистила горло, – то есть я, да. Я права, мы – катастрофа.

– Абсолютная, – сказал Рис, убирая одну руку со спинки дивана. – Доказательство в одержимой свече, как говорится.

Вивьен слегка улыбнулась на эти слова.

– Никто так не говорит.

– А может быть, следует.

Они оба на мгновение замолчали, наблюдая друг за другом, и Рис ждал, уйдет ли она сейчас. Наверное, ей следовало уйти, но, глядя на нее, расслабленную и взъерошенную, он очень надеялся, что она останется.

Снова оглядев гостиную, Вивьен подняла руку, чтобы заправить волосы за уши.

– Не могу поверить, что ты живешь здесь.

– Я здесь не живу, – возразил он, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на люстру. – Я… временно нахожусь здесь, более или менее против своей воли. Огромная разница.

– Хм, – фыркнула она, затем взяла одну из подушек на диване. Та была черной, с вышитым фамильным гербом, и Рис не был уверен, что существует в мире какая-нибудь менее уютная подушка, чем эта.

Вивьен повертела подушку в руках, а затем стала рассматривать ее, прищурившись сквозь ресницы.

– Ладно, если она взорвется мне в лицо, знай, что мои намерения были благими.

Положив руки на подушку, Вивьен закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Когда золотой свет начал собираться между ее пальцами, глаза Риса расширились.

– Послушай, Вивьен, может быть, не стоит…

Но затем подушка словно замерцала, фамильный герб расплылся кровавым пятном, сменившись на красного дракона.

А именно на валлийского дракона, но этот ухмылялся и показывал когти того же цвета, что и ярко-фиолетовые ногти Вивьен.

Торжествующе подняв подушку, она усмехнулась.

– Намного лучше.

И черт возьми.

Черт возьми.

С таким же успехом она могла бы поразить его молотком. Все снова было как в тот летний вечер, и Рис с решительным стуком поставил свой стакан на кофейный столик, прежде чем скользнуть к ней через диван.

Подушка упала на пол, и она потянулась к нему как раз в тот момент, когда его пальцы коснулись ее подбородка, наклоняя ее лицо так, чтобы он мог смотреть на нее.

– Ты чертовски восхитительная девушка, – он вздохнул, и ее собственные руки поднялись к его запястьям, не для того, чтобы оттолкнуть его, как ей, вероятно, следовало бы, а для того, чтобы притянуть его ближе.

– Я исчерпала все способы сказать, что это плохая идея, – пробормотала Вивьен ему в губы, и Рис улыбнулся, коснувшись ее носа своим.

– Мы совершили много ошибок, – согласился он. – Но не думаю, что это одна из них.

И он действительно так не думал. Ибо какие бы еще опасности их ни подстерегали – и, Господи, в этот момент он знал, что она, здесь, в его объятиях, к ним не относилась. Он знал это так же хорошо, как и все остальное.

Она наклонилась ближе, ее ногти слегка царапнули тыльную сторону его ладоней, и если бы кожа Риса к тому моменту не огрубела окончательно, ему было бы больно. А потом она едва коснулась его губ своими и пробормотала:

– Ты собираешься попросить разрешения поцеловать меня?

Рис усмехнулся.

– Я собираюсь попросить о гораздо большем, если ты позволишь.

Глава 25

Моя, гудела кровь Риса, пока он целовал Виви, поднимая ее по лестнице, ее рот был теплым, мягким и влажным, ее тело было податливой глиной под его руками. Наконец-то, черт, наконец-то моя.

Они спотыкались и запинались, смеялись, соединившись губами, пока не оказались на втором этаже.

Рис остановился перед дверью спальни, и Виви, все еще обвиваясь вокруг него, как виноградная лоза, придвинулась еще ближе, прижавшись губами к его шее.

– Что такое?

– Ах, один момент.

Осторожно потянувшись, чтобы убрать ее руку со своих волос, он посмотрел на нее сверху вниз, на эти распухшие, влажные губы и затуманенные глаза.

– Прежде чем мы войдем сюда, ты должна кое-что знать.

Часть дымки рассеялась.

– Немного тревожно слышать это прямо перед тем, как раздеться.

– Ничего серьезного, обещаю, – сказал он ей, наклоняясь, чтобы коснуться губами лба, только чтобы отвлечься от того, насколько близко был ее рот, а затем он снова поцеловал ее, повернувшись так, чтобы она оказалась у двери, ее бедра раскрылись для его бедер, мягкий звук желания сорвался с ее губ, когда он качнулся над ней.

– Это спальня, – пробормотал он между поцелуями.

– Так, и что?

– Ну, ты же знаешь, как обстоят дела в остальной части дома…

– Готический кошмар, да.

Рис издал смешок, который быстро превратился в стон, когда она обхватила его ногу, притягивая его еще ближе.

– Верно, ну… Спальня, вероятно, является вершиной всей этой эстетики, так сказать. И какие бы впечатляющие навыки ты ни демонстрировала, я не собираюсь ждать, пока ты волшебным образом переделаешь всю комнату, прежде чем я трахну тебя, так что…

Вивьен слегка отстранилась, глядя на него снизу вверх с нехорошим огоньком в глазах, который должен был очень, очень его испугать.

– Рис, – сказала она, и улыбка медленно расплылась по ее лицу, – ты хочешь сказать, что мы собираемся заняться сексом в спальне Дракулы?

– Есть там… что-то от Дракулы, да, – признал он, и она засмеялась, откинув голову.

– Там есть кровать с балдахином? Пожалуйста, скажи мне, что там есть кровать с балдахином.

Вышеозначенная кровать не только обладала балдахином, но и находилась на платформе.

Не то чтобы Рис собирался рассказывать ей об этом. В конце концов, она была всего в нескольких шагах от того, чтобы узнать все самой.

Поэтому, протянув руку ей за спину, держа ее за талию, чтобы она не споткнулась, он повернул дверную ручку.

Поцелуи Риса были такими одурманивающими, такими отвлекающими, что в течение минуты Виви даже не замечала, в какой комнате они находились. Они могли находиться где угодно, в каком-нибудь персональном вакууме на двоих. С ним она совершенно забыла об остальном мире. И всегда забывала.

А потом она увидела весь этот красный атлас.

– О-о-о, боже мой, – выдохнула она, и Рис застонал, согнув колени так, что его лоб прижался к ее ключице.

– Я надеялся, ты скажешь эти слова при других обстоятельствах.

Хихикая, Виви высвободилась из его объятий, чтобы как следует изучить палату, в которой она очутилась.

И «палата» действительно было правильным словом, потому что комната оказалась своего рода бедламом.

Над головой висела люстра, которая, казалось, была сделана из какого-то черного хрусталя, мрачно сверкающего в тусклом свете, а кровать…

– Рис, – выдохнула Виви, прижимая руку ко рту. – Ты спал здесь каждую ночь?

Вздохнув, Рис отступил назад, прислонившись к стене.

– Я провел несколько ночей на диване только потому, что не могу сжиться с этой комнатой, – признался он, и Виви не могла винить его.

Ковер под ногами был толстым и тяжелым, у дальней стены располагался камин, на полу лежал меховой коврик, количество бра явно превышало предельно допустимые, и венчала все висящая над кроватью выразительная картина Цирцеи, соблазняющей Одиссея.

Кровать, о которой шла речь, была установлена высоко на платформе, так высоко, что ее край находился на уровне талии, а плотные черно-красные занавески прикрывали массивный матрас, который был покрыт…

Виви заглянула под дамасское покрывало.

– Черный атлас? – спросила она, ее голос повысился на последнем слоге, и Рис откинул голову назад, его кадык дернулся.

– Я тебя предупреждал.

Все еще улыбаясь, Виви повернулась к нему лицом, ее руки потянулись к пуговицам блузки.

– Почему ты не привел меня сюда раньше?

– Почему я не привел тебя в ужасающе жуткое сексуальное подземелье, в котором сплю? – переспросил он, заложив руки за спину, в то время как его глаза блуждали по ней так, что ее кровь закипала в жилах. – Даже и не знаю.

– Может быть, мне бы это понравилось, – заявила Виви, снимая блузку и наслаждаясь тем, как потемнел его взгляд, когда он увидел ее абсолютно наименее сексуальный лифчик, выцветший розовый с обвисшим бантом посередине, тот, который она никогда бы не надела, если бы думала, что ей придется перед ним раздеваться.

Взгляд Риса каким-то образом стал еще более обжигающим.

– Как я мог тебя бросить? – пробормотал он.

Виви глубоко вздохнула, расстегивая молнию на юбке и позволяя ей упасть на пол, совершенно не обращая внимания на то, что ее старенькие трусики были украшены неуместным узором из лимонов и апельсинов, даже отдаленно не сочетающимся с ее бюстгальтером.

Он в несколько шагов пересек комнату, крепко прижал ее к себе и поцеловал, затаив дыхание.

– Скажи мне, чего ты хочешь, – выдохнул он ей в губы, и это было одним из самых привлекательных предложений, которые Виви когда-либо слышала.

– Ты знаешь, что мне нравится, – ответила она, желание разлилось между ее бедер, и он улыбнулся ей, качая головой.

– Я знаю, что тебе нравилось раньше, – сказал он. – Но хочу услышать, чего ты хочешь сейчас.

У нее почти закружилась голова от желания, она была ошеломлена, и это придало ей храбрости. Это придало ей смелости.

– Попробуй меня, – прошептала она, и его зрачки каким-то образом стали еще шире, еще темнее.

– Ах, cariad, нет ничего, чего бы я хотел больше.

Она позволила ему прижать себя спиной к матрасу, подпрыгивая, потому что он был таким высоким, и когда она приподняла бедра, он спустил ее трусики вниз по ногам, покрывая поцелуями ее бедро, колено, лодыжку.

Она откинулась на кровать, не сводя глаз с балдахина над головой, и внезапно он перестал казаться ей таким глупым, таким чрезмерным. Он стал… романтичным.

Но, может быть, это просто потому, что губы Риса были там, именно там, где она хотела, и ее тело изгибалось под ним, пальцы крепко вцепились в его волосы, когда он проник в нее ртом.

Почувствовав подступ оргазма, она вцепилась в его волосы, ее тело выгнулось дугой, и она выдохнула его имя, дрожа и обливаясь потом.

Он отстранился, блестя влажным ртом, а затем пошарил в тумбочке.

– Еще?

Она знала, о чем он спрашивает, и кивнула, когда он облегченно вздохнул, вытаскивая презерватив из ящика.

Виви знала, что существуют заклинания, обеспечивающие безопасный секс, но Элейн вдолбила в головы Виви и Гвин, что в вопросах физиологии они всегда должны доверять науке, а не магии, и теперь она была благодарна Рису за то, что он подготовился.

Немного приподнявшись, Виви потянула руки за спину, расстегивая лифчик, и Рис застонал, приподнимаясь по ее телу, чтобы обхватить одну грудь рукой, его губы сомкнулись на ее соске, когда Виви ахнула, откинувшись на руки.

– Я мечтал об этом, – пробормотал он ей в кожу. – О твоей мягкости. Как красиво. – Он бормотал что-то еще, что-то по-валлийски, и хотя Виви не поняла слов, их поняло ее тело. Что бы он ни говорил, это было пошло, и несмотря на пережитый оргазм, она обнаружила, что тянется к нему жадными руками.

Была своя грязная прелесть в том, что она, обнаженная, распласталась перед ним, полностью одетым, но теперь ей нужно было больше. Нужно было увидеть его, почувствовать.

Рис явно понял ее желание, потому что встал, его руки стянули свитер через голову, а затем опустились на пуговицу джинсов.

Виви приподнялась на локтях, наблюдая за ним жадными глазами. Негустые волосы вились вокруг его сосков, сужающейся дорожкой опускаясь к пупку.

Она присела, чтобы провести ногтем по линии волос, любуясь тем, как на мгновение закрылись его глаза, как он судорожно вздохнул, когда она потянула его молнию вниз, скользнув внутрь рукой, чтобы погладить его член.

Он был таким толстым и твердым под ее пальцами, и Виви подумала, что может умереть, если не почувствует его внутри себя.

– Сейчас, Рис, сделай это, пожалуйста.

Ему не нужно было повторять дважды. Виви услышала, как порвалась упаковка презерватива, почувствовала его руку между ними, а затем он оказался там, входя в нее.

Прошло какое-то время, и она на мгновение напряглась, но он неторопливо двигался неглубокими толчками, его горячее дыхание обжигало ей ухо.

– Сделай так, чтобы тебе было хорошо, Вивьен.

Рису потребовался лишь легкий толчок в плечо, чтобы откинуться на спину, и Виви легко двинулась с ним, положив руки ему на грудь, поднялась над ним, чуть изменила наклон, ощущая его глубоко внутри себя, ее голова откинулась назад, волосы закрыли спину.

А затем – его рука очутилась в месте соприкосновения их тел, под ловко двигающимися пальцами Виви почувствовала, как снова кончает, ее мышцы обхватили его, а он застонал и приподнялся, встречая каждое движение ее бедер.

Она дошла до края почти в одно мгновение, ее рот открылся в беззвучном крике, и Рис сел под ней, обхватив ее спину, пальцы сжались на ее коже, ее имя слетело с его губ, когда он кончил.

Она рухнула на него, когда он упал обратно на матрас, все еще крепко обнимая ее и не собираясь покидать, и, пытаясь отдышаться, Виви поняла, что не сравнивает этот эпизод с другими, более ранними, пусть и с теми же действующими лицами.

Не было никаких воспоминаний, никакого прошлого. Только это. Только настоящее.

Только он.

Застонав, Рис наклонил ее в сторону, выскользнув из нее, и даже тогда его ладонь скользнула по ее бедру, как будто он не мог перестать прикасаться к ней, и Виви знала, что, вероятно, глупо чувствовать себя такой счастливой, когда все идет так неправильно, но в этом и заключалась опасность множественных оргазмов.

Она тихонько рассмеялась про себя, глядя на балдахин действительно нелепой кровати Риса, а он плюхнулся на спину рядом с ней, повернув голову, чтобы посмотреть на нее.

– Надеюсь, это хихиканье не относится к моей доблести, – сказал он, все еще задыхаясь.

– Никогда, – заверила она его, уверенно покачав головой. – Оно адресовано твоей мебели.

– Ах, – ответил он, возвращая свое внимание балдахину. – В таком случае займись этим. Это совершенно дурацкая спальня для взрослого мужчины.

– Все спальни в домах твоего отца выглядят так же? – спросила Виви, перекатываясь на бок, и Рис посмотрел на нее, слегка прищурив глаза.

– Пытаешься выяснить, вырос ли я на кроватях с балдахином?

Виви расположила большой и указательный пальцы на небольшом расстоянии друг от друга.

– Есть чуть-чуть.

Тогда он улыбнулся, выражение его лица, как всегда, делало его моложе и мягче, и Виви пожалела, что он так сильно ей нравится, пожалела, что девятнадцатилетняя Виви заметила его тогда, на том поле, и отдала свое сердце обеими руками.

Но на самом деле она ни о чем не жалела.

И знала это.

Глава 26

– Не слишком ли это очевидно?

Рис повернулся со своего места на диване к Вивьен и увидел, что она стоит в дверях спальни, положив одну руку на бедро. Сегодня вечером не было ни горошка, ни вишен; на ней было черное платье, подчеркивающее каждый изгиб ее тела, колготки в фиолетово-черную полоску выглядывали из высоких черных ботинок, а на волосах, свободно спадавших на плечи, шляпа ведьмы.

