Марк Бойков

Ожерелье времени

Случилось это, когда ничего еще в мире не было. Ни нас с тобой, ни бабушки, ни дедушки. Ни людей вообще, ни зверей, ни маленькой травиночки. Ни Земли, ни Луны, ни Солнца. И даже ни одной звезды! Так было, долго-долго…

Тут присказка и вся, а сказка — впереди.

О том, как появились Воздух и Огонь, Земля и Вода и многое другое

Ночь была повсюду. Темень дремучая, холодом скованная. Без края и без дна! Но в этой тьме студёной бродили силы буйные. Они — без глаз, без рук. без очертаний, сходились и кружились. И вихрями упругими ночную тишь тревожили.

Долго ли, скоро ли, далёко или близко, но как-то вихрь один с другим столкнулся. Искры от удара засверкали. Гром раскатами разнёсся. Разбились вихри друг об друга. Но вместо них два брата народились: Воздух и Огонь. В обнимку, светлячком весёлым они по ночи ринулись гулять.

Души не чаяли друг в друге. Да так, что один без другого — ни думы думать, ни дела делать! Вместе прыгали, резвились. Вместе мглу и стужу разгоняли. Потому росли они славно и споро. И вскоре небо заалело. Свет вырвался на волю.

Быстро повзрослели Воздух и Огонь. Отставили забавы. Игры позабыли. За работу принялись — славные дела вершить.

Могуч и красив был Огонь. Он лучом пройдётся — ночи тьму прорежет. Лавою плеснётся — холода прожжёт. Резвой пляской пробежит — долину света вширь раздвинет.

Руки его лучезарны. Много несут они света. Светом дали все пашут. Пашню теплом засевают. Ниву жизни готовят привольную.

Воздух от брата — ни на шаг. Ни в чём ему не уступает. Во всём помогает. Огненные взмахи раздувает. Поле тепла боронует. От дружбы той Огонь пылает ярче, и Воздух дуновеньями крепчает.

Долго ль, коротко ли, но вот угодья братьев в неоглядные владенья разрослись. Дозором их они обходят. Всходы тепла подправляют. И однажды у порога тьмы они сестёр пригожих повстречали. Старшая Землёю назвалась, а младшая — Водой.

Как и братья, держась друг дружки, сёстры жили. Берегами, что руками, обнимая, Земля Воду берегла. Вода, в долгу не оставаясь, волнами руки гладила Земле. И потому красивы сёстры были. Старшая — кротостью. Младшая — резвостью.

И вот полюбил Огонь Землю. Заботой ее окружил. Ласками согрел. Те ласки камушки сплавляют, самоцветы-изумруды отливают. Камень к камушку кладут. Ожерелье вяжут. Ожерелье не простое. В нём чётки драгоценные — добрых времён семена. Соединил в цепочку их Огонь. Невесте ожерелье подарил.

Радёшенька Земля такому обхождению. Подарок приняла. И под шатёр небесный за руку с Огнём, счастливая, пошла. Ему женою милой стала, верною помощницей в труде.

С Водой же Воздух подружил. Её вниманьем оделил. Чисты, прозрачны оба были. И нравилось смотреться им друг в друга: свой образ другому дарить, себя в другом находить.

Так разделились братья и сёстры на две пары. В гости друг к другу ходили. Хороводы водили. С делами сообща управлялись.

Воздух взыграет шумливо. Весельем жену увлечёт. Расплескается смехом Вода озорная. Земле озерцо подарит. Огонь озерцо подогреет. Зелень вокруг прорастёт: и травка, и кустик, и деревцо. Дивным нарядом Земля покрывается!

Славной чередой времена проходили. Незаметно года миновали.

И что ни год, у Земли с Огнём появляются разные детки. Тут и там копошатся букашки. Деловито снуют муравьи. Бабочки, пчёлы в заботах хлопочут. Земля и Огонь не нарадуются. Доброй тревогой пекутся о всех.

Лишь Воздух с Водою тревожного счастья не ведают. Знай гуляют себе да красуются. Воздух разгонится ветром. Вода изогнётся волною. И снова меж ними — затишье. Глядят друг на друга — никак наглядеться не могут. Не понравилось это Огню, и однажды Воде он такие слова говорит:

— Не пора ли, сестрица игривая, вам образумиться? Не пора ли, Водица милая, деток себе завести?

