Аристарх Риддер

Добро пожаловать на Пангею!

* * *

Глава 1. Начало

Это всегда происходит вот так: «У тебя только закончилось изматывающее, сорокавосьмичасовое дежурство по охране добывающих станций. Сдаёшь истребитель дежурной смене техников и думаешь, что впереди девяносто шесть часов отдыха. Идёшь себе спокойно в один из баров базовой станции, крепко напиваешься. Цепляешь кого-нибудь, по настроению. Ты тут круче всех, пилот истребителя это вам не какой-нибудь техник! Так что, найти партнёра на ночь вообще не проблема.

Дальше дикая ночь, а на утро головная боль. Никто в здравом уме не будет тратить кредиты на детоксин. Здесь, вдали от Земли, он стоит как трёхсотлетний коньяк дома. Тем более, есть в тупом похмелье что-то такое. Страдаешь от обезвоживания, во рту как будто церерианские жабы нагадили, а в раскалывающейся голове тикает счётчик: осталось всего два года, четыре месяца и семнадцать дней до конца контракта. И не буду я его продлевать. Отработаю и домой. В родной пасторальный Орегон, или в Уэльс, или в Шампань с Тверской губернией. Это уж откуда ты родом.

Только сделаешь себе яичницу и крепкий кофе в кулинарном автомате, закуришь сигарету из ядреного венерианского табака и начнёшь составлять планы на следующий день отдыха. И БА-БАХ!

Видимо, сирены экстренного вызова специально делают такими пронзительными. От их воя хочется найти и наизнанку вывернуть того, кто их придумал.

Экстренный вызов означаёт только одно: господин пилот, ваши бесценные навыки срочно нужно Deep Space Mining Company. Извольте немедленно явится в центр инструктажа для очередного сверхурочного дежурства.

У вас по графику отдых? Прочитайте контракт и не задавайте глупых вопросов. У вас похмелье, наркотический приход или банальная диарея? Ничего страшного. Дежурная смена медиков станции вас поставит на ноги. Пять минут в рекреационной капсуле медцентра и вы свежи, бодры и очень злы на Компанию. А на Компанию злиться не стоит. Злитесь на своих родителей, которые подписали договор на вашу супероптимизацию, когда ваша мать только узнала что беременна.

А еще злитесь на себя, за то, что по каким-то причинам вы, по окончанию академии, не подошли нашему доблестному Звёздному Флоту и вас выперли из авианосных сил флота пинком под зад. А Компании надо спасибо сказать, она вас обогрела, приютила и дала работу. Очень высокооплачиваемую работу. Пилот первого класса, на дальних базах за месяц, получает больше, чем его коллега в армии за полгода. Так что, дорогой пилот, засуньте всё, что вы думаете о Компании в задницу и извольте выслушать задачу.»

Именно такие мысли были в голове у Корнелии Свонн, мастер-пилота первого класса сверхмалых истребительных космических кораблей, в просторечии истребителей, компании Deep Space Mining Company[1], когда дежурный мобиль доставил её в центр инструктажа станции Омега IV.

Кивнув дежурному, Корнелия заняла одно из удобных кресел в амфитеатре центра. Она прибыла одной из первых и, мучаясь от похмелья, ждала, когда попадёт в заботливые руки медиков. На соседнее место приземлилась вечно жизнерадостная морда.

— Привет, Свонн. Видок у тебя еще тот. Хорошо погудела вчера?

— Иди в задницу, Смит.

— Если в твою, то я готов прямо сейчас. Может того, сделаем это прямо здесь, пока никого нет? — хохотнул пилот второго класса Исаак Смит, помешанный на здоровом образе жизни засранец и как на зло, её ведомый.

— Не мечтай, коротышка. Ты не в моём вкусе.

— Ну как хочешь, Свонн. Ты не знаешь, от чего отказываешься.

— Изя, отвали, не до тебя сейчас. Скажи лучше, из-за чего нас вызвали?

— Не знаю, госпожа ведущий. Но уверен, что скоро всё прояснится.

Постепенно амфитеатр наполнился пилотами истребителей и экипажем их фрегата-носителя. Спустя пять минут все были в сборе. Последними, как обычно, в зал вошли Фрегаттен-Капитан Гласс, командир их корабля и мистер Вайсман, заместитель директора станции.

— Добрый день, дамы и господа. Прошу прощения, что вынужден прервать ваш отдых, но нам нужны ваши услуги, — голос Вайсмана был как обычно, до отвращения, бодр и свеж. — Господин Гласс, пожалуйста, поставьте задачу.

— Добрый день, экипаж. Из одиннадцатого сектора пропал сигнал от четырех добывающий станций. Если кто не помнит, я напомню. Этот сектор приграничный с владениями Легиона. Думаю, не нужно объяснять, что это значит.

Корнелия кивнула. Пропажу сигнала одной станции можно списать на технические неполадки, но если сразу четыре… Это значит, что Легион опять решил собрать урожай, там, где не сеял. А учитывая, что Омега IV специализируется на поставке в Федерацию адамантимума, основного материала для постройки космических кораблей, не забудьте, что у Легиона этот металл в жутком дефиците… В общем, очередная драка.

— Вылет через полтора часа. Сегодня нас поддерживает ракетный фрегат «Дональд Джо Трамп» и крейсер «Агамемнон».

А вот это уже серьезно. Фрегат президентской серии и «древний грек». Это такая сила, которую не будут дергать без повода, значит не просто драка. Будет настоящая драка!

— Кроме того, — продолжил Гласс, — с нами пойдёт БДК «Артемий Руцкой», на наше счастье, он прибыл шесть часов назад.

«Твою мать, — подумала Корнелия, — они бы не стали привлекать десантный корабль флота просто так. Если с нами пойдут русские…»

Девушка переглянулась со своим ведомым. Очевидно, Смит тоже сложил два и два, и от его вечной веселости не осталось и следа. «Кóра, мы на пороге грандиозного шухера, может ну его далеко этот контракт?» — внезапно подумала девушка, обращаясь к себе в третьем лице. Впрочем, она быстро отогнала от себя эти мысли и направилась в медцентр…

Через час Корнелия была в кабине своего «Харона». Проверив все системы истребителя, она стала ждать расстыковки фрегата-носителя со станцией, включив дикую смесь древних «Montgomery Gentry» с ещё более древними «Звуками Му». Всё прошло штатно и фрегат-носитель «Буревестник» отошёл от причальной стенки. Отойдя на положенные триста километров, корабль нырнул в подпространство.

* * *

— «Лепрекон», чтоб тебя! Твои двое, слева сверху! Я бью по их матке! Как понял!?

— Принял «Фурия», выполняю!

Кивнув в ответ, Корнелия закусила губу и сделала горку, пропустив под брюхом «Харона» очередную порцию ракет и вывела истребитель на корабль-носитель Легиона.

Вот уже пятнадцать часов в одиннадцатом секторе кипел бой. Едва корабли Федерации вышли из подпространства, как тут же попали под сосредоточенный ракетный удар Легиона, враг их ждал.

Далеко за кормой остался поврежденный «Трамп», ракетный фрегат сразу же словил тройку увесистых подарков в правый борт и сейчас его команда отчаянно боролась за выживание. «Агамемнон» вёл артиллерийскую дуэль с парочкой своих одноклассников. Пока его спасало только превосходство щитов, но легионеры, рано или поздно, его задавят. «Буревестник» выпустив весь ордер истребителей, прятался за астероидом.

Единственным светлым пятном был «Руцкой». Этот гибрид ежа и ужа, нормальный десантный корабль не должен нести ударное вооружение, но у этих русских всё всегда через задницу, вывесил три десятка автономных автоматических защитных станций и прицельно долбил тяжёлыми ракетами «Циркон» по наседающим дестройерам Легиона. Парочку «Руцкой» уже развалил, но корабли Легиона постепенно, одну за другой подавляли его защитные станции. То, что оборону русских прорвут, было вопросом времени. Командир «Руцкого» не будет рисковать кораблём и уйдёт. А когда он уйдёт, всё будет кончено.

Но Корнелии некогда было думать о том, что происходит во всём объёме боя. Всадив пару противокорабельных ракет в корабль-матку Легиона, она на форсаже ушла от него и тут же дала новую команду Смиту. Тот как раз испепелил второго противника спаркой плазменных пушек и был у неё на хвосте.

— «Лепрекон», идём к «Агамемнону», надо его прикрыть.

— Принял «Фурия», выполняю.

То, что происходило, не укладывалось ни в какие рамки. Связи ни с «Буревестником», ни с командиром их истребительного крыла не было. Эфир был наполнен матом и криками погибающих пилотов. Судя по всему, Легион привёл в действие какие-то новые средства радиоэлектронной борьбы, которые наглухо обрубили связь с кораблём.

Выпустив последнюю пару ловушек-призраков, Корнелия ввязалась в собачью свалку с парой истребителей Легиона. С удовлетворение она видела, что Смит надёжно прикрывал её спину и сбил ещё одного легионера.

Внезапно в эфир ворвался громкий голос:

— Внимание всем! Здесь линкор «Полтава» и тяжёлый авианосец «Мидуэй». Говорит вице-адмирал Костенко. Наши координаты A2 E4 BB8. Приказ авиакрылу «Буревестника» и «Агамемнону». Всем покинуть директрису орудий главного калибра. Истребителям, атаковать группу торпедоносцев Легиона по северо-западному направлению плоскости эклиптики. Огонь по готовности. Крейсеру «Агамемнон» отойти к фрегату «Трамп». Выполнять!

Тут же уцелевшие истребители перегруппировались и приступили к выполнению приказа. На вражеские корабли обрушился огненный шторм главного калибра «Полтавы», ему вторили ракетные удары авиакрыла «Мидуэя». Легионеры, которые еще четверть часа назад яростно атаковывали противника, смешали свой строй и отступили. Пространство сектора опустело от вражеских сил.

— Говорит вице-адмирал Костенко. Внимание всем! Авианосцу «Мидуэй» и фрегату-носителю «Буревестник» принять истребители и уходить из системы. К нам идут три мегадестройера и один суперноситель Легиона. Поисково-спасательную операцию не проводить! Повторяю, поисково-спасательную операцию не проводить! Крейсеру «Агамемнон» принять спасательные шлюпки с «Трампа» и уходить.

Спустя час, корабли Федерации покинули сектор. «Буревестник» потерял три четверти своих пилотов. Корнелия была одной из тех, кто не вернулся….

* * *

Одиннадцатый сектор станции Омега IV. Два часа спустя.

— Здесь «Кристалл XIX», вызываю «Аметист VII».

— «Кристалл XIX», «Аметист VII» на связи, что у вас?

— «Аметист VII», обнаружен живой биологический объект. Женщина.

— Принял, «Кристалл XIX», приказываю доставить объект на «Апатит IV».

— «Аметист VII» принял, выполняю. Отбой.

— Отбой…

Где-то, далеко-далеко от сектора одиннадцать.

Клаудиус XLVIII[2], личный раб-секретарь сенатора Растуса, спешил сообщить своему хозяину важные новости. Пройдя через анфиладу залов, он остановился перед дверьми в личный либрариум сенатора Растуса. Клаудиус не хотел открывать двери либрариума. В этот момент, его хозяин совершал регулярный Акт Единения с Верховной Сущностью. Если прервать Акт сейчас, то господин сенатор испытает невероятную боль. А значит Клаудиуса ждёт неделя в комнате наказаний. Но если не сообщить новость сейчас, личное дело Клаудиуса украсит пятая отметка. А пятая отметка это смерть. Выбор был очевиден, и раб открыл дверь.

Сенатор Растус прибывал в блаженном единении с Верховной Сущностью. Его сущность растворилась в сверхразуме Верховной, не было ни забот, ни проблем. Он видел всё, что происходит в пространстве Легиона и даже немного пространства Федерации. То, что было в поле зрения агентов Легиона. За последний десяток лет ГАБ[3] Федерации существенно проредило ряды шпионов. Но кое-кто остался. Ощущение всезнания было ни с чем несравнимо.

Внезапно, контакт с Верховной пропал и разум Растуса пронзила молния чистой, незамутненной боли. Сенатор закричал, его животный крик отражался от стен либрариума. Он открыл глаза и увидел распростёршегося перед ним раба.

— КЛАУДИУС!!! Я УБЬЮ ТЕБЯ!!!

— Простите господин, — ответил затрепетавший раб. — Пришло сообщение класса АI+. Вы приказывали сообщать о подобном немедленно.

— АРГХХХ!!! — услышал Клаудиус. Тело его господина затряслось. Раб знал, что в этот момент медицинские импланты впрыскивают в мозг сенатора огромную дозу болеутоляющих и ментальных наркотиков.

Через пару секунд сенатор Растус будничным тоном сказал:

— Хорошо, что там у тебя?

— Хозяин, протектор Кастус прислал сообщение, что у него есть биологический объект, который вам подходит.

— Интересно. Показывай, что там у тебя.

Спустя мгновенье на ментальном информационном планшете Растуса появилось сообщение протектора Кастуса. Сенатор погрузился в чтение.

— Так-так, что у нас тут… Сектор одиннадцать, база Омега IV… это всё не интересно… под командованием вице-адмирала Костенко… опять этот Костенко, чтоб его… ага, вот. Нашёл…. Женщина, биологический возраст 19 лет… Общая оценка А+++… Интересно, почему А+++… А, понятно… Супероптимизированный организм… давно такие не попадались… Что насчёт разбивки по параметрам?… Внешность… А+++… Вообще отлично… Всё остальное не важно… Хотя посмотрим… Интеллект и физические возможности А4+.. Ого! Тогда почему всего А+++… Ах вот оно что… Ментальная стабильность В—, генетики Федерации как всегда обделались. Ну, тем лучше…

Растус взглянул на своего секретаря и сказал:

— Клаудиус, передай Кастусу, что это то, что надо. Пусть он доставит объект ко мне. Когда мы получим доставку, переправь её на Пангею. Сценарий входа: баронская дочка. Ты знаешь, что делать с её разумом.

— Да, господин, я всё понял. Я могу идти?

— Можешь. Когда закончишь, тебя ждёт неделя в комнате наказаний.

— Конечно, господин…

Глава 2. Слава Растусу Великому!

Планета Пангея. Спустя 120 часов после боя в одиннадцатом секторе. 7 сентября 120-го года третьей эры, 9 часов утра. Северный континент, Королевство Остейзия. Окрестности замка Оксфолл.

Барон Керон, пятый этого имени, полновластный владетель замка Оксфолл, натянул тетиву лука и затаил дыхание. В полутора сотне ярдов от него большая косуля объедала ореховый куст. «Отличная будет дичь, — подумал Керон, — то, что нужно для праздника Великого Растуса».

Барон уже хотел было спустить тетиву, как далеко сзади раздался пронзительный мальчишеский голос.

— Господин барон! Господин барон! — это кричал Горчик, сын одного из конюхов Оксфолла. Сегодня именно ему выпала честь сопровождать барона на охоте. В отличие от большинства остейзских дворян, барон Керон предпочитал охотиться в одиночестве. Естественно, у косули тоже были уши и она, почувствовав неладное, тут же упрыгала за кусты.

— Горчик! Чтоб тебя! У меня на прицеле была отличная косуля! — сказал Керон, вернувшись к лошадям. Рядом с мальчишкой был личный знаменосец барона, старина Бернард.

— Простите, господин барон! Беда! — сказал Бернард.

— Что случилось? Отвечай!

— Ваша дочь, милорд, — Бернард хотел еще что-то сказать, но Керон его перебил:

— Что с Корнелией? Что с ней?! Отвечай, Старый дурак!!!

— Ваша Милость…., наша Корнелия…, она поехала…, на своей Звездочке, набить уток на предстоящий праздник. И возле Большого Вяза на неё напал волколак!

— Как волколак? Откуда? Их же тут лет пятьдесят как не видели.

— Я не знаю, Ваша Милость! Волколак прыгнул на вашу дочь из кустов, Звездочка её вынесла, но зверь порвал Кóру.

Керон, Бернард и Горчик выбирались из заповедного леса Оксфолла. Барон был-бы рад пустить коня во весь опор, но это было невозможно. Максимум: быстрая рысь, оставляющая возможность разговаривать.

Наконец, всадники выбрались на дорогу, и барон тут же пришпорил своего жеребца. Спустя три четверти часа он уже въезжал в ворота Оксфолла. Бросив поводья ближайшему слуге, Керон буквально спрыгнул с седла и побежал в донжон, служивший домом его семье. Барон мчался, сломя голову, и притормозил только перед дверью в личные покои дочери.

Открыв дверь, барон вдохнул запах вереска и черёмухи, любимые ароматы Корнелии. В комнате было многолюдно. Служанки, обе тётушки барона, его жена Гертруда и к удивлению барона, приор Марибэль, настоятель Храма Великого Растуса.

Увидев мужа, Гертруда бросилась к нему и заплакала, когда он её обнял. Керон, поверх её головы смотрел на кровать дочери. Его девочка умирала. Волк-оборотень практически снёс половину черепа девушки и порвал грудную клетку. Корнелия умирала, спасти её могло только чудо.

К супругам подошёл приор Марибэль:

— Простите, Ваша Милость, могу я сказать?

— Говорите приор.

— Сегодня утром мне было видение. Вот почему я здесь. Я видел, что случится с вашей дочерью.

— И что это значит? Великий Растус хочет смерти моей девочки? — Керон оттолкнул жену и взялся за кавалерийскую спату на своем поясе. Жить жрецу оставалось не более пары секунд.

— Нет, Ваша Милость! Наоборот! Великий Растус хочет спасти её!

Услышав это Гертруда, буквально повисла на муже:

— Прошу, Керон! Пусть приор сделает, что должен!

— Хорошо, действуйте!

Марибель кивнул и достал из-под полы своей сутаны амулет Великого Растуса. Подойдя к кровати умирающей девушки, он приложил его к её изуродованному лицу. Тут же амулет завибрировал. Из его центра вырвался яркий луч света. Все находящиеся в спальне тут же рухнули на колени.

На самом деле, если бы в комнате в этот момент, оказался десантник Легиона, он бы без проблем опознал в «амулете Великого Растуса», совершенно обычный персональный терминал медицинской помощи десантников Легиона. Но десантников Легиона тут не было, а для местных жителей это было настоящее чудо. Электронные мозги терминала проанализировали состояние пациентки и сверились с поставленной задачей. Затем терминал впрыснул в кровь Корнелии необходимые медикаменты. Изувеченная девушка тут же затихла.

Спустя пару секунд над амулетом загорелись цифры и буквы. ВСПУ 100. ВПЖО 60. Последняя цифра начала уменьшаться. Для знающего человека, это означало: Вероятность Смерти в Полевых Условиях. Если Корнелию не доставить в хорошо оснащенную больницу, она умрет. Последняя цифра означала: Время Поддержания Жизнедеятельности Организма. Через час сердце несчастной прекратит биться.

Увидев эти цифры, приор Марибэль закричал:

— Великий Растус явил чудо! В течение часа нам нужно доставить Корнелию в Храм Великого!

Барон тут же сорвался с места, он подхватил тело дочери и вынес его из донжона. Спустя несколько минут он был уже на месте возницы повозки, запряженной парой лошадей. Рядом с ним сидел Марибэль. Барон громко щёлкнул кнутом, лошади сразу же взяли с места в карьер. Когда повозка вырвалась из ворот замка на тракт, барон еще сильнее прошёлся по лошадиным спинам.

Спустя пятьдесят минут сумасшедшей гонки, повозка влетела в ворота Храма Великого Растуса. У ступеней в Святая Святых, их ждали четверо служек с носилками. Барон помог служителям и те унесли Корнелию.

— Всё будет хорошо, Верный, у меня было видение, — сказал подошедший Архиприор Мартин и осенил вставшего на колени барона благословением.

— Да, Святейший, спасибо, — ответил затрепетавший барон, для него было высочайшей честью, что первосвященник культа Великого Растуса, назвал его Верным!

В это время служки храма несли его дочь в Алтарь. Едва двери открылись, как они ослепли. Это значило, что Великий Растус коснулся их своим немеркнувшим светом! Сделав положенные по ритуалу десяток шагов, служки положили носилки на пол и, повернувшись, вышли из Алтаря. Когда за ними закрылись двери, зрение к ним вернулось. В это время тело девушки поднял базовый медицинский робот и положил его в медицинскую капсулу высшего уровня, такими были оборудованы лучшие медцентры Легиона. Рядом с ней была еще одна, идентичная капсула, в ней лежала обнажённая Корнелия Свонн…

Память мастер-пилота Deep Mining Space Company была надёжно заблокирована и в её мозг начался перенос сознание баронессы Корнелии, дочери барона Керона, хозяина замка Оксфолл.

В это же время, над этой частью Пангеи разыгралась жуткая гроза. Для местных это был перст свыше. На самом деле, это циклопические мнемонические излучатели переписывали их воспоминания о внешности дочери барона. Спустя пару минут всё было кончено. Перенос сознания завершился, обнажённая девушка спала. Медицинский робот перенес её в преддверие Алтаря и удалился.

— Мартин! Разбуди её! — голос звучал в голове Архиприора. Тот встал с колен и вошёл в алтарь, там он увидел прекрасную молодую женщину, спящую на широких ступенях, ведущих к Алтарю. Мартин залюбовался её идеальным телом и испытал неподобающее своему сану желание. Впрочем, он тут же отогнал это от себя и бережно накинул на неё свой плащ. Затем он разбудил её.

— А? Что? Где я? — её голос звучал нежнейшими колокольчиками.

— Вставай, дитя моё, ты в Храме Великого Растуса. На тебя напал волколак, ты чудом не погибла и была на пороге смерти. Но великий Растус спас тебя!!! — в конце фразы Мартин переёл на церемониально-возвышенный стиль. Впрочем, он тут же заговорил по нормальному.

— Ты в Алтаре Храма Великого, дитя. Твой отец ждёт тебя, пойдём!

Мартин подал ей руку, и девушка неловко поднялась на ноги, второй рукой она тщетно пыталась прикрыть себя плащом. Архиприору вновь пришлось бороться с неподобающим желанием. И снова он усмирил себя и отвернулся, позволив Корнелии одеть плащ. Затем он отвел её к отцу.

Увидев барона, девушка рванулась к нему с громким криком:

— Отец! — через мгновение он уже баюкал её в своих руках.

— Великий Растус явил свою волю! Это дитя живёт во славу его! Восславим великого Растуса! — закричал Мартин, все тут же бухнулись на колени, вознося хвалу богу-покровителю их королевства….

* * *

Сенатор Растус был в единении с сознанием Мартина, он полулежал на своём мнемоническом пьедестале и наслаждался тем, как его славят жители Пангеи. Внезапно, сзади, он услышал голос жены:

— Дорогой, я вижу, ты наслаждаешься поклонением твоих миньонов?

— Всё верно, наслаждаюсь.

— Никогда не могла понять это увлечения нашего Сената. Зачем вы играете в богов на этой планете?

— Это потому, что тебе не доступно Слияние. Я не могу объяснить, это надо почувствовать. Твоя сестра или мать, никогда бы не задали подобного вопроса.

— И снова ты указываешь на мою неполноценность, ну что ж, я привыкла. Лучше скажи, когда ты отправишься на, эту свою, Пангею?

— Она не моя, она наша, — со значением сказал Растус, — скоро, думаю дней через десять.

— Хорошо, — ответила его жена и вышла.

* * *

Вскоре, барон с дочерью были дома. То ли от всего произошедшего, то ли от целой фляги вина, которую заставил её выпить отец, девушка крепко уснула и Керон на руках отнёс дочь в её покои. Затем он вошёл в обеденный зал, крикнул своих рыцарей, жену, мастера лекаря, управителя и всех прочих.

Когда все собрались, барон поднялся со своего места, во главе стола и, подняв большой серебряный кубок, полный вина, сказал:

— Восславим защитника нашего королевства, Растуса Великого!

— Славься, Растус Великий. Славься!

Барон стоя осушил кубок и кинул его в руки своему виночерпию. Затем он сел и подал знак музыкантам, те тут же начали играть подходящую для этого момента музыку.

Начался первый день хвалебной недели. В эти дни, вся Пангея славила своих божеств покровителей. Войны в эту неделю, обычно затихали, прощались долги, выходили из тюрем заключённые, игрались свадьбы. В общем, это была неделя мира на Пангее.

Божества покровители тоже ничего не делали в это время. Все они были сенаторами Легиона, а верховными богами Пангеи были два консула Легиона. И все они сейчас прибывали в Слиянии с первосвященниками своих культов…

Сенатор Растус смотрел и слушал, как Архиприор Мартин торжественно читает благодарственную оду Растусу Великому. Так получилось, что на Пангее Растус был одним из богов, покровителей медицины. Это было не так плохо, как например, быть покровителем пастухов или земледельцев, но намного хуже, чем быть например, богом воинов или богом сладострастия. Храмы Растуса Великого были раскиданы по всей Пангее. У каждого приора были амулеты Растуса и в алтаре каждого храма могли спасти умирающего от смерти.

Но главный храм Растуса, был недалеко от замка Оксфолл, в королевстве Остейзия. Именно поэтому, Растус считался покровителем всей Остейзии.

Неожиданно Растус почувствовал, как его связь с Мартином слабеет. Через мгновенье сенатор понял, что он больше не в Слиянии. Это было безболезненно, а значит, он срочно понадобился одному из собратьев. И действительно, в его сознании возник образ. Это был Консул Гракх. Один из двух правителей Легиона. Magna Military Magister Легиона и Гракх Ужасный. Верховный бог Войны и Разрушений на Пангее.

— Консул Гракх, приветствую! Какая честь для меня, скромного генетика. Чем обязан?

— Приветствую, сенатор! Достопочтимый Растус, зачем вы притащили на Пангею эту женщину?

— Какую женщину? Я не понимаю, — Растус выругался про себя: «Чёртов протектор Кастус, неужели сложно было не докладывать? Чтоб его!»

— Всё вы понимаете. Я имею ввиду супероптимизированного мастер-пилота, которую вам доставил протектор Кастус.

— Ах, вы про это консул?! Нет ничего проще. Я хочу поставить над ней эксперимент.

— Какой?

— А вот это, прошу прощения, не в вашей компетенции, консул. Я Magna Magister Genetics Легиона. Если вам нужен отчёт о моих проектах, собирайте кворум Сената.

— Хорошо, Растус, — пошёл на попятную Гракх. — Я не собираюсь лезть в ваши дела. Просто имейте ввиду, что я считаю опасным то, что вы доставили на Пангею женщину, которая не подвержена Слиянию.

— Не переживайте консул, я всё контролирую.

— Хорошо, надеюсь на это. На этом всё. Но имейте ввиду. Отныне, любые нестандартные действия в отношении Пангеи, вы будете согласовывать со мной.

— Конечно, консул. Я понял.

Гракх кивнул и отключился. Растус, проклиная тупость всех вояк Легиона, восстановил Слияние с Мартином. Тот уже закончил ритуал и сейчас беседовал с Ромеро, вторым этого имени, герцогом Асторио. Это был очень скучный разговор о видах на урожай, пожертвованиях и податях. Поэтому Растус вышел из Слияния и отправился в покои жены.

* * *

В замке Оксфолл отгремел первый день празднования. Начался второй. Прослышав о чуде, которое явил Растус Великий, в гости к барону Керону собрались не только его соседи, но даже его сюзерен, граф Жером Амальфи и, что было не мысленно, герцог Ромеро. Столь знатные люди давно не посещади Оксфолл и Гертруда, жена барона, с ног сбилась, управляя челядью.

— Милка, да чтоб тебя! Я же сказала, оленина средней прожарки…. Горчик! А ну-ка, иди сюда. Ты что ты тут делаешь, маленький бездельник? Я же сказала тебе принести еще осиновой щепы!.. Марта!!! Это что? Это что, я тебя спрашиваю?! Ты называешь это периной?…

И всё в таком духе. С самого утра и до момента, когда длинная вереница кортежа герцога не въехала в ворота Оксфолла…

— Керон, а это значит твоя дочь, Корнелия? — спросил герцог у хозяина дома, когда начался пир. Гостям: герцогу и графу с женами отвели почётные места в центре большого п-образного стола в большом пиршественном зале Оксфолла.

— Да, Ваша Светлость, — ответил барон. — Корнелия, подойди к Его Светлости.

Девушка тут же встала со своего места и, встав перед герцогом, поклонилась. Тот кивнул. Его масляные глазки прошлись по её безупречной фигуре и замерли на декольте её платья.

— Поздравляю Керон, твоя дочь красавица! Явно в мать, ты-то обезьяна обезьяной! — расхохотался герцог. Керон кивнул, но поморщился. Он терпеть не мог эту жирную жабу.

— Даже жалко это говорить, но всё-таки. Эй вы! Слушайте все! — герцог громко обратился ко всем, кто был в зале. Когда всё стихло, он продолжил: — Наш король, Его Величество Торстейн, четвертый этого имени, да живет он вечно, желает, чтобы в свите его дочери, прекрасной принцессы Бабетты, была еще одна фрейлина. При этом Его Величество, желает, чтобы этой фрейлиной была присутствующая здесь Корнелия, дочь барона Керона, владетеля Оксфолла!

Сказав это герцог влил в себя кубок вина и, вытерев мясистые губы батистовым платком, сел. Керона снова скривило. Это был большой церемониальный кубок Оксфолла, вместимостью в целый галлон вина.

«И как у такого отца, мог получиться такой сын?» — подумал барон. Он хорошо знал отца своего сюзерена. Более того, он был много лет знаменосцем Ромеро, первого этого имени. Тот был великий воин и аскет. Его сын не унаследовал и толики достоинств отца.

— Спасибо, Ваша Светлость, это такая честь для меня и моей семьи, — сказал Керон. — Корнелия, Гертруда, кланяйтесь Его Светлости.

Жена и дочь барона тут же склонились в поклоне. Герцог кивнул и тут его внимание привлекла Эльма, сочная молодая служанка. Гертруда, зная порочность герцога, специально подобрала прислугу таким образом, чтобы герцог, известный развратник, заинтересовался служанками. Жена герцога, Клара, только вздохнула. Она уже привыкла к подобному…

Так или иначе, через три дня Корнелия, с серьезным отрядом охраны, отправилась в столицу Остейзии, блистательный город Аласкиви.

* * *

— Что-то не нравится мне всё это, госпожа, — голос старого Бернарда ворвался в грёзы Корнелии. В этот момент она думала о том, какое блестящее будущее её ждёт: «Балы, пиры турниры. Кругом множество блестящих кавалеров. И она среди них. Прекрасная и неприступная. Может быть, на каком-нибудь турнире, прекрасный молодой рыцарь объявит её своей дамой сердца, он конечно победит. А она только кивнёт ему…»

— А?! Что ты сказал, Бернард?

— Я сказал, мне всё это не нравится. Это торговый тракт, купцы должны сновать, туда-сюда. А мы уже час никого не видели. Шли бы вы госпожа, в свой возок. А то, мало ли что.

— Пффф, скажешь тоже. Не хочу я ехать в этом гробу. Надоело.

Корнелия и Бернард ехали во главе процессии. Девушку сопровождало два десятка купцов с товаром и почти полусотня воинов, господин барон был любящим отцом, но вдобавок он был практичен. Здраво рассудив, что дочери нужна охрана, дороги не безопасны, он решил в нагрузку к ней отправить и торговый караван с дефицитными на юге мехами, янтарём и плодами дерева юкки. Тем более, жизнь в столице очень дорогая, а десять процентов от прибыли каравана составят хороший капиталец для Кóры.

Корнелия ехала по-мужски. Её мама, Гертруда, настаивала на женском седле и даже заставила дочь водрузить на Звездочку это недоразумение. Впрочем, едва барон с женой, сопроводив процессию до границы владений, повернули назад, как Корнелия скомандовала привал и лично поменяла седло своей кобылы на нормальное. Старина Бернард только усмехнулся в усы при виде этого.

Слева и справа был лес. Дорога широкой змеёй все время петляла между столетних дубов и вязов. Бернард хотел еще раз попросить молодую госпожу сесть в закрытый возок но, внезапно затормозил и поднял сжатую в кулак руку.

— Засада, — прошептал старый служака и потянул из ножен меч. Тут же слева и справа закричали, и на Корнелию сверху прыгнул разбойник, одетый в шкуры и вооруженный широким мясницким тесаком. Он умело прятался в листве.

Бандит наверняка убил бы девушку. Но та, неожиданно для себя, выпустила поводья, перехватила левой рукой его руку, вооруженную тесаком. Растопыренными пальцами правой руки нанесла удар точно в вытаращенные глаза разбойника. Через секунду, ослепленный бандит попал под копыта её Звездочки.

Пространство вокруг девушки наполнилось звероватыми бандитами. Справа от неё Бернард вовсю рубил своей спатой, сзади тоже кипел бой. А Корнелия спрыгнула со своей кобылы. Прыгая, она зацепила колчан с луком и стрелами, спустя секунды она уже стояла на одном колене и надевала тетиву на лук. Поблагодарив Растуса Великого за привычку всегда носить перчатку для стрельбы из лука, девушка начала, как в тире, выцеливать нападавших.

Через полторы минуты в колчане Корнелии закончились стрелы. Нападавшие, правда, тоже закончились, девушка перебила целую банду. Старик Бернард тяжело перевёл дух и снял шлем.

— Моя госпожа, что это было? — спросил он у Корнелии. Та ничего не ответила, грудь девушки тяжело вздымалась, она сама не понимала, что случилось.

На самом деле всё было просто. Супероптимизированное тело Корнелии отреагировало на угрозу и нейтрализовало её.

— Думаю, мы не будем говорить об этом отцу, — тихо сказала девушка, — да и вообще никому не будем. Передай своим людям, чтобы держали язык за зубами.

— Да, госпожа, — ответил Бернард. Про себя он подумал: «Воистину велик Растус. Превратил дочку барона в великого воина».

Больше никаких происшествий не случилось и через три дня Корнелия прибыла в Аласкиви….

Глава 3. Мадам Флора, тяжкая доля фрейлины, вино из лилий и немного о живописи

Возле городских ворот Бернарда окликнул мелкий чиновник, он занимался сбором въездной подати.

— Уважаемый, потрудитесь назвать себя и цель вашего визита в Аласкиви.

Корнелия удивилась, что вопрос был адресован к Бернарду, а не к ней. Впрочем, подумав, она решила, что это логично. На знаменосце её отца был полный доспех, за спиной было знамя барона, а рядом полтора десятка латных всадников. Сразу видно серьёзный человек. Едущая сразу за Бернардом девушка не производила такого впечатления. Её дорожный костюм запылился и выглядела она непрезентабельно.

— Я Бернард, знаменосец барона Керона, владетеля Оксфолла, сопровождаю дочь барона, прекрасную Корнелию ко двору короля! — с этими словами он указал на Корнелию. Чинуша только усмехнулся, сейчас девушку ну никак нельзя было назвать «прекрасной».

— И соответствующая грамота у вас, значит, имеется?

— Конечно, — сказал Бернард и протянул чиновнику сверток бумаги. Тот внимательно его изучил и выдал вердикт.

— Да, всё верно. Вы по государственному, а не по личному делу. Значит, ваши лошади и повозки податями не облагаются. Можете проезжать. И вот еще что, — чиновник смерил глазами Бернарда и Корнелию, — думаю, вам понадобится провожатый. Уверен, вы города не знаете.

— Спасибо, это будет очень кстати, — ответила девушка. При звуках её голоса, чиновник первый раз внимательно посмотрел на неё, эти хрустальные колокольчики были прекрасны.

— Не за что, госпожа. Эй, Геркус, проводи госпожу до конторы министра двора, — чиновник обратился к своему помощнику, нескладному молодому парню, всё внимание которого было поглощено большим куском вяленой рыбы: — Геркус, чтоб тебя! Я к кому обращаюсь! — чиновник пнул помощника и тот вскочил на ноги.

— А, что? Да, простите, конечно! Следуйте за мной, госпожа! — с этими словами парень вскарабкался на ослика и, вонзив пятки, обутые в деревянные башмаки в худые бока этой, повидавшей виды животины, двинулся в центр города. Бернард, подозвал главу торговой миссии и приказал направиться им в район. Инструкции барона недвусмысленно велели ему сопроводить Кóру до королевского дворца.

Корнелия первый раз в жизни была в таком гигантском городе. Она никогда не выбиралась дальше Амальфи, даже в столице герцогства ни была. Поэтому Аласкиви её потряс.

Все эти здания, заслоняющие небо, огромное количества снующих туда-сюда людей. Крик, шум и гогот.

Город был разделён на три кольца. В первом кольце, недалеко от городских стен, жили простолюдины: ремесленники, слуги, конюхи, студиозусы[4], арендаторы, мелкие лавочники, проститутки, трактирщики и прочие.

Второе кольцо было уже более презентабельным. Купцы, мелкие дворяне, преподаватели двух остейзских университетов, члены различных гильдий, чиновники, служители богов и маги. Да, маги. Вернее так: МАГИ!!! Эта категория жителей Аласкиви выделялась среди других и прочих. Их тут было очень много. Полтора десятка кварталов второго кольца Аласкиви принадлежало магам. Все они располагались рядом, были окружены магической стеной и носили название «Магический городок».

Всё это Геркус рассказывал Корнелии, пока вёл девушку с её верным Бернардом через первые два кольца. В первом кольце царил хаос, крики уличных зазывал, хохот проституток, с верхних этажей под копыта коней выливали нечистоты, если встречались две повозки, то преимущественным правом проезда обладал тот, кто сильнее. Во втором было уже более благопристойно. Улицы шире, дома опрятнее, никакой уличной торговли и стража на улицах.

Когда караван Корнелии проезжал мимо стен «Магического городка» в воздух воспарила целая стайка магических иллюзий. Десятки ярко красных ворон, золотые синицы и пурпурных воробьев.

— Во что творят! — Восхитился Геркус. — Не иначе что-то отмечают!

Любуясь зрелищем в небе, Корнелия и не заметила, как они въехали в третье кольцо. В прочем, с небес на землю её спустил хмурый охранник, затребовавший документы. Когда он их пропустил, Корнелия попала в совсем другой мир.

Был очень жаркий день, но едва вступив за ворота третьего кольца, девушка почувствовала приятную свежесть и прохладу. Здесь были широченные улицы, минимум прохожих и ощущение умиротворенности.

— Сюда кого попало не пускают, — ответил на немой вопрос Геркус, — чтобы тебя пропустили в третье кольцо ты должен пройти этот, как его там…. А вспомнил, «имущественный и сословный ценз». Такие как я, могут тут появиться, только сопровождая важных персон. В третьем кольце живет только высшая знать, самые богатые купцы и самые могущественные маги.

Корнелия кивнула, ей было приятно оказаться здесь. Она много читала об Аласкиви и всегда мечтала оказаться в третьем кольце. Сейчас её мечты сбывались и она наслаждалась этим путешествием.

Но любое путешествие имеет свойство оканчиваться. Это путешествие окончилось перед роскошным зданием, на крыльце которого стоял огромный тёмно-синий огр. Из одежды на нём были только золотые браслеты на руках и ногах и набедренная повязка.

— КТО?! — проревел огр.

— Г..Г..Гер. кус, — заикаясь, ответил сопровождающий.

— КТО!!!??? — еще громче спросил огр. Геркус затрепетал и чуть не вывалился из седла ослика. Бернард подал коня вперёд и громко ответил:

— Бернард! Знаменосец барона Керона! — тут же в него ударило зловонное дыхание:

— КТО!!!!!????? — между трёхпальцевых лап огра разгорался магический огонёк. Бернард уже собрался выхватить меч и рвануть на чудовище, но за правым плечом он услышал кристально чистый голос дочери господина барона:

— Корнелия, дочь барона Керона, властителя Оксфолла.

— Жди, Корнелия! — ответил ей огр и позвонил в большой колокол, висевший прямо над его головой.

Вскоре двери отворились и оттуда буквально вылетел тщедушный человечек, одетый в немыслимое сочетание ярко-красных панталон, золотых туфель и изумрудного сюртука.

— ТАК, ТАК, ТАК! — вскричал человечек. — Что у нас тут? Ага, вижу, Корнелия, дочь Керона. Новая фрейлина принцессы Бабетты.

Человечек склонился в поклоне и сказал:

— Прошу за мной, госпожа Корнелия, о ваших сопровождающих позаботятся.

Тут же из-за спины человечка выбежали лакеи, один из них подхватил под узду Звездочку, второй услужливо подал руку Корнелии. Девушка его проигнорировала и спрыгнула с седла. Затем она последовала за человечком вглубь здания.

— Меня зовут Понтус, я второй секретарь господина Гастуса, министра двора королевства. В мои обязанности входит обслуживать потребности принцессы Бабетты и её свиты. Вы, госпожа, скоро к ней присоединитесь. Это высочайшая честь для всех девиц королевства. Поздравляю, вы избранная…

Корнелия и Понтус долго шли по анфиладам комнат, переходам и коридорам. Чиновник объяснил, что контора министра двора примыкает к служебным помещениям Синего Дворца, который вот уже четыре века служит резиденцией королей Остейзии.

— Вот мы и пришли, — сказал Понтус, остановившись возле роскошных двухстворчатых дверей, которые охраняла парочка синих карасир, — дальше мне хода нет. Разрешите откланяться.

Понтус развернулся и отправился назад. Двери открылись и из-за них появились две женщины: высокая дама средних лет с неприятным, заостренным лицом, за ней была низенькая толстушка. Корнелия удивилась увидя её. Она еще ни разу не встречалась с черными, как смоль, жителями Зорристана.

— Баронесса Корнелия? Дочь барона Керона, владетеля Оксфолла? — холодно осведомилась первая.

— Да, мадам, это я.

— Отлично, меня зовут мадам Флора, я заместитель министра двора Его Величества. В моей ответственности лежит управление двором Её Королевского Высочества, принцессы Бабетты, все фрейлины подчиняются мне. А это Улита, твоя дуэнья.

Услышав это, Корнелия сделала реверанс, мадам Флора кивнула, а Улита широко улыбнулась.

— Следуй за мной, — сказала мадам Флора девушке.

Они вошли в крыло королевского дворца, полностью отведенное под нужды принцессы Бабетты.

— Нужно тебя подготовить, а потом я сопровожу тебя в Зал Фрейлин, — пояснила мадам Флора. — Если фрейлины не нужны Её Высочеству, они ждут там. К залу примыкают три большие спальни. Там фрейлины Её Высочества спят.

Они шли довольно долго. Дворец был шикарен: мраморные полы, высокие стрельчатые окна, лепнина, картины, статуи, фонтаны, золотые гобелены и шикарная мебель. Такой роскоши Корнелия себе даже не представляла. Наконец их путь завершился. Мадам Флора открыла дверь и пропустила вперёд себя Корнелию и Улиту. Девушка с удивлением разглядывала место, где она оказалась.

Это была смесь гардероба и салона красоты. Одна часть комнаты была отведена под разнообразные платяные шкафы, во второй были различные приспособления из арсенала мастериц преображения женщин.

— Пожалуйста, встань вот сюда, — мадам Флора указала Корнелии на хорошо освещённый квадрат белого мрамора. Девушка подчинилась: — А теперь разденься, полностью, фрейлины принцессы должны быть идеальны. Мне нужно удостовериться, что ты соответствуешь нашим стандартам. Улита, забери, пожалуйста, у кандидатки её одежду и обувь.

Корнелия хотела было возмутиться, но решила, что это бесполезно. Под пристальным взглядом мадам Флоры и сочувствующим Улиты, она медленно разделась, замешкавшись только на бюстгальтере и трусиках. Впрочем, она сняла и их и замерла перед мадам Флорой, стыдливо прикрывая грудь и лоно.

— Вытяни руки по швам. Мне надо осмотреть тебя, — тут же услышала Корнелия. Девушка зарделась от стыда, но подчинилась.

Мадам Флора внимательно её осмотрела, сделав пару кругов вокруг.

— Ну что ж, — сказала она. — Ты вполне соответствуешь нашим стандартам, я бы даже сказала, ты выше этих стандартов. Вот только эти волосы, — Мадам Флора указала на волосы на лобке и в подмышках девушки, — понятно, что ты с севера, там это в норме. Но для будущей фрейлины принцессы это неприемлемо. Но не переживай, сейчас мы это исправим.

Едва она сказала это, как мраморный квадрат, на котором стояла девушка, превратился в колонну ярко золотого света. Корнелии стало так жарко, как никогда в жизни. Через секунду свет пропал, а из потолка появились два огромных зеркала, спереди и сзади.

— Вот и всё, так намного лучше. Посмотри на себя.

Девушка внимательно разглядывала свое отражение. Действительно теперь её кожа стала гладкой, без малейшего намёка на волосы, нетронутыми остались только её шикарные локоны, брови и ресницы.

— А теперь, дорогая моя. У меня к тебе вопрос. От него зависит, станешь ты фрейлиной или нет. Мне нужен честный ответ.

— Да, мадам. Я слушаю.

— Девушка, которая претендует на то, что бы стать фрейлиной должна быть девственницей в свой первый день во дворце. Ответь, ты девственница?

Волна возмущения и смущения накрыла Корнелию. Это был очень личный вопрос. Однако статус фрейлины стоил того чтобы немного потерпеть. Поэтому она ответила:

— Да, госпожа, я девственница.

— Хорошо, но слова это просто слова. Мне нужно подтверждение.

— Но как я могу его вам предоставить?

— О, не волнуйся, еще двести лет назад об этом позаботились наши маги. Просто расслабься.

Корнелия постаралась выполнить это, но когда в руках у мадам Флоры появилось нечто похожее на большую улитку, девушка напряглась. А когда мадам Флора поместила улитку на живот Корнелии, непроизвольно дернулась.

— Не шевелись! — прикрикнула на неё мадам Флора.

Спустя несколько минут улитка загорелась зелёным.

— Хорошо, Корнелия, — это был первый раз, когда мадам Флора назвала её по имени, — поздравляю, ты прошла все испытания. Теперь ты официально младшая фрейлина принцессы Бабетты! — Затем мадам Флора обратилась к чернокожей женщине: — Улита, комплект одежды для твоей подопечной готов, помоги Корнелии одеться.

— Да, мадам, — ответила Улита. Она подошла к одному из платяных шкафов, открыла его и начала выкладывать на бельевой столик предметы гардероба.

— Корнелия, будь добра, подойди ко мне, — сказала Улита.

Девушка начала одеваться. Первым предметом были тончайшие шёлковые трусики. Затем Корнелия надела корсет с лифом и чулки с поясом. Всё нижнее белье было полупрозрачное и белого цвета.

— Белый цвет это цвет невест и девственниц, — пояснила Улита, — тебе он очень подходит.

Затем настал черёд нижнего платья. Оно было короткое, до середины бедра, с глубоким декольте и открытой спиной. Платье облегало фигуру Корнелии, подчёркивая соблазнительные изгибы её девичьего тела.

Улита, жестом указала на зеркало и девушка с удовольствием начала себя разглядывать. Она была прекрасна и сексуальна. Настроение Корнелии стремительно улучшилось, это не осталось незамеченным для мадам Флоры.

— Ты, действительно, очень красивая девушка. Пожалуй, что самая красивая из всех кто, когда-либо становились фрейлинами. Я удивлена, что ты до сих пор девственница.

— Спасибо мадам, — ответила Корнелия. Румянец снова обжёг её щеки.

— Не за что. Продолжим с твоим платьем.

При этих словах Улита открыла еще один шкаф и достала оттуда верхнее платье…

— Отлично, просто прекрасно! — прокомментировала мадам Флора, когда Корнелия была одета. — Улита, подай ей туфли…. Хорошо, а теперь последний штрих, макияж и причёска.

Мадам Флора пару раз хлопнула в ладоши, над головой девушки тут же заструился свет. Через секунду свет рассеялся и мадам Флора сказала, чтобы Корнелия посмотрела в зеркало.

В нем отражалась красавица в кружевном платье, с открытой спиной, глубоким декольте и лифом, украшенным жемчугом и кораллами. На точёных ножках были изящные туфельки на высоком каблуке. Волосы были уложены в аккуратную прическу. В волосах блестела диадема, а на шее колье.

— Это магическая иллюзия, — пояснила мадам Флора. — Новеньким не положены украшения. Теперь, когда ты готова, мы можем идти. Улита, ты свободна, отправляйся в комнату прислуги.

Мадам Флора распахнула двери и они вышли в крыло принцессы. Пока Корнелию готовили, дворец наполнился придворными. Туда-сюда сновали лакеи, пару раз Корнелия видела других фрейлин. Они ее тоже заметили и с интересом разглядывали.

Наконец они подошли к Залу Фрейлин. То, что это именно он, свидетельствовала витая надпись над дверями. Мадам Флора открыла двери и они вошли.

Зал Фрейлин представлял собой типичный светский салон. Большие окна, картины на стенах, изысканная мебель. В углу тихо играл заводной клавесин, в центре зала был большой, явно магический фонтан. Из него то и дело выпрыгивали разноцветные рыбки и, блеснув чешуей, исчезали под потолком.

На многочисленных креслах и диванах отдыхали фрейлины Её Высочества. Увидев мадам Флору, они тут же вскочили на ноги и раскланялись. Та ответила им лёгким кивком головы.

— Девочки, познакомьтесь. Это новая младшая фрейлина Её Высочества, Корнелия, дочь барона Керона, владетеля Оксфолла. Барон является рыцарем верного слуги нашего короля, герцога Ромеро.

Фрейлины тут же начали глазеть во все глаза на новенькую, та отвечала им взаимностью. С лёгким неудовольствием, Корнелия увидела, что наряды остальных фрейлин отмечались большей роскошью, чем ее собственный. Она была единственной, кто носил скромный белый.

— Корнелия, иди за мной. Успеешь ещё познакомится. Её Высочество вернётся во дворец через три часа. За это время тебе нужно многое узнать, — с этими словами мадам Флора вошла в смежную с Залом Фрейлин комнату. — Это мой кабинет, — пояснила она.

Да, это был действительно кабинет. Конторский стол, кресло, пара неудобных стульев для посетителей, столь же неудобный диванчик у стены и пара угрюмых несгораемых шкафов. Все это Корнелия видела много раз в кабинете управителя Оксфолла.

Впрочем, было несколько вещей, диссонировавших со скучным канцелярским стилем кабинета. Во-первых, большая, явно магическая люстра и похожая на нее лампа на столе. Во-вторых, картины. Корнелия никак не ожидала увидеть тут ничего подобного.

Это были всемирно известные шедевры. «Случай на охоте» мастера Карлоса и «Похищение невесты» мастера Циппоне.

— Отдаю должное твоему образованию. Ты разбираешься в живописи. Но нет. Оригиналы этих картин находятся в императорской сокровищнице, а это копии.

— Копии? — переспросила Корнелия.

— Да, копии. Была такая мастерская Сефанру. Там три десятка безвестных художников делали копии со знаменитых картин. Естественно, без разрешения их авторов. За что и поплатились, в конце концов. Но приступим к делу. Садись. Ты ведь знаешь грамоту?

— Да, мадам. Я умею читать и писать на всеобщем языке и на старшей речи. Знаю арифметику, геометрию и алгебру ….

— Это более чем достаточно и это сильно облегчает дело. У тебя, как у младшей фрейлины, будет масса обязанностей. Вот, ознакомься. Тебе нужны главы с шестой по десятую.

С этими словами мадам Флора подала Корнелии увесистый фолиант. На обложке девушка прочитала: «Королевский двор Остейзии, обязанности придворных, издание седьмое, дополненное». Раскрыв книгу, девушка погрузилась в чтение.

Реальность оказалась очень далека от её девичьих фантазий. Нет, конечно, блистать на балах, вдохновлять рыцарей и служить вдохновением входило в обязанности фрейлины Её Королевского Высочества Бабетты, первой этого имени, Кронпринцессы Остейзии. Но помимо этого у младшей фрейлины было столько всего: работа с корреспонденцией Её Высочества, ответы на малозначительные письма, сопровождение Её Высочества, организация досуга Её Высочества и Её гостей, приём малозначительных посетителей Её Высочества, участие в благотворительных мероприятиях Её Высочества, участие в дипломатических мероприятиях и прочее, прочее, прочее…

Прошло два с половиной часа. Всё это время Корнелия старательно изучала свои новые обязанности. Она даже попросила у мадам Флоры стопку чистых листов пергамента, перо и чернильницу. Получив всё необходимое, девушка начала конспектировать прочитанное.

Это был первый раз, когда юная фрейлина смогла удивить многоопытную мадам Флору. На её памяти это была первая кандидатка во фрейлины, которая действительно применяла грамотность по назначению. Все её предшественницы увлекались рыцарскими или любовными романами, сонетами и прочей бульварщиной разной степени фривольности.

Поняв, что это надолго, мадам Флора принялась изучать проект сметы бюджета двора Её Высочества на следующий год. Это был тяжёлый вопрос. Пройдоха Вигмар, королевский казначей, подготовил очень хорошее обоснование необходимости сокращения представительских расходов двора Её Высочества. На это было необходимо ответить. От размышлений о деньгах Флору отвлёк голос Корнелии.

— Простите, мадам. Я закончила.

— Закончила что?

— Я закончила с обязанностями фрейлины. Думаю, я готова. Желаете проверить?

— Нет, но я хочу написать письмо твоим родителям и передать им моё восхищение твоим воспитанием и образованием, — мадам Флора взглянула на часы. — Нам пора. Её Высочество вот-вот будет во дворце.

В подтверждение этого, в дверь постучали и после того, как мадам Флора крикнула: «Войдите», дверь открылась, и в кабинет вошёл дворцовый скороход.

— Чего тебе? — грубо спросила мадам Флора.

— Госпожа заместитель министра двора. Мне поручено передать сообщение от старшей фрейлины Её Королевского Высочества, мадемуазель Сабины.

— Если поручено, передавай и не морочь мне голову!

— Да, конечно, простите, мадам Флора. Мадемуазель Сабина передала следующее, — скороход прочистил горло и продолжил:

— Мадам Флора! Её Высочество решило остановиться в замке Туссен на ночь, пожалуйста, обеспечьте должную работу с корреспонденцией Её Высочества и составьте график Её Высочества на завтра с учётом изменившихся обстоятельств. И последнее, сегодня должна была прибыть новая фрейлина. Пожалуйста, примите её со всем вашим радушием и угостите вином из лилий. С уважением, ваша С.