На прошлой неделе Рис несколько раз видел ее обнаженной, она была над ним и под ним, в его постели, в ее и, в одной очень памятной встрече, на лестнице в его доме, но у него все еще перехватывало дыхание, когда он глядел на нее, такую чертовски красивую и, что еще хуже, очаровательную. Отсюда сильное искушение предложить им просто остаться сегодня вечером в доме и не ходить на Осеннюю ярмарку, чем бы она, черт возьми, ни являлась.

– Я думаю, ты должна носить это каждый день, – сказал он поднимаясь с дивана, чтобы встать перед ней, положив руки на дверной косяк над ее головой. – Или, по крайней мере, каждую ночь.

– Возможно, меня можно было бы уговорить на это, – ответила Вивьен, вскидывая лицо, чтобы поцеловать его. – Что я получу взамен?

– Я мог бы предложить тебе предварительный просмотр, – предложил Рис, отпуская дверь и перемещая руки по ее платью вверх по бедрам, пока она смеялась.

– Если мы опоздаем на ярмарку, Гвин нас убьет, – заметила она, но уже расстегивая несколько верхних пуговиц его рубашки. Ее ногти скользили по цепочке, которую он носил на шее.

– Не могла бы ты еще раз любезно объяснить мне программу мероприятия? Придется прыгать за яблоками или что-то в этом роде?

– Это, безусловно, стоит на повестке дня, – откликнулась Вивьен, – наряду с распитием сидра и помощью нам с Гвин, пока мы будем продавать ведьмовские вещи. Они с тетей Элейн каждый год зарабатывают на этом бешеные деньги. И мы едим пироги с карамелью и яблоками, которые печет миссис Майклсон, а они так хороши, я думаю, что она на самом деле может быть ведьмой, хотя Элейн клянется, что это не так и все дело в масле, которое она использует, и – о!

Рис задрал ее платье достаточно высоко, чтобы просунуть большой палец между ее ног, едва задевая влажный шелк ее нижнего белья, и, пошевелив рукой, коснулся теплой обнаженной кожи.

Застонав, Рис уронил голову ей на плечо.

– Я должен был прыгать за яблоками, не зная, что эти чулки – все-таки не колготки? Ты действительно жестокая женщина, Вивьен.

– Нет, я собиралась позволить тебе коснуться меня на сенной прогулке.

– Я даже не совсем уверен, что представляет из себя сенная прогулка, но думаю, что она успела стать моей любимой частью Осенней ярмарки.

Наклонившись, Рис снова поцеловал ее, захватив ее нижнюю губу своими губами и нежно посасывая, так, что ее близкое дыхание освежало ему рот.

Высокий вырез платья мешал ему в той мере, в какой ему хотелось, и он остановился на том, что провел тыльной стороной пальцев по изгибу груди, и смутно подумал, как долго ему придется прикасаться к ней, чтобы насытиться этим. Тем летом она была с ним три месяца, и он не успел пресытиться, так же ощущал себя в ее плену в день разрыва, как в их первый день.

И он знал, что, когда уйдет на этот раз, все будет так же. Они могли говорить о «выведении этого из своих систем» все, что хотели, но это взаимное притяжение невозможно было преодолеть.

Ты делал это раньше, сможешь и снова.

Потому что ему придется это сделать. Они сошлись в том, что у них нет будущего, что сейчас они должны просто наслаждаться настоящим, но с каждым прикосновением к ней, с каждым поцелуем ему было все труднее помнить об этом.

Теперь Вивьен отстранилась от поцелуя и, сияя глазами, заставила его опуститься на колени.

Что Рис и сделал более чем охотно. Задрав ее платье выше, он рассматривал кружевные края ее чулок как раз там, где начиналась самая уязвимая часть бедер. И он укусил ее, нежно, наслаждаясь прерывистым звуком ее дыхания, пока она пыталась успокоить себя, стоя в дверях, почти болезненным движением ее пальцев в его волосах.

Он посмотрел на нее снизу вверх и, ухмыляясь, поцеловал в то место, которое только что укусил.

– Все еще беспокоишься об опоздании?

– Ни капельки.

Вивьен, возможно, это и не волновало, – и Рису, черт возьми, было все равно, – но насчет Гвин она не ошибалась. Когда они в конце концов прибыли на Осеннюю ярмарку, почти на час позже, чем обещали, кузина Вивьен ждала их на стоянке, скрестив руки на груди. Как и Вивьен, она была облачена в полные ведьмовские регалии, хотя ее ботильоны отличались ярко-оранжевым, а колготки – зеленым цветом.

– У нас проблемы, – сказала Вивьен, и Рис пожал плечами, отстегивая ремень безопасности.

– Я виню в этом тебя. Скажи Гвин, что ты потребовала, чтобы я помог тебе перед нашим отъездом.

– Опоздаааали! – пропела Гвин, когда Вивьен вышла из машины, и Вивьен помахала ей рукой.

– Да, я знаю, мы…

– Виви, ты светишься ярче, чем праздничный фонарь, поэтому думаю, что знаю, чем вы там занимались.

Рису пришлось очень сильно постараться, чтобы скрыть самодовольный вид, когда Вивьен одарила его почти застенчивой улыбкой, но ему это явно не удалось, потому что Гвин закатила глаза на них обоих и отвернулась.

– Вы оба отвратительны, – проворчала она, но Рис видел, как она ухмыльнулась Вивьен, когда взяла ее под руку, притягивая поближе, и как они направились к полю, где проходил фестиваль, касаясь друг друга бедрами.

Рис наблюдал за тем, как они склонились друг к другу головами, и снова знакомый толчок в груди напомнил ему, что именно здесь – лучшее место для Вивьен. Она обустроила дом в маленьком городке, в котором ее семья жила целую вечность, устроила здесь свою жизнь, в то время как его собственный родной город чуть не задушил его.

Еще одно напоминание о том, насколько они были разными.

Но когда она оглянулась через плечо и улыбнулась той теплой, солнечной улыбкой, от которой сердце екнуло у него в груди, он понял, что его это не особо волнует.

Осенняя ярмарка всегда была одним из любимых развлечений Виви в канун Хеллоуина в Грейвс-Глен. Она всегда проходила на одном и том же поле, в долине между холмами, где к тому моменту каждый уголок был украшен цветными гирляндами и волшебными фонарями, воздух пах жареной едой, попкорном и корицей. И хотя люди определенно приходили сюда с детьми, в празднике этом не было семейной атмосферы, как в том же Дне основателя. В воздухе витало что-то дикое, почти языческое.

Сегодня вечером небо было в основном ясным, лишь несколько облаков набегали на луну, и, заворачивая в киоске Гвин набор карт Таро в шелк для очередной покупательницы, Виви радостно напевала себе под нос.

– У тебя раздражающе жизнерадостное поведение женщины, имеющей много секса в свое удовольствие, – заметила Гвин, когда покупательница ушла. В очереди больше никого не было, поэтому она запрыгнула на стойку кабинки, свесив длинные ноги.

– Так и есть, – радостно заявила Виви. – Его очень много, и он просто замечательный.

– Да, я в курсе, – ответила Гвин и, улыбаясь, вытянула ногу и легонько пнула Виви носком оранжевого ботинка.

– Ты этого заслуживаешь.

– Вроде как да, заслуживаю, – согласилась Виви, ее глаза уже внимательно изучали толпу в поисках Риса. И, заметив, как он направляется к ней с несколькими пакетами вощеной бумаги, улыбаясь во весь рот в момент, когда их взгляды пересеклись…

О боже, она чувствовала эту улыбку повсюду. Они с Рисом провели последние несколько дней, предаваясь всему, что могли придумать, всему, что хотели, их тела возвращались к занятиям, на которых остановились девять лет назад.

Но в такие моменты, как этот, когда в животе у нее порхали бабочки, а щеки болели от улыбки, когда она смотрела, как он неторопливо направляется к ней, она беспокоилась, что, возможно, ее сердце в любую секунду остановится от счастья.

– Я надеюсь, это то, что ты хотела, cariad, – сказал он, протягивая ей один из свертков. – Можно подумать, что они сделаны из чистого золота.

– Спасибо, – поблагодарила Виви, обращая к пакету взгляд, обычно приберегаемый для Риса. – Я мечтала об этом весь год.

– А этот тебе, – сказал Рис, протягивая другой пакет Гвин, которая взяла его, лишь слегка прищурив глаза.

– Ты приносишь моей кузине счастье и покупаешь мне яблочно-карамельный пирог? Явно из кожи вон лезешь, чтобы заслужить какое-нибудь новое прозвище кроме «придурок», придурок.

– Я живу надеждой, – хмыкнул Рис, прислоняясь к стойке, разворачивая вощеную бумагу и откусывая кусок собственного пирога.

Виви наблюдала за ним с затаенным ожиданием и самодовольно улыбнулась, когда на его лицо набежала тень наслаждения.

– Хорошо, теперь я понимаю, в чем дело, – заявил он, затем откусил еще кусочек. – Вивьен, мне очень жаль, но я ухожу от тебя к женщине, которая делает эти пироги.

– Ей девяносто.

– И тем не менее.

Хихикая, Виви наконец-то сама откусила кусочек, ее глаза затрепетали под веками от сочетания соленой карамели, сдобного печенья и яблок с корицей.

– Хорошо, женись на миссис Майклсон. Просто обязательно пригласи меня на свадьбу и подай это к банкету, хорошо?

– Договорились, – откликнулся он, затем протянул ей руку. Виви подала ему свою ладонь, и он притянул ее к стойке, чтобы поцеловать. Виви засмеялась ему в рот, чувствуя вкус сахара и соли.

Разомкнув поцелуй, она заметила, что Гвин наблюдала за ними со странным выражением на лице, и внезапно, немного смутившись, Виви вытерла крошку печенья с уголка рта.

– Что такое?

– Ничего! – сказала Гвин, поднимая обе руки, но по ее улыбке Виви поняла, что позже у них будет разговор.

Покончив с пирогом, Рис отряхнул руки и постучал по одному из наборов карт Таро, лежащих на прилавке киоска.

– Это твое творение?

Спрыгнув со своего насеста, Гвин кивнула и подошла, чтобы встать напротив Риса.

– Мы продаем много колод в магазине, но мои колоды ручной работы – наш самый ходовой товар.

– Она скромничает, – поддразнила Виви, толкнув локтем Гвин, и та толкнула ее в ответ.

– Ты умеешь читать карты? – спросила она Риса.

Он покачал головой, положив оба локтя на стойку.

– У меня есть своего рода зачаточное понимание некоторых карт, но нет, это не мой магический дар.

Празднество в этом районе ярмарки было еще не очень оживленным, поэтому, когда Гвин взглянула на Виви и сказала:

– Не возражаешь, если я почитаю для него? Может помочь со всем этим, – она понизила голос, – проклятием.

– Давай, – согласилась Виви, глядя на Риса снизу вверх. – Если ты не против.

– Почему бы и не попробовать, – ответил он достаточно бодро. – У нас с Вивьен не особо получилось.

Не то чтобы они не пытались. У них, в конце концов, был не только секс.

Ладно, секса было много, но в промежутках они занимались исследованиями, в основном с ноутбука Виви, поскольку учебной комнате библиотеки она больше не доверяла. И учитывая, как разозлилась доктор Арбутнот из-за Свечи Эвридики, их, вероятно, все равно не пустили бы внутрь.

Теперь Виви знала о проклятиях больше, чем когда-либо считала возможным. Она знала лучшие фазы Луны для соответствующих заклинаний, знала, что полынь делает их сильнее, знала, что в 1509 году ведьма умудрилась проклясть не просто город, а сразу шесть немецких княжеств.

Чего она не знала, так это как снять проклятие.

Неудивительно, что эта часть в профессиональные интересы ведьм не входила.

Отвлекшись, она перешла на другой конец стенда, переставила свечи в витрине, проверила, что табличка «Грешным Делом приезжайте в наш город!» висит прямо, и только когда Рис позвал ее по имени, она оглянулась на них.

Он держал Звезду, ее карточку, и улыбался.

– Это кажется хорошим знаком.

Виви вернулась, прислонилась к стойке и выхватила карточку из руки Риса.

– Зависит от ее места в раскладе, – сказала она, и Гвин постучала по тому месту, где лежала карта.

– Мы рассматриваем прошлое, настоящее, будущее. Очевидно, ты и есть настоящее.

– Очевидно, – эхом отозвалась Виви, и ее глаза снова встретились с глазами Риса. Тот улыбался так, как мог только он, – улыбка одновременно выходила милой и нежной и давала ей знать обо всех грязных вещах, которыми он хотел с ней заняться.

Это была одна из ее любимых улыбок на планете.

Гвин переворачивала третью карту, место будущего, в то время как Виви смотрела в прошлое. Рис затащил туда Влюбленных, что тоже неудивительно, но когда Гвин выложила третью карту, она нахмурилась, глядя на нее.

– Фу, Император.

– Он неплохой, – возразила Виви, но, взглянув на версию, нарисованную Гвин, должна была признать, что получилось немного зловеще. На карте был изображен мужчина в темном костюме, сидящий на деревянном троне, который выглядел так, словно был вырезан из древнего дуба. В его бороде была седина, и он хмуро смотрел на них с карты, не выпуская из рук тяжелую трость из черного дерева.

– Да, ничего плохого, – согласилась Гвин, постукивая по карточке. – Это просто, ты знаешь, Власть. Правила, структура…

– Мой отец, – сказал Рис, и Гвин кивнула, поднимая карточку.

– Точно, он полностью представляет…

– Нет, – произнес Рис, и что-то в его голосе заставило Виви поднять на него глаза.

Он обернулся и с мрачным выражением лица смотрел в толпу, откуда в их сторону направлялся темноволосый мужчин в черном, в сопровождении чуть отстающей тетушки Элейн. Рис повернулся к Виви, глаза его были серьезны.

– Это мой отец. Он здесь.

Глава 27

Рису было странно видеть Виви в доме своего отца, но это не шло ни в какое сравнение с тем, чтобы видеть отца в доме Виви.

Ну, технически это был дом ее тетушки, но с таким же успехом он мог принадлежать Виви – так много времени она в нем провела, так естественно смотрелась за кухонным столом своей тети с кружкой дымящегося чая у локтя.

Саймон выглядел немного менее естественно, но, честно говоря, он смотрел на говорящего кота.

– Сладость? – спросил сэр Мурсиваль, пытаясь потереться об руку Саймона. – Слааадость?

– Что это за мерзость, черт возьми? – спросил Саймон, отводя руку назад, как раз в тот момент, когда Гвин встала со своего места и подхватила кота со стола.

– Это не мерзость, а сладкий пирожок. Хотя нам действительно нужно поработать над его манерами за столом.

– Мама, – промурлыкал сэр Мурсиваль, с обожанием глядя на Гвин, пока она выносила его из комнаты, и Рис увидел, как его отец вздрогнул, прежде чем потянуться за кружкой чая, которую принесла ему Элейн. Она была примерно на полпути ко рту, прежде чем он, казалось, передумал, поставив ее обратно так резко, что напиток выплеснулся через край.

– Он не отравлен, – заметила Элейн, которая подошла, чтобы присесть рядом с Виви, коротко похлопав племянницу по плечу.