Ничего не сказала Вода шаловливая. Разлилась лишь улыбкой лукавой. Подступила украдкою тихой. И руки Огню окатила.

Охнул от боли Огонь. Руки плетями опали. Лучистые пальцы его надломились. Ан Воздух на помощь поднялся. Протянул он руки-ветрила. Подхватил быстро пламени кисти. Приподнял их, расправил. И Огонь ярым гневом воспрянул! Поучать Воду пламенем начал.

Закипела Вода от таких поучений. Жалоб потоки к Земле устремила. Жалко Земле Воду стало. И она её речи бурливые на себя приняла. Речками в платье припрятала, в складки лесные укрыла. Да так и поныне Земля тем стремнинам внимает, дубравным им шёпотом вторит, дабы муж не серчал да сестра успокоилась.

Но Вода утешений не слушает. И мириться она отказалась. Второпях из гостей побежала, речки речистые вспять прибирая. И. уморённая, океан-морем легла. Пенные губы о берег скривила, волн языками обиду высказывая.

С тех пор Огонь и Вода жить в соседстве не могут. Огонь шуток не терпит. Вода укоров не сносит.

Но надобно правду поведать. Не прав был Огонь в своём гневе. Лишь только опала Вода, много на суше деток её обнаружилось: тина морёная, заросли-водоросли, рыбы, медузы, кораллы корявые. Высохли детки, погибли сиротами. Жить без Воды им никак не дано. Потому-то никто и не видывал их. А свидели — жизнь испарилась из них.

И всё же немало сирот уцелело. Их Земля приютила. В озёра и речки пустила одних. Других ползать, бегать, летать научила. Мать им родную собой заменила.

Ещё пуще Вода раздосадовалась. Воздух её успокаивает, ветрами резонит. Но немою Вода притворяется. А сил наберётся — валами вскипит, бурными брызгами вскинется.

Что было делать тут Воздуху? Люба жена ему, но и ссориться с братом не хочется. И стал он тогда всем служить-угождать. Где беда Огню — он на выручку. Разгорячится у брата — к Воде поспешит. Остынет над нею — к Земле гостем пожалует. Деток прохладой своей угостит. Вот и носится Воздух, старается. Он — везде! И невидим нигде!

А Вода не уймётся никак. Мрачной обидою мутится. От обиды темнеет она, замышляет недоброе что-то.

О тех, кто Земле дороже всех

Долго ли, коротко ли, а у Земли с Огнём — новый праздник в семье. Еще двое деток прибавилось. Ладные столь да пригожие? Кровью в отца горячи, ликом с матерью схожи. Голова в волосах — что в лесах. Лоб — что поле чистое. В глазах голубизна озёрная. Нос горбинкой горною. Рот впадинкой глубокой.

Больше других они матушке с батюшкой любы. А крепче — за дружбу меж собой и с родителями, за доброту к другим своим братьям и сёстрам — зверям да птицам, лесам да травам.

Так люди на свет появились, Земле да Огню дети кровные. И хоть были они много младше других, да любовь и мудрость родительская их над всеми поставила, гордой осанкой возвысила.

Принялись помогать отцу с матерью люди. Где помирят зверей. Где лесной бурелом разберут. Где камень отвалят с пути ручейка. Пытливо вникают в дела, всё к заботе себе примечают. Силою крепнут в работе. Уменья в трудах набираются.

И мать-Земля говорит им однажды:

— Век наш велик уже, дети! Что нужно родить, породили мы. Кому красы, кому силы, кому ума — всем воздали. Тяжела ноша времени нашего. Разделить ее думаем с вами. Часть нам на отдых останется. Другую — вам в ожерелье носить. Но вы не печальтесь, не плачьтесь. Вот сыну топор отцов каменный. Дочери — гребень мой деревянный. Это каждому — в первую надобность. А вот ожерелье — в нём времечко ваше единое. Берегите его самоцветы! В них зернышки жизни заветные!