— Это всё? — спросила мадам Флора у скорохода.

— Да, мадам.

— Хорошо, проваливай отсюда.

— Да, мадам, — сказал скороход и удалился.

Мадам Флора встала из-за стола и, велев Корнелии следовать за ней, вышла в Зал Фрейлин. В зале было пустынно. Очевидно, фрейлины тоже узнали о том, что сегодня они не нужны принцессе и устремились навстречу различным удовольствиям, которые мог им дать их статус.

Остановившись в центре зала, мадам Флора посмотрела на большие часы, висевшие над входом в Зал Фрейлин, стрелки показывали 18:45.

— Корнелия, — обратилась она к девушке, — чем бы ты хотела сейчас заняться? Это не типичная ситуация, обычно в это время Зал Фрейлин полон, Её Высочество будет только завтра, все мои требования ты выполнила. Так что, у тебя свободное время.

— Если вы не против, мадам, я бы хотела перечитать мои обязанности фрейлины.

— Хорошо, в 21:00 за тобой придёт твоя дуэнья, Улита. Она переоденет тебя ко сну и даст тебе вина из лилий. Ты должна выпить всё. Тебе ясно?

— Да, мадам.

— Хорошо. Мы продолжим завтра. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, мадам.

Мадам Флора кивнула Корнелии и удалилась в свой кабинет. Девушка с комфортом расположилась на одном из диванов и начала повторять свои конспекты. В 20:45 в дверях, ведущих в одну из спален, появилась Улита.

— Мадемуазель Корнелия, вам пора.

— О, спасибо, Улита, — сказала девушка и последовала за дуэньей.

Та привела её в спальню фрейлин. Это была комната с шестью кроватями. Улита пересекла её насквозь и вошла в совмещённую со спальней душевую. Там Корнелия с наслаждением приняла душ и одела поданную служанкой ночнушку, полупрозрачную и очень откровенную.

— Простите, мадемуазель, ничего другого вам пока не полагается, — ответила Улита на немой вопрос. Корнелия только пожала плечами. Она уже ничему не удивлялась в королевском дворце…

— Вот и ваша кровать, мадемуазель, ложитесь, — когда Корнелия легла, Улита вышла буквально на пару секунд. Дуэнья вернулась с серебряным кубком на подносе.

— А вот и ваше вино из лилий, мадемуазель. Вам велели выпить всё.

— Да, Улита, я помню, — сказав это, Корнелия взяла кубок и тремя глотками осушила его.

— Вот это я понимаю, настоящая северянка! — восхитилась Улита.

— Спппассибб, — пробормотала Корнелия и погрузилась в сон.

Улита покачала головой и, выйдя из спальни фрейлин, направилась в комнату прислуги…

* * *

— Тшшш, не разбуди её.

— Да какой там! Она выпила целую пинту вина, её ничто не разбудит.

— Ну да, она же северянка, они там все варвары, вижу вино пьют! Дикари.

— Ладно тебе! Напомнить, что было с тобой?

— Ладно, девочки поиграйтесь с ней. Она все равно не проснётся.

Глава 4. Её Высочество, Его Величество, пять стрел и шесть волколаков

Ровно в пять часов утра следующего дня Улита вошла в спальню фрейлин и подошла к кровати Корнелии. Её подопечная спала, откинув тонкое одеяло. Взору Улиты открылось юное, налитое здоровьем тело. Волосы были разбросаны по подушке, тончайшая ночнушка была собрана на животе.

Улита вздохнула и накрыла Корнелию одеялом. Ей нужно было разбудить девушку и она не хотела, чтобы та проснулась в таком непотребном виде. Зорристанка уже несколько десятилетий служила в Синем Дворце и видела вещи и похуже.

— Вставайте, юная мадемуазель, — с этими словами Улита слегка потрясла девушку за плечо. Та только что-то пробурчала и повернулась на бок. Улита затрясла её сильнее. Вскоре её усилия увенчались успехом. Корнелия открыла глаза.

— Вставайте, вам нужно привести себя в порядок, в семь утра всех фрейлин ждёт мадам Флора.

— Который час Улита?

— 5:15 утра, мадемуазель.

— Так рано? Я еще посплю.

— Нет, вставайте. У нас мало времени.

— Хорошо, хорошо. Встаю.

Корнелия села на кровати и сладко потянулась. Правда она сразу же увидела свою обнаженную грудь и, ойкнув, прикрылась руками. Улита в этот момент деликатно отвернулась. Поправив ночную рубашку, девушка встала с кровати и пошлёпала босыми ногами в ванную. Вокруг неё спали другие фрейлины. Зайдя в ванную комнату, Кóра обиженно спросила у Улиты:

— Зачем ты меня разбудила так рано? Остальные еще спят.

— Вот увидите, мадемуазель, они скоро об этом пожалеют. Идите в душ. Я пока принесу вам белье, — сказав это, Улита развернулась и вышла в подсобное помещение.

Делать было нечего. Корнелия поведя плечами, сбросила с себя невесомую ночнушку. Затем она встала под душ и закрыла хрустальные двери. Тут же с потолка забили тугие струи горячей воды. Девушка с наслаждением мылась, очевидно в воде было растворено мыло, поэтому вскоре Корнелия вся была в пене. Внезапно всё её тело наполнилось таким наслаждением, которое она не испытывала никогда в жизни. Впрочем, всё быстро закончилось, сверху полилась прохладная вода и быстро смыла с неё пену. Эйфория медленно растворилась и она услышала голос Улиты:

— Мадемуазель Корнелия, вы закончили? — при этом, девушка явственно услышала, что зорристанка выделила голосом слово «закончили». Видимо она знала, что произошло с Кóрой в душевой.

— Да, да, Улита, я уже всё, — сказав это, она сдвинула прозрачную дверь. Поток воды тут же прекратился.

Улита её ждала с большим махровым полотенцем, прекрасная северянка тут же в него закуталась.

— Вам понравился душ, мадемуазель? — с лукавой улыбкой спросила Улита. По её тону Корнелия поняла, что всё было не просто так.

— Что это было, Улита? И пожалуйста, зови меня Кóра.

— Хорошо, Кóра. Сегодня понедельник, а значит, первая отправившаяся в душ фрейлина может насладиться водой одного из кипящих озёр. Ты же знаешь что это такое?

Корнелия потрясенно кивнула. Кипящие озёра были подарком Растуса Великого, бога медицины и Венус, богини любви и плотских наслаждений. Те, чьё тело омывает вода кипящих озёр, испытают неземное наслаждение. Именно это и случилось с Кóрой.

— То есть я сейчас…

— Да именно, ты только что, наслаждалась прикосновением Венус.

— А почему остальные фрейлины спят?

— Потому что они дуры, и их дуэньи им под стать. Наверняка, вчера они до упада веселились, и никто и не вспомнил о том, что сегодня понедельник.

В это время в спальне раздался какой-то шум.

— О, кто-то проснулся. Её ждёт сюрприз, — сказала Улита и потащила полуобнажённую Корнелию в хозяйственное помещение. Едва они зашли, оставив щёлочку для наблюдения, как дверь в ванную растворилась и на пороге показалась миниатюрная обнажённая брюнетка, её вела под руку седовласая старушка.

— Это Оливия и её дуэнья, Феодора. — прошептала Улита.

Вчера, после того как фрейлины закончили с Корнелией, Оливия с несколькими подружками ускользнули из спальни и славно повеселились с пажами Её Высочества. Она пришла под утро и поспала всего пару часов.

Оливия, слегка покачиваясь, видимо она всё еще была пьяна, зашла в хрустальную душевую кабину. Тут же сверху хлынул поток воды. Девушка закричала и попыталась выскочить из кабины, но двери заблокировались, и на неё продолжала литься ледяная вода. Когда поток иссяк бедняжку, скрючившуюся в углу, трясло, но не от хмеля, а от холода.

Улита громко засмеялась, её смех заразил Кóру. Феодора с несвойственной для её возраста прытью, подскочила к двери в подсобку и распахнула её. Увидев согнувшихся от смеха Улиту и Кóру, она схватила обеих за руки и вытащила на свет. При этом полотенце, которым была обмотана Кóра, упало к её ногам и она была полностью обнажена.

— Улита, чтоб тебя! — закричала Феодора. — Это ты всё подстроила. Твоя девочка тут первый день и не знает что к чему. Ты специально разбудила её пораньше! Я права?

— Фео, я не виновата, что ты спишь как убитая и не можешь позаботиться о своей подопечной, — парировала Улита. — Кто первый встал, тот и получает благословение богов.

В это время Оливия уже вполне оправилась от шока, вызванного ледяной водой и подошла к Кóре и Улите. До этого она уже видела дочь барона Керона. Но это было в полумраке спальни и та спала. Сейчас же брюнетка могла хорошо разглядеть северянку. С ревностью Оливия отметила фантастическую фигуру и идеальные очертания лица баронской дочки. Брюнетка хотела сказать всё, что она думает об этой выскочке с севера и её черномазой дуэнье, но вспомнила, что ей надо быть вежливой с Корнелией.

— Привет, я Оливия, фрейлина Её Высочества. А ты, значит, наша новенькая?

— Да, привет Оливия, меня зовут Корнелия. Я только вчера стала младшей фрейлиной. Ты даже не представляешь, как я рада!

— Почему же? Представляю, сама была такой же. Ты очень красивая, — с этими словами Оливия провела рукой по волосам и обнаженному плечу северянки, — даже завидно, немного.

— Спасибо, ты тоже очень красивая, — ответила Корнелия.

Со стороны это смотрелось, конечно, странно. Две обнажённые красотки делают друг другу комплименты, а их пожилые служанки стоят рядом.

— Мадемуазель Корнелия. Вам пора одеваться, — сказала Улита.

— Да, да, мадемуазель Оливия, к вам это тоже относится, — вторила ей Феодора. Фрейлины прошли в гардеробную и дуэньи начали их одевать.

Как и вчера, первым предметом гардероба Корнелии были шёлковые трусики, чулки с поясом и бюстгальтер, он немного отличался от вчерашнего. В этом была видна верхняя треть сосков. Затем настал черед атласной сорочки на тоненьких бретельках, кружевного платья с открытой спиной и экстремальным декольте и туфелек, как и вчера всё было белого цвета. Всё время пока она одевалась, Корнелия смотрела на Оливию. Наряд у той был намного роскошнее.

Вскоре в комнату вошла мадам Флора и, взмахнув руками, магическим образом создала обеим фрейлинам прически и макияж. У Оливии он был ярким и вызывающим. Корнелия была накрашена неброско, с подобающей девственнице скромностью. Последним штрихом для брюнетки были настоящие драгоценности. Набор из кроваво-красных рубинов и белого золота: диадема, колье, сережки, пара перстней и браслет. Всё это стоило целое состояние, больше чем доход её отца за пару лет. Корнелии, как и вчера, досталась магическая иллюзия.

— Хорошо, девочки. Я вами довольна, — сказала мадам Флора. — Можете отправляться на завтрак.

— Спасибо мадам, — хором ответили девушки и, пройдя через спальню, вышли в Зал Фрейлин. В это время лакеи как раз закончили сервировать завтрак.

— Можешь не торопится, — сказала Оливия, наливая себе цветочного чая, — наше расписание составлено так, чтобы все девочки успели привести себя в порядок. Просто у меня привычка вставать рано, чтобы наверняка насладиться утренним благословением Растуса. Но твоя дуэнья обхитрила и меня и мою Фео.

— Спасибо, а что нас ждёт сегодня?

— Её Высочество будет здесь, — Оливия взглянула на большие настенные часы, — часа через два. А дальше, тебя представят принцессе и остальным фрейлинам, и ты начнёшь постигать тяжкую науку как быть младшей фрейлиной Её Высочества. Ну а у меня свои задачи на сегодня…

Девушки никуда не торопились и наслаждались завтраком. Постепенно Зал Фрейлин наполнялся народом. Корнелия без устали крутила головой, разглядывая девушек. Все как на подбор были молоды и прекрасны. Оливия взялась быть её проводником в этом цветнике и знакомила новую младшую фрейлину с остальными.

Ровно в восемь утра в переполненный зал вошла мадам Флора. Тут же воцарилась тишина.

— Всем доброе утро, девочки. Спасибо, что сегодня мы обошлись без опоздавших. Её Высочество уже во дворце. Попрошу всех проследовать в Янтарный Зал, — сказав это, мадам Флора первой вышла из дверей Зала Фрейлин, за ней потянулись все остальные.

Через пару минут фрейлины были в Янтарном Зале, компанию девушкам составляли пажи Её Высочества и чиновники, служители её личного кабинета.

Кóра с Оливией оказалась во втором ряду фрейлин, но ей новоиспеченная подруга буквально вытолкнула Корнелию в первый ряд со словами:

— Давай вперед. Все равно тебя вызовут.

Внезапно все присутствующие замолчали и как-то подобрались. Пара лакеев в расшитых золотом камзолах переглянулись и синхронно открыли двери. Тут же в зал вошла она. Её Высочество Бабетта, первая этого имени, Наследная Принцесса Остейзии, Прекраснейшая из Женщин Севера и любимая дочь короля Торстейна.

Её Высочество лениво кивнула всем собравшимся и величаво проследовала к роскошному креслу. Когда Бабетта уместила свои шикарные телеса в кресло, по обеим сторонам заняли свои места: мадам Флора, Сабина, старшая фрейлина, Филипп, начальник пажей Её Высочества и Маркус, глава её кабинета.

Корнелия буквально поедала глазами принцессу. Бабетте, единственному оставшемуся в живых ребёнку короля Торстейна, было 23 года. В библиотеке Оксфолла было пять биографий будущей королевы Остейзии и два десятка романов, главной героиней которых являлась принцессы, до изумления похожие на Бабетту. Само собой, что в Большом Зале Оксфолла имелся парадный портрет Бабетты, имевший мало общего с настоящей принцессой.

В общем, юная северянка была полна верноподданнического восторга и находилась на седьмом небе от счастья.

Предмет её обожания чувствовал себя намного хуже: «Чтоб всем этим монахам Туссена пусто было! Вот ведь мерзавцы! Навострились варить такое пиво и медовуху от которых, пока ты пьёшь ничего, только веселости прибавляется, да ноги сами несут в пляс. А вот когда ты просыпаешься на следующее утро…. Ох, тыж ёш тыж. Сразу вспоминаются все твои прегрешения перед Растусом Великим!»

В общем, выражаясь «низким штилем», у Её Высочества был самый элементарный бодун.

Мадам Флора повернулась назад и сделала знак рукой. Тут же откуда-то сбоку выскочил придворный жрец Растуса Великого. Пробормотав положенные по придворному этикету приветствия, служитель культа снял со своей шеи амулет Растуса Великого и почтительно приложил его к тонкой шее принцессы. Спустя пару секунд дело было сделано. Бабетта была бодра, свежа и весела.

— ВОССЛАВИМ РАСТУСА ВЕЛИКОГО! — прокричала принцесса. Тут же все запели осанну богу покровителю королевства. Мадам Флора склонилась к Бабетте и начала что-то ей говорить, принцесса кивала и односложно отвечала. Наконец мадам Флора выпрямилась и провозгласила:

— Её Королевское Высочество, Бабетта, первая этого имени, дочь короля Торстейна, желает познакомиться со своей новой фрейлиной. Корнелией, дочерью барона Керона, пятого этого имени, владетеля замка Оксфолл, что в графстве Амальфи. Корнелия, предстань пред светлые очи своей госпожи!

Услышав это, Кóра буквально задохнулась от восторга, героиня её детских сказок желает видеть её! Мысленно поблагодарив Оливию за то, что та вытолкнула её в первый ряд, девушка направилась к принцессе. Её сердечко билось так сильно, что казалось сейчас вырвется из её груди.

Не доходя положенные по этикету пять шагов, девушка склонилась в реверансе перед принцессой.

— Ваше Высочество, позвольте представить Вам вашу младшую фрейлину: Корнелию, дочь барона Керона. Сей благородный муж один из вернейших слуг вашего отца. Корнелия, без сомнения одна из прекраснейших дев нашего королевства, кроме того, я хочу отметить, что сия Корнелия прекрасно воспитана и образована. Она замечательно разбирается в искусстве и в математике.

— Это похвально, я очень рада, что в моем цветнике появилась такая лилия. Мы довольны тобой, Корнелия, — после этих слов Бабетта повернулась мадам Флоре и сделала знак, что на этом всё. Корнелия даже слова не успела сказать и еще раз поклонившись, заняла место рядом с Оливией.

* * *

Спустя два часа в малом тронном зале оробевшая Корнелия предстала перед своим королем, Торстейном, четвертым этого имени.

Торстейн был воином, а не политиком. За пятьдесят лет своего правления, он мечом сильно расширил пределы Остейзии, попутно рассорившись со всеми соседями. Те периодически составляли альянсы против него, но Торстейну было плевать. Он не боялся соседей. Да он вообще ничего не боялся. Даже Империя, способная стереть его королевство в порошок, не вызывала у него страха. Рука короля крепко сжимала меч, казна была полна, оставалось только выдать замуж дочь, наследницу королевства. На саму Бабетту надежд было мало.

— Отец, разреши представить тебе мою новую младшую фрейлину. Корнелию, дочь барона Керона, владетеля Оксфолла.

— А Керон! Помню, помню его. Отличный наездник и рубака превосходный. Дочь, как я вижу у него красавица. А как насчёт умения держаться в седле?

— Спасибо, Ваше Величество. Отец научил меня обращаться с лошадьми. А так же с луком, стрелами, дротиками и саблей.

— Вот это я понимаю, настоящее северное воспитание. Не то что, эти ваши, сонеты, музыка, живопись и старшая речь!

— Простите Ваше Величество, но я знаю много сонетов на старшей речи, неплохо рисую и умею играть на кларнете и клавесине, — в ответ на это, Торстейн громко расхохотался.

— А ты молодец, вот что я скажу. На сонеты и кларнеты мне наплевать. Но завтра, я устраиваю охоту для имперского нунция Игнатия, чтоб его. Я желаю, чтобы ты была на этой охоте. Посмотрим, чего ты стоишь на коне и с луком.

— Как вам будет угодно, Ваше Величество.

— Можешь идти, — затем Торстейн обратился к дочери. — Бабетта ты мне нужна. Одна без твоих девочек и мальчиков.

— Да, отец, конечно. Корнелия, ты можешь идти.

— Спасибо Ваше Величество и Ваше Высочество, — ответила девушка и еще раз поклонившись, смешалась с толпой придворных.

Возле одной из колонн, перевитых плющом она увидела Оливию и направилась к ней. Внезапно, дорогу ей заступил высокий костлявый мужчина, одетый во всё чёрное.

— Позвольте вас поздравить, Корнелия. Вы смогли произвести впечатления на нашего дражайшего монарха.

— Простите, господин. А кто вы?

— О, простите мою бестактность. Разрешите представиться. Граф Гаржак, начальник Тайной Канцелярии Его Величества! — с этими словами мужчина поднял вверх воображаемую шляпу. Корнелии ничего не оставалось, как сделать реверанс. Гаржак ей очень не понравился.

— Простите, господин граф, мне нужно идти.

— Конечно, конечно, — он прошёлся взглядом по фигуре девушки, задержался на декольте и отошёл в сторону. От его взгляда Корнелию передернуло. Через секунду она почувствовала, как кто-то крепко взял её за локоть. Обернувшись, она увидела Оливию.

— Поздравляю, ты познакомилась с главным любителем «свежего мяса» во всём королевстве.

— Брр, он как будто раздел меня и медленно снял кожу.

— Ну, можешь не переживать. Для Гаржака ты слишком старая. Была бы ты моложе, года на четыре, тогда да.

— Ты хочешь сказать что он…

— Да, именно это я и говорю.

— Какой ужас. А что король?

— Гаржак слишком ценен для Его Величества. Поэтому тот его терпит.

— Ясно… — Корнелия хотела ещё что-то добавить, но к девушкам подошла Сабина, старшая фрейлина принцессы.

— Оливия, тебя ждёт мадам Флора. А тебя, Корнелия, я хочу проводить в канцелярию Её Высочества. Её Высочеству сегодня не нужны твои услуги, поэтому ты будешь разбирать корреспонденцию Её Высочества…

… Остаток дня Корнелия прилежно корпела над письмами принцессы. У Бабетты было огромное количество почты, буквально сотни писем приходило каждый день. Мириам, еще одна младшая фрейлина, рассказала, что работа с письмами занимает всё её время, она уже забыла, когда занималась чем-то другим. Когда Корнелия сказала, что завтра отправляется на охоту, Мириам пронзила её таким взглядом, что казалось еще чуть-чуть и комната вспыхнет.

К десяти часам вечера уставшая девушка вернулась в спальню фрейлин. Там её ждала Улита. Дуэнья сказала, что охотничий костюм Корнелии будет готов к завтрашнему утру и посоветовала хорошо выспаться.

Приняв душ и одев тончайшую ночнушку, Кóра с удовольствием вытянулась на кровати. Завтра её ждал большой день…

* * *

— Привет Звездочка, привет, девочка. Вижу, соскучилась за два дня. Ничего, ничего. Сегодня мы поскачем. Как пить дать, поскачем.

Кóра была одета в охотничий костюм. Ничего необычного, облегающие штаны коричневой кожи, белоснежная сорочка, расстегнутая на груди, коричневый колет[5], сапоги для верховой езды и длинные перчатки. На голове была изящная шляпка с фазаньим пером.

Кóра поцеловала Звездочку в лоб и принялась её седлать. Один из королевских конюхов принес два седла. Мужское и женское. Конечно, Кóра выбрала мужское седло. Уздечка была необычная: без деталей, вставляющихся в рот лошади. У Кóры и Звездочки была особая синергия и девушке не нужно было мучить кобылу железом. По той же причине северянка не пользовалась шпорами.

Закончив со Звездочкой, девушка приступила к ревизии своего снаряжения и оружия. Как и любой житель севера, она предельно серьезно относилась к охоте. Это здесь, на изнеженном юге, охота превратилась в забаву. А дома, среди заснеженных шапок вековых сосен, охота часто была единственным способом выжить.

Составной лук, чьи рога были сделаны из диковинного зорристанского дерева, подарок Бернарда. Натягивать его было очень просто, а усилие на тетиве и бой были просто волшебными. Он привез это чудо из своего последнего похода, пять лет назад. Старый вояка не рассказывал, как добыл этот лук, да и неважно это было. В колчане Корнелии были охотничьи срезы. Подумав, она добавила к ним пяток бронебойных стел, на всякий случай. На поясе у девушки был кинжал, к седлу Звездочку она приторочила флягу, сумку с вяленым мясом и морковкой для Звездочки, саблю и парочку сулиц[6] в футляре.

— Ты, как будто, на войну собралась, — сказала подошедшая Оливия. В отличии от Кóры она была одета скорее для неспешной верховой прогулки, а не для охоты. Кружевное платье с оборками и декольте, тонкие перчатки и сапоги на шпильках, — тебе не хватает только кольчуги и шлема.

— Ты считаешь, что мне нужны кольчуга и шлем? Знаешь, я думала о них, — с этими словами Кора слегка пнула увесистый баул у её ног.

— Тихо, тихо, валькирия. Не забывай, ты фрейлина принцессы, а не королевский егерь. На охоте твое дело красоваться, томно бросать взгляды и вдохновлять. Не нужно сломя голову нестись за тощими зайцами.

— Но это же скучно!

— Великие боги, с кем я говорю! Ладно, варвар, веселись. Что с тебя взять!

В эту секунду заревели рога и Корнелия прыгнула в седло Звездочки, та рванула иноходью из конюшни. Оливия тяжело вздохнула ей вслед, пара лакеев помогли ей взгромоздиться на женское седло спокойной кобылы и фрейлина, тронув поводья, пустила свою лошадь шагом…

— Бабетта, посмотри на это! Твоя фрейлина настоящая амазонка!

— Да, Ваше Величество, вы правы.

Корнелия подъехала к королю и принцессе и приподняла шляпку в знак приветствия. На охоте свой этикет.

Вокруг царил хаос. Охотники на лошадях, своры собак, ведомые псарями, егеря, придворные дамы и лакеи.

— Вижу, что все собрались. Николас, труби начало охоты.

Граф Николас, молодой красавчик, владетель Туссена, посмотрел на короля, затем на принцессу и со словами:

— Да, Ваше Величество! — поднёс ко рту большой рог.

Через секунду громкий звук возвестил начало охоты. Корнелия ударила каблуками в бока Звёздочки. Кобыла, всхрапнув, тут же встала на задние ноги. Прильнув к крупу своей любимицы, Корнелия покрасовалась перед собравшимися и когда лошадь опустилась на землю, пустила её в галоп.

Все-таки окрестности Аласкиви, это вам не Амальфи. На севере дичи намного больше и звери крупнее, а тут ерунда. Даже не интересно. Тем более дома Корнелия была дочерью барона, владетеля местных земель. Отцу принадлежал первый выстрел из лука или первый удар рогатиной. А тут её номер даже не шестнадцатый. Поэтому Кóра намеренно отделилась от основной массы охотников и просто наслаждалась общением со Звездочкой. Правда, тройку диких гусей она всё-таки подстрелила и их тушки были приторочены к седлу.

Внезапно она услышала как слева от неё истерично затрубил охотничий рог, сигнал повторялся снова и снова, и девушка направила Звездочку на этот звук. Через пару минут лошадь вынесла её на лесную опушку. Там разворачивалась самая настоящая драма.

Первое что она увидела, был труп лошади, на котором пировали два здоровенных волколака. Еще четыре их собрата кружили вокруг раненого мужчины в измазанной кровью кольчуги. В руках у него был обломок пики, а на шее висел рог, очевидно мужчина им только что пользовался. Гигантские полуразумные волки медленно ходили вокруг своей будущей жертвы, как бы наслаждаясь её отчаянием. Расстояние было приличным, ярдов четыреста, но Корнелию это не остановило.

Первым делом, она двумя бронебойными стрелами размозжила головы ближайшим тварям. Их собратья тут же рванули к ней. Корнелия с седла стреляла по чёрно-серым монстрам. Оставшимися тремя бронебойными стрелами она уложила еще трёх волколаков, на четвертого боевых стрел не осталось и она перешла на охотничьи срезы. Это была глупая затея. Стрелы только застревали в шерсти зверя. Почуяв неладное, Звездочка забеспокоилась и стала крутиться на месте. Кóре пришлось спрыгнуть с седла и отложить лук. У неё еще оставались две сулицы и сабля.

На неё несся настоящий вожак стаи, в холке не меньше пяти футов и весом фунтов в триста. Когда до зверя оставалось меньше пятидесяти ярдов Кóра метнула первый дротик, а за ним тут же второй. Она не промахнулась, но первый прошёл вскользь, а вот второй хорошо попал в левое плечо монстра и сбил его с ритма. Однако волколак всё-таки прыгнул на Кóру. Та перекатом ушла с его пути и, вскочив на ноги крест-накрест ударила саблей по морде зверя, когда он развернулся к ней. Оба удара пришлись по глазам и волколак ослеп. Он завертелся на месте, пытаясь найти врага, но Кóра спокойно выждала момент для удара и вонзила саблю ему в шею. Издав пронзительный вопль, монстр издох. Бой со стаей занял не больше двух минут.

Тяжело дыша, Корнелия опустилась на колени, поединок отнял у неё все силы. К ней прихрамывая, подошёл спасенный ею мужчина.

— Не знаю, что и сказать. Вы спасли мне жизнь, прекрасная незнакомка, — сказал он. — Вы не ранены?

— Нет, просто устала. Как вы?

— О, пара царапин, и наверное, сломано ребро и нога. Тело заживёт. А вот моя честь полностью уничтожена! Это рыцари короля должны спасать прекрасных дам от монстров, а не наоборот! И кстати, прошу прощения. Позвольте представиться, граф Николас, владетель Туссена. К вашим услугам! — Николас учтиво поклонился, скривившись от боли. Корнелии ничего не оставалось, как подняться на ноги ответить на приветствие.

— Корнелия, дочь барона Керона, владетеля Оксфолла и фрейлина Её Королевского Высочества. К вашим услугам!

— О, так вы и есть новая фрейлина Бабетты, очень рад знакомству! — граф хотел сказать ещё что-то, но совсем рядом прозвучал очень громкий и грозный звук рога и спустя минуту поляна была полна всадниками во главе с королем и принцессой.

Торстейн подъехал к Николасу и Корнелии и, спрыгнув с седла сказал:

— Николас, твою мать! Что тут происходит? Откуда тут эти твари? Насколько я понимаю, эта юная леди попала в беду и ты её спас?

— О нет, Ваше Величество. Ровно наоборот. Это я попался им как косуля, а фрейлина вашей дочери спасла меня. Она положила пять тварей стрелами, а вожака зарубила саблей.

— Да ладно, как это возможно? Клянусь Растусом Великим, это самая потрясающая вещь, что я слышал! Бабетта, ты слышала? Твоя новая фрейлина спасла твоего любовничка!

При этих словах Бабетта и Николас покраснели. Они пытались сохранить отношения в тайне, но Его Величество, с грацией осадной башни, оповестил огромную кучу народа об этом.

Торстейн повернулся к Корнелии и сказал:

— Да, ты не врала, когда говорила что умеешь обращаться с луком и саблей. Ну, надо же! Сколько в тебе фунтов детка, сто десять?

— Сто двадцать, Ваше Величество.

— Не велика разница. Тростиночка завалила шесть волколаков! Это достойно орденской цепи! — сказав это, Торстейн снял со своей шеи Орден Красного Щита и надел его на шею Кóры. Затем он обратился к Бабетте. Та спешилась с лошади и никого не стесняясь, обняла Николаса.

— Бетта, детка, ты же попечительница Академии Художеств? Вот пусть твои ребятки и намалюют картину с твоей фрейлиной, любовничком и этими шавками. А ты Гаржак, узнай, что в моём лесу делает стая волколаков, — последние слова были обращены к начальнику тайной канцелярии. Тот молча кивнул.

* * *

После этого охота сама собой прекратилась. На большом лугу, недалеко от Аласкиви, слуги разбили десяток шатров и вовсё готовили добытую дичь. В честь подвига Корнелии, Торстейн закатил шикарный пир и усадил, пунцовую от смущения, девушку по правую руку от себя. Весь вечер в честь дочери Керона звучали здравницы, казалось что все мало-мальски значимые люди столицы жаждали с ней познакомится. Кóре было особенно приятно внимание принцессы Бабетты и её фаворита, вот уж кто не жалел комплиментов так это граф Николас!

Когда торжество почти закончилось, к Корнелии подошла мадам Флора.

— Мои поздравления, юная леди. Я не ошибусь, если скажу, что вас ждёт великолепное будущее при дворе.

— Спасибо, мадам Флора! Я рада, что смогла спасти графа.

— А уж как рад граф и Её Высочество! Но сейчас не об этом. Завтра ты позируешь для художников Королевской Академии Художеств. Они будут писать картину твоего подвига….

Глава 5. Книги, картины, статуи и ассамблея лилий

— Корнелия, как ты знаешь, его величество Торестейн повелел чтобы художники академии изящных исскуств, которой покровительствует Её Высочество запечатлели твой подвиг в картине.

— Да, мадам Флора, знаю. Его Величество сказал об этом при мне.

— Хорошо. Немедленно бери свою дуэнью и отправляйся туда. У малых ворот тебя ожидает экипаж.

— Да. мадам.

Академия изящных исскуств Аласкиви являлась одной из достопримечательностей всего королевства. Настоящий город окружённый невысокой стеной и состоящий из дюжины зданий и башенок которые скрывали за своими стенами аудитории, мастерские, кабинеты, общетижития для студиозусов и уютные отдельные квартиры для преподователей. Между учебными и жилыми корпусами были проложены аккуратные дорожки, посажены деревья и разбиты клумбы.

В ветвях яблонь и клёнов свили свои гнёзда певчие птицы, непуганые косули объедали молодые побеги а в траве гонялись друг за другом зайцы.

Некоторые из обитателей Академии, годами не выходили с её территории. Да и зачем, если тут было всё необходимое. Несколько трактиров, от затрапапезных до роскошных. свой театр, кабаре и парочка борделей, куда уж без них.

Одним из таких затворников был мэтр Ворт, декан факультета живописи, вот к нему то и направили Корнелию.

* * *

— Нет, нет, нет и еще раз нет! Я это не надену. Мэтр Ворт, даже не просите! Я не буду позировать перед вами и вашими учениками в таком виде! Я фрейлина Её Высочества, а не кокотка из ближайшего борделя! В конце концов, мой отец барон Керон, владетель Оксфолла, он ваши кишки на копье намотает, если узнает, что вы предлагаете!

Мэтр Вотр был восхищен этой юной красоткой. Она была настолько горяча, что об неё можно было разжечь костер. Подумав, он прибегнул к лести.

— Мадемуазель Корнелия, вы же знаток искусства! Неужели в вашей домашней библиотеки нет книг о мастерах древности? Уверен, что есть. И наверняка вы знаете, что эти мастера не стали бы такими великими без своих великолепных натурщиц!

— Отлично, мэтр, вы сравниваете себя с великими и пытаетесь таким образом склонить меня делать то, что я не хочу. Не очень хорошая попытка.

— Хорошо, воля ваша, мадемуазель, но имейте ввиду. Я буду вынужден сообщить Её Высочеству, что вы не согласились позировать!

— Мэтр, я согласна позировать, но не в этом!

— Мадемуазель, вы не понимаете! Именно то, что я вам предлагаю, позволит нам создать полотно нужной силы и выразительности! Решайте, или вы делаете, как я скажу, или я сообщу Её Высочеству!

— Хорошо, дайте мне минуту. Улита, помоги мне.

Тяжело вздохнув, Корнелия зашла за ширму, Улита последовала за ней. Дуэнья помогла девушке раздеться, а потом помогла с нарядом для позирования. Хотя там и помогать было с не с чем.

Всё это происходило в одной из мастерских Королевской Академии Художеств. Вернее не в «одной из», а в «Главной Мастерской Магических Иллюзий». Именно здесь студиозусы академии, обучающиеся по курсу магов-художников, будут творить эпическое полотно: «Амазонка спасает рыцаря».

Когда Корнелия, в сопровождении Улиты вошла в мастерскую, всё было практически готово. Иллюзия леса составляла задний план картины, трупы волколаков были как настоящие, иллюзорная Звездочка тоже была хороша. Не хватало только Кóры и натурщика, который будет изображать раненого графа. Корнелия познакомилась с юными талантами и их преподавателем, мэтром Вортом, тот рассказал, каким он видит будущий шедевр и показал реквизит. Если к луку, стрелам, дротикам и сабле у девушки не было вопросов, то одежда заставила её закипеть от смущения и негодования. Но конфликт был исчерпан и Корнелия смущаясь, облачилась в поданную Вортом одежду.

Это была полупрозрачная туника, короткая и оставляющая правую грудь открытой. Сначала Ворт хотел чтобы девушка была в сапогах, но увидев ее, изменил своё решение. Довершала наряд шелковая лента на лбу.

Смущаясь, Кóра вышла из-за ширмы. Ворт и его ученики с жадностью разглядывали её. Но если безусые юнцы уставились на её тело, которое было хорошо видно под полупрозрачной тканью, то Ворт всё свое внимание сосредоточил на аккуратных ножках Корнелии. Женские ножки были его личным фетишем.

— А вот и наш натурщик, — сказал Ворт увидев, как сквозь иллюзию леса появился молодой мужчина. Корнелия повернулась, и её смущение вышло на новый уровень.

Мужчина был настоящим идеалом. Высокий с широкими плечами и развитой мускулатурой. Но не это вызвало смущение девушки, натурщик был обнажён, если не считать куска полупрозрачной ткани на бёдрах.

— Здравствуйте, мадемуазель. Я Флинн, сегодня я буду позировать вместе с вами.

— Здравствуйте, Флинн, очень рада знакомству, — Корнелия была очарована этим парнем, она хотела сказать еще что-то, но её перебил мэтр Ворт.

— Ну что ж, все готовы. Флинн, займи позицию.

Натурщик кивнул и лёг, прислонившись к бутафорскому дереву, при этом он слегка сдвинул ткань на бедрах.

— Прекрасно! Мадемуазель Корнелия, встаньте над ним и натяните лук.

Девушка так и сделала. Но Ворту не понравилась её поза. Он подошёл к ней и попросил поставить одну ногу на валун. Когда Корнелия выполнила его просьбу, он присел на корточки и рукой подвинул её стопу. В этом не было необходимости, просто старому фетишисту хотелось дотронуться до её ножек.

— Всё отлично, — сказал Ворт и занял позицию позади своих учеников: — Остался последний штрих.

Тут же на Корнелию и Флинна сверху пролилась вода. Туника облепила фигуру девушку и ткань стала еще более прозрачной. Тоже самое произошло с тканью, закрывающей чресла Финна.

— Вот теперь всё. Приступайте…

Следующие полтора часа два десятка студиозусов творили картину. Корнелия всё это время думала о Финне и его теле. Она никогда раньше не видела обнажённого мужчину и ей было трудно сосредоточится. Корнелия была девственницей, но она запомнила, что фрейлины должны быть девственницами только в первый день и сейчас Корнелия захотела, чтобы её первым был Флинн….

Наконец, Ворт сказал, что они закончили. Финн поднялся и к удивлению Корнелии подошёл к одному из стадиозусов, щуплому, прыщавому парнишке и они поцеловались. Кора была страшно разочарована.

Улита, видя разочарование своей подопечной, сказала ей:

— Не расстраивайся, все натурщики академии художеств не интересуются женщинами.

В это время к Коре подошёл мэтр Ворт, сально улыбаясь, он сказал:

— Мадмуазель, если хотите, я проведу вам экскурсию по Академии.

— Нет, спасибо, мэтр. Мне нужно вернуться во дворец.

* * *

Прошло две недели, всё это время Кóра исполняла обязанности младшей фрейлины: Корреспонденция Её Высочества, пара дипломатических приёмов и прочее. И вот вечером седьмого октября произошло нечто весьма примечательное…

Вот уже три часа продолжался традиционный литературный вечер Её Высочества и фрейлин. Корнелия громко читала знаменитый любовный роман «Зохан и Линда», о грозном варваре Зохане и Линде, его прекрасной, сначала пленнице, а потом возлюбленной.

Бабеттта, сидевшая напротив Корнелии, с удовлетворением видела, как смущается её юная фрейлина. Принцессе передали, как Кóра смотрела на Флинна. Было очевидно, что эта страстная, но при этом девственная красавица вполне созрела к тому, чтобы стать женщиной.

Задумавшись о Корнелии, Бабетта и не заметила, что та закончила чтение, аплодисменты вернули её в реальность.

— Отличная работа, Кóра. У тебя талант чтеца. Ты так талантливо читала сцены близости, тебе же понравилось?

— Да, Ваше Высочество, я получила большое удовольствие. Эта книга шедевр.

— Я знаю, дорогая. Ладно, девочки, на сегодня мы закончили. Приз лучшему чтецу сегодня достается Кóре. Думаю никто не возражает?

Ответом принцессе были аплодисменты, та кивнула и продолжила:

— И сегодняшним призом будет кубок вина из лилий на сон грядущий….

* * *

— Юные леди, внимание. Сегодня две из вас отправятся в Академию Художеств. Нашим будущим скульпторам понадобились две натурщицы. Мэтр Андрадэ уточнил, что девушки должны быть абсолютно разными. Поэтому я решила, что это будут, — мадам Флора обвела взглядом Зал Фрейлин, — да, это будут Оливия и Корнелия.

Корнелия улыбнувшись, посмотрела на Оливию. С момента как они познакомились, прошло два месяца и девушки очень сильно сблизились. Юная северянка делилась со своей многоопытной подругой своими переживаниями и грёзами. Та в ответ, рассказывала о своих любовных похождениях с такими подробностями, от которых щёчки Кóры розовели.

— Оливия, приятно видеть тебя вновь. Корнелия, чрезвычайно рад знакомству. Это большая честь для моих учеников, что ты будешь сегодня позировать перед ними.

— И я рада вас видеть, мэтр Андрадэ, — Оливия была само радушие. Корнелия тоже улыбнулась. Мэтр Андрадэ был низеньким, жизнерадостным толстяком. И в отличие от старого извращенца Ворта, он был действительно великим скульптором и художником.

Мэтр Андраде обвел взглядом аудиторию. Увидев, что все студиозусы в сборе, он сказал:

— Что ж, Оливия. Ты не новичок. Знаешь что к чему.

— Да, мэтр. Корнелия, пойдем. Нам надо подготовится.

Вся подготовка заключалась в том, что Оливия полностью обнажилась за ширмой. Корнелия последовала её примеру. Эти два месяца серьезно изменили мировоззрение девушки. Сейчас она стала намного более раскрепощенной, когда дело касалось её тела.

Две обнаженные красавицы вышли из-за ширмы и встали на мраморный постамент. Аудитория встретила их аплодисментами. Корнелия почти физически ощущала, как взгляды студиозусов скользят по ее телу. И ей это нравилось!

Мэтр Андрадэ поднял руку. Его ученики стихли. Прочистив горло, он начал объяснять:

— Оливия, ты не новичок и все знаешь, но я должен рассказать, что сейчас произойдет нашей обворожительной дебютантке. Итак, Корнелия.

Сейчас я наложу на вас обеих заклятие неподвижности. Затем, с помощью заклятия пластичности, я поставлю вас в нужную для меня позу. Ну а после, я создам скульптурную группу, вы будете образцом для нее. Ничего не бойся, все будет хорошо. Уверен, тебе понравится. Ты всё поняла?

— Да, мэтр, — ответила Кóра, ей было немного не по себе, но Оливия одобряющие потрепала её по плечу.

— Хорошо, — сказал мэтр Андрадэ, — приступим.

Он взмахнул руками и произнес какую-то фразу на исковерканной старшей речи. Тело Корнелии тут же прекратило ей подчиняться, и она замерла неподвижно. Затем мэтр сделал ещё одно движение, сопроводив его ещё одной фразой. Тут же тела Корнелии и Оливии пришли в движение и замерли, выполняя немыслимые танцевальные па. Корнелия с изумлением поняла, что стоит сейчас буквально на одном большом пальце правой ноги, спина была выгнута, руки замерли в замысловатом движении, а левая нога была вытянута параллельно полу. Оливия стояла напротив нее отзеркалив позу.

Голова Корнелии была повернута к скульптору и девушка с изумлением видела, как из правой руки мэтра вышел столп магической энергии. Эта энергия сформировалась в подобие длинной ветки, которая тут же обвила тела девушек. Из левой руки появилась такая же ветка энергии, которая обвила большую глыбу мрамора. Тут же от мрамора стали отлетать куски и начали проступать очертания двух женских фигур.

А Оливия и Корнелия наслаждались тем, как энергия ласкала их тела. Это продолжалось три четверти часа. Магические ветки исчезли, мэтр Андраде аккуратно уложил натурщиц на пол, а затем снял заклятие неподвижности. Девушки медленно опустились на пол и тяжело дышали, нега медленно покидала их обнажённые тела. Мэтр Андрадэ тяжело вздохнул и вытер пот со лба. Его уникальный способ работы с натурщицами отнимал много сил, но и доставлял ему невероятное наслаждение.

Девушки помогли друг другу подняться и под аплодисменты скрылись за ширмой. Там дуэньи помогли им одеться. Тепло попрощавшись с мэтром Андрадэ, они сели в экипаж и поехали во дворец.

— И как тебе наш великий скульптор? Кто тебе больше понравился? Мэтр Андрадэ или мэтр Вотр?

— Как их можно сравнивать? Вотр грязный извращенец, мечтающий о моих ножках. А Андрадэ настоящий мастер. И знаешь ещё что? Мне понравилось быть обнаженной перед этими мальчишками. Они так на меня смотрели, я не могу представить, что они со мной проделывали в своих мыслях!

— Ой, а я вполне могу представить, что они с тобой делали. И если тебе понравилось, почему не осталась с ними? Мальчики были бы счастливы.

— Ну, уж нет! Я хочу, чтобы мой первый раз был с красивым и сильным мужчиной. А не с толпой прыщавых студиозусов.

— Красивый, сильный мужчина… Хм-м, это ты о Флинне?

— Да ну тебя, — засмеялась Кóра и ткнула подругу в бок, — скажешь тоже, Флинн…

* * *

Прошло ещё две недели…

— Мадмуазель Оливия, мадмуазель Корнелия, я счастлив вас видеть на нашем уроке. Сегодня вы будете натурщицами для картины «Купальщицы».

Полуобнажённые девушки стояли по колено в воде с большими кувшинами в руках. Ученики Ворта сосредоточенно переносили их красоту на холст. Когда всё было закончено, к фрейлинам подошёл сам мэтр.

— Юные леди, вы сегодня были великолепны. Если хотите, вы можете составить компанию мне и моим ученикам во время обсуждения достоинств картины.

— Мы бы с радостью, мэтр Вотр, но боюсь, что не можем.

— Очень жаль, очень жаль мадмуазель Оливия. В другой раз…

Едва девушки подъехали ко дворцу, как их встретила мадам Флора.

— Корнелия, Оливия, хорошо что вы здесь. Ее Высочество желает, чтобы вы присоединились к ней в замке Туссен.

— Да, мадам Флора, — хором ответили прекрасные фрейлины. Девушки пересели в другую карету и поехали в замок графа Николаса.

* * *

Девушки подъехали к Туссену затемно. Подъемный мост был опущен, ворота открыты. Карета въехала в замок и два лакея помогли девушкам выйти из нее. Затем Оливия с целеустремлённым видом, взяла Корнелию за руку и девушки вошли в замок. С видом бывалого человека, брюнетка вела подругу по анфиладам залов замка. Наконец они подошли к большим двухстворчатый дверям, на которых был изображен герб принцессы Бабетты. Охранял эти двери сразу десяток синих кирасир.

— Кóра, сейчас кое-что случится. Это ворота во внутренний дворик Туссена. Её Высочество ждёт тебя, — сказала Оливия.

После этих слов два кирасира открыли ворота и девушки вошли.

За воротами был прекрасный сад, хорошо освещенный магическими фонариками. Это было чудесное место с диковинными плодовыми деревьями, цветами, фонтанами и певчими птицами. За деревьями слышались разговоры и девичий смех. Идя на звук Кóра, вскоре увидела источник этих звуков.

В центре садика была большая беседка и там, на различных ложах, креслах и диванах расположилось множество фрейлин Ее Высочества, пажи и сама принцесса Бабетта. Все присутствующие были обнажены, это был настоящий пир прекрасной юной плоти. Бабетта возлежала в центре. Рядом с ней был обнаженный граф Николас. Это был как раз тот тип мужчины, который был достоин девственности Корнелии. Фигурой и лицом он не уступал Флинну. К тому же, Николас был рыцарем, а Флинн всего лишь натурщиком-геем.

Принцесса Бабетта была под стать своему фавориту. Две обнаженные фрейлины стали раздевать северянку, вскоре взору всех собравшихся открылось ее прекрасное тело. Бабетта с улыбкой смотрела на свою фрейлину.

— Корнелия, я приветствую тебя в моей Ассамблее Лилий. Здесь лучшие из моих фрейлин и пажей служат моему наслаждению и сами получают его. Я решила, что ты достойна стать одной из моих лилий. Ты согласна вступить в мою Ассамблею и служить моему наслаждению?

— Да, Ваше Высочество! Я согласна! — голос Кóры дрожал от возбуждения.

— Хорошо, я решила, что граф Николас будет твоим проводником в мир плотских удовольствий…

* * *

— Дочь моя, нам надо поговорить. — Корнелия никогда не слышала, чтобы мама разговаривала в таком тоне. Обычно вежливая и ласковая Гертруда была строга и, пожалуй, что груба.

— Слушаю вас матушка, — ответила девушка.

— Как ты знаешь, я и сама была фрейлиной, сначала принцессы а потом и королевы. У нас было множество обязанностей, самых различных. — Гертруда сделала паузу и затем продолжила более громко, — но среди этих обязанностей не было ублажения кого б это небыло в постели.

Услышав это девушка вспыхнула румянцем. Позавчера она вернулась из замка Туссен, а сегодня у неё встреча с матерью. Девушка надеялась, что её родители узнают об изменившемся статусе дочери позже и у неё будет время разобраться в себе. Ведь, на самом деле, все, что происходило с ней за последнее время, было не типично для неё.

Воспитанная в строгих порядках севера, она до недавнего времени даже не смотрела в сторону той части человеческой жизни, которая накрыла её с головой. Так получилось что девушка, рано научившаяся читать, совершенно не интересовалась любовными романами и стихами. Все эти «он сжал её тонкое, девичье тело и принцесса затрепетала под его напором» не вызывали у Корнелии ни малейшего интереса.

В её любимых рыцарских романах такие отрывки тоже встречались, но она их читала, что называется наискосок, они только отвлекали от самого интересного, от битв, сражений и походов. Поэтому, сразу после того как мэтр Андрадэ изваял ей статую, девушка начала задумываться о том что с ней происходит и почему она так жаждет плотских удовольствий.

А уж когда она вернулась из замка Туссен во дворец то вообще не знала что делать дальше. Нет, ей очень понравилось всё что с ней случилось, даже очень понравилось и она с нетерпением ждала повторения, но всё равно, с ней происходило что-то не то.

И вот она сидит напротив матери, сложив руки на коленях как провинившаяся школьница. А та продолжает свою обличительную речь:

— Я приехала в столицу, чтобы разобраться с кое-какими делами нашего торгового дома и навестить тебя. И знаешь, что я услышала в королевской палате торговли? Госпожа баронесса, ваша дочь прекрасна, ничего удивительного, что она вошла в «ассамблею лилий», вот что я услышала.

Я не поняла, что это значит и мне пояснили что это ближний круг принцессы Бабетты, её самые близки подруги. Я тогда не придала этому значения, просто порадовалась за тебя.

Вечером я отправилась в гости к моей подруге детства Амалии. И вот она-то меня и просветила об этой «ассамблее лилий» и о том, что там происходит. Я даже представить себе не могла что моя дочь превратится в шлюху. И то что ты шлюха принцессы, ничего не меняет! ТЫ не медленно напишешь письмо с просьбой освободить тебя от твоих «обязанностей», и мы немедленно уезжаем домой. Ты поняла меня? — последние фразы Гертруда уже выкрикнула.

— Да, матушка, — тихо ответила Корнелия.

— Да что?

— Я сейчас напишу письмо и уеду с вами домой.

— Хорошо, пиши. Я жду.

Внезапно дверь в малую голубую гостиную покоев принцессы, где происходил этот разговор, открылась и вошла мадам Флора.

— Ничего писать не надо, юная леди. А вам, баронесса, я рекомендую незамедлительно покинуть дворец. Вы итак уже наговорили на статью об оскорблении величества.

Баронесса Гертруда посмотрела таким взглядом, что казалось еще чуть-чуть и мадам Флора вспыхнет. Мать Корнелии встала с кресла и, не оборачиваясь, вышла из комнаты, в коридоре её ждали двое синих кирасир, которые и проводили женщину к выходу. Девушка смотрела ей в спину с потрясенным видом и когда дверь закрылась, расплакалась.

— Не переживаёте, дитя моё. Ваши родители это люди другой эпохи и другого воспитания. они не понимают что их время уходит, может быть оно уже ушло, — голос Флоры звучал успокаивающе мягко, — думаю, мы обе согласимся, что вас следует освободить сегодня от обязанностей при дворе принцессы. Идите в кровать и как следует выспитесь.

— Да. конечно, спасибо мадам Флора, — пробормотала заплаканная Корнелия.

— Вот и хорошо. Улита и Оливия за тобой присмотрят, пойдём я провожу.

Вместе они дошли до спальни фрейлин, там мадам Флора поручила Корнелию её дуэнье и самой близкой подруге. Когда девушка была уже в постели. она выпила большой бокал вина из лилий, оно показалось ей крепче обычного и чуть чуть другого вкуса. Затем она уснула.

Убедившись что КОрнелия спит, мадам Флора вернулась в свой кабинет и занялась бумагами. Через пару часов её секретарша, очередная фрейлина, сообщила что граф Гаржак хочет её видеть.

— Добрый вечер Флора, — поприветствовал её главный сыскарь королевства.

— Здравствуй, Гаржак. Ты не частый гость в моём кабинете.

— Дела, знаешь ли, дела.

— У нас у всех дела, что привело тебя ко мне?

— Насколько я помню, твой кабинет не прослушивается?

— Не изображай невинность, ты лучше меня знаешь, что прослушивается и просматривается во дворце, а что нет. Наверняка, у твоих шпиков бешеная конкуренция за право шпионить за моими девочками.

— Что есть, то есть, твои подопечные иногда так расшалятся, что у моих дым из ушей валит.

— Мы что-то отвлеклись, повторяю вопрос, что привело тебя ко мне?

— Сегодняшний инцидент с новой игрушкой принцессы, с очаровательной Корнелией.

— Я всё уладила. Её мать покинула столицу, новая фаворитка принцессы спит, — при этих словах Гаржак удивлённо поднял брови вверх, — да-да, не удивляйся, наша любвеобильная Бабетта уже дала мне соответствующие инструкции.

— Это хорошо, нам ни в коем случае нельзя менять сложившийся во дворце порядок.

— Я тоже так думаю.

— Ты же распорядилась дать девушке особую версию вина?

— Гаржак, я не нуждаюсь в твоих подсказках и напоминаниях. Конечно, я это сделала.

— Тогда, нам не о чем беспокоится.

— Я тоже так думаю, и позволь еще раз выразить моё восхищение. твоя идея насчёт вина была превосходна, — услышав это Гаржак улыбнулся, попрощался кивком головы и покинул кабинет мадам Флоры.

Всё началось шесть лет назад. когда Бабетте исполнилось шестнадцать. Её старший брат, Торстейн младший, погиб во время боя с орками волчьих островов, и принцесса стала наследницей короны. Её окружение, как и все сколько-нибудь осведомлённые люди в королевстве, знало, что девушка выросла достаточно пустой, её не интересовало ничего кроме развлечений.