Шмыгнув носом, Саймон вытащил из кармана носовой платок и промокнул пролитый чай.

– Учитывая склонность этой семьи причинять вред членам моей семьи, вы должны понять мою озабоченность.

– Па, – тихо сказал Рис, и Саймон бросил на него взгляд, который Рис видел тысячу раз раньше: смесь раздражения и предупреждения плюс легкий намек на недоумение, как будто Саймон не мог поверить, что это его сын.

– Я ошибаюсь? – спросил тогда он Риса. – Находишься ты или нет под проклятием, наложенным этим самым ковеном?

– О, ради всего святого, – вздохнула Элейн, размешивая ложку меда в своем чае. – Мы не шабаш. Мы – семья. И это проклятие во многом случайно, как объяснили Виви и Рис.

Саймон фыркнул, выпрямляясь на стуле.

– Нет такой вещи, как случайное проклятие. И теперь, благодаря глупости, весь этот город, наследие моей семьи, по-видимому, тоже проклят. Эта случайность, насколько я успел понять, стала причиной нескольких несчастных случаев, освобождения призрака и того живого кошмара, что вы зовете котом.

Гвин как раз вернулась в столовую и теперь прислонилась к дверному косяку между кухней и прихожей, скрестив руки на груди.

– Послушай, мужик, мне все равно, чей ты отец или насколько крутой колдун, скажешь еще какую чушь о моем коте – и я пинками спущу тебя с этой горы.

Саймон начал слегка багроветь при этих словах, так что Рис шагнул вперед со своего места у плиты, подняв руки.

– Хорошо, давайте все просто успокоимся и сосредоточимся на насущном вопросе.

О боже, он говорил как Уэллс. Какой кошмар.

Прочистив горло, Вивьен поджала под себя одну ногу и посмотрела через стол на Саймона.

– Мы делали все возможное, чтобы снять проклятие, мистер Пенхоллоу. Все мы, даже Гвин. Мы пытаемся все исправить.

– И что именно вы делали? – спросил Саймон. Его тон все еще был ледяным, но, по крайней мере, он не стрелял кинжалами из глаз в Вивьен. Маленькие милости.

Вивьен сжала губы, заправив прядь волос за ухо, прежде чем сказать:

– Ну, мы проводили исследование.

– Книги? – спросил Саймон, сдвинув брови, и Рис нахмурился.

– Почему ты говоришь «книги» таким тоном? Ты любишь книги. Если бы ты мог легально признать своими детьми книги, а не нас с Боуэном, думаю, так бы ты и сделал. Оставил бы Уэллса – по понятным причинам…

– Потому что ответ на этот вид магии нельзя найти в книгах, – ответил Саймон, бросив на Риса свирепый взгляд. – Проклятия – это сложная, виртуозная магия. Универсального решения не существует. Избавление тесно связано с самим проклятием. Мотивы, стоящие за ним, используемая сила. Все это, вынужден добавить, я мог бы сказать вам, если бы вы предупредили меня о том, что здесь происходит.

– Я пытался, помнишь? – произнес Рис, засовывая руки в карманы. – И ты дал мне понять, насколько тебе смешна мысль о самой возможности проклятия.

– Да, хорошо.

Саймон опустил глаза, стряхнул воображаемую пушинку со своего жакета, и Рис подумал, всегда ли ему будет хотеться кричать в этих маленьких тет-а-тет со своим отцом.

– Дело в том, что вы должны были проинформировать меня, как только узнали, что происходит.

– А как вы узнали? – спросила Вивьен, немного наклонившись вперед. – Если вы не возражаете, что я спрашиваю.

– Мой брат, – ответил Рис, затем посмотрел на Саймона, подняв брови. – Я полагаю, так дела обстояли? Я сказал Уэллсу, он – тебе?

– Ллевеллин беспокоился о тебе, – ответил Саймон, и Рис застонал, всплеснув руками, пообещав себе, что в следующий раз, когда он увидит своего старшего брата, в меню будет братоубийство.

– Надо было позвонить Боуэну, я так и знал.

– А ты не врала насчет неблагополучной семьи, – он услышал, как Гвин пробормотала это Вивьен, и та шикнула на нее.

Поднявшись со своего места, Элейн вскинула ладони, кольца мерцали в тусклом свете.

– Сейчас проблема не в том, кто, когда, кому и что должен был сообщить. Сейчас нам лучше узнать о магии проклятия. Что-то, с чем можно работать дальше.

– Что-то, чего нет в книгах, – добавил Саймон, затем посмотрел на Риса с мрачным выражением лица. – Ты здесь уже почти две недели, мальчик, чем еще ты занимался, кроме как корпел над бесполезными томами?

Рис старался не смотреть на Вивьен, потому что знал, что если он хотя бы взглянет в ее сторону, его отец сразу поймет, что делал Рис.

– Мы также работаем над тем, чтобы обратить вспять некоторые последствия проклятия, – спокойно сказал он, и даже Гвин сумела не фыркнуть на эти слова. И это было правдой, они с Вивьен потратили некоторое время на тушение различных пожаров, вызванных проклятием.

Но он знал, что этого недостаточно. Он знал, что им следовало отнестись к этому более серьезно. Просто было так легко отвлечься на нее, так легко увлечься тем, что они вместе, и Рис слишком сильно тосковал по ней, чтобы отпустить сейчас.

Даже если должен.

Повернувшись к Элейн, Саймон наклонился вперед, положив руки на стол.

– Есть ли какой-нибудь дополнительный источник энергии, из которого ее берут члены вашей семьи? Предок, похороненный здесь, что-то в этом роде.

Элейн кивнула, поправляя очки на носу.

– Есть один такой. Элвид Джонс. Она попала в эти края одновременно с твоим хваленым Гриффадом Пенхоллоу. Но, насколько мы знаем, в ней не было ничего особенного. Просто очередная ведьма, которая переехала сюда и умерла от какой-то случайной болезни, как и многие из них.

Что-то промелькнуло в лице Саймона, но слишком быстро, так что Рис не успел понять, что это было.

– Очень хорошо, – отчеканил он.

Саймон встал, расправив плечи.

– Мне нужно вернуться домой и проконсультироваться по этому поводу со своими собственными источниками. Рис, я думаю, ты должен пойти со мной.

Пораженный, Рис покачнулся на каблуках.

– Что?!

– Если ты будешь дома, я смогу следить за последствиями проклятия для тебя. Это пойдет на пользу моим исследованиям.

Слова были холодными, отстраненными, и он даже не взглянул на Риса, когда выуживал из кармана Дорожный Камень, и хотя Рис знал – а он знал, – каким бесчувственным истуканом был его отец, это продолжало причинять ему боль, даже сейчас. Даже спустя столько времени. Он хотел, чтобы Рис вернулся домой, чтобы Рис стал интригующим экспериментом в работе с проклятиями, а не потому, что тот был его сыном; он заботился об этом, потому что это подпитывало его интерес к единственной вещи, которую он по-настоящему любил, – самой магии.

– Я хочу довести дело до конца, папа, – ответил он на удивление ровным тоном, и когда отец изрек на это только «Да будет так», Рис сказал себе, что легко отделался. В конце концов, Саймон проделал весь этот путь из Уэльса, похоже, только для того, чтобы упрекнуть его, а теперь выполнил свою задачу и покидал их. Раньше, конечно, было хуже.

Но затем Саймон остановился, коснулся кончиками пальцев столешницы.

– Надеюсь, присутствие моего сына не отвлечет вас, дамы, от важного бизнеса по продаже кристаллов и новых футболок.

– Па, – начал Рис, но Вивьен уже поднималась на ноги.

– Мы действительно продаем ужасно много кристаллов и новых футболок, – заявила она, положив руки на стол. – Также мы продаем поддельные гримуары, пластиковые тыквы и остроконечные шляпы. И тому подобную дребедень.

Морщины вокруг рта Саймона углубились, но он ничего не ответил, даже когда Вивьен улыбнулась и сказала:

– И все же мы все еще ведьмы, которым удалось проклясть вашего сына, а вы даже не подозревали о случившемся. Так что оставьте нас в покое.

Она продолжала улыбаться, глядя на него жесткими глазами, щеки ее слегка раскраснелись, и действительно, как мог какой-нибудь мужчина устоять перед ней в эту секунду?

Вивьен взглянула на него, и, поскольку Рис был совершенно уверен, что у него из глаз буквально выливаются мультяшные сердечки, то встал и кивнул отцу.

– Увидимся позже, хорошо?

Саймон все еще смотрел на Вивьен, но через мгновение кивнул и направился к двери. Провожая отца, Рис остановился на верхней ступеньке крыльца.

– Извини за напрасную поездку.

Саймон повернулся и посмотрел на него, и Рис увидел глубокие морщины вокруг его рта, впадины под скулами.

– Рис, – сказал Саймон, а затем покачал головой, уже держа в руке Дорожный Камень. – Береги себя.

– Всегда так делаю, – ответил он, но едва эти слова слетели с его губ, отец исчез, мигнув, как свет, оставив Риса в одиночестве на крыльце.

– Хочешь, я провожу тебя до дома?

Ах, не совсем в одиночестве.

Вивьен стояла в дверях, все еще в своем ведьмовском платье, но без шляпы, и Рис кивнул.

– Да, мне бы этого хотелось.

Им потребовалось всего около трех минут, чтобы доехать от дома ее тети до его дома, и Рис сказал себе, что он должен быть только рад, что его отец пришел и ушел так быстро. Что он не останется сегодня в доме на ночь.

Он бросил ключи на столик у двери, Вивьен сразу последовала за ним.

– Спасибо, – сказал он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее. – И за то, что проводила меня до дома, как леди, и за то, что смирилась с моим отцом.

– Он действительно был не так уж плох, – произнесла она, пожимая плечами. – Совсем не такой страшный, как я ожидала по твоим рассказам.

– Вивьен, ты великолепная девушка, ты женщина со многими талантами, но ложь не входит в их число.

Она слегка улыбнулась на это, а затем пересекла комнату и встала перед ним.

– Хочешь, я уйду? – спросила она, протягивая руку, чтобы убрать волосы с его лица. – А ты сможешь побыть в одиночестве.

– Останься, – попросил он, взяв ее за руку и целуя ладонь, затем запястье. А потом он поцеловал ее в губы, внезапно, отчаянно нуждаясь в ней, желая ее, и ее руки уже были на пуговице на его джинсах.

– Останься, – снова пробормотал Рис, и он знал, что имел в виду не только сегодняшний вечер, но вместо того, чтобы сказать это, просто потянул ее за собой на диван.

– Знаешь, единственное место, где подобный образчик дизайна действительно работает, – это здесь, – заметила Виви, прислоняясь спиной к груди Риса в гигантской ванне на когтистых лапах, расположенной в центре ванной комнаты. Как и остальная часть дома, она была выполнена в оттенках черного и глубокого бордового, но Рис должен был согласиться с ней: здесь настроение определенно было скорее романтичным, чем пугающим. Конечно, дело могло быть в зажженных ими свечах и в том факте, что в данный момент к нему прижималась голая и мокрая Виви, но в любом случае Рису внезапно очень понравилось это место в доме.

– Спасибо, – пробормотал он у ее виска, целуя влажные волосы, и она откинула голову назад, чтобы посмотреть на него.

– За комплимент твоей ванной?

– За все это. За то, что можешь поставить на место моего отца.

– Он любит тебя, – тихо сказала она, наклоняясь, чтобы переплести свои пальцы с его под водой. – Да, он по-своему самодур, но он напуган. Взволнован. И ты не можешь винить его за это.

Рис не хотел сейчас думать о своем отце и не хотел объяснять Вивьен, что семья не обязательно означает людей, которые заботятся о тебе. У нее были Элейн и Гвин, у нее были тепло, любовь, дом и все то, чем, как всегда надеялся Рис, мог стать Саймон, но никогда им не был.

Ей повезло.

И ему повезло, что она у него есть, даже если это ненадолго.

Глава 28

Когда Виви проснулась на следующее утро, у нее возникло короткое, дезориентирующее ощущение, что она не знает, где находится.

Перевернувшись на другой бок, она откинула волосы с лица и окинула взглядом тяжелые бархатные шторы и обои в клетку.

Дом Риса.

Дом отца Риса.

Отец Риса.

Вздохнув, Виви плюхнулась на спину, воспоминания о событиях прошлой ночи стремительно возвращались к ней. Кое в чем Саймон был прав – они игнорировали проклятие или, по крайней мере, не уделяли ему столько внимания, сколько следовало. Они прокляли весь ее город, и что сделали, чтобы исправить это, за последнюю неделю?

Она взглянула на сторону кровати Риса, уже пустую, и ее тело согрелось от воспоминаний об этой неделе. Глупо было называть это магией, но так оно и было. Снова проводить время с Рисом, показывать ему Грейвс-Глен, ужинать с ним в ее квартире или здесь, в этом причудливом мавзолее, в доме, который почему-то стал казаться немного уютнее

Если честно, ей даже начинал нравиться балдахин.

Но Саймон прав – до Хеллоуина оставался всего один день, и им нужно было серьезней отнестись к этому.

Легче сказать, чем сделать, когда дело касается Риса, – подумала она, откидывая простыни.

Вот почему, когда она спустилась на кухню, вид полностью одетого Риса, с темными очками, висящими в вырезе рубашки, с двумя дорожными кружками кофе в руках, стал небольшим шоком.

– Доброе утро, дорогая, – сказал он, слишком бодро для – Виви мельком взглянула на дедушкины часы в коридоре – начала восьмого утра.

– Кто ты такой и что ты сделал с Рисом Пенхоллоу? – спросила она, прищурившись, глядя на него и забирая одну из кружек.

– Ты же знаешь, я действительно веду бизнес. Иногда я встаю рано и даже, как известно, составляю одну-две электронные таблицы.

– Совершенно точно слишком рано для похабных разговоров.

Рис ухмыльнулся, наклонившись, чтобы поцеловать ее в кончик носа.

– Иди одевайся, а в машине я расскажу тебе все о моих электронных таблицах и папках с цветовой кодировкой, которые храню в своем офисе.

– В машине? – переспросила Виви, желая, чтобы кофе уже добрался до ее мозга.

– У нас есть поручение, которое нужно выполнить, – ответил Рис, и что-то в неожиданно твердой линии его рта, в положении его плеч сказало ей, что это было связано с проклятием.

Двадцать минут и один телефонный звонок Гвин спустя, Виви приняла душ, оделась в джинсы, которые оставила у Элейн, и полосатый свитер, который на самом деле принадлежал Гвин, да в собственные черные ботинки с прошлой ночи, и они с Рисом в арендованной им машине направлялись на север из Грейвс-Глен.

– Думаю, сейчас самое подходящее время рассказать мне, что на самом деле влечет за собой это поручение, – предложила Виви, потянувшись, чтобы скрутить волосы в небрежный пучок.

Рис взглянул на нее. Он был в темных очках, рукава его темно-серой куртки на пуговицах были закатаны, и Виви удивилась, почему она могла так много заниматься сексом с этим мужчиной и все еще испытывать нереальное возбуждение от таких мелочей, как его предплечья во время вождения. Был ли это какой-то неизвестный ей раньше фетиш или ее просто возбуждало в Рисе абсолютно все?