Сказала мать. Подарки вручила. К груди своей деток прижала. Горячим дыханьем в вулканы дыхнула. Да поплыла в поднебесье путницей мирной и тихой.

Затужил Огонь в одиночестве. Тяга к Земле закружила его. Вихрем в небесную высь подняла. В огненный шар обратила.

С тех пор Огонь оком горящим красным Солнцем парит в вышине. Взором окинет просторы. Землю светом зальёт. Ясный день тогда детям наступит. Но взгрустнётся Огню в одиночестве, подёрнется око печалью. И на Землю опустится ночь. Чёрным крылом все дела отмахнёт.

Погоревали тут девица с молодцем, да делать нечего. Надела девица ожерелье на шею белую, гребешок вдела в волосы русые. Молодец вскинул топор на плечо. И, за руки взявшись, пошли они счастье искать, дорогу к удаче прокладывать!

О том сказ, как люди большую беду победили

Ковром расстелила Земля свой наряд. На ковре том леса дремучие, горы высокие, реки быстрые, долы раздольные, луга заливные, озёра глубокие.

Идут люди тропою нехоженой. Идут — ожерелье им путь освещает. Освещает — да откуда невесть холода наступают.

Как в небо поднялся Огонь, Вода берега опрокинула, море обиды плеснула на Землю. Холодно стало Земле. И Солнце не в силах её защитить. Воздух ветрами жену усмиряет. Но расходится пуще Вода. Землю в панцирь ледовый она одевает.

Погибли цветы. И деревья помёрзли. Звери от стужи озлобились очень. Ссорятся, вздорят они за укрытья. Сил не жалеют, красы не щадят.

Увидели это молодец с девицей и решили зверей помирить. Сняла девица чётку одну с ожерелья и Земле на ковёр опустила. Вспыхнул тут яркий костёр до небес!

Слетелись все птицы. Сбежались звери. Уселись — отогреваются. Молодец клич подал и речь перед всеми держал:

— Хватит, братья и сёстры, раздоры водить, мир на Земле нарушать! Идёмте все с нами! Тёплый край будет легче искать!

Не все вникли в совет дельный. Не все в толк взяли резон ясный. Кто красою, кто силой прикрылся. «Нам, — говорят, — и этого костра довольно».

Как сказали они — костёр и погас. Померкло вокруг. Холода подступили. Разбежалися звери. В окраинах разных совсем одичали. А те, что остались с людьми, стали ручными. Людей вожаками признали.

Пошли люди дальше семьей кочевою. Девица мать всем собой заменила. Всех ласкою греет, заботой хранит. Но туже беда. И стужа лютует.

Заледенела Земля. Заиндевел Воздух. Густой пеленою светило закрылося. Делятся шубками звери с людьми. И люди с пути не сворачивают.

А лёд под ногами становится толще. Деревья стоячие скрылись под ним. Ослабли уставшие звери. Но молодец выше шаги направляет — туда, где Солнце сильнее Воды.

И вот вышел за облако молодец. Там Солнце открылось. Раскинулось тёплое море. Положил топор молодец ради отметки. Кочевье в сторонку отвёл. И вернулся назад, чтобы силой с людьми помериться.

Глядь — а топор взять никак уж нельзя. Вода его цепко схватила, ледовой ладонью своей накрыла.

Повернулся молодец к Солнцу и прокричал во всю мочь:

— О Солнце могучее! Отец мой родной! Силы мне дай месть Воды одолеть, беду от Земли отвести!

И Солнце услышало просьбу. Руку лучом протянуло. Коснулось рукой до сыновней груди и сделало сердце горячим. Упал человек своей грудью на лёд. Жарким дыханьем расплавил его. Встал снова, поднял топор. К морю тёплому ров прорубать приступил.

Сердца удар — удар топора. Льды крушит и крошит, аж пар завихряется. Тут и Воздух нагрелся, теплом задышал. Вольготнее молодцу стало.

А сердце задорнее бьётся. Всё круче взлетает топор. Ров проходной приближается к морю. Но вдруг разлетелся топор. То Вода в своей мести ледовой камешек крепкий подставила. Камень ударил по камню — и быстрые искры лишь россыпью прыснули.