И это давало определённые возможности. Если еще глубже погрузить её в развлечения, то когда настанет время, она будет марионеткой в руках тех, кто будет действительно управлять королевством.

Гаржак был первым, кому пришла в голову эта идея. Этот беспринципный мерзавец начал её обдумывать и поделился ей с мадам Флорой. Та тоже нашла эту идею интересной и привлекла к её обсуждению Шоалу, архимага королевства. Так за спиной Торстейна сложился, самый настоящий, комплот, который король, к сожалению, не заметил.

Архимаг Шоала подошла к делу творчески и спустя год изысканий у неё на столе лежала новинка. Некая субстанция, привезённая из Империи, употребление которой приводило к определённым изменениям в поведении, как мужчин, так и женщин. Причём если на мужчин это вещество влияло в основном на уровне физиологии, то на женщин, на уровне психологии, но в независимости то того кто его употребляет, это вещество вызывало привыкание, не жёсткую зависимость, а именно привыкание. К тому же, и у мужчин и у женщин, при регулярном употреблении снижался уровень интеллекта, это купировалось другими препаратами, что было не нужно заговорщикам.

Основной инструмент был найден, осталось только облечь его в нужную форму и грамотно представить Спустя еще год работы, результат был представлен заинтересованным сторонам, одобрен и они приступили к его реализации.

На восемнадцатилетие архимаг Шоала подарила принцессе вино, созданное специально для неё «вино из лилий», а мадам Флора предложила принцессе организовать её ближний круг. «Ассамблею лилий», куда должны были войти наиболее привлекательные фрейлины, а гостями должны быть пажи или другие мужчины, по выбору принцессы. Тем же вечером состоялось первое собрание «ассамблеи», сопровождавшееся употреблением нового вина и, предсказуемо, закончившееся грандиозной оргией.

Всё случившиеся так понравилось принцессе, что собрания стали регулярными и ассамблея потихоньку прирастала всё новыми и новыми участниками. Для совращения некоторых особенно привлекательных, но скромных девушек, использовались новые рецепты вина, со снотворным и разными афродизиаками. Одной из жертв этого нового вина, сама того не зная и стала Корнелия.

Роль Гаржака во всей этой истории заключалась сначала в том, чтобы держать короля в неведении о том чем занимается его дочь а потом, когда правду было уже не утаить. в том чтобы подать всё происходящее как невинные забавы молодых людей. «Ну любит принцесса плотские удовольствия, что тут поделать. Поэтому и окружение подбирает себе соответствующее».

Это сработало, Бабетта стала, практически марионеткой в руках мадам Флоры. А то что своими действиями заговорщики сломали жизни десяткам молодых мужчин и женщин… Что тут скажешь, бывает. К тому же, им же самим это нравилось.

Глава 6. Фрейлина принцессы, лилия Королевы

С того памятного вечера в замке Туссен прошло пара месяцев. Корнелия с головой нырнула в омут плотский наслаждений.… При этом она по-прежнему оставалась младшей фрейлиной. Единственным что изменилось, был цвет ее одежды. Девственный белый сменился на страстный красный.

Жизнь юной красавицы была наполнена удовольствиями, которые она дарила и принимала. Корнелия была счастлива и радостно делилась этим счастьем с другими.

А вот у ее госпожи принцессы Бабетты, все было не так радужно. И причиной тому был ее отец. Король Торстейн, четвертый этого имени.

— Бетта, я в очередной раз тебе повторяю. Хватит вести себя как ребенок. Ты не можешь выйти замуж за Николаса. Я люблю этого парня как собственного сына, но он никто. Он всего лишь граф. Это будет мезальянс, и права на престол ваших предполагаемых детей могут оспорить именно из-за худородства отца. В нашем мире монархи сочетаются браком только с равными. Благо, Растус Великий очень давно избавил всех нобилей[7]. Пангеи от последствий кровосмешения. Так что, тебе нужен супруг, равный тебе по положению.

— Но отец, а как же ты? Тебя все эти правила не остановили, когда ты женился на маме, а та была «всего лишь» графиней.

— Да, только перед этим, я раком поставил половину континента. Ты не я. Ты уж прости, дочка, но ты одна не сможешь удержать королевство. В тебе нет ни таланта воина, ни таланта правителя. Поэтому тебе нужен сильный муж. Который может быть противовесом Королевскому Совету.

— Хорошо, я подумаю над твоими словами, отец.

— Подумай, я в любом случае не собираюсь помирать в ближайшие лет двадцать. Так что время у тебя есть. И ещё одно. Ты можешь сколько угодно кувыркаться в кровати со своими девочками и мальчиками. Я совершенно не против этого, пока ты не замужем.

— Я поняла, отец.

— Можешь идти.

Бабетта встала с кресла и вышла из королевского кабинета. Сзади нее Торстейн позвонил в звонок, это было сигналом, что он готов принять следующего визитёра.

Выйдя из кабинета отца, Бабетта увидела графа Гаржака, тот держал в руках увесистую папку и магический визор, очевидно ему было, что рассказать королю.

— Добрый день, Ваше Величество! — поприветствовал короля Гаржак, когда двери за ним захлопнулись.

— Давай показывай, что накопал по поводу этих тварей. Ты же сюда припёрся из-за этого?

— Да, Ваше Величество. Я кое-что нашел, вернее не я, а мои ищейки.

Гаржак раскрыл папку, разложил несколько листов пергамента и тонкую медную пластину.

— И что это? — язвительно осведомился король.

— Это, Ваше Величество, в некотором роде слепок ментального следа, который наши маги сняли с мозга вожака той стаи. Извольте воспользоваться визиром.

Король взял магический бинокль и взглянул на пластину. Тут же все вокруг него померкло, а на пластине заиграли плотные разноцветные облака.

— И что все это означает?

— Извольте ознакомится с результатами.

С этими слова Гаржак подал своему королю листы. Торстейн погрузился в чтение. Через несколько минут он посмотрел на свою главную ищейку.

— Гаржак, то есть ты хочешь сказать, что эти долбаные волколаки попали в мой лес прямиком с южного континента? И что их телепортировали?

— Да, ваше величество. Но это не всё.

— Да чтоб тебя! Что там ещё.

— Извольте ознакомиться.

Через пять минут король был в ярости.

— Это как понимать? Тут написано, что портал был наведён на меня!!! И что по неизвестной причине наводка сбилась, поэтому этих тварей выбросило не рядом со мной, а рядом с любовником дочери. Ты проверил всю эту магическую лабуду?

— Да, Ваше Величество. Ошибки быть не может. Это было покушение на вас.

— !!! НО ПОЧЕМУ ЮЖНЫЙ КОНТИНЕНТ? ОН ЖЕ НЕОБИТАЕМ!!!

— Видимо, наши представления ошибочны.

— Но кто мог это сделать? Хотя, глупый вопрос. Любой, у кого достаточно денег может нанять этих магических уродов. Чтоб они провалились со своими порталами, файерболами и прочей ахинеей!

— Именно так, Ваше Величество.

— Вот почему ты попросил вызвать Архимага Шоалу?

— Да, Ваше Величество. И я взял на себя смелость посвятить её заранее в суть проблемы.

— Хорошо. Если у тебя всё, можешь быть свободен.

— Это всё, Ваше Величество.

— Тогда иди.

Гаржак поклонился и вышел из королевского кабинета. Торстейн еще раз перечитал оставленные графом документы и, вздохнув, потянулся за магическим звонком. На передней части волшебного предмета ярко горела зелёная звезда. Это значило, что госпожа Архимаг готова предстать пред светлыми очи своего монарха незамедлительно. Король нажал на рычажок звонка и через пару секунду в центре кабинета возник вихрь магической энергии. Сначала он был бледно-голубым, но быстро менял свой цвет в сторону насыщения. Когда вихрь стал тёмно-синим из него вышла Шоала, Архимаг Остейзии.

Шоала, сколько себя помнил Торстейн, всегда выглядела одинаково. Никто доподлинно не знал, сколько ей на самом деле лет, откуда она, настоящее ли это имя. Доподлинно было известно две вещи. Она была зорристанкой и она была великим магом.

— Слушаю Вас, Ваше Величество, — Шоала как обычно обошлась без приветствий и села в кресло, посильнее закутавшись в свою сутану.

— Это может повториться? — спросил король.

— Если вы про наведение на вас телепортов, то нет, я приняла меры, любая наводка будет сбита. Но если говорить про возможные атаки, то да. От магических атак вы, Ваше Величество, защищены очень хорошо. Два десятка моих специалистов круглосуточно осуществляют вашу охрану. Но от убийцы с отравленным клинком они не защитят.

— Ясно. Ты можешь что-нибудь сказать об исполнителе всего этого.

— Это мог быть любой достаточно сильный маг. Подобные заклинания не являются чем-то уникальным в нашем кругу. Я могу дать вам список из трех сотен магов, способных на подобное.

— Ясно, на этом всё.

— Как вам будет угодно, — сказала Шоала и исчезла.

Король посмотрел на часы, было уже без четверти одиннадцать. За окном была непроглядная темень и шёл холодный октябрьский дождь. Торстейн медленно поднялся со своего кресла и вышел из кабинета. Почему-то он чувствовал себя уставшим и старым.

Владыка Остейзии медленно шёл по своему дворцу, к этому времени его личное крыло дворца уже опустело и королю встречались только дежурные караулы синих кирасир. Идя к своим покоям, он еще раз прокрутил в своей голове разговор с Бабеттой: да он женился на её матери, простой графине, сначала став грозой всех своих соседей. Король шёл и мысленно вернулся в прошлое.

* * *

За пятьдесят лет до описываемых событий, Аласкиви, столица Остейзии.

— Торстейн, дружище, что ждёт тебя дома? Посмотри вокруг, ты пятый сын короля, пятый! У тебя нет никаких перспектив получить не то что корону, а даже приличный земельный надел. Ты уж прости, но ваше королевство просто нищее. Я удивляюсь, почему тот же Великий Нордмар или Хортерия вас еще не поглотила.

Юный принц слушал своего приятеля, имперского лорда Маркуса и морщился, всё, что тот говорил было, к сожалению правдой. Остейзия действительно очень гордая, но очень бедная страна, к тому же опутанная долгами и частично оккупированная. Десять лет назад Северо-восточный сосед, Великий Нордмар вторгся, воспользовавшись неразберихой после смерти короля, дедушки Торстейна и захватил весь север до Серебряной. С помощью посредников из Империи удалось заключить мир и север страны даже, формально, остался в её составе, но там стояла вражеская армия и налоги шли тоже в казну врага. Все понимали, что фактическое присоединение севера Остейзии к Нодмару это просто вопрос времени.

— И что ты предлагаешь Маркус? Что мне делать?

— Дружище, поехали со мной. Поначалу ты будешь, конечно, интересной зверушкой, принц из варварской страны, а вот потом… Да, потом ты сможешь достигнуть таких высот, которые тут тебе даже не снились. Ты же лучший воин из всех кого я знаю, а такие очень нужны Империи. Лет за десять вполне можешь выслужиться до легата.

— О боги! Ты хоть сам в это веришь? Я имперский легат, это же невозможно!

— Верю, друг мой, верю. И ты поверь, так и будет.

— Ладно, твоя взяла, поехали вместе.

— Тут какой-то подвох, ты слишком легко согласился. В чём дело?

— Я вчера говорил с отцом, он не будет ничего делать с нордмарской проблемой, ничего! И жениться не разрешил, — с обидой в голосе добавил юноша.

— Ах, вот оно что, дружище не унывай, зачем тебе сейчас жена? Тебе всего двадцать, глупо ограничиваться одной женщиной, когда вокруг их сотни, — сказав это Маркус громко расхохотался.

Спустя четыре месяца. Лагерь десятого имперского легиона, сто миль до границы с Зорристаном.

— Так, варвар, с меня хватит, настала пора сбить с тебя твою спесь. Биться будем настоящим оружием, — кентурий Филипп, командир кентурии тяжёлых кавалеристов, свирепо смотрел на Торстейна. Тот пожал плечами, взял со стойки меч и вышел в круг.

Его командир имел полное право злиться. Торстейн действительно, с точки зрения кентуриона, вел себя очень своенравно. Нет, он выполнял свои обязанности добросовестно, но всем своим видом показывал что «я как, ни крути, принц, а вы господин кентурион, вонючие собачьи экскременты». Это Филиппу очень надоело и вот пришло время разобраться с Торстейном.

Но разобраться не получилось, нахальный мальчишка умел драться не только иконно, но и пеше. Он без проблем, даже скорее с нарочитой легкостью, обезоружил кентуриона и, сбив того с ног, приставил кончик меча с его горлу. Взбешенный Филипп вскочил с земли, растолкал своих солдат и скрылся в палатке.

— Дурак ты, парень, — задумчиво сказал Торстейну десятник Гай, уже немолодой мужчина с глубоко посаженными под кустистыми бровями глазами, — теперь тебе не жить. Ты же опозорил Филю перед всеми нами. А он мстительная скотина и точно найдет способ незаметно тебя убить.

— Поживем, увидим, на всё воля богов.

Вечер принёс важные вести, Зорристан вторгся в пределы Империи. Войско, под предводительством самого султана Селима, в приграничном сражении втоптало в пыль десять легионов и двинулось вглубь страны. Если они разобьют и армию кронпринца Октавиана, дорога на столицу будет открыта…

Октавиан, наследник престола империи, несмотря на молодость, ему было всего шестнадцать, оказался очень умным и решительным командиром. Месяц назад, когда его назначили военным префектом юго-западной провинции, все думали что уж первые года три он будет не более чем формальным руководителем, а управлять силами Империи в приграничной провинции будут совсем другие люди. И ровно до момента нападения соседей так и было. Но потом сразу два его заместителя, погибли и наследник стал не только формальным, но и практическим руководителем.

Под рукой Октавина осталось три легиона: второй, восьмой и десятый, все три конные. Итого, почти тридцать тысяч всадников. Более чем достаточно чтобы дать бой. Были еще и маги, но как это обычно бывает в войнах с Зорристаном, они бесполезны, антимаги с обеих сторон блокируют всё намертво. Но так даже лучше, настоящие мужчины полагаются на сталь, а не на волшебство.

Султан планировал разбить Октавиана и встать лагерем, дожидаясь подкреплений. После приграничного сражения у него сталось около пятидесяти тысяч воинов из имевшихся в начале ста десяти тысяч. В течение недели должны будут подойти силы сразу трёх эмиров, еще почти двести тысяч, этого должно хватить для окончания войны.

Враги сошлись на рассвете. Понимая, что у него меньше сил, Октавиан сделал ставку на один мощный удар в центр позиций султанской армии. Там стояла пехота, пятнадцать тысяч копейщиков и мечников. Пробить их строй, десятки рядов, практически невозможно, но это кратчайший путь до ставки султана.

Селим улыбался, рассматривая в подзорную трубу армию врага. Ему была понятна задумка его юного оппонента и он подготовил ловушку. Едва конница Империи увязнет в массе пехоты, а она увязнет наверняка, фланги его армии нанесут удар и имперцы будут в кольце. К вечеру Селиму приведут пленённого Октавиана, или принесут его голову, не важно.

Селим не знал что у Октавиана был козырь в рукаве, из столицы юноша прибыл не с пустыми руками. В его обозе было почти шесть тысяч новомодных четырёхствольных пистолетов, которые наследник планировал проверить в бою.

Командиры легионов, расквартированных в провинции, смотрели на них как на бесполезные игрушки, но кронпринц есть кронпринц и три тысячи кавалеристов второго легиона вменили луки и копья на пистолеты. Именно они и были на острие удара. А вот за ними шли катафрактарии десятого во главе с самим Октавианом.

Кентурия Филиппа оказалась шла в атаку в правее телохранителей кронпринца, перед ними было несколько сотен воинов и Торстейн не видел Октавиана. И конечно он не видел и даже не представлял, что происходит впереди. Весь его мир сжался до конского круппа скачущего перед ним воина.

А впереди проиходило непостижимое для критиков новшеств в военном деле. Октавиан сам разработал тактику для этого боя и его тысячи, вооруженные пистолетами с блеском выполнили задачу. Сотни и сотни кавалеристов, ряд за рядом разрядили своё оружие в плотную массу врагов и освободили дорогу катафрактариям десятого легиона. Те с разгона ударили в наполовину уничтоженный центр вражеской армии, ударили и через час отчаянной рубки пробили его. Дорога к лагерю Селима была открыта.

К сожалению, это только казалось, султан Зорристана сразу понял, что произошло и пока Октавиан пробивался к нему, отдал необходимые распоряжения. К тому времени когда имперцы закончили с его пехотой, кавалерия с обоих флангов перегруппировалась и катафрактарии Октавиана и Селима сошлись во встречном бою.

Кентуриона Филиппа убили на глазах Торстейна, два зорристанских катафрактария зажали его с двух сторон и прикончили, еще через пару минут убили и Гая, кентурия осталась вообще без командиров. Под самим юношей только что пала лошадь, и он оказался на земле, уже на своих двоих он зарубил одного зорристанца и схватился еще с одним. Когда и с ним было покончено, Торстейн огляделся, вокруг него не оказалось врагов, только воины его кентурии.

Внезапно юноша услышал протяжный и какой-то истеричный сигнал трубы, чем-то он был не правильный и юноша, как и воины вокруг него не поняли его значения.

Торстейн взобрался на оказавшегося рядом коня кого-то из своих убитых товарищей, как сигнал, всё такой же путанный прозвучал еще раз, но сейчас воин его разобрал и поскакав к трубачу, закричал что есть мочи:

— За мной, все за мной! Его Высочество в опасности, все за мной! — впереди он увидел воткнутую в землю аквиллу десятого легиона, её носитель лежал рядом с ним, разрубленный напополам. Юноша нагнулся с седла и, схватив золотого орла с цифрой десять, одной рукой высоко поднял тяжеленный знак легиона над головой. Он не смотрел назад, но был уверен что за ним скачут имперские воины.

Торстейн не ошибся, когда конь вынес его на холм, внизу он увидел что кронпринц Октавиан, с горсткой техохранителей отбивается от нескольких десятков врагов, а в полумиле спешат к месту схватки свежие силы зорристанцев во главе с самим султаном. Перехватив тяжеленную аквиллу по-удобнее, Торстейн направил коня к наследнику империи, и слева и справа его уже обгоняли катафрактарии десятого и восьмого легиона.

Они успели вовремя, Октавиан был спасён, он посмотрел на огромного рыжеволосого варвара, державшего окровавленный знак легиона одной рукой, Торстейну пришлось пустить его в ход, из тяжеленного золотого орла получилась отменная дубина. Посмотрел, но ничего не сказал, надо было продолжать драться.

Октавиан сам хотел схватиться с Селимом, но ему помешал всё тот же варвар. Торстейн передал аквиллу одному из воинов и взялся за длинный меч. Он не собирался лично биться с султаном, битва сама вынесла его на повелителя Зорристана. Юноша даже сначала не понял кто перед ним. Только когда раненый противник повалился к ногам лошади, Торстейн понял что сделал нечто необыкновенное.

Эта схватка стала последним аккордом битвы, зорристанцы, лишившись руководства отступили, а раненый султан попал в плен. После того как маги-целители оказали ему необходимую помощь, Селим подписал мирный договор, тут же составленный Октавианом.

Империя получила большую контрибуцию, два приграничных города и право двадцать лет беспошлинно торговать на территории Зорристана.

Это был настоящий триумф. Победоносная армия Октавиана торжественным маршем прошла по улицам имперской столицы, а император назначил своего сына соправителем. На солдат пролился настоящий дождь из почестей и наград. Солдаты получили желаемое: серебро, золото, земельные наделы и титулы, всё за чем и идут в армию.

Отдельно и император и его сын поблагодарили Торстейна, из рук Октавиана он получил гладиус, которым наследник бился в том бою, а император подарил роскошные доспехи фантастического качества. Всё это шло в добавление к двумстам тысячам талеров и должности легата десятого легиона.

Следующие пять лет Торстейн доблестно служил империи, купил роскошную виллу в золотом районе имперской столице и едва не женился. Перед самой свадьбой он узнал последние новости из Остейзии.

Великий Нордмар объявил войну, его силы перешли Серебряную и разбили войско короля Альфреда, старшего брата Торстейна. Сам Альфред, а также три его брата, погибли на поле боя, а столица взята штурмом.

Эту весть ему принёс лично Октавиан, для которого Торстейн стал самым близким другом, помимо самой новости, Октавиан передал рестрикт, подписанный самым императором:

«Военному магистру и легату Торстейну передаются под прямое и непосредственное командование три имперских легиона, набранных из числа иностранных добровольцев. Упомянутому Торстейну разрешается немедленно уволиться со службы Империи. В знак признания заслуг сего Торстейна, упомянутые в этом указе легионы остаются в его подчинении с единственным условием, они должны покинуть пределы империи немедленно. Корона обязуется купить всё имущество бывшего легата Торстейна, по ценам им же назначенным».

Уже через два дня единственный законный претендент на трон Остейзии выступил во главе своей армии в поход. Завершился этот поход под стенами вражеской столицы. Торстейн разгромил своих врагов, вернул север королевства и расчленил Нордмар на две части, северный и южный. Затем он триумфально вернулся в Аласкиви, короновался, перевёл дух и снова отправился на войну. А затем на следующую и еще одну потом.

Следующие двадцать лет на западе континента шли непрерывные «войны Торстейна», так потом станут называть этот период историки. У молодого короля и его страны накопилось очень много претензий ко всем соседям. Попало даже Железным островам, Остейзия взяла большой кредит у Империи, только не деньгами, а боевыми кораблями вместе с экипажами. На сами острова остезийцы, конечно не высадились но кораблей потопили изрядное количество.

И только потом, когда его королевство стало самым сильным и богатым на западе, Торстейн женился. Его невеста, юная красавица Изольда, была дочерью обедневшего графа, это был вопиющий случай мезальянса и попрания всяческих традиций, короли женятся на дочерях равных им по статусу. Но королю-воину никто и слово не сказал. Он железной рукой вырвал у этого мира право распоряжаться своей судьбой по собственному усмотрению, не оглядываясь на мнение окружающих…

* * *

За воспоминаниями о прошлом король и не заметил как достиг дверей спальни. Торстейн повернулся и сказал своему секретарю Руфусу, королевской тени, как того называли придворные:

— Вот что парень. Сбегай-ка в лакейскую, там есть Милка, очень грудастая, ты сразу поймешь кто это. Пусть она ко мне придёт.

— Да, Ваше Величество.

Король кивнул и один кирасир распахнул дверь в его личные покои. Торстейн зашёл, двери за ним закрылись и тут же загорелись магические светильники, отбрасывая на стены и потолок причудливые тени. Он медленно прошёл в спальню и налил себе лафитник имперского аквавита из магической бутылки, которые сохраняли напиток ледяным в любых условиях[8].

Торстейн выдохнул и влил в себя аквавит. Напиток огнём прошелся по его внутренностям и подарил королю приятное тепло. Выдохнув, он налил себе еще и поднес лафитник ко рту. Выпить он не успел.

Внезапно магические светильники погасли. Все кроме одного, он едва освещал кровать, столик возле него и короля.

— Думаю, тебе хватит, — услышал король голос из темноты, — да и Милка тебе, увы, не понадобится.

— Кто здесь!? Стража! Стража! Сюда! — Закричал Торстейн, уронил лафитник и вытащил из ножен гладий, когда-то подаренный ему дедом нынешнего императора. Лафитник закатился под кровать.

Король судорожно всматривался в темноту, водя коротким мечом в разные стороны. От дверей повеяло могильным холодом и тот же голос сказал:

— Твои кирасиры тебе не помогут Торстейн, они тебя даже не слышат.

— КТО ТЫ!? ВЫЙДИ НА СВЕТ!!! ДАЙ МНЕ УВИДЕТЬ ТВОЁ ЛИЦО, УБЛЮДОК!!! — закричал король.

— Как вам будет угодно, Ваше Величество, — в голосе из тьмы слышалась издёвка.

Торстейн вглядывался за пределы освещенного пространства, внезапно, прямо перед ним тьма задрожала и появился человек, хорошо знакомый всей Остейзии.

— ТЫ!!?? КАК??? ПОЧЕМУ!!! — прокричал Торстейн.

— Да, это я, — ответил ему незваный гость и нанёс молниеносный удар стилетом….

Когда через четверть часа в королевскую спальню вошла обнажённая Милка, она с ужасом увидела коченеюший труп своего короля. Упав на колени, служанка издала поистине животный крик….

* * *

— Я повторяю свой вопрос всем присутствующим. Почему, несмотря на всё, что вы сделали для обеспечения безопасности Его Величества, мой отец мёртв? Я жду.

В голосе Бабетты звучала угроза. Её слышали все. И Гаржак и Шоала и Норберт, канцлер королевства и граф Йорген, командир синих кирасир. Самой собой, эту угрозу слышали и люди Бабетты: мадам Флора, Николас, Сабина и Корнелия. Юная северянка выступала в роли секретаря и поневоле присутствовала в кабинете убитого короля.

Гнетущая тишина была такой густой, что казалось, её можно было резать ножом. Первой решилась говорить Шоала, под мантией у неё был куб мгновенной телепортации и она ничем не рисковала.

— Ваше Высочество, в течение последних сорока восьми часов средства объективного контроля за эфирным измерением не регистрировали ничего необычного. У нас есть сто процентная уверенность, что убийца не пользовался порталом, тонкими тропами или чем-то подобным. Это было чисто материальное убийство.

— В свою очередь, Ваше Высочество, я готов предоставить убедительные доказательства, что во дворец не проникал злоумышленник и персонал дворца так же непричастен к убийству вашего отца, — взял слово Гаржак. Его тут же поддержал Йорген.

— Да, Ваше Высочество. Ни один пост синих кирасир не зафиксировал ничего необычного. Осведомители из числа слуг также подтверждают, что всё было как обычно.

— Отлично, всё было как всегда, но мой отец мёртв. И что прикажете делать мне? — вопрос был риторическим, но стоящий позади Бабетты Николас на него ответил:

— Править, Ваше Величество! Править, а там будь что будет.

Сказав это, Николас встал на одно колено и протянул Бабетте свой меч.

Та приняла меч, легонько стукнула им по обоим плечам своего любовника и сказала:

— Встаньте граф. Встаньте и служите, как служили моему отцу.

Гаржак и Йорген не сговариваясь, последовали примеру Николаса, Шоала так же преклонила колени. С удовольствием Бабетта видела и слышала, как её свита присоединилась к этому выражению верности. Спустя минуту в кабинете Торстейна на ногах остались только Бабетта и Норберт.

Старик канцлер колебался. С одной стороны, Бабетта была законной дочерью Торстейна и наследницей трона Остейзии. С другой сторон, он был уверен, что принцесса тупа как пробка. Впрочем, согласно закону о престолонаследии, первые шесть месяцев будет править регентский совет, где у принцессы будет всего один голос. А за эти шесть месяцев многое может произойти! Так что, долой сомнения!

Бабетта с удовлетворением смотрела, как старик канцлер преклоняет колено перед ней.

— Хорошо, — сказала она, — Норберт, приказываю вам начать приготовления к моей коронации. Как только закончится траур по моему отцу, я коронуюсь.

Глава 7. Сын Конунга и две сабли воткнутые в землю

— Да, вижу, что ты не врал, королева Бабетта действительно прекрасна.

— А что я тебе говорил? Всегда верь своему дядюшке, глупый отрок.

— А кто этот напыщенный индюк в позолоченных латах справа от неё?

— Это граф Николас, новый верховный маршал.

— Он такой искусный полководец?

— Нет, просто он фаворит королевы.

— Фаворит это что-то вроде любимчика. Я прав?

— Нет, здесь в Остейзии, это означает только одно. Он её постоянный любовник.

— Хмм, звучит глупо. А если он болван и ничего не понимает в военном деле?

— Если он болван, то у Остейзии большие проблемы.

— Понятно, а кто эта красивая девушка позади королевы?

— Какая из них? Там все очень даже ничего.

— Та, которая в красном платье с золотыми украшениями. Она слева от королевы.

— Если ты про ту, у которой сиськи чуть ли не выпрыгивают из одежды, то это Корнелия. Новая фаворитка королевы.

— Как фаворитка? То есть, она любовница королевы?

— Ага. Я бы многое отдал за возможность посмотреть на них. А ты молодец, парень, обратил внимание на самую горячую девку здесь.

— Не говори так! Она не такая! Она прекрасна!

— Олаф, ты умный парень, книги читаешь учёные. Но твоя ученость тебе иногда боком выходит. Поверь, она именно такая.

После этих слов юноша смутился. Весь этот диалог проходил на внутреннем языке их клана и никто не мог их подслушать. Как и все кланы Железных островов, клан Чёрного Железа имел собственный язык. Так что, они могли говорить свободно. Сейчас это было особенно важно. Олаф и его дядя, Угги Железные-пальцы, возглавляли посольство от Конунга Железных островов Эрика Красного, отца Олафа к королеве Бабетте. Целью посольства было подтверждение ежегодных выплат, которые Остейзия делала конунгу Эрику и альянс против орков с Волчьих островов. Возможность обсудить детали так, чтобы тебя не поняли посторонние, была бесценна.

Олаф, не отрываясь, смотрел на красавицу Корнелию. Та посмотрела на него и склонилась к плечу королевы.

— Ваше Величество, как вам мальчик с Железных островов?

— Не в моём вкусе, слишком маленький и худенький. Николас в его возрасте уже был в самом соку. А этот какой-то никакой. Петушок молоденький[9].

— Именно что молоденький петушок. Но сразу видно, что бойцовский. Подрастет и перетопчет всех курочек в округе.

— А ты конечно, хочешь быть одной из этих курочек?

— Если на то будет воля Вашего Величества.

— Кора, какая же ты всё-таки шлюха! Я удивляюсь, почему ты так долго ломалась, а не сразу прыгнула ко мне в постель.

— Но сейчас-то я в полном распоряжении Вашего Величества…

Они говорили на старшей речи, которую знали во всем зале только трое: Бабетта, Корнелия и Николас. Все ждали четвертого, канцлера Норберта, который должен был выступить и переводчиком с языка Железных островов на всеобщий. Но канцлер задерживался, это было неслыханно! Королева ждёт своего подданного, а не наоборот. Но Норберт прочно занял место главы фронды в королевском совете и таким образом подчеркивал свое незаменимость для Бабетты.

Олаф покраснел от макушки до пяток, он тоже знал старшую речь и слышал, о чём говорят Бабетта и Корнелия.

— Что они говорят? — спросил у него Угги.

— Что у меня впереди большое будущее, — парень не хотел, чтобы дядя знал, что он прав и что прекрасная Корнелия действительно королевская любовница, так как влюбился с первого взгляда в эту красотку и был готов простить ей всё.

Всё это время Николас внимательно смотрел на Олафа и когда тот ответил своему дяде, граф всё понял.

— Сдается мне, что наш юный гость всё прекрасно понял.

В это время в зал вошёл Норберт и низко поклонившись, извинился перед королевой. Затем он повернулся к Олафу и на старшей речи его поприветствовал, тот ответил и Бабетта с Корнелией расхохотались…

* * *

Олаф с тоской смотрел на берег Остейзии, исчезающей за кормой посольского когга. Его миссия завершилась полным успехом, королева Бабетта подтвердила все выплаты положенные его отцу и пообещала прекратить торговлю оружием и пенькой с Урогом Грон Конкашем, королем Волчьих островов. А без пеньки орки, вечные конкуренты железных кланов, не смогут строить свои галеры и у Железных островов будет преимущество на море. Так что, впереди Олафа ждала похвала отца, внушительный мешок серебра и расширение его одаля[10].

Но всё же Олафу было грустно, слишком сильно в его сердце засел образ юной красавицы в красном платье. Замечтавшись о Корнелии, парень и не заметил как к нему подошёл Угги.

— Что грустишь парень? Мы всё смогли, тебя ждёт хороший кусок от твоего отца! И ты посмотри, как бодро летят по волнам твои драккары. Да и эта каракатица хороший ход набрала. Не иначе нам благоволит Севт Стремительный[11].

Олаф посмотрел по сторонам. Действительно слева и справа от когга скользили по водной глади его драккары. Он видел, как от усилий его хирдманнов гнутся весла и как эти усилия, вкупе с парусами, наполненными ветром, буквально толкают корабли вперед. Юноша еще раз посмотрел на практически исчезнувший в дымке берег и тяжело вздохнул.

— Э нет, парень. Тут что — то нечисто. Дай-ка угадаю, кто-то украл твой сладкий рулет? Или всё дело в той остейзской шлюхе?

— Не говори так! Она не такая!

— Точно, дело в той шлюхе. Ну, от этого недуга я лекарство знаю. Есть в городе твоего папаши одно местечко. Тамошние девки такие крали!!!

— Не нужны мне никакие девки! Мне нужна она! Понимаешь? ОНА!!!

— Тихо, тихо, не кричи. Тебя и так прекрасно слышно. Я понял и хочу задать тебе вопрос. Олаф, что ты собираешься делать?

— Брошусь в ноги к отцу и попрошу в качестве награды, чтобы он разрешил мне на ней жениться.

— Вот что, парень. Слушай меня очень внимательно, — мгновенно посерьёзнел Угги, — даже не думай делать это. Ты еще очень молод. И для тебя это серебро сейчас самое важное. За серебро ты наймёшь себе ещё хирдманов, справишь им оружие и снаряжение, купишь новые драккары. И твой хирд принесёт тебе еще серебра и много другого. И твой отец готов дать тебе серебро, много серебра. А если ты вместо этого попросишь разрешения жениться на этой … О, ярость Эрика невозможно даже представить. Так что, выкинь её из головы…

* * *

Спустя неделю. Одинокая Скала, столица Эрика Красного. Тронный зал дворца конунга железных островов.

— ЧТО???!!! ЧТО ТЫ СКАЗАЛ??? ПОВТОРИ ГЛУПЫЙ МАЛЬЧИШКА!!! — крики Эрика эхом отражались от стен и потолка тронного зала. Конунг в ярости так сильно вцепился в подлокотник роскошного кресла, служившего ему троном, что дерево не выдержало и треснуло. Желая успокоится, конунг взял большую чашу пива и начал пить большими глотками.

— Отец, в качестве награды я прошу, чтобы ты разрешил мне женится на Корнелии, фрейлине королевы Бабетты, — повторил Олаф, его спокойствие резко контрастировало с яростью отца. Когда он закончил, его отец поперхнулся и обдал и себя и своего брата Угги пенным напитком.

— Боги! За что вы покарали меня таким неразумным сыном? Брунгильда, почему наш младший сын слабоумен? — обратился конунг к сидевшей по его правую руку супруге, чья монументальная внешность вполне соответствовало ее имени. — Запомни Олаф! Сыновья конунгов не женятся на продажных женщинах. Я не позволю тебе замарать нашу семью родством с подстилкой остейзийской королевы!

— Но я люблю её! Я жить без нее не могу!

— Олаф, будь мужчиной! Ты ярл и сын конунга. Ты не женишься на ней. А раз уж ты её так сильно хочешь, поступай как подобает мужчинам нашей семьи. Собирай хирд[12], нанимай корабли, привлекли союзников и иди в набег на Остейзию. Всего-то делов. Возьмёшь штурмом Аласкиви и все. Сделаешь эту девку своей рабыней и можешь развлекаться с ней как тебе вздумается.

Сидевшая рядом с мужем, Брунгильда кивнула. Сделать какую-то падшую женщину частью семьи было немыслимо, а вот если она будет рабыней Олафа, то в этом нет ничего необычного или зазорного. Бастарды на железных островах ничего не наследуют.

— Я уже думал об этом, — сказал вдруг Олаф, — но это невозможно. Всех кланов не хватит, чтобы сокрушить Остейзию.

При этих словах Эрик кивнул, значит его сын не до конца безнадёжен, правда следующая фраза Олафа снова привела его в ярость:

— Именно поэтому я прошу разрешения жениться. Если бы я мог взять её силой, я бы так и сделал.

— Брунгильда! Посмотри на своего сына! Этот глупец просит разрешения жениться потому что не может взять девку силой! Вот что я тебе скажу Олаф! — обратился конунг к сыну. — УБИРАЙСЯ С ГЛАЗ МОИХ ДОЛОЙ! Я НЕ ХОЧУ ВИДЕТЬ РЯДОМ С СОБОЙ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ НИ В ГРОШ НЕ СТАВИТ НИ СВОЮ, НИ РОДОВУЮ ЧЕСТЬ!

Услышав эти слова Олаф побледнел, кивнул и сказал:

— Хорошо, мой конунг, я так и сделаю. Матушка, до свидания, — затем юноша развернулся и быстрым шагом вышел из тронного зала.

На улице он окликнул двух своих ближников, хускарла Хроки и кормчего Вигмара. Хроки удивленно сказал:

— Мой ярл, я что-то не вижу серебра! Мы что, поперлись в эту Остейзию просто так?

— Серебра не будет, Хроки. Мы возвращаемся домой.

— Э нет, так не годится! Что значит, не будет серебра?

— То и значит. Я заплачу всем, когда мы вернемся домой.

— Мой ярл, — вступил в разговор Вигмар, — а может нам лучше не идти на Заячий остров?[13]

— Да, может нам не идти на Заячий остров, — повторил Вигмар, — а сходить в гости к зеленокожим ублюдкам и там поискать добычи? Всё-таки у вас два драккара и сотня хирдманнов.

— Ты знаешь, так и сделаем, — ответил Олаф.

— А вот это уже совсем другое дело! — воскликнул Хроки. — И подерёмся и баб зелёных поваляем!

За подобными разговорами они дошли до гавани и поднялись на борт «Белого змея», одного из двух драккаров Олафа. Юный ярл послал своих людей по тавернам и харчевням города, собирать хирдманнов, неважно кто в каком состоянии. Более трезвые сядут на весла, работа хорошо выгоняет хмель, а потом их сменят проспавшиеся…

— Знаешь что Угги, — сказал Эрик своему брату, когда немного остыл, — отправляйся-ка ты к Олафу и проследи, чтобы он не наделал глупостей. И вот еще что. Я собирался подарить ему замок на Большом Железном острове. Сейчас я это делать, конечно, не буду. Но свое серебро он заслужил.

Конунг подал знак слугам и те вынесли увесистый бочонок с серебром.

— Здесь пятнадцать стоунов серебра[14]. Это восемнадцать тысяч имперских талеров. Передай их Олафу и проследи, что бы он их потратил на дело.

— Да, мой конунг. Будет сделано.

Шестерка слуг подхватила бочонок, водрузив его на плечи на длинных жердях, продетых сквозь железные петли на боках бочонка, за ними пристроились четверо хускарлов конунга и вся эта процессия, ведомая Угги, направилась в гавань…

— Мой ярл, посмотрите, кто к нам пожаловал. Это же ваш дядюшка Угги, — Хроки заметил процессию, когда Угги взошел на дощатый помост причала.

— Эй, пивное брюхо, что тебе тут надо? — Закричал Хроки, обращаясь к Угги.

— Да, вот. Решил рассказать тебе, как здорово я когда-то порадовал твою мамашу, недоумок.

— Чем ты мог её порадовать? У тебя всё давно отсохло и отвалилось.

Угги собрался было ответить, но его прервал Олаф.

— И правда, дядюшка Угги, что тебе тут надо? Мы собираемся отчаливать.

— И куда?

— Решили маленько пощипать наших зеленомордых соседей.

«Как вовремя я появился», — подумал Угги, — «Племянничек явно не в себе!» — вслух же он сказал совсем другое:

— Тихо, тихо, горячие железные парни. Думаю, никуда плыть не надо, — затем он обратился к слугам, — эй вы, лентяи, тащите эту малютку сюда.

Когда слуги положили бочонок перед ним, Угги рукоятью кинжала выбил ему дно. На палубу корабля посыпались полновесные имперские талеры.

— Наш конунг жалует своего сына, ярла Олафа восемнадцатью стоунами серебра!

Хирдманы Олафа встретили эти слова ревом своих луженых глоток.

— Эй вы, — снова обратился Угги к слугам конунга, — кто нибудь из вас знает харчевню «Золотая щука»?

— Я знаю, господин, — ответил один из слуг.

— Хорошо, лови, — Угги сорвал с пояса кошелек с монетами и кинул его мужчине. Тот поймал.

— Бегите туда и купите пива шесть бочонков, аквавита четыре ведра, сыра и вяленого мяса по десять стоунов. Что останется то ваше. Чтоб были тут через час!

Слуги тут же сорвались с места и умчались.

— Будет чем перекусить и что выпить по дороге до Заячьего острова! — громко закричал Угги. Его было хорошо слышно на обоих драккарах.

Когда крики восторга улеглись Олаф подошёл к дяде и спросил:

— Серебро, еда и выпивка это для того чтобы мы не пошли к оркам?

— Ага, ты угадал. Все видели серебро, все знают, сколько его и я показал твоим хирдманнам, что они весело проведут время в пути до твоего острова. Вам нет нужды идти к оркам.

— Но почему отец подарил мне столько денег?

— Потому что ты выполнил его поручение. Вдобавок к этому он хотел подарить тебе замок на своем острове, но ты сам все загубил своей нелепой просьбой. Поэтому мы будем зимовать в длинном доме окружённом частоколом, а не в большом замке. И это все из-за той девки.

— Но я люблю её.

— Дурак, ты видел ее всего один раз. Да, она очень красивая и не просто так она фаворитка королевы Бабетты. Но ни одна шлюха не стоит того, чтобы из-за нее ссорится с конунгом. Поверь…

* * *

Первое марта 122 года третьей эры.

С моменты коронации Бабетты прошло уже больше года. За это время система государственного управления Остейзии нашла новое состояние равновесия. Фактически, вся полнота власти была сосредоточена в руках королевского совета. А именно в руках канцлера Норберта и графа Гаржака. Бабетте остались только представительские функции. Но, на самом деле она была этому только рада. Все эти скучные государственные дела не вызывали у нее ничего кроме зевоты. Отчёты, планы, указы и рестрикты, да пошло это…. Пусть этим занимается канцлер, а дело королевы блистать и наслаждаться. Вот королева и наслаждалась.

В принципе, в ее ближнем кругу были два человека которые обладали реальной властью. Вернее не так. Был один человек, обладавший реальной властью и один, отказавшийся от нее в пользу внешней мишуры и атрибутов.

Первым человеком была мадам Флора. После коронации Бабетты она стала министром двора, а это значило то, что на ней замкнулись все потоки материальных ценностей предназначенных для бесперебойного функционирования министерств и ведомств королевства. Естественно, что мадам Флора не упустила такую возможность и стала очень влиятельной. Обязанности руководителя фрейлин Её Королевского Величества перешли к Сабине. Та с честью с ними справлялась.

Вторым человеком, который мог, но не стал, был граф Николас. Для него стал неприятным сюрпризом тот факт, что должность главного маршала королевства в мирное время означает сочетание обязанностей интенданта, казначея и инструктора. А все это было скучно для молодого рыцаря. Ему были нужны сражения, подвиги и слава. А раз войны нет, то хотя бы парады. А всю эту тягомотину можно спихнуть на заместителей. Вот и получилось, что реальной властью в армии Остейзии обладал герцог Филипп, владыка Понтуса, крупнейшего прибрежного города королевства и первый заместитель Николаса.

А для Корнелии, перемены принесли очень большие плюсы. Негласный статус королевской фаворитки освободил девушку от многих обязанностей и принес большие дивиденды. В частности: уютный трёхэтажный особняк с собственным садом, расположенный во втором кольце Аласкиви. Второе кольцо менее престижно, чем третье, но Корнелия, все-таки, всего лишь баронская дочка, таким не место в третьем кольце. Вот второе, для нее самое место.

Следствием того, что у Коры не осталось других забот, кроме как ублажать королеву, явился тот факт, что у нее появилось много свободного времени. Его надо было как то занять и одним из способов стали уроки фехтования. Кора была вполне довольна своими навыками с луком, но саблю надо было подтянуть…

* * *

Ласковое мартовское солнце дарило свое тепло саду поместья «Остролист». Ночью был дождь и листья деревьев были свежи и сочны. Гравий дорожек был мокрым, как и земля в клумбах сада. В одну из этих клумб, ту, что была в глубине сада, рядом с беседкой, были воткнуты две учебные сабли. На эфесе одной повисли тончайшие женские трусики, а вторая была обвита женским чулком, его собрат висел на апельсиновом дереве неподалеку. От беседки до клумбы был всего десяток ярдов и на них уместились: пояс для чулок, корсет, сапоги мягкой кожи без каблуков, тренировочные штаны, нательная рубашка, тренировочная куртка и шлем. В самой беседке можно́ было обнаружить ещё один шлем и тренировочную куртку.

В беседке была обнаженная Корнелия, которая самозабвенно предавалась страсти со своим учителем фехтования Мэтром Декстроном.

Сей достойный мужчина был эльфом и в отличии от большинства своих собратьев, он предпочел не кочевать по великим равнинам востока[15], а наоборот, осесть в городе.

Декстрон был по настоящему отличным фехтовальщиком и хорошим учителем и смог многому научить Корнелию, но сейчас он явно не занимался обучением.

Стоны королевской фаворитки разносились по всему саду, ее учитель оказался ещё и очень выносливым любовником.

— А все таки мэтр, вы не убедили меня в превосходстве ухода с линии атаки над блокированием. При равном весе противников блокирование позволяет избежать случайностей, — это были первые слова, которые Корнелия произнесла, когда они закончили. Тот нисколько не удивился. Его ученица могла попросить его комментарии к фехтовальному приему практически в любой момент. Вот буквально еще секунду назад они самозабвенно целовались, а сейчас она уже просить его что-нибудь прокомментировать.

— Вы правы и не правы. Настоящий мастер боя как раз создаёт эти самые случайности. И уход от атаки намного более вариативен. Но, поначалу, да. Проще блокировать.

— В любом случае, мэтр, это было очень хорошее занятие. Думаю, мы закончили на сегодня. Меня ждёт Её величество…

Глава 8. Ярл, Герцог и Лорд

1 июля 122 года, третьей эры Аласкиви. Гракхово поле.

Сегодня был знаменательный день для Остейзии. Впервые за 50 лет в королевстве состоится большой рыцарский турнир. Нет, не так: Большой Рыцарский Турнир. Торстейн был известным скрягой и не хотел выкидывать деньги на это. Тем более ему и не нужны были турниры, эти нелепые заменители войны. Остейзия при Торстейне постоянно с кем-то воевала и его рыцари доказывали свою доблесть перед лицом врага, а не зрителей.

Но сейчас уже два года был мир, мелкие стычки с налетчиками с Зелёных или Волчьих островов можно было не учитывать, и доблестные рыцари Остейзии заскучали. Особенно Николас, из него не вышел верховный маршал, но он по-прежнему был очень умелым рыцарем.

Поэтому Бабетта еще в начале марта, желая потрафить своему фавориту, приказала королевскому управителю, барону Бофаро, провести оценку возможных трат для организации турнира. Спустя неделю работы по составлению сметы барон понял, что требуется пятьдесят тысяч имперских талеров. Бофаро, недолго думая, слегка похимичил с бумагами и на стол королевы лег проект организации турнира за семьдесят пять тысяч. Королева, ненавидевшая всякую работу с документами, даже не стала смотреть, что к чему и просто приложила к бумагам свою малую печать. Что означало: «К исполнению». Это означало, что турнир будет, о чем Бабетта лично сообщила на большом дипломатическом приеме на следующий день. Это были достаточно важные новости и представители монархов северного континента тут же сообщили своим сюзеренам об этом. Кто побогаче посредством магии, остальные отправив гонцов.

Дальше проект попал к королевскому казначею, графу Мордоку, и тот тут же выделил необходимую сумму, взяв ее из бюджета армии. Пять тысяч талеров осели в его карманах. Бофаро умел делиться с нужными людьми. Ещё десять тысяч достались герцогу Филиппу, владыке Понтуса и заместителю Николаса. Его тоже нельзя было оставить без подношения. Все-таки семьдесят пять тысяч это стоимость обновления трех приграничных со Шитирией крепостей.

Чтобы герцог закрыл глаза на то, что граница с самым сильным соседом Остейзии прикрывается крепостями, которые должны были быть усилены к концу этого года, но не сложилось, десять тысяч талеров достаточно хорошая цена. Да и Шитирия, хоть и была самым сильным соседом Остейзии, все-таки ей не ровня. Ещё десять тысяч Бофаро оставил себе, а пятьдесят пошли в ход.

Два месяца назад на Гракховом поле, где традиционно проводились смотры войска Остейзии, закипела работа. Возводились ристалища, трибуны, в общем, все, что требовалось для проведения турнира.

Еще неделю назад работы были закончены и начали прибывать гости и участники турнира. Приглашения знатнейшим и сильнейшим рыцарям были разосланы заранее, кроме того множество желающих поплоше также решили принять участие, для этого им надо было заплатить вступительный взнос в сто талеров. Те же, кто получил приглашения, от этих трат были освобождены.

* * *

1 апреля 122 года. Одаль Олафа на Заячьем острове.

— Дядя Угги, я отправляюсь в Остейзию, — это были первые слова которые Угги услышал когда его племянник вернулся из столицы, где у него была встреча с отцом.

Эрик и Олаф по прежнему не разговаривали, но Олаф был вассалом Эрика и одним из его ярлов, так что юноше волей неволей приходилось бывать на Кругу Ярлов, ежеквартальном собрании всех властителей Железных островов. Там он и услышал новость о турнире. Её рассказал Книва Слушающий-Ветер, верховный жрец Стева Молниеносного и один из советников Эрика. Книва же, в свою очередь, получил известие о турнире с помощью магии.

Угги тяжело вздохнул, обычно он сопровождал племянника во всех поездках, но сейчас был ранен. Невесть откуда взявшаяся оркская галера пристала к Заячьему острову и зеленокожие ублюдки пожгли и разграбили несколько домов арендаторов, вырезав мужчин и изнасиловав женщин. Один из арендаторов сумел убежать и добрался до поселка своего ярла. Олаф и его хирдманны тут же погрузились на драккары и обогнув остров, коршуном набросились на орков, которые в это время как раз грузились на корабль.

Осоловевшие от крови и вина орки не оказали серьезного сопротивления и были практически сразу перебиты, потерь у Олафа не было. Вот только Угги схлопотал метательное копье в плечо. Рана была не смертельная, но загноилась и свалила его с ног на месяц.

— И зачем тебе в Остейзию, дорогой племянник?

— Там будет рыцарский турнир. Я буду в нём участвовать и одержу победу! И там будет она! Я увезу её сюда и сделаю своей наложницей.

— Тьфу на тебя! Ты всё никак не выбросишь из головы эту девку? Конунгу ты, надеюсь, не рассказал о своем гениальном плане? Как ты собираешься увезти эту девку? Мешок на голову и в телегу, присыпав соломой? А потом, спустя неделю ты погрузишься в Понтусе на свой драккар и станешь развлекаться с ней всю дорогу до дома?

— Нет, зачем? Я покорю её своей храбростью и воинским умением! И она не устоит передо мной! — произнеся эти слова Олаф принял горделивую позу и возвысил голос. Вот только смех дяди сбил ему весь настрой. Отсмеявшись Угги сказал:

— Олаф, голубчик, чем, чем ты собираешься её покорять? Храбростью и воинским умением? Ну, допустим, храбрости у тебя и впрямь на двоих хватит. А вот на счёт умения… Ты же не на палубе будешь с соперниками рубиться и не на стене замка. Ты хорош, без дураков хорош с мечом или топором и на своих двоих. А там тебе надо будет во весь опор мчать на лошади и работать длинным копьем.

— Но я хороший наездник и обращаться с копьем умею.

— Оххх, горе ты моё. Ты хороший наездник по меркам наших островов. А по меркам рыцарей Остейзии и прочих материковых государств ты вообще не наездник, а так, недоразумение. Мы на лошадях только ездим, они на них воюют. Нет, если ты хочешь выставить себя на посмешище, то дело твое.

И не покоришь ты её храбростью. Таких как она, надо покорять кошельком и другими достоинствами. По её меркам, у тебя нет ничего.

— Посмотрим что ты скажешь, когда я привезу ее сюда и сделаю наложницей! — в запале сказал парень и вышел из дома…

* * *

Бабетта с улыбкой стояла на балконе и приветствовала проезжающих мимо нее рыцарей. По правую руку от королевы стоял Николас а по левую Корнелия. Глашатаи, надрывая голос, представляли каждого участника турнира. Кого-то королева одаривала улыбкой, кому-то махала рукой, кому-то просто кивала. Корнелия же, в свою очередь мило улыбалась всем.

— Ромеро, третий этого имени, маркиз Орани! — При виде Ромеро, сына герцога Ромеро, сюзерена ее отца, Корнелия кивнула и помахала ему рукой.

— Граф Хотек, владетель Гюстрова…

— Сэр Якуб, из Быгдоща…

— Барон Родриго, владетель Клемансо…

— Лорд Берриан, покровитель Нугрима! — а вот этот рыцарь был интересен. Берриан был одним из не многих эльфийских владык, ведущих оседлый образ жизни, Его владение, что-то среднее между герцогством и графством, находилось далеко на востоке, было удивительно видеть этого эльфийского лорда в Аласкиви…

— Конрад, герцог Бранвила и кронпринц Хортерии! — Это был самы знатный из участников турнира, Без пяти минут король Хортерии, Конрад был красив, сложен как истинный герой и очень богат. Естественно, что ему досталось очень много внимания со стороны королевы Бабетты, её придворных и зрителей. Ну а сразу за ним мимо Королевы и её фавортки ехал…

— Олаф, ярл Заячьйго острова! — Олаф явственно слышал смешки над его титулом, в прочем его мечта не смеялась, а мило улыбнулась и даже помахала ему рукой. Очевидно Корнелия его узнала, это вселило в сердце парня надежду…

— Леди Глованна, графиня Фресская, — мимо Бабетты проехала единственная женщина участница турнира, за турнирными латами было не видно её фигуры, но лицо было вполне симпатичное.

