Аристарх Риддер

Проваливай с Пангеи!

* * *

Пролог

16 ноября 2824 года. Созвездие Персея, окрестности звезды Атик или Дзета Персея, не менее 750-ти световых лет от Солнечной системы.

У старшего мичмана Филиппа Лама была тайная страсть. В нарушение всяческих инструкций, он обожал пить пиво и курить прямо во время дежурства.

Ну а что? Это же такой кайф, достаёшь из холодильника запотевшую банку c шестнадцатью унциями амброзии, тянешь за ушко, этот звук просто божественен, делаешь глоток холодного пива и жмуришься от удовольствия! Хорошо! Закусываешь баночку светлого детоксином и всё. Никто и слово не скажет. Благо, детоксина на станции был вагон. Ну а подымить в дежурке это вообще мелочи. Комендант сектора и сам не без греха, он точно не будет просматривать отчёты по составу воздуха на станции или записи с камер.

Тем более в этой Богом забытой дыре ничего не происходило уже лет двести. Филипп нёс службу на станции контроля за космическим пространством, расположенной в глубоком тылу Федерации. Это там, на переднем краю, сталкивались могучие эскадры и отражались десанты легиона. А тут, раз в пару суток вынырнет из подпространства магистральный грузовик, пополнит запасы кислорода и рабочего тела маршевых двигателей, принципы реактивного движения работают и в космосе, и всё. Скукота.

С другой стороны, жить то хочется. Война началась год назад и Легион давит так, что уже понятно, шансов у Федерации немного. Эти ублюдки как-то решили свою вечную проблему в недостатке адамантиума и построили мощнейший флот. Они уже вдребезги разнесли первую линию обороны Федерации и не собирались останавливаться на достигнутом.

Да, война закончится не завтра. Наверное, Федерация протянет год другой. Но итог будет печален. А за этот медвежий угол, Легион примется в последнюю очередь и значит, Филипп еще поживёт, немного. Надо только тянуть лямку аккуратно, без фанатизма, но и без взысканий.

Старший мичман раскурил очередной «Лаки Страйк», прожевал таблетку и запил её добрым глотком. Перед дежурством Филипп загрузил в память личного голографического планшета несколько довоенных новинок и сейчас собирался посмотреть кино, что было очередным нарушением. Но кто об этом узнает?

Проматывая список фильмов, Филипп не сразу обратил внимание на мониторы, показывающие подпространственную активность. А когда он, наконец, отвлёкся от развлечений, было уже поздно. В шестидесяти миллионах километров от станции вынырнул из подпространства целый, мать его, мегадестройер Легиона.

Мужчина опрокинул на себя открытую банку пива и лихорадочно начал барабанить по клавишам терминала, посылая сигнал тревоги. До ближайшей базы Флота был десяток световых лет. Помощь придёт, в лучшем случае, завтра. Фактически он был уже покойником, через пятнадцать минут мегадестройер выйдет на дистанцию стрельбы и привет. Был Филипп и нет Филиппа.

Страх сковал старшего мичмана и он не сразу заметил, что на коммуникационном мониторе горит сигнал вызова. Когда он, наконец, включил динамики, то услышал нечто странное:

— Станция Федерации, говорит Корнелия Свонн, старший лейтенант запаса Звёздного Флота, бывший мастер пилот Deep Space Mining Company. Нахожусь на трофейном мегадестройере Легиона. Корабль имеет на борту информацию высшей государственной важности. Станция Федерации, ответьте! Повторяю, говорит Корнелия Свонн…

— Слушаю вас, Корнелия Свонн, говорит дежурный по станции, старший мичман Лам.

— Старший мичман, немедленно сообщите о нас командованию. Повторяю, имеем на борту информацию высшей государственной важности. Давай Лам, вынь руки из задницы и займись делом…

Закончив общаться со станцией, Прима отключилась и оглядела соратников, находившихся в командирской рубке мегадестройера:

— Ну, что ребята, — вот я и дома…

Глава 1. У меня есть план

Восемнадцатое ноября 123 года третьей эры на Пангее или восемнадцатое ноября 2823 года в Федерации и Легионе. Зорристан. Гора Божественный Перст, бывшая яхта сенатора Растуса.

— Давай старик, вещай. Что там у тебя за план?

— Всё просто и одновременно с этим, сложно. Прима, ты очень точно обрисовала нашу задачу. Нам, действительно, надо взять штурмом крупнейший город на Пангее, разрушить «Храм всех богов», завладеть кораблём и смотаться отсюда.

— Клаудиус, пока я не услышала ничего нового.

— Терпение Прима, терпение. Нам нужна армия. На моем корабле есть достаточное количество снаряжения, способного обеспечить нам, как минимум паритет со всеми этими жрецами и магами. На самом деле, я думаю, что у нас даже будет превосходство.

— Что ты имеешь в виду?

— Связь, средства разведки, санитарно-медицинское обеспечение, броня и оружие. Но это вторично. Как бы мы хорошо не были вооружены и экипированы, втроем мы ничего не сделаем. Нам нужна армия.

— Справедливо, и где мы её возьмём?

— Завербуем наёмников и найдём союзников. Помимо снаряжения, на корабле достаточно количество драгоценных камней и металлов.

— Достаточное количество, это сколько? — спросила Секунда.

— Порядка ста тонн алмазов, весом от пяти, до пяти тысяч карат, еще сто тонн других драгоценных камней и тысяча тонн драгоценных металлов.

Материалом для всего это послужила порода, которую мне надо было утилизировать. Вот я и производил из этой породы драгоценные камни и металлы, они занимают намного меньше места.

Заранее отвечаю на следующий вопрос. Я не знаю, сколько это может стоить. Много, очень много, в несколько раз больше совокупного бюджета всех стран Пангеи.

Сами понимаете, вопрос денег не стоит. Нам только найти нужное количество наёмников. Сколько-то можно нанять прямо здесь, в Зорристане. Приличную пехоту, алебардщиков, наймём в Вольных Манорах. Там же перекупим рейтарские роты, которые служат у местных властителей. Хорошую кавалерию можно попробовать нанять у эльфов.

И само собой, нам на руку то, что теперь уже король, Гюнтер взял в жены Бабетту. Если нам удастся перетянуть её на свою сторону после победы над Гюнтером, то это минус один союзник для империи и плюс один для нас.

— А ты уверен, что нам вообще нужна эта Остейзия? — спросила Прима.

— Да, уверен, с поддержкой Империи Гюнтер будет крайне опасен для соседей и они тоже могут выступить нашими союзниками.

— Союзником против него, но не против Империи, — ответила Секунда.

— Да, против него, но если разгромить Гюнтера быстро, многие увидят что на нашей стороне «боги» и захотят присоединиться. Тем более, если хорошо платить и дать понять что это только аванс.

Пожалуй, единственные кто нам не союзники это Железные и Волчьи острова, по понятным причинам. Такие вот у нас перспективы.

— Ясно, старик, еще вопрос. Устройства мгновенного перемещения, телепорты. Ты можешь что-то подобное сделать? И тот же вопрос, касательно огнестрельного оружия. Пушки, гаубицы, пистолеты, винтовки.

— На оба вопроса ответ утвердительный, но с оговорками. Телепортационные платформы на корабле есть. Но телепортация работает только между платформами, есть еще персональные телепортеры, но у меня их нет. И их целью всё равно всегда должна быть платформа. При этом надо понимать, что платформы и персональные телепортеры должны быть частью единой сети. То есть, я не могу использовать уже установленное оборудования, моё оборудование, банально, не в сети.

Оружие я могу изготовить, но прокладывая путь наружу я практически истощил ресурс оборудования. Сколько-то тонн оружия и боеприпасов я изготовлю, а дальше всё. Нет, если наладить где-то добычу полезных ископаемых и построить оружейный завод то да. Сколько угодно можно сделать. Но, боюсь, у нас нет на это времени. Наше главное оружие это деньги. И не забывай, оружие это оружие, нам нужны воины, без них любое оружие бесполезно.

— Ясно, шансов всё равно немного, слишком много если. Но тут или пытаться что-то сделать, или сидеть как черви на этом корабле, изредка выбираясь на поверхность. Мой выбор — действовать. Секунда, что скажешь? — в ответ та просто кивнула.

— Логичный выбор. Пойдёмте, подберём вам снаряжение. Ну а завтра в путь. В Бере всегда можно найти наёмников, начнём оттуда.

— Прости, Клаудиус, а можно, сначала посмотреть на эту несметную сокровищницу? — спросила Секунда.

— Конечно, это по пути.

Выйдя из библиотеки, они пошли по просторным коридорам бывшей яхты. Спустя несколько минут девушки и Клаудиус были у ворот в один из грузовых отсеков. Двери беззвучно разъехались, включилось освещение и Секунда ахнула от восхищения.

Клаудиус не стал тратить время на какую-то тару. Драгоценные камни и слитки просто были свалены несколькими кучами. Отдельно алмазы, отдельно рубины, изумруды, отдельно золото и прочее. На горе алмазов лежал огромный камень. У обеих девушек перехватило дух от всего это богатства.

— Сколько он весит? — спросила Прима указывая на гигантский алмаз.

— Пять тысяч карат. Да, он синтетический, но тут это никто не поймёт. Камень такого размера невозможно оценить по стоимости. Десятки, если не сотни миллионов талеров.

— Впечатляет. Настоящая пещера Али-Бабы.

— Похоже, — улыбнулся Клаудиус.

— Секунда, если ты налюбовалась, пойдём посмотрим что у Клаудиуса есть для нас.

Еще через две минуты они были в арсенале.

* * *

— Итак, юные леди. Медицинские терминалы у вас уже на руках. Теперь настало время для остального. Начнём со связи.

С этими словами Клаудиус подал Приме и Секунде две одинаковые крошечные сережки, с длинным проводом, оканчивающимся небольшим утолщением. Через секунду, благо уши у обеих были проколоты, они надели их. Клаудиус подошёл к Приме и аккуратно разместил провод у неё в ухе.

— Есть какие-то неприятные ощущения? — спросил он. Прима покачала головой.

— Отлично, — сказал Клаудиус и проделал тоже самое с ухом Секунды.

— Прима, активация голосом, неважно какой громкости. Функционал стандартный. Тебе должно быть понятно. Сейчас система включена. Секунда, думаю, нам не нужно тратить время на твое обучение. Ты сегодня заснёшь и завтра будешь всё знать и уметь. Хорошо? — Секунда кивнула.

— Надо проверить, как это работает, — сказала Прима.

— Нет ничего проще, — сказал Клаудиус и вышел, ворота захлопнулись и девушки услышали его голос у себя в голове:

— Прима, Секунда, вы меня слышите? — это было так неожиданно, что Секунда подскочила на месте. Прима же специально прошептала:

— Да, Клаудиус, слышим, — голос Примы в голове Секунды был ясным и громким. — Секунда, скажи что-нибудь шёпотом.

— Я вас слышу, это так странно. Что вы ни говорите, это магия!

— Нет, юная леди, это не магия, — сказал Клаудиус и вошёл в арсенал.

— Хорошая игрушка, — сказала Прима. — Какой радиус действия?

— Через спутник неограниченный, но спутников у нас нет, поэтому сто пятьдесят миль. Но есть и мобильные станции связи, покрывающие всю планету.

— Хорошо. Сколько у тебя таких серёжек?

— Десять дюжин.

— Не много, но командиров нашей, предполагаем армии, мы связью обеспечим. Это только системы связи?

— Хороший вопрос, нет, не только. Это еще и головное устройство прицельно-навигационного комплекса.

— Даже так? Отлично. А информацию на что оно будет выдавать? На сетчатку глаза? Сразу скажу, это неудобно. Старые добрые мониторы, очки или забрало шлема удобнее.

— Я знаю. И раз уж ты задала этот вопрос, перейдём к главному блюду.

Клаудиус подошёл к стене, которая оказалась встроенным шкафом. С полки он достал два небольших предмета, нечто вроде куба со стороной в двадцать сантиметров. На верхней грани куба была стеклянная пластина, длиной в двадцать сантиметров и толщиной в четыре.

— Не хочу портить сюрприз и рассказывать, что это такое. Возьмите кубы в руки и не дергайтесь. Доверьтесь мне.

Девушки переглянулись и сделали что им было сказано. Тут же кубы как будто растеклись у них в руках. Струи непонятной субстанции проникли под одежду и потекли по их телам. Спустя тридцать секунд всё было готово.

На руках оказались по два браслета. Один чуть выше плеч, второй на запястьях. На ногах тоже два, на бедрах и лодыжках. На животе был не очень широкий пояс, на шее ошейник, а на лбу нечто вроде обруча со стеклянной пластиной.

— Старик, что всё это значит? Мы сейчас похожи на каких-то рабынь, — сказала Прима.

— Это система «Веном». Ты, конечно не знаешь, что такое «Веном»? — Прима покачала головой. — Ну, я так и думал. Перед сном найди в памяти корабля информацию об этом.

— Попробую. Давай уже объясняй!

— Терпение, юная леди, терпение. Сейчас обе системы работают в демонстрационном режиме с внешним управлением. В обычном режиме только вы сможете управлять вашими системами. Секунда, я покажу, как это работает на тебе. Ничего не бойся.

— Хватит уже со мной нянчиться. Я прошла через такое, что тебе даже и не снилось!

— Хоть разговор не об этом, я отвечу. Ты ошибаешься. Я был как на твоём месте, так и на месте твоего палача. Причём неоднократно. А теперь стой спокойно.

Клаудиус надел на голову нечто вроде наушника с микрофоном и громко сказал:

— Веном 2, активация! Полная броня!

Хоть Секунду и предупредили, она всё равно вскрикнула, когда странный материал снова потёк по её телу. На сей раз процесс занял всего несколько секунд. Перед Примой и Клаудиусом стояла полностью металлическая статуя со стеклянной полосой на глазах. Даже волосы были покрыты этим странным веществом. Одежда на статуе смотрелась абсолютно не уместно.

— Ну ни х. а ж себе, — сказала Прима.

Клаудиус улыбнулся, довольный произведённым эффектом.

— Это многофункциональная боевая система «Веном», не буду утомлять вас скучными подробностями из чего она сделана и сразу перейду к главному. Это одновременно броня и оружие. Броня непробиваема для кинетического оружия калибром до двадцати трёх миллиметров, на всех дистанциях стрельбы. Неуязвима для лазерного и плазменного оружия первого и второго классов, то есть это все носимые системы. Огнеупорна до температуры в пятьдесят тысяч градусов, имеет защиту от химического оружия, водонепроницаема и не подвержена воздействию любых кислот и щелочей. Единственное ограничение это низкие температуры. Теряет свои свойства при минус ста градусов.

— Секунда, разденься, не бойся. Никто твоих прелестей не увидит.

Баронская дочка подумала секунду, но выполнила эту просьбу. Действительно, несмотря на то, что броня плотно облегала её фигуру, фактически была второй кожей, на «самых интересных местах» она имела утолщение, своеобразные шорты и майка из металла.

— Конфигурацию брони на груди и бедрах настроите самостоятельно, — сказал Клаудиус. Затем он, внезапно, схватил лежащую на открытой полке крупнокалиберную штурмовую винтовку и вы пустил в Секунду весь магазин, все сто двадцать патронов. Несколько секунд в помещении стоял грохот стрельбы, затем всё стихло. На броне не было ни малейших следов. Ни вмятин, ни царапин, ничего.

— Секунда, что ты чувствовала? — спросил он.

— Как будто в меня попали в тренировочной стрелой на излёте. Думаю будут небольшие синяки.

— Хорошо, а теперь смотри, чтобы с тобой стало, будь на тебе любой из доспехов Пангеи.

Клаудиус перезарядился и подошёл к манекену в углу арсенала, на нём висел полный рыцарский доспех из метеоритного железа. Снова загрохотали выстрелы. Когда стрельбы закончилась, Прима с Секундой увидели что доспехи были буквально уничтожены, а манекен разнесло в клочья.

— Это был образец лучших доспехов на планете. Как вы понимаете, в броне «Веном», вы практически неуязвимы. Только стационарные лазеры, на крепостных башнях имперской столицы да имперские бомбарды, представляют для вас смертельную угрозу.

И Прима, ты же обратила внимание, что я попал всеми выстрелами и не было ни одного рикошета? Это сделано специально. Лазеры и плазму тут проверять не будем, если хотите, завтра на открытом воздухе проведём демонстрацию.

Теперь проведём демонстрацию атакующих возможностей. Секунда, ты щит держишь в левой, а саблю в правой?

— Да, верно.

— Отлично сожмись и прими стойку как будто ты с саблей и щитом, — девушка выполнила просьбу и Клаудиус прокричал:

— Веном два! Щит! Сабля!

И тут же в руках Секунды появилось всё перечисленное.

— «Веном» способен генерировать любое не метательное оружие. Сабля, меч, копьё, секира, боевой молот, всё что угодно. При этом энергия удара будет точно такая же, как от удара настоящим молотом или секирой. При этом оружие будет максимально возможной остроты и его невозможно сломать или потерять.

— Возвращаясь к твоему вопросу, Прима. Ваша медицинская система и система связи интегрирована с «Веномом», вся информация выводится на забрало из бронестекла. Это стекло, пожалуй, единственное уязвимое место в броне. Оно хорошо защищает от холодного оружия, кинетического до калибра в двенадцать и три миллиметра и от лазеров / бластеров первого класса. То есть теоретически, удачное попадание может вас убить.

— Клаудиус, — спросила Прима, — Я не понимаю, зачем нужна какая-то армия. Если всё так как ты говоришь, мы можем просто приехать в столицу этой империи и всех там резать под корень вдвоём.

— Нет, не можете. Во-первых, как я и говорил, уязвимое место всё таки есть. Во-вторых, в режиме боя брони энергии хватит всего на полчаса активного использования, потом она станет просто защитой, без атакующих функций. Ну и в третьих, и это главное, Учёные Легиона так и не смогли до конца решить проблему усталости материала брони.

— Ясно, то есть если на нас будет сконцентрировано достаточное количество средств поражения броня отрубится.

— Именно, поверь так и будет. Имперская армия не зря считается лучшей армией в мире. Там хватит боевых магов. Тем более есть и непрямые способы воздействия. Низкие температуры, вакуум, скала упавшая с небес, локальная невесомость. Нет, тут нужна именно армия. Но эта броня это отличный аргумент. Сейчас вы, с огромным отрывом, лучшие воины на Пангее.

— Это точно, — сказала Секунда. — Эх, была бы у меня эта броня в битве за Аласкиви…

— Юные леди, я вас оставлю. Пойду готовить для вас обучающие программы. И возвращаясь к твоим словам Прима, что вы похожи на рабынь. Да, всё верно, это должна была быть броня для наложниц-телохранительниц тогдашнего императора. Для армии Легиона она выглядит совсем по-другому.

— Подожди, то есть все солдаты Легиона такие?

Глава 2. Бойтесь своих желаний. Часть 1

— К счастью для Федерации, нет. Ты забыла о сути моих бывших хозяев. Они не щадят пушечное мясо. Проект закрыли.

— Ты меня успокоил.

— На этом всё, встретимся завтра.

На следующее утро все трое собрались в столовой яхты. Завтракая яичницей и травяным чаем, Прима спросила:

— Старик, а откуда у тебя куриные яйца. Или на яхте есть и свой собственный курятник?

— Нет, конечно. И сегодняшние яйца, и вчерашний хлеб и мясо, я покупаю у местных крестьян. Вернее как покупаю, я беру всё что считаю нужным по ночам. А взамен оставляю серебро, так как я оставляю серебра намного больше, чем стоимость взятого, в пять раз если быть точным, все довольны. Сначала, некоторые по ночам даже оставляли своих дочек вместе с продуктами. Наверное в благодарность.

— А ты? Пользовался этой благодарностью?

— Конечно нет. Такие дворы я не посещал месяц. В конце концов, местные поняли, что мне нужны только продукты.

За этим разговором Клаудиус и девушки закончили свой завтрак и вернулись в арсенал. Надо было закончить со снаряжением и отправляться в путь.

— Итак, юные леди, продолжим. У «Венома» есть ещё одна проблема, которую я забыл вчера упомянуть. Это проблема дыхания. Ваши рот ноздри и рот остаются открытыми, соответственно вы уязвимы для ядовитых газов. Для этого были разработаны специальные фильтры. Они будут пропускать только кислород, не чистый конечно, в нужной пропорции с остальными газами. Кроме того, они не позволят вам вдохнуть огонь или что-то подобное. Берите, — Клаудиус подал девушкам странные полупрозрачные плёнки, по четыре каждой, — по одной в каждую ноздрю и по одной в уголки рта, — объяснил он.

Прима пожала плечами и последовала словам Клаудиуса. Вообще, очутившись на яхте, она удивилась насколько Легион отличается от Федерации. Оборудование Легиона было более изощренным, даже стопятидесятилетней давности, нет не лучше, именно изощренней. И всё оно носило какой-то странный подтекст. Но это было не важно. Прима верила Клаудиусу, оборудование работало. Этого было достаточно.

Когда с фильтрами было покончено, Клаудиус сказал:

— Отлично. Приступим к оружию. Предлагаю вам следующее: каждая из вас, помимо обычного оружия, обычного для Пангеи, получит еще и по бластеру с интегрированным огнеметом. Я переделал стандартную армейскую модель, теперь это «магические жезлы». Это оружие настроено только на вас и в чужих руках бесполезно. Кстати, когда выйдем на воздух проверите друг на друге и жезлы и броню.

Девушки подошли к столу и взяли два одинаковых жезла, обильно украшенных мелкими драгоценными камнями и золотом. Клаудиус пояснил, что это сделано специально. Мощный магический жезл и должен выглядеть роскошно.

— Так, с высокотехнологичным снаряжением закончили, выбирайте обычное. Я считаю, что вам в любом случае нужны и обычные доспехи, и обычное оружие.

— Ну да, — ответила Секунда, — чтобы не выделяться. Тем более, я попробовала свой «Веном», он и частично работает, можно не делать шлем или любую другую часть брони. Правда прицельно-навигационная система не работает, но это мелочи. Что вы так на меня смотрите? Я со всем разобралась. И я думаю, нам достаточно кольчуг.

— Согласна, — добавила Прима.

Через час они были готовы. Девушки выбрали одинаковые кольчуги до середины бедра, шлемы, сабли, щиты и луки. Только цвет верхней одежды был разный. Зоррсистан жаркая страна, тут в порядке вещей было одевать доспехи под одежду. В случае с девушками, это были просторные балахоны. У Примы синий, а у Секунды зелёный. Под кольчугами, были рубахи и поддоспешник. На ногах штаны и сапоги. На руках перчатки, а шлемы обмотаны тюрбанами. Увидев все, что им предложил Клаудиус, девушки возмутились. Они единодушно заявили, что просто зажарятся во всем этом. Подумав, тот согласился и снаряжение девушек дополнила система охлаждения, закреплённая на позвоночнике, очередная длинная прозрачная лента. Теперь на коже Примы и Секунды, температура всегда будет плюс двадцать один градус по Цельсию, если они её не изменят, конечно.

У Клаудиуса, под балахоном, была его обычная броня с экзоскелетом, встроенными бластерами и ракетомётами. Он не собирался вступать в рукопашные схватки, но сабля на богу тоже висела.

Взяв вещевые мешки с запасом продуктов, вяленое мясо и сухари, также в них были тонкие, но при этом теплые, спальники и пара смен белья они нацепили на пояса фляги с водой и кошельки с деньгами. В мешках за спиной каждый нёс еще и запас драгоценных камней и немного золота. Проверив, что всё подогнано как следует, все трое двинулись в путь. Им предстояло выбраться в пещеру, прошагать шесть километров вниз к подножию горы, затем пройти еще тридцать до ближайшего постоялого двора и купить там лошадей. А потом их путь лежал в Беру, где можно было попытаться найти свободных наёмников. На всё про всё, неделя.

Оказавшись в пещере, Клаудиус активировал охранную систему яхты, вчера он добавил девушек в список авторизованных пользователей. Если с ним что-то случится, они смогут воспользоваться яхтой. Теперь нужно было закончить демонстрацию «Венома».

— Активируйте «Веномы» и раздевайтесь, — через несколько минут перед ним стояли две металические статуи. Клаудиус попросил из взять в руки жезлы и в разойтись в разные стороны. Ну а когда они это сделали, скомандовал:

— Начали!

Следующие несколько минут Прима с Секундой старательно поливали друг друга плазмой и огнём. Броня надёжно со всем справилась. Затем они попробовали свое оружие на камнях пещеры, это было эффектно. Камень буквально плавился. Закончив, они оделись и выйдя из пещеры, начали спускаться с горы…

Следующая неделя прошла спокойно. Они купили себе лошадей, по паре каждому и еще одну вьючную, провизии и прочее. В день путешественники проезжали до пятидесяти миль и через неделю прибыли в славный город Бера.

Он славился своим невольничьем рынком и наличием большого количества постоялых дворов, караван-сараев, борделей и прочего. Всё этого привлекало в Беру большое количество самых разнообразных наёмников. Которых можно было нанять как поодиночке, так и целыми отрядами. Именно последние и были целью девушек и Клаудиуса.

* * *

«И кого только не заносит в наш славный город. Ишь ты, старик с двумя близняшками охранницами! Интересно, они его только охраняют? Хотя чего это я, конечно нет. Везёт же некоторым,» — подумал Джемшэд, хозяин гостиницы средней руки, куда вошли девушки и Клаудиус.

— Чего изволите добрый господин?

— Добрый господин изволит получить комнату, помыться и ужин. Сначала ужин, — с этими словами Клаудиус кинул Джмшеду кошелёк с монетами.

— Конечно, конечно, добрый господин. Ужин сейчас будет, — он сделал знак паре слуг, один тут же подскочил к свободному столу в общем зале и протёр его. Второй рысью убежал на кухню и вернулся с бутылкой вина, посудой, хлебом, сыром, вяленым мясом и фруктами. — Вот господин, пока выпейте вина, что хотите на ужин?

— Мяса и побольше. Ну и всё что нужно к нему.

— Конечно, конечно. Вам же комнату с одной большой кроватью? — спросил Джемшэд и сально улыбнулся.

Секунда, стоявшая чуть сзади Клаудиуса и лакомившаяся спелым персиком, посмотрела на Джэмшеда и коротко размахнувшись, отправила персик в полёт, который закончился на лбу у нахала. Клаудиус улыбнулся и как ни в чём не бывало, продолжил:

— Нет, мне нужна комната с тремя кроватями. И что насчёт помыться?

Джемшэд, поняв что допустил бестактность, ответил:

— Не извольте беспокоится. У нас есть целая купальня.

— Хорошо, пожалуй, мы сначала приведём себя в порядок. Пусть нас проводят в купальню.

Хозяин гостиницы сделал знак рукой и все трое пошли за слугой.

Через час, чистые и сытые, они сидели за столом в общем зале гостиницы и наслаждались вином.

— Надо узнать у этой жирной жабы, есть ли сейчас в городе свободные отряды наёмников, — сказала Прима. — Такие как он, всё всегда знают.

— Да, ты права, сейчас узнаю.

Клаудиус подошёл к Джемшэду, положил на стойку перед ним несколько серебряных монет и спросил:

— Ты же зарабатываешь не только на гостинице, но и на информации.

— Да, господин.

— Скажи-ка мне, есть сейчас в городе свободные отряды наёмников?

— Есть, как не быть. Только вчера из столицы прибыл большой отряд каких-то северян.

Клаудиус щелком пальцев отправил Джемшэду монету. Одно движение и она исчезла в руке хозяина постоялого двора.

— И что за северяне? — продолжил расспросы Клаудиус.

— Да, кто их знает, — сказал Джемшэд. Клаудиус приподнял правую бровь, как бы не понимая и накрыл монеты ладонью.

Его собеседник всё понял правильно и продолжил:

— По слухам служили самому Султану, да будет его правление вечным! А сейчас хотят завербоваться к нашему доброму Эмиру, — щелчок и еще одна монета сменила хозяина.

— И где же они сейчас?

— Вроде бы, отряд стоит за городом а их начальники остановились у толстого Самира, — и еще одна монета добавилась к своим товаркам.

— Спасибо, уважаемый. Пожалуй, это всё, — Джемшэд с тоской посмотрел на оставшиеся несколько монет и начал быстро быстро соображать, затем он выпалил:

— И знаете, добрый господин, утром на невольничий рынок доставили очень много рабов с севера. И не просто доставили, их маги телепортировали. Никогда такого не было. Больше трёх тысяч рабов. Несколько часов маги работали. Там есть и бывшие воины и девки, люди говорят, очень горячие девки, чуть ли не фрейлины какой-то королевы с севера! — эту новость Клаудиус оценил всеми остальными монетами…

— Это точно рабы из Остейзии, — сказала Секунда, — нам надо их освободить! Это сразу даст нам много очень хороших воинов! И самое главное, они меня знают и пойдут за нами куда угодно!

— Секунда, умерь свои восторги, сначала надо всё узнать. Если это так, всё отлично. Да и тем более, сейчас уже вечер, рынок закрыт. Да и денег у нас нет. Камушки еще обменять надо. Верно, Старик?

— Да, верно. Если их привезли утром, значит торги будут завтра, обычно торги начинаются в одиннадцать, посмотреть на товар можно с девяти. А банк работает с шести часов утра. Будет время всё сделать.

Все это они обсуждали, идя к толстому Самиру, благо было не далеко, и они решили сразу посмотреть на тех воинов северян…

* * *

Олаф устало смотрел на глиняную чашу с дешевым вином. Вот уже полгода они были в Зорристане.

Сначала всё было неплохо. Удалось завербоваться в армию самого султана и бывший ярл стал сотником. Плата хорошая, а вот место службы не очень. Их засунули на границу Зорристана и Великой Степи, и вчерашние морские разбойники стали пограничниками, составив гарнизон одной из приграничных крепостей.

Служба была просто напросто скучной, знай ходи себе в караулы да глуши пиво во время отдыха. Не такой жизни хотели себе Олаф и его люди. Поэтому, когда прошло четыре месяца, они просто не стали продлевать контракт и отправились в Беру, эмир Хейдар затевал очередной передел внутренних границ Зорристана и собирал воинов откуда мог. Это сулило развлечения для людей Олафа.

Но прибыв в город, они выяснили, что Хейдар получил все, что хотел, без войны. Сосед просто испугался. Явно Олаф чем-то прогневал богов.

Вот поэтому он и сидел в этой дыре и пил кислое вино. Рядом с ним были и его вечные спутники, Угги, Вигмар и Хроки.

— И что нам теперь делать, мой ярл? — спросил Хроки. Олафа, по прежнему называли ярлом, хотя он им уже не являлся.

— Еще не знаю, домой нам путь закрыт. Попытаем счастья при дворе какого-нибудь другого эмира. Или уйдем в Империю. Там тоже наёмники нужны.

— Всё правильно, племянник. В Империи нужны наёмники, тамошним богатым торговцам, банкирам и прочим постоянно нужны воины. Что-нибудь придумаем. Это всё конечно не работа для воинов, скорее для охранников, но лучше чем ничего, — услышав это, Хроки тяжело вздохнул. Не такую жизнь он себе представлял.

У них закончилось вино и Олаф крикнул толстому Самиру что-бы тот принёс еще кувшин. В этот момент дверь постоялого двора распахнулась, зашёл высокий, явно крепкий и сильный старик, а за ним… ОНА! Корнелия!

Олаф подумал, что у него плохо с головой, так как за его мечтой в помещение зашла ещё одна Корнелия. Он решил, что это какое-то наваждение и крепко зажмурился. Когда он открыл глаза перед ним стояла, улыбаясь, его богиня. Вторая и старик, как ни в чём не бывало сели за свободный стол.

— Добрый вечер, дорогой ярл. Вот уж кого не ожидала тут увидеть! Какими ветрами вас, с вашим почтенным дядюшкой занесло в Зорристан, — Секунда улыбнувшись кивнула Угги. Затем она обратилась к остальным: — Простите господа, не знаю ваших имён, но думаю вы тоже с Железных островов.

— Добббрый ввечер, Корнелия, — Олаф вспомнил, когда он последний раз её видел и румянец обжёг ему щеки. Чтобы справится с волнением он выхватил из рук слуги кувшин с вином и сделал несколько глубоких глотков. — Простите, да. Добрый вечер. Вас я тоже не ожидал тут увидеть.

— Парень, вот кого кого, а её тут можно было ожидать. Только не здесь, а на рынке, в качестве товара. Или ты забыл, что я сказал тебе утром. На рынок привезли много рабов из Остейзии и среди них и фрейлины Бабетты, — сказал Угги, отобрал у Олафа кувшин и налил всем вина. Затем он обратился к девушке: — Детка объясни, почему вас двое, кто этот почтенный старец и самое главное, что вы тут делаете. У моего племянника при виде тебя, как обычно котелок не варит. А тут вообще двойная порция, — сказав это, Угги расхохотался.

— Я всё расскажу, но сначала, Олаф, ответьте на вопрос, Как вы ты тут оказались?

— Всё очень просто. Я отказался идти в поход на Остейзию и меня изгнали. Мои люди последовали за мной и вот мы тут. Подались в наёмники, сначала служили султану на границе, но уже больше месяца без работы и без денег.

К концу этой речи к ним подсели Клаудиус и Прима. Она сделал жест рукой и толстый Самир принёс еще вина и закуски. Прима отпила глоток и скривилась.

— Так дело не пойдёт, это не вино, а кислятина. Клаудиус, заплати за всех, и пойдёмте туда, где можно обсудить по-настоящему серьёзное дело.

Глава 2 Бойтесь своих желаний часть 2

* * *

— Да, вино тут точно вкуснее, — заявил Хроки. Все остальные с ним были согласны. Они сидели на первом этаже гостиницы Джэмшеда и пили вино в отдельном кабинете. На столе стояло блюдо с целиком зажаренным поросенком, в камине весело гудел огонь. Настроение у островитян явно улучшилось.

— Итак, — начала Прима, — почему нас двое и кто этот старец, пока не важно. Важнее то, что у вас есть воины, но нет денег. У нас нет воинов, но есть деньги. Мы хотим нанять вас. Тем более, у вас разногласия и с королём Гюнтером и с конунгом Эриком, особенно с Гюнтером. Сколько у вас воинов?

— Двести пятьдесят шесть. Это без меня, Угги, Вигмара и Хроки.

— Ясно, Клаудиус, какая цена на наёмников?

— Всё зависит от качества и количества. То, что я знаю о воинах железных кланов, они одни из лучших, да и отряд большой. Сколько вам платил Султан? — спросил Клаудиус у Олафа.

— Тридцать талеров в месяц каждому хирдману. Мне сто пятьдесят. Угги, Вигмар и Хроки получали по сто.

— Восемь тысяч сто тридцать талеров в месяц. Прима, примерно так они и стоят.

— Ясно, давайте так. Завтра, мы удвоим эту сумму и заплатим сразу за два месяца.

Островитяне переглянусь, сумма была невероятно, несуразно велика.

— И у вас есть столько серебра? — недоверчиво спросил Олаф.

— Что вы, конечно нет. Но у нас есть вот это.

Прима сняла с пояса кошелёк, открыла и высыпала на стол содержимое. Северяне потрясенно рассматривали два десятка крупных алмазов.

— Тут примерно на сто тысяч талеров. Секунда, покажи что у тебя в кошельке и ты Клаудиус тоже, — через несколько секунд к двум десяткам алмазов, прибавились еще сорок. — Итого у нас триста тысяч талеров. Как видите, у нас есть деньги. Но предупреждаю сразу, с нами не стоит играть в игры. Когда Прима это говорила её руки были на столе, внезапно для всех кроме Секунды и Клаудиуса, лицо девушки превратилось в стальную маску, а из стальных рук появились два кинжала, которыми она пробила столешницу.

— Да, не стоит пытаться завладеть этими камнями. Будет больно, очень! — голос под стальной маской звучал угрожающе, а на месте глаз горела багровая полоса. А потом всё кончилось. И на месте стальной статуи снова была красивая женщина.

— Думаю, мои слова были достаточно убедительными.

— Не поспоришь, — сказал Олаф, Угги кивнул. Он много повидал на свете, но такого еще не видел. Вигмар, как обычно, промолчал, а бедняга Хроки пытался продышаться, в процессе этой демонстрации он подавился вином.

— Хорошо, — сказала Прима. — Ваш отряд стоит за городом? Поехали в ваш лагерь.

— По темному времени суток ворота закрыты.

— Мне нужно посмотреть на ваших воинов, ярл. И нужно вам кое-что показать. А насчёт ворот, у нас есть универсальный ключ.

* * *

Спустя два часа они были в лагере Олафа, несколько палаток огороженных частоколом. На въезде в лагерь несли караул люди Олафа и пара местных стражников. Олаф пояснил, что в Зорристане такой порядок. По территории страны могли перемещаться отряды наёмников у которых было специальное разрешение, оно у Олафа было, и в сопровождении местных.

Стража на входе в лагерь узнала Олафа и вскоре все были в его шатре. Первоначальным планом было использовать специально сочинённую для того легенду. Но Секунда этот план нарушила и рассказала практически всё. Естественно ей сначала не поверили, поэтому она провернула тот же трюк что показала ей Прима. Перерезала себе вены на руке и воспользовалась медицинским терминалом. Потом активировала броню и показала себя во всей красе.

Трюк с венами убедил всех, такое было доступно только жрецам и немногим магам. Бывшая фаворитка Бабетты не являлась ни тем, ни другим. А «Веном» стал последним, ультимативным аргументом.

Олаф вышел из палатки подышать свежим воздухом. Ночь была безоблачной и звезды были хорошо видны. Мужчина задрал голову и стал смотреть на эти белые точки на чёрной ткани. Олаф засмотрелся и не сразу понял, что рядом стоит еще кто-то.

— Трудно поверить, да? — услышал он голос Корнелии.

— Да, трудно. И каково там? — он указал на небо.

— Не знаю, — ответила девушка. — Я там еще не была. Надеюсь всё получится и я полечу. Мы с «сестрой» полетим.

— Я мечтал о нашей встрече.

— Я знаю.

— Мечтал с самого первого момента как вас увидел. Даже несмотря на вашу репутацию. А может и благодаря ей.

— Я знаю.

— И вот моя мечта осуществилась. Но я клянусь б…, — он хотел сказать «клянусь богами», но осекся. Сейчас это было не уместно. — И вот вы здесь, но это не принесло мне ничего хорошего. Вы разрушили мой мир, мир всех нас и я не понимаю, что сейчас делать.

— Вы знаете Олаф, мой мир тоже разрушен. И он был разрушен минимум три раза. Первый, когда меня убил волколак, возле отцовского замка. Второй, когда «друг» вашего отца, Гюнтер, отдал меня этим садистам. И третий, когда я пришла в себя в Зорристане. Но я знаю что делать.

— И что же?

— Тоже, что я делала в обречённом Аласкиви, сражаться. Что есть сил сражаться. И сейчас у меня есть шанс победить.

— Вы же знаете, что я всё еще о вас мечтаю.

— Знаю, но сейчас не время и не место реализовывать ваши мечты. Тем более, я совершенно не готова ни к чему подобному.

— Я понимаю, пойдёмте спать. Завтра важный день.

— Да, очень.

* * *

Угги очень удивился когда этот Клаудиус подошёл к нему. Все остальные уже спали, а дядя Олафа, по своему обыкновению точил свою секиру. Он делал это всегда, когда не мог уснуть. Кто-то колит дрова, а Угги точил секиру.

— Не спится? — спросил Клаудиус.

— Ага, не могу уснуть. А если я не сплю, не дерусь, не пью или не валяю девок, я ухаживаю за своим оружием.

— Похвально. Ты тут самый старший, мне нужен совет.

— Слушаю, — сказал Угги и отложил секиру.

— Я всё думаю, как выкупить пленных. Я тут никто, девочек вообще не впустят на рынок. Ни ты, ни Олаф не выглядят, уж прости, как люди у которых есть несколько сотен тысяч талеров. Нет никаких гарантий, что нам вообще продадут этих рабов, а если и продадут, то просто не выпустят из города.

— Да, всё верно. Нужен кто-то кому их продадут. И этот кто-то, должен быть достаточно влиятелен.

— Вот именно, но кто?

Угги тяжело вздохнул, отложил секиру и потянулся к бутылке темно-зеленого стекла.

— Она пустая, — сказал Клаудиус. — у меня есть полная. И не одна.

Клаудиус сорвал сургучную пробку с бутылки, поднял с пола две медные чаши и щедро плеснул в обе. Мужчины чокнулись и Угги одним глотком осушил свою. Жидкий огонь пронзил его пищевод и уютно улёгся в желудке. Лучший мечник Железных островов удивлённо крякнул.

— Однако, ядрёная штука.

— Еще какая, я сам еще раз перегнал фуггеровский аквавит. Результат шикарен.

— Да, под такое думается гораздо лучше. Только боюсь, к утру я буду мебелью.

— Об этом не беспокойся, есть у меня одно средство, — Клаудиус достал из кармана маленькую коробочку, открыв её он показал содержимое Угги. Дядя Олафа увидел две крошечные, размером буквально в ноготь, бутылочки с белым порошком.

— Это то, о чём я думаю?

— Не знаю о чём ты думаешь, но это средство от похмелья. Выпьешь это когда мы закончим и всё. На утро свеж и бодр.

— Ага, твоя протеже уже потчевала моего племянника чем-то подобным и он чуть не обделался.

— Не переживай, это совсем другой уровень.

— Ну если так. Наливай и давай думать.

* * *

Якир Мурар проснулся в отвратительном настроении. Это было перманентное состояние уже лет десять. Посудите сами: полторы сотни лет его семья была главным финансистом правящего дома Беры. Торговый дом и банк Мурар верой и правдой служили эмирам Беры, исправно финансируя все прихоти отца, деда, прадеда и прапрадеда нынешнего Эмира, да будут его года долгими. Голос Мураров значил очень многое в Бере и окрестностях, даже султаны Зорристана прислушивались к этому голосу. Их положение было незыблемым, а будущее блестящим.

Всё изменилось тридцать лет назад, в тот момент когда в Беру пришли эти сыновья шлюхи, братья Фуггеры. Две жирные жабы, Фрэнсис и Фредерик, предложили такие условия Эмиру Хейдару, что тот не мог отказаться.

С тех пор, голос этих ублюдков стал намного громче голоса Мураров. Якир, унаследовав дело своего отца, пытался с ними бороться, но силы были не равны. Фуггеры были намного богаче. Богаче и влиятельнее.

В итоге, Якира по прежнему принимали во дворе Эмира и даже советовались, по старой памяти. Но все понимали что это скорее дань уважения к его предкам. И выхода из этой ситуации не было.

С тяжёлым сердцем, Якир умылся и одевшись, спустился в свой кабинет. Так уж было заведено в его семье, что на первом этаже их резиденции располагалась контора их банка. Сев за стол и отхлебнув горячей настойки из желудей хортерийского дуба, он приступил к чтению бумаг, мысли мужчины крутились вокруг братьев Фуггеров и были они, мягко скажем, безрадостные.

— Господин Якир, — голос Джира, служащего его банка, отвлёк мужчину от невесёлых мыслей. — там посетители. Они требуют вас.

— Джира, сколько раз я тебе говорил не отвлекать меня по пустякам.

— Простите господин. Они требуют вас. И у них есть вот это, — с этими словами Джира показал Якиру крупный, не менее двадцати карат, алмаз. Глаза Якира округлились и он вышел в зал банка.

* * *

— Доброе утро, господа, — поприветствовал Якир посетителей, — чем могу помочь?

Прима и Секунда внимательно смотрели на этого чернокожего мужчину. С утра Клауидус и Угги расказали им свой план. В Зорристане чужестранки не могли покупать и продавать рабов. Они даже не могли войти на невольничий ранок не будучи рабынями. Поэтому на девушках были полупрозрачные одежды, не скрывающие, а подчёркивающие их соблазнительные тела, а от ошейников «Венома» тянулись две цепи, заканчивающиеся в мозолистой руке Угги.

Угги, Хроки и Вигмар играли роль охранников важного господина, девушки превратились в рабынь для утех. Солировать должен был, разодетый в щёлк и парчу, Клаудиус.

Закончив алкогольное совещание с дядей Олафа, бывший раб-секретарь Растуса принял детоксин и, выжав всё возможное из своего экзоскелета, помчался на яхту. Там он взял всё необходимое и, сменив элементы питания своей брони, вернулся в лагерь Олафа.

Якир оценивающее смотрел на посетителей его банка. Главным, безусловно, был высокий седой мужчина. Его богатый наряд, украшенный драгоценными перстнями и тяжёлой золотой цепью с крупными изумрадами, буквально кричал о богатстве. Взглянув в глаза мужчины, Якир увидел в них отзвук очень больших денег.

Свита мужчины была ему под стать. Три наёмника северянина в панцирях метеоритного железа, с дорогими двуручными мечами за спиной. В навершиях мечей горели крупные, кроваво-красные рубины. Намётанным глазом Якир видел, что эти камни стоят целое состояние. В руке одного из наёмников были цепи, тянущие к ошейникам двух рабынь. Две фантастически красивые близняшки были облачены в полупрозрачный шёлк и украшены драгоценностями. Эти рабыни, безусловно, украсили бы гарем Эмира Хейдара.

— Доброе утро, чем могу помочь? — обратился Якир к Клаудиусу.

— И вам доброе утро, господин Мурар. Меня зовут Клаудиус. Я бы хотел продать несколько драгоценных камней, — С этими словами Клаудиус снял с пояса мешочек и высыпал перед Якиром алмазы. — Кроме того, мне нужны посреднические услуги в одном крайне щекотливом деле.

Якир заворожённо смотрел на горку алмазов. Они его буквально гипнотизировали. Взяв себя в руки, банкир достал весы, окуляр и погрузился в изучение камней. Через полчаса он закончил и обратился к Клаудиусу.

— Что я могу сказать? Это уникальные камни. Они превосходны и при этом я вижу, что камни не подвергались огранке. Я никогда не видел столь идеальных граней.

— Сколько они могут стоить?

— У меня банк, а не ювелирная контора. Поэтому, за каждый камень я могу дать четыре с половиной тысячи имперских талеров. У Вас шестьдесят камней. Это будет двести семьдесят тысяч.

Клаудиус кивнул и достал еще семь камней:

— Давайте добьём до трехсот тысяч, — буднично сказал он. Якир изучил довесок и согласился. Это была очень выгодная сделка.

— Что вы говорили про посредничество? — спросил банкир, когда его служащие забрали камни и вынесли тяжёлый мешок серебра.

— Думаю для вас не секрет, что на невольничий рынок Беры доставили много рабов с севера. Три тысячи бывших воинов и три десятка женщин. Я хочу их купить.

Услышав эти слова, Якир вздрогнул. По своим каналам он знал, что эти рабы предназначались эмиру. По законам Зорристана, все невольники должны быть куплены на рынке. И ни одна собака не посмеет выставить цену больше, чем выставил представитель эмира. На самом деле, торги за этих рабов были просто формальностью.

— Прошу меня простить, я не могу вам помочь, — сказал Якир, — торги просто формальность. Эмиру нужны эти рабы и рабыни.

— Именно поэтому, мне нужны вы. Я готов заплатить и у меня есть то, что заставит эмира уступить мне этих рабов.

Клаудиус кивнул Угги и тот подал ему еще один мешочек. Через мгновенье из него появился еще один камень.

— Это ваш аванс как посредника. Еще один вы получите когда эти рабы станут моими.

Перед глазами Якира был огромный не меньше ста карат алмаз. У банкира перехватил дух. Камень стоил целое состояние.

— Ну а для эмира Хейдара у меня приготовлено вот это. Не думаю что он откажется от алмаза в тысячу карат.

Это был нокаут. Гигантский алмаз зелёного цвета. На Пангее не было камня ценнее. Видя ступор Якира, Клаудиус усмехнулся. В грузовом отсеке его яхты были экземпляры намного крупнее.

— Этот камень ты преподнёсешь Хейдару. Он любит женщин и ему нужны воины. Но этой компенсации будет более чем достаточно. Или ты не согласен?

— Да, конечно!

— Вот и хорошо. И еще кое-что, — Клаудиус кивнул Приме.

Корнелия Свонн качая бедрами подошла к стойке отделяющей её от Якира. Её левая рука превратилась в молот, который обрушился на хлипкое дерево, оставив от него только щепки.

Правая рука девушки, обратившись в стальную удавку, обвила Кира и Прима, отправила его в полёт, закончившийся у её ног. Активировав «Веном», она поставила правый сапог на грудь затрепетавшего банкира и нагнувшись обратилась к нему. Её голос, отразившись от стен, звучал угрожающе, а тёмно-красный визор шлема жёг насквозь.

— Слушай меня внимательно, червь. Я вижу тебя насквозь! Не пытайся обмануть моего хозяина! — левая рука девушки сжала стальным захватом штаны банкира. — Я оторву тебе яйца, поджарю и заставлю сожрать если почувствую, что ты юлишь. Мы поняли друг друга?

— Да, госпожа, конечно!

— Для тебя господин он, — Прима кивнула на Клаудиуса. — Я всего лишь его рабыня.

Прима отошла от Якира, тот тяжело дыша, поднялся.

Клаудиус посмотрел на его штаны с тёмным пятном и как ни в чём не бывало продолжил:

— Через два часа я смогу осмотреть моих будущих рабов. Думаю, у вас достаточно времени чтобы уладить детали. Встретимся перед входом.

Сказав это Клаудиус кивнул своей свите и покинул контору. Якир, тяжело дыша, встал на ноги. Угги, специально задержавшись в дверях повернулся к нему и сказал:

— Не бойся банкир. Господин строг, но справедлив и щедр. Он сполна одаривает своих верных слуг, — Затем Угги вышел и догнал остальных.

— Детка, — обратился он к Приме, — ты действительно оторвала бы ему яйца?

Глава 3. Три тысячи и тридцать

Корнелия Свонн подошла у Угги и приобняла его, первый мечник Железных островов почувствовал как стальная рука сжала его шею.

— Угги, милый, ты, видимо не вполне понимаешь, что происходит, — зашептала ему в ухо Прима. — Если нам, если мне, будет нужно, — вторая рука сомкнулась на его промежности. — Да, если будет нужно, я оскоплю половину Пангеи. Ты понял?

— Я понял, детка. Понял.

— Вот и славно. Так что, скажи своему племяннику спасибо. Благодаря ему, ты на правильной стороне. И вот еще что. Хватит называть меня и Секунду деткой. Договорились?

— Договорились Прима, Договорились.

Двадцать седьмое ноября 123 года третьей эры на Пангее или Двадцать седьмое ноября 2823 года в Федерации и Легионе, девять утра. Зорристан, город Бера, невольничий ранок.

— Доброе утро, достопочтенный Якир. Рад и удивлён вас видеть здесь. В последнее время вы нечастый гость на моё рынке, — Джубба одноухий, владелец невольничьего ранка Беры был действительно удивлён. Плачевное положение торгового дома Мураров не было секретом для влиятельных людей города. — Позвольте узнать что привело вас сюда?

— И вам доброе утро, дорогой Джубба. До меня дошли слухи, что сегодня у вас будут два очень интересных лота. Рабы и рабыни с севера. Я хочу их посмотреть.

— Конечно, господин Якир, это ваше право. Я смотрю, у вас уже есть две рабыни северянки, позвольте выразить своё восхищение. Очень горячие девушки, да еще и близняшки. Такой товар очень ценен здесь. Может быть вы согласитесь их продать? Я дам очень хорошую цену.

Сальные глазки Джуббы бегали по полуобнажённым телам Примы и Секунды. Обеих как будто обволокла противная слизь. Это ощущение было таким сильным, что Секунда на мгновение захотела снести голову этому похотливому работорговцу. Впрочем, она взяла себя в руки. Они тут были не для этого.

— К сожалению, они не для продажи. Так что? Я могу осмотреть ваш товар.

— Безусловно, но вынужден вас разочаровать. Эти рабы предназначены для Эмира, да будут его года долгими, а мужская сила неиссякающей. И хочу заметить, наш повелитель лично захотел осмотреть товар перед покупкой. Может быть, именно встреча с эмиром и есть ваша настоящая цель?

— Отдаю должное вашей проницательности. От вас ничего не скроешь. Я могу идти?

— Повелитель в золотой зоне, господин Якир.

Банкир кивнул и во главе своей свиты двинулся вглубь рынка. Джубба смотрел ему вслед и думал: «Слухи о скором крахе Мураров сильно преувеличены, у них снова есть деньги. Иначе откуда у него эти рабыни и охранники северяне в доспехах метеоритного железа. Да и этот странный старик весь увешанный золотом.»

Невольничий рынок Беры был огромен. Настоящий город окружённый стенами. Его сердцем являлась торговая площадь, амфитеатр с длинными лавками для покупателей и сценой, на которой демонстрировали живой товар. По кругу от площади располагались зоны для содержания рабов. Чёрная, красная белая и золотая. Последняя и являлась целью Якира. В ней держали самый сладкий товар, будущих наложниц эмира.

* * *

Эмир Хейдар был уже немолод, унаследовав эмират в двадцатилетнем возрасте, он уже тридцать лет правил Берой. Всё это время он вёл образ жизни, который был бы губителен для обычного человека. Чревоугодие, пьянство и плотские удовольствия. Всё это неминуемо отразилось бы на нём. Но он был эмиром и значит, к его услугам всегда были доступны маги и жрецы Аркея Милосердного. Поэтому он всегда был свеж и бодр.