Но не сплошал удалой молодец. Шкуру скинул с плеча. Осколков горячих в неё набросал. И то, что в преграде пробить не успел, ею накрыл.

Загорелася шкура высоким костром. Лёд под собой растопила. И море огромное, что Солнце нагрело, в низины холодные выпустила.

Затух под разливом помощник-костёр. Но человек с той поры сам научился искру высекать, пламень на пользу себе обращать.

Скоро панцирь ледовый растаял. Отогрелась Земля. Побегами вешними платье оправила. Вышила новый узор на полях.

Зажили молодец с девицей в радости. И в благодарность за это подарила молодцу девица изумруд с ожерелья. Краше других самоцвет тот горел: красным отливом, голубым пересветом. И в волшебных лучах его молодец с девицей стали женихом и невестой. Крепко друг друга они полюбили. В нужде и удаче разлада не знали.

И принял молодец вместе с подарком обет материнский. Он отныне в ответе за всё. Разводит костры. Стоянки от диких зверей ограждает. Сладкие корни находит в лугах, невесте молодой угощеньем подносит.

О том сказ, чем девичий подарок обернулся

Не тихо, не быстро текли времена. Вода в берега залегла. Воздух чист и обилен повеял. Солнце светом осыпало Землю.

На ковре её с ягодкой травка, кусточки с орешками, деревца с яблочками. Не рвёт уж молодец корешки-узелки, ковра нарушая плетенье. Вершки он снимает, что сочнее да краше. Но не рада невеста такому приданому.

— Ты всё чаще и дальше уходишь, — она жениху говорит. — Хоть кругом и тепло, но Солнце не светит одной. И радость без друга бедна.

— Уж не Вода ли тебя обласкала? — молодец ей отвечает. — Не смотрись ты в озёра глубокие. Не мечтай ты над омутом тёмным. Поманит Вода красотою, обманет тебя тишиною. Сшила бы лучше рубашку: в шкурах неловко теперь.

Улыбнулась молодушка милая. Давно ей заботушка виделась. Пошла она в чистое поле. И гребнем, что мать подарила, траву причесала высокую.

Зацвёл сразу лён шелковистый, волнами стелясь к ногам. Кликнула девица молодца. И стали вместе тот лён ворошить. Да не приметил молодец, где изумруд обронил самоцветный, невесты подарок сердечный.

Не на шутку встревожился он. Опечалилась девица милая. Да делать нечего. Вместе решили искать самоцвет — красный отлив, голубой пересвет.

Принялись они лён уносить, за полем рядами укладывать. Кончили дело, но нет изумруда.

Раз обошли поле молодец с девицей. В другой обошли. А на третий — из-за вороха льна голосочки услышали тоненькие.

Удивились тут девица с молодцем. Подошли осторожно к копне. Не зверей увидали, не птичек, а двух малых деточек резвых.

Кувыркаются, прыгают детки. Лён взбивают, ряды перемешивают. Мальчуган с красным чубом мелькает. С голубой чёлкой девочка прыгает.

Обрадовались молодец с девицей. Позвали к себе малышей. Обняли их крепко. И стали отцом им да матерью.

Дружно все вместе взялись за работу. И скоро из пряжи холстину соткали. Мать из неё понашила рубашек. Всех нарядила. И дочке вдобавок платочек скроила.

Сказ про то, как Молния возникла, Луна и звёзды появились

Живут люди семьёй неразлучной. Отец за делами следит. Мать деток растит. Поправит она на груди ожерелье — и время для них побыстрее течет.

И растут детки, будто минутки в часу прибывают. Ловки и быстры они. Сплетутся в игре — никого не узнать. Огоньки точно пляшут в отцовом костре. Уж тут имена в обиход напросились.

Нарекли мальчика Красенем. Ясно Солнышко стало улыбчивым. Назвали девочку Голубиной. Земля-бабушка сделалась мягкою.

А дети растут. И дел прибывает, что узелочков в мотке. Туго отца они путают. Но правит дела он на славу! Сладил новый топор, да таков, что рубит и режет, и роет, и бьёт — ко всякой работе пригоден!

