Андрей Белянин, Алексей Табалыкин

Стреляй, напарник! Месть тьмы

Пролог

– Что есть добро? – вопросил из тьмы дребезжащий голос. – В чём суть этой категории? Может ли оно существовать отдельно, без тени всеобъемлющего зла?

– Вы действительно хотите поговорить об этом, Владыка? Смиритесь с нашей участью, наказание, посланное нам, вполне заслужено нами. Теперь наша задача сполна искупить свою вину, но не усугублять её!

– Ах-ах… Какая милая, тупенькая, сентиментальная речь, сейчас расплачусь! Ты не забыл, что это по твоей вине, из-за твоей тупости и трусости я, твой Владыка и Повелитель, заключён в этом ничтожном предмете, вместо того чтобы править вселенной.

– Ну, я бы не утверждал, что тут целиком моя вина, ведь…

– Заткнись! Ни слова больше! Теперь у нас нет права на ошибку, и я не дам тебе ни единого шанса опять все испортить. Жребий уже брошен, и сама судьба ведёт их к нам! О, встреча только предстоит, и у нас ещё есть время к ней подготовиться… А пока-а…

Зловещая тишина вновь повисла под ночным небом, окутавшим, словно туманный саван, вершины древних гор. А полный диск луны освещал спящий у их подножия город, словно подтверждая слова неизвестного о брошенном жребии и отсутствии выбора у путников.

Внезапно, где-то вдали, быть может, даже на другом конце мира, раздались глухие раскаты грома, и в коротких паузах, казалось, было отчетливо слышно:

– Вперёд, мои верные слуги, час, которого мы все так долго ждём, – приближается, так ускорьте же его приход!..

Конец апреля – восхитительное и таинственное время, когда с каждым днём ночная тьма всё раньше начинает отступать, без боя отдавая все захваченные территории неба во власть предрассветного сумрака и утренней зари. Но не в этот день.

Туман всё ещё продолжает клубиться над поверхностью озера, прижимаясь к воде всё ниже и ниже, словно предчувствуя опасность и стремясь закрыть собой беззащитную гладь воды. Приближение непонятного зла чувствовали и птицы: прячась среди ветвей деревьев, они осторожно затягивали свои трели, будто из страха проявить себя слишком громко.

В какой-то момент предрассветная песня оборвалась, встревоженные птицы в едином порыве поднялись вверх, и этот порыв был понятен – они пытались спастись в бескрайнем небе. На долю секунды над замершей землёй повисла пронзительная тишина, словно последний отголосок недавнего покоя…

По водной глади, качнув кувшинки, пробежала рябь, а у берега, вторя чавкающей грязи, зашелестел камыш. Вода накатывала на берег и отступала обратно. Вскоре всё прекратилось. Над озером опять повисла тишина, но тишина тревожная.

Медленно-медленно из-под воды, недалеко от берега, всплыли сгустки водорослей. Подобно кочкам, эти сгустки замерли на поверхности в полной неподвижности. Они сохраняли своё невозмутимое спокойствие, пока глаза, скрывающиеся в гуще водорослей, осторожно наблюдали за домом на берегу. Но вот наблюдение закончено.

Словно подлодки, обнаружившие цель, сгустки водорослей бесшумно устремились к берегу. Ближе к суше «шпионский режим тишины» был нарушен, ибо невозможно пробраться через прибрежные заросли, не нашумев на всю округу. Шелест и треск камыша в утренней тишине, казалось, разносился на километры.

Но группу таинственных гостей это уже не смущало. На секунду замерев у кромки воды, они поднялись в полный рост. Грязно-зелёные водоросли подобно парикам венчали уродливые головы с выпученными глазами, прорезными жабрами и пастями, полными мелких, острых зубов. Шесть жутковатых тварей озирались по сторонам.

Тела водяных монстров напоминали человеческие, но были покрыты тусклой, тёмной чешуёй. В перепончатых когтистых лапах каждого были зажаты деревянные дубинки, утыканные острыми ракушками, – весьма примитивное, но от этого ничуть не менее опасное оружие.

Постояв с минуту по колено в воде, словно принюхиваясь плоскими носами, нелюди наконец начали выходить на берег, крадучись подбираясь к дому. Разделившись, они стали окружать невысокое деревянное строение: трое направились к двери, трое других крались к окнам.

Вдруг с верхушки дерева, росшего возле дома, раздалось громкое верещанье. Рыжая белка, свесившись с ветки, возмущённо цокала язычком, сердито глядя на незваных визитёров. Монстры вздрогнули от неожиданности. Один из них тихо, но злобно зашипел на рыжего зверька. Видимо, это означало – уходи, не то хуже будет…

Однако белка попалась не из трусливых и в ответ разразилась новой порцией возмущённого писка. Досадливо хлюпнув, монстр, резко замахнувшись, метнул одну из своих дубинок в нарушительницу тишины. Пролетев мимо легко уклонившейся белки, дубинка с гулким треском воткнулась в ствол дерева. Негодование маленькой стражницы стало ещё громче, казалось, что рыжий зверёк зовёт кого-то, кто точно сумеет дать отпор нежеланным гостям, нарушившим утреннее умиротворение.

Внезапно изнутри дома раздался грозный собачий лай. Осознав, что первоначальный план Повелителя по «соблюдению полнейшей тишины и абсолютной внезапности нападения» безвозвратно провален, монстры дружно ринулись в атаку.

Трое с разбегу навалились на дверь, стараясь вынести её с петель. Остальные стали трясти оконные рамы, пытаясь раскрыть их снаружи. Вдруг раздался громкий хлопок – стекло одного из окон взорвалось изнутри, снося прочь стоящего перед ним нелюдя. С развороченной грудью он растянулся на траве, осыпанный мелкими осколками. Дёрнулся в последний раз и затих…

Остальных агрессоров такой решительный отпор задержал всего на мгновение. С ещё большим остервенением они продолжили попытки ворваться в дом. Лезущие в окна оставили в покое рамы и просто повыбивали дубинками стёкла, открывая себе доступ в хлипкую «цитадель». Ну и как понимаете, такой вандализм тоже не остался без ответа.

Раздался громкий второй хлопок, и монстр, уже вставший на подоконник, схлопотал заряд крупной дроби прямо в пасть, отчего уродливая голова оказалась почти оторвана и повисла на лоскутах, а он сам обвис в оконной раме.

Третий водяной гость, проявив немалую прыть, сумел-таки протиснуться внутрь, но только для того, чтобы уткнуться носом в ствол охотничьей «Сайги». Грохнул очередной выстрел, и незваный гость с развороченной мордой вылетел обратно через окно, с ещё большей скоростью, чем проник в него.

Не ведая о судьбе своих боевых товарищей, монстры, штурмующие дверь, продолжали бесплодные попытки её выбить. Вдруг в какой-то момент между таранными ударами раздался тихий щелчок открываемой задвижки. «Штурмовики» не успели среагировать и, навалившись плечами на дверь, распахнули её настежь, потеряли равновесие и грохнулись на пороге. А потом началась бойня…

С грозным рычанием на врага кинулся огромный серый волкодав. Завязалась потасовка, к которой атакующая сторона явно была не готова: злобно шипя, мешая друг другу, они не могли справиться с могучим комком мускулов, успевшим искусать всех троих и напоследок вцепившимся мёртвой хваткой в загривок самого крупного.

Одному из монстров таки удалось подняться, но лишь для того, чтобы встретиться лицом к лицу с крупнотелым, бородатым мужиком, хозяином дома. Тот, сжимая в руках ружьё, притаился рядом с дверью, спокойно наблюдая за боем своего лохматого друга.

Поднявшемуся монстру хозяин резко врезал прикладом между ушей, разом выбив из него дух. На полу затрясся в предсмертной агонии монстр, чья шея хрустела в страшной пасти пса. Последний чешуйчатый визитёр, истошно шипя, отмахиваясь дубинкой, сумел выползти на крыльцо и, резво вскочив, бросился наутёк, направляясь к озеру.

Перешагнув валяющиеся на пороге тела, бородатый мужик вышел наружу. Поглядев в спину убегающего, он выждал, пока тот добежит, казалось бы, до спасительной воды, после чего выстрелом навскидку завершил утренний бой своей безоговорочной победой. Всё.

Бородач постоял ещё несколько секунд неподвижно, прислушиваясь, не шастают ли где поблизости другие монстры. Вместе с ним прислушивался и серый пёс, тоже вышедший на крыльцо и замерший у ног хозяина. Пока они так стояли, та самая рыжая белка, что первой подняла утренний кипиш, перепрыгнула с дерева на крышу и, пробежавшись по кровле, спрыгнула на плечо хозяину дома.

– Доброе утро, Алиска! – поприветствовал тот пушистую охранницу.

Зверёк радостно затараторил, зацокал, щекоча усиками ухо мужчины и вертя хвостом, как вертолёт пропеллером, словно говоря: «Вот видишь, я не мелочь рыжая, а вполне ценный служебный экземпляр, и не дрыхла без задних лап, как некоторые собаки Баскервилей, а верно держала свой пост, первой заметила врага, и если б вы не мешали, то вполне самостоятельно могла бы справиться со всей нагрянувшей толпой нелюдей».

– Да-да! – согласился с ней бородач, отклоняясь от щекотки. – Я снова у тебя в долгу. Ты опять первая их заметила.

Ушки с кисточками смешно дёрнулись, фиксируя похвалу, а хвост, на мгновение перестав крутиться, встал столбом, дрожа от радости. Но молчать долго, наверное, было выше беличьих сил, поэтому, снова завертев хвостом, Алиска продолжила тараторить уже с более горделивым видом.

– Конечно! – согласился с ней человек. – Я всегда ценил тот вклад, что вы с Петрухой, – он потрепал по мохнатой холке пса, – вносите в охранение моей персоны. И с меня лично награда: миндаль, грибы и лучшее место за столом, как обычно.

Поняв, что угроза скорее всего миновала, хозяин дома прислонил ружьё к перилам крыльца и, с удовольствием наблюдая за поднимающимся из-за горизонта солнцем, достал из кармана штанов фляжку, отвинтил крышку. При виде этой манипуляции белка возмутилась, сердито тараторя и стуча лапками по уху собеседника.

– Спокойно, спокойно! – воскликнул он, поднося сосуд к носу зверька. – Это всего лишь морс. Морс из ягод.

Недоверчиво ворча, Алиска подозрительно принюхалась к содержимому фляжки и, не почувствовав алкоголя, снова беззаботно затараторила, делясь с мужчиной только им двоим понятными новостями. Слушая её вполуха, почёсывая пса, хозяин дома продолжал любоваться рассветом, прихлёбывая ягодный напиток. Солнце довольно быстро поднималось, успев уже несколько раз сменить красочную палитру окружающего пейзажа.

– Красотища! – восхищённо выдохнул он наконец, нарушая тишину. – Сколько раз на это смотрю, никогда не надоедает. Наверно, только из-за таких моментов я возвращаюсь сюда из-за граней.

Белка вопросительно уставилась на него, что-то быстро процокав.

– Ну почему ничего? – последовал ответ. – Есть ещё в этом мире приятные вещи. Даже, пожалуй, тут много чего хорошего.

Пушистая собеседница выдала порцию вопросительного фырканья. Мужик от души рассмеялся.

– Да-да! – охотно согласился он, пряча улыбку. – Миндаль и кешью тоже в числе этих приятных вещей.

Сделав ещё один глоток морса, мужик убрал фляжку, подхватил ружьё и обратился к суровому псу:

– Ну что, Пётр Васильевич? Пора немного прибраться. Беги в чулан за лопатой, будем яму копать под рыбьи потроха.

Пёс с явной неохотой отправился за инструментом, то ли рыча, то ли ворча на ходу.

– А кому сейчас легко? – крикнул ему вслед хозяин. – Ты ещё со мной у граней не был. Вот уж там заварухи так заварухи. Не чета тутошним потасовкам.

Алиска на его плече издала протяжный, вопросительный звук, перехватывая беседу.

– О-о-о, поверь… – многозначительно протянул человек. – Ты даже представить себе не сможешь, что там творится. Да с каждым днём всё хлеще и хлеще. И как мне говорят, это только цветочки.

Ещё одна серия вопросов на беглом беличьем языке заставила мужчину с некоторой грустью взглянуть на труп монстра, лежащего у кромки воды, и с плохо скрываемой досадой в голосе ответить:

– Капитан звонил. Предупредил, что послезавтра ночью начнётся сущий ад по всем фронтам. Грозился массовым прорывом нечисти из-за граней. И что самое гадкое – надо ждать удара в спину. Здесь, у нас.

Белка навострила ушки, перестав махать хвостом, и что-то испуганно затараторила.

– Не, не боись! – поспешил успокоить её бородач. – Начальство обещало прислать подмогу. Пока я буду у граней, они будут вас здесь охранять.

Скептический писк зверька вызвал у человека усмешку.

– Говорю же, не боись. Вряд ли пришлют кого ни попадя, там таких не держат. Хотя кого именно, тоже не уточнили. А мне и самому хотелось бы знать: кто же тут вместо меня будет рубеж держать?

Глава 1

– Хард! Рок! Аллилуйя-а-а-а! – прокричал Александр Тимохин в такт вокалисту «Лорди» и метнул нож в дальнюю доску. Резкий треск – и клинок прочно засел в древесине.

Довольно хмыкнув, парень сложил пальцы в «козу» и ещё несколько аккордов подпевал рок-монстру, тряся головой. Принюхавшись, он отвлёкся от «концерта», сосредоточив внимание на толстостенном казане, томящемся на плите.

– Ну-ка, дамы и господа, – довольно потирая руки, шеф-повар с рок-уклоном приблизился к казану, – посмотрим, что у нас тут получилось?

Он приподнял крышку, вдыхая поваливший из-под неё пар.

– И что это? Шуле? – спросил сам себя парень. – Нет, Лёва-джан, это плов! – Тимохин, к месту ввинтив фразу из прочитанной недавно книги, вернул на место крышку, выключил огонь. Потом переставил казан с плиты на деревянную подставку и аккуратно накрыл сверху вафельным полотенцем.

– Бинго! Варвара Андреевна, я готов, можете приходить.

Александр Тимохин буквально сиял от удовольствия. Плов – блюдо капризное: его трудно вкусно приготовить, но легко испортить, превратив в липкую размазню из рисовой массы и мясных кусков. Есть это можно, но на Востоке это называют шуле, а не плов.

Но вот у Саши сегодня всё получилось: лучшее восточное блюдо, чётко сваренное согласно выбранной рецептуре. Что особенно радовало, так это обстоятельство, что плов получился именно сегодня, когда он ждал в гости красавицу Варвару Воронюк.

Созвонившись с ним вчера, она предупредила о своём визите, сообщив, что заглянет ближе к полудню. Правда, при этом упомянула, что зайдёт не одна, а с доктором Борменталем. Александр не представлял, о чём они собираются с ним говорить, но сам себе навоображал, что дока он накормит до отвала и после беседы аккуратненько выпроводит восвояси, а Варе предложит остаться на кофе и…

Он задумался: а что, собственно, дальше? Ответ на этот вопрос не спешил обретать чёткие формы. По факту Тимохин знал одно: он всей душой желал остаться наедине с девушкой, при первой встрече с которой в нём всколыхнулись неизвестные ему ранее чувства. Названия им он не знал, только догадывался.

А что может знать о подобных чувствах человек, которого сама жизнь, что называется, на старте оставила не только без права выбора, но ещё в полном одиночестве. Такое бывает, это не его вина, Сашка – детдомовец.

Трагически потеряв родителей в раннем возрасте, он до пяти лет воспитывался у единственной оставшейся на тот момент бабушки. Тяжело больная и сама нуждающаяся в уходе пожилая женщина не смогла окружить внука теплом и заботой в достаточной мере. А когда и её не стало, пятилетний малыш познал такие малоприятные стороны человеческого характера, от которых любой родитель мечтал бы уберечь своё чадо.

Дальние родственники, которые у него имелись, как один, не смогли или не захотели взять на себя бремя заботы об осиротевшем ребёнке. Он рано понял, что такое предательство, эгоизм и грубая сила. Его сдали в детдом, где его неуёмный характер вступил в конфликт со строгостью воспитателей и понятиями старших воспитанников.

Ну а тем временем оставшееся наследство Сашиных родителей было разворовано теми же родственниками, не захотевшими принять над ним опекунство, и это с попустительства чиновников, нагревших на этом руки. Так он узнал алчность и коварство, научился драться и никого не подпускать к себе.

Достигнув совершеннолетия, он покинул детский дом озлобленным и потерявшим доверие к людям. В течение долгого времени он оставался таким, пока не произошла та встреча, когда его завербовали в команду граничар. В жизни появился смысл. За смыслом – цель, за целью – друзья и единомышленники.

А потом была Варя. Его напарник и командир. Александр признался себе, что эту девушку он, пожалуй, впустил бы в своё личное пространство, более того, он желал этого всей душой. Потому что теперь всё было иначе, и лёд рушился…

Встряхнув головой, словно освобождая её от всяческих мыслей, Тимохин ещё раз заглянул в казан: главное блюдо для встречи дорогих гостей готово и вроде бы вышло на славу. Оставалось накрыть на стол и действовать согласно составленному плану. Открыв ящик со столовыми приборами, он немного отвлёкся, подпевая музыкальному центру, заведшему песню про демона-неудачника. Именно в этот момент в дверь позвонили.

– Какого лешего? – удивился Александр, глянув на часы.

По его прикидкам до прихода Варвары и доктора было ещё минимум полчаса. Но, пожав плечами и решив, что гости просто пришли пораньше, убавил звук на центре и отправился в прихожую.

– Ничего, – пробормотал он, ничуть не унывая, – накрыть стол недолго. Заодно наших к этому делу подпрягу.

Каково же было его удивление, когда за распахнутой входной дверью оказался высокий блондин с двумя плоскими картонными коробками в руках. Всеволод Долгоруков – напарник в работе и конкурент в делах сердечных. Сегодня его присутствие не планировалось.

– Привет! – радостно поздоровался парень и, не дожидаясь ответного приветствия, боком просочился в прихожую. – От тебя соседи ещё не вешаются? Твой музыкальный центр аж на улице слышно. Думаю, даже для «Лорди» это перебор.

– Мои соседи слушают хорошую музыку, нравится им это или нет, – лаконично ответил Тимохин, нацепив на себя привычную маску хама и невежды. – Ты-то сюда с чего припёрся?

– Как с чего? – изумился Всеволод. – Вот, пироги принёс: грибной и мясной.

Он продемонстрировал коробки из ближайшей пекарни. Саша тупо уставился на пироги, соображая, зачем его напарник приволок их сюда, да ещё так не вовремя.

– Что-то я не помню, чтобы заказывал курьерскую доставку на дом.

– А ты-то тут при чём? – в свою очередь удивился Долгоруков, проходя на знакомую кухню. – Это док заказал. Ему нравятся пироги из «Контраста».

– Не понял юмора. Док заказал тебе, а ты доставил ко мне. Почему не к нему?

Недоумённый взгляд напарника сразу же подсказал верный ответ. «Ведь Варя заранее говорила, что придёт с Борменталем, – пронеслось в голове Александра. – А раз он будет здесь, то и доставка потребуется сюда же. Вот блин! Это значит, что и наш долговязый блондин тоже будет присутствовать при общей беседе. Ещё и съест мой плов!»

Это обстоятельство отнюдь не обрадовало Тимохина, поскольку значительно снижало его шансы остаться с Варварой наедине и попытаться хоть как-то «облагородить» собственный образ в её глазах.

Он хмуро уставился на Всеволода. Тот, ответив ему ироничной, но понимающей улыбкой, отвернулся и без дальнейших церемоний начал выкладывать пироги из упаковок и сразу их нарезал, без спросу позаимствовав один из хозяйских ножей.

Сам же Саня с досадой осмотрел свой кухонный инвентарь, раздумывая, что лучше сделать: дать напарнику разделочной доской по башке или надеть ему на ту же голову кастрюльку потесней? За те несколько дней, что они познакомились с Варварой, Тимохин и Долгоруков, только-только успевшие стать приемлемыми напарниками, позабыв былые обиды, вновь вступили в конфронтацию, уже как соперники в борьбе за внимание девушки.

Это соперничество было затруднено тем обстоятельством, что Варвара являлась их непосредственным командиром и относилась к ним обоим одинаково нейтрально – как к подчинённым. Но ни того ни другого это не смущало. Наоборот, каждый из них был настроен добиться симпатии своей начальницы, оставив за бортом конкурента.

И вот теперь Александру был нанесён первый удар, его соперник грозился своим присутствием сорвать столь тщательно спланированный тет-а-тет с переходом на а-ля интим, на что Тимохин так рассчитывал. То, что уединение и без того бы нарушил доктор Борменталь, в расчёт не бралось. То есть оно имело место быть, но разрешалось просто.

Ведь дока, как интеллигентного человека, всегда можно было деликатно подвести к осознанию ситуации «третий лишний» и получить от него тактичную уступку в виде своевременного ухода по срочным делам. С Долгоруковым такой финт ушами не пройдёт.

Будучи сам рыцарем без страха и упрека, Всеволод не только не очистит плацдарм своим отступлением, но, скорее всего, наоборот, предпримет контрмеры, предложив девушке проводить её до дома, или куда она там после общих посиделок собирается.

«Досадненько! – подумал Саша, так и не решив, каким кухонным инвентарём нанести травму дорогому напарнику. – Ну да ничего, выкрутимся как-нибудь».

Ещё раз взглянув на спину конкурента, он снова открыл ящик со столовыми приборами и вновь был отвлечён звонком в дверь.

– О! Это они скорее всего! – воскликнул Всеволод, продолжавший нарезать пироги. – Чего стоим, иди открывай!

– Без сопливых солнце светит, – огрызнулся хозяин квартиры, направляясь в прихожую. – Поднос под пироги возьми.

– Сам знаю, – парировал блондин. – Как ты только что выразился, без сопливых солнце… ну дальше ты наверняка в курсе. Или всё-таки повторить?

– Доповторяешься… – пробурчал Тимохин, открывая входную дверь.

Как они и предположили, это действительно были Варвара и Борменталь, но не одни…

– Твою ж в крапиву задницу! – едва ли не вслух выругался парень. Вместе с доком и лейтенантом в гости заявился Ашас. – Вот только тебя здесь не хватало!

– Фу, Александе́р! – дурашливо возмутился бывший служитель тёмных сил, являвшийся точной копией самого Тимохина. – Что за моветон? Разве так встречают дорогого сердцу друга, явившегося на общий сейшн в компании столь милых людей? Где ваше гостеприимство и радушие? Я вас буквально не узнаю…

– В самом деле, Тимохин, – вступила в разговор Варя. – Какая муха тебя укусила, что за странный приём? Ты нас не ждал, что ли?

– Друзья мои, – взял слово доктор Борменталь, мигом смекнувший о причине Сашиного ворчания, – не наседайте на хозяина, он просто не ожидал такого количества гостей. Ведь вы, Варвара Андреевна, не предупредили его, что соберётся вся группа.

– А надо было? – спросила девушка и, уперевшись ладонью в плечо Александра, оттеснила его с прохода. – Он не маленький, сам мог бы догадаться.

Переступая порог, она то ли случайно, то ли нарочно сдвинула упругой грудью остолбеневшего Тимохина, вызвав у него резкое повышение температуры.

– Долгоруков, привет! – прокричала Варвара Всеволоду, шествуя мимо кухни, и, не на миг не задерживаясь, прошла в зал.

Док деликатно прокашлялся, давая Александру понять, что тоже желает войти, но, в отличие от лейтенанта, не хочет тереться об хозяина квартиры. Саша, не сразу поняв намёк, тупо посмотрел на него, но быстро осознал и, кивнув, посторонился, полностью освобождая прихожую, и даже сделал приглашающий жест рукой.

Доктор и Ашас, благодарно улыбнувшись, прошествовали вслед за красавицей-лейтенантом в зал, также поприветствовав по пути Долгорукова.

«А вот это уже не досадненько, – подумал Саша, прикрывая дверь. – Это уже полный капец. В сложившейся обстановке получается не третий лишний, а трое лишних. И как их всех потом выпроваживать, оставив только Варьку?»

Задумавшись над решением столь трудной задачи, он на автопилоте зашёл на кухню, взял со стола казан с пловом и отнёс его в зал гостям. Тут только до него дошла щекотливость ситуации. А где они тут все сидеть будут?

Тимохин оглядел своё жильё, больше подходящее под определение «домашний тренировочный зал». Стол только компьютерный, из мебели, пригодной для сиденья, – полусломанный пуфик. Дивана не было отродясь, вместо него матрас и одеяло на полу.

– Кхм! Это самое… – начал он извиняющимся тоном. – Придётся нам всем на кухню пройти, здесь, сами видите, расположиться негде.

– Ты это сейчас пошутил? – строго взглянула на него Варя. – За твоим кухонным столом только трое могут уместиться. Ну четверо, если его от стены отодвинуть. А ещё один будет стоять и ждать, пока освободится место?

– Не стоит об этом беспокоиться, Варвара Андреевна! – встрял Долгоруков, протискиваясь в зал между Александром и дверным косяком. Пройдя в комнату, он поставил подносы с пирогами на компьютерный стол, убрав клавиатуру на подоконник.

– Тесниться никому не придётся, – уверил он. – Анатолий Викторович обещал об этом позаботиться.

– О чём позаботиться? – вкрадчиво спросил Тимохин, которого охватили нехорошие предчувствия.

Ответить ему напарник не успел, так как в третий раз за каких-то пять минут раздался звонок в дверь.

– А вот скорее всего и он! – радостно воскликнул Всеволод. – Иди открывай.

Не сказав ни слова и даже не огрызнувшись, Саша, словно сомнамбула, не выпуская из рук казан, прошёл в прихожую и ногой распахнул незапертую дверь.

– Полегче! Зашибёшь так! – строго упрекнул его майор Сулинов, стоявший на площадке в окружении сослуживцев. – Вот видишь, Аскер, как он гостей встречает, – обратился Анатолий к стоявшему рядом капитану Нигматулину. – В этом он весь, наш Тимохин. Куча дерзости и ни капли тактичности, зато пловом на всю квартиру пахнет!

Он отодвинул онемевшего хозяина квартиры в сторону и вошёл с той же лёгкостью, с какой, наверное, входит в собственный кабинет. Последовавший за ним капитан, желая успокоить Александра, положил тому руку на плечо и увлёк следом за майором.

– Салам алейкум, Саша! – мягко сказал он. – Не обижайся на Толика, он у нас с утра на взводе. На нервах весь.

– Ничего я не на нервах, – грубо опроверг заявление Сулинов. – Просто дел невпроворот, замотался немного.

Остановившись в дверях зала, майор кивнул всем присутствующим и, обернувшись, чуть ли не прокричал «волкодавам», всё ещё топтавшимся на площадке:

– Ну вы чего там застряли? Заносите уже. Время дорого!

– Сейчас, сейчас! – ответил ему боец по кличке Кот, пытавшийся протиснуть в дверь журнальный столик довольно крупных габаритов.

За его спиной маячили ещё два спеца с картонными коробками в руках, но заходить они не спешили, предоставляя товарищу возможность первому внести свой явно нелёгкий «груз».

– Он не влезает. У Сашки дверь узкая, как нора у кролика, – пропыхтел боец, вращая стол то так, то этак. – Тут не то что Винни Пух, тут и Пятачок застрянет.

– И что? – скорее прорычал, чем спросил майор. – Будем ждать, пока столик похудеет?

Сделав страдальческое лицо, «волкодав» с укором посмотрел на Сулинова, словно хотел сказать: «Не шутили бы вы, товарищ командир, не ваше оно, не смешно ведь!» Но тут столик, словно пожалев мучившегося бойца, будто сам собой с лёгкостью пролез в дверной проём.

– Ну вот! – обрадовался Анатолий Викторович. – Видишь, как он замечательно и входит, и выходит? Вставлять надо уметь. Гусары, не ржать! А теперь давай так же легко и весело протисни его, я имею в виду столик, в зал.

После пяти минут пыхтения, кряхтенья и матерщины под комментарии, советы и подначки присутствующих Коту наконец-то удалось внести столик в гостиную, где он (столик) был почётно установлен по центру.

Сразу после этого по жесту майора в зал прошли оставшиеся два бойца, Дэн и Сухарь, с объёмными коробками, из которых они не мешкая стали выставлять на стол еду, явно купленную навынос в какой-то шашлычной. Долгоруков поспешил присоединить к этому изобилию свои пироги.

– Ну а ты чего застыл? Банкуй давай. – Сулинов, махнув рукой на застывшего в ступоре Тимохина, забрал у него казан с пловом и водрузил в центре стола.

Несчастный Александр не знал, что ему делать.

Сейчас он, как никто другой, понимал паническое состояние маленького хоббита Бильбо Бегинса, к которому в дом без приглашения ввалилась орава шумных, прожорливых гномов во главе с баламутным чародеем. Никогда ещё, начиная с момента заселения квартиры, у Саши не было столько гостей.

Максимум четверо, вместе с ним, когда его жильё по прихоти Варвары и с подачи вероломного, но доверчивого Всеволода было превращено в «оперативный штаб».

«Дурной пример заразителен, – печально подумалось ему. – Сперва майор заглянул ко мне в берлогу, притащив на хвосте «напарничка» для меня. Затем Варенька привела сюда всю группу. Теперь вот целое заседание на банкет пожаловало. Что будет дальше? Комитет всем составом ко мне переедет, устроив здесь генеральный штаб?»

Пока он предавался грустным раздумьям, сервировка стола быстренько была завершена и гости, не дожидаясь приглашения, поспешили занять свои места. Поспешность казалась вполне оправданной, ибо от блюд на столе исходили такие вкусные ароматы, что соблюдать этикет не было ни малейшей возможности, всем хотелось скорее приступить к трапезе.

Так как стульев на всех всё равно бы не хватило, народ, не чинясь, уселся прямо на пол, на восточный манер. Только Варе и Борменталю подложили для удобства всё тот же матрас.

– Тимохин, не спим! – окликнул Александра майор, заметивший, что тот по-прежнему стоит у стены в полной прострации. – Давай садись, а то без тебя начнём.

Да, собственно, большинство уже и начало, не дожидаясь хозяина квартиры. Плов, пироги и деликатесы из шашлычной подверглись самой активной дегустации. Как бы невзначай на столе появилась бутылочка коньяка, который сразу был разлит по маленьким стопочкам. Всё говорило о том, что банкет начался и набирает обороты.

Мысленно махнув на всё рукой и так же мысленно послав всех к чёрту, Саня с какой-то обречённостью занял единственно свободное место: между Долгоруковым и Ашасом. Некоторое время все молча, с аппетитом уплетали за обе щёки весь широкий ассортимент яств. Наконец доктор Борменталь счёл необходимым скрасить застолье непринуждённой беседой.

– Знаете, за всей суетой и хлопотами последних дней я начисто позабыл, что такое нормальный приём пищи. Приходилось есть сухомятку и в основном на ходу. Так что я, признаюсь вам честно, уже начинал морально готовиться к появлению гастрита.

Сотрапезники, не прерывая застолья, посочувствовали доку, желая ему не шутить со здоровьем и беречь желудок. Тут взгляд медиума вдруг отвлёкся от угощений, и некоторое время он задумчиво смотрел на резные узоры, покрывающие поверхность стола, за которым сидела вся компания.

– Хм! Интересная вещь, – медленно проговорил он, проглатывая кусок. – Напоминает стол, проходивший как улика по делу тёмного мага Усачёва. Это он и есть?

Вопрос был адресован майору, который, ни секунды не колеблясь, ответил самым задушевным тоном:

– Нет, конечно! Что же мы, из вещдоков мебель тырить будем? Это стол из нашей комитетской комнаты отдыха. И после застолья ребята, – он выразительно посмотрел на Кота, – отнесут его обратно. На место, так сказать.

– А то, отнесём! Какие вопросы? – беззаботно ответил боец, демонстративно чавкая шашлыком и стараясь коленом прикрыть приклеенную к ножке стола бирку с регистрационным номером.

– Минуту, у меня вопрос, – привлекая к себе внимание, осторожно попытался вклиниться в беседу Александр. – Кто-нибудь объяснит мне, в честь чего весь этот банкет? И самое главное, почему он проходит именно у меня на квартире?

– Ну что же, на правах хозяина квартиры ты вправе знать, почему мы собрались именно у тебя, – заговорил командир «волкодавов» с интонацией заправского тамады. – Чтобы это понять, надо разъяснить одно обстоятельство. Я, Аскер и ребята, – он кивнул на бойцов, – люди военные. Наше ремесло – воевать. А на войне, как всем известно, не обходится без потерь. Один из граничар, его звали Ставр, если мне память не изменяет, как-то говорил…

– «Ненавижу терять людей. Просто ненавижу. Терял, и не раз. Но привыкнуть не могу…» – подсказал командиру Дэн.

– Так вот, я с ним в этом полностью солидарен. Не люблю потери. До рези, до коликов не люблю. Однако все мы помним, что недавно произошло в кафе «Гэлакси». И думаю, для вас уже не секрет, что там готовилась засада на наши с капитаном группы. А засада, скажу я вам, это гарантированные потери, уж поверьте моему опыту. Так вот, мы собрались здесь таким составом, чтобы от лица военных специалистов Комитета, – он обвёл взглядом капитана и «волкодавов», – поблагодарить вашу оперативную группу за нарушение приказа, из-за которого вы влезли на подконтрольную территорию и тем самым хоть и неосознанно, но сорвали планы врага и спасли наши жизни. Если не считать лёгких ранений, то та ночь обошлась у нас без потерь, за что вам огромное наше спасибо.

Нигматулин и остальные бойцы в один голос повторили за майором «спасибо», и вся компания в едином порыве приложилась к стопочкам.

– Всё это жутко трогательно, – сухо признал Тимохин, когда все выпили и закусили, – но тем не менее не объясняет, почему собрались у меня, а не в каком-нибудь кафе или на полянке за городом.

– Александе́р! – изумлённо воскликнул Ашас, вскидывая брови. – Ну нельзя же быть таким занудой! Твоё начальство почтило тебя своим визитом, да ещё с собственным угощением, выразив тебе – заметь! – не порицание за прошлый косяк, а, наоборот, благодарность и, может быть, даже с поощрением. А вы ведёте себя, как…

– Ну-ну, продолжай! Как я себя веду? С кем ты меня, морда несчастная, сравнить хочешь?!

Командиры «волкодавов», Борменталь и Всеволод в едином порыве заговорили, стараясь успокоить Тимохина и погасить зарождающийся между ним и двойником конфликт. Варвара, хоть и являлась его непосредственным начальником, участия в этом не принимала.

Тост майора всколыхнул в ней тяжкие раздумья. До того дня, как девушку назначили командиром нынешней группы, она ходила на операции в качестве простого исполнителя.

Психолог-дознаватель на допросах, медиум на спиритических сеансах, снайпер на боевых заданиях – Варвара Воронюк всегда выполняла чужие распоряжения, беспрекословно подчиняясь приказам. И где-то внутри неё жила уверенность, что так будет всегда, потому что это единственно правильно.

Но вот случилось то, чего девушка избегала всё это время, – её назначили командиром оперативной группы. Принимая на себя новые хлопоты, чернобровая лейтенант отлично понимала, что принимает также и ответственность за подчинённых ей людей и от того, как она будет ими руководить, зависит не только успех проводимых операций, но и жизни этих ребят.

Именно потери среди личного состава пугали её больше всего. Психологические сеансы у доктора Борменталя помогли новоявленному командиру побороть комплексы и приступить к своей миссии. Панические мысли отошли на задний план, освободив место сосредоточенности и целеустремлённости. Она верила, что никого из бойцов не потеряет.

Даже когда их прессовали в кафе, когда зажали за баррикадой, когда толпы врагов приблизились вплотную, когда демон из тёмных миров преградил им путь, надежда и вера в то, что все выживут, не угасали. Вот поэтому они, Варя и её бойцы, дрались!

В неравных условиях, на пределе сил, но дрались, не отступая ни на шаг и прикрывая друг друга. Страх выступил наружу уже гораздо позже, у развилки под мостом, когда Тимохин, оставив её на дороге, сам пошёл на осознанный, смертельный риск.

В начале своей карьеры лейтенант Воронюк с дрожью представляла себе, как она посылает людей в бой, где они могут погибнуть. А тут всё было наоборот, боец сам шёл на смерть, а она, его начальник, не смогла его остановить. Сердце девушки сжалось, нахлынули воспоминания: ночь, свет фар и грохот столкновения двух машин…

Встряхнувшись, Варвара исподлобья взглянула на виновника всплывших страхов.

«Самовлюблённый дурак!» – вновь подумала она.

Читая досье на троих будущих подчинённых, она понимала, что именно этот дерзкий, неуправляемый детдомовец доставит ей немало хлопот, но надеялась терпением и авторитетом «обкатать» строптивого сотрудника. Ничего не вышло.

Тимохин всем своим поведением сначала раздражал, потом злил свою начальницу, доводя её едва ли не до бешенства. И под конец, напугав до икоты своим «ночным тараном», вызвал у неё неконтролируемую ненависть. Да, такое бывает. Увы…

Причём, как заметила сама Варя, это чувство ненависти проявилось не сразу. Сперва страх и переживание за подчинённого не давали негативу взять верх. Ещё бы, парня извлекли из груды покорёженного металла, бывшего когда-то легковой машиной, едва живого, переломанного и разодранного в кровь.

Как впоследствии сказали медики, если бы не препараты, вколотые ему до столкновения самой лейтенантом Воронюк, он бы и не выжил, умер ещё до прибытия помощи. Но через несколько дней, когда чудо-методики комитетских врачей восстановили Александра, вернув его в строй, жалость стала резко уступать место раздражению.

А осознание того, что очень скоро им вновь предстоит выйти на совместное «патрулирование», вызывало предчувствие новых потрясений и подкидывало новые поленья в огонь той самой ненависти. Так вот теперь, движимая этим негативным настроем, Варвара твёрдо решила в отношениях с Тимохиным вести себя строго, отстранённо и расчётливо, как и полагается командиру с подчинённым.

Тем временем компания за столом сумела-таки кое-как успокоить хозяина квартиры, и майор на правах самого старшего снова взял слово.

– Почему мы собрались у тебя? – озвучил он Сашин вопрос, подняв на него взгляд. – Полагаю, ответ очевиден. В кафе и на природе много лишних посторонних глаз. А здесь, – он обвёл руками комнату, – нас никто не побеспокоит. Ты, конечно, не в курсе, но в твоё отсутствие наши сотрудники обеспечили твою квартиру новой системой безопасности.

Тимохин заметно напрягся.

– Можешь не благодарить, – продолжил Сулинов, – это полагается по штату всем сотрудникам Комитета. Даже таким, как ты.

– Каким, как я?

– Безбашенным…

– Ну спасибо! – язвительно поблагодарил мрачный Саня, отнюдь не обрадованный столь бесцеремонным вторжением в его личное пространство.

– Сказал же, можешь не благодарить, – продолжил как ни в чём не бывало Анатолий Викторович, засовывая правую руку во внутренний карман пиджака. – А вот за это можешь и спасибо сказать. Хотя это тоже своего рода благодарность вам от нас.

Он извлёк наружу маленькую коробку с изображением смартфона и, положив её на стол, открыл. Содержимое коробки соответствовало этикетке – новенькая техника, не самой последней модели, но вполне трендовая.

– Ваша группа сорвала засаду врага. Но произошло это, насколько я понял, благодаря твоей инициативе, – сказал майор, подмигивая Александру. – Поэтому тебе лично от меня благодарность за жизнь моих бойцов.

Он широким жестом протянул смартфон опешившему Тимохину. Тот даже не сразу решился его взять, ему никто ничего не дарил просто так. Но поняв наконец, что командир вполне серьёзен, принял коробку из рук начальства.

– Спасибо, – только и смог промямлить Александр, всё ещё не веря в происходящее и ища подвох.

– Пожалуйста, – великодушно ответил Сулинов. – Пользуйся на здоровье. Свою вчера купленную «нокиа» убирай куда-нибудь подальше, – он с усмешкой покосился на кнопочный телефон на Сашином столе, – а работай с этим. В нём уже и новая симка со всеми нужными номерами, и все необходимые приложения с комитетскими чатами. Так что с этого момента я больше не желаю при звонке тебе слышать фразу «Абонент вне сети». Хоть раз такое произойдёт, пеняй на себя, мехом наружу выверну!

Закончив таким суровым наставлением, Анатолий закинул в рот последний кусок шашлыка со своей тарелки. Быстро прожевав его, проглотил и хлопнул обеими ладонями себя по коленям, как бы объявляя этим действием окончание банкета.

– Ну всё! Дела не ждут, – деловым тоном прозвучала его команда. – Нам с капитаном нужно многое сделать, а нашим бойцам – ещё больше. Так что позвольте откланяться.

Сулинов встал на ноги, следом за ним поднялись Аскер и «волкодавы».

– С завтрашнего дня наши дороги разойдутся. Я со своим батальоном в командировку, Аскер со своим заступят в патруль на левобережье. Вам же, – он окинул взглядом Варину группу, – нести службу на правом берегу. Более подробно о своём назначении узнаете завтра с утра, на инструктаже. На этом пока всё, прощайте, даст Бог, увидимся. Честь имею! – Майор, вытянув руки по швам, слегка склонил голову, кивнув сидящим оперативникам.

– Честь имею! – в один голос повторили за ним капитан и «волкодавы».

И чуть ли не строевым шагом военные покинули квартиру, оставив ошарашенную таким церемониальным прощанием компанию в полной тишине. Воронюк, оба внештатника и Ашас сидели словно окаменевшие от майорского голоса, да и всего, что тут было. И только Борменталь невозмутимо, хотя тоже молча, продолжал уплетать пироги.

– Да уж! – воскликнул наконец эмиссар-перебежчик, когда молчание стало в тягость.

– В смысле? – Тимохин оторвал взгляд от новенького смартфона.

– В том самом. Вот же ведь, казалось бы, грубый солдафон. Брутальный полководец. Прожжённый головорез. А как сказал-то, как сказал, а?… – Ашас значимо поднял руку, выражая возвышенность полученных ощущений.

– А чего он такого особенного сказал-то? – делано удивился Долгоруков. – Просто обозначил наши планы на завтра и попрощался. Всего-то.

– Ну да! – согласился комитетский пленник. – Просто попрощался. Но как наш майор это сделал?! – Он снова перешёл на воодушевлённый тон. – Ты видел, какая осанка? А какие интонации? А фраза «даст Бог, увидимся»?.. Ух! Меня аж, честное слово, всего передёрнуло!

– Хватит паясничать! – строго прервала их Варвара. – Алексей Сергеевич, вы нам что-нибудь добавите по поводу завтрашних действий?

– Хм… пожалуй, нет, Варюша. Никаких особых распоряжений для вашей группы не имеется. Загляните в чаты, там уже, наверное, разослали места и время инструктажа. Завтра с утра, как и сказал Толик, придёте на инструктаж, там вам поимённо укажут, кому где патрулировать и что при этом делать. Я сам остаюсь в городе, буду в центре на связи, следить за оперативными сводками и, если надо, корректировать действия мобильных соединений.

– Скажите, док, – взял слово хозяин квартиры, с трудом отрываясь от подаренного смартфона. – А это не опасно для Астрахани? То, что целый батальон ударных групп уедет куда-то к чёрту на кулички. Ведь случись здесь что, в обороне только две роты капитана, у него даже полного батальона нет, верно? Так не слишком ли рискует руководство Комитета, оголяя местные рубежи?

Какое-то время Борменталь задумчиво смотрел на Александра, машинально продолжая жевать. Остальная компания, так же молча, переводила взгляды с него на Тимохина и обратно.

– Ну не знаю! – наконец проговорил док. – С одной стороны, конечно, половины батальона Аскера маловато против крупномасштабного вторжения. А ваши оперативные группы хоть и многочисленны, но по обученности никак не сравнятся с «волкодавами». Так что опасность для города есть. Гипотетически. Но, – продолжил он уже более оптимистическим тоном, – руководство считает, что риск оправдан. Ведь задержанная вами Карпухина не просто ведьма с необычными способностями. Она, как оказалось, глава Алого ордена.

Дружный свист Всеволода и Ашаса, а также изумлённые глаза Варвары подсказали Тимохину всю важность данного известия.

– Да-да! – подтвердил Борменталь. – Глава ордена, не меньше. И она была не только координатором всей диверсионной деятельности в нашей области, но и собственно организатором. Именно Надежда Валерьевна, став во главе Алых ведьм, начала активную подготовку по взаимодействию с силами вторжения. И вела её уже давно. Её задержание и допрос помогли нам пресечь на корню их деятельность. По её же показаниям «волкодавам» удалось найти и обезвредить всех колдунов и ведьм, причастных к измене. Парни смогли без особых проблем разыскать и уничтожить монстров, переброшенных сюда из-за граней и затаившихся до поры до времени. Удалось накрыть тайники с оружием, купленным у криминальных структур для вооружения боевых формирований. Самих наёмников, кстати, помогли переловить и обезвредить силы ОМОНа.

Оперативники застыли, переваривая услышанную информацию и пытаясь представить себе масштабы проведённых операций.

– Вот так вот! – довольно улыбнулся доктор, оглядывая ошарашенных собеседников. – Полагаю, что, накрыв всю эту сеть заговора, Комитет сумел обезопасить подконтрольную нам территорию. И сделал возможным оказание помощи в других регионах.

Команда Вари Воронюк довольно разулыбалась.

– Я ответил на твой вопрос, Александр? – спросил Борменталь.

– Да! – кивнул тот, выходя из ступора. – Вполне исчерпывающий ответ. Спасибо.

– Не за что! – великодушно ответил док и спешно засобирался. – Ну что же, хорошо тут с вами, друзья мои, но увы, долг зовёт. Надо идти готовиться к завтрашним мероприятиям, какими бы непредсказуемыми они ни были. На том позвольте, как говорил Толик, откланяться.

– Доктор, я с вами, – встрепенулась и стала подниматься Варя. – Долго рассиживаться не стоит. Вы правы, долг зовёт и нас. Ашас, подъём!

– Слушаюсь и повинуюсь!

Всеволод, ничего не сказав, тоже стал подниматься, намереваясь уйти вместе с остальными. Александр, вздохнув, сделал из сидячего положения перекат назад с выходом на ноги.

– Опа! – воскликнул он, придавая себе беспечный вид и довольное выражение. – Благодарю всех за визит, гости дорогие. Был тронут и рад! Позвольте хотя бы проводить вас.

Компания весело загомонила и, сопровождаемая хозяином, двинулась к выходу. У порога попрощались: док тепло и заботливо, Всеволод нейтрально, Ашас дурашливо-иронично, Варвара холодно и отстранённо. Пожелав Тимохину доброго дня и посоветовав отдохнуть как следует перед грядущими событиями, гости расстались с «хлебосольным» хозяином.

Оставшись один, Саня вернулся в зал, где с досады пнул несчастный тюфяк, отправив его в полёт через всю комнату. Вроде бы причин для злости у него не было, но…

Хорошо, гости пришли и ушли. Из принесённого угощения ещё много чего осталось, с ужином можно не заморачиваться. Начальство не отругало за дисциплинарный проступок, а, наоборот, поблагодарило и даже вручило подарок. Так с чего же, скажите на милость, так щемит в груди? Почему всё не так, когда всё нормально…

Александр подошёл к окну и, уткнувшись лбом в стекло, стал тупо смотреть во двор. Он увидел отъезжающий пикап «волкодавов» и белый минивэн, к которому как раз подходили док со своими спутниками. Погрустневшим взглядом Саша наблюдал, как Варвара забирается в салон. Вот она, причина грусти. Вот из-за кого щемит в груди.

Отчуждённость в её взгляде во время прощания обожгла его как раскалённое железо. Он не мог понять, не мог объяснить самому себе, чем вызван такой негатив девушки по отношению к нему, и от этого становилось ещё неуютней.

Минивэн уже давно покинул двор, а парень всё стоял, уткнувшись в стекло, и смотрел ему вслед, словно призывая белую машину вернуться и привезти ту, чьё отсутствие доставляет столько печали.

Спустя полчаса

– Хороший аппарат, – пробормотал Саня, вертя в руках подаренный майором смартфон. – Небось ещё и жучок прослушки мне сюда поставили, а, товарищ командир? В честь чего такой интерес к моей скромной персоне?

Спустя два часа

– А то сам не догадываешься, – прорычал майор, слушая в гарнитуре результаты прослушки из тимохинской квартиры. – Из всех сотрудников Комитета ты единственный, у кого до сих пор, несмотря на прибытие эмиссара, действует метка-маячок.

Глава 2

Давно уже в обиходе людей существует такая удобная вещь, как онлайн-общение через мобильные устройства. Известить о чём-то родных, поболтать с друзьями, скинуть важное объявление для широких масс или закрытых групп… Не брезговало этим достижением современности и руководство Комитета.

Распоряжения, приказы, указания рассылались через соцсети всем сотрудникам, как штатным, так и внештатным. Зачем же игнорировать прогресс, раз он повсеместный, правильно? Но, несмотря на это, Комитет не отказался и от архаичного метода доставки сообщений, дублируя им электронную рассылку. Для надёжности, так сказать.

Вот и получалось, что офицеры Комитета сами порой находили своих подчинённых или вызывали их к себе, в зависимости от ситуации, и отдавали устное распоряжение или приказ, уверенные, что их командирский голос услышан, понят и всё будет в точности исполнено.

Так же было проделано и с оперативными группами, призванными для патрулирования правобережья. Электронной рассылкой их всех в канун ожидаемого вторжения собрали в актовых залах школ или предприятий под видом каких-нибудь соцсобраний, где старшие офицеры лично разъясняли операм их задачи и обязанности.

Группа Варвары Воронюк была вызвана в актовый зал средней школы, находившейся в том же районе, что и Сашина квартира. Прибывших на инструктаж оперативников было немного, чуть больше сорока человек. Разместившись, они внимательно следили за стоящей на сцене женщиной в строгом деловом костюме.

Невысокая, в годах, с короткой стрижкой, она стояла прислонившись к трибуне и даже не утруждаясь на неё взойти. Её взгляд, казалось бы, спокойный и даже равнодушный, на самом деле очень цепко замечал каждую мелочь. Когда пришло время говорить, её голос, такой же ровный, как и её внешность, звучал негромко, с ленцой, но при этом подобно молотку вбивал каждое слово в уши каждого находящегося в зале.

– Доброе утро! – начала женщина, чуть кивнув залу. – Меня зовут Долорес Франтиковна. Я капитан отдела связи с общественностью и старший медиум. На данный момент уполномочена провести инструктаж для присутствующих здесь офицеров и подконтрольных им оперативных групп.

Она помолчала, медленно обводя взглядом зал, словно проверяя, все ли её внимательно слушают. Удовлетворившись осмотром, продолжила:

– Как вы все знаете, сегодня ночью ожидаются серьёзные затруднения, связанные с регулярными нападениями агрессивных тварей из потустороннего мира.

«Во загнула!» – мысленно воскликнул Тимохин, изумляясь формулировке, выданной лекторшей: «Ожидаются… затруднения, связанные с нападениями… тварей…»

– В связи с этим, – продолжила капитан всё тем же спокойным, но проникновенным голосом, – каждый из вас получит от меня соответствующие указания, следовать которым ваша прямая обязанность. И не дай бог, – громкость голоса не повысилась ни на децибел, но его весомость, казалось, утроилась, – кому-нибудь из вас отклониться от инструкций и нарушить указания. Пеняйте на себя. Отвечать будете лично передо мной. А я баба стервозная.

На последней фразе женщине удалось так посмотреть на зал, что у присутствующих словно мороз прошёл по коже. Феномен заключался в том, что она смотрела ни на кого конкретно, а словно перед собой, но при этом каждый чувствовал, будто её взгляд пристально буравит именно его.

– А-а-апчхи-и-и… твою ж… на… уф! Простите!

Сидевшие в зале невольно вжали головы в плечи. Им казалось, что серые глаза начальства сейчас начнут извергать снопы молний, которые испепелят на месте невежу, посмевшего нарушить драматизм, нагнетённый её выступлением. Нимало этим не смущаясь, Тимохин вытер рукавом нос, проморгал заслезившиеся глаза и, пожав плечами, ещё раз извинился:

– Простите, я не специально.

Приняв вид, полный невинности и покорности, Саша сложил перед собой на коленях руки и с показушным вниманием уставился в глаза капитанши. При этом он усиленно гадал, на кого лекторша больше всего похожа: на декана Терзалес из «Университета монстров» или на бабулю-библиотекаршу из того же мультфильма.

Долорес Франтиковна бесконечно долго выдерживала драматическую паузу, буравя взглядом нахального внештатника. Но тот так же бесконечно долго смотрел на неё недоумевающим и преданным взглядом. Остальной народ в зале начал потихоньку уставать от затянувшегося молчаливого противостояния, послышались шепотки, начались незначительные движения.

– Товарищ капитан, – подала голос Варвара после данного себе мысленного обещания придушить Тимохина при первой же возможности. – Может быть, уже пора приступить к инструктажу? Время идёт.

Долорес перевела пристальный взгляд на осмелившуюся заговорить с ней девушку и теперь уже её в течение долгой минуты подвергала самому строгому осмотру.

– Лейтенант Воронюк, если не ошибаюсь, – наконец проговорила она голосом судьи, зачитывающего смертный приговор.

– Так точно! Лейтенант Воронюк Варвара Андреевна! – Варя поднялась с места и вытянулась по стойке «смирно». – Командир смешанной оперативной группы.

– Смешанной, – презрительно фыркнула Долорес, и голос её наполнился жгучестью яда. – Скорее уж «смешной». Подумать только, два внештатника-партизана, перебежчик из-за граней и молодой офицер без опыта работы в качестве командира.

Варвара и её подопечные густо покраснели. Не сговариваясь, в едином порыве они все разом осознали, что начинают люто ненавидеть эту фурию на сцене. Ещё раз презрительно фыркнув, капитанша отвела от них взгляд и, уставившись поверх голов сидящих в зале людей, с тем же горьким ядом в голосе произнесла:

– Вы правы, Варвара Андреевна. Время идёт. Пора приступать к инструктажу. Только ваше время подойдёт ещё не скоро. В том плане, что ваша группа будет проинструктирована самой последней. Поэтому сидите, ждите. Терпеливо ждите.

Варя вернулась на стул, скорее рухнув на него, чем присев. Она чувствовала, как всё её тело охватывает дрожь. Но не от страха и не от холода. Это был гнев. Нарастающий, испепеляющий, всеобъемлющий. В жажде хоть на ком-то его сорвать лейтенант покосилась на Тимохина. Сидящий между ними Ашас изо всех сил вжался в спинку стула…

Сидеть меж двух огней всегда опасно. Неизвестно, чем, как и когда шандарахнет, но случиться может всякое. Тут главное вовремя пригнуться, чтоб не зацепило хотя бы и рикошетом. Сам же возмутитель спокойствия сидел с бесстрастным лицом, всеми силами делая вид, будто не замечает пышущий яростью взгляд девушки.

Тем временем, не обращая внимания на разыгравшуюся в зале драматическую сцену, капитан-инструктор приступила к раздаче указаний, называя поимённо командиров групп и объясняя им их задачи. Получившие задание тут же покидали зал. Постепенно народу становилось меньше, но процесс затягивался, слишком уж многочисленны оказались инструкции. Большинство ждущих откровенно скучали, не зная, чем себя занять.

Внезапно раздался щелчок зажигалки, зашипел газовый огонёк. Незнакомый парень, сидящий справа от Тимохина, закурил сигарету.

– Эй, ты здесь не один, между прочим! – нахмурившись, проворчал Александр.

– Чё? – нахально уставился на него закуривший. – Чё между чем?

– Сигарету потушите, пожалуйста, – вклинилась в разговор Варвара, надеясь этим погасить явно назревающий «базар».

– А больше ничё не надо? – так же нахально осведомился тот, выпуская в её сторону струйку дыма.

– Слышь ты, баклан! – вскипел Тимохин.

– Чё?! Кто баклан? – в такт ему загорелся наглец. – Ты на кого бивень точишь?

Оба уже готовы были броситься друг на друга, но…

– Шпак, гадёныш! Уймись, быстро! – тихо прохрипел светловолосый здоровяк, сидевший через два стула от закурившего парня. – Опять бузишь, сволочь.

– Полегче на поворотах! – Курильщик, названный Шпаком, всё с тем же нахальным видом откинулся на своём стуле. – Не опять, а снова. И я тебе уже говорил, не смей меня называть гадёнышем. Нарвёшься.

Желваки на скулах здоровяка заходили ходуном, он сжал кулаки так, что побелели костяшки. По всему его виду было понятно: он сдерживается изо всех сил, чтобы не врезать наглецу по первое число.

– Ещё раз вас прошу, потушите сигарету! – снова вклинилась в конфликтную ситуацию Варвара, надеясь мягким тоном остудить накал страстей. – Вы всё-таки в общественном месте находитесь.

В ответ на это Шпак лишь криво усмехнулся и послал в потолок новую порцию табачного дыма. Александр, у которого желваки дёргались не слабее, чем у здоровяка, не стал наезжать на нахала, а решил сменить тактику:

– Варвара Андреевна, чего вы его упрашиваете, это же баран упёртый, его сколько ни проси, он по-своему делать будет.

Покосившись на возмущённо уставившегося на него Шпака, Саша самым елейным своим тоном добавил:

– Ну, чего ты на меня уставился? Слюнявь дальше свою никотиновую соску.

– Я чё-то не понял. – Парень стал злобно грызть фильтр. – Ты меня бараном назвал?

– А если и так, то что? – продолжил провокацию Александр.

– Да я тебя… – зарычал тот, привстав со стула.

Саня тоже начал подниматься, конфликт был близок к апогею.

– Шпак! – зашипел здоровяк.

– Тимохин! – вторила ему Варвара.

– Лейтенант Ефимов! Лейтенант Воронюк! У вас проблемы? – Голос лекторши остудил накал вспыхнувших страстей.

Названные офицеры тут же вскочили, отрапортовав в унисон:

– Никак нет, никаких проблем!

– Вы уверены? – Застыв на самом краю сцены, Долорес Франтиковна не мигая разглядывала участников назревавшей заварухи.

Сейчас она, несмотря на свой невысокий рост, производила впечатление опасного утёса, нависшего над кучкой туристов, оказавшихся у его основания. Варя и Ефимов – тот самый здоровяк – отлично понимали, когда не стоит рисковать.

– Так точно! – снова в унисон отрапортовали оба лейтенанта.

Поизучав обоих ещё какое-то время, Долорес решила милостиво избавить их от своего внимания, но тут влез Тимохин.

– Разрешите?! – воскликнул он, приподняв руку, и, не дожидаясь ответа, встал.

Не обращая внимания на недоумённые взгляды окружающих, Александр изобразил что-то похожее на стойку «смирно» и приступил к неприглядному действу, то есть стал ябедничать.

– Товарищ капитан, проблем нет, но есть нарушение дисциплины. Тут у нас один шибко грамотный оперативник, – он кивнул в сторону Шпака, – решил закурить в общественном месте, за что получил замечание от наших лейтенантов.

Теперь уже взгляд Долорес наполнился непониманием ситуации.

– Закурил. И что, в чём тут нарушение?

– Ну как же! – возмутился ябедник. – Кругом люди сидят, а он тут дымит смрадом своим. А ведь в российском законодательстве чётко прописан запрет на курение в общественных местах. Полагаю, актовый зал, полный людей, вполне подходит под определение «общественное место».

– И?.. – Всего одна буква, произнесённая капитаном вопросительным тоном, поставила доносчика в тупик.

– И, Долли Франковна?

– Долорес Франтиковна! – жёстко поправила его женщина.

Ледяная глыба размером с айсберг даёт меньше холода, чем тон, которым она произнесла своё имя, и это заставило Александра заткнуться. Он-то рассчитывал разобраться с нахальным соседом привлечением к тому внимания самого старшего в помещении офицера. Но, как оказалось, в этом плане просчитался.

– Ну, сука, не жилось тебе спокойно, – прошептал Шпак, довольно ухмыляясь.

Тем временем капитан, не отрывая от Тимохина взгляда, достала из кармана пиджака тонкую пачку дамских сигарет, зажигалку и не спеша, с расстановочкой закурила. Сложив на груди руки и покручивая пальцами сигарету, она выпустила струйку дыма и спросила с некой, как показалось, издёвкой:

– Так в чём проблема, внештатник?

Тишину в зале можно было смело назвать гробовой. Каждый из присутствующих оперативников с кристальной чёткостью понял: Саня – не жилец.

Сам же «кандидат в покойники» молчал, стараясь унять бушующий внутри него огонь.

Это пламя было вызвано тяжкими воспоминаниями детства. Детдом, злющая воспитательница и невыносимый запах дыма от куримых ею сигарет. Неприятные впечатления тех лет продолжали преследовать Александра и во взрослой жизни: каждый раз, как чувствовал запах сигаретного дыма или просто видел курящую женщину, он весь внутренне напрягался и становился агрессивным.

Вот и сейчас, глядя на дымящую Долорес, парень огромным усилием подавлял в себе гнев, изо всех сил стараясь не сорваться, не нагрубить вышестоящему офицеру.

Тем временем капитан, сочтя молчание Тимохина знаком капитуляции, ткнув в его сторону сигаретой, как указкой, приказала:

– Садитесь, молодой человек. И, пока идёт инструктаж, подумайте о своём поведении.

Отчитав провинившегося, как учитель школьника, она с неким триумфом наблюдала, как тот садится на место, и, стряхнув на пол пепел сигареты, продолжила прерванный из-за инцидента инструктаж.

Зал потихоньку оживился, люди зашептались, зашевелились. Шпак, несмотря на старания Саши не получивший даже малюсенького замечания, ехидно ухмылялся, косясь на него с нескрываемым злорадством. Но, видно, такой простенькой победы ему было мало, и, желая унизить неожиданного соперника ещё больше, он выпустил очередную струйку дыма в сторону Тимохина.

Варвара, которая по лицу и напряжённой фигуре Александра поняла, что тот на взводе, была готова к «взрыву» и, когда он засунул пальцы за обшлаг пиджака, попыталась схватить его за руку. Увы, чуть-чуть не успела. Курящий нахал не понял, что блеснуло перед ним, но когда он, не сумев втянуть в себя новую порцию дыма, скосил глаза, осознав, что держит в зубах лишь фильтр, остальная часть сигареты валялась у него в области ширинки, безжалостно пачкая пеплом стильные белые брюки.

Ошарашенный Шпак обернулся к Александру. Тот вертел в пальцах нож и, как недавно соперник, ехидно улыбался. Теперь уже никто и ничто не могло остановить созревший по всем параметрам конфликт. Оба внештатных оперативника бросились друг на друга с кулаками. Лейтенанты кинулись их разнимать.

Всеволод с Варей пытались оттащить Тимохина от противника, а вот Ашас, то ли не разобравшийся в ситуации, то ли нарочно решивший её усугубить, запрыгнул на стул и с него, прокричав: «Наших бьют!» – врезал ногой Шпаку в лоб. Точнее, метил-то он в него, а вот попал в челюсть лейтенанту Ефимову. Члены его группы при виде покушения на командира, естественно, бросились мстить.

За Ашаса вступилась группа Воронюк всем составом. Несколько человек, сидевших по соседству, пытались разнять дерущихся, но оказались сами втянуты в потасовку, спровоцировав тем самым присоединиться к заварухе остальных. Драка переросла в массовое побоище, заскучавшие от нудного инструктажа люди решили встряхнуться и взялись за это со всем своим усердием.

