Ашира Хаан

Король Боли

Глис оказался слишком хорош.

С самого начала, когда только разогревал меня жадными поцелуями, настолько яростно-страстными, что волей-неволей и я втянулась в его горячее нетерпение, отозвалась и сама загорелась не хуже.

До самого конца, когда я, зацелованная, залюбленная, задыхающаяся от мурашек, полностью отдала ему власть над собой. И сделала это зря.

Про Глиса рассказывали, что он иногда срывается, выпуская настоящего бешеного зверя. Что он странный. И жестокий.

Вот это все мне было не по вкусу совершенно.

Не мой тип.

Я больше любила нежность, как ни странно это озвучивать в нашей компании извращенцев. Впрочем, разве среди любителей странностей и боли любить нежность — не особое извращение?

Тогда я на своем месте.

В общем, я думала, что все будет нормально. Сейчас Глис меня придушит, шлепнет посильнее — и все будет окей, возбуждение схлынет, и я в безопасности.

Но что-то такое он сделал: провел ногтями по бедру, оставляя красноватые следы, прикусил мою нижнюю губу и толкнулся внутрь длинно и сладко — и меня вдруг накрыло. Неумолимо, неостановимо, горячо.

Ну, твою мать, мальчик!

Онемели пальцы ног, горячая кровь пробежала от низа живота во все стороны, как по сотням бикфордовых шнуров, и все они сошлись в одной точке в голове, где произошел беззвучный, немой взрыв.

Бум!

Мое тело осталось выгибаться и дрожать в этих слишком умелых руках слишком красивого мужчины…

А я…

Шла в тумане.

Как и всегда, я была в кружевной черной маске, сетчатых чулках и на двенадцатисантиметровых каблуках. Латексное короткое платье с молнией от самой нижней точки декольте до подола едва прикрывало задницу.

Все как в тот день.

Словно Он запомнил меня такой, зафиксировал намертво даже в этом изменчивом тумане.

Мне и тогда-то было некомфортно в подобном наряде, и я передвигалась от кресла до кресла, первым делом при входе в комнату разыскивая взглядом место, куда можно присесть. И заодно не засветить все под платьем, не дать разъехаться молнии.

Дикий дискомфорт. И холод. Холод в том особняке должен был меня насторожить.

Возвращаться раз за разом в такое состояние то еще удовольствие. Удар после взрыва наслаждения.

Холодной волной в лицо. Горько-соленой, как море.

Он появился неожиданно, соткался из тумана прямо рядом со мной.

Так близко. Два шага между нами.

Длинные светлые волосы, прямой тонкий нос, упрямо сжатые губы.

И пугающие меня черные кожаные перчатки.

Шагнул ко мне в упор, держа в руке тонкий стек. Полностью обнаженный, если не считать этих перчаток.

Его глаза вспыхнули, губы искривились:

— Ты!

— Нет, честно не я. Злая сестра-близнец.

Метнулся стек, но вместо хлесткого удара по коже растеклось медленное ласковое касание.

Злой взгляд сощуренных глаз обжег кожу.

— Опять сбежала от меня, да?

— Конечно.

— Я все равно тебя найду.

— Зачем?

— Выпьем чаю… поговорим.

Жуть разбежалась ледяными мурашками по телу. Такие обещания от злых блондинов в черных перчатках и со стеками — они звучат слишком привлекательно, чтобы можно было отказаться.

— Обязательно поговорим! Обязательно, — оскалилась я. — Когда-нибудь.

Раньше такие мужчины мне очень нравились. А уж Его портреты я и вовсе готова была облизывать.

Но постепенно узнавала о Нем все больше…

— Сейчас! — пальцы почти достали мое запястье, но я уже нащупала в тумане дверную ручку.

Это для меня здесь всегда туман, а Он что-то видит… ту комнату, где находится? Он часто обходит препятствия, невидимые для меня, иногда садится прямо на выступающий из тумана стул. А если есть стулья, должны быть и двери.

Я люблю двери. Нет, не так, как можно было бы подумать.

Таких извращенцев даже я не знаю.

Все, что меня интересует в дверях — распахнуть и с облегчением вывалиться на влажные простыни в гостиничном номере, где Глис уже хлопочет вокруг.

— Инг, Инг. Да очнись же ты!

— Тишшшшше, — я отодвинула холодный мокрый кувшин, уже уронивший несколько ледяных капель на мою разгоряченную кожу.

— Фух… слушай, может, это ты моя идеальная партнерша? Ни одна женщина до сих пор не улетала в астрал после секса со мной.

Я поморщилась. Ну да, что ему еще думать?

Вяло отмахнулась от попыток помочь, велела одеваться по-быстрому и заперлась в ванной. Тяжело вздохнула и достала свой экстренный набор: пачку краски и целлофановые перчатки.

Ярко-рыжий. Давно такой не была. Это будет плюсом.

Как ни крутись, а краске нужно время. Хотя бы пятнадцать минут, на протяжении которых я отвечала на бесчисленные вопросы Глиса. Он успокоился только когда я рявкнула, что если он не свалит в свой номер, я никогда не скажу ему имени его будущей великой любви.

Это сработало.

Быстро высушив апельсинового цвета волосы, я распушила их посильнее и закрутила в причудливый узел на макушке.

Король Боли никогда не видит моего лица — оно под маской.

Но все остальное…

Он не знает ни страны, ни города, но всегда как-то умудряется за час-два разослать ориентировки чуть ли не по всему свету. Уверена, спрячься я где-нибудь в джунглях, и туда после нашего туманного свидания явится туземец с копьем и листочком из древнего факса, на котором будет мой фоторобот и описание.

Все, что Ему известно обо мне — возраст, рост, примерная фигура и цвет волос.

За это время можно успеть замаскировать только волосы. Мужики всегда смотрят на них, а не на лицо. Мне кажется, они женщин между собой только так и различают. Ну еще по задницам.

Так что сейчас из гостиницы вместо стильной блондинки с идеально гладкими длинными волосами до лопаток выскочит рыжая девчонка с крашеными в зеленый ресницами и в джинсовом комбинезоне.

Когда я спустилась, в холле гостиницы меня уже караулили. Знакомая мелкая суета, слишком много напряженных мужчин, которые вглядываются во всех проходящих мимо женщин. Значит, уже получили указания.

Поначалу Он пытался искать меня только своими силами. Людей у Него много, но не настолько много, чтобы охватить все места, где я могла бы быть. Тогда я жила неделями в одних и тех же городах, пока вдруг не чуяла, что мне там больше не рады. Наступало время сменить внешность и замести следы.

Потом Он подключил сеть шпионских и частных агентств. Тысячи частных детективов получили работу — некоторые впервые за такие деньги. Всего лишь надо дождаться описания и выдвинуться в назначенное место.

Сейчас в холл гостиницы вошли трое вздрюченных полицейских и тут же цепкими взглядами просканировали присутствующих до трусов.

Кажется, ставки только что возросли.

Все эти месяцы я безмерно горжусь системой безопасности нашего маленького извращенного сообщества. Едва я поняла, что Король Боли ищет меня и не собирается отступать, я попросила удалить все мои данные. Владелец сети клубов и администратор базы данных, оба счастливо женатые благодаря мне, тут же это сделали.

И все. Концы в воду.

Мне стало чуть сложнее находить своих, но в ином случае я бы не продержалась так долго.

Он, конечно, пытался взломать сервера и восстановить удаленные данные, но ничего не вышло. Сам рассказал мне как-то в порыве откровенности. В ту ночь я выпала из тумана прямо в его огромную ванну. В панике начала выбираться, но задержалась, влекомая любопытством.

