Ашира Хаан

Не только демоны умеют любить

Пролог

Что такое выбор?

Существует ли он — или все предыдущие события определяют последующие?

Водитель автобуса номер семнадцать хотел бы успеть сделать выбор. Когда на перекрестке в него летел потерявший управление джип, он бы обязательно свернул налево, а не направо, в вырытый накануне котлован — если бы успел подумать. Но последние двадцать лет он водил троллейбус, который на этом перекрестке всегда поворачивал направо, и в ситуации опасности его мозг последовал по привычному маршруту.

Бригада скорой, приехавшей первой, обязательно бы сделала другой выбор, если бы знала, во что выльется их решение отвезти самых тяжело раненых в этой аварии в ближайшую больницу. По-хорошему, надо было ехать в новый медцентр подальше, но на днях они уже не довезли туда девочку с перитонитом. Не хватило буквально десяти минут. Парамедики Влад и Алина переглянулись и даже не стали кивать друг другу, сразу назвали водителю номер старой больницы с крошечной травматологией. Зато там работают знакомые, будет быстрее.

Дежурная бригада могла бы не согласиться принять пострадавших. Отправить в тот самый медцентр. Но они только что прочитали статью о суде над врачами, футболившими рожающую женщину от больницы к больнице, пока ей не пришлось рожать прямо в Скорой. И Арсений Петрович, зав отделением кардиологии, решил перевести самых легких пациентов из травмы к себе, чтобы освободить место для раненых.

Он мог бы положить их в ординаторской: двух здоровенных мужиков, переломавших ноги спьяну прыгая с тарзанки, но решил, что обойдутся коридором. Ординаторская ему самому пригодится этой ночью, очень уж обещающе смотрела на него блондинистая медсестра.

Был ли у них выбор или так сложились обстоятельства?

Был ли выбор у демона Ксандра, уже полсотни лет как очнувшегося в замурованном склепе домового храма больницы? Совсем рядом за стеной ходили мимо люди, но подпитаться от них не удавалось, слишком быстро они пробегали мимо. Мог ли он устоять и не выпить жизнь из ослабленных алкоголем, но полных витальности молодых мужчин? Кровати придвинули вплотную к стене — даже в таком состоянии толщина в два кирпича не была для него преградой.

Может быть, где-нибудь на Страшном суде водитель автобуса согласится — мог свернуть в другую сторону. Если бы вчера не засиделся с интересной книгой и лег бы спать пораньше. Старость не радость, реакции с недосыпу уже не те.

Согласятся и ребята со Скорой — ну конечно надо было везти дальше, ну а если бы не довезли? Там у девки ребра торчали насквозь.

Зав. отделением тоже согласится — перетоптался бы без блондиночки своей, та ему и так грехов наделала на пару вечностей в аду. Но жена как раз была в отъезде…

А Ксандр, демон, за свои грехи отвечал бы перед другой инстанцией. Ей бы и сказал как на духу — время уж больно интересное начиналось, очень хотел вернуться к жизни, потому и нашли утром два трупа здоровенных мужиков, пахать на них еще и пахать, а вот поди ж ты, просто сердце остановилось. А Ксандр как раз допил последнюю каплю аккурат к утреннему обходу, к десяти. Вдохнул, выдохнул, проверяя как расправились легкие, выпрямил скрюченные столетие пальцы, провел ладонью по лицу, снимая истлевшую паутину и со всей силы, свежей, новой, мощной, послал волну зова на сто километров окрест в поисках новых слуг и новых ведьм.

После столетней спячки силу рассчитать было сложно. На несколько секунд вся Москва погрузилась в оцепенение.

Зов накрывал, зов проверял и зов помечал нужных демону.

Маленькая темноволосая и очень кудрявая женщина со следами то ли возраста, то ли усталости на лице как раз раскладывала карты Таро. Она готовилась соврать подруге, сидящей напротив, готовилась рассказать, что в будущем ту ждет удачное замужество, любимая работа, что ее сын поступит в университет и найдет себе невесту. Что ее мать проживет еще долго….

В одну секунду умильная картинка рассыпалась и собралась в совсем другой карточный замок — скалилась близкая смерть сына от передоза, клиника неврозов, а потом и настоящая психиатрическая, выпавшие от лекарств зубы, отказ в любой работе, три попытки самоубийства и доживание в психоневрологическом интернате.

Но мать выживет, да. Потому что мать такая же как гадалка, она тоже почувствовала зов. И сейчас, в краткие мгновения накрывшей силы, никогда не учась и никогда не подозревая в себе этого, она выжгла яростью и злостью все черные щупальца внутри себя.

Внук же оказался из других — из тех, кого зов пометил знаком стража — его и его друзей, и еще добрую сотню тысяч молодых мужчин, чьи матери во время беременности смотрели с вожделением на чужих мужчин.

Демон получил мысленный ответ «я готов» от всех них, ужаснулся и отправил ответ «ты не нужен» всем, кроме сотни лучших — отборных, умнейших, талантливейших и не ниже ста восьмидесяти сантиметров. Ему нравилась хорошо подобранная армия. Остальные, не пригодившиеся, понесли дальше по жизни этот голос внутри себя — ты не нужен. Выдержали это далеко не все. Но те, кто был отмечен как лучший, вздрогнули — один из них, парень со светлыми волосами в этот момент как раз варил спагетти. Уже было пора сливать воду, когда пришел зов, и он вздрогнул, на несколько секунд замирая в параличе и опрокинул в раковину полную кастрюлю волшебных итальянских фарфалле. Но это было уже неважно — с этого момента до призыва оставались считанные часы, и еда ему уже была не нужна. «Сделай что-нибудь важное», сказал ему новый хозяин, и светловолосый парень надел кроссовки и побежал за вином. Ему нужно было кое-что сказать своей девушке.