— Гюнтер, герцог Хикори, — мимо королевского балкона проехал немолодой уже мужчина в простых стальных латах, и на крепком, но явно не породистом жеребце. Лицо мужчины украшал жуткий шрам от правого уха до шеи.

— Корнелия, ты же у нас книжный червь, Хикори, это что и где?

— Ваше Величество, Хикори это маленькое независимое герцогство. Один из Вольных Маноров. Вольные Маноры, как вы знаете, простираются между Империей и Королевством Вутрана, и состоят из десятка герцогств, разной степени богатства, ну или бедности, как в случае с Хикори.

— Ясно, никогда не понимала, зачем тебе всё это знать. Я королева и то, мне это не нужно. Тебе, моей лилии, и подавно вся эта заумь ни к чему.

— Я просто люблю читать…

— Юстас, маркиз Чэпстоуна! — это был последний из ста двадцати восьми участников турнира.

Рыцарей было много и церемония их представления заняла почти три часа. Сто двадцать семь участников турнира проехали мимо переполненных трибун. Николас, само собой, в этом шоу не участвовал, он не нуждался в представлении.

Когда последний из участников турнира был оглашен, королева спустилась вниз и села в колесницу, Корнелия сопровождала её верхом, а Николас, сев на своего турнирного жеребца, занял место в ряду рыцарей, расположившихся в две линии лицом друг к другу на большом плацу позади трибун. Помимо Корнелии, Бабетту сопровождал еще и десяток синих кирасир.

Королева заняла место строго посередине двух шеренг рыцарей и произнесла речь. Её голос разносился по всему турнирному городку и был усилен с помощью магии.

— Господа и дамы! Я рада приветствовать Вас на Большом Остезийском Рыцарском Турнире. Вы все, наверняка, знаете правила турнира, но всё же я должна их повторить. Итак: у нас в программе будет два соревнования. Малый турнир и Большой турнир. В Малом турнире изъявили принять участие шестьдесят четыре рыцаря, в Большом все сто двадцать восемь.

Малый турнир, это поединок пеших рыцарей на мечах. Победит в поединке тот, кто выбьет оружие противника из рук, собьет его с ног и нанесет три удара по туловищу или шлему.

Запрещается: применять борцовские приемы, атаковать сзади, наносить удары ниже пояса и атаковать соперника, у которого был сбит с головы шлем.

Победителю достаются доспехи проигравшего, проигравший также может выплатить победителю их стоимость, если победитель согласен. Проигравший выбывает, победитель идёт дальше. Таким образом, чтобы выиграть Малый турнир нужно выиграть шесть схваток.

Большой турнир, это поединок конных рыцарей на копьях. Победителем будет тот, кто выбьет своего соперника из седла. Если это не удалось никому, то сшибка повторяется. У каждого рыцаря на каждый поединок будет по три копья. Если по итогам трех сшибок никто не победил, то судьи присудят победу по числу точных ударов в щит или в кирасу. Если счет равный, то поединок продолжается до тех пор, пока не будет выявлен победитель.

Запрещается атаковать противника в шлем, шею, седло и в лошадь. В случае двух нарушений присуждается поражение.

Победителю достается лошадь и доспехи проигравшего, проигравший также может выплатить победителю их стоимость, если победитель согласен. Проигравший выбывает, победитель идёт дальше. Таким образом, чтобы выиграть Большой турнир нужно выиграть семь схваток.

Турнир пройдет в течение трёх дней. Завтра, в пятницу, пройдет Малый турнир. В субботу и воскресенье пройдет Большой турнир. Сегодня все участники приглашены на прием, в честь открытия турнира. В воскресенье, все участники приглашены на большой прием в честь закрытия турнира.

Теперь о наградах: на пире, в честь открытия турнира, участники проголосуют за королеву турнира. Эта леди вручит приз за победу в Малом турнире, пять тысяч имперских талеров и будет сопровождать победителя Малого турнира на воскресном приеме.

Победителю Большого турнира достанется приз в десять тысяч имперских талеров и он станет моим кавалером на воскресном приеме.

Всё время, пока королева Бабетта громко объясняла правила турнира, Олаф не отрываясь смотрел на Корнелию. Та была прекрасна, как и в первый раз, когда он её увидел. Когда Олаф услышал, что будет призом для победителя Малого турнира, он возликовал и мысленно вознёс хвалу Севту Стремительному за то, что догадался заявится и на Большой и на Малый турнир. Нет, он нисколько не сомневался, что выиграет Большой турнир, но в Малом у него не должно быть вообще никаких конкурентов. Его учил сам Угги Железные-пальцы, лучший мечник Железных островов, а все знают что железные кланы лучше всех дерутся на своих двоих!

Так что он очень близок к своей цели. Юноша нисколько не сомневался, что Корнелию выберут королевой турнира. Проезжая мимо трибун и королевского балкона, Олаф видел много красивых женщин, но ни одна из них не была столь прекрасна как Корнелия. Пожалуй, только королева Бабетта могла составить ей конкуренцию, да и то вряд ли. В общем, в воскресенье, вечером он очарует девушку своей мечты и в понедельник увезёт её домой. В конце концов, быть наложницей ярла явно лучше, чем быть любовницей королевы!

Церемония подошла к концу, зрители медленно покидали турнирный городок. Зеваки и простые горожане расходились по домам. Знатные люди, приглашённые на пир устремились во дворец, а участники турнира направились в свои шатры и палатки, чтобы снять латы и переодеться в одежду, подобающую королевскому пиру. Естественно, что наиболее знатные и богатые участники турнира, такие как герцог Конрад или лорд Берриан были гостями королевы и им были приготовлены покои во дворце, многие остейзийские дворяне остановились или в своих домах в столице или у друзей и родственников. В любом случае все были устроены.

В восемь вечера начался прием. Гости и участники турнира были рассажены по ранжиру, согласно их знатности и богатству. Восславив всех богов, собравшиеся приступили к ужину. Когда голод был утолен, началась самая интересная часть: танцы, знакомства, беседы и прочее…

— Здравствуйте господин ярл, я рада вас видеть, — от голоса Корнелии Олаф буквально таял. — Никак не ожидала вас увидеть среди участников турнира. Всё- таки, вы, представители Железных кланов не частые гости на материке. Если мы не говорим о набегах, конечно.

— Нууу, — Олаф не знал что сказать, наконец он нашёлся, — Турнир отличный способ показать мужественность и отвагу.

— А разве вам это нужно? Показывать отвагу. Вы же ярл и сын конунга, уверена, Вы уже давно открыли счет убитых врагов.

— Да, это так.

«Проклятье, почему мой голос дрожит, когда она рядом? О Севт Молниеносный, как же я хочу, что бы она прямо сейчас стала моей!» — такие мысли пронеслись в голове у Олафа.

«Мальчик, а силёнок то у тебя хватит?» — мысленно спросила Корнелия, читая юного ярла как открытую книгу.

Ей был симпатичен этот юноша, чувствовался в нем какоё — то внутренний стержень и потенциал, но в это зале были намного более аппетитные экземпляры. Например эльфийский лорд с которым в этом момент кокетничала Сабина.

Корнелия попрощалась с мигом впавшим в отчаяние Олафом и подошла к Сабине и лорду Берриану.

— О лорд Берриан, я так много о вас слышала, позвольте представится, Корнелия, дочь барона Керона, владыки владетеля Оксфолла, фрейлина Её Королевского Величества. К вашим услугам, — с этими словами Корнелия сделала реверанс, задержавшись в самой низкой точке чуть дольше, чем следовало, демонстрируя Берриану свою идеальную грудь в глубоком декольте платья.

— Очень приятно, Корнелия. Лорд Берриан, покровитель Нургрима. К вашим услугам, — глазами эльф буквально пожирал Кору. Фрейлина королевы и эльфийский лорд начали играть в гляделки, ясно давая понять друг другу, что пора покинуть этот людный зал и продолжить знакомство в более интимной обстановке. Это явно не устраивало Сабину, которая имела на эльфа аналогичные планы.

— Корнелия! Как я рада тебя видеть, чудесно выглядишь, — воскликнула Сабина. Это было очень глупо. Они неоднократно виделись сегодня. Но Корнелия поняла что на самом деле слова Сабины означали: —«Исчезни, этот эльф мой!»

— Ты тоже прекрасно выглядишь, Сабина, — сказала Корнелия. — «Остынь, нам обеим хватит».

— «А ты права, только чур я первая».

— «Да пожалуйста, что мне жалко что ли».

— Дорогой лорд, я же вам уже говорила, что в королевском саду есть замечательные статуи, позвольте мне показать вам их. И я думаю, что Корнелия тоже будет рада на них сейчас взглянуть, — сказала Сабина.

— Да, Сабина, я обожаю королевский сад когда стемнело.

— Конечно, как я могу вам отказать, — сказал Берриан.

Две фрейлины и эльф прошли мимо Олафа, Берриан кивнул юному ярлу, тот ответил ему тем же и обернулся посмотреть в спину. С ужасом Олаф видел, что рука эльфа бесстыже поглаживала соблазнительные изгибы Корнелии, а та только хихикала.

«О Боги! Она действительно шлюха! Но я всё равно люблю её!» — с отчаянием подумал юноша. Внезапно он услышал позади себя чуть скрипучий голос:

— Ярл Олаф, если я не ошибаюсь?

Юноша обернулся и увидел перед собой достаточно бедно одетого мужчину со шрамом на лице.

— Извините, не знаю вашего имени.

— О, простите, герцог Гюнтер, властитель Хикори.

— Очень приятно, герцог. А это у вас от орочьей булавы? — Олаф спросил про шрам на лице герцога.

— Да, вы правы, сразу видно, что вы с Железных островов и знаете многое о ваших соседях.

— Да, отметины от удара булавы из эбонитового стекла ни с чем не перепутаешь. А как вас угораздило словить удар этой булавой?

— Это долгая история. Скажу только, что в вашем возрасте я был хирдманом вашего деда, Ивара Убийцы Орков.

После этих слов, Олаф по настоящему удивился. Этот, годящийся ему в отцы, мужчина ходил в походы с его дедом, что было очень нетипично для жителя юга континента.

Странным образом герцог Гюнтер полностью завладел вниманием Олафа. Засев в углу зала с парой бутылок аквавита, юный ярл и пожилой герцог до конца вечера обсуждали тактику боев против орков Волчьих островов….

Глава 9. Турнир, Турнир!

«Будь проклят этот герцог! О боги, как болит голова!» — такие мысли были в голове у Олафа когда он проснулся. Юноша смутно помнил, как его новый знакомый, герцог Гюнтер, помог ему дойти до его шатра и сдал с рук на руки Хроки.

Поднявшись с постели, Олаф шатаясь, вышел из шатра. Лагерь участников турнира был похож на растревоженный муравейник, а с ристалища доносились звуки музыки.

Повернувшись, Олаф вернулся в шатер. Он был до сих пор пьян, поэтому соображал и двигался очень медленно.

Юноша открыл походный сундук и начал доставать оттуда доспехи для сегодняшнего турнира. Кольчугу с зерцалом и бронированными рукавами, кольчужные штаны, со стальным гульфиком, шлем, перчатки и круглый щит. Меч ему был не нужен. Все участники будут биться специально затупленными мечами, которые им выдадут судьи.

— Мой ярл. Вы уже встали? Отлично. А я вам пива принес и вяленого мяса. Вы вчера пришли буквально на бровях, вот я и подумал, что сегодня вам здоровье поправить надо, — Олаф обернулся и увидел Хроки. Тот вчера выпил намного больше, но все-таки, он был матёрым мужчиной, а не юношей, поэтому хускарл выглядел отдохнувшим и свежим.

— Давай, что ты там принес, — сказал Олаф. Хроки тут же протянул ему большой кувшин. Юноша принял его двумя руками и сделал глоток пива. И его тут же вывернуло на изнанку.

— Э нет, мой ярл. Так не годится. Отправляйтесь вы лучше в постель. Вас сейчас, не то что воин, курица зашибет.

— Нет, нет, я не могу. Я должен. Одно дело проиграть, а другое вообще не прийти. Она сочтет меня трусом!

— Ладно, как знаете, мое дело предупредить. Виги! Где ты там, бездельник?! Подай воды и полотенце ярлу.

— Иду, иду, — раздался из-за ширмы сонный мальчишеский голос и появился Виги, нескладный паренёк лет четырнадцати.

Олаф взял его в это путешествие в качестве слуги. Правда, по пути из Понтуса в Аласкиви в каждом постоялом дворе им с Хроки приходилось вправлять мозги острословам, отпускавшим шуточки про то, зачем им нужен Виги.

Виги принёс все требуемое и Олаф привел себя в порядок. Затем Хроки помог молодому ярлу облачится в доспехи.

— Мне вас сопроводить, мой ярл?

— Не надо, не хочу, чтобы ты видел мой позор.

Сказав это, Олаф поднял полог шатра и вышел на улицу. Так получилось, что в этот момент на ристалище направлялся герцог Гюнтер и он оказался рядом с шатром своего молодого приятеля. По пути ярл и герцог разговорились.

— Доброе утро, Олаф. Погодка сегодня что нужно, если хочешь как следует помахать мечом.

Олаф с удивлением отметил, что Гюнтер облачён для боя. Простой латный доспех, на наплечниках и кирасе было достаточно выщербленных отметин.

— И вам доброе утро, герцог. Я удивлен, что вы в доспехах. Тоже участвуете в Малом турнире?

— Да, мой юный друг, участвую.

— Но зачем он вам? Вы же правитель независимого герцогства. Такие как вы, в пеших схватках на мечах не участвуют.

— Всё банально, деньги.

— То есть?

— Смотри, победитель Малого турнира получит пять тысяч талеров. Плюс деньги за доспехи противников. Твоя кольчужная броня несмотря на скромный внешний вид стоит талеров пятьсот. Всё-таки она сделана из стали с Железных островов. А у тебя, Олаф, самый дешёвый доспех из всех участников. Если я выиграю Малый турнир, то получу тысяч десять талеров. А это два моих годовых дохода. Мой Хикори нищее герцогство. У нас мало пахотной земли, зато много бесполезных оврагов и болот.

— Понятно, прошу прощения за мой вопрос.

— Да на здоровье. Лучше скажи, зачем тебе это всё надо. Я что-то не припоминаю, чтобы Железные кланы интересовались турнирами.

— У меня есть своя причина, — Олаф не хотел говорить, но Гюнтер был достаточно проницателен.

— И твою причину вчера увел этот эльфийский козёл? — в ответ на это Олаф только тяжело вздохнул.

Так или иначе, юный ярл и пожилой герцог добрались до ристалища. О месте проведения и структуре Малого турнира стоит рассказать отдельно.

Всего для определения финалистов турнира нужно было провести шестьдесят два поединка. Чемпион будет определён в шестьдесят третьем поединке. Если проводить все поединки один за другим в одном месте, то это будет слишком долго. Поэтому, поединщиков разделили на два потока, бойцы разных потоков будут выступать одновременно на двух площадках[16].

— Олаф, мы с тобой в разных потоках, значит не встретимся до финала, — сказал Гюнтер, изучив таблицу поединщиков, висевшую на доске у входа на ристалище.

— Да какой там, меня вынесут в первом же раунде, — ответил юный Ярл, — почему ты меня вчера не остановил?

Гюнтер только усмехнулся и пошел выбирать оружие. Олаф хотел было последовать за ним, но внезапно услышал голос у себя за спиной.

— Доброе утро, ярл Олаф. — юноша обернулся и увидел ЕЁ!

Корнелия была невообразимо прекрасна в очередном платье с провокационным декольте. Олаф хотел её поприветствовать, но его так сильно качнуло, что если бы не девушка, которая вовремя подхватила его, он бы упал к её ногам. При этом Корнелия отчётливо почувствовала запах вчерашней попойки.

— О, мой дорогой ярл, так не годится. Ждите меня здесь и никуда не уходите.

Олаф опустился на траву, ему было невообразимо стыдно. Та, кто должна была увидеть его триумфатором, видела его ничтожество. Через несколько минут, показавшимися юноше вечностью, его богиня вернулась с небольшой сумой и бутылкой в руках.

На глазах удивленного Олафа, девушка достала из сумы две прозрачные колбы с какими-то порошками и высыпала их содержимое в бутылку. Жидкость в бутылке тут же вспенилась. Корнелия заткнула бутылку пробкой и несколько раз её встряхнула. Затем она открыла бутылку и подала её Олафу.

— Пейте, ярл Олаф, только до конца.

Из этих рук, юноша был готов принять даже чашу с ядом, поэтому он без колебаний сделал большой глоток, а за ним еще и еще. К его изумлению, с каждой порцией жидкости, похмелье отступало, разум прояснялся, а мышцы наливались силой. Когда он прикончил бутылку, был свеж и бодр.

— Вам сейчас захочется в уборную, она вон там, — девушка показала рукой на дощатое строение слева от неё. И действительно, живот Олафа скрутило так, как будто он съел два фунта испорченной сельди и запил её хорошим кувшином прокисшего пива. В животе у юноши забурлило и он, пробормотав извинения, опрометью побежал по указанному девушкой направлению. В спину ему неслись слова Корнелии: — Бегите, ярл. Бегите.

Через десять минут, донельзя сконфуженный Олаф, вернулся к Корнелии. Заметив его выражение лица, девушка засмеялась.

— Ярл Олаф, ну не будьте такой букой. Я же вам дала снадобье Растуса Великого от похмелья. А это такая коварная штука, что просто беда. Вы не поверите, я когда оказалась в точно такой же ситуации, то тоже чуть не обделалась. Пойдёмте, вам нужно подобрать меч.

Олаф, в сопровождении Корнелии подошёл к стойке с мечами, различной длины и веса. Он выбрал наиболее подходящий для себя и сделал пару пируэтов и вольтов. Всё это время он предпочитал отмалчиваться, боясь еще больше оконфузиться. Впрочем, Корнелия и без него неплохо справилась, поставив его в очень неловкое положение следующей фразой:

— Ярл, а вы ведь вчера голосовали за меня в процедуре выбора королевы турнира? Я надеюсь, что это так. В полдень должны объявить результаты. Я очень хочу победить, — щёки Олафа тут же залились румянцем.

— Простите, Корнелия, я не помню, — смущённо пробормотал он.

— Эхх, — тяжело вздохнула девушка, при этом её грудь соблазнительно качнулась: — А я то думала, что нравлюсь вам. Ну ладно, что было то было.

— Простите, это всё этот проклятый герцог, я хотел… — неловкие попытки Олафа оправдаться звучали смешно и жалко.

— Не берите в голову, ярл Олаф, ничего не изменить. Думаю, мне пора. Вот вот объявят результат голосования и Малый турнир начнётся.

Сказав это, Корнелия упорхнула от Олафа и поднялась на королевский балкон. Под ним в две шеренги выстроились участники малого турнира. Олаф, занял место левофлангового во второй шеренге.

На балкон величаво поднялась Бабетта, в сопровождении графа Николаса, лорда Берриана, кронпринца Конрада и канцлера Норберта, он был распорядителем Малого турнира. Участники турнира поприветствовали королеву Остейзии ударами мечей по щитам.

— Здравствуйте господа участники Малого турнира. Я объявляю Малый турнир открытым! — Новая порция ударов по щитам была ответом на слова Бабетты. — Прежде чем вы приступите к схваткам, позвольте мне провозгласить королеву Большого Рыцарского Турнира Остейзии. Я, с огромным удовольствием, провозглашаю королевой турнира мою фрейлину, Корнелию, дочь барона Керона, владетеля Оксфолла!!! — Провозгласив это, королева надела на голову Корнелии венок из серебряных лилий, символ королевы турнира.

Зрители начали аплодировать а участники забарабанили по щитам что есть силы. Дождавшись, когда шум стихнет, Бабетта продолжила:

— Я хочу подчеркнуть, что этот выбор был единогласным. За леди Корнелию отдали свои голоса все сто двадцать семь участников турнира из сто двадцати семи голосовавших. Только один участник турнира не проголосовал вообще. Видимо, у этого, без сомнения достойного рыцаря, нашлись более важные дела.

При этих словах, Бабетта так выразительно посмотрела на левый фланг участников Малого турнира, что Олаф всё понял. Это было про него. Юноша был готов провалится сквозь землю от стыда, а королева тем временем продолжила:

— Теперь, когда все формальности улажены, Я ОБЪЯВЛЯЮ ТУРНИР ОТКРЫТЫМ!!!

Дальше слово взял канцлер Норберт и своим сухим старческим голосом объявил первые две пары поединщиков. Остальные участники направились в два больших шатра, где их ждал ледяной лимонад и легкие закуски. Олаф, направляясь в шатер, отметил, что герцог Гюнтер будет сейчас драться и мысленно пожелал ему поражения. Из-за этого козла, Олаф многократно опозорился перед лицом Корнелии, так пусть герцог проиграет!

В это же время, пока Олаф проклинал герцога Гюнтера, его богиня взяла фужер с игристым вином и подошла к Её Величеству. Бабетта улыбнулась и спросила:

— Кора, как твои успехи?

— Ваше Величество, я думаю, что этот юный ярл из штанов выпрыгнет, пытаясь победить. Он меня так сильно хочет, что мне даже неловко.

— Неловко ей, скажешь тоже. Отдашься ему, если он выиграет?

— Конечно Ваше Величество, с удовольствием.

— Посмотрим, если он выиграет, я подумаю…

О если бы Олаф знал содержание этого разговора!!! Но он не знал и когда пришел его черед, спокойно вышел на ристалище. Соперником юного ярла был огромный верзила в железных латах. Судья скомандовал к бою и первый поединок Олафа начался…

…— И со счетом 3:0 победил ярл Олаф Эриксонн!

На самом деле, это было просто. Олаф был намного быстрее и расправился с оппонентом очень быстро…

… — И победителем становится Герцог Гюнер, Властитель Хикори!..

… Олаф нырнул под клинок соперника, перехватил его руку с оружием и рукоятью своего меча, что есть силы треснул три раза по шлему. Чистая победа…

… меч герцога описал замысленную траекторию и обрушился на плюмаж шлема оппонента, 3:2. Победа…

… Меч Ромеро, маркиза Орани отлетел на пару ярдов. Маркиз, еще мгновенье назад лидировавший, а полуфинальном поединке со счетом 2:0 остался без оружия. А это значит, победа для Олафа.

Глядя на это, а оба ристалища для схваток на мечах были под королевским балконом, граф Николас сказал:

— Ох уж эти островные штучки. А этот мальчик хорош. Кора, он тебе нравится?

— Да, нравится. Очень аппетитный мальчик…

Спустя шесть часов и множество схваток на ристалище стояли двое. Герцог Гюнтер и ярл Олаф. Оба уже порядочно заработали, поверженные противники с готовностью открывали кошельки, желая выкупить свои доспехи. Но если для пожилого герцога денежный вопрос был основным, то для юного ярла главное было показать себя перед лицом его богини….

Олаф ужасно устал, это был жаркий день и его грудь ходила ходуном. Сил было немного, но подняв глаза на королевский балкон, Олаф увидел, что его богиня улыбается и приветственно машет рукой.

Канцлер Норберт скомандовал «БОЙ» и соперники сошлись…

«Движение вправо, ага! Работает! Получи удар справа, а теперь я тебя поверну под левую, ну-ка, ну-ка, лови по шлему! Так-то, старый козёл, 2:1 Ещё один удар и готово!.. нет! нет! НЕТ!!!» — желая побыстрее закончить, Олаф ринулся на Гюнтера, мечи звякнули соприкоснувшись, а дальше юный ярл с отчаянием наблюдал, как его меч зазвенел по булыжникам ристалища… 2:3, победа герцога…

— Победителем Малого турнира становится Гюнтер, герцог Хикори! — Олаф с ненавистью смотрел как его богиня вешает на шею герцога Гюнтера цепь с медальоном победителя Малого турнира. В этот момент юноша буквально ненавидел того, кого вчера считал другом….

— Какая досада, я была уверена что мой петушок разделает этого старикана.

— Прости подруга, такова жизнь. Что ты теперь будешь делать? Твоя игра с этим наивным мальчиком закончена?

— О нет, я придумала ещё кое-что. Думаю, тебе понравится.

— Интересно, что это будет…

Корнелия и Оливия болтали на торжественном ужине, который был посвящен Малому турниру.

Как ни странно, герцог Гюнтер на нем не присутвовал, сославшись на усталость, он отправился спать. Впрочем, все остальные не особенно расстроились, этот угрюмый мужчина здесь никому не нравился.

Тем более, он ясно дал понять, что находится здесь исключительно из-за денег. Получив призовые и откупное за доспехи противников, всего чуть больше десяти тысяч талеров, герцог тут же отправился в местное отделение фуггерского банка и попросил сделать перевод на его счет, через минуту кассир, традиционный для Фуггеров кобольд, сообщил что все готово и деньги в отделении банка в Сансете, этот город был единственным городом в Вольных Манорах, где было отделение Фуггерского банка.

По пути в свой скромный шатер герцог зашёл к одному из ювелиров и продал ему цепь победителя Малого турнира, выручив за нее ещё двести пятьдесят талеров…

…Олаф стоял в компании молодых рыцарей и рассказывал им о своем последнем рейде на Волчьи острова. Настроение у него отличное. Да, он не выиграл, но явно поднял собственную значимость в глазах других. Ну а когда к нему, с улыбкой подошла его Богиня, парень вообще расцвел.

— Господа, позвольте я украду у вас ярла Олафа, — сказала Корнелия и взяв юношу под руку увела его из зала.

— Вы были великолепны, жаль, что вам не удалось победить этого угрюмого старикана, но все равно. Вы самый юный участник турнира и выступили потрясающе. Проигравшим не полагаются награды, но у меня есть для вас утешительный приз! — с этими словами девушка подала Олафу небольшой свёрток и записку.

— Сначала прочитайте, — сказала она и вернулась в зал.

Олаф удивлённо посмотрел на нее и приступил к чтению:

«Милый ярл, вы так великолепно дрались, что я решила подарить вам маленький сувенир». Раскрыв свёрток, Олаф с удивлением увидел тончайшие чулки. Юноше мгновенно стало жарко и, прижав к груди столь драгоценный для него приз, он побежал в свой шатер…

— И что ты подарила своему юному поклоннику? Отчего он выбежал как ошпаренный? — спросила Оливия у Корнелии, она наблюдала за этой сценой и была жутко заинтригована.

— Чулки, в которых была сегодня, — услышав это, Оливия расхохоталась, её примеру последовала и Корнелия. Отсмеявшись, Оливия сказала.

— Это гениально. Понятно куда побежал этот мальчишка.

— Ага…

Эти слова спровоцировали новую волну смеха у подруг…

* * *

Копьё Олафа попало точно латный нагрудник его оппонента и разлетелось на части. Юный ярл был точен, а вот его оппонент промахнулся, едва чиркнув по щиту юноши. Это была третья сшибка и после первых двух счёт был равный 2:2. А это значит, что Олаф победил.

— Прекрасный удар, поздравляю, — сказал его оппонент, барон Фонтен, когда они спешились возле коновязи, — не соблаговолите ли принять от меня выкуп за лошадь и доспехи?

— Конечно, как вам угодно.

Олаф провел свою дебютную схватку одним из последних и видел достаточно, чтобы понять, что шансов у него не много. Дядюшка Угги был прав. Эти южане намного лучше него сражались на конях. К его сопернику это не относилось, Фонтен был ещё хуже него, но вот большинство явно было не по зубам Олафу.

…— Следующая пара: лорд Берриан и ярл Олаф! — судья вышел к барьеру и махнул флажком.

Навстречу друг другу рванули могучие кони, неся на своих спинах закованных в железо рыцарей. Когда до контакта оставалось каких- то 20 ярдов Олаф опустил копьё и прицелился точно в грудь эльфийского лорда.

Он попал, правда лорд Берриан тоже. И если удар Олафа просто принес ему одно очко, то Берриан выбил его из седла. Могучий удар эльфа буквально отправил в полет юного ярла и тот, что было силы, грохнулся на перепаханную лошадиными копытами землю.

Берриан подъехал к нему и подняв забрало шлема спросил:

— Вы целы, мой юный друг?

Олаф с трудом сел и сняв шлем ответил:

— Да, со мной все в порядке. Вы хотите моего коня и доспехи или деньги?

— Деньги, если вы не против…

Спустя полчаса Олаф был на трибуне среди зрителей. Среди всех участников особенно выделялись четверо: граф Николас, кронпринц Конрад, лорд Берриан и к удивлению Олафа, герцог Гюнтер. Его вчерашний обидчик оказался не только отменным мечником, но и замечательным бойцом на копьях.

К концу дня, все четверо были всё ещё в игре. Кроме них оставалось ещё четыре рыцаря. Решающие поединки пройдут завтра.

Как и вчера, вечером был ужин. Олаф искал глазами Корнелию и увидел, что та о чём-то увлечённо беседует с лордом Беррианом. Вспомнив вечер перед турниром, Олаф влил в себя еще один кубок вина и пошёл спать.

На следующий день, едва солнце осветило город, он покинул Аласкиви.

* * *

Воскресное солнце стояло в зените и на Большом турнире осталось провести всего три схватки, Лорд Берриан против графа Николаса, кронпринц Конрад против герцога Гюнтера и финал между победителями.

Симпатии зрителей распределились примерно поровну между Конрадом и Николасом. Оба были хрестоматийными примерами рыцарей. Вдобавок Николас был в турнирных доспехах Торстейна. Когда погибший король был молодым, турниры были одним из его любимых развлечений. И эти доспехи были подарком императора.

Распорядителем схваток была сама королева и, представив первую пару, она дала команду в бой.

Схватка между Николасом и Беррианом получилась на удивление короткой. Красавчик граф с лёгкостью выбил эльфа из седла и, красуясь, подъехал к королевскому балкону. Зрители приветствовали его так, как будто он уже чемпион турнира.

Следующими к барьеру подъехали Конрад и Гюнтер. На всем турнире не было более контрастной пары. Молодой и красивый кронпринц Конрад в дорогущих доспехах на отличном коне и герцог Гюнтер, уже в возрасте с обезображенным лицом, в видавших виды доспехах и на непонятном битюге.

Однако, несмотря на всю свою внешнюю убогость, герцог был отменным бойцом и во время третьей сшибки сумел выбить кронпринца из седла.

Толпа зрителей встретила это событие криками негодования. Ещё бы! Один из любимцев публики был повержен.

Дежурно приняв решение взять деньги за доспехи и коня кронпринца, герцог направился отдохнуть. День для него был удачный. С одного Конрада он получит почти пять тысяч талеров!

И вот она, последняя схватка! Ее Величество, Корнелия и все остальные с волнением ждали, что граф Николас закончит турнир на победной ноте. В победе графа никто не сомневался. Естественно, на турнире действовал тотализатор. И сейчас на победу графа ставили с коэффициентом 1.1 а на победу герцога коэффициент был 5. Если кто-то поставит на Гюнтера то он сорвёт нехилый куш.

И вот, кони начали свой разбег, копья опустились и оба всадника синхронно попали в точно в щиты друг другу. 1:1.

Вторая сшибка, звонкий звук ломающегося копья… Но только одного копья! Герцог промазал, а граф был точен. 2:1 ведёт Николас!!!

И вот, последняя на турнире сшибка. Снова стук копыт и пыль столбом, УДАР!!! И все зрители в ужасе видят, как Николас вылетает из седла и лежит неподвижно. Этот проклятый герцог нанес идеальный по точности и силе удар.

Бабетта вскочила со своего кресла и уже хотела было бежать вниз к любовнику, но вот он сел. Слуги снимают с него шлем и тут графа выворачивает, видимо удар сильно его встряхнул.

Впрочем это не важно, служитель Растуса Великого уже рядом с графом и приводит в действие амулет. И вот граф уже на ногах.

Герцог Гюнтер все это время спокойно ждал, попивая вино прямо из бутылки.

Наконец, он подошёл к Николасу и будничным тоном сказал:

— За коня вы можете рассчитаться деньгами, а доспехи я заберу. До встречи на праздничном приеме, граф Николас.

Затем Гюнтер поднялся на королевский балкон, где Бабетта провозгласила его победителем турнира и вручила ему выигрыш.

* * *

— Дамы и господа! Давайте поприветствуем триумфатора этого турнира. Гюнтера, герцога Хикори!

Собравшиеся зааплодировали герцогу, он подошёл к королеве и она взяла его под руку, затем они сели на самом почетном месте.

Герцог хотел что-то сказать, но тут к нему подошёл граф Николас.

— Дорогой герцог, поздравляю вас с победой и у меня есть к вам предложение. Я хочу выкупить свои доспехи. Назовите цену.

— Спасибо, граф. Но, нет. Эти доспехи я вам не продам.

— Но почему? Вы со всех взяли деньги и только у меня взяли доспехи.

— Простите, граф. Нет. Это принципиально.

— Какие у вас могут быть принципы? Вы приехали сюда не за славой, а за деньгами. Я даю вам эти деньги. Верните мне мои доспехи.

— Граф, это уже МОИ доспехи. И я вам их не продам.

— Вы не понимаете, это доспехи Торстейна и они должны быть в Остейзии.

— Если бы вы были чуть более умелым рыцарей, они бы остались в Остейзии. Ну а сейчас я их увезу. И я знаю, что это доспехи Торстейна. И мне за них дадут очень много денег.

— То есть вы хотите их продать, но не хотите продавать их мне?

— Именно так. Не хочу.

И вот тут Николас взорвался.

— Ах ты старый ублюдок! Ты не рыцарь, ты торгаш! Верни мне мои доспехи!

После этих слов у герцога уже не осталось выбора. Он встал и вышел из-за стола. Все собравшиеся затихли, а стража как-то подобралась.

— Ваше счастье граф, что в этом зале оружие только у стражи, иначе я бы уже выпустил вам кишки за это оскорбление.

В это время, к Бабетте подошёл имперский нунций Игнатий и что-то зашептал ей на ухо. Королева кивала в ответ.

Затем она встала и тоном, не терпящим возражений, сказала:

— Граф Николас, сядьте и успокойтесь. А вы герцог Гюнтер, немедленно покиньте пределы моего королевства. И я покупаю у вас доспехи моего отца. Деньги будут переведены в ваш филиал фуггеровского банка. Стража, возьмите герцога под конвой и изымите у него доспехи моего отца.

Через тридцать минут взбешённый герцог покинул Аласкиви и галопом рванул на юг.

Через час, из тех же ворот выехал ещё один всадник и последовал за герцогом.

Глава 10. Месть это блюдо, которое подают холодным

5 июля 123 года, третьей эры, 5 часов утра. Остейзия, Понтус.

С момента окончания турнира прошел целый год. Все уже и думать забыли о том неприятном инциденте на приеме в честь окончания турнира. В начале, конечно, многие из присутствовавших тогда на приеме осудили и Николаса и Бабетту. Всё-таки безобразная сцена, устроенная Николасом была явным попранием и рыцарской чести, а королева должна была осадить своего распсиховавшегося фаворита.

Но это недовольство было каким-то подспудным и неярким. Всё-таки Бабетта была идеальной королевой. Она никуда не лезла и ни на что не претендовала, предпочитая царствовать, а не править. Николас как верховный маршал, тоже всех устраивал, ровно по той же причине.

Фактически вся власть в стране окончательно перешла к триумвирату из Канцлера Норберта, начальника тайной полиции Гаржака и заместителя верховного маршала Филиппа. Особенно был доволен герцог Филипп, он контролировал финансы армии и отвечал за снабжение, что позволяло ему богатеть всё больше и больше.

Филипп вчера прибыл в Понтус, с официальной инспекцией флота Её Величества, Понтус был его главной базой, здесь базировались три десятка галер и галеасов. Но главной причиной было желание осмотреть свой новый дворец, деньги на который были выделены как раз из бюджета флота. Большой корабельный смотр был назначен на завтра, а сейчас герцог сладко спал. Вечером был грандиозный прием, на котором присутствовали лучшие люди города, богатейшие купцы и верхушка флота. Всё закончилось далеко за полночь и многие гости были вусмерть пьяны, особенно это касалось флотских командиров, у них была какая-то классовая ненависть к аквавиту и они его уничтожали путем приема внутрь с поразительной скоростью.

Внезапно Филипп почувствовал, как его кто-то тормошит, пьяный герцог с трудом открыл глаза и увидел одного из своих слуг.

— П. пп.о. пошёл…лл вон, собака, — пробормотал он и снова уснул.

Слуга тормошил своего господина, но тот только отмахивался во сне. Наконец это надоело стоящему рядом в полном боевом снаряжении рыцарю и он жестом указал на герцога служителю Растуса, который также был в спальне. Служитель подошёл к герцогу и привёл в действие медальон. Филипп моментально протрезвел во сне. И очередная попытка разбудить его возымела успех.

Герцог сел на кровать и оглядел спальню, с удивлением он увидел своего адъютанта, маркиза Бруно.

— Бруно, какого лешего ты делаешь в моей спальне, — недовольно пробурчал он.

— Ваша Светлость, час назад пришло сообщение с одного из патрульных барков. К Понтусу приближается неустановленное количество орочьих галер.

Эта новость заставила Филиппа вздрогнуть. Орки движутся к Понтусу. Зачем? Приказав слугам подать одежду и доспехи, Филипп вскочил с кровати и умылся. Затем он быстро оделся и облачился в броню. И вскоре сладкую утреннюю тишину города нарушил стук копыт герцогского кортежа.

Филипп прибыл в порт и поднялся на дозорную башню. Дежурный маг при виде герцога привёл в действие наблюдательный куб.

— Это воздушный шар наблюдения в тридцати милях от города, Ваша Светлость, — пояснил он.

Филипп со страхом смотрел на картину с высоты птичьего полёта. На город не просто шло несколько галер. К Понтусу приближался целый флот.

Впереди двумя тройными кильватерными колоннами шли галеры орков и драккары железных кланов. Их было много, даже очень много. А за ними шли транспортные когги. Именно они и были причиной того что флот шёл на Понтус, только его порт имел все необходимое для быстрой разгрузки кораблей. Внезапно изображение погасло.

— Они сбили уже третий шар, — сказал маг.

— Ясно, — ответил Филипп и повернулся к начальнику гарнизона.

— Боевая тревога, полная готовность гарнизону, активировать башни с огненным боем и поднять защитные цепи в гавани. И пусть всякая шушера, рыбаки, мелкие торговцы, убирается отсюда. Нам не нужен дополнительный корм для огня, если они будут обстреливать гавань.

Командир гарнизона кивнул и побежал выполнять приказ. Дальше Филипп обратился к командующему флота.

— Выводите корабли им навстречу. У нас есть еще три-четыре часа. Вы обязаны встретить их и навязать бой.

— Да, Ваша Светлость, — командующий флотом также отправился выполнять приказ.

Затем Филипп отдал все необходимые распоряжения магам. Те должны будут незамедлительно атаковать незваных гостей фаейрболлами. И напоследок приказы получили представители гражданской администрации.

Сделав всё необходимое в данной ситуации, Филипп уже собрался отдать приказ магам, чтобы они связали его со столицей, как вдруг со стороны моря подул не просто сильный ветер, нет, это был настоящий ураган. Стекла в дозорной башне тут же вылетели, а мелкие корабли и лодки в гавани выбросило на берег. Держась за поручни башни, и борясь с сильнейшим ветром, Филипп смотрел на море. Через секунду, к собственному ужасу он увидел, как на горизонте показались корабли. Они буквально летели к берегу и спустя какие-то пять минут три галеры и три драккара достигли причалов.

С кораблей начали тут же спрыгивать воины, при этом, судя по их виду, им чудовищный ветер совершенно не мешал. Вот их набралось достаточно, и враги рванули к башням огненного боя и запорным башням, которые поднимали защитные цепи. Достигнув своих целей, они споро выбивали двери, и защитные сооружения порта одни за другими взрывались. Видимо внутри враги приводили в действия какие-то адские магические машинки. Покончив с башнями, враги также методично начали уничтожать катапульты и баллисты на стенах, которые были направлены в сторону моря. Всего за десять минут Понтус оказался беззащитен от атаки с моря.

В гавань между тем начал входить вражеский флот, десятки галер и драккаров. Ветер прекратился также внезапно, как и начался. Но было уже поздно что-то делать. Гавань была захвачена и по улицам, ведущим от порта, вражеские войска двинулись к центру города.

Всего этого герцог Филипп уже не видел. Одна из специальных команд неизвестного агрессора ворвалась в башню и всех перерезала.

Корабли разгружались и тут же отходили на рейд, один за другим драккары и галеры выбрасывали на пристань все новые сотни воинов. В это время по всему городу разгорелся бой. Стражники, солдаты и моряки Остейзии пытались дать отпор, но их было мало, они были разрозненны и зачастую без должного оружия и доспехов. И к восьми часам утра город был полностью захвачен.

Остатки войск Остейзии, те, чьи казармы находились ближе к городским воротам, смогли вырваться из Понтуса, но таких было не очень много. Не более семи сотен. Более десяти тысяч их товарищей погибло, а еще пять было взято в плен. Потери нападавших были на этом фоне символическими, меньше тысячи убитых и раненых.

Остейзия разом лишилась флота, второго по величине и богатству города и всей западной армии. Фактически дорога на север, к Ципфасу, и на восток к Аласкиви, была открыта.

Герцог Гюнтер с чувством глубоко удовлетворения шёл по новенькому дворцу убитого Филиппа. Рядом с ним были его союзники: верховный король орков Урог Грон Конкаш, эльфийский лорд Берриан и ярл Ивар, старший сын Эрика Красного, конунга Железных островов. Чуть позади, неслышно шли маги и остальная свита герцога. Именно магам Гюнтер был обязан столь грандиозному успеху. Пройдя через анфиладу роскошных залов, Гюнтер достиг цели своего назначения. В зале, предназначенном для королевских приемом, сгрудилась кучка «отцов города» и оставшихся в живых пленных офицеров.

Герцог опустился в кресло, которое должно было играть роль трона и огляделся. Затем он обратился к воинам, охранявшим пленников:

— Этих под нож, — сказал герцог, указав на пленных офицеров. Со всех сторон на несчастных налетели орки и через секунду полтора десятка трупов лежали на полу дворца.

— Разрешите представится, герцог Гюнтер, новый владетель Понтуса и будущий король Остейзии, — обратился он к оставшимся. — Теперь этот город принадлежит мне. Я оставил вас в живых, потому что пришёл не грабить, а завоевывать, мне не нужны ваши трупы, мне нужен ваш город и всё королевство.

— Позвольте представить вам нового губернатора Понтуса, — при этих словах из свиты герцога вышел низенький и очень худой мужчина. — Это граф Карраско, мой вассал в Хикори. Ваши жизни в его руках…

Спустя шесть часов армия герцога полностью выгрузилась с кораблей и он, оставив в городе десять тысяч воинов в качестве гарнизона, выступил на Ципфас.

Плавно покачиваясь в седле заводного коня, герцог задумался.

План герцога состоял в том чтобы, взяв Цивфас отрезать север Остейзии и, соответственно, северную армию от столицы.

Без учета оставленных в Понтусе войск, под рукой у Герцога было почти шестьдесят тысяч пехоты и двадцать тысяч кавалерии, из них почти десять тысяч тяжёлых панцирных копейщиков и три сотни рыцарей. С этой армией герцог имел хорошие шансы захватить Остейзию, особенно если у него получится не дать силам Остейзии соединится.

Отдельной проблемой были маги. В принципе, десяток другой этих уродов сотрут с лица земли его армию. Вернее стёрли бы, если бы у Гюнтера не было бы своих магов и, что намного важнее, антимагов — специалистов по нейтрализации магии.

Вспомнив, сколько стоило нанять нужное количество специалистов по магической защите, Гюнтер поморщился. Это были просто сумасшедшие деньги. Бюджет Хикори за пятьдесят лет пошёл только на магическую защиту. Но без них никуда.

Впереди у герцога был Ципфас и с десяток мелких городов и замков по дороге, все их придется брать, но это было хорошо. Будет что отдать наемникам в качестве платы. Через две недели он отрежет север Отстейзии от остальной части страны.

* * *

7 часов вечера того же дня. Аласкиви покои королевы.

— ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО! ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО! — по запертой двери королевской спальни забарабанил чей-то кулак. Чертыхнувшись, Бабетта отстранилась от Николаса и жестом показала Корнелии. Королева и Николас накинули шёлковые халаты, а Кора, никого не стесняясь, открыла дверь, будучи обнажённой.

Мимо неё, не обращая внимания, в спальню вбежал дежурный офицер синих кирасир.

— Ваше Величество, срочное сообщение из Понтуса. Город захвачен. Флот уничтожен, герцог Филипп убит.

— ЧТООО!!!?? — закричал Николас, вскакивая на ноги. — Кто это сделал?

Внезапно в комнате материализовалась Шоала, в этот раз зорристанка обошлась без спецэффектов. Просто раз, и она стоит в центре комнаты.

— Это был ваш старый знакомый, герцог Гюнтер, владетель Хикори. Помните такого? У него почти стотысячная армия, много пехоты с Железных островов и орков, почти двадцать тысяч тяжёлой конницы и очень много, как магов, так и антимагов. Поэтому он смог взять город, сейчас он выступил на Ципфас.

— Но откуда у него деньги на такую армию? И откуда вы всё знаете? Хотя простите, глупо спрашивать такое у Архимага королевства, — вступила в разговор Бабетта. Корнелия же, решила, что её нагота неуместна и оделась.

— Да, глупо, но я отвечу. Я не зря столько лет служила вашему отцу. Всю королевство у меня под наблюдением. Антимаги герцога, конечно, разрушают мою сеть, но я всё же еще кое-что вижу. Правда скоро мы останемся без неё. А вот что касается, откуда у нищего герцога деньги на такую армию, я не знаю. Это важный вопрос, но второстепенный в данный момент.

Тут в спальню вбежал посыльный от канцлера.

— Ваше Величество, совет собран и ждёт вас и верховного маршала…

— Я слушаю вас, господа генералы, — сказала Бабетта, когда присоединилась к совету.

— Позвольте мне, — со своего места поднялся высокий худой старик, граф Ульрих, маршал королевской пехоты[17].

— Позвольте мне, — сказал граф Ульрих, королева кивнула и он продолжил: — После разгрома Западной армии у нас паритет с армией герцога, при этом наши силы разбросаны по стране.

Очевидно, что герцог идёт к Ципфасу, только там есть хорошие каменные мосты по которым Северная армия может переправится через Серебряную. Я не однократно подавал прошение Верховному маршалу о строительстве большого моста возле Коллодена, но мост так и не начали строить.

— Что вы предлагаете, Ульрих? — перебил его Николас, ему было неприятно, что граф так говорит об его очевидной не компетенции.

— А предлагаю я, господин Верховный Маршал вот что. Пока еще работает магическая сеть госпожи Шоалы нужно не медленно приказать Ромеро собирать войска и двигаться не к Ципфасу, а к Коллодену. Северо-восточнее города есть паромная переправа и деревянный мост, Ромеро может начать переправлять войска и одновременно он может навести временные переправы, там достаточно мачтового леса на северном берегу. Да, его жалко, но флота у нас всё равно уже нет, да и не понадобится он нам, если нас разгромят. Если Ромеро поторопится, то у нас есть шанс, что он успеет переправиться.

Центральная армия, в свою очередь, форсированным маршем идет к Коллодену и ждет Ромеро. Когда Северная и Центральная армия соединяться мы сможем дать генеральное сражение. Госпожа Шоала, — обратился он к архимагу, — я правильно понимаю, что у герцога есть антимаги, но и у нас тоже и в магии у нас паритет. Её не будет ни у кого?

— Да, всё верно. Ломать легче, чем строить. Мы их заглушим, а они нас.

— Хорошо, тогда всё решит сталь.

— А Ципфас? — спросила Королева.

— Ципфас придётся оставить. Да и наверняка, герцог узнает о действиях Ромеро и тоже постарается выйти помешать нам соединится. То есть он не пойдёт на Ципфас.

— Хорошо, что думает Верховный маршал? — обратилась королева к своему фавориту.

Николас задумался, это была слишком большая ответственность: «С одной стороны, если они выступят, герцог может их опередить и разгромить по одиночке, с другой, если запереться в столице, и собрать силы с востока то… Нет, пока мы будем ждать, герцог разграбит полстраны. Всё верно. Надо выступать».

— Надо выступать, немедленно. Если успеем, то сможем его разгромить.

— Хорошо, — сказала Королева, — действуйте граф и вернитесь с победой. Архимаг Шоала, я прошу вас передать сообщение придворному магу герцога Ромеро.

— Уже сделано Ваше Величество.

— Хорошо, все свободны.

После этих слов совещание закончилось, военные отправились заниматься выходом войск на Коллоден, гражданские чиновники также были заняты по горло. Только одной королеве нечем было заняться. Плотских утех тоже не хотелось, пожалуй впервые в жизни.

Королева, задумавшись, шла по дворцу в свои покои. Внезапно её окликнула Корнелия. Девушка неотступно следовала за своей госпожой и выполняла функцию одного из секретарей.

— Ваше Величество, простите, у меня к вам просьба.

— Что тебе Кора?

— Позвольте мне отправится с Николасом.

— Что не хочешь оставаться без его внимания? — ревниво спросила королева.

— Нет, Ваше Величество. Позвольте мне отправится с армией графа. Вы же знаете, как я стреляю и обращаюсь с лошадью. Еще один хороший конный лучник будет не лишним.

— Кора, не говори глупостей, ты остаешься здесь.

— Да Ваше Величество.

Через пять часов королевское войско, сорок тысяч пехоты и пятнадцать тысяч конницы, форсированным маршем вышло в сторону Коллодена.

* * *

Получив такие шокирующие вести с юга, герцог Ромеро тут же приказал своему придворному магу разослать приказ о сборе всем командирам Северной армии. Армия была разбросана на приличной площади и чтобы её собрать требовалось время. Общий сбор был назначен возле Оксфолла. Замка его знаменосца, барона Керона.

Через трое суток, почти тридцатитысячное войско Ромеро двинулось в стороны переправы на Коллоден. В его составе был и регимент барона Керона. Почти восемьсот латных всадников и пять тысяч латной пехоты. Большая сила, барон не зря слыл скрягой и активно торговал, его солдаты были вооружены лучше всех в северной армии.

* * *

— Господин герцог, ваш друг из Аласкиви прислал сообщение. Королевская армия вышла из города и форсированным маршем идёт к городку Коллоден. Там они будут ждать Северную армию и, соединившись, выступят нам на встречу.

— Что за глупости, как они будут переправляться через Серебряную?

— Там есть паромная переправа и деревянный мост, командир Северной армии получил приказ наводить дополнительные переправы, не дожидаясь подхода армии.

— Черт, черт, черт! КАРТУ!!! — закричал герцог. Получив желаемое, он задумался.

— Умно, у них может получиться. Вернее если этот жирный слизняк Ромеро не будет жевать сопли, у них точно получится. Мой друг из Аласкиви больше ничего не передавал?

— Королевской армией командует граф Николас.

— Прекрасно, просто прекрасно, лучшего и желать нельзя.

— Внимание всем! — обратился Герцог к своим командирам. Мы поворачиваем на восток и идём к городку Коллоден. Нам нужно успеть туда раньше, чем войска Остейзии соединяться. Выполняйте!

Когда командиры вышли из шатра герцога, дело происходило вечером, когда войско встало на ночёвку, Герцог задумался о своём давнем обидчике: «Ну что, Николас, скоро я заставлю тебя умыться кровью за те доспехи».

Глава 11. Катастрофа

Барон Керон, один из знаменосцев герцога Ромеро ехал рядом со своим сюзереном и думал. Ему не нравилось всё происходящее: не нравился Ромеро, эта жирная, разодетая в пух и прах жаба; не нравилось то, что герцог потащил с собой целый штат поваров, массажисток, лакеев и прочей прислуги; не нравилась скорость движения армии; возможная причина, по которой, началась эта война ему тоже не нравилась. В общем, барону не нравилось всё. Вдобавок, еще и зубы разболелись, чтоб их!

Одно радовало. Войска почти вышли к Серебряной. Сейчас переправимся, а там уж, соединившись с основными силами, в бой! Внезапно барон почувствовал в воздухе запах гари. По его прикидкам до моста, понтонной переправы и времянок оставалось не больше двух миль и он, предчувствуя недоброе, пришпорил коня и галопом рванул к переправе. Пяток его солдат направились за ним.

Когда конь вынес его из-за поворота, взору барона открылась ужасная картина. Никаких временных переправ не было и в помине. А мост с понтоном весело горели. Возле моста были раскиданы трупы часовых, которые дежурили тут постоянно. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что тут произошло. Лазутчики врага вырезали охрану моста и уничтожили его. Естественно, этого бы не произошло, если бы здесь кипело строительство временных переправ. Но вокруг не было ни души.

Вернувшись к герцогу, барон был готов бросится на него с оружием, но конечно, он сдержался.

— Ваша Светлость, но где временные переправы? Я же был с вами, когда пришло сообщение из столицы! Нам надлежало построить не менее пяти временных мостов.

— Керон, голубчик, не говори глупостей. Неужели ты думаешь, что я прикажу пустить мой строевой лес, а весь это лес принадлежит мне, на какие-то переправы. Этот Гюнтер захватил весь наш флот. Когда он будет удирать, то либо пожжет корабли, либо ими и воспользуется. А значит у Остейзии не будет флота. А его надо из чего-то строить. И цена на лес вырастет кратно. Эти сосны, через пару месяцев будут стоить бешеные деньги! Я не дам пустить их на дурацкие мостики! Так что, не задавай глупых вопросов, а сформируй из своего регимента ремонтную команду и восстанови разрушенное. Только не вздумайте трогать сосны. Я вижу, тут достаточно мусорных деревьев, их и используйте. И НЕ МЕДЛИ! Нас ждет Верховный маршал!

Первой мысль Керона было зарезать этого кретина. Из-за своей жадности этот недоумок поставил всё королевство на грань поражения. Но этим ничего не исправишь, поэтому барон поклонился и спешно отправился к своим людям. Впереди у них было очень много работы.

* * *

— Ну что, Борух, как ваши успехи? Докладывайте!