Он был пьян. Беспечен, как никогда до или после. И на Нем впервые не было перчаток.

В тот день я доподлинно узнала, что может сотворить касание Его рук, если Он не контролирует себя.

Сегодня мне повезло — за углом стояла приземистая белая машина, в которой скучал лысый таксист. Я прыгнула в нее и крикнула: «На вокзал!» так, будто за мной гнались, наступая на пятки, доберманы-людоеды, которые по слухам охраняют особняк Короля Боли.

Поезд отправлялся через десять минут и шел через четыре страны. То, что надо. Я взяла билет до конечной, поскучала в пахнущем пылью купе и выскочила намного раньше. Пересела зайцем в другой поезд, идущий в совершенно другую сторону. Завидев контролера, выскочила на ближайшей станции. Вышла на дорогу, сделала несчастный вид и уже через пять минут ехала в блестящей черной, похожей на акулу, машине неведомо куда. То, что я и сама уже запуталась, какова цель моего путешествия, внушало надежду, что преследователи запутаются тем более. Когда мне надоело снимать липкие ладошки со своих коленей, влупила пощечину сверкающему хлыщу за рулем и осталась одна на дороге в сгущающихся сумерках.

До маленького городка, огни которого рассыпались разноцветным ожерельем на ближайшем холме, было километров пять. Я прошла их пешком и даже с удовольствием, наслаждаясь вечерней прохладой, острым запахом ночных трав и огромной розовой луной, чуть щербатой с одного края.

Очень хотела заночевать именно там, но маленькие городки — это мышеловки. Выезды из них слишком легко перекрыть.

Пока Король Боли не устраивал таких масштабных операций, но я не хотела попасться в первую же из них. Немножко паранойи никогда не помешает.

Так что, засыпающая и уставшая, я села на последнюю электричку до курортного городка в горах, где и сняла наконец номер в приличной гостинице.

Заперла дверь, повесив табличку «Не беспокоить» и на всякий случай придвинула к ней комод. Паранойя! Очень уж любопытно смотрел на меня владелец гостиницы, симпатичный блондин с темными глазами. На вид он был из «наших» — если так и есть, то я могла ждать внезапного визита, потому что я тоже выглядела неуловимо своей.

Я с наслаждением приняла горячий душ, вымыла голову, напрочь запачкав стеклянные дверцы рыжими брызгами со своих волос. Краска оказалась, увы, нестойкой. Или ура — если думать не о чувствах уборщиц, а о том, чтобы не облысеть к тридцати.

Забралась с ногами на кровать, села по-турецки и высыпала из бархатного мешочка на выглаженное покрывало несколько десятков крошечных симок, помеченных только мне понятными значками.

Взяла одну, вставила в телефон и выбрала из контактов одно имя. Марьяша.

Никогда бы не подумала, что Глис может подойти этой нежной девочке со специфическими нуждами. Но после того, что он сделал со мной — обманул, заворожил и лишил осторожности, я точно знала, кто ему подойдет.

— Хэллоу? — донеслось из трубки.

Номер был международным, я не любила светиться национальными — почти в каждой стране требовали паспорт.

— Это Инг.

— О… — на несколько секунд воцарилась тишина. Кажется, девочка сглотнула и попыталась перевести дыхание. — Ты звонишь потому что…

— Потому что твое одиночество, Марьяш, подошло к концу.

— Прости… а ты знаешь, что я люблю, да?

— Знаю, Марьяш. Иглы, кольца, ленточки и… — я перешла на шепот. — …очень странные игрушки.

Она тихонько ахнула в трубке. Как будто никто не знал. О тоненькой девочке, словно сшитой из кусочков шелка среди наших ходили самые невероятные слухи. Она была слишком странной и чувствительной для такой специфической тусовки, но и среди нормальных людей ей делать было нечего.

Глис. Я почувствовала в нем то же самое.

— Инг! — Она умудрилась вскрикнуть в трубку шепотом. — Инг, я должна тебе сказать кое-что! Про тебя ходят слухи, что ты…

— Каких только слухов про меня не ходит, — резко оборвала я ее. — Обо всех знаю.

Каждый считает своим долгом поделиться. Хорошие друзья — на вес золота, не спорю, но как же достали.

— Инг… Нет, я не об этом, — она всхлипнула в трубку и я почувствовала, как оборвалось сердце. — Ко мне приходил…

— …Король Боли, — закончила я за нее.

— Да, — ответила таким тихим шепотом, что это был скорее выдох.

— Что он сделал? — Спросила я спокойно, стараясь держаться за свою реальность. — С тобой?

— Ничего. Но это было… очень страшно, Инг.

— Почему он пришел к тебе?

Это самый важный вопрос. Существенная разница между тем, что он решил перещупать всех наших на всякий случай, и тем, что как-то, каким-то невероятным образом Он знает обо мне то, чего я сама еще не знаю.

— Мы с девчонками в клубе болтали… На вечеринке. Ну, глупости всякие…

— Обо мне?

— Почти. О том, что опять сегодня все будет не так. Вроде тобой занимаются опытные парни, а все равно выходишь разочарованная… А потом Этель говорит — ну есть же выход? Есть Инг и ее чутье на настоящие пары. Мы немножко посплетничали. И я сказала, что скоро мне исполнится двадцать один, я смогу взять мой трастовый фонд и заплатить тебе. Хоть все, что у меня есть. Только бы… больше не одной.

— Так.

— И тут девчонки замолкли и посмотрели мне за спину. Я боялась оборачиваться. Но он сам меня развернул прямо взяв за плечи, и у меня старый перелом… ключицы. Заныл холодом.

— И что он сказал?

— Сказал, что если пойду к тебе, сначала позвонить ему. Обязательно. Если я этого не сделаю, он узнает и…

— И что?!

— Не знаю! — она всхлипывала в трубку уже не стесняясь. — Он не сказал! Я боюсь, Инг! Я не хочу, чтобы он меня трогал!

— Понятно… — выдохнула я и задумалась. Совпадение? Господи, хоть бы это было совпадение, хоть бы этот ледяной дьявол не обнаружил какой-нибудь странной особенности нашей связи, которая помогает ему пробираться в мою голову!

Всхлипывание то затихало, то возобновлялось с новой силой. Мне хотелось одновременно встряхнуть эту дурочку и пожалеть ее.

— Инг… — прошелестела она в трубку. — Теперь все, да? Мы не встретимся теперь с тобой? Инг! У меня фонд, день рождения скоро, я заплачу в два раза больше обычного! Я… у папы попрошу, сделаю, как он хочет, хоть в Университет уеду, лишь бы дал денег… только, пожалуйста…

Мне стало так остро ее жаль.

Наша тусовочка дает ощущение близости. И когда впервые попадаешь в общество внимательных и слушающих тебя людей, кажется, что, наконец, нашла своих. Пусть некоторые из них любят слушать крики боли, а другие — когда в них проковыривают дырку тупым ножом или лижут сапоги. Но ты тоже странная и думаешь, что это не худшее, что бывает с людьми.

А потом понимаешь, что это тоже иллюзия. Они так близко — и все равно далеко. Не на расстоянии мили — между вами всего один дюйм, но его не преодолеть. А одиночество, когда казалось, что близость уже на кончиках пальцев — это еще хуже.