Крики, звуки ударов, треск ломаемой мебели – всё смешалось в какофонию, перекрыть которую не удалось даже уникальному голосу Долорес Франтиковны. И неизвестно как надолго могло затянуться сражение, если бы не резкая вспышка света, оглушающий треск и дождь мелких осколков стекла и металла, посыпавшихся на драчунов. Конфликт был погашен на корню.

Враз остывшие бузотёры, прикрывая головы руками, завертели головами по сторонам, пытаясь осознать, что же произошло. Те из присутствующих, кто не участвовал в драке, видели, как яркая молния, ударив со сцены, разнесла висящую под потолком люстру буквально вдребезги, и теперь с благоговейным ужасом смотрели на источник демонстрации небывалой мощи. Потом и все принимавшие участие в побоище постепенно также сосредоточили внимание на сцене.

Стоящая на ней Долорес, казалось, до сих пор источала жар от кипящего в ней праведного гнева. Словно богиня Немезида, она готовилась вершить правосудие, карая виновных, причастных или хотя бы подозреваемых. Между пальцев её приподнятой руки поигрывали маленькие молнии, давая понять всем и каждому, что дальнейшее неподчинение будет строго наказано.

И как знать, может быть, дальнейшие события на этом незадавшемся инструктаже воссоздали бы в миниатюре события утра стрелецкой казни, но распахнувшаяся входная дверь впустила в помещение невысокого, полноватого мужчину в зелёной толстовке с мультяшными мышками на груди. Почему-то, собственно, эти мыши и яркая надпись «Майне кляйне пи-пи-пи!» на толстовке заставили каждого в зале улыбнуться, напрочь забывая о только что бушевавших страстях.

Доктор Борменталь, а вошедшим был именно он, приложил руку к груди и, склонив голову набок, обратился к капитанше, всё ещё готовой пускать молнии в тех, кого сочтёт виновным:

– Дико извиняюсь, Долорес Франтиковна, я буквально на одну минуточку, по очень важному делу. Кстати, здравствуйте.

Не дожидаясь ответного приветствия, док бегло осмотрел зал, привстав на цыпочки, и, не видя того, кто ему требовался, наконец позвал в полный голос:

– Варвара Андреевна! Варя, где вы?

– Я здесь, Алексей Сергеевич! – откликнулась девушка, выходя из-за спины здоровяка Ефимова.

– О, замечательно! – счастливо засиял Борменталь. – Давайте быстренько идите за мной и ребят своих тащите. Вы мне срочно нужны.

– Но они ещё не прошли инструктаж! – опомнилась наконец Долорес. От её бушующего гнева не осталось и следа, теперь в её взгляде, устремлённом на доктора, читались неуверенность и подозрительность. – Кроме того, именно в отношении их я сейчас собираюсь устроить дисциплинарное разбирательство.

– Боюсь, что именно сейчас все разбирательства придётся отложить, – не моргнув глазом парировал док. – Обстоятельства складываются таким образом, что группе Варвары Андреевны надлежит покинуть инструктаж, не проходя его вовсе.

– Что за бред вы несёте, Алексей Сергеевич? – чуть ли не зашипела капитан. – Какие такие обстоятельства? И по какому праву вы вообще их собираетесь забрать?

– Не по праву, а согласно распоряжению вышестоящего начальства, – невозмутимо ответил заступник, ловко извлекая из борсетки сложенный лист бумаги и передавая его даме. – Вот прочтите, пожалуйста, это письмо непосредственно для вас. Думаю, оно снимет все ваши дальнейшие расспросы.

Пока несостоявшаяся Немезида читала переданное ей письмо, хмурясь от его содержимого всё больше и больше, Борменталь дождался Варю с группой и, кивком головы указав им на выход, торопливо скомандовал:

– Все быстренько выходим, быстро и тихо. Во дворе ждёт машина.

И, больше ничего не объясняя, сам же первым покинул зал. Воронюк, переглянувшись со своими подопечными, украдкой взглянула на уже второй раз перечитывающую текст Долорес и, как Борменталь, кивнула на двери, приказывая своим скорее ретироваться. На выходе Тимохин не удержался и, найдя взглядом Шпака, громко, на весь зал, пожелал ему:

– Кури-кури, скотина, умрёшь от никотина!

И, получив от лейтенанта тычок в спину, вылетел в коридор…

Оказавшись внутри минивэна, который сразу же стартовал, увозя дока и оперативную группу в неизвестном направлении, Варвара приступила к «разбору полётов».

– Тимохин, объясни ради бога, почему ты такой дикий? Чего ты на людей бросаешься?

– Это на кого я бросаюсь? Когда такое было?

– Сейчас в лоб получишь. Ты хочешь сказать, то, что сейчас произошло в зале, это нормальное поведение адекватного человека?

– Ни в коем случае, люди себя так не ведут, – согласился он. – Но я вам сразу сказал, что этот тип – баран упёртый, потому и вёл себя соответствующе. Чего вы ещё от этого урода ждали?

– Ты вообще о чём? Я тебя не про Шпака спрашиваю, я о твоём поведении говорю. Ты как псих кидаешься на всех, кто тебе не нравится.

– Напраслину возводите, товарищ лейтенант. Вон Ашас мне тоже не нравится, но я же на него не кидаюсь. И на Долгорукова, кстати, тоже, хотя он тот ещё жучара…

– Не переводи тему!.. Отвечай за то, что сейчас натворил. Зачем ты сцепился с этим хамом? Зачем инструкторшу нарочно злил? Чего тебе спокойно не сиделось?

На некоторое время в салоне повисла тишина, пока Александр старался собраться с мыслями, а остальные терпеливо ждали его ответа. Наконец, отвернувшись к окну, Тимохин спокойным, но с некоторой долей напряжённости голосом спросил:

– Скажите, Варвара Андреевна, вот когда упомянутый нами Шпак, несмотря на ваши вежливые просьбы, так по-хамски вас послал, не буквально, но всем своим действом он именно это и сделал. Послал. Так вот, вам разве самой не захотелось ему, как вы мне сейчас грозились, в лоб дать?

Прямой вопрос требует прямого и честного ответа, и, секунду поколебавшись, девушка раздражённо подтвердила:

– Да, хотелось. И в лоб, и в глаз, и в челюсть. И вообще, хотелось эту сигарету ему огнём в нос вставить. Но, – Варин голос возвысился, сменив раздражённые нотки на поучительные, – я этого не сделала. Я сдержала свои первобытные порывы и поступила, как полагается цивилизованному человеку. Не кричать, а говорить. Не хамить, а объяснять. Не бить, а аргументировать. Вот как следует поступать человеку разумному. И тебе, Тимохин, тоже давно уже пора становиться человеком, а не прямоходящим животным.

Александр с возмущённым видом оторвался от окна и, поизучав взглядом свою начальницу, не менее поучительным тоном произнёс:

– Знаете, товарищ лейтенант, я никогда себя животным не считал. И уж если на то пошло, я вообще считаю себя зеркалом, в котором каждый видит отражение своих действий и манер. Если передо мной, как вы выразились, человек разумный, то он увидит во мне те же положительные качества, которые проявляет сам. Но если я вижу перед собой козла, роющего копытом землю и готового пырнуть меня своими рогами, то он получит от меня то, что заслуживает. То есть по рогам или между рогов.

– Вы поглядите, какой правильный нашёлся! – с возмущением хлопнула в ладоши Варвара, пока остальные разумно не вмешивались в разговор. – Получат от него то, что заслуживают. А кто ты такой, чтобы решать, кто чего заслуживает? Почему ты взял на себя роль судьи людских поступков? Ты что, может, считаешь себя эталоном человеческой нравственности и вершиной морального поведения?

Сразу три вопроса, но парень не спешил отвечать ни на один из них. Хмурясь, он буравил Варвару взглядом, она не менее мрачно смотрела на него. Так продолжалось достаточно долго, пока лейтенант не добавила в их спор новую порцию аргументов:

– Ты, Тимохин, в следующий раз, прежде чем решать и судить, кто чего заслуживает, взгляни на себя со стороны и вспомни, что ты всё-таки не дикарь-одиночка в глухом лесу, а человек, живущий в социуме. Здесь установлены свои рамки приличия и формы поведения, которые позволяют нам сосуществовать друг с другом. Будь по-другому, мы бы не жили единым обществом, а старались выжить в полной анархии. Помни об этом и почаще задавай себе вопрос, а имеешь ли ты право судить других, не осудив сперва самого себя. Ведь в том, в чём ты обвиняешь других, можно также обвинить и тебя. Так почему они заслуживают наказания, а ты нет? Подумай об этом на досуге.

Закончив тираду, девушка отвернулась к окну и, сложив на груди руки, погрузилась в раздумье. Александр, в раздражении поиграв желваками, поступил так же, уставившись в другое окно. Теперь молчание в салоне повисло надолго, пока спорщики, дуясь друг на друга, рассматривали пейзажи за стёклами, а остальные попутчики деликатно старались не лезть под перекрёстный огонь.

Наконец доктор Борменталь, слегка прокашлявшись, решился обратиться с вопросом к Долгорукову:

– Всеволод, голубчик, а подскажите-ка мне, пожалуйста, правильно ли я понял, что на инструктаже имела место ссора между нашим общим товарищем и неким Шпаком?

– Ну да, что-то типа ссоры имело место, – осторожно подтвердил тот, оглядываясь на насупившихся Варю и Сашу.

– О, так вы называете это ссорой? – тут же влез с комментарием возмущённый Ашас. – Стыдитесь, Всеволод, у вас редкий талант преуменьшать размеры свершившейся трагедии. Доктор, послушайте меня, как более компетентного свидетеля тех событий. Там имела место вовсе не ссора, а самая настоящая разборка, с наездами, взаимными оскорблениями и крупномасштабной потасовкой. Понять, в чью пользу она завершилась, не представляется возможным, так как сражение было прервано решительными действиями капитана, положившей конец всем распрям одной-единственной, но довольно мощной молнией из собственной руки. И да, я подтверждаю, что действующими сторонами вышеперечисленных безобразий являются Шпак и наш дорогой друг Тимохин. Но если что, то я был на его стороне!

– Печально, – посетовал Борменталь, массируя пальцами переносицу. – В том зале собралось почти с полсотни народу, а вы, Александр, умудрились повздорить с двумя из них, которых как раз стоило бы оставить в покое.

– Не понял, – вышел из своих раздумий Саня. – Капитана, допустим, и вправду не стоило злить, тут я каюсь. С ней как-то непроизвольно всё вышло. Но почему надо было поощрять хамство Шпака? Он что, какой-то мажор, сынок бугристых родителей?

– Парадокс заключается в том, – пустился в пространные пояснения док, – что у него… кстати, его зовут Владимиром, так вот, у Владимира замечательные родители. Да-да, обычные, но очень хорошие люди. Его мать медицинский работник, не сверхвыдающийся талант, но очень отзывчивая и ответственная. А его отец – герой труда, проработавший всю жизнь на заводе и принимавший участие в ликвидации аварии на ЧАЭС. О них хорошо отзываются родные и знакомые. И вот у таких родителей вырос не совсем воспитанный сын. Он с малых лет отличался наглым и грубым поведением. Будучи учеником старших классов, он уже имел приводы в полицию и состоял на учёте в подразделении по делам несовершеннолетних. Дальше больше, но перечислять все его, так сказать, заслуги утомительно. Просто поверьте мне на слово, Владимир очень неприятный человек.

– Сволочь, одним словом! – вынес свой вердикт Александр.

– Вот, опять! – встрепенулась Варвара, присоединяясь к беседе. – Опять ты выносишь своё суждение о других, а ведь сам ничем не отличаешься от него.

– О нет! – строго опроверг её заявление Борменталь. – Вот тут, Варюша, я позволю себе с тобой не согласиться. Да, у Александра присутствуют в характере некоторые жёсткие черты, но всё равно его психотип разительно отличается от психотипа Шпака. Приведу конкретные примеры. Оба они грубы, вспыльчивы и склонны к агрессии. Но при этом Тимохин однажды попал с переломанными рёбрами в больницу из-за того, что выступил против толпы хулиганов, защищая более слабых ребят. А вот Владимир в похожей ситуации, наоборот, руководил толпой, избивающей одного парня из-за девушки, которая нравилась самому Шпаку. Теперь понимаешь разницу в их поведенческой линии?

Почему-то не желая отвечать на такой простой вопрос, Варя мельком глянула на дока и, не говоря ни слова, опять отвернулась к окну. Борменталь же немного подождал ответа, но, поняв, что скорее всего его не получит, хмыкнул и обратился к остальной компании:

– Вот с таким, мягко говоря, неприятным человеком вы сегодня повздорили.

– Ну таких, как он, полно, – скептически проговорил Александр. – Что же, нам всех их бояться и спускать на тормозах все их милые шалости?

– А вот тут вы не правы, – кусая губу, не согласился с ним Борменталь. – Но мерзавцы всегда ярче себя выпячивают, чем порядочные люди. И проблема в том, что Шпак протеже Долорес Франтиковны.

– Ого! – воскликнул поражённый Всеволод.

А Ашас протяжно присвистнул и, склонившись, дружески хлопнул Тимохина по плечу.

– Друг мой, вы таки конкретно попали. За то непродолжительное время, что мы имели удовольствие лицезреть эту «очаровательную» даму, я получил полное представление о её характере и могу с уверенностью составить ваш гороскоп на будущее. Так вот, Александе́р, у вас отныне нет будущего. – Понизив голос до доверительного шёпота, который, однако, был слышен по всему салону, он предложил: – Примите мой совет. Во время сегодняшних ночных событий найдите где-нибудь точку прорыва и падите смертью храбрых в бою с нечистью. Поверьте, для вас это наилучший вариант в создавшейся ситуации.

– Отвали! – хмуро буркнул парень и уточнил у дока: – Значит, Шпак пользуется покровительством капитана Долорес?

– Да, – подтвердил тот. – Только она капитан Лигунова. Долорес – это имя и вкупе со званием не произносится.

– Скажите, доктор, – опять-таки осторожно влез в разговор Всеволод. – А как человек с такими характеристиками, как у Шпака, попал в протеже к старшему офицеру? Как он вообще попал в штат Комитета? Разве у нас нет психологов, которые проверяют людей на профпригодность во время вербовки?

– Ну, психологи конечно же есть, – ответил Борменталь. – Но Шпак был принят на работу в обход отдела кадров, по личной инициативе Долорес Франтиковны. Да-да, представьте себе, – добавил он, видя удивление на лицах собеседников. – Ему, честно говоря, светил тюремный срок по какой-то уголовщине. Но вместо этого в связи с ходатайством капитана его взяли в Комитет оперативником, на испытательный срок, который длится уже три года.

– Бардак! – злобно фыркнул Тимохин. – Кругом один блат и коррупция.

– Увы! – Борменталь вынужденно развёл руками. – Я бы сказал, что «вот в такое нелёгкое время мы живём», но это была бы неправда. Ибо эти два понятия – блат и коррупция – существуют в человеческом обществе испокон веков. И боюсь, что они неистребимы.

– Ну как неистребимы? – не согласился с ним Долгоруков, на которого порой накатывало желание подискутировать на социальные темы. – Всё зависит от социального строя. Вот если бы удалось построить коммунизм, не тот социализм, что был в СССР или что есть сейчас в Китае, а тот самый коммунизм, где от каждого по способностям, каждому по потребностям… Так вот, при таком строе коррупции просто не было бы места. Потому что там у руля стояли бы люди, заинтересованные не в личной выгоде, а в успехе общих предприятий и деяний. Следовательно…

– Да не мели ты чушь! – резко оборвал его Тимохин. – Где ты найдёшь таких людей, чтобы стояли у власти не за собственный интерес? Вся беспросветность человеческого общества в том и заключается, что к власти лезут алчные, корыстные люди, для которых понятия чести и совести вообще не существует. Только личная выгода толкает их на этот путь. Под выгодой я имею в виду не только денежный интерес, но и прочие соблазны: кому-то нравится слава и почёт, кто-то упивается ощущением самой власти. Но в любом случае спутники этих людей – тщеславие, алчность и корысть, а раз так, то никакого другого общества, кроме капитализма, с ними не построишь.

Всеволод, судя по его виду, готов был отстаивать свою точку зрения, но Ашас вовремя задал доктору насущный вопрос, положивший конец всем дальнейшим дискуссиям:

– Куда мы едем, док?

– За город, – просто ответил Борменталь.

– Видим, что не в центр. Но куда именно за город нас везёт этот катафалк?

– Уф! Зачем же так мрачно? – удивился доктор. – Поверьте, друзья мои, эта машина ещё никогда за всё время её эксплуатации не перевозила покойников.

– Не уклоняйтесь, пожалуйста, от темы, – сдержанно попросил двойник. – За сравнение с катафалком извиняюсь, но в остальном прошу вас не увиливать и ответить по существу. Куда нас везут?

– А сам не догадываешься? – раздался Варин голос. – Посмотри на дорогу, прикинь направление и пошевели мозгами. Ответ-то на ладони.

Тимохин переглянулся с двойником, нахмурился, но и ему ничего не пришло в голову.

– Блин! – выругался он наконец, сбитый с толку. – Ну не в «Тинаки» же нас везут, в самом-то деле. Не время сейчас по санаториям прохлаждаться.

– Ох, Тимохин! Тёмный ты человек! – разочарованно вздохнула Варвара. – На аэродром нас везут, в «Приволжский».

– На военный аэродром? – не поверил Долгорукий, и Саша вслед за ним повернулся за подтверждением к доку. – На фига? Что мы там забыли?

Борменталь с каким-то сожалением пожал плечами и, суетливо достав из борсетки второй конверт, протянул его лейтенанту.

– Вот, Варвара Андреевна. Новый приказ для вашей группы. Я его не читал, но могу быть твёрдо уверенным, что с патрулирования на правобережье вас снимают. Мне поручили забрать вас с инструктажа и, доставив на аэродром, передать с рук на руки майору Сулинову. Могу предположить, что вас прикомандировали к его батальону на всё время операции.

С некоторой долей сочувствия взглянув на лица внештатников, он добавил:

– Да, друзья мои, похоже, вас отправляют в зону боевых действий.

– Только через мой труп! – проревел майор, перекрывая мощью своего голоса царящий на аэродроме шум. – Слышишь, только так и не иначе. Я не возьму с собой на операцию эту цирковую труппу!

– Анатолий, успокойся, – увещевал его Борменталь. – Всё не так уж и плохо.

– Не так уж и плохо?! – не унимался Сулинов. – Да хуже и быть не может! Я этот сумасшедший квартет и в баню бы с собой не взял, а ты требуешь от меня тащиться с ними на боевые действия!

– Ну, во-первых, не я требую, а начальство. Во-вторых, вчера ты с этой группой вроде бы вполне хорошо ладил, так тепло с ними попрощался, а сегодня-то что случилось? Артачишься, словно тебе детишек из детского сада прислали. Ведь они уже опытные оперативники, прошедшие неслабое боевое крещение. Вспомни «Гэлакси», до прихода Аскера они весьма неплохо держались.

– Неплохо держались?! – Градус скептицизма в голосе командира «волкодавов» зашкаливал за немыслимые пределы. – Да задержись Нигматулин хотя бы ещё на пять минут, мы бы этих героев со стен и с пола отскребали.

– А не явись они туда раньше вас, – пошёл с козырей док, – на тебя и капитана, возможно, уже похоронки были бы выписаны.

Это замечание попало, как говорится, не в бровь, а в глаз. Анатолий Викторович набрал воздуха в лёгкие, явно желая продолжения на повышенных тонах, но, как видно, не находил достойных аргументов, а потому и стоял надувшись, бешено вращая глазами и судорожно сжимая-разжимая кулаки.

Пока они, майор Сулинов и доктор Борменталь, препирались друг с другом, обсуждаемая ими группа тихонечко стояла поодаль и ожидала своей участи. Прячась в тени минивэна, Варя с Всеволодом с тревогой следили за жарким диспутом начальства, а бесшабашные «близнецы» – Саша и Ашас, – забравшись на крышу машины, как дети, во все глаза смотрели за бурной деятельностью, развернувшейся на аэродроме.

И посмотреть было на что, ибо масштаб командировки боевых частей Комитета поражал своим размахом. Вообще-то на аэродроме «Приволжский» базировалась истребительная авиация, но сегодня все МиГи либо стояли в ангарах, либо барражировали высоко в небе, охраняя воздушное пространство вокруг базы. Безопасность никогда не бывает лишней.

А на взлётных полосах вместо них хозяйничали транспортники. Бесконечным, казалось бы, потоком одни машины сменяли другие, заправляясь, принимая на борт людей, технику и грузы. Загруженные транспортные самолёты тут же уходили на взлёт и уносились в небо, беря одним им ведомый курс.

– Александр, – бывший эмиссар обернулся к своему прототипу, даже не исказив его имени, настолько он был впечатлён открывшейся перед ним картиной, – объясните мне одну загадку. Я плохо считаю или батальон Сулинова по размеру не уступает римскому легиону?

– Насчёт легиона ты хватил лишку, – откликнулся тот. – В легионах по пять тысяч человек, а тут едва ли полторы наберётся.

– Но ведь и полторы для батальона много. Разве я не прав?

– Прав. Но присмотрись внимательно, здесь ведь не только комитетские бойцы. Вон те, в зелёных «камках», стопудово какие-то армейские подразделения. А вон те, в серых, это скорее всего спецотряды МВД, СОБР там или ОМОН.

– А что, Комитет и армией с полицией командует? – изумился Ашас.

– Не знаю, но почему бы и нет? – пожал плечами Александр. – Возможности Комитета не то чтобы безграничны, но весьма широки.

– Но зачем привлекать посторонних, разве ваше руководство не доверяет собственным «волкодавам»?

– Доверяет, – секунду подумав, ответил Саша. – Но при этом желает подстраховаться. Ты же знаешь, что кроме магов и монстров в диверсиях будут задействованы наёмные бандформирования. Так почему бы не использовать против них армейцев и полицию?

– Всё равно непонятно, что ж «волкодавы» сами не справятся с наёмниками? – не унимал свою любознательность эмиссар.

– Чушь, – фыркнул его собеседник. – «Волкодавов» набирают из отставных военных. Полагаю, они отлично умеют драться с кем угодно. Хоть с пришельцами из космоса. Но вряд ли руководству Комитета удалось узнать точное количество и состав всех сил противника, которые будут задействованы во время вторжения. А вдруг их тупо больше, чем предполагалось? Так зачем распылять собственные силы, если в ответственный момент каждый боец может оказаться на счету. Вот комитетское начальство и использует специалистов из смежных организаций.

– Хм! – В голосе Ашаса проскользнуло сомнение. – С одной стороны, это разумно. Но с другой: а вдруг «соседи», назовём их так, наткнутся на смежные отряды диверсантов? То есть на отряд наёмников, усиленный, например, магами или монстрами, а то и теми и другими разом. Ведь не подготовленные к таким перипетиям солдаты могут растеряться и завалить всё дело. Разве это оправданный риск?

– Ты невнимателен. Я уже говорил, присмотрись. К каждому армейскому или полицейскому подразделению прикреплены взводы «волкодавов». Их легко узнать по металлическим кейсам с «рэпами» и «ипками».

– С чем? – не понял его Ашас.

– С РПРами и ИПКашками, – терпеливо объяснил «консультант».

– А-а, это ваше комитетское спецоружие.

– Вот-вот! – подтвердил внештатник. – Оно самое. Кейсы эти ты и раньше видел, они довольно специфичные, перепутать их с другими сложно. Так что, получается, наши отряды в некотором роде смешанные.

– Эй вы, туристы! – раздался снизу голос Варвары Андреевны. – Слезайте с крыши, а то майор при виде вас двоих бесится всё больше, Алексею Сергеевичу всё труднее его уговаривать.

– Да хоть бы он вообще его не уговорил, – посетовал Ашас, тем не менее выполняя приказ лейтенанта. – А то лично я как-то не очень горю желанием тащиться в горячую точку, чтобы лечь там грудью на амбразуру.

– От твоего желания тут ничего не зависит, – осадила его девушка. – Приказ о нашей приписке к отряду майора Сулинова выдан, а значит, никуда ни мы, ни он не денемся. Отправимся все вместе хоть к чёрту на рога.

– Весело, – прокомментировал Ашас подобную перспективу. Но интонации его голоса напрочь опровергали значение комментария, явно склоняясь к противоположному мнению.

Тем временем доктор Борменталь, видимо, решил поставить точку в затянувшемся споре. Достав из борсетки очередной запечатанный конверт, он протянул его другу и сочувствующим голосом произнёс:

– Как человек военный, ты, Анатолий, понимаешь: приказ есть приказ. А значит, как бы тебя ни раздражала группа Воронюк, взять их с собой ты обязан. Вот, держи сам приказ и обрати внимание, кем он подписан. Тут уж не поспоришь и выше головы не прыгнешь. Мы обязаны подчиниться.

Расстроенный вид дока говорил, что ему и самому было не в радость провожать свою воспитанницу в самую гущу сражений (а сомневаться в этом не приходится, ведь майор не будет избегать боевых столкновений), но, как он только что сам выразился, подчиниться они обязаны.

С какой-то обречённостью майор не взял – выхватил конверт и сжал его в кулаке. Распечатывать его и читать приказ смысла не было. Оформление конверта не оставляло сомнений о его принадлежности к кабинету руководящего Совета. А содержание приказа только что поведал Борменталь, в чьей честности и компетентности Анатолий Викторович ничуть не сомневался. Врать никто не станет.

Раз док говорит, что Воронюк со своей группой приписаны к нему, значит, так оно и есть. Тяжко выдохнув, он набычился и направился в сторону внештатников. Как рыбка-прилипала за акулой, рядом с ним семенил толстячок Борменталь, готовясь в случае излишней вспыльчивости заступиться за Воронюк и её бойцов.

– Отделение, становись! Равняйсь! Смирно! – грозно прорычал Сулинов, подойдя к компании у минивэна.

Сила его голоса была такая, что не только Варя и Всеволод, но и не служившие никогда Саша с Ашасом моментально и в точности выполнили команды, вытянувшись так, что хоть на плакат с агитацией перепечатывай. Смерив их самым строгим взглядом, майор продолжил:

– Итак, ханурики! С этого момента слушать меня внимательно и выполнять все мои указания в точности и беспрекословно. Ясно?

– Так точно! – хором гаркнули оперативники.

Майор недоверчиво осмотрел всех четверых, словно сомневаясь в искренности их ответа. Дольше остальных подвергся осмотру Тимохин, от которого Сулинов вечно ждал какого-нибудь подвоха и по протокольной роже последнего видел, что тот вновь готов к саботажу и своего шанса не упустит. Но так как в данный момент Александр никакой активности не проявлял и не издавал ни звука, придраться было не к чему.

– Хорошо, – всё ещё недоверчиво проворчал командир «волкодавов». – Берите свои пожитки и шагом марш к остальным.

Он кивнул на десяток бойцов, отдыхающих возле двух пикапов.

– А какие пожитки? – робко поинтересовался Ашас. – Нас забрали с инструктажа и привезли прямо так, налегке.

Он немного погрешил против истины, поскольку налегке были не все. Варя держала в руке металлический кейс, с которым они свершали свои подвиги в достопамятный вечер в кафе «Гэлакси», а у Александра был заплечный рюкзак, набитый неизвестно чем под завязку. Но сам бывший эмиссар и Всеволод действительно были без всего, если не считать поясной сумки у внештатника. Лицо майора сделалось мрачнее тучи, обернувшись к Борменталю, он спросил, указывая на минивэн:

– Надеюсь, команда просто не в курсе, что их амуниция внутри салона?

– Увы, нет, – с сожалением развёл руками доктор. – Я запросил для них экипировку, но получать её было некогда. Однако, – спешно добавил он, поднимая руки в успокаивающем жесте, – наш сотрудник забрал амуницию вместо меня и уже везёт её сюда. Надеюсь, будет здесь с минуты на минуты.

Сулинов скрипнул зубами, но сдержал гневный порыв. Указав рукой на ближайший Ан-26, он твёрдо произнёс:

– Этот наш. Сейчас заканчивается заправка, и мы приступаем к погрузке. Если до её окончания ваши шмотки не привезут, то полетите, как выразился ваш приятель, налегке.

И, уже направляясь к своим «волкодавам», он на секунду обернулся и добавил с мстительной ухмылкой:

– Или не полетите вообще!

Не сказав больше ни слова, строгий командир отправился заниматься служебными делами, которые он был вынужден прервать из-за неожиданного визита дока с Вариной группой.

– Знаете, друзья мои, – задумчиво взял слово Ашас, когда майор достаточно удалился, – я уже в душе тайно надеюсь, что докторский курьер опоздает и не привезёт нам выше упомянутые «шмотки». Ибо лететь куда-то, где в тебя, возможно, будут стрелять, как-то не очень хочется. А уж лететь туда в сопровождении столь сурового шефа, который может под горячую руку и сам тебя пристрелить, так это уже вообще предел всяческих мечтаний, выдержать которые мои слабые нервы попросту не смогут.

Если этим пылким признанием он надеялся вызвать у коллег поддержку, одобрение или, наоборот, возмущение и протесты, то ничего этого не последовало. Все просто молча глядели на суету аэродрома, понимая, что через минуту-другую им предстоит влиться во всё это с головой.

– Алексей Сергеевич, – нарушила молчание Варвара, наблюдая, как взлетает очередной Ан, закончивший погрузку, – а каковы ваши планы и задачи? Вы летите с нами?

Надежда, звучавшая в её голосе, говорила об огромном желании видеть наставника рядом, когда, как говорится, запахнет жареным. Но, увы, Борменталь лишь рассеянно улыбнулся.

– Сожалею, Варенька, на меня у начальства другие виды. И как бы мне ни хотелось отправиться туда с вами, – он кивком головы указал вслед улетающему Ану, – мой путь лежит совсем в другую сторону. И задачи у меня немного иные.

– Очень жаль! – искренне посетовала девушка. – Майору в отряде не помешала бы магическая поддержка в вашем лице.

– Ну, дорогая моя! Не мы решаем, где кому службу нести. А что касаемо магической поддержки, так у Толика она есть. Да-да, представь себе. Братья Назаренко недавно получили ранг адептов белой магии. А заместитель Сулинова…

– Который Сухарь?

– Сухарь, – подтвердил док. – Так вот, он уже год как имеет диплом колдуна первой степени. В общем, с магией в их отряде всё в полном, как говорится, ажуре. Ну и ко всему перечисленному, в твоём лице они получили хоть и младшего, но медиума.

– Вот именно, что младшего, – недовольно пробурчала Варя. – Я с винтовкой лучше управляюсь, чем со спиритизмом.

– Ну-ну, не надо, – искренне запротестовал док. – Не наговаривай на себя. Вызываешь и заклинаешь духов ты не хуже, а то и лучше многих из нашего отдела. И кое-каким иным фокусам я тебя обучил за время нашей стажировки. Так что для этих брутальных вояк, – он кивнул в сторону «волкодавов», – ты являешься очень ценным приобретением на сегодняшний день.

– Вот именно, день. А воевать придётся ночью.

– Не утрируй, – одёрнул её наставник. – День, ночь, какая разница. Общую суть ты поняла. Так что прекрати разводить демагогию и сопли, лучше приободри своих бойцов, как минимум двое из них что-то захандрили.

Варвара оглянулась, пытаясь понять, о ком говорил док. Действительно, Долгоруков и Ашас выглядели немного скованными, заметно нервничали и явно нуждались во внимании. Чего не скажешь об их третьем товарище, ибо Тимохин выглядел и вёл себя так, будто собрался выехать на пикник. Кстати, рюкзак за его спиной только усиливал это впечатление.

– Что у тебя там? – проявила любопытство девушка, указывая ему за спину.

– Личные вещи. Средства гигиены, запасная одежда и бельё, а также заначка спиртного для медицинских нужд.

Сквозившая в его голосе ирония говорила о том, что перечисленные предметы скорее всего в рюкзаке отсутствуют, а что в нём на самом деле, парень признаваться не спешил. Лейтенант нахмурилась и собралась уже было добиться от сотрудника честного и исчерпывающего ответа, но он первым перебил её, обернувшись к взлётной полосе:

– Глядите-ка, наш самолёт закончил заправку и становится под загрузку. Давайте присоединимся к остальной команде, а то эти ушлые «волкодавы» займут все самые лучшие места в салоне и нам придётся лететь в хвосте, на откидных сиденьях, без комфорта.

Озадаченная Варя покосилась сперва на подруливающий к майорской группе Ан-26, потом переглянулась с Борменталем, как бы задавая ему немой вопрос: «Где ваш курьер с нашими вещами?» – и, получив в ответ сожалеющий и извиняющийся взгляд, покачала головой, обречённо скомандовав:

– Пошли!

Нестройной цепочкой маленькая опергруппа направилась на воссоединение с основным комитетским воинством. Доктор не отставал от них, как видно собираясь проводить ребят и Варю в долгий и нелёгкий путь.

«Лишь бы не в последний», – промелькнула паническая мысль в голове лейтенанта.

«Волкодавы» Сулинова не слишком суетились при виде приближающегося Ана, вся необходимая амуниция была уже на них или загружена в пикапы, бойцам оставалось только загнать машины в самолёт и загрузиться в него самим. Поэтому они больше внимания уделили подходящим к ним оперативникам, отпуская в их адрес туповатые шуточки про суперподкрепление.

– Ой, держите меня, мужики, сейчас грохнусь от счастья! – громче всех паясничал Кот. – Я то всё боялся, как же меня, такого беззащитного, на передовую отпускают, я же там сгину, аки дитя несмышлёное. А оказывается, нет, зря я на начальство напраслину навожу, заботится оно обо мне, вон каких защитников нам подкинуло, прямо не на войну, а на курорт едем!

– Шутки у тебя не смешные, Кот! – огрызнулся в ответ Тимохин, хмуро оглядывая хохочущих бойцов. – Так что завязывай из себя стендапера строить, не идёт оно тебе.

– Почему же не смешные? – делано удивился «волкодав». – Вон как все веселятся, от души, так сказать.

– Значит, мозгов у них ещё меньше, чем у тебя, – с какой-то непонятной злостью выдал Александр. – А если учесть уровень твоего интеллекта, то это значит ниже, чем ничего.

Коллеги Саши, услышав такое, встали на месте как вкопанные, ошарашенно глядя ему вслед. А он, нимало не смущаясь, продолжал движение, пока не приблизился к Коту вплотную, и, задрав голову, дерзко уставился тому в глаза.

К слову сказать, остальные «волкодавы», услышав его замечание про мозги и интеллект, рассмеялись ещё громче. Как видно, тёртые этой жизнью воины слышали на своём веку шуточки и похлеще и, будучи сильными телом и духом, относились к подобным выходкам как минимум снисходительно, а некоторые так и потешались вовсю.

«Какого чёрта он творит? – пронеслось в голове у Варвары. – Зачем всё время нарывается? Что с ним такое?»

Внутренне она уже была готова увидеть, как здоровяк Кот, возвышающийся над её подчинённым, как слон над моськой, одним махом мускулистой руки отправит нахального внештатника в нокаут с последующей госпитализацией. Но «волкодав», как и большинство его однополчан, только громче расхохотался и, хлопнув парня по плечу, выдавил сквозь смех:

– Ну, Тимоха, не помрёшь ты своей смертью. Пристрелят тебя где-нибудь так невзначай и скажут, що так воно и було!

– Пристрелят так пристрелят, – пожал плачами тот. – Что на роду написано, то и будет.

– Ишь ты какой, – уже менее весёлым тоном протянул боец Комитета. – А ты, часом, с нами в командировку летишь не затем ли, чтобы смерть свою найти? Так учти, мы туда работать едем, а не подыхать. Нам там суицидники не нужны.

– Вот и хорошо, что не нужны, – в тон ему ответил Саша. – Потому как я туда тоже пахать еду, а не счёты с жизнью сводить.

– Ну, раз пахать едешь, – влез в их диалог другой боец, – значит, и позывной у тебя будет «Пахарь» или «Тракторист»!

Новый взрыв смеха заглушил шум аэродрома и заставил Тимохина скорчить страдальческую мину. Но пока он придумывал достойный ответ, всё веселье было прекращено вмешательством Сулинова, который до этого момента стоял обособленно и вместе со своим замом изучал на планшете карты местности, где им вскоре предстояло работать.

– Чего шумим, бездельники! – Голос майора гремел как полковой горн. – Кончай балаган и становись на погрузку. Борт уже подходит.

Пока его отряд выполнял команду, он обернулся к опергруппе и вопросительно уставился на доктора. Тот, всё понимая без слов, с сожалением развёл руками, как бы говоря: «Увы, курьер с вещами ещё не подъехал». Командир раздражённо тряхнул головой, но высказать ничего не успел, его зам указал пальцем на самолёт:

– Анатолий Викторович, наш борт застопорился!

– Что значит застопорился? – Сулинов нашёл взглядом предназначенный для их перевозки Ан и сквозь зубы матюкнулся, увидев, что тот действительно встал на полпути к ним и, судя по замедляющемуся вращению лопастей, заглушил двигатели.

– Какого… – Не договорив ругательство, майор нажал кнопку рации и прокричал в эфир: – Борт 1240, почему остановились?

– Приказ от диспетчера остановить движение, – последовал ответ.

Чертыхнувшись, командир «волкодавов» вновь зажал кнопку:

– Диспетчер, что происходит? Почему задержали наш борт?

После недолгой паузы рация заговорила голосом, в котором майор узнал голос начальника аэродрома:

– Анатолий, это Голованов говорит. Извини, дорогой, у нас тут форс-мажор. Неожиданное распоряжение сверху. Надо срочно принять пассажиров с вновь прибывшего борта, а ваша площадка на данный момент единственная свободная. Но я тебя заверяю, много времени это не займёт, тридцать – сорок минут, не больше.

На Сулинова в этот момент было страшно смотреть. Казалось, его сейчас разорвёт от раздражения и возмущения. Сжимая-разжимая кулаки, он обернулся к зданию диспетчерской, словно собираясь отдать команду на штурм ну или хотя бы в самых ярких выражениях выплеснуть в адрес работников порта всё, что клокотало внутри него и просилось на язык.

Но какие бы витиеватые слова ни зародились в его голове, они остались не высказанными, потому что внимание майора было привлечено кортежем из четырёх машин, приближающихся к их площадке. И да, посмотреть стоило.

Остальная компания тоже уставилась на нежданных гостей, а некоторые из них протяжно присвистнули, когда три чёрные «Волги» с тонированными стёклами и такой же чёрный минивэн затормозили в десяти шагах. Пассажирские дверцы передней и задней машины открылись, выпуская наружу здоровых мужиков в чёрных пиджачных парах, при галстуках и солнцезащитных очках.

– Ух ты! – начал ёрничать Кот. – Парни, глядите, люди в чёрном пожаловали, будут сейчас всем память стирать.

Отряд разразился редкими, короткими смешками. А тем временем прибывшие в чёрных костюмах взяли кортеж в кольцо, обеспечив круговое наблюдение. Только после этих мер безопасности из «Волги», стоявшей в середине колонны, вышел крепко сложённый, седой мужчина в старославянской одежде.

Мельком взглянув на садящийся на взлётную полосу Ил-128, старик махнул в приветственном жесте майору и направился в его сторону. Сулинов пошёл навстречу старику. Их рукопожатие выглядело крепким, мужским. А вот речь вновь прибывшего поражала своей необычностью:

– Здрав буди, Анатолий Викторович! Всё ли ладно в воинстве твоём? Как ратнички твои, не пали духом ещё до боя?

– Здорово, Капитан! – хмуро ответил майор. – В отряде всё нормально, бойцы готовы и рвутся в бой. Да только рвение наше проволочками всякими на терпение изводят. Не подскажешь мне, по чьей милости наш вылет задерживают?

– Не серчай, друг сердешный, – в прежней манере говорил, или уж тогда глаголал старец. – Не по нашей вине транспорт важный задержался, а токмо вот зараз прибыть соизволил. И не ведали мы, что именно тебе доведётся ему место уступить, дабы шибче разгрузиться он смог.

– Ладно, пустое, – снисходительно махнул командир «волкодавов», вместе со стариком оборачиваясь к взлётной полосе, на которую уже сел и выруливал к ним прибывший Ил.

– Кого хоть встречаешь? – как бы невзначай поинтересовался майор у собеседника.

– Не обижай старика вопросом неразумным, – ответил тот. – Ни за что не поверю, будто бы ты, начальник безопасности в Комитете, не ведаешь, кого сия машина воздушная в своём чреве принесла.

Сулинов нехотя, но утвердительно кивнул:

– Значит, дождались всё-таки.

– Дождались, – с улыбкой подтвердил старик.

Дальнейший диалог они продолжали на ходу, направляясь навстречу Илу, поэтому ни «волкодавы» майора, ни стоящие рядом с ними оперативники не могли их больше слышать. А значит, пришла пора самим посплетничать об увиденном и услышанном.

– Что это за старый клоун тут древнеславянские реконструкции устраивает? – брякнул без раздумий Тимохин.

– Чуть больше учтивости, молодой человек! – одёрнул его доктор Борменталь. – Этот, как вы выразились, «клоун» – большой начальник в Комитете. По рангу он не ниже, а может, даже и выше Анатолия.

– Это как же капитан может быть выше майора? – удивился Ашас. – Да и не староват ли сей почётный гражданин для капитана? В его возрасте, я извиняюсь, пора бы и генеральские погоны носить.

– Янас, друг мой! – назвал док тёмного эмигранта его вторым именем. – В данном случае всё немного по-другому. Видишь ли, капитан – это не чин, а скорее должность. Причём довольно секретная. Мало кто в Комитете и за его пределами знает имя или фамилию этого человека. Просто Капитан, и всё. Но по внутренней иерархии он, как вы и предположили, сродни генералу.

– И кем же этот генерал-капитан командует? – позволил себе влезть Всеволод.

– Капитан, – голос Борменталя наполнился торжественностью и даже немного пафосом, – начальник над всеми граничарами.

– Ого! – с толикой уважения воскликнул бывший эмиссар. – Неужели над теми самыми, что стоят на рубежах у граней?

– Да, – тихо подтвердил док. – Над теми самыми. И я так полагаю, что в этом самолёте, который приказано принять без очереди и который Капитан приехал встречать лично, прибыло новое пополнение будущих героев.

– Опа! – Теперь уже все остальные члены команды с интересом уставились на затормозивший Ил. – Так там граничары?

К слову сказать, с неменьшим воодушевлением на выгрузку уставились все «волкодавы» и даже работники аэродрома. Через пару минут был подогнан автотрап, и герои рубежей, покинув салон, ступили на приволжскую землю.

«А на вид они не шибко-то крутые», – подумалось Александру.

За время его работы с Комитетом он привык видеть раскачанных, двухметровых «волкодавов» и поэтому немного удивился, что граничары заметно отличались от общепринятого типажа великих героев. Да, они на вид крепкие, поджарые, но не очень крупные, среднего роста и комплекции, обычные, неприметные люди. Мимо пройдёшь и не заметишь.

Ему даже показалось забавным сравнить «волкодавов» и граничар с породами собак. Если первых он сравнил бы с кавказскими овчарками, массивными и крупными, то вторые, по его мнению, больше напоминают овчарок немецких.

– Ну да, такие же: не слишком высокие, не такие грозные на вид, но резкие, с уверенными мордами, пардонте, лицами. Даже не знаю, на кого бы я поставил в драке?

– Ты о чём? – уточнил Долгоруков, и Тимохин захлопнул рот, поняв, что говорил вслух.

Тем временем выгрузка закончилась, не успев толком начаться. Долгожданное Комитетом пополнение оказалось, увы, невелико. Всего тринадцать человек покинули борт воздушного судна. Столь же коротким оказалось и приветствие прибывших их начальством.

Что-то коротко прокричав, Капитан быстро пожал всем руки и повелительным жестом указал им на чёрный минивэн из своего кортежа. Закинув на плечи рюкзаки и сумки, граничары гуськом направились к поджидающей их машине, а Капитан обменялся ещё несколькими фразами с майором, и оба командира, приобняв друг друга на прощанье, разошлись по своим отрядам.

Дальше все занялись своими делами: чёрный кортеж, приняв пополнение, поспешил покинуть территорию порта, разгрузившийся Ил уступил место заждавшемуся Ану, а отряд Сулинова приступил наконец к погрузке. Пока бойцы загоняли в самолёт пикапы, майор насел на Борменталя с прежним вопросом: «Где амуниция оперов?»

– Извини, Анатолий, – опять в сожалении всплеснул руками док. – Только что с ним созванивался, говорит, пробки на дорогах, будет здесь примерно через часок, но постарается побыстрее.

– Нет у нас этого часа, – раздражённо рявкнул Сулинов. – И даже получаса тоже нет. А раз нет амуниции, значит, остаются твои ротозеи на земле и чешут обратно в город, на патрулирование улиц.

– Но если ты их не возьмёшь с собой, – в голосе комитетского медиума появились стальные нотки, – то нарушишь прямой приказ. Ты готов на это пойти?

Тень сомнения промелькнула на суровом лице командира «волкодавов», но голос оставался решительным:

– Вполне! Мне доводилось и раньше нарушать приказы для пользы дела. И, как видишь, я спокойно это пережил.

– Ну, насчёт спокойно не перегибай, – возразил док, во взгляде которого промелькнули озорные искорки. – До сих пор в майорах ходишь. Напомнить, чем тебе обернулось твоё самоуправство при аресте Усачёва? А личная инициатива при задержании вампиров в слободской бане? Я могу ещё с десяток подобных примеров подкинуть. Надо?

Если бы Сулинов съел сразу дюжину лимонов и запил их рыбьим жиром, то и тогда его лицо вряд ли сморщилось бы сильнее, чем от слов его друга. Но крыть было нечем.

– Чего ты от меня хочешь? – обречённо выдохнул он.

– Только чтобы ты следовал букве устава, – решительно потребовал Борменталь. – Приказ у тебя, – кивнул он на краешек письма, торчащий из майорского кармана. – Возьми ребят с собой.

И, словно не желая больше оказывать давление на человека, которого по праву уважал и ценил, толстяк сменил интонацию:

– Анатолий, у вас две машины, забитые под завязку. Неужели среди всего этого груза не найдётся пары-тройки комплектов, взятых про запас?

– Нету у нас лишних вещей! – решительно возразил майор, стараясь не моргнуть и не отвести взгляда. – Только всё необходимое моим бойцам. Сам знаешь, всё выдано под роспись, под мою личную ответственность.

– Так уж и всё? – не поверил его оппонент. – А деревянные ящички с маркировкой Armbrust вам тоже в арсенале выдали? Причём под роспись, как ты говоришь?

Майор вновь покраснел от стыда – или от ярости, что вернее.

– Судя по названию, у вас там немецкие арбалеты, – продолжал добивать Борменталь. – Помнится, похожие я в «Гэлакси» видел, когда ваши с Аскером «волкодавы» эти стреляющие игрушки из подвала извлекали.

Казалось, Сулинов сейчас взорвётся и обрушит на стоящего перед ним собеседника водопад ярости и сквернословия, но, героическим усилием сдержав эти грозовые порывы, он проревел, обращаясь к своему заместителю:

– Сухарь!

Когда тот подбежал, Анатолий Викторович, кивнув в сторону притихшей опергруппы внештатников, спросил, цедя слова сквозь сжатые зубы:

– У нас найдётся чем снабдить этих хануриков? Я имею в виду из наших запасов?

Заместитель неуверенно пожал плечами, почесал макушку и после недолгого раздумья ответил:

– Можем им «черепашек» выделить, есть запасные. А вот насчёт стволов не уверен, тут сами знаете…

– Знаю. – жёстко прервал его командир. – «Черепашки», значит, «черепашки». Выдашь им по прибытии. А по поводу оружия – каждый должен иметь своё.

Последнее предназначалось доку, и, не давая ему времени возразить, майор поспешно, но твёрдо добавил:

– Возможно, у саратовских коллег найдётся чем вооружить наше «пополнение». Других вариантов не предвидится. И на этом всё!

Борменталь спорить не стал, разумно принимая компромисс. Вернувшись к Вариной группе, он тепло попрощался с каждым и сказал напоследок:

– Постарайтесь не лезть на рожон! «Волкодавы» своё дело знают, так что ваша задача просто им не мешать, прикрывайте тылы, фланги, но не лезьте на передовую. Не надо геройствовать. Ладно?

Оперативники дружно и почти синхронно кивнули в знак подтверждения. Но док словно усомнился в их искренности, продолжая увещевать:

– Как говорится, хороший помощник – это тот, кто не мешает. Александр, Всеволод, вас особенно касается! Не путайтесь у бойцов под ногами, а то вы в борьбе за Варину благосклонность готовы в штыковую бросаться на танковую колонну.

Все вышеперечисленные герои разом покраснели и потупились, стараясь не смотреть друг на друга. Только Ашас искренне подхихикивал над неловкостью своих товарищей.

– Вы скоро там? – вывел их из лирической паузы майорский рёв.

– Да-да, уже всё! – засуетился Борменталь. – Ну всё, друзья мои, с Богом!

Маленькая опергруппа полным составом направилась к трапу самолёта, доктор пустил сентиментальную слезу и, воровато оглядываясь, незаметно перекрестил их в спину. Почти весь отряд был уже внутри, только майор, его зам и вездесущий Кот дожидались своих «попутчиков» у трапа. Как видно, Сулинов, подостывший во время загрузки, решил объясниться с командиром прикомандированной к нему группы.

– Лейтенант, – обратился он с хмурым видом, но довольно мягким голосом к Варваре. – Ты извини меня, что так наезжаю на вас. Я знаю, ты отличный снайпер, и, хоть ты девушка, вот тебя я бы взял на любое рискованное задание. Долгорукова, который уже не раз ходил с нами на отловы и аресты, тоже возьму без скрипа и сомнения. Но вот эта парочка! – Тон его резко поменялся на угрожающий, когда он перевёл взгляд на Тимохина и его двойника. – От одного у меня изжога скоро появится. А второму я вообще ни на грош не доверяю, даже при всех комитетских страховках.

Сухарь и Кот согласно закивали.

– И вот только из-за них двоих, – майор вновь обернулся к девушке, – мне не хочется связываться с вашей группой. Их недостатки перевешивают все ваши со Всеволодом достоинства. Ты меня понимаешь?

– Думаю, да… – вынужденно согласилась Варя, косясь на обсуждаемую парочку. Однако помня, что она их начальница и не имеет права давать своих бойцов в обиду, добавила: – Но всё-таки, Анатолий Викторович, несмотря ни на что, в критических ситуациях эти два баламута ни разу меня не подводили и стояли за общее дело насмерть.

При последнем слове она невольно вздрогнула, опять в памяти проскочила та ночь, перекрёсток у моста и грохот сминаемого металла. Но, собрав волю в кулак, она уверенно посмотрела в глаза майору:

– Так поверьте им так, как верю я. И они вас не подведут.

Сулинов несколько долгих секунд изучал лицо девушки, затем согласно кивнул.

– Что ж, попробуем. Но, – добавил он, придав голосу строгости, – доверяя, проверяй! Кот, глаз не сводить с этих двоих!

– Слушаюсь, товарищ майор! – задорно отозвался боец. Он зашел к своим новоявленным «подшефным» сзади и, положив тяжёлые руки им на плечи, пообещал: – Уж позабочусь как о родных.

И, поднимаясь с ними по трапу внутрь самолёта, Кот почти нежно добавил:

– А ты, Тимохин, назначаешься любимой женой. Всю дорогу буду тебя любить и лелеять, а ты за то будешь меня слушаться и почитать, ну и, конечно, служить и повиноваться, как же без этого.

Ашас опасливо косился на «волкодава». Он бы и рад отстраниться куда подальше, но левая рука Кота, всё ещё державшая его за плечо, не давала такой возможности. Взглянув на Сашу, который, в отличие от «близнеца», оставался невозмутимым, бывший эмиссар осторожно поинтересовался:

– Скажите, Александе́р, наш сопровождающий, он что, из этих?.. – Не закончив вопрос, он сделал покачивающий жест ладонью, означавший «голубой».

– Да не! Вряд ли! – усомнился Тимохин, скептически окинув взглядом могучего Кота. – Вроде натурал. Да к тому же ещё заядлый бабник. Просто шутки у него всегда такие, что хоть стой, хоть ной. Шут, в общем, гороховый.

Боец затрясся в беззвучном смехе, но тут Саша со злорадной ухмылочкой снял его руку со своего плеча и приторно сочувственным, но громким голосом произнёс:

– Кстати, дорогой друг! Это не я, а ты будешь любимой женой у майора. И это тебя он будет всю дорогу «люлить» и «белеять».

– С чего бы это вдруг?! – удивился здоровяк, не успев отсмеяться.

– Не вдруг, а за косяк! – на ходу пояснил внештатник. – Как у вас, военных, говорится – «залёт, воин». Ты вчерашний наш банкетик хорошо помнишь?

Кот кивнул, ещё не понимая, какую подлянку готовит ему Тимохин. А тот, зная, что Сулинов вместе с замом идут за ними следом, продолжил всё так же громко:

– Вот, помнишь. А помнишь, что тебе командир приказал после банкета отнести столик на место? Было такое, было. Но ты про этот приказ то ли забыл, то ли забил, а стол из вещдоков так и остался у меня на квартире. Я сегодня за ним завтракал. Так что жди от мужа поцелуев!

Опешивший боец замедлил шаг, а Саня, взяв под локоть двойника, вырвал его из цепких пальцев несостоявшегося шефа и ускорил шаг. Звук тяжёлого пинка, раздавшийся у них за спиной, дал понять, что майор услышал «донос», и его командирский гнев уже начал изливаться на голову, точнее, зад нерадивого исполнителя.

– Один – ноль, – довольно ухмыльнулся Тимохин, подмигивая Ашасу и подставляя ему ладонь.

Тот радостно «дал пять» и подставил в ответ свою. Саша не стал кичиться, весело хлопнул в ответку, и оба прохиндея поспешили занять места, готовясь к полёту.

– Не мужики, а детский сад! – проворчала Варвара, наблюдавшая всю эту сцену, скептически покачала головой и страдальчески вздохнула. – А ведь это только начало…

Глава 3

Во время Великой Отечественной войны голос Юрия Левитана, звучавший из всех радиоприёмников страны, доносил до граждан последние сводки со всех фронтов нашей Родины. Вселяя в сердца слушателей надежду и уверенность в неминуемой победе, он перечислял славные подвиги, свершаемые как частями, так и отдельными бойцами Красной армии. Вся страна ежедневно, затаив дыхание, ждала этих новостей, а дождавшись, жадно впитывала каждое его слово.

Но иногда сводки Советского информбюро, зачитанные диктором Всесоюзного радио, содержали сообщения и такого порядка: «В течение дня ничего существенного не произошло. На отдельных участках фронта шли бои местного значения». Вот так вот просто и скупо – «бои местного значения», ничего больше…

И, несмотря на всё дикторское искусство Юрия Борисовича, эта фраза не могла поведать людям гражданским, никогда не бывавшим в сражениях, о немыслимой ярости, страхе, боли и отчаянии, сопровождающих каждый такой «бой местного значения». А ведь солдату, не отсиживающемуся в тылу на снабженческой базе, а воюющему на передовой, нет особой разницы, идёт ли он в генеральное наступление или дерётся в мелкой стычке за какой-нибудь посёлок, траншею, даже просто окоп. Смерть охотится за ним повсюду, и бойцу, чтобы не стать её добычей, всегда приходится биться на пределе своих сил.

Прогремел очередной выстрел, сбивая монстра прямо в прыжке, так что тот перекувыркнулся через голову и грохнулся плашмя на землю.

– Десятый! – сквозь зубы прошептал стрелок, ведя отсчёт выпущенным боеприпасам.

Не мешкая ни секунды, заменил опустевший магазин, но на передёргивание затвора не хватило времени. Другая тварь уже подобралась и кинулась сбоку. Шаг назад и в сторону, уход с траектории прыжка, и прикладом вдогонку по башке. Хруст уродливой черепушки, и незадачливый прыгун рухнул неподалёку от подстреленного собрата.

Теперь мужчина, держа карабин на изготовку, имел возможность бегло оглядеться. Что и говорить, денёк сегодня не задался. Многострадальный домик у озера превратился в аналог сталинградского дома Павлова, с самого утра на него идут атаки одна другой хлеще.

Сначала, во время завтрака, пёс Петруха поймал в чулане двух ершистых гадюк. Затем сам хозяин дома, отправившись на берег проверить снасти, подстрелил трёх водяных химер. В аккурат после обеда на крышу дома приземлились две крупные стимфы, на перестрелку с которыми ушло полчаса времени и солидное количество патронов.

А перед самым ужином Петруха услышал вдалеке тревожное цоканье Алиски и грозным рычаньем предупредил хозяина об очередном нападении, указав мордой направление. Предупреждён, значит, вооружён – так говорили весьма неглупые римляне.

Не теряя времени, мужчина сорвал со стены карабин «Сайга», старенькую, но надёжную трёхлинейку Мосина с оптикой и занял позицию у окна. Едва он успел это проделать, как в зоне видимости показались несущиеся во весь опор монстры: бульты и скраджи. Твари не очень крупные, но зато шустрые, а главное, их было очень много.

Трёхлинейная винтовка позволила начать бой на дальних подступах, и пять монстров были подстрелены на дистанции метров в сто – сто пятьдесят от дома, дальше в ход пошёл скорострельный карабин. Но нападающих реально было много, они были быстрые, злые и мотивированные на добычу, так что защитнику дома пришлось оставить позицию у окна и, встав у дальней стены, отстреливать тварей, запрыгивающих на подоконник.

Долго, однако, там ему продержаться не удалось, при первой же смене магазина бульты и скраджи ворвались внутрь. Началась рукопашная, если можно так назвать драку, где руками, собственно, никто и не пользовался. Человек бил врагов прикладом и стволом ружья, добавляя мощные пинки ногами в домашних тапочках. Большущий пёс кусал и рвал врага страшными клыками. Но дом было уже не удержать…

Лишённые манёвренности, усталые, раненые, задавленные численным превосходством противника, отчаянные защитники пошли на прорыв. Выскочив во двор, мужчина и его пёс всё ещё пытались дать отпор врагу, не позволяя навалиться всем скопом.

Так что теперь, спустя чёрт знает сколько времени вставив в охотничий карабин последнюю обойму и пробив черепушку очередному скраджу, бородатый мужчина оглядел поле боя, устало оценивая обстановку. На него пока никто не нападал, но баталия ещё не закончилась. То есть никто ничего и не собирался заканчивать.

В сторонке рычащий Петруха, подобно храброму пуделю Артемону из сказки Толстого, боролся сразу с двумя бультами. А чуть дальше под молодым дубом скакали две чешуйчатые твари, бешено пытавшиеся допрыгнуть до ближайших веток. Среди листвы мелькнул беличий хвост. Бесстрашная Алиска доказывала, что она не только надёжный дозорный, но и не менее отчаянная защитница, со снайперской точностью пуляющая жёлудями по уродливым черепушкам монстров.

Зная, что ни бульты, ни скраджи по деревьям лазить не умеют, а значит, нахальная белка пока в безопасности, человек решил в первую очередь помочь своему верному лохматому другу. Вскинув ружьё к плечу, взял мельтешащую куча-малу на прицел, но стрелять не решался, опасаясь задеть пса. Надо как-то заставить их замереть на секунду-другую.

Долго не раздумывая, мужчина громко свистнул и добавил командным голосом:

– Сидеть!

Выдрессированный годами верный Петруха тут же исполнил команду, упав на задницу и вытянув торчком уши. Бульты конечно же дрессированными не были, но громкий окрик отвлёк их от попыток задушить неуловимого противника.

Это промедление стало для них роковым. Выстрел – и одна из тварей лишилась головы. Вторая резко прижалась к земле, готовясь прыгнуть на стрелявшего человека, но была поймана за хвост зубами пса, за тот же хвост раскручена и запундырена в стену дома. Хруст, раздавшийся при столкновении со стеной, показал, что добивать бедолагу уже не надо.

Осталось завершить затянувшееся сражение. Ещё два выстрела прервали физические упражнения по прыжкам в высоту монстров у дуба. Довольная белка выскочила из листвы на открытую ветку и радостно загомонила. При этом она подняла лапку с тремя оттопыренными коготками, словно в сербском приветствии.

– И где только научилась, а? – тяжело качая головой, буркнул бородач.

Устало привалившись спиной к деревянной стене защищённой ими цитадели, он сползал по ней, пока не уселся на завалинку. Карабин при этом всё равно держал наготове.

– Ну, Пётр Васильевич, что говорят тебе твои уши? – скосив глаза на пса, поинтересовался он хриплым голосом. – Есть ещё поблизости живые монстры?

Петруха постоял на месте, шевеля ушами и дёргая носом. Затем расслабился, встряхнул головой и, часто дыша, тяжёлой поступью подошёл к хозяину и улёгся у его ног.

– Значит, нет, – подвёл итог мужчина. – Это хорошо-о…

Само слово «хорошо» получилось протяжным, словно припев медленной русской песни. Спрыгнувшая с дерева Алиска взобралась ему на плечо и с важным видом уставилась вдаль, шевеля ушами с кисточками и всем видом показывая, что ни чуточки не устала, готова бдить и нести дозор дальше!

– Спасибо тебе на добром слове, – обратился к ней человек. – Опять ты нас вовремя предупредила. Я тебе уже целый пакет миндаля за наше спасение должен.

Пушистая стражница издала короткое цоканье, как бы говоря: «Не стоит благодарности. Одно ведь дело делаем». Удовлетворённый её ответом бородач посмотрел на небо и немного скривился.

– Однако быстро вечереет. Мне скоро на работу, грани не ждут. А от сменщиков моих, что должны вас тут за меня охранять, ни слуху ни духу. И Капитан на мобилу не отвечает. Что происходит? Где их черти носят, защитничков этих?

– Пригнись!

Никто из группы не успел понять, кому предназначалась команда, поэтому на пол бухнулись все трое, а Варя навскидку прострелила стекло в окне над Ашасом и монстра за ним.

– Чисто! – отрапортовала она сама себе, озираясь на остальные окна. – Всем подъём! Круговое наблюдение, о целях извещать меня тотчас же.

Тимохин и Долгоруков исполнили команду в точности, поднявшись с пола и озираясь по сторонам. Ашас, в отличие от них, подниматься не спешил.

– С вашего позволения, Варвара Андреевна, я пока останусь в горизонтальном положении, – попытался объясниться он, забиваясь под сиденье машины. – Я недостаточно смелый, чтобы бдить по сторонам, когда идёт такая канонада. Ведь согласитесь, в такой обстановке легко словить шальную пулю. А оно мне надо? Тем более я всё-таки не штатный боец, а всего лишь консультант и следопыт, ну или что-то типа того, и в бою от меня пользы немного, а ведь то, что творится вокруг, полностью соответствует понятию «бой».

– Всё сказал? – сквозь зубы процедила лейтенант, не прекращая наблюдения и держа РПР на изготовку. – Не хочешь помогать, тогда не мешай. Валяйся дальше, но чтоб без звука, уяснил?

Ответ бывшего эмиссара потонул в грохоте выстрела, потому что водитель их «таблетки»[1], громко матерясь, пальнул из обреза в показавшегося из-за дерева убара. Громко взвизгнув, тварь опрокинулась на спину, но быстро вскочила и бросилась прочь, нырнув в заросли кустов.

Водила пальнул ей вслед из второго ствола, добавив новую порцию мата. Попал или нет, результат этого выстрела остался неизвестен, да он, собственно, никого особенно не интересовал, потому что стрельбы вокруг хватало с избытком.

Их маленький караван в составе головного полицейского уазика, двух комитетских пикапов и «таблетки» оказался зажат на узкой лесной дороге и был атакован со всех сторон монстрами различных видов. «Волкодавы», быстро среагировав, заняли круговую оборону, кроша нападающих из лёгкого ручного оружия.