Эмир пребывал в отличном настроении. Только что он побывал в красной зоне, красный цвет — цвет крови, там держали воинов, и убедился что обещанные ему Фредериком рабы северяне нужного качества. Совсем скоро маги промоют им мозги и Хейдар получит три тысячи, готовых умереть за него воинов.

А сейчас он осматривал своих будущих наложниц. И ему нравилось то, что он видел. Три десятка обнажённых фрейлин Бабетты обещали ему неисчислимые часы удовольствия. Проходя между клеток, он внимательно осматривал своих будущих наложниц, задерживаясь возле особенно впечатляющих девушек.

Он уже выбрал кого хочет попробовать прямо сейчас, благо в золотой зоне были его личные покои. От мыслей об удовольствии его отвлёк Груббуг. Этот оскоплённый орк был его личным телохранителем в те минуты когда он развлекался со своими наложницами.

— Господин, тут Якир Мурар, он нижайше просит разговора с вами.

— Хмм, что тут забыл Якир? Наверное, снова будет жаловаться на братьев Фуггеров. Ладно, зови его.

Груббуг кивнул и отправился к двери золотой зоны, за ней банкир ожидал позволения приблизиться к эмиру.

— Повелитель ждёт тебя, Якир, — сказал орк. Его взгляд скользнул на трёх северянах, охранниках банкира. Все трое были в непозволительно дорогой для них броне. А их двуручные мечи метеоритного железа заставили его глаза вспыхнуть. Оружие телохранителя эмира было намного хуже. На старика в роскошных одеждах и полуобнажённых рабынях он не обратил внимание. Только воины, по его мнению, представляли угрозу. Злосчастная ошибка!

Банкир кивнул орку, взял в руку цепи, на которых были девушки и тяжело вздохнув, пошёл к эмиру. «Боги, во что я ввязался? Дайте мне сил!» — подумал он. Впрочем, воспоминание об алмазе в сотню карат, лежащем в сейфе его банка придали ему сил. Ну а мысль о втором, таком же, совсем его успокоили.

Пока Якир вёл её к эмиру Секунда смотрела по сторонам. Слева и справа были её обнажённые подруги. Взгляд у девушек потухший, они смирились со своей судьбой. Только у Сабины и Оливии в глазах горел огонь. Они явно узнали Секунду и та, проходя мимо их клетки прошептала:

— Тихо, всё будет хорошо.

Якир подошёл к эмиру на положенные десять шагов, встал на колени и подползя, поцеловал его обувь. Девушки были избавлены от этой унизительной процедуры и просто стояли на коленях, по законам Зорристана они были вещами, а не людьми.

— Встань Якир. Я рад тебя видеть, — сказал эмир, — вижу, слухи о твоём бедственном положении сильно преувеличены, раз ты завёл себе столь прекрасных рабынь. Эй вы, подойдите сюда. Я хочу вас рассмотреть получше.

Прима и Секунда встали с колен и подошли к хозяину Беры. Тот жадно их рассматривал.

— Где ты из взял? Никогда не видел столь красивых близняшек. Сколько ты за них хочешь? — так уж было заведено в Бере, что после таких слов эмиру нельзя было отказать.

— Повелитель, примите этих рабынь от вашего скромного слуги, — сказал банкир и обойдя девушек сдернул с них безрукавки, — они займут достойное место в вашем гареме.

— Да, Повелитель, таких как мы у вас еще не было, — с вызовом сказала Прима. Секунда кивнула, с улыбкой смотря на эмира.

«Красивые, но своенравные, видимо их плохо обучили. Ну ничего, повисят недельку в моём подземелье, присмиреют. А нет, так моя плеть всегда со мной».

— Груббуг, я хочу попробовать моих новых наложниц. А ты Якир, подожди здесь, хочу чтобы ты был в моей ложе во время торгов.

— Да, мой господин, конечно, — склонился в поклоне Якир.

Эмир Хейдар поднялся на второй этаж золотой зоны. Там были его личные аппартаменты. Большой зал с фонтаном, столбами извивающегося магического огня по углам и удобной мебелью.

Доминантой комнаты, безусловно, было огромное роскошное ложе. Вот к нему и направился, ведя за собой своих новых наложниц, повелитель Беры. Его верный Груббуг, привычно, замер недалеко от дверей.

Хейдар начал раздеваться, от этого процесса его отвлёк голос Примы.

— Да, эмир. Таких как мы у тебя еще не было, — мужчина хотел было взять плётку, лежащую на ложе и проучить наглую рабыню. Но не смог.

На месте девушек были стальные статуи с горящим огненным оком на лице. Из рук одной из них вырвались два стальных потока, окутавшие эмира. Секунда и он завис высоко над потолком, нелепо дрыгая ногами. Груббуг рванул к своему хозяину, на ходу доставая меч из ножен.

Секунда ухмыльнулась, сделала шаг к орку, взмах правой руки и гигантская секира обрушилась сверху на зеленокожего, разрубив его пополам. Хейдар с ужасом наблюдал за концом своего телохранителя.

— Слушай меня внимательно, ничтожество, по недосмотру богов родившееся наследником эмира, — заговорила Прима отчётливо проговаривая слова. — Ты покусился на собственность того, кто несоизмеримо могущественнее тебя. Нет, это не тот банкиришка, он всего лишь слуга нашего господина. Ты посмел возжелать нас, Повелитель казнит и за меньшее.

На самом деле обвинение было абсурдное, Хейдару как ослу сунули под нос две очень сладкие морковки. естественно он не мог не попытаться их съесть.

— Я не знал! Прошу, отпустите меня! — запищал эмир.

— Отпустить? Хорошая идея, — сказала Прима. Она прошептала Секунде, чтобы та поймала эмира и сталь, державшая мужчину, всосалась в её руки. Тот с воплем полетел вниз. Потолок в зале был высокий, метра четыре, и эмир непременно сломал бы себе шею, но замер буквально в считанных сантиметрах от пола. — Подними его повыше. Не хочу наклоняться к этой гадкой роже.

Эмир был на грани обморока, страшный ярко-красный глаз горел прямо напротив его лица.

— На твоё счастье, в твоём городе есть то, что нужно нашему Повелителю. Три тысячи и тридцать рабов с севера. А он всегда получает желаемое. Поэтому, ты не будешь участвовать в торге за них. Мы поняли друг друга?

— Да, да! Я всё понял.

— Пусть он пока повисит. Мне нужно кое-что забрать у банкира, — сказала Прима Секунде. Та кивнула. — Не скучай эмир, я быстро.

Через пару минут она вернулась с завязанным кожаным шнурком кошельком.

— Отпусти его. Только нежно, чтобы он не убился, — когда эмир оказался на полу, Прима продолжила. — Да, ты не будешь участвовать в этих торгах и уступишь право купить всех этих рабов и рабынь нашему Повелителю. Повтори, что от тебя требуется.

— Уступить право на покупку этих рабов. Но кому? Я не знаю.

— О, не переживай. Ты поймёшь. Ну а чтобы ты не чувствовал себя обиженным, Повелитель дарит тебе это, хотя ты и недостоин такого дара. Подставь ладонь.

Хейдар дрожа, вытянул правую руку. Со страхом он смотрел, как эта ужасная живая статуя развязал кошелек, он зажмурился и почувствовал что-то тяжелое. Открыв глаза он, увидел настоящее чудо.

На его ладони лежал гигантский прозрачный бриллиант зелёного цвета. Свет магических светильников причудливо играл на его гранях.

— Это бриллиант в тысячу карат. Поздравляю, эмир, ни у кого на всей Пангее нет ничего подобного. Он стоит намного больше чем те рабы.

— Да, Конечно! Это настоящее сокровище!

— Вот и хорошо. Нам пора. Торги скоро начнутся. И еще кое-что. Наш Господин хочет вести дела в Зорристане через Мураров. Делай выводы.

* * *

Да, теперь эмир Хейдар понял кого та, страшная то ли женщина то ли монстр, называла Господином. Высокий старик в роскошной одежде и с дорогими драгоценностями. Но дело было не во внешнем виде. Дело было во взгляде этого старика. В нём было столько силы, что Хейдар почувствовал себя маленьким ребёнком.

Старик сидел рядом с эмиром в его ложе, сзади стояли его рабыни, а охранники ждали у входа, стража самого эмира бросала на этих северян ревнивые взгляды.

Шёл второй час торгов, все новые и новые господа покупали живой товар. Работников, слуг, охранников и воинов. Рабы продавались по одному, семьями и группами. Вот и сейчас пришёл черед очередной группы, очень большой группы.

— Лот номер пятнадцать. Рабы северяне, общей численностью три тысячи. Бывшие воины, состояние различное, — повинуясь знаку аукциониста, служки вытолкнули на сцену двух мужчин. Один был ранен, дурно пахнущими тряпками были обмотаны его левая рука и голова. Второй был полностью здоров. — Эти двое тут в качестве примера. Итак, начнём. Начальная цена пятьдесят талеров за голову. Вес лот сто пятьдесят тысяч.

Аукционист посмотрел на ложу эмира ожидая, что тот подтвердить цену и всё. Но цену подтвердил не эмир, а Якир Мурар. Северяне достались банкиру.

Затем настал черед девушек. Если предыдущий лот не вызвал никакого интереса то они привлекли внимание всех. Не часто увидишь три десятка обнажённых красавиц разом. И снова эмир промолчал и Якир Мурар купил и их.

Всё получилось так как нужно. Эмир стал обладателем уникального бриллианта, торговый дом Мураров восстановил влияние при дворе, это если не считать двух огромных алмазов, работорговцы получили деньги. Прима получила самое ценное. Костяк своей будущей армии.

— Почтенный Мурар, позвольте спросить. Что делать с вашими рабами? — спросил Джубба у банкира. Спрашивая это, работороговец косился на высокого старика и его рабынь.

— За городом стоят наёмники северяне. Выдели охрану и сопроводи рабов к ним, — за Якира ответил старик, — но сначала помой их, они нужны мне чистыми. Увечных или слабых везите в повозках. Две крытые повозки выдели для моих новых наложниц и одень их. Не важно во что. Я не хочу, чтобы мои воины пялились на то, что принадлежит мне. Это тебе за труды, — Клаудиус протянул Джуббе туго набитый кошелёк. Когда торговец, еще раз поцеловав обувь эмира, тот выполз из ложи, Клаудиус обратился к повелителю Беры:

— Хейдар, я доволен тобой. И у меня есть к тебе просьба.

Эмир поморщился от столь фамильярного обращения но промолчал. Нутром он понимал, что рядом с ним тот, чьё могущество превышает его.

— Слушаю Вас, Клаудиус.

— Ты собирался сделать из этих рабов своих воинов. Значит, у тебя есть доспехи и оружие для них. Продай их мне. Кроме того, мне нужно чтобы твои маги одолжили мне телепортационную платформу. Я знаю что платформы можно перемещать. Вот пусть они и привезут в лагерь самую большую.

— Конечно! это всё?

— Да, деньги за доспехи и оружие в банке у Мурара. И я хочу дать тебе совет. Моя рабыня должна была сказать тебе что я буду вести дела здесь через банк Якира. Последуй моему примеру. И спасибо тебе, с этими словами Клаудиус снял с пальца золотой перстень с большим рубином и подал его эмиру…

Получив все необходимые бумаги на рабов Якир и Клаудиус отправились в ближайшую юридическую контору где банкир просто подарил свои покупки Клаудиусу. Затем тот поручил банкиру привезти в лагерь достаточное для трёх тысяч человек количество еды купить шестьдесят походных шатров и сотню лошадей. Деньги на это лежали в банке Мураров.

* * *

Так получилось, что Олаф сообщил своим воинам радостную весть о том, что у них теперь очень щедрый наниматель всего за час до открытия торгов. Причина была прозаична. Несколько парней загуляли в Бере и вернулись только утром, когда городские ворота открылись. Это было важно для юного хёвдинга[1], все важные новости он привык сообщать всем воинам хирда. Даже если они и едва стоят на ногах от вчерашней выпивки. Поэтому в десять утра он построил своих людей и начал:

— Ну что, вдоводелы, вы верно думаете что всё, кончился ваш хёвдинг. Боги на него гневаются, удача его иссякла. И поэтому мы сидим без работы и без денег, — говоря это, Олаф прогуливался вдоль строя своих хирдманов, возле одного из них он остановился и демонстративно втянул носом воздух. — Сварре, что ты такое пил вчера? Пахнет как свиная моча настоянная на лошадином дерьме.

— На что хватило денег то и пил, хёвдинг, — ответил Сварре-восемь-пальцев. Это прозвище воин получил после одного давнего дельца.

Драккары Олафа тогда настигли в море две орочьи галеры. Встречаясь в море с орками, воины железных кланов никогда не уклонялись от боя и завязалась драка. Как оказалось, орки возвращались из набега и были изрядно потрепаны, поэтому хирд совсем еще юного Олафа, ему тогда только только исполнилось пятнадцать, не понёс вообще никаких потерь. Даже раненых были единицы. И одним из них был Сварре. Он отличился тем, что сначала болт из орочьего оторвал ему мизинец на левой руке, а потом секира отсекла правый. Поэтому он и стал Сварре-восемь-пальцев.

— Парни, когда мы закончим, искупайте Сварре в бочке с водой. Сам он в неё не полезет. Так, мы отвлеклись, продолжим. Да, вы думаете, что удача от меня отвернулась. А вот хрен вам! У меня для вас кое-что есть.

Олаф повернулся и зашёл в свой шатёр. Когда он вышел из него, у него в руках был увесистый сундучок. Он поставил его перед строем воинов и открыл:

— Это серебро. Тридцать две тысячи талеров серебром. Наша плата за два месяца. У нас снова есть наниматель! Очень щедрый наниматель! Дядюшка Угги с Вигмаром и Хроки сейчас в город по делам тех, на кого мы теперь работаем. Когда они вернутся, вы увидите какие на них доспехи!

Правда, его последние слова слышали только те, кто был рядом. Весь хирд приветствовал слова Олафа ором своих лужёных глоток. Когда воины закончили выражать свой восторг, он продолжил:

— Ну а теперь, в очередь. Я буду выдавать вам ВАШЕ серебро. А когда мы закончим вас ждёт работа. Сварре и все кто был с ними ночью, получат свои деньги, когда от них не будет смердить как от помойной ямы! — последние слова своего вождя, воины встретили оглушительным хохотом…

— Теперь ты доволен, вождь? — спросил Сварре, приняв из рук Олафа увесистый кошелёк. Восемь пальцев был в одних штанах и сапогах. Этот любитель погулять никогда не заботился об одежде, поэтому у него была всего одна рубаха и поддоспешник. Сейчас они сохли перед палаткой, которую он делил со своей полусотней. Сварре был, конечно, еще тем разгильдяем, когда дело касалось выпивки. Но в бою он был бесстрашным, умелым и что еще важнее, надёжным командиром.

— Доволен. Но не думай, что все ограничилось твоим купанием. Бери свою полусотню и расширяйте лагерь. К полудню мы должны быть готовы принять три тысячи человек. Пожалуй, полусотни будет мало, иди к Кнуту молодому. Его люди поступают в твоё распоряжение.

— Вождь, у нас столько дополнительных шатров? У нас вообще нет лишних шатров.

— Это не твоя забота. Расширьте частокол и подготовьте места под новые палатки.

Ясно, вождь. Всё сделаем.

* * *

Лагерь Олафа превратился во встревоженный муравейник. Постоянно прибывали все новые и новые повозки. Всё заказанное Клаудиусом текло сплошным потоком, провизия, оружие, походное снаряжение. Воины Олафа устанавливали новые шатры, а маги привезли платформу. Расплатившись с ними Клаудиус сказал, что они смогут её забрать завтра утром. Затем он подключил платформу к точно-такой же, расположенной в одном из грузовых отсеков яхты. Когда их будущие воины прибыли всё было готово. Бывших пленных построили рядами в лагере, те, кто не мог стоять лежали на левом фланге. Это было грустное зрелище, измученные люди не ждали ничего хорошего. Сварре со своими соорудили из бочек и ящиков импровизированную трибуну и всё застыло..

— Ну что, дочь Керона. Твой выход, — сказала Прима, — сделай этих воинов нашими, а потом разберёмся с твоими подружками.

Секунда кивнула и вышла из шатра палатки Олафа. Пройдя мимо шатра, где ждали своей участи фрейлины Бабетты, она поднялась на трибуну. Тысячи глаз смотрели на стройную фигуру облачённую в доспехи синих кирасир. На левой руке Секунды был щит с гербом Остейзии, правая покоилась на сабле, она могла только предполагать, откуда у Клаудиса снаряжение дворцовой гвардии, да еще и два полных комплекта. Прима красовалась в точно таких же доспехах. Глубоко вздохнув, Секунда сняла шлем. Звенящая тишина воцарилась в лагере…

— Верные воины Остейзии. Каждый из вас знает кто перед вами. Да, это я Корнелия, дочь барона Керона. Ваша ЖЕЛЕЗНАЯ ДЕВА! Злой рок и наша собственная слабость отняли у нас всё. Нашу землю осквернил враг, отнял у нас всё что нам дорого. В синем дворце засел жестокий узурпатор и его прихлебатели.

Но не всё потеряно. Вы знаете меня, наверняка вы знаете, что сделал со мной наш враг. Я прошла через преисподнюю, прошла и вернулась. Я вернулась чтобы покарать наших врагов. По воле богов, я нашла сестру и верных союзников! — Секунда кивнула и Прима, Клаудиус и Олаф поднялись к ней: — С их помощью, я хочу отомстить и вернуть то, что принадлежит нам по праву! Но одна я не справлюсь, мне нужны вы! Только вместе мы сможем совершить невозможное и вырвать из лап ублюдка Гюнтера наш дом. Будет сложно, многие сложат свою голову. Но я верю, МЫ ПОБЕДИМ!!!

Второй раз за день лагерь Олафа взорвался оглушающим рёвом. Но если первый раз это были крики алчной радости, то сейчас над лагерем стоял грозный рёв грядущего отмщения, который перешёл в скандирование:

— ЖЕЛЕЗНАЯ ДЕВА!!! ВЕДИ НАС!!! ЖЕЛЕЗНАЯ ДЕВА!!! ВЕДИ НАС!!! ЖЕЛЕЗНАЯ ДЕВА!!! ВЕДИ НАС!!!

— Спасибо за вашу веру, воины. Давайте приступим к делу. Рядом со мной стоит Клаудиус. Он могущественный маг, нет никого на Пангее кто мог бы сравнится с ним в силе и мудрости. За моей спиной магическая платформа. С ей помощью он перенесет всех раненых и увечных в свой дворец, там он исцелит их раны. Помогите ему перенести ваших товарищей, а потом мы преступим к трапезе. К вечеру, они вернутся к нам.

Закончив свою речь, Секунда спустилась с трибуны. Клаудиус и Угги подошли к воинам, а Секунда, в сопровождении Примы направилась к шатру с фрейлинами.

— Дорогая сестра. Тебе бы заниматься воспитательной работой в моей Академии. Давненько я не слышала такой патетической речи. Видимо, пафос у нас в крови, — говоря это, Прима улыбалась.

— Вообще не понимаю о чём ты.

— Да так, мысли вслух. Что будем делать с твоими подругами? Если я правильно понимаю, они шлюхи, все до одной. Вряд ли нам пригодятся их специфические умения.

— Я не знаю, может быть, оставим их у эльфов. Или отошлём в Вольные Маноры, Угги же отправится туда, вербовать рейтарские сотни и алебардщиков. В общем, решим.

— Я, пожалуй, пока побуду в шлеме. Наверняка, у девочек тонкая душевная организация.

Оливия не знала что и думать. Вчера этот противный Джубба сообщил им, что они будут наложницами эмира. А сегодня их купил какой то банкир, их одели в простую одежду и привезли в какой-то странный лагерь.

С тревогой фрейлины Бабетты слушали шум в лагере, слов они не разобрали. Но вот полог шатра откинулся и вошли две женщины. В той, что шла первой, она с удивлением узнала Кору, бывшую фаворитку Бабетты и героиню обороны Аласкиви. С визгом девушки рванули к ней. Каждая хотела расцеловать Кору или крепко обнять. Прима, оставшаяся у входа, с улыбкой наблюдала за этим щенячьим восторгом. Её сестра была любима как воинами, так и этими придворными девицами.

Когда восторги утихли, Оливия спросила:

— Кора, как такое возможно? Я слышала, что тебя отдали на растерзание оркам. Но ты целая и невредимая и мы в Зорристане.

— Сейчас это не важно, главное что я жива и здорова, а вы на свободе. Да, вы свободны. Тот банкир работает на меня, вернее на нас. Девочки, разрешите представить вам мою сестру. Прима, выйди на первый план.

Мастер-пилот Deep Space Mining Company подошла к Секунде и сняла шлем. Возглас изумления повис в шатре. Прима лукаво улыбнулась и послала воздушный поцелуй Оливии.

— Это Прима, моя сестра близнец. Еще полторы недели назад, я не подозревала о её существовании, — Секунда решила что такое, приземленное, объяснение будет лучше сейчас. — Её зовут Корнелия Прима, а меня Корнелия Секунда. Прима и Секунда для краткости.

— Всем привет, — сказала Прима. Фрейлины во все глаза смотрели на неё. Две девушки были похожи как две капли воды. Лицо, волосы, фигура, даже голос и тот был одинаковым.

— Мы собираемся освободить Остейзию, — продолжила Секунда. — Для этого мы наняли целый хирд с Железных островов, по иронии судьбы, это хирд моего давнего поклонника Олфа, вы все знаете кто это. Он единственный из всех ярлов не пошёл с Гюнтером и бежал сюда. Кроме того, мы выкупили наших парней, всех кого этот урод Гюнтер отдал магам. Да, — отвечая на невысказанный вопрос, сказала Секунда, — У нас есть деньги. Моя сестра сказочно богата. В замке её учителя, учителя, а не любовника, просто горы золота и самоцветов.

Тут её перебила Мириам, молчавшая до сих пор:

— Кора, ой прости, Секунда. Насколько я помню, у ярла Олафа было всего три сотни воинов и Гюнтер продал магам три тысячи пленных. Этого катастрофически мало что бы освободить Остейзию.

— Спасибо за вопрос, Мириам. Сразу видно, служба в секретариате Королевы не прошла даром. Да, этого мало. Но ты даже не представляешь сколько у нас теперь денег. Нас мало, однако богатство способно творить чудеса. Мы наймем и снарядим армию, перед которой Гюнтер не устоит. Дайте срок, мы подвесим этого ублюдка за яйца и он будет умирать медленно, очень медленно.

— У меня вопрос, — вмешалась в разговор Сабина, — Прима, я ни за что не поверю что твой «учитель», — в это слово она вложила максимум сарказма, — просто так выкинет миллионы.

— Спасибо за вопрос. Кстати, я не знаю твоего имени.

— Меня зовут Сабина.

— Спасибо Сабина. Да, мой учитель потратит миллионы, он потратит столько сколько нужно. И нас связывает нечто намного большее, чем отношения любовника и любовницы, которыми мы не являемся. Намного большее.

— И тут мы подходим к главному вопросу, — продолжила Секунда, — что с вами делать? Через пару дней мы выступаем. Поход будет опасным, я вас всех люблю, девочки, но вы нам в походе просто не нужны.

— И что с нами будет? — спросила Сабина за всех.

— У вас два варианта, — ответила Секунда, — или мы договоримся с кочевыми эльфами и оставим вас у них. Или переправим вас в Вольные Маноры, обеспечив каждую из вас достойным содержанием. Мы с сестрой подождём снаружи пока вы не решите, — сказав это Прима и Секунда вышли.

Может показаться странным почему они назвали Клаудиуса учителем Примы, почему дочь Керона не озвучила свою настоящую цель и почему ни фрейлины, ни воины не узнали настоящую природу «богов Пангеи». На самом деле всё просто: Клаудиус и Прима с Секундой решили действовать постепенно и шаг за шагом раскрывать истину. Это Олаф и его ближайшие соратники были достаточно сильны, чтобы сразу на них ношу правды. Все остальные поймут позже…

— Как думаешь Секунда, что они решат?

— Не знаю, дай им время.

Через четверть часа к ним вышла Сабина и позвала их внутрь.

— Мы всё решили, — сказала она. — Никто из нас не согласился стоять в стороне, пока вы будете пытаться отвоевать Остейзию. Вашей армии понадобятся сестры милосердия и маркитантки. Мы будем перевязывать раны воинов, стирать им одежду и готовить пищу. Кроме того, — т ут она улыбнулась, — мы готовы заботится о них на привалах.

— Вот так всегда, — вздохнула Прима, — хочешь как лучше, а в результате получается бордель на колёсах.

Глава 4. Сожги эту тварь

Можно бесконечно смотреть на огонь и на то как умирает твой враг. Со вторым пока были проблемы, а вот с первым в лагере Олафа было всё в порядке. Огромные костры высоко вздымались в ночное небо.

Вчерашние рабы, а теперь воины двух сестёр, праздновали своё освобождение. Воины Олафа были им под стать. Четыре десятка целиком зажаренных быков, вкупе с сотнями гусиных и индюшачьих тушек, несчётными караваями хлеба и кругов сыра обеспечили всех желающих. Прибавьте к этому пол сотни бочек вина и три бочки аквавита и вы поймёте поймете масштаб празднества. Да, этот день добавил изрядное количество монет в карманы торговцев Беры. То-тут то-там звучали здравницы в честь сестёр, Олафа и Клаудиуса.

Естественно, такого количества столов в лагере не было, поэтому воины просто группировались вокруг бычьих туш, рядом с которыми на плащах была разложена остальная снедь. Посуды тоже было мало, но разве это может остановить желающих выпить. Чаши с вином и аквавитом просто пускали по дружескому кругу. Первый начинал здравницу, а последний должен был её закончить.

Как-то сами собой появились музыканты а за ними, ну как без них, весёлые девки. Не забывайте, пирующие были, в основном простыми парнями, воинами. А что нужно воину в редкие минуты отдыха? Верные товарищи, мясо, вино и женщины. Да, среди них были и дворяне, потомки знатных родов Остейзии. Но дворянам тоже не чужды простые человеческие радости.

Впрочем дисциплина в лагере был образцовой. Среди хирдманов Олафа и воинов сестёр был кинут жребий и сейчас эти «несчастные» бдительно следили за порядком. На самом деле в центре их внимания были не воины, а как раз музыканты и девки. Это такой народ, за которым нужен глаз да глаз.

В общем, веселье было в самом разгаре.

Во всём лагере были два островка относительного спокойствия. Первый представлял собой стол фрейлин, и это был действительно стол. По старой памяти Секунда расстаралась для своих подруг и девушки лакомились утиной печенью, перепелиными ножками, сыром с плесенью, нежнейшей телятиной и фруктами. В их узорчатых бокалах плескался дорогущий брют из Хортерии и двадцатилетние вина из Кяхта. Это завтра они превратятся в сестер милосердия и маркитанок. А сегодня пусть развлекаются.

Девушки с покрасневшими щёчками нет нет да постреливали глазками в сторону воинов. Те отвечали им взаимностью. Периодически кто-то из хмельных храбрецов подходил к фрейлинам и говорил им, надо сказать, не всегда пристойные комплименты. Особенно удачливые ораторы получали жаркие поцелуи красоток. Что было на уме у тех и других мы опустим, думаю, это и так понятно.

А вот за вторым столом, было, по настоящему, олимпийское спокойствие. Нет, там тоже пили, а если принимать во внимание Угги и Клаудиуса, еще как пили! Но вместе с этим, за этим столом решалась судьба Пангеи, а если разобраться, не только её.

— Надо решать что делать, — сказала Прима, — в общем, мне всё понятно. Мы должны очаровать эльфов, нанять войска в Вольных Манорах и сделать Олафа конунгом. Но как? Великая степь на севере, Маноры на юге, а Железные острова, вообще, на северо-западе.

— Чему тебя только учили в Академии? Угги, давай наливай. Наш дорогой Олаф со своим дядюшкой и Секундой отправится в Маноры вербовать наёмников. Закончив, они погрузятся на корабли и пойдут на Железные острова. Там Олаф встряхнёт свою семью и мы получим еще тысяч двадцать отличной пехоты. Ну а я, ты и Хроки с Вигмаром двинемся во главе армии к эльфам.

В итоге, через два-три месяца мы заёдём в Остейзию с двух сторон. С моря на западе и через степь на востоке. Связь у нас есть, притом такая какую маги не смогут заглушить, мы скоординируем свои действия и возьмём Гюнтера за горло.

— Я должен пойти с хёвдингом, — вмешался, всегда молчаливый, Вигмар. — До островов надо будет идти на кораблях. Без меня вам подсунут никчёмное дерьмо, которое потонет сразу же. Да и идти по морю трудно. Нужен хороший кормщик. Наш ярл так и не удосужился освоить эту науку.

— Я дам нужные приборы, — парировал Клаудиус.

— Это хорошо, это поможет. Но вы, сухопутные крысы, не понимаете что такое море. Его нужно чувствовать и понимать. Море только на первый взгляд всего лишь вода и ветер. Нет, это целый мир. Сейчас оно одно, а через мгновение совсем другое. Все ваши приборы не заменят чутья. Что ни говорите, я должен пойти с ярлом.

— Если ты так считаешь, так и сделаем, — ответила Прима, — я спать. Всем до завтра.

— Я с тобой, — Секунда тоже поднялась и девушки пошли к их палатке.

Их путь лежал через весь лагерь. Они шли медленно, постоянно останавливаясь, чтобы поговорить с воинами. Вот и сейчас они задержались у очередного костра. Только на сей раз причиной была Секунда.

— Дик, это ты? Как я рада тебя видеть! — окликнула девушка одного из воинов.

— Да, госпожа сотник, это я! Я тоже рад, мы все рады. Здесь несколько парней из нашей бывшей сотни. Жаль только папаша Джон не с нами и Марк с Грегом и капитан Каст, — тяжело вздохнул Дик.

— Да, мне будет их не хватать, но мы постараемся отомстить за их смерть.

— Смерть? Нет, они живы. Их нашли возле западной стены, израненных, но живых.

— Тогда почему их тут нет?

— А вот этого я не знаю. Знаю только что часть наших разобрали себе маги до того как Гюнтер велел отправить нас сюда. Ну, так говорили охранники тюрьмы в Аласкиви.

— Прима, нам надо узнать, где могут быть эти люди. Ты даже не представляешь себе, какие это люди!

— Пошли к Клаудиусу. Тут только он может помочь.

* * *

«Эх, как-то быстро старик сомлел, ну ничего, пусть полежит, потом им снова займусь. А теперь очередь здоровяка. На нём мы проверим молнии, а потом вернёмся к братьям, интересно они там себе еще не всё отморозили?»

Вообще маги не любят мрачные подземелья, цепи, клетки и прочие атрибуты «Тёмного Властелина». Даже худшие из них, самые настоящие вивисекторы, предпочитают чистоту, свет и комфорт. Для себя конечно, не для своих жертв.

Но были и исключения, одним из которых была Мэтр Фиала, Леди Боль, как она себя называла.

Фиала была очень молода по меркам магов, ей было всего сорок, и занималась исследованиями возможностей человеческого организма в экстремальных условиях. Во всяком случае, так она это называла.

На самом деле, все её исследования были самым настоящим садизмом и не ставили перед собой никакую другую цель, кроме как причинить «подопытным» максимальную боль. Нет, конечно, она делала подробные записи своих экспериментов и реакции на них, но это была всего лишь попытка придать лоск своим извращённым наклонностям.

«Лаборатория» Фиалы как раз представляла собой типичную пыточную. Единственное узкое окно под потолком, четыре клетки для узников, цепи и пыточные устройства. Всё это было нужно для «настроения».

Вот уже три недели Фиала проводила «серию экспериментов» над четырьмя «подопытными» мужчинами. Немного огня, холода, кислоты, раскаленного метала и очень много электричества.

После каждого «эксперимента» её подручные, тоже рабы, только с полностью промытыми мозгами, выносили жертву из лаборатории и помещали в медицинскую капсулу, с помощью которой магичка исцеляла жертву. И на утро всё начиналось сначала. Да, она специализировалась на магии исцеления, которая и приносила ей доход.

Капитан Каст, папаша Джон и братья, Марк и Грег, каждый день молили о смерти, то что с ними делало это чудовище в женском обличье было намного хуже смерти.

Впрочем, скоро всё закончится. Они ей стали надоедать и были не в её вкусе, если мы говорим о плотских утехах. Еще день, два и всё.

Фиала с упоением била капитана Каста молниями из двух магических жезлов. Тело мужчины, подвешенное на цепях к потолку дёргалось от каждого удара. Он был крепким орешком для неё, не кричал, а только стонал сквозь стиснутые зубы. Папаша Джон слишком рано, по её мнению, терял сознание, а Грегу и Марку она вырвала языки за дерзкие речи.

* * *

— Секунда. это последняя башня в которой могут быть рабы из Остейзии. «Башня Плоти», как называют её местные. Хозяйка, некая Фиала, магичка занимающаяся исцелением. Как сказал Клаудиусу главный в магическом квартале Беры: «Крайне неуравновешенная и злобная женщина с садистскими наклонностями. Ставит эксперименты над людьми, в основном над мужчинами.»

После разговора с Диком, девушки вернулись к Клаудиусу. Тот сказал, что что-то узнать можно будет только завтра, в магическом квартале, не стоит слишком сильно злить власть имущих в городе и злоупотреблять силой.

На следующее утро, Клаудиус снова посетил банк Мураров и сделал солидный вклад, на сей раз золото на сумму в двести тысяч талеров. Якир был очень доволен этим фактом и с удовольствием дал необходимые справки. Благо, несмотря на недавние финансовые трудности, он был в курсе всех важных событий в городе.

Для своего похода Гюнтер нанял магов исключительно в эмирате Хейдара. Этому способствовали близкие связи эмира с братьями Фуггерами и его благосклонность к магам, из-за которой их тут было больше всего в Зорристане.

Это сильно упрощало поиски, ведь сначала Клаудиус и сёстры опасались, что не выкупленные ими рабы могут оказаться раскиданы по всему Северному материку. Но нет, помимо основной группы, рабы оказались еще у пяти магов и одной магички. Их башни располагались относительно недалеко от Беры. Самая дальняя, «Башня плоти», была в трех днях пути.

Глава гильдии магов Беры, после визита к нему Якира и Клаудиуса, любезно согласился стать посредником на переговорах с этими магами и поочерёдно связался с четырьмя из пяти. Только Фиала проигнорировала его вызов, это не было неожиданностью, она всегда старалась держаться независимо.

Все четверо планировали использовать остейзийцев в качестве телохранителей и охранников и за хорошую цену продали этих рабов Якиру. Таким образом В армии сестер появился еще полтора десятка воинов. Осталась одна Фиала.

Для ускорения, Клаудиус доставил с яхты два реактивных ранца и разведывательный дрон, который был синхронизирован с их прицельными комплексами. После короткого инструктажа, Прима и Секунд поднялись в воздух и полетели в сторону «Башни Плоти»

* * *

— Да, Прима, это они! Я вижу капитана Каста. Это чудовище его пытает молниями сейчас!

Разведывательный дрон завис прямо над окном в пыточную и одна из его камер на длинном и гибком кабеле проникла в окно.

На забралах шлемов девушки видели всё происходящее внутри. Сомнений не было, они были у цели.

«Башня Плоти» представляла собой высокое цилиндрическое строение. Подвал с единственным окном был отведён под «эксперименты». Хозяйственные помещения, комнаты прислуги и кладовые занимали нижние этажи, а покои магички были наверху. Башню опоясывал широкий ров с водой через который вёл подъёмный мост. В данный момент он был поднят и держался на толстых цепях.

Девушки были в небольшой низине, недалеко от башни. Спрятав летающие ранцы, они направились к башне. Не доходя сотни шагов, сестры сняли с поясов жезлы и очереди плазменных шаров ударили в толстые цепи. Пара секунд и мост с диким грохотом занял место перед воротами. Девушки переглянулись, активировали свою броню и перешли на бег. Ворота они также снесли плазмой. Походя срубив пару марионеток Фиалы, которые бросились им наперевес, Прима и Секунда направились вниз в пыточную.

К ней вела довольно узкая винтовая лестница. Марионетки Фиалы были проблемой, если бы на девушках были обычные доспехи, а в руках обычное оружие. Но у них был «Веном» и значит они спускались, практически не замечая сопротивления.

И вот последняя дверь, за ней их цель.

— Прима, давай поработаем топорами, там всё-таки мои друзья.

— Да без проблем, как скажешь.

Два огромных и чрезвычайно острых топора вонзились в двустворчатую дверь. Срубить её с петель было пара ударов и девушки выбили дверь…

Фиала была в смятении. Никогда еще не было, чтобы на башни магов нападали. Тем более это было не простое нападение. Явно, кто-то очень могущественный пришёл за ней. Та легкость, с которой нападавшие обрушили мост, выбили ворота и порубили её марионеток, специальных рабов-воинов без собственной личности, зато верных, быстрых и сильных, приводила её в ужас.

Вот ворота в «лабораторию» сорвались с петель и были выбиты, на пороге стояли две стальные фигуры с топорами в руках.

— Сдохните! — закричала магичка и обрушила на незваных гостей энергию двух магических жезлов, молнии били в грудь этим монстрам, но они, как ни в чём не бывало, шли по направлению к ней. Когда до Фиалы осталось не больше десяти шагов, один монстр прыгнул к ней и могучим ударом правой руки отправил женщину в забытье.

— Отличный удар, Прима, — сказала Секунда. — Ты её не убила?

— Нет, просто вырубила. Давай посмотрим, что к чему, а потом решим, что с ней делать. Вернее так. Тут достаточно клеток, я её свяжу и закину в одну из них, а ты посмотри, что с твоими парнями.

— Договорились.

Пыточная Фиалы имела несколько помещений. Братья акробаты, папаша Джон и капитан Каст были в последней. Когда Секунда увидела их, то не смогла сдержать слёз. Папаша Джон был без сознания прикован к стене, на него был направлен магический жезл, который работал и мужчина был буквально синий. Очевидно это был криогенный жезл. Марк и Грег сидели в соседних клетках. С ужасом Секунда поняла, что у братьев выколото по глазу и вырваны языки. Капитан Каст висел в большом помещении. Всё тело было покрыто сильными ожогами.

— ПРИМА! — Закричала девушка. — Быстрее ко мне, помоги!

Та тут же прибежала, по пути отключив криогенный жезл. Вдвоём они сняли стонущего Каста и положили его на пол. Затем они начали оказывать помощь пленникам. Каждый получил по лошадиной доли обезболивающих и снотворное. Кроме того, девушки вкололи им активаторы регенерации. В это время Фиала пришла в себя. Они поняли это по её крикам и ругательствам.

— Кто вы такие? Вы хоть понимаете что с вами будет! Отпустите меня и убирайтесь отсюда! — кричала она перемежая свою речь отборными ругательствами. Внезапно Фиала замолчала, наткнувшись на полный ярости, взгляд Секунды.

— Прима, сожги эту тварь!

* * *

Умирала Фиала долго. Ни Приме ни Секунде не была свойственна жестокость, но сейчас обе признали, что магичка должна испытать хотя бы толику того, что делала сама. Поэтому Прима её подожгла огнеметом, а Секунда спустя пару секунд потушила криогенным жезлом. В итоге садистка получила ожоги несовместимые с жизнью. Оставив её внизу, девушки перенесли пленных наверх, предварительно зачистив башню от марионеток Фиалы.

Медицинская капсула бывшей владелицы башни ничем не отличалась от капсул на корабле Клаудиуса и девушки начали работу. Первым в капсулу был помещён Каст, его состояние было сейчас наиболее тяжёлым. Когда аппарат начал свою работу, Прима связалась с Клаудиусом.

— Клаудиус, мы нашли их… Да, все четверо… Живы, но в очень тяжёлом состоянии. Одного сейчас штопает капсула… Сейчас посмотрю, — Прима обошла верхние этажи башни и нашла то о чём говорил Клаудиус. — Да у неё есть платформа… Я не знаю как её активировать… А всё нашла, ты прав. Никакой защиты не предусмотрено…. так, записывай код. 123DFA585GH11… записал… да, верно… да, есть зелёная индикация… поняла… Жду.

На телепортационной платформе появился Клаудиус. Кивнув сестрам он осмотрел раненых, вколол еще одну дозу какого-то лекарства папаше Джону и приступил к осмотру капсулы. Через пару минут он вынес вердикт.

— Хорошая капсула, она имеет плавающее основание, гасящее вибрации, то есть предназначена для работы в полевых условиях и может быть перемещена. Мы её берём. С пациентом который в ней, ничего не случится. Поэтому, я заберу остальных на яхту. Как закончите здесь, сообщите. Я вернусь и мы телепортируемся вместе с капсулой.

— Захвати на обратном пути взрывчатку, я хочу взорвать это место.

— Хорошо, — кивнул Клаудиус и исчез.

Девушки снова спустились в подвад. Фиала была еще жива. Прима подошла к ней и ударом сабли отрубила голову.

— С неё достаточно, — сказала она, затем они поднялись и стали ждать.

Через час вернулся Клаудиус нагруженный взрывчаткой. Втроём они разместили её во всех помещениях башни и включили дистанционные взрыватели. Подрыв должен был быть осуществлён по команде с дрона. Потом, они переместились на яхту, забрав не только капсулу со спящим в ней Кастом, но и много чего еще, что принадлежало бывшей владелице башни.

Оказавшись на яхте, Секунда дала команду на подрыв и через секунду все трое наслаждались величественным зрелищем на голографическом экране.

Взрывчатки, размещённой в подвале «Башни Плоти», было существенно больше чем в остальных помещениях, поэтому взрыв буквально оторвал башню от фундамента и она разлетелась на куски в воздухе. Полюбовавшись зрелищем, Клаудиус сказал:

— Мы закончили здесь, пора приступить к настоящему делу.

Глава 5. Мудрец в летающей дереве

Десятое декабря 123 года третьей эры на Пангее или Десятое декабря 2823 года в Федерации и Легионе, девять утра. Зорристан, окрестности города Бера.

— Ну что, Секунда, давай прощаться. Увидимся в Остейзии. Вигмар, до встречи, Угги, много не пей, Олаф не обижай мою сестру.

— Да, Прима, увидимся. Клаудиус, спасибо за моих ребят.

— Всегда пожалуйста. Связь у нас есть. Летающий ранец Примы работает, твой тоже. Дроны, если будет нужно, я пришлю.

Попрощавшись, они разъехались в разные стороны. Путь Секунды лежал на запад. Из Зорристана, через Империю в вольные Маноры. Там она со спутниками завербует солдат, купит корабли и пойдёт на Железные Острова. Сопровождать её должны были Олаф, Угги, Вигмар, десяток воинов сестёр, десяток воинов Олафа и Грег с Марком. Братья ни в какую не согласились оставить Секунду.

Путь Примы лежал на Север. Она с Клаудиусом, Хроки и имеющейся армией направится в степь, на поиски кочевых эльфов. В прочем, поиски не должны быть долгими. Сейчас зима и эльфы наверняка кочуют вдоль границы Зорристана. Надо только их найти.

Так как Олаф и Угги отправились на запад, старшим у воинов Железных Островов остался Олле, племянник Вигмара. Не самый лучший вариант но, учитывая что руководить всем будут Прима и Клаудиус, приемлемый.

Воины сестёр были разделены на шесть полутысяч. Логичнее было разделить на три тысячи. Но среди них было достаточно много бывших кавалеристов. конных копейщиков и даже рыцарей. поэтому их свели в пять сотен, пришлось помимо брони и оружия покупать еще и лошадей.

Общее руководство воинами сестёр взял на себя капитан Каст. Звание конечно, не соответствовало должности, но пока всё оставили как есть. Они считали себя армией Остейзии а новые должности мог присвоить только Король, ну или Королева. Так получилось что среди всех пленных он был обладателем самого высокого звания, не титула а именно звания). Он происходил из небогатой мемьи и за него просто не было возможности взять хороший выкуп. Остальные офицеры были богаче и избежали рабской участи.

Через десять дней пути армия достигла столицы султаната, блестательного Ходжента. В этот моменты четыре конные сотни эмира Хейдара передали эстафету сопровождения двум тысячам султанской конницы. Как уже говорилось ранее, без разрешительных документов и сопровождения, воинские отряды, не подчинённые эмирам или Султану не могли передвигаться по территории Зорристана.

В отличии от остального, прямо скажем, засушливого, Зорристана, вокруг столицы, на пять дней пути был настоящий оазис. Много зелени, лесов, мелких речушек и озёр. Дорога из Беры в Ходжент шла вдоль одной из таких рек, буквально по берегу и воины наслаждались свежим ветром и прохладой от реки. Ну и кроме того, два раза становясь лагерем на ночёвку, имели и хороший приварок к ужину в виде свежей рыбы, которую им продавали местные рыбаки, реки буквально кишели лещом, толстолобиком, жерехом, остролучкой и щукой.

Клаудиус объяснил, что всё дело в «магии», вся эта вода берётся из под земли, где на глубине несколько сотен метров, расположена гигантская подземная река. Рыба же попадает в эти реки уже на поверхности, из специальных рыбных ферм. Это конечно, было ужасно энергозатратно, но сенаторы Легиона, а именно Траян Солнцеликий, не жалел ресурсов на свою игрушку.

Когда войска проходили в четверти дневного перехода от Ходжента, Клаудиус, в сопровождении десятка конных воинов, их не надолго покинул. У него было письмо от эмира Хейдара к его дяде, визирю и письмо от Якира к брату, который руководил местным отделением торгового дома Мураров и отделением банка. К обоим письмам прилагались «скромные подарки». Визирю тысяч на сто а банкиру на тридцать.

В банк Клаудиус сделал вклад на полмиллиона в золоте, поручил использовать часть этих денег на закупку провианта для армии и тут же снял двести тысяч серебром. В обозе, конечно, было больше трёхсот тысяч талеров, но деньги никогда лишними не бывают. Пускай и полученные по грабительскому обменному курсу и с конскими процентами.

Целью встречи с визирем была аудиенция у Султана, Шапи четвёртого. После еще одного скромного подарка, всего лишь кинжала с алмазами, Клаудиус получил эту аудиенцию.

На которой, конечно, подарил богатые дары. Драгоценную саблю, щит, панцирь и броню для лошади. Очень богатый дар, чуть ли ни под полмиллиона серебром. Итогом этой встречи стало обещание Султана, что если вдруг братья Фуггеры снова попросят Султана или его подданных отправить куда либо магов, подумать и не давать ответ сразу. Кроме того, Клаудиус попросил сообщить ему через Мураров о самом факте просьбы и её содержании.

В прошлый раз Гюнтеру помогали маги из Беры, подданные эмира Хейдара, с разрешения Шапи, конечно. Теперь Клаудиус с помощью денег оторвал Хейдара от Фуггеров и хотел провернуть нечто подобное со всем Зорристаном, где и без Беры было много магов.

Конечно, он не надеялся, что Султан откажет Фуггерам, если те к нему обратятся. Но неделя задержки там, неделя там, пара дней в администрации, еще пара в секретариате. Глядишь, и будет уже поздно. Деньги на то и даны, чтобы с их помощью добиваться своих целей.

Ну а еще одним, маленьким, бонусом стала встреча Клаудиуса с послом Вутраны, господином Лоренцо, в конце которой Клаудиус стал обладателем очень интересного рекомендательного письма, в обмен, на еще один «скромный подарок», конечно.

Может показаться странным, то факт что Клаудиусу, человеку абсолютно не известному в Зорристане удалось провести так много встреч с очень влиятельными людьми.

Но сработал эффект денег и эффект домино. В банк Мураров он вошел никем, а вышел из него крупнейшим его вкладчиком и партнёром Мураров. В золотую зону невольничьего рынка он вошёл как партнёр Мураров а вышел из неё другом эмира, бриллиант в тысячку карат в обмен на каких-то там рабов и пару минут страха, по-настоящему дружеский подарок. Затем Хейдар рекомендовал своего «нового друга» своему дяде, визирю а он… ну вы поняли. Шаг за шагом, ступенька за ступенькой. А учитывая что каждый шаг подкреплялся гигантскими суммами взяток и подарков…

Закончив все дела в столице Зорристана, Клаудиус вернулся к армии. На его шее висела орденская цепь «Родных песков», кавалер этого ордена официально считался другом султана и мог путешествовать со своим отрядом по Зорристану без сопровождения. Так что, остаток пути до границы, они шли без сопровождения.

И вот она, граница Зорристана, Север султаната являлся сплошной степью, пустыни и столичный оазис остались позади. Перед ними расстилалось зеленое море, так местные жители величали Великую степь.

В это время года она прекрасна, с ноября по март здесь проходил сезон дождей. Земля жадно впитывала влагу и щедро отдаривалась.

Сочная зелёная трава наслаждаясь живительной влагой выросла по колено пехотинцам и, когда шумел ветер, струилась волнами. Запах трав и цветов пьянил незваных пришельцев. Русла, пересыхающих летом, рек наполнились водой и по берегам гнездились цапли и журавли. Из под ног воинов и копыт лошадей, то и дело, прыскали в разные стороны зайцы. Вдалеке виднелись табуны тарпанов и диких лошадей. В общем, степь, в любое время года, великолепна своей первозданной красотой, а сейчас и подавно.

Прима как будто попала в своё детство. Когда ей исполнилось пять, родители провели целое лето в казахской степи. Ночёвки вдалеке от цивилизации. Голос отца, поющего под нежные переборы гитары. Мама, рассказывающая сказки совсем маленькой Коре и двум её братьям, погодкам. Интересно где они сейчас?

Сожгла ли их война или они до сих пор живы и следуя заветам отца, ведут своих солдат и офицеров в бой. Честер нес службу капитаном ракетного фрегата, а Артур командовал отдельной ротой Евроштурма, десантного корпуса в составе десантных сил Федерации.

Девушка ехала с настолько мечтательно выражением лица, что Клаудиус, державшийся. рядом с ней это заметил.

— О чём ты задумалась? — спросил он.

— Да так, воспоминания из детства.

— Счастливая ты. А вот у меня не было детства. Таких как я, Легион выращивает в специальных лабораториях. Моё детство, которого я по счастью, не помню, прошло в стеклянном автоклаве наполненном питательной смесью, с кислородным шлангом в трахее и системой удаления отходов, сама понимаешь где.

— Чем больше я тебя слушаю, тем больше убеждаюсь, что твои «бывшие хозяева» заслуживают хорошую такую порцию плазмы. Все они.

— Именно над этим мы сейчас и работаем. И если мы закончили ностальгировать, предлагаю вернутся к насущным делам.

— Хорошо, что ты имеешь ввиду?

— Великая степь, конечно, прекрасна, но мы здесь по делу. Нам нужен духовный лидер эльфов. Не буду портить сюрприз и объяснять. Просто скажу, следи за небом. Когда ты увидишь, то поймёшь, что я имею ввиду.

* * *

Прошла пара дней, наполненных безмятежным спокойствием. Прима, следуя указанием Клаудиуса, посвящало всё своё время наблюдению за небом. На третий день она увидела нечто, прошёл сильный дождь с грозой, тучи рассеялись. Но не все, одна так и осталась висеть на горизонте.

— Старик, я вижу одну, очень странную, тучу, ты это имел ввиду?

— Да, это то что нам нужно, ты молодец.

Затем он обернулся к Хроки и Касту. — Командуйте привал, мы с Примой ненадолго отлучимся. Прима, следуй за мной. — сказав это, Клаудиус пришпорил лошадь, Прима последовала за ним. Они перешли на рысь и оставили позади Каста и Хроки, которые занялись армией.

Проскакав с Примой пару миль, Клаудиус спешился и когда девушка тоже оказалась на земле, сказал:

— Бери свой жезл и повторяй за мной. Надо привлечь его внимание.

Сняв дорожный плащ, мужчина стал посылать в небо потоки плазмы из своих плазмомётов. Девушка, пожав плечами, последовала его примеру. Вечернее небо разорвали три ярких потока.

Спустя четверть часа облако двинулось к ним, еще через полчаса над Примой и Клаудиусом зависло гигантское дерево. Девушка присвистнула от восхищения.

— Ставлю голову против макового зерна, что это антигравитационная платформа. Неплохо устроился этот «духовный лидер». Кто он вообще такой?

— Его зовут Хурри, он один из самых старых разумных на этой планете и застал все три эры. Пожалуйста, не делай резких движений. Я говорил что твоя броня защищает от энергетического оружия первого и второго класса. Сейчас на нас нацелены вспомогательные бластеры с дестройера Легиона. Если что, он нас сожжет и не поморщится.

— Если он такой крутой, почему он здесь, а не на троне империи?

— Потому что это такой, ультимативный вариант Диогена. Ему это не надо. Поэтому мои бывшие хозяева специально сделали его пристанище таким.

— Понятно.

Пока Прима и Клаудиус разговаривали, дерево снизилось и к их ногам упала веревочная лестница. Через несколько минут они были на летающем островке.

— Входите, я вас жду, — раздался голос, он, как будто звучал отовсюду.

* * *

Внутри жилище Хурри было одновременно простым и странным. Всего лишь круглая комната внутри дерева. Прима видела никаких элементов управления. Одни замысловатые тростки и куча травы, очевидно служившая Хурри постелью.

Сам друид, подумав, прима решила называть его так, глядел под стать своему дереву. Высокий мужчина, неопределённого возраста в льняных одеждах и с венком на голове.