Остальные — не стражи, не ведьмы и не маги почти ничего не почувствовали, кроме легкого головокружения и будто бы потери сознания, да легкой амнезии на эти несколько секунд.

1

Яра как раз смотрела в окно, открытое в зеленый солнечный мир, так непохожий на серые скучные стены их рабочего опенспейса. Ей в этот момент очень сильно, до слез, хотелось оказаться снаружи. Так сильно, что потерю сознания она едва заметила. Только подумала, что вот, кажется и оказалась. Но увы, осталась на месте.

— Итак, Ярослава, — продолжил ее начальник Антон, на пять лет ее младше, так и не отрастивший желаемую бородку на прыщавом лице, отчего он чувствовал себя неуверенно и старался не работать с теми кто младше. Он тоже ощутил потерю ориентации и отметил про себя, что пора почистить кондиционеры, говорят, от бактерий в них бывают странные эффекты. — Мне не нравится, как вы справлялись последние несколько месяцев. Я давал вам второй и третий шанс. Увы, они не помогли.

Яра продолжала смотреть за окно. Если притвориться, что она там, на солнечной травке, то можно подумать, что она не слышит, что он говорит. Не может же быть такого, что ее увольняют всего через год работы в этой компании мечты!

Она еще помнит, как вздыхала, проходя мимо этого красивого офиса. Как всматривалась сквозь огромные окна — вон разбросанные подушки, чтобы работать с ноутбуком у окна, вон кофейные автоматы и разноцветные стаканчики из-под свежевыжатого сока, огромный телевизор с приставками, а вот спортзал. Вечерами за окнами вспыхивал разноцветным экран — смотрели какое-то кино, кидались попкорном, выбегали покурить и снова уносились в другой мир. Яра жадно следила за чужой жизнью как сиротка из викторианского романа, заглядывая в окна, стоя под дождем и мечтая о такой же яркой жизни. А уж рабочие задачи и вовсе были мечтой. От нее требовался только концепт, идея, на скорую руку слепленный коллаж из всего, что попадется под руку, лишь бы это работало и сверкало креативом. Подбором изображений из фотобанков, отрисовкой, подгонкой займутся другие, когда концепт пройдет согласование. И вот такой праздник — каждый день. Дизайнеру, который ненавидит вычищать картинку по пикселям, это было как умереть и попасть в рай.

И вот прошел всего год, она хорошо работала, получала премии, ее хвалили, но… никогда не была звездой. Она знала, что многие увольняются через несколько месяцев и никогда их не понимала. А теперь поняла — здесь нужны были только звезды. Не она. Антон мерзкий, он ковыряет по утрам свои прыщи, шутит про негров и изнасилования, рядом с его столом пахнет протухшим мясом, но он чертов гений и целиком придумал один из самых успешных проектов.

И это дает ему право сейчас говорить:

— Мы, конечно, можем попробовать еще посотрудничать, но знаете, Ярослава, я всегда считал, что не только работник может не подходить компании, но и компания работнику. Иногда люди это не понимают, стремятся куда-то, где нашли свое место их друзья, а на самом деле им нужно совсем другое. И уволить такого сотрудника — это сделать ему подарок.

На слове «уволить» у Яры запершило в горле, перед глазами все расплылось. Она просто молча кивнула куда-то в сторону стола Антона. Яркой лужайки за окном она уже не видела. Она хотела поскорее закончить этот разговор и убежать, вызвать такси, ах, черт, теперь надо экономить, придется зареванной ехать на метро — но домой, домой, к Игорю. Уткнуться в него, выпить чаю и услышать, что все будет хорошо, они справятся, а Яра найдет новую мечту.

— Мы не будем заставлять вас отрабатывать две недели, это будет тяжелым прощанием. Ваши вещи уже собрали, коробка ждет на рецепции. Подпишите вот здесь. Компенсация отпуска и этих двух недель плюс часть вашего годового бонуса, плюс небольшой парашют от нас — не золотой, хоть позолоченный, — и Антон довольно хихикнул, произнося это явно не в первый раз, но все так же гордясь придумкой.

«Дурацкие его шутки», — подумала Яра. И подписала, хоть и не видела, где. Какая разница.

До выхода почти бежала. На стойке рецепции стояла картонная коробка. Очень по-американски. И все видят, что ты не просто приболела и уехала пораньше, не сама гордо заявила, что нашла местечко потеплее и заранее подготовилась к разговору, а с позором выгнана одним днем, одним часом. С коробкой и запасными туфлями.

Девочки с рецепции усиленно смотрели в сторону.

— Там дождь, — пискнула одна из них. — Возьмите зонтик.

Подставка для зонтиков всегда стояла у входа. Туда можно было поставить свой зонтик или захватить разноцветный корпоративный, если дождь начался неожиданно. Яра посмотрела на них в растерянности.

— Можете не возвращать, — снова пискнула девочка, и Яра услышала в ее голосе жалость.

Она не стала брать зонтик. Толкнула стеклянную дверь и навсегда вышла с работы своей мечты. На улице лил дождь, никакая манившая из окна солнечная полянка ее больше не ждала.

* * *

— Ого!

— Эй, ты рано!