— Я устала от них… Они хотят, чтобы я кричала. Они хотят играть в меня, и чтобы я ничего не чувствовала! Они хотят… никто не хочет меня любить, Инг. Мне нужен тот, кого можешь найти только ты! Тот, кто полюбит меня. Я не выдам тебя! Пожалуйста! Я… потерплю, если он коснется меня.

Не потерпишь. Мне ли не знать.

— Ну, или… — голос ее перешел на шепот. — Ведь это же кончится? Кончится когда-нибудь? Он перестанет тебя искать?

— Кончится… — я горько усмехнулась. — Ты бы перестала меня искать? Зная, что я могу назвать тебе имя твоего истинного возлюбленного?

— Нет!

— Вот.

— Каково это — быть настоящей любовью Короля Боли… — в ее голосе был ледяной страх. — Нет… Он тоже ищет? Тоже ищет свою половину?

— Все ищут, Марьяш. Это единственная вещь в мире, на которую надеются даже те, кто уже не надеется ни на что другое.

— Какой ужас… И ты можешь ему помочь? Ты отдашь кого-то ему навсегда? Или можешь отказаться? Да?

— Как сама думаешь?

— Нет… — голос ее поник и надежда вытекла из него как из прохудившегося кувшина. — Я… поняла. Что ж…

— Хитрый Лис, — назвала я имя, которое Глис использовал во время наших вечеринок.

— Что?!

— Да, он твой. Ты мне ничего не должна. Но больше я с тобой связаться не смогу.

— Инг! — Она захлебывалась в благодарности, я чувствовала ее кипящую радость даже через расстояния. Дослушивать не стала.

Выключила телефон и отбросила его в сторону.

Смешала все симки, набрала в горсть как песок и высыпала обратно на покрывало.

Мои сокровища. Чужие тайны. Самые страшные секреты. Здесь, в каждой маленькой пластмасске, прячутся кусочки сердец самых ужасных извращенцев, самых странных придурков, самых непонятых в мире няш.

Если бы их соседи знали, что та девочка в белом свитере и подвернутых джинсах по воскресеньям переодевается в алую кожу, чтобы делать очень больно огромным брутальным мужикам…

Что тот улыбчивый отец семейства, который везет коляску с двойняшками и по утрам бегает наперегонки со своей собакой, держит в подвале зубоврачебное кресло и набор медицинских инструментов вовсе не потому, что работает стоматологом…

Что больше всего эта милая полноватая женщина, у которой так буйно цветут в саду розы, хочет перестать дышать хотя бы на две минуты, пока на ее горле стоит сапог…

Они бы сдали их властям, они бы вымазали их ворота дегтем, они бы переселились в другой район, подальше от больных уродов!

Но мы умеем хранить наши секреты.

А я умею хранить кусочки их сердец. Одна из немногих, кому они доверяют.

Потому что я — идеальная сваха.

Так уж вышло.

Черт его знает, как оно работает. Только мне нужно почувствовать человека: оказаться с ним в постели, дотронуться, поцеловать, испытать боль или удовольствие — и я точно понимаю, кто подойдет ему лучше всего. Это работает и с обычными людьми, но им живется проще, а их отчаянное одиночество не такое острое, как у тех, чьи рамки сужаются до буквально сотни человек во всем мире только потому, что им нравится нечто странное.

Любовь ценится в нашем мире сильнее всего на свете.

Настоящая любовь. Идеальная. Такая, что ты точно знаешь — этот человек был создан для тебя во всем, от мыслей до тела.

Даже прожженные циники готовы на что угодно, как только понимают, верят, допускают в свой высохший разум мысль, что где-то сейчас ходит по миру их вторая половина. Часть их души. Человек, рядом с которым они всегда будут чувствовать себя дома.

Я никогда не увлекалась играми в боль. У меня низкий болевой порог, я не выношу иголок и крови, у меня нет этого странного голода по чужой власти надо мной. И тем более мне не хочется всех страшных вещей, о которых нормальные люди даже не слышали, а у нас это часть повседневности.

Это получилось случайно — из любопытства сходила на одну вечеринку, потом пригласили на другую. В клубе было красиво, театрально, ярко. Совсем не так бесстыдно и захватывающе страшно, как обычно. Но я выяснила это только потом.

Вовлекаться я не собиралась.

Всего лишь поцеловалась с парой красавчиков, но вовремя удрала. И взяла в руки плеть, чтобы почувствовать впервые в жизни, как это — бить живого человека. Который совсем не против.

И вдруг меня торкнуло и повело.

Если бы на свете существовал бог, я бы сказала, что это была его рука. Что именно эти три человека, случайно встреченных и случайно коснувшихся меня частью своего открытого сердца, оказались теми, кто должен быть вместе. Да, втроем. Да, и так бывает.

Чего мне стоило понять, что им надо об этом рассказать!

Но потом стало легче.

Я могу соединить кого угодно — с кем угодно.

Мужчину с обхватом члена в двадцать пять сантиметров я привела за руку к женщине, которая в свои тридцать никогда не занималась сексом. Она была… слишком широкой. И даже не пробовала ни с кем встречаться. Стеснялась, наслушавшись анекдотов про «карандаш в стакане», а врач еще в юности предложил ей операцию по ушиванию влагалища, чтобы подарить хоть какой-то шанс на личную жизнь.

Соединить их было легко.

Сложнее оказалось найти любителю сдирать кожу — ту, что была бы его единственной.

Или женщине, которая согласна заниматься сексом только с плюшевым медведем — кого можно найти ей?

Оказалось, что извращения и странности совпадать не обязаны. Если бы все было так просто, хватило бы хорошей компьютерной программы и базы извращенцев, которая есть у владельца сети наши клубов, например. Но то, чем люди занимаются и кого хотят — не всегда совпадает с тем, что им на самом деле нужно, и кто им подойдет лучше всего. Иногда это очень, очень, очень разные вещи.

Та девушка с плюшевым медведем вышла замуж за того, кто любил сдирать кожу. Меньше всего я люблю рассказывать, как я с ним познакомилась, и чем это кончилось. Но сейчас у них трое детей, и я редко вижу такие счастливые пары.

Очень знаменитые счастливые пары. Тссссс…

В этом городе был один из самых уютных клубов сети, которую держит человек по имени Князь. Меня не было в базах, даже в самых секретных, даже в самых примитивных — для фейс-контроля. С тех пор, как я попросила стереть любые мои следы. Я уже давно не была Ингой Росси, этот паспорт я сожгла первым. Наши знали меня как Ing, а чужие мне не были нужны. С начала года я сменила десяток имен, забыв каждое из них.

Зато я знаю, где можно прочитать новый пароль для входа, который владелец прячет для тех, кто, как и я сейчас, не хочет светиться вообще.

Днем это место похоже на джентльменский клуб, а не гнездо разврата. Вычурная мебель, деревянные панели на стенах, мрамор, мозаика и толстые пушистые ковры под ногами.

Камин, у которого стоят два кресла с высокими спинками, круглый дубовый стол для карточных игр, библиотека со стеллажами до потолка и лесенками на колесиках, курительная комната с резными скамьями… Все очень чинно и благородно.

У Князя всегда так. Зайдешь в пустой клуб и не поймешь, что тут происходит вечерами.

А днем тут просто уютно. Сидеть у камина с толстостенной чашкой, смотреть на огонь и знать, что без моего разрешения здесь со мной никогда ничего не произойдет.

Ни сейчас…

Ни вечером, когда пустые тихие комнаты начнут заполнять самые странные личности в мире. Большинство в масках, как и я — моя тонкая кружевная, плотно прилегающая к коже. Не портит вид, но и не дает запомнить лицо.