Группа лейтенанта Воронюк находилась в середине колонны, сразу за командирским пикапом, поэтому оказалась в защищённом кольце, но принять участие в схватке всё равно пришлось. Монстров было много, и они иногда прорывались сквозь кинжальный огонь, заставляя защитников стрелять в упор или даже биться врукопашную.

Майор Сулинов, не оставшийся за бронёй своего пикапа, ходил вдоль колонны, стреляя с двух рук и раздавая своим бойцам короткие команды. Проходя мимо «таблетки» с оперативниками, он задержался на секунду, заглянув в окно:

– Эй, ханурики! Живы ещё?

– Так точно, товарищ майор! – откликнулась за всех Варя.

– Молодцы! Машину не покидать, сидеть как пришитые, – приказал Сулинов, хотя внештатники и сами не спешили покидать «таблетку», так как оружие было только у лейтенанта и водителя. Травмат Долгорукова был бесполезен, а ножи Александра оставались, так сказать, на крайний случай. И похоже, что случай этот не за горами…

Не тратя времени, командир прошёл дальше, к замыкающему пикапу, подстрелив по ходу движения трёх бультов и одного скраджа. Один выстрел – одна тварь, всё по-честному.

– Знаете, друзья мои, – вновь заговорил с пола машины Ашас, устраиваясь поудобней, – а ведь, несмотря на всю свою брутальность, Анатолий Викторович, оказывается, действительно профессиональный главнокомандующий, от которого порой исходят очень разумные приказы. «Не покидать машину!» Вы только вслушайтесь, сколько тепла и заботы сквозит в этих простых словах, сказанных в пылу жаркого боя. И с каким рвением я готов исполнять его указания, невзирая на все сложности и опасности…

– Хорош трындеть! – злобно рыкнул на него Тимохин, опередив на доли секунды остальных коллег. – Тебе было сказано, валяйся молча.

– Вам легко говорить, – не унимался его двойник, взбивая Сашин рюкзак, как подушку, и подстраивая под голову. – У вас хотя бы ножи есть, и в случае вторжения монстров внутрь машины вам будет чем защищаться. А я, как всегда, безоружен. И что мне прикажете делать? В старину говорили, что слово – это тоже своего рода мощнейшее оружие. Но что-то мне кажется, против монстров оно не сработает? Как бы я ни старался красноречиво объясниться с убаром или бультом, это не помешает им вонзить свои клыки в самые мясистые части моего бренного тела.

– Зато твои слова помогут мне решиться наконец вонзить свои ножи в упомянутые тобой же мясистые части, – честно предупредил его Саша, поигрывая клинками.

– Неужели я настолько вам противен, Александе́р, что вы готовы устроить акт членовредительства члену нашего крепко спаянного коллектива?

– Да ты задолб… – набычился тот, доведённый уже до кипения, но выстрел, прогремевший в салоне, оборвал диспут между неродственными близнецами. Ещё одно стекло и тварь за ним оказались разнесены трассёром из Вариного «рэпа».

– А ну! – грозно скомандовала лейтенант, водя стволом пистолета от окна к окну. – Заткнулись оба! Все трое! – на всякий случай добавила она, зыркнув на ни в чём не повинного Всеволода. – Вам было сказано наблюдать и предупреждать. Болтать обо всякой ерунде после будете.

– Если это «после» настанет, – с тоской в голосе протянул двойник.

– Янас! – раздражённо прикрикнула Варя, как видно, терпение у неё было на исходе.

Долгоруков тут же захлопнул Ашасу ладонью рот, и тот вжался в рюкзак, всем своим видом изображая испуг и готовность исполнять приказ о вынужденном молчании.

Тем временем стрельба вокруг стала реже, а через некоторое время прекратилась совсем. Похоже, силы нападающих иссякли. Наступила опасная фронтовая тишина. Бойцы не покидали своих позиций, держа на прицеле окружающие их заросли. Минута, другая. Атак не было, но и напряжение не отступало, все были наготове и ждали, ждали, ждали.

Наконец уши людей уловили робкий птичий свист. Затем второй. Третий. Птицы, словно отходя от оцепенения, охватившего их во время бушующей вокруг ярости боя, оживали, наполняя воздух своими трелями.

Анатолий Викторович облегчённо вздохнул и, щёлкнув по гарнитуре, скомандовал:

– Всем внимание! Отделение. Вторые номера, провести разведку местности. В лес не углубляться, оставаясь в пределах видимости колонны. Первые номера, проверить: транспорт, груз, оценить потери и расчистить дорогу. Выполнять!

Колонна, до этого неподвижная и молчаливая, как ощетинившийся иголками ёж, враз засуетилась, загомонила. Бойцы сноровисто приступили к выполнению приказа. Сам майор, бросив мимоходом взгляд в окно «таблетки», прошествовал к головной машине. Полицейский уазик представлял собой довольно жалкое зрелище.

Скаты разодраны клыками до самых дисков, стёкла выбиты, исполосованный когтями корпус, и в качестве апогея ствол поваленного поперёк дороги дерева лежит на капоте, продавив его до самых колёс.

«Оси сломаны, движок на земле, ремонту не подлежит», – оценил его состояние Сулинов и зло сплюнул. Служебная командировка не задалась с самого начала.

Он обошёл покорёженную машину, заходя со стороны водительской двери. Сама дверь, оторванная с болтами, валялась неподалёку. Водитель – молоденький сержант полиции – с окровавленной головой сидел на порожке, тупо уставившись в землю и что-то бессвязно бормоча. Зажатый в его руке «макаров» с отведённым назад затвором говорил, что парень тоже не прятался под сиденьем, а яростно отстреливался.

– Как сам? – спросил майор у мужчины в гражданской одежде, сидящего на месте водителя и бинтующего голову сержанта. На приборной доске перед ним лежал РПР, так как мужчина был сотрудником Комитета из Саратовского отделения.

Не прерывая перевязку, тот неопределённо пожал плечами и, оглядывая заросли, процедил:

– Нормалёк. Ни царапины. – Немного помолчав, он кивнул на основание поваленного дерева. – Не перепилено. Зубами монстры грызли, как бобры. Значит, не люди засаду готовили, а они сами.

– Дерево сами, – согласился по этому пункту Сулинов, но, как видно, по другим у него имелось иное мнение. – Только дерево толстое, им несколько часов его грызть пришлось, значит, готовились заранее. У них, – он кивнул на валявшиеся повсюду трупы монстров, – мозгов бы на это не хватило, должен быть кто-то поумнее.

Ещё один щелчок по гарнитуре:

– Внимание, разведка! Что обнаружили?

Через некоторое время раздался ответный щелчок, и возбуждённый голос Кота доложил:

– Ничего особенного, шеф! Трупы монстров да кучи их фекалий под деревьями. Кстати, большие кучи, видать, давно нас здесь ждали.

– Давно ждали… – протяжно повторил майор сам для себя, покачивая головой. – Кроме безмозглых, другие особи имеются?

– Никак нет! – пришёл ответ. – Пара дроклов в хвосте колонны завалены, остальные безмозглые.

– Хе, что дроклы, – сам с собой заговорил командир, – этих тварей я видел, сам же их и завалил. Но они тупо исполнители, а не полководцы.

Он задумчиво оглядел окружающий их лес и, резко склонившись к саратовскому коллеге, спросил, глядя на него в упор:

– Кто знал о нашем маршруте следования?

Тот, ничуть не смутившись, закрепил повязку на раненом сержанте и, уставившись в глаза майору, твёрдым голосом ответил:

– Официально? Немногие. Но повторю – официально.

Саратовец устало отвёл взгляд и, откинувшись на сиденье, взял с панели РПР, переложил его себе на колени. Хмуро осмотрев лежащее на капоте машины дерево, он таким же усталым тоном продолжил:

– А если по сути, то дядю Мишу у нас тут весь район знает. Ещё бы, самый старый егерь в области. Ну а то, что он граничар, знает весь наш Комитет: от Совета до самого последнего рядового. И то, что в Астраханском батальоне служит командиром его воспитанник, тоже ни для кого не секрет.

Помолчав пару секунд, комитетчик вновь взглянул в лицо Сулинову и доверительно добавил:

– Так что, майор, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, куда ты отправишься на усиление по прибытии в нашу область. К своему бывшему наставнику, куда же ещё. Просто, как дважды два.

Командир «волкодавов» чертыхнулся и сплюнул сквозь зубы. Надежда на какие-нибудь зацепки для выявления предателя, слившего информацию, развеялась как дым на ветру. А тот же саратовец, снова развалившись на сиденье, продолжил свои размышления вслух:

– Можно предположить, что засада готовилась не на тебя лично. Ведь Миша у нас заслуженный ветеран, и участок у него неслабый. Устранить такую глыбу в канун вторжения – довольно здравая мысль для любого диверсанта. Так что эти твари могли здесь ждать любого, кто направится к нему на подкрепление.

Это заявление заставило Сулинова нахмуриться.

– Если эта засада предназначена задержать подкрепление для дяди Миши, то что сейчас происходит у него самого?

Секундная пауза, в течение которой астраханец и саратовец обменялись понимающими взглядами, и дальше началась бурная деятельность.

– Веди его в «таблетку», – приказал майор коллеге, указав на сержанта, а сам побежал в центр колонны, командуя на ходу: – Разведка, возвращайтесь! Дэн, быстро расчистить путь, полицейский уазик скиньте в кювет.

Подбежав к машине с оперативниками, он велел им всем выходить:

– Поедете со мной в пикапе. Вы в салоне, охламоны ваши в кузове. Эта машина, – кивок в сторону «таблетки», – везёт местных обратно. Там раненые поедут.

– Но мы без них не… – хотела спросить Варвара.

– Не заблудимся, – упредил её вопрос Сулинов. – Тропа ведёт прямиком к озеру, а нам туда и надо. Осталось всего ничего: пять-шесть километров.

Впереди раздался жуткий треск, Дэн из армейского ИПК разносил в щепки импровизированный шлагбаум.

– Охренеть! – невольно вырвалось у Ашаса, впервые увидевшего это оружие в действии.

Не менее двойника был впечатлён и Саша, хотя старался делать вид, что ему такое не в диковинку. Минуты не прошло, как от поваленного дерева остались только груды щепок, после чего «волкодавы», навалившись гурьбой, столкнули покорёженный уазик в кювет. Дорога была свободна.

«Таблетка» с выбитыми стёклами, приняв на борт раненого полицейского и саратовского комитетчика, отправилась в обратный путь. А оставшиеся пикапы с астраханским подкреплением готовились продолжить маршрут. По два «волкодава» из каждой машины, облачившись в тяжёлую броню и вооружившись пулемётами, разместились в кузовах, прямо на ящиках с грузом. Внештатников майор, изменив первоначальное решение, всё же рассадил в салонах.

На крышу ведущего пикапа разместили крупнокалиберный пулемёт на дистанционном управлении, пульт от которого Анатолий Викторович забрал себе. А впереди колонны было решено пустить летающий дрон с мелкокалиберным пулемётом и камерами наблюдения. Обезопасив, таким образом, отряд от дальнейших неожиданных нападений, командир скомандовал:

– Трогай!

И поредевший караван тронулся дальше.

Спустя пару минут

Майор, неотрывно следя по монитору за видео, передаваемое с дрона, недовольно проворчал:

– Опять оно вернулось.

– Вернулось? – переспросил сидящий за рулём Кот. – Что вернулось?

– Чувство, – ответил командир и, оторвавшись от экрана, уставился в гущу леса. – Чувство, что на тебя пристально смотрят. И возможно, через прицел.

– Косатка, здесь Грешник! Колонна разделилась. Пикапы с астраханцами двинулись дальше. Машина с местными повернула обратно. Второй уазик уничтожен, остался на месте засады.

– Грешник, здесь Косатка! Тебя понял. Продолжай наблюдение. Без указаний ни во что не вмешивайся. Приём.

– Здесь Грешник. Принято.

– Мастер, здесь Косатка, отряд отбил нападение и продолжил движение. Потерь у них нет.

– Спасибо, Косатка, вас понял. Немного отстаём, друзья мои, надо поднажать. Упырь, прибавьте, пожалуйста, ходу.

– Так точно, Мастер. Уже прибавил.

Солнце почти село. Ещё отдельные лучи пробивались сквозь листву, но до полного его ухода за горизонт оставались считаные минуты. Вечер вступал в свои права, готовя плацдарм для наступающей ночи.

Гудя, как огромный шмель, дрон вылетел из-за верхушек деревьев и начал наматывать круги, направляя объективы своих камер на озеро, береговую линию и одиноко стоящий дом. Следы недавнего боя снимались им особенно тщательно, фиксируя валяющиеся повсюду трупы монстров и стреляные гильзы.

Закончив поверхностный осмотр, аппарат снизился до двух метров и стал облетать дом, заглядывая в окна. Когда он, закончив два круга, пошёл на третий, из леса показалась цепь «волкодавов» в боевом снаряжении. Двигаясь удивительно бесшумно для таких массивных мужиков, они приблизились к дому, беря его в полукольцо.

Дрон завис с противоположной стороны, над озером. Дом окружён. Из леса на тихом ходу выехали пикапы и остановились на некотором удалении.

– Ты куда собрался? – прошептал Всеволод, видя, как Тимохин собирается открыть дверь машины.

– Наружу, куда же ещё? – недоумённо ответил Саша.

– Я те, мля, дам наружу! – рыкнул на него водитель-«волкодав», неотрывно наблюдавший за тылом и левым фронтом. – Шеф велел выходить? Нет! Вот и сиди, мля, пока не скажет.

В этот момент из второй машины выбрался упомянутый майор и, держа в каждой руке по РПРу, направился в сторону дома. Неугомонный Тимохин, наплевав на всё и вся, открыл-таки дверь и, выскочив наружу, собрался идти следом. Его напарник и водитель разом зашипели на нарушителя дисциплины. Сулинов обернулся на этот шум, собираясь грозным окриком навести порядок, но не успел.

С ближайшего дерева вдруг раздалось беличье цоканье, а куст орешника резко взвился вверх, и показавшийся из этой гущи листьев и веток ствол карабина упёрся в командирский затылок. Всё живое, находившееся в этот момент на берегу озера, разом замерло. И даже искусственный дрон, казалось, стал гудеть на полтона тише.

Замер вместе со всеми и майор. Но, как ни странно, ни тени страха не мелькнуло на его лице, наоборот, радостная улыбка словно сделала его светлей.

– Здравствуйте, Михаил Георгиевич. Рад, что вы живы. А я иду, вижу, кустик какой-то странный растёт, думаю: пнуть, что ли, смеха ради?

– Похохми мне давай, – раздался голос из кучи листвы, – похохми. Думал он. Пёр, как баран, дороги не разбирая, мог и наступить, всё равно бы не увидел.

– Да ладно вам! – продолжал улыбаться Сулинов. – Не настолько уж я туп, чтобы спектральным зрением не увидеть человека в засаде. И не узнать его фокусы, которым он меня сам и обучил.

Раздался смешок, и ветки с листьями раскинулись в стороны, являя на свет хозяина дома.

Повесив карабин на плечо, бородач раскинул руки в стороны:

– Ну, здорово, бездельник!

– Привет, дядя Миша! – Майор, убрав «рэпы» в кобуры, рухнул в дружеские объятия бывшего наставника.

Обхватившись, как два борца на татами, наставник и ученик со смехом сжимали друг друга так, что треск разносился по всему берегу. Лично Тимохину на миг показалось, что после таких милых обнимашек оба мужчины рухнут с переломанными рёбрами. Ну просто потому, что это больше было похоже на борьбу двух медведей…

Однако ничего подобного не произошло. Расцепив объятия, майор и егерь, довольные, похлопывая друг друга по плечам, шутили, смеялись и обменивались типичными вопросами, которые обычно задают друг другу люди, хорошо знакомые, но давно не видевшиеся. Но как бы ни велика была радость от встречи, служба всегда превыше всего.

– Отделение! – скомандовал Сулинов, щёлкнув по гарнитуре, хотя такой голос услышали бы и на другом берегу озера без всякого микрофона. – Отбой боевой готовности. Приступить к подготовке дома и всей прилегающей территории к круговой обороне.

Словно сжатые пружины, получившие вдруг свободу, «волкодавы» сорвались с мест исполнять приказание. Пикапы подогнали к крыльцу, в считаные секунды разгрузили, и началась работа по превращению егерского домика в неприступную крепость.

– Вот это правильно! – от души похвалил Михаил Георгиевич. – Давно пора. А то вы что-то припозднились.

Майор открыл было рот, собираясь объяснить бывшему наставнику причины их задержек, но тот прервал его, небрежно махнув рукой:

– Можешь не рассказывать. Сам вижу. Все пикапы ваши в зелёной крови, значит, сюда с боем прорывались, а не походным маршем двигались.

Сулинов кивком подтвердил наблюдательность старого егеря. А тот переключил своё внимание на стоящих обособленно оперативников, мнущихся в нерешительности и не знающих, куда им деваться:

– Что за туристы? – спросил он бывшего воспитанника, направляясь в их сторону.

– Вот именно, туристы, – горько усмехнулся Анатолий Викторович, следуя за ним. – Оперативная группа из внештатников, для слежки и наблюдений. Почему-то высокому начальству вздумалось их прикрепить ко мне в самый последний момент.

Бородач недоумённо вскинул бровь, но ничего комментировать не стал, а подойдя к оперативникам, поприветствовал:

– Ну, здорово, ребятушки! Давайте знакомиться. Меня зовут Михаил Георгиевич, для друзей просто дядя Миша. Я здешний егерь, отвечаю за порядок в этой и прилегающей лесной местности.

– Лейтенант Воронюк! – представилась Варвара, выступая на шаг вперёд. – Командир смешанной опергруппы…

– Ну-ну! Лапка! – прервал её егерь. – Я слишком стар, чтобы выслушивать длинные официальные приветствия. Давай по-простому. Дядя Миша.

Он протянул ладонь для рукопожатия.

– Варя. – Опешившая девушка машинально подала свою руку.

– Очень приятно, мадемуазель. – Вместо того чтобы пожать ладонь, Михаил Георгиевич галантно поднёс её к губам и чмокнул. – Поверьте, очень приятно. В нашей глуши редко встретишь девушек. А уж таких очаровательных, как вы, – это вообще событие века.

Варвара залилась румянцем и смущённо поблагодарила за комплимент. Но, вспомнив, что она всё-таки командир группы, собралась и кратко, по именам, не называя должности, представила своих ребят: – Всеволод, Александр, Ашас.

Поочерёдно пожав представленным руки, бородач безапелляционно скомандовал:

– Все вокруг вкалывают, давайте и вы трое столбами не стойте, а беритесь за дело. Ты, лопоухий, – обратился он к Всеволоду, – вон стоит банька, вода уже в кадке, дрова в поленнице, растопи!

– Есть, – рванулся дисциплинированный Долгорукий.

– Вы, двое из ларца, – настала очередь Саши с Янасом, – вон там начатая яма, рядом лопата торчит. Значит, яму углубить, все трупы туда стащить и закопать. Выполнять!

Несмотря на волны возмущения, поднявшиеся в парочке «припаханных к делу», тем не менее они в едином порыве рванули исполнять поручения. Откуда в них проснулась такая тяга к исполнительности, ни тот ни другой объяснить не могли. Но подчинились без тени сомнения, понимая, что ими командуют по праву.

– Мастер, здесь Косатка! Грешник докладывает, что караван добрался до места назначения. Личный состав готовится к обороне, а командиры отделений вместе с хозяином объекта скрылись внутри.

– Косатка, вас понял. Пусть продолжает наблюдение, мы на подходе.

В предбаннике, вольготно раскинувшись на скамейках, майор и егерь, завёрнутые в мокрые простыни, прохладным квасом остужали жар после парилки. Вполне мирная, домашняя картина, если бы не карабин и РПР, лежащие на тех же скамьях рядом с владельцами.

– Ну, Толяныч, давай, – заговорил серьёзным тоном Михаил Георгиевич, отхлебнув разом с полковша. – По глазам вижу, хочешь чего-то спросить, прежде чем я за портал уйду. Теперь пора, выкладывай. Да не тяни, стемнело уже, там, может, ещё и светло, но тоже ненадолго, мне медлить нельзя.

Сулинов собрался с ответом, как бы взвешивая все «за» и «против», но всё же решившись, выпалил одним духом:

– Дядь Миш, забери оперов с собой.

Полуминутная пауза, в течение которой наставник разглядывал бывшего ученика. Затем:

– Да ты рехнулся, что ли? Напоминаю, там грани! И сегодня, если верить начальству, ожидается большой прорыв. И ты просишь взять их с собой? Туда?!

– Не совсем туда, – внёс поправку майор. – Ты ведь за стенами отсиживаться не будешь. Чтобы защитить население, вместе с войском пойдёшь к самим граням. Вот и иди, а хануриков моих оставишь в городе, чтобы под ногами не мешались. Сдашь их под опеку градоначальнику, и пусть сидят, пока всё не закончится.

– Под ногами не мешались, – с ухмылкой повторил бородач. – Вот, значит, где собака зарыта. Мешают они тебе. Не доверяешь ты им. Всем разом или кому-то персонально?

Сулинов утвердительно кивнул и, хлебнув квасу, разъяснил:

– Варя и Всеволод вполне надёжны. Она снайпер редкостный, он исполнительный и дисциплинированный. Их можно было бы и оставить. Но разделять эту группу я не имею права. А оставлять их всех не хочу из-за оставшихся двоих.

– Да что с ними не так? – пытливо спросил егерь. – Вроде бы обычные охламоны, каких много. Но так ведь ты и не таких обтёсывал. Хотя… – добавил он задумчиво, приложился к ковшу и, отхлебнув, закончил мысль: – Один из них странный какой-то. Тот, что в ошейнике.

– Этот в ошейнике, – просветил майор наставника, – и не человек вовсе. Он эмиссар из мира теней. Прибыл к нам с собственным телом, был перехвачен и перевербован. А ошейник у него набит взрывчаткой, для страховки, так сказать.

– Вон оно как! – поразился Михаил Георгиевич, хлопнув себя по коленям. – Вот уж правду бают, что Комитет в средствах неразборчив. Уже для борьбы с нечистью нечисть же и нанимают. Куда мы катимся?

– И не говори! Ну так что, возьмёшь?

– А какой резон мне их брать, если среди них такой сюрпризец имеется?

Сулинов посмотрел в глаза наставнику и заговорщицким тоном ответил:

– Так сюрпризец тебе не помеха, если ты его в городе, под присмотром оставишь. Зато я тебе в благодарность за услугу гостинцев подброшу. Дам для войска твоего пограничного несколько ящичков с «огнём греческим» и «стрелами Аполлона».

– Ишь ты! – обрадовался егерь, словно смакуя каждое услышанное слово. – Это хорошо! Это очень хорошо. А может, тогда и «молний Зевса» подкинешь? Для окончательного успокоения моих сомнений.

– Извини! – сочувственно развёл руками майор. – «Молнии» все наперечёт, свободных нет. Да к тому же если бы ты видел масштабы диверсий, что мы у себя в области предотвратили… Если в вашем регионе хотя бы вполовину такие же готовились, то, поверь, «молнии» нам здесь ой как понадобятся.

– Жаль, – искренне посетовал дядя Миша. – Но «огонь» и «стрелы», как я уже сказал, тоже хорошо. Однако вот что мне всё-таки покоя не даёт. Ты говорил, группа эта для слежки и наблюдений. Так чего же это начальство их на передовую засылает? Да ещё в самый последний момент. Как-то подозрительно это, не находишь?

– Подозрительно, – мрачно согласился командир «волкодавов». – Только понять, в чём затык, я пока и сам не могу. Может, Совет хочет от кого-то из них избавиться. Но делать это открыто не решается, вот и шлют всю группу туда, где их порешить могут. Сгинут все четверо, не беда, зато и ненужный объект самоустранится. А что, такое вполне в духе Комитета.

– Хм. Да ты, я вижу, уже зуб на своё руководство имеешь.

– Не то чтобы, но… – скривился майор. – Однако суета какая-то нездоровая среди лидеров наших идёт. Оно и понятно, подковёрная борьба за лучшее место всегда была. Но не в канун же такого большого шухера.

– А почему бы и нет? – возразил старый егерь. – Кому война, а кому мать родна. Ты же знаешь, жадные до власти, они во Всемирный потоп все лодки пожгут, лишь бы на единственном плоту верховодить. Так что им стоит воспользоваться всеобщей бедой, чтобы избавиться от кого-то, послав его под вражеский огонь?

– Или дружеский… – задумчиво протянул Сулинов.

– Ты это к чему?

В нескольких словах тот поведал бывшему наставнику о сорванной оперативниками засаде в «Гэлакси». И поделился своими соображениями по поводу той засады.

– Во как! – снова в своей манере воскликнул дядя Миша. – Так ты думаешь, устранить тебя хотели не с той стороны, а с нашей баррикады?

– Мне, если честно, эта мысль только недавно пришла, – пустился в рассуждения майор. – Задержанная нами ведьма призналась, что организовала на меня засаду по приказу кого-то неизвестного. Через посредника. Посредник до задержания был убит. Ниточка оборвана. А сам понимаешь, заказать-то мог кто угодно, необязательно с той стороны, ведь мог и кто-то из наших. Кто-нибудь из тех, кому я как кость в горле.

– С этим я соглашусь. Но знаешь ли, подослать к тебе группу с сомнительными сотрудниками в надежде, что они в критической ситуации тебя подведут и невольно посодействуют твоей гибели, это как-то ненадёжно. Итоговый результат не гарантирован.

– И это верно…

– Поверь, я допускаю, что тебя хотят устранить. Хотят и с той стороны, и, возможно, что даже с нашей. Но вряд ли посредством именно этой группы. Как я уже сказал, ненадёжно. Так что причину их приписки к тебе ищи в самих ребятах. От них избавиться хотят. Или от кого-то конкретно, но пожертвовав всеми.

Наставник и ученик помолчали, размышляя над ситуацией. Но долго раздумывать было некогда, и, хлопнув майора по плечу, старый егерь подвёл итог:

– Ладно, решено. Возьму я твоих подопечных, оставлю их у себя в полисе. Воспитанница моя за ними присмотрит. Гостинцы твои со всей аккуратностью использую, комар носа не подточит. Ну а ты, друг мой ситный, уж постарайся здесь не облажаться и уж будь ласков, «каморку» мою от диверсантов защити.

Обменявшись доверительными взглядами, мужчины пожали друг другу руки, скрепляя договор.

– Мы не жалкие букашки, все мы – ниндзя-черепашки! Носим панцирь, как…

– Янас! Заткнись, пожалуйста. У тебя ни голоса, ни слуха, поэтому прошу тебя, не пой.

– Извините, Варвара Андреевна. Просто мне так прозвище этих броников понравилось, что просто не смог удержаться. Надо же, «черепашка». А говорят, у военных нет чувства юмора.

– Юмор-то у них есть. Только он специфичный, не каждому понятен.

– Вы правы, Александе́р, так назвать сей элегантный костюм можно только при наличии, как вы выразились, весьма специфического чувства юмора.

– А собственно, Ашас, чем тебе не нравятся костюмы? Да, они действительно элегантны, хотя их функция вовсе не в этом, а в том, чтобы защитить наши тела и конечности от физических повреждений. И кстати, с этим они прекрасно справятся, можешь мне поверить.

– Всеволод, голубчик, да я ни чуточки не сомневаюсь, что эта броня защитит меня даже от снаряда гаубицы при выстреле в упор. И их элегантность я не ставлю под сомнение. Они мне, кстати, очень нравятся. Просто когда смотрю на себя в этом костюме, мне приходят на ум разные ассоциации: пантера, горилла, робот… Да кто угодно, но не черепаха! Поэтому и кажется забавным прозвище, данное этому комплекту.

Дискуссия проходила в одной из комнат егерского дома, где под присмотром большого серого пса оперативники облачались в выделенные им майорским заместителем бронекомплексы, называемые самими «волкодавами» «черепашки».

Недоумение Ашаса было вполне обоснованным, потому что ни бронежилет, ни шлем с прозрачным забралом, ни элементы защиты конечностей – ничего из этого не напоминало черепаху. Так откуда взялось такое название? Объяснить сей феномен смог бы, наверное, только тот, кто его придумал.

Тем не менее, невзирая на комическое прозвище, сам комплект оказался довольно удобным и функциональным. При его проверенной практикой прочности он обладал довольно малым весом, а конструкция жилета позволяла менять его размер и форму. Последнее было особенно удачным, учитывая разницу в габаритах «волкодавов» и внештатных оперативников.

Саша и Всеволод с нескрываемым восхищением наблюдали, как Варвара, используя смартфон вместо зеркальца, подгоняла броник под свои впечатляющие формы. Саша даже подумал, что иной стриптиз смотрится не так соблазнительно и эротично, как облачение их лейтенанта в боевую броню. Правда, выразить эту мысль вслух он не рискнул, учитывая, что в этот момент Варя как раз прилаживала к жилету кобуру с «рэпом».

– Как дела, бездельники? – Сопровождаемый резким треском вопрос заставил всех разом вздрогнуть и обернуться к выходу. В дверном проёме стоял хозяин дома. – Чего дёргаетесь? Я это, я, не бойтесь.

И, задорно подмигнув, он пальцами разломил грецкий орех, сжимаемый в руке. Тимохин и Всеволод судорожно сглотнули, вспомнив, у кого они видели подобную привычку.

– Вы так тихо ходите, – невольно восхитилась Варвара. – Мы даже не слышали вашего приближения.

Мужчина довольно заулыбался, радуясь комплименту:

– Милая, так мы с Петрухой давно в лесу живём. А лес, он лишнего шума не любит. Приходится соответствовать. Хотите орешков?

– Не откажусь, – улыбнулась девушка.

Потрепав по загривку верного пса, Михаил Георгиевич протянул ей ладонь с орехами.

– Признаюсь вам, Варвара, что никого не встречал, на ком бы бронекостюм сидел так шикарно, как на вас, – чуть поклонился он. – Вы в нём прямо валькирия. Прекрасная дева-воительница!

Как и в начале их знакомства, девушка залилась румянцем и смущённо поблагодарила. Было видно, что учтивость егеря ей приятна. Однако же Саша и Долгоруков при этой сцене заметно напряглись. Похоже, в их противостоянии за благосклонность начальницы появился новый конкурент.

То, что по возрасту он ей в отцы годился, а может, и в деды, в расчёт не бралось. Они прекрасно понимали, покорить сердце женщины может мужчина любого возраста, если он того достоин. А у бородатого егеря, по-видимому, достоинств хватало. Физически крепок, по-мужски красив, по-джентльменски галантен – это только первые явные качества, но сколько их ещё может проявиться при длительном знакомстве?

Повосхищавшись ещё немного Вариной красотой в самых изысканных комплиментах, Михаил Георгиевич перешёл к делу:

– Раз вы уже все приоделись, прошу следовать за мной. У командования для вас важное задание, которое он вам с минуты на минуту озвучит.

И, сделав приглашающий жест следовать за ним, егерь покинул комнату. Гуськом потянувшись следом, оперативники прошествовали через две другие комнаты и остановились в третьей, по-видимому спальне. При виде кровати Тимохин с Долгоруковым напряглись ещё больше, перемещая настороженные взгляды между данным предметом мебели, Варей и хозяином дома.

Не замечая всех этих переживаний, Михаил Георгиевич неподвижно стоял перед огромным ковром, занимающим всю боковую стену спальни, и с каким-то благоговейным чувством смотрел на изображённую на нём картину.

– О! Франсуа Буше «Свадьба Амура и Психеи»! – воскликнул образованный Долгоруков. – Известная работа. Правда, я полагаю, в названии кроется ошибка. Произведение освещает один из эпизодов греческой мифологии, но у греков бога любви звали Эрос. Амур – это римский аналог, появившийся гораздо позднее.

– Всеволод, голубчик, – всплеснул руками Ашас, – да вы прямо кладезь полезной информации. В вашей блестящей на свету голове умещается столько всего интересного.

– Да помолчите уже вы оба! – строго зашипела на них лейтенант и бросила предупреждающий взгляд на Тимохина, ожидая, что и он влезет со своим комментарием. Но тот молчал, ибо свой вердикт: «Зануда», – пробурчал под нос ещё раньше высказывания «близнеца».

Не отвлекаясь на все эти препирательства, егерь продолжал стоять перед картиной, словно в каком-то трансе. Варя и остальные, не понимая причину этой неподвижности и молчания, не решались их нарушить и потому тактично помалкивали тоже. Безмолвие сцены было нарушено извне. Раздался топот множества ног, короткие команды, и в комнату ввалилась группа «волкодавов» во главе с майором.

Повинуясь жестам командира, бойцы поставили у стены четыре принесённых с собой ящика и тут же покинули помещение. Сам майор, мельком взглянув на хозяина дома, но не отвлекаясь на него, обратился к Варваре:

– Лейтенант Воронюк!

– Я!

– Головка патефо… гхм… – собрался было съязвить Анатолий Викторович, но передумал. – Извините. В общем, слушайте мой приказ вам и вашей группе.

– Так точно, готовы слушать!

– Мы подготовили дом к обороне. Парни мои знают, кому и что из них надо делать. Все действия давно отработаны и отточены. Ваша группа в данной ситуации, уж не обижайтесь, для нас досадная помеха.

Игнорируя враз посмурневшие лица оперативников, майор продолжил как ни в чём не бывало:

– Поэтому приказываю вам всем четверым поступить в подчинение к Михаилу Георгиевичу и следовать за ним в мир граней. Там вы будете исполнять уже его распоряжения. Всё ясно? Вопросы?

Варвара молчала, ошарашенная услышанным. Такого ни она, ни её подчинённые не ожидали. Их, оперативную группу, посылают туда, куда берут только специально подготовленных «героев». В то, что им вдруг без повода тоже представился такой шанс, просто не верилось.

– Вопросы? – нетерпеливо повторил Сулинов.

– А… о… оружие? – сумела наконец выдавить из себя девушка, выходя из оцепенения.

Майор чуть заметно поморщился:

– Я вам уже объяснял ситуацию. И вам, и Борменталю. Оружие надо своё иметь.

– А в чём затруднения? – раздался вдруг голос егеря.

Никто не заметил, когда он вышел из транса и присоединился к компании. Анатолий Викторович вкратце рассказал ему, как ребят доставили на аэродром налегке, как обломалась надежда добыть оружие у Саратовского филиала и как имеющиеся в наличии стволы будут нужны самому майору и его бойцам.

Михаил Георгиевич неодобрительно покачал головой:

– Вот уж прости, но это не дело – отправлять людей в такую командировку и не снабдить всем необходимым. Я бы этому вашему Борменталю шею за такое намылил.

Он помолчал, раздумывая о чём-то.

– Ну вот что! – Бородач вновь заговорил, как видно приняв какое-то решение. – У меня тут не комитетский арсенал, но кое-что сделать можно.

Он снял с противоположной стены «Сайгу», подсумок с магазинами и протянул всё это Долгорукову.

– Как тебя… Всеволод, кажется, так? – Получив утвердительный кивок, егерь отдал ему карабин в руки. – Вот держи. Он заряжен. В подсумке ещё два полных магазина и один неполный.

– Дядь Миш, ты уверен? – усомнился в действиях бывшего наставника майор. – Знаешь ведь правила.

– Толик, успокойся! – отмахнулся тот. – Тебе ли говорить о соблюдении правил?

Он кивнул на сложенные у стены ящики и, подмигнув Варе, покинул комнату. Намёк хозяина дома заинтересовал оперативников, и они поспешили изучить принесённую «волкодавами» тару.

– Armbrust, – прочёл Всеволод немецкую надпись на одном из ящиков.

– РПО-А, – озвучил аббревиатуру другого ящика Тимохин. – Ёшкин матрёшкин! Это же «Шмель»!

– Вам эти названия о чём-то говорят, мои эрудированные друзья? – спросил Ашас, которому всё услышанное ничего не объясняло.

– Конечно, говорят, – просветил его Александр. – В этих двух ящиках немецкие РПГ, а в этих наши огнемёты.

– Ух ты! – воскликнул впечатлённый эмиссар. – Солидно!

– Я бы даже сказал, чересчур солидно, – нахмурился Всеволод, оборачиваясь к майору. – Анатолий Викторович, а это не слишком? Вы ведь с такой артиллерией тут половину заповедника сожжёте.

– Долгоруков, не гони волну! – осадил его Сулинов. – Я что, по-твоему, дурнее паровоза, в лесополосе таким оружием пользоваться?! Вы эти штуки с собой туда возьмёте. – Он кивнул в сторону висящего на стене ковра. – А уж там их можно использовать, не опасаясь лесных пожаров.

– Как туда?! – воскликнула поражённая Варвара. – Но ведь правила запрещают граничарам проносить в мир граней вещи из нашего мира.

– Всё верно, лапка, запрещают, – подтвердил за майора вернувшийся в комнату егерь. – Но видишь ли, порой бывает, что выполнить главную задачу руководства невозможно без нарушения некоторых правил. И нам приходится идти на эти нарушения зачастую не только ради выполнения своей задачи, но и чтобы банально выжить самим. Понимаешь?

Он остановился перед девушкой, доверительно глядя ей в глаза.

– Уж это-то они как никто другой понимают, – ответил за неё майор. – Помнишь, я тебе рассказывал про засаду в «Гэлакси»? Мне двух рук не хватит, чтобы по пальцам перечислить все их нарушения, совершённые в том кафе. Я уж не говорю о том, что даже сам факт их появления там был самым главным нарушением! Причём нарушением не правила, а прямого приказа. Верно я говорю, Воронюк?

Варя только тяжело вздохнула, не решаясь ответить командиру, и лишь исподлобья взглянула на инициатора упомянутого нарушения. Тимохин же, нимало не смущаясь, только пожал плечами, как бы говоря: «Подумаешь, велика важность. Ведь всё обошлось».

– Ну и ладно, – примиряюще проворчал Михаил Георгиевич. – Не будем ворошить прошлое, сравнивая, чьи грехи тяжелее. Подумаем лучше о будущем, тем более что судьба этого самого будущего сегодня ночью окажется в ваших руках.

Он протянул Варе принесённую старую винтовку с оптическим прицелом.

– Ух ты, трёхлинеечка! Антиквариат же, – восхитился Александр, любуясь оружием. – Давно мечтал пострелять из такой. Можно, а?

– Увы, приятель! – разочаровал его егерь, передавая винтовку девушке. – Репутация лучшего стрелка в вашей группе принадлежит Варваре Андреевне. Так что ей и карты в руки. Вот только извините, Варенька, патронов к ней маловато. – Он протянул вслед за винтовкой небольшой узелок. – Поиздержался я за сегодня боеприпасами. Почитай с самого утра мне монстры разные покоя не дают. Всё лезут и лезут, только успевай отстреливать.

– Ничего страшного, – заверила его Варвара. – Огромное спасибо! Обещаю, что ни одного патрона зря не потрачу.

– Охотно верю, лапка, – улыбнулся ей дядя Миша, отчего Варя вновь залилась румянцем.

– Ну а тебя, – егерь обернулся к Тимохину, – с пустыми руками тоже не оставлю. Вот держи, это, конечно, не винтовка, не карабин, но всё-таки какая-никакая, а огневая мощь в руках будет. – И он протянул ему ракетницу с горсткой осветительных патронов. – Зазря только не шмаляй, бережно обращайся.

Огорчённый парень ничего не сказал, только иронично угукнул, принимая «огневую мощь».

– Всё, извините, други сердечные, больше ничего нет, – развёл руками дядя Миша, адресуя извинение Ашасу.

Тот с пониманием кивнул, всем видом изображая, что ни разу не в претензии. Майор довольно хмыкнул, одобряя поступок бывшего наставника. Вооружать эмиссара было бы в его представлении неразумным и неосторожным поступком.

– Ну, пора! – Михаил Георгиевич хлопнул в ладоши, призывая к вниманию. – Больше тянуть нельзя. Пора идти. Все дальнейшие приготовления, пожелания и прочее побоку! Нас ждут на той стороне. Анатолий?

– Во внимании.

– Петруху оставляю на тебя, присмотри за ним. Он пёс умный, тебя знает, я с ним попрощался уже. Алиска ещё скучать будет, ну да орешками прикормишь. Добро?

Сулинов кивнул, а Всеволод на минуту даже огорчился. Он всегда хотел свою собаку. Бородач погрозил ему пальцем и указал на висящий ковёр. Так что пока оперативники в очередной раз уставились на копию шедевра изобразительного искусства, егерь и майор молча, так как слова им уже были не нужны, пожали друг другу руки, обнялись и резко разошлись, закончив прощание.

Сулинов покинул комнату, отправившись к своим бойцам, а старый егерь, присев у одного из ящиков с гранатомётами, скомандовал оперативникам:

– Вскрывайте тару и разбирайте стволы. Поможете мне их затащить.

– А зачем вытаскивать? – спросил Всеволод. – Разве не проще их прямо в ящиках занести?

– Проще, – с улыбкой подтвердил бородач, но тут же добавил: – Однако ящики слишком современные, не подходят для того мира, не место им там.

– А стволы прям-таки подходят? – сыронизировал Тимохин. – Для дикого средневековья оружие с реактивным снарядом самое обыденное дело. Никто не удивится и не испугается.

– Зря хохмишь, – сказал Михаил Георгиевич, откидывая крышку ящика и беря в руки один из гранатомётов. – Стволы ваш майор специально для меня готовил, так что они будут вполне гармонично смотреться.

– Ух ты! – раздался восторженный вскрик Ашаса.

Остальные промолчали, но с неменьшим восторгом рассматривали извлечённое на свет оружие. Современный гранатомёт был так обработан неизвестными умельцами, что его хоть сейчас можно было положить на музейную витрину, и никто бы не усомнился, что это исторический экспонат доколумбовой эпохи.

Вся его поверхность была покрашена под цвет бронзы и снабжена липовыми стяжками и заклёпками, из-за чего складывалось впечатление, что ствол ковали вручную в какой-нибудь кузне. Но самый шик придавали узоры и рисунки, нанесённые поверх «бронзы». Выполненные в античном стиле, они изображали сцены сражений древнегреческих героев против разных чудовищ, с доминирующей среди всего этого колесницей, чей возница поражал врагов стрелами из огромного лука.

– Во-о-от, – сияя от удовольствия, протянул дядя Миша, вертя гранатомёт, чтобы рассмотреть все рисунки. – Позвольте вам представить, «стрела бога солнца Аполлона». Александр, будь любезен, открой вон тот ящичек и достань из него «греческий огонь». Хочу посмотреть, как сулиновские умельцы его обработали.

Заинтригованный Саша спешно выполнил просьбу и извлёк на всеобщее обозрение переделанный огнемёт. Слов не было, только эмоции, маскировка второго оружия под древность не уступала маскировке первого. Также покраска под бронзу, заклёпки и рисунки в древнегреческом орнаменте. Правда, здесь уже было изображено морское сражение – одна галера пылала, подожжённая огнём, пущенным из трубы воином, стоящим на носу другой.

– Шикарный вид! – подвёл итог Ашас, чуть ли не обнюхавший оба образца оружия.

– Да, красиво! – согласился с ним бородатый егерь. – Как это ни прискорбно, но во все века оружие, чьё предназначение убивать, вызывает своей красотой восхищение и восторг. Возможно, именно смертоносная сущность делает его таким привлекательным.

Высказав столь не новую философскую мысль, он ещё немного полюбовался на искусный камуфляж, после чего велел парням извлечь все стволы из ящиков и взвалить себе на плечи. Четыре ящика, по две единицы оружия в каждом – всем троим и егерю досталось по два ствола. Варвару, как девушку, Михаил Георгиевич категорически запретил «отягощать смертоносным грузом».

Теперь уже полностью экипированные оперативники были готовы следовать за своим новым командиром в неведомый им мир, в котором их ждали неизвестные испытания и жуткие приключения. Встав в линию за спиной егеря, они с трепетным волнением смотрели на ковёр, который, как всем им было понятно, являлся на самом деле порталом, позволяющим перейти в мир граней.

– А я где-то слышал, что порталы, – вдруг охрипшим голосом проговорил Всеволод, – пропускают только своих владельцев-граничар, на которых они магически настроены.

– Всё верно, – согласился с ним дядя Миша. – Но также они пропускают тех, кого владелец хочет с собой провести. Пока майор отдавал вам приказания, я мысленно настроил проход на вас четверых, так что не переживай, лопоухий, пройдёте без проблем.

– А я уточнить бы хотел, – взял слово Александр, ещё раз оглядевший рисунки на стволах огнемётов. – Там, куда мы сейчас попадём, точно средневековье, или же… – Он замолчал, переведя изучающий взгляд на узор ковра.

– Или! – с улыбкой подтвердил его догадку бородач. – Мой участок граней не в средневековой Европе, а в античной Греции. И кстати, с данной минуты называйте меня стратег Костас!

И он сделал шаг в портал, подавая пример остальным.

Глава 4

– Ха-а! Ты видел, видел! Они здесь, совсем рядом! – радостно вопил во тьме дребезжащий голос. – Ещё немного, и окажутся в моей власти. В мое-е-ей!

– Повелитель, не стоит радоваться преждевременно. Вы же знаете, как всё может рухнуть буквально в один момент.

– Молчи. Не смей портить моё ликование! За века, проведённые здесь с тобой, у меня ещё ни разу не было поводов для торжества. Так не мешай мне сейчас, когда час моего триумфа так близок!

– Ну что вы, что вы, Владыка! Мешать вам у меня и в мыслях не было. Просто… Я тут подумал, если вы будете так сильно ликовать, не почувствует ли это она?

– Она!.. Страх и Мрак! Хоть бы её Тартар поглотил. Вот ответь, ну почему она всегда мне всё портит?!

– Ну, наверное, потому, что она умнее и хитрее вас!

– Ты вот сейчас хорошо подумал, прежде чем заявлять мне такое?

– Упс…

Временной парадокс – довольно удивительная вещь. Вот, казалось бы, только-только стояли в старом домике, окружённом ночной тьмой, как вдруг, сделав всего пару шагов, оказываетесь в месте, где ещё середина дня, а солнце хоть уже и прошло зенит, но ещё достаточно высоко над синими горами.

– Горы! – почти одновременно выдохнули все.

Выросшие среди астраханских степей и привыкшие к открытому пейзажу Варя с ребятами были поражены, когда, прибыв в Саратовскую область, увидели, какими высокими, оказывается, бывают холмы, возвышающиеся, казалось, до середины неба. Но теперь, когда перед ними открылись горы, чьи вершины словно подпирают облака, у них дух захватывало от созерцания такой великолепной, неосязаемой разумом красоты.

– О да-а-а, – восхищённо протянул Ашас, который среди всех четверых был наименее избалован прекрасными зрелищами в силу своей недолгой ещё жизни вне тёмных миров. – До чего же это прекрасное и величественное творение природы, заставляющее человека чувствовать себя крохотной песчинкой на лице огромного, многоцветного мира. Вы согласны со мной, друзья мои?

Остальные ему не ответили, хотя каждый из них был полностью солидарен с такими словами, и только Тимохин нетерпеливо закивал головой, словно в такт звучащей в голове роковой музыке.

Вся компания в данный момент находилась на плоской крыше двухэтажного особняка, возвышавшегося на холме посреди древнего города, распластавшегося в долине, с двух сторон зажатой громадами гор.

Десять минут назад шагнув вслед за Михаилом Георгиевичем в портал, они через мгновение оказались в пустой серой комнате, всё украшение которой состояло из античной фрески на стене, с изображением Тесея, бьющегося с Минотавром, а из всего убранства был только деревянный, оббитый медью сундук в углу.

Егерь сразу же распорядился сложить принесённые гранато- и огнемёты прямо на пол и выметаться наружу, дабы не мешать его таинству перевоплощения. Проще говоря, он собирался переодеваться и не хотел, чтобы на него пялились посторонние.

Правда, Варваре Андреевне бородач тонко намекнул, что не отказался бы провести этот процесс с её помощью, но девушка деликатно отказала, к немалому облегчению Всеволода и Александра. И вот покинув, как было велено, комнату, оперативники оказались на террасе второго этажа, выходящей во внутренний дворик.

В отличие от покинутого ими помещения весь двор и сам особняк впечатлял своим великолепием и богатым убранством. Стройные рифлёные колонны с витыми узорами, мраморные и бронзовые статуи богов и героев, фонтаны с прозрачной водой, живые цветы и деревья – всё это гармонично наполняло внутреннее пространство дома красотой и уютом.

Вдоволь налюбовавшись этой картиной, гости егеря заметили ступени, ведущие с террасы на крышу, и сразу же воспользовались ими, поднявшись наверх, где и были застигнуты величественными пейзажами города, долины и гор. Зрелище впечатляло…

Даже если бы дядя Миша перед самым переходом не предупредил их, что его участок находится в Древней Греции, они бы поняли это сейчас, рассмотрев город. Кварталы белёных стен из сырцового кирпича разбегались во все стороны, уступая капризам рельефа. На огромных площадях возвышались величественные храмы с высоченными колоннами и каменными статуями. По улицам разноцветной рекой сновали горожане, мужчины и женщины, старики и дети, одетые в хитоны и экзомиды[2].

Сходство с рекой усиливалось тем, что весь людской поток двигался сейчас в одном направлении, к центру города. Раздался ритмичный топот и лязг металла, по одной из улиц промаршировала колонна воинов в бронзовых доспехах, с огромными круглыми щитами и целым лесом длинных копий, устремлённых в небо.

– Ничего не понимаю! – пробормотал Всеволод. – Судя по эмблемам на щитах, тут воины со всей Греции: афиняне, спартанцы, македонцы, а вон те в коричневых доспехах, с муравьями на щитах, наверняка мирмидонцы. Но как они все оказались в одном отряде, да ещё в одном полисе?

– А чего тут странного? – встрял в его размышления Тимохин. – Греки не раз объединяли силы против общего врага. Хотя бы те же Фермопилы, это в кино там всего триста гоплитов лупят полчища персов. А серьёзные учёные давно доказали, там билось от пяти до восьми тысяч греков из разных полисов. Так чему ты удивляешься в данном случае? Если готовится массированный прорыв из-за граней, то сдерживать его силами одного полиса нереально. Наверняка градоправители выпросили помощь у всех, у кого могли.

– Городской Совет ни у кого не просил помощи, – вдруг раздался мелодичный, чарующий голос.

Оперативники уставились в небо, ища его источник, так как им почудилось, что он прозвучал откуда-то сверху.

– Если уважаемым гостям стратега Костаса будет угодно обернуться и уделить мне немного своего внимания, то я смогу поприветствовать их в нашем доме и оказать достойное гостеприимство, – продолжил голос, обозначив своё местонахождение за спинами «гостей».

Первым обернулся Ашас, и возглас восхищения вырвался из его рта, заставив остальных поспешно оглянуться. Причина восторга оказалась вполне очевидна. На верхних ступенях лестницы, по которой они поднялись на крышу, стояла девушка неземной красоты. При виде её у парней перехватило дыхание, и даже Варя, которая сама была весьма симпатичной, невольно залюбовалась грацией и изяществом незнакомки.

Облачённая в длинный, белоснежный хитон, скреплённый на левом плече золотой пряжкой, с густой гривой тёмных волос, спадающих на грудь, гречанка словно сошла с полотна Бориса Валеджо. Женственность и сила гармонично сочетались в её фигуре.

«Ей бы тренером по фитнесу работать, я б из спортзала не вылазил!» – тоскливо подумал Тимохин. Весь левый бок девушки из-за фасона платья был обнажён, открывая чужим взорам гладкую кожу и стройное, мускулистое тело. Тем временем обладательница столь ослепительной внешности, мягко ступая босыми ногами, приблизилась к гостям вплотную и без лишних церемоний расцеловала всех четверых в щёки.

– Здравствуйте, – вновь зазвучал её чарующий голос, пока парни и Варвара переводили дух, впечатлённые началом приветствия. – Меня зовут Мария. Я воспитанница стратега Костаса. И для меня большая честь принимать в его доме столь почётных гостей.

– А кто такой стратег Костас? – выдавил из себя Ашас, не мигая пялясь в лицо девушки. Как видно сражённый её красотой, он уже ничего не соображал.

– Ты чего, придурок несчастный, память потерял? – пробурчал Александр, оправившись от восторженных впечатлений быстрее своего двойника. – Дядя Миша сказал же при переходе, что его второе имя Костас. Видимо, здесь он известен под этим именем и должностью.

– Должностью? Какою должностью? – Несчастный эмиссар никак не мог прийти в себя, пленённый блеском карих глаз и алых губ.

– Тебе же сто раз уже сказали, – терпеливо добавил Долгоруков. – Стратег. В Древней Греции это должность, что-то типа министра обороны.

– Ну всё, хватить трындеть! – осадила их Варя. – Проявите учтивость по отношению к девушке и хозяйке дома. – И, обратившись к Марии, лейтенант ответила на приветствие: – Поверьте, для нас такая же честь быть гостями столь почётного дома. Меня зовут Варвара. Позвольте, в свою очередь, поприветствовать вас согласно вашим обычаям.

И с этими словами она, нимало не смущаясь, поцеловала воспитанницу Костаса прямо в губы. У Ашаса, Саши и Всеволода как по команде отвисли челюсти. Такого они от своего командира точно не ожидали.

Но прекрасная гречанка восприняла поцелуй как должное и, любезно улыбнувшись, взяла Варвару под руку.

– Если вы представите мне ваших воинов, хилиарх[3] Варвара, то мы сможем закончить приветственную церемонию и спуститься вниз, где вас ждут вода и фрукты.

– Конечно. – Варя, даже не пытаясь освободить руку, обернулась к своим подчинённым. – Госпожа Мария, их всего трое, но это проверенные бойцы: Всеволод, Янас и Александр.

– Рада знакомству. – Воспитанница Костаса тепло улыбнулась каждому представленному. – Я приглашаю всех вас отдохнуть с дороги.

Обе девушки, продолжая держаться за руки, направились к лестнице, а мужская троица, замешкавшись, смотрела им вслед, не в силах побороть смущения и восторга перед двумя представительницами прекрасного пола. Наконец Тимохин встряхнулся, как вылезший из воды ротвейлер, после чего правым хуком в плечо вывел из оцепенения своего «собрата по внешности».

– А? Что? – только и спросил тот, возвращая лицу осмысленное выражение.

– Хорош зависать! Слышал же, нас вниз приглашают. Так потопали, чего ждём-то. Лысый, ты с нами?

– Глупый вопрос, – пробурчал красный Долгоруков. – Конечно, с вами. И я не лысый, – хмуро добавил он, глянув на напарника.

– Как скажешь, – равнодушно согласился тот. – Пошли, на местные пейзажи ещё налюбуемся, а пока время воздать должное греческой кухне и красоте хозяйки дома.

– С превеликим удовольствием, – наконец обрёл дар речи Ашас и тут же восторженно добавил: – Какая женщина! Александе́р, вы видели? Клянусь, у меня не хватит слов, чтобы описать её прелести и чувства, возбуждаемые ею же.

– Вот и хорошо, что не хватит. – одобрил Тимохин, приобнимая двойника за плечо и увлекая следом за девушками, уже спускающимися по лестнице. – Помолчишь немного, а то ты всегда такой многословный, что аж зла на тебя не хватает, прибить порой охота, уж прости за прямоту!

– Да ладно, я не в претензии, – великодушно ответил Янас. – Но позвольте узнать, кем это очаровательное создание назвало нашего лейтенанта? Что это за хи… ри… хили… блин, и не выговоришь так сразу!

– Хилиарх, – подсказал шедший за ними следом Всеволод. – Значит, командир.

– Командир? – переспросил бывший представитель тёмного мира. – А как она, я имею в виду Марию, догадалась, что Варвара Андреевна наша начальница? Ведь на нас одинаковые костюмы, без всяких знаков различия.

– По винтовке, – съязвил Тимохин. – У кого пушка длиннее, тот и главный.

– Благодаря поцелую, – просто ответил блондин, словно это всё объясняло.

Ашас и Саша вздрогнули, вспоминая сей пикантный момент – красавица Варя, целующая в губы другую девушку.

– И как же это, пардон, лесбийское приветствие обозначило её статус? – осторожно уточнил ошарашенный эмиссар.

– Элементарно, Ватсон, – спародировал знаменитого сыщика Долгоруков, охотно пускаясь в разъяснения: – Кстати, не вздумай здесь ляпнуть кому-нибудь про поцелуи в подобном ракурсе: лесби или гомо. Учти, что в греческих полисах, – новоявленный лектор повёл рукой вокруг себя, – публичные поцелуи, связанные с романтизмом и любовными чувствами, встретят неодобрение и даже порицание общественности. Подобные свидетельства привязанности и близости принято проявлять дома, в интимной, так сказать, обстановке. А вот открытые поцелуи при встрече, как между мужчинами, так и между женщинами, являются как раз тем, для чего свершаются: приветствие, проявление уважения и определение статуса.

– Ты-то откуда всё это знаешь? – удивился Александр. – Бывал, что ли, уже здесь?

– В отличие от некоторых я много читаю! – фыркнул напарник. – Когда и как я мог здесь бывать? Нереально. Просто в своё время изучал историю и культуру Древней Греции.

– Это круто! А можно чуть подробней про поцелуи? – попросил Ашас, неотрывно следящий за идущими далеко впереди Марией и Варей и одновременно с интересом слушающий своего коллегу.

– Пожалуйста, – охотно снизошёл Всеволод. – Можно и подробней. А конкретно на нашем примере. Мария при знакомстве поцеловала нас всех, напомню, всех, в щёку. Этим она дала понять, что уважает нас, но не считает нас себе равными. А вот Варвара Андреевна, как видно тоже разбирающаяся в древней истории и культуре, в ответ поцеловала Марию в губы, чем сразу же установила свой статус-кво и показала, что является равной ей по положению и значимости.

– Во как! – восхитился поступком командира Тимохин.

– Ну да! И кстати, если бы Мария считала нас вообще себе не ровней, плебеями, рабами или простолюдинами, она бы нас вообще не целовала, а это мы должны были бы ей поклониться, не касаясь даже подола её одежды.

– Ого! – встревоженно воскликнул Янас. – Как, однако, нам повезло. Ибо клянусь вам, парни, её губы на моей щеке – это самое лучшее из случившегося со мной, что в этой жизни, что в той. Так вот, ради повторения этого чуда я готов хоть со скалы броситься!

– И кстати, зря сделаешь, – подковырнул Тимохин. – Разбившись вдребезги, ты вряд ли получишь от такой красавицы поцелуйчик в щёку. Разве что в лобик, когда хоронить будут.

– Да тьфу на вас, Александе́р! Зачем вы так не смешно шутите?

– Сам напросился, – беззлобно усмехнулся Саня. – Думай в следующий раз, когда обещаниями разбрасываешься.

Так, незамысловато беседуя, они постепенно нагнали девушек где-то посередине террасы и смогли расслышать тему их разговора.

– Да, господин Костас воспитывал меня с малых лет. Так он выполнял клятву, данную моему отцу.

– А простите за любопытство, Мария. Почему ваш отец сам не занимался вашим воспитанием? Или почему это не делала ваша уважаемая мать, как предписывают обычаи?

Парням не было видно лица хозяйки дома, но зато была слышна печаль, сопровождающая ответ девушки:

– Моя мать погибла от лап чудовищ, напавших из-за граней. А мой отец, воин из войска Костаса, пал смертью храбрых в одном из сражений во время междоусобицы.

– Междоусобица? – искренне поразилась Варя. – Учитывая близость столь великой опасности, которой являются грани, неужели находятся люди, желающие лить кровь соотечественников за кусок территории?

Прежде чем ответить, гречанка многозначительно помолчала.

– Я знаю, господин Костас приходит к нам из другого мира. Я также знаю, что и вы пришли с ним оттуда. И вполне допускаю мысль, что в вашем мире люди более благородны, чисты мыслями и духом. Возможно, вам кажется диким и невероятным убивать себе подобных, когда рядом находится зло, готовое поглотить всё и вся. Но в наших полисах правят алчность, тщеславие, трусость. А потому, уважаемая Варвара, отбросьте и тень сомнения в том, что такие люди находятся. Они льют реки крови ради достижения своих целей, и соседство тёмных сил их не останавливает.

– Я ничуть не сомневаюсь в существовании таких людей, ибо, если говорить начистоту, у нас их не меньше. Все они творят подлости и вероломство с непринуждённой лёгкостью, совершенно не мучаясь стыдом или угрызениями совести.

– В таком случае, – печально заключила Мария, – вас не должен удивлять тот факт, что даже близость граней с таящимися за ними чудовищами не в состоянии избавить нас от зла, творимого нашими собратьями по этой земле.

Некоторое время девушки шли молча, как видно сопереживая обоим мирам, страдающим от человеческих пороков. Ребята, идущие за ними, затаили дыхание, ожидая продолжения разговора, и оно последовало.

– Значит, стратег Костас, – лейтенант вернула разговор к интересующей её теме, – воспитывал вас из-за обещания, данного вашему отцу, а не из-за существования каких-нибудь романтических чувств к вашей матушке.

– Зевс всемогущий, заступись за нас! – возмущённо воскликнула гречанка. – Нет, конечно! Какие ещё «романтические чувства»? Моя мать была достойной женщиной, из приличной семьи. Ей не пристало водить отношения за спиной законного мужа, уподобляясь каким-нибудь гетерам. Да и сам Костас, хоть он и любит проводить время, окружённый женской лаской, тем не менее не позволяет себе ухаживания за женщинами, связанными узами брака.

– Окружённый женской лаской? – зачем-то повторила Варя.

– Да, – нисколько не смущаясь, подтвердила воспитанница обсуждаемого стратега. – Ведь вы сами видели, какой он импозантный мужчина, а значит, от недостатка женского внимания не страдает.

Воронюк ненадолго замолчала, как видно продумывая дальнейший разговор в более тактичной манере. Воспользовавшись этой паузой, Всеволод удивлённым шёпотом поделился со своими коллегами:

– Откуда Мария знает слово «импозантный»? Ведь оно французское и в Древней Греции не употреблялось.

– Ой, великая тайна! Наверняка дядя Миша научил, – отмахнулся Тимохин, считая этот момент недостойным внимания. Его самого заинтересовало другое обстоятельство, которое он и поспешил выяснить, вклинившись в разговор девушек:

– Простите, хозяюшка, я вот тут понять никак не могу. Вы говорите, что Костас окружён женским вниманием, почему же он до сих пор не женат? Или он, простите, вдовец?

Обе девушки, замедлив шаг, оглянулись бросить взгляд на встрявшего в их беседу нахала: гречанка – удивлённый, а астраханка – осуждающий. И тут же обе не сговариваясь с надменным видом отвернулись, не удостоив Александра ответом, после чего ускорили шаг, разрывая дистанцию между ними и мужской «компашкой».

– Чего ты встреваешь? – досадливо ткнул напарника кулаком в бок Всеволод. – Неприлично вмешиваться в чужие разговоры, особенно женские.

– Да шут с ними, с их приличиями. – Тимохин снова нацепил на себя маску хама и невежды. – Просто ты видел, как Варька начинает румянцем заливаться всякий раз, как говорит с Михаилом Георгиевичем или о нём? Значит, нравится он ей.

– Ну, может, и нравится. Тебе-то что с того? – проворчал блондин. – Это её личное дело.

– И моё тоже, – мрачно процедил Александр. – Она мне нравится, и мне также небезразлично, кто нравится ей…

Долгоруков с пониманием хмыкнул, так как и сам в некотором роде разделял подобную точку зрения, но счёл нужным предостеречь своего напарника и конкурента:

– Ты только не пытайся очернять дядю Мишу в её глазах, можешь крупно просчитаться и стать для неё врагом номер один. Женщины очень упрямы и независимы, они не любят, когда мы, мужчины, навязываем им своё мнение о других мужчинах. Да и не только о них, но и о любых других аспектах жизни. Не дави, короче.