За дарами к Земле уж не ходит отец. Он сам их трудом добывает. Поставит в упряжку покрепче быка. Поле сохою распашет. Густую пшеницу на нём разведёт. Стол хлебом украсит румяным.

Глазами добычу он больше не ищет — в ямы она попадает сама. Птицу не ловит рукою, а длинным копьём, с плеча пущенным. Скотинку не палкой одной сторожит, но — частоколом загонным.

Тем временем мать забавляет детей. Хороводы водит. Круг за кругом, да большего хочется! Вот и просит мужа она ещё изумруд обронить с ожерелья.

— А помнишь завет, — муж на то отвечает, — что их понапрасну терять не дано?

— Устал ты! Рубашку сними, отдохни! — с лаской жена подступает.

Снял рубашку отец трудолюбивый. Меж собой и женой расстелил. Опустилась жена на рубашку, будто в горячий родник заступила. Гребешок с головы открепила и рядом в траву положила. Пряди волос распустила и мужа к себе позвала.

— Склони ты головушку, — молвит. — Сон заботы изгонит!

Но не успел муж и шага ступить. Рубашка его встрепенулась. Привстала на оба конца кушака. Широко рукавами взмахнула. И ввысь начала не спеша подниматься.

Так от сердца горячего, трудов неустанных пропиталась рубашка теплом животворным. И, снятая с плеч богатырских, чудо-птицей живой обернулась.

Ухватился муж за ноги птице, чтоб жену свою выручить милую. Но птица сильней замахала крылами. И обоих супругов понесла в поднебесье.

Пронеслася над полем, над лесом. Над горами взлетела, за тучи. Но взмахами крыльев могучих она суховей разбудила, зной распалила горячий.

Высохли травы, деревья. Обмельчали озёра и реки. Двинулась по Земле пустыня, окружая Голубину и Красеня.

Увидел отец, что к детям беда подбирается. И когти у птицы он с силой разжал. Вниз полетел. И быстрей да быстрей! А внизу-то всё жарче, душнее.

Летит отец к детям, боится: помочь не успеет. И решил он тогда своё сердце отдать. Разорвал грудь руками. Вынул сердце, зажжённое Солнцем, и метнул его в самое пекло.

Погиб отец ради детей. Но сердце огнём в зной ударило. Молнией красной его рассекло. Громом победу отметило. Тем и стал навсегда сын Огня и Земли, появляйся там, где зной угрожает бедою.

Увидевши это, жена зарыдала. Боль утраты дождём излила. И с поры той за Молнией быстрой следом ливень обильный скользит, всё влагой своей оживляя.

Но выше жена поднимается. Чудо-птица несёт её к Солнцу. И сняла тогда мать ожерелье, вниз его бросила детям. И сразу же взлёт её замер. Обессилела птица, остыла и вновь обратилась в рубашку. Завернулась в неё дочь Земли и Огня и стала Луною навечно.

Ожерелье же дети поймать не смогли. Разлетелись его самоцветы. Рассыпались звёздами зёрна времён. Небесную пашню усеяли. Лучистыми всходами вскоре взросли. И Млечною грядой с тех пор зовут они людей в неведомые дали.

Сказ о недобром набеге Воды

Остались одни Голубина и Красень. Погоревали, но не дали воли кручине. Повзрослели они, возмужали. Труд меж собой поделили. Материнское поле Голубина лелеет. Красень отцово возделывает.

Кутает Солнце теплом их поля. Влагою грозы питают. Лён Голубины синеет. Золотится пшеница у Красеня. Множится стадо животных ручных. Людям в работе они помогают.

Но задрожала однажды Земля. То Вода к её сердцу проникла.

Закачались деревья и горы. Берега океана взломались. Ринулся бурным порывом поток. Лавинный на Землю обрушил потоп. Звери по разным краям разбежались. Скрылись поля под волнами кипучими.

Измаялись люди от доли лихой, спасенья средь волн не находят. Но всплыл гребешок с материнского поля. Семь зубчиков в нём, будто плотик он лёгкий Поспешила к нему Голубина, брата рукой за собой увлекая. Хочет поймать гребешок, ан никак! Пенистой зыбью Вода его гонит. Чёрная темень от глаз укрывает.