Герцог буквально дрожал от нетерпения, его «друзья» так сильно рекомендовали этого странного полукровку, наполовину эльфа, наполовину орка, что он не выдержал и принял его на службу. Притом не одного, а с целым отрядом. Как и всё что, рекомендовали «друзья», Борух стоил очень дорого, вернее не прилично дорого. Ну что ж, настало время узнать, стоил ли он своих денег.

— Ваша Светлость, всё прошло в лучшем виде. Мы домчались до места за какие-то шесть часов. Зелье неутомимости отличная вещь, кони буквально летели. Как и предсказывал «ваш друг» в Аласкиви, никаких работ возле моста не велось. Мы тихонько взяли местных олухов охранников в ножи, пожгли всё и отвалили.

— Отлично, доказательства есть?

— Конечно, Ваша Светлость. Я всё покажу, — в руках Боруха появился магический куб, из одной из его граней вырвался луч света и на стене шатра появилось изображение.

С удовлетворением герцог смотрел на трупы часовых и сгоревший мост. Эта картина означала, что его планам ничего не помешает и скоро Остейзия падет к его ногам. О том, что будет дальше, герцог пока не задумывался. Сначала надо победить

* * *

— Ульрих, я вас спрашиваю! Где эта жирная жаба? Где Ромеро?!!! — В ярости Николас ударил по столу так, что латная перчатка пробила столешницу.

— Господин Верховный маршал, мы отправили к Ромеро несколько гонцов. К сожалению, магическая сеть окончательно уничтожена и мы не можем обмениваться мгновенными сообщениями и разговаривать на расстоянии. Но это было предсказуемо. Ромеро получил ваш приказ о немедленном форсировании Серебряной. Я не знаю чем обусловлена его задержка, но думаю, он уже на подходе.

— Ульрих, вы понимаете, что мы в очень уязвимом положении? Герцогу остался дневной переход и он будет здесь. Максимум завтра он обрушится на нас и будет обладать двукратным превосходством в силах. Без Ромеро мы обречены.

— Понимаю, господин Верховный маршал. По счастью, у нас очень хорошо оборудованный лагерь. Мы не зря гоняли солдат. Если герцог подойдёт раньше Ромеро, сядем в осаду. Частокол готов, рвы тоже. Но я, всё же надеюсь, что Ромеро успеет.

* * *

Последние двое суток Керон практически не спал. Барон отчаянно старался быть сразу везде. Мост и паром его люди восстановили за двенадцать часов и началась переправа армии на южный берег Серебряной. В противоположность Керону, Ромеро предавался отдыху, его слуги разбили роскошный шатёр и герцог носа из него не высунул, проводя время в чревоугодии и плотских удовольствиях. С Кероном и другими командирами армии Ромеро общался исключительно через посыльных.

Наконец вся армия переправилась на южный берег Серебряной и Ромеро покинул свой шатёр, очевидно служители Растуса Великого хорошо поработали над ним, герцог был свеж, бодр и весел.

— Керон, вы что-то плохо выглядите, приведите себя в порядок. Нам скоро в бой, а вы никакой. Я не хочу, чтобы ваше плохое состояние помешало нам победить.

«Ах ты, жирная сука» — подумал Керон, правда вслух барон сказал совершенно иное.

— Ваша Светлость, когда придёт время, я буду готов. В походах с вашим батюшкой еще и не то было.

— Хорошо, надеюсь на это.

* * *

— Ну что, Гюнтеррр, — голос Урога Грон Конкаша был громким и угрожающим. — Твои враги трусливо спрятались в лагере. Что мы будем делать?

— Спокойствие, друг мой, скоро вы всё узнаете. Борух, где там наш сюрприз?

— Дайте нам еще пару часов, мой герцог.

— Хорошо.

… Вот уже двенадцать часов, как армия герцога стояла напротив укрепленного лагеря войск Остейзии. Лазутчики Гюнтера постоянно докладывали ему о продвижении Ромеро. До подхода Северной армии были еще сутки, а сюрприз будет на месте через два-три часа.

Всё это время герцог Гюнтер со своими союзниками, лордом Беррианом, Урогом Грон Конкашем и ярлом Иваром предавались пьянству и развлекались с плененными красотками из виднейших фамилий Понтуса.

Наконец в шатёр зашёл Борух и подал сигнал герцогу. Тот тут же распорядился, чтобы захваченные в Понтусе жрецы Растуса привели в действие свои амулеты. Через четверть часа верхушка армии герцога была трезва и готова к действию.

— Давай, Гюнтеррр, показывай свой сюрррпрриз, — с клыков Урога капала слюна, ярл Ивар покосился на давнего врага, который волей огромных денег, стал временным союзником и сказал:

— Да, да. Что там у тебя за туз в рукаве?

— Терпение, господа, терпение. Давайте поднимемся вон на тот холм, — Гюнтер указал рукой на возвышенность, занимавшую господствующее положение над местностью.

Поднявшись на холм, командиры армии герцога окинули взглядом позицию его войск и укрепленный лагерь противника.

— Я ничего не вижу, Гюнтеррр, — сказал Урог.

— Так и должно быть, — парировал герцог, — а теперь обратите внимание на Коллоденский тракт, сразу за нашей позицией. Пять, четыре, три, два, один!

И действительно, Ивар, Урог и Берриан увидели. Они увидели три имперские бомбарды! Три великолепных орудия войны! По легенде, первую бомбарду, огненный припас[18] и разрывные ядра к ней, императору Империи подарил сам Гракх Ужасный, Верховный Бог Войны. Никто не знал, так ли это. Но в любом случае, войско с имперскими бомбардами еще ни разу не проиграло в битве. Холм буквально взорвался восторгами, теперь-то Остейзия и все её богатства были у них в кармане!

— Два десятка магов обеспечивали невидимость этих крошек по дороге сюда, — пояснил герцог.

Дальше он рассказал о своих планах. Выслушав их, союзники согласились с герцогом и вскоре заняли отведенные им места. А бомбарды величаво проследовали на свою позицию. Герцог дал расчётам орудий два часа отдыха и когда время пришло, скомандовал начинать.

* * *

28 июля 123-го года третьей эры, два часа по полудню. Тракт на Коллоден, в трех милях от города. Укрепленный лагерь армии Остейзии.

— Что это??!! Что это, я вас спрашиваю!!! — крик Николаса прервала очередная бомба, взорвавшаяся в непосредственной близости от его шатра.

— Думаю, что это имперские бомбарды, — сказал Фургал, маршал инженеров.

— Но, как? Как они здесь оказались?

— Господин Верховный маршал, думаю, что ответ на этот вопрос ровно тот же, что и ответ на вопрос, откуда у этого герцога вообще взялась такая армия. И я думаю, что надо выводить войска из лагеря. Иначе нас тут всех перебьют.

— Я не глупее вас, Фургал, — окрысился Николас и отдал необходимые распоряжения…

Стоя на холме, герцог Гюнтер в подзорную трубу наблюдал как из лагеря Остейзии медленно выползают войска противника. Момент для атаки был благоприятен. Если отдать приказ сейчас, есть все шансы смять врага. Но герцог не хотел этого, пусть Николас расставится, а потом уж посмотрим кто кого. Гюнтер даже отдал приказ канонирам прекратить огонь по лагерю. Наконец, через два часа, противники замерли напротив друг друга. Когда войска Остейзии заняли позиции, Гюнтер приказал возобновить обстрел.

* * *

Консул Легиона, известный в этом мире как Гракх Ужасный парил в небе на высоте пяти миль над Коллоденом. Перед его взором были позиции обеих армий. Давайте представим себя на его месте и посмотрим что к чему. И начнём мы с войска герцога.

На левом фланге у герцога стояли воины Железных островов во главе с ярлом Иваром, двадцать тысяч латной пехоты в хороших панцирях, с ростовыми щитами и длинными копьями. Серьёзная сила, особенно в обороне.

Правее от них, прямо на тракте, стояла тяжелая конница лорда Берриана. пять тысяч конных копейщиков и тысяча, вооружённых пистолетами, рейтаров.

Правее от конницы Берриана находилась позиция орков с Вольчих островов. Тридцать пять тысяч отъявленных головорезов во главе с их королем. Перед ними стояли пешие застрельщики, набранные с бору по сосенки со всех Вольных Маноров.

Правее застрельщиков и перед последним полком орком находилась позиция имперских бомбард. Орудия методично обстреливали всю позицию войск Остейзии и собирали свою кровавую жатву.

Еще правее орков стоял герцог Гюнтер. Он возглавлял три сотни рыцарей, пять тысяч конных копейщиков и девять тысяч легкой кавалерии.

Теперь перейдём к армии Остейзии.

На правом фланге, напротив пехоты Железных островов расположились три тысячи конных копейщиков и шесть тысяч легкой конницы. Их вёл граф Ульрих.

Напротив лорда Берриона и орков встали сорок тысяч королевской пехоты. Копейщики, пешие мечники и лучники.

Прямо напротив позиции бомбард и рыцарей герцога встал Николас с тысячью рыцарей и пятью тысячами конных копейщиков.

* * *

— Господин Верховный маршал, нам нужно атаковать! Каждый выстрел этих чёртовых бомбард стоит нам слишком дорого. Будем стоять, нас просто перебьют.

— Согласен с вами Ульрих. Бейте по этим клятвопреступникам[19]. На мне бомбарды. Когда зайдём им в тыл, ударит пехота, — сказал Николас и про себя подумал: «Если зайдём».

Ульрих молча отсалютовал Николасу мечом и умчался к своим кавалеристам. Через десять минут на правом фланге затрубили трубы и Николас, привстав на стременах, увидел как вдалеке сине-красная масса остейзских кавалеристов двинулась на тёмно-серую пехоту Железных островов.

Хорошо вышколенные кони несли своих седоков на врага. Казалось, нет в этом мире силы, способной остановить этот железный поток. Но, к сожалению, только казалось. Удар конницы Остейзии был страшен, но воины кланов, его выдержали. Кавалерия продавила два ряда пехотинцев и застряла, потеряв скорость. А без скорости они были обречены.

Ратное поле наполнилось криками умирающих и ржанием коней. Это было избиение, Остейзия слишком долго не воевала с Железными островами и её командиры подзабыли, что такое пехота кланов. В итоге, потеряв до трети воинов, атакующие откатились. К несчастью для Остейзии Ульрих погиб практически сразу, как и два его заместителя. А без твердой руки командиров, вся эта масса воинов была не боеспособна.

Всего этого Николас не видел и не мог видеть. Он выводил в атаку цвет остейзской армии, рыцарей. Стройные ряды тяжёлой конницы были раскрашены фамильными гербами, флажками на копьях и яркими попонами коней. За элитой армии шли конные копейщики, а за ними легкоконные сотни.

Земля содрогалась под массой конных воинов, впереди были бомбарды, эти, противные самому человеческому естеству, орудия войны. Правда, чтобы добраться до их позиций, надо было опрокинуть тяжелую конницу герцога, та как раз разгонялась на встречу Николасу. Молодой граф ясно видел личный штандарт Гюнтера. Герцог лично повел своих рыцарей на врага.

Две стальные реки, набирая ход, неслись друг на друга. Как будто специально, провидение вывело Гюнтера и Николаса друг на друга. Вот враги сошлись… Удар и копья ломаются об щиты, конь молодого графа бьет в грудь коня герцога и Гюнтер вылетает из седла. Вокруг них закипела горячая сеча. Копья были отброшены, они были бесполезны в тесноте свалки и в ход пошли мечи, булавы и чеканы[20]…

Николас срубил парочку насевших на него врагов и спрыгнул с коня. В десяти шагах от него лежал оглушённый герцог. Граф, подойдя к поверженному врагу, занёс над головой свою спату, в этот момент Гюнтер пришёл в себя. Пожилой герцог посмотрел на своего врага и приготовился к смерти.

Видя неминуемую смерть, Гюнтер закрыл глаза, но ничего не произошло. Открыв глаза Гюнтер увидел как Николас заваливается на бок, половину головы юного графа снесено выстрелом.

— Мой герцог, я никак не ожидал, что вы решите меня кинуть, — Гюнтер услышал слегка насмешливый голос Боруха и через секунду наемник склнился над ним и подал руку.

Встав Гюнтер, обратил внимание, что в другой руке Борух держит всё еще дымящийся гномий мушкет. Очевидно, выстрел из этого оружия и спас ему жизнь.

— Борух, что ты, твою мать, несёшь?

— Хочу напомнить, Ваша Светлость, вы заплатили мне только половину. И с вашего трупа я не получу ничего. А раз вы захотели убиться, я делаю вывод, что вы решили меня кинуть.

— Иди в задницу, а лучше скажи как наши дела.

— Ваши героические рыцари справились с остейзскими дуболомами и сейчас присоединяются к атаке этого эльфийского козла Берриана.

— Отлично, просто отлично.

И действительно, тяжёлая кавалерия Гюнтера остановила удар на позиции бомбард и отбросила противника. Отразив удары на обоих флангах, герцог был в шаге от победы. Принести её должен был Берриан. Чьи рейтары сейчас неслись со своими доппельфастерами[21] на строй копейщиков Остейзии.

Тысяча рейтар, каждый с двумя двуствольными колесцовыми пистолетами гномьей работы — это страшная сила. Нанятые в империи десять сотен рейтар скакали на врага двадцатью ровными шеренгами. За ними, в полумиле была остальная кавалерия Берриана.

Вот первая шеренга рейтар подошла на пистолетный выстрел к пехоте Остейзии, всадники разрядили свои пистолеты и, развернувшись вправо и влево, ушли за спины своих товарищей из последней шеренги Тут же, их место заняла вторая шеренга, за ней третья, четвертая, пятая[22]…

Едва ли половина рейтар отстрелялись, как строй копейщиков Остейзии потерял свою монолитность. Прямо в центе строя зияла огромная дыра, в эту дыру и был направлен удар конницы герцога. В считанные минуты пехота Остейзии была рассечена на две части и началось избиение.

Это было концом битвы при Коллодене. Дальше началась резня. К концу дня Центральная армия Остейзии прекратила свое существование. Более пятнадцати тысяч были убиты, десять тысяч взяты в плен. Остальные обратились в паническое бегство

* * *

— Поздравляю господа! — Гюнтер излучал уверенность и счастье. — Это была блестящая победа! Все вы выполнили свои задачи.

— Да, Гюнтерр, все кроме нас. Ты даже не пустил нас подррраться! — Урог Грон Конкаш был единственным, кто был не доволен. Еще бы, такая славная драка, а его орки даже не достали мечи из ножен.

— Спокойствие, Ваше Величество. Это очень хорошо, что ваши парни свежи. Вы прямо сейчас двинете на север. Борух пойдет с вами. Он возглавит те конные тысячи, которые также не участвовали в бою. Герцог Ромеро в одном дневном переходе. Вы устроите ему засаду и закончите с армией Остейзии.

* * *

Барон Керон ехал во главе своего смешанного регимента, который составлял авангард растянувшейся на целую милю Северной армии. Барон понимал, что они опаздывают, безнадёжно опаздывают если уже не опоздали. Слишком долго армия переправлялась через Серебряную.

По обеим сторонам от тракта был лес, он подходил вплотную к обочине и создавал сплошную непроглядную стену. Керон с тревогой вглядывался в эту обманчиво спокойную зелень. Внезапно, барон вскинул руку, сжатую в кулак. Его хорошо вышколенные солдаты тут же остановились.

— Господин барон, что-то случилось? Почему мы остановились? — спросил его Сандро, его новый оруженосец.

— Слишком тихо, птицы не поют, — ответил барон. Затем он еще раз бросил взгляд по обе стороны от дороги и закричал трубачу:

— Труби тревогу! Засада!

Едва он это сказал, как лес по буквально взорвался кличем хорошо знакомым всему побережью Остейзии:

— ЗАК!!! ЗАК!!!

На растянувшуюся длинной змеей, Северную армию набросились орки, тысячи и тысячи зеленокожих ублюдков ждали по обеим сторонам тракта и сейчас они сполна собирали свою кровавую жатву.

Не имея возможности развернуться в боевой порядок, воины Остейзии были обречены. Это была не битва, а резня. Из окружения вырвались не более тысячи кавалеристов, следовавших в хвосте колонны. Одним из них был герцог Ромеро. Впрочем, спастись ему не удалось. Уже на мосту через Серебряную, Ромеро схлопотал парочку стрел в спину и вывалился из седла в холодные воды реки. Его труп нашли только через три года и опознали по богато украшенному панцирю.

Единственными кто смог оказать достойное сопротивление стали солдаты Керона. Тяжелые пехотинцы и спешившиеся всадники, прикрывшись ростовыми щитами и ощетинившись копьями, пять часов отбивали одну атаку за другой. Наконец, Урогу Грон Конкашу надоело терять своих бойцов и храбрых северян просто расстреляли из тяжёлых арбалетов, чьи стрелы с пятидесяти шагов пробивали двух пехотинцев навылет. Отчаянная атака уцелевших солдат во главе с бароном ни к чему не привела.

Остейзия лишилась всей своей армии и была беззащитна перед лицом агрессора. Орки наскоро обыскали убитых, собрали трофеи и двинулись грабить Север. В это-же время остальные силы герцога передохнув, направились на юг, к Аласкиви.

* * *

С момента отъезда мужа, баронесса Гертруда все время проводила в часовне Растуса Великого, где часами молилась о том, чтобы с ее мужем и дочерью ничего не случилось. Вот и сейчас она, стоя на коленях перед статуей покровителя Остейзии направляла к нему свои молитвы. Открывшаяся сзади дверь отвлекла ее. Обернувшись, баронесса увидела Бернарда. Старый соратник ее мужа был в доспехах и с мечом в руках.

— Что тебе, Бернард?

— Простите что отвлекаю, моя госпожа. Орки в десяти милях от Оксфолла.

Эта новость повергла Гертруду в шок и она едва не упала. Впрочем, она нашла в себе силы и поднялась с колен. Затем она вышла из часовни и начала отдавать распоряжения.

Очень скоро замок и его предместья превратились во встревоженный муравейник. Все кто мог, старались укрыться за его крепкими стенами.

Через несколько часов к стенам подошли передовые отряды орков. Зеленокожие, ведомые Дурзогом Урог Конкашем (сыном короля и принцем) споро соорудили лестницы, таран и пошли на приступ. И умылись кровью. Оксфолл был очень хорошо укреплён. Через несколько часов они снова пошли на приступ и снова потерпели неудачу.

После третьего неудачного штурма король орков и его сын решили не тратить время и оставив лёгкие заслоны, двинулись на Амальфи.

Столица Севера пала перед ними не в пример быстрее крошечного баронского замка и орки взяли богатые трофеи. Потом, как следует подготовившись, они взяли и Оксфолл. Гарнизон замка и укрывшиеся в нем местные жители дрались до последнего. Бернарда с последними стражниками зарубили уже в донжоне. Гертруда, жена Керона и мать Корнелии пала замертво в большом зале Оксфолла, когда увидела в руке Дурзога меч ее мужа.

* * *

В этот погожий денёк, стражники, дежурившие в надвратной башни главных ворот Аласкиви несли свою службу спустя рукава. Нет, они были хорошие солдатами, просто рядом с ними было нечто, что заставляло их забыть о своих обязанностях.

Этим отвлекающим нечто была Корнелия. Одетая в тончайшую батистовую сорочку, расстегнутую на груди, такую тонкую и прозрачную, что через ткань была прекрасно видна её грудь, обтягивающие штаны и сапоги до бедра. На поясе у девушки была сабля, а в руках подзорная труба. Фрейлина её величества, не обращая внимания на взгляды, устремлённые на её грудь, вглядывалась вдаль. Естественно, что она первой заметила столб пыли на дороге.

— Посмотрите, что там? — Корнелия передала оптический прибор начальнику караула. Тот, с неудовольствием отвлекся от аппетитного зрелища и посмотрел в трубу.

— Какой-то всадник, — сказал он. Вскоре выяснилось, что это был не просто всадник, а гонец, принесший катастрофические вести.

Узнав о гибели Николаса в частности и армии вообще, Бабетта впала в истерику, а затем и вообще потеряла сознание. Канцлер Норберт полностью взял на себя подготовку столицы к осаде, он же выступил парламентером, когда армия Гюнтера обложила столицу и герцог потребовал сдать город. Конечно, его требования были отвергнуты и началась осада.

Глава 12. Железная дева

4 Октября 123 года третьей эры, понедельник, 8 утра. В двух милях от торговых королевских ворот Аласкиви. Лагерь герцога Гюнтера.

— Ваше Величество, как вижу вы, наконец образумились и решили принять мои условия. Весьма похвально.

— Нет, Гюнтер. Даже не мечтайте. Аласкиви не откроет перед вами ворота. У меня к вам встречное предложение. Двести тысяч имперских талеров сейчас и по тридцать тысяч в течение следующих десяти лет.

— Это даже не серьезно, Ваше Величество. Но раз уж вы хотите поторговаться, то вот мои условия. Миллион сейчас и по четыреста тысяч в течение следующих десяти лет.

— Это неслыханно! Конечно я отказываюсь.

— Ну что ж, тогда завтра нас рассудит сталь. Всего хорошего.

Королева Бабетта смерила презрительным взглядом всех собравшихся в шатре и, кивнув своим сопровождающим, направилась к выходу. В её свите была и Корнелия. Юная северянка двинулась за своей королевой, но ей дорогу заступил Ярл Ивар.

— Так вот какая шлюха лишила моего младшего брата разума. Да, отдаю тебе должное, девка. У тебя фигура что надо. Когда мы возьмём город я с тобой как следует позабавлюсь, а потом привезу к себе в одаль на Железные острова. Будешь игрушкой для моих хирдманов.

— И не мечтай, предатель, я лучше вскрою себе вены.

— Ха-ха-ха! Какие грозные слова для такой шлюхи. Старина Берриан рассказывал, как здорово он провел время с тобой и твоей подружку в королевском саду. Скоро я последую его примеру.

Девушка решила не продолжать эту перепалку и пошла к выходу. Возле него стоял Дурзог, сначала Корнелия не обратила внимания на этого орка, но затем её взгляд зацепился за предмет на поясе принца Волчьих островов. Это был меч её отца, барона Керона. Ошибки быть не могло. Только у её отца была имперская спата с гербом Оксфолла в навершии рукояти. Видимо она задержала свой взгляд достаточно долго. Это заметил Ивар и, конечно, истолковал по-своему.

— Старина Дурзог! Посмотри, шлюха очарована твоим достоинством.

— Думаю ты прррав, Иварр. Эй детка, ты можешь сдаться мне пррямо сейчас. Тогда вместо парры десятков паррней после нашей победы, у тебя будет всего один. Я!

Корнелия тут же вылетела из шатра и догнала Королеву, канцлера Норберта и остальных парламентеров.

— Юная леди, мы конечно обладаем дипломатическим иммунитетом, сейчас. Но не надо вступать в какие-то разговоры с нашими врагами. Тем более что, учитывая вашу репутацию, вас будут постоянно провоцировать и оскорблять, — сказал девушке старый канцлер, когда они, оседлав коней, медленно двинулись через лагерь герцога в Аласкиви.

— Да, Кора. Канцлер прав. И объясни, почему ты задержалась возле того орка?

— Простите, Ваше Величество. Просто я уверена, что он убил моего отца! — сказал Корнелия, её голос предательски дрожал.

— С чего ты взяла, дорогая?

— У него меч отца, с которым тот не мог расстаться по доброй воле. Значит он мертв.

— Мне так жаль, милая. Но ты знаешь, не ты одна лишилась близких на этой войне.

— Да, простите, Ваше Величество. Мне тоже безмерно жаль графа Николаса.

— Давай не будем об этом.

* * *

Городские ворота захлопнулись за кавалькадой всадников и солдаты подняли подъёмный мост. Вот уже две недели шла осада Аласкиви войсками герцога. Банды мародёров наполнили окрестности, безжалостно грабя, убивая и насилуя тех несчастных, кто не успел бежать или укрыться за городскими стенами.

Гюнтер пока не предпринимал попыток штурма. Он понимал, что сейчас это бесполезно. Аласкиви был очень хорошо укреплён, широкий и очень глубокий ров делал невозможным попытки подкопа или использование осадных башен или насыпных валов. Тем более что на башнях города было достаточно катапульт и баллист, чтобы моментально уничтожить любые осадные сооружения или мосты. Эти катапульты и баллисты были очень дальнобойные, их метательные снаряды были очень внушительного веса, что делало контрбатарейную борьбу с ними крайне трудной, вернее, неразрешимой задачей. Если конечно использовать аналогичные средства.

По счастью для герцога, у него имелось несколько тузов в рукаве. Вернее три туза. А именно, уже успевшие проявить себя имперские бомбарды. Они великолепно подходили на роль стенобойных орудий. Правда, они остались без огненного припаса, поэтому пока молчали. Но со дня на день прибудет обоз с порохом и стенобойными ядрами и тогда начнётся совсем другой разговор.

* * *

Совещание командиров армии вторжения. Там же, час спустя.

— Борух, где там этот долбаный обоз?

— Ваша Светлость, не извольте беспокоится. Посылочка в дневном переходе от нас. Завтра можем начать.

— Хорошо, торопится нам некуда, но хочется приступить к обстрелу Аласкиви по быстрее. Думаю, после первых «подарочков» эта тупая Бабетта поймет, что к чему.

— Я тоже так думаю, Ваша Светлость.

Герцог кивнул и жестом отослал Боруха. Вообще, за те два месяца, что длилась эта война этот странный полуорк-полуэльф, стал очень важным игроком в команде герцога. Этаким на все руки мастером. Затем Гюнтер обратился к Берриану.

— Теперь к вам, лорд Берриан. Ваша кавалерия готова к рейду на Штормград?

— Да, Ваша Светлость. Мы выступаем как только закончится совещание.

— Отлично, не забывайте, что это будет ВАШ город. Власть Бабетты номинальна, время брать под наш контроль страну.

— Ну а теперь к вам, дорогие островитяне! — обратился герцог к Урог Грон Конкашу и ярлу Ивару. — Хватит грабить МОЮ страну. Вы получили достаточно и еще получите после того как я коронуюсь. Хватит, я сказал! Вы же знаете, у меня есть рычаги давления на вас. Не заставляйте меня их использовать.

— Хорррошо, Гюнтеррр, я отдам ррраспоррряжения моим ррребятам, — ответил король орков.

— Ваша Светлость, вы скучный человек, мы только вошли во вкус. Но ладно. Согласен, — добавил Ивар.

— Хорошо, спасибо. Кстати, Ивар, где твой брат? Я хотел давно спросить тебя об этом, да всё забывал. Он же, вроде, сох по этой королевской шлюхе, по Корнелии.

— Всё верно, Гюнтер. Сох, да и сейчас, наверное, сохнет. Но я не хочу говорить об Олафе, — Ивар вспомнил о последнем разговоре с отцом и братом и помрачнел.

— Ну как хочешь, — ответил герцог, — и вот еще что. Я вижу что Дурзогу и Ивару приглянулась эта подстилка Бабетты. Предупреждаю сразу. Когда мы возьмем город, она будет одним из ценных трофеев, а такие трофеи распределяю я. Имейте ввиду.

Ответом на эти слова были только многозначительные взгляды двух принцев. И Дурзог и Ивар имели на этот счёт свое мнение…

* * *

Нас следующий день герцог, по своему обыкновению проснулся очень рано, в половину пятого. Умывшись и приведя себя в порядок, он вышел из своего шатра. И буквально наткнулся на Боруха.

— Ваша Светлость, обоз прибыл. Через пару часов можем начинать, и хочу заметить, там не только огненный припас.

— Хорошо! Посмотрим, насколько этой дуре Бабетте понравится наш сюрприз. И я знаю, что теперь у нас есть еще кое-что.

В семь утра герцог был на позиции бомбард. Всё было готово и Гюнтер приказал начинать. Тишину осеннего утра разорвал оглушительный залп и три стодвадцати фунтовых стенобойных ядра отправились в свое недолгое путешествие.

В подзорную трубу Гюнтер с удовольствием наблюдал, как вздрогнул участок стены опоясывающей Аласкиви, в который врезались ярда. Места попаданий покрылись трещинами и оттуда полетели обломки облицовочных плит.

— Отлично, господа пушкари! Отлично. За каждое попадание жалую сотню талеров на бомбарду! — обслуга орудий встретила это заявление восторженными криками.

Затем Гюнтер сел на коня и направился к позиции мортир. Да, да. Его «друзья» были столь щедры, что прислали ему в помощь полтора десятка осадных имперских мортир[23]. Спустя полчаса первые разрывные и зажигательные гранаты мортир упали на ничего не подозревавший Аласкиви.

* * *

Прошла неделя. Всё это время город был под непрерывным обстрелом. Дым от пожаров постоянно закрывал солнце, пожарные команды буквально сбивались с ног пытаясь успеть везде. К тому же бомбарды делали свое дело, пользуясь преимуществом в дальнобойности, эти огромные пушки методично долбили по стенам. Всем было понятно, что рано или поздно они обрушат стены. Но пока до этого было далеко, всё-таки стены Аласкиви строили на совесть…

— Ваше Величество, прошу освободить меня от придворных обязанностей.

— Интересная просьба, Корнелия, Почему я должна её выполнить?

— У нас осталось не так много хороших лучников. А я, смею надеяться, хороший лучник.

— Опять ты за своё. Ты думаешь, что будешь более полезна на стенах?

— Да, Ваше Величество, простите меня за наглость, но я уверена, что буду более полезна на стенах чем в вашей постели.

— Ты же в курсе, что о тебе говорят в городе, — с этими словами Бабетта подала Корнелии кусок пергамента, на котором были грубо намалёваны две обнажённые женщины в недвусмысленной позе. Одна была в короне, а вторая в ошейнике. Надпись над рисунком гласила: «Королева Бабетта и её шлюха Корнелия предаются утехам»:

— Каждый день подобные картинки забрасывают в город лучники Гюнтера.

— Да, Ваше Величество, знаю, — ответила Корнелия.

— И ты не боишься насмешек? Не боишься того, что о тебе будут говорить за твоей спиной.

— Нет, Ваше Величество, не боюсь. Эти ублюдки убили моего отца и маму. Я знаю о падении Оксфолла. Мне всё равно, что обо мне подумают. Единственное что я хочу сейчас, это убивать этих подонков, чем больше, тем лучше! — Корнелия произнесла эти слова с такой страстью, что Бабетта не вольно отшатнулась.

— Хорошо, — сказала королева, — если ты так хочешь, я освобождаю тебя от обязанностей королевской фрейлины и королевской лилии, — после этих слов она позвонила в колокольчик, вызывая секретаря. Когда он появился, Бабетта сказала.

— Мне нужен граф Грилиш.

— Сию секунду, Ваше Величество, — ответил дежурный секретарь и скрылся за дверями. Вскоре в королевский кабинет зашёл граф Грилиш, начальник гарнизона Аласкиви, фактически он был главным в Аласкиви сейчас.

— Ваше Величество, вы хотели меня видеть?

— Да, граф, всё верно. Повольте представить вам мою, уже бывшую фрейлину, Корнелию дочь покойного барона Керона! — после этих слов Грилиш кивнул Корнелии. — Корнелия выразила желание присоединится к гарнизону столицы. Я не вижу причин ей отказывать. Пожалуйста, обеспечьте ей место на переднем краю нашей обороны. Уверяю, она прекрасный лучник.

«Твою мать, неужели Бабетта думает, что у меня нет других дел, кроме как заботится об этой дуре, решившей пострелять по оркам Гюнтера?» — такие крамольные мысли пронеслись в голове Грилиша. Граф не спал уже двое суток, пытаясь наладить работу пожарных команд. Однако вслух он сказал совсем иное:

— Да, Ваше Величество, конечно. Если позволите, я должен вернуться в штаб, пришлите ко мне вашу фрейлину, когда она будет готова. Я найду ей место.

— Вот и славно. Граф, вы свободны, — после этих слов Грилиш кивнул королеве и её фаворитке и вышел.

Когда граф вышел Бабетта обратилась к Коре. Она окинула взглядом соблазнительную фигуру девушки, Кора была прекрасна, глубокое декольте подчеркивало красоту груди юной фрейлины, пухлые губы обещали омут наслаждений. Королева возбудилась, глядя на свою фаворитку. Однако Бабетта нашла в себе силы сказать:

— Ты можешь идти, граф Грилиш найдёт тебе место.

— Спасибо, Ваше Величество! — с этими словами Кора сделала реверанс и направилась к выходу из кабинета королевы.

Пройдя бесчисленными коридорами Синего дворца, Корнелия вышла на улицу. Штаб столичного гарнизона находился рядом с дворцовыми конюшнями и девушка, чтобы не заплакать, подбежала к воротам штаба. Два дня назад очередная зажигательная граната попала точно в окно конюшни и вызвала сильный пожар. В огне погибла её Звездочка и её гибель стала последней каплей переполнившей её чашу терпения.

У дверей штаба Корнелия остановилась увидев часовых. Вид солдат в бронях и с оружием напомнил девушке, что её платье, чулки, перчатки и туфельки это не лучшая одежда для будущего королевского лучника. Поэтому девушка стремглав рванула домой.

Отворив дверь, Кора с порога закричала:

— Улита, быстрее, помоги мне переодеться, — когда пожилая зорристанка вышла в холл, её подопечная буквально вбежала в гардеробную и начала переодеваться. Улита тут же начала ей помогать.

Через пару минут Кора была в простом шелковом белье, в кожаных штанах, льняной рубашке и куртке, всё было исключительно утилитарно, никакой игривости. Затем девушка зашла во вторую секцию гардеробной и, к удивлению Улиты, сняла с манекена свою кольчугу, усиленную спереди латными вставками. Облачившись в броню, девушка подпоясалась поясом, прицепила к нему саблю и пару метательных ножей. Затем она обулась в удобные кожаные сапоги с армированными сталью носами и каблуками и надела стальные наручи и поножи. Напоследок она одела конический шлем с полумаской и кольчужной бармицей. Впрочем, подумав, она сняла шлем, решив, что сейчас он не уместен и перевязала волосы на лбу лентой. Шлем Кора решила просто взять с собой.

— Не дело вы задумали, юная леди, — неодобрительно сказала Улита, наблюдая как за тем как Корнелия готовит стрелы и кладёт их в колчан. — Ой, не дело. Чует моё сердце, до добра это не доведёт.

— Помолчи лучше, что ты предлагаешь? Ждать пока эти уроды возьмут город и покорно стать их игрушкой? Ну, уж нет, я не согласна!

— Простите за прямоту, но вы не хуже меня знаете, что они в любом случае город возьмут. И к красивой фрейлине королевы будет совсем другое отношение, чем к лучнице, которая убьет нескольких воинов герцога. А вы, точно кого-нибудь убьете, вы слишком хорошо стреляете. Это я еще не говорю про то, что шанс погибнуть на стенах на много больше, чем во дворце или дома.

— Улита, не нуди. Я всё решила.

— Воля ваша.

К этому моменту сборы были закончены. Кора взяла круглый щит для всадника и накинула тетиву на рога своего любимого лука, который она убрала в налуч за спиной. Колчан она повесила на пояс, щит также был за спиной. Пару раз подпрыгнув, девушка проверила что всё снаряжение подогнано верно и можно идти. Улита, в этот момент вышла из гардеробной и когда Корнелия уже собиралась выходить из дома, пожилая служанка выскочила из кухни и протянула девушке две фляги и поясную суму.

— В одной фляге вода, в другой аквавит. В суме вяленое мясо и сухари.

— Улита, откуда у нас сухари и вяленое мясо? — спросила Кора, цепляя всё это к поясу.

— Купила вчера на рынке, поняла что это может пригодиться.

— Ты меня приятно удивила, спасибо.

— Прошу вас, госпожа. Вы там не особо высовывайтесь!

— Это как получится, — с этими словами Кора вышла из дома и направилась к штабу гарнизона.

* * *

Граф Грилиш невероятно устал за последние дни, как начальник гарнизона он нес ответственность и за пожарные команды, которые были постоянно в работе из-за непрекращающегося обстрела. Под его началом было всего пять с половиной тысяч лучников и мечников столичного гарнизона, плюс две тысячи городских стражников и тысяча синих кирасир. Нет, конечно, в ополчение записалось еще десять тысяч городских обывателей, но их подготовка оставляла желать лучшего. На магов, которых в Аласкиви было очень много, рассчитывать было нельзя. Антимаги герцога надёжно заблокировали любые намеки на защитные или атакующие чары, работала только целебная магия Растуса. Правда и герцог был лишён любых способов магической атаки и защиты. Всё должна была решить простая сталь.

Так что под рукой у Грилиша было примерно десять тысяч хорошей пехоты и десять тысяч очень плохой. Им противостояло по меньшей мере пятьдесят тысяч пехотинцев орков и железных кланов. Логично было предположить, что герцог не будет задействовать кавалеристов при штурме.

На самом деле, расклады были не плохие, если бы не эти ублюдские бомбарды и мортиры, Грилиш был бы уверен, что Аласкиви выстоит. А так, на всё воля Богов.

— Господин граф, к вам посетительница, говорит, что вы её ждете.

«Видимо это та королевская игрушка, решившая поиграть в героиню, ну что ж, я обещал её пристроить», — подумал Грилиш и велел впустить девушку. Он ожидал, что та будет выглядеть как на той картине, посвященной спасению ныне покойного Николаса, но реальность его удивила.

В его кабинет зашла настоящая воительница, в добротной броне и с хорошим оружием.

— Признаюсь, Корнелия, не ожидал вас увидеть в таком виде.

— А что вы ожидали увидеть?

— Прошу меня простить, но учитывая вашу репутацию, — тут Корнелия его перебила.

— Я знаю, какая у меня репутация. Уверяю, что это к делу не относится.

— Хорошо, хорошо, — ответил граф и вызвал Каста, капитана королевских лучников[24]. Когда тот зашёл в кабинет, граф сказал:

— Знакомьтесь Корнелия, это капитан Каст, начальник королевских лучников. Капитан Каст, это Корнелия, фрейлина Её Величества, Корнелия решила пополнить ряды королевских лучников.

Кора и Каст вежливо поздоровались. Капитан лучников окинул взглядом гибкую фигуру девушки, он оценил её снаряжение и изгибы её соблазнительного тела, которые не могла скрыть кольчуга. В свою очередь, Корнелия тоже по достоинству оценила этого статного и сильного мужчину.

— Хорошо, — сказал Каст, — господин граф, если вы не возражаете, я хочу проверить способности нашего добровольца, — Грилиш кивнул и Каст с Корнелией направились на учебное стрельбище.

Придя на место, Каст велел Корнелии поразить три мишени, расположенные в двести двадцать ярдах[25] от позиции стрелков. Это было не очень честно, такая дальность стрельбы доступна только его лучшим лучникам. Однако Корнелия как ни в чем не бывало посмотрела на мишени, одела перчатку для стрельбы, достала лук и пучок стрел…

Раз, два, три, четыре, пять, шесть! За какие-то двадцать секунд каждая мишень была поражена дважды. Ошеломленный Каст подошел к мишеням и увидел, что все стрелы легли в район десятки. Корнелия шла за ним и как ни в чём не бывало сказала:

— Двести ярдов для меня разминочная дистанция. Я могу сделать тоже самое на пяти сотнях.

— Наше стрельбище всего четыре сотни ярдов. Давайте посмотрим, что вы можете.

Дежурная смена перенесла мишени на четыре сотни ярдов, Каст и Кора вернулись на позицию и девушка снова заставила капитана лучников потерять дар речи от удивления. В этот раз она выпустила восемнадцать стрел, уложившись в минуту. И снова все стрелы легли в десятку[26].

Каст был восхищён и поражен. Он никогда не видел, чтобы так стреляли, тем более он не ожидал подобного от придворной фрейлины.

— Хорошо, — сказал капитан лучников, — вижу у вас на поясе сабля, давайте посмотрим, что вы умеете.

С этими словами он моментально вытащил свой короткий меч, сделал выпад в сторону Корнелии и… изумленно наблюдал, как его оружие покинуло его руку и воткнулось в песок стрельбища. Движение девушки были столь быстры, что капитан даже не понял что произошло. Понятно было только то что, она его обезоружила своей саблей.

— Думаю, что вы покойник, господин капитан, — шутливо произнесла Кора.

— Однако, вы настоящий подарок. Я то, честно сказать, был о вас несколько иного мнения.

— Прошу, оставьте его при себе, я и без вас знаю, что все обо мне думают.

— Хорошо, прошу меня простить. Ну что ж. Надо вас определить в какой-нибудь десяток. Вы же понимаете, что я, всё-таки капитан всех королевских лучников.

— Конечно, конечно, господин Каст, я всё понимаю.

«Да что ты понимаешь! Я бы лучше определил тебя в свою спальню. И без всех этих железок. Эх, мечты, мечты».

— Прошу, следуйте за мной, — сказал Каст. В это время на стрельбище упала очередная разрывная граната, выпущенная одной из мортир герцога, правда взрыв был довольно далеко и никто не пострадал.

Спустя пятнадцать минут они были в казарме стрелков. Ничего необычного, каменный каземат со стрельчатыми окнами и полукруглым потолком. По стенам стояли двухуровневые нары на которых сейчас отдыхали солдаты.

При виде капитана Каста дежурный тут же вытянулся во фрунт.

— Скажи-ка мне, голубчик, — спросил у него Каст, — где я могу найти папашу Джона?

— На западной стене, конечно, господин капитан. Где ему еще быть-то?

— Ну да, ну да.

В принципе, Касту и самому надо было на западную стену, поэтому он, поманив девушку, направился туда

* * *

— Ну, что ж, вот она, западная стена. Как видите, именно здесь эти твари и будут атаковать.

Корнелия окинула взглядом западную стену и лагерь осаждающих. Они с Кастом стояли на смотровой площадке башни, расположенной точно посередине стены. Там, за рвом горели бесчисленные костры возле шатров и палаток и хорошо были видны позиции бомбард и мортир. Вот в очередной раз позиция бомбард окрасилась сиреневым дымком и в стену между ними и надвратной башней прилетели три очередных смертоносных подарка, участок стены ощутимо просел.

— Как видите, они долбят сюда постоянно, и скоро добьются того что стена рухнет. А дальше они засыпят ров и пойдут на штурм. Наши катапульты и баллисты они сожгли буквально на третий день. Так что, помешать мы им не сможем, — слушая Каста, Корнелия молча кивала, всё было очевидно — А вот и папаша Джон.

На смотровую площадку башни поднялся пожилой усатый мужчина в видавшей виды кольчуге с длинным тисовым луком за спиной.

— Папаша, ты, помнится, жаловался что в твоей сотне недобор, вот тебе рекрут.

— Каст, твою мать, ты что издеваешься, Завтра, послезавтра эти уроды обрушат эту стену и полезут сюда. А ты приперся сюда не пойми с кем.

— Папаша, когда-нибудь твой поганый язык точно отрежут. Поверь мне на слово, она хороша с луком.

— Хорошо, капитан, посмотрим…

* * *

Прошла неделя, бомбарды Гюнтера методично долбили стену и наконец, добились своего. Спящий город содрогнулся от грохота и участок стены медленно обрушился.

— Наконец-то, — сказал Гюнтер наблюдая за работой бомбард в подзорную трубу. — Урог, Ивар! Ваше время!

Орки и воины железных кланов тут же начали таскать корзины с землей и бревна, создавая переправу через городской ров. Минута за минутой, час за часом они приближались к дыре в стене. Когда пехота герцога дошла до середины рва, в дело вступили лучники Остейзии. И тут уж Кора проявила себя во всей красе. Она была одним из лучников засевших в надвратной башне и её сослуживцы, разинув рот, наблюдали как девушка в немыслимом темпе посылала одну стрелу за другой во врагов под стенами.

— Быстро, сукины дети! Подносите ей стрелы! Если вы, дети ехидны, стреляете хуже этой девки, так хотя бы помогайте! — Папаша Джон что было сил орал на стрелков своего десятка.

С обоих сторон пролома на орков и бойцов железных кланов лился стальной дождь из стрел, но они упорно продолжали продвигаться вперед закидывая ров фашинами с землей и бревнами. Как назло давно не было дождей и ров изрядно обмелел, что существенно облегчало задачу осаждающим. Но в любом случае, стрелы королевских лучников собирали обильную кровавую жатву. И особенно успешна была Кора, если бы баронская дочка рисовала на своем щите звездочку за каждого убитого врага (Корнелия Свонн была пилотом истребителя и её техники рисовали звездочки за каждого сбитого), то место закончилось бы за считанные минуты.

Однако и осажденные и осаждающие понимали, что скоро они сойдутся лицом к лицу. Меч на меч, топор на топор. Напротив пролома, в примыкающих к пролому переулках, застыли в боевой готовности королевские мечники, скоро к ним в гости пожалуют штурмовые отряды Урога и Дурзога. Ярл Железных островов и король Волчьих с утра бросили жребий и честь первым ворваться в Аласкиви выпала оркам…

* * *

— Папаша, я иду вниз! — Прокричала Кора своему командиру. Вот уже час В проломе кипел бой. Здоровые, все за шесть футов[27] орки врубились в строй мечников и от души орудовали своими топорами и двуручными мечами. Мечники королевы отвечали им по мере сил, но медленно, шаг за шагом, зеленокожие продавливали, вернее прорубали себе путь на улицы Аласкиви.

На острие орочьего клина был Дурзог, этот орк выделялся статью даже на фоне своих сородичей. Кавалерийская спата покойного Керона порхала в его правой руке как бабочка, а цельнометаллический ростовой щит в левой руке надежно защищал принца Волчьих островов. Казалось ничто не может его остановить. На лице Дурзога играла улыбка. Сегодня он точно был любимцем Гракха Ужасного.

— АРГХ, НА! — Спата Керона срубила голову очередному остейзскому мечнику. — ЗАГ-ЗАГ! — Дурзог принял на щит удар боевого молота и насадил на спату его владельца: — А ЭТО ТЕБЕ! — спата Керона столкнулась с невесть откуда взявшейся саблей, которая помешала Дурзогу обезглавить очередного врага.

Юный принц[28] не успел рассмотреть владельца сабли. Справа и слева на него налетели остейзские мечники. Ему бы пришёл конец, но в этот момент по импровизированной переправе бросилась в атаку очередная тысяча его побратимов и оттеснила его от врагов. Собравшись с силами, Дурзог снова ринулся в бой.

* * *

Высоко высоко над Аласкиви кружил Гракх. Консул Легиона наслаждался пиршеством смерти под ним. Внезапно, воздух вокруг него задрожал и рядом с Гракхом материализовался Растус.

— Рад вас видеть, магистр, — вежливо поприветствовал его Гракх.

— Взаимно, консул.

— Я вижу, ваша девочка начала пользоваться своими преимуществами.

— Да, это так. Интересный кадавр получился.

— Интересно посмотреть будет посмотреть кто победит, она или мой парень.

— Так значит, вы определились с вашим следующим чемпионом? И видимо, это Дурзог?

— Да, именно.

— Ну что ж. Давайте посмотрим.

Гракх кивнул и сделал еле заметное движение рукой. В это время, внизу сражение вынесло Корнелию на Дурзога. Как только меч орка и сабля девушки столкнулись, из точки их соприкосновения вырвалась энергия и очертила вокруг них, непроходимый для остальных, круг силового поля.

Дурзог с яростью обрушил на свою противницу настоящий град ударов. Ему казалось, что еще чуть-чуть и он её буквально забьёт. Трёхфутовая спата Керона в руке Дурзога была подобна кузнечному молоту и Корнелия даже не пыталась парировать удары саблей, а принимала их на щит. Но чаще просто уходила.

Вот особенно тяжелый удар пришёлся в центр щита и он, наконец, не выдержал, на левой руке девушки остались одни обломки, которые она тут же скинула. Видя это, Дурзог ринулся в атаку.

Орк отбросил щит, взявшись за меч двумя руками нанёс могучий удар сверху и… потрясенно смотрел как меч упал на землю. А вместе с ним и обрубки его рук, всё еще крепко сжимающие рукоять. Боли не было, одно удивление…

Дурзог упал на на колени а Корнелия занесла над собой саблю что-бы его добить. Вот её клинок начал движение вниз…

Хотя Растус и был доволен, что его творение утерло нос фавориту Гракха, в его планы не входило делать Корнелию убийцей орочьего принца. Поэтому поняв, что сейчас произойдёт, он активировал мобильный генератор стазис-поля[29]. Столица Остейзии застыла в неподвижности.

— Сенатор, ваша девочка великолепна, давайте посмотрим еще раз, как она сделала моего парня, — сказал Гракх.

После этих слов Гракх активировал голографический монитор и «боги Пангеи» с удовольствием наблюдали замедленный повтор того, как Корнелия невозможным для обычного человека пируэтом увернулась от богатырского удара Дурзога и, оказавшись сбоку от него, перерубила его руки своей саблей. Камер 20000FPS[30] не хватило, чтобы запечатлеть, как Корнелия оказалась сбоку от Дурзога.

— Однако, — сказал Гракх, — какая там оценка физических кондиций у этой женщины?

— А4+, — ответил Растус.

— Теперь я понимаю, почему вы заинтересовались этим объектом. Генная инженерия в Федерации сделала очень большой шаг вперед. Но почему вы не дали ей добить моего парня?

— Всё очень просто, у меня большие планы на его отца и эту девочку.

— Ох уж эти ваши садистские наклонности. Впрочем, дело ваше, а теперь, позвольте откланяться! — с этими словами Гракх активировал систему персональной телепортации и вернулся на его яхту, висевшую на орбите Пангеи.

Растус. переместился к Дурзогу с Корнелией, отключил силовое поле и вручную перенёс неподвижную девушку за остейзсикх мечников. Зачем он вернулся к Дурзогу, прижёг его раны, остановил кровотечение и вколол орку убойную дозу болеутоляющих с активаторами регенерации. Затем Растус взмыл в небо и отключил стазис-поле…

Сабля Корнелии высекла искры, ударив по брусчатке улицы Аласкиви. С удивлением девушка обнаружила себя за королевскими мечниками. Все кто бился в проломе городской стены, и атакующие и защищающиеся, тоже были поражены. Из-за столь явного вмешательства богов, битва сама собой стихла. Корнелия протиснулась через ряды мечников и, выйдя вперед, наблюдала, как несколько орков утаскивает Дурзога. С неудовольствием она отметила, что спата её отца осталась у орков. Остальные орки тоже отхлынули от пролома и вернулись в лагерь.

Сзади кто-то подхватил девушку и буквально заставил её взойти на подставленный щит, который тут же взмыл в небо. Это четверо мечников подняли над собой щит со стоящей на нём Корнелией.

— Да здравствует Железная Дева! — закричал кто-то из мечников. Его клич подхватили и остальные. Вскоре все, кто оборонял пролом в едином порыве скандировали:

— ЖЕЛЕЗНАЯ ДЕВА! ЖЕЛЕЗНАЯ ДЕВА! ЖЕЛЕЗНАЯ ДЕВА!..

Глава 13. Один в поле воин, вернее на стене

— Папаша, огонь по лестницам, по лестницам я сказала, не дайте им спокойно забираться на стены, — Корнелия изо всех сил старалась перекричать шум сражения. Наконец мужчина её услышал и что-то начал говорить своим стрелкам.

Шёл уже пятый час боя, который кипел не только в проломе но и на остальных стенах. Утром Гюнтер провёл артподготовку и приказал начинать. Он не был уверен в успехе, но новая попытка штурма была необходима.

Первыми пошли орки. Они споро забросали ров фашинами и устремились к деревянной баррикаде, которую за ночь возвели защитники города. Пара удачно попавших каменных ядер, частично обрушила эту конструкцию и наступающим были видны улицы города. Они манили орков как запах свежей крови привлекает хищника. Надо только сокрушить цепочку щитоносцев и мечников и можно будет приступать к веселью.

Но это оказалось не так просто, пролом обороняли спешенные синие кирасиры, а эти парни хорошо знали с какой стороны браться за оружие Как не пытались воины Урога пробиться, у них не получалось. Оставив под стенами почти две сотни убитых, они отошли.

Корнелия всё время, пока шла эта схватка находилась на стене, с невероятной скоростью опустошая колчан за колчаном в сторону врагов. Она застрелила уже пять десятков зеленокожих и не собиралась останавливаться на достигнутом.

— Мой герцог, орки Урога отошли, там синие кирасиры, они не по зубам даже громилам вашего друга.

— Вижу, — ответил Гюнтер, оторвавшись от подзорной трубы, — Николас был просто недоумком, если бы у него под Коллоденом была лейб-гвардия, он бы смял меня.

— Это все дела прошлые, — ответил Борух, — что вы будете делать сейчас?

— Сейчас орки перегруппируются и снова ударят.

— И снова потерпят неудачу.

— Да, верно. Но пока они будут драться в проломе, железные кланы попробуют взять штурмом стены на противоположной стороне. Синие кирасиры будут связаны боем и не смогут прийти на выручку ополчению и городской милиции.

— Может получиться.

— Я тоже так думаю.

* * *

Синими кирасирами командовал граф Грилиш. Как и многие представители старой остейзской аристократии, он смолоду служил короне и слыл отличным воином.

Сегодня он вполне подтвердил это реноме, сражаясь в первых рядах. Ну а когда орки отошли, кирасиры получили передышку и граф отправился на совещание.

— Они попробуют еще раз сегодня. Обязательно попробуют, помяните моё слово, так и будет — капитан Каст говорил очень напористо.

— Согласна с Кастом, — у Гюнтера одних орков в несколько раз больше, чем у нас вообще солдат. А есть еще наёмники и железные кланы. Он может класть разменивать троих своих пехотинцев за одного нашего и всё равно это будет выгодно ему.

Участники военного совета у королевы Бабетты уже не удивлялись присутствию королевской фаворитки. Эта юная девушка, удивительным образом сочетала в себе красоту, здравость суждений и выдающиеся воинские умения.

Сначала, конечно, Корнелия слышала за спиной смешки и едкие эпитеты, которыми её награждали солдаты. Слышала, но ничего не делала, понимая что виновата в этой ситуации прежде всего она сама. Впрочем, всё это закончилось буквально после первого боя. Большинство острословов замолчали в основном из уважения, но были и те, кто прикусил язык от страха. Если уж она расправилась с Дурзогом, чья слава распространилась далеко за пределы Волчьих островов…

— А ведь железные кланы сегодня на поле боя еще не выходили, — задумчиво сказал Грилиш. Орки вот они, наёмники из маноров тоже в деле, обстреливают наших стрелков, а островитян Ивара нет. Еще эти дымы, чтоб их. Госпожа архимаг, вы можете что-то сделать?