Яра успела промокнуть, высохнуть, выпить два коктейля в баре и немного успокоиться. И все равно вернулась рано, а Игорь решил устроить нечто особенное. Потому вся квартира в пару и дыму, на сковородке потрескивает жареный чеснок, в тарелках — фарфалле с трюфельным маслом, мидии уже немного переварились, зато сливочный соус даже не начат, как и травяной мармелад. Игорь отличный парень, но кулинар, а особенно планировщик из него фиговый.

— Так! — Яра скинула кроссовки, метнулась вымыть руки и ворвалась на кухню. Спасла мидий, добавила лимонного сока, покрошила травы просто так, перемешала их с фарфалле и посыпала пармезаном. Чеснок залила сливками и высыпала туда же.

Повернулась к Игорю — и приняла у него бокал вина. С вином у него отношения были получше, чем с мидиями. Они вместе взяли свои тарелки, забрались с ногами на диван и улыбнулись друг другу. Эта привычка есть «не по-человечески» их когда-то и сроднила. Хоть высокую кухню, хоть гамбургеры из Мака, только не за столом как все люди. Чехол кухонного дивана сразу покупался глубокого винного цвета, чтобы пятна от вина на нем смотрелись не так вызывающе. Жонглировали бокалами они не очень умело и все более неловко с каждым следующим глотком.

Яра счастливо вздохнула, отставляя тарелку. Вино она долила еще немножко. Сегодня можно. Да и завтра, если честно. Хоть всю неделю. А потом придется ходить по собеседованиям. Она повертела бутылку и восхитилась:

— Классное вино. В честь чего такая роскошь у нас? Ты мне не собрался предложение делать?

Игорь на секунду смутился и на лица мелькнула досада.

— Не совсем…

Яра расхохоталась:

— Я бы все равно не согласилась! А что же?

— Ну… — на словах про не согласилась Игорь еще раз поморщился. — Мы уже давно встречаемся, вот я и подумал, что сегодня самое время… полгода уже вместе… Короче!

Он сам на себя разозлился, как всегда, когда не мог сделать правильно. Яра притянула его к себе, чтобы поцеловать и плеснула вино ему на футболку.

Игорь зашипел и принялся оттирать его, забыв, что хотел сказать.

— Эй? — напомнила о себе Яра.

— А! — он поморщился, глядя на пятно. — В общем, давай съедемся?

— Ого! Ты уверен?

Яра задумалась. В принципе это логично. Они все равно большую часть времени проводят у нее, часто Игорь остается ночевать, да и потом задерживается до ее возвращения с работы, когда у него нет заказов. И сэкономить можно, если он не будет снимать свою квартиру.

— Да, я подумал, что это будет правильно! — твердо сказал Игорь, глядя Яре прямо в глаза. У нее как всегда захватило дух его густых ресниц и наглого взгляда. Не первый бокал сегодня. Из холода в тепло и сытость. Такой родной и такой красивый Игорь. Плохая сказка кончилась, все будет хорошо.

— Игореш… — она поставила бокал на пол, мельком подумав, что обязательно забудет и опрокинет его. — Игореш…

Он тоже отставил свой бокал и наконец притянул к себе, поднял за подбородок и прикоснулся к губам. Давно собирался предложить переехать, а тут вдруг решился. К тому же за квартиру становилось платить все труднее, со всех сторон выгодно.

— Ты такой красивый, — всхлипнула Яра и нелогично добавила: — А меня уволили сегодня.

— Ну и пусть, — он ободряюще чмокнул ее в нос и тяжело вздохнул. — Мы справимся.

— Справимся, — кивнула Яра и прижалась к его шее. Отросшие светлые волосы щекотали ей нос, она зарывалась в них, чувствуя его родной и самый знакомый запах. Она обхватила его руками и ногами и скомандовала:

— Поехали в кровать!

Бокал они, конечно, по пути опрокинули. Вино допивали из горлышка прямо в постели.

2

Через неделю на той же кухне настроение было совсем иным.

— Да все было отлично! — Яра поболтала бутылкой из-под вина в воздухе, поставила ее на пол, потянулась к следующей и опрокинула эту. Посмотрела тупо и пьяно на разливающуюся лужицу на том же самом месте, где и три дня назад и разрыдалась в голос.

— Эй, ну ты что? — Даша тоже была далеко не трезва и потратила пару секунд на сложное решение, куда девать бокал с уже налитым. Решила — выпить. И только потом обняла подругу. — Ну ты что? Ну не надо так…

А что не надо? Что не надо, если Игорь, который приготовил ужин, позвал жить вместе и раз пять довел в постели до подвывания в подушку, наутро испарился, будто и не было. Ничего не взял даже — ни ноут, ни запасную одежду. Как был, так и ушел.

Первые три дня Яра, сжав зубы, делала, что должно: обзванивала больницы и морги, рылась в ноутбуке и просматривала соцсети бывших зазноб Игоря. Теперь пришло время призвать лучшую подругу с вином и оливками и наконец дать волю эмоциям.

— А что не надо?! — зарыдала Яра. — Я даже не знаю, он от меня ушел или его убили где-нибудь!

— Ну зачем думать о самом плохом, может, действительно убили, — неловко пошутила Даша. Яра в ее объятиях дернулась и расхохоталась, не переставая плакать. — Эй, мать, да у тебя истерика уже.

Красная всклокоченная Яра отлипла наконец от подруги, мстительно пнула откатившуюся бутылку и потянулась к следующей.

— Дай я, — попросила Даша. — Ты с ножом лучше не встречайся пока.