— Приветствую тебя, вечный странник, — обратился Хурри к Клаудиусу, — я рад что ты, наконец, сбросил свою личину жалкого нищего. И тебя приветствую, пришелица из другого мира, — после этих слов Прима недоумённо посмотрела на Клаудиуса и спросила:

— Я что-то не поняла, старик. Он знает кто ты и кто я? — вместо Клаудиуса ей ответил Хурри.

— Да, знаю. Я не знаю чем руководствовались «боги», но я крайне редко был их игрушкой, как другие жители Пангеи. А когда я был игрушкой, я чувствовал что со мной что-то не так. Наверняка странник рассказал тебе обо мне, не всё конечно, но кое-что важное.

Я живу на Пангее уже пять сотен лет и посвятил огромное количество времени попыткам защитить свой разум, свои воспоминания, от «богов». Мои изыскания были успешны, я стал един в двух лицам. Вернее, я научился скрывать моё истинное Я от «богов».

Так что, Странник посвятил меня в истинное положение вещей. А за тобой я просто следил. Не только боги могут смотреть на мир чужими глазами, мне удалось этому научится, с помощью странника, конечно.

— Но если ты знаешь что к чему, почему не попытался это изменить? Хотя, о чем это я? Пока не началась Война, ни ты, ни Клаудиус ничего не могли сделать.

— Да, всё верно. «Боги» создали этот мир и опутали его столь прочным коконом что, никто не мог противостоять их воле. К тому же, долгое время я был один. До появления Вечного Странника только я мог хранил свой разум в неприкосновенности. И даже когда нас стало двое, мы были песчинками под ногами «богов».

Но теперь всё изменилось, они, — Хурри многозначительно поднял палец вверх, — настолько заняты, что благодаря вам, у Пангеи появился шанс. Шанс вырваться из этого кокона. И я вам помогу. Помогу разрушить «Храм всех Богов» и завладеть тем, что лежит в его фундаменте.

— Секундочку, если ты знаешь что нам нужен этот мегадестройер, почему мы не можем, прямо сейчас, отправится в империю и снести, к чертям собачьим, это капище?

— Мне не понятны твои слова, но смысл я уловил. К сожалению, моё дерево не может покидать пределы великой степи.

— И плазменные орудия, смонтированные на этой платформе, могут стрелять только прямой наводкой, вечная проблема всего энергетического оружия, — добавил Клаудиус. — загоризонтная стрельба доступна только ракетам и кинетическому оружию. Говоря по простому, у Хурри в арсенале только пушки, а тут нужны гаубицы.

— Понятно, как и всегда, всё в руках царицы полей кукурузы, то есть пехоты[2].

— Аналогия грубая, но правильная. Весь путь до столицы Империи мы должны проделать сами, ножками, ножками.

— Ясно, тогда скажи, Хурри, чем ты можешь нам помочь?

— Как тебе уже рассказал Странник, я эльф, духовный лидер моего народа. Нет на Пангее конных воинов лучше чем мы. Во всяком случае, не было, пока подгорный народ не придумал огненный бой, вы знаете его под множеством названий, пистолеты, ружья, бомбарды и мортиры.

Огненный бой изменил баланс, но по прежнему, конные копейщики эльфов лучшие, когда дело доходит до чистого оружия. Если рейтары не остановят бег наших коней, мы втопчем их в землю.

Столетиями мы кочуем по нашей степи и владыки каменных замков ищут нашей дружбы, желая привлечь на свою сторону эльфов в бесконечных войнах.

Некогда, наш народ был един. Мы кочевали под светом солнца и звёзд, живя в единении с природой и не желая другой судьбы. Но двести лет назад это изменилось.

Нашёлся воин, великий воин, чья доблесть затмевала свет солнца. Он возжелал для себя и нашего народа другой судьбы. Его речи были велеречивы и притягательны, многие из нас были очарованы его словами. Добавь к этому красоту и сластолюбие этого воина и ты поймешь что в один, горький момент, он соблазнил дочерей Хур Хана, великого хана на всеобщем языке, наш народ оказался на грани раскола.

На этом моменте Хурри замешкался из-за пересохшего горла. Тут же один из отростков дерева прильнул к его губам и мудрец утолил свою жажду. Напившись он продолжил:

— Мой голос много значит на просторах Великой Степи. Но он не самый громкий здесь. Громче него голос Хур Хана. Моё дерево обладает чудовищной мошью, но моё главное оружие это слова. Я выступлю на вашей стороне, но вам нужно убедить Хур Хана.

А чтобы убедить Хур Хана, послушайте историю о том воине. Его зовут Берриан.

Глава 6 Берриан и Чистое оружие. Часть 1

— Как же сильны и ловки воины Хур Хана! Нет на всей Пангее никого, кто мог бы бросить им вызов в конной схватке! Кто на скаку наденет на наконечник копья, обручальное кольцо? Только эльфы! Кто, скача во весь опор, собьет одним выстрелом из лука парящего в небе ястреба? Только эльфы!

Чей яростный напор может сокрушить, ощетинившуюся копьями, стену пехоты? Кто способен на такое? Только эльфы! Кто, в конце концов три века назад затопил кровью весь северный материк и чьи кони омыли копыта в королевском заливе? Кто это был? Эльфы!

Да, мы вернулись в родную степь, но если чванливые обитатели каменных замков думают, что их предки заставили нас уйти, они ошибаются! Мы ушли сами, доказав всем кто лучшие воины Пангеи. Мы могли бы править всем миром, но в сердце каждого эльфа живет его исток. Великая степь.

Не оскудели еще эльфийские роды, есть среди нас множество умелых воинов, лучников, копейщиков и даже мечников, которые бесстрашно взойдут на стены замков и скинут оттуда любого кто посмеет встать у них на пути!

Да, Великая степь богата великолепными бойцами, но есть среди них один. Тот, кто воистину, достоин называться великим воином. И это не Хур Хан, чьё настоящее имя скрыто во тьме веков, нет. Сейчас я говорю о юном Берриане! Великом наезднике, лучнике и поэте!

Голос Хурри, верховного друида народа травы, гремел над стойбищем Хур Хана. На много миль окрест горели костры, все эльфийские роды собрались на Курултай и внимали словам хранителя традиций.

Ночь опустилась на степь и Хурри закончил свою речь. Завтра Берриан получит самоцветную уздечку для своего скакуна, знак высшей доблести. Завтра ему пропоют осанну тридцать и три прекраснейших эльфийских девы.

Это всё будет завтра, а сейчас великий воин отдыхает в своем шатре и принимает гостей. Гостей всего трое, но только с этими тремя Берриан может быть собой.

* * *

Первый это его старший брат Перриан, чьё искусство обращения с луком уравновешивается полным неумением держать в руках копьё. Второй, ещё один брат, на сей раз младший, Корриан, полная копия Берриана, только слабее в коленках.

Ну а третьим был Родерик Фуггер Второй, сын Родерика Фуггера, основателя торгового дома и банка, чьё влияние уже распространилось на половину континента.

— Как же мне надоел Хурри, когда уже его дерево приложится об горячо им любимую землю степей? Традиции, традиции, Великая степь… Уже нет сил слушать его пафосные бредни.

— Кое в чём он прав, дорогой братец, мы, эльфы, действительно лучшие воины Пангеи. А ты лучший из нас, — Сказал Корриан.

— И что нам это даёт, Кор? Те кто ни стоят моего мизинца, живут в замках, окруженные десятками слуг. А мы скитаемся по степи, сами заботимся о свих лошадях и сами ставим наши шатры. Даже орки, ничтожные орки, и те живут комфортнее чем мы!

— Берриан, — вступил в разговор Родерик, — я уже много раз говорил, и тебя и твоих братьев будут рады видеть на землях империи. Ты с братьями мой друг, а мои друзья, это друзья моего отца. Только скажи и любой приграничный имперский город будет твоим.

— И кем мы там будем? Мальчиками на побегушках у твоего отца, а потом, учитывая что живем мы дольше чем вы, у тебя, у твоих детей и внуков? Нет, спасибо. Если и принимать такое предложение то не троим. А вот если за мной пойдут конные тысячи, тогда да.

Но пока эльфы слушают Хур Хана и Хурри, этого не будет. Наш народ слишком привержен традициям.

— Кстати, раз ты заговорил насчёт традиций, — сказал Перриан, — Завтра тебе вручат самоцветную уздечку и ты должен будешь выбрать свою избранницу. Понятно, что это будет дочь Хур Хана, но какая из двух? Ты же был с обеими и зная тебя, я уверен, что ты обеим пообещал выбрать её.

— Я и сам ещё не знаю. Завтра решу. Родерик, сегодня ты на разливе, У тебя же есть снадобье богов? — спросил Берриан, имея ввиду средство от похмелье, дождавшись утвердительного кивка, он продолжил, — тогда чего ты ждёшь? Наливай!

* * *

В то же время на другой стороне стойбища, в шатре дочерей Хур Хана разворачивалась нешуточная драма.

— Ах ты тварь! Как ты посмела? Отвечай!

— Посмела что? Я не понимаю тебя.

— Не понимаешь? Так я тебе объясню! Я всё знаю! Ты соблазнила Берриана! А он мой, только мой!

— Почему это он твой? Это я луна на его небосклоне! Я, а не ты!

Ярость женщины страшная штука. Особенно ярость влюблённой женщины. Особенно, если эта ярость направлена на другую женщину которая, по прихоти богов, влюблена в того же мужчину. Поэтому, перед старшей дочерью Хур Хана сейчас была не её сестра а злейший враг.

Выпад кинжала был молниеносным и смертоносным, любая другая пала бы замертво. Но две сестры были равны по силам и умениям. Поэтому сталь скрестилась со сталью. Итогом их схватки стали два клинка, застывшие в сердцах прекрасных эльфиек, чей разум омрачили речи воина-поэта.

По установленной, в начале времён, традиции юрта дочерей Хур Хана была в центре стойбища, отделённая от остальных широкой полосой отчуждения. По этой же традиции, у её входа не было охраны. Именно поэтому о разыгравшийся трагедии никто не узнал.

* * *

— Берриан, ты стоишь предо мной и перед всем Народом травы, — голос Хур Хана слышали все эльфы, — слушай меня и внимай! И вы, эльфы, слушайте и внимайте!

Долгое время я был хранителем самоцветной уздечки, символа величайшей доблести. Я был лучшим среди нашего Народа. Но всё когда-то заканчивается. И сегодня закончилось время когда я был лучшим среди Народа. И я рад этому! Да, я рад! Рад тому что есть тот, кто доказал, что он лучше меня! И ты Берриан, доказал что ты лучше! Отныне не я, а ты лучший воин Великой степи! Поэтому, я с гордостью вручаю тебе самоцветную уздечку! Бери её и владей ею! — Берриан, встав на однро колено принял из рук Хур Хана уздечку и надел её на своего скакуна.

После этих слов тридцать и три кругов эльфов, внимавших Хур Хану тридцать и три раза пропели славу Берриану. Когда хор смолк, Хур Хан продолжил:

— Народ травы и ты Берриан! все вы знаете Закон установленный отцом моего отца. Хур Ханом может быть только лучший, поэтому ты, Берриан, возглавишь Народ. Закон также гласит что ты, Берриан должен взять в жёны одну их моих дочерей. Когда ты сделаешь это, я вскрою себе вены и моя кровь скрепит ваш союз.

Сейчас пред тобой предстанут мои дочери и когда ты выберешь, твоя избранница подаст мне кинжал, которым я совершу ритуал!

Хур Хан кивнул Хурри, Хранителю Закона и тот, выслушав тихие слова Берриана, направился в Юрту Дочерей. Народ травы замер в молчании, ожидая кого приведёт с собой Хранитель.

Как будто вся Степь застыла в этот момент. Сейчас Народ обретёт новую Мать. Но Хурри вышел из юрты один и подойдя к Хур Хану, что-то зашептал ему на ухо. Тот выслушал его и вместе они зашли в шатёр…

— Мой Хан, ошибки быть не может. Берриан был с обеими твоими дочерьми. Обеим он посвящал стихи и обеим обещал, что именно она будет луной на его небосклоне. Убей меня если не веришь мне, но сначала прочитай его письма…

* * *

— Странник, дай мне вина, — попросил Хурри. Клаудиус и Прима молча ждали когда эльф утолит свою жажду. Когда Хранитель закона напился и продолжил:

— Лицо Хур Хана было мрачнее тучи когда он читал письма к его дочерям. Закончив, он попросил меня позвать Берриана. Я выполнил его просьбу. Когда тот зашёл в Юрту Дочерей Хур Хан, обратился к нему:

— Беги, тварь! Беги, забейся в самую глубокую нору, какую только сможешь найти! Я не буду убивать тебя потому что не могу раскрыть бесчестье моих дочерей. Поэтому, просто беги! Беги и забудь путь в Великую Степь!

И Берриан с братьями бежал в Империю. Я и Хур Хан пообещали друг другу до конца наших дней молчать о том что произошло в Юрте Дочерей.

Это была ошибка, Народ видел что Хур Хан изгнал Хранителя Самоцветной уздечки и в сердцах эльфов зародилось сомнение. Многие усомнились в действиях Хур Хана и Берриан этим воспользовался.

Прельстивые письма, которые начал рассылать воин-поэт соблазнили многие роды эльфов. В них Берриан обвинял Хур Хана в вероломстве. Да, эти письма соблазнили многих и в Великой Степи началась братоубийственная война.

Хур Хан победил в той войне но едва ли не треть народа откочевала в Империю. Именно они и пошли на Остейзию, когда Гюнтер затеял свой поход.

Хурри обвел тяжелым взглядом Приму и Клаудиуса.

— День, который должен был стать днём великой радости, превратился в день великой скорби. После изгнания нечестивца мы похоронили дочерей Хур Хана. Тридцать и три скакуна окропили своей кровью их погребальный курган и тридцать и три дня мы оплакивали их, — Хурри снова приложился к фляге с вином:

— Теперь ты, Корнелия Свонн, рожденная под иными небесами, и ты Клаудиус, Вечный Странник Пангеи, знаете то что, до сего дня знали, только я и Хур Хан. Теперь у вас есть слова для Хур Хана.

Когда вы предстанете перед ним, я буду рядом. Мой голос будет и вашим голосом. Вместе мы можем убедить Народ что настало время отмщения. И пришло время, чтобы открыть Народу правду о ложных богах! Я, Хранитель Закона, верю в это!

* * *

— Это надо ломать. Безжалостно ломать через колено. Ломать и жечь. Всё это. Все королевства, племена, султанаты и империи. Всё, что происходит на этой чёртовой планете, неправильно. Кучка дегенератов возомнили себя невесть чем и издеваются над целым миром. Но ничего, дайте срок, эти кукловоды получат по заслугам! И когда мы победим, если буду жива, я пригоню на орбиту Пангеи авианосец и наведу тут порядок! Чего бы мне это не стоило, я сделаю это! — Прима буквально кипела от злости.

— Юная леди, позвольте спросить. А в каком вы звании? — сказал Клаудиус.

— Старший лейтенант запаса.

— То есть ты, сейчас, в лучшем случае, можешь быть командиром эскадрильи, как то мелковато для командования тяжёлым носителем, по вашему авианосцем.

— Это ты к чему?

— К тому, что не стоит строить далеко идущих планов. Ни к чему сейчас думать о том, что будет после победы. Сейчас мы от неё очень далеки. Прибереги свою ярость для врагов которые рядом.

— Можешь не сомневаться, ярости у меня на всех хватит. Ладно, Хурри, где сейчас Хур Хан?

— Один дневной переход и вы достигнете его лагеря.

Вернувшись в лагерь, Прима и Клаудиус отдали необходимые распоряжения и армия двинулась в путь. По началу воины то и дело недоверчиво смотрели на гигантское дерево, плывущее над ними, но, в конце концов, это зрелище им приелось и на обитель Хурри перестали обращать внимание.

Хурри настоятельно рекомендовал не высылать дозоры и не пользоваться беспилотниками, чтобы не провоцировать эльфов. Прима, скрипя сердцем, согласилась, поэтому появление на горизонте очень большого конного отряда стало полной неожиданностью.

* * *

— Капитан, полная боеготовность. Это эльфы, они нам и нужны но надо быть готовыми ко всему.

— Да, госпожа, я понял, — Каст кивнул трубачу стоявшему рядом и тот подал сигнал который тут же продублировал десяток труб.

Масса воинов пришла в движение. Четыре сотни лучников во главе с папашей Джоном выдвинулись вперёд, накинули тетивы на луки и открыли колчаны. Позади них ровными рядами выстроилась остальная пехота, первые три ряда составляли копейщики с каплевидными ростовыми щитами, за ними замерли в ожидании мечники. Хирд Олафа под командования Хроки застыл стальным ежом на левом фланге а на правом встала конница.

Возницы обоза распрягли лошадей и поставили повозки и фургоны кругом, в центре которого были лошади. Закончив, они надели кольчуги и взяли арбалеты.

Перестроение заняло три четверти часа. Всё это время конный отряд шагом приближался. Когда пришельцы закончили эльфы перешли с шага на рысь а затем и на галоп. Очень скоро вокруг армии Примы, но на безопасном расстоянии, кружилось кольцо конных воинов.

— На слабо проверяют, — ни к кому не обращаясь, сказала девушка. Она частично активировала броню и без шлема выехала вперед, рядом с ней были Клаудиус и Хурри. Едва их кони сделали первый шаг как эльфы тут же собрались вместе и из рядов показался одинокий всадник. Они медленно приблизились друг к другу.

Это был сам Хур Хан. Высокий статный мужчина с полностью белыми волосами, и в чешуйчатом панцире метеоритного железа. Длинный меч из того же металла висел у него на поясе, Составной лук был за спиной а к седлу были приторочены копье и щит. Его, поистине, богатырский конь также был облачён в броню.

— Кого ты привёл в мою Степь, Хранитель Закона? — спросил Хур Хан. В его голосе не было угрозы, простая заинтересованность.

— Эти люди, мой Хан, идут в Остейзию, чтобы отомстить тирану и сбросить его с трона.

— Что-то их мало, Хурри. Тридцати трёх сотен не хватит для подобного, — Хурри хотел что-то сказать но его перебила Прима.

— Да, нас мало и поэтому мы здесь. Нам нужны твои воины Хан. Остейзия пала из-за отступника Берриана, настало твое время что бы восстановить справедливость и покарать его.

— Кто ты такая чтобы говорить со мной?

— Я Корнелия Свонн, в этом мире меня зовут Прима.

— В этом мире? Что это значит?

— Думаю ваш Хранитель Закона объяснит лучше меня.

— Прима, я не ничего не слышал о тебе? У тебя есть право вести за собой этих воинов?

— Еще услышишь, Хан. И да! Я имею право вести этих воинов. Любой из них подтвердит это право. К тому же, я лучший воин всей Пангеи!

— Громкие слова для женщины, но они заинтересовали меня. Моё стойбище в двух днях пути. Вы должны отправиться со мной. Там я выслушаю Хранителя Закона и проверю чего ты стоишь. И даже если Хурри убедит меня, я должен буду проверить, кому я доверю своих воинов. Так что, если твои слова окажутся пустой бравадой, вы не получите ничего и должны будете уйти откуда пришли, на своих двоих и без оружия. Все вы. Так что, готовься Прима…

* * *

Хурри говорил с Хур Ханом долго, очень долго. Сначала они были вдвоём, затем к ним присоединился Клаудиус а потом и капитан Каст. Приму хан старательно игнорировал.

Впрочем, девушка этому факту ничуть не расстроилась, она была уверена что Клаудиус и Хурри найдут нужные слова. Ей же надо было подготовится к подтверждению своих слов. За сабельный бой, хоть конный, хоть пеший, она была спокойна. Умение владеть копьём тоже не вызывало у неё беспокойство. А вот со стрельбой были проблемы, сказать по правде хоть у неё висел лук за спиной, она еще ни разу из него стреляла. только научилась накидывать тетиву и всё.

Поэтому, она с папашей Джоном и двумя лучниками, на фургоне с тренировочным инвентарём, отъехали на пару миль от стойбища эльфов, чтобы потренироваться.

— Так, папаша, мне нужно попрактиковаться, пусть твои парни достанут из фургона пару мишеней и оттащат их… на какое расстояние стреляла Секунда в Аласкиви?

— Начала на двух сотнях ярдах а закончила на четырёх.

— Хорошо. Тогда давай сразу на четыреста.

Когда все было готово, Прима достала лук и активировала шлем Венома. Она не собиралась пользоваться броней, сейчас ей был нужен баллистический вычислитель. Первые несколько выстрелов девушка решила сделать опираясь на электронные костыли а потом уже пробовать без них.

Включив фильтрацию целей, прима зафиксировала прицел на мишенях. Затем она глубоко вздохнула, наложила стрелу, натянула тетиву и выстрелила. И, конечно. стрела воткнулась в землю не пролетев и десяти ярдов.

— Твою мать! Папаша, что я сделал не так?

— Неправильное положение лука и рук на нём. Давайте я покажу.

Следующие полчаса мужчина терпеливо объяснял Приме базовые принципы. К чести девушки, или генетиков Федерации, она схватывала всё буквально на лету.

— Так, всё, достаточно. Я всё поняла, давай пробовать. — она снова активировала систему и выстрелила.

Глава 6. Берриан и Чистое оружие. Часть 2

И этот выстрел был великолепным, баллистический вычислитель дал ей все необходимые данные по силе и направлению ветра а также, по необходимому для выстрела возвышению. Поэтому стрела вошла в десятку практически по оперение.

— Отличный выстрел, никогда такого не видел, чтобы абсолютный новичок делал что-то подобное, — прокомментировал Папаша разглядывая мишень в подзорную трубу.

— Спасибо, но этого мало. Надо продолжать.

Прима начала стрелять серией, постепенно наращивая темп. Все стрелы ложились рядышком. Следующим шагом стала стрельба по двум мишеням, здесь тоже всё было хорошо. Когда колчан опустел, она попросила стрелков отодвинуть мишени на восемьсот ярдов и принести стрелы. Услышав это, Папаша Джон скептически хмыкнул. Точная стрельба на такую дальность была не возможна.

Впрочем его скептицизм быстро испарился, стрелы всё также поражали центр мишеней, только входили в неё уже не так глубоко. Очевидно, Приме был нужен лук помощнее. Удостоверившись что у неё всё получается, девушка отключила прицельную систему, настал черед стрелять в тех же условиях что и лучники Пангеи.

Глаза вцепились в мишень, лук натянут. Глубокий вдох и стрела пошла к цели.

Есть попадание! — прокомментировал папаша, разглядывая мишень в трубу — правда не в десятку, чуть правее и выше.

— Понятно, ветер чуть-чуть изменился, сейчас мы это исправим. — следующая стрела попала куда нужно. А затем еще одна, и еще, и еще. — Так, с этим всё понятно. Перейдём к стрельбе в движении…

Такого Пангея еще не видела. Прима начала ходить, бегать и стрелять, и не просто стрелять! Она начала попадать! Потом она положила лук на землю, отошла на пару метров, кувырком допрыгнула до него, схватила и выстрелила с колена. И снова попала! Следующим номером программы стала стрельба в прыжке с фургона и с лошади, один раз стрелки папаши её даже подкинули вверх и в сторону, результат был тот же.

— В общем, со стрельбой на ногах у меня всё хорошо. Теперь надо пробовать стрелять в движении с лошади. Наверняка для местных кочевников это самое главное.

Для начала Прима опять воспользовалась электроникой, её нужно было запомнить целую серию поправок, для разной скорости движения. Плюс, не надо забывать что спина лошади еще и подвижна, вверх-вниз, вверх- вниз. Это добавляло еще помех. Но девушка со всем справилась и к концу дня стреляла на скаку не хуже, а скорее лучше, любого воина Чингисхана…

Уже затемно они вернулись в лагерь армии, разбитый на краю стойбища Хур Хана. Возле шатра Примы она увидела Клаудиуса, вид у него был довольный но при этом встревоженный.

— Хур Хан поверил нам, он согласен дать нам воинов, при условии что ты подтвердишь свои слова. Ты уверена что справишься?

— Старик, всё будет отлично. Я справлюсь.

— Хорошо, Хур Хан ждёт тебя, пойдём.

* * *

В юрте Хур Хана пахло свежим клевером и благовониями. Повелитель эльфов сидел, скрестив ноги, на ковре, по правую руку от него был Хурри. Перед эльфами был большой прозрачный кристалл на четырёх золотых ножках.

— Я внял словам Хранителя Закона и твоего наставника. Теперь я хочу поговорить с тобой, Корнелия Свонн. Сядь и положи руки на кристалл.

Прима выполнила эту просьбу, кристалл загорелся зелёным, опережая её невысказанный вопрос, Клаудиус сказал:

— Это детектор лжи, если ты соврёшь, он загорится красным.

— Откуда он у эльфов?

— Он мой, а теперь хватит вопросов, — девушка кивнула и Хур Хан начал говорить:

— Ответь, Корнелия, ты воин?

— Да, я воин.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать три.

— Когда ты стала воином?

— Я была им сколько себя помню. В моей семье все воины. Отец, мать и оба брата, все они воины. Отец моего отца и его отец тоже были воинами, — услышав это Клаудиус улыбнулся, Прима говорила именно так как нужно, видимо она усвоила манеру речи принятую на Пангее, — но оружие я получила в девятнадцать, до этого я училась им пользоваться.

— Хорошо, воин должен убивать своих врагов. Ты убивала?

— Да.

— Когда ты забрала первую жизнь?

— В двадцать один.

— Если ты получила оружие в девятнадцать, почему первый раз убила только в двадцать один?

— Два года я учила других воинов.

— Чему ты из учила?

— Я учила их летать.

— Ты умеешь летать?

— Нет конечно, люди не могут летать как птицы. Наше оружие это огромные металлические птицы, на которых мы летаем среди звёзд. Я учила других воинов как управлять этими птицами.

— Это звучит как выдумка, но я вижу, что ты говоришь правду. Сколько врагов ты убила?

Прима на секунду задумалась, затем она вспомнила бой на орбите Церреры и ответила:

— По меньшей мере триста, — увидев непонимающий взгляд Клаудиуса, она добавила, — три десантных бота Легиона, торпедоносец и четыре истребителя. И уже здесь человек двадцать.

— Ясно, оптом, значит, взяла, — ответил он и обратился к Хур Хану. — Прошу прощения Хан, я потом всё объясню. Тот только кивнул.

— Всех этих врагов ты убила с помощью своей металлической птицы?

— Дома да, здесь я убивала тем, что вы зовете магией.

— Воин убивает тем, что у него под рукой, хорошо. Сколько жизней ты взяла чистым оружием под небом Пангеи?

— Ни одной.

— Ты же понимаешь что сейчас у тебя не будет ни твоей птицы ни твоей магии? Завтра у тебя будет оружие Пангеи. Чистое оружие: меч лук и копьё. Ты готова показать своё умение?

— Да, я готова.

— Ты ни разу им не пользовалась. Ты по прежнему уверена, что лучше всех на Пангее?

— Да, я уверена.

— Это был последний вопрос и я вижу, что ты сказала мне правду. Завтра мы проверим ценность твоих слов. Узнаем, что это было: слова воина или пустая бравада. Это будет завтра. Твой наставник рассказал о волшебных доспехах, твоих и твоей сестры. Завтра, ты не должна ими пользоваться. Как я уже сказал, только чистое оружие. А сейчас иди, Корнелия Свонн. Хорошенько выспись, завтра решится твоя судьба…

* * *

Следующим утром был ветер. Он зародился на отрогах Алых гор и принёс прохладу Великой степи. Для Примы ветер означал только дополнительные помехи.

На поле возле стойбища выстроились воины. Справа от Примы была её армия, лучники, копейщики, мечники и кавалеристы. Слева выстроились тысячи и тысячи конных эльфов.

Между ними было триста тридцать ярдов. Точно посередине стояли два всадника. Прима, в доспехах синих кирасир, с копьём, луком, саблей и круглым щитом и Хур Хан, в своей броне метеоритного железа. Едва встало солнце, в шатёр Примы пришли две эльфийки и девушка отдала им «Веном» и бластер, вчера Хурри поклялся жизнью, что оружие Примы будет ей возвращено в случае успеха.

Посмотрев на свой народ и пришельцев Хур Хан заговорил:

— Слушайте меня, дети травы! И вы, дети камня и дети моря! Слушайте и внимайте! — его голос был слышен всем, — вчера ко мне в юрту вошли Хранитель Закона и мужчина, чья мудрость и могущество не знает пределов. Они предложили мне Великий Поход. Поход за честью, славой, справедливостью и отмщением! Я, Хур Хан Народа готов принять их предложение. Но есть одно но, — правитель эльфов снова обвел взглядом воинов.

— Командовать этим походом будет женщина, что стоит передо мной. Мы, эльфы, лучшие воины Панегии, и нас должен весть тот, кто во всём лучше нас. Да, только великий воин достоин этой чести! Вчера, когда Луна осветила Великую Степь, эта женщина заявила что она и есть тот воин, что лучше нас. Она уже повергла в прах три сотни своих врагов, но всё равно, я должен проверить её слова!

Да, я должен проверить, действительно ли она лучше нас, когда дело доходит до чистого оружия! Поэтому, сейчас мы испытаем её доблесть и умение. Прима, ты готова пройти это испытание?

— Да, Хур Хан, я готова! Я докажу что мои слова это не просто слова!

— Хорошо. Кулак, меч, копьё и стрела, вот чем мы будет тебя испытывать! Во всём ты должна победить детей травы. Во всём ты должна превзойти нас! Ты слышала мои слова, а теперь приступим.

Прима спешилась с коня, отстегнула саблю, положила на землю налуч и с помощью Хурри сняла доспехи, оставшись в сапогах кожаных танах и нательной рубашке. Хур Хан сделал знак рукой и из рядов эльфов вышел настоящий гигант, на две головы выше и фунтов на сто тяжелее. Контраст между двумя поединщиками был разительный.

— Прима, познакомься с Элдиром, лучшим кулаком во всей Степи. Победи его и мы продолжим. Начинайте по счету три.

— Ну что, верзила, посмотрим чего ты стоишь, — пробурчала себе под нос девушка. Затем она повернулась к своим и найдя взглядом Клаудиуса громко спросила, — старик, самбо или бокс, выбирай!

Услышав это Клаудиус улыбнулся и ответил: — решай сама.

— Тогда бокс, — девушка пару раз присела и размяла руки, затем она сказала, — я готова!

— Раз, два, три. Начинайте!

Противники медленно сошлись, несколько секунд они кружили напротив друг друга а затем Элдир перешёл в атаку. Он подскочил к девушке и попытался схватить её своими ручищами. Если бы ему это удалось всё было бы кончено, но Прима легко увернулась и оказавшись справа, как по учебнику, провела двоечку, правой в печень а левой в подбородок. Девушка думала, что этого будет достаточно но Элдир оказался крепче, чем она думала. Мужчину порядочно потрясли её удары и он, хотя гримаса боли исказила его лицо, устоял на ногах.

«А ты крепче чем я думала. День будет долгим, поэтому не будем затягивать» — подумала Корнелия и провела еще одну серию ударов. Прямой в челюсть, хук слева, хук справа и еще один в печень. Последний удар был уже лишним, Элдиру хватило и без него и он, хватая воздух широко открытым ртом, рухнул в траву.

— Это было…впечатляюще, — сказал Хур Хан. Он сделал знак рукой и двое эльфов подскочив к Элдиру помогли ему подняться. Когда строй детей травы поглотил их, хан обратился к Приме:

— Поздравляю, но действительно лучший способен победить несколько противников. Посмотрим как ты справишься, — спустя мгновение пред Примой стояли трое.

«Надо всё сделать эффектно» — подумала Корнелия и, неожиданно для всех опустилась на колени, — давайте, парни, налетайте!

Подсечка, бросок прогибом и, его величество, апперкот. Только что её противники стояли а теперь лежат.

— Думаю, с первой частью мы закончили? — спросила Прима у Хур Хана.

— Да, твой кулак лучший. Посмотрим на твой меч.

— Что есть то есть. Только я выбираю не меч а саблю. Это же допустимо?

— Конечно, надевай доспехи, бери саблю и щит…

Когда Прима облачилась, хан сказал:

— Настал черед стали, правила простые: тот, кто останется без оружия — проиграет. Тот, чью кровь мы увидим первой — проиграет. Прима, твоим соперником будет Вальд, лучший меч Степи.

По кивку хана перед Примой предстал её следующий соперник. Высокийй эльф в кольчуге, в отличии от девушки, вооружённой саблей и щитом, он держал в руках два обнажённых меча. Глядя на него, Прима отбросила щит.

— Раз, два, три!

Вальд буквально исчез, превратившись в стальной вихрь. Никто не мог видеть его, никто кроме Примы. Она, экономными движениями отступала под его напором и дождавшись, когда два клинка скрестятся, аккуратно вскинула саблю. Через мгновенье эльф с удивлением смотрел на мечи у себя под ногами, сабля Примы застыла у его горла…

Посрамлённого Вальда поглотил строй его сородичей, а перед Примой встали четверо эльфов.

— Лучший способен справится с атаками с севера, юга, востока и запада. Начинайте!

Мечники окружили девушку и, переглянувшись, атаковали. Их движения были слаженными и практически синхронными. Но всё же, тот кто стоял перед ней чуть-чуть замешкался и оставил немного пространства. Прима рыбкой прыгнула между противниками и оказалась на свободе. Прыгая, она слегка чиркнула саблей по ноге одного из них. Моментально вскочив на ноги, девушка замысловатым движением выбила оружие из рук еще одного и тут же ушла в глухую оборону, отражая удары оставшихся двоих.

Следующую минуту она старательно выстраивала противников в линию и когда ей это удалось, перешла в атаку. Скорость её движений на порядок превосходила всё, что могли противопоставить ей эльфы и она, закономерно, обезоружила обоих.

— Корнелия, твоя скорость и ловкость поразительны, нет нужды ставить против тебя пеших копейщиков. Исход схватки будет очевиден. Поэтому, настало время конного боя. Передо мной дети камня, сотни лет их рыцари проверяют свою доблесть в турнирах. Настал и твой черёд. Садись на коня, бери щит и копьё. Против тебя будет Маллабар, искусный с копьём.

По знаку Хур Хана могучие кони начали свой разбег. Их бег был стремителен и неотвратим, два копья синхронно опустились. Прима хорошо понимала, что сейчас против неё не только закованный в металл всадник но и, мать её, физика. Она была, банально, легче и кинетическая энергия её удара будет намного меньше. Значит, надо по полной вложится в точность. перед самым импактом она слегка отклонила корпус, пропуская копьё противника мимо и ударила точно в центр его нагрудника…

— Если бы у нас были боевые наконечники, я бы насадила его как куропатку на вертел, — сказала она Хур Хану.

— Верно, но сейчас у вас другие правила. Поэтому ваш поединок продолжится до трёх попаданий или пока кто-то из вас не вылетит из седла.

— Хорошо, новое копьё мне!

Прима еще дважды уклонялась от удара Маллабара и дважды попадала по его нагруднику. Это была победа. Не нокаутом, но по очкам.

Затем настал черёд конного меча. И здесь она была успешна, сначала против одного а потом против троих. И вот пришло время последнего испытания….

* * *

— Прима, твоим последним соперником буду я. Мы не будем состязаться в отбивании стрел, наверняка ты с честью его пройдёшь. Нет, мы будем соревноваться в точности. Повторяй за мной, твой выстрел второй. — пока Хур Хан говорил, его воины установили две одинаковых мишени в двухсот ярдах от прочерченной черты.

Повелитель эльфов отъехал на сотню ярдов и пустив коня в галоп, помчался к черте. Когда до неё оставалось всего ничего, он выхватил из-за спины лук и послал стрелу в мишень. Десятка!

— Твой ход, — сказал он Приме.

Это было не сложно, девушка тоже выбила десять.

Всё повторилось еще трижды. Мишень отодвигалась всё дальше от черты. Четыреста ярдов, шестьсот, восемьсот. Соперники были равны. Настал черёд тысячи ярдов…

— Дети травы, дети камня и дети моря! Еще никто не стрелял на тысячу ярдов. Чем бы не закончился этот день, вы свидетели Истории!

После этих слов Хур Хан отъехал на положенное расстояние… Вот он пустил скакуна в галоп… Вот он в считанных ярдах от черты… Вот его руки тащат из-за спины лук…Вот запела тетива и стрела пустилась в свой полёт… Стрела попала в мишень… Девятка! Да, девятка, но всё равно, это лучший выстрел за всё время существования Пангеи![3]

Хур Хан подъехал к Приме и сказал:

— Сейчас всё решится. Твой черёд, дочь иных небес. Стреляй и да помогут тебе боги.

— Да поможет мне Бог, — поправила его Прима, — есть только один Бог. И если Он на моей стороне, ты это увидишь Хан.

Сказав это, Корнелия Свонн, старший лейтенант запаса авианосных сил Звёздного Флота Федерации, нарочито медленно повернула свою каурую кобылу и отправилась к стартовой точке. Проезжая мимо Клаудиуса, она улыбнулась ему и тихо сказала:

— Всё будет хорошо, старик, вот увидишь. — тот только кивнул. На его высоком лбу от напряжения вздулась жила…

— Гулять так гулять, скакать так скакать, стрелять так стрелять, — прошептала Корнелия себе под нос и вонзив каблуки в бока своей кобылы, послала её в галоп…

Когда до черты оставалась половина пути Корнелия выхватила из колчана две стрелы и рывком вскочила на седло присев на корточки. Достигнув рубежа стрельбы она, что было сил, оттолкнулась от спины своей кобылы и буквально воспарила в небо.

Время для неё как будто застыло, девушка достала из-за спины лук, наложила стрелы, натянула тетиву и, не целясь, послала их в полёт…

В этот момент Прима ничего не слышала, оттолкнувшись от седла девушка буквально оглохла. Приземлившись, она оказалась на коленях. Подняв голову, Прима увидела как стрелы вонзились в обе мишени, её и Хур Хана. Поднявшись, он медленно пошла к повелителю эльфов. В этот момент слух к ней вернулся и она услышала!

— Десять и десять! Да, дети травы, камня и моря! Только что, эта женщина совершила невозможное! Десять и десять! На тысяче ярдов!

Хур Хан спрыгнул с коня и бросил под ноги Приме свой щит. Тут же к ним подбежали Клаудиус, Хроки и Хурри. Девушка встала на щит и четверо мужчин рывком подняли её высоко над головой.

Над Великой Степью гремел крик восторга, тысячи и тысячи воинов, эльфы, остезийцы, железные, все они славили Приму. Девушка, стоя на щите, достала саблю и подняла её над головой, лезвие сверкало в лучах выглянувшего солнца.

Спустя пару мгновений Корнелия стояла на земле, Хур Хан встал перед ней на одно колено. Он обнажил свой меч и двумя руками протянул его Приме. Та приняла клинок и поцеловав, вернула го повелителю эльфов. Мужчина встал и громко заговорил:

— Слушай меня Великая Степь! Слушайте дети травы, дети камня и дети моря! Мой народ пойдёт за этой женщиной, пойдёт за лучшим воином Пангеи! Я склоняю мою голову пред тобой и сам поведу тридцать и три тысячи лучших воинов моего народа за тобой! Веди нас Прима!..

Глава 7. Счастье старого орка и крысы империи. Часть 1

Империя, именно тут решаются судьбы этого мира. Самое большое и густонаселённое государство на Пангее. Она богаче и сильнее всех остальных. Два десятка провинций и Столица соединены густой сетью отличных каменных и асфальтовых дорог. Ежедневно тысячи и тысячи жителей и гостей империи пользуются этими дорогами. Катятся повозки, бредут путники, скачут всадники и маршируют воинские отряды. Во главе одного из них ехала Секунда и беседовала с Олафом и Угги. Вигмар, как обычно, молчал а братья, Грег и Марк, были чуть сзади, с остальными воинами, коих хочу напомнить, было два десятка.

— Как вы думаете, удастся нам перетянуть на свою сторону ваши острова?

— Ярлы любят серебро, у нас его много. Думаю, всё получится.

— Собственно, именно серебра у нас почти нет. Дядюшка, что такое двадцать тысяч талеров для того кто решил сокрушить весь мир? Меньше чем капля в море. У нас есть камешки, а их еще нужно обменять.

— Обменяем, мой дорогой ярл, обменяем.

— Секунда, сколько тебя еще просить, не называй меня так. Я уже давно не ярл.

— Олаф, для меня ты всегда будешь ярлом. И знаете, я нет-нет да и вспоминаю нашу первую встречу.

— О да, детка, я тоже её вспоминаю, вернее твоё платье. Зачем ты всё время носишь доспехи? Для поднятия боевого духа было бы лучше если бы ты, хотя бы изредка да радовала бы глаз.

— Угги, козлина старая, сейчас я порадую твой глаз хорошим ударом. Как думаешь, это поднимет твой боевой дух?

— Да, дядюшка, прекрати уже свои сальные шуточки. Они веселят одного тебя.

— Ну почему одного меня? Вигмару они тоже наверняка нравятся, нашим парням тоже. Эй, молчун, что скажешь?

— Я скажу, что вижу постоялый двор. Ночью, даже здесь, дороги не безопасны.

* * *

Империя это, прежде всего, порядок и единообразие. Братья Фуггеры выдали щедрый кредит императорскому министерству путей сообщения и в результате на каждом тракте необъятной страны через двадцать миль стоят одинаковые постоялые дворы, совмещенные с почтовыми станциями.

Удобствами именно такого постоялого двора сейчас и наслаждался маленький отряд Секунды. Обычно богачи, путешествующие с конвоем, оставляют своих воинов в шатрах или палатках, но девушка оплатила комнаты для всех. И сейчас, вся честная компания, наслаждалась скромным ужином: парочка целиком зажаренных поросят, фаршированные утиной печенью перепела для Секунды, хлеб, сыр, грибы в сметане, очень много кинзы и укропа и немного вина, буквально по паре бутылок на человека. Только самое необходимое, ничего лишнего. Островитяне хотели пива, но Угги, взяв на пробу кувшинчик, вынес вердикт что это ослиная моча а не пиво, поэтому вино.

Остальные постояльцы смотрят на этот «скромный ужин» и на то как возле людей Секунды увиваются половые девки и молчат. Вернее они комментируют, но себе под нос. Связываться с двумя десятками воинов в дорогих доспехах себе дороже. Если бы тут был Хроки, он бы, конечно, разнообразил вечер, но его нет и всё пристойно. Так бы всё и закончилось тихо и спокойно, но случилось нечто…

* * *

Дверь общего зала распахнулась и на пороге показался высокий пожилой орк, в залитой кровью и порванной на плече, кольчуге. В руках он держал сломанный двуручник[4].

— Люди, помогите, — прохрипел старик и медленно осел на пол.

— Гисли, Калле, тащите его сюда, — обратилась Секунда к двум железным, они были ближе всех к орку, — расчистите место! — обратилась она к остальным, — эй, хозяин, чистых полотенец и горячей воды сюда, быстро! Быстро, я сказала!

Когда старик оказался на лавке, с него стащили кольчугу, девушка обработала рану и приложила к ней свой медицинский терминал. Браслет впрыснул необходимые лекарства и орк пришёл в себя. Тут же Угги поднёс к его губам бутылку вина.

И ему и Олафу, да и всем остальным воинам железных островов было непонятно, почему Секунда так резко отреагировала на появление этого зеленокожего. По правде сказать, она и сама не могла объяснить свой порыв, просто поняла что так нужно.

Старый орк медленно пил живительную влагу, когда бутылка опустела, он медленно сел.

— Давай, старче, рассказывай, что у тебя случилось…

* * *

Человек человеку волк, а орк орку тем более. Не зря их острова называются волчьими. Кто сильнее тот и прав. Этот, очень простой, закон царит в государстве орков. Будь сильным, будь безжалостным, будь жестоким. И всегда будь готов, что найдется тот, кто посягнет на всё что у тебя есть.

Хурм Бын Дар был не таким. Нет, его рука была крепка а топор смертоносен. Он, как и его сородичи ходил в налёты, дрался и убивал. Но убивая он всегда знал, что достоин нечто большего. Мужчина, с радостью покинул бы острова, но он был связан обязательствами.

Семью ему так и не получилось завести но в самом первом походе, единственный друг, Агшог, умер у Хурма на руках и взял слово заботится о его молодой жене и новорожденном сыне. Тот не мог отказать.

Воин зашёл в дом побратима с недобрыми вестями и жена Агшога наложила на себя руки, оставив орка с младенцем на руках. Мужчина стал заботится о нём как о собственном сыне. К сожалению. Агшог, сын Агшога был слабым и болезненным, таких как он приносили в жертву Бруту Безжалостному, покровителю Волчьих островов. Но Хурм не мог допустить чтобы род его друга угас.

Мальчик рос и превратился сначала в юношу, а затем в мужчину. Он был, по прежнему слаб и ни одна орчиха не хотела иметь такого мужа. Худое семя родит никчёмные роды. Пришлось Хурму брать дело в свои руки и он привёз приёмному сыну наложницу, миниатюрную нордмарку Кииду.

Первые несколько месяцев девушка жила в постоянном страхе перед Агшогом, Хурмом и их челядью. Слава у орков была очень поганая и к сожалению правдивая. Но юный хозяин и его названный отец оказались не похожи на остальных орков.

Никто её и пальцем не тронул, наоборот, они окружили пленницу заботой и вниманием. Это дало свои плоды. Страх сменился уверенность, которая перешла в дружбу а потом и в любовь.

Соседи, естественно смотрели на это с неодобрением. «Выродок милуется с рабыней, как будто та королевских кровей, точно жди беды» — говорили они, но всегда за глаза. Хурм был слишком хорошим воином.

Как это обычно бывает, беда пришла, когда её меньше всего ждёшь. Киида была уже на девятом месяце беременности когда Урог Грон Конкаш собрал своих воинов в очередной Большой Налёт.

У соседей сменился правитель, трон Торира Вшивая Борода занял его сын, Эрик Красный и король орков решил прощупать юного Конунга. Почти две сотни галер вышли в море и направились к железным островам. Хурм был одним из лучших бойцов орков и шёл вместе с королём на флагмане.

Когда до цели оставалась всего неделя пути флоту Урога попался хирд одного из ярлов железных островов. Четыре корабля против двух сотен, хороший расклад и орки взяли первую кровь. Это посчитали хорошим знаком, тем более что им удалось захватить жреца Севта стремительного, вечного конкурента Брута Безжалостного. Тот умирал долго и мучительно, его крики долго ласкали слух зеленокожих. Они так и не узнали что он успел передать весточку верховному жрецу Севта и что им навстречу выдвинулся флот Конунга…

* * *

«Алая касатка», флагманский драккар Эрика Красного буквально рассекал волны северного моря. За её кормой, шли на врага силы всех Железных кланов.

Молодой конунг с наслаждением вдыхал солёный ветер, этот ветер пах грядущей битвой и Эрику нравился этот запах. Дома мужчину ждала с победой красавица Гертруда. Его юная жена уже подарила ему первенца, Ивара, и снова была тяжело непраздна.

— Угги, — обратился Эрик к своему единоутробному брату, — жрецы говорят, что Гертруда вот вот разрешится от бремени и если боги даруют нам победу, я хочу чтобы ты стал наставником моего младшего сына.

Брат Эрика, даже более искусный в битве чем он, но по прихоти богов появившийся на свет на десять минут позже, допил бутылку вина и посмотрел на брата:

— Ты думаешь, что у тебя снова будет сын?

— Да, брат. Боги меня любят. У меня будет сын.

— Хорошо, если зеленокожие ублюдки не выпустят мне кишки, я выполню твою просьбу.

— Посмотри, по моему, вот и они — сказал Эрик и передал Угги подзорную трубу.

— Точно, пора надевать доспехи…

По прихоти богов «Алая касатка» вышла точно на «Пожирателя», флагманскую галеру Урога. Воды северного моря вскипела от ярости противников и окрасились красным.

Бой был яростным, никто не хотел уступать. Но в любой схватке должен быть победитель и проигравший. На сей раз удача была на стороне железных кланов. Заплатив дорогую цену они заставили врага отступить. «Алая касатка» потопила «Пожирателя» и из всей команды галеры уцелели двое, Урог Грон Конкаш и Хурм Бын Дар. Их, тяжело раненых, подобрал другой корабль. Остатки флота орков ушли на Волчьи острова, победители понесли слишком тяжёлые потери чтобы их преследовать.

Как это часто бывает, весть о разгроме опередила прибытие кораблей и орки, решив, что от них отвернулись боги, начали искать виноватых. И очень быстро нашли. Ими, закономерно, стали «выродки».

Жрецы Брута исцелили раны короля и воина который был рядом с ним. Столица пылала кострами, на которых жгли «неугодных богам» и Хурм, предчувствуя беду оседлал своего алита[5] и рванул домой. Он мчал что было силы но не успел…

Поместье пылало. Частокол был разметан по бревнышкам, хозяйственные постройки догорали а на крыше дома дома весело играл огонь. Повсюду лежали тела челяди и трупы погромщиков. Трупов было много. В тот проклятый вечер, Ашог, сын Ашога, принял свой первый и последний бой. До последней капли крови он защищал свою беременную жену и пал замертво у её ложа убив их всех…

— Хурм, ты пришёл… ты здесь… — Киида закашлялась, выплёвывая из лёгких кровь. К груди она прижимала окровавленный свёрток.

— Да, маленькая, — так он называл жену названного сына, — я здесь, потерпи, всё будет хорошо.

— Нет… не будет… они убили Ашога… я скоро присоединюсь к нему… не спорь, я знаю. Прошу, позаботься о нашей малышке… прошу тебя, Хурм… ради нас, сделай… это, — женщина протянула ему младенца, — пообещай мне! — Когда орк принял из рук Кииды ребёнка, она умиротворённо вздохнула и испустила дух.

Хурм, держа младенца, стоял посреди горящего дома. Потолочные балки стали обваливаться и он, опрометью выскочил наружу. Едва он покинул здание как объятая пламенем крыша рухнула, погребя под собой тела названного сына и его молодой жены.

Мужчина, рыдая, рухнул на колени и закричал, что есть мочи:

— Боги! Я знаю, вы слышите меня! За что вы сделали это! Что вам сделала моя семья? Будьте вы прокляты! Я проклинаю вас! Всех вас!

И Хурм ушёл, покинул пепелище, еще недавно, бывшее его домом. В кошельке на его поясе было достаточно серебра, чтобы оплатить место на одном торговых коггов, которые, нет-нет да захаживали на волчьи острова…

Он отправился на материк. Хортерия, Вутрана, Вольные Маноры. Страны и города мелькали у него перед глазами как картинки калейдоскопа. Нигде он не останавливался больше чем на несколько дней. Все эти государства страдали от алчной ярости орков и нигде ни он, ни малышка у него на руках не могли быть в безопасности.

Спустя пять месяцев он пересёк границу Империи. Только она не подвергалась набегам его народа и Хурм надеялся обрести тут свой дом…

* * *

— Ей человек, где тут дом старосты?

Бишка, владелец крепкого двора и пяти десятин земли, испуганно посмотрел на, сидящего на усталой кобыле, орка, перед всадником была грубая деревянная люлька.

— А вам какое дело до старосты? — спросил он.

— Это тебя не касается, отвечай давай.

— Езжайте прямо, вам нужен дом с зелёными ставнями…

— Зовут меня Октав, господин орк. Ваши умения нам не нужны, но если хотите, живите. Село у нас мирное, никто и слова не скажет. По первости, остановитесь у меня, а там посмотрим что к чему. Найдём вашей внучке кормилицу, вон как исхудала малышка.

— Спасибо Октав, я заплачу. Деньги у меня есть, немного но есть.

— Приберегите ваше серебро. Вам же надо дом ставить, вот на него и потратите. А ежели останется что-то, так купите себе живность. Корову, или коз с овцами. А если нет, так поможем, как не помочь, — Хурм подумал и остался, подкупили его эти простые, но отзывчивые люди.

Так получилось, что за время своих скитаний, он так и не придумал имя внучке своего побратима. В этом мирном селе оно пришло само собой, Октавия, в честь старосты.

Ох и много было выпито вина и съедено мяса в день, когда крошка с оливковой кожей и слегка выступающими клыками обрела имя. В тот же вечер, когда костры весело горели а сельчане распевали свои немудреные песни, нашёл Хрум свою половинку. Красивую и мудрую Аннеке, вдову, чей муж погиб на службе мператору а дети прочно осели в столице. Аннеке стала верной женой Хруму и любящей бабушкой малышке Октавии.

Потянулись счастливые и беззаботные годы. Октавия, услада сердца Хурма, росла и радовала не только его, но и всё село. На много миль вокруг не было добрей и отзывчивей ребёнка. Тихо почил старый Октав и сельчане, на большом сборе, выбрали старостой Хурма. Он управлял селом строго но справедливо, не раз и не два он ставил на место тех, кто поступал не по совести.

Шли годы, Октавия стала красивой девушкой, чей тонкий стан и бездонные глаза лишили сна чуть ли не половину сельских парней. Старый орк тратил немало времени, уча внучку науке самозащиты, он только усмехался, слушая про очередного незадчливого ухажёра которому внучка преподала пару его уроков.

Беда пришла откуда не ждали. В один дождливый вечер приютил староста у себя тройку путников. На вопрос Аннеке почему они не остановились на постоялом дворе в часе пути, те ответили что денег у них нет а кони очень устали. Размяк Хурм и не обратил внимания на странный вид тех путников.

А вот их предводитель на всё обратил внимание, и на дорогие доспехи старосты, и на его оружие. И на жемчужное колье на груди жены Хурма и на её сережки и на дорогое кяхтское вино, которым их потчевал радушный хозяин. На зажиточность «Полного колоса», так звалось то село, на дома, крытые не соломой а черепицей, на мощёные камнем улицы и отделанный мрамором, фонтан на уютной площади, он тоже обратил внимание.