Командир гарнизона имел ввиду дымовую завесу, которую с утра поставили маги Гюнтера. Густой жёлтый дым надёжно скрыл позиции осаждающих от посторонних глаз.

— К сожалению, я и мои люди бессильны, это не иллюзия. Это самый обыкновенный, но очень концентрированный и стойкий дым. Нужно просто ждать, когда он рассеется.

— Понятно, — ответил Грилиш, — ждать, значит ждать. Капитан, сосредоточьте своих стрелков так, чтобы они могли в любой момент придти на помощь милиции и ополчению на стенах. Как мне кажется, железные кланы ударят именно по ним. Кроме того я отведу часть синих кирасир в резерв. Если станет совсем горячо, они придут на помощь ополчению.

— Если никто не возражает, я буду с ополченцами, стрелки справятся и без меня, — Корнелия обвела взглядом собравшихся, возражений не последовало.

— Думаю, на этом всё, — подвёл итог Грилиш. Давайте вернёмся к солдатам.

Путь Корнелии лежал западную стену, именно её и обороняли ополченцы. Проходя мимо развалин конюшни, девушка невольно подумала о погибшей Звёздочке и её мысли невольно вернулись в прошлое.

* * *

— Не бойся Кора, она тебя не укусит. Давай, погладь её.

Барон Керон, держал свою трёхлетнюю дочку на руках и с улыбкой смотрел как эта девочка медленно протянула свою крохотную ручку и несмело дотронулась до лба смирной каурой кобылы.

Дотронулась и тут же одернула руку, но тут же снова погладила лоб лошади. Та спокойно стояла, иногда двигая ушами.

— Папа, папа, смотри! Я глажу лошадку, — восторженно закричала дочка барона.

— Да, ты у меня молодец.

— А я на ней буду кататься?

— Нет, милая, ты еще слишком маленькая. Но тут есть кое-кто, кто очень хочется с тобой познакомиться.

Керон пошёл вглубь конюшни, время от времени подбрасывая и ловя свою маленькую дочку. Громкий счастливый смех Коры наполнил помещение, было видно, что девочке очень нравится проводить время с отцом. Наконец, они оказались напротив еще одного стойла, и малышка увидела крошечного пони.

Керон поставил дочку на пол и исказал:

— Кора, познакомься, это Ромашка. Ей, как и тебе, три года. Думаю, вы подружитесь.

Девочка восторженно смотрела на пони, затем она попросила отца посадить её на спину Ромашке. Керон надел на животное сбрую, посадил в седло дочку и медленно вывел пони на лужайку перед конюшней.

Следующий час барон катал дочку по кругу, пока та не стала, буквально засыпать. В этот вечер Кора спала очень крепко. С этого дня и началась её история общения с лошадьми…

— Кора, Кора, — кричал Войтек, старший брат непоседы Грошека. Как и многие дети слуг на на севере, мальчик не умел плавать и боялся воды. Поэтому он искренне не понимал, что юная дочка хозяев находит в плавании, — Кора, где ты? Хватит уже, прекрати!

Мальчишка уже собрался идти звать кого-то из взрослых как кто-то толкнул его вводу. Подняв целую тучу брызг, он с воплем плюхнулся в воду. Тут же раздался звонкий девичий смех. Это Корнелия выбравшись из реки чуть выше по течению, бесшумно прошла по берегу и столкнула своего приятеля в воду.

— Чего тебе Войтек? — спросила она у сконфуженного парня, вода тому была примерно по пояс и он стоял, отвернувшись, пока девочка переодевалась в сухое.

— Там Комета жеребится, ты просила сказать тебе.

— Дурак, ты Войтек, с этого и надо было начинать, я побежала, — сказала Кора и что есть сил, рванула в замок.

Одиннадцать месяцев назад конюхи Оксфолла первый раз свели Комету, молодую и очень резвую кобылу, с Ураганом, любимым конём самого барона. От этого союза ожидалось очень хорошее потомство, оба родителя были просто превосходны, и Корнелия уговорила отца что первый жеребёнок достанется ей.

Когда стало понятно, что всё прошло удачно, девочка стала ухаживать за Кометой вместе с конюхом Яреком и двумя его сыновьями, Войтеком и маленьким Грошиком. Мальчишки подружились с хозяйской дочкой и она много времени проводила в их компании и компании остальных детей слуг Оксфолла.

Барон не имел ничего против, скорее наоборот считал это полезным. Когда на охоте погиб его единственный сын Кирк, Корнелия стала наследницей барона и он хотел, чтобы та знала не только блеск жизни нобилей но и понимала, чем дышит её будущая земля и люди, на ней живущие, слуги, крестьяне, лесорубы, кузнецы и воины. Все те, кто своим каждодневным трудом строит благополучие Остейзии вообще и Оксфолла, в частности.

Мать Корнелии, баронесса Гертруда, напротив, не одобряла этих увлечений дочери. «Это неподходящее занятие для юной леди, дочь моя» — такими были самые популярные слова, которые девочка слышала из уст матери.

Вообще, её родители очень часто не сходились во мнениях, и девочка периодически недоумевала, что могло свести вместе утончённую уроженку юга страны и неотесанного северянина, которым являлся её отец. Но, несмотря на это, они любили и друг друга и свою дочку.

Запыхавшись, девочка вбежала в конюшню. Вокруг ясель с Кометой стояли конюхи и её отец. Кобыла благополучно ожеребилась, и рядом с ней лежал жеребёнок.

— Поздравляю, Кора, это твоя первая лошадь, девочка. Раз уж ты её хозяйка, тебе её и называть, — сказал с улыбкой барон.

В этот момент жеребёнок попытался встать. Сначала у него это не получалось но вскоре он уже делал свои первые, неловкие шаги.

Жеребёнок был ярко ярко рыжим а на лбу выделялось пятно белой шерсти, по форме напоминающее орденскую звезду. Это и предопределило выбор имени.

— Я назову её Звездочкой, отец…

Ветер бил в лицо Корнелии. Вчера ей исполнилось восемнадцать, а сегодня она отправилась на охоту. Завтра начнётся неделя прославления Растуса Великого и надо набить дичи к празднику. Есть у девушки одно заветное местечко у Большого Вяза. Дорога там делает поворот, утки, взлетающие с озера, пролетают точно над ним и можно их бить прямо с седла.

Под седлом у баронской дочки кобыла четырёхлетка, девушка ни расставалась с ней, ни на один день, кормила с рук, ухаживала, сама объездила и натренировала. Ни с одним живым существом Кора не прводила столько времени сколько со своей любимицей, она даже, частенько, оставалась ночевать на конюшне. Специально для хозяйской дочки, и в тайне от баронессы, к зданию сделали небольшую пристройку где Кора устроила себе комнату. Конечно, тайна не долго оставалась тайной, мама всё узнала, был жуткий скандал, но девушка своим привычкам не изменила.

Звездочка сполна оправдала ожидания, резвая и очень выносливая, она взяла лучшее от обоих родителей. Мало на всём Севере было коней способных угнаться за ней. Даже в герцогской конюшне таких было от силы один-два.

Вот и Больщой вяз, девушка остановилась и стала ждать. Но дождалась она не уток, а совсем иного. Откуда-то справа-сверху послышался холодящий душу вой и на неё прыгнула огромная тень…

* * *

До этого дня она никогда не вспоминала как на неё волколак, вообще ни разу. как будто и небло того злосчастного дня накануне праздника. Тем удивительнее что она вспомнила это сейчас, идя на стену где её, почти наверняка ждёт бой не на жизнь а на смерть.

Через час стало понятно, что предчуствия её не обманули, воины железных кланов лезли на стену как одержимые. Их не останавливала ни кипящая смола, которой их щедро потчевали обороняющиеся ни тяжёлые камни, ломающие осадные лестницы и проламывающие черепа, ни настоящий ливень стрел. Нет, они продолжали делать свою работу и, конечно, нескольким из них удалось закрепиться на стене.

Если до этого момента ополченцы Аласкиви почти не несли потерь и сами убили очень много врагов, то едва железные взошли на стену, ситуация резко изменилась. Закалённые в десятках боях воины против вчерашних крестьян и горожан, лишь немногие из которых знают, как пользоваться оружием, что крепко сжимают их руки. Кто кого, этот вопрос смысла не имеет и вот уже топоры, и мечи начинают собирать свою кровавую жатву.

Поняв что дело плохо и враги вот вот прорвуться к лестницам ведущим вниз. Корнелия побежала к месту боя. Стрелков вокруг было достаточно, не таких хороших, как она но всё же, а вот хороших мечников наоборот, считай что не было вовсе. Да, на подмогу спешили синие кирасиры, но нужно задержать врагов на те несколько минут, которые нужны, чтобы гвардейцы вступили в бой.

Корнелия взбежала по лестнице, опустила забрало шлема, на ходу достала из ножен саблю и встретила щитом меч первого врага. Одно ловкое движение и вот её сабля срубила первого за сегодня островитянина. А за ним еще и еще и еще.

Для девушки всё повторилось, она снова, как и во время первого штурма, превратилась в стальной вихрь. Железная дева Аласкиви в одиночку смогла потеснить почти шесть десятков железных. На узкой стене те просто не могли обойти её и напасть со всех сторон. Это дало синим кирасирам достаточно времени и когда Корнелия, наконец, замедлилась, она уже была не одна.

Вместе с тремя десятками гвардейцев она очистила стену от штурмующих, на этом бой затих. Пролом гарнизону тоже удалось в своих руках, как и остальные стены. Город устоял.

В этот день Гюнтеру не удалось взять Аласкиви. Не удалось ему это и через три дня. Стало понятно, что нужно еще что-то еще.

Глава 14. Падение Аласкиви

— Гюнтеррр, ты должен отдать её мне! — голос Урога гремел в шатре герцога. — Посмотрри, что эта тварррь сделала с моим сыном!

Зрелище действительно было не из приятных. Вместо обоих рук у Дурзога теперь были обрубки. Один из пленных жрецов Растуса, конечно, позаботился о юном принце, но полностью исцелить его он не смог. Это будет возможно только когда герцог станет королем и ему будут подчинятся приоры храмов. «Магия» амулетов работает на всей Пангее, но она не может помочь при столь сильных ранениях. Есть конечно еще один «бог медицины» Аркей Милосердный, но его храмов в Остейзии нет.

— Урог, спокойней. Я всё вижу. Да, королевская шлюха оказалась сильней твоего сына, кто бы мог подумать, что такое возможно. И хорошо, когда мы возьмем город она твоя, если попадется твоим ребятам. В противном случае кинете с Иваром жребий.

— Хорррошо, Гюнтеррр, — прорычал Урог и вышел из шатра. Четверка крепких орков подхватила носилки с Дурзогом и последовала за ним.

— Его Королевское Величество изрядно зол на эту Корнелию, — сказал Борух, когда полог герцогского шатра опустился.

— Это точно, но его можно понять. Не каждый день его наследнику подчистую срубают руки.

— Ваша Светлость, а что говорит ваш «друг» из Аласкиви по поводу этой Корнелии?

— Мой друг пребывает в недоумении, за ней никогда не было замечено выдающихся навыков боя. Была какая-то история на охоте. Вроде бы она спасла покойного Николаса от нескольких волколаков, но мой друг не присутствовал при этом и был склонен считать это преувеличением. Еще он сообщил, что она брала уроки сабли у какого-то эльфа, но больше давала ему другие уроки, а не училась фехтованию.

— Видимо, ваш друг ошибся.

— Да, и это отличный повод пересмотреть некоторые пункты нашего с ним соглашения.

* * *

Прошел месяц, осада шла своим чередом. После первого, неудачного штурма, герцог разделил свои бомбарды. Одна осталась на прежней позиции и обстреливала пролом, не давая возвести в нем временную стену, две другие встали на противоположной стороне города и начали делать новый пролом. У осаждающих было подавляющее преимущество в живой силе. Гюнтер хотел навалиться с двух сторон, вынудив гарнизон города разделиться, по его расчётам это должно было принести ему успех. Впрочем, подумав, он приказал и третью бомбарду перевести на новую позицию а задачу разрушения временных укреплений возложил на мортиры. Это, с одной стороны, избавило большую часть города от постоянных обстрелов мортирами. С другой стороны через неделю будет новый штурм…

— Ваше Величество, еще пара дней и восточная стена будет пробита, боюсь что штурма с двух сторон мы не выдержим. По правде говоря, это чудо что мы отбили прошлый штурм, — при этих словах граф Грилиш выразительно посмотрел на Корнелию. После последнего боя на королевскую фаворитку уже никто не смотрел как прежде, наоборот в гарнизоне и в городе её называли «Железной девой» и она пользовалась теперь огромным уважением.

— Да, и этому чудо мы обязаны вашей фрейлине, — добавил Грилиш.

Стоящая рядом с королевой Кора только улыбнулась. Затем она спросила:

— А если сделать вылазку и попробовать уничтожить мортиры или бомбарды?

— В принципе это хорошая идея. Но герцог не дурак и понимает, что для нас это будет спасением. Поэтому у бомбард охранение, сопоставимое по силам со всем нашим гарнизоном. Вылазка будет обречена и только приблизит наше, и так неизбежное, поражение.

— Понятно, граф. Спасибо, — сказала Бабетта и обратилась к начальнику тайной полиции:

— Гаржак, что говорят в городе? какое настроение у жителей?

— Подвиг вашей фрейлины, конечно, поднял дух горожан, но в целом никто не верит в то, что мы отобьёмся. Городская тюрьма скоро будет переполнена паникерами и провокаторами, это дополнительно нервирует людей. Однако, и это удивительно, по-прежнему есть много патриотов, готовых сражаться до конца. Вербовочные пункты не пустуют. Это, безусловно, заслуга вашей фрейлины.

— Понятно, спасибо. Шоала, что говорят маги? Удалось связаться с имперским магическим капитулом?

— Нет, Ваше Величество. Нас очень хорошо запечатали. Ничего не работает. Ни телепортация, ни ментальная связь. Мы в блокаде.

Шоала немного лукавила, говоря эти слова. Она-то уж точно могла телепортироваться и имела разговор с главой капитула. Правда, он сказал, что маги Пангеи не будут помогать Остейзии, чтобы не нарушать баланс. Вражда правителей это дело самих правителей и их магов. Вот если какой-нибудь король решит помочь Остейзии, тогда да, его маги вмешаются. Но желающих нет. Скорее соседи начинают присматриваться к пограничным землям королевства в желании урвать себе кусочек. Но эту информацию она не собиралась разглашать. Это ничего не изменит. Единственное что она могла сделать, это предложить Бабетте эвакуировать её из осажденного города, но и это она не собиралась делать. Победитель понятен и Шоала хотела быть ему лояльна. Об этом она сообщила «другу» Гюнтера, о существовании которого узнала всего пару дней назад.

— Ясно, ну что ж. Всем спасибо. Корнелия, останься.

Все участники совещания встали из за стола и покинули комнату для совещаний. Бабетта, не смущаясь того факта, что её фрейлина в доспехах, прильнула к ней всем телом, и попыталась её поцеловать. Сначала Корнелия была податлива, но затем девушка отстранилась и мягко, но уверенно сказала:

— Ваше Величество, простите, но мне пора на стены. Сейчас моя полусотня заступает на дежурство.

— А ты изменилась, — сказала Бабетта, — раньше бы ты уже избавилась от всей этих железок.

— Это было раньше, Ваше Величество. Мне нужно идти.

— Иди, — сказала королева. Корнелия повернулась и пошла к выходу, уже в дверях её окликнула Бабетта, — Кора, позови мне Оливию.

— Да, Ваше Величество. — ответила девушка.

* * *

Придя в казармы стрелков, она проверила амуницию своих стрелков и направила их на стену рядом с проломом. Вот уже два дня она командовала полусотней лучников, и папаша Джон стал её заместителем. Старый служака был только рад этому. Слава девушки помогла гарнизону, поток добровольцев не иссякал. Многие готовы были встать под знамя, которое она держала.

Затем Корнелия направилась к капитану Касту. Его не было у себя и дежурный стражник сказал что капитан на стрельбище. Придя туда девушка увидела, что тот как раз заканчивал очередное занятие с новобранцами. Инструкторов не хватало и капитан им активно помогал.

— Вот и наша героиня, — поприветствовал её Каст. — Это хорошо, что ты пришла. Может продемонстрируешь новичкам свою стрельбу?

— Конечно, почему нет, — с этими словами девушка открыла налуч, накинула на рога лука тетиву и встала на стартовую позицию, — капитан, пусть они перенесут мишени к концу стрельбища.

— Вы слышали госпожу сержанта, выполняйте. — тут же два десятка новобранцем кинулись исполнять приказ капитана. Спустя десять минут мишени были расставлены, а новобранцы столпились за спиной Корнелии.

— Итак, новички, смотрите, дистанция четыреста ярдов. У меня двадцать стрел и десять мишеней. Капитан, у вас же есть хронометр? Командуйте и засекайте время.

— Хорошо. Огонь!

Каст хотел застать Корнелию врасплох, но та моментально выхватила из колчана первую стрелу и направила её точно в цель. Все последующие движения и выстрелы слились в одно. Никто даже не понял что произошло, а Корнелия прокричала: — Капитан, время!

Каст нажал на кнопку и потрясенно сказал:

— Десять секунд.

— Отлично, пойдемте посмотрим что к чему.

Все находившиеся на стрельбище буквально рванули к мишеням. Их глазам открылось потрясающее зрелище. Каждая мишень была поражена дважды. И обе стрелы пришлись в одно место, то есть вторым выстрелом в мишень, Корнелия расщепила первую. И так десять раз!

— Видите? Так стреляет настоящий мастер! И этому мастеру всего девятнадцать лет, и этот мастер весит стодвадцать фунтов. А вы, КОРОВЬИ ЗАДНИЦЫ С КРИВЫМИ РУКАМИ! ТАК ЧТО, БЫСТРО! ВЕРНУЛИ МИШЕНИ НА ИСХОДНУЮ И ПРОДОЛЖАЕМ. ЕЩЕ СТО, СТО ВЫСТРЕЛОВ!!! КАЖДОМУ!!!

— Капитан, мне как-то неловко, это всё-таки новобранцы и они добровольцы. Зачем вы так с ними?

— Потому что так надо, эти уроды со дня на день пойдут на штурм и от умения новобранцев будет зависеть сколько мы еще продержимся.

— Хорошо, не буду спорить. Собственно, я пришла к вам именно за этим.

— Слушаю.

— А что если нам попробовать совершить диверсию, сжечь припасы для мортир или бомбард?

Капитан задумался:

— К бомбардам не подобраться, а вот мортиры охраняются не так тщательно, можно попробовать. Но кто пойдёт? И когда?

— Инициатива наказуема, я пойду. И пара ребят из моей полусотни. Есть там два брата акробата, бойкие такие. То что надо. А пойдем мы сегодня, вы нас на ремнях спустите на северной стене, а там тихонько. тихонько, возьмём охрану в ножи и БАБАХ!

* * *

— Ну что? Начнём пожалуй? — с этими словами Корнелия смело шагнула со стены. Полтора десятка солдат крепко держали ремни, на которых она была привязана и они медленно начали опускать девушку на землю. Рядом с ней также опускались двое помощников.

Ночь была безлунная и всё прошло гладко. Выпутываясь из ремней, Кора смотрела на позиции войск герцога. Вроде бы никто их не заметил.

Девушка пару раз подрыгнула на месте, еще раз удостоверившись, что снаряжение не издает звуков. Двое братьев Замбони, Марк и Грег, последовали её примеру. Поняв, что всё подогнано как нужно диверсанты направились к своей цели…

— Вапто, а что ты будешь делать когда мы возьмём этот долбаный Аласкиви?

— Перепробую всех магичек, до которых смогу дотянуться, говорят что они просто огонь.

— А я вот хочу парочку фрейлин, они-то уж точно элитные ….

Что хотел сказать этот незадачливый охранник огнеприпасов для мортир осталось неясным. Позади него из темноты из темноты появилась одна из тех самым фрейлин и размашистым движением изогнутого ножа перерезала ему горло. Его напарник в этот момент оседал в пыль безжизненной куклой.

— Это последняя пара? — спросила у Грега Корнелия.

— Да, всё верно. Больше никого нет, — ответил ей бывший циркач, в этот момент его брат вытирал кинжал об одежду убитого им часового.

Корнелия остановила свой выбор на братьях потому что, Марк был фантастически силён и невероятно пластичен, а Грег обладал редчайшим даром видеть в темноте как днём. Его умение очень пригодилось в эту безлунную ночь. Путь близнецов и Коры был отмечен тремя десятками трупов врагов и сейчас диверсанты стояли у своей цели. На большом дощатом помосте перед ними были пять десятков бочонков с огненным зельем. Без него, эти проклятые мортиры замолчат очень надолго и это даст передышку строителям временной стены в проломе.

Парой ловких движений Марк вытащил пробку одного из бочонков. Из отверстия тут же посыпалось огненное зелье. Достав из поясной сумы колбу с медленным огнём, Кора сильно её встряхнула и вытащив пробку из колбы, положила её в высыпавшееся зелье.

— Всё, уходим, — прошептала девушка своим спутникам. — Медленный огонь разгорится через три минуты. Взрыв будет через пять минут.

Диверсанты неслышно скользнули в ночь. Пользуясь умением Грега, они успешно обошли все препятствия и когда взрыв вспорол ткань ночной тишины, все трое уже надевали на себя конструкцию из ремней. Спустя пару минут Корнелия стояла в окружении своих и с удовольствием наблюдала за суматохой в лагере герцога.

— Держите ублюдки, кушайте! Не обляпайтесь! — Прокричала девушка. Затем она повернулась к Касту и сказала:

— Капитан, с вашего позволения, я иду спать.

* * *

— Как это произошло?? КАК???!!! Я ВАС СПРАШИВАЮ! — голос герцога сорвался на крик, все присутствующие в его шатре сконфуженно молчали. — Я повторяю вопрос, каким образом, несколько диверсантов проникли в наш лагерь, вырезали часовых и, взорвав склад огненного зелья, растворились? — затем он посмотрел на магов, сгрудившихся вокруг их предводителя мэтра, Квинтуса.

— Мэтр Квинтус, вы ничего не хотите сказать?

— Нет, Ваша Светлость, магия тут не причём, на двадцать миль окрест ни работает никакая магия, кроме целебной. Я гарантирую.

— Хорошо, но вы должны будете предоставить мне доказательства. В любом случае, штурм состоится в намеченные сроки. Все свободны.

Когда шатёр опустел герцог кликнул ординарца и с его помощью снял доспехи. Уже лёжа в кровати он задумался. Из-за этого злополучного взрыва весь лагерь, целый день, гудел как встревоженный улей. К вечеру последствия взрыва были устранены, караулы удвоены и утроены и герцог смог провести совещание. Ну а сейчас он просто лежал и думал.

«Интересно, кто же это устроил? И на самом деле, этот неизвестный оказал мне услугу. На штурм то пойдут железные кланы и орки, и тем и тем я выплатил только аванс. Чем больше их положат, тем меньше мне платить. И что-то мне подсказывает, что и тут не обошлось без этой девки. Зря я всё-таки обещал её Урогу», — с этими мыслями герцог заснул.

* * *

Утро следующего дня выдалось дождливым. Октябрь, даже здесь на юге, это октябрь. Холодный ветер в сочетании с мелкими, противными каплями… бррр! В такую погоду надо сидеть перед камином, укутавшись в тёплый плед и пить вересковый чай или глинтвейн. Но это была не позволительная роскошь для всех участников предстоящего действа. Вместо этого, им предстоит убивать и умирать.

Гюнтер, сидя в седле своего коня смотрел в длинную подзорную трубу на свежий пролом в восточной стене. Ровные прямоугольники орочьей пехоты застыли на исходной позиции. Герцог знал, что в этой момент точное такие же прямоугольники, только железных кланов, готовы приступить к штурму западной стены. Посмотрев на часы, герцог повернулся и махнул рукой. Стоящий сзади него трубач подал сигнал к атаке. Тут же его продублировали остальные трубачи и орки двинулись ко рву. Сегодня им было даже проще чем в первый раз. Всё-таки дождь и ветер существенно затруднял стрельбу из луков.

* * *

Корнелия стояла на временной стене в западном проломе и ждала гостей. На неё надвигалось несколько отрядов штурмовой пехоты с лестницами в руках. Совсем скоро они достигнут стены и начнётся потеха. Вчера на совещании у графа Грилиша было решено бросить основные силы на оборону восточного пролома, западный пролом обороняло не более полутора тысяч мечников и стрелков. Правда их возглавляла сама Железная Дева! Та что, еще посмотрим кто кого!

Вот атакующие уже под стеной, тут же на них полилась кипящая смола и полетели камни. Крики раздавленных и обожженных людей начали раздаваться над полем битвы. Но это не останавливало железные кланы, ливень стрел им тоже был не помеха. Вот уже установлены лестницы и по ним карабкаются первые смельчаки…

Поначалу казалось что обороняющиеся легко справятся, потери железных кланов были просто чудовищны. Но вот несколько, особо лихих, бойцов закрепилось на стене и к ним стали подниматься их товарищи. Корнелия была в первых рядах тех, кто пытался им помешать, Её сабля, доспехи и щит были покрыты кровью, Она срубила под два десятка врагов, но их было слишком много. Вот уже их половина временной стены под контролем атакующих и они стали накапливать силы для рывка вниз на улицы первого кольца Аласкиви…

В это же время, на противоположной стороне города также разворачивалась кровавая драма. Мечники и синие кирасиры остервенело рубились в проломе с наседавшими на них орками. И делали они это достаточно успешно, выучка, качество оружия и самое главное, понимание того, что отступать некуда нивелировали превосходство орков в физических кондициях. Тем более, орки были без своего вожака. Обычно бесстрашный Урог, памятуя о том, что случилось с его сыном, Дурзогом, не полез вперёд, ведь если он погибнет, то нет никаких гарантий, что Гюнтер выполнит обещание и прикажет сцелить Дурзога. По законам Вольчих островов, калека не может быть королем, значит, есть не маленький риск что на троне окажется кто-то другой. Поэтому Урог и не рискнул лезть в гущу сражения. А без него орки были не так яростны.

— Ваша Светлость, уже три часа по полудни, а орки всё еще топчутся в проломе. Если вы хотите закончить сегодня, надо что-то менять. — Борух был рядом с герцогом и как и Гюнтер, смотрел в подзорную трубу.

— Да, ты прав, — сказал герцог и, повернувшись к трубачу, приказал:

— Играй сигнал отхода для Урога. — тот, тут же выполнил приказ…

— Ваше Величество, Его Светлость приказывает отступить, — сказал адъютант Урога, Булгур.

— Сам вижу. Командуй тут, я к Гюнтеррру, узнаю что всё это значит.

Булгур начал отдавать необходимые распоряжения, а Урог, ловко вскочил в седло своего верхового алита, эти двуногие хищные ящеры заменяли оркам Волчьих островов лошадей, и помчался к герцогу.

— Гюнтеррр, что тут происходит? Почему мы должны отойти?

— Спокойствие, Ваше Величество. Спокойствие. Я вижу, что твоя пехота отошла. Сейчас увидишь, что я задумал.

В очередной раз протрубила труба и на этот раз ей вторил залп бомбард, за ним второй а потом и третий. Начиненные огненным зельем ядра взрывались прямо в строю обороняющихся, оставляя широкие просеки из разорванных в клочья тел.

— Вот теперь, в бой! — Сказал Гюнтер.

Зазвучала команда, в прочем она была не нужна. Воодушевленные бойней в рядах врагов орки летели на новый приступ как на крыльях. Преодолев засыпанный ров, они столкнулись с уцелевшими защитниками города. И теперь, преимущество было полностью на стороне штурмующих.

* * *

Грудь Корнелии тяжело вздымалась, шёл уже седьмой час не прекращающегося боя. Девушка давно отбросила разрубленный щит, её верная сабля тоже осталась где-то в под стеной, погребённая под трупами своих и чужих. Сейчас в руках дочери Керона был меч-бастард, ранее принадлежавший какому-то бойцу железных кланов. Судя по эфесу, украшенному большим рубином и клинку матово-синего цвета, что безошибочно указывало на метеоритную руду, лучшую руду для производства холодного оружия, предыдущий владелец этого меча был не простым хирдманом. Это был Ивар, натиск его воинов вынес его прямо на железную деву и она, наглядно показала ему, что не только бойцы железныъх кланов хороши в схватке, уроки её наставника не прошли даром и девушка, поймав старшего сына Эрика ложном замахе, отсекла ему правую руку. От верной смерти его спасло только самоотверженность товарищей, прикрывших её от рязъяёрённой фурии.

Всё было плохо. Вернее, плохо было утром, а сейчас всё было безнадёжно. Остатки защитников западной стены были оттеснены к воротам третьего кольца, воины кланов разрушили временную затычку в проломе и через него нескончаемым потоком шли войска герцога. Скованные железной дисциплиной и волей Гюнтера они пока не занимались бесчинствами в городе, но скоро к этому придёт.

Под контролем Гюнтера уже было первое и второе кольцо Аласкиви. Пролом восточной стены тоже пал. От королевского дворца герцога отделяли хлипкие стены и ворота третьего кольца да полторы тысячи израненных защитников. Фактически, для Остейзии всё было кончено.

На истерзанный город упала ночь. Гюнтер приказал блокировать третье кольцо не участвовавшими в бою силами и отложил финальный штурм на завтра. Он хотел насладиться своим триумфом под светом солнца, а не под покровом ночи.

* * *

— Ваше Величество, это конец, — Бабетта не узнала голос своей бывшей фаворитки, — завтра всё будет кончено. У вас есть два выхода. Бежать или сдаться. Я говорила с канцлером Норбертом перед его смертью. Рядом с храмом Растуса Великого есть туннель, пройдя по нему, можно оказаться за пределами городских стен. Дальше, если на то будет воля богов, вы сможете бежать на восток. Штормград еще держится. А потом в Штирию или Кяхт.

В бывшем кабинете Торстейна были всего трое: Бабетта, мадам Флора и Корнелия. Сейчас девушка, фактически была командующим гарнизоном Аласкиви. Граф Грилиш погиб во время обстрела восточного пролома, капитан Каст принял смерть от какого-то безвестного орка, остальных офицеров тоже вырубили.

— Я не знаю Кора. Я всего лишь женщина. Мне страшно, что делать?

— А я, по-вашему, кто? Я тоже женщина и что с того!? — накопившаяся усталость и боль от гибели товарищей дала о себе знать и Корнелия, буквально прокричала в лицо королевы: — Да, я тоже женщина. Но я целый день убивала врагов Вашего Величества, хотя могла, как другие фрейлины, забиться в угол и ждать, перед кем раздвинуть ноги! — Корнелия собиралась сказать еще что-то, но её перебила мадам Флора.

— Тихо, юная леди. Я уверена, что Её Величество прекрасно поняла твою мысль. И все присутствующие в этом кабинете понимают, что сейчас необходимо вывести её Величество из города. Пока королева на свободе, война не окончена.

— Да, Корнелия, мы высоко ценим твой вклад в оборону города. И мадам Флора права. Мне необходимо выбраться из города.

— Хорошо, Ваше Величество. Пойдёмте.

Через три четверти часа Бабетта и Корнелия, в сопровождении невесть как уцелевшего десятка синих кирасир были у входа в туннель. Вообще, надо сказать, что синие кирасиры удивили весь гарнизон Аласкиви и посрамили завистников, считавших что лейб-гвардия способна только красоваться на парадах и в караулах, валять дворцовых служанок и фрейлин, да жрать и пить в три горла. В реальности оказалось, что лейб-гвардия стояла насмерть, умирала, но не отступала.

Один из кирасиров откинул тяжёлый люк и десять мужчин и две женщины спустились в тоннель. Огни факелов дрожали и отбрасывали причудливые тени, под ногами шевелись крысы. Сверившись со схемой, Корнелия повернулась к Бабетте:

— Ваше Величеств… — нестерпимо яркий белый свет и пронзительный звук затопили пространство вокруг Бабетты. Королева, Крнелия и кирасиры рухнули как подкошенные. Из-за поворота вышли две фигуры.

— Борух, я же сообщил герцогу, что Бабетта попытается сбежать через этот тоннель. Я, собственно и рассказал Норберту об этом тоннеле. А старик перед смертью передал мои слова вот этой девке, — с этими словами Гаржак, а это он был тем самым «другом» Гюнтера, пнул под ребра, лежащую без памяти Корнелию.

— Да, да. Вы были правы. А чем вы их ударили?

— А это Шоала, она верна только себе, как только она удостоверилась, что Его Светлость победит, тут же продалась с потрахами.

— Уверен, что Его Светлость по достоинству оценит ваши с Шоалой услуги. А сейчас надо закончить работу.

— Вы правы. Я думаю, что девки вам нужны, а остальных в расход.

— Именно, — сказал Борух и сделал жест рукой. Из-за его спины появилось несколько орков и споро перезали лежащих перед ними кирасиров. Бабетту и Корнелию они аккуратно связали и вскинули себе на плечи.

— Дело сделано, — сказал Борух, — герцог нас ждёт….

Глава 15. Два совещания и одно сражение

— Изя, скажи ка мне, почему ты выжил а твой ведущий нет? Как так получилось?

Исаак Смит и сам был порядочно пьян сейчас, но вот его собеседник, высокий брюнет с едва заметной сединой, был буквально в дрова и его можно было понять.

Старший аналитик командного центра корвета— носителя «Буревестник» Роджер Уидлоу прибыл на станцию за шесть месяцев до боя в тринадцатом секторе на том же самом магистральном транспорте что и Корнелия Свонн и так получилось что молодые люди столкнувшись в стыковочном шлюзе, решили пойти пообедать а потом уже представляться начальству станции. Благо оба были уже не в армии и подобное вполне допускалось. Обед перешёл в ужин, а ужин плавно перетёк в завтрак, любезно поданый Роджером в постель Корнелии. Оба получили нагоняй от начальства но сошлись на том что оно того стоило.

НИ во что серьёзное их отношения не вылились, сама атмосфера дальних частных баз подталкивала персонал к случайным связям, но периодически они встречались и весело проводили время. И вот сейчас пьяный Роджер обвинял Исаака в смерти, а то что она умерла никто не сомневался, Корнелии.

— Роджер, ты же был с нами в этом проклятом секторе. Ты сам всё видел. Легион долбанул какой-то новой гадостью и если бы не большие флотские парни, мы бы все там остались.

— А мне плевать на всех! Скажи, почему там не остался ты?

— Что ты хочешь сказать? Что я её бросил?

— Ааа, чёртов сукин сын, понимаешь всё-таки! Да, именно это я и хочу сказать, ты её, скотина бросил там умирать! — сказав это. Роджер влил в себя очередной стакан дешёвого виски, а другой на дальних базах в барах и не подают, и полез в драку.

Вечером пятницы заведения станции полны посетителей и все изрядно навеселе, поэтому когда Роджер с Исааком сцепились, это послужило сигналом к началу грандиозной драки пилотов с моряками, так, по традиции, продолжали называть экипажи кораблей, давно ставших космическими.

Противники молотили друг друга увлеченно, с огоньком и изобретательностью и утихомирить их смогло аж пять двойных патрулей общественного порядка.

* * *

— Мистер Смит, мистер Уидлоу, как показали записи камер наблюдения, это вы были зачинщиками драки, в результате которой имуществу компании был нанесён значительный ущерб. Я не собираюсь разбираться, что послужило причиной инцидента и просто скажу, что вы оба оштрафованы на месячную зарплату, — господин Вайсман, произнеся эту речь даже не смотрел на стоявших перед ним, — это всё, можете идти.

Роджер пожал плечами и, несмотря на Исаака, который остался, вышел из кабинета.

— Вы что-то хотели. мистер Смит?

— Да, я увольняюсь.

А вот это заявление заставило мистера Вайсмана оторвать взгляд от отчётов по прибыли.

— Мистер Смит, вы же знаете что досрочное расторжение контракта влечёт за собой выплату неустойки? В вашем случае это будет пятнадцать тысяч кредитов.

— Да, я в курсе условий моего контракта, я его читал, когда подписывал.

— И вы по прежнему, хотите расторгнуть контракт?

— Да. всё верно.

— Что ж, это ваше право. Как будете оплачивать?

— Спишите с моего счёта, и побыстрее. Магистральный грузовик «Провиденс» отходит через час…

* * *

Транспортная система столицы Федерации работала как часы. Ровно в десять утра «Провиденс» пришвартовался к причальной стенке орбитального космопорта, а уже в одиннадцать Изя был в приёмной самарского военкомата. Мужчина решил вернуться в армию сразу после боя в одиннадцатом секторе. Следующие пару месяцев только укрепили его желание и вот он в Самаре, где располагается штаб Авианесущих Сил Звездного Флота Федерации.

Дежурный как будто сошёл с рекламного плаката армии, он был высок, широк в плечах и красив. На кители горели орденские планкиа на губах играла поощрительная улыбка, она как бы говорила: «Молодец, парень! Ты пришёл в правильное место! Мы сделаем из тебя настоящего мужчину!»

— Здравствуйте, чем могу помочь?

— Здравствуйте, Пилот второго класса Исаак Смит. Мне назначено на одиннадцать пятнадцать, — ответил Изя и протянул карту-идентификатор. Майор проверил информацию и вернул её.

— Да, всё верно, вас ждут товарищ Смит. Следуйте за указателем на полу.

Перед ногами Изи загорелась белая стрелочка, и он последовал за ней, поблагодарив офицера. Еще через пять минут он был в кабинете военного комиссара, а уже на следующий день получил назначение на новенький тяжелый авианосец «Пересвет», головной корабль этого типа.

Притом не просто назначение, Исаак Смит впервые стал ведущим истребительной пары и получил новенький «Харон» последней модели.

Потянулись дни и недели боевой учёбы. Очень быстро выяснилось что лейтенант Смит нисколько не уступает в летном мастерстве инструкторам авианосца, и к тому же может доходчиво объяснять другим. В итоге, всего через два месяца службы он получил новое назначение. Флот активно поплнялся новыми кораблями, на которые был нужен летный состав и Изя сам стал инструктором в Иркутской академии Военно Космического Флота Федерации, еще через месяц он стал уже старшим лейтенантом.

Вообще, скорость, с которой Федерация наращивала военную мощь пугала, создавалось такое впечатление, что обладатели больших звёзд куда-то торопятся. Каждый день в строй вставали всё новые и новые вымпелы. Авианосцы, линкоры, крейсера и прочее, прочее, прочее. Армия не отставала от флота, стремительно увеличивая количество танковых, пехотных и стрелковых дивизий.

Отдельное внимание было к системам ПВО и ПРО. Все ключевые планеты, Земля, Марс, Новая Мангазея, Орион-1 и Сириус-2 получили дополнительно по 4 корпусных комплект планетарной обороны, что по расчётам аналитиков, должно было практически исключить возможность нанесения Легионом ударов по этим планетам.

* * *

Palatinus Novus, столица Легиона, 7 марта 2823 года.

— Я приветствую вас, братья и сестры, настала пора принять решение, которое изменит этот мир раз и навсегда, — тело консула Гракха находилось в ложементе в его личном либрариуме, а разум слился с разумом других сенаторов, помимо избранных, в этом расширенном совещании принимали участие и их потомки, патриции.

— Как вы все знаете. спасибо нашим агентам в Федерации, наш враг за последние три года увеличил военные расходы в четыре раза, Это привело к экспоненциальному росту. В дополнение к имеющемся двадцати двум авианесущим группам, они ввели в строй еще двадцать…

Следующие пару часов Гракх подробно рассказывал состояние вооруженных сил Федерации. Для сенаторов это было не нужно, они всё знали не хуже консула. А вот патрициям, которые только частично могли пользоваться Слиянием, это было необходимо.

… — Итак, как видите Федерация, количественно, значительно превосходит наши вооружённые силы. Практически на порядок. Но, как вы понимаете, это не существенно, мы будем готовы через шесть месяцев и ударим первыми.

Удар будет нанесён сразу по четырём ключевым планетным системам Федерации, они считают, что построили непробиваемую систему ПРО. Скоро мы докажем что это не так.

Параллельно с массированным ракетно-ядерным ударом по планетам, будет нанесён удар по пунктам базирования флота противника. По нашим расчётам, в первые двадцать четыре часа будет уничтожено до восьмидесяти процентов оборонного потенциала Федерации.

Когда эта цель будет достигнута, мы добьём оставшиеся корабли врага и серией десантных операций оккупируем вражескую территорию. Это будет означать нашу полную и окончательную победу. После которой наступит черед действовать сенатору Растусу. Думаю, пора передать ему слово.

— Спасибо консул Гракх. Да, после оккупации планет мы начнём операцию «Вивисекция», она включает в себя три больших этапа.

Этап первый: фильтрация. Всех уцелевших жителей Федерации нужно будет разделить на полезных нам и вредных или опасных. С первыми будем работать, а вторые будут полностью уничтожены в рамках второго этапа «Уитилизация».

Третьим этапом будет переселение полезных. Часть заселит Пангею, часть еще одну планету. Перед переселением все рабы, а это будут именно они, подлежат процедуре принудительного частичного слияния. Технология отработана и показала неплохие результаты.

Поясню, зачем нам нужны эти рабы. Исключительно из-за генетического материала. Работа, которую я провел с нашим геномом, частично сняла проблему близкородственного скрещивания, но окончательного решения этого вопроса нет. Мы тратим очень много ресурсов на устранение генетических изъянов. Инъекция нескольких миллиардов новых комбинаций избавит нас от этих проблем.

Освободившиеся после утилизации и переселения планеты будут заново заселены, теперь уже подданными Легиона. Таким образом, через пять лет Легион станет единственноё человеческой цивилизацией в галактике.

— Прекрасно, просто прекрасно, сенатор Растус, — вернул себе слово консул Гракх. На этом предлагаю закончить…

* * *

Солнечная система, Земля, Москва, Кремль. 1 октября 2823 года. Заседание Государственного совета Обороны Федерации.

В кабинете было накурено, очень. По какой-то странной привычке, председатель ГКО, товарищ Миронов не любил любые системы кондиционирования воздуха, конечно, они были необходимостью, но Константин Андреевич старался ими не пользовался. Тем более в своём кабинете, тем более во время работы.

Позавчера ему исполнилось девяносто три года, и всю жизнь он являлся полной противоположностью сторонников здорового образа жизни. Много курил, не чурался выпить и очень любил жареное мясо, особенно свинину. Несмотря на это всё Миронов обладал отменным здоровьем, силой и потрясающим умом, годы были как будто над нм не властны.

Прямо сейчас Константин Андреевич курит трубку, сидя в кресле, которое помнит еще одного курильщика. Он курит и слушает адмирала Измайлова, командующего Военно-Космическими Силами Федерации.

…— Таким образом, средства радиоэлектронной и оптической разведки (за этими давно устаревшими словами скрывались абсолютно новые методы шпионажа) выявили наращивание количества боевых кораблей всех рангов составе флота Легиона. Количественно мы превосходим противника по кораблям первого ранга в восемь, а по кораблям второго ранга в одиннадцать раз.

— Вы же не случайно акцентировали внимание на количественном превосходстве, товарищ Измайлов? — спросил Константин Андреевич.

— Всё верно, товарищ Миронов, не случайно. К сожалению, вынужден констатировать что проект «Вектор» до сих пор не дал каких либо практических результатов. Мы по прежнему понятия не имеем о сути так называемого «Слияния», максимум что мы можем сейчас, это регистрировать некие энергетические возмущения в подпространстве, которые ребята господина Херцога, связывают с этим «Слиянием».

При этих словам адмирал посмотрел Готфрида Херцога, профессора Берлинского Университета, вот уже пятнадцать лет тот возглавлял проект «Вектор», целью которого было лишить векового врага его главного оружия.

Сенаторы Легиона напрасно считали, что в Федерации ничего не знают об их главном секрете. Совсем нет, о Слиянии узнали достаточно давно и лихорадочно стали искать возможность с ним бороться. Но пока единственным серьёзным результатом стало создание детекторов слияния, с помощью которых и была практически разгромлена сеть шпионов Легиона. Но дальше детекторов дело так и не продвинулось.

— Понятно, товарищ Измайлов, я правильно понимаю что стратегия, разработанная пять лет назад, остаётся без изменений.

— К сожалению да, товарищ Миронов. Мы будем вынуждены разменивать наш флот на вражеский по совершенному ужасному курсу. Надеясь, что у противника корабли кончатся быстрее, это если грубо.

— Есть ли понимание, откуда и куда может быть нанесён первый удар?

— Понимание, есть товарищ Миронов. Но это миллионы и миллионы кубических километров, ищем.

— Ясно, товарищ Захаров, что с планетарной обороной ключевых систем? — следующий вопрос был генералу армии Захарову, командующему силами территориальной обороны.

— Мы завершили развёртывание на девяносто восемь процентов. На данный момент каждая система планетарной обороны готова отразить единомоментный удар тридцатью тысяч ракет. К сожалению, в связи с невозможностью агентурной разведки на территории противника, нас нет данных о планирующихся действиях Легиона, но наши аналитики считают, что у наших оппонентов нет как такого количества ракет, так и носителей под них. Доклад у вас компьютере, товарищ Миронов.

— Ясно, на этом всё на сегодня, встречаемся завтра товарищи.

* * *

— Товарищи офицеры, прошу садиться, — капитан второго ранга Смирнов, командир авиакрыла учебного авианосца «Лион» не спал уже девяносто шесть часов. Сводная группа первого флота Федерации вот уже седьмые сутки бороздила космос за пределами системы Новой Мангазеи, ища ударную группу Легиона.

Умные головы в генеральном штабе уверены, что нападение будет со дня на день, еще более умные головы решили, что удар по Солнечной системе будет из этого района и вот они здесь, ищут. Может легионеры здесь, а может, и нет. Кто знает. Может быть, и не будет никакого нападения, а этот приказ не более чем бред сумасшедшего.

Сейчас, на пятые сутки поиска, многие начали сомневаться в целесообразности поиска. Но только в мыслях, вслух такое говорить себе дороже. Наверняка загремишь под трибунал. На флоте с этим строго.

Дождавшись, когда лётчики рассядутся, Смирнов приступил к постановке боевой задачи. Очередные несколько сотен тысяч кубических километров, ничего нового. Восемь часов бессмысленного барража с подвешенными вместо вооружения блоками радиоэлектронной разведки, потом истребителей подберет авианосец, который переместится в точку рандеву подпространственным прыжком, восемь часов сна и всё по новой. В принципе, ничего особенно тяжелого нет, просто очень скучно, пилот вообще не нужен, всё делает автоматика истребителя.

— Что Изя, опять читать будешь? — Смит оторвался от просмотра своей библиотеки, загруженной в память истребителя и посмотрел на подошедшего. Конечно, это был капитан Апполонец, высокий, широкоплечий блондин со шрамом, расскеющим левую бровь. Смит улыбнулся, с этим разбивателем женских сердец у него сложились приятельские отношения.

— Именно так, Жора, буду читать. Не могу спать в кокпите, в отличие от некоторых, — с улыбкой ответил лейтенант.

— Ну, давай, удачи. Моя птичка идёт первым заходом, твоя вторым. Через восемь часов увидимся…

До конца смены оставалось всего полтора часа, когда Смит получил сигнал общего вызова:

— Внимане всем! Обнаружен противник. Истребителям «Лиона» прибыть в точку рандеву, — Изя, чертыхнувшись, включил форсаж, его «Харон» рванул вперед так, как будто ему дали хорошего пинка. Когда авианосец сробрал свои машины он сделал подпространственный прыжок, пилоты. получившие лошадиные дозы стимуляторов, в это время были в кабинах.

Удача улыбнулась не «Лиону» а разведчикам с другого корабля, легкого авианосца «Наньчан», они обнаружили передовую базу Легиона, сорок обеспечения, к которым были пришвартованы восемдесят мобильных ракетных платформ и четыре авианесущих группы Легиона в полном составе, всего сто кораблей, из них сорок вымпелов первого ранга. Для всего этого хозяйства появление разведчиков Федерации стало большим сюрпризом. Легионеры начали судорожно разворачиваться в боевой порядок, но не успели. На них всей массой навалился, его величество, Первый Флот ВКС Федерации.

В завязавшемся бою, силы Легиона были уничтожены подчистую, сказалось огромное численной превосходство атакующих. Но первый флот заплатил очень большую цену. Несмотря на внезапность, двадцать процентов вымпелов было или уничтожено или тяжело повреждено. Но так или иначе, они выполнили свою задачу, обезопасив Солнечную систему от первого удара врага. Правда это был единственный успех Федерации на начальном этапе войны.

Оставшиеся ключевые системы Федерации были атакованы по одной и той же схеме: Мобильные ракетные платформы Легиона подошли к самой границе звездных систем и выпустили в сторону планет целей ракеты Те, первую треть пути прошли с включенными двигателями. Затем, набрав необходимую скорость, двигатели отключились, сделав невозможным обнаружение ракет на дальних подступах. На последней четверти дистанции, двигатели снова включились, на долю секунды раньше, чем радары орбитальных станций ПРО их засекли.

Однако, надо сказать, что сенаторы недооценили новую систему обороны планет Федерации. А она была очень хороша и смогла уничтожить до девяноста процентов цедлей. Намного больше чем от неё ждали. С атакой на флот тоже всё получилось не очень хорошо. Цели были достигнуты только частично.

Смиту и Апполонцу повезло, они оба выжили, первый сбил два истребителя и торпедоносец легиона, второй вообще отличился, его противокорабельные ракеты, удачно попав, уничтожили дестройер легиона. Учебный авианосец «Лион» был одним из потерянных в бою вымпелов. так что приятели получили назначение на другой корабль, уже знакомый Смиту «Мидуэй», чье авиакрыло было уничтожено на две трети.

Нокаута не получилось, и обеим сторонам стало ясно, что война предстоит долгая. Инициативу прочно захватил Легион но его силы по прежнему значительно уступали Федерации.

Глава 16. Vae Victus

Vae Victus — горе побеждённым (лат.)

15 ноября 123 года третьей эры. Остейзия. Окрестности Аласкиви. Лагерь герцога Гюнтера. 6 утра.

— Ваша Светлость, как видите, я держу свое слово. Я обещал вам королеву и её фаворитку? Вот они. Я жду, что вы будете столь же верны своему слову.

— Граф, вы в чем-то меня обвиняете или подозреваете меня в не честной игре?

— Нет, Ваша Светлость. Я просто хочу получить своё.

— Уверяю вас, граф, вы получите своё. Хотя, надо сказать, еще пару дней назад я хотел пересмотреть условия нашего соглашения. И всё из-за этой вот девки. Но вы слишком полезный мерзавец и еще понадобитесь.

— Рад это слышать, Ваша Светлость.

Герцог Гюнтер и граф Гаржак пикировались над Бабеттой и Корнелией. Королева Остейзии и её бывшая фаворитка были погружены в глубокий сон. Одновременно с этим, штурмовые отряды герцога, пройдя по тоннелям, занимали третье кольцо Аласкиви. При этом, каждый отряд имел приказ, заверенный Большой Королевской Печатью. Приказ гласил, что гарнизону Аласкиви следует прекратить сопротивление и сложить оружие. Война была окончена.

— Рад вас снова видеть, Ваше Величество, — это были первые слова которые услышала Бабетта когда пришла в себя. С ужасом, теперь уже бывшая королева поняла что находится в шатре, а над ней навис так ненавистный ей герцог Гюнтер.

— Как видите ваше упрямство было излишним и только привело к лишним жертвам среди населения столицы. Ну а теперь, я требую, чтобы вы подписали капитуляцию и отречение в мою пользу.

— А если я это не сделаю?

— Тогда я буду убивать пленных, на ваших глазах мои орки будут сдирать с них кожу и отрубать конечности. Вы этого хотите?

— Проклятый ублюдок, ты не посмеешь. Ты всё-таки рыцарь и нобиль!

— Да. рыцарь. Точно такой-же рыцарь и нобиль каким был ваш покойный любовничек. Но это не помешало ему и вам поступить со мной бесчестно на турнире. Так что, я посмею. Хотите убедится, Ваше Величество?

— Твоя взяла, негодяй.

К восьми часам утра остатки гарнизона сложили оружие и герцог въехал в столицу покоренной страны. Горящий город притихши наблюдал как по королевскому проспекту шли войска завоевателя. Впереди, под сенью своего штандарта ехал герцог. Рядом с собой он вёл на веревке Бабетту, в простом крестьянском платье, босую с непокрытой головой. Процессия двигалась медленно и к тому моменту, когда Гюнтер достиг королевского дворца, перед ним собралась большая толпа. Большинство из этих людей были в третьей кольце в первый раз. Уже завтра порядок в столице будет восстановлен. Но это будет завтра. А сегодня горожане молча наблюдали за позором своей королевы. Они еще не знали, что герцог отдал город на сутки своим солдатам и скоро дома многих из них будут разграблены, многие мужчины будут убиты, а женщины обесчещены.

Герцог и Бабетта поднялись на ступени королевского дворца. С них, Бабетта, дрожащим голосом зачитала свое отречение в пользу герцога и, подойдя к флагштоку, лично спустила флаг своей династии и подняла герцогский штандарт. Затем, теперь уже бывшая королева, подошла к Гюнтеру, встала на колени и, положив флаг к его ногам застыла. Герцог встал на флаг и Архиприор Мартин, еще вечером доставленный с севера, провозгласил Гюнтера новым королем Остейзии.

На этом церемония была завершена. Герцог, его командиры, Бабетта и представители знатнейших и богатейших семейств Остейзии направились в тронный зал, где будет дана присяга новому королю.

Тронный зал был уже украшен в цвета герцога. Над троном красовался церемониальный щит с гербом герцога, рука в латной перчатке поражает кинжалом змею. Сев на трон и поставив рядом с собой Бабетту, герцог оглядел собравшихся. На лицах дворян королевства ясно читался страх.