Мне тут настолько хорошо, что я опрометчиво подумала о том, чтобы задержаться на несколько недель. Отдохнуть от вечной беготни. Постараться ни с кем не ложиться в постель и пить ромашковый чай, усмиряя желания. Может быть, так Он забудет обо мне.

Вряд ли, но чем черт не шутит.

Однажды мой мозгоправ, в далекие счастливые времена, когда я еще не привлекла внимание самого сильного и самого жестокого господина, сказал мне, качая головой:

— Как же сильно тебя должен был разочаровать наш мир, чтобы покой ты нашла там, где другие находят боль и остроту эмоций?

Я не стала тогда рассказывать ему подробности — что эти другие находят в боли. Тот же покой, только сильнее во сто крат, чем то, что я испытываю, сидя в кресле с чашкой чая и наблюдая за тем, как девушку в костюме монашки подвешивают к крюку в потолке комнаты, закрепляют на цепях и задирают одеяние до пояса. А потом по очереди шлепают ее по голому заду, засовывают пальцы в вагину, плюют в лицо, разрывают платье, чтобы оттянуть и выкрутить соски. И это только прелюдия, разогрев унижениями. Она хочет большего.

Кому-то даже пересказ испортил бы аппетит, а для меня это умиротворяющее зрелище.

Как же должен был разочаровать меня мир? Тот мир, где легко могут поцеловать без согласия, насильно вручить букет цветов и дежурить под окнами, не слыша слова «нет»? Из которого я сбежала сюда, где даже пинки кованым сапогом под зад — заранее согласованы и одобрены?

Как он должен разочаровать сам себя, если от этих пинков девочка вся сияет, а когда моей нормальной подруге вручили букет от бывшего, она побледнела так, будто увидела смерть?

Кто-то раскроил ножом платье монашки, оставив на ее теле тонкие красные полосы, из которых бисером сочилась кровь.

Мне почему-то захотелось подойти.

Серые, очень светлые, до белизны, глаза. Блаженно прикрытые, даже когда спины ее касается девятихвостая плеть. Сначала они распахиваются, тело дергается, а потом льются слезы.

Она здесь для всех. Любой может сделать с ней, что захочет. И удары плетей сменяются свистом розог, пока она не начинает трястись.

Я почему-то никак не могла отойти, хотя это все был совершенно не мой сорт травы.

Пока ее не сняли с цепей, укладывая животом на подлокотник кресла, чтобы сзади пристроился кто-то, прямо с размаху вонзившийся в ее тело. Она взвизгнула, распахнув рот буквой «О», а я почему-то почувствовала острое желание дать ей пощечину и не нашла причин удержаться.

Она поймала мою руку, едва та отдернулась от враз покрасневшей кожи и поцеловала ее, обняв опухшими от оплеух губами мой палец. Всего одно окрашенное острой болью, сексом и лаской касание…

Щелк.

Ах ты ж блин!

Я знаю.

Знаю, кто ей нужен.

Я встречалось с тем рыжеволосым парнем в столице. Он нечасто приходил в клубы, как говорят. Только на аукционы, потому что предпочитал девственниц. Где он зарабатывал такие бешеные деньги, чтобы скупать всех невинных ангелочков — дело не наше.

Но я точно знаю, что нужны ему вовсе не они. А эта развратная монашка, что закатывает сейчас глаза, пронзаемая механическим стержнем с дилдо на конце.

Черт знает, как оно работает… Но я уверена.

Поэтому перед тем, как она села в такси, усталая и закутанная в плед, я подошла и оставила ей «немую» визитку с телефонным номером — той симки, что стоит у меня в смартфоне сейчас.

На ней всего один значок — маленькое сердечко в углу. Уверена, девушка слышала обо мне.

Чего она точно не знает — что мне это почти так же нужно, как ей.

Увы — я не могу бросить на произвол судьбы уже сложившуюся, торкнувшую меня пару, пока не сведу их вместе, или кто-то из них не откажется от своей судьбы.

Конечно, я пробовала.

Зачем бы мне понадобилось даже тогда, когда за мной гоняется самый опасный психопат в мире, так рисковать, чтобы продолжать сводить людей? Я не принципиальная.

Обошлась бы и без их денег.

Но если я игнорирую зов, меня начинает накрывать. Все их желания — обоих! — и тоска являются ко мне и требуют того, чего мне никогда не хотелось. Боли, подчинения, связывания, криков до сорванного голоса, игл под кожей, укусов, тонких шпилек, которыми я могла бы пройтись по груди какого-нибудь мужчины… не мое. Но становится моим.

Это мучительно и страшно — чужие страсти. Поэтому, когда она звонит мне на третий день, все-таки решившись, я сразу предлагаю ей ехать в столицу вечерним поездом.

Не говоря, что для меня это дикий риск — Король Боли правит оттуда, там Его царство.

Лучше ей не знать, по какому краю я пойду ради нее. И себя.

Мы договорились встретиться на вокзале. Ей надо было собрать вещи и попрощаться, а мне вдруг почему-то стало неуютно в клубе. Теперь о том, что я в городе, знала не только невинная монашка, но догадывались все ее друзья. Слишком уж быстро она ответила, что никому не успела похвастаться моей визиткой.

Я была в маске, но стоит Ему узнать, в каком я городе — и налетят хищные птицы, закроют черными крыльями небо, заклюют до крови. А уж потом, на ее железный запах придет и Он.

Когда приходится держать в голове весь мир и пытаться выловить меня редкой сетью, шансы еще есть. Сократи подозрения до небольшого города — и мне конец.

На вокзал я пришла в длинном пальто песочного цвета и намотанном поверх пестрым шарфом — объемным, по последней моде. Он непринужденно закрывал нижнюю часть лица. С верхней справлялись огромные очки в оправе с леопардовым принтом. Модная красотка, ничем не напоминающая ни рыжую девчонку, ни холодную блондинку из двух моих прошлых ипостасей.

Монашка моя сидела и ждала на пятой скамейке от входа, как я велела. Рядом с ней стоял тяжелый на вид чемодан с железными уголками и потертой ручкой.

— Что там? — кивнула я на этого монстра. Вряд ли будешь так изысканно упаковывать смену трусов и сетчатые чулки для первой ночи со своим единственным.

— Девайсы мои! — с вызовом ответила девчонка. В цивильной одежде на вид ей было не больше восемнадцати. — Плети, кандалы. На заказ все!

— Поняла… — я пожала плечами. К чему так нервничать? — Ну что, готова встретить свою судьбу?

— Мммм… минутку! — пробормотала она нервно. — Я отойду ненадолго? Пятый раз в сортир бегаю.

Я кивнула, понимая ее волнение. Они все волновались. Боялись. Временами просто тряслись от ужаса, даже самые брутальные мужчины, которые на моих глазах одним словом повергали ниц толпу перед собой.

Страх встретить свое сердце, свою судьбу и настоящую жизнь — ведь после этого ничто уже не будет прежним. Это как прыгнуть с обрыва, зная, что выживешь, но навсегда останешься в стране у подножия скалы. Навсегда покинешь свой дом.

Пусть в новом тебе будет лучше, но расставаться с прошлым все равно страшно.

Поэтому я пропустила первые признаки беды. Слишком спокойная, слишком мечтательная, я задумалась сейчас о том, что бы почувствовала сама, если бы нашла пару для себя.

Страх?

Но я точно знаю, что никто не жалел.