Затем он сказал:

– Мы собираемся выпустить этого призрака из свечи, – и ее либидо будто окатили ледяной водой из ушата.

– Прости, что? – спросила она, ее руки так и застыли на макушке, резинка, которую она намерена была накрутить на волосы, растянулась между двумя пальцами, когда она уставилась на него.

– Пайпер Макбрайд, – ответил он так же спокойно и собранно, как всегда, и Виви нахмурилась, опустив руки, ее волосы рассыпались по плечам.

– Это уже ответ на вопрос «кто», Рис. Я хотела сказать: «Что, черт возьми, ты имеешь в виду, говоря, что мы выпустим ее из этой свечи?» Мы даже не знаем, где сейчас эта свеча.

– На самом деле, – сказал Рис, протягивая руку, чтобы взять свою кружку, – знаем.

Он небрежно отхлебнул кофе, а Виви застонала, возвращаясь к укладке волос.

– Это наказание за то, что я не рассказала тебе о призраке сразу же, не так ли?

– Есть немного, – ответил он, затем одарил ее полуулыбкой, которая всегда поражала ее в самое сердце. – Хорошо, карты на стол. Я не мог уснуть прошлой ночью, и, рассматривая тебя спящую, одним словом, замечательно проводя время…

– Жуть какая.

Снова эта ухмылка и быстрое прикосновение к ее бедру.

– Я решил использовать свою бессонницу. Мой отец был прав, говоря, что я ничего не делаю, чтобы предотвратить смерть. Уже почти Самайн, и нам нужно сосредоточиться на проклятии. Поэтому я подумал про себя: «Рис, ты дьявольски красивый ублюдок, какая у тебя была последняя по-настоящему серьезная зацепка по проклятию?» И тут-то я вспомнил старую добрую Пайпер с ее «проклятым Пенхоллоу», и мне пришло в голову, что она может знать больше, чем мы позволили ей раскрыть, прежде чем свеча поглотила ее.

Виви медленно кивнула, хотя в животе у нее все похолодело при мысли о том, что ей снова придется иметь дело с Пайпер.

– Хорошо, я все понимаю, – согласилась она. – Но ведь свеча у Тамсин Блай, если она ее еще не продала. И бог знает, где она сейчас.

– Она в двух городах отсюда, – сказал Рис, сворачивая с шоссе налево. – В местечке под названием Кейдс Холлоу.

Виви моргнула, глядя на него.

– Откуда ты это знаешь?

Рис постучал длинным пальцем по носу.

– Не могу доверять собственной магии в Грейвс-Глен, но это не значит, что я не могу заставить других людей заниматься ею для меня. В данном случае мой брат Ллевеллин. Придурок у меня в долгу. Поэтому я позвонил ему, попросил запустить для меня небольшое заклинание слежения. Вот если бы мисс Блай была сейчас в другом конце страны, нам, возможно, понадобился бы план Б, но, как оказалось, она недалеко ушла.

– Но у нее все еще может не быть свечи, – заметила Виви, не желая обнадеживать себя, и Рис кивнул.

– Может, и нет, – согласился он. – Но мы сожжем этот мост, когда подойдем к нему.

– Перейдем. В поговорке речь о том, что пересечем этот мост, когда дойдем до него.

– Да, – просто ответил Рис, и Виви откинулась в своем кресле, наблюдая, как раннее солнце играет над пурпурно-синими горами, как поля медленно сменяются жилыми домами городка еще более миниатюрного, чем Грейвс-Глен.

Как только центр города остался позади, Рис сделал еще несколько поворотов, в конце концов остановившись перед викторианским особняком, похожим на свадебный торт, с отделкой из пряников и остроконечными крышами, с венком из осенних листьев, украшающим входную дверь.

Выключив зажигание, Рис наклонил голову, чтобы изучить здание через лобовое стекло.

– Она в отеле типа «постель и завтрак»? – спросила Виви.

– Уэллс определенно дал мне этот адрес, – откликнулся Рис, затем, после паузы, добавил: – Знаешь, когда мы закончим здесь с делами, то можем снять комнату и…

– Рис, – Виви посмотрела на него. – Сосредоточься, пожалуйста.

– Извини, ты права. Сначала противная работа, секс – потом.

Они вышли из машины. Утро было прохладным и все еще немного влажным, роса искрилась на густых кустах за отелем – и, быстро поднимаясь по ступенькам, Виви улыбнулась маленькому фонарю в виде тыквы, стоящему на плетеном столике прямо у входной двери.

Над головой прозвенели колокольчик, когда они открыли входную дверь, и жизнерадостная блондинка за большой дубовой стойкой улыбнулась им.

– Доброе утро! Чем могу вам помочь?

Виви поняла, что не спросила Риса, есть ли у него план, как они собираются поговорить с Тамсин. Любой маломальский приличный отель не будет раздавать незнакомцам номера комнат постояльцев, и Виви не была уверена, как долго они смогут просто болтаться в вестибюле, надеясь, что Тамсин соизволит спуститься.

Рис улыбнулся женщине за стойкой.

– На самом деле мы просто хотим поздороваться с другом, – сказал он, его акцент звучал сильнее, чем обычно, и Виви боролась с искушением пихнуть его локтем в ребра.

Очарование. В этом был весь его план. Улыбнись, произнеси несколько слов по-валлийски, Наклонись К Стойке, пока волосы будут делать Свое Дело, и надейся на лучшее, ты же Особенный Рис Пенхоллоу.

Но прежде чем Рис успел даже Наклониться, справа от них послышались шаги по массивной лестнице, и Аманда – нет, Тамсин Блай – внезапно оказалась там, практически перегнувшись через перила.

– Привет, вы двое! – сказала она настолько весело и жизнерадостно, что Виви удивилась, как мультяшные птички не запели у нее над головой.

И тут Виви заметила, какой бледностью отсвечивало лицо девушки, какие глубокие тени залегли у нее под глазами, и было в ее улыбке что-то похожее на гримасу.

Она помахала Рису и Виви.

– Пойдем наверх! Так рада, что вы здесь!

Рис кинул в Виви один из своих самых красноречивых «какого-хрена» взглядов, а затем к нему вернулась легкая улыбка и шарм, и он обнял Виви за талию, потянув ее к лестнице, когда блондинка за стойкой вернулась к своему компьютеру.

– Я тоже рад тебя видеть, – сказал Рис, когда они поднимались по ступенькам вслед за Тамсин, которая почти побежала в свою комнату.

В этом отеле все еще использовались большие старомодные ключи, и Виви увидела, что руки Тамсин немного дрожат, пока она отпирала дверь.

Рис и Виви последовали за ней, и Виви сразу же ахнула от холода в комнате, несмотря на огонь, потрескивающий в камине, натягивая рукава свитера на руки и оглядываясь вокруг. В комнате было темно, шторы задернуты, и там, посреди пола, стояла Свеча Эвридики.

Тамсин закрыла дверь и повернулась к ним лицом.

– Вы, ребята, должны мне помочь.

Глава 29

– И почему именно мы должны это делать? – спросила Виви, скрестив руки на груди. – Ты солгала мне.

– Что есть, то есть, – ответила Тамсин, не слишком сожалея об этом. Затем она придала своему лицу немного более сокрушенное выражение. – Это было неправильно с моей стороны, но у меня была очень веская причина.

– Какая? – поинтересовался Рис, подходя к камину и опираясь рукой о каминную полку.

Тамсин перевела взгляд с него на Виви, а затем вздохнула.

– Ладно, я собиралась сказать вам, что пойманный призрак мне нужен, чтобы спасти мою бабушку или что-то типа, но на самом деле я просто хотела заработать целую кучу денег. Люди хотят отстегивать тысячи за Свечу Эвридики, в которой есть призрак, да еще и призрак ведьмы? Пожалуйста. Я собиралась провести лето в Португалии только с одной такой продажи. Но, – она посмотрела на свечу, в то место, где она стояла, – оказывается, я все-таки не могу разгрузить эту штуку. Что-то с ней не так.

Она обвела рукой комнату.

– Чувствуете, как здесь холодно? Насколько темно? Это происходит с первого дня, как я оказалась здесь, и становится только хуже.

Виви медленно подошла к свече и сразу поняла, что имела в виду Тамсин. Та излучала какую-то темную энергию, которая давала ей понять, что призрак Пайпер загнан в ловушку и очень недоволен этим.

– Свечи Эвридики не так работают, – тихо сказал Рис, подходя и становясь рядом с Виви.

– Да, ни хрена себе, – буркнула Тамсин, положив одну руку на бедро. – Я купила и продала тонны артефактов, но этот? Он полностью разрушен. И я не могу просто выбросить его куда-нибудь, также я определенно не хотела отдавать его ведьмам из вашего колледжа, поэтому застряла здесь, пытаясь понять, что делать, а тут появились вы двое, как какие-то ведьмовские ангелы.

– Значит, ты не ведьма? – уточнила Виви, оглядываясь через плечо на Тамсин.

– Определенно нет, – ответила та с легкой дрожью. – Просто зарабатываю деньги на таких вещах.

– И лжешь людям, чтобы получить желаемое, – подытожил Рис, на что Тамсин пожала плечами.

– Никто не пострадал.

– Пока, – хмыкнула Виви, наклоняясь, чтобы поднять свечу. Та была обжигающе ледяной, и девушка поморщилась, натягивая свитер и прикрывая руку, чтобы взять ее.

– Почему ты не уехала как можно дальше от Грейс-Глен? – спросила Виви, оборачиваясь, свеча все еще холодила ей руку. – Я решила было, что ты должна была убраться отсюда как можно дальше.

– Таков был план, – вздохнула Тамсин, затем кивнула на свечу. – Но ты бы хотела взять эту штуку в самолет?

– Справедливое замечание, – пробормотал Рис, оглядывая комнату, явно населенную привидениями.

– Думаю, мы окажем тебе услугу, забирая ее, – произнесла Виви, стараясь, чтобы в голосе звучало раздражение, а не облегчение.

– Ценой больших личных затрат для нас самих, – добавил Рис, его голос был торжественным, выражение лица таким серьезным, что Виви пришлось подавить усмешку.

– О боже, спасибо вам огромное, – сказала Тамсин, ее плечи поникли. – Я серьезно сожалею о том, что обманом заставила тебя поймать призрака для меня. Правда. Ты, похоже, милая. И мне понравился твой кабинет.

– Спасибо? – неуверенно буркнула Виви, и затем Рис положил руку ей на поясницу, направляя к двери.

– Господи, это оказалось так легко, – пробормотал он, как только они вышли в коридор, а затем оглядел тяжелые деревянные двери. – Знаешь, у нас теперь есть немного дополнительного времени. Я ожидал, что мы тут задержимся. Так что, если ты хочешь…

– Нет, – ответила Виви, ткнув его в грудь. – Мы не будем снимать комнату. Отнесем эту штуку прямо к тете Элейн.

Тяжело вздохнув, Рис обхватил ее лицо одной рукой и наклонился, чтобы поцеловать в губы.

– Я люблю и ненавижу твое благоразумие, Вивьен.

Ладно, нам, наверное, следовало снять комнату, подумала Виви несколько часов спустя, сидя, дрожа, в лесу за хижиной Элейн. Они вернулись в Грейвс-Глен до полудня, но Элейн настаивала на том, что такого рода магию нужно творить ночью, при луне, хотя теперь, прижимаясь к Рису, Виви задалась вопросом, не было ли это решение обусловлено склонностью тетушки к эстетике.

Гвин сидела напротив нее, подтянув колени к груди, и смотрела, как тетя Элейн насыпает круг соли на лесную подстилку, а Свеча Эвридики посередине все еще излучает холод.

– Это чрезвычайно благородно с нашей стороны, – заметила Гвин, затем посмотрела на себя. – Наверное, вышло бы более атмосферно, если бы на мне не было этой пижамы с тыквой, но что тут поделаешь?

Фыркнув, Рис обнял Виви за плечи, притягивая ее ближе.

– Поверь мне, видеть воплощенного призрака… странно, но сталкиваться с ним… вживую тоже не лучше, правда? В любом случае, – наконец сказал он, пожимая плечами, – в призраке хватит подходящей атмосферы на всех нас.

– И этот призрак ненавидит тебя, да? – уточнила тетя Элейн, колокольчики на ее юбке тихо зазвенели, когда она завершила круг.

– Кажется, да.

– Хммм. – Она поправила очки на переносице. – Тогда, может быть, отойдем немного дальше назад.

Рис посмотрел вниз на Виви, и она кивнула, вспомнив, как он летел по воздуху в библиотеке, полыхающую в глазах призрака ярость, когда призрачная девушка увидела его. Теория Элейн заключалась в том, что, поскольку Пайпер Макбрайд была ведьмой, она могла быть немного более восприимчивой к разговорам с другими ведьмами, особенно с теми, кто освобождал ее. Виви напомнила Элейн, что она также была той, кто захватил Пайпер, но Элейн надеялась, что Пайпер не вспомнит об этом.

– Призраки не всегда хорошо понимают, что происходит, – заметила она. – Время точно не имеет для них никакого значения.

Виви надеялась, что она права.

Рис встал и отступил в темноту, прислонившись к дереву, когда Виви и Гвин поднялись на ноги, стоя по разные стороны соляного круга.

– Виви? – спросила тетя Элейн, протягивая ей картонную трубочку с длинными спичками. – Не окажешь мне честь?

И вот, во второй раз в своей жизни, Виви зажгла Свечу Эвридики.

На этот раз все было по-другому. Не было никакого медленного ползучего ощущения, когда духа втягивало внутрь. Вместо этого свеча вспыхнула ярким пламенем, и внезапно Пайпер Макбрайд, туманная и разозленная, оказалась прямо перед ними.

Она излучала достаточно света, чтобы окутать их всех сине-зеленым сиянием, и у стоящей по ту сторону круга Гвин глаза чуть не вывалились из орбит.

– О, черт, призрак, – выдохнула она, затем всплеснула руками. – Я имею в виду, я знала, что мы его увидим, но есть знание, а есть очевидность.

Пайпер повернулась к ней лицом, и даже в тусклом свете Виви увидела, как Гвин с трудом сглотнула.

– Эм. Кстати, классная футболка. Мне тоже нравится Nirvana.

Призрак медленно повернулся, рассматривая Виви и Элейн, и хотя выражение ее лица не сильно изменилось, Виви не ощутила в ней того зла, что было в прошлый раз.

Возможно, Элейн была права.

– Вы из ковена? – спросила Пайпер, ее голос звучал так, словно доносился издалека, жуткий эффект, учитывая, как близко она была к ним.

– Да, – согласилась Виви, хотя технически это было неправдой, и призрак повернулся к ней.

– Ты, – сказала она, слегка скривив верхнюю губу. – Я тебя видела.

Во рту у Виви внезапно пересохло, и она облизнула губы.

– Верно. В библиотеке.

Теперь Пайпер рычала уже по-настоящему.

– С Пенхоллоу.

– Верно. Собственно, об этом мы и хотим с тобой поговорить. Ты знала, что Рис, Пенхоллоу, был проклят. И была права. Это я его прокляла, так что…

– Это была не ты. – Слова были произнесены ровным, почти скучающим тоном, и Виви подумала, не ослышалась ли она.

– Что?

– Я чувствую чары, окружающие Пенхоллоу, – объяснила Пайпер, все еще паря над землей, но начиная больше походить на девочку-подростка, а не на ужасающее сверхъестественное существо. – И это была не твоя магия. Или не только твоя.