Тимохин молча кивнул, вынужденно соглашаясь. По факту всё так.

– Друзья мои, может, отложим уже романтичные заговоры до поры до времени и постараемся нагнать наших милых дам? Не знаю, как вам, а мне до смерти интересно, какие ещё темы они будут обсуждать…

Как видно, это было интересно не только одному Ашасу, поэтому в единогласном порыве все трое ускорили шаг. Однако словно предугадав их намерения, Мария жестом руки направила к ним человека в коротком хитоне, стоявшего в ожидании у лестницы, ведущей во внутренний дворик. Тот, сделав лёгкий поклон, вышел из тени навстречу парням, нарушив тишину террасы цокотом копыт.

– Ёшкин матрёшкин! – воскликнул поражённый Александр, внимательнее разглядев незнакомца.

– Э-э-э… что, простите? – спросил тот, почесывая кудряшки меж рогов. Остановившись перед гостями и переминаясь на своих козлиных ногах, торчащих из-под синего хитона, он продолжил: – Не сочтите за бестактность, но я не слышал о таком племени, имя которого вы сейчас произнесли. Сам же я имею честь и удовольствие являться представителем гордого народа сатиров. Моё имя Пенелопус, и я служу в доме благородного господина Костаса в качестве распорядителя.

– Очень приятно познакомиться, – в тон ему, ни капли не смущаясь, ответил бывший эмиссар. – Позвольте со своей стороны представиться. Меня зовут Янас, для друзей просто Ашас. А этих двух милых молодых людей с выпученными глазами именуют Всеволод и Александе́р. Друзья мои, – он переключился на спутников, – в конце концов, это невежливо. Выходите уже из ступора и проявите учтивость, дабы поприветствовать сатира, занимающего в принимающем вас доме такую почётную должность.

– Ох ты ж мать его…

– Ну полноте! Вам ли, прослужившим столько времени в Комитете и повидавшим несметное количество монстров, удивляться рогатому человеку с копытами на нижних конечностях. Чего такого-то?

– Одно дело всяческие уроды, словно рождённые больной фантазией, – медленно заговорил Александр, продолжая пялиться на сатира, – и совсем другое – встретить вживую существо из древних мифов.

– Э-э-э… Простите, уважаемый, я опять вас не понял, – вступил в диалог сатир. – Во-первых, я не существо! А во-вторых, мой народ принадлежит к древней расе, и никакие мифы тут ни при чём!

– Это он о своём, о наболевшем, – торопливо перехватил инициативу Янас, явно опасаясь, что Тимохин в привычной ему бестактной манере как-нибудь оскорбит собеседника, и постарался сменить тему: – А позвольте поинтересоваться, уважаемый господин Пенелопус, вы вот упомянули, что служите в сём благородном доме распорядителем. А можно уточнить, распорядителем чего?

Сатир гордо подбоченился, уперевшись левой рукой в бок, а правой продемонстрировал серебряный медальон, висевший на его шее:

– Я распорядитель всего этого дома.

– Это как это? – вклинился наконец в беседу Долгоруков.

– Очень просто, – снисходительно пояснил представитель мифического народа. – Если господин Костас или его воспитанница госпожа Мария выскажут какие-нибудь пожелания, я тут же даю распоряжения слугам и рабам, дабы те исполнили их незамедлительно.

– А-а, понятно… – протянул Всеволод и, переглянувшись с коллегами, дал своё пояснение: – Видимо, приказчик?

– Менеджер? – нашёл более современное пояснение Саша.

– Итак, уважаемый Пенелопус! – снова взял инициативу в беседе Янас. – Не соблаговолите ли вы, любезнейший, сопроводить нас вниз? Госпожа Мария приглашала нас немного отдохнуть с дороги.

– Разумеется, – чопорно ответил сатир, отставляя левое копытце. – Именно это распоряжение моей госпожи я спешил исполнить, направляясь к вам. Прошу вас следовать за мной.

Козлоногий распорядитель чуть вихляющей походкой направился к лестнице, по которой уже спускались хозяйка дома и её высокая гостья. Парни поспешили следом за ним, причём Ашас нагнал сатира и, взяв его под локоток, начал заваливать кучей вопросов о мире, в который они попали, и людях, его населяющих, и конечно же о Марии.

Сатир-распорядитель оказался довольно словоохотливым субъектом и на кучу вопросов эмиссара давал не менее обстоятельные ответы, говоря без утайки обо всём, кроме подробностей о личной жизни своей госпожи, завуалированно увиливая от откровений.

– Встретились, блин, два одиночества! – пробурчал Тимохин, слушая витиеватые речи обоих собеседников. Те же упоённо болтали, расцвечивая свои образные речи эпитетами, поговорками и афоризмами. И до того схожа была их манера выражаться, что Александр невольно начал подозревать меж ними родственную связь.

– Да ладно тебе, пускай общаются, – мягко осадил его Всеволод. – Ашасу с нами и поговорить толком не удаётся, мы все быстро устаём от его словесного водопада. Да плюс всё время требуем, чтобы он вообще заткнулся. А тут такая удача – такой же болтун, который, мало того, ещё и слушает внимательно, с неослабевающим интересом.

Последнее было правдой. Ашас и Пенелопус, оба были страшно довольны друг другом, не испытывая ни капли дискомфорта или неприязни. Прислушиваясь к ним, Саша и Всеволод для себя выяснили, что их группа и вправду попала в античную Грецию, в город, или, правильнее, полис под названием Анонимус. Что его население состоит не только из людей, но и представителей мифических рас, мирно сосуществующих друг с другом. Что грани, за стенами которых скрывается безграничное зло, находятся дальше на севере и даже с крыши самого высокого в городе дома их не разглядишь. Ну, разве что с крыши храма Зевса Громовержца, на которую, понятное дело, их никто не пустит. Хотя стратегу Костасу, конечно, можно…

На вопрос, где он научился русскому языку, сатир недоумённо покосился на собеседника и ответил, что не понимает, о чём речь, и, в свою очередь, поинтересовался, где Ашас и его спутники так прекрасно выучили греческий. В общем, языковая тема зашла в тупик, и эмиссар вновь перевёл разговор на госпожу Марию.

Так, в непринуждённой беседе, минуя все лестницы и переходы, маленькая компания вышла во внутренний дворик особняка. Обе девушки тут же заняли мраморную угловую скамью возле фонтана и, отпив немного воды из кубков со стоящего рядом столика, продолжили беседу о хозяине дома. Если точнее, госпожа Мария рассказывала о подвигах, совершённых её наставником и опекуном за время его службы в данном полисе. Варя же с упоением слушала, вставляя время от времени уточняющие вопросы и комментарии.

Её подопечных сатир-распорядитель провёл к другому фонтану, возле которого также был накрыт небольшой столик с приставленными к нему двумя скамьями. Усевшись поудобней, гости набросились на угощение, состоявшее в основном из фруктов и сладостей. Не заботясь о соблюдении этикета (всё равно они его не знали), парни сметали всё с тарелок, запивая водой и сладким напитком наподобие компота.

Такой аппетит был вполне понятен, ведь все трое с самого утра ничего не ели, если не считать полпачки галет, которые Тимохин свистнул у Кота во время полёта. Озадаченно почесав себя между рогов, Пенелопус спросил:

– Может быть, достопочтенные гости желают покушать более солидно? Так я могу выпросить дозволения у госпожи Марии подать мяса, сыра и вина.

– Всенепременно! – прозвучал громоподобный голос, и все находящиеся во дворике в едином порыве уставились на лестницу с террасы.

Горделивой, властной, преисполненной достоинства походкой по ней спускался Михаил Георгиевич, то есть теперь, стало быть, стратег Костас. Если бы оперативники не знали, кто это такой, они бы и не узнали в этом статном древнегреческом воителе старого егеря из саратовских лесов.

Его густая борода была завита в кудряшки, волосы на голове уложены в сложную причёску, мощный торс затянут в богатый пурпурный хитон, скреплённый золотыми фибулами и подпоясанный богато украшенным ремнём. На левом боку в изящных ножнах покачивался ксифос[4].

Как и Мария, он был бос, соблюдая древнегреческий обычай ходить внутри дома без обуви. В руке Михаил держал полную миску орехов, которые с видимым удовольствием грыз, разламывая пальцами скорлупу.

– Всенепременно, – повторил он поклонившемуся Пенелопусу и уже менее громко добавил: – Подай всего, и мяса, и сыра, и хлеба. Ещё капустный салат не забудь. Но, – его палец предостерегающе указал в небо, – никакого вина. Только вода и морс!

С улыбкой оглядев гостей, хозяин дома пояснил:

– Вино перед боем пить не стоит. Оставим его для празднования победы.

– Мой господин, – Мария, поднявшись со скамьи, пошла навстречу Костасу, – рада вас приветствовать.

– Здравствуй, Машенька. – Стратег взял её свободной рукой за плечо и, слегка подтянув к себе, поцеловал по-отечески в лоб. – Эти люди – мои добрые друзья, можешь при них не так строго соблюдать этикет. Пусть они почувствуют себя как дома.

– Ну слава богам! – с радостным облегчением воскликнула девушка и, подхватив со столика персик, прыгнула на скамью, забравшись на неё с ногами. – А то я уже думала, что придётся весь день изображать из себя чопорную дуру. Ходить как палку проглотившая, ни чихнуть, ни сморкнуться. Эй, парни! – окликнула она опешивших оперативников. – Захлопнули рты и давайте подтаскивайте свои скамейки поближе к нам. Хватит по углам ютиться, поужинаем все вместе, дружной компанией.

– Да-да. Подтягивайтесь к нам, – поддержал воспитанницу Костас, садясь на скамью к девушкам, поближе к Варваре и предложив ей орешков.

Приглашать дважды парней не пришлось, Саша и Всеволод в четыре руки перетащили свой стол к столику хозяев дома, а Ашас подтянул за ними скамейки. Правда, эмиссар (то ли по незнанию, то ли нарочно) не отрывал их от пола, а тащил волоком, из-за чего деревянные ножки противно скрипели по шлифованному мрамору. Получив за это два нелестных высказывания и один подзатыльник, он, ничуть не конфузясь, уселся рядом с Марией, не сводя с неё обожающего взгляда.

– Итак, бездельники! – взял слово греко-саратовский граничар. – Пока ждём перекус, обсудим наши планы на сегодняшний вечер, а главное, на сегодняшнюю ночь.

– А в эти планы не входит визит в купальню? – перебила его воспитанница. – Я велела наполнить для тебя ванну.

– Спасибо, солнышко, но не в этот раз. Я уже сходил в баню там, у себя, так что теперь чистый и свежий, в бой пойду блистающим и благоухающим. Вот, возможно, кто-то из ребят попозже этой ванной воспользуется, даю им своё на то разрешение.

– Ну если они и пойдут, – Мария заговорщицки переглянулась с Варварой, – то после нас, девочек, мы с Варей первые искупаемся.

– Не возражаю, поступайте, как вам заблагорассудится.

Тимохин и Долгоруков настороженно переглянулись. Как видно, услышав фразу о девочках в ванной оба вспомнили поцелуи в губы. Мало ли что там ещё было в обычаях этих греков?

– Позвольте? – первым поднял руку Всеволод. – А стоит ли тратить время на водные процедуры, учитывая, что нас всех ждёт марш-бросок до граней и жестокий махач в полнолуние? Может, уж лучше после помоемся, когда всё закончится?

– Хм! – Михаил Георгиевич скептически оглядел троицу оперов. – Вы, похоже, всё ещё не поняли, что вам уготовано.

– А что нам уготовано? – спросил за всех Саша.

– О, приятель! – перешёл на пафосный тон местный стратег. – Вам я хотел поручить самую важную для меня миссию. Важнее и придумать невозможно.

– Что же это за миссия? – Оба парня, завороженные тоном Костаса, даже привстали со скамей, и только Ашас сидел неподвижно, продолжая любоваться его воспитанницей.

– Понимаете, тут такое дело… – Ветеран граничар доверительно склонился в сторону внештатников. – Я на защиту граней уведу из полиса все военные формирования. И регулярную армию, и ополчение. Здесь останутся только полицейские группы из простолюдинов и рабов. Не бог весть какое воинство, но для соблюдения правопорядка они вполне подойдут. Однако для охраны моего дома, а главное, для защиты дорогой моему сердцу Марии, которую я люблю как родную дочь, мне бы хотелось оставить в хате и более серьёзных бойцов.

– Вы нас имеете в виду? – скептически спросил Александр.

– Конечно! Именно об этом я думал, когда выпрашивал у Толика разрешение вас забрать.

– Что? Вы выпрашивали нас у Сулинова? – не поверил своим ушам Тимохин. По вытянувшемуся лицу Всеволода было видно, что он разделяет скепсис напарника. – Он же нам прямым текстом сказал, что мы для него обуза и ненужный балласт. И запундырить нас куда подальше – его заветное желание.

– Чепуха! – уверенно отмахнулся дядя Миша. – Это он говорил не всерьёз, врал вам из лучших побуждений.

– Каких побуждений?

– Говорю же, из лучших. Чтобы вы не переживали, что вас уводят с передовой, где придётся стопроцентно драться, на охранную работу. Но поверьте, друзья, – продолжал вдохновенно врать граничар, – охрана моей Машеньки для меня во сто крат важнее, чем защита той егерской лачуги, всей ценности в которой только ковёр-портал, из-за него, собственно, её и будут штурмовать. Ну и пёс с белкой, конечно. А Маша – это моё всё! И вот её безопасность я не могу доверить кому ни попадя. Только опытным, проверенным бойцам.

– С каких это пор мы стали такими опытными и проверенными? – всё ещё не желал верить в егерскую искренность Саша.

– А с тех самых, как сорвали засаду на Толяныча. Он мне ваши подвиги в «Гэлакси» во всех подробностях расписал. И я вам скажу, такое не каждому под силу будет. Вчетвером в такой мясорубке выстоять – это дорогого стоит!

От такой похвалы у трёх участников тех событий в глазах промелькнули гордость и самодовольство. И только глаза четвёртого участника, наполненные восторгом и обожанием, по-прежнему смотрели на прекрасную гречанку.

– Так что? – Стратег Костас откинулся на спинку скамьи и, раскинув руки, приобнял сразу обеих девушек, чем вызвал зависть и ревность у ребят. – Вам я вполне могу доверить охрану моей жемчужинки? – Он игриво подмигнул Марии.

Дальнейший разговор был прерван стуком копыт по напольному мрамору. Во дворик вернулся Пенелопус.

– Э-э-э… мой господин, простите, что прерываю вашу беседу, но к вам пришли хилиарх Астерий и илах[5] Тыгдыканус.

– Уже? – недовольно поморщился стратег Костас, бросив взгляд на солнечные часы, стоящие на постаменте посредине двора. – Как, однако, время летит. Видно, придётся ехать не пожрамши.

– О, я ничтожный! – тут же начал показательное самобичевание сатир. – Простите мне мою нерасторопность, из-за моей медлительности вы с гостями не отведали превосходный обед. Прикажите мне хотя бы распорядиться собрать вам провизию в дорогу, дабы вы смогли перекусить во время марша.

– Распорядись, дружок, распорядись, – соизволил согласиться хозяин дома. – Но сперва пригласи сюда обоих командиров и прикажи приготовить мои доспехи. Да, ещё пошли раба за колесницей.

– Ваши доспехи готовы и ждут вас уже с самого утра, мой господин. – Пенелопус согнулся в лёгком поклоне. – А насчёт всего остального не беспокойтесь, сей же час будет исполнено.

Чуть ли не бегом козлоногий распорядитель ринулся исполнять данные ему поручения. Оперативники в тот же миг стали свидетелями разительной метаморфозы в поведении воспитанницы хозяина дома.

Мария, опустив ноги со скамьи, села ровно, выпятив грудь и выпрямив спину. Её волосы, до этого свободно лежащие на плечах, в две секунды оказались собраны в тугой жгут и завёрнуты в сложную, но элегантную причёску, зафиксированную вынутой из складок хитона заколкой.

И теперь вместо раскованной, свободной девушки перед ними снова была благовоспитанная девица из приличной семьи. Едва она успела проделать все эти манипуляции, как появились приглашённые Костасом командиры. Удивлённый свист Тимохина и изумлённый возглас Всеволода прозвучали вместо приветствия, и новоприбывшие гости уставились на гостей уже присутствующих с неменьшим удивлением.

– Чудные зверушки окружают вас в этом мире, многоуважаемый стратег Костас. И как же, хотелось бы знать, в одном городе уживаются представители стольких рас?

Возможно, сказавшему это Ашасу был и не важен ответ на его вопрос, так как он по-прежнему не сводил обожающего взгляда с Марии, но тем не менее хозяин дома не поленился дать пояснения:

– А как у вас в Астрахани уживаются представители разных национальностей? Вот примерно так же и здесь. Немного взаимного уважения, пара добрых слов и совместные дела. При таких условиях и кошки с собаками будут в мире жить, не только разумные существа.

Стратег покинул скамью и вышел навстречу гостям, раскинув руки в приветственном жесте.

– Астерий, друг мой! Рад приветствовать тебя в моём доме, – обратился он к стоящему чуть впереди человеку с головой быка, одетому в бронзовые доспехи и с огромным лабрисом[6] в мощной руке.

– Для меня честь посетить ваше жилище, господин Костас, – прогудел минотавр, распахивая руки в ответном приветствии.

Человек и получеловек обнялись, после чего граничар поцеловал гостя в покрытые жёсткой шерстью щёки.

«Ага! Значит, по статусу дядя Миша выше рогоносца, но демонстрирует своё благоволение, – подумал Александр, вспоминая лекцию Всеволода о значимости общественных поцелуев. – Хотя чему я удивляюсь? Сатир назвал минотавра хилиархом, значит, командиром. А дядя Миша у нас целый стратег!»

И он с интересом перевёл взгляд на второго гостя, гадая, каким образом хозяин дома поприветствует его. А вторым был не кто иной, как кентавр. Настоящий, не как в кино.

Мощный человеческий торс без всяких доспехов, слегка прикрытый плащом, ниже пояса плавно переходил в лошадиное тело. Мифическое существо было опоясано кожаным ремнём, на котором в позолоченных ножнах покоился копис[7] с рукоятью из слоновой кости. По крайней мере, Тимохин полагал, что из слоновой, а там кто его знает.

– Тыгдыканус! – Бывший егерь приветствовал кентавра не менее торжественно и также с поцелуями в щёки.

После чего настала пора общего знакомства.

Насыщая свою речь церемониальными фразами, Костас представил гостей друг другу. Оказалось, прибывшие занимали немалые должности в армии полиса. Минотавр был командиром гоплитов, а кентавр командовал кавалерией, и оба они пользовались большим уважением у местных жителей.

Представляя Варю с её группой, стратег назвал их посланцами из мира богов, отправленных в полис для охраны его дома с остающейся в нём воспитанницей. В принципе это вполне всех устроило. Лишних вопросов никто не задавал.

– Воспоём хвалу богам за их мудрость! – воскликнул кентавр, строя глазки и старательно улыбаясь госпоже Марии. – Ничто так не окрыляет в бою, как сознание того, что самое дорогое твоему сердцу создание находится в безопасности.

С приятной улыбкой Мария приняла галантное высказывание человека-коня и вступила с ним в обмен любезностями, чем вызвала явное неудовольствие пылкого Ашаса. Тот, сидевший до сих пор расслабленно, заметно преобразился: весь напрягся, набычился и сверлил «кавалериста» пристальным взглядом.

Варя про себя отметила, что в последнее время их тёмный эмигрант как никогда до этого становится похожим на Тимохина.

«К внешнему сходству, – размышляла она, – теперь добавилась манера держаться, артикуляция и моторика. Ну и само собой, психи они оба…»

Тем временем бородатый Костас, положив конец церемониям, приступил к делам.

– Какие события произошли за время моего отсутствия? – спросил он сразу обоих командиров.

– Всё стандартно, – ответил первым быкоголовый хилиарх. – Вестовые со сторожевых засек прибывают согласно графику. На всех участках пока спокойно. Утром было несколько попыток прорыва малых отрядов. Но их быстро переловила кавалерия.

Кентавр при этих словах своего коллеги гордо подбоченился и задвигал бровками, явно заигрывая теперь уже и с Варварой. К хмурому взгляду Ашаса прибавились гневные взоры Саши и Всеволода, пытавшихся испепелить человека-коня на месте. Мария при виде всего этого лишь чудом сдерживала задорную улыбку, как видно, «измена» копытного поклонника её ничуть не смутила, а, наоборот, забавляла.

– Никаких более серьёзных попыток вторжения не было. Всё тихо, – закончил доклад минотавр. – Похоже, копят силы до темноты.

– Ты прав, друг мой, – задумчиво согласился с ним стратег. – Копят и ждут. Полагаю, вести из мира богов не врут и нам действительно грозит крупное вторжение. А потому, – он хлопнул себя по колену, выходя из задумчивого состояния, и поднялся со скамьи, оправляя пояс с мечом, – не будем больше терять время и выдвигаемся к граням немедленно. Шлите вестовых в передовые отряды, пусть те идут на соединение со сторожевыми. Я с основными фалангами выйду за ними следом. Сразу же после церемонии.

При слове «церемония» он нахмурился и произнёс его с какой-то не то горечью, не то осуждением.

– Кстати, как обстоят дела с ополчением? – обернулся хозяин дома к минотавру. – Совет, надеюсь, не подвёл?

– Не подвёл, – ответил хилиарх. – Скрывать не стану, нудные старики тянули до последнего, пока всё взвешивали, обсуждали и голосовали. Но когда они наконец-то, перестав сомневаться, вынесли вердикт, дав согласие на призыв, тут уже мы постарались и провели его в самые короткие сроки. Собрали полный лохос[8].

– Молодцы! – с неподдельной радостью воскликнул Михаил Георгиевич, хлопнув расторопного человека-быка по плечу. – Я в вас не сомневался. А теперь, – он вновь стал серьёзным, обращаясь сразу к обоим командирам, – какой у вас с собой эскорт?

Оказалось, что в «гости» к великому стратегу минотавр пришёл в сопровождении десятка воинов, а с кентавром прискакали шесть товарищей-кавалеристов.

– Отлично! Оставьте мне половину, им надо будет кое-что прихватить и сопроводить. На этом всё, ступайте, шлите вестовых, и встречаемся на агоре[9].

Оба мифических воина отсалютовали своему полководцу и спешно покинули дворик. Правда, кентавр, уходя, успел-таки послать воздушные поцелуи обеим девушкам, подмигнуть каждой из них и, на ходу сорвав из вазона пару цветков, бросить им на колени.

– Я порву этого жеребца, – проворчал Ашас на ухо Тимохину. – Вот поверь мне, я не я буду, если не накручу этому прохиндею его хвост вокруг его же шеи.

– Становись в очередь, – в тон ему ответил прототип.

Костас, не обращая внимания на перешёптывание гостей, полуофициальным тоном заговорил с Варей:

– Вашей группе, Варвара Андреевна, придётся сопроводить меня до главной площади. Законы нашего полиса вынуждают меня следовать многим формальностям, и по одной из них я обязан представить вас городскому Совету.

– Хорошо, Михаил Геор… ой! Простите, господин Костас. Мы пройдём с вами, куда вы скажете. Приказ нашего майора был предельно ясен – следовать вашим указаниям, и мы готовы подчиниться.

– Замечательно! – похвалил стратег лейтенанта. – Я пошёл облачаться, а вы ждите меня здесь.

– Хорошо. То есть… так точно!

Старый егерь подмигнул девушке и собрался уже было уходить, но…

– Минуточку! Уважаемый стратег, вы позволите? – остановил его Ашас.

– Да, слушаю, – отозвался Костас, досадливо глядя на бывшего эмиссара.

Тот немного смущённо обратился к нему с вполне логичной просьбой:

– Раз уж вы назначили нас нести охрану вашей воспитанницы и вашего частного имущества, то не могли бы вы обеспечить нас же для этого дела необходимым инвентарём?

Взгляд стратега стал недоумённым. Как видно, Костас не понял, о чём речь…

– Я имею в виду, – поспешил объяснить Ашас, – что из всей нашей группы я единственный, кто до сих пор не вооружён даже каким-нибудь перочинным ножиком. А ведь для того, чтобы устранить предполагаемую, но вполне вероятную угрозу, не помешает более серьёзное вооружение. Ну хотя бы чуть более серьёзное, чем ничего…

Поняв, чего добивается двойник, Костас слегка нахмурился. Помня, кто такой Янас по своей сути, он, как и майор Сулинов, опасался вооружать выходца из тёмных миров. Поэтому деликатничать не стал.

– Извини, дружок. Но, как говорил Толик, оружие надо иметь своё. Я выделил вам всё, что мог, – он кивнул на винтовку, прислонённую к подлокотнику скамьи, где сидела Варя. – Больше ничего предложить не могу.

И, подхватив из миски горсть орехов, министр обороны древнего города горделивой походкой отправился в дом. Следом за ним пошла и Мария, по пути послав Янасу сочувствующий взгляд и ободряющую улыбку.

Группа лейтенанта Воронюк осталась в одиночестве. Хозяева дома ушли, а их домочадцы, мелькавшие в окнах и дверных проёмах, не спешили составить гостям компанию.

– Ашас, – тихо позвала Варя бывшего эмиссара, – что с тобой? Откуда такое стремление вооружиться? Ты же всегда с нами, мы тебя защитим, если будет такая необходимость.

Она пытливо рассматривала подневольного члена своего маленького отряда, словно пытаясь проникнуть к нему в душу и выяснить все его скрытые и явные мотивы. Но весь её опыт психолога-дознавателя натыкался только на расстроенного и даже чем-то обиженного молодого человека, с которым произошёл «большой облом».

Всегда задорный, с шаловливым взглядом, словно щенок, желающий поозорничать, Ашас в данную минуту ничем не напоминал себя прежнего. Его взгляд потупился, бессмысленно блуждая по столешнице, плечи поникли, руки, сложенные в замок, безвольно свисали между колен. Это могло плохо сказаться на всём коллективе.

– Янас! – Не дождавшись ответа, Варя попробовала привлечь его внимание, назвав вторым именем.

Это подействовало. Эмигрант из мира теней поднял на неё взгляд, в котором бессмысленность сменялась грустным раздумьем. Но уже хоть что-то…

– Извините, Варвара Андреевна! Просто обидно как-то. В прошлый раз, когда нас только выпустили на совместную работу, мне оружия не дали, это понятно – ещё не доверяли. Но сейчас-то почему не доверяют? Почему мне не дают хотя бы меч какой-нибудь или копьё? Чем мне отбиваться, если случится чрезвычайная ситуация? В «Гэлакси» у меня хотя бы ваш чемоданчик был, – он кивнул на кейс, стоящий на полу у Вариных ног, – а сейчас и его нет.

– Янас, – мягко, как с ребёнком, заговорила лейтенант, – ты же видишь, у нас у всех с оружием проблемы. Ведь мы с утра готовились в патрулирование, а не на точки прорывов. В патруль нам бы выдали табельные РПРы, но не успели. Борменталь нас неожиданно сорвал на другое задание. А для командировки к местам боевых действий, естественно, должны были экипировать более серьёзно, но опять же, видишь ли, не успели! Опоздал курьер. Вот и выходит, что вооружили только наиболее подготовленных из нас, ведь мы с Долгоруковым дольше, чем вы с Сашей, служим в Комитете и лучше владеем огнестрельным оружием.

– Насчёт огнестрела я не спорю, – упрямо не сдавался Ашас. – Но почему наш новый работодатель, я имею в виду стратега Костаса, сиречь дядю Мишу, не даст мне хоть что-то из местного арсенала? Ведь он здесь министр обороны, если я правильно понял моего псевдобрата. Так неужели у такого важного военачальника не найдётся лишнего бронзового кинжала для бойца, которому он сам же поручает охранять дорогого ему человека?!

– Может, есть, а может, и нет, – всё так же спокойно ответила Варя. – Не нам решать за начальство, кого чем снабжать. Что они смогли нам выдать, – она нежно погладила ствол винтовки и щёлкнула по щитку бронекостюма, – то они и выдали. А в остальном ты сам слышал их отговорку – нужно иметь своё!

Несчастный эмиссар вопреки обычной многословности не нашёл что возразить и грустно уставился на дверной проём, за которым до этого скрылись Костас с Марией. Тимохин, поглядев на страдания своего двойника, ненадолго задумался, взвешивая все «за» и «против», и наконец решился.

– Ну ладно, Варвара Андреевна! – Он подтянул к себе свой рюкзак. – Раз начальство прикрывается этой фразой, что оружие должно быть своё, значит… – Сделав паузу, расстегнул на рюкзаке молнию. – Так тому и быть. Будем придерживаться буквы этого правила. Иди сюда, братка.

Последнее относилось к Ашасу, чем вызвало у того немалое удивление. Пока названный «братка» приближался, гадая на ходу, что означает подобное поведение его прототипа, Александр извлёк на свет тугой брезентовый свёрток и развернул его. Внутри оказались кавказский кинжал в чёрных с серебряной отделкой ножнах и боевой топорик иранского типа.

– Вот, держи. – Саша протянул двойнику кинжал. – Это кама, то есть «прямой». Им можно и колоть, и рубить, и резать. А этим, – за кинжалом последовал топор, – будешь только рубить. Как я понял из нашей с тобой встречи у Карпухиных, боевыми искусствами ты владеешь, а значит, вполне со всем управишься.

Потрясённый до глубины своей тёмной души Ашас стоял выпучив глаза и раскрыв рот, не веря происходящему. Предложенные ему образцы антиквариата он взял чисто на автомате, не осмысливая действий. Не менее эмиссара были удивлены и остальные члены группы, которые даже привстали с мест от неожиданности. Тимохин сам назвал Ашаса «браткой» и делится с ним своим оружием. Это, знаете ли…

– И как вас понимать? – задала наконец вопрос лейтенант, глядя, как Александр размещает на поясе извлечённые из того же рюкзака кривой бебут в серебряных ножнах и индейский томагавк, украшенный орлиными перьями. Современная копия.

– Вы о чём, Варвара Андреевна? – уточнил Тимохин. – О содержимом моего рюкзака или о моей щедрости по отношению к Ашасу?

– И о том и о другом, – твёрдо сказала девушка. – Объясни, на фига ты таскаешь с собой целый арсенал? И с каких пор ты стал так доверять Янасу, что вооружаешь его за свой счёт?

– С каких пор? – повторил вопрос Саша. – Думаю, с тех самых, как он из вашего «рэпа» снёс башку не нам с вами, а Надькиному демону. Любить я его за это не стал, но немного доверия к нему появилось. – Он подмигнул своему двойнику, не прекращая извлекать из рюкзака свёртки и распаковывать их. – А на фига, как вы выразились, мне арсенал? Вопрос, конечно, хороший…

На минуту замолчав, он закрепил на плече ножны с десантным ножом, спрятал за щитками бронекостюма четыре метательных ножа и рассовал по кармашкам с десяток сюрикенов. Только после этого взглянув в глаза начальницы, соизволил ответить:

– Ничего конкретного сказать не могу. Вот блажь такая в голову ударила, и всё. Захотелось мне с утра стратегический запас взять. Ну и взял.

– Издеваешься? – нахмурилась Варя.

– И в мыслях не было, – перекрестившись, опроверг Саня, доставая из очередного свёртка раскладной арбалет и тубус с болтами к нему. – Не, ну честно, Варь. – Он добавил в голос нотки покаяния, видя, как мрачнеет командир. – Не знаю, что сказать. По наитию действовал. Вот словно голос какой-то внутри меня подсказал: вооружись основательно! Вот я и вооружился.

– Основательно, – съязвила Варя, приближаясь к их столу. – А пулемёт тебе твой голос не посоветовал прихватить? Ты что же, собирался по Астрахани со всем этим железом таскаться?

Тимохин только пожал плечами, не зная, как ещё объяснить свой поступок. Истинную причину он называть не хотел, а придумать что-то достоверное так быстро не получалось, поэтому он ударился в молчанку, с задумчивым видом вертя последние два свёртка.

– Ну а в них что? – с солидной долей раздражения поинтересовалась лейтенант.

Глянув на неё исподлобья, Саня секунду подумал и катнул по столу свёрток поменьше, видимо предлагая самой его вскрыть. А второй, судя по всему более увесистый, быстро сныкал обратно в рюкзак, не вскрывая.

Хмуро проследив за данной манипуляцией, но никак её не прокомментировав, Варя открыла оставленный свёрток. Внутри лежал обоюдоострый нож «Шайтан».

– И куда его повесишь? – с ехидцей поинтересовалась девушка.

Чтобы ответить на этот вопрос, Тимохин стал осматривать свою амуницию, ища местечко под оставленный клинок, но лейтенант быстро решила всё за него, пристроив ножны с «Шайтаном» на своём поясе.

– Ну-ну, Варвара Андреевна! Это вам не винтовка, это холодное оружие, им надо уметь пользоваться. Так что верните, пожалуйста, пока не поранились.

Возникшее на лице девушки недоумение очень быстро сменилось гневом. Всеволод с Ашасом напряглись в ожидании вспышки и безвременной кончины их бестактного коллеги. Но, по-видимому, Варвара Андреевна умела себя контролировать и смогла обуздать эмоции. Одним быстрым, но плавным движением она выхватила «Шайтан» из ножен, перехватила за лезвие и метнула. С громким треском клинок вонзился в деревянную скамью, между ног Долгорукова, сидевшего к ней полубоком.

– Можешь забрать, и смотри сам не порежься. – Презрительно глядя на Тимохина, Варя подхватила с пола кейс, закинула на плечо винтовку и, чеканя шаг, гордой походкой независимой женщины покинула дворик.

Ошарашенные парни целую минуту молча смотрели ей вслед, боясь даже шевельнуться. Наконец Всеволод опустил взгляд на нож, торчащий в скамье в каком-то сантиметре от его промежности. Тяжело сглотнув, он полным обиды голосом спросил неизвестно у кого:

– А я-то тут при чём?!

– Всеволод, голубчик, разве это не понятно? – Как видно, шок вернул бывшему эмиссару его обычную говорливость. – Вы-то конечно же ни при чём. Вам просто не повезло попасть под горячую руку командира, хотевшего, но не посмевшего наказать своего подчинённого из-за пробуждающихся в ней чувствах к нему. Которые она, кстати, очень умело скрывает под маской гнева и ярости.

– Чего ты плетёшь? Какие ещё чувства?! – возмутился Тимохин, жестом показывая напарнику, чтобы тот вытащил и отдал ему нож.

– Ну как какие? – делано удивился свеженазванный «братка», с довольным видом пристраивая на пояс подаренное оружие. – Ведь давно известно, от любви до ненависти один шаг. То же правило действует и в обратном порядке. Вы, Александе́р, так часто изводили Варвару Андреевну своим недостойным поведением и всяческими нарушениями дисциплины, что она вас просто возненавидела. А из столь сильного негативного чувства согласно поговорке стали прорастать молодые побеги романтической привязанности.

– Чушь мелешь! – категорично опроверг его высказывание «брат», забирая у бледного Всеволода «Шайтан». – Возненавидела – это да, злобы у неё ко мне хоть отбавляй. А романтическая привязанность… Вон она, привязанность, прямо сюда идёт.

Он ножом, как указкой, ткнул в сторону показавшейся из двери процессии. Во внутренний дворик вошли Костас с Марией, семенивший следом за ними Пенелопус и нескольких здоровых, крепких слуг с объёмистыми мешками на плечах.

На граничаре теперь сверкали позолотой роскошные доспехи – гиппоторакс[10], поножи, наручи – и в руке коринфский шлем с конским гребнем. Мария за время отсутствия успела сменить причёску на более сложную, стянутую золотыми обручами, надела на шею и руки золотые украшения с самоцветами, добавила в драпировку хитона дополнительных складок и накинула поверх него ярко-пурпурный плащ с золотым шитьем.

Все трое оперативников не сговариваясь пришли к выводу, что владельцы дома в их нынешнем виде смотрятся просто потрясающе.

– Где ваш лейтенант? – спросил Костас, оглядывая ребят. От его взгляда не ускользнуло пополнение оружия на амуниции Саши и его двойника, но комментировать это обстоятельство он не стал.

– Варвара Андреевна ушла за вами следом, вон в ту дверь, – ответил на вопрос стратега Всеволод, указывая на выход, за которым недавно скрылась их начальница.

– Вот же напасть! – посетовал старый граничар, приказав сатиру найти затерявшуюся гостью и сопроводить на улицу. Сам стратег с воспитанницей и слугами направились туда же, велев оперативникам быстро следовать за ними.

– Ого! Вот это я понимаю, представительский транспорт! – восторженно воскликнул Тимохин.

Оба его товарища согласно закивали, с неменьшим восторгом любуясь украшенной золотом колесницей и запряжённой в неё четвёркой лошадей белой масти.

– Вот только не надо иронизировать! – наставительно отметил Костас. – В этом мире и конкретно в нашей местности коневодство развито плохо. Поэтому породистые скакуны здесь на вес золота. Так что в своём роде эта колесница действительно представительский класс.

Александр смущённо пробубнил в оправдание, что в его словах иронией и не пахло, а он действительно от души восторгался местным средством передвижения. Хотя бы потому, что в его мире возможность проехаться в колеснице на таких вот лошадках имеют только очень богатые люди…

В данный момент вся компания находилась на улице, у выхода из дома стратега. Здесь важного городского военачальника дожидался личный транспорт, то есть упомянутая выше позолоченная колесница. К слову сказать, их, колесниц, было две.

Но вторая, стоящая чуть поодаль, выглядела гораздо скромнее первой и запряжена была всего парой коней. Рядом с ней дожидались распоряжений оставленные командирами Астерием и Тыгдыканусом пять гоплитов и четыре кентавра.

Костас, поглядывая на солнце, начинал проявлять признаки нетерпения.

– Да где же Пенелопус с Варей? – не выдержал он наконец. – Пора уже выступать, а мы ещё с Советом никак не встретимся!

Мария в успокаивающем жесте тронула его за плечо:

– Так не будем ждать. Бери кого-нибудь из ребят, и едем втроём. А Варвара с остальными нас догонят. Ну или подъедут чуть позже, когда вступительная часть закончится.

Граничар на пару секунд задумался, но затем, согласно кивнув, стал выбирать, кого из посланцев мира богов взять с собой. Ашас, который слышал предложение Марии, тут же загорелся желанием стать избранником и проехаться до центра города в обществе очаровавшей его женщины. Поэтому недолго думая он выскочил вперёд, задрав, как школьник, руку и громко предлагая себя в попутчики.

Увы, его мечте не суждено было сбыться. Как видно, стратег не любил, когда ему навязывают выбор, поэтому, вспомнив, какие характеристики дал всем троим майор Сулинов, он поманил к себе Долгорукова.

– Поедешь с нами, – уверенно распорядился Костас. – Надень шлем, пока едем, будь в нём. Как предстанем перед Советом, снимешь.

Если бы лейтенант Воронюк была в данный момент рядом, то она своим профессиональным взглядом сразу отметила бы, как перевербованный тёмный эмиссар снова уподобился своему прототипу Тимохину. Напряжённый, озлобившийся, всем своим видом напоминающий готового броситься пса, он был, мягко говоря, обижен на всё подряд…

Но Варвары рядом не было, а стратега переживания стоящего по рангу ниже ничуть не беспокоили. Подав знак рукой слугам, Костас вместе с ними приблизился к дожидающимся его воинам. Те вытянули шеи.

Тихим голосом он отдал распоряжения, указывая на мешки, лежащие на плечах слуг. Воины чётко отсалютовали и, взяв указанные объекты в своё кольцо, дружным маршем отправились туда, куда им было указано. Тимохин и Всеволод с пониманием переглянулись, уж им-то было ясно, куда Костас отправил этот конвой и что за груз он охраняет.

– «Стрелы Аполлона» и «греческий огонь» отправились к местам дислокации, – негромко съязвил Александр.

Не услышав его или просто проигнорировав, Михаил Георгиевич неожиданно легко для своего возраста и статуса пробежался и длинным прыжком запрыгнул в колесницу, как заправский ковбой (если, конечно, бывают ковбои на колесницах).

По-видимому, это упражнение доставило ему немалое удовольствие, потому что он, радостно сияя, подал руку Марии, помогая ей забраться следом за ним, и кивнул Всеволоду, приглашая присоединиться:

– Давай, лопоухий, забирайся к нам, да держись покрепче, помчимся во весь дух. Гони!

Последнее уже предназначалось вознице, и тот, лихо крутанув над головой кнутом, хлестнул лошадей, срывая их с места едва ли не раньше, чем Долгоруков успел запрыгнуть в коляску. Бедный оперативник чуть не вылетел обратно, но сильная рука воспитанницы Костаса, схватив за воротник, удержала его и подтянула к себе. Белые кони помчали вдоль улицы, переходя в галоп и оставляя за собой крутой шлейф пыли…

– Твою ж в крапиву спину!

– Эй, призрак несчастный, это моё ругательство! Не фиг плагиаторствовать.

– Извините, Саня, но мне надо было выругаться, а первое, что пришло на ум, это ваша фраза про спину в крапиве. Чёрт дери этого торшера ходячего, на его месте должен быть я!

– Да уж, вижу, запала тебе гречанка далеко и глубоко.

– Да, запала. И глубоко, и далеко. Но, кстати, не называйте меня, пожалуйста, призраком. Обидно. Я же не призрак, да?

– Не призрак, – охотно согласился Александр, хлопая двойника по плечу. – Хорошо, не буду!

Они стояли возле входа в дом Костаса, глядя вслед удаляющейся колеснице. Тимохин с завистью, что не его взяли покататься на «древнегреческой машине», а Ашас с дикой тоской по девушке, которую увозила эта «машина».

Саня не стал подшучивать над своим бывшим противником, дразня его чувства и переживания. Он слишком хорошо помнил себя днём ранее, как вот с таким же взглядом стоял у окна и смотрел на минивэн Борменталя, увозящий Варю Воронюк. Поэтому оба стояли и солидарно молчали, погружённые в мысли каждый о своём.

– До чего же она великолепна! – решился наконец прервать молчание Ашас. – Каждой чёрточкой своей внешности она само совершенство.

– Возможно. Хотя, думаю, Варька ей ни в чём не уступит, ни лицом, ни фигурой.

– Возможно, – в свою очередь, согласился его двойник. – Мне трудно быть объективным в подобном сравнении, ведь при первой нашей встрече Варвара Андреевна влепила мне пулю в затылок.

– Всего лишь транквилизатор, – хмыкнул Александр.

– Всего лишь? Поверьте, впечатление от этого не становится приятней. К тому же это только при первой встрече, а сколько раз она меня потом шпыняла по служебной надобности, на правах, так сказать, непосредственного начальства?

– Гораздо меньше, чем меня. Но это не уменьшает её привлекательность.

– Согласен, – вынужденно кивнул Ашас. – Привлекательности у неё не отнять. И как вы ранее сказали, гречанке Марии она ничем не уступит. Однако моё предвзятое мнение заставляет глядеть на Варвару Андреевну исключительно лишь с точки зрения подчинённого.

– Ну вот! Ты и сам признаёшь, что они обе чертовски привлекательны.

– Чертовски? Хорошенькое определение, им подходит. Но всё же, Шурик…

– Не зови меня так. Не люблю.

– Простите, больше не буду. Но всё же, Александе́р, мне кажется, что по объёму груди первенство всё-таки за Марией. Или я ошибаюсь?

– Ну-у-у! – неслабо подзавис фанат Вариной красоты. – Если быть откровенным, то, пожалуй, да. У Вари размер приличный, но у твоей милой гречанки… – Он в задумчивости поднял ладони к груди, словно собираясь представить обсуждаемый бюст на себе.

– На себе не показывайте! – тревожно предостерёг его «близнец».

– Тьфу-тьфу-тьфу! – Саня затряс руками, сбрасывая дурную примету. – Короче… – Он упёрся руками в бока, раздумывая. – У Марии, чтобы не соврать, примерно… ну… размер… блин, не могу точно сказать и примерно тоже. В любом случае побольше, чем у нашего лейтенанта. Устроит?

Здесь, наверное, возникает ряд вопросов. Итак, Тимохин жил один, и нет никого, кто бы мог засвидетельствовать, с какой ноги он поднялся сегодня утром. Однако и без свидетельских показаний можно смело полагать, что с левой. Иначе как объяснить ту полосу невезения, что преследовала его чуть ли не с самого утра?

Ну посудите сами: на инструктаже он поссорился со старшим офицером и его протеже, получил нагоняй от своей начальницы, был вместе с группой снят с патрулирования и отправлен в «горячую точку», припахан к похоронно-земляным работам, не получил возможности пострелять из трёхлинейки, не дождался мяса и не покатался на роскошной колеснице. Разве этого мало, чтобы поверить в приметы?

Но тем не менее самое главное его невезение произошло именно сейчас, и состояло оно из нескольких этапов. Считаем вместе…

Этап первый: возница второй, непрезентабельной колесницы, который дожидался гостей великого стратега, решил подкатить свой транспорт поближе ко входу именно в тот момент, когда «близнецы» сравнивали размеры женских достоинств Вари и Марии.

Этап второй: стук копыт и лязг колёсных ободов создали достаточно шума, чтобы заглушить звук шагов двух человек (точнее, одного человека и одного сатира), подошедших к ценителям женских прелестей со спины. Так что те ничего не слышали.

Этап третий: грохот колесницы всё же не смог заглушить последнюю фразу, сказанную Александром. И услышанную тем, кто подошёл сзади. Не специально, но тем не менее…

Этап последний: этим подошедшим человеком была Варвара Воронюк. А как показывает мировая история, ни одна женщина не терпит, когда её сравнивают с другой и при этом сравнение не в её пользу. Ну просто признайте это как факт.

Болезненный пендель под зад заставил Тимохина подскочить на месте и взвыть раненым вепрем. Яростно растирая ушибленное место, он скакал по кругу, будучи не в силах даже внятно материться.

– Варвара Андреевна, – осторожно подбирая слова, обратился к лейтенанту Ашас, – может быть, не стоило так уж сильно калечить своего бойца перед торжественным мероприятием, на которое мы все приглашены нашим радушным хозяином. Ведь так, чего доброго, вид хромающего Александра может показаться оскорбительным для местных градоправителей.

– Пусть радуется, что вообще не убила, – грозно ответила девушка, сверля Тимохина суровым взглядом.

Дав «наказанному» возможность вволю попрыгать и отдышаться, она поймала его за грудки и, подтянув вплотную, почти нос к носу, яростно предупредила:

– Ещё раз от тебя такое услышу, придушу своими руками. Понял?

«Понял!» – дал бы ответ любой здравомыслящий человек в подобной ситуации.

Но, как уже предполагалось выше, вроде бы Тимохин встал с левой ноги и ему сегодня патологически не везло. Вот и в этот раз он вместо того, чтобы согласиться во всём с начальницей, совершил необдуманный поступок.

Как видно, его затуманенный болью разум не работал, и Саша просто поддался импульсу. А именно, быстро чмокнул Варю в нос. Яростный рык, резкий рывок, приём из школы самбо, и Тимохин, переброшенный через плечо, растянулся в пыли, у ног кипящей как вулкан лейтенанта Варвары.

Стоявший в сторонке Ашас даже зажмурился и втянул живот от ужаса, просто представив, что сейчас чувствует его прототип. А тот с выпученными глазами лежал на земле, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть. Стоящая над ним девушка, наоборот, вдыхала и выдыхала очень часто, как видно гася в себе потоки ярости, чтобы не прибить недоумка тут же, на мраморном полу. А там пусть судят…

Наблюдавший из-за угла всю эту картину Пенелопус озадаченно почесал между рогов и проблеял, нерешительно переминаясь копытами:

– Ни хрена себе у вас уставные отношения! Что же тогда с вами происходит в свободное от службы время?

– Поверьте, друг мой, – торопливо ответил за всех бывший эмиссар, – вам лучше этого не знать. Сбережёте часть нервной системы. Ну или всю. Как повезёт.

Вдвоём они, парнокопытный сатир и Янас, потратив изрядно времени, сумели-таки кое-как успокоить пышущую гневом девушку, помогая прийти в себя и подняться пострадавшему от начальственного произвола товарищу. Но, несмотря на их старания, оба участника склоки, надувшись как мыши на крупу, избегали смотреть друг на друга, а примиряться и вовсе категорически не собирались.

– Э-э-э, друзья мои, – увещевал их распорядитель дома Костаса, – я вижу по вашим лицам, что мирные отношения на данный момент между вами невозможны. Но я прошу вас, даже заклинаю, постарайтесь хотя бы не конфликтовать друг с другом какое-то время. Нам надо торопиться на агору, ведь вас там ждут. Вы же посланцы мира богов! – Он восторженно захлопал длинными козлиными ресницами. – Вы гости великого стратега, вам просто необходимо предстать перед Советом на прощальной церемонии! А пока вас не представят Совету, церемония не может быть завершена, и господин Костас уже высказывал своё недовольство тем, что он до сих пор не на марше. Ведь промедление может обернуться катастрофой. Так давайте же поторопимся, друзья мои, ну хоть немного, а?

– Хорошо, – согласилась с ним Варя, демонстративно игнорируя Тимохина. – Не будем задерживать серьёзных людей нашими неурядицами. Если эта колесница предназначена для нас, то давайте уже загрузимся в неё и поедем.

Для погрузки пришлось потесниться, трое оперативников и примкнувший к ним в попутчики сатир оказались слишком большой компанией для одной коляски. Недовольный возница начал возмущаться перегрузом пассажиров, но серебряная драхма, перекочевавшая к нему из мошны Пенелопуса, быстро уладила это затруднение.

Щелчок кнута, и кони помчались вдоль улицы, хотя и не так лихо, как четвёрка в представительской колеснице. По какому-то недоразумению не успевшие помириться Варя и Александр оказались в коляске рядом, а из-за тесноты последней их ещё и притиснули друг к другу.

– Не прижимайся ко мне, маньяк, – потребовала лейтенант.

– Да я бы с радостью, но здесь тесновато, уж извините! – язвительно ответил Саша. – И почему это я маньяк?

– А кто же ещё? Все мысли у тебя в голове только о том, чьи титьки больше и чей зад крупней.

– Чего? С какого бодуна вы это решили? Когда это я с вами о размерах ваших… гхм… достоинств говорил?

– Не со мной, а с другом твоим зеркальным. Я не дура, и уши у меня имеются. Слышала я вашу беседу.

– Блин горелый, – с досадой выругался Саня. – Один раз-то всего и обсудили. И что, из-за этого теперь надо маньяком называть, а самое главное, калечить жестоко? А если бы вы мне копчик отбили?

– Не отбила бы. Я знаю, куда бить, – сурово предупредила девушка.

– Знает она. Всё равно больно! – с обидой, чуть не плача пожаловался внештатник.

– Хорошо, что больно. В этом весь и смысл. А иначе зачем наказывать?

– Да чё сразу наказывать-то? – возмутился Тимохин. – Все болтают, а пинать, значит, меня только? С какого рожна, спрашивается? Где справедливость?

– Других я не слышала. А от тебя уже дважды!

– А второй-то раз когда? – изумился Александр.

– Ещё в «Гэлакси», когда ты себя за Ашаса выдать пытался.

– Нашли чё вспомнить…

– О-о-о! Память у меня хорошая.

– Так, значит, – насупился «маньяк». – Ну раз хорошая, тогда вспомните, что вы мне утром в машине дока говорили. Обвиняли меня, что я, как дикарь, на всех кидаюсь. Что надо не бить, а говорить, договариваться, аргументировать. А сами что? Из-за всякой ерунды драться лезете.

– Бьёт, значит, любит, – сыронизировал слушавший перепалку Ашас и подмигнул сатиру. – Народная муд… Ой!.. Ай-ай!..

«Ой» у него вырвалось, от того что локоть Тимохина врезал ему под рёбра, но удар, смягчённый броником, не доставил боли. А вот более практичная Варя врезала пяткой чуть ниже наколенника, отчего уже получилось «Ай-ай!». Заткнув таким образом ненужного «комментатора», спорщики вновь не унимались…

– Не надо в меня моими же словами кидаться, – строго предупредила Варвара. – В твоём случае следуют исключения. Я тебя бью на правах командира и воспитателя!

– Воспитателя?! – Изумлению Александра не было предела.

– Да, представь себе, воспитателя, – повысила голос девушка. – Каждый командир для своих подчинённых ещё и учитель. Я должна тебе не только приказы отдавать, но следить, чтобы ты под моим руководством человеком оставался. Или, как в твоём случае, человеком стал.

– Что значит «стал»? Вы меня что, совсем за человека не считаете?!

– Да, представь себе, – осадила его Варя. – Люди себя так не ведут. Я тебя маньяком назвала не из-за твоих эротических интересов ко мне, а из-за твоего повседневного поведения. Ты как неандерталец, даже хуже. Тот хотя бы инстинкт самосохранения имеет, а у тебя он напрочь отсутствует, где бы ты ни оказался, везде нарываешься на неприятности. Причём сам, без постороннего вмешательства. Вот я тебя и бью, чтобы до тебя дошло, а то слов ты, похоже, просто не понимаешь.

– А вам не кажется, товарищ лейтенант, что я уже не мальчик и воспитывать меня ремнём как бы поздновато?

– Воспитывать никогда не поздно, – наставительно парировала начальница. – И поверь мне как психологу, с тобой ещё есть над чем работать.

– Ну-ну! Работайте, работайте. Не перетрудитесь только.

– Хамло!

– Стерва… Ай!.. Опя-а-ать?!

Неизвестно сколько бы ещё продолжалась перепалка, но возница, чтобы объехать отряд воинов, «конвоирующих ценный груз стратега Костаса», сделал резкий манёвр, из-за чего коляску мотануло из стороны в сторону, и всех пассажиров внутри неё неслабо тряхнуло, чем положило конец их разговорам. К тому же буквально через несколько мгновений они после резкого поворота оказались на мощённой плитами дороге, и грохот колёс по камню делал любые диалоги неудобными.

– Эта улица выведет нас прямиком к агоре! – силясь перекричать шум, сообщил Пенелопус.

Гости из «мира богов», временно отложив все разборки, уставились вперёд, силясь разглядеть, куда их везут. Пока они ехали по городу, смотреть особо было не на что: кварталы из сплошных серых стен и отсутствие прохожих (по-видимому, всё население уже было на центральной площади). А вот теперь приближение агоры, где проходила важная историческая церемония, вселяло надежду как минимум на интересное зрелище.

И в предвкушении этого «гости» даже повеселели, словно дети, которых впервые ведут в луна-парк. Однако забегая вперёд, сообщим, что луна-парка не получилось. Когда в конце улицы показалась наконец заполненная толпой площадь, оперативники обратили внимание на нездоровую суету, царящую там.

Заметили её и сатир с возницей, потому что, приблизившись, первый начал громко призывать богов во спасение, а второй резко натянул поводья, останавливая колесницу. От такого экстренного торможения вся команда оперативников со своим лейтенантом чуть не вылетела из коляски головой вперёд.

– Что происходит?! – громко воскликнула Варвара, обращаясь сама не зная к кому и пихая локтем навалившегося на неё Тимохина.

Пенелопус, посчитав, что вопрос адресован ему, перестал звать спасителей с Олимпа и объяснил ситуацию, насколько сам успел её понять:

– Похоже, наша торжественная церемония прервана внезапным нападением. Вы только посмотрите, что вытворяют эти богами презираемые создания. – И он указал на стаи крупных птиц, кружащих над площадью.

– Ёшкин матрёшкин! – стырил у Саши ещё одно ругательство его двойник, разглядев существ, которых они сперва перепутали с птицами.

– Это же гарпии! – показал своё знание древнегреческого бестиария Тимохин.

– Увы, мой друг, это действительно они, – подтвердил сатир. – И сейчас эти гнусные твари срывают нам церемонию.

– Да чёрт с ней, с церемонией! – возмутилась Варя, видя, как полуженщины-полуптицы, растопырив когтистые лапы, пикируют вниз. – Они же на людей нападают.

– О, не волнуйтесь, почтеннейшая хилиарх Варвара, – поспешил успокоить её рогатый распорядитель. – На агоре достаточно воинов, они позаботятся о защите населения.

Приглядевшись внимательней, лейтенант убедилась в правоте сатира: женщины и дети на площади, конечно, кричали от страха, но никто не паниковал и не носился объятый ужасом, все дисциплинированно держались группами. Воинам и взрослым мужчинам при таком раскладе было проще наносить отпор летающим тварям. Прикрывая собой слабых горожан, они встречали гарпий копьями и стрелами, нанося тем большой урон.

Первая волна спикировавших существ разлетелись вразнобой, разбившись о щиты греков, как волна о волнорез. На копьях защитников осталось несколько тварей, трепыхавшихся в агонии. Ещё столько же рухнули вниз, сражённые стрелами, и были добиты уже на каменных плитах агоры. Греки умели драться строем, этого у них не отнять.

Разъярённые таким отпором гарпии, не собираясь больше в стаю, кидались на людей как попало, со всех сторон, визжа от ярости. Так сдерживать их нападения было гораздо трудней, но защитники не растерялись и не нарушили свои боевые ряды, подстрелив и нанизав на копья ещё с десяток крылатых бестий.

Быстро теряя накал атаки, гарпии взмыли вверх, кружа над площадью и собираясь силами для нового нападения.

– Где же ваши системы ПВО? – тревожно спросил Ашас, быстро шаря глазами по толпе, словно выискивая кого-то среди женщин. – Почему они не работают?

– Э-э-э… наши кто? – переспросил его Пенелопус.

– Не обращай внимания, – ответил за двойника Саня. – Он сам не понимает, что плетёт. Как видно, переволновался за вашу госпожу Марию. Кстати, где она сейчас может быть?

– Как где? Конечно же там, где и остальные дамы благородного происхождения, в центре агоры. Возле собрания городского Совета.

– В центре, говоришь? – уточнил Александр, прикидывая направление. – Это в том самом, на который пикируют вон те птицы с медными перьями?

Сатир резко побледнел и уставился в небо над центром площади.

– О Зевс Громовержец, спаси нас! – воскликнул он через мгновение: – Стимфы! И как их мно-о-го!

Гостям стратега Костаса не понадобилось долго искать причину испуга распорядителя. Стимфы – это довольно известные твари из бестиария граничар. Прямые потомки стимфалийских птиц, получившие перерождение за гранями. Теперь эти твари с покрытыми чешуёй телами больше походили на птеродактилей с оперёнными крыльями.

Но главную свою опасность, унаследованную от предков, они не растеряли, в чём опера из Астрахани воочию убедились уже через секунду. Набрав скорость в пикировании, стимфы резко взмывали вверх и, уходя с траектории атаки, резко сбрасывали с кончиков крыл медные перья, которые подобно стрелам продолжали свой путь вниз!

Варя с ребятами, находясь в коляске, стояли выше уровня голов толпы и поэтому смогли увидеть, как в центре агоры выросла крыша из разноцветных щитов, создав укрытие от смертоносного града. Блестя острой медью на солнце, перья стимфов врезались в эту защиту, издавая громкий звон, слышимый, казалось, за пределами полиса.

Летающих тварей было много, а их перьев ещё больше, поэтому шальные стрелы нет-нет да и находили брешь в обороне, раня людей и внося хаос в построение. Ещё одна опасность заключалась в том, что, закрываясь щитами, воины вынужденно перекрывали себе обзор, толком не видя врага.

Этим воспользовались гарпии, которые сразу же вслед за перьями стимфов атаковали людей. Они бросались на щиты, вцепляясь в них когтистыми лапами и стараясь вырвать из рук защитников. Шум сражения нарастал вместе с накалом ярости и боли.

Но вот, перекрывая всю эту какофонию, прозвучала громкая команда, отданная решительным и властным голосом. Варя резко привстала на цыпочки, стараясь разглядеть на горе дядю Мишу. Повинуясь приказу, засвистели стрелы, разящие злобных гарпий и сбивая их натиск, а потом в довесок к этому прогремели два громких хлопка. Астраханцы разом напряглись, узнав выстрелы из карабина.

– Это лысый! – радостно прокричал Тимохин, указывая направление, откуда прозвучала стрельба. – Долгоруков там, значит, и Костас с Марией там же.

– Нам надо пробиться к ним, – решительно сказал Ашас.

Никто из попутчиков даже не заметил, как и когда в его руке оказался кама, с которым бывший эмиссар, похоже, собирался броситься на злобные крылатые создания, лишь бы спасти ту, что занимала сейчас все его мысли и чувства.

– Да, нам надо к ним, – согласилась Варя. – Пенелопус, жмите, вперёд!

– Простите, чего жать? – не сообразил представитель мифического народа.

– Жми педали, пока не дали! – рявкнул Александр. – Давай, шеф, подбрось до центра!

Сатир, поняв из всех высказываний только последние два слова, нерешительно уставился на возницу, кивнув тому в сторону площади. Тот испуганно замотал головой и даже вернул данную ему ранее драхму, показывая, что ни за какие деньги не полезет в гущу сражения.

– Э-э-э, трус несчастный! – проблеял не менее испуганный сатир, стараясь тем не менее казаться смелей и пристыдить водителя колесницы. – Родина в опасности, а ты трясёшься за свою никчёмную шкуру, как какой-то…

– Да чё ты с ним трындишь, время тратишь? – Крепкая рука цапнула возницу за шкирку и, выдернув из коляски, как морковь из грядки, сбросила на мостовую. – Пшёл вон, таксист недоделанный! Держитесь, я поведу!

Схватившись за поручень, Варя округлившимися глазами смотрела на Ашаса, выкинувшего грека из коляски и схватившего вожжи в свои руки. Такое поведение было, мягко говоря, нетипично для их перевербованного пленника.

– Хейя-я! – прокричал во весь голос эмиссар, хлестнув лошадей и направляя их на площадь.

Тимохин, встав рядом с ним, крикнул ему в самое ухо:

– Полегче, братка! Не горячись. Людей подавим!

Ашас не ответил, но и не проигнорировал, потому что управляемые его рукой лошади искусно маневрировали, сокращая расстояние до цели и никого не снося с ног. Лейтенант только икала в недоумении: когда же «близнецы» успели переопылиться?

Сейчас она не узнавала обоих: Ашас вёл себя, как Тимохин, грубо и бесцеремонно, а тот, наоборот, проявил заботу о незнакомых ему людях. Несущаяся по площади колесница сразу же привлекла внимание как защитников, так и нападающих. Несколько гарпий ринулись наперехват, растопырив когти и дико визжа.

Часть воинов, имевших луки, пустили им навстречу стрелы, сбившие пару тварей, но остановить атаку не удалось. Другие лучники опасались стрелять, так как в случае промаха могли попасть в горожан. Поэтому никем не остановленные четыре гарпии достигли колесницы, заставив её экипаж принять бой.

Тимохин навскидку стрельнул из арбалета по первой приблизившейся твари. Бил почти в упор, промахнуться было невозможно. Он и не промахнулся. Болт пробил грудь женоподобной бестии, войдя в неё по самое оперение. Но та по инерции, уже будучи мёртвой, всем весом врезалась в стрелка, сбивая его с ног.

Парень наверняка бы вылетел из коляски, если бы не помощь лейтенанта, вцепившейся в его рукав. Зависнув на несколько мгновений над несущейся под ними мостовой, Александр ухватился за держащую его Варину руку и подтянулся, помогая девушке втянуть себя обратно.

– Спасибо! – выдохнул он, переводя дух.

– Не за что, – буркнула девушка, отпуская его рукав и извлекая из кобуры «рэп».