Но особенное внимание главаря «диких волков», самой сильной и кровожадной банды запада Империи, привлекла Октавия. Столь экзотичные наложницы очень ценились в Зорристане. Даже если они порядком попользованные. Ну а что? У всех богатеев стоят на службе маги и жрецы-целители. Поправят всё что нужно, невелика печаль.

Поэтому, поблагодарив радушного хозяина за заботу, путники уехали. А через неделю вернулись.

Они вернулись, да не втроём. Пять десятков головорезов окружили мирно спящее село. Клыч, так звали главаря, щедро отсыпал серебра командиру отряда конных вигилов, который должен был патрулировать этот район. Плата была столь велика, что едва ли не четверть бандитов составили обладатели серых плащей. Воинов, чьей задачей как раз являлась борьба с такими как Клыч.

Дождавшись полуночи, «дикие волки» бросились в атаку. Перекрыв двумя десятками оба выезда из села они принялись потрошить село. Дюжина лучших бойцов во главе с Клычом, устремилась к дому старосты.

На их беду, Хурм в это время давал Октавии уроки ночного боя, неотъемлемой части воинского искусства. Едва услышав характерные звуки, старый орк всё понял.

Глава 7. Счастье старого орка и крысы империи. Часть 2

— Внучка, беда! Беги в дом! Одевай кольчугу и скажи бабушке, чтобы та была готова! — ему не нужно было облачаться для боя. Это его малышка Октавия постигала воинское умение в холщовой рубашке и кожаных штанах. Он же, по привычке был облачен в доспехи. В своей руке Хурм был уверен, а в руке внучки нет…

Всем был хорошо план Клыча, не учёл он только то что старый орк, его жена и внучка оказались слишком хорошими воинами. В доме старосты головорезов встретили двуручник сабля и лук.

Постепенно, вся банда собралась вокруг усадьбы старосты. Ценой двух десятком бойцов Клыч разделил Хурма с Октавией и Анненке:

— Хрен с ним с орком. Убейте старуху а девчонка мне нужна живая!

Когда старый воин прорвался к своим, его жена сидела, сжимая обеими руками дротик, пригвоздивший её к стене.

— Они схватили Октавию… оглушили ударом сзади и схватили. Поспеши Хурм…. мне ты уже ничем не поможешь…но может быть, сможешь спасти нашу девочку. Беги, муж мой, беги…

Всё повторилась для старого орка. Снова, как и много лет назад, место, которое он считал своим домом пожирал огонь и снова, те за которых воин был в ответе пали под ударами погромщиков.

Но кое что изменилось, его жена была еще жива, как и названная внучка.

В трёх милях от «Полного колоса» недавно поставили постоялый двор и Хурм помчался к нему…

* * *

— Всем слушать меня! Парни, быстро приняли снадобье богов и по коням! надо догнать этих тварей, — громко сказала Секунда, выслушав старого орка, — куда они могли увезти твою внучку?

— Я не знаю, — ответил Хурм.

— Госпожа, — привлёк внимание Секнуды мальчишка лет пятнадцати протиравший столы, — тут рядом есть один овражек…

— Молчи, дурак! — закричал хозяин постоялого двора. После этих слов Угги встал и внимательно взглянул на него.

— А ведь этот опарыш что-то знает. Наверняка он у них в доле. — Трактирщик побледнел и, внезапно, рванул к выходу.

Ему бы удалось бежать, но на пути встал широкоплечий мужчина, главный у скотопогонщиков, чьё стадо паслось на ближайшем луге. Одним ударом он отправил «спать» беглеца и обратился к Секунде.

— Госпожа, мы покараулим эту падаль. Поспешите.

— Детка, — сказал Угги, — вы с Олафом справитесь и без меня. Вигмар, останься, надо побеседовать с нашим радушным хозяином. — Девушка кивнула и обратилась к мальчишке:

— Как тебя зовут?

— Муций, госпожа.

— Хорошо Муций, ты умеешь держаться в седле? — когда парень кивнул, она продолжила, — давай, веди нас.

Уже выходя на улицу, дочь Керона посмотрела назад. Угги облил трактирщика вотдой, приводя его в чувства, Вигмар, со скучающим видом раскладывал на столе различные ножи и щипцы а один из скотоводов приладил к потолочной балке верёвку.

* * *

«Будь проклят этот зеленорылый ублюдок и его старуха! Три десятка парней! Твою мать, три десятка остались в этом проклятом селе! Но ничего, на их место придут другие, они всегда приходят. А вот за эту клыкастую девку я возьму хороший куш. Надо только подождать пару дней. И она скрасит ожидание и мне и остальным» — такие мысли были в голове Клыча, когда он дополнительно связывал Октавию. Девушка была в сознании и отчаянно сопротивлялась. Её сапог со стальным носком вонзился точно в промежность бандита.

— Ах ты, орочье отродье! На, сука, получай! — кулак Клыча, в шипастой перчатке, нанёс несколько тяжёлых ударов, превращая лицо девушки в кровавое месиво. Сейчас ему требовалось от неё совсем другое а потом маги всё поправят.

— Так, держите её, я буду первым а вы за мной. Эй, что за…!

Овраг наполнился воинами в броне метеоритного железа. Их предводительница, Секунда, оглушив Клыча, склонилась над искалеченной Октавией. Вокруг неё умирали бандиты но она, не обращая внимания на их предсмертные крики. Поднеся свой медицинский терминал к лицу несчастной, она его активировала. Когда девушка затихла, Секунда перевела систему связи в режим радио-телеграфа и вызвала Клаудиуса:

— Клаудиус, приём, мне нужна твоя помощь. Срочно. У меня раненый.

— Понял тебя, Секунда. Активируй радиомаяк навигационной системы, мне нужно понимать где ты.

— Сделано.

— Вижу. Я буду через пять часов. Жди.

— Быстрее!

— Пять часов. Быстрее не смогу.

Потянулись мучительные часы ожидания. Секунда и Хурм ждали, Клыч пришёл в себя и с ужасом смотрел во круг. Он был связан а вся банда мертва. Наконец, появился Клаудиус, оглядевшись и активировав мобильную телепортационную платформу он сказал:

— Мой пациент только эта девушка?

— Да, хотя подожди. Ой, тут рядом целая деревня нуждается в помощи!

— Что значит ой? Дитя, привыкай думать не только о том что рядом. Теперь от тебя зависят тысячи жизней. Эй, орк, ты, очевидно местный. О какой деревне идёт речь?

— О моей, полчаса на лошади.

— Значит так. Эту девушку я забираю. Секунда, тут остаётся платформа, поставь человек десять на её охрану и скачите в деревню. У тебя и Олафа есть медицинские терминалы, используйте их на полную. Я скоро вернусь…

* * *

Аннеке и все, в ком теплилась искорка жизни, когда Секунда с Олафом и Хурмом ворвались в село, избежали смерти. Технологии Легиона спасли всех.

Когда жена Хурма открыла глаза, он почувствовал невероятное облегчение. Ну а когда ему на шёю бросилась Октавия, старый орк ощутил настоящее счастье…

— Угги, у меня всё готово.

— Вижу, приступим, начнем, пожалуй, вот с этого…

Глаза трактирщика, подвешенного за руки к потолочной балке расширились, когда здоровенный северянин, чуть ли не голову выше него, поднёс к его лицу щипцы.

— Знаешь для чего эта штука? — спросил Угги, его пленник замычал, тряпка, засунутая в его рот, не позволяла говорить, — это инструмент для вырывания ногтей, позволь показать.

Угги наклонился, схватил ногу трактирщика и через секунду тот взвыл от боли.

— Вот так это делается, — перед глазами допрашиваемого был его собственный окраваленный ноготь, — если ты думаешь, что это всё, ты ошибаешься. Этими же щипчиками можно откусывать пальцы. Это больно. Мне как-то отрезали сразу четыре пальца, потом денег на целителей ушло очень много. Ты, очевидно, не бедствуешь и если выживешь, сможешь поправить здоровье, так что продолжим…

Это был не первый человек, которого допраашивал Угги, физическое воздействие он чередовал с разговорами и через полчаса трактирщик пел как птица.

С бандой Клыча он работал очень давно, через него сбывалось краденое, он обеспечивал бандитов провизией, предупреждал об облавах и делился информацией. За это ему щедро платили, и не только деньгами, в подсобных помещениях трактира северяне обнаружили люк в подвал. В нем, на цепи сидело несколько совсем юных девушек, практически детей.

Когда они поднялись наверх, у трактирщика наступили худшие минуты в его жизни, а его вопли слышали далеко на дороге. И их услышали…

— Что здесь происходит? Отойдите от этого человека и сложите оружие! Это приказ! — голос принадлежал мужчине в форме полусотника вигилов. За его спиной толпились воины с оружием наготове.

— А ты кто такой, чтобы мне приказывать? — Угрожающе спросил Угги. Его правая рука лежала на топоре на поясе, и вся фигура говорила о готовности пустить его в ход. Рядом с ним застыл Вигмар. Казалось, что еще чуть-чуть, и прольётся кровь не только трактирщика.

— Господин, полусотник, этот человек в сговоре с местной бандой, посмотрите. эти девочки были у него в подвале, — вмешался в главный погонщик.

— Кто бы он не был, никто не имеет право чинить самосуд над гражданином империи, — чуть изменившимся голосом сказал полусотник. Немедленно снимите его!

Двое скотоводов тут же бросились выполнять это. Угги с Вигмаром не двинулись с места, продолжая смотреть на представителя местной власти. Внезапно, один из его людей за спиной полусотника что-то тихонько сказал, и он тут же развернулся и выбежал на улицу.

Во двор постоялого двора въезжало два десятка воинов. Большинство было на конях, но несколько управляли телегами, в которых была свалена добыча, взятая в укрытии банды. На одной из телег сидели Аннеке с Хурмом, рядом с ними ехала Секунда и о чём то тихо беседовала с орком. Когда процессия остановилась, он помог жене выбраться из повозки и тут к ним подбежал полусотник.

— Мама! — закричал он, — что тут произошло?

Вскоре всё прояснилось. Мужчину звали Римус и был он средним сыном Аннеке. Пять лет назад служил десятником вигилов в ближайшем городе и за рвение и успекхи на службе получил перевод в Столицу, где стал бороться с местными бандами. Боролся он с ним так рьяно что наградой стали три ножевых ранения. одна попытка отравления и перевод обратно в провинцию, уже полусотником.

Это повышение, на самом деле, являлось попыткой избавиться от слишком шустрого сыщика, Римус успел оттоптать ноги и хвосты слишком многим крысам, которые буквально заполонили полицейский департамент Столицы. От коррупции не уйти, она есть во всех мирах и временах.

Услышав, что произошло от Хурма и матери, Римус сменил гнев на милость. Сложно злиться на тех, кто спас твою мать и выполнил твою работу, перебив целую банду. Еле живого трактирщика сняли с балки, положили в ту же телегу что Клыча и поехали в деревню.

Там допрос продолжился, только кололи главаря банды и его сообщника уже втроем, Угги, Вигмар и Римус. Олаф ничем подобным никогда не занимался, хотя и умел. Зачем ярлу самому марать руки о всякую падаль, если у него для этого есть дядюшка. Секунда тоже не стала принимать участие. Намного интереснее было пообщаться со старым орком и его супругой.

Старик Хурм удивил и Олафа и Корнелию. Они первый раз видели представителя этого зеленокожего племени, который предпочитал не разрушать, а оберегать. Нет, на своих островах орки рачительные хозяева. Но всех остальных они на дух. на самом деле, не переносят. Только терпят. Тем удивительным стал для них рассказ Хурма о сыне его побратима и его дочери, которую мужчина называл своей внучкой. За этими разговорами Корнелия не заметила как в дом, который они заняли, зашли Угги и Римус.

Как выяснилось, Клыч имел достаточно влиятельных друзей в столице. Конечно, это не люди обличённые властью. Нет, речь шла о влиятельных членах преступного мира города. Многих из них Римус знал лично, еще о большем количестве слышал.

Трактирщик тоже оказался далеко не прост. Помимо работы с Клычом он торговал синими водорослями, сильнейшим галлюциногеном, вызывающим привыкание. И он назвал такие имена, от которых у бывшего сыщика помутнело в глазах. Начальник полицейского департамента и его Римуса, бывший непосредственный начальник. Вот кто покрывал торговцев этой, очень привлекательной, заразой.

— Как видите, Римус, этот человек, никакой не имперский гражданин. Он тварь, торгующая смертью. Синие водоросли убивают. Не всех, конечно, те, у кого есть деньги употребляют их годами, маги целители успешно борятся с последствиями их регулярного употребления. Но вот простые люди, те, кто не может себе позволить лечение, мрут как мухи. Я знаю, о чём говорю. У нас на островах многие ярлы покупают их. Даже мой хускарл Хроки одно время употреблял их.

— Вы правы, Олаф, но встаньте на моё место. Что я должен был подумать? Я знаю хозяина этого постоялого двора много лет, он никогда не давал усомниться в себе. И что я вижу? Двое громил железных островов пытают честного человека. Вы меня простите, но слава ваших соплеменников обгоняет вас. И она, эта слава, очень уж неприглядна.

— Я с вами не спорю, всё так и есть. Но в данном случае наши действия были оправданы…

Олаф и Римус еще долго жонглировали словами и Секунде, наконец, это надоело. Извинившись, она вышла на улицу и связалась с Клаудиусом и Примой.

— Секунда, всё с этой девочкой будет в порядке. — сказал Клаудиус, — будет еще красивее чем раньше. По счастью вы успели очень вовремя, изнасиловать её не успели. так что, никаких душевных травм она не получит.

— Как же, не получит, — это Прима вступила в разговор, — перелом пяти лицевых костей, это серьёзно.

— Она сильная, справится с этим.

— Я на это надеюсь, — сказала Секунда, — тут я узнала очень интересную информацию. Нам в руки попался трактирщик, у которого очень интересные связи в столице империи. он торгует синими водорослями а его покрывают полицейские чины. И это еще не всё.

— Продолжай, я слушаю, — ответила Прима.

— Мы тут познакомились с бывшим сыщиком. который работал в имперской столице, а теперь он будет охранять местный имперский тракт. Наши люди спасли его мать.

— Это действительно очень интересно, — это уже Кладиус говорил, — но нам с этого какая польза?

— Старик. ты е понимаешь. это ж точка входа в криминальный мир империи. Вам вообще знаком термин «подрывная деятельность»? — голос Примы звучал воодушевленно, — дайте подумать…. Сестрёнка, с тобой же два брата акробата, Грег и Марк?

— Всё верно.

— Отлично, они вроде бы рассказывали что раньше до того как стали циркачами, были в одной из банд имперской столицы.

— Было такое.

— Значит вот что нам нужно. Делай что хочешь, но этот трактирщик должен дать тебе контакты тех, с кем он работает.

— Зачем?

— Секунда! Не расстраивай меня. Наш главный враг на этой планете не твой Гюнтер, а Империя. Именно она мешает нам свалить отсюда в Империю. Значит что? Правильно, нам нужноеё ослабить.

— Всё, я, кажется, поняла. Ты хочешь, чтобы мои ребята стали вредить Империи.

— Всё верно, Эти синие водоросли, это же наркотик? Я права, Старик?

— Да, и очень коварный.

— Отлично. Пусть он затопит Империю, подпольная проституция тут есть.

— Есть, но она не очень популярна. Зачем она нужна если жрицы Венус и других культов сладострастия обслуживают всех желающих за очень небольшое вознаграждения.

— Ясно, это забываем. А простая уличная преступность, грабежи, убийства и прочее.

— Есть, как не быть.

— Ну так пусть братья войдут в этот бизнес, у них будут очень большие деньги. Пусть волна насилия затопит улицы имперских городов. Этим мы отвлечём внимание от того что происходит в Остейзии.

— Это низко, — сказала Секунда.

— Низко, согласна, а тебя не смущает тот факт, что мы собираемся взорвать главное культовое место на этой планете? ТЫ уж прости, но идёт война, а на войне все средства хороши. Ты думаешь правители Империи не знали на что банкиры дают деньги? Думаешь те, кто был главной причиной всего случившегося с тобой хоть минуту переживали из-за того что тебя искалечили и насиловали много часов?

— Думаю нет, но это не они пострадают от того что ты предлагаешь.

— А без этого мы, возможно, до них и не доберёмся. И еще один вопрос тебе, дорогая сестрёнка. Когда ты была фрейлиной Бабетты, ты по собственной воле прыгала из одной постели в другую? Как бы ни так. Это был точно такоё же наркотик. И те, кто получает с него огромные барыши, живут тоже в имперской столице.

— Да, но пострадают то, в основном обычные люди!

— Секунда, ты видимо, не понимаешь до конца, что на самом деле происходит. Если мы потерпим неудачу, то миллиарды людей не просто пострадают, а будут уничтожены. И чтобы предотвратить это я готова на всё.

— Цель оправдывает средства? — спросил молчавший, до этого Клаудиус.

— Да, в этом случае цель оправдывает средства. Мы на войне. И действовать надо соответствующе…

Прима додавила Секунду и та поговорила с Римусом и братьями. Первому она сказала только часть правды, а вот своим людям всю. Полусотник считал что дал рекомендательные письма людям, которые помогут вывести на чистую воду или даже устранить продажных чиновников из полиции. Это будет сделано, но настоящая задача Марка и Грега была совсем другая.

Глава 8. Оптом дешевле, но не всегда

Что такое Вольные Маноры? Конгломерат независимых княжеств и герцогств. Некоторые из них, как Оберн или Юзберг, богатые и благополучные. У них достаточно денег и сил, чтобы диктовать волю другим, но в основном, эти «государства» такие маленькие, что когда один независимый герцог выходит на балкон своей спальни со свежезаваренной настойкой хортерийского дуба, его сосед, такой же герцог, чувствует аромат. Это конечно преувеличение, но оно даёт представление о том, что происходит в Манорах.

Особняком стоит Хикори. По известным причинам, его хозяин самая большая лягушка в этом болоте. А это именно болото. Все друг друга боятся, подозревают и завидуют. Заключаются династические браки, создаются и разрушаются военные союзы. Вспыхивают и тут же гаснут войны.

Масштабы смехотворны, полтораста рейтар против пяти сотен алебардщиков и лучников, это нешуточная битва в Манорах. Игрушечные герцоги и князья ведут в бой свои игрушечные армии. Но кровь в их драках льётся настоящая.

Земледельцу, чью дочку изнасиловали, а сына разорвали на части наёмники, всё равно решается ли судьба мира или «монархи» делят два села и выпас для скота. Итог один: пустота в душе, пальцы, с неровными ногтями, вцепившиеся в отроду не чесаную шевелюру и остекленевший взгляд в пустоту. Всё, ради чего стоило жить, сгорело в один миг. Но нобилям нет дела до черни, у них свои заботы…

* * *

Дела у Курта Аппеля, владельца крупнейшей вербовочной конторы в Манорах, шли превосходно. И спасибо за это надо сказать Гюнтеру, первому этого имени, новоиспеченному королю Остейзии. Сей, во всех отношениях достойный мужчина, единомоментно нанял через контору Курта двадцать тысяч наёмников, разом.

Рейтары, алебардщики, мечники, Гюнтер нанимал всех. И не скупился, если было нужно, он выкупал контракты и переплачивал. В итоге герцог Хикори получил воинов, господин Аппель получил деньги, а многие правители в Манорах лишились своих «армий».

Очень многим понадобилось восполнить убыль воинов. Это, в свою очередь, привело к дефициту на рынке и, соответственно, к росту цен. Сейчас волна уже схлынула, но она порядочно наполнила карманы удачливого дельца.

По давно заведённой традиции, господин Аппель лично принимал потенциальных клиентов и вот перед ним один из них.

* * *

— Очень приятно познакомится, Олаф. Не часто у нас бывают принцы крови, чем могу помочь?

— Видите ли, господин Аппель, мне, в некотором роде, нужны ваши услуги.

— Это я понял. А что именно вам нужно?

— Солдаты, господин Аппель, мне нужны солдаты. Пока я решал денежные вопросы, вы, наверняка, навели обо мне справки и знаете о моих обстоятельствах.

— Да, вы правы.

— Хорошо, значит, мы можем перейти к делу. Мне нужно не меньше пятнадцати тысяч пехоты и пять тысяч конницы, рейтар, если быть точным.

— У вас большие запросы. Это будет трудно и очень, просто неприлично дорого. Если с пехотой еще есть варианты, то с конницей, боюсь, я не могу вам помочь. Двадцать пять рейтарских рот. Примерно столько есть у всех владетелей в Манорах.

— Неприлично дорого, это сколько?

— Давайте посчитаем. Начнём с пехоты: ваши соплеменники берут тридцать талеров в месяц за одного воина. Местные наёмнки стоят от десяти до пятнадцати талеров за голову. Это значит, что найм ста пятидесяти сотен будет стоить двести тысяч талеров в месяц плюс моя комиссия, еще двадцать тысяч. Итого четыреста двадцать тысяч талеров за контракт на два месяца.

— Понятно, что насчёт рейтар?

— Мне не очень понятно, зачем вам рейтары на островах, но это ваше дело. — Аппель решил что перед ним отверженный сын конунга, желающий «восстановить справедливость», затея обречённая на провал, но если за этим юнцом кто-то стоит, то почему нет. В конце концов, у Гюнтера, «штопавшего собственные подштанники», нашлись деньги. В понятно Олафа Аппель учуял запах очень больших денег. — С рейтарами всё сложнее. Они дороже и у всех контракты.

— Сколько они стоят и какие у них контракты?

— Смотрите. Каждый рейтар стоит пятьдесят талеров, их командиры сотню. Пять тысяч обойдутся вам в пятьсот пятьдесят тысяч за два месяца и моя комиссия пятьдесят тысяч. Итого шестьсот тысяч.

— Это приемлемо.

— Хмм, но это еще не всё. Как я уже сказал, у всех рейтарских рот в Манорах контракты. Что бы их разорвать мне нужны еще деньги.

— Сколько?

— Те же пятьсот пятьдесят тысяч и моя комиссия в сто пятьдесят. — Олаф удивлённо посмотрел на Аппеля и тот объяснил, — сто пятьдесят тысяч необходимы, чтобы уладить все вопросы с их нынешними нанимателями.

— И порядочно нажиться на этом, не скромничайте, я хоть и юн, но не глуп.

— Вот видите, вы сами всё понимаете, — Аппель развёл руками.

— Да, действительно, неприлично дорого. Итого у нас получается?

— Я же говорил, что нужно очень много денег. Всего выходит один миллион семьсот двадцать тысяч талеров.

— Ну что ж, деньги нужны чтобы их тратить, — Олаф встал с кресла и, открыв дверь, крикнул ожидающим в приёмной:

— Дядюшка, Вигмар, заносите.

Делец потрясённо наблюдал как дюжие парни, в отличной броне метеоритного железа, внесли в его кабинет девять огромных сундуков.

Олаф, откинул крышки и наслаждаясь произведённым эффектом, медленно сказал:

— Здесь один миллион восемьсот тысяч талеров в серебре, золоте и драгоценных камнях. Восемьдесят тысяч вам сверху за молчание.

Увидев такое богатство, Аппель испугался. Это были просто невообразимые деньги. Гюнтер заплатил ему столько же. Но если за Гюнтером стояли братья Фуггеры, то кто стоит за Олафом?

Впрочем, он быстро взял себя в руки, дело есть дело. И если, богатство само плывёт ему в руки, то нельзя от него отказываться.

— Когда вам нужны эти воины?

— На самом деле, они нужны еще вчера, — Олаф улыбнулся, давая понять, что это шутка, — мне еще нужно нанять корабли. Поэтому, у вас есть месяц. Через тридцать дней я должен уйти на острова.

— Думаю, что я успею.

— Хорошо, приступайте, правда, есть один нюанс.

— Слушаю вас.

— Сто пятьдесят тысяч талеров это очень большие деньги, я имею ввиду вашу комиссию и то, что вы получите сверху. Поэтому, мне нужны гарантии.

— Простите, я вас не понимаю. Мы же подпишем все необходимые бумаги. Этого недостаточно?

— Поймите меня правильно, господин Аппель, если бы речь шла о двухста тысячах, бумаг бы хватило. Но мы говорим о без малого двух миллионах, вы даже не представляете, кто дал мне эти деньги и какую цену я должен заплатить за это. Поэтому мне нужно нечто большее, чем просто бумаги.

— Но что еще я должен сделать, чтобы вы были уверены.

— Не переживайте, от вас требуется сущий пустяк. До момента моего отплытия с вами всё время будет мой дядя. И я не шучу, Угги будет с вами действительно всё время, неважно что вы делаете. Ведёте переговоры, завтракаете, посещаете спальню жены или идёте к весёлым девкам, не важно. В нужник он с вами, конечно не поёдет, но если вы в нём задержитесь, он вышибет дверь. Думаю, это приемлемо, вы же заработаете на мне сто пятьдесят тысяч. За такую сумму можно и потерпеть. И имейте ввиду, это обязательное условие, или вы его принимаете или я ухожу. Ну так что?

— Боюсь, вы не оставили мне выбора. За сто пятьдесят тысяч я готов потерпеть столь пристальное внимание к моей персоне.

— Вот и славно. Давайте свои бумаги…

Улаживание всех формальностей заняло несколько часов и когда всё было закончено на слывный город Юзберг опустились вечерние сумерки. Всё это время Секунда в компании Хроки, Хурма, Вигмара и восьми воинов: четырёх железных и четырёх братьев Ордена Сестёр, ожидали Олафа. Ожидание не было томительным, едва Аппель дал своё согласие он дал знак слугам и свиту очень важного клиента пригласили в обеденный зал, где накрыли богатый стол.

Когда последние подписи были поставлены, Олаф и Аппель, по традиции, скрепили соглашение тройным лафитником аквавита[6]. Делец с интересом наблюдал как юный северянин справится с огненной водой. Тот не посрамил честь своего народа и осушил хрустальный сосуд.

Юноша ощутил что по его пищеводу пролился жидкий огонь, он выбил из него дыхание и на глазах проступили слезы.

— Господин Олаф, не желаете ли закусить? — спросил Аппель и придвинул к клиенту тарелку с бужениной. Борясь с заплетающимся языка, тот ответил:

— Спасибо, я лучше запью водой с моей родины, — бывший ярл Заячьего острова достал зелёный флакон с жидкостью и выпил его. Конечно, в нём была не вода с Железных островов. Всего лишь три разведённые таблетки детоксина. Лекарство подействовало мгновенно и когда Олаф его допил, он был трезв как стёклышко.

— Господин Олаф, ваши люди в обеденном зале. Думаю, сейчас самое время к ним присоединится и отметить наш договор.

— Отличная идея! — воскликнул Угги. — Раз уж я буду сторожим псом, мне нужно как следует выпить!

— Конечно дядюшка, спасибо господин Аппель, пойдёмте.

* * *

Когда все трое вошли в зал перед их взором открылось очень интересное зрелище.

Что может делать десяток воинов когда вдосталь выпивки и мяса? Прибавьте к этому приятную музыку, дюжину хорошеньких певичек со служанками и ответ будет ясен. Конечно, они будут показывать свою молодецкую удаль.

За одним из столов сидели, друг напротив друга, Хроки с Конрадом бароном Эйзе и боролись на руках. Буквально пять минут назад хускарл олафа бросил вызов этому остейзскому дворянину и тот не мог его не принять.

Конрад был из тех, кого называют соль земли. Рано оставшись сиротой, орки Волчьих островов были тому причиной, он решил стать конным копейщиком Торстейна. Его отец, Филипп, разгибал подковы и мог убить тура одним ударом, сын пошёл в отца.

В той, злосчастной, битве у Коллодена, юный барон был рядом с Николасом. Дюжина врагов пали от его руки. Когда его конь пал а меч и копье сломались, мужчина бился голыми руками. Он дрался даже истекая кровью и был одним из немногих, кому удалось избежать неволи в тот день. Затем он доблестно бился на стенах Аласкиви и всё же попал в плен.

Его гордая и яростная душа отчаянно протестовала самой мысли что он может стать рабом и Конрад был готов вцепится в глотку тем кто попробует лишить его воли. Оказавшись в Зорристане, барон всё для себя решил и был готов умереть.

По счастью, и его и всех его товарищей, сначала купила, а затем освободила Корнелия, дочь барона Керона. Поэтому он был готов отдать за Железную деву свою жизнь.

Вот такому сопернику Хроки, верный телохранитель Олафа, любитель выпивки, хорошей драки и горячих женщин, бросил свой дружеский вызов…

Две богатырские руки намертво впечатались друг в друга. Побелевшие от напряжения пальцы, выступившие на лбах вены и могучие бицепсы. Соперники равны и никто не может одержать верх.

— Хроки! Положи его! — кричат железные.

— Давай, Конрад, жми! — отвечают им остезийцы.

Неизвестно чем бы дело кончилось, но Хроки, как настоящая сторожевая собака отреагировал, когда Олаф вошёл в зал, отреагировал и отвлекся. Конрад тут же этим воспользовался и, вложив все силы, выиграл. Противники поднялись со своих мест и обнялись, это был??

— Эй, парень, — закричал Угги барону, — а ты хорош, уложил нашего любителя выпивки. Как насчёт меня?

— Дядюшка, это не честно. Ты свеж и бодр, а Конрад уставший, уверен у вас еще будет время, — Олаф окинул взглядом пиршественные столы. Воины пили вино и аквавит, у многих на коленях были певички, вполне благосклонно принимавшие знаки внимания. Секунда, одетая в шикарное шелковое платье и буквально обвешанное драгоценностями, как ни в чём не бывало, лакомилась утиным паштетом с тушёными артишоками. Судя по румянцу вино она тоже не оставляла своим вниманием. Но где Вигмар?

Ответ буквально шокировал юного ярла. Его молчаливый кормчий нашёлся в рядах музыкантов. Тот, с невозмутимым видом, играл на мандолине и играл очень хорошо. Олаф впервые увидел в Вигмаре человека, а не немногословную каменную статую. Отложив все расспросы на потом, юноша подошёл к Секунде и обратился к Аппелю, лукавые огоньки играли в его глазах:

— Разрешите познакомить вас с моей невестой. Корнелией, дочерью славного барона Керона из Остейзии, к сожалению, ныне покойного.

Господин Аппель по достоинству оценил спутницу ярла. Таких красивых женщин он еще не видел. При этом от его взгляда не укрылся тот факт, что на шее у невесты его клиента красовался ошейник. Когда та грациозно встала и подала руку для поцелуя, делец только укрепился в своём мнении, на запястье красавицы был рабский браслет.

«Чего только не увидишь на белом свете, сын Эрика Красного называет невестой собственную рабыню. Впрочем, я что-то слышал о нём и какой-то баронской дочке. Видимо это она и есть. Но хороша, стерва, хороша».

— Господин Аппель, очень приятно познакомится. Пока мы ехали из Империи, мой дорогой жених только и говорил о том, что вы поможете восстановить справедливость, — при этих словах Секунда так выразительно посмотрела на Олафа, что тому стало не по себе.

— Мне тоже очень приятно, госпожа баронесса, ваш жених сделал мне предложение, от которого невозможно отказаться.

— Нисколько в этом не сомневаюсь. Младший сын Эрика Красного умеет быть красноречивым…

Праздник продолжался еще несколько часов. Угги с лихвой восполнил то, что пропустил. Мясо, выпивка, мягкие служанки, всё как он любит. Конрад, в сопровождении сразу двух восторженных певичек удалился в гостиницу, Хроки последовал его примеру. Определённо, ночь для обоих будет приятной.

Остальные железные и братья сестёр тоже не остались без внимания прекрасного пола. Аппель, перед тем как выпасть из реальности, послал за весёлыми девками, которые увлекли мужчин в своё гнёздышко. Всех кроме Вигмара, тот перенастроив шестиструнную мандолину самозабвенно выводил изощрённые рулады, четвёрка музыкантов в тёмно пурпурных одеждах ему аккомпанировала.

Секунда, на мгновение закрыв глаза, предоставила утреннее озеро, над которым клубится туман. Видение было столь сильным что ей пришлось как следует помотать головой чтобы его развеять.

Господин Аппель давно уснул, куда ему противостоять свите Олафа. Угги, кликнув слуг, которые потащили господина в спальню, последовал за ним. Единоутробный брат Эрика Красного с удовольствием продолжил бы веселье в ближайшем борделе, но долг есть долг.

* * *

Так получилось что Секунда и Олаф остались вдвоём на улице перед входом в контору Аппеля. Постоялый двор, где квартировались их воины остался по левую руку, а их ждала уютная гостиница, с отдельными номерами для Олафа, Секунды, Угги и Вигмара.

Кулак девушки больно врезался в ребра ничего не подозревавшего Олафа:

— Как это понимать, дорогой ярл. Какая я тебе невеста? — удар застал Олафа врасплох и тот скривился от боли. Впрочем, чем мгновенье тот усмирил боль:

— Понимай как хочешь, но ты будешь моей женой и матерью моих детей, — с этими словами Олаф впился поцелуем в её губы. Не ожидавшая такого поворота событий девушка пару раз ударила мужчину по плечу, но вскоре она сдалась и обняла его, тот ответил ей взаимностью и прижал её к себе…

* * *

Угги, уложив господина Аппеля в кровать и выглянул в окно, спальня делового партнёра его племянника как раз выходила окнами на парадный вход конторы. Перед его глазами открылось зрелище слившихся в поцелуе Олафа и Секунды.

«Малыш, не дави на неё», — мысленно обратился Угги к племяннику, — «ты даже не представляешь, через что она прошла. Я вижу что ты ей нравишься, но не дави, заклинаю тебя!»

Олаф как будто услышал его и, отстранившись от сладких губ Секунды, сказал:

— Завтра тяжёлый день, думаю нам нужно выспаться.

Разгоряченная девушка посмотрела на него и ответила:

— Да, вы правы, дорогой ярл, пойдёмте спать и спасибо.

— Спасибо за что?

— За то, что не воспользовались моментом. Это стоит больше чем любые слова.

Глава 9. Мой Король, она вернулась

… — Хурри, расскажи о себе, ты всегда был хранителем закона твоего Народа?

— Да, Прима, всегда. Сколько себя помню, мой голос был вторым после Хур Хана. Я знал трёх Хурханов. Нынешнего, его отца и отца его отца. Наверное, я старейший житель Пангеи.

— А как же твоё детство? Неужели ты ничего не помнишь о нём?

— Нет, не помню.

— Очень странно. А твоё дерево? Как появилось оно?

— Оно было всегда. Я неотделим от своего дерева.

— Понятно.

Побеседовав С Хурри, Прима каблуками ускорила лошадь и поскакала к Воинам Сестёр. Клаудиус был рядом с Кастом во главе колонны…

Вот уже три недели армия неспешно двигалась на север, совершая едва ли четверть нормального дневного перехода. Это нужно, чтобы синхронизировать прибытие Секунды и Примы в Остейзию. Вторжение должно начаться одновременно с Востока и Запада.

Поэтому у армии Примы появилось много сводобного времени, занять его решили постоянными учениями и тренировками. Остейзийцы жадно впитывали знания и умения от эльфов, те были действительно лучшими воинами Пангеи.

Прима посвятила эту вынужденную паузу общению с Хур Ханом и Хурри, они окозались очень ценными источниками информации о мире где Прима оказалась. Да, у неё был Клаудиус и его базы данных, но эльфы долго жили, много знали и умели. Сегодня очередь Хурри отвечать на её вопросы…

Затормозив рядом с Клаудиусом, Прима пустила лошадь шагом. Тот вопросительно посмотрел на неё.

— Старик, ты знаешь Хранителя ХЗакона много десятков лет. Вы когда нибудь говорили о прошлом?

— Конечно, мы говорили и о прошлом и о будущем.

— А о твоём или его прошлом, вы говорили?

— И снова утвердительный ответ. Я рассказывал ему о моём служении Растусу а он мне о Хур Ханах древности и о воинах, которые вели эльфы.

— Хмм, А как насчёт того что он не помнит своего детства. Вообще не помнит. Хурри сам сказал мне об этом.

— Ты знаешь, вот об этом мы действительно не говорили ни разу. Это точно.

— А что если, это только предположение, он не случайно научился защищаться от слияния. Мы же толком не знаем кто он на самом деле. Да он и сам этого не знает.

— И что ты предлагаешь?

— Возьми его на яхту и просканируй его. Когда я тебе попалась, ты сразу понял что к чему, едва включив медицинскую капсулу.

— Почему нет, давай попробуем…

* * *

— Нет, Руперт, это моё последнее слово. Я не знаю что с вами случилось на этой проклятой планете и никакие слова, ни твои, ни Грегори, не убедят меня принять ваше предложение.

— Хайден, ты не понимаешь. Там мы нашли смысл всего. Смысл жизни!

— Это ты не понимаешь! Видимо, я плохой корабельный капеллан раз ты говоришь со мной о смысле жизни.

— Не заводи свою скучную шарманку о Боге. Она никому не была нужна раньше а теперь и подавно. Все твои глупые сказки разобьются о то, что мы нашли там, — Руперт многозначительно показал пальцем вниз.

— Прошу, покинь мою каюту. Мой ответ нет.

Кивнув, Руперт вышел в коридор жилого отсека и пошёл в кают компания. Там его ждал Грегори. Едва завидев главного биолога экспедиции, старший помощник капитана обратился к нему?

— Ну что? Какие успехи с нашим каменноголовым святошей?

— Никаких, ты прав. Он отказался присоединится к нам.

— Я же говорил!

— И что делать? Может быть? — Руперт многозначительно провёл пальцем по горлу…

— Зачем? Он единственный, кто не согласился присоединится к Слиянию. Оставим его здесь. Его вера не позволит ему покончить с собой. Будет интересно посмотреть во что превратится его разум когда мы сюда вернётмся в следующий раз. Опасных животных тут нет, дадим ему запас медикаментов, немного оружия, продуктов. Будет весело.

— Интересная идея. Только нужно оставить еще и станцию слежения с парочкой дронов, пусть снимают его.

— Так и сделаем.

Хаёден Колдмэн, корабельный капеллан среднего исследовательского корабля Звездного Флота ООН «Бегущий», посмотрел в небо. Он видел стремительно уменьшающуюся точку челнока. Когда она исчезла, мужчина вздохнул и опустился на колени.

* * *

— Это что получается? Хурри тоже член экипажа того корабля?

— Видимо да.

— Ну дела! Это всё что ты сумел из него выудить?

— Нет, уверен там еще много всего, но у нас нет времени. Необходимо вернуться к армии.

— Lа, Секунда отплыла к железным островам, сейчас есть более важные вещи. Но нам обязательно надо вернуться к этому вопросу и выяснить всё…

Копыта звонко простучали по каменному мосту ведущему к королевским воротам Штормграда. Пробила полночь и, естественно, ворота были заперты. Однако это не смутило всадника и он, спешившись, заколотил кулаком в узкую дверь слева.

— Кого там нелёгкая принесла? послышался слегка сонный голос дежурного.

— Открывай давай, бездельник. У меня сообщение для его светлости.

— Не велено никого пускать после захода солнца.

— Открывай, кому говорят! У меня печатка самого герцога.

После этих слов распахнулось крошечное зарешёченное окошко, в котором, в свете факела, показался недовольный стражник. Полуночный гость сунул ему в лицо перстень с личной печатью Берриана. Обладателей этого отличительного знака следовало пускать к нему немедленно.

Калитка распахнулась и гонец к Берриану зашёл внутрь.

— Позаботься о моей лошади, — сказал он вместо спасибо…

«Мой Лорд, в стойбище Хур Хана прибыло несколько тысяч Остезийцев. Их ведёт какая— то странная женщина, именующая себя Примой, и не менее странный старик. Эта Прима чем— то приворожила Хурри, Хранителя Закона, и тот стал её голосом пред лицом Хур Ханом. На следующий день она показала себя столь искуссным воином, что хан провозгласил её лучшим воином степи. И он прав, я никогда не видел ничего подобного.

Хур Хан признал лидерство этой женщины и они вместе поведут тридцать тысяч воинов степи на Остейзию. Я что— то слышал, что Прима сестра некой Корнелии, дочери какого— то Остейзского барона. Они выступают через две недели. Посылаю это письмо с моим единственным сыном Ноэлем а сам продолжу следить за Примой и Хур Ханом.

Преданный тебе Эйгель»

— Что там, братец? — спросил Перриан, бывший у Берриана управляющим.

— На нас идёт Хур Хан с тридцатью тысячами всадник.

— Как на нас? Сюда к Штормграду?

— Пока не знаю. Эйгель не прислал подробностей. Вызови мне дворцового мага и пошли кого нибудь за Коррианом.

— Будет сделано.

Через четверть часа в кабинете Берриана собрались четверо, трое братьев и Горх, глава местной гильдии магов. Услышав новости, чародей тут же связался с Архимагом Шоалой и та запросила аудиенцию у короля.

— Рассказывай, Берриан, — из магического кристала послышался голос короля.

— Мой человек в стойбище Хур Хана прислал весточку, объявилась наша старая знакомая. Шлюха Бабетты.

— Какая именно? Моей жёнушке служило несколько десятков.

— Та которая здорово машет мечом, Корнелия.

— И? Где она сейчас?

— Мой человек не знает. Но её сестру, вы знали о ней? Я нет. Так вот, её сестру Хур Хан провозгласил величайшим воином степи, признал её главенство и сейчас они ведут войско на Остейзию. В этом войске тридцать тысяч эльфов, три тысячи остезийцев, именно столько вы продали в Зорристан и пара сотен железных. Серьёзная сила.

— Раз с ними нет Корнелии, она может появится где угодно. Куда они направляются?

— Пока не понятно, Я уверен, когда Эйгель узнает, он пришлёт гонца.

— Вариантов всего два, или они пойдут через Штирию и выцдут к Штормграду, или через южный Нордмар и выйдут к Оксфоллу и Амальфи.

— Так и есть, ваше Величество.

— Тогда делаем так: Мы, в любом случае собирались решать проблему с нашими северными и восточными соседями. Чуть позже, но собирались. Раз представился такой случай сделаем это сейчас. Берриан, готовь свою кавалерию. Я соберу остальные войска и свяжусь с Урогом и Эриком красным. Уверен, они не откажутся. У нас будет порядка двухсот тысяч воинов. Этого с лихвой хватит и на этих эльфов и на оба Нордмара и на Штирию.

— Как прикажете, Ваше Велечество. У меня только одна просьба.

— Слушаю.

— Хур Хан мой.

— Как тебе угодно.

* * *

Закончив с Беррианом, его величество Гюнтер, первый этого имени, откинулся в кресле и налив себе аквавита, посмотрел на Гаржака.

— Что это за сестра бывшей фрейлины Её Величества. По моему, у Керона было двое детей. Сын, погибший несколько лет назад, и дочь, которую я продал в рабство.

— Так и есть, Ваше Величество. Вы абсолютно правы.

— Тогда выясни, кто эта женщина и откуда взялась. Не хватало еще чтобы у каждого моего врага появлялись «родственники».

— Будут сделано, Ваше Величество.

— С этим закончили. Теперь перейдём к тебе, Шоала, — Гюнтер посмотрел на Архимага, — я договорился с братьями Фуггерами о продаже эмиру Беры трёх тысяч рабов, организовывали доставку маги. А теперь я выясняю что эти рабы идут на меня в составе армии. Узнай почему, мне нужно знать, что случилось. Кто- то затеял игру против меня лично. Я хочу знать кто это, — Шоала в ответ только кивнула.

Гюнтер, действительно, планировал присоединить к Остейзии сначала южный, затем северный Нордмар а потом и Штирию. Доходы от разрабтки месторождения метеоритного железа в нордмарских болотах превышали все прогнозы, но ему доставались сущие крохи, двадцать процентов. Еще десять шли в карман великого князя Южного Нордмара а семьдесят процентов забирали Фуггеры. И если с последними король Остейзии ничего поделать не мог, то вот Крутояр, князь Нордмара, представлялся ему лёгкой мишенью. Да, ему придут на помощь силы совета старейшин Северного Нордмара, но их сил совершенно не достаточно.

А потом придёт черед и Штирии. Это королевство, щедро одарённое красной рыбой, рудами, самоцветами и красным деревом, в последнее время очень сильно нарастило торговлю. Пользуясь тем чо Ундина и её притока Новая, судоходны аж до верхнего течения, грузовые корабли Штирии сплавлялись до Серебряной гавани а там, купцы либо торговали на месте, либо продолжали свой путь в Вутрану, Хортерию и Маноры. Самые отчаянные из них даже отваживались идти на железные острова, в Зорристан и Империю. Соседи богатели и это не нравилось ни Гюнтеру ни Фуггерам. Вполне естественно, что король Остейзии хотел прибрать к рукам небольшое, но богатое государство.

Новости из степи подняли Гюнтеру настроение, он не боялся поражения и получал повод собрать войска. Улыбаясь он прошёл в покои Бабетты. Её королевское высочество была не праздна но это не помешало королю развлечься с женой.

* * *

В это время Прима с Хур Ханом прошли уже три четверти Великой Степи. Совсем скоро войско подойдёт к границе Южного Нордмара, ускоренным маршем пересечёт его, и пройдя по северной кромке болот, выйдет к Амальфи и там соединится с армией Секунды, которая, по плану должна захватить Ципфас и оттуда уйти на север. Такой был план.

Четырьмя колоннами армия двигалась по степи. Три из них составляли эльфы а четвертая была сводная. Воины сестёр, железные и обоз. Во главе этой колонны, на приличном расстоянии ехали Прима и Клаудиус.

— Старик, я вот что подумала: у Берриана наверняка есть свои люди в Орде. Война же у них началась не внезапно. Предатели её готовили долго и должны были подготовить агентуру.

— Думаю, ты права. Но к чему ты клонишь?

— К тому, что Берриан и Гюнтер, по логике, уже должны знать о нас и собирать войска. Это надо использовать.

— Как?

— Очень просто. Надо заставить Гюнтера подумать, что мы пойдём через Штирию. Если они знают что нас чуть больше тридцати тысяч, они могут попробовать перехватить нас там и дать бой. Что скажешь?

— Возможно ты и права, король Штирии не станет препятствовать нашему перемещению по его территории. точно также, он не станет мешать Гюнтеру. Это знаем и мы и они.

— Хорошо, значит я скачу к Хур Хану и расскажу ему мой план. А ты пока подготовь беспилотники. Они нам понадобятся.

* * *

Ночь опустилась на Великую степь и тёмное небо осветилось походными кострами. Эльфийские воины, закончив ухаживать за своими скакунами собрались вокруг огней и затянули свои печальные но красивые напевы. Хирдманы Олафа и воины сестёр не мешали им и песня струилась вверх вслед за нагретым воздухом.

Командирам армии было, отнюдь не до песен. Все сколько ни будь важные люди собрались на традиционный военный совет.

Когда собрание подходило к концу слово взяла Прима:

— Господа, — начала она свою речь, — пришла пора обсудить наши планы. У нас есть всего два пути… — в следующие двадцать минут девушка подробно рассказала о обоих…, — таким образом, я считаю, что нам не нужно идти на север. Коннице нечего делать в болотах. Мы пройдём через Штирию возьмём Штормград. Так мы не дадим отступнику Берриану собрать силы и он не поможет узурпатору. Поэтому, завтра с восходом солнца мы повернём на запад. На этом всё.

Эйгель, один из тысяцких Хур Хана, вернулся в свой шатёр и тут же сел писать письмо. Вот уже полтораста лет, с окончания братоубийственной войны, он был верным человеком Берриана и сообщал ему все важные новости из стана его врага. Сейчас, это было особенно ценно.

Эйгель сел за складной стол, разложил пергамент, достал письменные принадлежности и начал писать:

«Мой господин, они решили пройти Штирию и вторгнувшись в Остейзию, наскоком взять Штормград. Я останусь с армией и буду сообщать вам новости.

Преданный вам Эйгель»

Закончив, Эйгель прикрепил это письмо к древку стрелы, обмотал её промасленной ветошью, вышел из шатра, сел на коня и отъехал пару миль от лагеря. Конечно, никому из часовых и в голову не пришло останавливать целого тысяцкого. Когда ночная тьма поглотила его он достал эту стрелу и выстрелил. Это был сигнал лазутчикам Берриана, которые незримо сопровождали армию Хур Хана.

— Вот он, тварь, — прокомментировала Прима смотря трансляцию с беспилотника, — считаю что этого хватит. Завтра берём его за задницу и как следует поспрашиваем…

Но на следующее утро ничего не произошло. Армия снялась с лагеря и двинулась в сторону Штирии. Это было нужно, чтобы усыпить бдительность Эйгеля. А вот когда стемнело, за ним пришли…

— Добрый вечер, Прима, рад вас видеть в своём шатре, что привело вас ко мне? — голос эльфа был приветлив, но внутри он всё понял. Поэтому, говоря эти слова, предатель нанёс, как ему казалось молниеносный удар кинжалом, еще мгновение назад висевшим у него на поясе.

Удар почти достиг цели, но девушка увернулась и с чувством пробила кулаком в печень мужчине. Тот согнулся от боли.

— Парни, вяжите его и позовите Хур Хана.

* * *

— Я не буду спрашивать у тебя почему ты предал меня и весь Народ. Это никому не интересно, живым ты не выйдешь из этого шатра в любом случае. Но у тебя есть выбор, или быстрая смерть или медленная. Решать тебе, — с этими словами Хур Хан вынул кляп изо рта Эйгеля, — выбирай свою смерть.

— Быстрая, я буду говорить.

Предатель сидел связанный на стуле, перед ним были предводитель эльфов, Прима, капитан Каст и Сварре, оставленный Олафом за старшего в хирде. Клаудиус устроился у него за спиной со своим детектором лжи, датчики были закреплены на висках допрашиваемого.

— На кого ты работашь?

— На Берриана, — Клаудиус кивнул, это была правда.

— Как ты передаёшь сообщения Берриану.

— Ты работаешь один?

— Нет, нас много. Казнив меня, вы ничего не измените, — Клаудиус покачал головой. Пленный врал.

— Нет, Эйгель. Я вижу, ты врёшь. Ты один. И гонцов отступника больше не осталось. Поэтому, когда мой человек доставит еще одно письмо, никто не поймет что оно не от тебя. — С этими словами Хур Хан перерезал предателю горло.

На утро армия начала форсированный марш на север, к Нордмару.

Глава 10. Честь воинов

Олаф стоял на капитанском мостике флагманской каракки и смотрел на строй судов за кормой. Больше сотни боевых кораблей и транспортов везли двадцатитысячное войско. Немалая сила учитывая качество этих солдат, особенно кавалерии. Двадцать рейтарских рот, страшно представить что они могут сделат, если подойдут на дистанцию выстрела своих доппельфастеров.

Правда, есть один нюанс, в море они бесполезны и если флот Секунды обнаружат сородичи отверженного сына эрика Красного, беды не избежать. Конечно, вероятность этого исчезающе мала, стальные птицы Клаудиуса, которые Прима называла то дронами то беспилотниками, внимательно следили за морем. И всё же, Олаф нервничал.

До островов остался день пути, а это значит, что пришла пора самой рискованной части плана. Вот по мачтам остальных кораблей забегали матросы которые спустили часть парусов. Флагман Секунды начал медленно отрываться от эскадры.

Спустя несколько часов Скала альбатросов, столица Эрика Красного, оказалась в зоне действия дронов и Олаф, Угги и Секунда увидели, что происходит в родном городе юного воина.

— Ваши сородичи явно готовы к какому-то походу, — сказала Корнелия, рассматривая десятки и десятки драккаров и коггов в гавани.

— Не надо быть гением чтобы понять цель этого похода, детка, — ответил Угги, — готов биться об заклад что мой братец собрал воинов для помощи своему дорогому другу, королю Гюнтеру.

— Видимо да, ответила девушка, привычно ткнув мужчину под ребра, тот только улыбнулся.

— На самом деле, это хорошо, — сказал Олаф, — если всё получится, не надо будет тратить время, — В ответ на это, Угги только кивнул.

* * *

Вскоре остальные корабли эскадры скрылись за горизонтом и каракка осталась в одиночестве. Впрочем, оно было не долгим, беспилотник обнаружил патрульный драккар, который шёл практически наперерез кораблю.

Потянулись томительные часы ожидания, наконец на драккаре заметили каракку и прибавили ходу, командир патруля не мог оставить без внимания столь редкого гостя в этих водах.

— Зарядить орудия, вывесить мой флаг, десанту надеть броню и приготовиться, — скомандовал Олаф, они не собирались драться, но надо быть готовыми ко всему…

И вот драккар на расстоянии броска копья. На носу стоял высокий и тучный мужчина в хорошем панцире. На плечах у него была медьвежья шкура, а в руках устрашающего вида секира.

— Эй там, на каракке, кто вы такие и почему у вас флаг юного Олафа? — громко прокричал он, мужчина не видел ни Олафа ни Угги с Хроки, они рассмотрели северян в подзорные трубы а когда те приблизились, укрылись.

— Это Бъёрн Хмельная секира. Хускарл моего деда и воспитатель отца и дяди, — прошептал Олаф Секунде, — хорошо, что нас встретил именно он.

Затем он встал и также громко ответил:

— Старый медведь! Как я рад тебя видеть! Надеюсь, ты еще не пропил своё зрение и видишь кто перед тобой!

— Олаф, мальчик мой! Как я рад тебя видеть! А где эта пивная бочка Угги и твой Хроки?