– Тогда чья же? – спросила Элейн, и Пайпер снова обернулась к ней.

– В крови этого города есть и другая магия, – ответила Пайпер, – магия, украденная Пенхоллоу. Сокрытая. Элвид Джонс заслуживает права отмстить.

Элвид Джонс.

Предок Виви, та, что похоронена на городском кладбище.

Она посмотрела на Элейн, чье лицо исказила гримаса замешательства.

– Наша прапрабабка не обладала могущественной магией, – сказала она Пайпер. – Она была настоящей ведьмой, как и все остальные женщины в нашей семье.

– Она была могущественнее, чем кто-либо еще, – парировала Пайпер, – но Гриффад Пенхоллоу украл у нее магию, использовал ее, стер ее имя.

– Как?

Виви обернулась и увидела, как Рис шагнул вперед, как только взгляд Пайпер остановился на нем, и все признаки обычной девушки исчезли. Ее глаза потемнели, волосы откинулись назад, и с тем же потусторонним воем, который Виви слышала в библиотеке, она бросилась на Риса.

Не раздумывая, Виви шагнула вперед, встав между Пайпер и Рисом, ее нога ступила в соляной круг, разорвав его, и она почувствовала, как ледяная волна накатила на нее, вторглась внутрь, зрение неожиданно затуманилось, и внезапно собственные мысли Пайпер, собственные воспоминания закружились в ее голове.

Пайпер в библиотеке, изучает историю Грейвс-Глена, ее черные волосы свисают над блокнотом, имя Элвид Джонс написано фиолетовыми чернилами, Пайпер в хижине у своего алтаря, зажжены свечи, светятся руны и звучит заклинание, которым нужно призвать дух Элвид, но это слишком, слишком сильная магия, и Пайпер чувствует, как эта магия тянет ее, засасывает, а потом темно, так темно, и холодно…

Виви ахнула, листья хрустнули под ее пальцами, когда холод вырвался из нее, сердце бешено заколотилось, перед глазами все еще висела пелена, когда она попыталась осмыслить то, что только что увидела.

– Вивьен.

Рис опустился рядом с ней на колени – как она оказалась на земле? – его руки легли на ее плечи, его лицо побледнело, и Виви посмотрела за его спину, чтобы увидеть Пайпер, все еще парящую над свечой, восстановленный соляной круг и измотанную Элейн.

– Я в порядке, – сумела прохрипеть она, хотя и не была уверена, что это правда. – Честно.

Она позволила Рису помочь ей подняться на ноги, тяжело прислонившись к нему и уставившись на Пайпер.

– Попытка связаться с Элвид стоила тебе жизни, – произнесла она все еще хриплым голосом, и Пайпер кивнула, продолжая пристально смотреть на Риса.

– Это была не ее вина. Моя. Моя магия оказалась недостаточно сильна, чтобы разорвать узы, которые держали ее.

Ее взгляд метнулся к Виви.

– Не то что твоя. Ты вызвала ее своим проклятием, и она дала тебе силу, потому что ты кровь от ее крови.

– Проклятие крови, – пробормотала Элейн, нахмурившись. – Я даже не подумала об этом.

– Это плохо? – спросила Гвин, а затем покачала головой. – Ладно, глупый вопрос, хорошее дело «проклятием крови» не назовут.

– Так как же нам его снять? – спросила Виви у Пайпер, и та улыбнулась.

– Тебе не удастся. Только Элвид может это сделать.

– Но она мертва, – озвучила очевидное Гвин, уперев руки в бедра. – Потому что у нее была болезнь уха или что-то еще, что тогда убивало людей.

– Гриффад убил ее, – парировала Пайпер. – Когда он высосал из нее ее магию, чтобы подпитывать этот город. Он скрыл это, сказав, что она умерла от гриппа.

Гвин моргнула при этих словах, и Виви снова подумала о той пещере, о магии, пульсирующей в лей-линиях. Не просто магия, но сама жизненная сила Элвид, отнятая у нее.

– Она бы не стала снимать его, даже если бы могла, – продолжила Пайпер. – Я видела, что происходит с этим городом. Этот город, наследие Гриффада Пенхоллоу, страдает. Как и наследник Гриффада Пенхоллоу.

Злобные глаза снова уставились на Риса, который в замешательстве уставился на нее в ответ.

– Я? – выдохнул он, положив руку себе на грудь. – На самом деле я не его «наследник» в полном смысле этого слова. Нас полно.

– Но здесь только ты, – ухмыльнулась Пайпер. – А завтра придет Самайн, когда завеса будет особенно тонкой, а магия Элвид будет на пике силы.

Хеллоуин. Завтра.

Виви посмотрела на призрака, ее кровь внезапно похолодела, желудок сжался.

– Так ты говоришь…

– Проклятие достигнет своего апогея завтра в полночь, – провозгласила Пайпер, и ее улыбка стала ядовитой. – Завтра вечером и этот город, и Пенхоллоу умрут.

Глава 30

Все тело Виви болело, когда они с Рисом подъезжали к его дому, и она устала больше, чем когда-либо ранее в своей жизни. Это была какая-то глубинная усталость, из-за которой такие вещи, как отстегивание ремня безопасности и открытие двери машины, казались невозможными.

Рис, должно быть, увидел это, потому что он протянул руку и нажал на кнопку вместо нее, затем обошел машину с ее стороны и открыл дверь, помогая ей выйти.

– Хочешь, я тебя понесу? – предложил он, и она посмотрела на его дом.

– Без обид, но если меня отнесут в этот дом на руках, я почувствую себя слабонервной героиней фильма ужасов.

– Понятно, – сказал Рис с легкой улыбкой, но все равно обнял ее, пока они поднимались по ступенькам крыльца.

– Кто знал, что мимолетная одержимость настолько лишает сил? – спросила она, и когда Рис отпер дверь, он снова посмотрел на нее, изучая ее лицо.

– Уверена, что с тобой все в порядке?

Технически так оно и было. По крайней мере, с телом все было нормально, оно просто устало.

Но у нее болело сердце.

Завтра ночью и этот город, и Пенхоллоу умрут.

Голос Пайпер так же явно звучал в ее сознании, как горели ее глаза, когда она смотрела на Риса.

Риса, который… насвистывал веселый мотивчик, когда они входили в дом.

Виви последовала за ним, наблюдая, как он бросил ключи на стол, затем пошел на кухню и появился с парой бутылок воды.

– По крайней мере, теперь, когда Пайпер сказала свое слово, она может перестать бродить по библиотеке, – заметил Рис, и это была единственная хорошая вещь из случившихся этой ночью. Закончив речь, она исчезла, Свеча Эвридики рассыпалась в пыль, и у Виви возникло ощущение, что на этот раз девушка ушла навсегда, никаких связывающих заклинаний не требовалось. Но ее все еще огорчала мысль о том, что эта яркая, талантливая ведьма чувствовала, как ее сила медленно иссякает, когда она пытается использовать магию, оказавшуюся для нее совершенно непосильной. И все напрасно.

Рис протянул Виви бутылку воды, пару раз перевернув свою в руке, прежде чем открыть ее.

– Тем не менее миссия выполнена и все такое. – Он двинулся к ней, но Виви отступила от него, внезапно почувствовав себя уже не такой измученной.

– Рис, ты пропустил ту часть, где, если мы не исправим это к завтрашнему вечеру, ты умрешь?

Он беззаботно стоял в гостиной, потягивая воду.

– Это она так говорит.

Виви уставилась на него, разинув рот.

– Нет, это не просто слова. Серьезно. Ты умрешь, если мы не сможем поднять дух Элвид и каким-то образом убедить ее простить тебя за грехи твоей семьи. Что, позволь мне напомнить, является очень сложной задачей.

– Никогда не узнаешь, пока мы не попробуем, так что не вижу особого смысла беспокоиться об этом, – сказал он, а затем поставил свою бутылку на стол и подошел, чтобы взять ее за руки.

– Раз я все равно умру, подумываю о похоронах викингов. Посади меня в огненную лодку, понимаешь? Здесь есть озера поблизости?

Вырвав свои руки из его ладоней, Виви уставилась в его голубые глаза, в его красивое лицо и снова ясно увидела ту карту Гвин. Шут, бодро шагающий с обрыва.

– Ты можешь не шутить по этому поводу? – огрызнулась она, и Рис покачнулся на пятках, на его лбу появились три складки.

– Извини, – сказал он. – Я забыл, какая у тебя была ночь. Не самое подходящее время для острот, ты права.

– Не делай так

– Как именно?

Скрестив руки на груди, Виви повернулась к нему, лицом к входной двери, в голове у нее стучало, во рту пересохло.

– Не веди себя так, будто я не считаю это смешным лишь из-за собственной усталости. Я не считаю это смешным, потому что для меня нет ничего забавного в том, что ты, возможно, умрешь, тем более что это моя вина.

Ее голос дрогнул на последнем слове, и она почувствовала, как слезы защипали ей глаза.

Пожалуйста, только не расплакаться перед ним, не расплакаться перед ним, не расплакаться перед ним…

Но было слишком поздно, и он издал сочувственный вздох, когда снова потянулся к ней.

Отступив назад, Виви подняла руки.

– Нет. Я… ладно, не в порядке, но я просто…

Она посмотрела на него и в сердцах произнесла слова, слова, которые так сильно ее пугали.

– Что, если мы не сможем это исправить, Рис?

– А что, если сможем?

Он снова потянулся к ней, и на этот раз Виви уступила, позволила ему обнять себя, положила голову ему на плечо, закрыла глаза и почувствовала, как ее сердце упало куда-то к югу от пупка. Это был Рис.

Вот каким он был. И ей нравился его жизнерадостный оптимизм, вера, что все пойдет по его плану, потому что, честно говоря, так было всегда.

Он всегда будет таким.

И он всегда будет разбивать ей сердце. Он не хотел бы, он определенно не хотел бы, но этого не миновать.

И кто знал, что тогда произойдет? Виви не хотела, чтобы так все вышло, но оно вышло, и все потому, что она слишком сильно любила его, испытывала к нему слишком много сильных чувств. И, может быть, женщина, в жилах которой не течет колдовство, могла бы рискнуть пойти на такое, но Виви не могла.

Только не снова.

С трудом сглотнув, она отстранилась.

– Я собираюсь вернуться к Элейн сегодня вечером, – заявила она, и он нахмурился.

– Вивьен.

– Увидимся завтра, – сказала она, заставив себя улыбнуться, даже когда вытирала слезы ладонью. – И ты прав, мы все исправим, и все будет хорошо, и на этот раз ты сможешь вернуться в Уэльс, не получив с моей стороны звание ублюдка.

Он и тогда не улыбнулся, но кивнул и отпустил ее.

– Я могу отвезти тебя обратно, – предложил он, засунув руки в карманы, серьезно глядя на нее.

– Я прогуляюсь пешком, – откликнулась она. – Это недалеко.

И действительно, прогулка вышла короткой, но свежий вечерний воздух пошел ей на пользу, пока она возвращалась к Элейн. Она даже уже не плакала, когда вошла в парадную дверь.

– Виви, – сказал сэр Мурсиваль из своей корзины, и она улыбнулась, присев на корточки, чтобы погладить его.

– Каждый день учишь новые слова! Посмотри, как ты продвинулся.

– Сладость? – спросил он, моргая своими большими зелеными глазами, и Гвин крикнула из кухни:

– Не давай ему ничего! Он уже и так наелся от души.

Виви пошла на звук голоса своей кузины и оперлась бедром о кухонный стол, пока Гвин помешивала что-то на плите.

– Не останешься сегодня с Рисом?

– Нет. Мне нужна передышка.

Гвин долго не отвечала на это, а затем отвернулась от своего варева и сказала:

– Ты можешь сказать, что влюблена в него, ты знаешь это.

– Я не влюблена, – возразила Виви, но отвернулась, чтобы не лгать Гвин в лицо. – Это просто… как было раньше. Страстное увлечение. Действительно хороший секс. Отвлекающий момент.

– Виви.

Гвин пересекла кухню и, положив руки на плечи Виви, осторожно развернула ее.

– Я люблю хороший секс и развлечения больше всего на свете. Но я также могу распознать, когда действительно происходит какая-то химия. И это то самое, не так ли?

Виви могла бы выдержать многое. Сарказм, любопытство, возможно, даже пытку. Если бы Гвин попыталась сделать что-нибудь из этого списка, она смогла бы беззаботно продолжать настаивать на том, что не влюблена в Риса Пенхоллоу и просто проводит время, как любая другая женщина двадцать первого века.

Но Гвин так искренне смотрела на нее своими большими голубыми глазами, которые всегда заглядывали ей прямо в душу, и, черт возьми, теперь она плакала. Снова.

Совсем немного, но для Гвин этого было достаточно.

Ее лицо сморщилось в преувеличенном сочувствии, Гвин притянула Виви к себе, окружив ее оранжевой шерстью и ароматом лаванды.

– Малышка. – Гвин вздохнула, и Виви обняла ее в ответ, позволив себе заплакать.

– Это так глупо!

– Как и сама любовь, если честно

– Мы совершенно не подходим друг другу!

– Вот откуда столько страсти.

– Я прокляла его, Гвинневра.

– Кто из нас этого не сделал.

Отстранившись, Виви уставилась на Гвин, прежде чем вытереть мокрые щеки.

– Даже ты должна признать, что сейчас не очень подходящее время для чувств.

Но Гвин только пожал плечами.

– Нет действительно подходящего времени для такого рода вещей, не так ли? Найти своего человека? Это просто происходит, когда происходит. По крайней мере, так говорят.

С этими словами она снова повернулась к плите, и Виви впервые заметила, что она готовит – особенно сладкий и, по мнению Виви, отвратительный горячий чай, который так нравился Гвин, смесь из поистине непристойного количества сахара, черного чая, кучки специй и апельсинового «Кул-Эйда».

Это был любимый напиток Гвин, даже лучше водки, и готовили его, когда случались неприятности.

– Джейн? – отважилась спросить Виви, и Гвин не обернулась.

– Если уж говорить о людях, которые совершенно не подходили друг другу.

Не говоря больше ни слова, Виви подошла к Гвин и обняла ее за талию, прижавшись щекой к спине. Затем, выдержав паузу, спросила:

– Хочешь, и ее проклянем?

Гвин расхохоталась, опустила руки, чтобы накрыть ладони Виви, и сжала их.

– Знаешь, давай сначала попробуем вырулить из твоей ситуации, прежде чем снова браться за проклятия, ладушки?

– Справедливо, – ответила Виви, еще раз обняв Гвин, прежде чем подойти к шкафу, чтобы достать две кружки.

Сегодня вечером она будет сидеть за кухонным столом и пить чай, который готовят после расставания.

А завтра заключит сделку с дьяволом.

Может быть, в буквальном смысле.

Глава 31

В тот, возможно, последний день своей жизни Рис проснулся в плохом настроении – и неудивительно.

Во-первых, он был один.

Прошлой ночью он спал на одной стороне массивной кровати, как какой-то убитый горем идиот, и теперь, повернувшись и протянув руку туда, где должна была быть Вивьен, он вполне ощущал себя этим самым убитым горем идиотом.

Он облажался прошлой ночью. Плохо.