Пока они были немного заняты, бой за колесницу вёл один Ашас. От сатира пользы было немного, так как он сразу, завидев атакующих гарпий, спрятался на дно коляски и жалобно блеял, призывая на помощь весь Олимпийский пантеон.

Бравый же эмиссар, держа вожжи одной рукой и громко крича самые витиеватые оскорбления в адрес всех имеющих крылья, другой рукой яростно размахивал длинным кавказским кинжалом, не позволяя гарпиям приблизиться.

Те, в свою очередь, перестав визжать, тоже начали яростно ругаться, матеря извозчика с железным ножом, и, опасаясь приближаться, плевали сверху, целя ему в голову. Одна наиболее наглая даже решилась сделать на лету то, что обычные птицы делают как правило на памятники. Если вы, конечно, поняли о чём речь…

Но в общем с прицелом у гарпии не задалось, потому её помёт, пролетев мимо Ашаса, шлёпнулся на темечко Пенелопуса, сменив жалобное блеянье на гневные проклятия. Одно из проклятий, звучавшее как: «Чтоб тебя разорвало в пух и перья!» – вдруг обрело реальное воплощение. Бабахнул выстрел из РПР, и голова крылатой нахалки разлетелась в клочья.

Второй выстрел – и трассёр, пронзив брюшину следующей гарпии, устроил кровавый фейерверк из её плоти и внутренностей. Последняя летучая тварь, видя участь товарок, предпочла удрать и, резко загребая воздух крыльями, стала набирать высоту. Но лейтенант Воронюк в очередной раз доказала, что упускать свои мишени не в её правилах, так что третий выстрел разорвал беглянку, попав ей точно в гузку.

– Браво, Варвара Андреевна! – похвалил Александр. – С вами бы на охоту съездить, уж точно бы без дичи не вернулись.

– Не подлизывайся, маньяк, – осадила его Варя. – Заряжай арбалет, их тут ещё много.

И это было правдой, несмотря на потери, гарпий оставалось вполне достаточно, чтобы продолжать третировать жителей полиса. Кружа на высоте, недоступной для стрел лучников, они периодически пикировали на ряды защитников, старясь пробиться до гражданских лиц. Но основная масса тварей просто кружила, по-видимому выжидая, когда стимфы предпримут новую атаку, чтобы самим ударить под прикрытием медных перьев.

Тем временем колесница с астраханцами и сатиром достигла центра агоры, подъехав к возвышающемуся здесь зданию, похожему на храм. Это было величественное строение с широкой крышей, покоящейся на плечах мраморных атлантов, с покрытыми барельефами стенами, прорезанными узкими окнами, напоминающими бойницы.

Гранитные плиты, возложенные друг на друга и образовывающие высокие ступени, держали на себе всё это архитектурное великолепие. Верхнюю ступень перед входом венчала скульптурная композиция: трон с восседающим на нём Зевсом в окружении богов-олимпийцев, стоящих в боевой готовности, словно лицом к лицу с неведомым противником.

Но с кем бы ни собирались сражаться боги древних мифов, сейчас бой вели простые смертные, плотными шеренгами стоящие на всех ступенях перед входом в здание. Их высокие копья надежно перекрывали доступ внутрь храма, где, защищенные сверху крышей, а с фронта боевыми порядками своих товарищей, лучники целились во всё, что посмеет приблизиться на дальность полёта стрелы. Среди них выделялась фигура в чёрной броне, с прозрачным забралом и охотничьим карабином в руках.

– А вот и лысый нашёлся! – обрадованно прокричал Тимохин, помахав напарнику рукой, когда колесница остановилась перед зданием.

Спрыгнув на мостовую, оперативники побежали было к своему товарищу, но были остановлены стеной щитов и хмурыми взглядами защитников храма.

– Пропустите их! – раздался властный возглас, и на площадке возле скульптуры показалась фигура Костаса.

Призывно махнув Варе и «близнецам» рукой, стратег проследил, как они и увязавшийся следом сатир поднимаются наверх по коридору расступившихся воинов.

– Быстро под крышу!

Едва все четверо исполнили команду, как снаружи раздались новые вопли летучих тварей, устремившихся в погоню за ускользающей добычей. Частокол копий, чья длина перекрывала не очень высокие для такого здания двери, остановил натиск агрессивных полуптиц, заставив их на мгновение зависнуть перед входом.

Этого вполне хватило стрелкам, чтобы собрать свою кровавую жатву. Тренькнули тетивы, и меткие стрелы смертоносными жалами устремились к своим целям, пронзая плоть и круша кости. Подбитые гарпии безвольными тушами падали на подставленные щиты и сбрасывались на гранитные плиты ступеней, где притаившиеся среди гоплитов пельтасты[11] добивали раненых тварей мечами.

Грохот выстрела из карабина заполнил зал, и пытавшаяся втиснуться в одну из бойниц гарпия застряла там насовсем, заливая кровью белый мрамор. Ободрённый Всеволод ещё два раза пальнул в тварей у входа, сбив одну из них. Вторая была ранена.

Яростные визги сменились жалобным воем, и уцелевшие птицы-женщины разлетелись в разные стороны, набирая высоту и присоединяясь к кружащим в ожидании товаркам. У защитников храма появилась минутка, чтобы перевести дух и оглядеться.

– Смотрю, весело у вас тут! – подковырнул Тимохин, оглядывая зал. – Сразу видно, что торжественная церемония в полном разгаре. Вопросик только один: пьянка уже была или пока мордобой на трезвую?

– Если нет конструктивных предложений, то нечего впустую воздух сотрясать, – осадил его великий стратег. – Нам сейчас не клоунада твоя нужна, а боевая мощь вашей группы.

Отчитав оперативника, Костас оглянулся в конец зала, как бы проверяя, всё ли там в порядке. Проследившая его взгляд Варвара разглядела группу старцев в белых длинных хитонах, важно восседающих на постаментах у мраморных статуй. Как видно, это и был городской Совет, которому должны были представить её группу.

С десяток воинов охраняло высоких персон, взяв их в полукольцо. Чуть в стороне стояли женщины в дорогих нарядах и украшениях. Среди них она узнала свою новую подругу – Марию. Их тоже охраняли, но, как заметила лейтенант, женскую группу оберегали не мужчины-воины, а девушки-лучницы в лёгких кожаных доспехах.

– Варвара Андреевна, милая, – отвлек её внимание голос стратега. – Нам понадобится ваша помощь.

– Конечно, господин Костас. Можете нами распоряжаться по своему усмотрению.

– Это радует, – улыбнулся ей старый граничар. – Для начала я проясню вам обстановку.

Он подвёл девушку к выходу.

– Полагаю, по дороге сюда вы успели разглядеть основную диспозицию. Противник воздушный. Два вида: лёгкие истребители, – дядя Миша ткнул пальцем в направлении ближайших гарпий, – и тяжёлые штурмовики, – палец переместился выше, указывая на кружащих стимфов. – Степень опасности, что от тех, что от других, почти одинаковая. Причём из-за их тактики нам приходится играть в обороне. Мы не можем их разом уничтожить, а они не торопятся, выжидают и тщательно готовятся перед каждой атакой. На всё это тратится наше драгоценное время. Время, которого у нас и так нет. Мы уже давно должны быть на марше, идти к граням, а до сих пор возимся здесь из-за бюрократии и этого несвоевременного нападения.

– И как же исправить ситуацию? – спросила лейтенант, пытаясь пересчитать летающих противников. – Я могла бы подстрелить их из винтовки, но патронов мало, не хватит на всех.

– Всех и не надо, – пояснил стратег. – Главное, стимфы. Уничтожим их, и гарпии без поддержки сами разлетятся.

– Но до них высоко, – прикинула расстояние Варя. – Даже на излёте не достать.

– Не достать, – согласился с ней Костас. – Поэтому будем заманивать. Сейчас прибудут наши воздушные силы и постараются внести изменения в ход этого сражения.

– Воздушные силы? – Девушке показалось, что она ослышалась.

– Они самые, – с улыбкой подтвердил полководец. – Вон, Астерий их сюда ведёт.

Девушка, проследив за его взглядом, увидела бегущих к храму минотавра и трёх жилистых воинов в линотораксах[12].

Пока командиры Древней Греции и современной опергруппы ждали прибытия нужных бойцов, Пенелопус внутри храма поднял лёгкий кипиш. Схватив за руку Александра, он жалобно заблеял:

– Э-э-э, медальон! Где мой медальон?!

– Чего тебе? – не понял его Тимохин, оглядываясь и вскидывая арбалет.

Сатир нервно указал на свою грудь, потом на пол вокруг себя:

– Мой медальон, он пропал. Потерялся. Не могу найти.

– Фу-ты ну-ты! – чуть не сплюнул Саша, но сдержался, памятуя, где находится. – У Шпака магнитофон, у козла медальон, – зачем-то исказил он фразу из популярного фильма.

– Простите, не понял, какой Шпак, у меня медальон пропа…

Хлопком по плечу астраханец прервал сатира и ободряюще пообещал:

– Не дрейфь, рогатый, сыщем мы твою бранзулетку.

– Да её и искать не надо, – сказал подошедший Всеволод. – Вон она, у Ашаса за ремешок зацепилась. Видишь, цепочка болтается.

Упомянутый эмиссар, ничего не видя и не слыша вокруг, стоял у одной из колонн и полным обожания взглядом смотрел вдаль зала, любуясь своей избранницей, выделив её из толпы остальных женщин. На его амуниции действительно болталась серебряная цепочка застрявшего за щитком наколенника медальона.

– Слава богам! – застучал копытцами обрадованный сатир. – Моя семейная реликвия не утрачена. Вы позволите её забрать, достопочтенный господин Янас?

Сашин двойник не сразу разобрал, чего от него хотят подошедшие коллеги и распорядитель, но потом, увидев цепь, просветлел лицом:

– А-а! Эту, что ль? Конечно, забирайте, у меня и в мыслях не было присвоить себе чужое добро. Скорее всего, она за меня зацепилась, когда вы, достопочтенный Пенелопус, прятались на дне колесницы.

Он за цепочку выдернул медальон из-за наколенника и, протянув его владельцу, поднял на уровне глаз.

– О-о-о! Весьма признателен вам, уважаемый Янас! – проблеял сатир и подставил ладони под находку.

Но семейная реликвия почему-то не спешила возвращаться к незадачливому наследнику, покачиваясь в руке эмиссара подобно гипнотизирующему маятнику. И словно поддавшись этому гипнозу, Ашас вдруг впал в ступор, неотрывно глядя перед собой ничего не видящим взором. Так продолжалось почти с полминуты, пока толчок в плечо не вывел его из транса.

– Ты чего застыл, приятель? – осведомился Саша. – Решил подрыхнуть среди дня? Верни уже козерогу его брошку.

– Ах! Ну да. Да. Извините, – смущённо забормотал эмиссар, часто-часто моргая, словно приходя в себя.

Рассыпавшись в пафосных извинениях, он вернул медальон сатиру, получил от него не менее напыщенные выражения благодарности, и компания разошлась по своим интересам.

Пенелопус поскакал в сторонку чистить возвращённую реликвию, Всеволод и Ашас – вглубь храма, поближе к группе женщин, охраняемых лучницами, а Тимохин – к выходу, понаблюдать за действиями командиров.

Тем временем Варя и Костас дождались-таки прибытия Астерия с сопровождающими его воинами.

– Вот, Варвара Андреевна, это и есть наши воздушные силы. – Рука стратега обвела прибывшую с минотавром троицу.

Добавив в голос торжественности, Костас быстро представил лейтенанту всех троих, кратко описав их заслуги и происхождение. Оказалось, двое из них были братьями – Зет и Калаид, сыновья бога северного ветра Борея и дочери афинского царя Орифии. А третьим оказался Икар, сын великого мастера Дедала. Согласно истории он погиб, но вот же стоит себе здесь, живой и здоровый! Девушка с трудом погасила в себе возглас изумления, разглядывая округлившимися глазами героев мифов, которыми она зачитывалась в детстве.

Меж тем Костас давал поручения «воздушной тройке»: забраться на крышу храма, подготовить к бою «авиацию» и по готовности вступить в бой под прикрытием божественной посланницы хилиарха Варвары. Задача – любой ценой уничтожить стимфов. Отсалютовав стратегу, воины поспешили исполнять поручение.

– Вы всё слышали, Варенька? – Полководец скорее утверждал, чем спрашивал. Девушка кивнула. – Отлично. Но не думайте, что успех операции я возлагаю на них троих. – Положив руки ей на плечи, граничар с пафосом заявил: – Вся надежда на вас, Варя. На вас и ваши снайперские способности. Весь расчёт стоит на том, что наши ВВС, вступив в схватку, так или иначе заставят стимфов снизиться и выйти на нужную вам высоту. Вот тогда уже не зевайте и не жалейте патронов. Сбейте их всех!

Горячность, с которой он говорил, подействовала на лейтенанта, заставив её вытянуться по стойке «смирно» и не менее торжественно пообещать выполнить возложенную на неё задачу или умереть в бою.

«Ни фига её раззадорило! – подумал Александр. – От волнения, что ль, так развезло? Ну или это дяди-Мишино обаяние влияет».

– Возьмите себе вторым номером кого-нибудь из ваших, – продолжал тем временем Костас. – Кому вы больше доверяете. Я бы советовал этого, как его, Долгорукова.

– Так точно, господин стратег! Я и сама о нём подумала.

– Вот и отлично! – одобрил старый граничар. – Берите его и идите за Бореадами и Икаром. Вон в ту дверь, там не заблудитесь, за ней всего одна лестница, и она ведёт на крышу. Удачи!

Закончив, таким образом, наставления, стратег вернулся к командованию своими воинами, а лейтенант Воронюк стала искать Всеволода, чтобы позвать его с собой.

Увы, её планы потерпели резкую переоценку, когда она нашла его в глубине зала. Стоя перед двумя девушками-лучницами, Долгоруков о чём-то увлечённо рассказывал, судя по манипуляциям с карабином, хвастаясь своими подвигами.

«Вот бабник! – зло подумала начальница о подчинённом. – На минуту оставить нельзя, везде юбку найдёт. Что за мужики у меня в команде, слов нет…»

Шанс Всеволода стать вторым номером в снайперской паре оказался перечёркнутым раз и навсегда. Лейтенант перевела взгляд на вторую кандидатуру. Ашас. Тот, неведомо каким соизволением оказавшись внутри «оцепления», сидел подле Марии и с непривычной застенчивостью вёл с ней беседу.

«И этот туда же!» – досадливо вычеркнула командир второго кандидата из списка вторых номеров.

С обречённостью Варя обернулась к Тимохину, сверля его взглядом. Тот стоял перед ней, держа на сгибе локтя арбалет, и выжидающе следил за каждым её движением. Он старался выглядеть невозмутимым, но напряжённость в фигуре выдавала неслабое волнение.

Варвара догадалась – он хочет идти с ней, но скорее язык себе откусит, чем попросит взять его. «Дурак!» – мысленно отчитала его начальница, вслух же произнесла:

– Собирайся, пойдёшь со мной. – И, уже двигаясь в сторону указанной стратегом двери, зачем-то добавила: – Маньяк…

– Добро пожаловать на наш аэродром! Рады приветствовать у нас столь почётных гостей.

Варя скептически оглядела Икара, пытаясь понять, стебётся тот или говорит серьёзно. Они с Тимохиным поднялись наверх, где нашли греческих воинов на небольшом пятачке, укрытом за скульптурами, венчающими крышу со стороны фасада. Именно эту площадку Икар и назвал аэродромом.

– А это, я так понимаю, ваша авиация? – спросила лейтенант, разглядывая три конструкции из дерева и ткани, отдалённо похожие на современные дельтапланы.

– Да, это она, – с гордостью ответил сын Дедала, помогая одному из братьев Бореадов застегнуть ремни на каркасе летательного средства. – Кстати, пригнитесь, пожалуйста, не надо, чтобы гарпии вас заметили, пока мы не готовы.

Астраханцы, не вступая в пререкания, тут же выполнили просьбу «лётчика», засев за ближайшей статуей.

– Труба дело, шеф! – прошептал Тимохин на ухо Варе. – Я не занимаюсь дельтапланеризмом, но даже мне неучу видно, что аэродинамика у этих агрегатов ни к чёрту. Они смогут лететь только вниз, и то недолго, аккурат до земли.

– Сама вижу, – так же шёпотом ответила Варвара. – Но не забывай, что мы тут не у себя дома, а в чужом мире. Может, здесь совсем другие законы тяготения и воздействия воздушных потоков.

– Вы сами-то в это верите? – напрямую спросил её подчинённый.

Девушка промолчала, ей не хотелось рассказывать Александру, что у неё на счету двадцать пять прыжков с парашютом, семь из них на «крыле» и, о чудо, два полёта на дельтаплане. Так что она гораздо лучше его знает, что эти самые «аппараты» взлетят, только если им приделать реактивные двигатели, да и то управление будет только одно, по прямой, до разрядки топливных баков, а там по баллистике вниз, к земле навстречу. Без вариантов.

Между тем братья Бореады уже успели закрепиться на своих летательных устройствах и ждали Икара, тот теперь затягивал узлы у себя под грудью и на поясе.

– Эй, парни! – осторожно окликнул их Саша. – А откуда вы слово такое узнали «аэродром»? Да и «авиация» вы, похоже, не в первый раз услышали.

Спросил и задумался, зачем спрашивал, ведь и так понятно, от кого они всё это могли услышать. Просто ему хотелось предупредить греков о несоответствии их летательных средств требованиям аэродинамики. Ну и о неизбежном риске, которому они подвергнутся, попытавшись на этом полететь.

Однако молодые греки так уверенно готовились к полёту и такая радость светилась на их лицах, что у Александра не хватило духу испортить им настроение своими пессимистическими замечаниями, поэтому и спросил первое, что пришло в голову. Однако вопрос был задан, и ответ не заставил себя ждать.

– Это стратег Костас нас научил, – радостно сказал Икар, заканчивая свою подвязку и вместе с однополчанами направляясь на конёк крыши. – Он поистине великий воитель, этот Костас. Ещё в бытность таксиархом[13] им были введены такие новшества в военном деле, что армия нашего полиса стала лучшей во всей Греции. За что его впоследствии избрали стратегом.

«Лётчики» поднялись на конёк, встав на виду у всех, и замерли в ожидании.

– Отец наш небесный! – раздался бас одного из братьев. – Твои сыновья взывают к тебе. Отзовись, не оставь нас своей милостью. Протяни нам свои руки, пусть струи северного ветра наполнят наши крылья.

– Ну, молодец! – сквозь зубы процедил Тимохин. – Не знаю, как ваш отец, а вот «энгри бёрдс» тебя точно услышали.

И действительно, словно в ответ на молитву, со всех сторон раздался яростный визг, наполненный предвкушением кровавой расправы, и гарпии по одиночке или маленькими стаями кинулись на застывших в ожидании «пилотов».

Первую же подлетевшую к ним полуптицу Александр встретил болтом из арбалета. Выстрел оказался неточным, стрела пролетела перед самым носом бестии, спугнув её, но не сбив. Крикнув что-то непонятное, но наверняка оскорбительное, гарпия сменила направление полёта и кинулась уже на незадачливого стрелка, желая с ним поквитаться.

Саша попятился, выставив перед собой арбалет и извлекая из-за спины томагавк. Над ухом у него громыхнуло, и яркий трассёр, устремившись навстречу твари, разнёс ей башку в клочья.

– Балбес! – отчитала бойца Варвара, хватая его за плечо и отталкивая к себе за спину. – Не лезь, если стрелять не умеешь!

– У меня из лука лучше получается, – огрызнулся тот, тряся головой, чтобы избавиться от звона в ушах. Бросив оружие, прославившее Вильгельма Теля, он оттолкнул его ногой, даже не собираясь тратить время на перезарядку.

Ещё тремя выстрелами из «рэпа» лейтенант сбила двух гарпий, подлетевших к греческим лётчикам, и одну пикирующую на неё саму. Боковым зрением заметила приближающуюся к ней четвёртую и стала разворачиваться, уходя в сторону, но выстрелить не успела. Тимохин, сделав шаг навстречу атакующей твари, махнул в её сторону рукой.

Что-то блеснуло в воздухе, и женщина-птица, завыв от боли, закрыла лицо крыльями и мешком свалилась на крышу.

– Вот так-то лучше! – довольно прокомментировал парень, извлекая из кармашка новый сюрикен.

Последующие полминуты для астраханских оперативников на крыше превратились в настоящий ад. Гарпии, разозлённые гибелью своих товарок, не обращали внимания на застывших греков, а старались добраться до девушки, чьи трассёры указали на неё как на главную виновницу всех смертей.

Варя, прижавшись спиной к статуе Афины, хладнокровно, словно на учениях, расстреливала подлетавших тварей, выделяя приоритетные цели из общей кучи. В этот день она взяла с собой стандартный РПР на десять патронов, и ни один из них не пропал даром, но и они закончились.

– Заряжаюсь! – прокричала она Тимохину, выщёлкивая пустую обойму и доставая для перезарядки следующую.

– Сука! – прорычал Александр, выскакивая вперёд.

Загородив собой девушку, он встретил «злобных пташек» метательным оружием. Два сюрикена и короткий нож нашли свои мишени, пронзив глазницы гарпий на лету. А одной бестии, севшей на статую Афины, над самой головой Вари, Тимохин в высоком прыжке рассёк брюхо томагавком. Снова загрохотал РПР, лейтенант опять включилась в схватку.

– Надеюсь! – между выстрелами прокричала она. – Что сукой ты назвал одну из гарпий, ну или хотя бы саму ситуацию в целом?

– А-а, конечно! Что за вопрос? – подтвердил Александр, подозревая, что в случае честного ответа следующая пуля из «рэпа» прилетела бы ему в ногу или куда пониже спины.

Так они, прикрывая друг друга, отбивались ещё какое-то время, как вдруг резкий порыв холодного ветра со свистом прошёлся по крыше, сметая всех летающих созданий и чудом не сбив с ног людей.

Выйдя из неподвижности, греческие «авиаторы» с радостными воплями и улюлюканьем разбежались по кровле и подпрыгнули вверх, ловя крыльями дельтапланов бушующий ветер. Подхватив их, словно бумажные самолётики, посланец отца Бореадов поднял героев над крышей, вынося на своих мощных потоках прямо над площадью.

Громогласные крики толпы, раздавшиеся снизу, приветствовали воздушных воинов, орлами парящих в вышине. У Тимохина, подбежавшего к краю крыши, даже дух захватило от такого экстрима.

– Офигеть! – вырвался у него полный восторга возглас. – Начинаю любить этот мир, где законы физики идут к чёрту, со всеми своими ограничениями!

Железная рука Вари, схватив за воротник, резко дёрнула его в сторону. Как раз вовремя, поскольку атакующая со спины гарпия промахнулась, не задев зазевавшегося оперативника, и с полным досады криком стала набирать высоту. Выстрелив ей вслед, Варя сбила вероломную бестию и, впечатав Сашу спиной в статую, прорычала:

– Смотри по сторонам, балбес! Бой в самом разгаре.

– Балбес, маньяк… Сплошные оскорбления, – посетовал Александр, выполняя приказ и извлекая новый сюрикен. – Вы хоть имя моё помните, товарищ лейтенант?

– Помню я твоё имя, маньяк. Помню, – ответила командир, следя за перемещениями гарпий, чтобы видеть всю картину боя в целом, учитывая передвижение союзников и противников. Иначе слишком легко было задеть своих.

Парень скрипнул зубами, но удержался от комментариев и по примеру Вари стал следить за округой, уделяя действиям «авиаторов» лишь мимолётное внимание. А те, упиваясь полётом, уже вступили в жаркую схватку. Выхватив из ножен кописы, Зет и Калаид, маневрируя на потоках ветра, пролетали над гарпиями, рубя их наискось.

Икар, не трогая пока меч, пулял по воздушным соперницам камнями из рогатки. Рогатку, как догадался Тимохин, наверняка на вооружение ВВС поставил всё тот же великий стратег.

Ещё Саня обратил внимание на странное поведение ветра. Совершенно затихший на крыше воздушный поток, словно привязанный, сопровождал только греческих летунов, помогая им и мешая их врагам. При такой поддержке герои могли нанести гарпиям серьёзный урон. Достаточно серьёзный, чтобы заставить отреагировать кружащих в вышине стимфов.

– Есть! Клюнули! – радостно воскликнула Варвара, видя, как клин меднокрылых чудовищ увеличил круг, заходя на боевой разворот.

Бросив Александру РПР, она скинула с плеча дожидавшуюся своего часа трёхлинейку.

– Прикрой меня! – приказала девушка, опустившись на одно колено, прижав приклад к плечу и сливаясь в одно целое с винтовкой.

Встав у неё за спиной, внештатник вертел головой во все стороны, стараясь обнаружить возможных противников на подлёте. Они не заставили себя долго ждать. Вынырнув из-за конька крыши, три гарпии устремились к снайперской паре, растопырив когтистые лапы.

Согнув левую руку с томагавком на уровне лица, Саша положил на неё правую с РПР, для упора, и открыл пальбу. Стрелок он был посредственный, потому тремя выстрелами сбил только одну противницу, но дальше в ход пошёл индейский топорик. Вот тут уж астраханец не подкачал, пара взмахов томагавком и один контрольный удар рукояткой «рэпа» – две подлетевшие бестии, брызгая кровью, свалились на крышу в водовороте из собственных перьев.

– Вот так вот! Вашу в душу мать! Долетались! – на боевом азарте прокричал второй номер, выполнив своё предназначение, прикрывая снайпера.

Бабахнувший за его спиной выстрел «мосинки» дал понять, что свою работу он выполнил не зря. Обернувшись, Саша жадно оглядел воздушное пространство, спеша увидеть результат Вариной стрельбы. Результат впечатлял. В стройном медном клине стимфов зияла брешь. А под ним, крутясь в штопоре, с безвольно трепыхающимися крыльями падала одна из медных птиц. Радостные крики толпы взмыли вверх, славя меткий выстрел посланницы мира богов.

– Ну, Варвара Андреевна! – азартно воскликнул Тимохин. – Восхищаюсь вами всё больше и больше. Насколько помню по учебке, этих тварей запаришься, пока завалишь. А вы вона как, одним выстрелом. Бах – и всё, привет котёнку!

Варя не ответила, сосредоточившись на следующей цели. Стимфы, не реагируя на потерю в строю, шли в атаку на греческих летунов. Те же, будучи героями, не придумали ничего умнее, как ответить тем же, идя в лобовую.

Второй выстрел лейтенанта Воронюк заставил ещё одну стимфу «споткнуться» в воздухе и камнем упасть вниз. Но остановить атаку медного клина было уже невозможно. Падая с большей высоты, стимфы применили свою обычную тактику. Разогнавшись, они резко ушли вверх, сбросив по траектории свои перья-стрелы.

Поздно сообразившие это, горе-авиаторы резко рванули в сторону, уходя от атаки. Бореадам манёвр удался, а вот Икар, шедший в тройке ведомым, не успел. Блестя медью на солнце, перья осыпали героя словно дождь, пронзая его в нескольких местах.

Льняной доспех принял на себя большую часть удара, но незащищённые руки и голова оказались изранены. Потерявший сознание, а может, уже и убитый воин, обвиснув в страховочных верёвках, по дуге пошёл вниз, постепенно срываясь в бесконтрольное падение.

Кто видел Икара

В небесной дали?

Два облачка пара,

Да крылья в пыли? –

словно некролог по павшему герою, прошептал Тимохин, на ходу переиначив куплет песни известной рок-группы.

Варя зыркнула на него каким-то недобрым взглядом, словно это он был виноват в гибели молодого грека, но ничего не сказала, а снова приложила винтовку к плечу. Тем временем воздушный бой продолжался. Братья Бореады, уходя от перьев-стрел, слишком сильно снизились, оказавшись ниже большинства гарпий. Женщины-птицы тут же воспользовались этим преимуществом, напав на них сверху.

Не трогая самих «лётчиков», чтобы не попасть под кописы, твари рвали когтями летательные аппараты, оставляя в крыльях длинные дыры. Результат не заставил себя ждать – проклиная врага, Зет и Калаид ушли в крутое пике, несясь прямо на мостовую агоры.

– А парашютов-то у парней нет, – печально констатировал Тимохин, провожая взглядом падение дельтапланов.

На этот раз Варя даже развернулась к нему всем телом, словно собираясь отчитать своего бойца за неуместные комментарии. Гневно глядя ему в глаза, она никак не могла найти нужных слов в данной ситуации. Её руки сжимали цевьё винтовки так, что побелели пальцы. Желваки на прекрасном, но пылающем гневом лице ходили ходуном.

Она бесилась, ненавидя саму себя оттого, что, несмотря на всё мастерство снайпера, не смогла предотвратить гибель трёх смелых людей. И кощунство, придуманное ею в словах подчинённого, вызывало такой приступ ярости, что она могла пристрелить на месте этого…

Тимохин схватил командира в охапку и утащил за статую Афины. Потрясённая гибелью «авиаторов» Варвара не обратила внимания на дальнейшие перемещения стимфов, а те, обстреляв троих греков, заложили вираж на крышу храма, так что едва снайперская парочка успела укрыться, как вокруг них засвистели и застучали перья-стрелы, выбивая крошку из мрамора статуй и черепицы кровли.

– Чтоб вас! Мессеры проклятые! – закричал на меднокрылых чудищ Саша и, вскочив на ноги, стал палить из «рэпа» по пролетавшему как раз над их головами медному клину.

С секундной задержкой к нему присоединилась и опомнившаяся лейтенант, добавив к его беспорядочной стрельбе свой прицельный огонь из трёхлинейки. Общими усилиями они сбили ещё трёх стимфов, и клин удалился на недосягаемую высоту, дав астраханцам время отдышаться.

Но гарпии имели свои планы, и едва Варя оттянула затвор винтовки, сбрасывая пустую гильзу, как на них набросились женщины-птицы, визжа, словно заводские сирены.

– РЭП! – крикнула девушка, отбрасывая слишком неповоротливую в данной ситуации «мосинку».

Без лишних слов Тимохин вернул лейтенанту её оружие, сам же выхватил бебут, в пару к томагавку, готовясь к ближнему бою.

Бах! Выстрел РПР – и ближняя бестия кувыркнулась вниз, брызгая кровью. Следующая взята на прицел, спуск курка и… Щёлк!

– Ты его не зарядил, придурок? – Варвара зло обернулась на непутёвого бойца.

– Чем? – прокричал «непутёвый», бросаясь вперёд и встречая гарпию ударом топорика в лоб.

Воронюк суматошно достала новую обойму, но в этот момент ей в плечи вцепились когти пернатой гадины и рванули вверх, желая поднять в воздух. Сил оторвать лейтенанта от крыши у гарпии не хватило, но рывок опрокинул девушку навзничь, а тварь, навалившись сверху, стала бить её когтями, силясь разбить прозрачное забрало шлема.

Рычащая как рысь Варя отбивалась рукоятью «рэпа», но вдруг раздалось вязкое чвак, и башка гарпии исчезла из вида, а обезглавленная туша завалилась на бок. Возникший в поле зрения Тимохин с окровавленным томагавком в руке схватил лейтенанта под мышки и резким рывком поднял на ноги.

– Держи! Стрелять уже некогда. – Он протянул приходящей в себя девушке бебут и отнятый в доме стратега обоюдоострый «Шайтан». Себе же оставил томагавк, достав в пару к нему десантный нож.

Став спина к спине, парень и девушка холодным оружием встречали атакующих гарпий, рубя и коля бестий с методичностью автоматов. Сколько времени так продолжалось, ни он, ни она сказать уже не могли. Но когда до них дошло, что противника больше нет, они с трудом смогли оглядеться и оценить своё положение. Бой на крыше оказался кровавым и жёстким…

Трупы гарпий валялись вокруг них, а со стороны солнца заходил медный клин стимфов, готовый к сбросу перьев. Словно в дурацком сне, когда двигаешься будто сквозь водную толщу и видишь отчётливо каждую чёрточку приближающегося врага, Варя смотрела на меднокрылых чудовищ и мысленно уже ощущала жала перьев в собственном теле.

Желание жить и несогласие умирать заставило её броситься к лежащему на кровле разряженному оружию в тщетной надежде успеть зарядить и расстрелять их всех. Мозг лихорадочно фиксировал валяющиеся рядом винтовку и РПР, а тело вошло в ступор, не понимая, за что хвататься. Всё равно ей никто не даст этих вожделенных пары минут…

Поднявшей в недоумении глаза на приближающихся медных птиц Варваре показалось, что они уже так близко, что можно дотянуться рукой. Злобные твари не мигая смотрели на девушку, держа её на прицеле, и вот-вот с крыльев сорвутся смертоносные перья, отправившись в свой стремительный, безжалостный полёт…

Как будто сквозь вату, девушка услышала хлопок над головой, и огненный шар, разбрасывая искры, устремился навстречу стимфе. Разогнавшись, огонь врезался в переднюю птицу и разорвался ярким заревом, освещая всё вокруг красным цветом.

Тряхнув головой, Воронюк избавилась от оцепенения. Тимохин стоял над ней, держа в руке подаренную егерем ракетницу с дымящимся стволом.

– Не спи, шеф! – крикнул он, откидывая ствол сигнального оружия и избавляясь от стреляной гильзы. – Бей их!

Стимфы, ослеплённые и напуганные светящейся ракетой, нарушили свой строй и хаотично метались туда-сюда, сталкиваясь друг с другом и истошно вереща противными голосами, которым позавидовал бы любой павлин.

Лейтенанту дважды повторять не пришлось. Схватив «рэп», заменила обойму и стала быстро сокращать численность вражеских «штурмовиков».

Спасаясь от её выстрелов, стимфы набрали высоту, тут в дело вступила перезаряженная Александром и вовремя переданная трёхлинейка. Торопясь стрелять, Варя уже не так тщательно целилась, тратя по два патрона на мишень, но тем не менее стимфы несли серьёзные потери. Собравшись на высоте в поредевшую стаю, они при поддержке гарпий пошли в новую атаку на защитников крыши. Увы, удача отвернулась от них…

Встреченные новым выстрелом из ракетницы, который опять расшугал их строй и сделал лёгкой мишенью не только старой винтовки, но даже и стрел греческих лучников, они впали в панику. Ведя бой за крышу, стимфы забылись и снизились на доступную для стрельбы из лука высоту. А греки не упустили этот момент.

Ещё одна попытка медных птиц собраться для массированного удара, и ещё одна ракета разрушила эту попытку. Грозная винтовка Мосина всё стреляла и стреляла, выкашивая ряды вражеской «авиации».

– Чёрт! – вдруг вскрикнула Варя, хлопая себя по карманам в поисках патронов.

Их не было. Да и с самого начала дядя Миша предупреждал, что их мало. Отбросив трёхлинейку, лейтенант схватилась за «рэп», водя стволом во все стороны в поисках цели, но не находила их. Только Тимохин стоял рядом, облокотившись о подол статуи Афины-воительницы, и расстёгивал ремешки шлема.

– Всё, командир! – сказал он усталым голосом, снимая шлем и вытирая рукавом вспотевший лоб. – Всё, они улетели.

Оглядев небо, Варвара увидела, как высоко-высоко между облаков жалкие остатки крылатых агрессоров улетали по направлению к сияющей далеко на севере, зажатой между высокими горами тонкой полоске.

Опустив враз потяжелевший «рэп», девушка прислонилась спиной к статуе и тяжело осела на кровлю.

– Улетели, – прошептала она, устало закрывая глаза. – Ну и славно…

Глава 5

Кому доводилось ночевать в лесной местности, тот знает, что ночь никогда не бывает тихой. Сотни звуков раздаются в темноте, непроницаемой для человеческого глаза, оттого кажущихся таинственными и загадочными. Но по факту загадочность им придаёт наше собственное воображение, приписывающее самым простым звукам зачастую странное, сверхъестественное происхождение.

И вот – обычный шелест крыльев совы, шуршание ужа в траве, случайный треск упавшей ветки вдруг обретает угрожающие свойства. Словно неведомые чудовища, скрытые от взгляда темнотой, специально пугают наши расшалившиеся фантазии.

Кажется, что вот-вот треск или шелест, который только что звучал где-то неподалёку, раздастся совсем рядом, и в ногу вам вцепятся чьи-то зубы или на спину навалится неведомый монстр, обхватив когтистыми лапами вашу шею. Крупные мурашки по коже, нервный стук сердца, рваный сон как минимум – вот результат таких представлений.

В домике у озера, погружённом во тьму, ни единым огоньком не проявляющем хоть какую-то активность, затаились люди, в силу своей профессии лишённые подобных комплексов. «Волкодавы» суровый народец.

Им не надо было воображать и представлять себе разных чудовищ, духов и прочую нечисть, ибо в эту ночь они ждали в гости вовсе не воображаемых монстров, а вполне реальных. И не только их.

– Скучно чего-то. Может, музы́чку включим? А, товарищ майор?

– Я тебе включу сейчас. Так включу, долго не выключишь, в ушах звучать будет.

– Злой вы, командир! Никакого сострадания к подчинённым.

– Кот! Пушкин дописался, Гагарин долетался, а… Окончание поговорки знаешь?

– А как же! Её все знают. Пушкин дописался, Гагарин долетался, а Дон Жуан…

– Кот! Понял, что тебя ждёт, если ты ещё раз до меня…

– Так точно! Всё, умолкаю.

Темнота егерского домика наполнилась сдавленными смешками, бойцы Маз и Белый изо всех сил сдерживались, чтобы не ржать во весь голос, слушая перепалку командира и Кота. Но даже тихие звуки действовали на Сулинова раздражающе, что сразу же проявилось в виде командирской ругани:

– Это кому там смешинка в рот попала? Кому так весело?

Желающих признаться не нашлось, оба разом притихли. Не пытаясь вычислить весельчаков, майор тихо подошёл к своему заму, занимающему наблюдательный пост у южного окна.

– Обстановка? – спросил он шёпотом.

– Всё чисто, – коротко отрапортовал боец.

– Ну-ка, пусти, – похлопал его по плечу командир.

Сухарь, подтянув пулемёт, немного сместился, уступая Сулинову окно для осмотра местности. Тот целую минуту изучал видимую территорию через бинокль с прибором ночного видения, затем, беззвучно чертыхнувшись, отошёл вглубь комнаты за специальную ширму, встав за спиной Кота, следившего за мониторами наружного наблюдения.

– Всё чисто, шеф, – упредил Кот его вопрос. – Ни камеры, ни датчики ничего не фиксируют. Даже белки с ежиками не бегают, словно вымерло всё.

Командир скептически окинул взглядом мониторы и с едва заметным злорадством в голосе спросил, ткнув пальцем в один из экранов:

– Значит, говоришь, и белки не бегают?

Оператор посмотрел, куда указал майор, и ухмыльнулся:

– Вот же шельма, шустрая какая!

На всю ширь монитора виднелась беличья мордочка, дёргающая носом и шевелящая усиками. Как видно, она сидела на ветке перед камерой и с любопытством обнюхивала столь необычный для неё предмет. Из-за серо-зелёной цветовой гаммы, которую выдавало «ночное видение», белка казалась пришельцем из старых фантастических страшилок.

– Шугануть её? – спросил Кот, берясь за джойстик управления камерой.

Ответить Сулинов не успел, так как зверёк, словно угадав намерения наблюдателя, отскочил назад и замер на пару секунд, глядя в глазок объектива. Затем, что-то пискнув, белка подмигнула и, вытянув в сторону камеры лапку, оттопырила три коготка, как будто в приветственном жесте. После чего моментально скрылась, оставив Кота в полном изумлении.

– Это чего? – пытался понять боец. – Это она нам «сербский привет» показала или я чего-то не понимаю в ботанике?

– Ну да, – невозмутимо подтвердил майор, пряча улыбку. – Белочка тебе привет шлёт, чего такого-то? Можно подумать, тебе такое впервой.

Кот замялся, не зная, что ответить, сконфуженно переживая свой когда-то давным-давно случившийся срыв. Сулинов же, направляясь в соседнюю комнату, приказал:

– Бди дальше!

Сам-то он сразу догадался, что они только что видели Алиску. Егерского зверька, обычную с виду белку с необычными способностями. Но просвещать свой личный состав по этому пункту майор не собирался, не без оснований полагая, что им это сейчас ни к чему, есть дела и поважнее.

Прижав пальцем гарнитуру в ухе, Анатолий Викторович скомандовал:

– Отделение, доложить по порядку!

Один за другим бойцы отзывались, докладывая обстановку. Все двенадцать человек, включая Сухаря и Кота, с которыми майор только что беседовал, отрапортовали о полной тишине и спокойствии вокруг охраняемого объекта.

– Тишина и спокойствие, – недовольно подвёл итог командир. – С какого перепугу-то?

Шёл третий час ночи, а противник до сих пор себя никак не проявил. Это тяготило, заставляя томиться в ожидании. Как человек деятельный, майор не любил тупо ждать, хотя в силу профессиональной привычки терпением обделён не был. Он по собственному опыту знал: любую атаку на укреплённый объект лучше всего проводить ближе к утру, когда охрана, утомлённая ночным бдением, теряет концентрацию и внимательность.

Но бывают и исключения, на охраняемый объект могут напасть в любое время. Поэтому в домике егеря никто не спал: ни майор, ни его личный состав. Командира не пугала перспектива устать под утро и ослабить бдительность. Комитет не зря дружил с наукой.

Он сам и его бойцы незадолго до полуночи съели энергетические питательные рационы, действия которых хватит до утра. За час до ослабевания эффекта препаратов они примут тонизирующие таблетки, действие которых увеличивает работоспособность человека ещё на несколько часов. Не хочется ни спать, ни есть, ни пить, все готовы к бою.

А там уже утро, калорийный завтрак и в зависимости от оперативных сводок составление плана дальнейших действий. Так что отряд Сулинова будет в полной боевой готовности, когда бы противник ни напал: хоть сейчас, хоть на рассвете.

Но всё равно ожидание тяготило, потому что неизбежной спутницей долгого бдения является скука, на которую уже пожаловался Кот. Желая себя хоть чем-то занять, майор вернулся за ширму и вдруг ни с того ни с сего влепил наблюдателю подзатыльник.

– За что, шеф? – Несмотря на то что рука у командира была увесистой, в голосе Кота не прозвучало ни обиды, ни жалобы, только полное недоумение.

– Да так, – смутился из-за своего поступка Сулинов, разглядывая ладонь. – Про столик Усачёва вспомнил.

– Тьфу ты, прости господи! – возмутился боец. – Нашли время, Анатолий Викторович. Как будто опосля нельзя было разнос начинать.

– Опосля уже может возможности не представиться, – наставительно возразил командир. – А наказать надо обязательно, чтобы в другой раз неповадно было.

– Да чего сразу наказать-то?! – чуть не обиделся опальный сотрудник. – Велика важность, столик. Отнесу я его обратно, никуда он не денется.

– Не денется-а, – передразнил майор. – А если завскладом ревизию проведёт и пропажу заметит? Тогда что? Ты хоть о последствиях подумал, когда его тырил?

– Да успокойтесь вы уже, шеф. Не будет никаких последствий. Ревизия вот только была, а следующая теперь не скоро. Так что этого столика ещё долго не хватятся.

– Ты-то откуда знаешь? – недоверчиво сощурился Сулинов.

– Так секретарша заведующего – моя подружка, – гордо осклабился «тыритель» столика.

– Какая по счёту? – не удержался от шпильки командир.

– Не важно. Главное, она мне обстановочку расписала и всю картину раскрыла. Тут ведь вот какой кордебалет получился… – В тоне «волкодава» появились задорные нотки. – К ним, на склад вещдоков, какую-то диковинную улику сдали. Что за штуковина, пока мало кто знает. Подружка моя уж точно не в курсе, что это за хреновина. Но весь фикус-пикус в том…

– Фокус-покус, – поправил его майор.

– Чего? А! Ну да. – Кот собрался с мыслями, возвращаясь к рассказу. – В общем, улика та у них на складе, как вдруг…

– Это что? – перебил его командир, указывая на монитор, в котором произошло шевеление.

Несколько секунд оба всматривались в экран, пока там не промелькнули уши с кисточками и пушистый хвост.

– Тьфу ты! – сплюнул наблюдатель. – Опять эта рыжая…

– Ну да, – согласился с ним командир. – Алиска, наверное. Ладно, шут с ней. Пусть бегает. Так что там с уликой произошло?

Кот снова настроился на повествование и продолжил:

– Короче, фиговина эта у них там то ли раскололась, то ли разбилась, а может, вообще взорвалась. Не важно. Главное, заляпала она у них там всё аж жуть. А уж какую вонь подняла. Хуже чем в студенческом туалете, продохнуть невозможно. В противогазе и то глаза режет.

Сулинов скептически хмыкнул, но перебивать бойца не стал, слушая дальше.

– Вот и поступило им распоряжение все вещдоки перенести с их склада на склад общий. Заведующий, чтоб ему не икалось, под это дело подпряг всех, до кого смог дотянуться. Так уж получилось, что я с ребятами ему тоже под руку подвернулся, так он, гад, и нас припахал. Ну, мы спорить не стали, помогаем, как можем, всякие вещдоки переносим. А тут от вас сообщение пришло, раздобыть, мол, срочно столик какой-нибудь.

Кот на секундочку замолчал, словно ожидая от шефа подтверждения, что, мол, такой приказ действительно имел место. Сулинов коротко кивнул и жестом попросил продолжать.

– Вот, – удовлетворённо взбодрился рассказчик. – От вас сообщение, а у меня как по заказу как раз этот столик в руках. Ну, я сразу смекнул, к заву подхожу, он столик в списке отмечает, а я ему: «Чего вы, Игорь Петрович, ноут на весу держите, вещей много, запаритесь так. Вот, мол, столик вам, положите на него». Он и купился, за столом пристроился и так всю ревизию провёл, пока улики перетаскивали. А вещдоков много было, всё утро таскали, у него под конец уже голова от экрана квадратная была…

Интонации Кота начали напоминать повествование эпической саги:

– И вот наконец, когда всё перетаскали, а Петрович, уже порядком окосевший от усталости, пошёл склад опечатывать, столик, как я и надеялся, в коридоре остался. Ну я, не будь дураком, в уголок антиквариат этот и отодвинул. А когда зав удалился, забрал и к вам доставил.

Закончив рассказ, боец гордо приосанился, словно ожидая, что шеф ему за смекалку как минимум медаль выдаст.

– От балда неуместная! – обломил его чаяния начальник. – Шпана ты астраханская, с Селенского рынка! А ты хоть раз подумал, как потом ты эту мебель окаянную обратно на склад подбросишь?

– Да чё тут думать-то? – нисколько не смутился «волкодав». – Светку попрошу, чтобы она мне маякнула, когда обратно всё перетаскивать будут. Вызовусь помогать, а во время переноски потихонечку столик им и подброшу. Как будто он всё время у них так и стоял.

Майор пристально посмотрел в невозмутимые глаза подчинённого и только собрался сделать какие-то наставления, как вдруг раздалось тревожное рычание. Все, кто был в комнате, разом обернулись. В дверях, напрягшись словно перед прыжком, стоял здоровенный егерский пёс Петруха и, оскалив зубы, тихо рычал в направлении окна.

– Внимание! – негромко приказал Сулинов.

Оба бойца, перестав пялиться на пса, разом заняли исходные позиции: Кот перед мониторами, Сухарь у окна. Майор подошёл к заму, встав сбоку, и всмотрелся через распахнутые ставни в темноту ночи. Он не стал трогать бинокль, да и смотрел только чисто символически, так как весь обратился в слух.

Шелест листьев и травы, скрип веток на ветру – всё это игнорировалось как ненужный, отвлекающий фактор. Ухо командира старалось выловить среди этой какофонии звуки, посторонние для ночного леса: крадущиеся шаги, лязг металла, шелест материи, тяжёлое дыхание, скрежет зубов – хоть что-то, указывающее на приближение к домику посторонних.

Секунда, другая, третья. Ничего. Только по-прежнему шелестела трава, да скрипели ветки. То есть совершенно ничего. Это и было странно…

– А ведь насекомых, животных и птиц тоже не слышно, – скорее сам себе прошептал майор. – Шумит только флора, фауны вокруг дома нет. Значит, начинается.

Как бы в подтверждение его мысли, вновь зарычал боевой пёс, по-прежнему смотрящий в одну ему видимую точку за окном.

– Что же ты слышишь, Петруха? – шёпотом обратился майор к собаке, словно надеясь на ответ.

И ответ пришёл, но не от пса, а от Кота.

– Шеф! – негромко позвал оператор командира. – Смотри.

Мягко, но быстро ступая, Сулинов оказался за ширмой и всмотрелся в экран, на который указывал боец. Белка Алиска, бешено прыгая перед объективом, верещала, то подбегая, то удаляясь, стуча лапками по глазку камеры, делая сальто на месте, и вообще вытворяла всё что угодно, поднимая шум и привлекая к себе внимание.

– Во её колбасит, а? – усмехнулся Кот над выкрутасами белки.

Майору же было не до смеха. Сверив номер изображения, он прикинул направление, сравнив его с тем, куда смотрит Петруха. Совпадает. И это не радует. Ну ни капли…

– Все камеры из этого сектора на мониторы, – потребовал он.

Пока боец выполнял приказ, щёлкая переключателями, командир кинул взгляд на экран показания датчиков движения. Ничего. Все сектора горели зелёным.

– Вот. Всё чисто! – недоумённо доложил Кот, исполняя приказ.

Майор и сам видел, что, кроме беснующейся Алиски, в том секторе больше никого не было. Деревья и кусты, всё, ничего больше.

«Да где же они?» – зло подумал Сулинов.

Он знал, что Петруха и Алиска не просто домашние питомцы Михаила Георгиевича, они его соратники и верные стражи. И если уж они проявляют признаки тревоги, значит, повод для этого есть. Гарантированно.

– Сухарь, проверь, – приказал командир «волкодавов», оттесняя своего зама от окна, и, забрав у него «Барсук»[14], сам занял позицию.

Боец без лишних слов понял, что требуется шефу, и вышел в коридорчик, где на полу был начерчен круг, расписанный магической символикой. Сев в центре рисунка, Сухарь выложил перед собой многогранный шарик, похожий на стеклянный, и стал делать пассы руками, входя в транс. Майор тем временем устроил проверку по рации:

– Назаренко, оба. Направление на двенадцать часов, что видите?

– Всё чисто, – отрапортовали оба «волкодава», занимающие позиции в окопчиках перед домом.

– Марат, Крос, – окликнул командир правофланговых бойцов. – На двенадцать часов, что видите?

– Ничего!

– Чисто!

Сулинов тихо чертыхнулся. Он верил егерским охранникам – псу и белке. Звери не зря поднимают тревогу, они чуют врага. Но почему тогда ни он, ни его люди ничего не видят? Даже высокотехнологичное оборудование ничего не показывает.

– Кот? – решил ещё перепроверить майор.

– Ничего, шеф, – откликнулся наблюдатель. – Одна только белка бесится. Она откуда-то желудей натаскала и вниз их пуляет.

– Жёлуди пуляет? – не на шутку встревожился командир. – В кого?

– Ни в кого. Просто вниз их бросает.

«Она их видит, – понял майор. – Но мы не видим, значит, это магия».

Работая на Комитет, «волкодавам» не раз приходилось сталкиваться с колдунами и ведьмами, а также с самыми разнообразными порождениями тёмных миров. Поэтому для противостояния им боевые группы укомплектовывались своими магами. Вот и сейчас Сухарь – его зам и по совместительству колдун пытался применить магические умения, ища противоестественную угрозу в округе. Но пока тот молчал, Сулинов решил вновь проверить визуальное наблюдение одного из бойцов.

– Дэн! – вызвал он снайпера, сидящего на чердаке. – Ты что-нибудь видишь?

После нескольких секунд тишины голос в наушнике ответил:

– Ничего не вижу. Но… – Секундная пауза. – Нутром чую угрозу как раз в том направлении.

На войне слово «чутьё» – далеко не пустой звук. Ему принято верить. И если бывалый снайпер говорит, что чует опасность, значит, она уже близка.

– Командир? – раздался тихий, призывный голос из коридорчика.

– Всем предельное внимание и полная боевая готовность! – приказал майор в рацию, быстро направляясь к Сухарю.

Взводный колдун сидел в кругу, а стеклянный шарик словно живой кружился вокруг одного из символов, нарисованных в его южной части.

– Магическая атака, – дал пояснение зам, едва майор приблизился. – С южного направления. Скорее всего, морок. Но, возможно, и что-то ещё, не могу разобрать. Сильный чародей. Второго уровня, не меньше.

– Понял. Оставайся здесь, я займу твою точку.

Несмотря на осознание нависшей угрозы, на душе у Сулинова полегчало. Противник проявил себя и даже частично идентифицирован. А значит, ожидание закончилось, пора действовать.

– Морок, значит, – пробормотал он, занимая боевую позицию у окна и берясь за пулемёт. – Ну что же, на ваше магическое искусство мы ответим по старинке, огнём и железом!

– Серж, Бард, – вызвал он по рации братьев Назаренко, сидящих в окопах с южной стороны дома. – На двенадцать часов, магическая атака, возможно, морок. Прошерстите тот сектор. Палить по готовности.

Бойцы были готовы, а потому буквально через секунду застучали их «печенеги»[15], поливая длинными очередями указанное направление. Майор, чья позиция также прикрывала этот сектор, пока не стрелял, вслушиваясь в звуки попаданий. Пули «печенегов» с тяжёлым стуком крошили деревья, выкашивали кусты, гулко взрывали землю.

Но никаких звуков, говорящих о попадании во что-то инородное, не было.

«Ищите их, ребята, ищите. Надо найти…» – мысленно взывал командир к пулемётчикам.

Ему не нравился такой способ поиска, слишком большой расход боеприпасов. Но и вслепую посылать в тот сектор ударную группу, даже при поддержке мага или адептов, он считал неоправданно рискованным. Патронов они с собой набрали с запасом, а вот потерю людей ничем не восполнишь. На данный момент егерский дом защищали двенадцать комитетских бойцов вместе с майором. И подмоги на ближайшее время им ждать неоткуда.

– Косатка, здесь Грешник. Защитники объекта открыли беспорядочный огонь.

– Грешник, здесь Косатка. Мы уже в курсе. Подключись к СМВ, Мастер выведет тебя на цель.

– Уже подключён.

– Хорошо. Если степень обнаружения не критическая, можешь действовать. В общем, огонь как решишь.

– Вас понял.

Прячась среди ветвей раскидистого дуба, скрытый стрелок поймал в перекрестье свою первую цель.

– Простите, я не виноват, – извинился перед мишенью Грешник и плавно надавил спуск…

– Враг на двенадцать! Огонь на поражение! – закричал во всё горло Сулинов, одновременно вдавив курок «Барсука».

Металлическими осами пули умчались в темноту леса, выкашивая передние ряды атакующих монстров. В общем-то, он мог бы уже и не орать, почти все «волкодавы», чьи сектора обстрела захватывали указанное направление, мгновенно подключились к бою, расстреливая вдруг появившихся врагов.

Непонятно, куда или в кого попали пулемётчики, шерстившие указанный сектор, но сделали они это удачно, противник сразу стал видимым. До сотни монстров, разных форм и размеров, проявились в каких-то трёхстах метрах от дома и агрессивной волной устремились в атаку.

Ругаясь сквозь зубы, бойцы Сулинова били длинными очередями в эту зловещую массу, выкашивая передние ряды. Тяжёлые пули рвали уродливые тела, разбрызгивая кровь, казавшуюся в ночных прицелах ярко-зелёной. Хотя скорее всего она такой была на самом деле.

Майор, который в отличие от бойцов бил короткими очередями, заметил, что из двух «печенегов» работает только один. Боец, сидящий в окопчике по левому флангу, почему-то замолчал.

– Бард! – прокричал командир в рацию. – Отзовись!

Тишина.

– Бард?! – снова прокричал Сулинов, начиная сатанеть.

Как так? Первые секунды боя, а у него уже потери. Но тут, словно успокаивая шефа, «печенег» заработал снова. После двух очередей опять замолчал, а в рации прозвучал осипший голос:

– Здесь Бард. Я в порядке.

– Почему молчал? – потребовал ответа Сулинов.

– Пуля попала в шлем, контузило чуток. Но сейчас я в норме. Не ранен.

И, подтверждая свои слова, боец из левого окопчика сделал пару прицельных выстрелов.

Майор же быстро выделил из его отчёта самую главную информацию: пуля.

– Всем внимание! В зелёнке снайпер! – проговорил он в рацию. Затем, не отрываясь от пулемёта, в промежутках между выстрелами крикнул себе за спину: – Кот! Что на экранах?

– На экранах ничего, – быстро пришёл ответ. – Но датчики показывают движение в пятистах метрах от нас, как раз за волной монстров. Примерно до восьми объектов.

Гулкий треск, раздавшийся на чердаке, дал понять, что Дэн обнаружил один из «объектов». Отчитаться за результат стрельбы он не успел, потому что в ответ на его выстрел среди деревьев и кустов в указанном датчиками секторе замелькали вспышки, и на позиции защитников дома обрушился стальной град.

«А вот и наёмнички объявились…» – с непонятной радостью подумал Сулинов, выцеливая по вспышкам противника и отстреливаясь короткими очередями.

Настала вторая фаза в боестолкновении. Пока братья Назаренко из своих ПКП косили наседающих монстров, левофланговый Крос, занимающий позицию на крыше бани и вооружённый, как и командир, бесшумным «Барсуком», и Дэн на чердаке вступили в перестрелку с боевиками.

Признаем, что и наёмники знали своё ремесло не хуже «волкодавов», поэтому с первых же секунд все пятеро комитетчиков, ведущих огонь, подверглись интенсивному обстрелу и получили по несколько попаданий.

Если бы не прочность «черепашек», в доме и на его внешних рубежах уже появились бы «трёхсотые», а может, даже «двухсотые». Но пока военное счастье было на стороне защитников, потому что, судя по вспышкам в лесу, теперь действовало только пятеро из восьми обнаруженных «объектов». Остальные либо затаились, либо ушли в минус. На чердаке снова пропела винтовка Дэна, и вспышек в лесу стало четыре.

Тем временем разом замолчали оба «печенега», и в наушниках, сливаясь в один, раздались два предупреждения: «Заряжаюсь!»

– Чёрт! – только и успел выругаться майор, решая, какая цель приоритетней – дрокл, приблизившийся к позициям защитников на пятьдесят метров, или автоматчик, чью вспышку он заметил в кустах.

Выбор сделали за него. Марат, скрывавшийся в окопе на углу дома, между позициями Сержа и Кроса, и молчавший до поры до времени, раскрыл своё местонахождение, открыв кинжальный огонь из своего «печенега». Его длинная очередь вспорола хитиновый панцирь дрокла и скосила бегущих следом скраджей.

«Отлично!» – обрадовался Сулинов, ловя в прицел боевика и нажимая курок.

Пятившийся и отстреливающийся наёмник упал, словно споткнулся, и застыл, не проявляя активности. Раненый или убитый, но он выбыл из боя. Вновь застучали пулемёты обоих Назаренко, выкашивая последних монстров.

Марат, прикрывший их перезарядку, замолчал, вернувшись к наблюдению за своим сектором. Ещё раз гулко стукнула винтовка Дэна. ПКП Сержа скосил последнего бульта, и разом наступила тишина. Та самая тишина, когда после долгой стрельбы звенит в ушах и ничего, кроме этого звона, ты больше не слышишь.

Майор зорко всматривался в серо-зелёные заросли, вдыхая разогретый оружием и пропахший порохом воздух. Ничто вокруг не шевелилось, не дёргалось, и даже ветер, ранее не умолкавший ни на минуту, казалось, застыл в оцепенении, ужаснувшись бушевавшей только что на берегу озера буре людской и нелюдской ярости.

– Кот? – тихо спросил командир, не отнимая взгляда от прицела.

– На экранах ничего, – пришёл ответ из-за ширмы. – Датчики показывают два объекта, удаляющиеся на юго-запад, двести двадцать по азимуту. Расстояние восемьсот метров.

Сулинов посмотрел направление, прикинул расстояние. В том месте лес стоял сплошной стеной, отступающих боевиков не достанет даже Дэн со своей снайперкой. Миномётом можно было бы или более серьёзным оружием, но командир «волкодавов» не собирался открывать все свои козыри сразу.

«Пусть уходят, – снисходительно подумал он. – Надумают вернуться, им же хуже».

Отстранившись от пулемёта, поднял забрало шлема и с наслаждением глубоко вдохнул. Глядя в ночную тьму, он прислушался к окружающей обстановке. Звон в ушах постепенно затихал, уступая место прежним природным звукам. Опять зашелестела трава, заскрипели ветки и – о чудо – застрекотали сверчки.

Майор, слыша их стрёкот, умиротворённо усмехнулся:

– Вот кому никаких забот до людских дел. Пиликают себе на скрипках и в усики не дуют. Счастливые существа, аж завидно…

Немного послушав концерт лесных музыкантов, Анатолий Викторович тряхнул головой, возвращая собранность и концентрацию, и, щёлкнув гарнитурой, провёл перекличку. Потерь среди бойцов не оказалось, что не могло не радовать, особенно если учесть, как близко подобрался противник в первом же столкновении.

«Как видно, они не собирались нас изматывать долгими затяжными боями, а хотели свалиться как снег на голову и решить всё в одном раунде, – рассуждал Сулинов. – Спасибо Алиске и Петрухе, предупредили».

Сделав выводы из ситуации, командир «волкодавов» приказал Сухарю и дальше оставаться в алхимическом кругу, сканируя местность на предмет магической активности. Место у пулемёта в южном окне майор оставлял за собой, а бойцам, раскрывшим себя во время перестрелки, приказал сменить позиции, перейдя на дублирующие укрепления.

– Шеф, – раздался обиженный голос Кота, – а поменяй меня с кем-нибудь из ребят. Я тоже хочу на позицию. Не могу я тут перед телеками сидеть, пока другие работают.

– Сиди, – строго приказал командир. – Ночь впереди длинная, ещё неизвестно, как всё обернётся. Может статься, что всем нам работы хватит.

И, с прищуром вглядевшись в тёмный лес, добавил, как бы для себя самого:

– Всем хватит, с избытком…

Солнце наполовину спряталось за вершину горы, окрасив небо в оранжево-сиреневые тона. Переливаясь между собой, небесные краски создавали причудливый пейзаж, похожий на перевёрнутое огненное море, раскинувшееся над древними каменными вершинами.

Сами горы под этой яркой палитрой сменили свой цвет на изумрудно-голубой, напоминая седых старцев в длинных плащах. Молчаливых, могучих и неподвижных, снисходительно взирающих на копошащихся у их подножия букашек.

И под этими умудрёнными веками взорами букашки, в иное время мнящие себя венцами творения, вдруг начинали чувствовать себя малыми, неразумными детьми, изнывающими от своих выдуманных, ничего не значащих проблем.

Стратег Костас тряхнул головой и потёр пальцами переносицу, сгоняя наваждение. Сейчас не время расслабляться, отождествляя себя с ребёнком. Он – стратег, полководец, и он на марше со своим войском. Жизни всех этих воинов, идущих в строю, зависят от его грамотного командования, а значит, надо быть сильным, решительным и собранным.

Далеко за спиной остался давно ставший родным полис, жители которого ждут их возвращения. И обязательно победного, потому что в ином случае город станет пиршественным столом для злобных полчищ, хлынувших из-за граней.

Грани!