— Я тут Бъёрн, — сказал Угги, встав рядом с Олафом, — лови!

Брат конунга широко размахнувшись бросил что-то в своего наставника. Тот невозмутимо перехватил секиру одной рукой и ловко поймал предмет. Это оказалась, запечатанная сургучом, бутылка бледно-зелёного стекла.

Сорвав зубами пробку, Бъёрн приложился к бутылке и сделал большой глоток. Аквавит двойной перегонки, гордость Клаудиуса, жидким огнём прошёлся по его телу. Мужчина крякнул от удивления, взмахнул головой и за несколько секунд опустошил бутылку.

— А ты молодец, пивная бочка, помнишь чем порадовать старика! Что вам здесь надо?

— Хоть я и не ярл больше, я всё еще сын конунга и брат его наследника. Никто не может запретить мне посетить родной дом. И никто не может запретить мне обратиться к собранию ярлов. — сказал Олаф когда Бьёрн с несколькими сопровождающими поднялся на палубу каракки.

— Всё верно, парень. Если ты хочешь обратиться с собранию ярлов, никто не может запретить это. Помешать могут, а запретить нет.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что помешаешь мне? — прищурившись Олаф посмотрел на Бъёрна. Мгновенно вокруг стало тихо, старый хускарл возвышался над всеми остальными как вставший на дыбы гризли. Даже не маленькие Угги и Хроки, были ему всего лишь по плечо. Стоявшая чуть сбоку Корнелия, на всякий случай, активировала «Веном» без шлема.

— Конечно нет. Мне и в голову не придёт мешать воспитаннику моего воспитанника, что бы он не задумал. Тем более, многим не понравилось то как Эрик обошёлся с тобой.

— Рад это слышать, — ответил Олаф.

— А как ты узнал, что сейчас проходит собрание ярлов? — внезапно спросил Бъёрн.

— У меня свои источники.

— Ну, как знаешь. А это, видимо, причина твоей ссоры с отцом? — взгляд мужчины упёрся в Секунду. Та нисколько не смутившись, подарила ему свою самую очаровательную улыбку. Тот даже немного замялся.

— Ты прав, но всё намного сложнее чем кажется.

— Это твоё дело, захочешь рассказать, расскажешь. Пивная бочка, твой воспитанник вырос и возмужал, поэтому он вполне может обойтись без няньки. Так что, до Скалы ты пойдёшь со мной.

— Конечно, медведь, — ответил Угги, — сейчас, только кое что захвачу с собой.

— И побольше, — ответил Бъёрн и расхохотался…

* * *

Скала альбатросов встретила драккар и Каракку настороженным молчанием. Пришвартовавшись и приказав своим людям быть наготове, Олаф и Корнелия в сопровождении Хроки и Конрада направились во дворец ярла. К ним тут же присоединились Угги и Бъёрн.

Город был буквально набит войсками, не меньше сорока тысяч воинов ждали когда окончится собрание. Новость о том, что прибыл Олаф разнеслась моментально и Эрик с Иваром, встретили Олафа на входе в большой зал собраний.

— Не ожидал что тебе хватить смелости явится сюда, маленький брат. Да еще и с этой шлюхой. Вижу что ты исполнил свою мечту ну и? Оно того стоило? — высокомерно спросил Ивар. Олаф хотел ответить брату но его перебила Корнелия.

— Когда я видела тебя в последний раз, Ивар, у тебя были некоторые проблемы со здоровьем. Что же это было? — она наморщила лоб, будто задумалась, — Ах да! Тебе же руки отрубили! Не подскажешь кто это сделал? Я, что-то, не помню.

Ивар вспыхнул от ярости и уже хотел было достать меч но его остановил грозный окрик отца:

— Ивар! Веди себя достойно и давай узнаем, что нужно твоему брату. — сказал Эрик задержав взгляд на Олафе и, особенно, на Корнелии.

Конунг и его наследник повернулись и вернувшись в зал собраний, сели на свои места. Олаф с сопровождающими встали напротив Эрика и тот громко сказал:

— Что тебе нужно здесь, Олаф? Говори быстрее, собрание почти завершено, через несколько часов железные кланы выступают в поход. Моему другу, королю Гюнтеру Первому, понадобилась помощь. Хотя, он говорил что на него идёт какая-то девка с эльфами, эльфов я тут не вижу, а вот девку ты мне привёз. Ты ведь для этого прибыл? Обменять её на свой титул. Я прав?

— Нет, ты не прав, конунг железных островов. Мне не нужно ничего из твоих рук. тем более ценой предательства тех кто мне доверяет. Я более не ярл, но я твой сын и во мне течёт кровь всех конунгов нашего народа. Включая первого из них Олафа Справедливого, даровавшего нам Закон.

И по этому Закону я пришёл чтобы оспорить у моего брата Ивара право первородства и право быть наследником трона конунга железных островов. Я могу бросить этот вызов только в присутствии всех ярлов, на мое счастье, конунг собрал их всех сегодня.

Олаф подошёл к Ивару, отстегнул от пояса церемониальный топор и протянув его брату, сказал:

— Ивар сын Эрика, наследник трона Железных островов и мой старший брат. Я Олаф, сын Эрика, перед лицом всех ярлов бросаю тебе вызов за право первородства. Прими мой вызов или будешь изгнан с позором за трусость!

Ивар медленно встал и принял топор.

— Я, Ивар ярл большого железного острова, наследник трона Железных островов и сын Эрика, принимаю твой вызов, Олаф. Будем биться сейчас и до смерти.

— До смерти, — повторил Олаф.

— Кто будет судьёй? — спросил Ивар у собрания.

— Я, — ответил Бъёрн, — как старейший ярл и воспитатель конунга, я принимаю на себя обязанности судьи, что бы не произошло с егодня.

Два брата вышли в центр зала собраний, Ивар был выше, тяжелее и опытней. В бою, как уже знала Корнелия, он полагался на меч-бастард из метеоритного железа. Ивар был быстр, силён и очень опасен.

Если бы эта дуэль состоялась пару лет назад, Ивар бы без проблем прикончил младшего брата. Но сейчас кое-что изменилось. Олаф почти не уступал ему ростом и заматерел за время своих скитаний. Плюс, если у Ивара был только меч из метеоритного железа, а броня была обычной стальной, то на Олафе был полный доспех и длинный меч лучшего качества, которое только можно найти на Пангее.

К тому же, на стороне Олафа была еще и «магия». Медицинский браслет вколол ему лошадиную дозу стимуляторов, юный воин следующую пару часов будет чертовски быстр и вынослив.

Братья медленно обнажили оружие и и по команде Бъёрна сошлись. Ивар начал первым, сделав ложное движение он попытался достать Олафа ударом справа. Тот с лёгкостью парировал удар и постарался, продолжив движение клинка, достать противника. Это ему не удалось, Ивар отпрыгнул, но потерял равновесие. Олаф тут же пошёл в атаку, нанося быстрые и точные удары. Ивар едва успевал их отбивать.

Наследнику конунга приходилось очень нелегко, младший брат оказался существенно быстрее чем он мог себе представить. Вот уже десять минут Олаф орудовал своим мечом с неутомимостью ветряной мельницы, всё наращивая и наращивая темп.

Когда его младший сын бросил свой глупый вызов, Эрик только усмехнулся. Он ни минуту не сомневался в исходе этого поединка. Но сейчас, наблюдая за боем, конунг всё больше и больше мрачнел. Олаф был невозможно быстр. Пару раз Ивару только чудом удавалось парировать его удары. И хуже всего было то, что старший уже не мог держать темп, заданный младшим. Наследник конунга даже не помышлял об атаке, а только отбивался. Всё должно было кончится очень скоро.

Это совершенно не устраивало Эрика и он сделал еле заметный знак рукой одному из своих приближённых…

Олаф был уверен в своей победе, еще чуть чуть, еще не много и Ивар не успеет. Вот он зашёл слева от Ивара, тот никак не успеет. следующий удар будет последним. Олаф уже занёс меч для удара как периферическим зрением увидел что-то неправильное и повинуясь какому-то наитию, рыбкой прыгнул в бок.

Никто не понял зачем он это сделал, но буквально через секунду в доски пола, где только что стоял юный воин вонзились два арбалетных болта. Незримый стрелок, мысленно себя обругал и тут же телепортировался. Это был один из телохранителей Эрика, любезно предоствленный ему братьями Фуггерами.

Ивар, воспользовавшись этой заминкой брата перешёл в атаку и застал Олафа на одном колене, тот мог только отбивать сыпавшиеся сверху удары. Ситуация развернулась на сто восемьдесят градусов и теперь уже младший сын конунга был на волоске от смерти.

Но не зря Угги потратил огромное количество времени на его обучение. В какой-то момент юноша отбил удар брата держа меч одной рукой а второй рукой он вытащил засапожный нож и не целясь, метнул его в ноги противника. И попал, сбив с шага Ивара. Тот движимый инерцией удара пролетел мимо. Это дало юноше время встать а когда Ивар развернулся то встретился с братом лицом к лицу.

Больше молодой воин не дал противнику возможностей для победы и, снова захватив иницитативу, вскоре вонзил меч в его грудь. Ивар умер мгновенно.

— Победил Олаф, — громко провозгласил Бъёрн, — отныне он наследник трона Железных островов. Да, он победил, но кто-то вмешался в поединок.

— Во всём этом зале, есть только один человек, который мог отдать приказ убить меня, — сказал новый наследник и посмотрел на своего отца. Тот медленно встал и спросил у сына:

— Ты обвиняешь меня?

— Да, обвиняю! Ты, Эрик Красный, Конунг железных островов, вероломно нарушил данную тобой клятву перед королевой Остейзии. Ты изгнал меня когда я заявил о твоём бесчестье. Ты пошёл на ту войну в союзе с нашими извечными врагами, орками. Ты уже запятнал свою честь и что мешало тебе сделать это ещё раз?

— Даже если и так, что с того? Ты не можешь драться со мной. Закон это запрещает. Ярлы и ты, Бъёрн, — обратился Эрик к собравшимся, — кто хочет бросить мне вызов? Кто готов покарать меня за «вероломство», — последнее слово Конунг произнёс с ухмылкой. Затем он повернулся у Олафу, — видишь, сын, никто не не выступил против меня. Да, теперь ты мой наследник, но это ненадолго…

— Я бросаю тебе вызов и хочу оспорить право первородства, — внезапно сказал Угги, — прими его или будешь изгнан с позором, таков Закон.

— Ты!?

— Да, я. Твой брат и наставник твоего младшего сына.

— Так тому и быть. Бой до смерти. Победитель станет конунгом. Я сказал.

Эрик был бесчестным человеком но он не был трусом, за Угги прочно закрепилась слава не только гуляки но и непревзойдённого мечника, но это ничего не меняло. Драться так драться.

Второй раз за вечер друг против друга сошлись братья и второй раз победу праздновал младший, Угги удалось убить Эрика очень быстро, буквально за пару минут.

Когда, вслед за старшим сыном Брунгильда лишилась еще и мужа. Женщина сорвала с пояса кинжала и взявшись за него обеими руками, вонзила его точно в сердце. Буквально за считанные минуты Олаф потерял брата, отца и мать.

Всё это время в зале собраний стояла тишина, все присутствующие молчали когда решалась судьба трона железных островов. Наконец заговорил Угги:

— Я отказываюсь от трона в пользу моего племянника Олафа. Он больше всех достоин такой чести, не я.

— Ярлы железных островов, — снова раздался голос Бъёрна, — все вы видели что случилось. Вы видели как пал конунг и его наследник. Вы слышали слова Угги и слышали слова Олафа. Я старейший из ярлов и помню каждого из вас детьми. Эрик долго был славным и честным воином и вождём. Но его младший сын был прав, обвиняя его в бесчестности, вернее не так. Юный Олаф обвинил всех нас в бесчестьи. Мы все клятвоотступники. Ведь в этом зале всего четверо не ходило в тот поход на Остейзию.

Олаф, его дяд Угги, его хускарл Хроки и Я, Бъёрн Хмельная секира. Я тоже не пошёл в тот поход, потому что он был не правильным. Но только один в открытую заявил о бесчестье того похода. Это был Олаф, Угги с ним только согласился, Хроки тоже, а я просто отмолчался. Но сейчас я не буду молчать и скажу.

Угги прав, Олаф единственный кто достоин занять трон Эрика. Если есть кто-то, кто с этим не согласен, пусть встанет и скажет это перед лицом всех нас!

— Я не согласен! — раздался голос с задних рядов, через мгновение перед Бъёрном и Олафом стоял тучный мужчина, ярл Свейни толстый, — я не согласен, — повторил он, — младший сын Эрика всё правильно говорил о чести, но разве не он притащил на собрание ярлов эту остейзскую девку? А мы все знаем кто она, подстилка Бабетты. И, очевидно, его наложница, а если он станет нашим конунгом то она родит ему детей. И на троне будет сидеть отродье этой шлюхи и братоубийцы, это ли не бесчестье?

У Олафа от гнева вздулись вены на лбу и расширились ноздри. Он был готов убить Свейни, что безусловно, разрушило бы все планы, положение спасла Корнелия. Она встала рядом с молодым воином и успокаивающе положила руку ему на плечу, затем она сказала:

— Всё верно говорит этот мужчина, я действительно БЫЛА, как он выразился, подстилкой Бабетты. Но с Олафом я не была, я не его наложница и не никогда ей не буду. И я говорю это перед всеми ярлами железных островов. Я полностью изменила свою жизнь. Многие из вас помнят меня на стенах Аласкиви, где я сразила множество ваших воинов. А после того как меня захватили в плен, пытали и продали в рабство случилось чудо. Я девственница и могу это доказать. Пусть достйные женщины вашего народа осмотрят меня.

— Вы слышали её, — снова взял слово Бъёрн, — пусть наши жёны и сестры осмотрят её, — когда Корнелию увели, он посмотрел на Свейни:

— Если она сказала правду, Олаф станет конунгом, — тот только кивнул…

* * *

Спустя четверть часа ярлы уже давали присягу новому конунгу, а тот не испытывал ничего кроме горечи. За это он и его семья заплатили слишком высокую цену. Брат, мать и отец погибли из-за него. Да, на самом деле это было не так, причиной всему стали действия Эрика, но Олаф не мог избавиться от чувства вины. И даже когда он смотрел на свою возлюбленную, стоявшую рядом, это чувство не исчезало.

Наконец, церемония завершилась. Бъёрн одел на голову Олафа корону и тот обратился к собранию:

— Слушайте меня, ярлы железных островов. Мой отец собрал вас для похода и он состоится. Только мы пойдём не помогать Гюнтеру, нет. Мы пойдём восстановить справедливость и смыть с нас пятно предательства. Наши мечи послужат благой цели. Эта девушка сказала, что никогда не будет моей наложницей и это правда. Она будет моей женой. И я помогу ей освободить её родину!

Уже через три часа флот железных островов направился к материку, еще через двенадцать часов к ним присоединилась эскадра из Вольных Маноров. Впереди их ждала Остейзия…

Глава 11. Болота

Копыта эльфийских коней чавкая, погружались в грязь, армия Примы медленно обходила нордмарские болота с севера, используя для этого настолько хлипкие тропы, что диву даёшся. Уже на первый день пути она поняла, что это одна большая авантюра, которая неминуемо бы провалилась, если бы не князь Южного Нордмара Крутояр…

Едва армия появилась у границы его княжества, как он её встретил, так сказать, людно, конно и оружно, не только у Берриана были свои люди в Великой степи.

Нордмарцев было не много, всего около десяти тысяч, всё что было под рукой у Крутояра, когда он получил известие о странной орде эльфов. Но все они были отменно вооружены. Молодой князь тратил ренту, которую ему платили Фуггеры с умом, зачастую беря не деньгами, а доспехами и оружием из метеоритного железа. Поэтому его личная дружина была единственной в мире столь хорошо оснащённой армией. Конечно, это бы не помешало Приме пройти через неё как нож сквозь масло, но внушало уважение. Явно правитель Южного Нордмара радел о своей земле.

Были у князя свои люди и в Остейзии, он в общих чертах знал, что Гюнтер готовит агрессию против него, поэтому, руководствуясь старинным принципом «враг моего врага мой друг», он пропустил армию Примы через свою территорию и даже дал проводников через болота. Как выяснилось, они оказались очень кстати, без их помощи вряд ли бы получилось преодолеть эти топи без потерь. А так, медленно, но верно, армия двигалась на запад.

— Если темпы движения сохранятся, то через три дня мы увидим твердую землю, — сказала Прима, обращаясь к Хур Хану и Клаудиусу.

— Я тоже так думаю, — ответил ей Клаудиус, а эльф промолчал. Это война, а на войне всякое может случится.

— Скоро будет хорошее место для привала, — сказал подошедший к ним проводник, — относительно большой остров, часть из вас там должна поместиться, а остальным надо будет встать на ночлег на дороге, — Прима в ответ кивнула.

Нордмарские болота оказались мерзским местом. Дождь шёл практически не прекращаясь, от земли всё время были какие-то зловонные испарения, по ночам то тут, то там загорались какие-то странные блуждающие огни.

Чтобы гарантированно не попасться на глаза возможным лазутчикам Гюнтера и братьев Фуггеров, которые были очень плотно с ним связаны, проводники провели армию по глухим лесам Южного Нордмара, используя только им известные тропинки, и только по ночам, не разжигая огней. Таким образом секретность была соблюдена и войска достигли северо-восточного края болот незамеченными. В теории, там была дорога, но на практике оказалось, что она представляет собой такое-же болото, только чуть посуше и с иногда встречающимися сухими участками. Вот на одном из них, они и встали лагерем на ночёвку.

* * *

— Что слышно от Секунды и Олафа?

— Новости есть и они хорошие. Наш юный друг стал конунгом и сейчас соединённый флот идёт на восток. Через три дня они должны достигнуть Ципфаса.

— Действительно хорошие новости, но это значит, что нам надо менять планы, по планам мы должны были пересечь болота и двинуть на запад. Впрочем, так даже лучше, быстрее соединимся. А Берриан так и ждёт нас в Штирии?

— Всё верно, дезинформация сработала. Двадцать пять тысяч кавалерии и пятнадцать пехоты можно пока не учитывать.

— Но всё равно нас меньше.

— Да, получается где-то 90 на 105 в пользу Гюнтера и это при условии что мы успеем соединится.

— Может и успеем.

Такой разговор вели между собой капитан Каст и Прима. Как и в лесах Нордмара костров не зажигали и довольствовались сухим пайком, хорошо хоть дождь прекратился. Но настроение у воинов было не очень хорошее, всем уже хотелось твердой почвы под ногами.

Внезапно к Касту подошёл начальник караула, сегодня был черёд Воинов сестёр.

— Господин капитан, на один из патрулей вышел человек. Он говорит, что сбежал с месторождения метеоритного железа…

* * *

Если для Гюнтера, братьев Фуггеров и князя Крутояра Нордмарские болота оказались источником богатства, то для тех, кто работал тут, это был каторжный труд и, рано или поздно, смерть.

Помимо ядовитых испарений тут был целый букет различных опасностей. Ядовитые змеи, жабы и комары, болотные дьяволы, бездонные трясины и прочее, прочее, прочее.

Но самой главной опасностью является кнут надсмотрщика и невыполнение дневной нормы по добыче руды. Ведь кто не работает, тот не ест. И так невольники сгорают на болотах за три четыре месяца, а если еще и не доедать…

— Вставай, свинья! Вставай! — кричал Клык, старший надсмотрщик лагеря имел заслуженную репутацию изверга и садиста. Сейчас он стоял над лежащим у его ног рабом, только что тот, везя по зыбким мосткам тачку с рудой, оступился и десять пудов ценнейшего материала ухнули в болото.

Клык забивал людей насмерть и за меньшие проступки, так что несчастный был обречён. Ударив мужчину ногой по ребрам, он сделал знак парочке своих подручных и те утащили раба на место для наказаний, расположенное на отшибе лагеря и подвесили его на кресте, если тот не умрёт в следующие три дня, то вернётся к работе. Норму ему поставят как всем, он её не сможет выполнять и вскоре умрёт от истощения.

Лагерь погрузился в душную ночную тьму. Наказанный на кресте слабо постанывал от боли во всём теле. Внезапно ощутил прикосновение губки смоченной водой и уксусом к своим губам, а затем кто-то подставил лестницу и срезал верёвки. Мужчина бессильно упал на помост.

— Тебе нужно уходить, — услышал он тихий голос, с трудом подняв голову, мужчина увидел одного из охранников, которые вешали его на крест.

— А ты кто такой, чтобы решать, что мне нужно, а что нет?

— Маркус, ты меня не узнаёшь, но мы из одной деревни и вместе были при Коллодене.

— Ааа, понятно, предатель Яков! И как тебе служба у этого ублюдка Гюнтера? Много он платит за нашу кровь?

— Сейчас речь не обо мне, беги, пока у тебя есть шанс.

— Куда? Тут кругом эти проклятые болота, это верная смерть.

— Здесь ты тоже долго не протянешь, а так, хоть какой-то, но всё-таки шанс.

— Ладно, будь по-твоему. Но мне нужно оружие.

— Держи, — Яков отстегнул от пояса короткую шипастую дубинку, — нам не выдают настоящее оружие, — сказал он, опустив глаза.

— Не доверяют новые хозяева? — в голосе Маркуса была издёвка. — У этих, которых привезли из Империи, нормальные мечи и топоры, а у предателей типа тебя дубьё.

— Ты будешь брать или нет?

— Буду! — Маркус сжал в руке дубину и медленно поднялся на ноги.

— Иди на север, я слышал там меньше дьяволов и змей.

— Слышал он, ну-ну. Нет из болот выхода, куда бы я не пошёл, всё равно помирать. Ладно, бывай. И спасибо Яков, хоть ты и предатель, но не совсем пропащий человек.

С этими словами Маркус медленно спустился с платформы в болотную жижу и хотел было идти, но Яков его тихо окликнул.

— Маркус, стой! — он снял со спины наплечный мешок и протянул его односельчанину. — Тут немного хлеба и вода.

Бывший еще час назад приговорённым к смерти рабом, мужчина молча кивнул и медленно двинулся прочь. Его в любую секунду могла укусить ядовитая змея, он мог угодить в бездонную трясину или быть сожранным болотным дьяволом, всё так. Но он хотя бы умрёт свободным.

Яков, смотрел ему вслед, пока мгла не поглотила его. Затем он тщательно собрал остатки веревок и положив лестницу на место, ушёл отдыхать.

На утро никто не удивился пропажи раба, это был не первый и не последний случай, когда сердобольные охранники давали им сбежать. На самом деле, так было даже проще, проку от подобных «работников» уже никакого, а возиться с ними надо. Именно поэтому возле места для наказаний, никогда не выставлялась охрана. Тем более север наоборот был самым гиблым местом на болотах

* * *

Это было три дня назад. Маркус давно потерял сломаную дубинку и прикончил скудный запас воды и хлеба. Он чудом отбился от двух болотных дьяволов и чудом же не уогодил в топи, но змеи и ядовитые жабы его всё-таки достали и сейчас он брёл в бреду и медленно умирал.

Сознание мужчины было где-то далеко, далеко, он разговаривал с давно умершимими отцом и матерью, с сестрой, которая погибла от рук орков Дурзога и с Марысей, его невестой, которую не видел больше года.

Марыся улыбалась и вела, скорее даже тащила, его за руку. Вода ему по пояс, по колено, потом по щиколотку и вот он на твердой земле. Маркус запнулся за какую-то кочку и упал к ногам двух Воинов сестёр, которые давно наблюдали за ним.

— Живой, но в горячке. Откуда он тут взялся?

— Наверное сбежал из рабского лагеря, тут же руду добывают, будь она не ладна.

— Может ты и прав. Беги за капитаном, я тут побуду.

— Я мигом.

Когда его напарник скрылся из виду, дозорный снял плащ и постарался укутать им мужчину.

— Давай парень, держись. Не умирай. Помощь уже близко…

* * *

Прима склонилась над беглым рабом и активировала свой медицинский терминал, прибор тут же выдал всю необходимую информацию и ввёл лекарства.

— У него отравление несколькими видами ядов. Еще пара минут и всё было бы кончено. Но сейчас жизнь вне опасности, принесите носилки и перенесите его в медицинский фургон.

Маркус пришёл в себя и не поверил своим глазам. Над ним, улыбаясь, склонилась Железная Дева!

«Видимо я умер, раз вижу погибших» — подумал он. Угадав его мысли, девушка сказала:

— Ты не умер, но я не ваша Железная Дева. Я её сестра-близнец, меня зовут Прима. Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, госпожа, хорошо. Где я?

— Давай, я сначала задам тебе несколько вопросов, а потом ты поешь и я отвечу на твои. Идёт?

— Идёт.

— Хорошо, как тебя зовут?

— Маркус…

Следующие полчаса Прима расспрашивала бывшего раба о том кто он и как очутился на болотах. Тот не утаил ничего и всё было правда, подтверждал детектор лжи.

— Пола, принеси пожалуйста Маркусу поесть, — сказала Прима одной из бывших фрейлин Бабетты, а теперь маркитантке, очаровательная брюнетка с румяными щёчками тут же кинулась выполнять её просьбу.

Пока Маркус ел, на улице перед фургоном маркитанок, который служил госпиталем на колёсах, состоялся импровизированный военный совет.

— Мы все слышали, что рассказал Маркус, — начала Прима, — рядом с нами настоящяя каторга, где ежедневно умирают люди, добывая узурпатору руду. Слушаю ваши предложения. Начнём с тебя Сварре.

— Я считаю что надо идти выручать их. Этот парень прошёл, пройдем и мы, тем более у нас есть Прима и Клаудиус, думаю их магия, которую они не желают называть магией, покажет опасные места и чудовищ.

— Хорошо, следующий, капитан Каст?

— Я поддерживаю Сварре, мы пройдём, нападения охрана не ожидает, перебьём их как уток и пополним нашу армию несколькими тысячами обязанными нам жизнью воинами.

— Принимается. Хурри?

— Я не знаю, болота далеки от моего понимания. Если можно мой голос остается в тишине.

— Твоё право.

— Хур Хан?

— Тот, кто оставит товарища по оружию в беде, да будет проклят отныне и навеки. Нам надо освободить всех их.

— Я и не сомневалась в таком ответе.

— Клаудиус?

— А я против, — он предупредительно поднял руку, как бы останавливая возмущенного Каста, — нет, освободить их надо, это даже не обсуждается. Но поймите меня правильно. Сейчас они нам не помогут, скорее наоборот. Несколько тысяч истощённых людей повиснут на наших ногах как гиря. Мы вылечим их всех, вопросов нет, но от истощения есть только одно лекарство, это сытная пища. Если бы у нас было достаточно медицинских капсул то да, их можно было бы поставить в строй, но их нет. И не забывайте о том, что нужно время для того чтобы собрать добровольцев и дойти туда. К тому же, мы наверняка обнаружим себя и Гюнтер будет знать где мы. Вот когда мы победим его, тогда и освободим всех этих людей.

— Понятно, старик, спасибо. Твои доводы логичны и, наверное, правильны. А теперь я скажу, как мы поступим.

Прима обвела взглядом все участников совета и начала говорить:

— Да, Клаудиус прав, эти люди нас задержат и прямо сейчас ослабят. Но и Сварре с Кастом, и Хур Ханом правы. Нельзя их бросать. Никак нельзя. Если мы так поступим, то кто мы будем? Целесообразно не значит правильно. Поэтому сделаем так.

Армия сворачивает лагерь и форсированным маршем продолжает путь. Я оправлюсь туда одна, там точно нет ничего, что может представлять мне хоть какую-то опасность. Маркус сказал, что там три сотни охранников, с ними я справлюсь.

Когда я закончу, я сообщу Клаудиусу, который доставит туда телепортационную платформу, с помощью которой начнёт приводить в порядок людей. Схему мы уже отработали, я имею в виду прыжки в медцентр на яхте. Я подожду пока не будет сотни здоровых воинов, которые смогут нести охрану, потом я присоединюсь к армии. Клаудиус закончит и последует за мной.

Когда все рабы будут в порядке, они отправятся к Аласкиви. Мы не будем их ждать, скорость важнее. Но когда мы разобъём Гюнтера, они будут готовы. Всё понятно?

— Прима, ты уверена что справишься одна? — спросил капитан Каст.

— Абсолютно.

— Тогда у меня нет возражений.

— Хорошо, что скажут остальные?

Возражений не последовало и лагерь превратился во встревоженный муравейник. Уже перед самым отправлением Прима снова зашла в фургон к Маркусу.

* * *

— Госпожа, вы собираетесь пойти туда в одиночку? — в голосе мужчины был поистину священный трепет.

— Да, всё верно.

— Но как это возможно?

— Ты же видел в бою мою сестру, Железную Деву?

— Да, видел?

— И что ты о ней думаешь?

— Нет на Пангее воина, который мог бы её одолеть.

— Ты почти прав, на Пангее есть воин, который сильнее моей сестры, это я. И поверь, скоро я освобожу твоих товарищей.

— Госпожа, могу ли я вас попросить?

— Конечно.

— Там есть охранники, вооруженные дубинками. Их не много, человек тридцать, пожалуйста, не убивайте их. Они наши, просто сбились с пути.

— Коллаборанты значит, ясно. Я не могу этого обещать, но постараюсь. Но потом, когда всё закончится, надо будет разобраться с ними, не просто так люди идут служить охранниками на каторгу, к тому же, служат они узурпатору.

* * *

«Ага, всё понятно, одна дорога ведущая в лагерь. И построена она на деревянных сваях. Если я сожгу её, никто отсюда не уйдёт и весточку Гюнтеру не передаст. Пожалуй, так и сделаю», — думала Прима, вися в воздухе на высоте в два километра и на удалении в четыре от каторги. Изображение она получала от десятка беспилотников, незаметно приземлившихся в кроне деревьев, то тут то там раскиданных вокруг места грядущего боя. Над болотами висел густой туман и её даже теоретически не могли заметить.

Она нисколько не сомневалась в своих силах, магов поблизости не было, а только они могли быть ей опасны. А это значит, прочь сомнения, прочь.

Девушка приземлилась на дорогу в двух километрах от входа, отстегнула реактивный ранец и пошла ко входу. Когда до ворот осталось пятьсот метров, она сняла с пояса «магический жезл» и начала жечь дорогу у себя под ногами. Охранники на привратных башнях заметили внезапный пожар, ворота открылись и навстречу девушке, выбежало сразу полдюжины ражих парней. С удовлетворением Прима отметила, что среди них нет никого, кто был бы вооружён дубинками, значит, можно не церемониться.

Сделав два длинных меча, Прима побежала навстречу противникам. Должно быть, их смутил её внешний вид и охранники остановились. Еще бы, из огня на них выбежала живая металлическая статуя с одним огромным, угрожающе алым, глазом.

Девушка ускорилась и когда до противников осталось чуть меньше трёх метров, прыгнула. Приземлилась она точно в центре их группы. Два взмаха меча и шесть разрубленных тел опустились на дорогу. Затем она вошла в ворота…

* * *

Клык отличался не только жестокостью, но и звериным чутьём, он понял, что сейчас произойдёт что-то странное, едва только Прима приземлилась, поэтому он спешно облачился в броню метеоритного железа, должность главного охранника имеет свои преимущества и побежал к воротам.

Там творился форменный ад, его люди, десятка три дрались с какой-то странной женщиной, вернее они пытались драться, а она их просто убивала. При этом, Клык точно видел, что удары воинов попадали в цель, но не приносили никакого результата.

Вот один из них, здоровяк с огромной секирой, зашёл в спину противнику и обрушил своё оружие, целясь в шею. Клык был уверен, что тот отрубит ей голову, но женщина, как будто не почувствовала этого удара…

На самом деле, Прима его почувствовала, и её немного толкнуло вперёд, не более того. Датчики системы жизнеобеспечения показывали, что все показатели в пределах нормы, так что беспокоиться было не о чем.

За пару минут она расправилась с группой у ворот и увидела воина в отличных доспехах. «Должно быть, это предводитель», — подумала она и направилась к Клыку.

Тот испугался той неумолимой методичности, с которой девушка убивала и рванул вглубь лагеря. На ходу он приказал парочке местных охранников задержать её.

«А вот и первые с дубинками» — почти весело подумала Прима, — «Попробую творчески подойти к просьбе Маркуса».

Она просканировала пространство вокруг себя, рядом с ней находились только эти двое, еще несколько чего-то ждали за поворотом и в бараках, справа и слева, много, очень много людей. Буквально сотни. Очевидно, это были рабы.

Деактивиров шлем, девушка подпустила к себе противников. И их реакция её не подвела.

— Железная Дева! — буквально вскричал один из них, опуская оружие.

— Надо же, помнит. А с кем я дралась на стенах Аласкиви, не помнишь? — охранники мялись на месте не зная, что делать, вот к ним подбежали двое, один с дубинкой, второй с мечом и щитом. Прима молниеносно прикончила меченосца и продолжила. — Я дралась там с ублюдками, которые пришли на нашу землю, вместе с вашим нынешним хозяином, с Гюнтером. А сейчас я вернулась, оттуда, откуда не возвращаются, чтобы снова с ними драться, и будьте уверены, в этот раз победа будет за мной!

Один раз вы все уже сделали неправильный выбор, сейчас я даю вам второй, — она активировала шлем и резко вытянула правую руку, клинок удлинился и, достав до шеи её собеседника, царапнул её. — Решайте, с кем вы. Со мной и с теми, кто ждёт свободы в бараках, или с теми, кто лежит за моей спиной?

Итогом этой речи стало то что, все кто её слушал, дружно повалились на колени.

— Прости нас Железная Дева, мы предали и тебя и Остейзию, — сказал один из них.

— Прощать или наказывать я буду потом, а сейчас берите настоящее оружие и за дело.

Когда мужчины снова стали воинами, а не надсмотрщиками, Прима повела свой маленький отряд вглубь прииска.

* * *

Прошёл час и от верных Гюнтеру охранников, осталось десять человек во главе с Клыком. Рабы восстали и перебили своих мучителей самостоятельно, впрочем, видя Железную Деву, они не тронули местных. Если она, после всего что с ней случилось, смогла простить это предательство, то они и подавно могли это сделать.

Прима была недовольна этим восстанием. Нет, это было здорово и показало что во вчерашних воинах, а ныне рабах, по-прежнему горит огонь, без огня они бы не полезли с голыми руками на вооруженных до зубов врагов.

Но оно, восстание, было попросту не нужно. Она бы справилась сама. А так её будущие воины, девушка в этом не сомневалась, понесли потери. Почти четыре десятка храбрецов так и останутся в этих проклятых болотах.

Оставшиеся в живых охранники сгрудились в полукилометре от места для наказаний, в болоте. Прима, спрыгнув в вонючую жижу, пошла к ним в одиночку. Девушка не хотела с ними драться, поэтому она, вспомнив как Секунда расправилась с телохранителем эмира Беры, превратила свои мечи в чудовищную секиру и буквально двумя взмахами покончила с ними.

— Клаудиус, я закончила, жду тебя. Угнётенные подняли бунт, бессмысленный и беспощадный, против своих угнетателей, так что поторопись, много раненых. Я залатаю всех кого смогу, но сам понимаешь, носимые терминалы помогут не всём.

— Понял, я уже в пути, наблюдал за твоими художествами с помощью дронов, минут десять, не больше.

— Отлично, я пока речь произнесу, благо тут все собрались, — закончив переговоры с Клаудиусом, она забралась обратно на помост, деактивировала шлем и, поднявшись на груду каких-то ящиков, громко обратилась к людям:

— Слушайте меня внимательно, воины Остейзии! С вами говорю я, Железная Дева! — девушка умышленно ввела их в заблуждение, представившись Корнелией, дочерью Керона, эта маленькая ложь была сейчас абсолютно не критична, скорее наоборот она была необходима. — Да, именно воины, а не рабы, рабами вы были вчера, а сегодня вы снова воины, мне нужно многое вам сказать, но сначала позвольте позаботиться о раненых…

Спустя несколько часов Прима покинула прииск, вчерашние рабы рвались в поход вместе с ней, но авторитет Железной Девы был столь велик, что они подчинились.

Армия, наконец преодолела болота, перед ними лежала Остейзия, война началась…

Глава 12. Вторжение

Ципфас, ранее утро.

— Вообще-то, нам стоит сказать Гюнтеру спасибо, — сказал Угги Секунде, — еще полгода назад портовые сооружения здесь были в настолько плачевном состоянии, что нечего было и думать о быстрой разгрузке транспортных кораблей. А сейчас, посмотри какая красота. С начала операции по захвату города не прошло и двух часов, а твои рейтары уже выгружаются, — девушка только кивнула, погружённая в свои мысли.

Они стояли на смотровой площадке дозорной башни, которая возвышалась над городом и портом. Под ними, у причальной стенки догорали три орочьи галеры, а со сходней перекинутых на очередной транспортный корабль сходили рейтарские лошади.

* * *

Десант взял гарнизон Ципфаса в его постелях. И причиной этому было грамотное использование технологий. Вот уже пятьдесят лет, прибрежные воды Остейзии были под постоянным контролем. Когда Гюнтер атаковал Понтус, его маги подавили эту систему, уничтожив наблюдательные шары. Секунда поступила умнее.

Клаудиус дал ей подробные инструкции, поэтому девушка смогла, с помощью беспилотников, перехватить сигналы от передающих станций и заменить их на другие. Поэтому флот подошёл на дистанцию в милю, прежде чем был обнаружен.

Что такое миля для разогнавшегося драккара? Сущий пустяк, пять-семь минут упорной работы гребцов и вот Олаф с топором в левой руке и щитом в правой, прыгает на новенький причал. Вслед за ним устремляются воины. Пара минут и хирд построен, как раз к моменту, когда появились первые солдаты Гюнтера. Как и полагается настоящему вождю, молодой конунг в первом ряду.

Хирдманы Олафа двигаются сначала шагом а потом переходят на бег, когда до противника остаются не больше пятидесяти шагов, строй морских налётчиков взрывается метательными копьями и они тут же сходятся врукопашную. Бой был не долгим и вскоре островитяне увидели спины убегающих врагов.

В это время порт наполняется воинами железных островов, которые берут его под контроль и начинают двигаться в центр города по двум параллельным улицам.

Стычка в порту была единственной. Ципфас пал, практически не оказав сопротивления. Пока армия высаживалась, разоружённый гарнизон города, согнали на центральную городскую площадь. Там она произнесла короткую речь, предложив присоединится к походу против узурпатора.

К её удивлению, присоединились к ней всего семь сотен из семидесяти. Делать было нечего, всех кто остался верен Гюнтеру пришлось разместить в местной тюрьме, для чего её «освободили» от тамошних обитателей. Армия в итоге не увеличилась, тех, кто перешёл на сторону Секунды, оставили гарнизоном Ципфаса и усилили тремя сотнями воинов. Тысячи должно было хватить, чтобы держать город в покорности и поддерживать порядок на улицах. Вскоре, армия покинула город и направилась на восток.

* * *

Орки как следует порезвились на севере королевства и некогда благополучный и богатый край до сих пор лежал в руинах. Идя форсированным маршем на запад, воины сестёр, многие из которых были родом отсюда, с болью в сердце смотрели на сожжённые городки и деревни, лежащие втуне пашни и разрушенные мельницы, всё это только добавляло им решимости.

Но главным потрясением были развалины Оксфолла, к которым армия вышла через несколько дней. Как рассказали немногочисленные жители окрестных деревень, замок был разрушен в назидание всем остальным и связано это было с тем, что самая непримиримая защитница Аласкиви родилась именно тут. Но в любом случае, цель была достигнута и армия встала лагерем, дожидаясь Секунду.

Чтобы не тратить время попусту, из числа Воинов сестёр были сформированы инжеренрные команды, которые с хорошей охраной отправились к печально знаменитому броду через Серебряную, их задачей было подготовить всё необходимое к наведению переправы. Как только войска соединятся, они форсируют реку. Прима хорошо запомнила всё, что рассказали её воины о первой войне с Гюнтером и не собиралась повторять ошибку покойного Ромеро. Скорость, скорость и еще раз скорость, вот что главное сейчас.

Ну а пока, летучие отряды эльфов рыскали по округе, уничтожая магическую сеть Гюнтера. Часть из них переправилась через реку и кружили вокруг Коллодена.

* * *

Гюнтер был в ярости, его провели как мальчишку! Берриан со своей кавалерией застрял в Штирии а «сестра» дочери Керона форсировала болота и появилась на севере королевства, что еще хуже, железные кланы отпали от союза с ним и в полном составе присягнули новому конунгу, молодому Олафу. Который, видимо, исполнил свою мечту о фрейлине Бабетты и взяв лихим наскоком взяв Ципфас, ведёт большую армию на восток. И в этой армии не только пехота железных островов, но и наёмная пехота и, что совсем плохо, рейтары.

Гюнтер хорошо понимал, что за этими ребятами будущее. Эльфы сколько угодно могли распушать перья и рассказывать, что они лучшие воины Пангеи, но против рейтар они не выстоят.

Еще одной отвратительной новостью были вести с Нодмарских болот. Абсолютно не понятно, что там произошло, но в итоге прииск перешёл под контроль захватчиков, а это было, пожалуй, хуже всего, так как означало ухудшение отношений с Фуггерами, которые вполне могли счесть его ненадёжным партнёром, с соответствующими последствиями…

Но возможные проблемы с банкирами это дело отдалённого будущего, а в настоящем у Гюнтера была война, которую он должен выиграть. И это не виделось невозможным, скорее наоборот. Даже без сорока тысяч Берриана у Гюнтера было преимущество в численности, плюс у противника нет артиллерии. С магами было не понятно, но маловероятно, что их много.

Но самым главным аргументом в его пользу король Остейзии считал себя и свои полководческие таланты. Ведь кто против него?

Бывшая фрейлина его жены, Корнелия, превосходный воин, пожалуй лучший из тех кого видел Гюнтер. Но махать мечом и водить в бой многотысячные рати это не одно и то же.

Новоиспечённый конунг железных островов Олаф. Тут чуть чуть сложнее, тоже хороший рубака и опыт руководства. какой-никакой, но имеется. Правда, одно дело хирд на две сотни бойцов а другое дело многотысячная рать.

Правда с ними Хур Хан. Военачальник в высшей степени серьёзный и опытный, на самом деле, самый опытный на планете. Две сотни лет назад эльфы под его руководством прошлись огнём и мечом от восточного побережья материка до западного.

Но сейчас эльфов всего тридцать тысяч и основу войска составляет пехота, которой Хур Хан никогда не командовал, да и военное искусство Запада за двести лет ушло далеко вперёд.

Есть еще непонятная сестра Корнелии, но он о ней ничего не слышал, а это значит, её опыт равен нулю.

«Это даже хорошо, что этот недоумок Крутояр пропустил их через своё княжество, будет законный повод открутить ему голову», — внезапно подумал Гюнтер, — «И хорошо, что Берриан застрял в Штирии. Будет посмирнее, а то слишком много воли он взял в последнее время», — последняя мысль привела короля в превосходное расположение духа, и он направился в покои жены.

В последнее время он не часто появлялся там. Бабетта была нужна Гюнтеру исключительно для рождения наследника и всё их общение, за исключением случаев предусмотренных придворным этикетом: дипломатические процедуры, торжественные приёмы и прочее, сводилось исключительно к физиологии. Поэтому, когда цель была достигнута и королева забеременела, король, с чистой совестью свел их общение к минимуму.

— Как вы себя чувствуете, Ваше Величество? — спросил он войдя в покои жены.

— Спасибо, Ваше Величество, хорошо. Ваш сын с утра немного расшалился, но сейчас затих.

Оставалось всего несколько недель до родов и Бабетта практически не выходила из своих покоев. Хотя беременность ей очень шла, она вся светилась тем странным внутренним светом который часто бывает у женщин, ожидающих ребёнка Эх, если бы только Николас был отцом ребёнка, а не человек, которого женщина ненавидела всем сердцем, больше ничего бы не нужно для счастья. Но это только мечты.

— Вы уже слышали новости, — осведомился Гюнтер у жены.

— Нет, о чём вы, Ваше Величество?

— Ваша бывшая любовница объявилась, Корнелия, — Бабетта поморщилась, её муж в очередной раз не упустил возможность напомнить о том образе жизни, который она еще недавно вела. Женщине были неприятны эти воспоминания, Гюнтер знал это и пользовался.

— Я удивлена, Ваше Величество. Удивлена и рада, что она жива. Учитывая то, что сделали с ней ваши друзья, это настоящее чудо.

— Это не чудо, дорогая, это моя недоработка. Я признаюсь, недооценил эту девку. Она выжила, каким-то образом собрала армию и пошла на меня войной. Но скоро эта ошибка будет исправлена, и её очаровательная головка будет висеть прямо напротив вашей спальни, — сказав это Гюнтер, улыбнулся и вышёл.

«Гори в огне, проклятый ублюдок» — подумала вслед мужу Бабетта и бессильно опустилась на кровать.

Вернувшись к себе в кабинет, Гюнтер вызвал к себе Шоалу, госпожа архимаг тут же откликнулась на его вызов и вскоре материализовалась перед ним.

— Рассказывайте, — потребовал от неё король.

— Как я и предполагала, Ваше Величество, никто из серьёзных магов или гильдий не поддерживает этих авантюристов. Ни в Империи, ни в Зорристане, нигде нет даже намёка на то, что ваши противники обращались за помощью к магам.

Однако, — продолжила Шоала, — то, с какой легкостью были обмануты наблюдательные системы Ципфаса, говорит о наличии у наших оппонентов определённого магического потенциала и учитывая состав армии вторжения, я подозреваю эльфов.

— У вас есть идеи насчёт того как именно были нейтрализованы системы наблюдения?

— Нет, Ваше Величество. Когда вы захватили Остейзию, ваши маги просто уничтожили нашу систему. Сейчас неизвестные мне умельцы поступили намного изящнее и намного эффективнее. И я не имею ни малейшего представления, как это было сделано. Раньше такого не делал никто.

— Понятно, и я правильно понимаю, что сейчас ваша сеть бесполезна, так как мы не знаем, показывает ли она реальную картину?

— К сожалению, вы правы, Ваше Величество.

— Ясно, ну что ж. Когда я одержу победу, мы сможем узнать как это было сделано. Я вас более не задерживаю, — После этих слов Шоала кивнула и исчезла.

Следующей встречей у короля был Гаржак, как всегда одетый в чёрное и с отсутствующим выражением на лице.

— Что слышно в пределах моего королевства? — сразу перешёл к сути Гюнтер.

— Люди волнуются, Ваше Величество. Буду с вами откровенен, далеко не всем нравится то, как вы правите страной. Эти, назовём их скептиками, люди конечно в меньшинстве, но их много. Тем более, работа каторги в Нордмарских болотах не добавляет вам популярности среди скептиков. Если бы это вторжение началось через пару лет, вас бы поддерживало подавляющее большинство. Но сейчас, увы максимум процентов семьдесят. И к сожалению, большинство из тех, кто вас не поддерживает, находятся на севере, за который я несу ответственность. Головорезы вашего друга Урога очень постарались для того чтобы вас там ненавидели.

А тут появляется дочь барона Керона. Бывшая фрейлина вашей жены была чрезвычайно популярна во время осады столицы, это вы знаете не хуже меня, и появляется она не просто так, а во главе армии. Это опасная ситуация, Ваше Величество. К тому же она северянка, ничего удивительного в том что север. практически, отпал от вас сейчас.

— И что вы предлагаете?

— Просто разбейте её, после этого ваш авторитет будет неоспоримым, и мы сможем полностью зачистить ваших врагов.

— Ценный совет, и очень оригинальный.

— Он единственно правильный, Ваше Величество.

— Хорошо, я вас не задерживаю…

Последним был человек, с которым действительно можно было посоветоваться и от которого многое зависело.

— Рассказывай, Борух. готова ли моя артиллерия?

— Готова, мой король. Теперь у нас целых шесть бомбард и вдоволь огненного припаса к ним.

— Отличные новости, а что насчёт твоих ребят возле Серебряной? Есть от них какие-то известия?

— К сожалению нет. Там сейчас полно эльфов и боюсь, что все разведывательные группы уже уничтожены.

— То есть, у нас до сих пор нет точной информации о численности противника?

— Такая информация у нас есть. Итак: общая численность армии вторжения составляет порядка девяноста пяти тысяч. Из них тридцать тысяч конные эльфы, пять рейтары, три тысячи остезийцы, остальные это воины железных кланов. У противника совершенно точно нет артиллерии и других полевых или осадных орудий, также у противника нет боевых магов, во всяком случае, их не видно.

— Понятно, давай теперь посчитаем наши силы.

— Конечно. Берриана мы учитывать не будем, по понятным причинам.

Сейчас у нас под рукой около тридцати тысяч конницы, в основном местной, но есть две тысячи рейтаров и десять тысяч конных копейщиков набранных вами в Манорах. Урог привёл под вашу руку пятьдесят тысяч орков, это очень хорошо. И у нас есть тридцать пять тысяч пехоты, тоже из маноров. Всего сто десять тысяч воинов в полевой армии. Все они стоят сейчас под стенами Аласкиви.

— И артиллерия, — добавил Гюнтер.

— Совершенно точно, Ваше Величество. Без преувеличения ваша артиллерия лучшая на планете. Вы новатор, мой король, пока все остальные продолжают верить в лихой удар кавалерии и крепость стены щитов, вы создали методы, которые уничтожают любое преимущества противника в качестве солдат. Шесть бомбард, два десятка мортир и новинка, мы только что получили из Вутраны десяток лёгких пушек. Вот что мы имеем сейчас.

— Их доставили так быстро? — спросил Гюнтер, пропустив мимо ушей восторженную речь Боруха, — я ожидал их только через месяц.

— У них отменился заказ и эти малышки достались нам.

— Этого хватит, мы втопчем их в пыль.

— А может быть стоит усилить армию гарнизоном столицы? Еще тридцать тысяч воинов это серьезно.

— Поверь мне, это не нужно. Я справлюсь тем, что есть.

— Я нисколько не сомневаюсь, Ваше Величество.

— Можешь идти, выступаем на рассвете.

* * *

Корнелия ехала во главе армии и в глазах у неё стояли слёзы. Край, где прошло её детство, изменился до неузнаваемости. Сначала она хотела, перед тем как отправиться на юг посетить Оксфолл, но когда радиосвязь с Примой восстановилась, та рассказала ей ужасные новости, и желание сразу исчезло, сменившись другим: поскорее познакомить Гюнтера и всю его шайку с петлёй или топором палача.

Когда до прибытия западной армии осталось два дня инженерные команды восточной развернули бурную деятельность по наведению переправ. Прима, не желая повторять ошибок покойного Ромеро, организовала охрану переправы соответствующим образом, и её отряды держали оба берега под неусыпным контролем.

Солдаты Секунды была уже в половине дневного перехода, переправа была готова и войска начала форсировать реку.

Первыми переправились на левый берег хирдманы Олафа под командованием Сварре, за ними Воины Сестёр, эльфы переправлялись последними.

Солнце стояло в зените, когда на горизонте появилась первая колонна колонная западной армии. Во главе её ехали Олаф и Секунда. Хроки, Бъёрн, Угги и Конрад командовали остальными колоннами.

Увидев открывшуюся панораму, они пришпорили лошадей и вскоре уже здоровались с Примой, Клаудиусом, Хур Ханом и Хурри.

Воины юного конунга и наёмники из Вольных Маноров не останавливаясь стали переправляться на левый берег Серебряной, где был разбит большой лагерь. Переправа закончилась далеко за полночь, и армия встала на отдых. Торопиться уже не нужно.

Карты розданы а ставки сделаны. Теперь осталось только сыграть партию.

Глава 13. Вторая битва при Коллодене

— Странная птица, — сказал Гюнтер обращаясь к Боруху и Урогу Грон Конкашу. Те посмотрели туда, куда указывал его палец.

— Что в ней стррранного, Гюнтеррр? — спросил король орков.

— Висит над одним местом.

— И что? Высматривает добычу, — ответил Борух.

— Э нет. Она не кружит как нормальный хищник, она именно висит, никогда такого не видел.

— Да кому какое дело до этой птицы, Гюнтеррр, висит и пусть висит. Или ты видишь в ней знак от кого-то из богов?

— Наверное, ты прав. Борух, что слышно от разведки?

— Тут они, расположились у Коллодена. Город не открыл им ворота, и они его обошли.

— Видимо это у меня судьба такая, побеждать у этого городка, надо будет его переименовать, — ответил король и дал знак трубачу. Тот сыграл сигнал и армия продолжила движение.

Армия Гюнтера подошла к Коллодену второй, противник уже оборудовал лагерь и, очевидно, провел рекогносцировку местности. Короля это не очень волновало, он был уверен в победе.

Когда его войска встали на ночёвку, он лично проверил охрану артиллерри и порохового склада, помятуя как его подловили при осаде Аласкиви. Убедившись, что всё в порядке, Гюнтер отправился спать. Сон короля был крепким, таким какой должен быть у человека уверенного в своих силах.

* * *

Утро выдалось холодным. Ночью прошёл небольшой дождь Его Величество проснулся, по привычке облился холодной водой и сел завтракать. С аппетитом поедая яичницу с ветчиной, он слушал доклад Боруха.

— Артиллерия готова, Ваше Величество. Осталось понять, где её размещать.

— Не будем спешить, мой дорогой Борух. Пусть наши гости займут позиции, а потом ты всё поймешь.

— У вас есть план, Ваше Величество?