Но взглядом сквозь тучи пробилась Луна. Звёздочку с неба смахнула. Молния блёсткой её повела, искрящей стрелою пустила. И ударила в плотик стрела, ко дну его крепко прибила!

И люди почуяли твердь под ногами. Та твердь впереди возвышалась. Шаг за шагом — всё выше и круче. И вышли Голубина и Красень по мосту-дуге.

Открылось пред ними погожее утро. В нём Воздух, Вода, Огонь и Земля союз заключили, поладили миром.

Оглянулись назад Голубина и Красень. А мост, что их спас от беды, горным хребтом укрепился. Семь вершин из него подымались, половодье ручьями спуская в ущелья. Звеня, те сбегались ручьи и речкою дальше бежали.

Ступили Голубина и Красень в долину. Тут реченька их догнала. Два зёрнышка бросила в сторону, чуть далее — палочку вынесла. И вперёд устремилась, весёлая!

Подняла Голубина те зёрнышки. «Тебе, — говорит она Красеню, — семя пшеничное, а мне — льняное. Снова у нас разрастутся поля!»

Подобрал Красень палочку. «Это с неба стрела!» — говорит. Обтёр он её — на конце ободок оказался. Тронул его — тот колечком отпал. Надел Красень кольцо Голубине на палец, а палочку вскинул себе на плечо. «Выручалочкой будет!» — решил.

Поблагодарили молодец с девицей реченьку. И берегом дальше пошли.

О том сказ, как люди оседлыми стали

Идут Голубина и Красень. Их стёжкам-дорожкам конца не видать. И вот привела их река, где снегами зима красна.

Пошли люди по белому насту. Вдруг Красень о камень споткнулся заснеженный. Ковырнул его палкой — палка в камень воткнулась, в ямке застряла глубокой. Дёрнул к себе Красень палку, поднял вместе с камнем её — и в руках своих дивный топор увидал. Обрадовался Красень удаче, отца вспомнил, дела его славные. Топор положил на плечо. И далее тронулись путники.

Идут. А топор тяжелеет и давит. Тягою даль удлиняет, шаги коротит. С плеча Красень кидает топор на плечо, будто с отцом разговоры ведёт.

Опустил он топор. «Нет, — говорит, — не шагами дорогу измерить, а делами её проложить!» И стал топором этим снег-наледь отваливать, чтоб заслоном от ветра укрыться.

Расчистил он место и видит: ограда из палок валы подпирает. То дальний отцов объявился загон. «Нет животинки, так мы заживём!» — ясен Красень решил. И крышей из веток загон тот накрыл. Так невзначай первый дом получился. Весело справили в нём новоселье. Тёплый очаг посредине поставили. С тем и оседлость себе обрели.

Повадился Красень ходить на охоту. Нет-нет, да выманит сонного зверя. Рассердит его и поборется с ним. Верх одержит — домой возвратится с добычей. А нет — оставит в норе досыпать.

Ещё камешки Красень в пути прибирал. Да всё не простые, а с топора отцова — осколки остылые. Подберёт в лесу деревцо гибкое. Срубит. От веток и сучьев очистит. Камень привяжет к нему — выйдет копьё, что длиннее руки. А выберет палку потоньше, прикрепит к ней камень полегче — певучая выйдет стрела. С лука тугого летает она, где и глаз не всегда всё увидит.

А скоро и колья в стенах Красень на брёвна сменил. Досками крышу покрыл. Дом крепостью встал неприступной! Так человек стал умельцем отменным, с рукою волшебной — большой мастерицей! С той поры он поделки свои не терял и выдумкой смелою множил. А с ними добротнее зажили люди.

Тогда Красень умерил охоту. Слабых зверей он на двор приведёт, раненых дома поселит. Голубина их ласкою встретит, приголубит заботою нежной. Так новых животных к себе приручили. Теперь их поменьше, но к людям они — подобрей.

Утро петух возвещает. Курочка дарит яички. Молочком угощает корова. Лошадь — в работе помощница. Дом охраняет собака. Кошка мышей ловит. А голубь от сердца тревогу отводит.