Костас вспомнил, как много лет назад он, молодой граничар, прибыл в этот мир на замену павшему предшественнику и впервые увидел эту величественную стену цвета янтаря, возвышающуюся над горами. Её прозрачная поверхность притягивала взор, словно предлагая заглянуть вглубь себя, и казалось, прижмись к ней лицом – увидишь, что прячется в её сверкающих недрах. И трудно было поверить, что за таким великолепием может скрываться что-то мерзкое, отвратительное и смертельно опасное…

Но убедиться в этом граничару пришлось в тот же день. Маршируя после патрулирования обратно в полис, тогда ещё только хилиарх Костас со своим небольшим отрядом был атакован оравой омерзительных существ, сумевших найти лазейку в янтарной стене.

После скоротечного боя уцелевшие твари отступили, утаскивая с собой несколько пленённых воинов. В своё время Михаил служил в десантных войсках и девиз «Своих не бросаем!» он принёс с собой в мир граней. Короткий приказ – и остатки отряда поспешили по следам убегающего врага, выручать пленных.

Погоня велась до самой стены, где и завершилась новым столкновением. Тут уже чудовища, прижатые к граням, дрались до последнего. Почти до последнего. Потому что последний всё же ускользнул в открывшуюся в стене щель. Преследовать его не стали и, как оказалось, правильно сделали. Возникший неожиданно проход так же неожиданно захлопнулся, замуровав внутри себя сбежавшего монстра.

Пока греки освобождали от пут пленников, перевязывали раненых и подбирали павших, Костас приблизился к стене вплотную и вгляделся в её прозрачную глубину. Замурованный монстр неподвижно завис в янтарной толще, напоминая огромное мерзкое насекомое.

Прижавшись лбом к поверхности грани, молодой военачальник удивился, какой холодной она оказалась. И это в жаркий солнечный день. Холод стены словно смахнул с лица воина жар недавнего боя и открыл его взору не замеченные ранее подробности.

Монстр, попавший в ловушку, оказался не единственным. На разном удалении, на разной высоте, в толщине грани виднелись различные пятна и силуэты, в которых с трудом можно было опознать когда-то живых существ.

Держа ладонь на поверхности, Костас шёл вдоль стены, всматриваясь в эти силуэты и стараясь их распознать. Монстры, звери, птицы и даже люди. Безымянные, безмолвные скульптуры в янтарном плену. Их были десятки, сотни, а может, даже и тысячи. Зачарованный этим зрелищем, молодой граничар шёл всё дальше и дальше, пока не был остановлен резким толчком. Ему показалось, что толкнула его сама грань, вдруг дрогнув всей поверхностью, как будто вздохнув.

В её глубине, как раз напротив того места, где остановился воин, появилось помутнение, словно туман внутри янтаря, который быстро приближался. Костас отступил назад и огляделся. Он и сам не заметил, как удалился от отряда на приличное расстояние. Воины, обнаружив пропажу командира, кричали и махали руками, призывая его обратно.

Часть из них, похватав оружие, бросились к нему, но до них было далеко, а туман в стене вот он, уже здесь. Словно таран, пробивающий хлипкие ворота, белесая масса прорвала поверхность грани, вылетев наружу резким ветреным порывом. Этот ветер сбил Костаса с ног, обдав его жутким холодом, и, покружившись на месте словно смерч, туман рассеялся так же внезапно, как и появился. На том месте, где он вырвался из стены, зияла круглая дыра, за которой виднелся длинный, широкий тоннель. И по этому тоннелю к выходу мчались беспощадные порождения зла с той стороны.

Поняв свою оплошность, Костас резко вскочил и приготовился к бою. Бежать к своим было бесполезно, твари в тоннеле двигались очень быстро, нагонят и ударят в спину. Поэтому лучший вариант встретить их здесь, у входа, и не давать им вырваться, пока не подоспеет помощь. Дело непростое, если учесть, что щит он оставил далеко, а с собой только ксифос, но выбора нет.

Подняв меч, Костас старался определить, где уязвимое место у мчащейся впереди твари. Дикая смесь паука и ящерицы, покрытый чешуёй с длинными, шипастыми конечностями и размером с лошадь, монстр казался крайне неудобным соперником для рукопашной схватки. Но так ли это или нет, узнать граничару в тот раз не удалось.

Над его ухом что-то просвистело, и паукоящер дико завизжал, стараясь зубами дотянуться до оперённого древка, вонзившегося между его плечом и шеей. Ещё две стрелы пролетели мимо молодого командира, поражая бегущего монстра в прорехи между чешуёй. Лапы твари подломились, и она рухнула на пол тоннеля, проскользив по нему до самого выхода, под ноги опешившему Костасу.

Но к его чести воина надо признать, что оправился он быстро и вонзил ксифос в основание черепа раненой твари, добивая её окончательно. Тогда ещё две стрелы пролетели над ним, залетев в тоннель и ранив следующего монстра. Тот, завизжав ещё громче предшественника, растянулся на полу, загородив проход, и бежавшие за ним следом чудища врезались в него, а в них следующие, образовав куча-малу.

Тоннель оказался закупорен, и, словно ожидая именно этой минуты, стены вновь ожили, начиная закрываться и захлопывать прореху. Минута, другая – и янтарная грань снова стала монолитной, создав внутри себя новую скульптурную композицию. Облегчённо выдохнув, Костас обернулся посмотреть на своего спасителя.

К немалому удивлению, он увидел за спиной группу вооружённых луками кентавров. Впрочем, удивление его скорее было вызвано тем, что племя кентавров, в то время не водившее особой дружбы с жителями полиса, но и не враждовавшее с ними, соблюдая нейтралитет, вдруг ни с того ни с сего целились ему в грудь, явно собираясь подстрелить человеческого военачальника. Целились, но пока не стреляли.

Подоспевшие воины Костаса загородили командира, выставив навстречу кентаврам щиты и копья, готовясь к драке. Оправившись от всех потрясений, граничар громко и решительно приказал отставить военные действия и, выйдя навстречу конелюдям, вступил в переговоры. Они были уверены, что это он открыл грани…

Выяснив причину недоразумения, чуть не стоившего всем жизни, и те и другие признали собственные ошибки. Молодой хилиарх при всех подарил свой собственный сигнальный рог тому кентавру, что спас его, и положил начало более тесным отношениям между полисом и «свободными племенами», впоследствии переросшим в дружбу и крепкий союз.

– Легки на помине, – пробормотал Костас, возвращаясь из воспоминаний в действительность и глядя на мчащихся к нему галопом кентавров во главе с Тыгдыканусом.

– Тревога! – ещё издали заорал командир кавалеристов, рукой указывая на склон горы по правому флангу от марширующей пехоты.

Проследив за его жестом, стратег увидел в указанном направлении маленькие фигурки, которые, прыгая как блохи, мчались наперерез его колонне. А за их спинами среди камней мельтешило что-то более крупное.

– К бою! – коротко приказал военачальник трубачу, ехавшему с ним в колеснице.

Секунда, и рёв трубы пронёсся над землёй, достигая горных склонов, и, отражаясь от них, множился, заполняя воздух долины. Подхваченный другими сигнальщиками, он повторялся снова и снова, увеличивая мощь звучания, пока толпы вооружённых людей, следуя указаниям труб, превращались в строгие боевые порядки готовых ко всему воинов.

Неплохо изучив историю античных и последующих миров, в особенности их военные тактики и стратегии, граничар, занимая видные должности в полисе Анонимус, регулярно реформировал его армию, внося новации в области вооружений и построений.

Фаланга в его греческом войске использовалась лишь изредка, на определённых участках местности, основное же построение он позаимствовал у римских легионов. Сейчас войска, повинуясь сигналам труб, из походной колонны перестроились в манипулы.

– Гигофипсы приближаются! – прокричал прискакавший Тыгдыканус, останавливаясь возле командирской колесницы.

– Это я и сам вижу! – буркнул Костас, хмуро разглядывая скачущие со скалы создания. Никакой другой вид монстров так прыгать не умел, по крайней мере до нынешнего времени. – Ты мне лучше скажи, кто на них верхом и кто там за ними?

– Скоро приблизятся, и увидим, – невозмутимо ответил человекоконь.

Его волевое лицо с гордым греческим профилем сияло радостным предвкушением близящейся битвы. По мнению кентавра, врагов следовало бить, а не рассматривать.

«Тоже мне разведчик, блин! Ему бы следовало в Лондоне родиться…» – недовольно подумал граничар о кентавре, памятуя поговорку из своего мира: для британцев война – это спорт. А спорт – это война.

Сам стратег, для которого война – это грязное ремесло, не одобрял такого подхода к делу, полагая, и не без основания, что подобный настрой способен привести к просчётам, которые дорого обойдутся в случае неудачи. Одним из таких просчётов или ошибок он считал принципиальный отказ кентавров носить доспехи.

Воины свободных племён ходили, скакали, бегали исключительно с голыми торсами, нося на себе лишь ремни с развешанным на них оружием и трофейные украшения, добытые в боях или на охоте. Вступив в военный союз с полисом, они из уважения иногда накидывали на плечи цветные плащи-хламиды, даренные им горожанами, но по-прежнему игнорировали любые доспехи, даже шлемы.

Сами кентавры объясняли это правилами воинской доблести, связанной с тем, что нет противника равного им по силе и ловкости. Стратег Костас полагал, что скорее речь идёт о так называемой конской половине. Ведь какой бы прочный доспех ни носила человеческая часть кентавра, вражеская стрела или копьё, поразив его конскую часть, выведет из строя всего кавалериста целиком. Так зачем таскать лишнюю тяжесть только на половине тела, если всё остальное открыто?

Именно поэтому кентавры полагались лишь на свою ловкость и искусство дальнего боя. Тугие луки, метательные дротики и праща – в обращении с этими видами оружия конелюди достигли большого мастерства, разя своих врагов на расстоянии и не сближаясь с ними в рукопашной.

«Но всё равно панцири и шлемы были бы не лишними, – время от времени думал стратег. – Увеличили бы вероятность уцелеть в мясорубках». Думать-то он так думал, но убедить в этом кентавров до сих пор не удавалось.

– Скажи-ка, друг, зачем я тебе вот эту штуку подарил в своё время? – спросил Костас илаха, указав на сигнальный рог, висящий у того на поясе.

– В знак нашей дружбы и доверия, – без запинки ответил кентавр.

– Верно, – согласился по данному пункту стратег и тут же добавил: – А ещё затем, чтобы ты, находясь в дозоре, мог сразу оповещать нас об опасности, как только её замечаешь. Зачем же ты опять примчался, едва завидев врага, но не разведав толком, кто там и с чем? Говорили же не раз: увидел опасность – труби в рог. А сам до последнего стой в дозоре, пока мы готовимся к бою.

Кентавр со свойственной его племени беспечностью отмахнулся, считая, что он лучше всех на свете знает, как надо воевать.

– Какой смысл в дозоре? – невозмутимо спросил он и сам же ответил: – Никакого. И без разведки понятно, что нас атакуют злобные твари из-за граней. И Зевс свидетель, не важно, кто именно на этот раз выполз оттуда, мы встретим стрелами любого и укажем им короткую дорогу в Тартар.

Сквозящая в его голосе горделивая удаль всегда нравилась стратегу, хотя, как замечено ранее, он такой подход не одобрял. Но спорить было некогда, противник стремительно приближался, и вот уже можно было разглядеть сгорбленные фигурки всадников, оседлавших прыгающих тварей. Их было много, достаточно для того, чтобы задуматься…

Сами гигофипсы не только прыгали как блохи, но и напоминали этих мерзких насекомых внешне: покрытые хитиновыми полосками спины, шипастые конечности, мелкие головки. Единственное, что их отличало от мелких собратьев, это вытянутые крупные челюсти с длинными острыми зубами, так как они не сосали кровь, а предпочитали жрать плоть.

Не обладая, наверное, даже зачатками мозгов, они не были бы столь опасны, если бы их не использовали как скаковых животных более сообразительные твари. Вот и сейчас на спинах прыгунов восседали вооружённые копьями и дубинами монстры, по строению тела похожие на людей, но с собачьими головами.

– Псеглавцы! – навскидку определил кентавр, словно цитируя Капитана Очевидность. – Клянусь трезубцем Посейдона, боги решили нас одарить, раз шлют такой подарок в самом начале. Битва будет жаркой!

Весь бестиарий проникающих из-за граней существ нёс с собой для жителей долины только гибель и страдания, но к псеглавцам у кентавров был особый счёт. Лютая вражда, длившаяся между ними бесконечное количество поколений, заставляла обе стороны радоваться любой возможности пролить кровь ненавистного племени.

Стратег знал об этом, поэтому счёл необходимым предупредить предвкушающего кровавую вендетту кавалериста:

– Только ты давай без фанатизма! Слышишь меня? Не вздумай завязнуть с ними в рубке. Действуйте по отработанной тактике, как на учениях. Дальний бой, и заманиваешь их между манипулами. Надо разбить этих псов раньше, чем до нас доберётся вон та здоровенная тварь, чья горбатая спина мелькает за камнями.

Отсалютовав командиру, Тыгдыканус помчался навстречу врагу, громким голосом созывая своих соплеменников. Бывшая с ним в дозоре дюжина кентавров только этого и ждала. Сорвавшись с места, издавая воинственный клич, они устремились следом за илахом, яростно потрясая оружием.

К их кличу присоединились и все остальные отряды конелюдей, следовавшие с колонной, проскакали между рядами пехоты и грозной лавиной понеслись на приближающихся псеглавцев. Костас, глядя на всё это, скрестил пальцы, истово молясь, чтобы его кавалерия в яростной горячке не забыла про дисциплину и не сцепилась с монстрами в ближнем бою.

Тогда потерь не избежать. Бессмысленных потерь, как он считал. Воевать надо с холодным рассудком, не затуманенным кровавой пеленой. Это трудно, но единственно правильно. Не сводя взора с атакующей конницы, стратег приказал трубачу быть наготове и по первому же его взмаху руки проиграть сигнал кавалеристского отхода.

Но переживания военачальника оказались напрасными. Когда противники сблизились на расстояние выстрела из лука, раздался протяжный рёв, в котором Костас узнал звук рога, подаренного им Тыгдыканусу. Повинуясь этому сигналу, кентавры, разделив свой строй, двумя волнами устремились на фланги, открывая центр для врага. При этом они засыпали псеглавцев таким количеством стрел, что буквально выкосили переднюю шеренгу своих кровных недругов.

Собакоголовые монстры, в отличие от своих противников, не чурались носить доспехи, но это им мало помогало. Метко посылаемые конелюдьми стрелы находили бреши в их защите, разя псеглавцев наповал. К тому же пришельцы из-за граней не учли слабого места своих «скакунов», а оно имело значение.

Перемещаясь огромными прыжками, гигофипсы при каждом подскоке открывали не защищённые хитиновым панцирем брюшины. Кентавры этим умело пользовались. Метко пущенные стрелы и дротики пронзали беззащитную плоть прыгунов, и огромные туши со всего размаху врезались замертво в землю, давя и калеча своих наездников.

Не прошло и пяти минут с начала боя, как конница полиса, нанеся врагу урон и не потеряв никого из своих, уже мчалась на фланги греческого построения, увлекая за собой противника.

Псеглавцы, и без того разъярённые жаждой крови, понеся потери, пришли в совершенное неистовство. Их орда, никогда не соблюдавшая никакого военного порядка, непроизвольно разделилась, распыляя свои не столь уж и многочисленные силы: часть из них погналась за кентаврами, а часть, пришпорив прыгунов, продолжила переть во фронт встречающих их манипул. При таком положении исход схватки был предрешён заранее.

Скачущих в центр монстров забросали дротиками и камнями пельтасты, после чего их приняли на щиты гоплиты, пронзая длинными копьями туши гигофипсов и тела собакоголовых всадников. А псеглавцы, преследующие кентавров, были вынуждены остановиться, когда те, вдруг перестав убегать, развернулись им навстречу и сами пошли в атаку.

Кавалерия полиса проделала этот трюк как раз между фланговыми манипулами, которые, словно губки тисков, стали сближаться, сжимая противника в своих металлических объятиях. Клубы пыли, поднимаемые множеством ног и копыт, стелились над землёй, заволакивая поле боя непроницаемой пеленой. Казалось, что все дерутся вслепую.

Крики ярости, боевые кличи, нечеловеческий рёв, звуки сигнальных труб, смешавшись со звоном металла и треском ломаемого дерева, создавали оглушительную какофонию, от которой закладывало уши. Но, по счастью, это продолжалось недолго. Выучка и железная дисциплина греческого воинства взяли верх над первобытной яростью вторгшихся монстров.

Одна за другой сигнальные трубы радостными переливами извещали стратега о победном завершении сражения. Сдержав порыв благодарно перекреститься, граничар вслух воздал хвалу богам Олимпа и сосредоточил внимание на следующем противнике. Тот, преодолев каменную гряду, как раз выполз на открытое пространство. Огромное (пятнадцать – двадцать метров в длину и три-четыре метра в высоту), похожее на гусеницу чудовище, покрытое шипастой бронёй, с немыслимым количеством ног и сотнями глаз.

– Арморэйн, – сквозь зубы процедил Костас, ещё раз мысленно благодаря всех богов, каких только знал, за скудоумие своих врагов. Ведь если бы псеглавцы не торопились вступить в бой, а атаковали его войско под прикрытием этого живого бронепоезда, исход сражения был бы куда печальней.

Чудище тем временем, почувствовав под собой ровную землю вместо горных глыб, издало восторженный рёв, похожий на гудок паровоза, и устремилось на греческое войско, наращивая скорость. Стратег знал, что при хорошем разбеге арморэйны способны разогнаться до сорока километров в час. При такой скорости и массе его уже не остановит никакое построение. Но и отступать никто не собирался.

Для борьбы с подобной нечистью в полисе Костас давно уже ввёл на вооружение катапульты и баллисты. Принеся из своего мира чертежи разнообразных метательных машин, он убедил Совет и городских мастеров установить на всех башнях городской стены и в промежутках между ними максимальное количество этих орудий. Такие же машины были спрятаны на сторожевых засеках и блокпостах.

Более того, местные умельцы смонтировали стратегу несколько орудий на колёсном ходу, для лёгкой транспортировки и применения их в полевых условиях. Сейчас эти перевозные катапульты и баллисты были с ними, но готовы ли они к стрельбе? По приказу военачальника сигнальщик протрубил сигнал «внимание», затем, сменив трубу на цветные флажки, запросил инженеров о готовности.

– Из восьми баллист только две готовы выстрелить, из катапульт вообще одна, – перевёл он стратегу ответ орудийной обслуги.

Костас поморщился, в данной ситуации это почти ничего. Для арморэйна такого количества зарядов маловато, даже если все три попадут. А времени на зарядку у них нет, эта бронированная туша врежется в них меньше чем через полминуты. Бессмысленно терять бойцов командир не собирался. Спрыгнув со своей колесницы, он забрался в соседнюю, неотступно следовавшую за ним.

– Крепко держите коней! – приказал он, доставая из мешковины гранатомёт.

Монстр стремительно приближался, дрожь земли от его топота становилась всё сильней. Передние шеренги воинов понимали свою беспомощность перед этой несущейся громадой, но стояли, твёрдо уперев тупые концы копий в землю.

Костас вскинул оружие на плечо. В армии бывший десантник стрелял из отечественных гранатомётов, но дотошные инструкторы добивались, чтобы их бойцы умели работать и с импортными образцами, хотя бы в теории.

С Armbrust было даже проще, в применении он был прост как три копейки. Уже поймав в прицел тушу чудовища, граничар учёл особенность стрельбы из подобного оружия и, проклиная теряемые секунды, обернулся, громко приказав:

– Всем разойтись, за спиной у меня не стоять!

Не дожидаясь выполнения этого распоряжения, он опять поймал в прицел морду арморэйна. Навёл перекрестье точно в середину треугольника, образуемого пучками глаз чудовища, багровыми гроздьями висящие под бронированными веками, и, уже нажимая пуск, вдруг вспомнил, что забыл приказать воинам заткнуть уши.

К счастью, подарок бывшего воспитанника относился к категории бесшумных гранатомётов и вместо громкого выстрела выдал негромкий хлопок. Правда, недостаточно негромкий, чтобы не напугать лошадей в радиусе полусотни метров.

– Держите их, мать вашу! – заорал на солдат Костас, вцепившись в край коляски и стараясь не вылететь от дикой тряски, устроенной вздыбившимися скакунами.

Не меньше десятка солдат повисли на сбруях лошадей, сдерживая и успокаивая напуганных животных. Восстановив равновесие, стратег смог рассмотреть результат своего выстрела. Проследить полёт снаряда он не успел, но зато смог полюбоваться самим взрывом, разметавшим куски брони и ошмётки плоти из головы монстра. Завалившись на бок, обезглавленная туша, поднимая тучи пыли, по инерции проскользила до самых порядков греков и замерла буквально в дюжине шагов от передней шеренги.

Первые несколько секунд полное безмолвие повисло над рядами греческих воинов, ошарашенно взирающих на чудо, совершённое их военачальником. Но вот Астерий, стоявший в передней шеренге центральной манипулы, подняв над головой лабрис, издал воинственный клич, полный торжества и восторга.

Тут же волны голосов из сотен глоток вторили ему, прославляя великого стратега, вознося хвалу богам и насмехаясь над силами зла, вторгшимися на их землю, чтобы найти здесь свою гибель! Казалось, ни одна боевая труба не сумеет заглушить эти восторженные вопли, заполнившие воздух долины и известившие о славной победе весь мир людей и богов.

Стоя в эпицентре этого торжества, Костас не без удовольствия внимал счастливым крикам, воины в ликующем экстазе потрясали копьями, били мечами в щиты или стучали кулаками в нагрудники своих панцирей. За годы службы на своём посту старый граничар привык к подобным проявлениям эмоций, но до сих пор это тешило его самолюбие.

Вдоволь насладившись триумфом, стратег велел трубачу подать друг за другом два сигнала: «отбой боевой тревоги» и «командиров отрядов на совет».

– Итак, друзья и соратники, что вы думаете о сегодняшней битве? – спросил он своих офицеров, когда приказ второго сигнала был услышан и исполнен.

Командиры наперебой вновь стали восхвалять доблесть и меткость их военачальника и благодарить богов за чудо-оружие, ниспосланное не иначе как с самого Олимпа.

– Я не о том вас спрашиваю, – прервал их словоизлияния бородатый полководец. – Я говорю о появлении врага почти что в самом нашем тылу. Как они здесь оказались, если учесть, что в отличие от гарпий и стимфов эти твари не летают, а передвигаются по земле.

Первым молчаливое раздумье нарушил Тыгдыканус:

– За эту гряду они могли попасть двумя путями. Один из них – это восточный перевал возле головы титана. В это время года он вполне пригоден для прохождения.

– Навряд ли, – не согласился с ним один из офицеров, бывалый ветеран. – Этот перевал ведёт в соседнюю долину, где полно людских поселений. Зачем чудовищам совершать такой тяжёлый переход к нам, оттуда сюда, когда там для них, считай, стол накрыт? Скорее всего, они прошли по старому пересохшему руслу, что начинается на лбу Аида, возле самой грани.

– Но там у нас стоит блокпост, – возразил ему Астерий. – Наши воины не пропустили бы врага. И послали бы сокола с извещением о нападении.

– Послали бы, если бы успели, – поправил минотавра стратег. – Если взять в расчёт количество псеглавцев и наличие с ними арморэйна, то могу предположить, что блокпост пал и все находившиеся там воины уже стоят на переправе[16].

Он на несколько мгновений замолчал, приложив правый кулак к сердцу, отдавая мысленный салют павшим на боевом посту.

Все его офицеры в едином порыве повторили этот жест.

– Значит, – закончил молчание Костас, – исходя из этого предположения мы имеем у себя за спиной тропу, по которой враги могут вновь пройти и ударить нам в тыл. Астерий, – обратился он к рогатому хилиарху, – отправь на блокпост пару дюжин своих воинов, пусть снова перекроют этот путь. Два десятка сатиров, – стратег перевёл взгляд на командира пельтастов, – помогут им в этом.

Минотавр и командир лёгкой пехоты склонили головы в знак понимания и подчинения.

– Остальное воинство, – тем временем продолжил полководец, – движется согласно первоначальному замыслу, на соединение с передовыми и сторожевыми отрядами. Пойдём не походной колонной, а в боевом построении, чтобы быть готовыми к возможным новым нападениям. Как видно, наши недруги, – он на мгновение посмотрел в сторону горы, за которую село солнце, – не собираются ждать глубокой ночи, чтобы нанести нам визит.

Дав ещё несколько распоряжений, Костас распустил командиров по отрядам с наказом поторапливаться. Офицеры, отсалютовав, тотчас же разошлись, лишь Тыгдыканус, прежде чем опять отправиться в разведку, задушевно воскликнул:

– Возблагодарим же богиню Ти́хе[17], мой друг, за её покровительство. Ведь только подумай, если бы мы не задержались на церемонии и вышли на марш изрядно раньше, эти мерзкие твари, – он бросил брезгливый взгляд в сторону, где валялись трупы псеглавцев, – нанесли бы нам удар прямо в спину. Хвала Ти́хе!

Прокричав хвалу, человек-конь вдобавок протрубил бравурный мотивчик на подаренном роге и пустился прочь крупной рысью, созывая своих соплеменников в дозор.

Великий стратег нахмурился, обдумывая слова бравого кавалериста. Размышляя более приземлённо, чем кентавр, он понял, что богиню нужно благодарить не за опоздание, а как раз за своевременность. Потому что боги не опаздывают никогда.

Бросив задумчивый взгляд на юг, туда, где вдали ещё виднелись верхушки башен и крыши храмов, Костас с лёгкостью представил, что произошло и что должно было произойти, если бы не вмешательство госпожи удачи.

Летучие твари, напав на город во время церемонии, тянули бы время, задерживая войско греков вплоть до темноты. А псеглавцы, пользуясь задержкой, пробрались бы в долину и нанесли удар не по его основному войску, а в спину передовым и сторожевым отрядам, которые не так многочисленны. И когда армия полиса добралась бы наконец до передовой, то нашла бы там лишь разрушенные и сожжённые засеки да полчища монстров, пирующих трупами павших воинов.

– Вот что должно было произойти, – сказал он сам себе. – И если бы не старая винтовка в руках Вари, так бы оно и случилось.

Оперативники помогли быстро расправиться со стимфами, благодаря чему войско вышло из полиса вовремя, чтобы перехватить собакоголовых диверсантов с живым бронепоездом на прицепе. Фактически это спасло всю военную операцию.

Тёплая улыбка тронула губы сурового полководца, когда он вспомнил кареглазую девушку в комитетской броне и с его трёхлинейкой в руках.

– Ну, Варвара! – с восхищением продолжил размышлять вслух Костас. – Сначала засада на Толика, теперь вот у меня диверсия. Везёт же тебе вражьи планы срывать! Видать, и впрямь Ти́хе или ещё какая богиня тебе благоволит.

Глубоко вздохнув, он всё с той же улыбкой добавил:

– Пусть тебя и твою группу бездельников никогда не покидает их покровительство.

Вечернее небо над полисом, обрамлённое с двух сторон горами, ещё хранило на западе розовые тона, тогда как на его восточной части уже вовсю сияли звёзды. Остывающие земля и камень прощались с накопленным за день теплом, уступая место освежающей прохладе.

Яркие огни в наполненных маслом начищенных лампах разгоняли своим светом наступающую тьму, даря внутреннему дворику в доме стратега Костаса ощущение тихого уюта. Греческая ночь играла совсем другими звуками, чем лес под Саратовом. Слышалось лёгкое ненавязчивое журчание воды в фонтанах и мелодичные переливы музыки, рождаемые лирой и флейтами. Приятные ароматы растущих во дворике цветов дополняли очарование вечера, превращая каждый вдох в истинное удовольствие.

Вольготно раскинувшись на мягких подушках, гости из мира богов в полной мере наслаждались комфортом принимающего их дома и концертом, данным в их честь самой хозяйкой. Перебирая изящными пальцами тонкие струны, госпожа Мария извлекала из лиры чарующие звуки, ласкающие слух и наполняющие душу безмятежностью и покоем.

Сатир Пенелопус и двое слуг, рассевшиеся в отдалении под аркой, выступали вторыми номерами, играя на флейтах сопроводительный фон для главной вокальной партии. Все вместе они создавали настолько завораживающую мелодию, что даже любитель хеви-метал Тимохин слушал её затаив дыхание.

Правда, где-то в подсознании ему казалось, что звучащая композиция очень уж похожа на песню Элвиса Пресли Can’t Help Falling in Love, в которой он не знает, что поделать со своей любовью. С другой стороны, где Пресли, а где Древняя Греция? Так что скорее всего простое совпадение. Но в любом случае воспитанница Костаса обладает великолепным музыкальным слухом.

Когда отзвучали финальные аккорды, слушатели, не сразу отошедшие от восхищённой задумчивости, разразились негромкими, но долгими аплодисментами. Мария, щёлкнув пальцами, передала лиру подбежавшему сатиру и пересела на скамью к Варваре, привычно забравшись на неё с босыми ногами.

К слову сказать, Варя и Ашас из уважения к правилам гостеприимного дома тоже сидели босыми, тогда как Тимохин с напарником, наоборот, оставались в берцах. Александр – потому что никогда не отличался тактичностью и при входе даже не стал утруждаться. А Всеволод, глянув на начальницу, хоть и попытался сперва разуться, но вовремя вспомнил, что у него на левом носке дырка, на самом видном месте, а потому резко передумал и тоже остался в обуви.

Сейчас все они, как было сказано ранее, отдыхали во внутреннем дворике в доме Костаса. Их оружие и броня (по крайней мере, большая её часть) валялись на полу рядом со скамьями. Перед ними были сервированы небольшие столики, на которых произошла уже третья перемена блюд. Так что гости были накормлены, напоены, их слух был услаждён прекрасной музыкой, теперь можно было не торопясь развлечься непринуждённой беседой.

– Спасибо, что с таким вниманием и терпением выслушали моё скромное выступление, – обратилась Мария к командиру оперативников.

– Скромное? – удивлённо вскинула бровь лейтенант. – Не наговаривайте на себя, пожалуйста. Это наше современное жуткое позорище всех времён и народов. А музыка в вашем исполнении… – Она на секундочку запнулась, подбирая сравнение. – Шедевр, сказка, чудо! Я давно не слышала ничего столь прекрасного.

– Поменьше надо включать «Би-2», – вмешался в разговор Александр с соседней скамьи, надменно разглядывая логотип упомянутой группы на футболке девушки. – Тогда и прекрасных композиций в достатке бы наслушалась.

– Тимохин, рот закрой, – вспылила Варя. – Не тронь святое! За Шурика и Лёвика я тебя порву как Мурзик салфетку!

– Да я их и не трогаю, – пожал плечами Саша. – Просто считаю их музыку слишком депрессивной. А потому всем, кто её слушает…

– Маша, простите меня. – Не дослушав, Варвара схватила со столика яблоко и запундырила сотруднику в голову.

– Эй! Полегче! – вскрикнул тот, с трудом уворачиваясь. – Прибьёшь так ненароком.

– А я тебя предупредила, – гневно смерила его взглядом начальница. – В следующий раз всё блюдо запущу.

Непослушный внештатник оценил размер серебряного блюда на столике, прикинул количество яблок на нём и, разумно решив не искушать судьбу, поднял руки в примиряющем жесте. Победно вскинув брови, Варя отвернулась от капитулировавшего сотрудника, презрительно проворчав: «Маньяк». Мария же, прикрыв рот ладошкой, тихо посмеивалась, наблюдая отношения шефа и подчинённого.

– Знаете, хилиарх, – сказала она через пару мгновений, – вы мне сейчас напоминаете Костаса. Вроде бы такой серьёзный, видный политический и военный деятель, но дома он преображается, превращаясь в озорного мальчишку. Прямо как вы с Александром. Там, перед лицом врага, вы были посланцы мира богов, герои агоры, защитники храма Зевса. А здесь, в стороне от посторонних глаз, вы как дети, непринуждённые и естественные. Мне начинает казаться, что в вашем мире все люди такие.

– Ошибаетесь, хозяюшка, – опроверг её слова Саша. – Не все мы такие. Вот хотя бы взгляните на лысого, – кивнул он в сторону опешившего напарника. – Он что в нашем мире, что в вашем мрачный сухарь и скучный зануда наподобие ваших старцев из высокого Совета.

– Я не лысый! – Возмущённый Всеволод, не найдя слов опровержения, врезал поклёпщику по ноге.

Тут же пришла ответка. Ещё полминуты оба внештатника пыхтели, обмениваясь тычками и пинками, пока грозный оклик лейтенанта не разогнал бузотёров по углам ринга, в данном случае скамьи.

– И вот так всегда! – пожаловалась Варвара улыбающейся собеседнице. – Не знаю, как все остальные люди нашего мира, но в моей группе точно собрали детский сад.

– Да ладно вам, Варвара Андреевна, – устало буркнул Всеволод. – Просто после трудного напряжённого дня выплёскиваем избыток адреналина. Все так поступают.

– Ой-ой! – язвительно фыркнул Тимохин. – Тебе-то он с какого бока «трудный и напряжённый»? Отсиделся, как крот, в храме, в обществе милых амазонок в коротеньких туниках. Это мы с Варей на крыше шкурами рисковали, чуть богу душу не отдали.

– Ну нет, вообще-то, все воевали, не только, понимаешь ли, вы! – с заметной обидой привстал Долгоруков.

Как видно, ему было досадно, что там, в храме, он, сам того не заметив, упустил возможность выставить себя перед Варей в лучшем свете, а его соперник этим удачно воспользовался. Теперь он пытался спасти положение:

– Если бы шеф взяла меня с собой, так поверь, я бы справился в сто раз лучше тебя. И после этого не кичился бы тем, что жизнью рисковал, что кровь проливал, чуть не погиб за вас, тыловые крысы, и так далее и тому подобное.

– Так, по-твоему, мы там на крыше ничем не рисковали? – вкрадчиво уточнила Варвара.

Уловив в её интонации угрожающие нотки, Сашин напарник насторожился, но, не разобравшись в причине угрозы, поспешил разрядить обстановку.

– Конечно, риск был, – осторожно начал он, – но риск минимальный. Ведь на вас были «черепашки», а вы сами знаете их функциональность. В них вам и автоматные пули не страшны. Не то что когти и зубы каких-то летающих стервоз. Правда же?

Если этим двусмысленным заявлением блондин надеялся успокоить свою начальницу, то, заметив скептическую ухмылку на лице Тимохина, понял, что где-то просчитался.

– Ты влип, лысый, – чуть слышно прошептал Александр.

Не спеша, но с какой-то хищной грацией лейтенант Воронюк поднялась со скамьи и приблизилась вплотную к резко посеревшему Всеволоду.

– Вот что, Долгоруков, – начала она ледяным тоном, сверля подчинённого сверху вниз опасным взглядом. – Ты у нас весь такой умный и эрудированный, но сейчас производишь впечатление полного идиота. Давай-ка устроим тебе маленький экзамен. Первый вопрос на знание характеристик существ из-за граней. Сколько перьев-стрел сбрасывает одна стимфа за один заход?

– От… от одного до двух десятков, – промямлил экзаменуемый, чувствуя себя крайне неуютно под прицелом карих глаз своей начальницы.

– Молодец! – похвалила Варя с улыбкой, больше напоминающей оскал. При этом её тон ничуть не потеплел, оставаясь всё таким же холодным. – Второй вопрос из области математики. Исходя из первого ответа подсчитай, сколько перьев сбросят от пяти до десяти стимф.

– Более сотни, возможно, даже до двухсот. – Несчастный блондин скукожился и пытался казаться в два раза меньше.

– Опять молодец! – снова похвалила лейтенант. – А теперь задача на воображение. Представь себя в «черепашке», под ливнем из двухсот медных перьев. Что с тобой будет?

Всеволод с мученическим видом осмотрел себя, мельком взглянул на валяющиеся рядом со скамьей элементы брони и тоном приговорённого к смертной казни произнёс:

– Голова и тело, скорее всего, не пострадали бы. Но руки и ноги, за исключением суставов, были бы изранены, и довольно серьёзно.

– Вот именно, – подтвердила неумолимый экзаменатор. – А с утыканными перьями конечностями мы бы не смогли ни оружие держать для защиты, ни просто убежать, чтобы спастись. И прилетевшие вслед за стимфами гарпии съели бы нас заживо.

– А если точнее, – встрял в экзамен Тимохин, – броня не дала бы им съесть наши тела и головы, поэтому пташки отгрызли бы нам руки и ноги и оставили истекать кровью.

– Чёрта с два! – опровергла его Варя. – Гарпии упрямы и вечно голодны, они бы терзали нас до последнего, пока не выцарапали из броников, как черепах из панцирей.

Выдержав драматическую паузу, чтобы лысеющий блондин смог представить себе эту картину в красках и прочувствовать всю серьёзность боя на крыше, лейтенант вернулась обратно на скамью, шагая босыми ступнями по мрамору с небрежным изяществом пантеры.

«Как она умудряется даже в гневе выглядеть такой красивой? – промелькнула мысль у Тимохина. – И ведь самое странное – при первой нашей встрече она вся была как весеннее солнышко: лучистая, радостная, мягкая. С тех пор её словно подменили, стала стервозная, колючая, вспыльчивая. Но всё равно красотка…»

Вряд ли в голове у бедного Всеволода были подобные мысли. В данный момент он тупо представлял возможный финал сражения на крыше и молчал, уставившись в пол. На некоторое время повисла неуютная пауза.

– Хвала богам, что вы всё-таки уцелели, – прервала затянувшееся молчание Мария, беря со столика кубок с розовым вином и вздымая его к небу. – И возблагодарим их за щедрость, одаривших вас оружием, принёсшим победу!

Гости дома Костаса охотно поддержали тост, отхлебнув по паре глотков. С начала застолья прозвучало уже немало тостов, но вино было так разбавлено водой, что никто из них до сих пор не захмелел. Как принято у нас говорить, ни в одном глазу. Впрочем, компанию астраханцев это ничуть не расстраивало, вечер был настолько хорош, что перекачивать его серьёзным алкоголем не имело смысла.

– За чудо-оружие надо благодарить не богов, а господина стратега, – решился взять слово Долгоруков, надеясь скорее замять тему воздушной битвы над храмом. – Это он вручил Александру ракетницу, распугавшую злобных птичек и сделавшую Сашу героем дня и церемонии.

Окончание фразы он договаривал с ехидной улыбочкой, глядя на реакцию своих собеседников. Реакция оказалась разнообразной. Тимохин налился пунцовой краской и заскрипел зубами, а Варя и Ашас дружно хихикнули. Мария вежливо улыбалась, но на её лице явно читалось непонимание ситуации.

А суть в том, что после того, как остатки птичьих агрессоров позорно ретировались, героический внештатник решил отметить это событие победным салютом прямо там, на храме. Забравшись аж на плечо статуи, венчавшей фасадную часть крыши, он пустил ещё одну осветительную ракету точно над агорой, чтобы все собравшиеся внизу это увидели. И все увидели, в том числе и старцы из городского Совета.

Наблюдая в небе такое чудо, как рождение звезды при свете дня, градоправители решили, что породивший его молодой человек на крыше несомненно великий герой и воитель, и среди посланцев из мира богов бесспорно он – самый главный. А потому, когда парень с девушкой спустились и вышли на площадь, старцы из Совета приветствовали его по греческому обычаю как равного.

Зная Тимохина, можно легко представить дальнейшее развитие событий. Четыре пары рук вцепились в него, удерживая героя от нанесения тяжких телесных повреждений «старым дуракам и гомосекам», посмевшим страстно целовать его в губы. И надо сказать, удержали с огромным трудом…

Костасу понадобилось всё его красноречие и авторитет стратега, чтобы разрулить ситуацию и устранить возникшее недопонимание. Когда матерная брань астраханца, а затем красноречие саратовского егеря иссякли, а вся присутствующая публика успокоилась, прощальная церемония наконец смогла вернуться в свою официальную струю.

Хозяев города и их гостей смогли представить друг другу по всем правилам, с соблюдением всех протоколов. Церемонию довели до конца, войска во главе со стратегом почётно проводили в поход. Милая воспитанница Костаса, уладив последние бюрократические проволочки с Советом, увела посланцев богов от греха подальше, то есть обратно в дом своего воспитателя и опекуна.

– Да ладно тебе, Всеволод, – укоризненно проговорила Варя, хотя глаза её смеялись. – Прекращай хохмить. Наш напарник попал в казусную ситуацию, а ты злорадствуешь.

– И в мыслях не было, – даже не стал оправдываться блондин. – Где тут злорадство? Чистые аргументы и констатация фактов. А потом, вдруг ему понравилось?

– Засунь ты свои аргументы!.. – грубо посоветовал Александр, вновь схватив отставленный кубок, и нервно отхлебнул солидный глоток.

– Полегче, не напейся ещё, – предостерегла лейтенант. – Ночь впереди тревожная, ещё неизвестно, как там у граней всё сложится. Может статься, что и нам опять придётся взять оружие.

– Думаете, силы зла прорвут оборону греческих войск? – как-то вяло и отстранённо спросил молчавший доселе Ашас.

Прежде чем ответить, Варя внимательно посмотрела на выходца из тёмного мира. Ей была непонятна произошедшая с ним перемена. Он всё так же неотрывно, с обожанием следил за каждым жестом Марии, впитывал каждое её слово, но во всём этом появилась какая-то то ли тоска, то ли обречённость, которых не было днём до воздушного боя над агорой.

Пообещав самой себе при первой же возможности выяснить причину такого настроения, она высказала своё предположение по заданному вопросу:

– Всякое может случиться, Янас. Могут прорвать заслон, могут разбить наголову. Могут втихую проникнуть, просочиться к городу через незамеченную греками лазейку. В любом из этих вариантов исход один – монстры из-за граней доберутся до стен полиса. А учитывая, что Костас увёл отсюда все войска, обеспечить оборону будет проблематично.

– Кстати о войсках! – вновь приподнялся Долгоруков, обращаясь к хозяйке дома. – Я заметил, что в рядах вооружённых сил вашего полиса служат представители разных городов. Как они все оказались здесь, если, как вы утверждали, городской Совет не просил ни у кого помощи?

– Да, не просил, – кивнула Мария, поигрывая в руке спелым яблоком. – Все эти доблестные воины, герои со всей Греции, служат у нас по контракту.

– По контракту? – опешил Всеволод. – То есть они наёмники?

– Да, наёмники, – спокойно подтвердила гречанка. – Уже более пятнадцати лет, с того момента, как Костас стал стратегом, за полис сражаются лучшие воины из всех селений. Мой опекун убедил Совет, что выгоднее выложить крупную сумму за наёмные войска, но освободить население для полевых работ. И он был прав. Раньше Анонимус был в очень тяжёлом положении. Его жителям приходилось возделывать поля, растить скот и проводить всю остальную работу для обеспечения жизнедеятельности полиса, не выпуская из рук оружия. Мужчинам от мала до велика приходилось самим драться с порождениями той стороны.

Говоря о той стороне, Мария плавно указала рукой на север, куда ушли войска Костаса и где Саша с Варей с крыши храма видели тонкую сверкающую полоску.

– Представляете, в каком упадке была наша промышленность? – продолжила свою речь гречанка. – Когда людям вместо орудий труда приходилось держать оружие. Но хвала богам, Совет прислушался к своему герою. Да и как иначе, ведь Костас столько раз проявил себя на полях сражений, столько мудрых идей принёс в армию полиса, улучшив её боеспособность, что его просто не могли не послушать. И вот когда наёмные войска полностью заменили ополчение, освобождённые от войны люди с энтузиазмом взялись за свои ремёсла. Сначала мы наладили собственное обеспечение, потом добились возникновения запасов и излишков, что поспособствовало началу торговли с другими полисами. Так Анонимус расцвёл и стал хорошим партнёром для одних и… увы, лакомым куском для других.

Голос Марии заметно погрустнел, она замолчала, думая о чём-то своём. Гости не спешили её беспокоить, помня из утреннего разговора, при каких обстоятельствах погиб отец девушки. Междоусобица. Горе и проклятие любого государства, приносящее разорение и страдание своему народу и делающее его лёгкой добычей для сил, вторгающихся извне.

Пенелопус, хоть и находился в отдалении, верно угадал настроение хозяйки и подал знак слугам, с которыми до этого музицировал. Негромкая, спокойная мелодия, рождённая тремя флейтами, коснулась слуха Марии, выводя её из грустной задумчивости. Мягкая улыбка вернулась на прекрасное лицо гречанки, и только лёгкий налёт печали в глазах напоминал о терзающих девушку воспоминаниях.

– Как я заметила, не только люди служат в рядах вашего воинства, – подхватила беседу Варя, стараясь увести хозяйку дома от грустных раздумий. – Армию Костаса сопровождали кентавры, сатиры и даже минотавр.

– Не только они, – дополнил Всеволод. – Я ещё заметил трёх циклопов. Правда, мелкие какие-то, от силы два метра в высоту. Я-то всегда думал, что циклопы – это гиганты.

– Ну, для простого пахаря или пастуха вполне гигант, – повела плечиком Мария. – Да и герои любят приукрасить свои победы, а потому всегда хвастают, что их противники могучие великаны, достающие головой до неба. Конечно, всё это отображалось в сказаниях и песнях, давая неверное представление об истинном положении вещей.

– Так циклопы были вам врагами?

– Да, – кивнула гречанка. – До утверждения Костаса стратегом только сатиры были нашими верными друзьями и союзниками. Благодаря его личным стараниям к нам примкнули и остальные расы.

– А минотавр во всём войске всего один, – уточнил Всеволод. – Что, остальные не захотели служить?

– Астерий единственный в своём роде, – недоумённо взглянула на него Мария.

Так же недоумённо на него посмотрели и Тимохин с Варей. Как мог такой эрудит не знать об эксклюзивности такого мифического персонажа, как минотавр?

– Единственный? – переспросил Долгоруков. – Так он что, тот самый? Из лабиринта на Крите? Но ведь его должен был убить Тесей.

– Ну если честно, – понизила голос воспитанница Костаса, слегка наклоняясь вперёд, призывая тем самым слушателей к предельному вниманию, – афинский царевич не убивал Астерия. Он даже не вступал с ним в схватку.

Сделав театральную паузу, она насладилась произведённым эффектом и тем же доверительным тоном продолжила:

– На самом деле эти два прохиндея заключили меж собой сделку и сбежали ночью с Крита, распустив слух о победе Тесея над чудовищем. Минотавр вывел царевича из лабиринта, а тот предоставил ему свой корабль для бегства с острова. Для достоверности они даже умыкнули дочь Миноса Ариадну, чтобы все думали, что это с её помощью наш герой выбрался из запутанных каменных тоннелей.

– Вот же аферист, – присвистнул восхищённый Тимохин. – А я-то всё понять не мог, с чего же это в том мифе Тесей Ариадну до Афин не довёз, а бросил её где-то на полдороге. От свидетельницы избавлялся, гад!

– Вот такие вы, мужики, коз… – Варя запнулась, бросив мимолётный взгляд на сидящего неподалёку сатира. – Сволочи! Всё бы вам женщин подставлять. Представляю, как бедняжка мучилась и переживала из-за такого мерзопакостного предательства.

– Ну, не так уж она и мучилась, – улыбнулась Мария. – На самом деле Тесей пытался загладить свою вину перед ней и предложил выйти за него замуж. Ариадна согласилась, но во время свадебной церемонии сбежала.

– Опа! – воскликнул раззадоренный Александр. – Сбежала! И почему же после этого мы сволочи? Да женщины нам в подлости и коварстве сто очков форы дадут.

– Маньяк! – фыркнула на него Варвара и обернулась к гречанке. – Почему же она убежала? Жених её чем-то обидел?

– Насколько я знаю, – ответила хозяйка дома, – она убежала к бессмертному богу Дионису, который соблазнил её перед самым бракосочетанием.

– Ах, соблазнил?! – выразительно повторила лейтенант и, гневно взглянув на Сашу и Всеволода, вынесла следующий вердикт: – В этом они, мужики, мастера. Закружат девушкам головы, наврут с три короба, а потом в кусты, где и бросают навсегда. Вероломные подлецы!

Напарники под таким эмоциональным прессингом вжались в спинку скамьи, не решаясь ни слова сказать в оправдание мужского рода или хотя бы самих себя.

– Ну почему же? – вступилась за них воспитанница Костаса. – Дионис не бросил Ариадну. Они поженились на том же самом острове, у них крепкая, весёлая семья, и уже дети имеются. Так что она очень даже счастлива в браке. А вот Тесею всё никак с семейной жизнью не везёт. Он за это время уже побывал в разводе, овдовел, не добился новой взаимности, потерял сына и место на троне. Сейчас мыкается по свету в поисках новых приключений, славы и почёта. И находит их на свою… хм… простите, на афедрон…

После такой информации гости уже не стали продолжать взаимные обвинения в адрес противоположного пола, а задумались о тонкостях и хитросплетениях судеб, способных изменить всё, выворачивая наизнанку любую древнюю историю.

– Что-то мы как-то удалились от темы об Астерии? – первым вышел из задумчивости Долгоруков. – Как этот легендарный минотавр у вас оказался?

– Очень просто. После бегства с Крита он скитался по Греции в поисках работы, пока не встретился с нашим стратегом. Костас быстро оценил боевые качества критского чудовища и предложил ему место в нашем войске. Тот конечно же согласился, и оба оказались в выигрыше: Астерий получил дом и работу, а полис – хорошего и верного воина.

– Верного? – скептически переспросил Тимохин, как видно намекая на бегство обсуждаемого персонажа от прежнего работодателя.

– Верного! – гордо подтвердила гречанка. – Не сомневайтесь. На царя Мидаса минотавр работал по принуждению и от безысходности. А у нас он служит по своей воле, на взаимовыгодных условиях.

– А меня вот что удивляет, – подал вдруг голос так долго молчавший Ашас. – Мы здесь у вас уже почти целый день. Много говорим, общаемся, и при этом, как я понял из диалога с Пенелопусом, вы и все местные уверены, что говорите на греческом. Но мы-то все четверо говорим по-русски. И от вас тоже слышим русскую речь. Как такое может быть?

Мария не ответила. На её прекрасном личике явственно отразилось непонимание и недоумение. Как видно, она не только не знала ответа, но и смысл самого вопроса не могла уяснить. На выручку пришла Варвара, которая оказалась в курсе данного феномена:

– Портал, Янас. Портал, через который мы сюда попали. Он магический, и его свойство не только перебрасывать существ из мира в мир, но и наделять их способностью понимать речь, используемую в месте назначения. Мы с вами и местные жители говорим на своих родных языках, но на ментальном уровне понимаем друг друга, даже не замечая этого.

– Круто! – восхитился Тимохин. – Удобная вещь.

– И практичная, – поддакнул Всеволод. – Сколько времени экономит. Граничарам не надо изучать языки тех мест, где они службу несут. А представь, если бы пришлось. Ведь не у каждого есть талант к языкам.

Напарник кивнул в знак согласия и обратился к своей начальнице, меняя тему беседы:

– Варь! А та сверкающая полоска, что мы видели с крыши… Ну та, в чью сторону улетели остатки пташек. Это были они? Грани?

– Думаю, да. – Варя неуверенно переглянулась с Марией. Всеволод и Ашас тоже заинтересованно вытянули шеи. – Что же ещё это может быть?

– Не сомневайтесь, – твёрдо сказала гречанка. – Крыша храма Зевса – самое высокое место во всём полисе, только с него грани и видно. Они на севере, между грядами гор. И выглядят, как и описал Александр, сверкающей янтарной полосой.

Заметив на лице гостей недоверие, Мария решила добавить подробностей:

– Но если бы вы видели их вблизи!.. – Голос девушки наполнился торжественностью и восхищением. – Ничего более величественного представить невозможно! Высотой до неба, они возвышаются над самым высоким горным хребтом. Днём, на солнце они сверкают всеми переливами янтаря, а ночью словно светятся изнутри, освещая землю на мили вокруг. Пожалуй, ночью они наиболее притягательны и великолепны. Это их загадочное свечение манит к себе, как пламя мотыльков. Кстати, – интонации её голоса стали строже, – сравнение с пламенем было бы вполне логичным, ибо погибнуть, слетевшись на их свет, ничего не стоит, если бы не одно «но». В любое время суток и в любой сезон года грани холодны как лёд.

– Как лёд? – переспросил Всеволод, впечатлённый описанием. – А разве они не изо льда? Я слышал, структура граней напоминает лёд. Или алмаз, что вернее.

– Увы, нет, друг мой, – ответил за девушку Ашас каким-то тусклым, полным горечи голосом. – Поверьте тому, кто сам родом из-за граней. Они не однотипны. Описываемые вами ледяные или, как вы сказали, алмазные грани находятся преимущественно в северных регионах. Да-да, на суровом, холодном севере. В то время как здесь, на юге, вам будут встречаться стены, напоминающие по своему цвету и структуре янтарь. На востоке, если бы вам довелось там путешествовать, вы бы встретили грани из великолепного нефрита.

Сделав паузу, чтобы слушатели могли дать волю воображению, он продолжил, слегка добавив голосу таинственности:

– Но самые загадочные и необычные грани, друзья мои, вы бы встретили на одном из островов Атлантики. Громадная, до неба, стена сплошного, непроглядного тумана. Очень плотного и густого. Пройти его невозможно. Да что пройти?! Просто войдя в него, через два шага вы выйдете обратно, в том же месте, где и вошли.

– Через два шага? – уцепился за уточнение Тимохин. – А если сделать один шаг и остаться там стоять?

– Увы, друг мой, – с сожалением развёл руками пришелец из тёмных миров, – долго вы там не простоите, замёрзнете напрочь.

Пока Александр задумался о том, что бы ещё такое спросить, остальные члены группы просто дали волю воображению, мысленно рисуя перед собой предмет их разговора.

За этим занятием их и застал дробный перестук маленьких конских копыт.

– Госпожа Мария! Госпожа Мария! – радостно прокричал мальчик-кентавр, чуть ли не галопом врываясь на пространство дворика.

Оказавшись в каких-то трёх-четырёх шагах от скамьи, где сидела хозяйка дома, он вдруг сообразил, что пора бы остановиться, но из-за разгона не смог это сделать вовремя. Грохот, треск, весёлое ржание и…

– Келкас, ты живой?! – осторожно спросила гречанка, вылезая из фонтана, в который они с Варей запрыгнули, спасаясь от врезавшегося в их скамью живого тарана.

– Ке-е-лкас, ты дубина-а! – прокричал Пенелопус, встревоженно бросаясь к госпоже. – Сколько раз тебе говорил, не бегай по дому. Смотри, что ты натворил!

– А что я натворил? – обиженно прокричал кентаврик, выбираясь из-под остатков когда-то изящной мебели, битой посуды и фруктов. – Ничего я не творил. Это вообще не я. Этот ваш мрамор, чего он такой скользкий.

– Не вали на мрамор, непарнокопытный! – строго оборвал его сатир. – Он у нас самый лучший во всём полисе. Уложенный известными мастерами…

– Известными не значит лучшими! Всё равно скользкий, по нему же ходить невозможно.

– Так ты и не ходишь, ты носишься как оголтелый!

– Я спешил с докладом, – чуть не плача, возразил кентаврик. – Где я нёсся? Вы ещё не видели, как я носиться могу. Хотите увидеть, как я ношусь?

– Упаси нас Зевс от такого зрелища!

– Пенелопус! Келкас! Успокойтесь! – Негромкий, но строгий голос Марии мгновенно прекратил спор. – Что срочного?

– Тётушка Эльпида послала меня к вам с докладом. – Встав на тонкие жеребячьи ножки, мальчик-кентавр склонился в поклоне. – Она спешит сообщить вам, что распоряжение насчёт купальни выполнено, ванна готова и ждёт госпожу в свои горячие объятия.

– Объятия? Кто меня ждёт в объятия? Эльпида?

– Да нет же, – чисто по-лошадиному фыркнул Келкас. – Ванна! Вас ждёт ванна. А тётушка Эльпида послала меня сообщить вам об этом.

– А-а, понятно. – Мягкая, задорная улыбка озарила лицо гречанки. – Извини, меня сбили с толку твои слова про объятия. Всё время забываю, что ты у нас романтик.

Помогая Варе вылезти из фонтана, Мария спросила:

– Вы со мной, хилиарх Варвара? Горячие объятия ванны, как выразился Келкас, – звучит очень романтично. Так и тянет скорее в эти объятия упасть.

– Благодаря этому коню мы с вами уже фактически вымылись, – пробурчала лейтенант, недобро смотря на Келкаса и хлопая ладонями по своим мокрым джинсам.

– Ну, бросьте, дорогая моя! – успокаивала её гречанка, задрав подол хитона и выжимая его, как тряпку. – Не судите юношу столь строго. Он молод, горяч, порывист, не может сдерживать рвущуюся из него энергию. Его, как и всех в таком возрасте, тянет бегать, скакать, совершать малые глупости, так свойственные детям.

– О, если бы они совершали только «малые глупости»! – сквозь зубы процедила Варя, расстёгивая и снимая штаны. – Так ведь эти остолопы и большие беды творят, не сознавая масштабов и последствий своей безответственности.

По её взгляду было трудно понять, имеет она в виду несозревшую молодёжь в лице Келкаса или присутствующих во дворике трёх особей мужского пола, которые полными восторга глазами пялились на стройные ножки обеих девушек, пока те, нимало не смущаясь, выжимали одежду…

«Вау-у-у! – мысленно восхитился Тимохин, скользя взглядом по нежной коже Вариных ног. – А ведь это первый раз, когда я её без штанов вижу. В том смысле, что ни разу при наших встречах, хоть их было и немного, она юбки не носила. Всегда длинные, мешковатые штаны. А зря! Такую красоту под материей прятать – настоящее кощунство…»

– Бесполезно! – посетовала Мария, отпуская подол хитона. – Так не выжать, надо сушить. Не мучайтесь, моя дорогая. – Она подошла к гостье, пыхтевшей над своими джинсами, и взяла её под локоток. – Отдадим одежду слугам, они сделают всё как надо, а мы тем временем продолжим наш отдых, как выразился Келкас, в объятиях ванны.

– Я бы с удовольствием. – В тоне Варвары послышалось сомнение. – Но вроде вредно принимать водные процедуры после обильного ужина.

– Да бросьте. Ну что такого обильного вы ели? Это парни ваши налегали на мясо и печево, а вы ели овощи, фрукты, бульон. Ничего такого тяжёлого. Кроме того, – гречанка отпустила Варин локоть и покровительственным жестом приобняла её за плечи, – я не позволяю по вечерам делать слишком горячую ванну, только тёплую или даже прохладную. А это, поверьте мне, наоборот, способствует пищеварению! – Она подтянула край своего хитона, так чтобы он плотно подчеркнул её стройную талию, подтверждая достоверность данного заявления.

На такой аргумент у астраханки не нашлось возражений, и она, перекинув джинсы через плечо, охотно позволила хозяйке дома увести её в купальню. Оставшиеся во дворе мужчины повытягивали шеи, провожая девушек маслеными взглядами. А впечатлительный кентаврик, чуть не высунув язык, даже процокал было следом, неотрывно пялясь на ягодицы Варвары, заманчиво выглядывающие из-под футболки.

– Э-э, Келкас! Ты-то куда?! – приглушённо воскликнул Пенелопус, поймав того за хвост и попытавшись остановить. Но вместо этого сам заскользил копытами по мрамору, потому что дури в мальчике-жеребце было с избытком и он даже не заметил стараний сатира.

– Келкас! – Возле самой двери Мария обернулась, и кентаврик встал как вкопанный. – Мы сами дойдём, дружок, не надо нас провожать. Лучше сделай мне одолжение, развлеки моих гостей. – Посмотрев на мужчин, она с едва заметной улыбкой добавила: – Расскажи им, как познакомились твой дядя и стратег Костас!

Келкас вежливо поклонился и в самых высокопарных выражениях пообещал исполнить «волю его обожаемой госпожи». А вот Пенелопуса почему-то аж всего передёрнуло. Обернувшись к гостям, он страдальчески закатил глазки и таким же страдальческим голосом проблеял:

– Упаси-и меня Дионис, опять эта истори-ия!

– …И тогда мой дядя схватил свой огромный лук, стрелы и выбежал из шатра, громко-громко созывая своих собратьев! – захлёбываясь от восторга, вещал Келкас.

Шла двадцатая, тридцатая, а может, уже и сорок пятая минута повествования о знакомстве кентавра Тыгдыкануса и стратега Костаса. Не сказать, что эта история такая уж длинная, просто рассказывающий мальчик-кентаврик повторял всё уже по четвёртому кругу, каждый раз добавляя забытые детали, а поэтому никак не мог закончить.

Где-то через час все трое гостей из мира богов искренне желали, чтобы рассказчик наконец-то уже заткнулся, а один из них даже готов был устроить это собственноручно.

– Саша, спокойней, – в десятый или двадцатый раз прошептал Ашас своему прототипу, когда тот порывался вскочить и заткнуть балабола на подковах.

Тимохин только бешено скрипел зубами, закатывая глаза, но оставался на месте, стараясь сохранять спокойствие. Сам двойник хоть и успокаивал собрата, но уже был весьма недалёк от того, чтоб сорваться и устроить словоохотливому мальчику-коню аттракцион по завязыванию языка вокруг шеи.

Долгоруков, в отличие от коллег, не нервничал, не срывался, он просто обхватил голову руками и тупо смотрел в пол, ритмично покачиваясь, как буддийский монах во время медитации.

И только Пенелопус, не покинувший гостей, чувствовал себя хорошо. Рогатый сатир являл собой саму безмятежность, беззаботно развалившись на скамье в обнимку с амфорой, из которой периодически отхлёбывал, и мурлыкал себе под нос весёлый мотивчик.

– И вот перед ними замаячила сверкающая ярче солнца грань и стоящий перед нею человек… – патетично вещал кентаврик, не обращая внимания на своих слушателей.

Вообще-то, сама история была занимательная, и если бы попался толковый сказитель, сумевший её достойно, ну или хотя бы доступно донести, то всё было бы отлично. Но увы, Келкас оказался не то чтобы плохим рассказчиком, но довольно своеобразным, а его повествование – тяжёлым для восприятия, отчего интерес слушателей был безвозвратно убит, сменившись тупым раздражением.

Сама суть истории в коротком пересказе: дядя кентаврика, илах Тыгдыканус, встретил Костаса возле грани, когда вместе со своими соплеменниками выслеживал группу насильников. Насильниками Келкас называл троих горожан, которые, напившись во время праздника неразбавленного вина, отправились за город в поисках нимф, дабы, как они выражались, немного порезвиться.

Столь же пьяный левый сатир обещал показать собутыльникам, где этих самых нимф видимо-невидимо, но по пьяни завел компашку куда-то не туда. Ни одной нимфы они не встретили, зато увидели на водопое молодую кентаврицу. Её женская грудь, традиционно не прикрытая ничем, показалась грекам вполне привлекательной. А сатир также облизнулся на лошадиный круп.

Потому недолго думая (а чего ещё ждать от пьяных?) все с радостными воплями бросились ловить кентаврицу. В результате двое словили копытами в промежность, один в лоб, а сатир вообще был отлуплен и выброшен в реку, на мелководье, где по нему ещё и потоптались.

На этом инцидент вроде бы был исчерпан, возмездие настигло злодеев, но молодая горячая девушка с копытами помчалась в племя (табун?), жаловаться на мерзких горожан своему брату.

А кто у нас брат? Точно, как раз таки тот самый Тыгдыканус! Он загорелся праведным гневом и потребовал крови обидчиков, без права на амнистию. Созвал собратьев, и, вооружившись, они толпой помчались на место преступления, чтобы мстить за чуть не поруганную честь сестры.