И не до конца понимал, где именно. Он знал, что она расстроилась из-за его проклятия и последствий этого проклятия, но он верил в нее. Верил в них, в то, что они смогут это исправить, и его задело то, что у нее явно не было такой же веры.

Но с другой стороны, она никогда по-настоящему в него не верила. Рис, возможно, довольно сильно ошибся тем летом, но она даже не дала ему шанса объяснить, сразу же восприняла его слова наихудшим образом, и до этого момента он не понимал, что это тоже его задело.

Вивьен любила его, но не доверяла ему.

Не доверяла она ему и теперь.

А он лежал на черных атласных простынях и размышлял об этом, что было откровенно унизительно.

Рис вздохнул и приподнялся на кровати как раз в тот момент, когда на тумбочке зазвонил телефон, и глупое, предательское сердце тут же затрепетало от мысли, что это может быть Вивьен.

Но нет, звонил Боуэн по видеосвязи, и когда Рис взял трубку, они оба в ужасе уставились друг на друга.

– Что случилось с твоим лицом? – спросил Рис как раз в тот момент, когда Боуэн нахмурился и сказал:

– Ты голый.

Сев повыше на кровати, Рис протер тыльной стороной ладони один глаз.

– Нет, я не сплю, я только что проснулся и…

– Почему ты отвечаешь на видеозвонок голышом?

– Зачем ты привязал к лицу барсука?

На мгновение два брата уставились друг на друга через свои телефоны, а затем сквозь эту бородатую гущу пробилась улыбка.

– Сильно запустил, похоже? – спросил Боуэн, потирая челюсть.

– Ей нужен собственный почтовый индекс, приятель, – ответил Рис, но тоже улыбаясь. Боуэн, как и Уэллс, большую часть времени был настоящей занозой в заднице, но все равно было приятно видеть его, даже если он отрастил самую ужасную бороду в мире.

– Уэллс сообщил мне, что ты облажался, – сказал Боуэн, как всегда, по существу. – Проклял сам себя.

– Это долгая история, – предупредил Рис, но Боуэн только хмыкнул, отодвигая телефон, чтобы показать Рису пустынный горный склон, на котором он сидел.

– Буду рад хоть как-то развлечься.

Итак, Рис рассказал ему все, начиная с лета девятилетней давности и заканчивая тем, как Вивьен прошлой ночью вышла из его дома в слезах.

Когда он закончил, Боуэн нахмурился, но так как это было типичнейшим выражением его лица, Риса это не сильно смутило.

– Она права, – наконец сказал брат. – В том, что ты никогда не воспринимаешь дерьмо всерьез.

– Это неправда, – возразил Рис. – Я серьезно отношусь ко многим видам дерьма. К моим проблемам. Ее проблемам. Я бы и к тебе относился серьезно, но не могу из-за этой бороды.

– Вот видишь, именно это я имею в виду, – фыркнул Боуэн, тыча в телефон указательным пальцем. – Вечно издеваешься, шутишь. Ты говоришь, что она тебе не доверяет, но как она может тебе доверять, если ты ведешь себя так, будто ничего не воспринимаешь всерьез? Как будто все происходящее – большой гребаный розыгрыш?

Рис моргнул.

– Ты начал проводить бесплатные сеансы психотерапии высокогорным овцам, Боуэн?

Боуэн нахмурился еще сильнее, и Рис поднял руку, сдаваясь.

– Хорошо, хорошо, я понял, снова наступаю на те же грабли.

Он не знал, как объяснить Боуэну, человеку, который всегда говорил именно то, что думал, самым прямым из возможных способов, что ему было легче уворачиваться и плести интриги, чтобы никто не знал, что он на самом деле чувствует. Воспринимать события вокруг поверхностно, не впуская их слишком глубоко.

Но дело было в том, что сейчас он увяз по самые уши. Он был влюблен в Вивьен. Он начинал понимать, что никогда не переставал любить ее. То лето было не просто интрижкой – это были настоящие чувства.

И он все испортил. Точно так же, как лажал сейчас.

– Скажи ей, что ты чувствуешь, – продолжал Боуэн. – Будь честен. О, и еще, не умирай сегодня ночью.

– Спасибо, – сказал Рис с печальной улыбкой. – Береги себя там, наверху. И побрейся.

Боуэн отмахнулся от него, но ухмылялся, когда они повесили трубку, и Рис встал с постели, чувствуя себя немного лучше.

Ему просто нужно увидеть Вивьен и сказать ей правду. Сказать, что он по уши в нее влюблен и что да, сегодняшний вечер напугал его до смерти, но он доверяет ей.

Проблема была в том, как это все преподнести. Это не отправляют СМС-сообщением. Решено. Он поедет к ее тете и признается там.

Но когда он спустился с холма и постучал в дверь Элейн, она была в доме одна.

Ну, она и кот.

Как только Элейн открыла дверь, маленький пушистый ублюдок посмотрел на Риса и очень лаконично заявил: «Придурок».

– Я защищал тебя прошлой ночью, приятель, – сказал Рис, погрозив пальцем сэру Мурсивалю. – Не заставляй меня сожалеть об этом.

Элейн усмехнулась на эти слова, наклоняясь, чтобы поднять кота, но не пригласила Риса войти, и когда она посмотрела на него, он почувствовал, что она читает его как открытую книгу.

– Ты здесь, чтобы сказать Виви, что любишь ее, – наконец изрекла она, и он кивнул.

– Не только это, но да, это главное. Но так как ее, похоже, здесь нет, я просто заскочу к…

– Рис.

Элейн положила руку ему на плечо, и он впервые заметил, что у нее такие же карие глаза, как у Вивьен. Сейчас эти глаза были теплыми, но Рис уже знал, что ему не понравится то, что она собирается сказать.

– Она уже дома, готовится к вечернему обряду. Магия, которую ей нужно сотворить… это больше, чем что-либо, совершаемое ей раньше. Честно говоря, это больше, чем то, что делала я, и это требует подготовки. Ты не должен вмешиваться.

Рис почувствовал себя так, словно его только что ударили в живот.

Он опоздал.

Казалось, он всегда чертовски опаздывал.

– Хорошо, – сказал он, заставив себя улыбнуться Элейн. – Определенно не должен.

Элейн сжала его руку.

– Расскажешь ей после.

– Так и сделаю, – ответил он, хотя по спине у него пополз холодок беспокойства. – Если останусь жив после всего этого, так и сделаю.

Ванна не помогала.

Снова.

По крайней мере, на этот раз, когда Виви сидела в ванне – по подбородок в горячей воде, окруженная свечами, – водки рядом не стояло. И она не вызывала в воображении лицо Риса или запах его одеколона. Она даже не шмыгала носом.

Действительно, это было большим прогрессом после Ванны Для Разбитых Сердец.

Так почему же теперь она чувствовала себя намного хуже?

Она знала ответ на этот вопрос – потому что на этот раз сердце болело гораздо сильнее, и задача перед ней стояла куда более пугающая. Тетя Элейн была лучшей, сильнейшей ведьмой из всех, кого знала Виви, и даже она никогда не пыталась сделать что-то подобное. И теперь Виви, в основном использующая магию для разогрева чая без микроволновки, собиралась вызвать давно умершего духа и потребовать, чтобы он снял проклятие.

Как-то так.

Вода захлюпала, когда она встала и потянулась за полотенцем, смутно размышляя, какую вещь ей следует надеть для ритуального призыва на кладбище в ночь Хеллоуина. Наверное, что-нибудь достаточно впечатляющее, целиком черное, может быть, с какими-нибудь серебряными украшениями.

Но когда Виви осмотрела свой шкаф, ее взгляд упал на платье, которое было на ней в ту ночь, когда Рис впервые вернулся в город, черное в мелкий оранжевый горошек и с оранжевым поясом из лакированной кожи.

Ей чертовски понравилось это платье. Но оно точно не кричало, что его обладательница – Могущественная Волшебница.

Она потянулась отодвинуть его, собираясь надеть черное платье, в котором была на Осенней ярмарке, но затем остановилась.

Это было ее заклинание. Неважно, что ее предок придал ему необходимый импульс, именно она наложила первоначальное проклятие, и это она попытается снять его сегодня вечером. Независимо от наличия узора в горошек, она оставалась могущественной волшебницей, и если надев свое любимое платье, она почувствует себя лучше, почему бы и нет?

И она действительно почувствовала себя немного лучше, пока шла от своей квартиры до кладбища. Солнце только что село, и в городе шел самый разгар Хеллоуина. Все уличные фонари были включены, из динамиков, расположенных на главной улице, лилась жуткая музыка, и Виви улыбнулась, проходя мимо «Кофейного котла». Они поставили снаружи настоящий котел, полный сухого льда, и пара детей, одетых как ведьмы, смеялась и визжала, пробегая сквозь туман.

Грейвс-Глен был хорошим местом. Счастливым.

И она собиралась его спасти.

Звуки хеллоуинского веселья становились тем тише, чем ближе Виви подходила к кладбищу, и к тому времени, когда она открыла скрипучие железные ворота, все, что она могла слышать, это шорох ветра в листьях над головой и случайный птичий крик.

Могила Элвид находилась в самом дальнем углу кладбища, и уже на подходе к ней Вивьен могла видеть Гвин и Элейн, которые стояли там в ожидании нее.

Они обе держали свечи, и от теплого отсвета, лежащего на их лицах, у Виви внезапно перехватило горло.

– Мы почти готовы, – сказала Элейн, протягивая Виви черную свечу. – Начнем, когда покажется Рис.

– А вот и Рис, – услышала Виви его голос позади себя. Она обернулась и увидела, что он неторопливо идет по дорожке, как будто направляется на свидание в парке, а не на собственную смерть, и ее сердце болезненно забилось в груди.

Он был одет во все черное, кулон мерцал у него на шее, и, взяв свечу у Элейн, он подмигнул Виви.

– Готова снять с меня проклятие, cariad?

Виви глубоко вздохнула, в воздухе раздался резкий звук и внезапно запахло серой, когда Гвин зажгла спичку, прикоснувшись ею к фитилю свечи Виви.

– Всегда готова.

Глава 32

Рис не был уверен, что ему когда-либо ранее приходилось так нервничать, пока он наблюдал, как Вивьен расположилась у подножия могилы Элвид. Она стояла там, с убранными с лица волосами и в платье в горошек, сжимая свечу.

Она была такой красивой, такой храброй, и хотя он знал, что ему, вероятно, следует немного беспокоиться за себя, от одной мысли о том, что с ней что-то может случиться, у него скрутило живот, а руки по бокам сжались в кулаки.

Я должен был сказать ей раньше, – подумал он, но теперь было слишком поздно. Она уже что-то бормотала себе под нос, опустившись на колени у подножия могилы Элвид. Рис не был точно уверен, что входило в этот ритуал, но он знал, что это нечто большее, чем вызов призрака. Призраки были совершенно отдельными существами, созданными из энергии, которая не могла освободиться.

Дух, все еще запертый в своей могиле, был гораздо более трудным объектом для вызова.

Пайпер Макбрайд усвоила это на собственном горьком опыте, и теперь, когда он наблюдал за Вивьен, Рису приходилось бороться с желанием броситься вперед и вытащить ее отсюда. К черту город, к черту его самого, он не мог позволить Вивьен рисковать собственной жизнью, чтобы спасти кого-то, подумал он.

Но она хотела это сделать. Верила, что сможет это сделать.

И он должен был поверить в нее.

Гвин и Элейн тоже опустились на колени, и когда Элейн вытащила из-за пояса маленький серебряный нож, Рис стиснул зубы. Это было проклятие крови, и Виви была кровной родственницей Элвид, так что его не должно удивлять, что в этом замешана кровь, но он все равно поморщился, когда лезвие скользнуло по мясистой части ладони Вивьен, быстрый, крошечный порез, но тем не менее порез.

Однако Вивьен не дрогнула, прижав ладонь к земле и опустив голову.

Гвин и Элейн шептали вместе с Вивьен, пламя их свечей мерцало на ночном ветру, и Рис почувствовал, как холод пробежал по спине, когда земля слегка задрожала под ногами.

Он не мог точно определить, когда почувствовал, что это произошло. Ничего столь драматичного, как в появлении Пайпер, никакой тени, внезапно выскочившей из могилы.

Но когда Вивьен повернула голову и посмотрела на него, он понял, что ее глазами на него смотрит не она.

– Пенхоллоу, – сказала она, и это был ее голос, но под ним слышался другой, с мелодичным валлийским акцентом, и Рис ответил по-валлийски.

– Это я.

Уголки губ Вивьен приподнялись.

– Ты похож на него. На Гриффада.

Прикоснувшись к переносице, Рис нахмурился.

– Черт бы все побрал.

– Так же беспомощен ты, как был он? Столь же ли жесток? – продолжила она, поднимаясь на ноги. Это было самое странное – видеть тело Вивьен, тело, которое он знал теперь так же хорошо, как свое собственное, но без ее пластики, в совершенно иной позе. И она так холодно смотрела на него. Он никогда раньше не видел такого выражения на лице Вивьен, даже когда она ненавидела его.

– Возможно, беспомощен, – ответил он. – Жесток? Очень надеюсь, что нет.

Приблизившись к нему, Вивьен широко развела руки, а Гвин и Элейн за ее спиной наблюдали за ними, побледнев.

– Гриффад хотел, чтобы его магия возвела этот город, – сказала она. – Хотел, чтобы он стал его наследием. Его собственным личным королевством.

– Это действительно похоже на мужчин в моей семье.

– Но этого оказалось недостаточно. Недостаточно его магии, – продолжала Вивьен, теперь уже так близко, что он уловил запах озона и земли, ничего похожего на собственный приторно-сладкий аромат Вивьен. – И поэтому он попросил меня о помощи.

Глаза смотрели куда-то поверх плеча Риса, и он каким-то образом знал, что она видит пещеры, лей-линии.

– Я хотела соединить свою магию с его, но он забрал у меня все до капли. – Ее пристальный взгляд остановился на нем. – Всю мою магию. Он высосал меня досуха, чтобы построить свой город, а затем стер из него мое имя. Строил святилища по своему образу и подобию. Ни малейшей благодарности за мою жертву. Как будто меня никогда и не было.

Рис мог слышать боль в этих словах, и, хотя знал, что с ним говорила не Вивьен, слова тяжелым камнем падали ему на сердце.

– Если это вас утешит, – сказал он, – Гриффад умер от оспы, которая, как я слышал, довольно ужасна, так что…

– Не может быть никакого утешения! – Ее голос зазвучал громче, ветер усилился, волосы Вивьен откинулись с ее лица, когда над головой закачались и застонали деревья.

– Мой потомок призвал меня проклясть тебя, и так я и сделала. А ты, в свою очередь, проклял этот город. Моя месть свершится так, как я хотела, когда я стану свидетелем, как вы оба обратитесь в пепел.

Она наклонила голову, наблюдая за ним, и Рис приготовился к… Он не был уверен, к чему именно. Побоище? Это казалось вероятным.

Но затем она сказала:

– За исключением того, что эта женщина, кровь от моей крови, просит меня пощадить вас обоих. Снять это проклятие с тебя и с города.

Рис сделал медленный, глубокий вдох.

– Так она хочет.

– А почему я должна это делать?

Рис пытался найти какой-нибудь совершенно безупречный аргумент, чтобы спасти и свою жизнь, и Грейвс-Глен, но все, что он мог сказать, было:

– Я люблю ее.