Все были счастливы даже больше, чем могли себе вообразить. Их любовь превосходила все самые смелые мечты.

Жизни у меня нет и так — с этими вечными переездами.

Что бы меня ни ждало в паре с моим идеальным мужчиной — все станет только лучше.

Но может ли сваха найти истинную пару для себя самой? И как я почувствую, если это случится?

Десятое чувство заставило меня насторожиться. Слишком много людей перед расписанием смотрели не на слепые строчки с датами и временем, а оглядывались по сторонам. И в узких переулках вокруг вокзала в темноте суетилось чересчур много прохожих.

Знакомая мне суета. Опасная.

Я качнула ногой чемодан — он упал на бок. Слишком легко. Как пустой.

Вскочив, я бросилась в туалет, куда ушла монашка.

Никого. Пустые кабинки и раковины с отколотыми краями. Из одного крана все еще текла вода. Конечно, никого. Она, наверное, даже и не заходила сюда.

Прямо там маникюрными ножницами я обстригла рыжий ворох волос до коротких торчащих вверх игл, и нанесла поверх черный театральный лак. Очки, шарф и пальто бросила в ближайшей кабинке. Эх, жаль, красивые были…

Достала из рюкзака легкий яркий пуховик и быстрыми движениями нанесла на лицо едва заметную серую тень — скользнешь взглядом и решишь, что двухдневная небритость. Теперь я похожа на модного мальчишку из лицея, возвращающегося в столицу с каникул.

На несколько секунд задурить голову наблюдателям хватит. А больше мне не надо.

И не смотреть по сторонам. Все равно я уже кожей чувствую скопление людей возле скамейки с чемоданом.

Не оборачиваться. Прямиком к поезду. Да, именно к тому, на котором мы и собирались ехать. Самое неожиданное решение — спрятаться прямо на виду. Ровно в том месте, которое уже раскрыли. Уже прыгнув в вагон, я обернулась ко входу на вокзал и увидела подъезжающий длинный серебристый лимузин. Дверь открылась, и мое сердце ухнуло в гулкую черную пустоту… но поезд вильнул задом и я не успела ничего увидеть.

Прежде чем пойти на свое место в вагоне, я достала телефон, с которого общалась с монашкой, и послала ей сообщение с именем ее судьбы. Не могу иначе.

А потом вынула симку, сломала ее и выкинула половинки в ста километрах друг от друга.

Билет пришлось купить новый прямо у проводницы. Все-таки не настолько я оборзела, чтобы занимать свое собственное место в элитном вагоне. Смыла с лица фальшивую щетину и надвинув капюшон на лицо, устроилась в мягком кресле по самому дешевому тарифу, как и полагается студентам.

Под мелодичный перезвон колес поезд нес меня в столицу, навстречу моему кошмару.

Я нисколько не сомневалась, что Он окажется там быстрее меня.

Мой бесконечный побег начался почти три года назад.

Это была самая большая вечеринка года! Огромный старый замок, в стенах которого прятались тайные проходы. Залы с высокими потолками, спальни, подземелья, высокие башни, гигантский камин в главной гостиной. Тысяча гостей и строгий дресс-код. Роскошный пир и оргии на любой вкус. Шоу для наблюдателей и потрясающие аттракционы для тех, кто хочет попробовать новое. Живая музыка, старинная мебель, танцы, подарки, — потрясающая атмосфера. Это было словно Рождество и Новый год вместе. Только летом и с особенными сюрпризами для каждого.

Я не сопротивлялась, когда меня подхватили под руки, завязали глаза поверх кружевной маски и засунули в салон автомобиля, пахнущий новой кожей и дымом. Думала, что это подготовка к моему подарку-сюрпризу. Хозяин вечеринки был очень эксцентричной личностью и любил радоваться своих гостей. Плохого я не ждала.

Но, когда повязка упала с глаз в очень холодной комнате, я поняла, что ошиблась. Он сидел в кресле с высокой спинкой, изучая меня ледяным взглядом. Бледное лицо, длинный прямой нос, поджатые тонкие губы. Злобно суженные глаза. В тот момент я не разглядела их цвета, но потом, во сне они оказались яркими, многослойными, сине-зелено-бирюзовыми, будто южное море.

Черные кожаные перчатки.

Король Боли.

Сложно Его не узнать. Безупречная красота и безумная жестокость.

Конечно, его знали все. Его боялись, Его любили, по Нему вздыхали, но мало кто хотел оказаться в Его руках.

Его нарочно не пригласили на вечеринку, как ту злобную феечку из «Спящей красавицы». В первое мгновение я решила, что это Его месть. Но почему мне? Я даже не была знакома с хозяином.

Потом поняла, что все намного хуже.

Он потребовал того, что могла дать только я. Найти для него идеальную пару.

Все, что я о Нем знала — что одно прикосновение Его пальцев к голой коже наполняет тело невыносимой болью, острой, нервной, как будто все рецепторы горят в огне. Что после встреч с Ним многие уходят из нашего клуба, потому что больше не переносят даже самую слабую боль.

Другие же, наоборот, погружаются глубже, словно Он открывает им врата в ад, где их ждут с распростертыми объятьями и подарками.

За ним бегают сотни женщин, но Он редко выбирает кого-нибудь из них на ночь. Его не сжигает знакомая многим жажда — или Он наполняется редкими встречами так надолго, что может позволить себе выбирать.

В комнатах Его дома пахнет кровью и болью.

Тогда я узнала, что еще там пахнет холодом.

Я никогда не любила боль. Я попала в это общество только потому, что мне понравилась красота ритуалов, костюмов и публичных выступлений. Даже представить себе не могла, что моей кожи коснется плеть.

Тем более я не жаждала прикосновений Короля Боли. И даже представить себе не могла, что Он коснется кого-то еще по моей указке, а не по желанию жертвы. Я не могла отдать Ему на растерзание никого из тех, кого я знала.

Это было невыносимо страшно, но я сказала нет.

И сбежала оттуда… наверное, чудом.

Выскользнула из пальцев — Он слишком понадеялся на свой образ всемогущего бога, на страх, который внушал всем вокруг. Хотел поговорить со мной наедине — и не успел поймать, когда я, задыхаясь, летела по пустым холодным коридорам этого дома.

Он спохватился, но было уже поздно — я спряталась в густых кустах, проскользнула через все патрули и укрылась в доме моей знакомой, которой однажды помогла. Тогда я еще не знала, что скоро мне будут помогать только самые глупые и самые бесстрашные.

Потому что всех, кто общался со мной, однажды приглашали в Его пустой дом.

Он успел дотронуться до меня — к счастью рукой в перчатке, не голой. Что-то перемкнуло в моих нервах, иначе я себе это объяснить не могу.

Потому что с тех пор мы и встречаемся в момент высшего наслаждения или высшей боли. Моей.

Наслаждение встречается чаще — к счастью.

Но я имела опыт и того, и другого. К сожалению.

Наши встречи всегда сюрприз для Него, только это меня и спасает.

Чаще всего Он в перчатках, даже если другой одежды на нем нет.

Иногда — стягивает их. Иногда я не успеваю убежать.

Даже в этом туманном обмороке Король Боли может сотворить со мной все, что захочет.

Наверное, я тоже могу. Но как-то вот вообще не приходит в голову, что бы я могла Ему сделать. Когда Он поймал меня однажды и снял перчатку, чтобы провести почти ласковым жестом по скуле, на ней появился разрез, будто в подушечках Его пальцев пряталась легендарная разрыв-трава.