— Господа. Хочу вас заверить, я пришёл править. Мне совершенно не к чему портить отношения с вами. Тем более, виновные в том, что случилось с королевством уже понесли наказание. Это ныне покойный граф Николас и бывшая королева Бабетта, именно они поступили со мной бесчестно и за это я их наказал. А теперь приступим к присяге.

Один за одним нобили королевства подходили к Гюнтеру и встав на одно колено, клялись ему в верности. Пришёл черед и Гаржака. Когда клятва была дана, король Гюнтер встал с трона и, положив руку на плечо Гаржаку сказал:

— Граф Гаржак, мы довольны вашей службой. Поэтому мы даруем вам герцогский титул, назначаем вас канцлером и протектором Севера. Встаньте герцог Гаржак!

Довольный Гаржак встал с колена и поклонившись вернулся на своё место.

— Отличная цена за предательство, дорогой Гаржак, — тихо сказала новоиспеченному герцогу Шоала.

— Вовремя предать, это не предать, а предвидеть. Да и не вам говорить о предательстве. Кстати, вы следующая.

— Госпожа Шоала, мы довольны вашей службой и предлагаем вам продолжить исполнять обязанности Архимага Остейзи…

Церемония подходила к концу, из важных объявлений было еще назначение Боруха главой тайной полиции и лорда Берриана протектором Востока, Боруху достался город Понтус а Бериану Штормград. И уже под самый конец, Гюнтер объявил что первое и второе кольцо отдаются на поток и разграбление до завтрашнего утра. Гильдиям и богатым горожанам он вежливо предложил заплатить за защиту. Естественно, это предложение было принято.

— На этом всё, — Гюнтер замер на полуслове. В центре тронного зала вспыхнул нестерпимо яркий столб света и из этого столба вышел сам Растус Великий, Бог медицины и покровитель Остейзии. Все присутствующие, включая Гюнтера, рухнули на колени, при этом, лицо Бабетты озарилось радостью.

«Всё, урод, конец тебе!» — подумала она.

Растус медленно подошёл к Гюнтеру и Бабетте, осмотрел всех собравшихся и сказал:

— На колено, Гюнтер Завоеватель, король Остейзии, первый этого имени! — когда его приказ был выполнен, Растус достал из под мантии длинный стилет и слегка чиркнул Гюнтера по щеке, оставив неглубокий разрез.

— На этом клинке кровь Торстейна и твоя король. Я дарю его тебе, как символ преемственности. Остейзия слишком долго почивала на лаврах и погрузилась в пучину разврата и казнокрадства. Ты вернёшь ей былую славу и приведёшь к величию. Ты понял меня?

— Да, о Великий!

— Хорошо, встань. И ты встань, недостойная дочь великого отца.

Бабетта не понимающе поднялась, а Растус продолжил:

— Из-за тебя твой отец пал от моей руки, ты погрязла в разврате и поэтому виновна в его смерти. А теперь слушайте мою волю. Кровь Торстейна и Гюнтера смешалась на клинке и я хочу чтобы на престоле сидел король в чьих венах течёт кровь и Гюнтера и Торстейна. Так что, Гюнтер. Ты возьмешь себе в жены Бабетту и она родит тебе сына. DIXI!

— Да, о Великий! — практически хором сказали Гюнтер и Бабетта. Растус величаво кивнул и продолжил обращаясь ко всем собравшимся.

— А теперь, давайте праздновать! И знайте, все, что сегодня будут делать доблестные воины короля Гюнтера, делайте по моей воле! И вот еще что, я запрещаю отдавать бывшую фрейлину Бабетты, Корнелию, Урогу или Ивару. Пусть Урог с ней поиграет, но потом продай её мэтру Огастусу, он один из твоих магов, — он хотел еще что-то сказать, но изменился в лице, взгляд Растуса стал смотреть куда-то вдаль:

— К сожалению, я вынужден вас покинуть. Даже у богов есть враги. Отпразднуем рождение наследника, — с этими словами он исчез.

Все собравшиеся медленно приходили в себя. Всё произошедшее было настолько неожиданным и уникальным, что никто не мог сказать, было ли что-то подобное в прошлом. Первым заговорил король:

— Архиприор Мартин, подойдите ко мне, — когда первосвященник культа Растуса Великого склонился в поклоне перед королём, Гюнтер продолжил: — Вы слышали, что сказал Покровитель Остейзии?

— Да, Ваше Величество.

— Тогда приступайте…

Уже через три четверти часа Гюнтер и Бабетта стали мужем и женой. Перед тем как отправится на свадебное ложе король повелел исцелить Дурзога с Иваром и сказал Урогу, что у того есть время до утра…

А что Ивар ранен?

* * *

Урог Грон Конкаш был страшно недоволен. Девка была обещана ему. Но он и не думал спорить. Хоть Растус и не был покровителем Вольчих островов, но никто в здравом уме не станет спорить с божеством. Поэтому он, скрипнув зубами, выслушал Гюнтера и вместе с провожатым пошёл в дворцовую темницу.

Зайдя в пропахшую сгнившей соломой и крысиным пометом камеру он приказал, привести в чувства пленницу, которая всё еще была в беспамятстве и лежала связанная на полу. Один из катов Гюнтера окатил Корнелию ледяной водой. Девушка вздрогнула и очнулась. Урог приказал подвесить её за руки на грубом металлическом крюке, висевшем над потолком и когда его приказ был выполнен, что было силы ударил её в живот ногой. Затем он методично принялся избивать беспомощную пленницу, превратив её прекрасное лицо в мешанину сломанных костей и кровоточащей плоти. Девушка стоически переносила эту пытку, не издав ни звука.

— Твое счастье, тварррь, что Гюнтеррр не отдал тебя мне, — сказал Урог, — но он не говорррил, что твое тело должно быть в целостности к утррру.

— Эй ты, — обратился он к кату, — мне надой идти в горррод, там сейчас начинается самое веселье, которррое я не могу пррропустить из-за одной девки. Поэтому, выдай ей сто пятьдесят ударрров кнутом а когда закончишь, отррруби ей ррруки и прррижги обрррубки. И смотррри, что-бы она не сдохла.

— Не беспокойтесь Ваше Величество, — сказал кат, толстый лысый мужчина с выпученными маленькими глазками на обрюзгшем лице, — есть у меня снадобья, она не умрет.

— Хорррошо, счастливо оставаться, тварррь! — обратился орк к Корнелии.

Сказав это Урог, пригнувшись вышел из камеры и пошёл к выходу из темницы. За спиной он услышал звонкий щёлчок кнута…

* * *

Закончив со своей внезапной новобрачной, Гюнтер встал с ложа, залпом выпил кубок вина и посмотрел на Бабетту. Та сидела, обхватив ноги и беззвучно плакала. На левой скуле королевы пламенел свежий синяк.

— Ты должна быть благодарна Великому. В мои планы не входила эта женитьба. Я хотел тебя, вместе с твоими девками продать, позаботившись о том, чтобы ты досталась наиболее гнусному из возможных покупателей. Есть, знаешь ли, на востоке, любители сдирать кожу живьем или заживо зажаривать на медленном огне. И учти, Великий сказал что ты должна родить мне наследника. Что будет с тобой после, он не говорил. Так что, в твоих интересах убедить меня в твоей полезности. Ты поняла?

— Да, я поняла.

— Да, Ваше Величество, — поправил её Гюнтер.

— Да, Ваше Величество. Я поняла.

— Хорошо, — сказал король и накинув халат вышел из спальни. За дверьми, помимо его охраны, ждали новоиспеченные канцлер и глава тайной полиции.

— Что слышно в городе? — обратился к ним Гюнтер.

— Пара пожаров, железные кланы и орки грабят и насилуют, всё в пределах нормы, — ответил Борух.

— Проследи, чтобы они не спалили мне весь город, — ответил Гюнтер, — И возьми под охрану наиболее богатые районы. Ни к чему, чтобы эти разбойники взяли слишком многое.

— Да, Ваше Величество. Вы очень мудро расходовали при штурмах именно воинов железных кланов и орков. Лично преданных вам войск хватит, чтобы держать их в узде сейчас.

— Что там с бомбардами и мортирами?

— Орудия помещены в арсенал. Огненное зелье и снаряды на складе, а расчёты в размещены в казармах.

— Конница Берриана?

— Аналогично, сам лорд в торговом представительстве Штормграда, считает будущие барыши.

— Очень хорошо. Канцлер, что у вас?

— Ваше Величество, Шоала гарантирует, что её магическая сеть заработает в кратчайшие сроки, магический квартал под надёжной охраной, посольства тоже. Полученные вами от купцов и нобилей деньги уже в нашем филиале фуггеровского банка.

— Сколько там получилось?

— Почти два миллиона талеров. Остейзия богатое королевство.

— Это точно, и что-то мне подсказывает, что я мало с них взял.

— Вы правы, Ваше Величество, но позволю заметить, что вы правильно сделали, не сняв с них последнюю рубашку. Да, ваше правление теперь благословлено самим Растусом, но не стоит слишком сильно злить остейзских дворян и купцов.

— Не переживайте, канцлер. Я взял с них столько, что думаю освободить их от части налогов на пару лет. Тем более, у меня есть твердые гарантии от Эрика Красного и Урога Грон Конкаша о неприкосновенности моей морской торговли. Вот увидите, через пару лет все забудут об этой ночи.

— Вам виднее, Ваше Величество, кстати о послах и купцах. Имперский нунций Игнатий просил принять его и некую делегацию.

Гюнтер тяжело вздохнул и подумал: «Конечно, глупо было ожидать, что эти будут чего-то ждать».

— Сообщи Игнатию, что я приму их завтра в десять утра. Бывший гарнизон и остальные пленные в тюрьме?

— Да, Ваше Величество. Смею заметить, что тюрьма переполнена, нам даже пришлось отпустить много настоящих преступников, чтобы разместить всех.

— Ничего страшного, если еще раз попадутся, казнить на месте. И распорядись выпустить всех представителей дворянских семей столицы.

— Да, Ваше Величество.

— Думаю, мы закончили. Мне пора к моей молодой супруге, Надо же выполнять требование Растуса Великого!

Борух и Гаржак сально заулыбались, а Гюнтер вернулся в спальню.

* * *

На следующие утро, полностью довольный прошедшей ночью Урог, выздоровевший Дурзог и мэтр Огастус, высокий седой мужчина, в чёрной мантии, спустились в темницу и остановились перед камеры в которой всю ночь пытали Корнелию.

— Давайте, Ваше Величество, показывайте что вы сделали с моей собственностью, — сказал Огастус глухим бесчувственным голосом.

— Честно сказать мэтррр, я и сам не знаю, что мы сейчас увидим, могу только догадываться.

Открыв дверь все трое зашли в камеру. Кат Гюнтера хорошо постарался и взору орков и мага открылось зрелище, ничем не напоминавшее самую красивую женщину Остейзии.

Перед ними лежало изломанное, еле дышащее тело. Кнут палача содрал плоть со спину несчастной до самых костей, а на месте рук были жалкие обрубки.

— Вот, Ваше Величество, как вы и велели. Всё в точности исполнил, да. Извольте полюбопытствовать, — от ката несло дешёвым пойлом, потом и кровью. При этом, на губах палача играла улыбка, определённо, приказ Урога совпал с его желаниями.

— Я вижу, деррржи, — сказал Урог и кинул довольному палачу увесистый кошелёк с серебром. Затем король орков обратился к своему сыну:

— Как видишь, Дурррзог, я отомстил за тебя.

— Да, вижу, спасибо, отец.

— Вот ваша рррабыня, мэтррр, живая и вполне целая, — хохотнул Урог, — что скажете?

— Я скажу, что ожидал увидеть нечто совсем иное, — ответил Огастус, — впрочем, ничего не поправимого с ней не сделали, меня всё устраивает.

— Ели не секрррет, что вы собиррраетесь с ней делать?

— Никакго секрета нет, я подарю её моему господину, эмиру Хейдару, владыке славного города Бера, что в Зорристане.

— Даже так, интеррресно! И вы подарррите эмиррру этот кусок мяса?

— Нет, конечно! Сначала я восстановлю её, так же как восстановили вашего сына.

— Ну, воля ваша. И когда вы отпррравитесь в Зоррристан?

— Прямо сейчас, — сказал Огастус. — Эмир запрещает телепортироваться бесконтрольно. Поэтому, я сначала перемещусь в Беру, возьму там повозку и довезу её до своей башни. Ну а потом, подарю её.

Сказав это, Огастус подошёл к еле дышащему телу, положил одну руку на Кору и произнёс заклинание. Спустя секунду и он и его рабыня исчезли в вспышке чёрного пламени.

Орки пожали плечами и отправились к своим, спустя два часа воины Волчьих островов и их извечные противники с Железных островов покинули Аласкиви и направились в Понтус. Осоловевшие от крови и насилия, с большим обозом награбленного, они двигались медленно по разоренной стране и через три недели покинули ее, отправившись домой.

В тоже время, когда головные отряды наёмников покидали Аласкиви, в большом тронном Синего дворца новый король принимал имперского нунция и прибывшую из столицы империи делегацию. Настало время отдавать долги.

Глава 17. Деньги и честь

Третье июля 122 года, окрестности Аласкиви, Гракхово поле. Сразу после финальной схватки большого турнира.

Граф Николас был вне себя от ярости. Еще бы! Только что его, как последнего пентюха выбил этот старикашка, герцог Гюнтер! И это на глазах у тысяч зрителей и, самое главное, королевы! Что еще хуже, этот жалкий герцог отказался принимать выкуп за доспехи Торстейна! Человек, который брал деньги с каждого поверженного врага, требует доспехи. И ладно, если бы это были обычные турнирные доспехи. Но нет, доспехи Торстейна были подарены покойному королю самим императором! А ему, Николасу, их подарила королева! Обида жгла сердце Николаса, молодой граф буквально клокотал от злости и не находил себе места пока Бабетта объявляла герцога Гюнтера победителем турнира.

— Какое несчастье, дорогой граф, — услышал Николас голос позади себя. Он развернулся и увидел имперского нунция Игнатия.

— Ну что вы, Ваше Превосходительство. Я остался вторым, такое бывает. Герцог оказался более искусным рыцарем, чем я.

— Прошу прощения, Николас, вы меня не правильно поняли. Я имел ввиду, несчастье, что герцог Гюнтер потребовал доспехи короля Торстейна. Кто бы мог подумать, что столь драгоценная реликвия королевского дома Остейзии покинет страну столь нелепым образом!

— Прошу вас, не сыпьте мне соль на рану, я сгораю от стыда из-за этого.

— Еще раз прошу меня простить, дорогой граф. И примите мои искренние соболезнования, — сказал Игнатий и с легким поклоном отошёл от графа, удалившись от Николаса на пару шагов он сунул руку в карман и дотронулся до ритмично вибрировавшего амулета.

* * *

Второе июля 122 года. Вечер перед последним днем турнира. Гракхово поле, палатка герцога Гюнтера.

Воздав хвалу богам и попросив у них даровать ему победу завтра, Гюнтер собирался отойти ко сну. Внезапно он услышал стук, кто-то настойчиво барабанил по щиту с его гербом, повешенному рядом с пологом палатки.

— Войдите, — крикнул Гюнтер. Полог откинулся и в палатку вошёл человек, которого Гюнтер меньше всего ожидал увидеть.

— Доброй ночи, Ваша Светлость.

— И вам доброй ночи, Ваше Превосходительство, — вежливо ответил герцог и жестом предложил войти, — проходите, садитесь.

— Спасибо, — ответил Игнатий и, окинув взглядом скромное убранство палатки сел на складное кресло.

— Чему обязан?

— Я зашёл выразить вам свое восхищение и пожелать удачи завтра.

— И всё? — удивился Гюнтер.

— На самом деле, нет. У меня к вам деловое предложение, Ваша Светлость.

— Слушаю Вас, Ваше Превосходительство.

— Я хочу заказать вам одну вещь. Доспехи Торстейна.

— Хммм, очень неожиданно. Не буду спрашивать, зачем они вам нужны, это ваше дело. Сколько вы за них дадите?

— Рад, что я не ошибся. В вас сразу видно делового человека. Я готов поменять сталь на серебро, вес на вес.

— То есть, вы заплатите за доспехи столько серебра, сколько они весят?

— Совершенно верно. И что еще важнее, я буду у вас в долгу, герцог. Ваш Хикори, вы уж простите, в крайне стёсненных обстоятельствах. А мой голос и голос Империи многое значит в Вольных Манорах, вам ли не знать. Думаю, моя благодарность стоит намного больше чем то серебро, которое вы получите от Николаса за эти доспехи. Тем более что серебро вы получите и от меня тоже. Ну и конечно, вы в курсе моих отношений с братьями Фуггерами.

— Да, вы правы. В последнее время, в Манорах ничего не делается без Империи и фуггеровского банка. Думаю, мы договорились.

— Рад это слышать, Ваша Светлость. Еще раз желаю удачи завтра, — сказал Игнатий и вышел.

* * *

Третье июля 122 года. Большой пиршественный зал Синего дворца, торжественный приём в честь окончания турнира.

Королева Бабетта молча смотрела как её возлюбленный всё больше распаляясь, практически кричал на герцога Гюнтера. Да что там, кричал на герцога Гюнтера. Не стесняясь в выражениях молодой граф, прямо обвинял своего недавнего противника в алчности и торгашестве.

Всё это было недостойно нобиля, но молодая женщина, ослеплённая любовью, не видела что граф Николас ведёт себя недостойно. Наоборот, она была всецело на стороне своего возлюбленного. Чаша её гнева была практически полна, нужно было всего несколько капель.

— Ваше Величество, простите за наглость, но позвольте спросить, — услышала она голос сбоку от себя.

— Я слушаю вас, Ваше Превосходительство.

— Что вы знаете о Хикори и его владетеле?

— Как сказала мне моя фрейлина, — с этими словами Бабетта посмотрела на Корнелию, — Хикори это нищее герцогство в Вольных Манорах. И я думаю, что у его хозяина нет ни силы, ни влияния.

— Отдаю должное Вашей фрейлине, Ваше Величество. Спасибо, разрешите удалиться, — Бабетта кивнула и Игнатий отошёл от неё, сунув руку в карман, он дотронулся до дрожащего амулёта и направился к выходу из зала.

Уже на выходе из зала Игнатий, с удовлетворением, слышал слова Бабетты. Когда мимо буквально промчался пожилой герцог, улыбка заиграла на тонких губах имперского нунция.

* * *

Четвертое июля 122 года. Два часа ночи. Остейзия. Королевский тракт на Глор. Постоялый двор «Весёлая вдовушка».

Однорукий старик, владелец постоялого двора пересчитал монеты полученные от очередного постояльца и тихо пробормотал себе под нос:

— Да чтоб тебя, очередной скупердяй! А еще блахородный! Откуда только такие берутся! Этак, я еще лет пять буду копить деньги для этих кровопийц из храма Растуса Великого. Эх, была бы жива моя Фирка!

Вспомнив безвременно почившую жену старик разом погрустнел и хотел было идти к себе, как дверь его постоялого двора распахнулась и на пороге появился высокий мужчина закутанный в дорогой дорожный плащ.

— Уважаемый, — обратился он к старику, — я ищу моего друга. Пожилой мужчина со шрамом на лице. Он должен был остановиться на этом постоялом дворе.

— Не извольте беспокоиться, господин. Тут ваш друг, где ж ему еще быть-то? Только что снял комнату наверху и ужин заказал. А вы чего изволите?

— Ничего, спасибо. Вот тебе за беспокойство, — с этими словами мужчина протянул старику несколько монет. Приняв деньги и мельком взглянув на них, старик расплылся в подобострастной улыбке.

— Спасибо, добрый господин, позвольте показать комнату вашего друга! — с этими словами он живо схватил оплавленную свечу в медном подсвечнике и поковылял наверх, мужчина шёл за ним.

— А вот, значит и комната вашего друга.

— Спасибо, уважаемый. Можете быть свободны.

— Вам спасибо, добрый господин, если что нужно, так вы меня покличьте, покличьте. Я завсегда готов услужить хорошим людям.

— Хорошо, иди.

Дождавшись, когда старик трактирщик уйдёт, крепко сжимая в кулаке «целых десять имперских талеров» Игнатий вежливо постучал в дверь.

— Ваша Светлость, вы спите? — услышал Гюнтер голос Игнатия и отворил дверь.

— Входите, — промолвил Гюнтер, дождавшись когда незваный гость зайдет, он закрыл дверь и сказал:

— Вынужден вас огорчить. Мне не удалось выполнить ваш заказ. Но видят боги! В том нет моей вины!

— Полно вам, герцог. Я тоже был на том приёме и видел, как бесчестно с вами поступили! Вы стали жертвой чужого злонравия. Но я здесь не за тем чтобы сокрушаться падению нравов среди благородного сословия.

— А зачем же, позвольте спросить.

— Хочу дать совет симпатичному мне человеку.

— И какой же?

— Дорогой герцог, что вам сейчас делать в этом вашем Хикори? Отправляйтесь лучше прямиком в столицу.

— Очень интересный совет. И зачем мне ехать в столицу империи?

— Вы же знаете где находится головная контора фуггеровского банка? — дождавшись утвердительного кивка Игнатий продолжил, — вот и отправляетесь прямиком туда.

— И что, позвольте просить, мне там делать?

— Просто обратитесь к любому дежурному кобольду, они будут знать, что делать. Дальше всё будет зависеть от вас. И если удача и боги будут на вашей стороне… я получу эти доспехи.

* * *

Первое сентября 122 года. Магнум-плаза, столица Империи, головная контора фуггеровского банка, 8 часов утра.

Бых Ы считал себя неудачником. На самом деле, по меркам остальных кобольдов, он и был неудачником. Посудите сами: Бых Ы было уже за семьдесят, а он всё еще работал на волосатых дылд. Позор! Все его сверстники, ну те, кто выжил, конечно, давно имели собственные шахты в Алых горах и завтракали золотом, обедали вольфрамом, ужинали платиной, а на праздники вкушали трансурановые элементы.

А что Бых Ы, спросите вы? А Бых Ы перебивался с железа на свинец. В редкий день на столе у семьи Бых Ы была медь. И даже на свадьбе у Ог Бых, дочери Бых Ы (кстати сущая красавица, настоящая алмазная кобольдиха, честно, честно. Да что б мне до смерти есть только железо, если я вру!) было только жалкое серебро.

Поэтому Бых Ы мрачен и неприветлив в это до отвращения солнечное утро. И то, что уже с утра в конторе был посетитель, не добавляло ему хорошего настроения, скорее наоборот.

Герцог Гюнтер подошёл к стойке, за которой сидел на высокой табуретке коротышка кобольд и представился:

— Меня зовут герцог Гюнтер, владетель Хикори.

Бых Ы посмотрел на него своими малюсенькими глазками и проскрипел:

— Доброе утро, ваша Светлость. Минуту, я должен сообщить о вас, — с этими словами Бых Ы позвонил в маленький колокольчик из чистой платины.

Через минуту дверь за ним отворилась и из неё вышел скромно, но при этом хорошо одетый мужчина.

— Ваша Светлость, прошу за мной, — сказал он Гюнтеру.

Провожатый повёл герцога по служебным помещениям банка. Везде сновали кобольды, возле нескольких массивных дверей стояли хорошо вооружённые огры. Всё говорило, что это и есть сердце империи, исправно перекачивающее её серебряную и золотую кровь по исполинскому телу сильнейшего государства на планете.

— Проходите, вас ждут, — сказал провожатый и открыл ничем не примечательную дверь.

За ней оказалась просторная комната с магическим камином. Возле камина стояли несколько кресел. Три из них было заняты, а одно свободное.

— Добро пожаловать, Ваша Светлость. Проходите, садитесь, — сказал Гюнтеру один из сидевших.

Герцог сел и внимательно рассмотрел остальных. Одного из них он знал. Это был Лорд Берриан, один из участников того злосчастного турнира. Вторым был удивительный полукровка: полуэльф, полуорк. Высокий, широкоплечий, с бледно зелёной кожей и явно эльфийскими чертами лица, которые немного портили орочьи клыки. Третьим был грузный мужчина с отсутствующим выражением лица. Именно он и пригласил герцога сесть.

— Меня зовут Френсис Фуггер. Наш общий знакомый, Игнатий, рассказал о том, что с вами случилось в Остейзии. Мы с моим братом Фредериком, он просил извинить его за отсутствие на этой встрече, тщательно изучили вашу биографию, проанализировали состояние дел в Остейзии и пришли к выводу, что нам есть, что вам предложить.

Гюнтер потрясённо молчал. Как и большинство монархов, он знал кто такие братья Фуггеры и каково их влияние на всю Пангею. Фактически, сейчас он встречался с одним из двух настоящих правителей планеты. Султан Зорристана покупает молоденьких рабынь для своего гарема? Проценты от этой сделки получают братья Фуггеры. Ярл железных островов снаряжает дружину для налёта на материк? Та же история. Королева Бабетта закупила шёлк для своих девочек? Даже самый последний пропойца, на последние гроши покупающий у деревенской бабки мутную бутыль первача, отстегивает в карман Фрэнсиса и Фредерика.

Незримые, но при этом крепкие щупальца фуггеровского банка прочно опутали всю планету и нет силы способной разрушить эту сеть.

— Я очень рад нашему знакомству, господин Френсис. Я вам внимательно слушаю.

— Взаимно, Ваша Светлость, — Фрэнсис взял со столика бокал вина и несколькими глотками осушил его. Гюнтер внимательно смотрел, как двигается кадык банкира.

— Так вот, — продолжил Фрэнсис, — мы готовы открыть вам неограниченную кредитную линию.

— Простите, кредитную линию на что?

— Кредитную линию на снаряжение вами армии, способной завоевать Остейзию.

— Господин Фрэнсис, а зачем это вам? — спросил Гюнтер.

— Всё очень просто, я покажу.

С этими словами Фрэнсис, а за ним, и все остальные, встали со своих мест и прошли в центр комнаты. Там банкир положил на дорогущий ковер полупрозрачный куб. Это был стандартный армейский голографический куб, вот уже три сотни лет такие кубы использовались всеми штабистами Легиона, да и не только ими. Для жителей Пангеи же, это было очередное чудо, подаренное богами.

Из куба тут же тут же вырвался луч света и возникла подробная карта Пангеи.

— Ваша Светлость, обратите внимание на северную часть королевства, у границы с Северным и Южным Нордмаром. Что вы видите?

— Нордмарские болота! Если вы изучали мою биографию, то знаете, что я провел там достаточно много времени в молодости.

— Да, верно. Будучи хускарлом Торира Вшивая-Борода, Вы после неудачного вика, попытались уйти от кавалерии Торстейна в южный Нордмар именно через эти болота.

— Всё так и было. Это была крайне неудачная идея. В тех болотах остался практически весь наш хирд.

— Да, болота непроходимы. Вернее, пока непроходимы. Один из наших следопытов полтора года назад пересёк эти болота. И не один, а в компании двух рудознатцев. И они нашли вот это, — Фрэнсис достал из кармана небольшой кусок темно-синей руды, — это метеоритное железо. Самое чистое метеоритное железо на планете, лучший материал для изготовления оружия и брони.

— И много там этой руды? — спросил герцог.

— Много, мы не знаем точно, но по оценке экспедиции которую мы, совместно с Остейзией снарядили год назад, десятки, если не сотни тысяч тонн.

— Так в чём же дело?

— А дело в том, что канцлер Норберт, категорически, не хочет организовывать концессию на паях с нами. У самой Остейзии, не хватит финансовых возможностей организовать добычу самостоятельно, поэтому всё это богатство пропадет втуне.

— А причём тут я?

— Мы рассчитываем что вы, после победы, будете более сговорчивы. Конечно о пятьдесят на пятьдесят не может идти речи. Но на двадцать процентов вы можете рассчитывать.

— Понятно. Пожалуй, это справедливо. Значит, всё дело в вашем желании подмять под себя оружейный рынок?

— Не только, дорогой герцог, не только, — с этими словами Фрэнсис извлёк на свет предмет, колбу с бледно-синим порошком, — это виагрикс, вы знаете что это такое?

Герцог кивнул, виагрикс был мощнейшим стимулятором мужской силы. После унции этого порошка, девяностолетние старцы становились шестнадцатилетними юнцами в постели. Женщины тоже испытывали необычайный подъём либидо.

Виагрикс стоил баснословных денег и пользовался бешеной популярностью у богачей, особенно у купцов. Так уж устроен этот мир, что большие состояния сколачиваются тогда, когда силы уже не те. Пожилые богатеи могут позволить себе огромное количество самых соблазнительных молодых красоток, но что они с ними будут делать? Конечно, есть магия Растуса или Аркея, но жрецы богов не всегда под рукой, да и стоят их услуги, если мы говорим о таком щекотливом деле, намного больше чем виагрикс.

— Да, это виагрикс, мечта всех пожилых сластолюбцев, — продолжил Фрэнсис, — вы видели кобольда в приёмной?

— Конечно, они работают во всех отделениях вашего банка.

— И вы конечно, знаете об особенностях их рациона?

— Естественно, ни для кого не секрет, что кобольды питаются металлами и драгоценными камнями.

— Верно, десять лет назад, один из наших алхимиков обнаружил что экскременты мужчин кобольдов, после того как они плотно пообедают метеоритным железом имеют удивительные свойства. Проведя серию экспериментов и выделив чистую субстанцию, этот алхимик получил виагрикс. Поэтому, если у нас будет практически неисчерпаемый источник метеоритного железа, мы сможем снизить цены и обеспечить виагриксом всех желающих.

— Теперь мне всё понятно, — ответил герцог и про себя подумал: «Какое счастье что мой Хикори беден и я не могу себе позволить себе виагрикс, а были мысли. Да, были. Теперь-то я уж точно эту гадость в рот не возьму. Да и слава богам, мне и моих сил пока хватает».

— Хорошо, тогда, приступим к подписанию договора.

— У меня только один вопрос.

— Слушаю вас.

— Видите ли, война не прогулка, на войне может случится всякое. Я не могу гарантировать, что смогу собрать нужную для вашего плана армию. Деньги это, знаете, еще не всё.

— О, насчёт этого не беспокойтесь. Мы умеем защищать свои инвестиции, вся наша сеть конфидентов будет работать на вас. Здесь присутствует лорд Берриан, — Фрэнсис сделал жест в сторону эльфийского лорда, — он обеспечит вас достаточным количеством эльфийских конных копейщиков, не мне вам говорить об их боевых качествах.

— Да, это аргумент.

— Также разрешите вам представить Боруха, — полуэльф-полуорк кивнул, — этот, во всех отношениях достойный, господин имеет большие связи в среде наёмников и, что еще важнее, представляет здесь имперскую артиллерию. Кроме того, вы сможете воспользоваться нашими вербовочными конторами в Вольных Манорах. И напоследок, мы гарантируем, что у вас будет достаточное количество пехоты как Железных, так и Вольчих островов.

— Это впечатляет, — ответил герцог.

— Именно, так что, мы уверены в успехе. Тем более у нас есть связи и в самой Остейзии.

— Я в деле.

— Рад слышать, и еще кое что. Это конечно не метеоритное железо, но всё же. Эмиру Хейдару, властителю Беры что в Зорристане, требуется пополнение его гарема и личной гвардии, пара десятков фрейлин Бабетты и несколько тысяч пленных его вполне устроят.

— О чем речь, я согласен…

* * *

Тридцатое марта 123 года. тронный зал Эрика Красного, конунга Железных островов.

Олаф опоздал на собрание ярлов. Но у него была уважительная причина. Орки в очередной раз заявились на Заячий остров и в очередной раз умылись кровью, правда они сожгли и разграбили достаточно, чтобы Олаф решил достойно ответить. Поэтому его хирд, отбив нападение, погрузился на драккары и нанёс «дружеский визит».

В результате, борта его кораблей изрядно просели под тяжестью добычи и когда он вернулся в свой одаль то узнал, что всего через три дня состоится внеочередное большое собрание. При этом, что было странно, отец требовал чтобы Олаф явился пред его очи не один, а со всей дружиной.

Поэтому, едва разгрузившись, драккары снова вышли в море. Дядюшка Угги, бессменный ментор юного ярла, сам сел на весла.

Брат конунга, помимо всех остальных достоинств присущих настоящему мужчине, как-то: развалить врага секирой от шеи до паха, выдуть два бочонка пива или пару чаш акватита, ну и конечно навести шороху в борделе, обладал, по настоящему, звериной силой и выносливостью. Тяжелое весло драккара он ворочал с такой скоростью, что все остальные гребцы чувствовали себя неудачниками и волей неволей, старались не отстать от него.

Поэтому, Олаф почти успел на собрание. Но все равно он опоздал. Когда молодой ярл, в сопровождении дядюшки Угги, Хроки и Вигмара зашёл в тронный зал отца, собрание было закончено и вовсю шёл пир. На огромной жаровне крутились пара целиком зажаренных быков, столы ломились от дичи, ветчины и сыра. Слуги исправно наполняли кубки пивом, вином и аквавитом а девки, куда же без них, вовсю ластились к захмелевшим воинам.

— Я вижу, что мы успели к самому главному, — сказал Хроки. Он буквально выхватил из рук слуги большой кувшин с пивом, влил его в свою луженую глотку и довольно рыгнул. Затем он ущипнул оказавшуюся рядом девку и когда та вскрикнула, довольно захохотал.

Олаф только покачал головой, его верный хускарл всегда был охоч до выпивки и девок, и не собирался отказываться от своих привычек. Оставив Хроки веселиться, молодой ярл подошёл к столу за которым сидел его отец, конунг Эрик. С удивлением Олаф оглядел тех, кто сидел рядом с конунгом.

По левую руку был огромный даже по меркам его племени орк. Оглядев его одежду и украшения, Олаф понял, что перед ним сам Урог Грон Конкаш, король Волчьих островов. Рядом с ним сидел еще один орк и Ивар, родной брат юного ярла и наследник Эрика. Ивар и неизвестный орк о чём-то увлеченно беседовали, не забывая прикладываться к своим кубкам. Это было очень странно: еще никогда орки, злейшие враги железных кланов не пировали в тронном зале конунга.

Справа от Эрика Олаф увидел герцога Гюнтера. И отец, и герцог были изрядно пьяны, матери Олаф не увидел.

— О! А вот и он! — вскричал Эрик, когда Олаф подошёл вплотную. — Сын, ты уже знаком с герцогом. Я прав?

— Да, мой конунг.

— Хорошо, у меня для тебя отличные новости. Через три месяца ты с твоим братом Иваром, поведёшь под знаменами герцога наших хирдманов на Остейзию. Вернее это Ивар поведёт, а ты будешь его правой рукой. Так что, твоя мечта скоро сбудется и ты получишь себе ту девку, — сказав это Эрик захохотал, затем он посмотрел на Урога и продолжил: — И да, воины Урога Грон Конкаша тоже идут в этот поход. Думаю, у этих слизняков нет ни единого шанса! Да, у нас с Остейзией договор, по которому они нам платят. Но герцог заплатит в десять раз больше, чем те жалкие гроши. И я уже взял аванс!

Едва Олаф услышал это, как на его лице вспыхнул румянец. Он не забыл Корнелию и его чувства к ней всё еще будоражили кровь. Мысль о том, что он скоро сможет ей обладать была чрезвычайно соблазнительна. Но затем юноша посмотрел на орков, вспомнил выпотрошенную жену одного из своих арендаторов, его самого и их малолетних детишек, сожженных заживо. Потом он вспомнил слова, которые отец кричал ему в лицо в этом же зале и начал говорить. После первых же слов юноши воцарилась тишина:

— Простите отец, но я отказываюсь. Я не пойду на Остейзию и тем более я не пойду в поход вместе с этими зеленокожими уродами!

— Что ты сказал! Ты хоть понимаешь, что оскорбляешь честь нашей семьи, так говоря о моих гостях?!

— Хорошо, что вы первым заговорили о чести, отец. Хочу вам напомнить, что вы уже говорили мне о семейной чести. В этом самом зале, вы говорили мне о том, что достойно для сына конунга, а что нет. И теперь я хочу у вас спросить? Много ли чести в том, чтобы из-за золота нарушить данное вами слово и пойти грабить вчерашнего союзника с теми, кто всегда убивал нас?

— Замолчи, мальчишка! Ты хотел жениться на шлюхе!

— Да, хотел! И сейчас хочу! Но это мое желание ничто по сравнению с тем, что вы хотите сделать! Неужели ваша честь, честь нашей семьи и честь всех железных кланов стоит тех денег, которые посулил вам этот человек!?

Едва он замолчал как Эрик, вскочил со своего места, вместе с ним на ногах оказались и все остальные сидевшие рядом.

— Повтори это еще раз! Повтори, я сказал!

— Я не пойду в поход на Остейзию! Я не запятнаю ни свою, ни семейную честь предательством!

Это было последней каплей, переполнившей чашу терпения Эрика. Конунг заорал так, что его было слышно на улице.

— Убирайся отсюда! Ты мне больше не сын! И ты больше не ярл! Убирайся, пока я не приказал слугам вышвырнуть тебя отсюда!

— Как вам будет угодно, — сказал Олаф, он хотел было уйти, но вспомнил об увесистом мешочке, висевшем у него на поясе. Сорвав его, Олаф швырнул мешочек точно на стол. Тот упал точно перед Эриком, опрокинув на него кубок с вином.

— Это ваша доля добычи, которую я только что взял с ваших новых друзей, — после этого он направился к выходу. Вместе с ним шёл Вигмар, возле выхода к ним присединился Хроки, его вечную весёлость как ветром сдуло.

Гюнтер потрясенно смотрел ему в след, пожилой герцог был уверен, что кто-кто, а уж Олаф быстрее всех рванет в Остейзию. Видимо он ошибся, но дело было сделано, герцог незаметно опустил руку в карман и дотронулся до вибрировавшего амулета.

Эрик сел как громом поражённый. За женским столом беззвучно плакала Брунгильда. Ивар молча смотрел в спину младшего брата и на его мужественном лице играли желваки. Угги обвёл тяжёлым взглядом родню, посмотрел на орков, Гюнтера и, глубоко вздохнув, сказал хриплым голосом:

— Эрик, брат. Мальчишка прав. Мало чести в том, что ты задумал. А в его словах её, наоборот, очень много.

После этого он тоже повернулся и вышел из тронного зала. Ускорив шаги, он догнал Олафа и окликнул его.

— Дядюшка, вот так сюрприз! С чего вдруг вы так решили?

— Знаешь что, мой мальчик. Мне резко разонравился воздух Железных островов.

— Это точно, Угги, тут воняет дерьмом, — сказал Хроки и посмотрел на Вигмара. Флегматичный кормчий только пожал плечами.

Молча они дошли до порта. Угги отправился покупать провизию и воду, а Хроки с парой парней обошёл портовые кабаки, собирая воинов Олафа. Через час весь хирд юноши, все три сотни воинов, слушал новости. Закончив, он сказал что покидает Железные острова и предложил воинам последовать за ним. К его удивлению, согласились все. Вскоре три драккара уже были в море.

— Олаф, а ты знаешь куда нам идти? — спросил у юноши его дядя.

— Не знаю, дядюшка. Подальше отсюда.

— Ну если подальше отсюда, то я знаю хорошее место. Когда-то я был знаком с сыном одного эмира в Зорристане, думаю, что сейчас он занял место папаши. Им там всегда нужны хорошие воины.

— А что? Отличная идея! Тамошних девок я еще не пробовал, — заметил Хроки.

— Кто про что, а ты о бабах, хотя не мне это говорить, — сказал Олаф, все тут же рассмеялись, когда все успокоились Олаф продолжил:

— Почему нет? Зорристан, так Зорристан…

* * *

— Ты уверен, что твой сын не побежит в Остейзию, спасать эту девку?

— Думаю, это возможно. Я удивлён его реакции, на мои слова.

— Эрик, почему ты его не остановил?

— Как ты себе это представляешь, Гюнтер? По-твоему, конунг Железных островов должен бросить собственного сына в тюрьму, просто из-за того что он отказался идти в поход? Если бы я сделал это от меня отвернулись бы ярлы и ты бы остался без моей пехоты.

— Ты прав, пожалуй. Но задержать его всё равно надо.

— Так попроси об этом Урога.

— Я так и сделаю.

— Сообщи мне, когда всё будет сделано. Я должен знать, где убили моего сына.

Гюнтер закончил разговаривать с Эриком и усмехнулся. Как же сложно всё же приходиться правителям, которые скованы «священными вековыми традициями». Эрик не может убрать собственного сына, даже если он и мешает ему: «Ярлы не поймут». Хорошо, что есть альтернативное решение этой проблемы.

Налив себе кяхтского красного, герцог попросил своего нового придворного мага связаться с королём Волчьих островов. Да, спасибо Фуггерам и их деньгам, теперь у него, как и у многих самодержцев, есть придворный маг.

— Гюнтеррр, пррриветсвую! — раскатистое ррр, эхом отдавалось по кабинету герцога. Поначалу, когда он только начал везти переговоры с орками, эта особенность речи их короля немного раздражала, сейчас же это было уже привычно.

— Младший сын Эрика не пойдёт с Иваром на Остейзию.

— Дурррак! А почему?

— Чести в этом нет, так он сказал Эрику.

— Вдвойне дурррак. Не получит он теперь эту королевсую шлюху, фрррейлины Бабетты хоррроший пррриз для любого воина. И денег не получит.

— Ты прав. Эрик изгнал Олафа. куда он направится неизвестно, вполне возможно, что и в Остейзию, чтобы предупредить. Прикажи своим перехватить его корабли, наш поход должен остаться в тайне.

— С удовольствием, этот маленький поганец изрррядно мне надоел.

* * *

Олаф молча смотрел на удаляющиеся в туманной дымке острова. Ему было грустно, всё-таки он теперь изгой. Но вместе с этим, юноша понимал, что всё сделал правильно. И тот факт, что весь его хирд ушёл вместе с ним, только подтверждал его правоту. От размышлений о собственной судьбе его оторвал Угги, тот подошёл к племяннику и сильно хлопнул его по плечу:

— Племянник, хватит себя корить. Ты был прав, когда высказал моему братцу всё, что ты думаешь об этом походе. На островах всё прогнило, и мы сейчас думаем только о наживе. Серебро, серебро, серебро: только это в головах и ярлов и простых хирдманов. Мы забыли о том, зачем нам это серебро, забыли о наших традициях, о нашей памяти, о нашей чести. И знаешь что хуже всего? — Олаф вопросительно посмотрел на Угги и тот продолжил:

— Хуже всего то, что никто, понимаешь, никто из убелённых сединами и облечённых властью, ни один ярл, ни один жрец или чародей, никто из них и слова не скащал против идеи Эрика. Только ты, юнец, у которого молоко на губах не обсохло, встал перед конунгом и отказал ему, напомнив о чести. Ты подумай, насколько низко мы пали. И сейчас я понимаю, что и я бы ничего не сказал Эрику. Подумал бы, но промолчал. Так что, спасибо тебе, парень.

— За что, дядюшка?

— За то, что спас меня от меня.

— Угги, я стою сзади вас уже минут десять и не понимаю что происходит. Ты ли это? С чего бы Угги, пивная бочка, стал таким велеречевым? — спросил подошедший к ним Хроки. — Обычно ты ругаешься через слово, а сейчас, прям, философ.

— Да, что-то я разговорился. Хроки, дурья башка, ты почему с пустыми руками? Пиво где?

— Вот теперь узнаю старину Угги, дай мне минуту, — Хроки подошёл к канатному ящику возле мачты и достал из него увесистый бочонок и три потемневшие от времени дубовые пивные кружки.

— Совсем другое дело, — сказал ему Угги, — наливай, сначала нам, а потом и остальным парням. Надо их приободрить. Эй, Олли! — закричал он, обращаясь к кормчему второго драккара, племяннику Вигмара, такому же молчаливому рыжему верзиле как и их кормчий. — Олли, пусть кто нибудь нальёт по кружке хирдманам на твоем драккаре! Понял?

Олли что-то тихонько сказал воинам на его корабле и те, в ответ на слова Угги, громко и слаженно прокричали, что им мало одной кружки. Это заставило рассмеяться Олафа и Угги, тем более что хирдманы на их драккаре повторили клич своих товарищей.

Орки их переняли когда драккары отошли от Железных островов на семьдесят миль, как это часто бывает перед рассветом. Сразу четыре галеры показались на горизонте, развернулись в линию и пошли на встречу. Стоявший на хирдманн поднял тревогу и начальные люди хирда вцепились взглядом в ненавистные силуэты вражеских кораблей.

— Орки. Эрик, тварь, навел на нас орков. Сам не мог разделаться с нами, ярлы бы этого не поняли бы, а вот навести на нас зеленокожих ублюдков запросто.

— Ты думаешь что это отец сделал?

— А кто еще? Сам посуди, он же не знает, куда ты отправишься, вполне возможно, что и в Остейзию, предупредить Бабетту и тем самым заслужить благодарность и благосклонность её любовницы. Кстати, не такой уж плохой план. Что я раньше об этом не подумал? Мы бы получили деньги, а ты бы еще и эту девицу.

— Сейчас уже поздно об этом думать. К побережью Остейзии мы точно уже не прорвемся. Наверняка Королевский залив уже кишит орочьими галерами. Интересно как эти четыре тут оказались, мы же идём от их островов, а не к ним.

— Это не важно, но думаю, что мы просто попались им по пути. Возвращались из набега и им маги просто передали приказ, это не сложно. Дорого, но не сложно.

— Понятно. Вигмар, — Олаф обратился к кормчему, тот уже облачился в броню и встал у руля, — нам нужно растянуть их, если они навалятся все вместе, нам хана. Уйдём правее и постараемся по широкой дуге их обойти.

— Да, два к одному хреновый расклад, драться они умеют не хуже нас, — сказал Угги.

— Сделаю, — просто сказал Вигмар и подал знак своему помощнику.

Тот достал большой барабан, специально предназначенный для подобных случаев и начал отбивать ритм для гребцов. Те сразу ускорились, а Угги взял в руки рог и протрубил второму драккару сигнал «делай как я». Затем он и Олаф с Хроки заняли свои места на скамьях для гребцов и началась гонка.

Весла драккаров вздымались и опускались в воду слаженно и очень быстро, по-другому и быть не могло, ведь сейчас их ворочала двойная смена гребцов. Впереди шёл корабль управляемый Вигмаром, драккар Олли не отставал, держась в двадцати ярдах позади, строго за ним.

Орки, видя что добыча пытается по широкой дуге обойти их, тоже ускорились, и пошли наперерез. Ветра не было и всё решали только усилия гребцов. Спустя пару часов стало понятно, что галеры перехватят свою добычу, но не все сразу. Две слегка отстали, это было хорошо, сначала бой будет на равных.

Барабаны на драккарах отбивали всё более энергичный ритм и гребцы этот ритм держали, весла в могучих руках буквально выгибались. Солнце давно взошло и сейчас нещадно палило, впрочем с севера медленно плыли облака, даря надежду на тень.

У Олафа не осталось никаких мыслей в голове, это был один из моментов, когда не важно кто ты: конунг, ярл, простой хирдманн или даже трэлл. Всё что сейчас требуется это слушать барабан и грести, просто грести. Усталости пока еще не было, четыре часа работы с веслом это так, разминка. Усталость придёт позже, вечером. Если они будут живы к этому моменту, конечно.

Вот прозвучал голос Вигмара, когда надо, тот умел быть очень громким:

— Пятьсот до первого! — это значит что до первой галеры пятьсот ярдов, время лучникам отложить весла и взяться за луки. Скорость упадёт, но по-другому никак. Нельзя дать врагу беспрепятственно поливать тебя стрелами.

Это сигнал и для Олафа, всё-таки он еще слабоват в обращении с веслом, а вот стреляет очень даже не плохо. Юноша встал со своего места, размял руки и спину и подошёл к левому борту драккара, там находился его личный рундук с оружием. Он достал лук и, смотря на приближающиеся галеры, накинул тетиву. Для стрельбы еще далековато, зато есть время присмотреться к врагам повнимательнее.

Ничего нового для себя Олаф не увидел, совершенно обычная орочья галера: две палубы, сотня гребцов и полторы сотни воинов, он видел такие много раз до этого и если боги будут сегодня с ним, увидит и в будущем. Вот между кораблями уже триста ярдов, время драккарам разворачиваться, чтобы не получить таранный удар, а наоборот сойтись с врагами бортами. Носовая баллиста передней галеры выстрелила, но неточно. Здоровенный каменюга, стоунов в двадцать, не меньше, плюхнулся перед носом головного корабля, обдав гребцов холодными брызгами.

Олаф достал из колчана стрелу, прицелился и выстрелил. Стрела прошла высшую точку своей траектории и вошла в воду по левому борту галеры. Юноша промахнулся не меньше чем на пару десятков ярдов. Но он ничему так не радовался в своей жизни, как этому промаху!

— Ветер, попутный ветер, чтоб его! Ставьте парус и все на весла! Видят боги, мы проскочим, как есть проскочим! — кричал во весь голос Вигмар.

Олаф и другие воины, буквально побросали оружие и рванули кто куда: кто-то обратно на весла, кто-то ставить парус, точно такая же суета была и на втором корабле.

Вотсине-красный, парус украсил «Белого змея» и корабль буквально полетел, влекомый силой не только рук, но и ветра. Сзади также скользил по волнам «Морской бродяга», второй драккар Олафа.

Они успели, прошли буквально в двух десятках ярдов перед носом у орков. Те конечно вдоволь забросали их стрелами и даже один раз попали из баллисты в «Бродягу», тот тут же сбавил ход, камень убил одного и ранил ещё четвертых гребцов, но это было уже не важно.

Они вырвались из смертельной ловушки, потеряв от обстрела троих человек убитыми и девятнадцать ранеными. Как это не цинично звучит, небольшая цена за то, что они прорвались. Еще утром вероятность того что весь хирд Олафа поляжет здесь была максимальной. Спустя час галеры скрылись за горизонтом. Это корабли Олафа стояли строго по ветру, а оркам, чтобы поймать его парусами пришлось маневрировать. Они, конечно, сделали это, но когда взяли тот-же курс что и драккары, те успели уйти очень далеко. Погоня смысла уже не имела.

Похоронив по морскому обычаю, убитых и обработав раны раненым, северяне приступили к ремонту кораблей, вернее, ремонтировать нужно было «Морского бродягу», поменять сломанные скамьи, заделать дыру в фальшборте и заменить несколько досок палубы. «Белого змея» просто помыли. Это был личный пунктик Олафа, его корабли должны быть чистыми всегда. Поначалу, его люди посмеивались, считая это блажью. Но потом привыкли и даже признали это полезным. Ходя на чистом драккаре меньше страдаешь от поноса, вшей и тому подобных спутников воина, а значит меньше тратишь денег на целителей, а больше на выпивку и девок. Выгода очевидна.

Закончив все дела, северяне продолжили путь. Им надо было пройти мимо Вутраны и зайти в какую-нибудь тихую бухту в Вольных Манорах, чтобы встать на отдых. Если бы не попадание той проклятой баллисты, это было бы не нужно, но её снаряд повредил обшивку «Бродяги» и она дала течь, некритичную, но требующую устранения. К сожалению такие работы нельзя сделать в море, надо вытаскивать корабль на берег. Если этого не сделать, то первый же шторм, а они случаются, может угробить и корабль и людей ему доверившихся.

* * *

— Хроки, Вигмар, вы остаётесь за старших, что вам делать знаете. Я с дядюшкой Угги прогуляюсь до ближайшего села, не нравятся мне раны Броки и Свана, надо узнать если тут поблизости маги целители.

— Конечно, мой ярл, только будьте осторожнее, я помню эту местность. Пять лет назад, когда я еще был хирдманом вашего старшего брата, мы тут знатно покуролесили, даже вспоминать неловко.

— Хроки, если из-за твоих прошлых делишек у нас будут неприятности, клянусь богами, месяц будешь пить только воду, — сказал Олаф.

— А о девках вообще может забыть на год, — добавил Угги.

— Как будто я один тут развлекался.

— Развлекался ты, конечно, не один. Но остальных тут нет и спросить, в случае чего я с них не смогу. Всё, мы ушли, вернемся через пару дней…

Через пару часов Олаф и Угги вышли на дорогу, вскоре показалась деревня. Вот-вот начнёт смеркаться и нужно было останавливаться на ночлег. Спросив у одного из местных, где постоялый двор, они туда и направились.

Дорога шла через деревню, большую, но явно видавшую лучшие дни, на окраинах было несколько давно сгоревших домов, а на площади с колодцом они увидели обломки какой-то часовни. Местные жители смотрели на них такими глазами, что казалось, готовы броситься и разорвать на части.

— Хроки не врал, нас тут действительно помнят и ненавидят, — тихонько сказал Олаф.

— Ерунда это всё, посмотри на них, это же крестьяне, а не воины, да и все, кроме вон тех кузнецов, какие-то мелкие, как будто недокормленные. Мы с тобой порубим несколько десятков этих коротышек, даже не вспотев.

Вскоре они были на постоялом дворе, окружённом добротным частоколом. Охранник нехотя их пустил. Угги остался снаружи разговорившись с ним, а Олаф открыл дверь и зашёл в главное здание.

Внутри было тепло, уютно и вкусно пахло свежим хлебом и жареным мясом. Как это ни странно, постояльцев не было, только одна женщина стояла за стойкой. Весь её внешний вид контрастировал с тем, как выглядели забитые и жалкие жители деревни в миле отсюда.

Высокий лоб, зачёсанные назад, темно каштановые, волосы, белозубая улыбка и глаза. Да пожалуй её выделяли глаза, с лукавой хитринкой, но очень добрые. По расслабленной и при этом уверенной позе, в которой женщина стояла за стойкой, Олаф понял, что это хозяйка гостиницы.

— Добрый вечер, добрая женщина, — вежливо поздоровался юноша, — мне с моим дядюшкой нужны две комнаты и ужин.

Хозяйка гостиницы в ответ собиралась что-то сказать, но в этот момент дверь распахнулась, на пороге возник Угги и закричал:

— Олаф, чтоб тебя, дуй за мной. Нас сейчас убивать будут!