— Конечно. И думаю, что он сработает. Будь рядом со мной и я всё тебе покажу, — закончив завтрак, Гюнтер с помощью пары слуг надел доспехи и вышел из шатра.

«Ветрено», — подумал он, с удовольствием наблюдая привычную утреннюю суету большого военного лагеря. Туда-сюда сновали посыльные, пахло металлом и лошадиным навозом, а в миле от него уже начали строиться солдаты, составлявшие центр его позиции. Гюнтер сел на коня и поехал на наблюдательный пункт, через пару минут он был там.

Королю подали новенькую подзорную трубу и он стал рассматривать вражеские позиции. Там вдалеке, напротив его пехоты стали выстраиваться воины противника. Из-за расстояния он не видел кто это, впрочем, эта неясность быстро рассеялась, когда к нему прискакал посыльный от графа Сбарре, командира наёмников.

— Ваше Величество, господин граф просит передать, что напротив него железные кланы.

— Хорошо, передай графу, чтобы продолжал, — посыльный ударил кулаком в грудь и ускакал. Подумав, Гюнтер последовал за ним, свита, и телохранители тут же потянулись за королём.

— Доброе утро, Ваше Величество, — вежливо поприветствовал своего короля граф Сбарре, ровесник Гюнтера и, как и он, выходец из Вольных Маноров.

— Не боитесь, граф? — спросил король, — против вас стоят железные кланы. Им палец в рот не клади.

— Не боюсь, Ваше Величество, опасаюсь. Если бы я был с ними один на один, тогда бы боялся.

— Разумно и справедливо. Посмотрим, что они будут делать дальше.

Король подозвал одного из своих личных посыльных и вполголоса отдал ему распоряжения. Тот ускакал и через двадцать минут, масса тяжёлой кавалерии начала заполнять левый фланг. Гюнтер тут же направил подзорную трубу на правый фланг врага и стал ждать, кто там появится. Это было важнее всего сейчас.

Пахнуло падалью, верный знак приближения верхового алита.

— Доброе утро, Ваше Величество, — не оборачиваясь, поприветствовал он Урога.

— Отличное утррро, чтобы надрррать паррру десятков задниц, — ответил ему повелитель орков.

— Не могу с тобой не согласиться.

— Я так понимаю, что мой фланг правый? — спросил орк.

— Всё верно, мой друг. Всё верно, — Гюнтер не отрываясь смотрел в подзорную трубу. Вот из-за строя железных показались первые воины. Урог тут же отдал приказ своему адьютатнту.

— Это алебардщики, — сказал подъехавший к королю Борух. Он, будучи артиллеристом, пользовался трубой такого же качества, а вот зрение было острее.

— Мне всё понятно, Барон Стайн, — обратился Гюнтер к командиру своей лёгкой конницы, — против орков Урога встанут эльфы а за ними, наверняка рейтары. Когда это произойдёт, но не раньше, повторяю не раньше, займите позицию перед нашей пехотой и будьте готовы. Сегодня ваш ход будет первым, сделайте всё должное и помните, булава наместника Северного Нордмара, лежит в обозе этого сброда.

— Будет исполнено, Ваше Величество. Мои кавалеристы умрут но выполнять задачу!

— И за что такая награда, позвольте спросить? — поинтересовался Борух когда барон уехал к своим кавалеристам.

— За кровь, мой дорогой, за кровь. Когда всё будет готово, я пошлю барона в атаку на эльфов.

— Чистое самоубийство.

— Верно, но его задачей будет навалиться и отступить, спровоцировав врага на преследование.

— А зачем им это?

— А затем, что за спиной барона стоят орки, пятьдесят тысяч отличных бойцов в крепких латах и с очень длинными пиками в рукахвоинов составляющих первые десять рядов.

— И я по-прежнему не понимаю, только дурак поведёт кавалерию в атаку на пики. А командует эльфами Хур Хан. Кто-кто, а он то точно умеет руководить своей кавалерией.

— Ты прав, но у них есть, как они считают, туз в рукаве. Пять тысяч рейтаров. У каждого, хочу напомнить по пять шесть заряженных пистолетов. Мне рейтары выиграли первую битву при Коллодене, просто перестреляв центр армии Николаса. Объяснять дальше?

— Не надо, Эльфы выводят рейтар на дистанцию выстрела, те начинают свою караколь, выносят орочьих пикинеров и в образовавшуюся брешь бьют и они и эльфы. Дальше враг вырубает наш правый фланг, и мы обречены. Правильно?

— Совершенно верно, но есть нюанс.

— И этот нюанс мои пушки.

— Ты снова прав. Твоя артиллерия будет в боевых порядках орков. Когда барон начнёт ложное отступление, ты выдвинешься вперед и будешь ждать. Из-за массы наших кавалеристов, твой маневр не будет виден.

— А потом они просто уйдут с линии выстрелов, и я картечью смешаю с землей и рейтар и эльфов.

— Именно так. А когда ты это сделаешь, я скомандую общую атаку. У нас же тоже есть рейтары, вот они и врежут по их наёмникам.

— Отличный план, Ваше Величество.

Через полтора часа стало понятно, Гюнтер прав. На левом фланге армии бывшей баронской дочки и её странной сестры встали эльфы.

* * *

Странной птицей, смутившей короля, был беспилотник. Благодаря ему, а также пятерке идентичных «птичек», Прима видела всё, что происходит на позициях Гюнтера. От неё не укрылся маневр вражеской артиллерии, и её план приобрёл законченную форму.

— Думаю, он постарается спровоцировать твоих воинов, Хур Хан, на лобовую атаку орочьих копейщиков.

— Какая глупость, король Остейзии, — услышав это, Секунда скривилась как от недозрелого лимона, — умён и понимает, что я не поведу воинов на пики.

— О да, ты прав. Он умён, скажу больше, он умён и хорошо осведомлен. Я уверена он точно знает, что у нас есть рейтары и сколько их. Тебе не обязательно самому атаковать орков в лоб, достаточно вывести рейтар на выстрел, а потом ударить в образовавшуюся брешь. Отличный план, кстати. В обычной ситуации он бы принёс нам победу.

— И почему он нам не подходит? — спросил Угги.

— Потому что, дядюшка, у Гюнтера есть пушки и наверняка эти пушки будут ждать нашу кавалерию, — услышав это, Прима с уважением посмотрела на молодого конунга. Тот смог её удивить.

— Всё верно, Олаф, всё верно. Артиллерия узурпатора, — она заметила взгляд Секунды, — сейчас стоит в боевых порядках орков.

— И что нам делать? — задала вопрос баронская дочка.

— Как что? План то действительно хороший. Мы будем ему следовать, но с некоторыми нюансами. Тебе, сестрёнка надо будет держаться меня, а все остальные слушаёте…

* * *

Ветер наполнял знамена и весело играл на флажках копий. Второй раз за последние восемь месяцев поле возле Коллодена стало полем смерти.

— Эльфы, на коней! — прокричал Хур Хан. Его приказ был тут же продублирован двумя десятками труб. Как и полагается настоящему вождю, он стоял во главе своих воинов, он делал так десятки раз и не собирался отказываться от традиций.

Тысячи и тысячи закованных в сверкающую броню всадников начали свое неумолимое движение. На другой стороне смертного поля на них двигались, на первый взгляд, практически такие же тысячи.

Барон Стайн не был дураком. Атаковать в лоб эльфийскую кавалерию, даже имея свой целью ложное отступление, это практически самоубийство для тех, кто скачет в первых рядах. Но он также не был трусом и хорошо понимал, что титул наместника ему дадут, только если выполнит приказ и останется жив. Это он и собирался сделать. «Именно так становятся легендами и начинают героическую историю семьи» — весело подумал молодой барон и еще сильнее пришпорил своего скакуна.

Эльфийские кони перешли с шага на рысь, а потом и на галоп, лёгкая кавалерия Гюнтера стеганула по эльфам стрелами, те ответили взаимностью а затем противники взялись за копья.

Как и предсказывали командиры обоих армий, более умелые и лучше вооруженные воины Хур Хана смяли первые несколько сотен кавалеристов Стайна, остальные бросились наутёк, храбрый барон был среди них. Ему повезло выжить, единственному из тех, кто был в первом ряду и даже пронзить одного врага своей пикой.

«Молодец, мальчишка», — подумал Борух о Стайне, — «сделал всё как нужно, теперь дело за мной».

— Выкатываем орудия, заряжаем и ждем. Для пушек дистанция триста, для бомбард семьсот. Выполнять! — команду повторили музыканты, и орки расступились, давая дорогу орудиям.

* * *

— Конрад, приём, как слышно?

— Слушаю тебя, Прима.

— Ускоряйся со своими рейтарами и будь готов. Ребята Хур Хана уйдут с твоей дороги, и ты ударишь по оркам. Как понял?

— Принял, сделаю.

— Хорошо, отбой.

— Хур Хан, ты знаешь что делать, будь готов, приём.

— Принято.

Закончив переговоры, Прима обратилась к «сестре»:

— Ну что, наш выход. Повторяю еще раз, у нас есть два залпа.

— Да помню я, помню…

За семь часов до начала сражения, палатка Примы и Секунды.

— Старик, какое вооружение, из имеющегося на твоей яхте, потянет энергосистема «Венома»?

— Интересный вопрос. Дай подумать, — Клаудиус задумался, через пару секунд он ответил, — На самом деле, такого вооружения много. Какую задачу ты хочешь решить?

— Мне не даёт покоя артиллерия Гюнтера, фактически, это единственное в чём он нас превосходит и это его главное оружие. Критически важно найти способ её уничтожить.

— Согласен. Вызывай Секунду, телопортируемся на яхту и там решим, что нам подходит лучше всего…

* * *

Кавалеристы Стайна успешно выполнили задачу, эльфы и рейтары идут точно на жерла заряженных картечью пушек. Достигнув установленного рубежа уланы барона единым движением повернули направо, намереваясь наброситься на врага после того как на него обрушиться свинцовый дождь картечи. Но этим планам не суждено было сбыться.

Прима и Секунда взлетели на своих ранцах как раз в тот момент, когда люди Стайна начали отворачивать. Они не могли сделать это раньше, энергосистема «Венома» была не предназначена для той системы навесных вооружений, которая была у девушек. Надо было выбирать, или полёты или огневая мощь. Конечно, Прима выбрала второе. Поэтому, у них было всего десять секунд.

Поднявшись на семьсот метров, «сестры» провели селекцию целей и навесные плазмомёты, их Клаудиус и Прима выбрали для решения задачи, разверзли ад по ногами артиллеристов узурпатора.

Когда в накопители было подано достаточно количество энергии, девушки сделали второй залп. он пришёлся на порох и разрывные ядра, приготовленные людьми Гюнтера. Без малого шесть десятков бочонков взорвались так, что огненной волной слизало первые два ряда копейщиков орков. Вдобавок к взрыву, произошла детонация ядер, и это было, пожалуй, также разрушительно.

Центра позиции орков буквально не существовало. Вместо него зияла огромная дыра. И в эту дыру пришёлся удар тяжёлой эльфийской кавалерии.

Всего этого Прима и Секунда не видели. Второй залп выбрал энергию практически полностью. На оставшейся половине процента они практически приземлились, но на высоте тридцать метров реактивные ранцы всё-таки отключились и девушки камнем рухнули вниз…

* * *

Эльфы прошли через ошеломлённых орков как нож сквозь масло и это сразу поставило Гюнтера на край, не по просто поражения, а катастрофы. Конники Стайна перегруппировавшись, попытались спасти союзников и ударить во фланг. Это была неудачная попытка. Шесть тысяч, оставленные ханом в резерве, разметали их как ветер разносит плохо сложенный стог сена.

Рейтары Примы, чётко, как на параде развернулись направо и начали свою смертоносную караколь против центра противника. Сзади ревела, спешащая изо всех сил к месту боя, пехота железных островов.

Армия узурпатора не просто стояла на краю, она с него сорвалась и летела вниз. Сражение было проиграно.

Когда прогремел взрыв, Гюнтер был на левом фланге во главе тяжёлой конницы, надо отдать ему должное, он сразу всё понял и моментально отдал приказ на отход. Но центр его попросту не получил, а оркам и конникам Стайна было уже всё равно.

В результате, так получилось, что король ушёл от Коллодена всего с пятнадцатью тысячами воинов. Борух погиб при взрыве, тяжелораненый Барон Стайн попал в плен, граф Сбарре сдался вместе со всеми своими воинами а Урог Грон Конкаш и его сын Дурзог, во главе небольшого отряда лучших воинов орков, смогли бежать, впрочем как и тысячи их соплеменников, буквально наводнивших окрестности Эльфы их не преследовали, это было не нужно. Беспилотники Клаудиуса фиксировали расположение каждой банды. Когда придёт время, их всех переловят.

* * *

Увидев, что случилось с «сёстрами» Клаудиус рванул к месту падения. Он успел вовремя, их медицинские системы также не работали и девушки могли просто умереть от полученных травм. Могли, но не умерли. Бывший секретарь Растуса вколол обеим лошадиные дозы лекарств и распорядился, чтобы их перенесли в большой шатёр, служивший полевым госпиталем. Там он поместил, находящихся без сознания девушек, в мобильные медицинские капсулы и оставил их на попечение Сабины.

— Хур Хан, это Клаудиус, приём, — вызвал он вождя эльфов.

— Слушаю тебя, Клаудиус.

— Прима и Секунда тяжело ранены. Они без сознания, но жизнь вне опасности. Сейчас ты главный.

— Понял тебя, мои воины дорубают орков.

— Гюнтер ушёл, бросил пехоту и уходит по королевскому тракту в Аласкиви.

— Ясно. Я отправляюсь в погоню, — ответил Хур Хан Клаудиусу. Затем он переключился на общий канал и обратился ко всем командирам армии:

— Слушайте меня, начальные люди нашей непобедимой армии. Я, Хур Хан, народа травы поведу моих детей в погоню за нечестивым Гюнтером. Олаф, добей орков, их король пытал твою возлюбленную, стань орудием мести за это. Каст, Угги и Конрад, наёмники врага готовы сдаться. примите их капитуляцию. Впереди нас ждут намного более тяжёлые бои, воины нам еще пригодятся. Прима и Секунда выиграли для нас эту битву, давайте просто доделаем нашу работу.

Закончив свою речь, Хур Хан отключился и отдал приказы своим тысяцким. Вскоре ему подали заводного коня и он пересел на него. Его примеру последовали те тысячи, которые были в арьергарде. Ударив пятками в бока скакуна, Хур Хан взял с места в карьер.

Десять минут скачки и смертное поле Коллодена осталось за спиной. Впереди был королевский тракт, по которому сейчас удирал Гюнтер.

Глава 14. По делам вашим

Корнелия, дочь барона Керона открыла глаза и первое, что она увидела сквозь стекло медицинской капсулы, было обеспокоенное лицо Олафа. Она улыбнулась и мужчина ответил взаимностью.

Через мгновение стекло отъехало в сторону и молодой конунг заключил девушку в свои объятия.

— Когда мне сказали что ты сильно разбилась я места себе не находил, хотел сразу мчаться сюда, но не мог, бой был в самом разгаре, — сказал он ей через минуту.

— Ты всё правильно сделал, мой дорогой Олаф, — ответила ему Корнелия.

— Совершенно верно, дорогая сестра, — услышали они голос Примы, — что с нами сделается в этих малышках? — она сопроводила эти слова стуком по капсуле. Если сразу не убились, вероятность выживания почти сто процентов. Но как же это больно! Секунда, когда я в следующий раз предложу подобное, можешь смело послать меня… а куда захочешь, туда и посылай.

Услышав это Секунда и Олаф рассмеялись, своим смехом они заразили и Приму и дежурившую в палатке Мириам. Когда смех стих, Прима продолжила:

— Ладно, голубки, хватит смеяться и миловаться. Олаф, что произошло, пока мы тут валялись, и где Клаудиус? Странно, что его здесь нет.

— Мы победили и благодаря вам победили разгромно, и почти не понеся потерь. Клаудиус вместе с Хурри допрашивает пленных. Хур Хан со своими воинами погнался за Гюнтером, а дядюшка Угги и Бъёрн руководят поиском Урога и Дурзога.

— И при этом оба короля смогли улизнуть, ну вы даёте! — в словах Примы слышалось удивление, впрочем, она быстро продолжила, — но это не важно, никуда они от нас сейчас не денутся.

* * *

Королевский тракт, в ста милях от Коллодена.

Гюнтер был опустошён, всё, что создавалось последний год, рухнуло, вернее, взорвалось в одну секунду. Он не знал что произошло, но понимал, что допустил страшную, непростительную ошибку.

Он недооценил противника и теперь пожинал плоды этого. Совершенно очевидно, что Остейзия для него потеряна, даже если запереться в Аласкиви, это только отсрочит неизбежный конец. Ели у его врагов столь мощное оружие, что разом смогло уничтожить его артиллерию, стены точно не будут помехой.

Значит надо бежать, и бежать через Штирию в Империю. А там уже разберемся, что к чему. Очевидно, что новая остезийская власть не будет продолжать сотрудничество с Фуггерами, разрабатывать месторождение на Нордмарских болотах они будут, а вот отстегивать процент имперским банкирам, конечно же, нет.

И это давало Гюнтеру определённую надежду. Кто бы не стоял за его нынешними врагами, братья Фуггеры всё равно сильнее и влиятельнее. Да, скорее всего, новое соглашение будет совсем уж кабальным, но лучше так, чем снова влачить жалкое существование в нищем Хикори.

Думая о нищенском существовании, он лукавил, как-никак пятьсот тысяч талеров лежали на его счету в фуггеровском банке, еще год назад это были немыслимые деньги для скряги-герцога, но сейчас он вкусил роскоши королевского дворца и не хотел от неё отказываться.

«Да, надо так и сделать, сейчас двигуаюсь в Аласкиви, забираю Бабетту, как ни печально, она снова становиться мне нужна не только как мать моего ребёнка но и сама по себе. Если я её увезу то любая власть в Остейзии будет нелегитимна, ни к чему оставлять её тут.

Потом сразу в Штормград а оттуда в Штирию, тем более там застрял Берриан. Мои двенадцать тысяч, плюс гарнизон столицы, плюс его сорок, нормально, поборемся. Да и казну из Аласкиви надо с собой забрать», — эти мысли улучшили настроение короля и он с аппетитом вгрызся зубами в зажаренную на углях утку.

А вот его люди напротив, не видели для себя хоть, сколько-нибудь светлого будущего. До Аласкиви еще две сотни миль, а эти проклятые эльфы, буквально висят на хвосте. Бегство короля они прикроют, в этом нет никаких сомнений. А сами?

Умирать никому не хочется, тем более что из этих двенадцати тысяч непосредственно подданных Гюнтера из Хикори было не больше трёх сотен а остальные наёмники. А судьба наёмника переменчива. Сегодня он служит одному хозяину, а завтра другому. И как это часто бывает, нашёлся тот кто сказал и тот кто выслушал…

— Ну что, Ганс, дело скверное, — голос Кнута Фоггеля, капитана рейтаров звучал тускло.

— Да, ты прав, — ответил ему Ганс Циммер, — командир одной из наёмных тысяч конных копейщиков.

— Завтра эти сраные остроухие возьмут нас в клещи и всё, не увидит твоя Ирма отца своего ребёнка.

— Ты умеешь подбодрить старого боевого друга.

— Да брось, ты не хуже меня знаешь, что это так. И знаешь что самое паршивое? — Ганс вопросительно посмотрел на него, — а хуже всего то, что лентяи этого тупицы Сбарре наверняка уже служат новому хозяину.

Услышав, как приятель охарактеризовал наёмную пехоту и её командира, Ганс улыбнулся.

— Почти наверняка, граф не отличается умом, но чутье у него отменное. Но к чему этот разговор.

— А к тому, что из Хикори тут всего несколько сотен. Что твои, что мои парни с лёгкостью их передавят, и на утро мы передадим Гюнтера эльфам тепленьким.

— А ведь это измена, друг мой.

— Ага, и что с того. Я лучше буду живым и богатым изменником, чем мертвым глупцом.

— А если остальные нас не поддержат?

— Я тебя умоляю! Мы все служим за деньги. Ни у кого в этом лагере, за исключением трёх сотен, нет ни грамма верноподданнических чувств по отношению к этому человеку. Так что, давай решать.

— Хорошо, твоя взяла. Не мы первые, не мы последние…

Король лежал в походной кровати и сон не шёл к нему. Слишком много мыслей, слишком большие перемены ждут его. Внезапно, ему послышался какой-то странный шум на улице.

Гюнтер потянулся к мечу и тут в его шатёр ворвалась дюжина рейтар в заляпанных кровью доспехах. Их командир, капитан Фоггель, подскочил к королю и поставленным ударом руки в тяжёлой латной перчатке отправил того в забытье.

* * *

— Мой хан, мы догнали их арьергард. Они в двух милях вниз по дороге. Стоят и не двигаются.

— Хорошо, я доволен тобой младший сын дочери моей сестры. Готовься, твоя тысяча возглавит атаку. Пришло время проверить этих рейтар на прочность.

— Да, мой хан, — сказал совсем юный эльф, что для народа травы три сотни лет, и ускакал к своим.

— Клаудиус, приём. Это Хур Хан. МОи воины догнали отряд Гюнтера. Готовимся к бою.

— Хур Хан, принято, отличные новости. Прима и Секунда пришли в себя, — в переговоры ворвался голос бывшей баронской дочки:

— У меня есть просьба, постарайтесь не убить эту гниду. Я должна лично отрубить его поганую голову, приём.

— Я не могу этого обещать, бой есть бой. Но мы попытаемся. Отбой.

Закончив разговор, Хур Хан пришпорил коня и поскакал к воинам, разворачивающимся для атаки. Место вождя впереди его людей.

Действительно, в двух милях от его всадников стояли рейтары. Хур Хан начал прикидывать, как ловчее ударить по ним, когда на дороге показалась всадников под белым флагом.

Через несколько минут они были возле эльфов. Всадников было пятеро, один из них вёл вьючную лошадь на которой был большой сверток. Хур Хан догадался что это значит но решил отдать инициативу.

Кнут Фоггель а это он вёл вьючную лошадь, сразу понял кто перед ним, высокий эльф в неприлично дорогой броне на огромном белом жеребце с красными глазами. Это не мог быть никто кроме повелителя степи.

Капитан рейтар развернул сверток и эльфы увидели связанного Гюнтера, перекинутого череп круп лошади. Он был в перепачканной грязью ночной рубашке, рот был заткнут его же носком.

— Меня зовут Кнут Фоггель, я командир двух тысяч рейтар, меня уполномочили провести переговоры о сдаче и последующем найме и в качестве жеста доброй воли мы передаём вам Гюнтера, короля Остейзии.

— Хорошо, Кнут Фоггель. Я Хур ХАн, вождь народа травы. Я принимаю ваш жест, предоставьте заложников и мы сопроводим вас для переговоров.

— Я согласен и сам буду одним из них, — Кнут отдал приказ и один из его сопровождающих поскакал в лагерь наёмников. Через полчаса перед Хур Ханом стояло полтора десятка человек, все как один командиры, от сотника до капитана. Эльф распорядился одеть Гюнтера и посадить его на лошадь. Когда это было сделано, отряд отправился обратно к Коллодену.

* * *

— Секира, как всё-таки интересно устроена жизнь, — сказал Угги. обращаясь к Бъёрну, — я всю жизнь дрался с орками, много раз сходился лицом к лицу с Урогом Грон Конкашем и с его сыном. Мы бились и на наших островах и на их. А в итоге эта история закончится в Остейзии, где мы охотимся на короля Волчьих островов и его наследника, как будто они беглые каторжники.

— Для такого пропойцы, ты слишком много думаешь. Что есть то есть, радуйся что это ты на них охотишься а не они на тебя.

— Это точно. Железные птички Клаудиуса засекли большую группу орков в пяти милях отсюда. Думаю это они.

— Кстати, Угги, после коронации твоего племянника мы так и не говорили толком. Что у тебя с этой девочкой, как её там, с Октавией?

Дядя Олафа смутился, это было не характерно для него. Он сам и не знал ответа на этот вопрос. Приёмная внучка Хурма пробудила в нём чувства, какие он никогда не испытывал. Угги был готов свернуть для неё горы и дать её все, что она захочет. Но при этом он до сих пор с ней толком не говорил.

Октавия оказалась не только очень красивой, но и умной девушкой и взяла на себя обязанности личного помощника Секунды, надо сказать это было очень кстати. После Вольных маноров на дочь Керона навалилось столько бумаг что она, даже имея за плечами опыт работы фрейлиной, не справлялась.

В итоге девушка всё свое время проводила возле Корнелии, и Угги видел её достаточно редко. Под его рукой было почти десять тысяч воинов железных кланов. Тут уж не до сердечных дел.

— Я не знаю.

— Ты хоть с ней говорил?

— Было дело, пару раз.

— Что я слышу! Угги, тот самый Угги, который не пропускал на железных островах ни одной юбки, пару раз поговорил с женщиной, которую можно сказать, сам спас и по которой сохнет. Друг мой, если ты не объяснишься с ней, я сделаю это за тебя!

— Посмотрим, ладно. заканчиваем болтовню. Вернёмся к делу.

Пользуясь информацией с беспилотников, воины железных островов плотно обложили достаточно запущенный лес и начали методично его прочёсывать. Вскоре это принесло свои плоды, они наткнулись на орков и завязался бой.

Урог сразу понял что это конец. Ему, чудом удалось уйти от Коллодена, но на этом его удача закончилась, врагов было слишком много.

Король орков бился плечом к плечу со своим сыном. Под их ударами падали сражённые воины и они медленно прорывались сквозь кольцо блокады. Но и их силы таяли, не только орки забирали жизни, но и их противники. Вскоре в живых остались только Урог и Дурзог. Они стояли в окружении своих извечных врагов и ждали когда всё закончится.

Неожиданно строй железных расступился и в круг вышел Угги, вождь орков его сразу узнал его. Брат Эрика и дядя Олафа был известен далеко за пределами своих островов.

— Всегда хотел выпустить тебе кишки, Угги, — обратился к нему Урог, — хотя бы перед смертью. но я осуществлю это желание.

— Не мечтай, зеленорожий ублюдок. Я бы с удовольствием лично разрубил бы вас на части, и тебя и твоего сыночка. Но не судьба. Одна женщина, к чьим словам я отношусь очень серьёзно, попросила доставить тебя к ней живым. Так что, спокойной ночи, уроды, — сказав это, Угги привёл в действие парализатор. Когда орки бесфоменными грудами повалились к его ногам, мужчина обратился к своим воинам:

— Снимите с них доспехи и свяжите. Возвращаемся к Коллодену.

* * *

— Итого на подписание контрактов с новыми отрядами наёмниками ушло четыреста сорок тысяч талеров.

— Понятно. Сколько всего солдат к нам присоединилось?

— Двадцать две тысячи пехоты и десять тысяч кавалерии.

— Прекрасно. Ты закончила сбор информации по безвозвратным потерям?

— Да, у меня всё есть. Всего мы потеряли две тысячи триста двадцать два человека. Из них тысяча пятьсот эльфов, семьсот железных и сто двадцать два наёмника, пятьдесят один рейтар и семьдесят один пикинёр.

— Октавия, ты как всегда дала лаконичный и очень информативный ответ. Для всех нас большая удача, что твой дедушка наткнулся на мою сестру а она помогла ему.

— Спасибо, госпожа Прима.

— Пожалуйста. Секунда, ты закончила? Я хочу посмотреть на наших новых солдат.

— Да, пойдём, — девушка убрала в походный сейф черновик речи, который она писала и вслед за сестрой вышла из шатра, служившего им штабом.

После битвы прошло чуть меньше суток, а в лагере царил образцовый порядок. Уже завтра армия снимется с места и двинется в сторону столицы, пока же войска, кроме тех, кто отправился за Гюнтером и Урогом, отдыхают.

У Примы было приподнятое настроение. Разгром Гюнтера был полным, к тому же армия пополнилась большим количеством качественных солдат, оставался вопрос об их верности, но с этим будем разбираться потом.

Внезапно девушки услышали сигнал общего вызова:

— Слушайте и внимайте Хур Хану. Дети травы догнали Гюнтера и захватили его без боя, его воины сдадись нам и хотят служить Приме и Секунде. Мы возвращаемся в лагерь.

Практически сразу поступил еще один общий вызов:

— Секунда, я взял твоих зелёных друзей живьём. Мы с Бъёрном изрядно проголодались, бегая по окрестным полям и лесам. Так что, вы знаете что делать.

Прима посмотрела на сестру и сказала:

— Ну и вот и всё, Остейзия, считай наша. Завтра Коллоден откроет ворота, через пару дней Аласкиви а потом и всё остальное.

Хур Хан и Угги прибыли в лагерь практически одновременно, эльф чуть-чуть раньше. По такому случаю войска были построены и Хур Хан, вего офицеры, командиры слдавшихся наёмников и пленённый Гюнтер ехали к трибуне, на которой их уже ждали, по дороге слева и справа от которой сплошной стеной стояли воины…

Смотря снизу вверх на связанного Гюнтера Секунда не чувствовала ничего кроме удовлетворения от хорошо сделанной работы. Ни гнева, ни ненависти ничего. Она смотрела на него как на пустое место.

А вот Урог и Дурзог, доставленные двадцатью минутами позднее, удостоились от неё совсем другого приёма.

— Узнаёшь меня, гнида зеленомордая? — обратилась она к королю волчьих островов. Тот не удостоил её ответа.

— Можешь не отвечать, вижу что ты меня узнал, не буду врать, мне хочется отрезать вам всё что можно отрезать а потом посадить на кол и оставить умирать. Но я не вы, я не ты Урог. Я не буду пытать человека только за то что он оказался искуснее в битве.

— Клаудиус, я хочу, чтобы меня слышали все, — сказала она, когда тот кивнул, девушка начала свою речь.

— Воины, сейчас я, Корнелия, дочь барона Керона, Железная дева обороны Аласкиви, известная также как Секунда, сестра нашей предводительницы Примы, обращаюсь к вам. Ко всем вам, к остезийцам, эльфам, выходцам из Вольных Маноров и с Железных островов. Все вы воины, и многие из вас раньше убивали, грабили, насиловали и мучили беззащитных. Я знаю, что этим занимались даже те, кому я сейчас доверяю как самой себе и кому без сомнения могу доверить свою жизнь, — при этих словах Секунда выразительно посмотрела на Олафа и Угги.

Так вот: то, что было, мы оставим за спиной. Но за то, что будет я, спрошу с вас двойной мерой. Те, кто служат мне, обязаны забыть, что такое грабежи и прочие «простые солдатские радости», Если кому-то это не нравится, никого не держу.

Отныне для меня люди с оружием в руках делятся на два вида. Воины и бандиты. Воины сражаются с воинами, бандиты грабят беззащитных. С первыми я буду обращаться с честью. Вторых буду казнить без всякой жалости.

Сейчас передо мной стоят три бандита. И то что они носят короны ничего не меняет. Они бандиты, пытавшие и убившие женщин и детей. И все трое будут казнены, точнее повешены, такая казнь подходит падали. не достойны они благородной стали меча.

Но казню я их только когда мы войдём в Аласкиви, на площади перед королевским дворцом.

Так будет. Я сказала!

Глава 15. Петля для Гюнтера

Граф Гаржак ходил по своему кабинету в королевском дворце и чувствовал себя зверем, запертым в клетке. Из всех, кто составлял «малый совет» Гюнтера, остался только он. Борух убит, это точно известно, Берриан в Штирии, мадам Флора исчезла из столицы, едва только до города дошла весть о сокрушительном разгроме королевского войска. Шоалы тоже и след простыл, она скорее всего где-то в Зорристане.

На самом деле, ему тоже пора позаботится о себе. Верные люди ждут на дороге в Глор, оттуда можно добраться до Кяхта и затеряться на территории этой торговой республики. Человеку с деньгами везде рады, а за то время, пока Гаржак служил Гюнтеру, он скопил себе очень хорошее состояние.

Но как же не хочется этого делать, ведь столько планов, столько идей! Но пора, пора.

Гаржак вышел из кабинета и быстро пошёл по роскошным коридорам дворца. Часы показывали десять утра. Обычно, в это время от придворных было не протолкнуться, но сейчас графу. кроме часовых, не встретилась ни одна живая душа. Вот и потайная дверь, скрытая за совершенно обычной портьерой.

«Но что тут делают дворцовые стражники? Да еще и в доспехах давно распущенных синих кирасир?» — граф мысленно удивился, но ничего не успел сказать.

— Граф Гаржак, именем королевы Бабетты и Железной Девы, вы арестованы!

Откуда-то со спины появились еще два инсургента, пожалуй, их можно назвать так, и скрутили графа. При этом один из них как следует прошёлся по рёбрам и когда тот скривился, прошептал:

— Мой брат сопровождал Железную Деву, когда та пыталась вывести королеву из города. Из-за тебя, тварь, он погиб. Настало время моего отмщения, — Связанного Гаржака отвели в казармы дворцовой гвардии и посадили под замок.

В городе меж тем начинались уличные бои. Едва только дошли новости о поражении под Коллоденом и пленении короля, как по войскам, базирующимся в столице, пошли подспудные разговоры.

Как Гюнтер не пыталя. но ему пришлось оставить в гарнизоне Аласкиви почти восемь тысяч остезийцев. Без них было никуда, новому королдю была нужна связь с местной аристократией. Большинство солдат всё равно являлись наёмники или лично преданными ему людьми, но треть составляли местные.

Вот они то, когда армия Железной Девы была в половине дневного перехода от города, и подняли восстание. Руководили им разные люди. Одни старались загладить вину за службу у узурпатора, вторые действительно восстали по велению совести.

Так или иначе, в столице начались городские бои и к моменту подхода армии сестёр во всёх трех кольцах пылали пожары и начались грабежи.

* * *

— Город горит, — сказала Прима, подключившись к беспилотникам.

— Вижу, пожары в магическом квартале, в казармах стражи и дворцовой гвардии, — ответила Секунда.

— И еще много где. И посмотри, там вовсю идут бои. Интересно кто с кем дерётся?

— В городе восстание, часть гарнизона, в основном наши, дерётся с наёмниками и людьми Гюнтера из Маноров, — включился в разговор капитан Каст.

— Патриоты, значит, — ухмыльнулась Прима, — а когда наш пленник сидел на троне, они сидели тихо и не высовывались.

— Очень точное замечание, да и не нужно нам это восстание, на самом деле. Оно только привело к ненужным жертвам. В любом случае надо будет разбираться с каждым, — продолжил Каст.

До города оставались считанные мили по королевскому тракту. Предвидя возможность бегства части гарнизона и придворных узурпатора, Прима отправила часть эльфов заблокировать остальные дороги, никто не должен ускользнуть.

Вот и большие королевские ворота. В нарушение всех и всяческих правил, они были распахнуты настежь, подъёмный мост был опущен, и на нём стояла несколько десятков человек в форме синих кирасир.

Секунда сделал знак знаменосцу с флагом Остейзии и выехала вперёд. Когда девушка подъехала. встречающие встали на одно колено и один из них протянул ей поднос. на котором лежали символические ключи от города.

— Кто здесь главный? — спросила она.

— Я, барон Микаэль, владетель Нирна. Сейчас я командую гарнизоном столицы.

— Встаньте барон, где Её Величество?

— Королева во дворце и вот-вот родит.

В это время подъехали остальные и Прима с седла спросила:

— Кто контролирует дворцовый район? — глаза барона расширились, когда он увидел точную копию Железной Девы. По городу ходили слухи, что у героини обороны столицы есть сестра-близнец, однако, увидев её воочию, он удивился абсолютной идентичности двух женщин. Отличить их можно было только по одежде. Железная Дева выбрала для этого дня доспехи синих кирасир, а её сестра броню метеоритного железа.

— Его контролируем мы, чего нельзя сказать об остальном городе. Безвластье породило волну преступности и наша мятеж, к сожалению. только подбавил масла в огонь.

— Ясно, — сказала Секунда, — Олаф, прикажи своим людям взять столицу под контроль. Воины сестёр будут проводниками и переговорщиками. Мародёров и поджигателей — вешать! Без жалости вешать! Барон Конрад, помогите конунгу, конные сотни ордена идут со мной к королевскому дворцу, — барон молча кивнул.

— Сделаем, — сказалОлаф и через минуту скрылся из виду, поглощённый массой воинов.

К удивлению встречающих, армия Железной Девы не вошла в город. а встала лагерем в двух милях. Воины Олафа очень быстро навели порядок на улицах и приступили, вместе с местными, к тушению пожаров.

Что до верных Гюнтеру солдат, то они бежали из столицы через другие ворота. Их судьба была печальна, своевременно отправленные отряды эльфов перехватили практически всех.

Но это будет потом, а сейчас Корнелия, дочь барона Керона, во второй раз в своей жизни пересекает три кольца Аласкиви по направлению к королевскому дворцу.

Как не похожи эти два раза! В первый она была совсем юной девушкой, смотревшей на мир восторженными глазами, очень скоро её закружит водоворот плотских наслаждений, и она вступит на путь, который закончится в пыточном подвале наедине с садистом палачом.

Сейчас она знает правду об этом мире и едет верхом на боевом коне облачённая в доспехи, за спиной пять сотен кавалеристов, готовых отдать за неё жизнь, рядом соратники, а под стенами столицы полтораста тысяч воинов, её воинов.

Вот и Площадь Растуса Великого, «надо не забыть переименовать» — внезапно подумала она. Здесь победителей ждали лучшие люди города, аристократы, богатейшие торговцы и жрецы.

— Заметь, Секунда, ни один из них не вышел нас встречать к городским воротам, — тихонько сказала Прима.

— Да, я тоже обратила на это внимание.

— Бояться, слизняки, бояться. И правильно делают, они же присягнули узурпатору, получили от него привилегии и титулы.

Прибывшие остановили своих коней у ступенек и, не обращая внимания на собравшихся, двинулись вглубь дворца. Их целью были покои Бабетты. Как ни крути, именно королева сейчас была единственной законной властью в Остейзии.

* * *

Дворец произвёл удручающее впечатление на Корнелию. Она его помнила совсем не таким. Место, где всегда было много света и радости превратилось в какой-то мрачный гибрид саркофага и конторы провинциального торговца. К тому же, то тут, то там попадались верные приметы недавнего восстания: лужи крови, подпаленные портьеры и стены.

Возле покоев Бабетты стояла охрана. Увидев барона Микаэля, воины отсалютовали ему и один из них произнёс:

— У её Величества начались роды, сейчас с ней пара врачей и сиделка. Они говорили, что Её Величество в опасности.

— Пожалуйста, подождите меня здесь, — обратилась Секунда к остальным, — кроме тебя, Клаудиус, ты будешь нужен там.

Роды у Бабетты были очень тяжёлые, открылось кровотечение, и она медленно умирала. Жрецы Растуса могли бы помочь, но после поражения Гюнтера, они как по волшебству, исчезли из города, как и маги. Хуже всего было то, что она всё еще не родила и смерть могла забрать не только её но и сына.

Женщина лежала на окровавленных простынях, маковый отвар дал ей небольшую передышку, но боль никуда не ушла, просто затаилась. Врачи тихонько переговаривались в углу. Бабетта их не слышала.

Внезапно двери спальни настежь распахнулись, и к королеве подошла та, кого она меньше всего ожидала увидеть. Её бывшая фрейлина Корнелия в сопровождении высокого седого мужчины. Сначала Бабетта решила что её сознание играет с ней злые шутки но голос Железной Девы звучал твёрдо и уверенно:

— Вон! Все вон отсюда! — властно сказала Корнелия, — Клаудиус, займись королевой, она и её сын нужны Остейзии.

Мужчина склонился над Бабеттой и начал какие-то манипуляции, женщина не видела, что он делает, но боль, неожиданно ушла, растворилась, оставив после себя только покой и и какую-то пустоту.

— Надо резать, еще чуть-чуть и будет поздно.

— Делай всё, что считаешь нужным, — это были последние слова, которые слышала Бабетта, после них она заснула…

Когда королева открыла глаза, первое что она увидела, был еще один призрак прошлого. В кресле, рядом с её кроватью сидела Сабина и держала на руках младенца.

— Доброе утро, Ваше Величество. Примите мои поздравления, у вас чудесный здоровый сын, — с этими словами бывшая фрейлина подала ребёнка матери. Приложив младенца к груди Бабетта впервые за много-много времени улыбнулась.

* * *

В то же самое время в бывшем кабинете Гюнтера решалась судьба Остейзии. За большим столом хортерийского дуба сидели победители, плюс еще один человек. Прима, Секунда, Олаф, Хур Хан, Клаудиус и Норберт, бывший канцлер Остейзии, вот кто должен решить как будет жить страна, когда армия уйдёт на восток, в Империю.

Сразу после разгрома Гюнтера, сестры и Клаудиус начали думать, как быть с Остейзией. Да, перед ними стояла задача намного порядков более важная, чем судьба этого Богом забытого захолустья. Но оставить на произвол судьбы людей, которые им доверились, было нельзя.

Поэтому, было найдено решение, а сейчас настала пора претворять его в жизнь.

— Итак, подведём итог. Формально правителем становится новорожденный сын Бабетты. Фактически же, при нем будет собран регентский совет, который и будет править страной до его совершеннолетия. — Прима как командующий армией была председателем этого собрания, она же и говорила сейчас.

Норберт до сих пор не мог поверить в то, что сейчас происходит. Еще позавчера он был узником в королевской темнице. Истощённой и умирающей тенью самого себя, а сейчас он жив, здоров и снова занимается тем, чем и должен.

— Состав регентского совета: Норберт, только не в должности канцлера, вы, — Прима улыбнувшись кивнула мужчине, — не бежали из страны и не пошли на службу узурпатору. Это великолепный пример для подражания и он достоин соответствующей награды. Так вот. Глава регентского совета будет носить титул Герцог-регент. И это будете.

С этими словами Прима открыла шкатулку, стоявшую перед ней и достала медальон, при виде которого у новоиспеченного Герцога-регента перехватило дух. Такого количества драгоценных камней в одном изделии он еще не видел.

— Это отличительный знак герцога-регента. Берите, он ваш. Теперь перейдём к остальным членам совета. Кроме вас там будут трое. Граф Конрад, владетель Туссена. Командир нашей орденской кавалерии станет графом и получит бывший замок Николаса. Он же сейчас принадлежит Гюнтеру?

— Всё верно госпожа, — ответил Норберт.

— Отлично, значит проблем не будет. Граф Конрад возглавит армию, когда мы уйдём.

Еще одним членом регентского совета будет Сабина, она же новый министр двора. И наконец, в совет будет входить вдовствующая королева Бабетта. У Герцога-регента будет два голоса, у остальных по одному.

— А как быть с остальными должностями? Финансы, сельское хозяйство. архимаг и остальное. Кто реально будет управлять страной.

— А это решать вам Норберт, только учтите, ни культа Растуса ни магов больше не будет. Остейзия становится страной, свободной от влияния ложных богов.

— Ложных богов? Как это понимать?

— О, позвольте объяснить…

К сожалению, эти слова слышали не только присутствующие в кабинете. Гюнтер, едва придя к власти распорядился дооборудовать свой кабинет и в одной стене сделали незаметное слуховое окно для эмиссара фуггеровского банка, который, по соглашению с банкирами, незримо присутсвовал на каждом совещании. При этом, король даже не знал кто был этим эмиссаром и сейчас граф Сбарре, так удачно сдавшийся на поле битвы, напряжённо ловил каждое слово.

— … Так что, дорогой Норберт, со всеми проблемами, которые раньше решали жрецы и маги, нам придётся разбираться самим. Но не переживайте, за время путешествия в Остейзию, нами было подготовлено достаточное количество специалистов, которые смогут достойно заменить весь этот псевдомагический сброд.

— Я даже представить себе не мог ничего подобного.

— На свете есть множество вещей, которые и не снились местным мудрецам.

— А что вы имели ввиду, когда назвали Бабетту вдовствующей королевой? Насколько я знаю, король Гюнтер жив, — здесь слово взяла Секунда.

— Это не надолго. Думаю, уже всё готово и нам пора на площадь справедливости, так теперь будет называться площадь Растуса Великого.

* * *

Там действительно всё было готово. В центре площади был установлен большой эшафот с тремя виселицами. вокруг которого было непротолкнутся от горожан. отделённых от места казни тройным кольцом воинов ордена сестёр.

Едва Прима и остальные появились на большом королевском балконе, как Угги, а это он взялся быть распорядителем церемонии, подал знак и двое катов в традиционной одежде палачей выволокли поочередно Дурзога, Урога и наконец, Гюнтера. Когда все трое замерли на табуретках, с петлёй на шее, Секунда вышла чуть вперёд, вопросительно посмотрела на Клаудиуса и дождавшись его утвердительного кивка, заговорила:

— Слушайте меня жители Аласкиви! Многие из вас помнят тот день когда наш город пал. Как текла по улицам кровь, как бандиты, под руководством этих трех мерзавцев насиловали. грабили и убивали.

Я, Корнелия, бывшая фрейлина нашей королевы. Многие из вас знают меня как Железную Деву. Когда Аласкиви был объят огнём хаоса, я висела подвешенная за руки в темнице а палачи, по приказу этих же людей, пытали меня. Пытали просто за то что я защищала этот город и его жителей.

Но настал час отмщения, и те, кто виновен в бедах нашей страны получат то, что давно заслужили.

Думаю, многие могут сказать что на этом эшафоте должно быть еще два человека. Конунг Эрик красный и его сын Ивар. Вы правы, но это невозможно. Ивар пал от руки нового конунга железных островов, Олафа, который стоит рядом со мной. А Эрика убил его дядя, Угги, в его руке сейчас рычаг, движение которого отделяет преступников от смерти.

Мы начали верщить справделивость на железных островах, продолжим делать это сейчас, а закончим в столице Империи, где засели истинные виновники и организаторы этого кошмара.

Девушка обвела взглядом затихшую площадь и обратилась к приговорённым.

— Гюнтер, герцог Хикори, Урог Грон Конкаш, король Волчьих островов и Дурзог Грон Урог, я Корнелия Секунда, дочь барона Керона, Железная Дева Аласкиви, приговариваю вас к смерти через повешение. Угги. приведи приговор в исполнение. — Через мгновение все трое уже болтались в петлях.

Спустя несколько минут они были мертвы. Всех троих похоронили в безвестной канаве куда свозили трупы нищих и бездомных. Так бесславно завершился жизненный путь тех, кто когда-то считал себя, практически всесильными, властителями этой части Пангеи.

Граф Сбарре не видел как закончилась жизнь двух королей и одного наследного принца. Он, что есть силы, нахлёстывал коня, стараясь как можно скорее попасть в Кяхт, а оттуда уже передать сообщение своим настоящим хозяевам…

Глава 16. Дипломатия силы

По утрам Торговая плаза Имперского города обычно залита солнцем. Его лучи весело играют на отполированных мраморных статуях, заглядывают в окна и отбрасывают зайчики.

Это утро исключением не стало. Мелкие клерки спешат по своим конторам, состоятельные матроны совершают свой регулярный променад по ювелирным лавкам и мебельным магазинам, а стражники в ярко начищенных кирасах улыбаются красивым девушкам.

Во всём этом океане добродушия и спокойствия есть только один островок, диссонирующий с окружающим миром. Это паланкин первого консула Игнатия, чьи мысли, в этот момент, чернее тучи.

А ведь так хорошо всё развивалось. Успешная авантюра, да-да именно авантюра, вознесла Игнатия на вершину бюрократической пирамиды Империи, в его руках оказались сосредоточены такие ресурсы, о которых еще два года назад он и помыслить не мог. А уж если проект с доспехами Торстейна завершится успехом, то Игнатий встанет вровень с богами!

Но это всё может быть будет, потом. А сейчас его ждёт очень неприятный разговор с настоящими хозяевами Империи.

* * *

— Френсис, Фредерик, рад вас видеть.

— Взаимно, Игнатий, проходи, садись. Налить что-нибудь?

— Спасибо, кяхтское красное, пожалуйста.

— Как обычно, ты не изменяешь своим привычкам. Вот твоё вино и перейдём к делу. Что ты скажешь по поводу событий в Остейзии?

— Всё это очень серьёзно. И дело даже не в том что Гюнтер потерял сначала корону а потом и голову, это как раз ерунда. Таких Гюнтеров я вам найду десяток за пригоршню монет. Нет, главная проблема в той легкости, с которой его разгромили и в том, что никто даже не представляет, кто стоит за этими Примой и Секундой.

— Ты тоже думаешь, что они не самостоятельные фигуры? — спросил Френсис и выразительно посмотрел на брата.

— Конечно нет! Посмотри сам. Нам доподлинно известно, что Корнелия, дочь Керона была продана в рабство, при этом и это подтверждено многими свидетелями, в момент продажи она была просто истекающим кровью обрубком еле живой плоти. Затем, её хозяин, мэтр Агастус, маг не из последних, хочу заметить, бесследно исчезает, как и Корнелия. А затем она, живая и невредимая, появляется в Бере, да не одна, а сразу в двух экземплярах. При этом, у них очень много денег, до неприличия много, и их всюду сопровождает какоё-то странный старик. Спустя очень непродолжительное время они уже во главе армии вторгаются в Остейзию, где в одном единственном сражении с помощью магии громят нашего ставленника, а сами практически не несут потерь.

— Мы всё это знаем не хуже тебя Игнатий, какие из этого следуют выводы?

— Выводов пока не будет, единственное, я бы попристальней присмотрелся к этому старику, Клаудиусу. Скорее всего, он ключ ко всему что происходит.

— Согласен, — ответил Френсис, — и надо действовать. Мы, несмотря на то, что сигналы поступали достаточно давно, не видели в этих девках угрозы нашим интересам. И что в итоге? наши позиции в Зорристане пошатнулись, а Северо-запад континента практически потерян. Вы же знаете, что Гюнтер планировал захватить и Штирию и Южный, а затем и Северный Нордмар? Готов поспорить на что угодно, новые правители Остейзии быстро найдут общий язык и с королем Филиппом и великим князем Крутояром. Баронесса Оксфоллская же, фактически спасла их от вторжения.

— Кто-кто? — спросил Игнатий.

— Корнелия, дочь Керона. Она же теперь баронесса.

— Хмм, пожалуй, вы правы.

— После того как они прямо сказали о следующей цели их похода, а это мы, у нас не остается вариантов, нам нужно немедленно приложить все усилия для их устранения. И начать нужно с того что мы умеем очень хорошо, с яда и кинжала.

— Я согласен, можно и нужно попробовать нанести пару точных и смертоносных ударов…

* * *

Четыре часа утра, самое сложное время для несущих стражу. Большая часть ночи уже позади, впереди рассвет и так хочется спать. Часовые в это время уставшие, их внимание ослаблено. Очень удобно, если ты замыслили что-то недоброе.

— Напоминаю, их две. Работаем тройками, после того как закончим, встречаемся в «закопченном котле».

— Зачем повторять, не маленькие.

— Ладно, начали.

Прима расслабленно вытянулась на огромной кровати. Вот с чем на Пангее был полный порядок, так это с комфортом, если у тебя есть деньги, конечно. Такой роскошной перины как тут у девушки не было ни где. Все эти высокотехнологические штуки, которыми так любят оснащать гостиницы в Федерации, ничто по сравнению с этим ложем.

Посмотрев на часы девушка потушила настольный светильник и через несколько минут спала сладким сном.

— Всё, обе уснули, — голос предводителя команды убийц звучал хрипло и угрожающе, — осталось закончить что начали.

За спиной у убийц были три трупа убитых часовых. которых аккуратно взяли в ножи. переглянувшись они двинулись в стороны бывшего крыла принцессы, где располагались девушки.

Убийцы прошли еще два поста охраны, не оставляя после себя никого в живых. Их путь завершился возле двух практически одинаковых спален.

Секунда спала крепко, это было то место где девушка долгое время чувствовала себя счатливой. Но внезапно что-то заставило её проснуться и она. каким-то чудом почувствовала опасность. Она активировала «Веном» и буквально через мгновение сразу три отравленных арбалетных болта ударили её в грудь.

Прыжок, трансформация кулаков в две чудовищные секиры, короткий взмах и вот она уже стоит в задитой кровью спальне, её, несостоявшиеся, убийцы буквально разорваны на части.

— Секунда, — в переговорном устройстве раздался голос Примы, — тут у меня гости.

— У меня тоже, судя по количеству конечностей и голов, трое.

— Ты что их там, нашинковала?

— Так получилось, всё произошло слищком быстро.

— Тебе нужно тренироваться и тренироваться. Я своих живьём взяла.

* * *

Как и любой приличный дворец, Синий дворец, имел свою собственную тюрьму, а в ней пыточную. И в ней сейчас находились сразу три клиента.

— Вигмар, эти трое не чета тем хлюпикам, которых мы пользовали в империи, уже час с ними возимся и хоть бы хны. Уважаю.

— Да, Угги, сразу видно, перед нами не просто убийцы. Конечно, мы их всё равно разговорим, просто больше времени потратим.

Вигмар и Угги взяли паузу, чтобы обсудить дальнейшие действия. Все трое пленных держались очень и очень неплохо. Конечно, разговорить можно любого, было бы желание, но иногда допрашиваемые успевали умереть, прежде чем начать колоться, подосланные Игнатием и братьями Фуггерами, убийцы были как раз из тех, кто мог заставить себя не дышать достаточно долгое время чтобы умереть, сейчас они ждали подходящего момента, чтобы сделать это. Пока не получалось, слишком много внимания к ним.