А потом Он перевернул меня всю. Заменил наслаждение на боль, а боль на наслаждение. И выпустил, как кот, играющий с мышью.

Я резала пальцы кухонными ножами и стонала от того, как это было сладко. Я погружалась в блаженную горячую ванну и выла от боли, окутывающей все тело. Мир оказался чертовски непредсказуемой штукой с этой способностью, подаренной мне то ли как проклятие, то ли как благословение.

После того, как я чуть не сожгла себя, настолько ласково лизали меня языки огня во время дружеского барбекю, я не выдержала. Нашла мужчину, чтобы впервые в жизни попробовать то, от чего бегала уже несколько лет в нашем клубе и затащила в постель только для того, чтобы получить свой оргазм и попасть в руки Короля Боли.

Он ждал меня.

Знал, что я не выдержу и явлюсь в этот странный сон, чтобы попросить пощады.

Но вместо того, чтобы пытать меня и требовать имя его истинной любви, Он… попросил у меня две минуты. Две минуты свободы. Две минуты власти над моим телом.

Каждая их секунда запомнилась мне на всю жизнь.

Он снял перчатки, потянул вниз молнию моего латексного платья и просто гладил меня.

Легко-легко, едва касаясь кожи кожей. Но от Его пальцев оставались алые зудящие следы.

Он тяжело дышал и скользил ими все быстрее и быстрее, пока вся моя шея и грудь не заалели. Я стояла, зажмурившись, кусала губы и старалась не закричать от того, как невыносимо жгли эти касания. Так, словно кто-то вынул из меня все нервы и сантиметр за сантиметром погружал в кипящую лаву.

Через две минуты я просто упала на колени, не в силах сдвинуться с места. Он надел перчатки обратно, подхватил меня на руки и вынес за невидимую из-за темноты в глазах дверь. Наверное, я растворилась прямо в ту же секунду, как он переступил порог.

В реальности моей спальни, где на полу скулил испуганный любовник, на моей коже не осталось никаких следов. И в тот раз никто меня не искал и не преследовал. И еще долго после этого, когда я ранилась, я почти не чувствовала боли, все заживало легко и быстро. Словно подарок от него.

До сих пор не понимаю, зачем Ему это было нужно.

Кажется, мой план сработал. Всю дорогу до столицы в поезде было сонно, тихо и только откуда-то пахло корицей, будто мы на кухне у моей бабушки, и под полотенцем на столе остывают булочки-улитки, посыпанные ореховой крошкой. На остановках я следила за людьми на перроне, но все они были обычным пассажирами: суетились, стараясь успеть запихнуть три чемодана, двоих детей и собаку, пока стоит поезд, обнимались на прощание, жадно курили, поглядывая на голову состава и дожидаясь отмашки машиниста. Не было ни полиции, ни избытка молодых мужчин в штатском и с цепкими глазами.

За час до прибытия на главный столичный вокзал, я вновь раскинула свой пасьянс крошечных пластиковых секретов из мешочка на поясе и выбрала одну, ярко-красную симку. Вставила ее в телефон — и он тут же взорвался третью.

Я могла бы не смотреть на экран, этот номер знал только один человек. Но с Королем Боли в противниках уже ни в чем нельзя быть уверенной.

«Князь».

Облегченно выдохнув, я нажала кнопку ответа.

— Привет, дорогая. Долго пришлось ждать нашей новой встречи!

— О тебе же заботилась, неблагодарный!

— А теперь перестала заботиться?

— Хорошенького понемножку. Я испортила жизнь десятку других людей, жертва принесена, ты будешь в хорошей компании.

— Надеюсь, среди них были сексуальные красотки с большой грудью?

— В следующий раз буду делать отбор по этому признаку.

— Если я доживу до следующего раза с такими знакомствами.

— Доживу я — доживешь и ты, Князь, ты же знаешь.

— Не сомневаюсь, что ты сдашь меня мудаку с холодными яйцами в первых рядах.

— Точно. Поймает меня… — я усмехнулась. — …мудак с холодными яйцами, и я сразу же такая — нет, нет, я ничего такого не умею, все за меня делал Князь!

— Ладно, солнышко, хорош свистеть. Тебе как всегда?

— Да, максимальный набор. Я все растеряла, особенно когда рвалась сюда.

— Это была плохая идея. В столице на каждом углу камеры. Не успеешь квакнуть — и попадешься.

— Других вариантов не было.

— Раз ты так говоришь — верю. Мой надежный человечек тебе все привезет в течение часа.

— Куда привезет?.. — растерянно проговорила я, обращаясь к пустоте на том конце пространства.

Что ж…

Князь — единственный человек в мире, мне кажется, который не боится Короля Боли. Почему? Этот вопрос я собиралась задать ему очень давно, но задала только когда заселилась в самую дорогую гостиницу города. Отсюда рукой было подать и до центрального клуба, и до достопримечательностей, и до особняка Короля Боли.

Стоило мне закрыть дверь за носильщиком, прячущим горсть монет в ладони и плюхнуться на кровать королевского размера, как телефон снова запиликал.

И через мгновение в дверь раздался стук.

— Откуда ты знаешь гостиницу? — спросила Князя, поднимаясь и открывая высокому стройному блондину с оливковыми глазами и татуировками, языками огня плещущими из-под ворота футболки.

— Я бы поступил так же. И даже номер выбрал тот же. Мы с тобой слишком трусливые тварюшки, поэтому от отчаяния лезем на рожон и в полный рост встаем под пулями.

— Это у нас семейное, — сказала я, вынимая из длинных пальцев блондина стильный саквояж. Оливковые глаза сощурились, а пальцы все никак не отпускали мою руку.

— Мальчик тебе подарок, кстати, — сказал брат. — Расслабься наконец. Он у нас новенький. Постарайся его как следует испортить.

Никто не знает, что я сестра Князя. Тем более, Король боли. Но Он уважает моего брата, владельца самой большой сети наших клубов. И это единственная причина, по которой я все еще рискую и принимаю от него помощь.

Может быть, пощадит. Хотя бы его.

Как завещано, расслабляюсь с мальчиком. В кои-то веки расслабляюсь. У него чуткие пальцы, красивые глаза, а светлые волосы словно шелковая кисть, рисующая на моем теле знаки «свет», «покой», «наслаждение», «удовольствие».

Сначала мне казалось, что это будет секс, напоенный нежностью и лаской, но добившись того, что мое тело растаяло в его руках, что боевые доспехи стекли с меня словно воск на жаре, он вдруг переменился.

Оливковая зелень вспыхнула золотым огнем, в медовом голосе прорезался свист кнута и, вывернув меня наизнанку теплом и трепетными ласками, он выпрямился, расправил плечи и скомандовал:

— На колени!

Я только фыркнула в ответ, но он скрутил меня, заломив руки за спину, в руках появились наручники, которые так удобно защелкнулись на железных прутьях кровати, а потом…

Он чередовал сладость с болью, жестокость с лаской, холод с жаром — и я знала, что могу доверять, мне было спокойно.

— Все, — сказала я, когда наигралась. — Все. Конец.

— Моя госпожа и рабыня, я не оставлю вас не удовлетворенной, — мурлыкнул этот опасно красивый щенок и его язык снова двинулся в долгое путешествие.

— Нет! — вскрикнула я. — Нет! Я сказала — конец!

— Конец будет, когда вы испытаете высшее удовольствие, — возразил он, и я, скованная, полностью в его власти, ничего не смогла противопоставить рукам и губам.