Яра хлюпала носом, резко и прерывисто вздыхала, хлопала себя по щекам, но слезы продолжали литься. Она уже успела порезать все фотографии, удалить переписку в мессенджерах, забанить Игоря во всех соцсетях — и разбанить обратно, перерыть интернет в поисках программ для восстановления удаленных файлов и распечатать новые фотографии. И так и не решилась выбрать окончательный вариант.

— Смотри, — Даша ловко и привычно выкрутила пробку и разлила новую порцию. — Ты в розыск уже подала. Так?

Яра кивнула и опрокинула в себя бокал вина как водку — не дыша. Даша спокойно налила еще.

— К волонтерам тоже постучалась, так?

Яра кивнула.

— Что еще? На работу звонила?

— Нет у него никакой работы, он же фрилансер.

— Ну, я не знаю, заказчикам, — пожала плечами Даша. Она почти незаметно допила и этот бокал и налила следующий. Внутренний голос уверял ее, что если пить не в одиночестве и по поводу, это не считается.

— Даш, ну ты больная, что ли?

— Ну ладно… — Даша задумалась. Вино только разбередило ей душу и сейчас ей больше всего хотелось предложить перейти уже на водку, чтобы не маяться этим бабским компотиком, но пока не получалось ввернуть это к месту. — Родители?

— Он с ними не общается. Живут то ли в Самаре, то ли в Саратове, не помню.

— А вдруг проснулась сыновья любовь?

— И он прямо после страстной ночи, ничего не взяв, отправился их радовать?

— Хочешь, я сама им позвоню?

Яра заколебалась. Заказчики действительно потеряли Игоря и уже слали ему гневные и умоляющие письма вперемешку. Вряд ли он бы ничего не ответил. И в соцсети он с того вечера не заходил. Все может быть, но на плановую, хоть и дурацкую поездку это было непохоже.

Она покачала головой. Даша ее поняла.

— Ну чего делать. Надо переходить к суровым мерам! Где у тебя водка?

— Даш.

— Чего?

— Не надо, а?

— Дура ты, — Даша даже вернулась из коридора. Конечно, у нее с собой была бутылка, потому что ну кто без бутылки едет утешать подругу. — Я ж не для себя.

— Даш, ты в прошлый раз потеряла работу, когда в запой ушла.

— Я никого не теряла! — крикнула Даша из коридора. Там позвякивало. Кто ж идет без двух бутылок к подруге? — Я сама их послала!

— Вот и я о чем… — Яра повернулась и осеклась: — О, ты об этом…

— Да! — Даша принесла в охапке бутылке, но это было не главное, главное — колода карт.

Обычных замусоленных карт, что продаются в каждом ларьке печати и магазине сопутствующих товаров. Карт, которыми играют на пляже, в поезде и от скуки на даче. С заштрихованной рубашкой и картинками Шарлеманя.

Даша умела гадать на рунах, на таро, на чаинках и кофейных разводах, на книгах и внутренностях птиц, на бобах и ареолах сосков. Но сбывались ее гадания только когда она была вусмерть пьяна и раскидывала какой-то примитивный пасьянс на этой древней колоде. Она и не смотрела толком на расклад и вообще обычно не находилась в здравом уме и трезвой памяти. Она просто говорила правду.

— Все так плохо, Даш?

— А ты как думаешь? — Даша поставила сразу две бутылки на стол.

Яра полезла в шкафчик за маленькими рюмками, привезенными из Мексики. Каждую обвивала маленькая зеленоглазая змейка. И напоминала, что внутри яд. Для Даши водка правда ядом не была.

Она была эликсиром свободы, а скорее — зельем прорицания, которым она протирала запотевшее стекло иной реальности. Яре нужен был ритуал, и она вытащила из холодильника соленые огурцы, сыр, оливки, принялась все это резать, хлопотать, пока Даша молча и деловито сворачивала голову бутылке.

— Может, в морозилку?

Даша смерила Яру таким взглядом, что та сразу заткнулась. И налила в рюмки немного.

— Яр, ты ведь понимаешь. Хорошо, если он реально сдуру обещал жениться…

— Съехаться, — поправила Яра педантично.

Даша махнула рукой:

— В наше время один хрен. Так вот, обещал, а потом зассал и свалил, как они это умеют. Это прямо очень хорошо. Мы тогда с тобой не раз еще выпьем и повоем. По-бабьи. Не морщись, это древний и рабочий ритуал, предки не дураки были. А что, если — нет?

Яра села за стол. За окном давно стемнело, может, уже и за полночь, она не знала, оставила телефон в комнате, а часы на микроволновке все время забывала выставить. Теплый желтый свет на кухне, скатерть в цветочек, прозрачная жидкость в рюмке, острый запах маринада — это все было так уютно и одновременно хтонически страшно. Словно пришел демон безвременья, выкрал их из двадцать первого века, а куда закинул — неизвестно. И пока не решишь загадку, не выберешься.

Она взяла рюмку в руку. Даша без церемоний уже опрокинула свою и потянулась наливать следующую.

— А тост? — растерянно спросила Яра. — Ритуал же?

— Яр, дурью не майся? Кто из нас сумасшедшая ведунья-алкоголичка, я или ты? Если это у меня работает, когда я нажрусь, я и нажираюсь, а ты как хочешь.

Яра вздохнула и покачала головой.

Даша захрустела огурцом:

— А какие у нас еще варианты, кстати? Может, у него враги были? И он от них бежал?