Эти глаза не моргали.

– Ты ее любишь, – повторила Вивьен/Элвид, и Рис кивнул.

– Я люблю ее, и я причинил ей боль, и я заслужил проклятие. Но Грейвс-Глен – ее дом. Дом ее семьи. Я не могу позволить, чтобы это было уничтожено из-за меня.

Лунный свет пролился на кладбище, и впервые Рис заметил что-то вроде мерцающей вуали вокруг Вивьен, увидел, как ее сердце колотится в горле. Была ли она все еще там, его Вивьен? Могла ли она его слышать?

– А если бы я пощадила город, но забрала твою жизнь, что тогда?

Пристальный взгляд потемнел, ведьма подошла ближе, и Рис заставил себя остаться на месте.

– Тогда возьми меня, – сказал он. – Это справедливая расплата за то, как с тобой поступили.

– Рис, – услышал он крик Гвин, но Элейн остановила ее, положив руку ей на запястье, и Рис неуверенно улыбнулся ей.

– Ах, наконец-то я больше не «придурок».

Элвид все еще изучала его глазами Вивьен, и Рис очень, очень хорошо понимал, что его жизнь висит на волоске.

А потом она попятилась от него, ветер немного стих, запах, похожий на запах ударившей в землю молнии, исчез.

– Ты, должно быть, действительно любишь ее, – произнесла она.

– Так и есть, – ответил он. – Безумно люблю.

Она вздохнула (грудь Вивьен поднялась и опустилась), а затем закрыла глаза.

– Я вижу ее сердце, – заметила Элвид. – Чувствую его в ее груди. Она тоже любит тебя и не хочет, чтобы тебе причинили вред, и так как она моей крови, я решила удовлетворить ее просьбу.

Рис старался не упасть на землю от облегчения, но это далось ему нелегко.

– Спасибо, – выдохнул он и увидел, как Гвин и Элейн взялись за руки.

– Спасибо, – повторил Рис. – Даю слово, что все улажу с этим ублюдком Гриффадом. Больше никакой статуи, определенно никакого Дня основателя. Я мог бы даже попробовать заставить своего братца Уэллса сменить второе имя.

Элвид нахмурилась, и на секунду Рис задумался, не было ли упоминание о семейных связях плохой идеей, но дело было в другом. Она даже не смотрела на него, а снова повернулась к могиле, ее руки сжимались и разжимались по бокам.

– Это… проклятие. Я не могу его снять.

– Прошу прощения?

Она опустилась на колени, запрокинув голову, чтобы посмотреть на небо.

– Я недостаточно сильна, – ее голос звучал все слабее, все больше напоминал голос Вивьен.

Ее глаза снова встретились с его глазами, и на этот раз ему показалось, что это Вивьен смотрит на него в ответ.

– Мне очень жаль, Рис Пенхоллоу, – сказала Элвид. – Уже слишком поздно.

А потом раздался звук, похожий на раскат грома, и Вивьен рухнула на землю.

Глава 33

Виви немного утомилась, пока читала заклинание, и каким-то образом оказалась на земле.

Она открыла глаза, увидев, что над ней стоят Гвин, Рис и Элейн, и по выражению их лиц догадалась, что ритуал не сработал. Или ей все же удалось это сделать? Последнее, что она помнила, была ее рука на могиле Элвид, когда она просила своего предка снять проклятие, а потом и до настоящего момента наступил провал

– Все кончено? – спросила она Риса, и он попытался улыбнуться ей, помогая подняться на ноги.

– Ты была великолепна. Честное слово.

– Это не ответ, – заметила она, отряхивая юбку и глядя на Гвин и Элейн, которые стояли поодаль с нетипичными похоронно-серьезными лицами.

– Ты сделала это, Вивс, – сказала Гвин, подходя, чтобы взять Виви за руку. – Ты впустила дух Элвид прямо в себя, это была самая крутая магия, которую я когда-либо видела. Ты была похожа на богиню, а твои волосы развевались на ветру, как у Бейонсе…

Виви пристально взглянула на нее.

– И это не сработало, – заключила она. – Я вижу это по твоему лицу.

Бравада Гвин рассыпалась в тот же миг, и она прижала руку к щеке Виви.

– Это была не твоя вина.

Виви бросила полный паники взгляд на Риса. Он стоял такой красивый, непринужденно засунув руки в карманы, но вокруг его рта залегли морщинки, плечи напряглись.

– Очевидно, Элвид была не в ударе, Самайн это или нет. – Он пожал плечами. – Что-то выигрываешь, что-то теряешь.

– Нет, – заявила Виви, качая головой. Она все еще чувствовала мандраж от только что сотворенного заклинания, все еще ощущала странный металлический привкус во рту, и ее била дрожь, но она также была железобетонно уверена, что не позволит, чтобы с Рисом что-нибудь случилось.

Или с Грейвс-Глен.

– Нет, это еще не конец, – продолжила она, и Элейн шагнула вперед, взяв Виви за руку.

– Милая моя, мы сделали все, что могли. Знаешь, сколько ведьм смогли бы пережить то, что ты только что сделала? Даже в Самайн призыв духа – это серьезная работа. Задействованная магия может убить, и посмотри на себя. Я так горжусь тобой.

– Спасибо, тетя Элейн, – ответила Виви, и она правда была благодарна. – Но я серьезно. Мы не можем просто уйти.

– Вивьен, – тихо сказал Рис. – Больше ничего не остается.

Закрыв глаза, Виви покачала головой.

– Нет, должно быть что-то еще. Если мы просто подумаем…

Думать, возможно, было бы легче, если бы ее тело не впускало в себя трехсотлетнего духа и если бы ее разум не повторял: Рис умрет, Рис умрет, Рис умрет, снова и снова, но она попыталась немного утихомирить свои мысли, попыталась сделать глубокий вдох и заставить себя успокоиться, найти решение.

Рис был проклят, значит, и город был проклят. Рис и город, связанные вместе из-за лей-линий. Магические линии, которые проложил предок Риса.

Но нет.

Ее глаза распахнулись.

Это сделал не предок Риса. Не только его предок. Элвид тоже была там. Магия Элвид заключена в этих лей-линиях, и магия Элвид есть в крови Виви. И Гвин, и Элейн.

Это может не сработать. Скорее всего, это не сработает.

Но она должна была попытаться.

– Лей-линии, – сказала она Рису, уже направляясь к воротам кладбища. – Мы должны добраться до лей-линий.

И Рис, да благословит его богиня, даже не усомнился в этом.

– У меня есть машина, и у нас осталось, – он посмотрел на часы, – около часа до полуночи.

– Вы двое тоже идете с нами, – скомандовала она Гвин и Элейн. – Вы обе мне нужны.

– Мы последуем прямо за вами, – согласилась Элейн, и снова Виви почувствовала прилив благодарности к этим людям, которые любили ее и доверяли ей.

Поездка к пещере прошла как в тумане, ни Рис, ни Виви почти ничего не говорили, и когда они прибыли, Гвин и Элейн, немного опередив, ждали их там.

– Рис, – попросила Виви, когда они вошли в первую пещеру, большую залу, ведущую к остальной части коридоров, – мне нужно, чтобы ты подождал здесь, хорошо? Это касается только нас троих.

– Конечно, – он не стал задавать вопросов, просто кивнул.

Однако, когда Виви направилась к проходу, ведущему к лей-линиям, он не мог не крикнуть: «Удачи, чтобы я не умер!»

На этот раз, войдя в залу, где находились лей-линии, Виви не почувствовала того прилива тепла, который чувствовала с Рисом. Во всяком случае, она ощущала лишь легкую тошноту, дезориентацию, как будто слишком много раз кружилась вокруг своей оси. Магия все еще была здесь, все еще такая же мощная, но теперь она была также невероятно, вопиюще неправильной.

– О курва, – услышала она шепот Гвин, и все трое посмотрели на магию, пульсирующую на полу пещеры. Поток некогда чистого фиолетового света стал блеклым от загрязнения, мутным, вялым и густым, время от времени в нем вспыхивали красноватые искры.

– Стало даже хуже, – констатировала Виви. – Он и в первую ночь выглядел плохо, но это…

Впервые с тех пор, как наметился план, она начала беспокоиться о том, что он, возможно, всего лишь глупая идея. Может быть, ничего у нее не выйдет.

Но она должна была попытаться. Ради Грейвс-Глен. Ради Риса. Даже ради Элвид, которая заслужила лучшей доли, чем та, что была ей уготована.

– Держитесь за руки, – скомандовала Виви, и она, Элейн и Гвин образовали круг, сложив ладони вместе.

– Мы сотворили это волшебство, – сказала Виви, закрывая глаза. – Наша семья сделала это. Может быть, никто не воздвиг ей статую или не назвал колледж в ее честь, но она была настоящей, и она была здесь, и она помогла сделать этот город таким, какой он есть. Она отдала за это свою жизнь. И мы ее потомки.

Она почувствовала, как Гвин и Элейн сжали ее руки, и это придало ей смелости сделать глубокий вдох и сказать:

– Так что к черту Гриффада Пенхоллоу. Ведьмы из рода Джонс забирают свое обратно.

Виви почувствовала прилив энергии под ногами, и руки Гвин и Элейн внезапно стали почти обжигающе горячими, но Виви продолжала крепко держаться за них, продолжала посылать каждую частицу магии, которую могла собрать, в круг, состоящий из них троих, а затем вниз, в сами лей-линии.

Это было похоже на попытку толкнуть валун вверх по склону, а что-то спихивало его обратно. Было ли это остатками магии Пенхоллоу или самим проклятием, Виви не знала, но она так же сильно качнулась на носках, чувствуя, как пот выступил у нее на лбу, когда она сосредоточилась.

А потом она услышала крик Гвин: «Это работает!»

Открыв глаза, Виви посмотрела вниз на лей-линии, наблюдая, как фиолетовый свет вспыхивает, усиливается, черная грязь отступает, и крепче прижалась к своей тете и кузине, думая об Элвид, думая о Пайпер Макбрайд, думая даже о ведьмах колледжа, которые обладали силой и такими же правами на магию Грейвс-Глен, как и все остальные.

Внезапно возникла вспышка света, такая яркая, что Виви ахнула, отпустила руки Гвин и Элейн, чтобы прикрыть глаза, а затем, так же быстро, как и появился, свет исчез, оставив цветные пятна плясать перед глазами.

Но линии на полу перед ними были прямыми, четкими и фиолетовыми и издавали мерный гул.

– Сиськи Рианнон, – выдохнула Гвин, а затем повернулась к Виви с ослепительной улыбкой. – Ты это сделала!

– Мы сделали это, – поправила Виви, а затем обняла Гвин и Элейн, смеясь, даже когда слезы выступили у нее на глазах.

– Я люблю вас, девочки, – сказала Элейн, промокая глаза. – А теперь пообещайте мне, что никогда, никогда больше не будете смешивать водку и колдовство.

– Торжественно клянусь, – немедленно сказала Гвин, и Виви кивнула.

– Урок более чем усвоен, поверь мне.

– Так что… похоже, я не умру?

Они обернулись и увидели Риса, просунувшего голову в пещеру, и Гвин указала на него.

– Волосы все еще делают Свое Дело.

– Так и есть, – согласилась Виви, заработав подмигивание Риса, прежде чем он ткнул большим пальцем в сторону входа в пещеру.

– В таком случае мы можем убраться отсюда? Проклят я или нет, предпочту провести Хеллоуин в другом месте.

Глава 34

Вивьен сияла, когда они возвращались в город, и Рису было трудно смотреть на дорогу, а не на нее.

– Это было так, как… как будто внутри меня была река, только река была волшебной, и я чувствовала это, действительно чувствовала, как она покидала мои руки, и это было как «вжууух», – восторженно сказала она, жестикулируя обеими руками. Ее щеки порозовели, глаза заблестели, и Рис засмеялся.

– Ты уже говорила об этом, cariad.

Опустив руки, Вивьен улыбнулась ему.

– Прости. Я немного сама не своя, правда?

– Учти, ты спасла целый город и мою жизнь своей магией, – напомнил он ей. – Тебе можно.

Откинув голову на спинку сиденья, Вивьен снова рассмеялась.

– Я так и сделала. Я смогла. Я теперь официально крутая ведьма.

– Крутая, как вареные яйца, – согласился Рис, барабаня пальцами по рулю, – а также, возможно, немного Пьяная от Магии.

– Да, это вполне возможно, – согласилась она, а затем снова улыбнулась ему улыбкой, тепло которой Рис ощутил каждым дюймом своего тела.

Он сам был более чем в состоянии эйфории. Чудесное спасение от смерти так действует на мужчину, и хотя он не мог предсказать, как его отец воспримет новость о том, что Грейвс-Глен больше не является территорией Пенхоллоу, сейчас ему было на это наплевать. Это была проблема для Будущего Риса, и, несомненно, этот дерзкий придурок сумеет ее разрешить.

Виви внезапно потянулась и схватила его за руку.

– Остановись.

Рис подозрительно посмотрел на нее.

– Тебя же не вырвет, правда?

– Фу, нет, – откликнулась она, скорчив гримасу, а затем указала на лобовое стекло. – Прямо здесь.

Рис последовал ее указаниям, остановив машину на грунтовой стоянке на краю холма, глядя вниз, в долину. Луна светила достаточно ярко, чтобы он мог разглядеть поле под ними, окружающие холмы, темные силуэты на фоне темно-синего неба.

– Здесь мы и встретились, – тихо сказала она. – День летнего солнцестояния. Прямо там, на том поле.

Рис понял это в тот самый момент, как припарковал машину. Он вспомнил эти холмы, вспомнил, как сидел с ней и смотрел на них, вспомнил ту цветочную корону, криво водруженную на ее волосы, и ее милую улыбку.

– Могу я открыть тебе секрет? – спросила она тихо, настроение у нее стало немного более подавленным.

– Он ведь заключается не в том, что ты на самом деле не сняла проклятие и привела меня сюда, чтобы столкнуть с этого холма, не так ли?

Она рассмеялась, на этот раз тише, ее волосы рассыпались по плечам, когда она покачала головой.

– Я любила то лето, – сказала она. – Я вспоминаю его как идеальную, чудесную пору и говорю себе, что это только потому, что все тогда было впервые, понимаешь? Первый магический обряд, на котором я побывала, первое лето в колледже, первый парень, в которого я влюбилась.

Когда она повернулась к нему, в ее глазах было выражение, которому Рис не мог дать названия, но, как бы оно ни называлось, оно согрело его сердце и его душу.

Боже, он любил ее.

– Но в этот раз было еще лучше, – сказала она, наклоняясь ближе. А потом улыбнулась.

– Могу я поцеловать тебя?

Сердце Риса почти болезненно забилось о ребра.

– Сейчас?

– Если в твоем расписании для этого найдется окно.

– Ну, к счастью для тебя, я сейчас свободен как ветер, – ответил он, и она засмеялась, когда он притянул ее к себе, перелезая через сиденье, чтобы она могла пристроиться на его коленях.

Рис давно уже не занимался ни с кем сексом в машине. Каким-то образом они справились, ее платье задралось до талии, у него расстегнулась ширинка, и они только дважды нажали на автомобильный гудок.

И когда он был внутри нее, ее руки обнимали его, ее волосы касались его лица, он понял, что должен рассказать этой великолепной, волшебной женщине, в которую влюбился дважды, о своих чувствах.