Закусывала щеку, бесилась, вспоминала самые отвратительные моменты своей жизни, обещала ему, что Князь лично спустит с него шкуру по одной полосочке, а потом обольет кислотой и сожжет, но горячая волна внизу живота накатывала неумолимо и остро. И последний укус добил меня, закрутив спиралью и отправив в знакомый туман.

Где я тут же попала в руки Короля боли. Он был весь в белом, волосы зачесаны назад, бирюзовые глаза сверкали бешенством. Тяжелая серебряная трость отлетела в сторону, а руки в черных перчатках легли мне на плечи, притягивая к груди.

— Не бойся меня.

Холодный голос подрагивал от сдерживаемых эмоций.

— Да иди ты нахер! — вызверилась я, пытаясь выпутаться из жесткой хватки. Шершавое касание вытертой черной кожи пугало меня до обморока. Он не может носить краги из кожи толщиной в пару сантиметров? Что, если эта, тонкая, прорвется, пропуская боль?

— Ты что, не понимаешь, что происходит? — спросил Он неожиданно устало.

— Нет… — я не тратила время на пустую болтовню. Мне надо вывернуться из его рук и бежать.

Но Его пальцы в перчатках, слишком тонких, чтобы я была спокойна, скользнули по моей груди, потянули молнию на платье вниз, обнажая мою кожу. Дрожь пробежала по телу — неожиданным отголоском чертова оргазма.

Другой рукой Он потянулся к моей маске, но я успела отдернуть голову!

Если увидит мое лицо — мне конец.

Но мне и так конец.

Он больше не держит меня, лишь кончики пальцев скользят от впадины между ключицами вниз, между грудей, внизу, к животу. Я как завороженная стою под его прикосновениями, не бегу, смотрю в глаза цвета южного моря. Слишком красивые. Слишком теплые для того, кто держит меня на привязи лишь одним опасным касанием.

Он качает головой и на мгновение из тумана за его спиной проступают знакомые настенные часы… те, что висят над ресепшеном в холле моей гостиницы.

Брат не мог меня предать!

Не мог!

В один миг разорвав линию нашего взгляда, я отпрянула, теперь точно зная, где искать дверь в этом тумане… и вывалилась в реальность.

Туда, где красивый мальчик дрожащими пальцами пытался отпереть мои наручники.

Одной рукой он тыкался ключом в отверстие, другой держал трубку моего телефона у своего уха, и там горел вызов Князя.

Что бы ни пообещал Король боли этому глупцу, мой брат сумел перебить ставку угрозами и шантажом.

Железное кольцо на моей руке наконец звякнуло и выпустило меня на свободу.

Мне бы бежать. Опрометью. Надеясь на то, что не все тайные пути перекрыты, а я знаю их немало в этой старинной гостинице.

Но я не могла справиться со своей яростью и плеть, что мальчик использовал только для того, чтобы дразнить меня возможностью боли, взвилась сейчас и легла алыми полосами на его красивое лицо.

Я нарушу сейчас все мыслимые правила. Я уже их нарушила, но удержаться нет никаких сил. Пусть глупец почувствует хотя бы тень той боли, что ждет меня… и ту, кто станет второй половиной человека в черных перчатках.

Уже в ванной, брея голову налысо, я поняла, что знаю, кто вторая половина этого гнилого мальчишки. Без меня ему никогда ее не найти. А я не буду помогать. Сдохну, но не буду. Это станет наказанием, о котором он никогда не узнает. Но оно меня успокаивает.

А я… переживу. Недолго мне останется переживать, если сейчас я не выкручусь.

В саквояже нежданным сюрпризом лежал обтягивающий серебристый комбинезон, такой тесный, что любой наблюдатель сможет описать подробности строения моей вульвы, ни разу не увидев меня голой. И туфли на платформе. Плащ с алой подкладкой. Я могу собрать из этого незабываемый образ.

Последним штрихом я накрасила глаза и подхватила этот саквояж, неуместный как воздушные шарики на похоронах.

Но в этом отеле остановились участники фестиваля авангардной моды, среди которых я в таком виде затеряюсь как дерево в лесу. Я буду привлекать максимум внимания, и именно это станет моей защитой.

Ведь у меня все получилось с поездом?

Пристегнутый к кровати мальчишка что-то там блеял козлиным голоском, но мое безумие вело меня прочь, несло прочь из этого отеля.

Я смогу.

Отсюда есть два выхода. Через холл, где ждет меня Король Боли и через парадный зал ресторана. Туда ведет алая дорожка, и это то, что надо, чтобы пройти уверенным шагом от бедра, не оборачиваясь и не торопясь. Выходим из окружения красиво!

И я шла. Я шла, улыбаясь ослепительно и широко, не сбиваясь с шага под пронзительными взглядами тех, у кого уже есть мое описание — девушка с черным ежиком волос. Они смотрели на меня, но они меня не видели. Моя маскировка работала. До тех пор, пока я не споткнулась на пустом месте, вдруг почувствовав, как меня повело в сторону. Развернуло практически против воли, поймав уже у самого выхода за два метра до свободы. Бирюзовый страшный взгляд вскрывал мою грудь словно ножом.

Зачем я обернулась? Я не могла иначе.

Он не мог знать, что это я, но знал. Я не должна была оборачиваться, но я обернулась.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Пять пустых молчаливых секунд, капающих в вечность расплавленным золотом.

Он поднял руку. Я метнулась, преодолевая эти два бесконечных метра и упала прямо в раскрытую дверцу такси.

Столичные таксисты знают толк в развлечениях. В погонях, в побегах, в прятках. Мне достался боец старой гвардии, который знал все переулки и дворы как собственный сортир.

— На мою дочку похожа, — сказал он, смерив уничтожающим взглядом мою лысую голову с нарисованным на ней наспех облаком и молнией. Не заслужил этот святой человек такой дочки. Он рванул за полсекунды до моего «Рви!» и сразу ушел в наши лабиринты — скопление узких улочек, обдирающих краску с боков и зеркала с ушей сияющей золотым лаком машины. Ни одна карта в мире не знает, как пробираться через эти центральные улицы. Туристы идут наугад, местные знают путь к своему дому, орбитальные спутники ломаются, пролетая над гиблой зоной. Только такие таксисты умеют прокрадываться через туннели арок и выруливать на мостики над зеленой водой двух пересекающихся каналов.

Таксист не спросил даже моего имени. Только прикуривал одну за другой, а потом, когда он сжал зубы и вцепился в руль так, словно за ним гонится Дикая Охота, прикуривала ему уже я. Но мы то и дело упирались в свеженькие, пахнущие краской знаки, шлагбаумы и черные тупики. Выруливая на свободу, ловили на свой хвост сирены и красные волны светофоров.

Убегали из последних сил, но путей становилось все меньше, а сигареты тлели все быстрее. Те, кто играли с нами в эту игру, тоже неплохо знали город.

Мой помощник знал его лучше, но и он понял то, что наконец дошло до меня минут на пять раньше. Хоть и не сдавался до самого конца и был уверен, что не сдастся.

— Хочешь, я позвоню своему другу? Уйдешь подземными коллекторами? — спросил он наконец, летя вдоль набережной и зная, что максимум минут через десять она тоже будет перекрыта, вернув нас в лабиринты центра, где уже ждала комфортабельная ловушка.

— Сама справлюсь, — откликнулась я, высыпая из окна на ладони ветра все свои секреты. Все симки с пометками и десятком номеров на каждой. Колодой карточных карт, утонувших в темной воде реки.

Пошарила во внутреннем кармашке бархатного мешочка, достала последнюю.