Глядь, а на двор уже весна попросилась. Расцветилось всё, пробудилось. Вода зажурчала ручьями весёлыми. Земля поменяла свой зимний наряд. Воздух выкрасил небо синью. Солнце взглядом открылося ясным.

Заиграло колечко у Голубины на пальце. Ярким сияньем глаза ослепило. Осерчала за то на кольцо молодица и сбросила с пальца его.

Покатилось оно по траве-мураве, по лужайке зелёной, с пригорочка. А с пригорочка невысокого — прямо к молодцу под ноги. Вокруг молодца обежало — один раз, другой. А на третий — наскочило кольцо на цветок семицветный. Ударилось — отскочило. И набок упало рядышком.

Качнулся цветочек на ножке. Шевельнул лепесточками тонкими. Начал расти на глазах, лепестками махая, как крыльями. Подивился тут Красень чуду. И скорей Голубину позвал.

Подбежала к нему Голубина. Да цветок ненароком задела. Осыпались все лепесточки. И наземь упали, покачиваясь.

Налетел ветерок шаловливый. Лепестки над лужайкою поднял. Полетели они врассыпную. Голубина вдогонку им бросилась. Мечется, ловит руками — а те ускользают, как бабочки. Тут и Красень ей стал помогать. Так до речки они добежали. Глядь: лепестки на волне уж качаются.

Не думая долго, Голубина и Красень бросились следом за ними. Пытаются их изловить, да волна озорная мешает. Но всё ж Голубина один лепесточек поймала. Подняла на ладонях — а в руках малышок оказался?

Сколько шума пошло тут, и плеска, и брызг! Да всё больше, и выше, и звонче! И от радости бурной такой загорелась над речкою радуга!

Отнесла малыша Голубина на берег. Поставила мальчика на ноги. И с Красенем вместе взялись они вновь непростые ловить лепесточки. Семь дней их ловили — семерых малышей изловили!

Стоят детки друг к другу рядочком. Один другого милее да краше. Полюбовались Голубина и Красень и каждому имечко дали славное.

Первый, что больше подрос, был наречён Понедельником. Второго, поменьше, величать стали Вторником. Девочку рядом назвали Средой. Имя четвёртому дали Четверг. Пятой девочка снова была — звать её Пятницей стали. Шестую в рядочке назвали Субботой. А седьмой, меньше всех малышок, только что был, да куда-то исчез. Имя ещё получить не успел, а уж начал шалить озорник!

Не знает никто, как позвать малыша, и решили вокруг поискать. Ищут-поищут все вместе его. А он из-за кустика прыг — и сзади за косы поймал Голубину. Взяла Голубина проказника на руки и за нрав озорной прозвала Воскресенцем.

Пошли все гурьбою домой. Щей да каши поели на славу. И жизнь понеслась, как весенний разлив. Полетели года, точно яблоки с яблонь осенних.

Голубина всех кормит и в платья рядит. Красень на доброе дело становит. Подросли скоро дети — за работу взялись. Поля их расширились, стада разрослись.

И однажды детей собрала Голубина. Наказ говорила такой:

— Годы мы прожили, дети, немалые! Что сделать могли — мы поделали. Чему нужно учить — обучили вас. Наша осень пришла. Зима изнутри подступает. Но вы не печальтесь, не плачьтесь. Вот вам именье богатое наше. Семь вас — живите семьёю! Дружбу в себе и семье берегите. И времени зря не теряйте!

Сказала мать. Косы свои распустила. Волосами взмахнула по ветру. Вплелись они струями в ветер. И с ним унеслась Голубина. С тех пор голубою летает Метелицей.

Увидел то Красень. Печали слезою не выдал. Лишь побелел, посуровел. Бородой обмотался седою. Повернул топор посохом и Голубину искать поспешил. С тех пор он Морозом догнать её силится. Пышет носом, стопами торопиться. Но лишь след он её настигает. А она, точно дымка, всегда пропадает.

Так и бродят они друг за другом. Устанут — в ледовом краю отдохнут. Зиму с собой унесут. Лето с весны лепестком опадёт. К осени плодом созреет.

Но чуть всполошится Вода, Метель и Мороз в гриве ветров прилетят. Землю набело пухом накроют. Воду в стеклянный колпак закуют. Так крепкой заставою мир берегут!