— Да откуда у него враги? — Яра рассматривала прозрачную водку на свет, словно искала там грани бриллиантов. — Он же домашний котик-мизантроп, в пару мне.

— Это ты-то мизантроп? — ухмыльнулась Даша.

— У меня слишком мало друзей, — кивнула Яра. — Мне на работе даже попрощаться было не с кем.

— У тебя просто очень тщательно отобранный круг друзей, — Даша еще выпила и по помутневшему взгляду стало ясно, что движется она в правильном направлении.

— Можно себя этим утешать.

Яра выдохнула, быстро опрокинула рюмку в себя и заела огурцом. Ее всю передернуло.

Даша смотрела на это с сочувствием.

— Ну что ты мучаешься? Пей свое винище.

— Фигово мне, Даш. Я понимаю, что хорошо быть не может, но несколько дней ощущения беды это как-то чересчур. Хоть бы он меня и правда бросил.

— Ну хорошо, не враги. Может, я не знаю, друзья такие, что силком увозят? Ах, да, котик-мизантроп… Ну или похитили на органы?

— Даш.

— А?

Яра смотрела на окосевшую уже подругу как на маленькую.

— Ну какие органы? Ты вообще представляешь, сколько нужно сделать анализов на совместимость, чтобы подобрать донора? Это фантастика. Городские страшилки.

Даша выпила еще и закашлялась, попыталась поставить рюмку мимо стола, опрокинула ее и согнулась, тяжело дыша.

— Слушай, может, закусывать будешь? — Яре было просто больно смотреть на нее.

— Забей. У меня все хорошо. Я только и живу, когда пью, — Даша подняла голову и исподлобья посмотрела на нее. — Вам, мирным жителям, не понять, как это, когда воин выходит на битву. И потом — мне ж побыстрее надо? Дай сигаретку, сейчас догонюсь и поехали.

Яра прятала последнюю пачку вишневых тоненьких сигарет за вытяжкой. Она давно бросила курить, но за последние три дня не раз о ней думала.

— Откуда ты знаешь?

— Я же ведьма! — ухмыльнулась Даша. — Хотя я предпочитаю быть валькирией. Но кто ж даст мне меч? Только они и есть…

Она перекинула замусоленную колоду из одной руки в другую.

— Тогда ты выходишь вельва.

— Да похрен, — Даша уже выпустила из рук колоду, и она разлетелась по столу. Пара карт упала в лужицу рассола, и Яра попыталась их вытащить.

— Не трожь!

Даша быстрыми короткими движениями, словно и не пьяна, сгребла карты, валявшиеся рубашкой вверх и на клеенке осталось всего пять — все картинки. Две дамы, валет, крестовый король и туз червей.

— Мать моя женщина… — только и проговорила она и отключилась.

Coda

Сила свернулась спиралью внутри демона, поглотила сама себя, вывернулась наизнанку — и заполнила его целиком.

Он не знал никогда такого опьяняющего ощущения могущества. И такого бессилия.

Те, кто замкнул его в его узилище, кто запечатал его род и наложил заклятия на печати, может, и не были сильнее, но определенно были искуснее.

И ничего нельзя было сделать, даже выйти под свет солнца, пока он не снимет эти печати.

Только призвать к себе стражей.

Обладающих силой было много, даже больше чем он ожидал — зов случайно разбудил почти всех. Но вот верящих этой силе — почти не было.

И демон взял себе тех, кто клялся обманом, выгадывая лишнее и убеждая чистых душой, что сами остались в проигрыше.

Сотня таких набралась без труда.

3

— Ты можешь нормально держать или тебе поерзать надо? — раздраженно бросила девушка-парамедик напарнику. Он виновато посопел и выпрямил спину, как будто это могло компенсировать кочки на дороге.

— Алин, ты полегче, ты и так ей ребра небось сломала, — пробасил он, поглядывая, как напарница вертит Дашу, пристраивая капельницу.

— Учить он меня будет, — фыркнула Алина, откачавшая Дашу искусственным дыханием и непрямым массажем сердца, пока он докуривал и поднимался в квартиру. — Девушка! — это уже Яре. — Подруга ваша много пьет?

— Ну смотря когда, — проблеяла Яра, сжавшаяся в комочек в уголке скорой. Она еле уговорила взять ее с собой, очень страшно было отдавать им не дышащую Дашу.

— То есть алкашка, — утвердила мысль Алина. — А я тебе говорила!

— Не, ну на вид без характерной опухлости… — пробасил Влад.

— Может, недавно. Блин, ты будешь нормально дышать? — разозлилась Алина на бледную бессознательную Дашу.

Скорая неслась по улицам с мигалкой и завываниями, благо в такой час машин почти не было. Когда чуть было не застряли в пробке на проспекте, Яра мысленно покрылась коркой льда от ужаса, но водитель включил какую-то вторую разновидность сирены и испуганные машины порскнули в разные стороны, дав им проехать.

— Васильич знает, — прокомментировал Влад и получил шипение от Алины, чтобы ровнее держал капельницу.

Яре казалось, что двадцать минут ожидания скорой, плюс пять, пока несли, и вот не меньше десяти едут — это слишком долго. Черт знает, сколько Даша там не дышала. Синеть начала сразу. А вдруг мозг уже погиб?

Машина пронеслась мимо роскошного темно-красного особняка, в котором была одна из крупных столичных больниц. Яра не так давно ездила туда за компанию с Игорем — он на диспансеризацию по ДМС, она просто не хотела в субботу сидеть одна дома и предпочла почитать книжку на полянке, пока его измеряли, щупали и протыкали иголками.