Вставила в телефон — и тут же со всех номеров посыпались предупреждения. «Беги». Беги.

Бегу.

Только один номер молчал. Тот, что мне и был нужен. Этот человек никак не связан с нашей тусовкой, он оставил мне свои координаты на похоронах отца, сказав, что остался ему должен очень большую услугу. И если не может отдать самому, может отдать детям. Я хранила этот шанс всю жизнь, надеясь, что не придется воспользоваться. Даже когда на брата наезжали бандиты, мы справились сами.

Но сейчас я была в таком отчаянии, что не видела других вариантов.

— Слушаю.

Голос был незнакомый.

Моя паранойя ждала, что я услышу в трубке шипящее серебро Короля Боли, но видимо я слишком много волновалась.

— Меня зовут Инга, дочь…

— Я знаю.

Сглотнув, я попробовала убрать из голоса заискивающие нотки. Это его шанс вернуть долг. А что для меня это последний шанс — ну так что ж.

— Мне нужно улететь из этой страны. Лучше на другой конец света.

— Хорошо.

— Срочно.

— Машина будет ждать вас во дворе за театром. Через пять минут.

В закутке, спрятанном так хорошо, что я ни разу в жизни не догадывалась, что за сверкающими театральными фасадами есть несколько темных дворов, соединенных арками, нас ждал полностью тонированный джип. С таксистом я так сроднилась, что даже обняла его на прощание, оставив всю наличку, что подогнал мне Князь.

Последний шанс на то и последний, что идешь ва-банк, не глядя на фонды.

В темноте салона я жмурилась, сглатывая слезы и даже не догадываясь, куда меня везут.

Под веками огненной прописью пульсировала боль предавшего меня мальчика — если останусь жива, придется все-таки разбираться с его парой, а то слишком уж сильно бьется в кончиках пальцев желание связывать по рукам и ногам и идти против воли жертвы.

Попадись мне сейчас Король Боли, еще неизвестно, кто плакал бы горше.

— Куда мы едем? — наконец решилась я спросить, когда последние дома окраин остались позади. Впереди были только поля и петлей свернувшаяся река с обрывом над ней. Водитель не ответил. Он вообще не произнес ни одного слова за всю поездку. Просто остановился, лихо тормознув на дороге, выложенной щебнем. Простучали капелью камушки о темные бока. Открыть дверь и выйти я догадалась лишь через несколько минут молчания.

Помяни дьявола — и вот он.

На краю обрыва возвышалась знакомая фигура. Без претенциозной трости и даже белых одежд. Лишь светлые волосы лежали на плечах густой волной, оттененные простыми джинсами и темным свитером.

— Давай поговорим, — сказал Король Боли, не оборачиваясь.

Я вертела головой в тщетной надежде найди путь к бегству. Но дорогу перегораживал джип, по сторонам непролазные дебри низких колючих кустов не давали шанса скрыться в лесу, а впереди был обрыв.

И Он.

Черные перчатки на сплетенных пальцах.

— Ты когда-нибудь узнавала, что чувствуют люди перед встречей со своей идеальной парой? Между моментом, когда ты называешь имя — и тем мигом, когда они наконец встречаются?

— Нет.

Я стояла на несколько шагов ниже него на склоне и иррационально боялась подходить. Словно он мог столкнуть меня в реку. Глупо. Хотел бы убить — давно бы сделал.

— Позвони своему брату, спроси, — Король Боли развернулся ко мне, кивнул на мобильник, который я вертела в руках.

Если бы я еще могла доверять своему брату… Кому я вообще могла доверять?

Но он был прав. Одним из первых, кому я нашла вторую половину, был Князь.

Та девочка по-настоящему заслуживала счастье, несмотря на свои кровожадные предпочтения. Но я действительно никогда не интересовалась подробностями. Мне и без того хватало нервного опыта любоваться родным братом в полуобнаженном виде с шипастыми наручами на предплечьях.

— Ему ты поверишь. Ты никогда ни у кого не спрашивала, да тебе бы и не признались.

— Почему? — удивилась я, набирая номер, который помнила наизусть.

— Узнаешь.

Щелчок и настороженный голос:

— Да?

— Нет.

— Фух… ты меня напугала. Ты в безопасности?

— Нет, Князь, но у меня есть к тебе очень важный вопрос.

— Давай ты скажешь, чем тебе помочь?

— Ответить.

— Твою мать…

— Давай нашу маму не поминать всуе.

Шутить не хотелось.

Да и говорить с ним не хотелось тем более. Чем больше Король Боли знает о нас, тем уязвимее мы перед ним. Но ослушаться его я не смела. Да и не видела смысла. Считает он, что этот вопрос между нами должен быть решен так — хорошо. Чем дольше я тяну время, тем больше шансов, что я или брат придумаем выход.

Я объяснила, что хочу услышать, и Князь замолчал. Он молчал так долго, что я потянула трубку от уха, собираясь отключиться и предложить белобрысому ублюдку скинуться с обрыва самому. Просто на всякий случай, вдруг прокатит.

— Страх.

— Что? — я снова тесно прижала телефон.

— Страх, сестренка. То, что я испытывал, пока ехал к Аните. Сразу, как услышал ее имя от тебя — безумный страх. Панику. Потом… еще хуже. Потому что встретив, боялся потерять. До судорог, до темноты перед глазами. Но в момент встречи это просто паника. Нелогичная и накрывающая с головой.

Я слушала его, безумными глазами глядя, как приближается ко мне своей медленной угрожающей походкой Король Боли. Три шага хватило ему, чтобы подойти в упор и вынуть телефон у меня из руки. Выключить. Отбросить в сторону.

Позер.

— «…все изменится навсегда и никогда не будет прежним…» — это ты говоришь всем, кому находишь пару? — рука в черной перчатке скользнула по моей щеке, приподняла подбородок, заставляя посмотреть в глаза цвета южных морей.

— Думаешь, я поэтому бежала от тебя? — скривилась, усилием воли заставляя себя не дрожать, чувствуя его прикосновение.

— Да.

Он был спокоен. И даже убрал руку. Но взамен встал так близко, что легче не стало. Высокий. Красивый. Жестокий и холодный до обморока.

Я вздернула голову, чтобы не опускать перед ним глаза.

— Тогда ты тоже должен был бояться.

— А кто тебе сказал, что я не боюсь? — Он поднял бровь и едва заметно усмехнулся. На мгновение я метнулась взглядом к узким губами и вновь прикипела к бирюзе. — Я знаю все о человеческом страхе, но это не делает меня иммунным к нему. Я едва справляюсь с дыханием, так велика сейчас моя паника. Так же велика, как и твоя.

Он взял мою руку и положил на свою грудь, к сердцу. Оно лупило изнутри так, что я чувствовала это через толстый свитер. Но когда я накрыла его ладонью, стало биться медленнее и спокойнее.

— У нас нет пути назад… — полушепотом сказал Он, накрывая мою ладонь своей, затянутую в кожаную перчатку.

— Ты перестанешь быть Королем боли? — усмехнулась я. — Ведь все изменится.

Он пожал плечами.

— Не знаю. А в какой момент все для них менялось?

— Не знаю.

— Может быть, сейчас?

Он вздрогнул, когда я взяла его руку в свои, медленно стянула перчатку, провела кончиками пальцев по бледной коже на тыльной стороне.

Положила ее себе на щеку и зажмурилась.

Из-под прикрытых век градом катились слезы.

Конец

Content

Ашира Хаан
Король Боли