На улице было нехорошо, за запертыми воротами стоял угрожающий низкий шум и были видны отблески факелов.

— Вот думал же не пускать вас, — сказал подошедший привратник, успевший облачиться в чуть тронутую ржавчиной, но всё еще добротную кирасу и шлем, — не любят тут железные кланы. Ой, не любят, слишком много вы кровушки попили.

— Эй, Серко, выдай нам этих убийц, а то ворота снесём и сами возьмём, а тебя пса, вон на той осинке повесим! — с улицы раздался хриплый голос. По интонации Олаф понял, что его владелец изрядно пьян.

— Не будет этого. Шли бы вы по домам, пока целы!

— Да что с ним разговаривать! А ну парни, ломайте ворота, — Тут же массивные, щедро оббитые железом воротины затряслись, видно кто-то, не обделённой силой рубил их снаружи.

— Ну что племянничек, покажем этим уродам, что такое настоящие воины? — спросил у Олафа Угги.

— Конечно, дядюшка, как же иначе. Эй ты, Серко, или как там тебя, не путайся под ногами, если хочешь жить.

Воины спустились со ступеней гостиницы и обнажили оружие, Олаф меч, а Угги свою чудовищную секиру. Вот незримый дровосек справился со своей работой, ворота распахнулись и во двор хлынули местные, много, не меньше пяти десятков.

— А ну всем стоять! — раздался сзади властный женский голос, — вы что удумали, идиоты? Не понимаете кто перед вами? Это же сам Угги, брат конунга Железных островов с племянником. Вы хоть понимаете, что будут со всеми нами, если с ними что-то случится? Да и с чего вы взяли, что справитесь с ними? Угги убил больше народу, чем вы, вместе взятые, девок валяли. Так что вон из моей гостиницы! Идите проспитесь.

Эти слова стали ведром холодной воды, вылитой на голову каждому из погромщиков. Они остановились и понуро побрели прочь, постоянно оглядываясь, как будто ожидая удара.

— Да, вот так, идите по домам. А за ворота я спрошу у вашего старосты, и спрошу по полной. Вы меня знаете!

Когда несостоявшиеся погромщики и мстители удалились, женщина повернулась к своим постояльцам:

— И что вас привело в эти края? — Олаф удивился, её глаза, еще недавно бывшие добрыми, теперь смотрели на них пристально и жёстко.

— А ты кто такая? Откуда ты знаешь меня и моего племянника?

— Моё прошлое тебя не касается, Угги, говори, зачем вы здесь.

— Позвольте я отвечу, — вступил в разговор Олаф, — двум моим людям нужен целитель, мы хотели найти его здесь.

— Здесь вы его не наёдёте, а если бы и нашли, то он скорее вас бы всех постарался отравить, есть знаете ли способы, а не помог.

— Я уже вижу. Мы, пожалуй, пойдём.

— Куда вы пойдёте? Стоит вам выйти на дорогу как местные будут тут как тут.

— Мы с ними справимся.

— Я не сомневаюсь, мне не вас жалко, а их. Ладно, что с вами делать, отвезу вас. Подождите здесь.

Женщина зашла в стоящую в глубине двора конюшню, вывела оттуда двух крепких битюгов и запрягла их в добротный фургон.

— Садитесь и не высовывайтесь, — сказала она.

Обратная дорога, несмотря на то, что стемнело, заняла намного меньше времени и вскоре они были уже и тропинки, ведущей к бухте, где стояли их корабли.

— Спасибо, мы пойдём, — сказал Олаф. В ответ он услышал нечто неожиданное:

— Ведите меня к вашим раненым, посмотрим что с ними…

* * *

— Ну, вот и всё, я закончила.

— Сколько с меня? — спросил потрясённый Олаф. А как тут сохранить невозмутимость, в глухой деревушке они наткнулись на целителя, чьё умение превосходило всё, что юноша видел ранее.

— Ничего от вас мне не нужно. Можете плыть, куда вы там собрались.

— Спасибо, добрая женщина. Но всё равно возьми это, — юноша протянул ей полный кошелёк серебра, — тебе не нужно, так местным раздай, видно, что жизнь у них тяжёлая.

— Хорошо, так я приму твои деньги.

— Благодарю еще раз. И ответь, почему ты нам помогла.

— Скажи спасибо твоему дядюшке. Когда он был совсем юнцом, таким как ты, примерно, драккар с ваших островов сошёлся в море с орочьей галерой, полной невольников. Ваши победили, но галера начала тонуть. Угадаешь, кто из затопленного трюма спас молодую женщину с младенцем на руках?

Глава 18. Клаудиус XXIV

16 ноября 123 года третьей эры. 10 часов утра. Зорристан, город Бера, магический квартал.

Десятник Мум любил дежурить в магическом квартале. Да и кто не любит? Прохлада, журчат фонтаны, невозможные птицы порхают в воздухе. Соблазнительные красотки в полупрозрачных одеяниях улыбаются славным воинам эмира. Да и работа не чета дежурству на рынке или в кварталах черни, прохаживайся себе по кварталу с мужественным видом. И приработок есть. Султан, да благословят его боги, мудро запретил телепортацию без контроля. В городах Зорристана маги могут перемещаться только между магическими кварталами. А так как магам некогда заниматься такими мелочами как лошади и повозки, у верных воинов Султана всегда есть возможность положить в карман несколько монет. Надо только сделать всё быстро и качественно. Вот и сейчас Мум заметил над телепортационной платформой лёгкое свечение, верный знак того, что скоро появится очередной маг.

И действительно, спустя пару секунд на платформе материализовался маг, да не один, а с грузом. Десятник тут же подал знак стражникам, чтобы те подготовили экипаж для господина мага. Сам же Мум подскочил к господину магу и услужливо осведомился:

— Чего изволите, мэтр? — мельком Мум взглянул на груз. Он повидал всякого, но вид изувеченной женщины, еле дышащей у ног мага, заставил его внутренне вздрогнуть.

— Крытый экипаж с парой лошадей. И побыстрее, моя рабыня вот вот загнётся. Моя башня у Красного ущелья.

— Конечно мэтр, я всё понял. Я знаю, где это.

Спустя пару минут перед мэтром Агастусом была крытая двуколка. Стражники погрузили в неё Корнелию, маг сел в экипаж, а Мум занял место возницы. Он прекрасно знал, что маги платят по факту выполнения услуг, и платят щедро.

Вскоре повозка покинула магический квартал и оказалась на улицах Беры. На Мума тут же навалился жара и смрад улиц города. Эмиру Хейдару, владыке Бера никогда не было дела до черни, населяющей его город. Хейдару было достаточно того, что в верхнем городе был сущий рай на земле.

Мум направлял лошадей прямо сквозь толпу, чернь только и успевала разбегаться. Вот какая-то нищенка, с замотанным в грязную ткань младенцем, сунулась к господину магу. Десятник привычно стеганул её плетью и продолжил движение.

Возле городских ворот собралась небольшая очередь из желающих покинуть город. Мум отложил поводья и приложился к фляге с разбавленным вином. Едва он сделал глубокий глоток, как в нос ему шибанула ужасная вонь. Оглядевшись по сторонам Мум увидел скрученного нищего в лохмотьях, над его головой кружилинавозные мухи.

— Подайте, господин, — с этими словами нищий протянул руку магу. Мум уже собрался достать меч и проучить бездомного, как повозка перед ним двинулась и десятник взялся за поводья. Кивнув стражникам возле городских ворот, десятник вывел повозку на тракт.

Копыта лошадей ритмично выбивали пыль, дорога петляла между пшеничными полями, работающие на них земледельцы, завидев экипаж распластывались в поклоне. Всё было как обычно.

Рядом с огромным оливковым деревом дорога делал резкий поворот. Мум притормозил и внезапно увидел за поворотом давешнего нищего. Тот стоял ровно посередине тракта и, определенно, не собирался уходить в сторону. Лошади, всхрапнув, встали как вкопанные.

— Эй ты! Уйди с дороги! Уйди, кому говорят! — закричал Мум.

Нищий, вместо того чтобы уйти с дороги, медленно двинулся к экипажу.

— Что там? Почему мы остановились? — спросил Агастус.

— Не извольте беспокоится, мэтр. Какой-то ублюдок мешает проезду. Сейчас я его упокою, — с этими словами Мум спрыгнул со своего места и обнажив меч пошёл к нищему.

Когда между десятником и его будущей жертвой оставалось не больше десяти шагов, произошло странное. Сгорбленная фигура нищего внезапно распрямилась, лохмотья отлетели в сторону и он весь как будто превратился в металл. Нищий вскинул руки и в Мума ударили две тугие струи огня. Спустя мгновение десятник был мертв. Поняв что что-то не то, Агастус спрыгнул на землю из повозку. Едва его ноги коснулись земли, как следующая струя огня снесла ему голову.

Нищий подошёл к повозке, распряг лошадей и сильно хлопнув по лошадиным крупам, заставил их умчаться прочь. Затем он залез в экипаж, легко подхватил Корнелию, вынес её и аккуратно положил девушку на обочину.

Затем он повернулся к повозке и сжёг и её и тела Мума и Агастуса. А потом он снова взял на руки Корнелию и… побежал. Он бежал быстрее всех живых существ на Пангее. За полтора часа он преодолел сто пятьдесят миль и затормозил только возле Божественного Перста, самой высокой горы Пангеи, которая сиротливо возвышалась посреди равнины.

Божественный Перст издревле считался священным местом для всего Зорристана, никто не смел осквернить его своими грязными ногами. Видимо, для нищего это не было помехой и он, перехватив тело Корнелии, начал восхождение по едва заметной тропе.

Спустя час он уже был на границе облаков, ну а еще через пятнадцать минут он зашёл в пещеру «Тысячи Стонов», эта пещера была самым запретным местом на всей Пангее.

Нищий уверенно зашёл под своды пещеры. Двигаясь вдоль её западной стены, он шёл несколько минут, а затем сделал резкое движение влево…

Пройдя сквозь голограмму стены, Клаудиус XXIV выдохнул, минуло уже полторы сотни лет как он оказался на Пангее.

* * *

Всё началось, когда его тогдашний хозяин, сенатор Растус, повелел Клаудиусу отправится на личной яхте сенатора на Пангею. Клаудиус, личный раб-секретарь, должен был выступить посланцем Растуса Великого и обновить медицинские капсулы в храмах своего господина. Клаудиус не знал, почему Растус решил воспользоваться своей личной яхтой, которая была скорее его резервным командным пунктом и исследовательской лабораторией.

Так или иначе, яхта нырнула в подпространство…. И вместо орбиты Пангеи вынырнула в глубине Божественного Перста.

На самом деле, это было чудо. Вместо того чтобы сдетонировать и стать причиной мощнейшего ядерного взрыва, яхта просто раздвинула горную породу и стала частью горы. В процессе всего этого Клаудиус потерял сознание.

Когда он пришёл в себя, в голове была звенящая пустота. Клаудиуса накрыл страх: его хозяин, сенатор Растус, был спор на расправу и Клаудиус ожидал что вот вот и хозяин оседлает его разум, воспользовавшись Слиянием.

Но шли дни и ничего не происходило, вообще ничего. Тишина. Осмелев, Клаудиус решил узнать, что с ним случилось и приступил к изучению информации в бортовом компьютере.

Как ни странно, почти все системы яхты работали. Даже связь работала, но только односторонне. Клаудиус слышал переговоры Легиона, но не мог отвечать, и из этих переговоров он понял, что яхта хозяина считается пропавшей, а сам Клаудиус занесён в число погибших. Впервые в своей жизни Клаудиус был предоставлен сам себе. Он понял, что больше не является частью Слияния.

Первые несколько месяцев он потратил исключительно на осознание этого факта, для него одиночество и свобода стали сильнейшим испытанием.

Он даже хотел сначала покончить с собой, но что-то остановило и он решил просто жить. Как и любой раб-секретарь, он не представлял себе жизни без работы. Поэтому, для начала он решил узнать, что хранят в себе недра бортового компьютера яхты и какой груз у неё на борту.

Задачу усложняло то, что он имел крайне ограниченный доступ как к компьютеру, так и к грузовому отсеку. Смерть ему не грозила, репликаторы пищи и воды работали исправно, станция регенерации воздуха тоже и Клаудиус приступил к работе.

Следующие полтора десятка дет он искал способ перенастроить защитные системы корабля на себя. Это была каторжная работа, но она принесла плоды. Клаудиус получил полный доступ и погрузился в чтение…

Огромный массив документов который он прочитал, полностью изменили его мировозрение и оценку Федерации и Легиона. Всё было совсем не так, как он думал двадцать пять лет назад.

Ну а затем… ему стало скучно, корабль битком набитый уникальным оборудованием покоился в толще горной породы и не было силы способной сдвинуть его с места. Впрочем, решил Клаудиус, это не проблема. Если я не могу заставить корабль покинуть эту гору, что мешает сделать это самому. Тем более что в перечень груза входило кое-какое оборудование.

И Клаудиус взялся за дело, благо один из аварийных выходов яхты имел простые сдвижные ворота. Открыв их, Клаудиус, полюбовался на каменный монолит и приступил к прокладыванию себе пути на свободу. День за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем и год за годом он упорно отвоевывал у горы пространство.

Вскоре, он столкнулся с проблемой утилизации породы. Решение нашлось очень простое и при этом изящное. Он воспользовался оборудованием корабля и превратил образцы гранита в углерод, а из него он сделал алмазы. Это решение позволило 10 кубометров породы превратить в драгоценный камень в 10 карат. НАДО ПЕРЕСЧИТАТЬ. ДУМАЮ ДОЛЖНО БЫТЬ БОЛЬШЕ. КУБ ГРАНИТА ВЕСИТ 2600 КГ.КАРАТ ЭТО 0.2 ГР, 200 МГ.

Решив проблему утилизации отходов, Клаудиус вернулся к работе. И за следующие двадцать каторжной работы по шестнадцать часов в сутки, он достиг пещеры. Через полтора часа он стоял и любовался видом облаков, скрывавших от него Пангею. Его пятидесятилетнее заточение закончилось.

Но оставалась еще одна задача, не решив которую, он не мог спустится к людям. В любой момент он мог столкнуться с человеком в Слиянии, а то и с одним из сенаторов лично. Но это была самая лёгкая задача. В базах данных было достаточно информации о Слиянии и Клаудиус собрал себе детектор, показывающий статус всех людей в радиусе десяти километров. Кто подвержен слиянию, кто нет и кто в слиянии прямо сейчас. Затем он придумал себе альтер эго. Сгорбленный нищий, выпачканный в экскрементах, настолько неприятный человек, что с ним точно никто не будет связываться.

Затем он надёжно замаскировал ход к яхте, активировал охранные системы корабля, облачился в необходимое снаряжение, легкий бронескафандр со встроенными бластерами и экзоскелетом, надел свои вонючие обноски и вставив воздушные фильтры (не дышать же самому «своей маскировкой»), направился в низ.

За следующие сто лет исходил весь северный материк. Его прогулки длились от года до трёх, затем он делал перерывы, до полугода и наслаждался комфортом яхты. За всё это время корабль ход к кораблю так и не обнаружили. Статус священной горы способствовал этому.

Начиная свою очередную прогулку, Клаудиус забрёл в славный город Бера. И толи судьба, толи слепой случай привёл бывшего секретаря прямо к экипажу мэтра Агастуса…

«Детектор не врет. Эта умирающая женщина точно не подвержена Слиянию, но откуда она тут взялась? За сто лет я ни разу не встретил никого, подобного ей», — думал Клаудиус стоя над телом Корнелии. Только что он сжёг десятника Мума и мэтра Агастуса: — «Что тут думать, до корабля пара часов, сейчас приберусь тут и в путь, ну а чтобы она не умерла по дороге, сделаем ей укольчик.»

Достав из своего снаряжения персональный медицинский терминал, Клаудиус приложил его к шее Корнелии. Убедившись что нужные медикаменты впрыснуты в кровь, он сжег тела, повозку и свои лохмотья.

Ну а затем, легко подхватив тело, побежал…

* * *

Спустя полтора часа. Божественный Перст, бывшая яхта Сенатора Растуса.

— Надо же, женщина из Федерации! — бормотал себе под нос Клаудиус, рассматривая данные на голографическом мониторе — Да не простая, а генетически оптимизированная. Вот уж чего не ожидал тут увидеть!

Изувеченная Корнелия была помещена в медицинскую капсулу и введена в искусственную кому. Её жизни ничего не угрожало, жизненные показатели стабильные, прогноз на сто процентов благоприятный. В любой момент можно было начинать процесс регенерации повреждений. Оставался последний штрих: надо было проверить её мозговую активность.

— Ну что ж, девочка, давай-ка посмотрим, что у тебя в голове. Ну а потом я тебя вылечу и ты мне всё расскажешь, кто ты и откуда.

На голографический Клаудиус вывел новую порцию информации и удивлённо замер. Он отчетливо увидел два сознания. Желая всё перепроверить, он сделал серию тестов.

Да, ошибки быть не могло. В мозгу у женщины было два разума. Один, оригинальный, был заблокирован, второй имплантирован здесь на Пангее. Такую штуку мог провернуть только его бывший хозяин.

— Всё интереснее и интереснее. Ну, тем лучше. Это значит, что через двенадцать часов у меня будет не один, а два собеседника.

Клаудиус активировал еще одну капсулу, синхронизировал её с той, в которой лежала женщина, взял нужные для клонирования биообразцы и запустил две программы, регенерации и клонирования. Затем он настроил течение процессов так, чтобы они завершились одновременно и запланировал выполнение программы переноса сознания. Закончив, он отправился спать.

* * *

Тяжёлый истребитель «Харон» это отличная машина. Большой боезапас, одних только противокорабельных ракет восемь штук, бронекапсула пилота и бронированный центроплан, надёжные, мощные и экономичные двигатели и надёжное бортовое оборудование. В одноместном варианте его автономность больше трёх суток, что делает его идеальной машиной для дальнего внеземелья.

В общем, всем хорош «Харон», всем кроме одного. Количество средств пассивной защиты от ракетного нападения, в просторечии ловушек-призраков, было крайне недостаточно для продолжительного боя с превосходящим противником. В тот роковой понедельник, тридцатого августа 2821 года, Корнелия ощутила это на собственном опыте.

Если бы ловушек было всего на одну больше, то тяжёлый истребитель «Харон», бортовой номер 277 не словил бы брюхом «пронзающее копье», ракету среднего радиуса действия. А так, в полном соответствии со своим названием, ракета буквально пронзила истребитель и развалила его надвое. Стальные стрежни, бывшие поражающими элементами ракеты нашпиговали кабину, от верной смерти Корнелию спасла бронеспинка кресла, но один из стержней нанёс удар по касательной в её шлем и девушка потеряла сознание.

Аварийный маяк, передававший телеметрию работал, и если бы у кораблей Федерации было бы всего на пару часов больше, её бы спасли. Но этого не произошло и девушка в бессознательном состоянии, попала в плен.

Последним, что она помнила, был взрыв за спиной, сильный удар и всё, пустота…

* * *

Корнелия вздрогнула и открыла глаза. Ничего необычного, прозрачное стекло медицинской капсулы было в паре десятков сантиметров от её лица, на белом потолке лампы, мягкого жёлтого света. Самый обыкновенный медцентр.

«Интересно, какое сейчас число? И как там Изя?» — подумала девушка.

Стекло капсулы мягко отъехало и мастер-пилот компании Deep Mining Space Company села. В медцентре была еще одна капсула, а возле консоли управления, надо сказать достаточно странного вида, сидел мужчина, очевидно дежурный врач. Увидев, что пациентка пришла в себя, он встал и, подойдя к одному из шкафов, начал в нём ковыряться. Тут девушка обратила внимания, что она обнажена. «Видимо, у меня были ожоги», — решила она и, прикрывшись руками, стала ждать, когда ей принесут одежду.

Пока Корнелия ждала, программа второй медицинской капсулы была окончена, с тихим шелестом она открылась и из неё появился пациент. Так получилось, что Корнелия в этот момент смотрела на вторую капсулу.

Поэтому, она с удивлением увидела себя! Сначала, она решила, что это галлюцинация, под действием лекарств, но присмотревшись, она поняла, что всё по настоящему. Это стало шоком для неё, перед глазами всё завертелось и девушка упала в обморок. Спустя пару секунд и её двойник последовал этому примеру.

Выругавшись про себя, Клаудиус подошёл к капсулам. Он проверил медицинские показатели и, убедившись что это просто обморок, одел обеих пациенток в больничные сорочки.

— Да, пробуждать их обеих одновременно, было большим сюрпризом. Пусть местная поспит, поговорю пока с той, что из Федерации, — пробормотал он себе под нос.

Перенос сознания дочери Керона осуществлялся в последние два часа и Клаудиус успел ознакомится с её воспоминаниями. Многое из того, что он увидел, заставило его покраснеть до кончиков волос, а от самых последних воспоминаний он пришёл в ужас.

«Бедная девочка, это кем надо быть, чтобы так пытать женщину». Он не видел сам момент переноса сознания баронской дочери в тело мастер-пилота, но по косвенным признакам, он понял, что это дело рук его бывшего хозяина. Больше никто не мог провернуть подобное. Да и пришла в себя она именно в храме Растуса.

Подойдя к капсуле с Корнелий Свонн, он активировал капсулу, веки девушки задрожали и она очнулась…

* * *

— Значит, я попала в плен к твоему бывшему хозяину. Он перенес в мой мозг разум другого человека, а мой заблокировал?

Корнелия сидела в кресле, одетая в медицинскую сорочку и халат, на ногах были тапочки, в руке она держала кружку ароматного травяного чая, который периодически отхлёбывала.

— Именно так.

— И нахожусь я на неизвестной Федерации планете, которая примерно соответствует нашему пятнадцатому веку.

— Примерно, тут всё так намешано. Условно говоря, шестой век смешан с восемнадцатым.

— И местные уверены в существование богов и магии?

— Да, правильно.

— И населена эта планета не только людьми, но и всякими орками, гномами и эльфами?

— Да, вёрно. Но я же говорил. Технически, это всё люди, просто с видоизменённым геномом.

— А эти, кобольды, кто они?

— А вот они кремний-органические андроиды с возможностью самовоспроизведения и искусственным разумом. Разумные машины высочайшего качества.

— Какой бред! Ты хоть сам веришь во всю эту чушь?

— Зачем мне верить, я знаю, что это так. Позволь я покажу тебе кое-что.

Сказав это, Клаудиус включил голографический планшет и на нём начали мелкать кадры с видами Пангеи. Многие из них были сняты Клаудиусом во время его путешествий, некоторые представляли архивные кадры, хранившиеся в памяти яхты, а некоторые были воспоминаниями Корнелии, дочери Керона.

— Я смотрю, мой арендатор вовсю веселилась.

— Кто прости?

— Арендатор. Ну, сам посмотри, она вселилась в мою черепушку, ну ладно, её вселили, и отрывалась, как следует. Хотя вот этого зеленорылого урода я найду и выпущу ему кишки. Арендатор в честном бою отрубила руки его сыну, а эта тварь просто решила поиздеваться.

— До него нужно сначала добраться.

— Согласна, но одну цель я себе уже поставила. Ладно, давай буди её. Будем разговаривать, убеждать и успокаивать.

— Хорошо, Корнелия, как скажешь.

— Слушай, Клаудиус, я тут подумала. Она Корнелия и я Корнелия. Как-то неудобно. Надо что-то придумать.

— Полностью согласен.

— Таааак, надо подумать. Я, значит первая, а она вторая. Нет, звучит глупо. Хотя… Да точно. Я буду Прима, а она Секунда[31]. Корнелия Прима и Корнелия Секунда, если быть точно. Что скажешь?

— Мне нравится.

— Ну вот и хорошо. Давай Клаудиус, буди Секунду.

Глава 19. Истина

Боль. Что вы знаете о боли? И мы сейчас говорим не о банальной головной боли или боли от сломанного пальца. Нет, о настоящей боли. Та которая выворачивает тебя на изнанку и заставляет мечтать о смерти. Это страшно, по-настоящему страшно. А теперь прибавьте к этому отчаяние и понимание того что выхода нет, твоя жизнь окончена. Никто тебя не спасёт, никто не остановит это. Это широко открытые врата на пути к безумию.

Именно это и случилось с Корой, когда за Урогом захлопнулась дверь камеры, девушка погрузилась в мир чистой, ничем не замутнённой боли. Как назло, она оказалось слишком сильной и всё время оставалась в сознании.

Девушка помнила каждый удар кнутом, помнила, как палач отрубал её руки и как прижигал раны раскалённым железом. Помнила, как за ней пришёл мэтр Агастус и как её искалеченное тело погрузили в экипаж.

А потом боль ушла, просто растворилась, как будто в комнате потушили свет. Раз, и нет боли. Вообще нет, звенящая пустота и покой. Вместо боли пришли иллюзии, какое-то странное место и её двойник, а затем снова темнота…

— Клаудиус, ты уверен что это необходимо? После всего, что она прошла, ты собираешься её связать и только потом привезти в чувство.

— Уверен, так будет лучше для всех. Мы собираемся разрушить все её представления о мире, рассказать ей, что все, во что она верила, является ложью. Она может отреагировать через чур резко.

— Ну, как знаешь. Ты же у нас, мать его, демиург, убелённый сединами мудрец. Только сразу скажу: говорить буду я.

— Как вам будет угодно, моя госпожа.

— Ты давай это. Прекращай. Нет у тебя больше господ. Вернее, есть у нас у всех господин. Но сейчас ни время и не место чтобы это обсуждать.

— Вот уж не знал, что в Федерации по-прежнему верят в древние суеверия.

— Тебе лучше помолчать о том, о чём ты не имеешь ни малейшего понятия. Мы вернёмся к этому вопросу позднее.

— Хорошо, поговорим позже.

— Вот и славно. А теперь давай займёмся делом…

Кора пришла в себя и почувствовала что сидит, при этом, её руки и ноги были крепко связаны. Девушка приоткрыла веки. Иллюзия никуда не исчезла, Она по-прежнему видела собственный двойник и крепко зажмурилась.

— Можешь не притворятся, я знаю, что ты пришла в себя, — услышала она собственный голос. Делать было нечего и девушка открыла глаза.

— Привет, Корнелия дочь барона Крона. Добро пожаловать в наш дерьмовый мир обратно. У тебя сейчас очень много вопросов, давай ты послушаешь меня, а потом будешь их задавать, хорошо?

— Хорошо, я слушаю.

— Отлично. Первое: пообещай, что не будешь делать глупостей и я тебя тут же освобожу.

— Обещаю.

— Клаудиус, развяжи её.

Бывший раб-секретарь сенатора Растуса тут же исполнил просьбу Корнелии и освободил Кору. Девушка тут же поднесла к руки лицу и осмотрела их. Это были её руки. Как будто и не было той ужасной ночи наедине с палачом.

— Кто вы? Боги? Жрецы? Только им под силу излечить такие раны, — спросила она.

— Хороший вопрос. Нет, мы не боги и не жрецы. Раз уж ты спросила, я перейду к сути. Те, кого ты всю жизнь считала богами, Растус, Гракх, Венус и прочие, никакие не боги. Они такие же люди. Как ты или я.

— Но как? Я же своими глазами видела все чудеса богов.

— Хорошо, что ты упомянула чудеса, смотри, — с этими словами Корнелия взяла нож и глядя в глаза Коре, полоснула им себе по руке. Кровь брызнула из перерезанной вены, она пережала руку выше разреза, Клаудиус надел ей портативны медицинский терминал и активировал его. Тут же кровь прекратила идти и на месте разреза появились швы. Это миниатюрные роботы зашили рану.

— Видишь? — спросила Корнелия, — ни я, ни мой товарищ, кстати, меня зовут Корнелия, как и тебя, а его Клаудиус, мы не является ни богами, ни жрецами. Вся магия, которую ты знаешь, это дело человеческих рук. Глядя на работу прялки или кузнечного горна, ты же не скажешь что это магия.

— Но это не прялка! Это магия!

— Нет, не магия. Это результат работы инструмента. Очень хорошего, но по сути, не отличающегося от прялки…

Корнелия Свонн говорила очень долго, приводила примеры, показывала и убеждала. Постепенно, ей удалось пробить броню фанатизма её «сестры». И в итоге, она добилась своего.

* * *

— Значит, это всё ложь? Всё, во что мы верили и чем жили? — в голосе Коры была боль.

— Да. Всё верно. Всё это ложь. Прости пожалуйста, но весь твой мир, это огромная игровая площадка, театр. Все жители Пангеи играют в нём свои роли. Вы, из века в век, подчиняясь этим «богам», разыгрывали спектакль. Густо замешанный на крови и похоти спектакль. Вы все рабы, от последних нищих до королей. Ваши жизнь и смерть, горе и радость. Ваши страдания, ваша боль и ваше наслаждение, всё подчинено одной цели. Развлечь тех, кто называет себя вашими «богами»! — последнее слово Корнелия Свонн, мастер-пилот Deep Space Mining Company и старший лейтенант запаса Звёздного Флота федерации буквально выплюнула.

В этот момент, Ядвига Данцевич, «злая старуха Ядвига», её преподавательница словесности, могла бы гордится своей ученицей. Так убедительно Корнелия не говорила никогда.

Кора заплакала, слова её двойника жгли не хуже каленого железа. Скорее лучше, она успела смирится с потерей родителей, со смертью Улиты, погибшей под развалинами поместья «Остролист» и гибелью её любимицы Звездочки, заживо сгоревшей в королевской конюшне. А теперь выясняется, что всё это игра.

Она хотела закричать, заставить замолчать, эту, невесть откуда взявшуюся женщину. Да, она хотела, но… ничего не сделала. Девушка поняла, что ей говорили правда. Всё от первого до последнего слова. Она поняла, что ей открылась Истина.

— Держи, — сказала Корнелия и подала ей одноразовый платок. Кора вытерла слёзы и сказала:

— Я верю тебе, но кто ты? И кто я?

— Ты это ты, я это я. Растус, так называемый бог медицины, захватил меня в плен и перенёс твой разум в моё тело. Мой разум он заблокировал, заточил меня в темницу в моём же собственном теле. А твое тело погибло от челюстей волколака. Монстра, порожденного его извращённым воображением. Клаудиус, это же он придумал всех этих волколаков, огров и прочих?

— Да, всё верно. Всех чудовищ Пангеи придумал мой бывший хозяин, конечно не один, но всё же. Разумных существ, таких как эльфы, орки и гномы создал тоже он. По сути своей, они такие же люди, как вы или я. У нас один геном, одна суть. Поэтому от союза эльфа и человека может родиться ребёнок.

— Но почему я сейчас с тобой говорю? — спросила Кора, обращаясь к Корнелии.

— А этим мы обязаны Клаудиусу. Давай старик, объясняй, что к чему.

Мужчина выразительно посмотрел на Корнелию и задумался. Как объяснить девственному уму что такое клонирование? Впрочем, он быстро подобрал нужные слова.

— Юная леди, представьте себе розовый куст. Представили? — Кора кивнула. — Хорошо. Розовый куст растёт под окном и радует глаз и в какой-то момент, его владелица решает, что у неё должны быть два куста. Он отрезает веточку и сажает её в землю. И вскоре, у неё уже два розовых куста. Так и я, взял кусочек от тела Корнелии и вырастил новое тело. Потом, я перенёс твое сознание и память в это новое тело. Точно также как «жрецы Растуса» сделали это с тобой в первый раз.

Услышав этот спич, Корнелия Свонн улыбнулась, это была интересная интерпретация клонирования. Но она имела право на жизнь.

— Хорошо, — сказала Кора. — А что мы будем делать дальше?

— У меня есть план, — ответил Клаудиус, — я и Корнелия, решили дождаться твоего пробуждения и обсудить. И кстати. Ты Корнелия и она Корнелия. Надо вас как-то различать.

— И что ты предлагаешь?

— Она первая, а ты вторая. Значит, она будет Примой, а ты Секундой. Корнелия Прима и Корнелия Секунда.

— А почему это я Секунда? Я тоже хочу быть Примой!

— Справедливое замечание, — вступила в разговор Корнелия Свонн. — Давай разыграем кто кем будет.

— И как мы это сделаем? Бросим монетку?

— Нет, зачем. Пусть это будет поединок. Кто победит, тот и будет Примой.

— Хорошо, договорились.

Клаудиус только покачал головой. Баронская дочка не вполне понимала, на что согласилась. Хотя, у неё есть определенные шансы, их физические возможности были равны, а опыта схваток у неё было побольше. В общем, это будет интересно.

Все трое прошли в гимнастический зал яхты. В этом просторном помещении были установлены различные тренажёры, пол был застелен матами, а на стенах висело большое количество холодного оружия, некоторые образцы были на яхте изначально, но большую часть составляли трофеи Клаудиуса, которые он собрал за столетие своих путешествий. Чего тут только не было: мечи всех видов и форм, протазаны, алебарды, топоры, булавы, клевцы, глефы и прочее, прочее, прочее.

Вообще, корабль Растуса только назывался яхтой, на самом деле это был перестроенный круизер, с вместительными трюмами, комфортабельными жилыми помещениями и прекрасно оборудованными медицинским и научным отсеком. Да, прошло сто пятьдесят лет, но всё оборудование корабля по-прежнему работало и полностью соответствовало своим задачам.

Девушки встали друг напротив друга и Клаудиус дал команду начинать. Поединок начался… и тут же закончился. Секунду назад соперницы стояли, а вот уже дочь Керона лежит на матах, а мастер-пилот держит её руку в болевом захвате. Клаудиус только улыбнулся и похлопал в ладоши.

— Эффектно, ничего не скажешь. Боевое самбо отличная штука. Это же было оно?

— Ага, именно, — ответила Корнелия Свонн и отпустила руку Коры. Затем она помогла сопернице подняться.

— Так нечестно! — возмутилась Кора. — У нас на кулаках дерутся только пьяные крестьяне на свадьбах да гуляки в трактирах.

— Но ты же сама согласилась. Но ты права, вряд ли нам придётся драться голыми руками. Тут на стенах много всякого металла. Выбирай себе оружие.

Кора окинула взглядом зал и нашла то, что ей нужно. Это была сабля, очень похожая на ту, что подарил ей отец на шестнадцатилетние.

— Остейзская сабля, — прокомментировал Клаудиус, — хороший и предсказуемый выбор. Корнелия, что ты выберешь?

— Да тоже самое. Почему нет.

— Решать тебе. Юные леди, у вас в руках очень опасные игрушки, позвольте мне не надолго отлучится, — с этими словами Клаудиус вышел. Его не было буквально пару минут.

Когда он вернулся, в его руках было два портативных медицинских терминала. Те самые амулеты жрецов Растуса и Аркея. Он надел их на левые руки девушек и активировал. Приборы пару минут настраивались, а затем их индикаторы загорелись зелёным.

— Только не рубите друг другу головы, со всем остальным приборы справятся.

И снова соперницы замерли друг напротив друга, и снова Клаудиус дал команду начинать.

В этот раз поединок продлился дольше. Дочь Керона явно знала, с какой стороны браться за саблю, её выпады, пируэт и вольты были точны, остры и смертоносны. Но и мастер-пилот оказалась не лыком шита. Она успешно отражала все атаки соперницы и в какой-то момент перешла в замысловатую контратаку. Итогом этой контратаки стал кончик сабли, застывший у горла Коры.

— Юные леди, думаю мы закончили выяснять кто есть кто, — сказал Клаудиус. — Прима, Секунда, пойдемте в библиотеку. Займемся более серьезными вещами.

— Клаудиус, а ты не хочешь попробовать пофехтовать с Примой? — спросила Секунда когда девушки повесили свои сабли на стену.

— Нет, не хочу. Два плазмомёта и наплечные ракетомёты лучший аргумент против любого фехтовальщика. Глупые вопросы, надеюсь, кончились? Пойдёмте.

Пока они шли по просторным коридорам яхты, Клаудиус спросил:

— Прима, где ты так навострилась махать саблей? Не думаю, что фехтованию обучают в вашей Академии.

— Это был факультатив. «Историческое фехтование», развивает моторику и координацию, никогда не думала, что оно может пригодиться на практике.

— Что-то мне подсказывает, что практики у тебя будет море.

— Я тоже в этом уверена.

Клаудиус и Прима с Секундой прошли в библиотеку. Изначально тут был зал с несколькими компьютерными терминалами, но за время своих странствий, Клаудиус его перестроил и теперь помещение было наполнено шкафами с различными местными фолиантами, рукописями и манускриптами. Впрочем, высокотехнологичного оборудования тут тоже было навалом.

— Располагайтесь, — сказал Клаудиус, сделав жест рукой, указывая на несколько кресел, расставленных вокруг изящного столика. Когда девушки расселись, он подошёл к большому глобусу Пангеи, откинул его верхнюю часть и достал оттуда бутылку аквавита и пару бутылок вина. Он открыл их и поставил на стол.

— Посуда в ящике на столе, — сказал он. Дождавшись когда девушки наполнят бокалы, обе выбрали кяхтское красное вино, он налил себе лафитник аквавита и залпом выдул его.

— Итак, юные леди. Как вы обе уже поняли, я не испытываю ни малейшей симпатии ни к моему бывшему хозяину, ни к Легиону. Я бы с удовольствием посмотрел как всех этих сенаторов и консулов зажарят на медленном огне. Простые жители Легиона для них такие же рабы, как и обитатели Пангеи. Давайте я открою вам главный секрет Легиона.

— Итак:

Главный секрет Легиона заключается в Слиянии.

Слияние это такая штука, входя в которое сенаторы соединяют свое сознание в один общий сверхразум. Где бы не находился сенатор, будучи в Слиянии, он видит всё, что видят другие участники Слияния. Все мысли, чувства и ощущения одного, тут же становятся общими. Более того, сенаторы даже умереть не могут, если они находятся в Слиянии. Погибает только их тело, а разум растекается по всему Слиянию и его можно перенести в новое тело…

Клаудиус всё говорил и говорил, девушки его внимательно слушали…

— …Экспансия человечества в космос началась в конце двадцать первого века. Решив проблему с преодолением светового барьера, люди устремились к иным звездам.

Посредством подпространства их корабли преодолевали световые годы за считанные недели. В один «прекрасный» момент очередной исследовательский корабль ООН, тогда Федерация называлась так, достиг звездной системы с пригодной для жизни планетой. Это была Пангея. Десантный челнок спустился на планету и пропал, перестал выходить на связь с кораблём.

Впрочем, связь быстро восстановилась и командир исследовательской партии сообщил, что челнок возвращается на борт. Этим командиром был Грегори Макдона, старшим исследователем был Руперт Гринн. Буквально через пару часов после возвращения на борт Грегори стал Гракхом, а Руперт Растусом. В памяти яхты не было информации, что же на самом деле произошло на планете, но в итоге, разум всей команды того корабля слился в один Сверхразум. Этому Сверхразуму не были помехой ни расстояние, ни какие либо преграды, что было подтверждено серией экспериментов. Часть команды осталась на Пангее, а корабль прыгнул до ближайшей звезды, Слияние продолжало работать. Именно они и стали в дальнейшем сенаторами Легиона.

Вернувшись домой, они не стали сообщать о том, что нашли новую планету. Нет, они решили сохранить это в тайне и построить свое звездное государство.

В течение следующих десяти лет они заняли должности в полутора десятке планетарных администраций. Пользуясь неоспоримыми преимуществами коллективного разума, они быстро продвигались по службе и активно работали над расширением собственного влияния.

Заговорщики продолжили исследование Слияния и обнаружили что их дети. также восприимчивы к Слиянию, вернее они могли создавать слияние с собственными родителями и между собой. В общее слияние они могли войти только если этот вход был инициирован родителем и первоначальные члены Слияния могли скрывать от них всё что угодно, по своему усмотрению. Так у каждого из основателей появилось собственное мини слияние.

Вскоре, ими была разработана технология частичного слияния. В то время ООН, для скорейшей колонизации вновь открытых планет, использовало не только иммиграцию с Земли, но и клонирование.

Венера Габриэлян, известная на Пангее как Венус, богиня красоты и сладострастия и бывшая на том корабле младшим научным сотрудником, обнаружила, что может сливаться с собственным клоном. Но не полноценно, клон стал приёмником-передатчиком. Венера видела всё, видел её клон и ей была открыта память клона. Ну а через неё, всё это было доступно и остальным членам Слияния. Будущие сенаторы проверили частичное слияние еще на нескольких клонах. Всё подтвердилось, эффект был постоянным.

После этого они замкнули на себя программу клонирования в тех звездных системах где они находились. И еще через двадцать лет, пятнадцать колоний оказались наполнены их клонами.

Параллельно с этим, несколько будущих сенаторов, оставшихся на Земле, выдвинулись на ведущие позиции в правительстве ООН. По-другому и быть не могло. Их решения были на сто процентов эффективными, а прогнозы точными, мозговой штурм всех участников Слияния был безупречным. Они не могли стать подавляющей силой на Земле, мораторий на клонирование мешал им. Но пролоббировать перенос части производственных мощностей в пятнадцать колоний они смогли. Ну а потом, один из членов Слияния погиб.

Это был Стивен Дейнс, Стев Молниеносный на Пангее. Находясь в Слиянии, он перенёс сердечный приступ и умер. Но его разум разделился между всеми остальными, и он стал виртуальным человеком. Следующие три года всё Слияние упорно работало над вопросом переноса разума в новое тело. В две тысячи сто сорок втором году и эта проблема была решена. Стивен Дейнс получил новое тело. И это означало, что члены Слияния обрели бессмертие!

Дальше события развивались стремительно. Пятнадцать колоний наращивали свое население и промышленное производство. Тайно они строили флот, готовили экипажи и десантные силы. Война за независимость стала неизбежной и члены Слияния придумали название и себе и своему будущему государству. Сенат и Легион.

В две тысячи сто шестидесятом на Землю опустилась мгла. Легион нанёс удар. На Землю и её колонии, неподвластные Легиону, пролился огненный дождь. Война закончилась через три месяца. Пятнадцать колоний получили независимость. ООН прекратило своё существование и на её место пришла Звездная Федерация. Пятнадцать колоний сформировали Легион.

В течение следующего года на территории Легиона развернулся настоящий геноцид. Убивали всех, кто не являлся клонами сенаторов или их потомками. В конце концов остались только те кого сенаторы могли контролировать и буквально несколько «выродков», детей сенаторов не способных войти в Слияние. Закончив с устранением лишних, сенаторы построили цивилизацию своей мечты, жестко иерархированное рабовладельческое общество с отсутствием всяческих социальных лифтов, потомки рабочего могли быть только рабочими. Ну а затем они…заскучали.

Скука страшный враг, она иссушает мозг и отравляет кровь. Что бы развеять скуку сенаторы придумали себе игрушку.

Планета, на которой всё началось, так и оставалась не колонизированной. После того как сенаторы обустроили Легион по собственному вкусу, они обратили свой взор и на неё. Но тут они не стали создавать очередную нормальную колонию. Нет, они создали свою личную игровую площадку, свою песочницу, в которой могли разыгрывать бесконечные игры. Они создали свое магическое псевдосредневековье. Они создали мир Пангеи.

На этом моменте Клаудиус прервался. Столь длинный монолог изрядно его утомил. Мужчина налил себе очередной лафитник аквавита, выпил и запил бокалом вина. Затем он продолжил:

— Прима, ты наверняка знаешь что двадцать первый век и начало двадцать второго были временем фантастического расцвета технологий и, одновременно с этим временем упадка гуманитарных знаний. Значительная часть культуры и истории Земли была просто забыта и на их место пришла новая культура. Культура комиксов, аниме, хентая и блокбастеров.

Сенаторы Легиона, будучи продуктом своей эпохи, создали свою игровую площадку именно под влиянием той культуры. Именно поэтому Пангея настолько искусственна. Они не ставили своей целью воссоздать земное средневековье, нет они создали его грубую пародию.

Сто пятьдесят лет назад меня звали Клаудиус XXIV, я был рабом секретарём сенатора Растуса. Мой тогдашний хозяин послал меня на этом корабле на Пангею. Я должен был доставить груз медицинских капсул для его храмов…

Следующие полчаса Клаудиус рассказывал историю своего появления на Пангее и чем он занимался всё это время.

— Спасибо Клаудиус, это было интересно. Что нам делать дальше? — спросила Прима.

— Хороший вопрос, как вы понимаете, всё это время я не мог действовать. Я в любой момент мог столкнуться с человеком в частичном слиянии или даже с одним из сенаторов. Это была бы моя смерть.

Но сейчас кое-что изменилось. Пятнадцатого ноября две тысячи восемьсот двадцать третьего года, или сто двадцать третьего года третьей эры на Пангее, началась война между Легионом и Федерацией. Верхушка Легиона решили приступить к окончательному решению вопроса Федерации.

Я уверен, что сейчас все сенаторы пребывают в Слиянии, командуя войсками и флотом Легиона. Им просто не до Пангеи. И в этом наш шанс.

В памяти этого корабля находится информация о событии в подпространстве, в результате которого корабль оказался не на орбите, а в глубине горы. И что еще важнее, в результате этого события я прекратил быть частью Слияния. Я не физик, но моих знаний хватает, чтобы понять: то, что произошло с этим кораблём можно масштабировать и уничтожить Слияние, девяносто девять целых и девять девять десятых населения Легиона подвержены слиянию. оставшиеся это «выродки». А после этого, после того как мы уничтожим Слияние — Клвудиус влил себя очередной лафитник аквавита. — Да, я уверен. После этого война пойдёт на равных. Скажу больше, учитывая что сенаторы привыкли к Слиянию и бессмертию, лишившись его, они станут бледной тенью самих себя. Значит, наша задача, передать содержимое памяти этого корабля в Федерацию.

— В принципе, логично. Это может сработать. Но как мы это сделаем? Единственный космический корабль на этой планете это твоя яхта, а она неспособна покинуть планету. Тупик.

— Нет, не тупик. Есть еще один корабль. Я покажу, — с этими словами Клаудиус активировал голографическую информационную систему. Перед мужчиной и девушками развернулась трёхмерная карта Империи. Прямо под столицей алела точка.

— Это карта Империи. В храмовом районе столицы, в самом её центре, расположен так называемый Храм Всех Богов. Циклопическое сооружение, призванное служить вечным символом силы богов. Посмотри, что под ним.

С этими словами Клаудиус уменьшил масштаб карты и сфокусировал её на столице империи. Прямо под храмом всех богов алела огромная клякса.

— Это мегадестройер Легиона, одна из первых серий этих кораблей. Именно его энергетическая установка обеспечивает всю магию на «Пангее». Да, ему больше пятиста лет, но все его системы по-прежнему работают. В отличии от моей яхты, он способен покинуть планету и совершить подпространственный прыжок.

— То есть, наша цель этот корабль, — спросила Прима. Клаудиус кивнул. — И как я понимаю, если мы заявимся в этот храмовый район, никто нам ключи допуска не вынесет? — Клаудиус снова кивнул.

— Отлично, значит нам нужно взять штурмом город-миллионник, разнести, к чертовой матери этот храм и захватить корабль. Отличный план. Может лучше сразу застрелится? Старик, у тебя есть на борту пороховые пистолеты? Если уж совершать суицид, то совершать его красиво.

— Спокойно, у меня есть план.

Эпилог

Далеко-далеко от Пангеи разворачивалась кровавая драма. Легион атаковал Федерацию всей своей мощью. Тысячи и тысячи защитников Земли, чьи-то отцы и матери, жёны и мужья, братья и сестры, грудью встали на пути врага.

Они сгорали в пламени ядерных взрывов, умирали от удушья в дребезги разбитых кораблях. Кто-то умирал молча, кто-то звал маму, кто-то молился.

Среди них было множество нецелованных мальчиков и девочек, им бы жить и жить, радоваться жизни, любить и растить детей. Вместо всего этого они умирали, заживо сгорая, пытаясь остановить неостановимое. Они умирали, но не сдавались. Все они продолжали драться даже тогда, когда сопротивление было уже бесполезно. Только их стойкость была тонким щитом для миллионов и миллионов ни в чём неповинных людей.

Сто пятьдесят человек, возомнивших себя богами, пребывали в Слиянии. Они были далеко от сражений и, ни чем не рискуя, вели армады клонов на Федерацию. Эти сто пятьдесят человек были уверены в своей победе. Это был только вопрос времени.

А на Пангее две женщины, неотличимые друг от друга, и мужчина строили планы.

Конец

Продолжение следует…

* * *

Примечания

1

Горнодобывающая компания дальнего космоса, англ. примечание автора

2

сорок восьмой

3

Глобальное Агентство Безопасности

4

студенты, у нас тут как никак фэнтези

5

куртка без рукавов

6

разновидность метательного оружии; представляет собой дротик, метательное копьё, имеющее железный наконечник длиной 15–20 см и древко длиной 1,2–1,5 м.; активно использовалось в восточной и северной Европе в IX–XIII веках как боевое и охотничье оружие

7

благородных людей

8

Аквавит это национальный скандинавский крепкий спиртной напиток, крепостью 38–50 градусов. Название происходит от Aqua vitae вода жизни по латыни. В мире Пангеи это 60 градусная пшеничная водка, монополией на неё обладают братья Фуггеры, о них вы еще услышите. Изготавливается путем перегонки и брожения. Исходный материал бродит в огромных дубовых бочках. Настаивается на рогах единорога, поэтому имеет запредельную стоимость. Лафитник в мире Пангеи это стопка на 5 унций, то есть 142 грамма

9

петух это один из символов храбрости, символ борьбы и боя, а так же изгонитель злых духов, которые боятся его крика, например галльский петух. Так что, ничего обидного в этом слове нет

10

одаль, земельный надел феодала в древней Норвегии. В мире Пангеи жители Железных островов срисованы с викингов

11

покровитель мореходов в этом мире и еще один сенатор Легиона

12

Боевая дружина в Скандинавии эпохи викингов, хирд подчинялся конунгу или ярлу; как правило, дружинники-хирдманны полностью повиновались вождю, представляя собой подобие семьи;в фэнтези, хирдом также называется монолитный боевой порядок гномов

13

Личное владение Олафа; архипелаг Железных островов состоит из полутора десятка разных по величине островов, все они принадлежат различных кланам; Заячий остров, а так же еще шесть, принадлежат клану конунга Эрика, самому сильному из железных кланов, Олаф младший сын Эрика, поэтому в качестве земельного надела ему достался самый бедный из островов клана; на острове не было ни железа ни меди, эти два металла были фундаментом благосостояния железных кланов.

14

90 килограммов

15

В мире Пангеи большинство эльфов ведёт кочевой образ жизни

16

Это как турнир, где шестьдесят четыре команды играют между собой по олимпийской системе

17

Тут надо сделать отсупление и пояснить структуру должностей в армии Остейзии: главным является Верховный маршал, под ним командующие родами войск: маршал королевской пехоты, маршал королевских стрелков, маршал королевской лёгкой конницы, маршал королевской тяжелой конницы и маршал королевских инженеров, осадных и полевых орудий; генералы командуют территориальными армиями: погибший Филипп был, помимо первого заместителя верховного маршала, еще и генералом Западной армии, разгромленной в Понтусе; генералом Северной армии является герцог Ромеро, сюзерен Керона, отец Корнелии, генералом Центральной армии, которая базируется в столице является, Верховный маршал, граф Николас; маршалы родов войск могут быть генералами; формально, есть еще и Восточная армия, но она есть только на бумаге.

18

порох

19

у Остейзии и Железных остовов был договор и Остейзия платила конунгу Эрику

20

топорик для пробивания брони

21

тяжелые двухствольные пистолеты с колесцовыми замками начала 17-го века, оружие реальных рейтар в Столетней войне

22

этот прием называется караколь, реальная тактика боя рейтар в той же Столетней войне, крайне эффективная штука против пехоты без огнестрельного оружия.

23

в мире Пангеи бомбарда это крупнокалиберная пушка, стреляет по настильной траектории; мортира стреляет по навесной траектории, соответственно ей стены не помеха.

24

капитан не в значении офицер старше старшего лейтенанта и младше майора; капитан это предводитель, как было в средневековых армиях западной Европы

25

двести метров

26

Сразу отвечаю всем критикам, которые готовы на меня накинутся с возмущёнными криками на тему того, что «Она же всего лишь молодая девушка, ведущая распутный образ жизни, с какого перепуга у неё такие навыки». Хочу напомнить, что сознание Корнелии с Пангеи имплантировали в тело Корнелии Свонн, которая является искусственно созданным суперсолдатом и её физические возможности на голову превосходят всё, что могут жители Пангеи.

27

на Пангее в ходу имперская система мер и весов, у нас тут фэнтези средневековье а не реальный мир; Робин Гуд не может вскочить на коня и проскакать 16 километров с 420 граммами серебра в поясной сумке, а вот проскакать 10 миль с фунтом серебра он может

28

для орков семьдесят пять лет, это так, первый курс университета в Федерации

29

в этой вселенной существует технология локального замедления времени: так называемое стазис-поле

30

двадцать тысяч кадров в секунду

31

Прима от Primus, первый(ая) на латыни, Секунда от Secundus, второй(ая).

Content

Аристарх Риддер
Добро пожаловать на Пангею!

Глава 1. Начало

Глава 2. Слава Растусу Великому!

Глава 3. Мадам Флора, тяжкая доля фрейлины, вино из лилий и немного о живописи

Глава 4. Её Высочество, Его Величество, пять стрел и шесть волколаков

Глава 5. Книги, картины, статуи и ассамблея лилий

Глава 6. Фрейлина принцессы, лилия Королевы

Глава 7. Сын Конунга и две сабли воткнутые в землю

Глава 8. Ярл, Герцог и Лорд

Глава 9. Турнир, Турнир!

Глава 10. Месть это блюдо, которое подают холодным

Глава 11. Катастрофа

Глава 12. Железная дева

Глава 13. Один в поле воин, вернее на стене

Глава 14. Падение Аласкиви

Глава 15. Два совещания и одно сражение

Глава 16. Vae Victus

Глава 17. Деньги и честь

Глава 18. Клаудиус XXIV

Глава 19. Истина

Эпилог

Примечания