— А почему не туда? — робко вякнула она из угла. Больница считалась хорошей.

— Потому что мы хотим довезти ее живой и чтобы такой и оставалась! — рявкнула Алина.

— Сегодня пятнадцатая дежурная, — одновременно с ней ответил Влад. Алина сбилась с ритма и почти испуганно переглянулась с ним.

— Сюда же ближе, — удивилась Яра.

Ее деда всегда возили в его любимый госпиталь через половину города, она знала, что дело не в дежурстве. На нее зыркнули так строго, что она замолчала. Но пятнадцатая больница действительно была дальше и поэтому становилось все страшнее.

Правда, она же была и новее — скорая заехала прямо в здание, ее уже ждали медики с каталкой, не прошло и десяти секунд, как Даша в окружении хоровода врачей уже унеслась куда-то к свету в конце бетонного тоннеля.

Яра выползла из открытой двери скорой. Хлопнула дверца водителя. и Васильич, седой мужик лет шестидесяти, прислонился к машине рядом с ней.

Протянул сигарету, она взяла, прикурила и почувствовала, как ядовитый дым прочищает голову, заполненную липким туманом ужаса. Васильич тоже закурил и кивнул:

— Не хотят они в ту больницу больше никого возить. Мы за неделю туда человек десять свезли, все нормальные, без «люстры» даже ехали, а они померли.

— Все?

Он кивнул.

— Лучше дальше, но… Ты понимаешь, мы люди суеверные. Не знаю, что там, но туда никому не надо.

Яра затянулась глубоко-глубоко, потом еще раз, пока не начала кружиться голова, поискала глазами пепельницу — Васильич вынул из кармана. Затушила туда сигарету и тоже пошла в приемный покой. Ноги почти не подкашивались.

Свет в конце тоннеля был синеватым, тусклым. Пальцы казались полупрозрачными и вены выступали особенно сильно, словно только они и остались — ни костей, ни кожи. Зеркалу Яра была бы не рада сейчас. По полу змеились следы каталки — почему-то кровавые, хотя у Даши не было ран, но вскоре Яра наткнулась на размазанную по бетонному полу лужу и поняла, откуда они вели. Она последовала по петляющим следам и уперлась в стальные двери огромного лифта, больше похожего на грузовой. Кнопки рядом с ним не было, пришлось идти искать лестницу. Туда вела обитая дермантином дверь, похожая на дверь квартиры, даже с защелкивающимся замком, и единственная причина, по которой Яра лестницу нашла — дверь была открыта. Она придвинула осколок кирпича, который ей мешал закрываться и вышла. Было страшно не попасть обратно. В подвале она хотя бы знала, где выход на улицу и там был кто-то живой. Лестница вела вверх и вниз, и Яра очень, очень не хотела идти вниз. Там было темно, оттуда пахло затхлостью и гнилью, и со светом там были еще большие проблемы, чем здесь.

Поэтому она пошла наверх. И логичнее и не страшно. К счастью, через два пролета лестница вывела к распахнутым двойным дверям, за которыми бурлила обычная жизнь приемного отделения, как ей запомнилось, когда у нее был аппендицит. Ездили каталки и коляски, кто-то кричал, кто-то стонал, кто-то общался по телефону, несмотря на запрещающие знаки, на банкетках вдоль стен сидели ветхие старушки, бледные девы, одетые в куртки, несмотря на лето, бомжи. Хлопали двери индивидуальных боксов, родственники заполняли бумаги, примостившись кто на стуле, кто прислонив листочки к стене, и где-то там впереди маяком светила регистратура.

— Дарья Александровна Зотова! — выпалила Яра в окошко. Оттуда посмотрели поверх очков и скептически.

— Самоходом, что ли?

— Почему? — растерялась Яра. — На скорой.

— Где же ваша бригада?

— Не знаю, они вот Дашу увезли, и я…

— Справок не даем! — отрезали в окошке и даже захлопнули его для ясности. Хотя снова пришлось открыть — туда уже совали какие-то бумаги врачи в хирургических пижамах и масках. Яра отошла, но когда регистратура освободилась, снова сунулась туда:

— Вы скажите, она жива хоть?

В окошке почему-то вздохнули, что-то неразборчиво пробормотали и сжалились:

— Зотова? Стабильна. Завтра принесите одежду и полис.

— У меня есть полис! — обрадовалась Яра и стала рыться в Дашиной сумке. Там был паспорт, и Яра пролистнула его — полис проскользнул сквозь страницы, Яра поймала его на лету и подала в окошко.

— Приемные часы с 17 до 19, если переведут в палату. В реанимацию только родственникам, — сказали оттуда.

— Хорошо, — кивнула Яра вновь закрывшемуся окошку и устало отошла к свободной банкетке. Страх отпустил, стало легко и очень радостно, но почему-то подкашивались ноги.

Сидящий по соседству бомж от всей души протянул ей какой-то пузырек темного стекла.

— Боярышник с пионом! — похвастался он. — Все тут пьют и благодарят.

— Нет, спасибо, — Яра подхватилась и пошла искать выход на улицу.

Coda

Сотня стражей — это так мало, когда сражаешься за свою свободу в покрасневшей от флагов и крови Москве.

И так много, когда ты заперт в маленькой комнате, куда эта сотня поместится только если будет стоять плечом к плечу, как терракотовая армия.

Свечи и дыхание сотни отборных воинов — и воздух сгустился настолько, что тьма казалась светом.