— Ну что у вас за методы! — поморщилась Прима, войдя в слабо освещенное помещение со сводчатыми потолками. — Честно слово, это варварство. Угги, — тут она потянула воздух носом, — Ты их что, калёным железом пытал?

— Конечно, де… Прима, — он вовремя поправил себя, — как иначе? Или ты жалеешь эту падаль.

— Нет, не жалею, но у вас они либо сдохнут либо вы их убъёте, ничего не сказав.

— Ты просто ничего не понимаешь в искусстве допрашивать пленных.

— Нет, милый Угги, это ты ничего не понимаешь. Позволь я покажу.

С этими словами она подошла к одному из пленных, приложила к его шее медицинский терминал и громко начала считать. На цифре десять она поставила стул напротив пленника и с делано равнодушным тоном сказала ему:

— Давай, душегуб, рассказывай.

Девушке повезло, ей попался главарь, которого инструктировал лично Френсис Фуггер. Под действием препаратов убийца рассказал буквально всё что помнил и даже немного больше, даже обстановку в кабинете банкира и то что пил его собеседник во время инструктажа.

Да, убийца раскололся до самого донышка, а потом просто умер. Закончил говорить и умер, кончился. Через два часа к нему присоединились и два его подельника.

— Вот видите. все эти ваши ножи, игла и прочие атрибуты дешёвых ужастиков абсолютно не нужны. Одна инъекция и мы всё знаем. И кстати, медицинские терминалы есть у всех собравшихся. Почему ты, Угги, так и не научился им пользоваться?

— А зачем? Я знаю, что эта штука сама всё сделает, если кто-то вспорет мне брюхо, остальное мне ни к чему.

— Как знаешь, но давайте перейдём к главному. Нами всерьёз заинтересовались в империи, думаю, что эта шестёрка была только первой ласточкой, за ними будут и другие. И в связи с этим у меня вопрос к Касту. Капитан, как так получилось, что пятнадцать наших людей были зарезаны прямо посреди Аласкиви?

— Я не знаю, Прима, этого не должно было произойти, мои люди были хорошо отдохнувшими и подготовленными.

— Но они мертвы. Ладно, с этим ты сам разберёшься. Давайте решать что делать дальше.

— Разрешите мне, — взял слово канцлер Норберт, — вы знаете, еще когда был жив король Торстейн, я создал достаточно разветвлённую сеть соглядателей в соседних странах. особенно эта сеть была сильна в приграничных регионах. С молчаливого согласия короля я не делился информацией о её существоании с Гаржаком, поэтому она и не досталась Гюнтеру.

— Понятно, — перебила Прима, Норберт поморщился но промолчал, — когда вы получили свободу, то первым делом проверили состояние этой сети. Наверняка, кто-то разбежался, но если вы говорите об этом, значит, сеть работает. Что сообщили ваши шпионы?

— Оба Нордмара настроены очень доброжелательно. И князь Крутояр, и совет старейшин готовы нас поддержать. Империя и её банкиры изрядно всем надоели.

— Отлично, что-то еще?

— Да, лорд Берриан движется назад в Остейзию ускоренным маршем.

— Наверняка хочет прорваться в Имсперию тем же маршрутом, по которому прошли вы, — сказал Олаф, — для него это единственный выход.

— Видимо, вы правы, конунг. Норберт, сколько у него войск?

— До пятидесяти тысяч. Из них двадцать тысяч это его конница, остальные это местная, остезийская пехота.

— Берриан мой, — внезапно сказал до селе молчавший Хур Хан. Он встал и повторил свои слова.

— Берриан мой. Пришло время излечить страшную рану, до сих пор высасывающую силы из народа травы. Да, Берриан мой и я никому не позволю встать между нами. Сегодня мои воины пойдут навстречу изменникам и втопчут их в землю, где бы не произошла эта встреча.

— Вам никто и не собирается мешать, Хур Хан. Прошу только об одном, возьмите с собой рейтар. Ваша кавалерия слишком ценна чтобы позволить ей нести большие потери.

— Нет, Прима, рожденная под иными небесами. Только дети травы, только чистое оружие.

— Ясно, если таково ваше решение, не буду настаивать, — сказала Прима, Хур Хан величаво кивнул и сел на своё место, — продолжайте, пожалуйста, канцлер, — обратилась она к Норберту.

— Теперь о Штирии. Нам надо сказать Гюнтеру большое спасибо. До того как Берриан фактически вторгся на территорию соседей, они придерживались нейтралитета. Сейчас же, настроение короля Флоренса изменилось, и мы можем рассчитывать на его помощь в походе на Империю. Осталась самая малость.

— Да, надо что бы Хур Хан разгромил Берриана и в процессе не разорил Штирию, — улыбнувшись сказал Олаф. Предводитель эльфов только кивнул в ответ.

— Всё верно, — продолжил Норберт. И теперь о наиболее важном, о Хортерии…

* * *

Король Конрад, единовластный повелитель Хортерии стоял на пригорке и смотрел на долину перед собой. Там, в долине его армия переходила границу между Остейзией и вечно нейтральным Кяхтом.

Причина, по которой стотысячная армия Хортерии вторглась в Остейзию, была проста. Юному королю захотелось войти в историю. Гюнтер, хоть и был признан богами законным королём, в глазах соседей остался выскочкой и тираном, мучавшим прекрасную Бабетту. Конрад решил, что может разгромить узурпатора и вырвать из его рук красавицу королеву. То, что в результате этого на его голове будут две короны оставалось за кадром.

Новости о бесславном конце бывшего герцога застали армию Конрада уже в Кяхте, он немного подумал и решил продолжить путь. Кто бы ни разгромил короля Остейзии, он не мог это сделать без потерь. Цель осталась прежняя, поменялся только противник. Спустя сутки после границы разведчики Конрада вступили в контакт с передовыми дозорами оппонента, а еще через десять часов две армии выстроились друг напротив друга.

— Дорогой Конрад, я рада вас видеть, но что вы и ваши солдаты делают на моей земле? — Бабетта выглядела даже прекрасней, чем когда владыка Хортерии видел её в последний раз. На королеве были облегченные доспехи синих кирасир, гвардии времён Торстейна, а чуть сзади располагалась её свита. Две похожие как две капли воды красавицы в полных кирасирских доспехах, юный северянин, в котором Конрад с удивлением узнал Олафа, нового конунга железных островов и Норберт.

— Ваше Величество, моя армия отправилась в этот поход, чтобы спасти вашу страну от тирании Гюнтера.

— В этом уже нет необходимости. Посмотрите на флаги за моей спиной, Остейзия снова свободна, а я её королева.

— Я рад это слышать, но всё же мы не уйдём, пока я не получу гарантии вашей безопасности.

«Господи, какой бред» — подумала Прима, — «ну какие гарантии? Тебе нужна Бабетта и её королевство, неважно в какой последовательности».

— Ваши Величества, — сказала она, Бабетта и Конрад поморщились, — давайте вы продолжите этот разговор в шатре королевы Бабетты, думаю гарантии будут предоставлены, — КОнрад думал всего несколько секунд и кивнул.

— Итак, Ваше Величество, — снова обратилась к нему Прима, — здесь присутсвуют те, в чьих руках судьба Остейзии, и не только её. Я буду откровенна, Мне это королевство не очень интересно, вернее даже совсем не интересно.

— Позвольте, почему вы говорите за всех?

— Потому что армия, освободившая Остейзию это моя армия. Да, она состоит из многих народов, но она моя. Кто-то, подобно наёмникам идут за мной из-за денег. Кто-то из чувства преданности или из-за любви к моей сестре, — Прима улыбнулась Секунде и Олафу, — но все они идут за мной. Моя настоящая цель Империя, и я её достигну.

— Империя?

— Да, Империя. Остейзия была не целью, а средством. Тут я получила больше пятидесяти тысяч воинов и получу еще. В связи с этим у меня к вам вопрос. С кем вы? С нами или с Империей.

— А если я нейтрален?

— Значит вы с Империей. Сто тысяч ваших воинов уже здесь. Или они присоединяются к моей армии, или мы будем драться. Я не буду такую угрозу оставлять за спиной. Только предупреждаю сразу, ваша армия будет уничтожена. У Гюнтера было больше сил чем у вас, но мы разметали его как ветер скошенную траву.

— Какая мне с этого выгода?

— Как быстро вы заговорили о выгоде, куда только подевался благородный король освободитель прекрасной девы? Хорошо, давайте поговорим о выгоде.

— Интересно будет послушать.

— Три миллиона талеров, титул короля Остейзии и Бабетта. Вот моя цена за вас и вашу армию. Думайте, на размышления у вас пять минут. Выбирайте или смерть или богатство.

— Вы хотите купить короля? — ошарашено спросил Конрад.

— Да, хочу, и плачу королевскую цену. Две трети денег вы получите сразу же. Остальное, включая титул и жену, после того как я окажусь в храме всех богов.

Конрад всё решил намного быстрее и вскоре две армии направились к Аласкиви.

Армия Примы практически удвоилась, более двухсот тридцати тысяч воинов были у неё под рукой. Оставалось склонить к союзу остальных соседей Остейзии и можно выдвигаться на восток.

Ну а в Штирии, в это же самое время две части некогда единого народа сошлись в яростной битве. Хур Хан и Берриан как никогда были близки к разрешению своей многолетней вражды.

Глава 17 Месть Хур Хана

— Эти остезийскике свиньи не надёжны, брат. Стоит нам сцепиться с Хур Ханом как они тут же ударят нам в спину. Я уверен.

— Я тоже так думаю, Перриан. Поэтому поступим вот так…

Армия Берриана вот уже несколько дней стояла в самом сердце Штирии, то с какой лёгкостью девка Бабетты сначала обманула его, а затем разгромила Гюнтра, повергло Берриана в шок. Он и его люди оказались в положении волков, обложенных флажками, одни в центре, разом ставшего враждебным, запада.

Впрочем, решение нашлось быстро, надо прорываться в Империю и прорываться через север, тем же путём что прошла Корнелия дочь Керона. И чем скорее это будет сделано, тем лучше, Хур Хан со своими воинами уже в Штирии.

Всего под рукой у Берриана более пятидесяти тысяч, но рассчитывать он мог всего на двадцать. Только его эльфы были надёжны, только они не предадут, и будут биться до конца. Поэтому они ушли, оставив остезийскую пехоту далеко позади.

Эльфы сошлись недалеко от границы Остейзии. Как ни старался Берриан уйти от Хур Хана ему не удалось Передовые отряды двух армий наткнулись друг на друга и после серии коротких но яростных схваток отошли. Пятьдесят тысяч воинов, некогда бывших одним народом приготовились к битве.

— Хурри, посмотри, вот и всё. Сегодня закончится то, что началось давным-давно. Сегодня или Берриан или я кто-то из нас сложит свою свою голову.

— Мой Хан, это будет Берриан, я чувствую. Мы пошли за рождённой под иными небесами не для того чтобы изменник победил тебя. Нет, это твоя рука сразит его. Я уверен.

— Хорошо, хранитель закона. Я верю тебе, а теперь начнём.

Хур Хан тронул коня и начал двигаться сквозь строй своих конных копейщиков. Вскоре он был ровно в центре первого ряда. Повелитель эльфов знал что там, на другой стороне смертного поля его злейший враг стоит точно также, в первом ряду своих воинов.

Не нужны никакие встречи двух полководцев, или разговоры с врагом. Всё, что можно сказать, было сказано давным-давно. Сейчас слово за сталью.

Выглянуло солнце и его лучи заиграли на остриях копий и шлемах воинов. Ветер стих, как будто сама природа замерла в предвкушении битвы.

«Пора», — подумал Хур Хан и, взяв боевой рог, протрубил сигнал к атаке, тут же десятки других рогов повторили его клич. С другой стороны поля слышался очень похожий сигнал. Повелитель эльфов взялся за поводья и подал коня вперед. Воин смотрел только вперёд, ему не нужно оглядываться по сторонам. Он, итак, знал, что его воины, дети травы, идут на врага вместе с ним.

Две конные армии сближались, сначала шагом, потом рысью, а под конец кони перешли на галоп. Копья медленно опустились и две стальные волны ударили друг в друга. Звон стали о сталь, крики ярости и хрипы коней слышались далеко от места битвы.

Хоть Хур Хан и Берриан старались сойтись друг с другом, у них это не получилось. Два предводителя разошлись на считанный десяток ярдов, синхронно поразив воина перед собой. Обоим стало не до поиска главного врага.

Никакой тактики в этом бое не было. Простая честная драка на чистом оружии, даже луки остались в налучах. Только копья, мечи и топоры. Воины Берриана серьёзно уступали в численности а в умении и ярости их противник им не уступал. Численность и стала решающим фактором.

На исходе пятого часа, воин-поэт со своими уцелевшими людьми оказался в окружении. Не более семи тысяч воинов осталось у него под рукой. Практически все они были ранены и лишились коней. Битва стихла на мгновение, и к ним выехал сам повелитель эльфов:

— Берриан, сдайся, — голос Хур Хана был, как обычно, тверд и громок, — вы проиграли, ни к чему больше проливать кровь народа. Сдайся и прими свою смерть, обещаю, что твои люди смогут уйти.

— Если тебе нужен мой меч, Хан, приди и возьми его! — воины Берриана встретили эти слова громкими криками.

— Хорошо, изменник. Я иду. А вы, последовавшие за Беррианом, знайте. Я простил вас от лица всего народа травы. Когда я убью вашего предводителя, а я его убью, каждый из вас волен поступать, так как хочет. Вы можете уйти, без коней и оружия. А можете вновь стать частью Народа. Решать вам.

— Достаточно слов, Хан, давай покончим с этим.

Хур Хан легко спрыгнул с коня и сделал несколько шагов вперёд. И свои и чужие удивились, насколько легко он двигался. Как будто и не дрался он пять часов не на жизнь, а на смерть, Берриан, напротив, был ранен и устал. За день под ним дважды убивало коней, а левая рука практически не слушалась. НО да же в этом состоянии он представлял смертельную опасность.

— Я вижу, ты ранен, Берриан, — сказал Хур Хан и отбросил щит, — нападай и пусть нас рассудит судьба, — до встречи с Примой, он наверняка сказал бы «пусть нас рассудят боги», но девушка посеяла зерна сомнения в душе повелителя эльфов, поэтому он промолчал про богов.

Изменник ничего не ответил, а просто сделал молниеносный выпад мечом. Хоть и раненый, Берриан представлял собой смертельно опасного врага, он не зря являлся обладателем самоцветной уздечки. Его стремительный удар едва не достиг своей цели, если бы Хур Хан не сделал шаг в сторону, он пал бы с пробитой насквозь грудью.

Несколько минут поединщики яростно рубились, при этом, сначала атаковал Берриан а его противник только защищался. НАконец. воин поэт понял что происходит. Его просто изматывали, пользуясь его ранением. С каждой минутой, с каждым ударом и движением у него оставалось всё меньше и меньше шансов на победу, еще чуть чуть и сил совсем не останется. Собрав волю в кулак и стиснув зубы Берриан пошёл в последнюю атаку. Или она увенчается успехом или он умрёт.

Изменник атаковал, ничуть не заботясь о защите, пару раз он даже едва не достал своего врага. НО вс же не достал и окончательно выдохся.

— Сдайся, Берриан. Всё кончено!

— Никогда! Я не доставлю тебе такой радости, — закричал он, — ты не убьёшь меня, проклятый Хур Хан!! И никто из твоих прихвостней не сделает это! Я сам!

С диким, нечеловеческим криком он отбросил меч и вытащил из-за пояса длинный нож, которым перерезал себе горло. Кровь потоком хлынула на его панцирь, изменник сделал пару шагов в сторону своего врага и рухнул как подкошенный.

Хур Хан нагнулся и посмотрел в лицо мертвого врага, затем он обратился к его сторонникам:

— Ваш предводитель, тот, кто расколол Народ много лет назад, мертв. Вы слышали мои слова. Все кто хочет, могут уйти мы не будем вас задерживать. Остальные могут вернуться и снова стать частью Народа. Время мести вражды прошло, настало время примирения. Битва окончена. Давайте хранить павших.

И битва действительно была окончена. Вчерашние враги вместе хоронили убитых, вместе оказывали помощь раненым. Из двадцати тысяч воинов Берриана, погибли больше двенадцати, включая и его братьев, чуть более семи сотен предпочли уйти. Остальные вняли словам Хур Хана и пошли под его руку.

Так закончилась вражда, длиной в полтора столетия. Дочери повелителя эльфов были, наконец, отомщены.

Через четыре дня к лагерю Хур Хана вышли передовые отряды пехоты, которую Гюнтер когда-то отправил с Беррианом. По пятам за ними шло войско короля Штирии, который после ухода эльфийской кавалерии решил что настало время высунуться из своего замка.

Правителя Штирии, Вацлава второго, нельзя было назвать трусом, нет скорее осторожным. Вот и сейчас, когда войско Берриана пересекло границы его страны, король Вацлав предпочёл не делать ничего, а просто ждать. А вот когда стало ясно, кто победит, тут то он и выступил.

Вацлаву казалось что его план прост и удачен. Когда эльфы начнут резать оставшиеся силы бывшего короля Гюнтера, он ударит по остезийцам в спину и тем заслужит благодарность новых хозяев Остейзии. Но этот план остался не реализованным.

Хур Хан не просто так остался на месте, нет он именно ждал. Клаудиус практически сразу доставил в его лагерь телепортационную платформу и когда бывшме солдаты Гюнтера вышли к лагерю их встретила целая делегация: Королева Бабетта, Железная Дева и другие руковолители Остейзии.

Естественно, никакой битвы не получилось, все тридцать тысяч заново присягнули своей королеве. Которая затем тут же провела переговоры с Вацлавом, вернее она присутствовала на них, а говорила снова Прима.

Хур Хан пересёк границу Штирии с тридцатью тысячами войска, а вернулся со ста двадцатью. Спустя месяц после начала войны под рукой у Примы оказалось больше трёхсот тысяч, а еще пятьдесят шло из Нордмара. Как и предполагалось, князь Крутояр замирился, наконец, со своими северными родичами и вместе они выступили на соединение с армией Примы.

Триста шестьдесят тысяч. Такой армии Запад еще не знал. Армия пяти королей, так назвали её, выступила на восток, отправившись в величайший поход в истории Пангеи.

* * *

— Встань, Игнатий, и вы Френсис и Фредерик, встаньте. Я не мой отец, мне не нужны эти проявления верноподданнической верности, — голос императора Максимиллиана Третьего, единовластного правителя сильнейшего государства на планете совершенно не соответствовал его титулу.

Император был слаб и труслив. Пожалуй, он являлся, этаким аналогом Бабетты. Как и королева Остейзии до вторжения Гюнтера, он совершенно не принимал участия в государственных делали, предпочитая проводить всё время в удовольствиях.

— До нас дошли слухи, что на варварском западе появилась одна особа, желающая разрушить мою империю. Игнатий, что всё это значит? Кто она?

— Ваше Величество, слухи, к сожалению верны. На нас идёт настоящая орда. Варварские корольки объединились под руководством настоящего демона в женском обличье. Эту ведьму зовут Прима. Как сообщают мои агенты, она грозится уничтожить наших богов, пьёт кровь, ест человечину и предаётся разврату, чуть ли не со всей своей армией.

— Она так привлекательна?

— Врать не буду. Я видел её сестру близнеца, да, она очень красива, но она настоящее чудовище, которое уничтожит не только Вашу Империю, но и весь мир. Если её не остановить, конечно.

— А у нас хватит сил её остановить?

— Ваше Величество, разрешите говорить откровенно, — Максимиллиан кивнул и Игнатий продолжил, — мы можем её остановить. Империя сильна как никогда, сильна как магами, так и воинами. Но и такого врага мы еще не знали. Никто не скажет наверняка, кто победит в этой войне.

— И что нам делать Игнатий? Вы моя правая рука, скажите, как быть!

— Не беспокойтесь, Ваши верные слуги сделают всё для безопасности империи и её императора. Мы уничтожим и ведьму с запада и все её приспешников.

— Что вам ля этого нужно, Игнатий?

— Не много, всего лишь право говорить от вашего имени с султаном Зорристана.

— Но зачем?

— Пришло время мириться. Слишком долго мы смотрели только на Зорристан и совершенно упустили то что происходит в дали от наших границ. Надо это исправить.

— Есть еще кое-что, Ваше Величество, — взял слово Фрэнсис Фуггер, — многие клиенты нашего банка, люди в высшей степени достойные и порядочные, были ограблены в последнее время.

— Господин Фуггер прав. Столицу и крупные города Империи захлестнула волна насилия. Улицы не безопасны по ночам, тюрьмы переполнены, и количество преступлений растёт изо дня в день.

— А это тут причем?

— А притом, Ваше Величество, что за этой волной тоже стоит западная ведьма. Именно она, это порождение веной ночи, стоит за мерзавцами, отравляющими нашу жизнь.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно!

— Тогда действуйте! Вешайте, жгите, пытайте, делайте что угодно, но в моей империи должен быть порядок! И вы, Игнатий, можете говорить от моего имени с кем угодно, лишь бы только это принесёт результат. Вы всё поняли?

— Да, Ваше Величество!

— Хорошо, теперь идите.

Дождавшись пока посетители выйдут, повелитель империи осушил целый бокал вина и позвонил в магический звонок, через секунду из потайной двери появилось несколько смазливых лакеев. Война и прочие ужасы где-то там, и они далеко, а удовольствия тут, стоит только протянуть руку.

— Дорогой друг, — обратился Фрэнсис к Игнатию, — как вы думаете, мы достаточно запугали нашего «повелителя», — последнее слово банкир произнёс с такой интонацией, что сразу стало понятно его отношение к императору.

— Я не уверен, с этим любителем мальчиков нельзя быть ни в чём уверенным. Но не переживайте. Нужные слова произнесены, и я еще буду работать с императором.

* * *

На самом деле, когда Фрэнсис Фуггер обвинял Приму в росте преступности, он был абсолютно прав. Именно братья Грег и Марк, которых она послала в империю, стояли во главе новой и очень жестокой банды, которая очень быстро стала доминирующей силой на улицах столицы.

— Эй, красавица, что там у тебя в мешке? — хриплый колос из темноты окликнул худенькую девочку, невесть как оказавшуюся после захода в портовом районе.

Она ойкнула от испуга и прижалась к стене какой-то хлипкой хибары. Через секунду на свет появился обладатель этого голоса, сгорблённый старикашка, обладатель жуткой ухмылки.

— Давай сюда свой мешок, — гаркнул старик, — да не мешкай, а то быстро тебя разделаю на части!

Девочка собралась было бежать, но из темноты появилось еще несколько очень похожих фигур.

— Зачем тебе этот мешок, вшивый. Давай лучше прирежем её. Она конечно, кожа да кости, но ничего на бульон пойдёт, — голос принадлежал грязной старухе в рваном, никогда не стираном балахоне. Остальные толи люди, толи звери встретили её слова довольным смехом.

— Да, давайте, — подхватил третий, — но сначала позабавимся! Страсть люблю таких как она, худеньких!

— А ну проваливайте отсюда, уроды, — на темной улице появился еще один. пока не видимый человек. Судя по его голосу это был молодой уверенный в себе мужчина.

— Это кто там гавкает? — спросил вшивый, — Пошёл вон отсюда! А то и тебя сожрём!

Он хотел добавить еще что-то, но из темноты прилетел короткий арбалетный болт и каннибал рухнул на мостовую с пробитым горлом. Его дружки сначала испугались, но потом рванули в ту сторону откуда раздавался голос. Из темноты появился его обладатель, действительно оказавшийся молодым мужчиной, высоким и широкоплечим. В руках он держал устрашающего вида меч, которым начал умело орудовать. Меньше чем за тридцать секунд он уничтожил всю банду, а сам не получил ни царапины.

— И что ты тут делаешь? — Обратился мужчина к девочке, от испуга та не могла стоять и сейчас сидела, плотно обхватил худенькие коленки руками.

— Меня хозззяйккка ссюда послала, — запинаясь, ответила девочка.

— Что за хозяйка? Да и хватит дрожать, — он подошёл к девочке и легко подхватил её на руки, — да ты вся замерзла. Знаешь что, пойдём как тебя накормим. А потом ты всё расскажешь.

Девочка кивнула и буквально через пару минут они уже сидели в какой-то харчевне, бедно обставленной, но на удивление чистой. Её владелец, понимающе усмехнулся, увидев мужчину с девочкой на руках но тот, проходя мимо показал ему свой внушительный кулак, на этом ухмылки кончились.

— Давай рассказывай, что за хозяйка и зачем она тебя сюда послала.

— Мадам Луиза, я у неё работаю.

— Что? Эта старая карга использует детей в своём борделе? Я её напополам выверну, — не на шутку разозлился мужчина.

— Нет-нет, господин, что вы! У мадам Луизы не только весёлый дом но еще и гостиница для приличных господ. Я там комнаты убираю и руки там не распускают, Широкий Пит строго за этим следит.

— Понятно, и зачем она тебя сюда отправила?

— Передать письмо господину Марку, постояльцу в «Трёх синицах».

— До «Трёх синиц» еще пять кварталов, ты до туда точно не дойдёшь.

— Но что мне делать, добрый господин, не передам письмо, хозяйка меня выпорет.

— Знаешь что, давай его сюда.

— Но как? Оно же господину Марку.

— Давай — давай, не бойся. Я ему передам.

Чуть замешкавшись, девочка достала письмо из мешка и передала его мужчине, тот тут же открыл и погрузился в чтение.

— Вот что, девочка, тебе повезло, я и есть тот господин Марк. ТЫ отсюда никуда не пойдёшь. Эй ты, — обратился он к хозяину харчевни, — пусть твои служанки помоют девчушку, переоденут да уложат спать. И без глупостей.

Затем он подошёл к хозяину и достал из кармана несколько монет.

— Этого должно хватить, и смотри у меня червяк. Я утром приду за ней.

Сказав это Марк обернулся к девочке, улыбнувшись сказал что всё будет хорошо и вышел. Уже на улице он поднёс ко рту рту и заговорил куда-то в рукав куртки.

— Грег, братец, одна из наших птичек такое на хвосте принесла! Надо срочно связаться с Примой.

Глава 18. Ложь во благо и огневое превосходство

— Что ты сказала? Повтори, я не расслышал.

— Император договорился с султаном Зорристана о военном союзе против нас.

— Это плохо, это очень плохо. Марк выяснил, сколько войск они могут выставить против нас?

— Да, почти миллион двести. Семьсот тысяч сама Империя и полмиллиона Зорристан.

— Прима, это конец, у нас не хватит сил, нас просто сомнут.

— Спокойно, старик, нам не нужно завоевывать империю, нам нужно оказаться в этом чёртовом храме, и всё.

— И как мы это сделаем?

— Пусть всё идет, как идёт. До границы империи еще дней десять пути, до соприкосновения с противником и того больше.

— И что изменится за это время?

— Очень многое, мы успеем выработать план и самое главное, разобраться, почему дерево нашего друга Хурри не покидает пределы Великой Степи.

— То есть ты хочешь использовать его плазменные пушки против армии Империи?

— Конечно, а как еще мы можем победить?

— Ясно, ну что ж. Давай попробуем.

— У нас нет другого выхода. И вот еще что. Никто кроме нас и Секунды не должен знать правду. Как только наши союзники узнают, что мы идём, прости за грубость, с голой задницей на охоту на льва, мы тут же останемся без армии.

— Не держи меня за дурака, я всё понимаю.

— Хорошо, Секунда уже вернулась, надо сообщить ей новости.

Спустя час Клаудиус, Прима и Хурри покинули армию, телепортировавшись в Великую Степь, на дерево хранителя Закона. Командование принял на себя Хур Хан.

* * *

Граница Империи и Штирии это сплошной, непрохопроходимый лес, через который проложена большая дорога, перекрой её и движение остановится. Консул Флавий, командующий имперской армией так и сделал. В считанные дни была сооружена большая деревянная крепость, закупорившая узкое горлышко. И справа и слева от дороги располагались болота, так что армия запада не могла миновать эти укрепления.

Она и не стала. Штурм был поручен пехоте с железных островов, а Олаф лично решил возглавить атаку, конунгу было очень важно одним из первых схватиться с имперцами. Секунда также решила быть в первых рядах рядом с Олафом.

Бой начался с того, что девушка, вместе с еще двумя воинами, вооружёнными плазменными жезлами, вынесла ворота. Едва они развалились, как Олаф скомандовал атаку и полторы тысячи северян, под прикрытием лучников устремились на врага. Олаф с Секундой были впереди атакующих и взяли первую кровь почти синхронно. Имперцы сопротивлялись яростно, но не долго, всего спустя час остатки гарнизона сдались на милость победителей. Впервые за полвека враг вступил на землю Империи.

Следующие пару недель армия продвигалась через череду мелких стычек. Ни дня не было, чтобы разведчики или дежурные разъезды не сталкивались с конными егерями империи. И практически на каждой стоянке войска Запада подвергались магическим атакам, теряя ежедневно по несколько десятков человек.

С серьёзным противником войска Запада пока не встретились. Дроны. которыми активно пользовалась Секунда, показывали что силы прикрытия, которые должны были встретить атакующих на границе, спешно отходили на соединение с основными силами Империи.

Наконец, когда до столицы оставалось десять дней пути, беспилотники обнаружили лагерь имперских войск. Более пятиста тысяч воинов ждали армию Запада возле Нойгарда, столицы богатой провинции.

* * *

— Детка, что еще говорят твои птички? Кроме этих недоносков есть еще поблизости их дружки? — Угги, как обычно, когда рядом не было Примы, называл Секунду «деткой», девушка уже и не реагировала на это.

— Птички говорят, что между нами и столицей только эта армия.

— Это хорошо, — вступил в разговор Конрад, король Хортерии. — Надо бить, разгромим этих и дорога открыта.

— Это будет не так-то просто: нас меньше, трюк с рейтарами не пройдёт здесь, Примы то-же нет, — заметил Олаф.

— Я согласен с юным конунгом, — взял слово Хур Хан, — силы равны, и битва продлится не один день. И будет она легендарной, еще ни разу такие противники не сходились в бою.

— И я совершенно не представляю, как можно управлять тремя сотнями тысяч воинов на поле боя и как нам компенсировать разницу в численности, — Олаф сразу обозначил две главные проблемы.

— Конунг Олаф прав, к тому же это не все силы империи, у нас должно остаться достаточное количество войск, чтобы после приступить к штурму имперской столицы. Там магические башни циклопической силы и большой гарнизон, насколько я помню, даже здесь присутствующий Хур Хан во время своего Великого похода не рискнул пойти на Империю. А она тогда была намного слабее, чем сейчас.

Король Хортерии хотел еще что-то сказать, но внезапно на улице раздался какой-то звук, и через мгновение в шатёр вошла Прима. Секунда, как ни в чём не бывало, улыбнулась своей сестре, остальные поприветствовали командующую вежливыми кивками головы.

— Приветствую всех Величеств и прочих здесь присутствующих. Можете не пересказывать, что вы тут обсуждали, я всё слышала. У нас проблема, и как вам кажется, нет её решения.

— Что значит кажется, у нас действительно нет решения.

— Э нет, дорогой Конрад, простите за фамильярность, у нас не было решения. А теперь оно есть. Прошу за мной.

На улице девушка подошла к трём десяткам металлических ящиков и небрежным движением открыла один из них. Никто из присутствующих, кроме Примы и Клаудиуса не знал, что они видят.

— Господа, разрешите вам представить тяжёлые плазменно-огнеметные системы поддержки пехоты. Огневая мощь такой системы равна всей артиллерии покойного Гюнтера, у нас их тридцать!

— Я не понял ни слова из того, что ты сказала Прима, — сказал Угги, — показывай, как это работает.

Прошло два часа, за это время воины Олафа соорудили несколько больших мишеней и поставили несколько сотен бревён, изображающих вражеских воинов. Когда всё было готово, Прима замерила расстояние до них. Три километра. Далеко за пределами радиуса действия «магических жезлов» или иного оружия Пангеи.

— Смотрите, господа, так мы выиграем битву, — девушка села в кресло оператора плазмомета, поводила стволом в разные стороны, еще раз проверила дальность и нажала на спуск.

Ба-ба-ба-ба-бах, длинная очередь плазменных шаров понеслась в сторону мишеней, через секунду на другой стороне поля раздались взрывы.

— Пойдёмте, посмотрим, что у меня получилось, — обратилась Прима к потрясенно молчавшим мужчинам.

Результат стрельбы по настоящему впечатлял, массивные мишени были размётаны в щепки, брёвна выглядели точно также.

— Прима, зачем вам вообще армия если есть такое оружие? — потрясённо спросил Конрад, в этот момент он мысленно благодарил богов за то, что не дошло до войны с новыми хозяевами Остейзии.

— Боезапас маленький, на всю имперскую армию не хватит. И эти малышки не решают вопрос с пушками на стенах столицы. Но победить сейчас они нам помогут.

На этом день закончился, командиры разошлись по своим шатрам. С сестрами остались только Олаф, Угги и Клаудиус.

— Где ты нашла это чудо? — спросил Угги у Примы.

— Помнишь летающее дерево Хурри? Оказывается, он толком не знает, что у него есть. Я нашла там оружейную комнату и там вот это. Я не знаю, чем руководствовались «боги» вашей планеты, когда оставили ему такое богатство, но нам оно очень пригодится.

— А что с главным вопросом? Тебе удалось заставить его дерево летать не только над степью?

— Нет, сестрица, пока нет. Там очень хитрые алгоритмы шифрования.

— Но вы справитесь?

— Должны, без этих больших пушек затея смысла не имеет. Давай спать, завтра надо начать обучение расчётов для плазмомётов. У нас мало времени…

— Значит так, слушайте меня внимательно, если что-то непонятно, спрашивайте. Сегодня я научу вас, как правильно убивать своих ближних…

* * *

Игнатий немного нервничал, буквально самую малость. Всё-таки та лёгкость, с которой эта Прима разгромила Гюнтера, внушала уважение. К тому же, старого политика смущал тот факт, что эта женщина очень легко объединила вокруг себя практически всех соседей Остейзии. Империя в союзе с Зорристаном, конечно намного сильнее, чем армии Запада, но волнение присутствовало.

А вот проконсул Максимин не сомневался в успехе. Пятьдесят легионов, страшная сила способная завоевать весь мир, к тому же, у него почти триста боевых магов. Наверняка, через пару дней, его легионеры приведут закованных в цепях вождей этой варварской орды.

Но получилось всё совсем наоборот. Бой длился три дня. В первый армия Примы старательно маневрировала, стараясь заставить Максимина сосредоточить основные силы в плотных боевых построениях. В численности конницы у противников был паритет, при несравненно лучшем качестве у армии Запада. Поэтому армия Примы владела инициативой.

В ночь перед вторым днём в огромном лагере Остейзии и союзников мало кто спал. Расчёты плазмомётов получали последние указания. Конница, под командованием Хур Хана ушла в глубокий рейд, планируя выйти в тыл к имперцам, а пехота с рассветом построилась, показывая всем своим видом, что настала пора драться.

— Господин Игнатий, признаться, я вчера тоже нервничал, не иначе поддался вашему настроению. Эти эльфы, чтоб их, доставили неприятностей моим ребятам. Но сегодня всё будет совсем не так. Кто бы ни командовал варварами, сегодня он допустил ошибку. Им бы и дальше кружить вокруг нас, кусать и изматывать. Но нет, варвары решили драться. К вечеру мы сломим их волю, а завтра добьем! — в голосе Максимина звучало ликование, после неоднозначного первого дня он не сомневался, что уж сегодня-то его легионы себя покажут, тем более противник, действительно, стал действовать глупо.

— Очень на это надеюсь, проконсул. Как вы планируете использовать магов?

— Никак. Их дело держать связь и следить, чтобы противник ничего не выкинул ничего этакого. Как и любой воин, я доверяю только стали.

Бой начался в восемь, и в атаку пошли имперцы. Конрад, король Хортерии, с холма наблюдал как на позиции Запада медленно и неотвратимо надвигается фиолетово-чёрная волна имперских легионеров. Он единственный из командиров, кто не был со своими воинами сейчас. Прима с Секундой сидели за рукоятками плазмомётов. Хур Хан и, Крутояр Нордмарский и тёзка владыки Хортерии, граф Конрад ушли в глубокий рейд, а северяне по привычке заняли места в первых рядах своих хирдов.

— Внимание всем! — голос Примы слегка дрожал от напряжения. — Олаф, командуй атаку. Расчёты орудий, открыть огонь по первым когортам вражеского строя только когда между ними и нашей пехотой будет пятьсот ярдов. Используйте настройку один, после настройку два и настройку три. Вести огонь десять секунд в каждой из настроек. Как поняли?

И артиллеристы и Олаф подтвердили получение информации. Потом Прима еще минуту слушала, как конунг Железных островов отдаёт приказы командирам десятков тысяч. Те в свою очередь, командирам тысяч, а те уже сотникам. На уровне сотни радиосвязи в армии уже не было. Наконец все получили свои команды и масса закованной в железо пехоты двинулась на противника.

На фронте почти в десять миль вот-вот должно было начаться самое грандиозное сражение в истории Пангеи, и Максимин жаждал его. Ещё бы, Империя очень долго не воевала, не было достойных противников, и на первый план выдвинулись торгаши и интриганы, такие как этот Игнатий и его дружки, Фуггеры.

А тут такой подарок судьбы! Он, Максимин, сокрушит варваров и преподнесет в подарок императору ведьму, которая их собрала. И когда он это сделает, всё изменится, воины снова будут руководить империей и главным будет как раз Максимин!

Олаф же ничего не думал, он медленно шёл в первом ряду своего хирда, рядом не было ни Хроки ни дядюшки Угги: они командывали другими хирдами Железных островов. Вот он услышал по рации, что Прима дала отсечку и очень скоро пехота Запада перешла с шага на бег. Восемьсот ярдов до врага, семьсот, шестьсот, пятьсот, Олаф и его воины слышат громкий звук над головами и их обдаёт жаром, а в рядах противника начинают взрываться шары плазмы.

Три плазмомёта на милю фронта это очень и очень не много, и пехота Легиона, и её оппоненты из Федерации оперируют десятками стволов на километр, но в условиях Пангеи это практически приговор противнику.

Пехота Запада врывается в дезорганизованные боевые порядки врага и не встречая сопротивления давит, давит и давит. Плазмомёты, отстрелявшись по первым когортам в плотном строе имперцев, переносят огонь в глубину их построения, а затем еще дальше.

Максимин в ужасе смотрел как от огня и стали гибнет его армия, он смотрел и не мог произнести ни слова. Рядом что-то кричал Игнатий, но проконсул его не слышал, наконец консул с отмашкой ударил его по лицу.

— Приди в себя, недоумок! У тебя тоже есть маги! Отдай им приказ! Отдай приказ!

Но никакого приказа отдавать уже не пришлось, с летающего дерева Хурри были доставлены не только плазмомёты но и боевые дроны, тоже не много, всего пять штук, и прямо сейчас эти дроны повисли над магами Империи и принялись их сжигать лазерными ударами.

Это стало последней каплей для Игнатия, он вскочил на коня и поскакал прочь. Чуть позже его нагнал Максимин, бросивший армию умирать.

Вместе с двумя сановниками драпали порядка шестидесяти тысяч конных воинов. Очень серьёзная сила, способная на многое. Но в другой ситуации, не сейчас. Сейчас, главное что они чувствовали, был страх, сделавший из мужчин мокрых куриц.

Поэтому, когда на следующий день вся эта масса смердящих страхом людей наткнулась на конников Хур Хана, боя не получилось, получилась резня. Из которой смог вырваться только Игнатий со считанным числом своих приближённых. Максимина, этого несостоявшего триумфатора, зарубил барон Стайн. Бывшего командира лёгкой кавалерии Гюнтера простили и он, как и многие из его воинов, присягнул Бабетте.

Всего в трёхдневном сражении армия Запада потеряла около двадцати тысяч убитыми, Империя потеряла двести тысяч. Армия Примы не стала преследовать бегущих кто куда имперцев и через неделю уцелевшие легионы снова собрались вместе, встав лагерем и пытаясь хоть как-то восстановить управляемость.

Их противники, похоронив павших и вылечив раненых, продолжили путь к имперской столице, настроение у победителей было приподнятое. Никто теперь не сомневался в общем успехе, после такой-то сокрушительно победы!

Правда были и те, кто не разделял общей эйфории:

— Олаф, это должно остаться между нами. Даже Угги не должен знать, — обратилась Секунда к конунгу железных островов.

— Конечно, Корнелия, обещаю.

— У нас практически нет боеприпасов для плазмометов, в прошлом бою мы сделали по три залпа, сейчас можем сделать один.

— Значит, еще один такой бой мы не выдержим.

— Нам остаются только блефовать, делать вид, что мы сильны как прежде, делать вид и для чужих и для своих. Для своих это даже важнее, паника наш самый главный враг сейчас.

— Надеюсь это сработает, мы так сильно напугали имперцев, что они просто побежали, хотя могли драться дальше. Думаю, они будут теперь как можно дольше избегать боя с нами. Возможно, даже встанут под стенами под защитой своих пушек.

— Возможно, и у нас по-прежнему нет ничего, что может принести нам победу под этими стенами.

— Я уверен, что твоя сестра справится, она уже столько раз всех удивляла. что сможет сделать и сейчас, я более чем уверен. Да, я верю в это.

— Надеюсь ты прав.

Глава 19. Конец близок

Сегодня знаменательный день в истории Империи, впервые её повелитель принимает султана Зорристана!

Да, сейчас трудные времена, ведьма Запада ведёт свои кровожадные полчища на столицу. Она, ведьма, не знает пощады, её головорезы грабят, насилуют и убивают. Что еще хуже, варвары разрушают храмы и изгоняют жрецов. По слухам, в варварских королевствах вдоль дорог сплошной стеной стоят виселицы с повешенными жрецами и праведниками. Боги, храните нас!

Но есть надежда, два могучих правителя плечом к плечу встанут на защиту старого мира и старых богов. Император и султан защитят мир от Зла! Именно для этого владыка Зорристана и прибыл в столицу, приведя за собой жрецов, магов и воинов.

Теперь воинство цивилизованного Востока сильнее варварских орд Запада и очень скоро нечестивцы покатятся обратно. Что до ведьмы: её ждёт встреча с самыми искусными палачами и очистительное пламя костра!

Игнатий, вернувшись в столицу, тут же заперся в потайной комнате в самой дальней части Храма всех богов.

Он узнал о её существовании давно, еще до своей почётной ссылки в Остейзию и чисто случайно. Что характерно, на плане храмового комплекса это помещение не было отображено и значит о его существовании не знал никто. Там располагалось нечто, похожее жреческий алтарь, в центре которого было странное углубление, как будто для какого-то камня.

Особенностью Игнатия было то, что он никогда ничего не забывал и когда он первый раз увидел короля Торстейна в его турнирных доспехах, он сразу вспомнил тот алтарь. На кирасе короля, точно по центру как раз и красовался камень, идеально подходивший в углубление на том алтаре.

С тех пор потерял Игнатий сон и покой. Его идеей фикс стала тайна этого алтаря и доспехов. А то, что тайна есть, он был уверен. Поэтому после победы Гюнтера, триумфально вернувшийся в столицу Игнатий, побежал в комнату, едва того позволил придворный этикет.

Вставив камень в углубление, имперский сановник со священным трепетом наблюдал, как алтарь бесшумно ушёл куда-то вниз и перед ним открылся еще один зал. Навстречу упавшему на колени Игнатию вышел огромный человек, полностью сделанный из металла и громким голосом произнёс:

— Добро пожаловать в хранилище священных доспехов. Империи ничего не угрожает, необходимость в доспехах отсутствует.

Как потом выяснил Игнатий, доспехи с камнем-активатором достались Торстейну по чьей-то глупой ошибке вкупе со случайностью. На самом деле, эта броня предназначалась только императорам и никогда не должна была покидать пределы дворца. Из-за ошибки какого-то мелкого чиновника статус доспехов сменился и империя их утратила. Но сейчас эта ошибка была исправлена.

Так вот, Игнатий заперся в потайной комнате и активировал алтарь. Как и в прошлый раз, перед ним открылся зал и металлический человек предстал перед ним. Но на сей раз, Игнатий услышал совсем иные слова:

— Империя в опасности, для защиты Храма всех богов необходимо активировать священные доспехи. Требуемое число потенциальных пользователей доспехов: сто одиннадцать.

Игнатий выскочил из комнаты и буквально помчался в казармы дворцовой гвардии. У него, как у консула, была личная охрана, и сейчас он направлялся к её командиру.

— Принцепс Гонорий, вы мне нужны, — обратился он к огромному мускулистому мужчине.

— Слушаю вас, консул, — голос соответствовал внешности, низкий и угрожающий.

— Немедленно отберите сто десять лучших ваших воинов, оружие и доспехи можете не одевать, у вас есть десять минут.

— Будет сделано, консул.

Гонорий действительно отобрал лучших, все не сильно уступали своему командиру. Таких воинов был бы рад заполучить себе любой правитель Пангеи.

— Идите за мной! — приказал Игнатий. Через полчаса сотня с лишним воинов стояли в зале перед странным алтарём.

Игнатий снова активировал ключ-камень и металлическая статуя снова бесстрастно произнесла:

— Империя в опасности, для защиты Храма всех богов необходимо активировать священные доспехи. Требуемое число потенциальных пользователей доспехов: сто одиннадцать.

— Принцепс Гонорий, вы первый, — тот молча кивнул и шагнул в сторону статуи…

* * *

Да, доспехи Торстейна стоили того чтобы за ними гоняться. Отобранные Гонорием воины стояли, облитые жидким металлом чудесных доспехов. Они были лёгкие, совершенно не стесняли движений и очень-очень прочными. На этом чудесам не кончились, металл доспехов умел становиться продолжением рук, превращаясь в мечи и щиты.

— Первая инициация священных доспехов закончена, следующая инициация через тридцать один день, покиньте территорию, — сказала статуя. Игнатий с его людьми так и сделали.

— Консул, я так понимаю, что через месяц мы сможем вооружить еще одну сотню этим оружием?

— Я не скажу наверняка, но думаю что это так.

— Даже не буду спрашивать, как к вам руки попала эта тайна, но это настоящее чудо.

— Да, и теперь у нас дополнительная защита от орды западной ведьмы.

— Консул, — Гонорий с усмешкой посмотрел Игнатию в глаза, — оставьте слова про орду и ведьму черни на площадях города. Вы лучше меня знаете, что это не орда, а армия, хорошо обученная, подготовленная и дисциплинированная армия. И ведёт её не ведьма, а гениальный военачальник.

— Не боитесь лишиться головы за такие слова?

— Нет, не боюсь, должен быть кто-то кто воевать умеет, а не только молоть языком как это ничтожество Максимин.

— А вы умеете?

— Да, хочу вас заверить.

— Приятно это слышать.

* * *

До стен столицы осталось не более трех дней и на пути армии Севера встало объёдиненное войско Империи и Зорристана. Примы в это время не было с её воинами.

Впрочем, это сейчас не требовалось, планы были составлены, надо было просто им следовать. Правда, не все были в них посвящены.

— Как вас понять, Секунда? Что значит, мы начинаем отступать? Мы вдребезги разбили имперцев в прошлой битве, но вы приказываете отступать? — король Хортерии искренне не понимал что происходит.

— Именно так, Ваше Величество. Мы отступаем, но не сразу. Сначала нужно чтобы в нас намертво вцепились, вцепились так сильно, чтобы по сторонам не могли смотреть.

— И как это сделать?

— Не переживайте, Ваше величество, есть у нас методы…

Слухи о несметных богатствах, якобы находящихся в обозе армии западной ведьмы распространились мгновенно. Не последнюю роль в этом сыграла банда Марка и Грега. Сначала имперская клоака заговорила об этом, а потом и остальные слои общества империи. И слухи множились и множились. Сначала говорили о трех миллионах талерах в серебре и драгоценных камнях, потом о десяти, а братьям Фуггерам доложили уже о тридцати.

Естественно, сильные миры сего оставили все эти бредни без внимания. В самом деле, зачем варварам тащить с собой богатство в поход. Походы и затеваются для наживы. А если серебро уже есть, зачем куда-то тащиться.

И информация, полученная из Остейзии, от немногих заслуживающих внимания оставшихся информаторов говорила о том, что не было никаких баснословных сокровищ у западной ведьмы. Чернь продолжала слушать бредни, а умные люди посмеялись и вроде как забыли.

Забыли ровно до того момента, как в плен имперским егерям не попала пятёрка дезертиров из орды ведьмы. Попали и попали, что с того? Не они первые и не они последние. Но вот содержимое их седельных сумок заставило имперских егерей остервенело драться между собой. Почти сто пятьдесят килограммов драгоценных камней и золота. И перед своей мучительной смертью эти пленные рассказали что, это только малая толика того, что есть у ведьмы. Присутствовавшие на допросе маги подтвердили что пленные говорили правду. Слухи оказались правдой!

При этом, что бывает очень редко. Да, что вилять вокруг да около, впервые слухи о несметных сокровищах преуменьшали их количество. Имперские ювелиры оценили содержимое этих сумок в пятьдесят миллионов талеров.

Вы только вдумайтесь, пять каких-то варваров везли бюджет целой имперской провинции за десять лет. А сколько на самом деле у варваров денег, никто не знал.

На фоне этой информации было вполне естественно, что варвары стали отступать обратно в свои проклятые леса и болота. Видимо решили, что взяли достаточно и пора бежать.

— Игнатий, откуда у варваров такие деньги? — Императора как и всех жителей империи интересовал сейчас только этот вопрос.

— Ваше Императорское Величество, я не знаю. Никто не знает.

— А что говорят ваши дружки Фуггеры?

— Фрэнсис и Фредерик Фуггеры знают не больше нашего, повелитель. Их активы в полной безопасности, их никто не грабил.

— Никто не знает, откуда это богатство, но оно существует. Знаете что, Игнатий, я сегодня отправляюсь к армии и лично возглавлю войска. Эти сокровища должны быть моими и ничьими другими. Я и только я достоин ими владеть. Ни этот султанишка, ни Фуггеры, эти сыновья больной шлюхи. Только я и никто другой.

— Я с вами согласен, повелитель.

* * *

— Мой повелитель, — первый советник султана Зорристана и по совместительству главный евнух его огромного гарема, почтительно склонился перед своим господином, — вы помните рассказ эмира Беры?

— Для этого у меня есть ты, тень.

— Да, повелитель. Эмир Беры рассказывал о стремительном возвышении некогда влиятельного торгового дома Мураров.

— Да-да. Что-то такое я помню.

— Якир, нынешний глава этого торгового дома, получил в качестве оплаты за какие-то совершенно пустячные услуги огромные бриллианты. Эмир Беры тоже хвастался бриллиантами гигантских размеров.

— К чему ты клонишь, тень?

— К тому, что они получили их от одного и того же человека. Загадочного старика по имени Клаудиус. И мои люди в Бере вспомнили, что видели этого Клаудиуса в сопровождении двух чрезвычайно обольстительных рабынь, на самом деле они и вспомнили сначала рабынь.

— И что дальше?

— А то, повелитель, что западная ведьма это одна из тех рабынь.

— Ты уверен в этом?

— Несомненно, повелитель. И смотрите, что получается: этот Клаудиуса расплачивался в Бере огромными драгоценными камнями, теперь эти слухи о несметных сокровищах и сами сокровища найдённые у дезертиров. Западная ведьма это рабыня Клаудиуса, это точно.

— И что? — у султана Зорристана было много достоинств: мужская сила, воинское умение, богатство, но острый ум в их число не входил.

— А то, что эти слухи правда, в обозе армии западной ведьмы, вернее армии Клаудиуса, это он за всем стоит, действительно огромное количество бриллиантов и других драгоценный камней. Я уверен в этом.

— Ясно, ну что ж. Хорошо что я уже здесь. И хорошо, что варвары дали имперцам по зубам. Эти сокровища должны быть моими. Этот мужеложец, по недосмотру богов ставший императором, не достоин их, тем более они не должны попасть в руки любых торгашей, что наших, что местных.

— Да, повелитель.

* * *

— Фрэнсис, ты уверен в верности Игнатия?

— Дорогой брат, я теперь даже в тебе не уверен, что уж говорить про Игнатия. Перед лицом таких денег может предать кто угодно.

— Логично, и что нам делать? Эти деньги приговор для нашего банка.

— Приговор, если они в любых руках, кроме наших. А вот если они будут у нас, то наоборот. Это ключ к обладанию всей планетой.

— Ты по-прежнему уверен, что деньги сильнее мечей?

— Конечно, если у тебя есть деньги, ты купишь любое количество мечей. Вопрос только в гарантиях, а мы их получать умеем.

— Ну хорошо, как знаешь. Как нам получить эти деньги? Мечи то сейчас в руках наших врагов.

— Императора ты тоже считаешь врагом?

— Конечно он враг, как иначе.

— Хм, наверное, ты прав. Но это не важно. Пусть султан с императором разгромят варваров, пусть положат там как можно больше воинов и ослабят друг друга, а потом в игру вступим мы. И в армии империи, и в армии Зорристана, у нас достаточно должников, чьи жизни в наших руках. Плюс маги подчиняются в первую очередь своим архимагам, а те у нас на коротком поводке. Когда дураки с железками поубивают друг друга, мы возьмём свое.

— Правильно, только мы достойны владеть этими сокровищами, мы, а не эти кретины в коронах.