После, обещал он себе, и это после пришло.

Но сначала он хотел почувствовать, как она тает под ним как горячий воск, хотел услышать, как она издает эти едва слышные, тихие стоны, и почувствовать, как ее зубы покусывают мочку его уха.

Он получил это все и даже больше, и когда она лежала, тяжело дыша, у него на груди, он откинул ее волосы назад, целуя потную кожу ее шеи.

– Вивьен, – начал он, и она вздохнула, еще глубже прижимаясь к нему.

– Я буду скучать по тебе, Рис, – сказала она мягким и мечтательным голосом.

Вот тогда-то он и понял, что это было. Она привела его сюда, в это место, где они встретились, занялась с ним любовью.

Так она попрощалась.

Было уже за полночь, когда они вернулись на гору к Элейн, и когда они с Рисом поднимались по ступенькам крыльца, свободно сцепив пальцы, Виви кивнула на небо.

– Самайн закончился. Теперь официально наступил День всех святых.

– И я официально не проклят, а ты официально самая профессиональная ведьма из всех, кого я знаю.

Хихикая, Виви сделала небольшой реверанс, все еще слегка возбужденная магией, сексом и мистическим сочетанием того и другого.

На самом деле, подумала она, когда они остановились перед дверью Элейн, она, возможно, могла бы попробовать еще немного того и другого.

– Зайдем внутрь? – спросила она. – Не так уж и часто я приводила мужчин в свою комнату в этом доме, но, честно говоря, не думаю, что Элейн будет против.

Рис улыбнулся на это, но улыбка вышла мимолетной, и когда он протянул руку, чтобы убрать волосы с ее лица, Виви почувствовала, что знает, что он собирался сказать.

– Как бы мне этого ни хотелось, cariad, боюсь, завтра мне нужно вернуться.

Виви слегка откинулась назад, ее руки упали с его талии.

– Обратно, то есть в… в Уэльс?

– Именно туда, – сказал он. – Моему отцу нужно рассказать обо всем этом, а такой разговор получится только при личной встрече. И работа станет более напряженной с приближением праздников…

Виви почувствовала себя так, словно ее окунули в холодную воду, и все это глупое, волшебное счастье покинуло ее, когда она стояла на крыльце, глядя в голубые глаза Риса.

– Правильно, конечно, – выдавила она и заставила себя улыбнуться. – Я имею в виду, мы оба знали, что это временно. Твоя жизнь там, моя здесь.

– Точно, – произнес он, и его улыбка тоже казалась немного натянутой. – Конечно, – добавил он, притягивая ее к себе, – я мог бы попросить тебя уехать со мной. Встать на колени, вышло бы очень драматично, настоящая сцена.

Она тихонько рассмеялась над этим, даже закрыв глаза от внезапных жгучих слез.

– Я бы очень хотела это увидеть. – И она говорила правду, вот в чем дело. Она хотела, чтобы Рис серьезно попросил ее уехать, хотела знать, что значит для него.

Но он показал ей это, не так ли? Он заботился о ней, он всегда будет заботиться. Но он был не из тех парней, которые могут оставаться на одном месте. Это шло вразрез с его жизненным кредо.

И теперь, когда ее магия была неразрывно связана с Грейвс-Гленом, она не хотела уезжать. Это был ее дом.

– Тебе действительно нравится, когда я стою на коленях.

Виви сократила расстояние между ними, обняв его, вдыхая запах осени, который пропитал его одежду, слабый запах дыма все еще витал вокруг них обоих.

– Ведь именно тогда ты делаешь свою лучшую работу.

Его объятия стали крепче, даже когда он усмехнулся, и Виви захотелось, чтобы они могли отложить расставание еще немного. Просто пусть он остался бы еще на одну ночь, а может, и на две.

Но от этого было бы ничуть не легче. Во всяком случае, это только усложнило бы задачу. Потому что Рис не мог остаться.

И она не могла уехать.

– Взгляни на это с другой стороны, – предложила она, отступая назад. – По крайней мере, на этот раз я не буду проклинать тебя. Может быть, даже установлю маленький мини-алтарь Риса Пенхоллоу на моем рабочем столе.

– Надеюсь, кровать с балдахином станет его атрибутом.

Виви почувствовала, как улыбка заиграла на ее лице. Она принимала правильное решение. Они оба. То, что было между ними, возникало ненадолго. Они были слишком разными, хотели разной жизни, имели разные мечты.

От этого не стало легче отпустить его.

Но она это сделала.

– До свидания, Рис, – прошептала она, еще раз касаясь его губ своими.

– До свидания, Вивьен, – пробормотал он, но больше не поцеловал ее. Он просто повернулся, спустился по ступенькам крыльца и во второй раз исчез из ее жизни.

Глава 35

Зимний семестр всегда был немного уныл.

Если Грейвс-Глен в октябре находился в пике своего великолепия, то январь был оборотной стороной этой монеты, временем года, когда Виви начала задаваться вопросом, не стоит ли ей переехать на пляж или что-то в этом роде. Снег ее особо не расстраивал, временами он смотрелся действительно красиво, особенно если наблюдать его с крыльца в горах, рассматривать снежинки, порхающие меж голых деревьев.

Но куда менее романтично было месить пятисантиметровый слой грязи, пробираясь на работу.

Поморщившись, она сняла ботинки, прежде чем войти на исторический факультет.

– Январь отстоооой, – услышала Виви голос Эзичи, проходя мимо ее кабинета, и склонила голову.

– Соглашусь. Но слышала, ты наконец-то получила работу на постоянной основе, поздравляю!

В отличие от Виви, у Эзи была степень доктора философии, и она целую вечность торчала в окопах лекторов, так что Виви искренне переживала за ее судьбу, и Эзи тоже, если судить по ее улыбке.

– И тебя тоже поздравляю, – сказала Эзи, поднимаясь из-за своего стола. – Слышала, ты берешь дополнительные классы на фольклорном факультете?

Виви кивнула, уже чувствуя легкий трепет в животе при этой мысли. После Хеллоуина она пошла поговорить с доктором Арбутнот о том, что произошло, об изменении магии Грейвс-Глена.

Она предполагала, что женщина рассердится или, по крайней мере, обидится из-за всего произошедшего.

К ее удивлению, ей предложили работу.

Начиная с этого семестра, она вела два курса на магическом факультете – курс «Истории магии», посвященный прошлому Грейвс-Глена, и курс «Ритуальной магии».

И она даже купила новый шарф.

Но только один.

Попрощавшись с Эзи, Виви направилась в свой кабинет, включила чайник и поставила сумку на стол. Запустив внутрь руку, она вытащила тяжелую книгу в переплете из кроваво-красной кожи, название которой было оттиснуто старой золотой фольгой на обложке. Это была история Уэльса, написанная валлийской ведьмой более ста лет назад. Она получила ее по почте на Йоль, без обратного адреса, просто записка, нацарапанная почерком Риса:

Для вашего офиса. Xx

Никаких cariad, никаких я скучаю по тебе, но он думал о ней, и этого было достаточно.

Или, по крайней мере, она говорила себе, что это так.

Покачав головой, Виви заварила себе чашку чая и включила компьютер.

К тому времени, когда она закончила печатать заметки для своей дневной лекции по истории, она поняла, что ей нужно было встретиться с доктором Арбутнот, и, вздохнув, засунула руки обратно в пальто и обернула шарф вокруг шеи.

На той стороне кампуса было тише, и снег был немного менее затоптан, когда она вошла в главное здание, слегка сморщив нос от запаха пачули – серьезно, можно с кем-то поговорить об этом? – но она прошла по коридору, разглядывая двери по пути.

Если не считать более роскошной мебели, кампус не сильно отличался от исторического здания. Те же ряды дверей, те же матовые окна с именами, написанными черным по трафарету.

А. Парсонс.

Д. Браун.

С. Асеведо.

Р. Пенхоллоу.

Виви уже миновала дверь, прежде чем обратить на нее внимание. Тогда она медленно повернулась и посмотрела на нее снова, и ее сердце бешено колотилось.

Это невозможно.

Должно быть, это какой-то другой Пенхоллоу, имя которого начиналось с Р. У Риса, вероятно, был двоюродный брат Ричард Пенхоллоу или сестра Ребекка Пенхоллоу.

Но она все равно потянулась к дверной ручке.

Виви знала, что это ужасно грубо – просто войти в чей-то кабинет без стука, но она должна была увидеть, должна была подавить этот глупый маленький трепет надежды в груди, прежде чем он исчезнет окончательно.

Дверь открылась в кабинет, который, казалось, не сильно отличался от кабинета Виви. Маленький, с одним окном, письменным столом и лампой, картотекой, книжной полкой. Единственная разница заключалась в том, что полка была пуста, и на стенах ничего не висело, и ее встретил улыбкой сидящий за столом Рис.

Она чуть было не задалась вопросом, прошла ли она через какое-то заклинание, когда вошла сюда, или это был трюк, который ведьмы сыграли с ней, какая-то дедовщина над преподавателями.

Но затем он встал и подошел к ней, такой же теплый и настоящий, как и все остальное, мягко закрыл за ней дверь и произнес:

– Здравствуй, cariad.

Она хотела сказать ему миллион вещей, спросить – еще о миллионе.

Получилось только:

– У тебя есть… кабинет.

– Я знаю.

– И стол.

– Даже так.

– И ты… здесь.

– Ты и это заметила?

– Но почему?

Выдохнув, Рис засунул руки в карманы и пожал плечами.

– Ну, видишь ли, я вернулся в Уэльс, все шло как обычно, только дело в том, что я был совершенно чертовски несчастен. Ходил вокруг самым печальным ублюдком, которого ты только можешь себе представить. Дошло до того, что Уэллс – Уэллс! – сказал мне, что я грустный ублюдок, а поскольку он президент Клуба грустных ублюдков, я нахожу это очень огорчительным.

Лицо Виви болело, и она только теперь поняла, что все это время улыбалась.

Рис тоже улыбался, продолжая:

– И поэтому я задумался, что могу сделать, чтобы стать менее грустным ублюдком, и понял, что единственное, что для этого нужно, – это быть с тобой. Или, по крайней мере, рядом с тобой. И оказывается, что колледж, названный в честь твоего семейного дома, довольно охотно готов принять тебя преподавателем, так что вот он я.

– А что насчет твоего бизнеса? – спросила Виви, все еще чувствуя себя немного ошеломленной, и Рис кивнул.

– Все еще занимаюсь им. Могу работать и отсюда, без проблем, но Боуэн сказал, что в такой момент требуется широкий жест… Я имею в виду, я решил, что в такой момент требуется широкий жест, и брат мне ничем вообще не помог. Кроме того, – продолжал он, – я хотел доказать тебе, что серьезно намерен остаться здесь. Пускаю корни. Это не шутка, Вивьен.

Он шагнул ближе, и Виви вдохнула его запах, ее руки уже легли ему на грудь, где под ее ладонями ровно билось его сердце.

– Я понимаю, что за отказ от вольной жизни и переезд в Джорджию ради женщины могу попасть в категорию безрассудных и непродуманных, но дело в том, что я очень сильно люблю эту женщину.

Он наклонился немного ближе, понизив голос.

– Кстати, эта женщина – ты. Хотел убедиться, что это ясно.

Виви рассмеялась, даже когда почувствовала, как внезапные слезы защипали ей глаза.

– Хорошо, хорошо, потому что я действительно не могу конкурировать с тетей Элейн за твое сердце. Выпечка у меня ужасная.

– Единственный твой недостаток.

Рис глубоко вздохнул, протянул руку, чтобы обхватить ее лицо, его пальцы легли ей на затылок, когда он посмотрел ей в глаза.

– Я люблю тебя. Очень, очень сильно. И я знаю, что иногда бываю легкомысленным или скорее шучу, чем говорю правду, но я хочу, чтобы ты знала, что ты для меня все, Вивьен. Все.

Наклонившись, он прижался лбом к ее лбу, закрыв глаза, когда Виви потянулась и положила руки на его запястья.

– Ты завладела моим сердцем с того момента, как я увидел тебя на том чертовом склоне холма, и я ненавижу то, что провел девять лет без тебя, но не собираюсь терять больше ни секунды. Если тебе нужно быть здесь, то и мне нужно быть здесь. Вот так просто.

Отступив назад, Виви посмотрела в эти голубые глаза. Рис, возможно, был Шутом, но, возможно, и она была такой же, потому что поняла, что образ человека, весело спускающегося со скалы, не обязательно означает безрассудство.

Речь шла о том, чтобы сделать прыжок и поверить, что что-то – кто-то – обязательно тебя поймает.

– Я хочу поехать с тобой в Уэльс, – выпалила она, и Рис нахмурился в замешательстве.

– Ты пропустила мой рассказ о том, как я сюда переехал?

Смеясь и плача, Виви покачала головой.

– Нет, я имею в виду… Это не обязательно должно быть или-или. Ты здесь или я в Уэльсе. Мы можем выбрать и то, и другое. Мы можем бывать и тут, и там. И иногда это будет грязно и тяжело, но оно того стоит. Потому что я тоже тебя люблю. Ты так же долго владел моим сердцем, и я доверяю тебе его.

И как только она это сказала, то поняла, что это правда.

Она доверяла Рису всем сердцем. Безрассудный, капризный Рис, который скользил по жизни, но любил ее и доказывал это снова и снова.

Шут и Звезда, как и было показано на картах Гвин. Прыгающие со скал и постоянно сияющие, противоположности, которые не могли жить друг без друга.

И не должны были жить друг без друга.

И это, должна была признать Виви, когда Рис наклонился, чтобы поцеловать ее, была самая большая магия из всех возможных.

Благодарности

Как и подобает рассказу о ведьмах, это мой тринадцатый опубликованный роман, и мне повезло, что Холли Рут была моим агентом для каждой из этих тринадцати книг. Магия, которой может владеть хороший агент, – это действительно мощная сила, и я – тот счастливчик, для которого Холли выстраивает свои заклинания.

Тесса Вудворд поняла эту книгу с самого начала, и благодаря ее особой разновидности магии книга вышла лучше, чем я могла мечтать.

Вся команда Уильяма Морроу, я совершенно уверена, состоит из волшебников, и я от всего сердца благодарна ей!

Моему собственному ковену, особенно моим Дамам из Орландо (Анти-добытчикам), спасибо, что выслушали меня, когда эта книга была еще на самой ранней, зыбкой стадии. Следующая порция бри за мой счет!

Это, по сути, книга о семьях, и меня благословили свыше той семьей, в которой я выросла, как и той, которую создала. Люблю вас всех.

Об авторе

ЭРИН СТЕРЛИНГ, также известная под псевдонимом Рейчел Хокинс, является автором бестселлеров New York Times, нескольких книг для юных читателей. Ее работы были переведены более чем в дюжине стран. Она изучала гендер и сексуальность в викторианской литературе в Обернском университете и в настоящее время проживает в Алабаме.

Примечания

1

Американская певица, автор песен. Снималась в «Американской истории ужасов», части «Шабаш» и «Апокалипсис». (Здесь и далее – примечания переводчика.)

2

Фильмы для взрослых, 17+.

3

Любимая (валл.).

Content

Стерлинг Эрин Проклятый бывший [litres]

Эрин Стерлинг Проклятый бывший

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Благодарности

Об авторе

Примечания