Демон мог бы не дышать вообще, но ему хотелось наконец-то побыть живым.

Поэтому пришлось ослабить оковы и отпустить стражей от себя, замаскировать их, заставить потеряться в людской толпе.

Здесь они ему только мешали.

Он начал подготовку ритуала.

Нужно было освоиться с новой реальностью, с новым временем, перестроить привычные ему сочетания, найти те, что появились за сотню лет.

Что стало редкостью, а что превратилось в обыденность?

Какие ритуалы работают, а какие — сломались навсегда?

4

Почему-то Яре не пришло в голову вызвать такси. Так в прострации она и вышла на улицу, обнимая Дашину сумку, свернула, пошла вдоль больничного забора, свернула снова…

И только очутившись вновь перед калиткой, откуда недавно вышла, очнулась и огляделась по сторонам. Час был то ли поздний, то ли уже ранний — летний рассвет уже разгорался далеко на востоке, темнота была не черной, а серой, уже пели самые нетерпеливые птицы и Яре захотелось пройтись. Маньяков и грабителей в три с лишним часа ночи она встретить не ждала, а в воздух пах непривычно для Москвы — свежестью и травами, как где-нибудь в деревне.

И она пошла. Проносившиеся редкие машины не останавливались, прохожих не было вовсе, зато из двориков и садов у бывших усадеб ветер волнами пригонял то сладкий запах лип, то строгий чужой аромат жасмина.

Звук шагов разносился далеко, Яра даже удивилась, что так громко ходит. В суете и шуме дневного города это было незаметно. Она посмотрела на подошву своих ботинок. Ну неудивительно, там железные гвозди! Суровую обувь она купила!

Она перебирала в голове дела — зайти домой к Даше, взять тапочки и одежду, купить ей апельсинов каких-нибудь. Почему в больницу все время носят апельсины? Сигареты же! Вот что надо купить! И поехать пораньше — в обмороке, в коме, в летаргическом сне — но до пяти вечера без никотина Дашка свихнется! Уж как-нибудь придумает, как передать.

Что еще… Душ можно принять у нее дома, к себе не заезжать. А хотя нет, там закуска на столе осталась, протухнет.

Яре не хотелось возвращаться домой. Головой она понимала, что если Игорь вернется, то больше ему некуда деться, но все равно без него там было неуютно и страшно, так и осталось ощущение того страшного утра, когда он пропал.

Яра вдруг почуяла в ветерке неприятный гнилой запах, похожий на запах лилий. Ее мама очень любила лилии, а Даша морщилась. Когда мама умерла, она скупила все лилии в окрестных магазинах и навсегда запомнила запах морга и кладбища именно таким. Еще ей казалось, что так пахнет гниющая плоть — она стала обходить один подземный переход, где часто сидел нищий и с ногой у него было что-то нехорошее, раз она так пахла.

Яра огляделась и ее передернуло от резко похолодевшего ветра. Она шла вдоль той самой больницы, куда сегодня не повезли Дашку. Там не горело ни одно окно. Темно-красное здание, в полумраке и вовсе черное возвышалось готическим замком, необитаемым, темным, страшным.

Вроде бы логика подсказывала, что на фасад скорее всего выходят окна офисов — поликлиники и административных помещений, а все важное спрятано во дворе, где тише и чище, а жуть все равно не развеивалась. Захотелось перекреститься и вознести хвалу, что Дашку сюда все-таки не повезли.

Яре казалось, что вокруг здания какая-то зона особой тишины, плотной и глухой, ватной. Не шумит ветер, не слышно птиц — хотя за забором видно яблоневый сад. И вдобавок эта тишина расползается за пределы кованой ограды — иначе чем объяснить, что Яра не услышала ни шелеста шин, ни стука дверей, ни шагов того, кто положил ей руку на плечо?

Правда ее вопль тишина украсть не смогла — и он будто снял заклятие. Сразу включили звук:

— Эй, я же не хотел!

— Владик, мы сейчас ее обратно повезем, я чувствую.

— Я же топал!

— Подтверждаю, он топал. Девушка, вы задумались просто?

— Да… Я задумалась, — ошеломленно ответила Яра, глядя на высокого неуклюжего Влада и высовывающуюся из скорой Алину. — Не ожидала никого увидеть.

— Слышь, Васильич, надо было крякалку включить!

— Тогда бы мы ее точно обратно повезли.

— Так, ша! — Алина спрыгнула на дорогу. — Девушка, как вас там? В общем, мы на станцию едем, хотите, подбросим? А то пешком тут часа два.

— Меня Ярослава, — Яра приподняла край своей длинной юбки и присела в глубоком реверансе. — И я буду очень благодарна. Ночной город хорош, но я уже насладилась.

— Какое интересное имя. Сейчас мальчиков так стали называть, а девочек я не встречала. Отец сына хотел?

— Ну что вы, — Яра забралась внутрь скорой, ей вручили термос — и она не нашла в себе сил отказаться, даже поняв, сколько там в чае коньяка. — Папенька очень был рад дочери и желал воспитать из меня помесь русской валькирии и красны девицы.

Залезая за ней, Алина оглянулась на темное здание больницы. Лицо ее было встревоженным. Яра тоже бросила последний взгляд — ей показалось, что в самой высокой башне с круглым куполом, должно быть, домовой церкви, показался огонек. Ну, что ж, если и правда церковь, в четыре утра мог уже прийти священник. Алина быстро захлопнула за собой дверь и постучала по водительскому сиденью, мол, гони, ямщик.