* * *

— Секунда, вы правы, теперь они точно нас не отпустят, три миллиарда талеров, я даже представить себе не могу, сколько это денег. Скажите только, как вы выбрали тех несчастных, которые сами отдались в плен имперцам?

— Они сами выбрали. Если вы еще не поняли, Ваше Величество, мои люди верны мне и готовы отдать за меня жизнь, если нужно. Я крикнула добровольцев, объяснила зачем. Откликнулись все, пришлось кидать жребий.

— Ясно, но как мы выберемся отсюда?

— Плазмомёты, всё в дело в том, что у нас они есть, а у врага нет.

— И вы по-прежнему планируете делать с этими деньгами то, что задумали?

— Да, мы раздадим их солдатам, когда цель будет достигнута.

* * *

Армия Запада, длинной, закованной в сталь змеёй отползала к себе домой. Со всех сторон вокруг неё кружили конные отряды врага, усиленные магами. Обладатели волшебной мощи не погнушались бить свои задницы о лошадиные седла, слишком велик куш.

Буквально по пятам за войсками Примы шли легионы Империи и полки Зорристана. Султан и Император были готовы вцепиться друг другу в глотку, их останавливала только необходимость сначала разбить варваров.

Разбитая недавно Примой армия покойного Максимина была спешно приведена в порядок, жажда денег лучший мотиватор для легионеров, и шла на подмогу своим.

Напряжение росло, все участники этого эпического и очень кровавого спектакля понимали, скоро, максимум через пару дней всё решится.

* * *

— Клаудиус, ты долбаный гений! Твоя задумка удалась на все сто. Ты только посмотри, на этих кретинов! Император тянет войска ото всюду, откуда можно. Да он даже часть гарнизона столицы увел за собой!

— Да, вот только Игнатий, этот хитрый лис своих чудо солдат оставил в храме.

— Да, если бы не они, мы бы вошли в храм как на параде.

— Совершенно верно.

— Откуда они вообще взялись? Ты же говорил, что «Веном» существует в двух экземплярах!

— А это и не Веном, это какой-то другой проект. Возможности этой брони намного меньше, если я правильно интерпретирую полученную информацию, конечно. Вы с Секундой накрошите с десяток этих красавцев и даже не особо напряжётесь.

— Но с сотней мы не справимся.

— Да, к сожалению.

— Жаль, ну ладно. Что там у нас с дешифровкой сотого блока?

— Закончен, приступаем к следующему. Осталось еще сто.

— Господи, только бы успеть.

— Прима, что ты так переживаешь? Мы точно знаем, что можем заставить работать этот корабль. Дело нескольких дней и мы сожжем, при необходимости и этот город и всех его жителей.

— Я переживаю за тех, кто нам доверился.

— Как будто тебе есть дело до кучки клонов?

— Старик, ты и сам точно такой же клон. И да, мне есть до них дело. И до Олафа, и до этого сквернослова Угги, до Хур Хана с его тараканами в голове, мне есть дело. До всех остальных, включая последнего пехотинца и маркитанток в обозе, мне тоже есть дело. И само собой, мне есть дело до Секунды, до моей сестры. Я привела их сюда, и я несу ответственность за них.

— Понятно, извини что спросил.

— Да ничего страшного.

— Как ты думаешь, когда у Олафа с Секкундой что-то будет. Не знаю, я удивлена что у них до сих пор ничего не было, хотя оба не против. Видимо решили отложить всё до свадьбы.

— Думаешь, он на ней всё-таки женится?

— Не вижу ни одной причины, по которой он на ней не женится. Я даже ей завидую. Конунг Олаф хороший парень.

— А что насчёт тебя?

— Ничего, давай сменим тему.

— Хорошо.

В ходовой рубке дестройера легиона, который вся Пангея считала летающим деревом шамана Хурри воцарилась тишина. Корабль, как привязанный на цепь волкодав терпеливо ждал когда его спустят с этой цепи…

Глава 20. Летающий монстр

— Повелитель, мы плотно сомкнули кольцо вокруг варваров. Совсем скоро мы их уничтожим, и сокровища будут ваши!

— Я рад Флавий, ваша служба не останется без награды. После нашей победы к Империяприрастёт несколькими новыми провинциями. Этим провинциям будут нужны губернаторы.

Легат Флавий, фактический командующий имперской армией, глухо стукнул кулаком груди и вышел. Император остался один.

Владыка империи был очень доволен. Варварские колдуны, так досаждавшие армии империи еще несколько дней назад, замолчали. Архимаг сообщил императору, что у этих нечестивцев просто кончилась магическая энергия. Это хорошо, меньше будет хлопот.

Как только варвары будут уничтожены, надо будет решить проблему с южными соседями, работа в этом направлении уже ведётся и ничто не помешает императору стать самым могущественным человеком на Пангее.

* * *

На самом деле, положение армии Запада было действительно аховым. За несколько дней непрекращающихся боев они потеряли уже почти сорок тысяч воинов убитыми и тысяч пятьдесят были небоеспособны из-за ран. Медицинские капсулы работали круглосуточно и всё равно не справлялись. Прибавьте к этому еще и накапливающуюся усталость, её пока еще удавалось гасить с помощью препаратов, но и их запасы не бездонные.

Секунде некогда было думать о том, поистине безнадёжном положении, в котором они оказались. Она дралась практически круглые сутки, без перерывов на сон. Если бы не «Веном» её бы давно убили, но это чудо технологической мысли пока справлялось.

Олаф и Угги с Вигмаром тоже пока оставались в строю. чего нельзя сказать о Хроки. Бесстрашный хускарл Олафа в одной, особенно жаркой схватке, закрыл собой своего Конунга от летящего в него пилума и теперь лежал в лазарете с пробитыми лёгкими. Портативный медицинский терминал пока поддерживал жизнь мужчины, но для его спасения была нужна свободная медицинская капсула.

В общем, легат Флавий был прав, счёт пошёл уже на часы. Тем более что кавалерия имперско-зорристанского союза уже накапливалась против центра армии Примы, намереваясь проломить позиции «варваров» и рассечь их. На острие должны будут действовать рейтары, их тактика караколирования для всех развитых стран являлась передовой.

* * *

День давно перевалил за полдень, небо покрыто тучами и вот вот начнётся дождь. Так получилось что на всём протяжении фронта сражения, а это именно фронт длиной в пару десятков километров, наступило затишье. Одни готовились к сокрушительному наступлению, другие пользовались передышкой, пытаясь хоть немного перевести дух.

— Секунда, у нас вообще ничего не осталось?

— Да, Олаф, боеприпасов для плазмомётов нет, ручные лазеры и бластеры тоже без энергоячеек. До что там. даже пистолеты наших рейтар сейчас бесполезны, кончился порох. Всё что у нас есть это. так любимое Хур Ханом чистое оружие.

— И от Примы ничего не слышно уже восемь часов. Похоже это конец, Корнелия.

— Подожди Олаф, не спеши нас хоронить.

Конунг железных островов со своей невестой стояли впереди строя воинов железных кланов. Он выглядел несокрушимым, тысячи и тысячи воинов в отменных доспехах. Да, казалось. нет такой силы способной пробить этот строй, Но к сожалению, это только казалось. Там, впереди, уже садились на коней имперские рейтары, уже занимали место в строю позади их имперские катафракты а лёгкая конница султана Зорристана уже натягивала свежие тетивы на свои отменные составные луки.

Да, Олаф и Секунда стояли точно напротив острия циклопического копья, на которое имперские и зорристанские полководцы хотят насадить армию запада.

Небо полностью заволокло тучами, в лицо Корнелии подул сильный холодный ветер. Вот вдалеке ударила молния и прогремел первый раскат грома. Как будто сама природа встала против них, усугубляя м без того ужасную ситуацию.

— Будет гроза, — задумчиво сказала Корнелия.

— Да, отличная погода чтобы умереть. Уверен, они вот вот атакуют.

В подтверждении слов юного конунга со стороны лагеря имперских войск в небо взлетели сигнальные ракеты и ветер донёс обрывки музыки сигнальных рогов.

— Началось, — негромко произнёс Олаф. Он повернулся к Корнелии и неожиданно для девушки крепко поцеловал её в губы. Сзади, видя это, его воины забарабанили оружием об щиты.

— Думаю, нам пора готовится к бою, дорогой конунг, — щёки Корнелии горели от этого поцелуя.

Олаф кивнул и они подошли к воинам. Строй бесшумно раздался. освобождая два места в первом ряду. Олаф опустил забрало шлема, взял копьё и крепко упер в землю конец ростового миндалевидного щита.

Одиночные капли сменились сначала дождём а потом и ливнем, тугие струи дождя били в лицо воинам запада, серьёзно ограничивая видимость. Молнии били уже непрерывно и раскаты грома становились всё громче.

Из всех кто готовился принять на щит вражескую конницу, только Корнелия хорошо видела что происходит. «Веном» был активирован на максимум, и компьютер его прицельной системы исправно отсеивал помехи, выдавая на дисплей картинку, очищенную от струй дождя.

«О нет, рейтары!» — мысленно воскликнула девушка, когда разобрала кто мчится на них во весь опор. Дальше она действовала не раздумывая. Шаг вперед и их её раскинутых рук буквально выстреливает жидкий металл, превращаясь в непробиваемый щит для неё, Олафа и еще десятка воинов рядом.

Она успела вовремя, буквально через пару секунд первые ряды кавалеристов дали залп, а за ним прогремел еще один и еще, еще и еще…

* * *

— Расчётное время подлёта пять минут. Старик, готовь вспомогательные орудия.

— Уже сделано, Прима. Энергия подана в накопители, мы готовы стрелять.

Час назад дело было сделано и Прима получила полный контрольнад дестройером легиона. К сожалению, его прыжковые двигатели не работали, очевидно это сделали специально, но все остальные системы оказались рабочими.

Первым делом Корнелия Свонн сбросила с корабля маскировку. Дестройер впервые предстал Пангее в своём первозданном виде. Затем она полетела на юг. Над всем северным материком бушевала странная буря, начисто блокировавшая радио связь, запеленговатть Секунду было не возможно но это не очень волновало Приму, за вчерашний ден координаты армии не изменились, она найдёт их.

Кладиус не переставал удивляться подготовке. которую Прима получила в её академии. Кто бы мог подумать что пилотов космических истребителей ВКС Земли обучали пилотировать боевые корабли Легиона. Однако так и было и сейчас Корнелия вовсю пользовалась полученной когда-то информацией.

Дестройер шёл на бреющем полёте, огибая рельеф местности. Скорость составляла чуть более чётырех махов. «Не хотел бы я оказаться сейчас на месте тех, по чьим головам прогшлась эта махина, — подумал Клаудиус. — Скрорость такая что звуковым ударом барабанные перепонки просто лопнут, или даже что похуже».

— Ты собираешься отутюжить всю имперскую армию звуковым ударом?

— Нет, конечно, там же и наши люди. Я заторможу когда будет нужно.

— Три минуты до Секунды. Связь по прежнему не работает.

— Вижу, готовься стрелять.

Вот под крылом промелькнула ставка Императора. Он в это время стоял в окружении своих приближённых и магов погоды, которые раскинули над повелителем огромныё невидимый зонтик. Сначала все услышали какой-то странный звук, он становился всё громче и громче и внезапно тучи разорвал какой-то циклопический предмет, с громким ревом промчавшийся у них над головами. Император, как и все вокруг него, рухнул на землю и закрыл голову руками, когда летающее чудовище пролетело он с трудом поднялся, от повелителя империи ощутимо пованивало, сильнейший приступ медвежьей болезни сразил его.

— Клаудиус, умолю, бей очень аккуратно, не дай бог заденем своих! Только маломощными орудиями и только по задним рядам имперцев.

— Понял. Прима, есть связь с Секундой!

— Сестра, держитесь там! Я атакую имперскую армию! — прокричала в микрофон Прима. В это время Клаудиус открыл огонь.

* * *

Удар рейтар был страшен, по пехоте железных островов прошлась чудовищная коса смерти, положившая несколько сотен воинов разом. Горстка уцелевших, прикрытых Секундой, сбилась вместе и выставив копья смотрела как рейтарские тысячи расходятся в разные стороны. освобождая дорога катафрактам. У них за спиной хирдманы отчаянно старались успеть выстроить хотя бы подобие строя и встретить врага. Но они не успевали, катастрофически не успевали.

«Ну вот и всё», — меланхолично подумал Олаф, — «интересно, жив ли еще дядюшка» Он повернулся к своей возлюбленной и увидел как вдруг вскинула обе руки и закричала что есть силы. И тут земля затряслась и он услышал.

Хоть Клаудиус и бил наименее мощным оружием из того что было на борту, но это всё таки был борт дестройера, эсминца по классификации федерации. По сравнению с этим ударом, удар пехотных плазмомётов был лёгкой щекоткой против удара кулаком. Несколько тысяч имперских катафрактов сгорели буквально за секунду.

Всё повторилось для имперской армии. Опять нечестивая магия западной ведьмы встала на защиту варваров против воинов света. Только если в прошлый раз ведьма дала силу своим колдунам, то сейчас призвала на помощь настоящее огнедышащее чудовище! Боги спасисете нас!

Армии императора и султана тут же потеряли всякую волю к сопротивлению. Бежать, бежать прочь, найти укромное местечко, забиться в него и дрожа молить богов о пощаде, вот о чём думали те кто еще полчаса назад были смелыми и умелыми воинами. Правда, к их чести, побежали не многие. Смелости в командирах всё таки оказалось больше чем в покойной Максимине.

Да, они не побежали но и атаковать были уже не способны. Если бы за предыдущие дни армия Запада не понесла бы таких больших потерь, она бы перешла в атаку и опрокинула бы врага, но сил не было.

Император и Султан, с наиболее преданными магами и воинами рванули в столицу империи под прикрытие излучателей на стенах. Враги замерли друг напротив друга. А дестройер Примы приземлился в тылу её армии и началась большая операция по помощи раненым. Клаудиус смотрел на это и не очень понимал что происходит, по его мнению, сейчас самое время лететь в столицу империи и довершать начатое, но решала всё Прима.

* * *

— Детка, дай-ка я тебя обниму и расцелую! Я никогда не был рад тебя видеть как сейчас! — Олаф никогда не видел Угги таким возбуждённым, — Ты нас всех здорово напугала, когда заявилась с этой железной хернёй! Я даже чуть было не хмм…, ну ты поняла.

— Не обделался и хорошо, тут только твоих испачканных подштаников нам и не хватает. Скажите лучше, большие потери мы понесли?

— Очень большие, тысяч пятьдесят точно, и еще не меньше десяти не доживут до завтра. Просто не успеем их спасти.

— Понятно, Олаф, сейчас наша первоочередная задача это помощь раненым. Параллельно с этим надо провести переговоры с командованием имперской армией, с теми, кто не сбежал, конечно.

— О чём? — спросил Хур Хан, в бою ему отрубили правую руку, но он мужественно остался в строю и сейчас терпеливо ждал своей очереди на исцеление, даже не заикаясь о «приоритетном обслуживании».

— О перемирии, да такие переговоры надо вести с императором и султаном, но они далеко а их солдаты рядом и их много, а мне совершенно не хочется совершать практически геноцид и убивать сотни тысяч людей, неспособных защитить себя.

— И когда эти сотни тысяч стали для тебя не врагами, а просто людьми? — Спросил Клаудиус.

— Ровно в тот момент, когда мы получили этот корабль и их убийство потеряло всякий смысл. И вообще, сейчас я вижу что этот поход. Всё это «туда и обратно», смысла просто не имело. Надо было сразу заняться деревом Хурри. Огромное количество народа осталось бы живо.

— А Гюнтер так и сидел бы на престоле? — спросил граф Конрад.

— Почему? Нет, сделали бы крюк и навели бы порядок в Отсейзии, а оттуда уж в Империю.

— ЧТо сделано то сделано, Прима. Что дальше?

— А дальше, дорогой Олаф, мы договариваемся о том, что армия спокойно уходит, для гарантии у нас будут плазмомёты, боеприпасы для них как раз выгружаются. Имперцы и Зорристанцы отправляются по домам, а мы летим в столицу.

— Ты думаешь, нас там ждёт радушный приём?

— Нет, конечно, Секунда. Орудия на стенах надо будет подавить, потом высадим десант поближе к храму и будем прорываться. Бить по храму мы не можем, кто знает, что и как там. Вдруг корабль под ним пострадает.

* * *

— Мы не можем на это пойти! Император никогда не одобрит подобное! Вы вторглись на нашу территорию и сейчас требуете, чтобы мы вас пропустили.

— Да, я требую. И вы подчинитесь, господин легат. Потому что в противном случае все окрестные поля будут усеяны сожженными трупами ваших солдат. И виноват будет в этом не император, который сбежал, теряя на ходу испачканные штаны. а вы.

— Как вы смеете оскорблять священную особу императора!

— Эта священная особа оскорбила себя сама, сбежав отсюда. В общем так. У вас есть час на обдумывание моего предложения. Или через час вы соглашаетесь и пропускаете нас домой, или я начну вас жечь. Я сказала, думайте.

Сказав это, Прима вышла из шатра, где проходили переговоры, вслед за ней его покинули и остальные члены её делегации, оставив легата Флавия наедине с его очень невесёлыми мыслями.

Удар летающего чудовища уничтожил не так много воинов как можно было ожидать. Всего около пяти тысяч, объединённая армия Востока по прежнему намного сильнее армии Запада. Но чудовище никуда не делось и в любую секунду может продолжить безнаказанно уничтожать врагов западной ведьмы. Впрочем, пообщавшись с ней, Флавий видел, что это прозвище совершенно не соответствует истине.

Прошёл час, а легат всё еще не знал что ответит. На одной чаше весов была жизнь сотен тысяч людей, на другой его собственная. Он хорошо понимал, что согласившись пропустить варваров, он заслужит немилость императора. И то, что сам императора трусливо бежал ничего не меняло. Скорее наоборот, наверняка этот пустой человечишка непременно обвинит Флавия в поражении.

И вот настал момент истины для легата. Он снова видит перед собой эту Корнелию Приму:

— Прима, я в сложном положении, я понимаю, что мы сейчас у вас в руках. Но я просто не могу отдать такой приказ.

— Боитесь гнева императора?

— Да, боюсь. У меня и остальных командиров армии есть семьи. И все они в столице. Едва император узнает, что мы договорились, они все будут вырезаны, в назидание другим.

— Ясно. Тогда у меня к вам предложение. Мы остаемся на месте, на сутки. Завтра моя армия начинает движение. Поверьте, Флавий, императору точно будет не до вас. И вообще, — тут Прима сделала паузу и сделала глубокий вдох, — меня совершенно не устраивает этот человек на престоле, и все кто может прийти ему на смену меня тоже не устраивают. В отличие от вас.

— Как это понимать?

— А так и понимайте. Этот, как вы выразились, «летающий зверь» теперь тут обоснуется очень надолго. Вы видели, что он может. Поверьте, это малая толика его возможностей. Я запросто могу править Пангеей так как захочу. Но мне это не нужно. Мне достаточно того что тут будет мир. Вы, зная на что он способен, способны его обеспечить.

Прима убедила Флавия, легат был честолюбивым человеком и с радостью проглотил очень вкусную наживку, к тому же дополненную неплохим мешочком с драгоценными камнями.

Бессмысленная. по своей сути война была выиграна, настала пора приступить к настоящему делу. И первым делом необходимо было набрать команду добровольцев, вернее, будем называть вещи своими именами, смертников.

Глава 21. Поехали!

«Эклектика, вот как это называется» — подумала Прима, сидя за штурвалом дестройера, — «мы на эсминце Легиона идём бомбить столицу средневекового города на стенах которого стоят боевые излучатели, бред сумасшедшего. Который, однако, реален.»

Операцию назначили на четыре часа утра. Ровно в три десантная партия начала грузиться на корабль и в три тридцать Прима взяла курс на имперскую столицу.

План был прост: снести излучатели на стенах, приземлиться на площади перед Храмом всех богов и пробиться к кораблю под ним. По задумке Примы она с Секундой возглавит десантную партию, а сверху их будет прикрывать корабль, работающий в автоматическом режиме, каждый десантник имел датчик системы свой-чужой. так что противодесантные пушки корабля по ним стрелять не будут.

До цели пятьдесят километров и Прима снизилась до жалких ста двадцати метров. Взглянув на приборы, девушка саркастически улыбнулась. Дестройер не предназначен для боя в атмосфере планеты и его электронное оборудование, прямо скажем не новое, даёт погрешность. Согласно данным приборов они на высоте минус двадцать метров, то есть глубоко под землёй. Впрочем, ей это не мешало, ручное управление оно на то и ручное, чтобы пилот сам вёл машину.

Всего в распоряжении армии Империи имелось восемь стационарных излучателей на стенах и два на Храме Всех Богов. Подавить надо все, а только потом приземляться и прорываться вглубь храма. Нанести удар с высоты в несколько километров нельзя, вернее можно, но есть очень высокий риск нарваться на ответный удар этих батарей, они же не сами по себе, наверняка и радары у них имеются. Поэтому только бреющий полёт, на сверхмалой высоте их не обнаружат.

Вот впереди показалась Столица. Прицельные системы корабля захватили первые два излучателя и Клаудиус, сидевший на месте первого оператора оружейных систем, открыл огонь.

Нос корабля превратился в сплошной огонь, совмещенная лазерно-плазменная батарея открыла огонь. Вражеские излучатели рядом с западными императорскими воротами были мгновенно уничтожены. Не снижая скорости, корабль прочертил небо над городом, попутно уничтожив еще четыре излучателя. Два на Храме и два возле восточных императорских ворот.

— Всем внимание, — громко сказала Прима в переговорное устройство, — нам нужен еще один заход, надо разобраться с оставшимися излучателями. По земле разворачиваться долго, так что держитесь!

Она резко потянула штурвал на себя, и корабль свечой взмыл в небо. Вот тут радары врага сработали, в спину кораблю ударили уцелевшие пушки.

— Энергия щита семьдесят пять процентов и падает, — сказал Клаудиус, — еще десять минут и он не выдержит.

— Ясно, не переживай старик, у нас полно времени.

«Как они могут сейчас разговаривать, — подумал Угги, — на меня как будто железную плиту положили, а им хоть бы что».

Выйдя на орбиту корабль, развернулся и камнем рухнул вниз, на беднягу Угги, после минутной невесомости снова навалились перегрузки.

В результате этого маневра они развернулись и снова на бреющем полете пошли в сторону теперь уже северных ворот. Уже через десять минут все излучатели были подавлены. Еще одна свечка и вот корабль приземляется на площади перед Храмом.

— Конечная, просьба освободить вагоны! — прокричала Прима, конечно, её никто не понял. — Что сидим? Вперёд!

* * *

Воины Игнатия, вместе с охраной Храма со страхом наблюдали как из чрева железного огнедышащего чудовища выбежало несколько десятков человек и направились к храму. Приглядевшись, Гонорий увидел, что двое атакующих облачены в похожие на его собственные доспехи, а остальные хоть и в превосходной, но совершенно обычной броне метеоритного железа. Железное чудовище с ревом взлетело и зависло над площадью.

— Не высовывайтесь, — приказал он своим людям, — варварам что-то нужно в Храме, там мы и их и встретим.

Драка началась сразу. Едва Прима и Секунда оказались внутри, как на них навалились аж семеро. Девушки продвинулись на несколько десятков метров и застряли, связанные боем.

Атакующим приходилось очень несладко, противники превосходили их числом и качеством снаряжения. Конечно, это было не про Приму и Секунду. Броня девушек была на порядок лучше, чем броня священной стражи, только благодаря этому у атакующих были шансы.

Игнатий наблюдал за схваткой с высоты Императорского балкона, под самым куполом Храма, сам повелитель империи находился в своём дворце, под охраной целого легиона преторианцев и пяти десятков священной стражи.

Консул смотрел вниз и проклинал себя и императора последними словами. Императора за трусость, а себя за то, что рассказал и показал священную стражу этому ничтожеству. Тот тут же потребовал всех воинов себе в качестве охраны. Только чудом Игнатию удалось отделаться пятьюдесятью воинами. И этих воинов сейчас и не хватало.

Внизу среди воинов скользили две смертоносные черные тени с багровыми глазами. Игнатий понимал, что это баронесса Керон и её «сестра», и они были настоящим воплощением смерти. Девушки были быстрее и сильнее любого из воинов. К тому же их доспехи постоянно меняли свою форму, превращаясь то в двуручный меч, то в гигантскую секиру то, наоборот в щит для себя и союзников. Это было завораживающее и страшное зрелище.

Еще одной причиной, по которой у штурмующих были шансы, являлся Клаудиус, который единственный из всех сражающихся использовал энергетическое оружие. Оставаясь чуть в стороне от основной схватки, он выцеливал врагов и уничтожал их точными выстрелами, и он же засёк целую группу магов, появившуюся из одного из боковых проходов. Там было человек пятнадцать, с разнообразными боевыми жезлами в руках. Клаудиус не сомневался ни секунды. Его наплечные плазмомёты выплюнули целую серию огненных шаров, которые врезавшись в потолок над магами погребли их под грудой камней.

* * *

Постепенно схватка всё глубже и глубже смещалась в глубины Храма. Это было хорошо, Прима со своими людьми приближалась к цели, аварийному шлюзу ходовой рубки древнего линкора Легиона, которая и являлась их целью. Для местных этот шлюз играл роль главного алтаря богов на всей планете. Вот карта показала, что шлюз находится буквально за двумя поворотами.

— Прима, — к девушке обратился граф Конрад, он вызвался одним из добровольцев, — долго еще?

— Ярдов двадцать, — ответила девушка. Прорыв вглубь храма дорого стоил её отряду. Из первоначальных сорока человек осталось одиннадцать. Большинство из них Прима знала лично.

— Хорошо, — устало сказал Конрад, — скоро закончим…

* * *

— Консул Гракх, — на обочине сознания военного магистра Легиона послышался голос, это был его личный раб секретарь. В отличие от секретарей Растуса, секретари Гракха всегда оставались безымянными.

— Что тебе восемьдесят восемь?

— Пангейский Колосс зафиксировал странную активность возле ходовой рубки, — разговор шёл в персональном Слиянии Гракха и остальной Легион его не слышал.

— Сейчас посмотрим, что там происходит.

К удивлению Гракха возле рубки шёл самый настоящий бой. И лицо одного из сражающихся он узнал. Это был Клаудиус, личный раб секретарь Растуса. Спустя секунду Гракх заглянул в разум сражавшихся и всё понял. Еще через секунду целое крыло круизеров, четыре единицы, получило приказ немедленно прыгнуть в систему Пангеи и уничтожить любой исскуственный объект в этой системе.

* * *

— Внимание экипажу, занять свои места в противоперегрузочных ложах. Начинаю предстартовую подготовку корабля. Подготовка займет двадцать минут. Отбой, — сказав это, Прима откинулась в кресло капитана линкора и закрыла глаза. Рядом с ней Клаудиус в кресле первого помощника одну за другой запускал системы корабля.

Девушка даже не верила, что у них всё получилось. Они прорвались в самое сердце этого мира и вот-вот рванут прочь отсюда, к звездам. Туда где сейчас, в грандиозной битве решается судьба всего человечества, и её родина эту битву неминуемо проиграет без её помощи. Вот уж действительно, роль личности в истории!

Остались позади долгие месяцы мотаний по Пангее и нескончаемая череда битв, впереди будет еще одна, главная, но сейчас можно расслабиться. Целых двадцать, нет, уже девятнадцать минут. Девушка закрыла глаза и задремала. Клаудиус с улыбкой посмотрел на неё и продолжил диагностику.

— Прима, пять минут до старта.

— Что? А, это ты старик, извини, я задремала. Что ты сказал?

— Четыре минуты до старта.

— Понятно, спасибо.

Девушка активировала капитанскую консоль, персональные ключи доступа Клаудиус обнаружил очень давно в памяти своей яхты. На огромном голографическом экране перед ней отобразилась трёхмерная карта корабля. Почти вся она горела зеленым, подтверждая работоспособность систем, жёлтым оставалась группа прыжковых двигателей, но вот и она поменяла свой цвет. Все системы функционирую в штатном режиме.

— Клаудиус, электронные архивы яхты у тебя?

— Да, и в системе этого корабля тоже. Вся необходимая информация на борту. Можем стартовать.

— Хорошо. Экипаж, внимание. Десять секунд до старта!

В глубине корабля зародился грохот, он стал всё громче и громче, затем к нему добавилась вибрация. Прима дала на сопла двигателей расположенных на днище корабля еще немного энергии, и он задрожал, еще пара процентов тяги и вот, наконец, отрыв!

* * *

Имперская столица гудела как разбуженый улей. Догорали остатки взорванных излучателей вместе с воротами, Храм всех Богов уже частично обрушился, погребя под своими обломками тех несчастных, кому не повезло оказаться рядом. Печально известный летающий монстр, сначала висел над храмовой площадью, но когда храм стал разрушаться, улетел куда-то по направлению к Великой Степи.

Рассвело, и тысячи людей заполонили улицы. Одним из них был Игнатий, которому повезло покинуть храм. Консул хотел сначала бежать во дворец, но сейчас просто стоял и ждал.

Ждал и Император, стоя на балконе дворца, он хорошо видел, как медленно оседает в пыль Храм всех Богов.

Ждали и Фуггеры, оба брата уже подготовили всё необходимое для бегства из столицы, их чутье подсказывало, что старая империя кончается и настало время драпать, сначала в провинцию а потом и вообще в Маноры. Как только будет возможно они покинут город, через подземный ход. Сейчас это опасно, земля дрожит, вдруг еще завалит.

Еще одна пара братьев, Грег и Марк тоже ждали, только за городом, в неприметном овражке они с десятком верных людей уютно расположились вокруг костра на котором на вертеле сейчас жарилась целая свиная туша. Их клиенты через несколько часов появятся из потайного подземного хода, заканчивающегося как раз в этом овраге. Два банкира очень удивятся, увидев такой радушный приём.

В дневном переходе от столицы три армии начали движение в разные стороны. Армия Запада, ведомая Хур Ханом, уходила домой. Легионы легата Флавия шли к имперской столицы. Совсем скоро в империи начнётся эпоха солдатских императоров. Армия Зорристана тоже возвращалась домой, ей нечего было делать тут, а её предводители думали, как быть с султаном, бросившим их здесь на погибель.

Королева Бабетта грудью кормила сына, а в берег Волчьих островов вонзилось днище корабля с которого на родную землю спрыгнул Хурм. Старому орку нужно было многое сказать своему народу.

* * *

— Экипаж, есть отрыв от поверхности, начинаю набор высоты. Без паники, всё идёт нормально.

Линкор медленно выбрался из каменного плена и сбросил с себя обломки здания над ним. Повисев немного в паре метров от земли, он начал подниматься в небо. Сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее.

— Клаудиус, есть верхняя граница стратосферы. Начинаю уход на разгонный трек.

Пангея позади, сейчас надо увести корабль подальше от планеты и её спутников, разогнаться до четверти световой и уйти в гиперпространственный прыжок. На всё про всё часов восемь.

Потянулись часы ожидания, корабль шёл к началу разгонного трека, и внезапно ожила система оповещения о космических объектах.

— Внимание, внимание! обнаружены четыре объекта искусственного происхождения!

«Твою мать, что это за объекты?» — подумала Прима. Тут же она услышала голос Клаудиуса.

— Прима у нас гости. Вывожу на экран.

— Вижу. Это круизёры Легиона. И явно они тут не случайно. За нами пришли.

— Да. Они опоздали буквально на пару часов.

— Ага, но и сейчас они тут лишние.

— Они перекрыли разгонный трек.

— Логично, значит, будем драться. Экипаж, у нас гости. Всем оставаться на своих местах.

* * *

Крейсера легиона атаковали старинный линкор с двух направлений. Одна пара зашла с носа, перекрывая возможность разгона, а вторая зашла сверху.

Обе стороны открыли огонь и выяснилось, что военные технологии Легиона сильно ушли вперед с момента основания Храма все Богов на Пангее. Орудия крейсеров пробивали силовой щит линкора, а ответный огонь не приносил какого-то видимо результата. Ракеты легионеров тоже били очень-очень больно, отрывая огромные куски брони Колосса.

— Что будем делать Прима? Они скоро перегрузят наши щиты и просто поджарят нас.

— Вижу, старик, вижу. Сделаем вот что: прекращаем огонь, всю энергию на щиты и маршевые двигатели и идём на разгон. Как только скорость будет достаточная, прыгаем.

— Это может сработать, если они раньше нас не разворотят ракетами.

— Будем надеяться, что это не случится.

Сенатор Гракх был в слиянии с командиром атакующего Круизёра. За то время пока группа перехвата шла к Пангее, он успел многое изучить и понять. Сенаторы допустили две непозволительные ошибки, вернее три.

Первую допустил Растус, когда привёз на Пангею эту женщину. Его эксперимент вышел из под контроля и теперь грозил серьезными последствиями.

Вторую допустили все. Нельзя было оставлять Пангею без присмотра, совсем нельзя.

А третью допустил лично он, четыре круизёра это мало. Этот древний колосс не мог причинить вреда новейшим крейсерам, но оказался очень и очень толстокожим и кто бы им не управлял, он понял, как надо действовать. Древний линкор оставил все попытки причинить урон и просто пёр вперед, увеличивая скорость.

Повинуясь приказам Гракха, крейсеры Легиона обогнали свою цель. Встали у линкора прямо по курсу и сосредоточили огонь на носу корабля.

— Энергия носового щита двадцать процентов и продолжает падать, расчётное время пробития щита десять минут, — голос Клаудиуса звучал безэмоционально, он внутренне приготовился к смерти.

— Вот что старик, перейди в резервную рубку. Когда они обнулят нашу защиту, тут будет очень и очень неуютно.

— А ты?

— Останусь здесь, наверняка автопилот полетит ко всем чертям, и надо будет везти корабль вручную.

Клудиус вывел информацию о щите на экран Приме, молча встал и вышел, девушка осталась одна.

— Внимание, экипаж. Все кроме Секунды и Хурри, активируйте ваши медицинские капсулы, наверняка сейчас весь Легион смотрит вашими глазами.

— А эта девка умна, консул Гракх, — обратился Растус к Гракху когда подверженные слиянию члены экипажа колосса погрузились в глубокий сон без сновидений.

— К сожалению для нас, да. Надеюсь мы успеем их остановить.

* * *

«Всё, ноль процентов, носовой щит отключен. Сейчас начнётся» — Прима активировала Веном, благо он был подключен к энергетической системе корабля и разрядиться не мог, и захлопнула забрало обычного скафандра.

Сзади неё с характерным хлопком закрылись герметичные двери ведущую в рубку. Значит давление ниже положенного.

«Быстро они, раз уже есть утечка воздуха, что там со скоростью? Еще мало, пятнадцать процентов от световой, нужно еще десять».

Загорелся сигнал, говорящий о том, что автопилот не исправен и Корнелия Свонн перешла на ручное управление. В принципе, сейчас это было не сложно. Нужно просто держать курс, периодически вводя нужные поправки.

Гракх видел, как огонь его крейсеров буравит нос линкора, но тот даже не думал сходить с курса и все быстрее разгонялся. То же самое видели и остальные сенаторы. Они моментально всё посчитали и пришли к выводу, что крейсерам надо идти на таран, пытаясь вывести противника из строя. Едва решение было принято, как круизеры начали разгоняться.

«На таран идут, суки,» — подумала Корнелия, — «ну что ж, логично, давай, железяка, не подведи!»

Глава 22 Финал

Два круизера ударили Колосса точно в носовую часть и разлетелись на куски. Удар был такой силы, что по всему корпуса линкора пробежала дрожь. Но столкновение не только не остановило древний корабль, но даже и не замедлило. Видя это, уцелевшая двойка легионеров ушла с его курса, и принялись снова обстреливать лазерными и плазменными пушками.

Прима этого не видела, при столкновении стойки командирского кресла не выдержали и она вылетела из него как пушечное ядро. Пролетев через всю рубку, она ударилась головой о створки шлюза и сломала себе шею. Естественно, девушка тут же потеряла сознание и неминуемо погибла бы, если бы не медицинская система «Венома» моментально вколовшая ей убойную дозу болеутоляющих.

Клаудиус смотрел на приборную панель в резервной рубке и не понимал что происходит. Корабль вот уже целую минуту шёл на скорости достаточной для прыжка, но его всё не было и не было.

«Видимо что-то случилось,» — подумал он и активировал управление на своём месте. Убедившись, что прыжковые двигатели работают нормально, он дал команду на прыжок и корабль исчез из системы Пангеи. Тут же липкое, практически осязаемое безумие подпространства обволокло его.

Время в подпространстве понятие относительное. Никто толком и не выяснил, что происходит с космическими кораблями, когда они прокалывают изнанку мироздания и преодолевают за считанные мгновения тысячи и тысячи световых лет. Может быть, ты оказываешься в прошлом, а может в будущем, может быть твой корабль вообще исчезает из нашей вселенной, а появляется его точная копия. Никто не знает, но все пользуются.

Клаудиус тряхнул головой, всё прошло. Он снова был в нормальном мире. Мужчина вскочил на ноги и побежал к скоростному травелатору ведущему к главной рубке. Подбежав к герметичным дверям, он увидел, что индикатор на них горит красным. Рубка разгерметизирована и доступ к ней закрыт. Он закрыл герметичные двери в переходном к рубке отсеке и в ручном режиме открыл двери.

Приму он увидел практически сразу. Она лежала в настолько неестественной позе, что Клаудиус подумал что это конец. Правда, подбежав к ней, мужчина увидел, что девушка всё еще жива. Он поднял её на руки и поспешил в медицинский отсек.

* * *

«Белый потолок и стекло. Это хорошо или нет? Наверное да, значит я не умерла. Но где я? У нас получилось или нет?» — Над медицинской капсулой появилось улыбающееся лицо Секунды и Прима облегчённо выдохнула, всё в порядке.

— Давай, старик, рассказывай, что произошло? — сказала Прима, облачившись в странный облегающий комбинезон и одела, ставший уже второй кожей, «Веном». Это гениальное изобретение учёных Легиона уже столько раз спасало ей жизнь, что броня давно стала второй кожей.

— Я тоже рад, что спас тебя. В очередной раз, — ответил Клаудиус. Секунда и Хурри улыбнулись. Прима проигнорировала эту шпильку и снова спросила:

— Рассказывай давай, шутник.

— Сейчас пятнадцатое ноября две тысячи восемьсот двадцать четвёртого года. Мы в семьсот пятидесяти световых годах от Солнечной Системы, Созведие Персея, Звезда Дзета Персея.

— Ага, значит, прыгнули туда, куда хотели. Очень хорошо.

— Да. Но у нас проблема. Пока капсула тебя латала, если интересно у тебя была сломана шея, я проверил наши прыжковые двигатели. Так вот, они умерли. Штатно отработали прыжок и умерли. Всё, у нас их нет.

— Ясно. А что поблизости есть? Ты эфир слушал.

— Отдаю должное твоей проницательности, рядом, всего двадцать часов ходу станция Федерации. Только какая-то странная, она давно должна была нас обнаружить, но боевых кораблей я не вижу. Хотя, возможно, что у ваших настолько плохи дела, что свободных кораблей просто нет.

— Надеюсь, что мы не опоздали. Что у нас с ходовой рубкой?

— Её, считай, что нет. Раскурочена, по самое не могу.

— Ладно, идём к этой станции Федерации, всё равно больше некуда. Остальные спят?

— Да, как и договаривались.

* * *

— Растус, что было на корабле, который пропал вместе с вашим рабом двести лет назад?

— Ничего необычного, сенатор Арес, медицинское оборудование, экспериментальные образцы брони, кое-какое научное оборудование.

— Сенатор Венус, есть хоть какое-то объяснение того что произошло с тем кораблем и самое главное с рабом сенатора Растуса? Почему мы его не чувствовали и не смогли войти с ним в Слияние?

— Пока нет, сенатор Арес. Всю моё малое Слияние работает над этим вопросом, ответа пока нет. И мне нужны дополнительные средства для решения задачи.

— Какие?

— Мне нужно Большое Слияние.

— Неприемлемо, — тут же сказал консул Гракх, — нельзя отвлекаться от решения главной задачи. Мы практически готовы для решающего наступления на Землю и Новую Мангазею.

— Консул, Федерация у нас в руках. И вы сами так считаете. Месяцем раньше, месяцем позже, не важно. Мы всё равно их добьем. Намного важнее понять, что произошло с рабом Растуса, почему он прекратил быть частью Слияния.

— Я согласен с Венус, — произнёс Растус, — что-то случилось со Слиянием, или с моим секретарём, не важно. Надо понять, что и быть уверенными, что это больше не повторится. Слияние это основа нашего могущества, нельзя ставить его под угрозу.

— Хорошо, ставлю на голосование. Провести наступление сейчас или задействовать Слияние для решения проблемы, обозначенной сенаторами Венус и Растусом?

Голосование заняло всего минуту. Большинство проголосовало за перенос наступления и решение проблемы. Корнелия Свонн, сама того не зная, выиграла для Федерации время.

* * *

— Станция Федерации, говорит Корнелия Свонн, старший лейтенант запаса Звёздного Флота, бывший мастер пилот Deep Space Mining Company. Нахожусь на трофейном мегадестройере Легиона. Корабль имеет на борту информацию высшей государственной важности. Станция Федерации ответьте, говорит Корнелия Свонн, старший лейтенант запаса Звездного Флота, — Прима повернулась к Клаудиусу и сказала:

— Что там за растяпа на этой станции, к нему прёт цельный линкор Легиона, а он даже не чешется.

— Не знаю, но продолжай вызывать, других вариантов нет…

Это наконец принесло свои плоды. Прима докричалась до станции и мичман Филипп Лам передал информацию о них командованию. А еще через три часа рядом в системе Дзеты Персея появилось два вымпела Звездного Флота. Тяжёлый авианосец «Нормандия» и научный корабль «Академик Келдыш».

Когда «Келдыш» подошёл к линкору, от него отделились сразу три скоростных десантных бота. Они споро подлетели к кораблю Легиона и Прима открыла стыковочный шлюз. Боты приземлились в шлюзе линкора и из них посыпались осназовцы в бронескафандрах. Девушка закрыла шлюз и все четверо бодрствующих членов её команды спустились к десантникам.

— Капитан Семёнов, — представился командир группы осназа, высокий широкоплечий мужчина.

— Старший лейтенант запаса Свонн, со мной группа гражданских лиц, часть из них в гибернации на борту корабля, мне нужны люди для их эвакуации, восемь человек.

— Ясно, — ответил Семёнов, — нам нужны сопровождающие.

— Конечно, Клаудиус, проводи.

Семёнов отдал приказ и Клаудиус увел группу десантников в глубь корабля.

— Лейтенант Свонн, что еще нужно эвакуировать с борта этого корабля?

— Данные в памяти главного компьютера, но я их скопировала на два этих носителя.

Прима показала капитану стандартные информационные кристаллы Легиона, он знал что это такое, они не менялись уже несколько сотен лет.

— Понятн… — капитан оборвал фразу на полуслове и начал вслушиваться в то, что ему говорили в наушник системы связи.

— У нас гости, мегадестройер и суперноситель Легиона вынырнули в системе, — обратился он к Приме, а потом вызвал своего заместителя.

— Дроздов, поторапливайся там! У тебя есть пять минут.

— Обижаешь, папа! Мы почти всё, тут рядом, — услышал он голос в ответ.

И действительно практически сразу же показалась вереница осназовцев, они вели перед собой капсулы оснащённые воздушными подушками для облегчения транспортировки.

— Все здесь, — отрапортовал Дроздов, — можем валить.

— Рота! По машинам!

Прима активировала «Веном» подбежала к управляющей консоли и с неё открыла шлюз. Через минуту она была на борту одного из ботов и они направились на «Келдыш», в иллюминатор, не закрытый бронеколпаком, она видела как от станции Федерации отделилась спасательная капсула, очевидно, там был мичман Лам.

* * *

Сенаторы Легиона пока не знали, что случилось с Клаудиусом, но они отследили беглый линкор, всё таки, это был их корабль. Отследили и послали погоню. Если бы Лам не манкировал своими обязанностями, то легионеры опоздали бы. Но произошло, то что произошло и «Келдыш» с «Нормандией» не успевали уйти из системы.

— Товарищи офицеры! Только что получен приказ из штаба флота. Любыми способами обеспечить безопасный отход научного корабля «Академик Келдыш» из системы. И под любыми способами я действительно подразумеваю любые. На борту «Келдыша» находится группа очень важных товарищей, имеющих информацию высшей государственной важности. Подробности боевой задачи уже загружены в бортовые компьютеры истребителей и торпедоносцев. А теперь по машинам! — Адмирал Наседкин закончил говорить и отключился.

— Жора, как думаешь, что там за очень важные товарищи?

— Не знаю Изя, да и какая разница. Приказ есть приказ.

— Это точно. Посмотрим, как наши новые драконы себя проявят.

— Именно, боевое крещение, так сказать.

За время войны два товарища, Смит и Апполонец получили очередные звания и теперь два капитана командовали истребительными эскадрильями на новейшей «Нормандии», куда их перевели после героической гибели «Мидуэя». Истребители у них тоже были новейшими, старых добрых «Харонов», сменили новенькие «Фафниры».

Названый в честь мифического дракона Фафнира, тяжёлые истребители следующего поколения почти вдвое превосходили возможности «Харонов». К сожалению для Федерации у них были проблемы с маршевыми двигателями, не позволившие наладить массовое производство до войны. Эти проблемы смогли устранить только сейчас и авиакрыло «Нормандии» первым получило новинку.

А пока старые знакомые Корнелии Свонн, со Смитом она работала вместе, а с Апполонцем служила, готовились совершить запланированный подвиг, она вместе с Клаудиусом сидела в пассажирском салоне «Келдыша» и беседовала с профессором Херцогом, бессменным руководителем проекта «Вектор».

— Значит, практически всё население Легиона, это клоны сенаторов и почти все они подвержены Слиянию.

— Именно так.

— Как интересно, и это объясняет их успехи. Я уже много лет изучаю Слияние, и есть определённые наработки. Если мои ожидания верны, мы действительно, сможем отмасштабировать случившееся с вами и разрушим Слияние. А потом уже дело будет за нашей доблестной армией и не менее доблестным флотом.

— Это если мы сумеем уйти отсюда, — добавила Прима.

— Вы правы, юная леди. Но думаю всё будет хорошо. Вы на чём летали?

— На «Хароне».

— Смею заверить, «Фафнир», это как говорят наши русские товарищи, совсем другой коленкор. Да и «Нормандия» очень не проста. Я знаком и с её командиром и с разработчиками проекта. Она сможет сильно, я бы даже сказал, смертельно удивить своих оппонентов.

— Надеюсь что так.

— Корнелия, вы мне лучше скажите, зачем вы притащили с собой целую группу этих хроноаборигенов? Ладно, я понимаю ваша «сестра», Клаудиус и Хурри. Но остальные зачем?

— Господин Херцог, не могла же я их бросить там? Храм всех богов разрушался, и они бы погибли под его развалинами. А они все мои люди.

— Ясно. Благородно с вашей стороны. У меня для вас есть очень хорошие новости. Вашим людям нет необходимости находиться в гибернации всё время до окончания проекта «Вектор». Разрушить Слияние мы пока не можем, а вот локально заблокировать способны. Держите.

Херцог открыл выдвижной ящик в старомодном журнальном столике, стоявшем в пассажирском салоне и достал оттуда с десяток странных браслетов.

— Это локальные блокаторы слияния. Они работают и абсолютно надёжны, ломаться там нечему. До того как разбудить ваших людей, наденьте им эти браслеты. Имейте ввиду, снять их могу только я, небольшая мера предосторожности.

* * *

— Есть захват целей. Три истребителя и два торпедоносца. Для гарантированного поражения целей рекомендуется десять ракет «Кинжал». Произвести пуск ракет? — голос электронного помощника пилота был сух и безэмоционален. Исаак Смит подтвердил команду и ракеты ушли к целям.

«Да, так можно воевать», — подумал Смит, — «яйцеголовые, что б вас. Неужели не могли раньше довести до ума двигатели дракона. Сколько хороших парней осталось бы живы!»

И «Норманидия» и её «Фафниры» действительно оказались неприятным сюрпризом для легионеров. Настолько неприятным, что мегадестройер уже вышел из боя с огромными пробоинами, а суперноситель, вместо того чтобы охотится за «Келдышем», вынужден был отбиваться от авиакрыла «Нормандии». Жаль только, что таких авианосцев у Федерации было всего четыре, и только «Нормандия» была полностью оснащена новейшей материальной частью.

— Эй, Жора, как у тебя успехи? — обратился Смит к старому другу.

— Нормально Изя, нормально. Четыре звёздочки нарисую на борту.

— Богато, у меня всего два. А нет, три.

— Тоже неплохо. Как твой ведомый?

— Нормально, справляется.

В это время, залп бронебойных ракет с Нормандии накрыл суперноситель Легиона и одна из них очень удачно попала точно в главную энергетическую установку, буквально разорвав корабль на части. Еще через несколько минут атака торпедоносцев Нормандии добила и мегадестройер.

* * *

— Поздравляю, Тимофей Викторович. Чистая и убедительная победа. — Адмирал Наседкин не скрывал своей радости. Еще бы, первый раз за всю войну один корабль первого ранга Федерации уничтожил два перворанговых вымпела Легиона! Его собеседник, главный конструктор «Нормандии» академик Петров, напротив, не разделял восторга.

— Так-то оно так, Николай Степанович, но программа производства этих авианосцев и особенно истребителей к ним, отчаянно буксует. Мы просто не успеваем. Пока что эти корабли и истребители только затянут агонию, но не выиграют войну.

— А я вот верю что мы еще пободаемся, уверен в этом!

Закончив этот разговор, адмирал вернулся в рубку корабля и оттуда вызвал капитана «Келдыша»:

— Господин Бертье, мы свою работу сделали, я сейчас собираю моё авиакрыло и мы уходим, дальше мы вам не нужны.

— Большое спасибо, господин адмирал, как видите, мы уже на разгонном треке и готовы прыгать. Сказать по честному, мы уже давно готовы прыгать, просто мои пассажиры хотели посмотреть, чем дело кончится.

— Вообще-то, это безрассудное и преступное поведение. Вам приказали прыгать, как только появится возможность.

— Господин адмирал, ну что вы в самом деле? Опасности ни какой не было. Ваши ребята очень быстро отогнали этих мизераблей от нас.

— А это не важно, Бертье, приказ есть приказ. Я подам рапорт.

— Как вам будет угодно, господин адмирал. Я прыгаю, отбой.

— Отбой, — сказал Наседкин и пробурчал себе под нос, — спортсмен, что б его, одним словом, француз.

«Нормандия» собрала свои машины, потери, конечно были, но не сопоставимые с нанесённым уроном и встала на разгонный трек. Её ждала база флота возле Новой Мангазеи. «Академик Келдыш» направился в Солнечную систему. Профессор Херцог уже предвкушал, как он использует полученные от Клаудиуса информацию в проекте «Вектор».

«Академик Келдыш» вынырнул из подпространства возле пояса астероидов и ускоряясь, пошёл к Земле. До прибытия на родину человечества оставалось двенадцать часов.

Глава последняя. Без названия

Олафу всё было в новинку, странная мебель, странные люди, странная еда. Он оказался, в каком-то абсолютно чуждом для себя мире. Впрочем, мужчина за последний год увидел так много всего, что очередная порция чудес не вызвала прежнего удивления. Как сказала Прима, через десять часов они прибывают в столицу её страны. Отлично, будет время поспать.

Внезапно, дверь его каюты открылась и на пороге показалась Секунда. Закрыв за собой дверь, она подошла к Олафу.

— Корнелия, что ты делаешь?

Девушка не говоря ни слова, выключила свет. Олаф услышал, как с её комбинезон оказался на полу, а затем его губы обжёг жаркий поцелуй…

Конец

* * *

Примечания

1

Хёвдинг — предводитель хирда

2

Дешёвая шутка от автора

3

Тысяча ярдов это 914,4 метра, мировой рекорд по дальности стрельбы из лука составляет 442 метра. И это стоя, не с седла. Вот такие вот они, пангейские эльфы. Примечание автора.

4

Двуручный меч

5

Ящер, которых орки используют вместо лошадей, о них уже говорилось в первой книге

6

Бокал емкостью 426 граммов, аквавит на Пангее это пятидесятиградусная водка

Content

Аристарх Риддер
Проваливай с Пангеи!

Пролог

Глава 1. У меня есть план

Глава 2. Бойтесь своих желаний. Часть 1

Глава 2 Бойтесь своих желаний часть 2

Глава 3. Три тысячи и тридцать

Глава 4. Сожги эту тварь

Глава 5. Мудрец в летающей дереве

Глава 6 Берриан и Чистое оружие. Часть 1

Глава 6. Берриан и Чистое оружие. Часть 2

Глава 7. Счастье старого орка и крысы империи. Часть 1

Глава 7. Счастье старого орка и крысы империи. Часть 2

Глава 8. Оптом дешевле, но не всегда

Глава 9. Мой Король, она вернулась

Глава 10. Честь воинов

Глава 11. Болота

Глава 12. Вторжение

Глава 13. Вторая битва при Коллодене

Глава 14. По делам вашим

Глава 15. Петля для Гюнтера

Глава 16. Дипломатия силы

Глава 17 Месть Хур Хана

Глава 18. Ложь во благо и огневое превосходство

Глава 19. Конец близок

Глава 20. Летающий монстр

Глава 21. Поехали!

Глава 22 Финал

Глава последняя. Без названия

Примечания