К слову сказать, кентавры и сами слыли завзятыми ходоками и похотливыми жеребцами. Для них день без сексуального домогательства к особи противоположного пола не важно какого подвида или расы считался прожитым впустую. Но своё поведение они полагали вполне естественным и не заслуживающим осуждения.

Однако стоило чужаку хотя бы подмигнуть прекрасной кентаврице, сюжет резко менялся, и подобные деяния требовали незамедлительного возмездия! Примчавшись к речушке, но никого там не застав (горе-насильники, на своё счастье, успели уползти), кентавры стали искать следы преступников, дабы не дать тем уйти от суда Немезиды.

А так как, по словам сестры, над ней хотела надругаться целая толпа похотливых людишек, Тыгдыканус выбрал из обилия людских и звериных следов на берегу самые многочисленные, по ним и начав преследование.

В горячие головы борцов за справедливость не пришла здравая мысль, что насильники вряд ли стали бы ходить строем, чётко печатая шаг, а потому, пока истинные виновники ковыляли обратно в город, их преследователи мчались в противоположную сторону, к граням, возле которых вёл бой дозорный отряд хилиарха Костаса.

И вот, проскочив росшую возле самых граней оливковую рощу, кентавры увидели одиноко стоящего у стены человека. Не утруждая себя вопросами, доказательствами, уликами и прочими юридическими тонкостями, вожак кентавров наложил стрелу на тетиву и на скаку прицелился в спину подозреваемого, вынеся ему смертный приговор.

Но случилось невероятное, лучший охотник племени промахнулся. Пущенная Тыгдыканусом стрела пролетела мимо человека, попав в глубокую дыру в стене. Помянув бранным словом Аида, кентавр вновь выстрелил! То же проделал его гнедой кузен, поравнявшийся с ним. Каково же было удивление этих матёрых жеребцов, когда обе стрелы, снова пролетев мимо цели, исчезли вслед за первой внутри тоннеля, под истеричный визг какой-то раненой твари.

Опять пройдясь нелестными эпитетами по анатомии Аида и его верного пса Цербера, оба кентавра подняли луки и, остановившись, выпустили стрелы из стоячей позиции, полагая, что предыдущие промахи – это результат дикой скачки и уж сейчас-то всё получится. И вообще-то почти получилось, стрелы должны были вонзиться в грудь человеку, но тот наклонился, и две оперённые смерти, пролетев над ним, исчезли всё в том же тоннеле.

– Сам Зевс бережёт этого двуногого, – не то в удивлении, не то в восхищении проговорил Тыгдыканус, накладывая следующую стрелу.

Его кузен согласно кивнул, проделывая то же самое. Они снова прицелились в незнакомца, но стрелять не решились. Три промаха, три! Такое возможно только при вмешательстве богов, а кто смеет перечить их воле? Кентавры целились, но не стреляли. Их собратья столпились у них за спинами, ничего не понимая, но и ничего не делая.

Часть дальнейших событий мы с вами знаем. Дыра в стене затянулась. Костас посмотрел в глаза стрелкам. Подоспели его воины. Своей волей трижды спасённый богами предотвратил кровопролитие и вступил в переговоры с кентаврами. Выяснив причину их агрессии, он пообещал содействовать в восстановлении справедливости. И сдержал слово.

На территории полиса, в одном из гимнастических залов, Костас организовал встречу между делегацией кентавров и разысканных горе-насильников. Те, разумеется, всё отрицали, поскольку по пьяни мало чего помнили.

Под надзором городских военных и лично хилиарха было достигнуто соглашение о поединке между обидчиками и обиженными. Дальше было веселее, Тыгдыканус в паре со своей сестрой в драке против трёх человек и одного сатира отвели душу, напинав тем по полной! Все претензии были аннулированы.

Сама драка так понравилась обеим сторонам, что было достигнуто соглашение сделать её еженедельной и проводить совместно, всё в том же зале. Так и появились в полисе военно-спортивные соревнования, положившие начало дружбе между жителями Анонимуса и свободными племенами кентавров. А дружба, как мы уже знаем, переросла в крепкий союз.

– И вот на четвёртый день праздника виноделия на соревнования прибыли уже воины всех свободных племён, а не только нашего, – вдохновенно продолжал болтать четвероногий мальчик.

Увлёкшись, он не смог вовремя остановиться, перескочив на летопись спортивных состязаний, перечисляя во всех подробностях составы команд, количество раундов, результаты боёв и подробные характеристики почти каждого спортсмена. Это был перебор…

– Бе-ги-и! – успел проорать Ашас, вместе с Долгоруковым повиснув на плечах Александра, когда тот пытался дотянуться до шеи рассказчика.

Но Тимохин, рыча как бешеный енот, сумел вырваться и, не стесняясь в выражениях, обещал завязать «долбаному стендаперу сицилийский галстук[18] по последнему писку моды!»

Нечего и говорить, что при виде такого неистовства посланца мира богов впечатлительный Келкас, напуганный до конских яблок (в буквальном смысле), умчался, не вписываясь в повороты и врезаясь по ходу во всё, что только можно.

Скрылся он из виду, чтобы не соврать, раза в три-четыре быстрее, чем появился. Рвущегося в погоню за бесстыжим балаболом внештатника отпаивали ещё минут десять неразбавленным вином, услужливо подливаемым Пенелопусом.

Когда пожар ярости был потушен, гости и распорядитель дома стратега расселись на бортике фонтана и, передавая друг другу ополовиненную амфору, также пригубили неразбавленного, стараясь расслабить напряжённые нервы.

Пьяненько хихикая, Пенелопус горькой иронией перечислял предстоящие слугам работы по устранению последствий бегства кентаврика. Их оказалось не так уж и мало, ведь Келкас, дюзнув на полной скорости, не сразу нашёл нужное направление, а потому нарезал по дворику пару панических кругов. В итоге слугам предстояло: поставить перевёрнутые столы и подобрать разбросанную посуду, заменить раздолбанные скамьи, вернуть на пьедесталы опрокинутые бронзовые статуи (мраморную придётся выбросить…), подвязать поломанные ветки апельсинового деревца и пересадить цветы в новый вазон (прежний уже не склеить). Ах да, и кому-то ещё предстоит очистить пол от конского навоза, потому что кентаврик очень сильно напугался…

– На фига вы вообще этого подросткового коня в дом впустили? – ещё с едва заметным в голосе раздражением спросил Тимохин, вспоминая, как на церемонии Тыгдыканус попросил Марию присмотреть, пока он в походе, за его дорогим племянником. – Поставили бы его в стойло. Что у вас, конюшни нет?

– Ик? Э-э-э, нет, ува… ик… уважаем… мый Александр, – лениво ответил сатир, с трудом ворочая языком. – Тыгдык… тыг… канус, уважаемый в полисе чело… э-э-э… уваж… аемый в полисе конь… нет… короче! Уважа… мый у нас воин. Вот! К нему и… ик!.. к его племяннику ни-и-зя без почтения.

Силы покинули тщедушного рогатого распорядителя, и он, раскинув копытца, завалился боком на Тимохина, сразу же захрапев.

– Э, да ты, ваше благородие, нарезался! – процитировал Жоржа Милославского парень и без всякого сочувствия спихнул сатира на пол. – Ну что, однополчане, какие планы на остатки вечера и грядущую ночь? Спать, честно говоря, что-то не хочется. Ни в одном глазу.

– Мне тоже неохота, – отозвался Всеволод. – Но никаких особых идей об вечернем досуге, увы, нет. Разве что только… – Его голос заговорщицки понизился. – Думаю, не сходить ли к девчатам в купальню, принять ванну вместе с ними?

– С ума сошёл? – повертел пальцем у виска его напарник, и Ашас согласно закивал. – Что-то я не помню, чтобы кто-то из них нас с собой звал. А явиться в женскую баню без приглашения – это, извиняюсь, лучший способ шайкой в лоб словить! А в случае с Варькой так и того хуже. Ты вспомни, с чем она уходила.

Саша намекал на то, что их начальница вернулась за своим оружием и кейсом. То есть в ванную лейтенант пошла вооружённая. Данный аргумент заставил Долгорукова задуматься, и он, почёсывая затылок, стал просчитывать всевозможные риски своего скоропалительного плана. Получалось, что если Варвара Андреевна посчитает визит своих подчинённых на территорию купальни нежелательным актом, то РПР в её руке может запросто обеспечить вторженцу бездетное существование.

Понаблюдав за его потугами, Тимохин осуждающе помотал головой, сплюнул и, чертыхнувшись, выдал:

– Сева, хватит тупить! Что ты всё о низменном думаешь, тебе дома девчонок мало? Ты только представь, где мы находимся! – Он сделал паузу, пытаясь определить, дошёл ли до напарника смысл сказанного. Но, видя в его взгляде недоумение, с досадой в голосе продолжил: – Мы в мире граней! Неужели ты хочешь, чтобы у нас осталась в воспоминаниях только вечерняя выпивка и мысли о ванной?

– Что ты имеешь в виду? – настороженно спросил Долгоруков, подсознательно уже догадывающийся, куда клонит его приятель.

Приблизившись почти лоб в лоб и понизив голос до шёпота, Александр выдохнул:

– Я предлагаю смотаться из города и сбегать посмотреть на грани.

– Плохая идея! – раздался вдруг строгий, решительный голос, заставивший напарников оглянуться.

Выдавший столь критическую оценку Ашас даже не смотрел на ребят. Его взгляд с какой-то тоской был устремлён поверх крыши на звёздное небо. Сидя на бортике фонтана, закинув ногу на ногу и обхватив колено руками, бывший эмиссар всей своей позой выражал напряжение наравне с обречённостью.

– Это очень плохая идея, Саша, – повторил он, игнорируя осуждающие взгляды коллег. – Вы хотите пуститься в глупую авантюру в незнакомой местности, в неизвестных условиях, совершенно не готовые к тем перипетиям, которые могут вас тут ждать.

Он наконец-то неспешно посмотрел в глаза «близнецу», с той же строгостью в голосе и тоской во взгляде продолжив:

– Вы сами только что сказали, что это – мир граней. Подумайте, друг мой, сюда присылают специально подготовленных героев, граничар. Делаю акцент на слове «специально». Да, их готовят не как вас с Всеволодом. Там совсем другой уровень отбора и обучения. И только такие высокопрофессиональные мужи могут нести здесь свою нелёгкую службу. Поэтому извините меня за прямоту, но не вам, с вашей физподготовкой, заниматься «исследованием» здешних достопримечательностей. Грани – не место для развлекательных туристических походов.

Александр, уперев руки в боки, лишь презрительно усмехнулся и собирался уже в самых нелестных выражениях высказать Ашасу своё мнение о его заботе, как вдруг до их слуха докатился далёкий, резкий гул. И как показалось ребятам, пол у них под ногами едва заметно задрожал.

– Второй, – констатировал Всеволод.

Напарник кивнул. Агент тьмы тоже склонил голову в знак согласия. Действительно, это был второй взрыв, раздавшийся с момента ухода войска из полиса. Первый они услышали ещё засветло, когда солнце только-только садилось за гору. Громкий раскат, принесённый ветром, напугал жителей города и сообщил астраханцам, что первый ствол контрабандного оружия богов использован.

– Далеко же они забрались, – констатировал блондин, хотя всем троим это и так было понятно. – Еле слышно…

– Даже дальше чем ты думаешь, – прокомментировал Тимохин. – Полагаю, в этой долине, зажатой горами, хорошая акустика и звук в ней разносится беспрепятственно.

Они некоторое время помолчали, прислушиваясь, не рванёт ли ещё. Однако больше взрывов не раздавалось. Стукнув кулаком в ладонь, Александр решительно заявил:

– Всё, хорош мякиш мять. Чем дольше сидим, тем меньше времени остаётся, чтобы совершить задуманное. Ну так как, лысый? Ты идёшь со мной или дома отсидишься?

«Дома отсижусь», – по здравом размышлении мысленно ответил Всеволод, понимая, что затея его напарника крайне опасна. Но также он понимал, что остановить Тимохина уже не получится, тот всё равно сделает по-своему. Сбежит.

А ему, как старшему в их паре, потом отвечать перед лейтенантом за проделки напарника. Притом сам нарушитель, совершив очередное безумство, в глазах местных греков будет выглядеть героем, а он, Долгоруков, трусом и размазнёй. Допустить такое было невозможно, ему следовало сгладить свой дневной провал в храме.

– Идём вместе. И не называй меня лысым, сколько раз можно говорить!

– Хорошо, не буду, – леший знает в который раз пообещал Саша, ясное дело и не собираясь это обещание выполнять.

– Тогда и я с вами, – вдруг опомнился Ашас. – Варвара Андреевна мне голову оторвёт, если узнает, что я, будучи в курсе всей затеи, не сумел вас остановить. Так уж лучше сгину в бою, с мёртвого и спросу нет.

От его обречённого тона оба напарника нахмурились.

– Что-то мне не нравится твой пессимизм, братка! Мы убегаем, чтобы просто взглянуть на величайшее чудо природы, или чьё оно там творение, а у тебя такой настрой, словно ты с нами на собственные похороны собираешься.

– А какой, ко всем чертям собачьим, может быть ещё настрой?! – вдруг вспылил бывший эмиссар. – Если вы все предупреждения мимо ушей пропускаете. Вам кто только ни талдычит: у граней опасно!!! А вам хоть кол на голове теши, ничего понимать не желаете. Собираетесь тащиться туда, где сгинула уже не одна сотня, а то и тысяча живых существ, словно решили в парк культуры заглянуть.

– Всё сказал? – чуть ли не прорычал Александр.

Всеволод поспешил встать между ними, в успокаивающем жесте положив руку на плечо напарника. Но Тимохин и сам погасил вспышку гнева, досадливо махнув рукой, словно разрубая что-то, и выдохнул уже более спокойно:

– Мы не дети, можем за себя постоять. Допускаю мысль, что у граней опасно. Но ответь на вопрос: а в «Гэлакси» в тот вечер было безопасно? А сегодня на агоре было безопасно? А на крыше храма мы с Варей ничем сегодня не рисковали? А когда Надьку брали, её демон нам ничем разве не грозил?

Таким образом напомнив двойнику все опасные повороты их последних деяний, он, не дожидаясь согласия или возражений, собрал с пола свои вещи и направился на выход.

– Поступайте как хотите, – отмахнулся он, остановившись у самой двери. – Лично я собираюсь осуществить задуманное. И мне плевать, пойдёте вы со мной или останетесь дома.

Зачинщик самоволки покинул дворик. Его коллеги переглянулись, с пониманием кивнули друг другу и, не тратя больше времени, спешно стали подбирать свои вещички, намереваясь догнать и присоединиться к бунтарю.

– Варвара Андреевна нам точно головы оторвёт, – грустно констатировал Ашас.

– Вряд ли. Скорее просто шею намылит и пожалуется потом Сулинову. А вот уже майор оторвёт нам и головы, и всё остальное.

– Если к тому времени будет что отрывать. – скептически заметил Сашин двойник.

– Даже если не будет, Анатолий Викторович найдёт что нам пришить, а потом пришитое по новой и оторвёт. Уж такой он у нас выдумщик и виртуоз.

– Суровый начальник.

– Не то слово. Тиран.

– Надеюсь, у них там в домике всё в порядке?

– Можешь не сомневаться, там, где Сулинов, там всегда всё на мази.

– Контакт! – прозвучал голос в наушнике, и грохот пулемётной очереди вспорол ночную тишину.

– Контакт! – через две секунды после первого прозвучал второй голос, и более тихая очередь «Барсука» присоединила своё пение к гремящему во тьме «печенегу».

«Так. Марат и Крос работают, – мысленно резюмировал майор Сулинов, прислушиваясь к звукам начавшегося боя. – Что у Бира? Почему он молчит?»

Меньше минуты назад Кот сообщил о сигналах с датчиков движения, указывающих на многочисленные перемещающиеся точки с западной стороны. Ещё через несколько секунд он же подтвердил появление толпы монстров на экранах видеокамер.

С этого направления лес подступал к домику егеря максимально близко, и под его прикрытием противник мог подойти на нежелательно короткую дистанцию, прежде чем его увидишь. Поэтому датчики и камеры бойцы майора всегда тыкали особенно густо.

Что и позволило время приготовиться к встрече дорогих гостей. И вот два бойца подтвердили визуальное наблюдение целей и вступили в бой. Молчал пока только Бир, прикрывающий береговую линию с северо-западного направления.

Майор любил во всём ясность, потому, не тратя времени, сам вызвал бойца по связи, поинтересовавшись причиной молчания.

– Цели вижу, – пришёл ответ от Бира. – Но с ними и Крос справится. Меня береговая полоса напрягает, тут кусты можжевельника почти до самого дома подбираются.

– Почему напрягает? – спросил Сулинов. – Тот участок должны были заминировать.

– Он заминирован, всё как полагается. Но всё равно что-то с ним не так. Кусты качает, как будто от ветра.

– Что значит «как будто»? – рыкнул командир. – Погода ветреная, тут вся растительность качается.

Бир мгновение помолчал, формируя в голове объяснения своего опасения, причину которого он до конца и сам не разобрал.

– Я понял! – осенило вдруг бойца. – Кусты качаются против ветра.

– Вали их! – резко скомандовал Сулинов, не уточняя, кого именно он приказывает валить.

Но Бир и сам не стал разбирать кого. Приказ дан, значит, надо выполнять. С его стороны раздалась серия коротких очередей, как видно, он прощупывал заросли, провоцируя цель проявить себя.

– Вот суки! – раздался вдруг его крик, услышанный без всякой рации всеми защитниками дома, а его короткие очереди сменились бешеной стрельбой без перерыва.

– Вашу ж мать! – сдавленно ругнулся за спиной майора Кот, и в следующую секунду наблюдатель, покинув мониторы, выбежал из-за ширмы, передёргивая на ходу затвор автомата.

– Стоять! – рявкнул Сулинов. – На место!

– Ему помощь нужна! – на ходу возразил боец, исчезая в дверном проёме.

Подтверждая его слова, с крыши три раза подряд ухнула винтовка Дэна. Застучал автомат Кота, занявшего позицию у северо-западного окна. К общей канонаде добавился хлопок подствольника с северо-востока, со стороны Макса, держащего, как и Бир, прибрежную полосу.

Деревянный дом вздрогнул от взрыва гранаты, разметавшей часть зарослей можжевельника.

«Да что у вас там творится?» – думал майор, но не отвлекал бойцов расспросами.

Его желание увидеть всё самому сдерживала необходимость следить за своим сектором, так как он по-прежнему заменял Сухаря на его позиции и не мог её покинуть. Ведь нельзя исключать, что атака с запада всего лишь отвлекающий манёвр, за ней могут последовать нападения и с других сторон.

Замолчал «печенег» Бира, расстрелявшего боекомплект. Не имея времени на перезарядку, боец продолжил огонь из АК-15. Кот сделал паузу в стрельбе, использовав, как и Макс, подствольник. Взрывная волна второй гранаты опять сотрясла многострадальный дом егеря. Снова выстрелил Дэн, выискав среди можжевельника подходящую цель.

Бой набирал обороты…

– Косатка, здесь Упырь. Я с восточной стороны дома. Здесь готовится сюрприз для защитников. Прошу разрешения пошуметь.

– Упырь, здесь Косатка. Какова степень риска?

– Приличная. Но считаю её необходимой.

– Ясно. Хорошо, действуй на своё усмотрение. Грешник тебя прикроет.

– Спасибо. Приступаю.

Дом егеря, северной стороной выходя на озеро, со всех остальных был окружён заповедным лесом. Но только с западного и южного направлений заросли подступали довольно близко. С восточной же стороны обзор открывался на пару километров вдоль берега, не загораживаемый никакими деревьями. Только трава и небольшие участки кустов.

Само собой, для скрытой атаки это направление абсолютно не годилось. Но тем не менее, пока полчища монстров бешеной волной напирали с запада, именно отсюда, с восточного направления, готовилось главное нападение.

Прячась в густой траве, группа наёмников по-пластунски подбиралась к дому на максимально близкое расстояние. Каждый из них тащил с собой по два РПГ, в их задачу входило использовать все до единого. Такой артобстрел должен был разметать дом егеря по брёвнышку, похоронив под его обломками защитников.

Несмотря на открытое пространство, комитетские «волкодавы» не задумываясь и здесь расставили датчики движения, заминировав подходы, а также установив растяжки и противопехотные мины. Так что, возможно, наёмникам и не удалось бы подобраться незамеченными, если бы их не вёл эмиссар тёмного мира.

Коллега Ашаса, одетый, как древнеяпонский ниндзя, ползая с проворством ящерицы и лёгкостью мотылька, перемещался от датчика к датчику, от мины к мине и обезвреживал их с быстротой, которой позавидовал бы любой сапёр. Все его действия отличались такой поразительной ловкостью, что ни один датчик не успевал среагировать или послать сигнал тревоги.

Но высокое коварство эмиссара заключалось в самом его методе обезвреживания. Не реагирующие больше не на что датчики по-прежнему работали и проявляли себя на мониторах в домике как функционирующие. А враг был всё ближе и ближе…

Шестьсот метров до цели. Прицельная дальность гранатомёта до четырёхсот. Осталось проползти чуть больше двухсот. Для профессионалов это не проблема, не проявляя нервной поспешности, наёмники хладнокровно, неумолимо приближались к нужной дистанции. Но вот один из бойцов встал на колено и прицелился в дом егеря…

«Волкодав» с позывным Белый лежал на крыльце, укрывшись за бронещитками, и вёл наблюдение за подступами к дому с востока. Зная, что впереди всё утыкано датчиками и минами, он не ожидал особых осложнений с этого направления, поэтому более прислушивался к тому, что творится на противоположной стороне, чем наблюдал за своим сектором. Каково же было его удивление, когда трассирующая очередь, пущенная с открытого пространства, пронеслась над ним, кроша в щепки деревянные стены и дверь дома.

– Контакт! – проорал боец, направляя шквальный огонь туда, откуда прилетели трассёры.

Вооружённый в отличие от остальной группы тяжёлым «Кордом», Белый обрушил на рассекретившего себя врага целый ливень бронебойно-зажигательных зарядов, которые, словно торнадо, перемололи в мелкий винегрет солидный участок берега. Выпустив всю ленту, он, прежде чем перезарядить пулемёт, подхватил АК-15 и жахнул в то место из подствольника. До кучи, так сказать. Грохнувший взрыв добавил разрушений к уже учинённым убийственным стальным ливнем.

Теперь на то место, откуда в Белого прилетели пули, было больно смотреть. Перепаханная, как перед посевной, земля вперемешку с травой и обломками кустов, и разорванные тела наёмников, попавших под этакую раздачу. Те из людей, кому посчастливилось уцелеть, не стали изображать героев, а попятились, открыв беспорядочный ответный огонь из автоматов.

Их пули осыпали позицию «волкодава», мешая ему закончить перезарядку «Корда». Но этой же стрельбой диверсанты полностью раскрыли себя, так что по ним тотчас ударили прикрывающие Белого с флангов товарищи.

«Печенеги» Макса и Сержа достойно переняли эстафету у «Корда», устроив отступающему противнику настоящую свистопляску. В довесок к ним ухнула винтовка вездесущего Дэна, и наёмник, взявший дом на прицел «мухи»[19], опрокинулся навзничь, в агонии выстрелив в небо. Сверкая огненным хвостом, заряд пролетел по крутой дуге и врезался в береговую линию, подняв взрывом столб грязи и ошмётков камыша.

Снова застучал перезаряженный «Корд», и отступление врага переросло в паническое бегство. Остатки наёмников драпали изо всех сил, забывая отстреливаться, побросав мешавшие бежать гранатомёты и желая только одного – оказаться как можно дальше от разбушевавшейся стихии огня и стали…

А впереди всех бежал и уцелевший эмиссар, петляя как заяц, чтобы уйти от прицельных выстрелов комитетчиков. Но он так увлекся закручиванием крутых финтов, что начисто забыл про мины. А есть вещи, забывать о которых смерти подобно…

«Высоко полетел, к ясной погоде! – подумал Белый, глядя на подброшенного взрывом злодея. – Ого! Ещё и фартовый!» – подумал он секундой позднее, когда тело, упавшее на землю, снова взмыло в небо от взрыва второй мины. А затем и от третьей.

– Ну ваще-е-е! – уже вслух изумился «волкодав» невероятному везению эмиссара.

Бой затихал. С востока всё успокоилось. С запада Марат и Крос короткими очередями добивали остатки отступающих монстров. Бир менял перегревшийся ствол у «печенега». Полоса можжевельника, обильно росшего вдоль берега, теперь превратилась в проплешину, заваленную обломками кустарника и кучами хитиновых останков.

Облегчённо выдохнув, Кот покинул занимаемое им окно и направился обратно на свой наблюдательный пост. Нюхнув пороха и, как говорят, погрев об цевьё руки, он чувствовал себя превосходно, поэтому к мониторам возвращался в приподнятом настроении.

– Как успехи? – встретил его насмешливый голос Сулинова, начисто сбивший у бойца всю эйфорию.

– Э-э-э… Ну, это… – «Волкодав» лихорадочно размышлял, как бы оправдаться перед начальством за самовольный уход с поста. – Это… Викторович? Ну ты же понимаешь…

– Понимаю, – иронично подтвердил командир, окончательно вгоняя бойца в уныние. Кот, давно служивший у майора, знал, что когда тот кричит, рвёт и мечет, то это нормально, всё утрясётся. Но когда Анатолий Викторович говорил вот в такой мягкой и располагающей манере, жди беды…

– Иди на место, спасатель. – И пока Кот возвращался за ширму, к мониторам, Сулинов нежно спросил: – Как Бир? Поцеловал тебя в ушко за помощь?

– Да тьфу на вас, товарищ командир! – аж передёрнуло бойца. – Зачем на такое намекаете? Между прочим, на него толпа шутканов пёрла, а с ними чёрные сколопендры, так что как ни посмотри, а помочь ему было необходимо.

– Для этого у него соседи на флангах сидят. Для этого у нас дроны наготове стоят. Для этого нас Дэн сверху прикрывает, – аккуратно перечислил майор, в голосе которого начал просыпаться вулкан. – Каждый из нас должен быть на своём месте, только так и не иначе. Ты пост свой оставил, другу помочь решил, а по нам в это время с востока лупанули. Белый уже отчитался, там толпа наёмников с граниками пёрла. Представляешь, что было бы, если б они все разом жахнули?

Кот молчал, стиснув зубы. Ему стало паршиво, ибо он представлял, чем для них обернулась бы успешная атака противника. Оправдать себя тем, что, когда уходил, все датчики молчали, не получится. Самая суть его провинности – именно в оставлении поста. А нарушение дисциплины в отряде майора карается строго.

– По возвращении в часть напишешь рапорт об уходе. Сам! – вынес ему приговор Сулинов и, обрывая любые возражения, пресёк дальнейшие разговоры коротким приказом: – Всё! На место!

Провинившийся «волкодав» удручённо вернулся за ширму, мысленно проклиная всю эту долбаную электронику, которая всё равно ни фига не видит. А командир, недовольно покачивая головой, костерил сошедший с ума мир.

– И я ещё на Тимохина бочку качу, – сердито ворчал майор себе под нос. – Тут собственный ветеран, проверенный боец, такой коленкор учудил, что новобранцы отдыхают. В один раз Сашкины закидоны переплюнул! Сам-то Тимохин, наверно, у Варвары по струнке сейчас ходит. Ну а как иначе, лейтенант шутить не любит…

Бах! Бах! – раздался грохот выстрелов, а пули «рэпа» проделали в двери огромные дыры, осыпав Александра и Всеволода деревянными щепками.

– Ложись! – заорал Ашас, падая ничком на пол, где уже и без его подсказки распластались оба внештатника.

– Ползём отсюда на хрен! – просипел Тимохин и, подавая пример, начал извиваться как ящерица, удаляясь от двери, в которой за секунды этого эпизода появилось ещё два пулевых отверстия, причём гораздо ниже предыдущих.

Бывший эмиссар был не прав, предсказывая своим коллегам, что, сбежав к граням, они найдут себе большие неприятности. Да, не прав. Астраханцы нарвались на неприятности, не успев даже выйти из дома Костаса. Такой у них талант, или, по-гречески, такая планида…

Вы, наверное, помните тот момент, когда Ашас и Всеволод собирали вещички, спеша догонять ушедшего первым Александра. Но, упустив его из вида, они тем не менее ничуть не расстроились, уверенные, что настигнут приятеля на выходе из дома.

Благодаря фотографической памяти тёмного эмигранта они добрались до выхода, но Тимохина там не застали. Предположив, что тот мог свернуть на минуточку в туалет (а что?), коллеги подождали отставшего члена группы примерно минуть пять, а то и больше.

Решив же, что ждут слишком долго, они пошли его искать, посчитав, что тот скорее всего заблудился. И не придумали ничего лучше, как разделиться, дабы ускорить поиски. Сколько времени незадачливые оперативники вот так искали друг друга, сказать трудно.

Встречаемые ими по дороге слуги и прочая челядь на просьбы подсказать, где находятся остальные гости стратега, указывали в разные части дома, куда ребята тотчас отправлялись, но никого из своих там не находили. Судьба…

В общем, так они и нарезали круги по территории дома Костаса, пока вдруг не повезло Ашасу. Он вышел во дворик, из которого началось их путешествие в самоволку, где и был обнаружен Тимохиным, который нашёлся на втором этаже галереи. Там Саша оказался после долгих блужданий по дому, так как, направляясь к выходу, тоже свернул не туда, но из-за собственного упрямства не спрашивал ни у кого дорогу.

Обрадованные первым успехом, «близнецы» отправились искать третьего участника заговора. Правда, перед этим они попытались зачем-то разбудить Пенелопуса. Не сказать, что это удалось легко, но они справились. Уяснив, в чём суть проблемы, сатир пообещал мобилизовать на розыски всех слуг и шатающейся походкой поплёлся вон.

Гости из мира богов к нему не присоединились, продолжив поиски своими силами. И неизвестно к чему бы это привело, если бы, проходя мимо малозаметного коридорчика, они вдруг не услышали звучание греческой лиры.

Александру показалось, что мелодия очень уж напоминает «Гимн бретонских наёмников», а потому, не раздумывая, «близнецы» свернули на звуки музыки, где и наткнулись наконец-то на своего третьего компаньона. Долгоруков даже не сразу заметил, что его нашли, потому что был очень занят. Стоя, как говорится, буквой «зю», боком к ребятам, он самозабвенно…

– Он что, подглядывает в замочную скважину? – не поверил своим глазам Тимохин.

Такого ребячьего поступка от интеллигентного Всеволода никто не ожидал. А тот вдруг резко выпрямился и, делая непринуждённый вид, попытался спрятать пылающие уши и щёки. Заплетающимся языком, путаясь в словах и мыслях, высокий блондин постарался увести их от двери и конечно же добился прямо противоположного эффекта.

Подозрительно сощурясь, Тимохин отодвинул напарника и сам заглянул в замочную скважину. Дыхание у парня перехватило сразу же. За дверью была купальня. А в дырку для ключа можно было разглядеть Варвару и Марию, принимающих ванну.

Ну, само слово «ванна» здесь мало подходит, по сути, это был небольшой бассейн, в который падала вода из двух декоративных фонтанов. На бортике бассейна, боком к двери, сидела замотанная до подмышек в мокрую простыню хозяйка дома и играла на лире ту самую мелодию, что привлекла внимание ребят.

А лейтенант Воронюк явно наслаждалась покоем, погрузившись по грудь в пену, заполнявшую бассейн до краёв. Раскинув по бортику руки, она откинулась на лежащий у неё за головой матерчатый валик и, мечтательно глядя в потолок, слушала музыку.

Замерший от восторга Александр даже не сразу сообразил, что коллеги толкают его в бока с двух сторон, оттаскивая от наблюдательного пункта. Ашас требовал освободить ему место, чтобы тоже посмотреть, а Долгоруков просто хотел увести их обоих отсюда, из-за банального эгоизма. Типа, раз он больше не смотрит, то и другим не надо.

Тимохин же яростным шёпотом послал коллег тёмным лесом, светлым лугом и вцепился в ручку двери, не желая уступать плацдарм. Те применили грубую силу, стараясь спихнуть нахала с места. Завязалась тихая борьба, с упрёками, матерными обзываниями и витиеватыми оскорблениями.

Эту возню и услышали, несмотря на журчание фонтанов и звучание музыки, обе девушки внутри купальни. Мария, не переставая играть на лире, обменялась понимающим взглядом с Варей. Та ей подмигнула и начала томно потягиваться, заводя за голову руки. При этом правая как бы невзначай оказалась под валиком. Собственно, вот и всё…

Выхватив «рэп», лейтенант Воронюк, не целясь, всадила две пули в дверь чуть выше голов ребят, вогнав тех в полную панику. Услышав вопль Ашаса, девушка продолжила акт устрашения, прострелив дверь ещё два раза, но сместив прицел гораздо ниже. Горе-вуайеристы спешно ретировались…

– В следующий раз, придурки, буду стрелять прямо в яблочко! То есть прямо по яблочкам!

Уползающие «придурки» на минуточку успели переглянуться:

– Слышь, лысый, это она про тебя говорила.

– Не балаболь ты! – злобно огрызнулся Долгоруков. – Мне, тебе, всем нам. Валим быстрее.

Они успели вскочить с пола, намереваясь дать стрекача, как за их спинами раздался скрип распахиваемой двери, и строгий голос лейтенанта пригвоздил прохиндеев на месте:

– Стоять! Ханурики!

Неизвестно, что подействовало сильнее, угрожающий голос девушки или применённое ею любимое ругательство Сулинова, но все трое встали как вкопанные, не решаясь даже пошевелиться.

– Кругом! – прозвучала команда.

Медленно, без резких движений, ребята обернулись. Открывшаяся их взорам картина восхищала и пугала одновременно.

Восхищала конечно же сама Варя. Простыня, от подмышек до середины бедра намотанная на мокрое тело, явно не справлялась со своим предназначением, она не столько прикрывала, сколько подчёркивала спортивную стройность девушки.

Мокрые волосы, зачёсанные назад, открывали обзору маленькие симпатичные ушки и придавали лицу Варвары непривычный, но очень миленький вид. Любоваться такой красотой можно было бесконечно долго.

А вот покачивающийся в руке лейтенанта грозный пистолет вызывал отнюдь не романтичный трепет. При виде его все трое рефлекторно приняли стойку футболистов в стенке во время пенальти.

– Да-а уж! – возмущённо протянула Варвара, поднимая «рэп» стволом в потолок и легонько постукивая им себя по плечу. – Знала я, что вы у меня дикие, но чтобы до такой степени? Это ж надо – подглядывать в замочную скважину за девушками в ванной. Это уже даже не детский сад, это полная атрофия мозга, если он вообще хоть у кого-то из вас был!

Штрафники молчали, не рискуя даже оправдываться.

– Проявите к ним снисхождение, милочка… – вдруг раздался голос Марии, как раз выходящей вслед за Варей из купальни. – Разве могли молодые люди равнодушно пройти мимо столь ослепительной красоты, которую мы с вами представляем?

И, словно для наглядной демонстрации своих слов, она встала рядом с гостьей, положив ей руку на плечо, отставив одну ножку и подбоченясь. Внештатники перестали дышать.

Им казалось, что в узком коридорчике исчезли все звуки: журчание воды в фонтанах, треск пламени в светильнях, скрип сверчков в тёмных углах. И только гулкое буханье их сердец нарушало всю звуковую аномалию. Как-то так…

Не лучшим образом обстояло дело со зрением, вдруг оказалось, что нигде ничего нет, мир исчез, и только две богини в мокрых простынках заполняют собой всю Вселенную…

– Вот же кобелюки озабоченные! – с упрёком выдохнула Варя. – Пялятся так, словно женщин никогда не видели. Ну ладно Ашас в силу его недолгой человеческой жизни, может, и правда не избалован. Но вы-то двое?

Бедный Ашас, как говорится, глядел во все глаза, не смея даже на мгновение отвести взгляда от своей обожаемой богини. Он то принимал всю гречанку целиком, то, словно изучая, ласкал каждую клеточку её тела. Даже сделал непроизвольный шаг в её направлении, но замер, словно боялся спугнуть сей сладостный миг.

«Влюблён до беспамятства», – утвердила диагноз Варвара. Мария, переглянувшись с ней, согласно кивнула. Так и есть, от женского взгляда не спрячешься.

Полной противоположностью выходцу из тёмного мира был Долгоруков. Глазки блондина перескакивали от гречанки к астраханке и обратно. Он явно сравнивал объёмы, формы, выпуклости, стараясь, как рентгеном, просветить простыни на упругих телах девушек.

«Озабоченный», – последовал вердикт начальницы.

Тимохин, как и его зеркальный близнец, не отрывал взгляда, «лапая» глазами каждый сантиметр Вариного тела. Александр изо всех сил старался выглядеть невозмутимым, но скрыть такие эмоции было невозможно. Варя читала его как открытую книгу.

«А ведь он тоже влюблён…» – сделала вывод девушка.

И почему-то это открытие вызвало в ней резкий всплеск раздражения.

– Маньяк!

– Кто? – переглянулись парни.

– Кто? Да каждый из вас! Вы все тут маньяки и извращенцы. – Грозная лейтенант Воронюк вдруг заметила, что стоящая рядом Мария смотрит на неё недоумённо. – В чём дело-то?! – рявкнула девушка.

И тут её осенило, что с точки зрения древних греков любые маньяки и извращенцы вовсе не такие плохие люди. Просто с фантазией, так сказать…

Через минуту коридорчик заполнил топот нескольких пар копыт, и в свете пылающих ламп показались две знакомые физиономии, талдычащие о каком-то срочном деле.

– Можно я? Ну можно я? – канючил кентаврик Келкас, то забегая вперёд, то вертясь вокруг на месте как смерч.

– Э-э-э, отстань, непарнокопытный, – устало и как-то вяло отмахивался Пенелопус. – Сколько тебе повторять, это моя обязанность, а значит, я это и сделаю. А ты брысь, не мешай!

– Да я не собираюсь мешать. Я же, наоборот, хочу сделать всё как лучше и по-красивому.

– Если хочешь как лучше, – повысил голос сатир и остановился, оборачиваясь к настырному мальчишке, – то, будь добр, вернись к нашим визитёрам и развлеки их!

Ехидная искорка промелькнула в ухмылке козлоногого распорядителя, и он, доверительно положив ладонь на плечо кентаврика, сказал:

– Ступай, расскажи им историю, которую ты уже рассказывал нашим гостям из мира богов.

Стоящие поодаль гости заметно напряглись. Сам Келкас как-то стушевался и недоверчиво переспросил:

– Рассказать историю? Вы уверены? По-моему, гостям история не очень-то понравилась.

– Э-э-э, так то гости, – успокоил его Пенелопус. – Гостям всегда трудно угодить. А там сидят визитёры. Им, чтобы скрасить время ожидания, твой рассказ будет в самый раз.

– Правда? – всё ещё сомневался кентаврик, опасливо косясь на Тимохина.

– Конечно! Не сомневайся. Так что давай скачи во всю прыть и смотри, не поломай чего-нибудь по дороге!

Келкас в радостном порыве умчался со свойственной ему стремительностью.

Не успел ещё топот копыт молодого кентаврёныша смолкнуть, как сатир, гаденько хихикая, процокал к своей хозяйке, шатаясь при этом, как Джонни Депп в фильмах про Джека Воробья.

– Как это понимать, Пенелопус?

– Э-э-э, секундочку, моя госпожа, – ответил представитель мифического народа. – Сначала позвольте пару слов одному из ваших гостей.

И, не дожидаясь разрешения, он пару секунд поизучал Сашу и Ашаса, как видно пытаясь угадать, кто из них кто. Наконец узрев за поясом Тимохина ракетницу, он радостно оскалился и, навалившись ему на плечо, доверительно зашептал на ухо:

– Я всё сделал, как вы и просили. – Шёпот сатира гремел на весь коридор. – Все слуги и рабы оповещены. Как только они встретят вот этого вашего друга, – сатир ткнул пальцем в Долгорукова, – вас тотчас известят, а его доставят к вам!

Отчитавшись таким образом, он отпустил опешившего Александра и, приближаясь к Марии, по пути похлопал по груди Всеволода, таким же доверительно громогласным шёпотом заверив:

– Э-э-э, не беспокойтесь. Когда вас найдут, их тоже сразу же оповестят!

Посчитав свой долг перед гостями выполненным, Пенелопус вытянулся перед госпожой:

– Всё! Я готов докладывать!

– Ну-у… – неуверенно протянула гречанка, с сомнением оглядывая сатира. – Давай докладывай.

Вместо ответа раздался раскатистый храп, заставивший всех встрепенуться. Не хрип, а храп, отчего все неслабо прибалдели. Да! Да! Стоя навытяжку перед хозяйкой, козлоногий распорядитель дома Костаса бессовестно дрых с открытыми глазами.

Как уже упоминалось, в облике воспитанницы великого стратега гармонично сочетались женственность и сила. Так вот, в данной ситуации проявила себя вторая характеристика. Виновато обведя взглядом своих гостей и всем своим видом давая понять, что ей страшно неловко, Мария сделала шаг вперёд и отвесила спящему стоя сатиру такую оплеуху, что бедолагу два раза повернуло вокруг оси!

Присутствующим показалось, что от грохнувшегося на пол тела содрогнулся весь дом. Парни тут же бросились поднимать пришедшего в себя, но ничего не понимающего распорядителя.

– Э-э-э… Где? Кто? Как? – пытался сообразить Пенелопус, делая попытки сфокусировать зрение. – Что это было?

– Всё нормально! – подошла Мария и, пристально глядя ему в глаза, объяснила: – Ты сильно устал и немного вздремнул.

– Вздремнул?! – в ужасе воскликнул сатир абсолютно трезвым голосом, как видно, ладошка госпожи выбила из него весь хмель. – Я заснул на работе? Какой позор!

– Позор, не спорю! Но за это мы спросим с тебя потом. А сейчас докладывай, что ты хотел мне сообщить и куда ты отправил Келкаса.

– Келкаса? Келкаса… – перебирая в памяти имена, почёсывал лоб Пенелопус. – Не помню. А сообщить? Ах, ну да! Я спешил сообщить…

Распорядитель, как мог, придал себе официальный вид, склонился перед хозяйкой и чопорным тоном изрёк:

– Госпожа Мария! Спешу сообщить, что в приёмной зале вас дожидаются почтенные Стефанос и Пиррос из городского Совета. Они глубоко извиняются за столь поздний визит. Но заверяют, что вопрос, по которому они явились в ваш дом, не терпит отлагательств.

Первое знакомство Александра с представителями Совета оказалось немного скомканным из-за возникшего недопонимания. Второе прошло ненамного лучше, хотя в этот раз не по его вине. Приодевшиеся для официальной встречи Мария и Варя (так как джинсы астраханки не успели просохнуть, гречанка предложила гостье один из своих нарядов), а также надевшие свою броню оперативники застали почтенных старцев в весьма удручающем состоянии.

Тупо уставившись в пол, представители высокого Совета сходили с ума от бесконечного рассказа Келкаса о знакомстве великого стратега и его уважаемого дяди. Однако хозяйка дома быстро отправила кентаврика с новым поручением куда подальше, а сама, заговорив со старцами на их дипломатичном языке, сумела расположить их к себе.

Пафосно извинившись за приход в неурочное время, визитёры раскрыли карты. Оказалось, к южным воротам полиса приблизилось небольшое войско фокийского стратега Баладинуса. Через посыльного прибывший полководец просит пропустить его в город Анонимус, дабы он смог оказать помощь уважаемому собрату стратегу Костасу в отражении величайшей в мире атаки, весть о которой достигла и их земель.

– Как странно, – проговорила Мария, читая свиток с посланием Баладинуса. – Фокийцы никогда не проявляли к нам лояльности. А теперь предлагают помощь, которую мы у них не просили.

– Однако и явных враждебных намерений мы за ними никогда не замечали, – проговорил один из старцев. – А здравое зерно в их нынешнем поступке имеется. Если наш полис падёт, то следующим вполне может стать их собственный. Так почему бы не оказать маленькую поддержку в самый трудный час, дабы потом можно было совместно пожинать плоды этого дружеского союза?

– Вы планируете пропустить их? – прямо спросила воспитанница стратега.

– Да, – не стал увиливать представитель Совета. – Их сопровождает один из наших воинов, что нёс службу в дозоре за пределами города. Его опознали наши часовые. Это в какой-то мере гарантирует, что всё изложенное в просьбе фокийцев правда, а не хитрый замысел. Но мы хотим сперва посоветоваться с вами, взвесить все «за» и «против», оценить размер риска и последствия отказа или согласия.

«В общем, как всегда, заниматься волокитой и болтовнёй», – мысленно упрекнул старцев Тимохин.

– Каково количество подошедшего войска? – вмешалась в разговор Варвара.

Одетая в ярко-сиреневый хитон с золотой вышивкой, в украшениях, инкрустированных аметистами, она выглядела необычайно привлекательной и легко могла сойти за аристократку античного мира. Этому сходству, как заметил про себя Александр, способствовало умение девушки держать себя с подобающей наряду грацией.

Старший из визитёров взглянул на Марию и, поняв, что хозяйка дома не возражает против участия в разговоре гостьи из мира богов, охотно стал перечислять:

– В свете их факелов стража разглядела и насчитала около двухсот человек. Пятьдесят гоплитов, до сотни пельтастов, остальные рабы, обслуживающие обоз.

– А что может им противопоставить город, если это окажется ловушка?

– Ну для начала около сотни эфебов[20], – перехватила разговор Мария. Как воспитанница стратега, она хорошо была осведомлена в военных делах полиса. – Правда, больше половины из них несут дозор на северной стене. На южной их всего около тридцати.

– Желторотики, – презрительно фыркнул Александр. – Необстрелянные новобранцы!

Варвара строго на него цыкнула и попросила хозяйку дома не обращать внимания на полудурка.

– Плюс ещё личная гвардия Совета, – продолжила Мария. – С дюжину гоплитов и два десятка лучниц.

В памяти комитетчиков всплыли воины, охранявшие старцев и группу женщин внутри храма во время птичьей атаки.

«Вот это уже солидно, но всё равно мало», – поморщился Долгоруков, не решаясь говорить вслух, дабы не нарываться, как напарник.

– Четыре сотни полиции. Но это в основном рабы и простолюдины. Вооружены дубинками и копьями. Реже – топорами и ножами.

– Сброд! – опять не удержался Тимохин, за что получил нагоняй от командира.

– Ну и не все горожане ушли в ополчение к Костасу. Только мужчины старше тридцати и имеющие хотя бы одного сына. Из остальных оставшихся вполне можно набрать ещё полный лохос.

– Хм. Это значит ещё около пятисот бойцов, – прикинула Варвара.

– Думаю, немного меньше. Четыре с половиной сотни, – уточнила гречанка.

– Значит, – подвела итоги лейтенант, – мы имеем чуть меньше тысячи потенциальных бойцов против двух сотен, из которых только полтораста воины. Ну и конечно же мы четверо. – Она обвела взглядом свою группу. – На нас броня, у нас два огнестрела, и в целом для вашего мира мы довольно-таки мощная сила. Думаю, можно рискнуть и впустить войско этого, как вы там сказали?

– Баладинуса, – услужливо подсказал младший из советников.

– Баладинуса, – терпеливо повторила Варя, запоминая имя. – Так вот, сопроводить его войско через город. В случае измены численный перевес на нашей стороне, задавим их массой. А если этот полководец искренен в своих намерениях, то его помощь Костасу будет неоценимой.

– Что ж, замечательно! – слегка хлопнул в ладоши один из старцев, одобряя сказанное посланницей мира богов. – Тогда давайте обсудим подробности наших действий.

Но, видно желая показать собравшимся, что времени для обсуждений как раз и нет, ветер занёс в окна звук далёкого раската, который незнающий человек вполне мог принять за гром.

– Ещё одна «муха» жахнула, – тихо прокомментировал Тимохин. – Значит, Костас по уши в проблемах…

Он хотел сказать что-то ещё, но следом за первым раскатом донёсся второй. Все люди и один сатир с чуть заметной тревогой, а кто и с волнением переглянулись. Оперативники понимали, что стратег стал бы расходовать столь ценное оружие только в крайнем случае. А тут сразу два. Это уже совсем серьёзно.

Но едва старший из советников открыл рот, чтобы спросить об этом, как его перебили раскат третьего взрыва и чуть заметная дрожь пола.

– Ни хрена себе они фигачат! – воскликнул Александр, ловя тревожный взгляд Варвары. – Похоже, у них там полная… ну, ты понимаешь.

– Вполне, – ответила девушка, даже не пытаясь скрыть волнение. – Так, время обсуждений закончилось, настала пора быстрых и решительных действий.

Последнее она адресовала Марии и членам Совета. Те молча согласились с мнением хилиарха и тут же на месте стали определять дальнейшие действия друг друга для скорого, но безопасного пропуска фокийцев через город.

В свете общего напряжения никто из присутствующих не обратил внимания на обособленно стоящего Ашаса. Бывший эмиссар по-прежнему не выпускал из поля зрения прекрасную гречанку. С того момента, как он в первый раз увидел её на крыше особняка, она занимала всё его внимание и мысли. Но если поначалу в его взгляде было лишь восхищение, то теперь у него в глазах господствовали страдание и тоска.

Варвара, заметившая эту тревожную метаморфозу ещё во время ужина, возможно, как психолог и смогла бы разобраться в её причине, просто поговорив со своим подчинённым. Но, увы, сейчас её отвлекали первые лица города и волнение о судьбе Костаса с войском.

А мрачная тень всё больше и больше давила на лицо выходца из тёмного мира. Его мысли метались – огонь и лёд, тьма и свет, словно дикий хоровод из разных эмоций крутился в его голове, не позволяя спокойно мыслить. И для него это было нестерпимо.

Перед его внутренним взором чередовались картины яркие и пугающие: вот он смотрит на Марию, одетую в серебристый хитон с золотой вышивкой, а в следующий миг он видит этот же хитон, залитый кровью. Вот она предстала перед ним в белоснежном, как при первой встрече, платье, а вот девственную белизну заливает багровый цвет. Но самое яркое впечатление осталось от воспоминания о кратком миге возле купальни.

Отправив сатира с поручением и попросив своих гостей одеться для официальной встречи, Мария, сделав приглашающий жест Варе, направилась в комнату с ванной. За миг до того, как отвернуться, она взглянула ему в глаза. Взрыв размером со сверхновую прогремел в груди эмиссара, а окружающий его мир завертелся юлой, и только эти карие, бездонные глаза неподвижно взирали в его душу.

Девушка отвернулась и пошла в купальню, но за те несколько шагов, что ей предстояло сделать, она сумела ещё раз потрясти Ашаса. Дёрнув край простыни, гречанка позволила ей сползать по своему телу, опускаясь с каждым шагом всё ниже. Когда Мария была уже у самой двери, простыня замерла чуть ниже талии, открывая взору изящную спину и верх ягодиц. Помедлив секунду, словно позволяя ему налюбоваться на это великолепие, девушка сбросила простыню, полностью обнажив себя, и, неспешно качая бёдрами, вошла в дверь. Скрываясь за косяком, она ещё раз обернулась и, поймав его взгляд, подмигнула, одарив тёплой улыбкой…

Ашас резко выдохнул, выныривая из воспоминаний, словно из ледяной проруби. Он до сих пор не был уверен, что та улыбка и подмигивание были реальностью, а не плодом его больного воображения. Но эта картина всплывала перед ним снова и снова, наполняя небывалым восторгом. И тем страшнее была метаморфоза, происходящая перед мысленным взором…

Обнажённое тело, которым он так восторгался, лежит на холодном мраморе в лужах дымящейся крови. Лица не видно, она лежит ничком. Но Ашас не сомневается – это Мария. Резаные раны уродуют не так давно изящную спину, мелкие жуткие твари грызут когда-то великолепные руки и ноги, а волосы, при жизни ниспадавшие роскошным водопадом, подобно выброшенным на берег водорослям, мокрые и бесформенные, распластались по залитому кровью полу. И вот на фоне этого ужаса появляется кинжал с окровавленным клинком. Кинжал, который держит его, Ашаса, рука.

– Пожалуй, на этом всё! – закончила разговор со старцами воспитанница Костаса. – Мы со всем определились, можно расходиться. Пора приводить задуманное в…

Все дружно согласились, но никто не успел даже тронуться с места, как…

– Не-е-ет! – в исступлении проорал выходец из тёмного мира.

С безумными глазами он стремительным шагом приближался к хозяйке дома, доставая на ходу подаренный кавказский кинжал.

– Э, ты чего, сбрендил?! – Тимохин со Всеволодом бросились ему наперерез, закрывая Марию своими телами.

Варя, откинув подол греческого платья, выхватила из набедренной кобуры РПР и взяла эмиссара на прицел. Но Ашас, вдруг рванувшись, как хоккеист, одним силовым приёмом растолкал внештатников, повалив обоих, и оказался лицом к лицу с гречанкой. Стоящие за её спиной старцы попятились, даже не пытаясь прийти на помощь девушке.

– На пол! – заорала Варвара, обращаясь к Марии и старикам, так как они были на линии огня.

Никто её не услышал. Чертыхнувшись, лейтенант стала смещаться вбок, выбирая вектор стрельбы, и понимала, что не успевает, эмиссар уже на расстоянии вытянутой руки от гречанки. И вдруг он исчез из прицела. Отведя оружие в сторону, Варя поспешила найти его снова и нашла…

На коленях перед Марией, сотрясаясь от беззвучных рыданий, стоял Ашас, протягивая девушке кинжал, который держал за лезвие.

Глава 6

Казалось бы, если живёшь в глуши, то должен привыкнуть к редкому общению. Но не в случае Михаила Георгиевича. Как саратовский егерь, он всегда встречался с приезжающими в заповедник туристами, с проверяющими, с коллегами и прочими людьми, по той или иной оказии навещавшими его дом и рабочие угодья.

А как граничару и тем более стратегу Костасу, ему приходилось общаться больше, чем иному репортёру. Но есть категория людей, про которых старый егерь почти забыл, настолько редко ему доводилось с ними говорить.

Настойчивая трель доносилась из старого платяного шкафа. Удивлённый дядя Миша не сразу вспомнил, что именно могло там так дребезжать. Наконец открыв створки и покопавшись в белье, он извлёк на свет спутниковый телефон.

– Сто лет в обед! – сказал он сидящему на пороге Петрухе, показывая тому дисплей с высветившимся номером. – Вот уже кого не ждали.

Нажав кнопку приёма, приложил трубку к уху:

– Алло, слушаю!

– Здрав буди, свет-Михайло сын Георгиев, – раздался из динамика почти забытый голос. – В добром ли здравии пребывать изволишь? Как служба идёт? Всё ли у тебя любо-дорого?

– И тебе не хворать, Капитан, – ответил бородатый граничар. – Думал, уже не услышу тебя более. По крайней мере, на этом свете. Совсем ты забыл про старого ученика.

– Напраслину возводишь, друг мой сердешный. Завсегда про тебя помню, не забываю. А что звоню редко, так то тебе токмо в радость должно быть. Значит, в делах твоих служебных и прочих всё ладно да складно. Я ведь, как вестник недобрый, появляюсь, только когда беда на порог просится и без помощи или хотя бы слова поддержки тебе никак не обойтись.

– Стало быть, раз сейчас звонишь, скоро проблем ждать следует?

– Следует, Михайло. Следует.

– Спасибо, обрадовал, – съязвил егерь. – И это при том, что вся наша работа из одних проблем и состоит.

– Истину глаголешь. То, что до сих пор всем ратникам нашим порубежным докучало, простой забавой покажется, когда наступит ночь святой Вальбургии.

Михаил бросил взгляд на настенный календарь, отмечая, сколько дней до упомянутой даты.

– Уже скоро, – прокомментировал он больше для себя, чем для собеседника. – И чего же нам ждать в эту славную ночную пору? Каких таких напастей?

– По вестям, доверия заслуживающим, хлынут в эту ночь к нам из-за граней полчища несметные. Не те, что ранее набегами для разбоя промышляли, а такая сила тёмная повалит, опосля которой ни трава расти не будет, ни вода журчать в ручьях. Зверь и птица исчезнет. А за ними следом и весь род человеческий.

– Звучит жутковато. Прямо аж до оторопи, – задумчиво проговорил дядя Миша. – А где именно такой серьёзный прорыв готовится? Это удалось узнать?

– Удалось, – ответил Капитан. – Получается, что повсеместно ворог полезет, по всем фронтам нашим. Кажному граничару на рубеже своём крепко стоять придётся.

– Повсеместно?

Совершенно не верилось, что на той стороне найдутся силы, способные раскрыть бреши в гранях на такое долгое время, чтобы оттуда просочилось столько всевозможных тварей, сколько потребуется для совершения описанных Капитаном деяний. Но начальник упомянул, что источник информации заслуживает доверия, а значит, всё серьёзно…

– Ну раз такая пьянка намечается, – пустил пробный шар Михаил Георгиевич, – так, может, Комитет поступится своими правилами да поможет граничарам? Ну там вмешательством личным, или снятием каких-нибудь ограничений, или же предоставлением некой материальной помощи. Я не о деньгах, если что. Хватит им из кабинетов верховодить, пора бы о подчинённых позаботиться.

– Помощь будет, – твёрдо пообещал начальник. – Кажному граничару в вашей области отряд ратников на подмогу пришлют. Да токмо с вами они к граням не пойдут, а будут спину вам прикрывать от врага вероломного, с чёрного хода подбирающегося.

– Во даже как! – воскликнул старый егерь. – И что же за сволота такая на мой маленький домик покусится, пока я у граней рубиться буду?

– Да уж разные супостаты на дело недоброе подтягиваются. Многих из них мы повязали, но ещё больше до сих пор на воле гуляют. Для того к вам и шлём подмогу. Дабы тылы ваши в безопасности были.

– Ну что же. И за то вам большое наше граничарское спасибо, – поблагодарил дядя Миша, подмигивая прислушивающемуся к разговору псу. – На этом всё или ещё чем начальство любимое подсобит?

– Пока всё, – резюмировал Капитан. – Ну а там видно будет.

– Там – это где или когда? – подковырнул егерь.

– Сказал же, видно будет, – не купился начальник. – Ты, Михайло Георгиевич, не сомневайся, мы домик твой надёжным рукам доверим. Ну а ты, главное, дело своё, как и прежде, добро делай. Грани держи…

«Грани держи… – язвительно припомнил Костас тот разговор с Капитаном. – Да разве же эту массу сдержишь?!»

Невероятный шум стоял на засечной линии, протянувшейся от горы до горы, в самом узком месте долины. Здесь шла битва, равной которой не помнил ни один участвующий в ней человек. Да и не человек тоже.

Толпы монстров разных форм и размеров остервенело набрасывались на укрепления в жажде рвать и крушить. Как бурные волны во время шторма накатывают на прибрежные скалы, так же злобные массы врага бросались на греческое войско, разбиваясь об него и откатываясь обратно, но только затем, чтобы с новой яростью восстать вновь.

Несмотря на глубокую ночь, видимость была отличная: полная луна светила с небес, пылали жарким пламенем костры в огромных чашах с начищенными до блеска медными отражателями, и ярким, магическим светом заливали окрестности грани.

Отсюда до них, стратег знал точно, более километра. Но даже с этого расстояния было видно, что вся светящаяся поверхность янтарной стены изрыта дырами, как сыр маасдам. И из каждой такой дыры тонким, но непрекращающимся ручейком вытекала разная нечисть, сливающаяся в долине в один общий поток, пытающийся вырваться в долину.

Греки встречали их всем, чем только могли. Орудия метали камни и брёвна, пельтасты пускали стрелы и дротики, гоплиты кололи копьями и рубили лабрисами. А поток монстров всё не ослабевал…

«Неужели на всех участках так? – задумался Костас. – Очень уж сомнительно. Чтобы столько времени держать грани открытыми, это же надо со всего потустороннего мира колдунов и шаманов понагнать. Так ещё необходимо управлять этими полчищами, чтобы они друг друга не перегрызли, а в нужном направлении пёрли. Колоссальные силы, просто колоссальные. Даже по меркам граней».

Не оборачиваясь, он отдал стоящим рядом трубачам несколько распоряжений, и те тотчас подали условные сигналы. Повинуясь этим командам, войска провели быстрые перестановки, заменяя защитников на укреплениях свежими силами из резервов.

Сам стратег находился на верхней площадке центрального барбакана, следя за полем боя с передовой линии и периодически включаясь в саму битву. Его ксифос покрывала вражья кровь, бочонок с дротиками был уже наполовину пуст, и, как показатель тяжёлой битвы, три пустых тубуса от РПГ валялись у него за спиной, а три последних «Шмеля» стояли прислонённые к стене, в полной готовности для стрельбы.

Первый гранатомёт был им использован, едва войско греков отдалилось от города. А вот первый огнемёт был потрачен уже здесь, не доходя каких-то полкилометра до засеки. Тогда земля вдруг ушла из-под ног, образуя огромную воронку, на дно которой провалилось несколько катапульт вместе с обслугой.

Поспешивших на выручку воинов атаковали выползающие из земли многорукие змеи – наги. Видя, что попытка спасти орудия обойдётся слишком дорого, Костас приказал бросить их, но вытащить из ямы всех людей, кого удастся. Отбиваясь от бешено размахивающих ятаганами нагов, греческие воины покинули котлован, и стратег без промедления выпустил в самое дно заряд «шмеля».

Взрыв – и огненный шар заполнил котлован и тоннели под ним, устроив настоящий крематорий для многоруких агрессоров. Земля, потревоженная взрывной волной, просела ещё больше, увеличив объём воронки, но зато напрочь засыпав-замуровав выход на поверхность для подземных диверсантов.

На тот момент вдоль самой засеки сторожевые отряды ещё только отбивали первые немногочисленные группы пришельцев из-за грани. Но едва основное войско Анонимуса заняло свои позиции на укреплениях, толпы монстров и нечисти, словно ждавшие этого, повалили сплошным потоком. Ходящие, скачущие, воющие, рычащие, ползающие и летающие твари всех видов и размеров наступали злобной массой, не имеющей числа!

Построенные по чертежам стратега укрепления позволяли людям удерживать эти полчища, усеивая подходы к засекам горами вражеских трупов. Монстры гибли, но следующие за ними перебирались через завалы тел, меся конечностями пропитавшуюся кровью землю, и с остервенением кидались на греков, выискивая малейшие бреши в защите.

После примерно часа такой безумной бойни предводитель греческого войска был вынужден использовать сразу три гранатомёта, чтобы остановить атаку арморэйнов. Массовый обстрел катапультами и баллистами завалил четыре бронированные туши, ещё пара провалилась в ямы-ловушки, одна сгорела от попадания горящим зарядом из требушета, но две всё-таки прорвались в «мёртвую зону», где и были встречены «стрелами» из подарков мира богов.

Один живой бронепоезд Костас подорвал на подходе, но второй добрался до самой засеки и, уже развороченный взрывом, налетел на стену укрепления, разметав её по бревнышку, смяв защитников и открыв путь для следующих за ним отрядов троглодитов. Чтобы дать гоплитам время добраться до бреши и закрыть её стеной щитов, пришлось использовать третью «стрелу Аполлона», разворотив бронированную тушу ещё больше и взорвав перебирающихся по ней монстров.

Теперь оставшееся чудо-оружие следовало тратить экономно. По счастью, настолько крупных тварей, как арморэйны, пока не наблюдалось. А с остальными, несмотря на огромный численный перевес, войско стратега справлялось своими силами.

– Чем же именно мой участок так привлёк тёмные силы? – бормотал Костас, не отрываясь от наблюдения за ходом сражения. – Не верю, что такое происходит везде и сразу. Впрочем, это ведь можно попробовать узнать.