Последний сказ о том, как люди смеяться научились

Звёзды кружатся в небе. На Земле времена чередою проходят. Погоревали о Голубине и Красене их сыновья и дочери и опять принялись за работу.

Поля их обильные ширятся. Животинка домашняя множится. Приделками дом обрастает, круглыми башнями высится. Обновы всем девицы правят. Пропитанием молодцы ведают. Житьё-бытьё миром-ладом ведут.

Земля вокруг них хорошеет. Сами красою и статью цветут. Каждый в общее дело долю вносит свою. Те доли — денёчки в неделе, течению времени — убыстрение делом.

И стали братья и сёстры не теми, кем мать и отец их прозвали, а теми, кем труд их возвысил. Понедельник могучий стал Пахарем знатным. Вторник — Охотником ловким. Доброю Скотницей стала Среда. Четверг — Кузнецом именитым. Тихой Портнихою — Пятница милая. Быстрою Жницей — Суббота. Так славное имя на гордое званье сменили. Узы по крови союзом труда укрепили.

Лишь Воскресенец горюет один. Не тронуло время кручины его. Дела не избыли печали о матери.

Вот Пахарь уже обручился со Жницей, и стали они хлеборобами. Охотник рука об руку зажил со Скотницей, и стали они скотоводами. Рукою Портнихи Кузнец заручился, и стали они ремесла мастерами. Так по роду семья поделилась на пары. Каждая деток себе завела. Фамилией званье отцово взяла.

Один Воскресенец средь них одинок. Ни дела не видит, ни места себе не найдёт.

Но Пахарь однажды соху поломал. Вернулся на двор — у ворот уж другая готова. Только коряжна немного. Взялся за поручни. Дело чудно! Вместо рогатины — ноги скрещены. Двинул вперёд он эту соху. Вприпрыжку она проскакала. Кверху тогда он её извернул. Тут Воскресенец открылся! Улыбку свою до ушей растянул, с рук пыль и песок отряхая.

Рассмеялся тут Пахарь могучий. И неудача потехою вышла!

В другой день Охотник медведя ловил. И долго ему не везло. Но глянул в одну западню напоследок. В ней бурый зверь по углам бесновался. Быстро опутал Охотник медведя и домой на спине притащил.

— Будет тебе, — он жене говорит, — добрая шуба медвежья, без единой царапины в шерсти!

— Уж не та ли, что нынче сошла со стены? — ответом жена удивляет.

Пошли они в сени медведя смотреть. Но вместо того Воскресенец сидел, из шкуры и пут выбираясь. От проделки такой рассмеялись супруги. Теплей, чем под шкурами, стало им сразу!

В другой раз за длинным столом все сидели. Жница блинами гостей угощала. Новую горку к столу понесла, да кошка в ногах замешалась. Вскочил Воскресенец хозяюшку выручить. На колено припал и руки поднял. Но вот так удача! Вся стопка блинная ему угодила на голову.

Верхний-то блин — горячее других, стал нижним и плотно пришлёпнулся. Охнул, крутнувшись, удалый ловец — но вместе с блинами улыбку сберёг!

Грянули хохотом братья и сёстры. Зазвенели смешинкою детки. И смехом блины те обильно сдобренные всем вкусней и сытней показались. И тогда шутника Доброхотом назвали!

Так смеяться людей научил Воскресенец. И диво такое дивнее всех див! С ним и дела попроворнее спорятся. Удача — доступней. Отступней — печаль. С тех времён и ведётся поныне, что в последний недели денёк люди дела оставляют, веселье с трудов пожинают, дабы вернее затем в новую славу ступить, новое время общиной открыть!

Content

Марк Бойков
Ожерелье времени

О том, как появились Воздух и Огонь, Земля и Вода и многое другое

О тех, кто Земле дороже всех

О том сказ, как люди большую беду победили

О том сказ, чем девичий подарок обернулся

Сказ про то, как Молния возникла, Луна и звёзды появились

Сказ о недобром набеге Воды

О том сказ, как люди оседлыми стали

Последний сказ о том, как люди смеяться научились