Метнув дротик, полководец сбил атакующую их гарпию и отступил в центр площадки, велев двум лучникам занять его место. Получив, таким образом, короткую передышку, он извлёк из потайного кармашка на поясе серебряный медальон с изображением совы. Чуть коснувшись губами гладкой поверхности, Костас прошептал несколько слов.

Словно в ответ на это действо, отчеканенная на серебре птица засияла мягким белёсым светом и, оторвавшись от металлической поверхности, зависла перед лицом стратега маленьким призрачным совёнком. Прикрыв его ладонями, как будто от ветра, граничар прошептал несколько фраз и подбросил птицу вверх, отправляя призрачного посланника в полёт. Та, быстро набрав высоту, умчалась в сторону полиса.

Проводив её отлёт взглядом, Костас удовлетворённо кивнул и вернулся на свой пост, руководить дальнейшим ходом сражения.

– Тимохин, сядь уже! Ты задолбал, мечешься туда-сюда, аж в глазах рябит.

– А как тут не метаться, скажите на милость? Это же никаких нервов не хватит, чтоб спокойно пережить такое.

– Ой, блин, нервов у него, понимаете ли, не хватит! Вон Долгоруков сидит себе спокойно и в ус не дует. А ты чего такой нервный?

– Да лысый, он же меланхолик, чё ему дёргаться, а я человек впечатлительный, и мне такие измены как кость в горле.

– Я не лысый!

– Всё, хватит. Заткнитесь оба, я сказала. И не злите меня.

Бурча себе под нос матерные выражения, Александр бухнулся на скамью рядом с мрачным Всеволодом, который вопреки заявлению лейтенанта всё же не был спокоен, а заметно нервничал, постукивая пальцами по прикладу карабина.

Вся компания находилась в том же зале, где Мария принимала членов городского Совета. Сейчас старцы отсутствовали, отданные на попечительство Пенелопуса, а хозяйка дома и гости из мира богов вершили справедливый товарищеский суд.

Судили эмиссара из тёмного мира. Сидя на маленьком стуле посредине комнаты, без брони и оружия, Ашас всем своим видом олицетворял печаль и непереносимые страдания.

Мария и Варвара расположились напротив него на скамье у стены, причём лейтенант держала пленника на мушке «рэпа». Всеволод и примкнувший к нему Тимохин занимали скамью у входа, сбоку от остальных. Карабин на коленях блондина также был направлен стволом на подсудимого, то есть все меры безопасности были приведены в повышенную готовность.

– Так, давайте ещё раз! – потирая виски, усталым голосом проговорила Мария. – Значит, Янас, если мы тебя правильно поняли, сегодня у тебя в голове появился приказ, которого ты до этого не знал и даже не помнил. И ты не можешь сказать, в какой момент и каким образом этот приказ у тебя появился. Так?

Не отрывая взгляда от пола, хлюпая носом, двойник, не отвечая, утвердительно затряс головой.

– И согласно этому приказу ты должен был убить меня? – продолжила воспитанница стратега, скосив глаза на лежащий у неё на коленях кинжал, отданный ей самим эмиссаром.

Закрыв лицо ладонями и сотрясаясь всем телом, Ашас опять закивал, по-прежнему не произнося ни слова.

– Да что ты башкой трясёшь, как неврастеник?! – вскочил со своего места Тимохин. – Словами давай отвечай!

– Тимохин, сядь! – прикрикнула на него Варвара. – Помолчи немного, дай разобраться.

– Да чего тут разбираться? – не унимался разгорячённый Александр. – В который раз уже он свою предательскую натуру проявляет. Вы, товарищ лейтенант, ему уже давно должны были взрывчатку в ошейнике активировать, а вместо этого разбирательства тут какие-то устраиваете.

– Ох, маньяк, – досадливо скривилась начальница. – Жаль на тебе такого ошейника нет. Уж я бы не колебалась ни минуты, поверь!

Задохнувшийся от возмущения, Александр даже не нашёл что возразить. Он сцепился с Варварой взглядами и опять проиграл. Отведя глаза, резко сел обратно на скамью, словно подкошенный. Пока происходила схватка авторитетов между начальницей и подчинённым, Мария поднялась со скамьи и сделала несколько шагов в сторону Ашаса. Встревоженная Варя резко вскочила за ней следом и, догнав, удержала за руку.

– Не стоит подходить слишком близко, – предупредила она гречанку.

– Хорошо, не буду, – не стала спорить та и, посмотрев какое-то время на своего не состоявшегося убийцу, спросила: – Почему же ты не убил меня, Ашас? Почему признался и отдал себя в наши руки?

Медленно, словно с трудом подняв распухшее от слёз лицо, тёмный эмиссар, смотря в карие глаза девушки, через силу выдавил из себя всего три слова:

– Я не знаю.

Тимохин напрягся, собираясь вскочить со скамьи с очередным гневным высказыванием, но застыл, когда Варя не задумываясь направила РПР ему прямо в лоб.

– Я сказала, сядь! – чуть не срывающимся от злости голосом потребовала лейтенант.

Не успевший встать Александр медленно приподнял руки, показывая, что уже сидит и никаких резких движений делать не собирается.

Мария, не обращая внимания на препирательства гостей, снова направилась к Ашасу. Отстранив руку постаравшейся опять её задержать Варвары, гречанка приблизилась к эмиссару вплотную. Взяв его голову в ладони, она долго-долго смотрела ему в глаза.

Вдруг мягкая тёплая улыбка озарила её лицо. Отпустив пленника, воспитанница Костаса возвратилась на свою скамью, развернув по дороге Варю. Когда девушки уселись на прежние места, допрос продолжился.

– Что же, причина, по которой ты не выполнил этот приказ, мне понятна, – проговорила Мария мягким голосом. – Теперь хотелось бы узнать следующее. Моё умерщвление – это единственное, что ты должен был сделать?

Воронюк и внештатники напряжённо уставились на бывшего коллегу, ожидая от него новых откровений. Целую минуту длилось молчание. Наконец осипшим голосом, не сводя с Марии взгляда, Ашас исповедался:

– Убийство было важным действием, но не главным. Главное, что мне надлежало исполнить, это всевозможными доступными способами оказать помощь во взятии городских ворот на южной стене.

– Оказать помощь? – переспросила гречанка, подозрительно сощурившись. – Во взятии ворот? Кому?

– Точно не знаю, – без промедления ответил пленник. – Тому, кто постарается на них напасть. Возможно, что как раз тому самому войску, просящему у вас разрешение о проходе через город.

Протяжный тихий свист Долгорукова разбавил немую сцену, пока остальные обменивались понимающими тревожными взглядами.

– Чёрт бы их побрал! – в сердцах воскликнула Варя. – Опять эта человеческая глупость и алчность. Нападать на оставшийся без защиты город, когда всему миру угрожает уничтожение. Вместо того чтобы объединить силы, они, наоборот, разобщаются и вредят самим себе. А ещё греки! Изобретатели философии и демократии…

– Что поделать, милочка, – сочувственно поддержала её Мария. – Это заложено в человеческой природе – саморазрушение в угоду собственным амбициям и тщеславию. Искоренить это невозможно.

– Ну почему же невозможно? – попробовал было опровергнуть Всеволод, собираясь заняться любимым делом – подискутировать на социальные темы. – В мировой истории нередки случаи, когда…

– Да завянь ты со своей историей и её случаями! – грубо прервал его напарник. – Нет времени демагогией заниматься. Перед нами предстала во всей красе большая и вонючая задн…

– Тимохин! – оборвала его, в свою очередь, Варвара. – Давай-ка без твоих красочных и вульгарных описаний. Мы и так оценили размеры представшей перед нами проблемы.

– В самом деле? И каковы же, по-вашему, эти самые размеры?

– Ну… – Девушка на пару мгновений задумалась. – На данный момент мы наверняка уверены в наличии двухсот человек возле южной стены, которые, по признанию нашего подсудимого, могут оказаться диверсантами. Этих сил вполне хватит, чтобы захватить и удерживать ворота открытыми достаточно долго до подхода подкреплений. Сколько их, этих подкреплений, скрывается во тьме, мы пока сказать не можем. Хотя… Маша, сколько войск понадобится противнику, чтобы установить полный контроль над полисом?

– Полагаю, не меньше тысячи, – не задумываясь ответила гречанка. – Хотя для верности итога надо бы ещё около пятисот. Вряд ли их может быть больше, ведь им надо и собственный полис охранять, не мог же Баладинус увести на эту авантюру все войска из Фокиды. Его бы не поддержали и не одобрили собственные градоправители.

– Угу! – склонила в задумчивости голову командир внештатников. – Значит, будем исходить из худшего варианта, около двух тысяч против нашей неполной тысячи.

– Ну, это не так страшно, – всё же решил блеснуть тактическими знаниями Долгоруков. – По законам войны для успешной атаки на защищённый объект нападающие должны иметь трёхкратное преимущество. А тут получается где-то один к двум. Значит, перед нами нелёгкая, но вполне выполнимая задача.

– Это если твой подсчёт верный, – хмуро опроверг его Тимохин. – Мы же всего лишь предполагаем, сколько их, а не знаем наверняка. Вдруг их там гораздо больше?

– Ну, сидя здесь, мы это не узнаем, – сдвинула брови Варвара. – Надо выдвигаться к стенам. Мария, со старцами мы уже обсудили план городской мобилизации, это рабочая схема. На первой стадии. А вот вторую стадию придётся корректировать уже по ходу событий.

– Полностью с вами согласна, – откликнулась гречанка. – Как планируете поступить с Ашасом?

– Взорвать его к чертям собачьим, и все дела, – ответил за начальницу вспыльчивый Александр.

– Да замолчи ты уже, маньячина безмозглая! С нами пойдёт. Будет всё время при мне.

Достав из своего незабвенного кейса приборчик, напоминающий дистанционный пульт, она за ремешок повесила его на своё запястье.

– Вот! – Девушка демонстративно показала прибор подсудимому. – Будешь у меня на поводке. На очень коротком поводке.

Бывший эмиссар с пониманием взглянул на лейтенанта, потеребил ошейник, тяжело сглотнул и с обречённым видом покивал.

В просторной комнате, служившей хозяйке дома спальней, появился визитёр. Маленькая призрачная сова, влетев в окно, уселась на кроватный столбик и застыла в немом ожидании.

Ждать пришлось недолго. Из коридора раздались звуки шагов, и расставшаяся с гостями воспитанница стратега Костаса в сопровождении служанки вошла в комнату. С ходу заметив призрачную гостью, Мария жестом велела служанке выйти, а сама, встав посередине спальни, подняла в сторону птицы правую руку.

Перелетев с кровати на ладонь девушки, призрачная сова засияла чуть ярче, и в воздухе послышался едва различимый шёпот. Если бы кому-то из гостей довелось его услышать, они бы признали в этом шёпоте голос самого хозяина дома.

Выслушав послание, гречанка поднесла птицу к губам и, закрыв глаза, несколько секунд подержала её неподвижно. Затем плавно махнула рукой, отправляя посланницу в новый полёт.

Стремительной искоркой призрачная сова вылетела на улицу и, на миг зависнув над крышей и двориком, вспорхнула в комнату на втором этаже, откуда этим днём появились посланники мира богов.

Всегда находятся индивидуумы, которые не могут молчать по самой своей сути. Таким людям обязательно требуется быть в центре внимания, так как они крайне нуждаются в слушателях или собеседниках. А если им удаётся заиметь сразу обе категории, то, как говорится, жизнь удалась.

Причём не важно, если при этом слушатели тебя слушают, но не слышат, а собеседник внемлет, но не вникает. Главное для таких людей сам процесс. Говорить, говорить и говорить, высказывая всё, что знаешь или придумываешь, доносить это до чужих ушей, не заботясь о том, нужно это кому-то знать или не нужно. Принцип не в этом, а именно в произношении слов. Возможно, поэтому в любой толпе всегда стоит непрерывный гул.

На главной улице полиса Анонимус, перед домом великого стратега, несмотря на позднюю ночь, было очень шумно и оживлённо. Вся челядь, слуги и рабы Костаса плюс соседи с трёх-четырёх ближайших улиц стояли небольшими группками, вооружённые чем попало, под открытым небом в томительном ожидании и жарких диспутах.

– А я вам говорю, что фокийцы вероломны и лживы, им никогда нельзя доверять, – громко твердил пузатый лысый мужчина в добротной тунике, поверх которой был натянут льняной доспех, не сходившийся ни в талии, ни в плечах. – Вы вспомните, как три года назад наши стада на южных лугах были подло угнаны вместе с пастухами. Разве это не вероломство?

– Но ведь стада потом нашли и вернули, – возразил ему таких же габаритов кучерявый старик в хламиде, опирающийся на старенькую сарису[21]. – И как оказалось, в этом были виноваты дорийские пираты. А вовсе не фокийцы.

– Ты поддаёшься обману и иллюзии! – не согласился образованный толстяк в линотораксе, яростно жестикулируя вместо аргументов. – К нашим лугам нет водных путей, а пираты грабят на море. Так как они могли напасть на наших овец и пастухов без такого важного фактора, как наличие акватории? Точнее, отсутствие таковой. Для этого им бы пришлось, как аргонавтам в пустыне, нести своё судно на собственных плечах! Но ведь никаких кораблей никто не видел. Ни до похищения, ни после. К тому же дорийцы – известные лентяи, им не под силу подвиги Ясона со товарищи.

– Только из этого ты делаешь вывод, что нападали фокийцы? – усмехнулся старик с сарисой. – Но ведь их пастбища куда богаче наших и овцы не в пример жирнее и пушистей. Так на кой мрак им сдались наши захудалые стада?

– С каких это пор наши овцы захудалые?! – с возмущением влез в разговор коренастый бородач с мясницким тесаком на поясе. – Это раньше, до становления Костаса стратегом, на наш скот было печально смотреть. А сейчас такими нежными и сочными барашками и олимпийцы не побрезговали бы полакомиться.

– Но олимпийцы не едят мясо, – возразил ему стоящий рядом юноша со свитками под мышкой. – Они питаются нектаром и амброзией. Это всем известно.

Несколько голосов из толпы присоединилось к высказыванию молодого человека, подтверждая его правоту. Но бородач, рубанув рукой воздух, как тесаком, прервал эти изречения, отстаивая своё мнение:

– Да мне плевать, что и сколько они едят, я лишь хотел сказать, что мясо наших овец и баранов теперь куда жирнее и сочнее, чем было когда-то.

– При чём здесь наши бараны? – вернул к себе общее внимание толстяк в линотораксе. – Что общего между ними и толпой фокийцев, стоящих сейчас у стен нашего города?

– А я почем знаю, что между ними общего? – возмутился мужик, восхвалявший местный мясопром. – Если моё мнение так важно, то посмею предположить, что на раздаче мозгов, что тем, что другим, боги явно пожадничали!

Высказавшись, бородач громогласно заржал, как будто ничего смешнее он в жизни не выдавал. Кто-то в толпе его поддержал, кто-то, наоборот, повозмущался, а кто-то и просто сменил тему разговора, переключая внимание слушателей на себя и свои взгляды.

Подобные разговоры сейчас шли и во всех остальных группах, толпящихся на улице. Темы обсуждались самые разнообразные, но основная всё время всплывала на поверхность – ожидание фокийского войска возле южной стены. Пускать или нет?

Четверть часа назад воспитанница стратега Костаса госпожа Мария и двое представителей городского Совета, почтенные Стефанос и Пиррос, покинув дом, направились на агору, собирать делегацию к южной стене, для переговоров с ожидающими там незваными гостями. Их сопровождали двое посланцев из мира богов – героиня и защитница храма Зевса хилиарх Варвара и один из её подручных.

Перед уходом члены Совета попросили людей на улице дождаться распорядителя из дома стратега и только под его руководством всем выдвигаться к воротам южной стены, где им следует ждать дальнейших распоряжений. Но греки не могут стоять спокойно…

И вот ожидаемый распорядитель наконец-то соизволил появиться. Сатир Пенелопус в сопровождении двух оставшихся посланцев мира богов вышел к горожанам и привычным для него приказным тоном начал раздавать распоряжения, дабы отвести собравшуюся толпу в указанное место.

Домочадцы и прислуга из дома Костаса повиновались с привычной для них расторопностью, а вот представители других домов отнюдь не спешили безропотно подчиняться рогоносцу. Люди встали стеной, забрасывая сатира кучей вопросов, например, почему им надо делать так, как он говорит, а не иначе. Почему его выбрали главенствовать над ними? Чего хотят от города и конкретно от них эти самые фокийцы? Когда обещал вернуться от граней стратег Костас, и вернётся ли он вообще? В таком же духе вопросы посыпались как из мешка, так что несчастный козлоногий управдом просто не успевал отвечать. Видя такое безобразие, Тимохин понял, что пора вмешаться.

– Слышь, лысый? – толкнул он локтем в бок напарника. – Засыплется ведь наш козерог. Надо выручать.

– А что мы можем поделать? – пожал плечами Всеволод, уже уставший повторять, что он не лысый. – Это чужая нам страна, со своим менталитетом, со своими порядками. Не нам тут правила устанавливать.

– Порядки, менталитет, – передразнил блондина Александр. – Порядки кругом одни и те же. Как говорил Дзюбэй[22], везде одно и то же: небо как небо, люди как люди.

– Кто говорил? – не понял его напарник.

– Не важно, забей, – не стал пускаться в объяснения Тимохин, разворачиваясь к толпе.

Сделав два шага вперёд и загородив собой Пенелопуса, он, уперев руки в боки, обвёл собравшихся людей наглым и презрительным взглядом. В памяти внештатника быстро проплывали образы его инструкторов из комитетской учебки. Выбрав среди них самого, на его взгляд, неадекватного, отвечавшего за физподготовку, Саша мысленно вогнал себя в его шкуру, решив стать для окружающих этим самым инструктором.

Как начать вступительную речь, вопросов не возникало, потому как выбранный для подражания персонаж всегда, приступая к занятиям, выкрикивал одну и ту же матерную фразу. Только один раз на памяти обучающихся инструктор изменил традиции, когда на занятиях присутствовала высокая комиссия.

Тогда, помнится, физрук на целую минуту завис, не зная, с чего начать приветствие. Его коронная фраза, обозначавшая элемент орального секса в грубой форме, в данной ситуации не годилась, а других вступлений он просто не мыслил. Поэтому тренировки начались тогда по жесту, а первые слова были просто счётом – раз-два, раз-два, раз-два…

Самого же Тимохина в данной ситуации подвергать цензуре было некому, поэтому, долго не чинясь, он выдал собравшимся грекам такую колоннаду матерных слов, какой те и за всю жизнь не услышали. Как именно волшебное свойство портала позволяло переводить в древнегреческие мозги значения современной астраханской матерщины, эту тайну нам, наверное, никогда не узнать.

Да и надо ли? Ведь главное всё же результат.

Собравшиеся люди поняли гостя из мира богов и мигом замолкли во внимании и почтении. Да что там, они даже как-то сами собой умудрились построиться в ровную шеренгу. Видать, память предков подсказала.

– Ну чё, духи несчастные? – орал Саня, ходя вдоль строя с видом заправского сержанта. – Кому ещё тут надо объяснять, как родину любить?!

Инстинкт подсказал греческим рекрутам, что вопрос риторический и ответ в общем-то не требуется. Тогда новоиспечённый сержант сам выбрал себе кандидата в ученики. Подойдя к тому самому толстяку в линотораксе, который не верил фокийцам, внештатник, наклонившись к нему нос к носу, рявкнул:

– Ты, кусок жира в жёсткой обёртке! Ты родину любишь?

– Так точно! – вскричал напуганный толстяк. – Люблю всем сердцем!

При этом он вытянулся так, что и без того тесный ему панцирь задрался, открыв рыхлое пузо. Тимохин этим тут же воспользовался. Его кулак, погрузившись в массу жира, заставил толстого грека резко выдохнуть и сложиться пополам.

– Люби лучше, – презрительно протянул физрук-истязатель.

Хлопнув пострадавшего горожанина по лысой макушке, Александр решил выдать присутствующим простую солдатскую мудрость, полученную в своё время в учебке.

– Не попал в армию? Радуйся. – Ещё раз хлопнув по лысине толстяка, «сержант» перешёл к следующему новобранцу.

– Попал в армию? Вешайся. – Удар в грудную клетку снёс молодого парня на задние ряды.

Не останавливаясь, Саня поравнялся с юношей, таскавшим свитки под мышкой, и заглянул ему в глаза.

– Отслужил? – Он сделал паузу, во время которой новобранец со свитком весь сжался и даже слегка присел. Но Саша просто легонько потрепал его по щеке и почти мягко произнёс: – Гордись!

Отойдя от строя, к немалому облегчению остальных новобранцев, не попавших под воинскую науку, Александр ещё немного поломал комедию в армейском стиле. Обозвав последними словами бедолаг, которые на его призыв идти защищать родной город ответили готовностью пожертвовать ради этого своими жизнями, он самым проникновенным тоном и накрученными ругательствами втолковал рекрутам, что за город надо не умирать, а драться!

– Если вы, фазаны недоделанные, все, как один, подохнете, – возмущённо орал «сержант-инструктор», – то кто за родину сражаться будет? Я один, что ли? Или вы, ослы вислоухие, прикажете вашим жёнам и детям оружие в руки брать и за вас идти фокийцев мочить?

Ополченцы стояли выпучив глаза и совершенно не представляли, надо ли отвечать на этот град вопросов или разумнее будет помолчать, предоставив «инструктору» самому проорать все ответы. Победил второй вариант. А внештатник тем временем распалился не на шутку.

– Умереть в бою любой дурак может! Но вы вот попробуйте и сами выжить, и врага заколбасить! Чё, слабо? По глазам вижу, что слабо. А вот фигу вам! Расслабиться я тут никому не позволю.

Он остановился перед шеренгой, широко расставив ноги и заложив руки за спину. В такой позе он чувствовал себя уже как минимум майором.

– Равняйсь! Смирно! – вновь начал он драть пасть, тщательно копируя интонации и манеру Сулинова. – Слушай мою команду, желторотики! Приказываю, добравшись до стены, стоять крепко и на провокации не поддаваться! Если понадобится вступить в бой, то никому не умирать, но перебить всех врагов, что на вас полезут! Приказ понятен?

Старавшиеся осмыслить услышанное рекруты медлили с ответом.

– Не слышу! – проревел Тимохин таким голосом, что и Анатолий Викторович не устыдился бы такой пародии.

– Так точно! – в один голос проорала толпа.

Саша довольно ухмыльнулся.

– Ну раз так, – уже спокойнее проговорил он, – то ноги в руки, и почапали на стену, службу служить. И веселее, веселее!

Откровенно говоря, несмотря на весь этот фарс, Александр сам был из тех, кто не любит ходить строем. Поэтому в конце своей последней фразы он уже шарил в рюкзаке, собираясь превратить марш до городской стены в шумный парад.

– Веселее, говорю вам! – прикрикнул он на неуверенно топтавшихся рекрутов, извлекая из рюкзака неведомо как оказавшийся там бумбокс. – Топаем с музыкой и песней!

Невзирая на свой жизненный аскетизм, на технике для прослушивания музыки Тимохин никогда не экономил, а потому извлечённая им портативная колонка была отличного качества, с очень громким динамиком.

– Лысый, держи, понесёшь впереди колонны. – Он передал прибор опешившему Долгорукову. – Смотри не урони, руки поотрываю.

После этого быстро извлёк недавно подаренный смартфон, включил блютуз и выбрал мелодию, которая, по его мнению, как нельзя более подходила для походного марша. Из колонки послышались удары барабанов, подстраиваясь под их ритм, бывший сержант, а теперь новоиспечённый церемониймейстер забрал у одного из ополченцев короткое копьё, и, махая им, как церемониальным посохом, замаршировал по дороге в сторону южной стены…

– Вэ нот гонна тэйк ит! – проорал он, вторя вокалисту «Твистед систер». – Но ви эйнт гонна тэйк ит! Вэ нот гонна тэйк ит энимо-о-о!

Вступившие на последней фразе электрогитары создали такой шумовой фон и задали такой ритм, что топтавшиеся до этого на месте ополченцы как завороженные единой массой ломанулись вслед за марширующими вдоль дороги внештатниками.

Необычней картину трудно представить: по улицам древнегреческого полиса, освещённые уличными жаровнями и факелами, под хит хард-рока восьмидесятых двадцатого века топает толпа древних греков, возглавляемая одетым в современную броню парнем, отмахивающим копьём ритм.

Его приятель, в такой же броне, топал за ним следом, держа над головой колонку, из которой и разносилась задающая бодрость маршу музыка. Как уже было сказано, динамики у бумбокса были очень громкие, а потому песню Ди Снайдера[23] было слышно на многие кварталы во все стороны.

И ничего удивительного, что остальные жители полиса, заслышав посреди ночи столь необычные звуки, в раздражении или недоумении выскакивали из домов. И конечно же охотно вливались в торжественное шествие народного ополчения. Поэтому уже к концу песни численность марширующих увеличилась впятеро.

А когда сингл заиграл по второму разу, толпа, продолжая увеличиваться, вошла в ритм и маршировала уже как заправские солдаты, дружно в ногу. Ну а на третьем повторе большинство рекрутов уже вовсю подпевало вокалисту:

– Вэ нот гонна тэйк ит!

Идущий впереди процессии Александр не переставал самозабвенно махать копьём, вращая им и жестикулируя, используя приёмы фланировки пикой. Долгоруков, следуя за ним, пританцовывал на ходу, жестами зазывая присоединиться к шествию тех жителей, что выглядывали из дверей своих домов, но не решались выйти.

Так, шумно и бодро, было преодолено почти всё расстояние, до южной стены шествию остался всего квартал.

– Ну что, Пенелопус? – прокричал Всеволод сквозь шум, создаваемый процессией. – Я думаю, волю вашей госпожи вы исполнили в лучшем виде. Все собранные рекруты доставлены в нужное место в рекордные сроки. И даже сверх того, – добавил он, оглядываясь на текущую за ними живую реку горожан.

Не нашедший что ответить распорядитель только вытер умилённую слезу и жестами показал, что будет благодарен посланцам богов по гроб жизни.

Весело кивнув ему, блондин, ускорив шаг, поравнялся с напарником:

– Думаю, этот ночной марш-бросок затмит у местных даже салют, данный тобой над храмом Зевса!

Александр самодовольно улыбнулся и, подмигнув, прокричал в ответ:

– Да весь наш визит сюда войдёт у них в основу новых мифов. Это как минимум.

– Скорее всего, – согласился Всеволод. – Надеюсь только, Анатолий Викторович эти мифы не услышит. Он вряд ли оценит такое.

– Да уж! – в свою очередь согласился Саня. – У майора всегда всё скучно, без огонька и задоринки.

– Движение на шесть часов, – прокричал в рацию Кот. – Цель надводная. Дистанция семьсот метров.

– Наконец-то! – выдохнул сквозь зубы Маз, наводя «печенег» на озеро и ища в прицеле озвученного Котом противника.

Уже двадцать минут вокруг дома егеря гремела канонада. Монстры по одному или малыми группами по-прежнему атаковали «волкодавов» с разных направлений, вынуждая защитников принимать бой.

Нападения шли одно за другим, из-за чего стрельба не стихала ни на минуту. Прогремело несколько взрывов, когда неудачники-монстры натыкались на мины. Не участвовал в отстреле только Маз, чей сектор ответственности охватывал озеро. Это вынужденное безделье раздражало бойца.

Его право- и левофланговые товарищи, Макс и Бир, держащие прибрежную полосу, уже валили монстров, нападающих посуху. А ему, занимающему позицию у окна, с северной стороны, оставалось только ждать, когда появится хоть один водоплавающий монстр. И вот этот момент наступил.

Присмотревшись в указанном Котом направлении, Маз наконец-то нашёл цель. Плавучее сооружение, вроде плота, на котором ощетинились копьями и дубинами буфонды. За этим плотом показался второй, третий… В общей сложности «волкодав» насчитал шесть плавучих средств, заполненных вооружённым десантом.

«Хм, странно…» – подумал боец, спуская курок.

Пока его пули выкашивали на поверхности первого плота вопящих и рычащих тварей, он размышлял, почему эти полулюди-полуамфибии не подкрадываются к дому скрытно, под водой, а плывут открыто, делая себя прекрасной мишенью?

– Кот! – прокричал он в рацию, сшибая очередного буфонда в воду. – Проверь подводные датчики на моём направлении.

И пока Кот выполнял его просьбу, а Маз добивал последних монстров на первом плоту, сидящий в магическом кругу Сухарь активировал рацию:

– Дэн! Озеро!

Ответа не последовало.

– Маз! – раздался голос Кота. – Под водой чисто. Только надводные цели.

– Уверен? – переспросил держащий северное окно пулемётчик, выкашивая буфондов уже на втором плоту.

Вместо наблюдателя ответила винтовка Дэна. Выстрел поднял фонтанчик воды в двадцати метрах от берега.

– Макс, Бир! – раздался голос немногословного снайпера. – Гранаты в озеро. Быстро!

Увы, предупреждение запоздало. Раздался треск камышей, и из воды, почти у самого берега, поднялись фигуры в водолазных костюмах. Ещё один выстрел Дэна пробил маску и голову переднего диверсанта, опрокинув его обратно в воду.

Но тут двое других пальнули по позиции снайпера из автономных GL-06. Двойной взрыв гранат разворотил чердачное окно, а остальные диверсанты открыли кинжальный огонь из автоматов. Маз вступил в открытый бой.

По современным меркам стрельба велась почти в упор. Длинной очередью «волкодав» скосил троих, но и сам заработал несколько попаданий, одно из которых пришлось в руку, не защищённую бронёй.

– Суки! – сквозь адскую боль выругался Маз, стараясь управиться с «печенегом» одной рукой. – Я трёхсотый!

Раздалось два хлопка из подствольников, и два взрыва, подняв столбы воды, грязи и камыша, опрокинули остальных наёмников. Бир и Макс выполнили приказ Дэна. Для верности оба кинули ещё по одной ручной гранате, завершив полный разгром вражеской группы.

– Здесь Бир, – раздалось в рации. – Беру на себя озеро.

– Здесь Макс, – вторил ему напарник по береговой линии. – Аналогично.

Пулемёты обоих бойцов открыли огонь по оставшимся плотам. Буфонды, однако, быстро сообразили, что подводная группа уничтожена и им вовсе не обязательно изображать из себя ростовые мишени, отвлекая внимание. Поэтому недолго думая монстры попрыгали с плотов в воду и поплыли к берегу, прижимаясь поближе к озёрному дну.

«Волкодавы» начали было стрелять по ним вслепую, но, осознав бесперспективность такой тактики, прекратили. Вместо этого они зарядили подствольники на своих АК-15 и подготовили ручные гранаты, готовясь встречать амфибий на выходе из воды.

Тем временем внутри дома проходила рокировка. Майор, предупредив весь состав, что покидает позицию, приказал Коту заменить в северном окне раненого Маза, Мазу занять место Кота у мониторов, а Сухарю перевязать раненого и тотчас же вернуться в круг. Сам командир бегом направился на чердак.

Никто из присутствующих в доме не заметил, как в спальной комнате из поверхности настенного ковра появилась маленькая призрачная птица. Покружив немного под потолком, она, словно определившись с направлением, полетела на чердак.

На чердаке майор, откинув забрало с ПНВ, включил обычный фонарь и стал шарить в поисках снайпера.

– Дэн, ты где? Ты живой? – окликнул бойца Сулинов, стараясь разглядеть того сквозь клубы пыли и дыма.

В ответ раздался сдержанный стон. От взрывов гранат, которыми диверсанты накрыли снайпера, разрушилась часть стены и внутрь рухнул солидный кусок кровли. Из-под этих обломков майор и достал «волкодава».

– Ну слава богу, живой, – обрадовался командир, пока боец откашливался и тряс головой, приходя в себя.

– П-п… па… паль… цы? – еле выдавил из себя контуженный.

– На месте, – успокоил его Сулинов, бегло проверив конечности снайпера. – Руки в дырках, требуют помощи, но пальцы на месте. Идём вниз.

Он помог снайперу подняться и, поддерживая его плечом, повёл к лестнице. В этот момент у него перед лицом зависла в воздухе маленькая, чуть сияющая в темноте сова.

Удивлённый майор отреагировал по-военному: взял птицу на мушку «рэпа». Но та парила перед ним, не проявляя агрессии, и чего-то выжидала. Опустив оружие, он чуть приблизился, пристально всматриваясь в призрачное явление. И тут от совы раздался шёпот, в котором он узнал голос своего бывшего наставника.

– Толяныч, это дядя Миша, – развеивая последние сомнения, представился старый егерь. – Я у грани. Тут полный кирдык-бабай, потери растут, враг не иссякает. Не могу гарантировать, что отобьёмся. Сообщи мне, как у тебя обстановка? А главное, если есть возможность, свяжись со штабом, узнай, какая ситуация по району в целом, а в частности у других граничар. Если везде так, то делать нечего, буду и дальше полагаться на свои силы. Если же у других всё спокойно или хотя бы не так критично, то прошу Комитет оказать мне дополнительную помощь. Я в ней крайне нуждаюсь. Свой ответ и ответ штаба надиктуешь этой сове. Она будет ждать тебя и подлетит, когда будешь готов ответить. Конец связи.

«Интересное средство коммуникации», – подумал майор. Но долго удивляться было некогда, снайперу требовалась медицинская помощь. Пока спускались по лестнице, командир решил выяснить подробности.

– Ты меня слышишь? – обратился он к Дэну и, получив утвердительный кивок, спросил: – Что там у берега произошло? Как боевики так близко подобрались?

– Эмиссар, – чуть слышно просипел снайпер. – Я его только через СМВ засёк. Снял уже у самого берега. Остальные быстро среагировали.

– Ясненько, – сквозь зубы процедил Сулинов. – Эти чёртовы эмиссары сводят на нет всю оборонную электронику. На датчики уже никакой надежды.

– Сухарь их чует, – сообщил вдруг Дэн. – Он мне на озеро указал.

Загремели взрывы гранат, и дом затрясся. Бир с Максом встретили выходящих из воды буфондов. Загремел «печенег» в северном окне. Это Кот перенял эстафету, осыпая свинцом подводный десант. Враг попался упёртый…

Вдруг звуки боя как будто утроились. Со всех сторон началась пальба длинными очередями, в гарнитуре, перебивая друг друга, послышались сообщения от всех бойцов разом. Загремели взрывы мин на подходах к дому. И даже тяжёлый «Корд» Белого включился в работу, выкашивая кого-то на восточной проплешине.

Затащив Дэна в комнату с операторской точкой, Сулинов передал раненого Сухарю, который только-только закончил перевязку Маза, а сам тут же занял позицию у окна.

Открывшаяся картина майора не обрадовала. Монстры нападали со всех направлений, несясь словно кавалерийская лавина. Сходство с кавалерией усиливалось тем, что некоторые твари реально имели на себе всадников. Вереща дикими голосами, наездники стреляли на ходу из автоматического оружия и зазывали за собой наступающие массы. Они напоминали кочевников, ведущих дикие табуны в нужном им направлении.

В данном случае это был дом егеря.

– И тут эмиссары! – прошипел командир «волкодавов», выцеливая одного из погонщиков.

Он видел, как пулемётная очередь срезала монстра под всадником, но тот с нечеловеческой ловкостью спрыгнул с падающей туши и, разбежавшись, оказался на шипастой спине соседней твари.

Взяв прицел на упреждение, майор короткой очередью срезал-таки адского джигита. Тот свалился в траву и больше не поднимался.

– Не бессмертные, и точка, – резюмировал Сулинов, выискивая следующего. Следующий эмиссар, однако, погиб без его участия, подорвавшись вместе с «конём» на подвешенной к дереву мине.

– При таком массовом движении от датчиков нет толку, – поделился мнением Сухарь, пока его командир ловил в прицел нового всадника. – Под прикрытием этого движняка к нам могут подкрасться даже…

Договорить боец не успел, так как слева раздался крик Марата:

– «Муха-а»!

От близкого сдвоенного взрыва многострадальные стены опять заходили ходуном.

– Но это ведь не по дому лупанули? – чётко определил командир.

– Никак нет. Западное направление.

Всё верно, выходящее на юг окно не позволило Сулинову увидеть, как два заряда из РПГ, прилетев из зарослей, разорвались внутри бани, развалив её по брёвнам. Не видел он и как Крос, свалившийся с её крыши, только чудом сумел откатиться, чтобы не попасть под обломки.

Зато ему удалось услышать, как затрещали с той стороны автоматные очереди и как материл наёмников грозный Марат, вступая с ними в перестрелку. К нему присоединились хлопки РПРа, это Крос, лишившись «Барсука» и автомата, продолжал бой с оставшимся в наличии оружием.

– Бир, поддержи! – раздался крик оставшегося без укрытия бойца. – А то прижм…

Конец фразы потонул в грохоте взрыва. Прилетевшая из вражеского подствольника граната разорвалась прямо перед «волкодавом», отбросив его и впечатав в стену дома.

– Крос! – раздался полный ярости вопль Марата, и его короткие, прицельные выстрелы сменились бешеной пальбой, пока он, мстя за товарища, поливал позиции боевиков.

Почти синхронно раздались хлопки трёх подствольников. Два из леса, накрывшие взрывами позицию комитетского мстителя, а третий из укрытия Бира, отправившего гранату в заросли, откуда велась более интенсивная стрельба.

Но как видно, Бир не рассчитывал на убойный эффект этого взрыва, он был нужен ему, чтобы выиграть время и задействовать оружие, приберегаемое для самых тяжёлых случаев.

Жуткий треск перекрыл гремевшую вокруг дома канонаду. Так работала задействованная ИПК. Прячась за бронированным бортом пикапа, Бир стрелял из комитетского супероружия, выкашивая им многолетние деревья, как траву серпом. Тридцать секунд адской пальбы – и чудесная опушка с запада от дома егеря превратилась в жуткий бурелом, похоронивший под собой и наёмников, и толпу монстров с двумя эмиссарами.

– Западное направление чисто! – отрапортовал боец по рации, выдыхая напряжение.

Через несколько секунд в рации послышался голос Кота:

– Северное направление, всё чисто.

С восточной стороны ещё какое-то время громыхал «Корд», но вот он затих, и Белый по рации повторил то же, что и другие бойцы.

Теперь бой вели только братья Назаренко из окопов и майор из своего окна. С их направления лавина монстров, хоть и поредевшая, но всё ещё многочисленная, упрямо ломилась к дому, ведомая последним эмиссаром. Но этот последний оказался самым ушлым.

Словно акробат перескакивая со спины одного монстра на другого, он ни секунды не оставался на месте, не позволяя толком в себя прицелиться. При этом сам резвый погонщик стрелял почти не переставая и очень часто попадал.

В броню Сулинова и обоих «волкодавов» уже угодило по несколько пуль, что тоже дико бесило, но никак не способствовало точности стрельбы. Но тут в ход боя вмешалось новое действующее лицо, точнее, морда. Даже ещё точнее – мордочка.

Нечто маленькое, пушистое стрелой пролетело с дерева на макушку скачущего во весь опор эмиссара, пошебуршило у него в волосах, выдрало клок и, соскочив на землю, понеслось прочь. Ошарашенный таким нахальством посланник из-за граней навскидку выстрелил по убегающей пушистой нахалке, но промахнулся.

Вскочив на ветку ближайшего дерева, белка, махнув хвостом, проверещала что-то обидное раззадоренному ею противнику и пустилась дальше, петляя и уворачиваясь. Эмиссар, у которого так некстати закончились патроны, злобно рыча, спрыгнул со своего «коня» и помчался за юрким зверьком, размахивая, как дубиной, оружием и стараясь им прихлопнуть мелкую нахалку.

– Алиска! – сквозь зубы процедил Сулинов, наблюдая за этой дикой гонкой. – На хрена ты-то в это влезла?

Белка и её соперник так резво носились взад-вперёд, произвольно меняя направление, что майор не решался стрелять, опасаясь попасть в соратницу егеря. А та уводила противника за собой всё дальше и дальше, наперерез основному движению массы монстров.

Те, в свою очередь, тоже стали менять направление, увлекаемые за своим погонщиком, который в горячке, как видно, забыл о своей приоритетной цели и мчался, ведомый одним желанием: пришибить эту наглую крысу с пушистым хвостом. Так вся процессия уходила от домика на открытое пространство, где…

– Дура! Куда! – заорал Сулинов, чуть ли не по пояс высунувшись в окно. – Там же мины-ы…

Серия громких взрывов заглушила вопль командира «волкодавов». Прущие не разбирая дороги монстры следовали за эмиссаром, даже не думая остановиться, и гибли целыми кучами, подрываясь на минном поле. Майору даже удалось разглядеть подброшенного в воздух эмиссара, разорванного взрывной волной почти пополам. Несколько секунд оглушительного грохота, зубодробительной тряски, и всё закончилось…

– Южное направление, всё чисто! – машинально отрапортовал один из братьев Назаренко.

Майор даже не понял, кто из двух бойцов это доложил. Всё его внимание было сосредоточено на стене дыма и пыли, зависшей над землёй после минного аутодафе, устроенного обычной, но героической белкой.

Он всматривался в эту завесу, словно хотел одним только усилием воли просветить её взглядом, как рентгеном, и увидеть, что стало с отважным зверьком. Чаяния командира «волкодавов» оказались вознаграждены в самом скором времени. Вблизи дома зашуршала трава, и никто из комитетчиков даже глазом моргнуть не успел, как визжащая Алиска, оставляя дымный след, запрыгнула на подоконник перед майором и начала вертеться, стараясь дуть на тлеющий кончик собственного хвоста.

– Тихо, тихо, шельма! – нежно увещевал её майор, пытаясь взять на руки. – Я помогу. Постой же спокойно!

Наконец ему удалось поймать вертящуюся рыжую партизанку и, плюнув на пальцы, как фитиль свечки, загасить её хвост. Белка облегчённо, с протяжным писком выдохнула и расслабленно развалилась на ладонях майора.

– Ну ты и отчаянная оторва! – восхищённо похвалил её Сулинов.

Та, навострив ушки, подняла довольную мордочку и, согласно пискнув, показала свой излюбленный жест – вскинутую вверх лапку с тремя оттопыренными коготками.

Ответив ей таким же «сербским приветствием», командир «волкодавов» вернулся к своим прямым обязанностям. Проведя поименную перекличку находящихся снаружи бойцов, он выяснил положение дел на защищаемом ими объекте. Положение оказалось, скажем так, неважнецкое.

Из всех «волкодавов», занимающих внешние рубежи, только у Бира и Макса не было ни царапины. Остальные получили ранения той или иной степени тяжести. Тяжелее всего было на западном направлении: Марат имел множественные ранения обеих рук, а за Кроса вообще отчитался Бир, потому что тот был без сознания, с посечёнными осколками руками и ногами.

Белый и оба Назаренко получили по несколько царапин, которые, однако, не мешали им остаться в строю. Внутри самого дома целыми и невредимыми оставались майор, его зам и Кот. Маз и Дэн были ранены и переведены на наблюдательный пункт.

Ну, плюс ещё могучий серый пёс, который дремал в прохладном подполе, рядом с закатками на зиму. Его к сражению не привлекали, да и сам лохматый Петруха прекрасно понимал, что хорош лишь в рукопашном бою, а на открытой местности представляет собой слишком крупную мишень. Так смысл лезть?

«Чёрт! – мысленно выругался майор Сулинов. – Из двенадцати человек семеро ранены, и четверо практически выбыли из строя. Хреновая статистика!»

Но долго сетовать на судьбу он себе не мог позволить, а потому уже через секунду его чёткий командный голос раздавал приказы. Занеся в дом тяжело раненных, «волкодавы» приступили к перераспределению на новые позиции, закрывая в обороне наиболее опасные участки.

– Мастер, здесь Косатка. Отвлекающая атака отбита. Защитники перераспределяют силы.

– Спасибо, Косатка. Я уже в курсе. Но это ещё не всё, главное нападение вот-вот начнётся. Шеймус, вы на связи?

– Так точно Мастер, здесь Шеймус.

– Вы нашли их?

– Так точно, нашёл.

– Отлично. Косатка, всему составу – максимальная готовность.

Анатолий Сулинов отскочил в сторону от окна, направив автомат вглубь комнаты. Он не знал, что раздалось первым – нервный лай Петрухи или резкий мелодичный хлопок, как от разбитой лампочки. Оба источника шума находились в коридоре.

– Сухарь! – окликнул командир зама, который должен был там находиться. – Доложи обстановку.

Вместо ответа раздалось непонятное бормотание, и ещё яростнее залаял пёс. Со всеми предосторожностями выглянув в коридор, Анатолий ещё раз окликнул взводного колдуна, посветив фонариком, но тот не реагировал, сидя в магическом кругу, погружённый в транс и шепча заклинания.

Символы, начертанные внутри круга, светились едва заметным синим светом, в котором периодически проскакивали зловещие красные всполохи. Пол перед замом майора был усеян сверкающими осколками, в которых теперь никто бы не признал ранее используемый им хрустальный магический шар.

Сулинов догадался, что звук якобы разбитой лампочки как раз и был вестником гибели этого чародейского атрибута. Егерский пёс, выбравшийся из подпола, стоял вздыбив шерсть в нескольких шагах и уже не лаял, а только злобно рычал, неотрывно глядя на сияние круга.

– Всем предельное внимание, идёт магическая атака! – сделал выводы майор и сообщил об этом личному составу. – Подробности пока неизвестны, поэтому быть готовыми ко всему.

Понимая, что Сухарь сейчас занят противостоянием с неизвестным противником и отвлекать его себе дороже, командир вернулся в комнату с наблюдательным пунктом.

Сидящий в уголке Дэн опустил дрожащий в израненных руках автомат и вопросительно посмотрел на шефа.

– Отложи-ка это, – велел ему Сулинов, кивнув на АК. – А сам бери джойстик, запускай дронов. Обоих, пусть обшарят всю округу.

Пока боец выполнял приказ, майор ещё раз оглянулся на вход в коридор. Ему показалось, что красных сполохов стало больше, а сдержанное рычание Петрухи перешло в грозовое. Не на шутку встревоженный, командир «волкодавов» прошёл за ширму к Мазу.

– Что у нас на мониторах и датчиках? – с ходу спросил он у напрягшегося за пультом наблюдателя.

Ответа не последовало.

– Маз?! – окликнул его майор и, посчитав, что тот мог заснуть или, ослабнув от ран, потерять сознание, хлопнул по плечу.

Тот даже не шелохнулся. Сделав шаг вперёд, Сулинов направил свет фонаря ему прямо в лицо.

– Чёрт! Ох ты ж…

Сидящий перед ним боец был мёртв. Не раз видавший смерть майор определил это безошибочно. Причина его гибели тоже выяснилась почти сразу. Острая боль в ноге заставила главу обороны дома отпрыгнуть в сторону и опустить фонарь вниз, освещая пол.

Грубая ругань слилась воедино с автоматной очередью, когда командир «волкодавов» начал поливать свинцом деревянные отростки, которые, словно щупальца осьминога, вырастали из половых досок и жалили во все стороны, ища себе жертву. К такому защитников не готовили.

Выпустив весь магазин и искрошив древесные жала, Сулинов ещё раз осветил фигуру Маза. Так и есть. Десятки древесных щупалец, оплетая ноги бойца, исчезали под броником, и по ним, блестя в свете фонаря, стекала кровь.

«На нём, наверное, живого места нет, – подумал командир, загоняя в АК новый магазин и игнорируя встревоженные вопросы из наушников. – Почему же мы не слышали, почему пропустили этот момент?»

Логика подсказала верный ответ на все вопросы. Это произошло, когда гремело минное поле, на котором подорвались монстры со своим погонщиком. Грохот стоял такой, что Маз мог орать до посинения, но его криков о помощи всё равно бы не услышали. А во время переклички его не вызывали, зная, что он уже внутри дома. Роковая ошибка…

Едва майор успел это обдумать и передёрнуть затвор автомата, как раздался треск и стоящая перед мёртвым бойцом аппаратура начала разлетаться кусками, а из её недр вырывались новые деревянные отростки, мечущиеся во все стороны и ищущие, кого бы проткнуть.

Увернувшись от нескольких выпадов, Сулинов новой очередью срезал кровожадные щупальца и, прихрамывая на раненую ногу, покинул место прорыва. Как оказалось, очень вовремя. Пол под наблюдательным пунктом вздыбился, и, опрокинув стол с аппаратурой и стул с мёртвым Мазом, десятки новых, более толстых отростков копьями взметнулись к потолку!

Извиваясь как змеи, они стали метаться в стороны, тыча острыми концами во всё, что попадалось на пути. Упала сорванная с креплений ширма, открывая на всеобщее обозрение магическую атаку неведомого противника. Загрохотали выстрелы, майор и Дэн расстреливали вторженцев, целя им под основание.

Через пару секунд к ним присоединился Кот, который, не докричавшись до командира, прибежал выяснить, что случилось. Один за другим замолкали автоматы, щёлкая в пустоту бойками, им на смену тут же приходили РПРы, разнося в щепки древесные жала.

Когда от яростных жгутов почти ничего не осталось, Дэн протяжно взвыл, привлекая внимание соратников. Лежа на спине, он пытался отползти от стены и отстреливал выскакивающие из неё отростки. Из его правой ноги фонтанчиком брызгала кровь. Всаживая в основание отростков пулю за пулей, майор подскочил к Дэну и, схватив его за шиворот, оттащил на середину комнаты.

– Перевяжи! – коротко приказал он Коту, меняя магазин в пистолете.

Пока Кот возился с бинтами, командир стоял над ними, отстреливая появляющиеся из стен и пола новые отростки, не отступая ни на шаг.

– Вас бы самого перевязать, Анатолий Викторович, – осторожно предложил Кот, увидев рану на ноге шефа.

– После! – рявкнул майор, срубая выстрелом очередное щупальце.

Вдруг наступила тишина. Перестал рычать Петруха. Затихло магическое бормотание Сухаря. Прекратил стрелять и сам Сулинов, так как враг больше не появлялся.

Трое «волкодавов» расположились в центре комнаты: Дэн лёжа, Кот сидя, а майор стоя, держа под прицелом разные сектора, охватывая, таким образом, всю комнату. Но опасные колющие отростки больше не появлялись.

– Командир? – раздался в наушнике напряжённый голос. – Это Серж. Вам нужна помощь?

– Нет, – категорично отрезал Сулинов. – Все остаются на своих местах. В дом не соваться. Бир, наш Кот покинул позицию, так что бери на себя озеро. Остальные продолжают наблюдение за своими секторами.

Выждав ещё секунду-другую, майор слегка похлопал Кота по плечу:

– Сходи, проверь Марата и Кроса.

«Волкодав», сунув «рэп» в кобуру, перезарядил свой АК и осторожно направился в спальню, куда поместили раненых товарищей. Командир тем временем поинтересовался у снайпера судьбой пульта управления дронами.

– Да вон он, – ответил Дэн, пересиливая боль. – У стены валяется. Когда ты начал стрелять, я их на автопилот поставил, так что сейчас они оба автономно летают.

Раздавшийся у двери шорох заставил обоих обернуться и взять на прицел появившуюся из коридора фигуру.

– Спокойно, свои, – раздался тихий измученный голос.

Сухарь, пошатываясь и держась за косяк, сделал шаг в комнату и замер, словно не решаясь отпустить свою опору из опасения упасть.

– Две новости, командир. Обе на «х». Одна хорошая, вторая хреновая.

– Озвучивай, – потребовал Сулинов, направляя ствол пистолета вверх.

– Магическая атака отбита, – отрапортовал взводный колдун. – Это хорошая.

– А хреновая?

– Атака была пробная. Кто-то проверял нашу защиту. Следующая, как я полагаю, будет в разы мощнее.

– Справишься? – спросил майор, заранее зная ответ.

– Нет, – даже не стал юлить его зам. – Там несколько колдунов. И они не новички.

– Что ты предлагаешь?

– Давай сюда обоих адептов. Втроём мы постараемся как-нибудь сдержать натиск. А сам звони в штаб, требуй подкрепление. Даст бог, продержимся до их прибытия. Ну а нет…

Майор мысленно чертыхнулся, проклиная всю магию всех миров, вместе взятых. Он проигнорировал возвращение Кота, сообщившего о состоянии раненых. Его взгляд, напоминающий взгляд затравленного волка, блуждал по обломкам аппаратуры.

Его можно было понять. Они находились в чёрт-те какой глуши, вдалеке от населённых пунктов. Мобильная связь здесь не работала, а спутниковая была только что уничтожена деревянными щупальцами. Позвать кого-либо в помощь оказалось просто нереально.

Раздались удивлённые возгласы бойцов. Оглянувшись, Анатолий понял их причину. Маленькая сова, призрачный курьер егеря, влетела в комнату и зависла рядом с ним.

«Она будет ждать тебя и подлетит, когда будешь готов ответить», – вспомнились ему слова наставника.

– Что же, пожалуй, ты прав. Время для ответа настало.

Секунду подумав, майор чётким голосом надиктовал послание старому граничару:

– Дядя Миша, это Анатолий. Мы отбили несколько атак, но ожидаются новые, и по прогнозам более сокрушительные, чем предыдущие. Три четверти моего состава «трёхсотые». Двое тяжелых. – В интонации Сулинова появилась едва заметная злость. – Один «двухсотый». Аппаратура сотовой связи уничтожена. Мобильная связь в твоей глуши, сам знаешь, недоступна. Вызвать помощь к тебе или к нам не представляется возможным. Поэтому держись. Мы также можем рассчитывать только на самих себя.

И, помедлив ещё секунду, он завершил послание:

– Конец связи.

Ветер, как невидимая река, тёк между громадами гор, освежая кожу и по-дружески трепля волосы. Александру нравились эти ощущения, он специально не надевал шлем, подставляя под воздушные струи разгорячённое лицо. Они только что закончили пешую и шумную процессию по ночному полису и теперь, соединившись с градоправителями, солидной компанией стояли на южной стене, оглядывая между зубцов незваных гостей.

Две сотни человек, сверкая в свете факелов доспехами и оружием, ожидали перед воротами решения горожан на их просьбу о проходе через город.

«Действительно, – размышлял деятельный Тимохин, разглядывая стройные шеренги гоплитов, – этого недостаточно, чтобы представлять угрозу для всего полиса. Но, с другой стороны, вполне хватит для диверсии типа взятия и удержания ворот. Однако где же их основные силы?»

Он пытался разглядеть вдали другие войска, но ничего не получалось. Несмотря на полную луну в небе, долина, зажатая горами, была неестественно погружена во мрак, не позволяющий толком видеть хоть что-то дальше ста – двухсот метров от стен.

«А вот это уже подозрительно», – продолжил свои размышления Александр.

Он не раз ночевал в степи во время полнолуния и помнил, как далеко видно залитые лунным светом земли. А здесь только освещённое факелами пятно вокруг двухсот фокийцев позволяло хоть что-то разглядеть. Стены самого полиса были ярко освещены жаровнями с медными отражателями, и все передвижения на них были отлично видны стоящим снаружи вооружённым людям.

Понятно, что и фокийцы заметили прибытие на стену важной делегации, поэтому от них к воротам направилась небольшая группа воинов. Щитов и копий при них не было, но плащи-хламиды полностью закрывали тела, оставляя гадать, что скрыто под ними.

Только один шедший в середине группы нёс факел. Остановившись на достаточном для переговоров расстоянии, воин с факелом прокричал:

– Мы приветствуем жителей Анонимуса! Я – Арнигон, дозорный из лохоса почтенного Перилия, состоящего на вашей службе. По приказу своего командира я сопроводил воинов почтенного фокийского стратега Баладинуса до ваших стен, дабы они могли предложить свою помощь стратегу Костасу, сражающемуся с полчищами Тартара! Баладинус до сих пор ждёт ответа на своё предложение, выраженное им в переданном вам письменном послании.

Старцы Совета, стоящие на стене, стали перешёптываться, выбирая, кто будет отвечать вестнику. Не дожидаясь их решения, между зубцами бойниц встала девушка в серебряном хитоне.

– Арнигон! – раздался её звонкий голос. – Я – Мария, воспитанница стратега Костаса. Я помню тебя и помню твоё имя. Оно звучало на празднике виноделия два года назад. Ты получил лавровый венец победителя на городских соревнованиях.

Несмотря на расстояние, разделявшее переговорщиков, было заметно, как слегка вздрогнул дозорный.

– Ответь мне, – продолжила девушка, – как ты думаешь, чист ли стратег Баладинус в своих помыслах? Искренно ли его намерение помочь нашему полису?

Арнигон молчал. Тимохин, всматриваясь в сопровождавших фокийцев, заметил, как один из них что-то быстро прошептал дозорному и сделал рукой жест, словно поторапливая. Глубоко вздохнув, бывший чемпион полиса обратился к девушке с чуть заметной горечью в голосе:

– Госпожа, я рад, что вы помните мое имя. Так помните же его всегда, и помните без проклятий.

Быстро размахнувшись, он ударил факелом ближайшего фокийца.

Раздались гневные выкрики, сопровождавшие дозорного воины распахнули хламиды, открывая взору обоюдоострые мечи. Завязалась яростная, но короткая схватка.

– Измена! – только и успел выкрикнуть Арнигон за миг до того, как сталь клинков пронзила его тело. Умирая, воин протянул в сторону Марии руку и, падая на землю, что-то успел прошептать. Наверное, её имя.

– Убейте их! – гневно вскричала воспитанница Костаса, и стоявшие наготове лучницы, высунувшись в бойницы, пустили стрелы в убийц переговорщика.

Больше половины лживых греков рухнули замертво, остальные бросились бежать под прикрытие щитов своих соратников. Но не добежал ни один! Неумолимая стрела пробила затылок последнему из них всего в пяти шагах от строя гоплитов.

– БАЛАДИНУС! – закричала Мария, и казалось, что девичий голос заполнил всё пространство долины и даже взлетел над горами. – ТЫ ВЕРОЛОМНЫЙ ЛЖЕЦ! ПУСТЬ ПРОКЛЯТИЕ БОГОВ ПАДЁТ НА ТВОЮ ПОГАНУЮ ГОЛОВУ!

Сойдя со стены, девушка обратилась ко всем свидетелям случившегося – и к старцам Совета, и к гостям из мира богов, и к жителям полиса, ошеломлённо стоящим поблизости.

– Сомнений больше нет. Нас атакуют. Готовьтесь к бою.

Словно подтверждая её слова, раздался рёв трубы из строя фокийских диверсантов. Спустя несколько секунд из мрака долины пришло несколько далёких ответных сигналов.

– А вот и их основные силы себя обозначили, – сухо прокомментировала Варвара. – Интересно, сколько же их?

– Боюсь, мы узнаем это, только когда они полезут на стены, – с плохо скрываемой злостью сказала Мария. Она была крайне расстроена вероломством соседей и их подлым убийством чемпиона по винопитию.

– Зачем же ждать такой крайности? – влез в разговор Тимохин. – Можно и форсировать подсчёт.

Он залез на бойницу, но затем, посчитав, что так слишком низко, рискуя сорваться с высоты стены, забрался на зубец.

– Полегче, брякнешься, – предостерегла его Варя.

– Не боись. А если и брякнусь, ты ведь не заплачешь?

– Нет, конечно. Но лишний воин на стенах нам никак не помешает. Усёк?

Выпрямившись в полный рост, Александр достал известную теперь всему полису ракетницу, зарядил её и направил вверх с наклоном в долину.

– Ну, считайте, – скомандовал он и нажал пуск.

С резким шипением, разбрызгивая искры, ракета взмыла в небо и, достигнув высшей точки, взорвалась, зависнув в неподвижности.

Яркий свет разогнал неестественный мрак долины, открывая взорам горожан всё, что было им до этого скрыто.

– Зевс всемогущий, спаси нас! – проблеял ошарашенный Пенелопус.

Подобные же восклицания раздались из уст многих почтенных старцев и жителей полиса, собравшихся на стене. Их страх был вполне понятен. Со стороны долины к городу стягивались ощетинившиеся копьями шеренги гоплитов и сопровождавшие их толпы пельтастов. Между ними стремительно сновали конные отряды. А за шеренгами воинов, едва видимые из-за расстояния и слабости освещения, тянулись обозы с обслугой.

Прогорев, ракета потухла, и разогнанный ею мрак вновь вернулся, скрыв наступающего вероломного врага.

Началась паника.

Испуганный ропот, молитвы и причитания царили на городской стене. Жители взывали к городскому Совету, прося слов утешения, гарантий безопасности и уверений в благополучном исходе. Высокие старцы, напуганные не меньше горожан, отвечали невпопад, только усугубляя положение.

В эпицентре всего этого Варвара Воронюк со своими сотрудниками и Мария с командирами оставшихся у города вооружённых формирований проводили военный совет.

– Кто-нибудь успел их сосчитать? – спросила Варвара.

– Имя им легион, – в прострации ответил Ашас.

Хмуро глянув на него, попытался ответить Долгоруков:

– Я старался посчитать количество щитов в шеренге, если брать в среднем…

– Лысый, ты дурак, и уши у тебя холодные! – перебил его напарник. – На фига нам щиты считать? Знамёна надо было считать. Знамёна!

– Да успокойтесь вы оба, – прервала все дебаты Мария. – Я сосчитала штандарты.

Все разом замолчали, сосредоточив на ней всё внимание.

– Судя по тому, что я увидела, – отрешённым голосом проговорила гречанка, – могу уверенно заявить: их там не меньше шести тысяч.

– Сколько?!

Повисшая после этого вопроса пауза вполне могла бы заменить немую сцену по Гоголю, если бы не протяжный свист Долгорукова, закончившийся далёкими от оптимизма словами:

– Нам конец.

Сноски

1

«Таблетка» – жаргонное название автомобиля УАЗ-452. – Здесь и далее примеч. авт.

2

Экзомид – грубый кусок ткани, служивший одеждой для простолюдинов и рабов.

3

Хилиарх – командир подразделения из тысячи человек в древнегреческой фаланге.

4

Ксифос – прямой обоюдоострый меч гоплитов, с листообразным лезвием.

5

Илах – командир ила, воинского подразделения кавалерии в Древней Греции.

6

Лабрис – двухсторонний боевой топор.

7

Копис – древнегреческий изогнутый меч, заострённый с внутренней стороны.

8

Лохос – подразделение пехотинцев от 200 до 500 воинов.

9

Агора – торговая площадь и место народных собраний в древнегреческих полисах.

10

Гиппоторакс – анатомический панцирь, выкованный в виде мускулистого мужского торса.

11

Пельтасты – лёгкая пехота в древнегреческом войске.

12

Линоторакс – лёгкий доспех, сделанный из пропитанной специальным клеем льняной ткани.

13

Таксиарх – второй после стратегов военный чин, командовавший отдельным полком.

14

«Барсук» – российский пулемёт АЕК-999, снабжённый прибором бесшумной стрельбы.

15

«Печенег» – пулемёт Калашникова пехотный, ПКП 6П41.

16

На переправе – имеется в виду Харон, перевозивший мёртвых через реку Стикс.

17

Ти́хе (Ти́ха) – в древнегреческой мифологии богиня удачи и покровительница случая.

18

Сицилийский галстук – вид казни в мафиозных кругах: разрезание горла с вытягиванием языка на грудь.

19

«Муха» – жаргонное прозвище ручного гранатомёта.

20

Эфебы – достигшие совершеннолетия юноши, несущие срочную военную службу для получения гражданства.

21

Сариса – длинное копьё гоплитов, используемое в передних шеренгах фаланги.

22

Дзюбэй – персонаж японского аниме «Манускрипт ниндзя».

23

Ди Снайдер – ведущий вокалист группы «Твистед систер».

Content

Андрей Белянин, Алексей Табалыкин
Стреляй, напарник! Месть тьмы

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Сноски