— Надо было Ольгой называть. Как княгиню! — подал голос Васильич. Он уже мчал по ночным улицам мимо мигающих оранжевых светофоров.

— Ольгой звали папенькину первую любовь, а мама у меня была валькирией не в шутку, так что он не решился, — улыбнулась Яра. — С тех пор зовут Ярой, когда нужна валькирия и Славой, когда девица.

— И за последнее ты убиваешь, — уточнила без вопросительной интонации Алина, и Яра кивнула.

— И как, папа доволен результатом? — спросил простосердечный Влад, более эмпатичная Алина, его пнула в голень, почувствовав напряжение в голосе новой знакомой.

— Он умер, когда мне было пять.

— А мама? — снова влез бестактный Влад и снова получил от Алины.

— Вот так о работниках скорой и разносятся слухи — циничные твари, мол, черствые и бессердечные, — заметила она.

— Все нормально. Мама сильно горевала и, когда мне исполнилось восемнадцать, просто ушла и не вернулась. Тело так и не нашли.

Все помолчали.

— Экий у нас мрачный катафалк, — с уважением сказала Алина.

— Типун тебе! — рассердился Васильич. — Кто ж такое говорит!

— А! — беспечно бросила Алина. — После этой смены плановое техобслуживание с переоснащением. Считай, новая тележка будет. А за оставшиеся два часа…

Она не успела закончить — включилась и зашипела рация.

— Два типуна! — рыкнул Васильич, но рация смолкла, но Алина уже прикусила язык.

— Не буду, пожалуй, гневить, в самом деле.

— Приехали, кстати, — заметил Васильич. — Владик, ты там проводи девушку до лифта, мало ли.

Девушка фыркнула, но все равно было приятно. Она помахала всем на прощание и зашла в подъезд. Влад прислонился к стене плечом и неловко пряча руки, спросил:

— Ты это… не замужем? Парень есть?

И сразу веселое настроение погасло, сбилось.

— Есть, — буркнула Яра и зашла в лифт. Ждать, что он спросит еще, не стала. Дома зашла в пустую темную квартиру, воняющую спиртом и лекарствами, уронила Дашину сумку на пол, сползла сама и тихонько завыла, заскулила, враз пораженная затаившимся было черным горем.

Coda

Демон не мог просто ждать.

Бессмертный, бесконечно сильный — потенциально — он болел нетерпением как весенней простудой.

Пока нет редких вещей, зацепленных эмоциями, встроенных в новый мир — нельзя начать ритуал.

Но можно раскинуть сеть, пустить корни, опутать город и превратить его в часть себя, знать и чувствовать все, что происходит в каждом сантиметре его щупалец, а не только на сотню метров вокруг, как сейчас.

Демон отправил стражей искать тех, кто станет маяками.

Автономных, живых, полных энергии — чтобы привязать к ним себя, проникнуть внутрь и потом распустить обратно, зараженных демонским ядом.

Стражам было тяжело, но почти все справились.

Некоторых пришлось заменить.

5

Даша не только выпустилась из реанимации, не только сбежала из палаты, но и успела настрелять сигарет и теперь флиртовала с мальчиками в курилке у отделения пульмонологии. Это она умела всегда — сделать как-то так, что мужчины приносили все нужные ей прямо сейчас ресурсы. Хотя не была ни красива: полтора метра мальчишечьей фигуры, мелкий бес на голове, и сама вся мелкая как бесенок, ни сексапильна — никогда не носила юбки, не красилась, не умела томно мяукать. Скорее была «своей», тем и притягивала. Вероятно поэтому же собственно отношения у нее катастрофически ни с кем не складывались и в свои тридцать пять она никогда и ни с кем не делила дом. И кажется, была этим счастлива.

Яра была другой. У нее были те самые изгибы и золотые пропорции — с грудью-талией-бедрами, нежный голос, романтически вьющиеся волосы, лицо сердечком и губы идеальной формы. Она носила длинные тяжелые юбки с кружевным подъюбником, грубые ботинки и футболки с треугольными вырезами, куда можно было нырнуть взглядом и вынырнуть уже только посреди океана романа с Ярой. И тут-то выяснить всю тяжесть жизни с русской валькирией и редкость встреч с красной девицей. Сама красна девица старалась всегда не торопить события, чтобы кандидаты на руку и сердце успевали увидеть, что их ждет. И влюблялась редко. Сложно влюбляться в тех, кто делается слюнявым идиотом при взгляде на твою грудь и интеллект обретает только через пару месяцев.

Игорь очнулся быстрее прочих. Он и сам был привлекателен, и чужие чары уважал и даже иногда им поддавался, но ненадолго. И все, что отталкивало других — его пленяло. Ярина злость, ее гнев и ярость, увлеченность чем-то до полного забытья, какая-то очень старомодная романтичность в рамках реальности — как ее кружевные юбки с ботинками. Ярина слабость и сомнения в себе, когда все, что она может — только метаться и думать, что бездарна и ни на что не способна. Ярины упадки — когда она просто лежит в постели и смотрит сериалы один за другим. Ярины причуды — когда она начинает генеральную уборку в три часа ночи. По крайней мере, так Яре о своей любви рассказывал Игорь, и она ему верила. Зачем ему еще с ней связываться? Его, высокого светловолосого красавца с теплыми глазами под окнами поджидала бы целая очередь, надумай он устроить кастинг на роль девушки.

Правда это тоже говорил Игорь, и острая на язык подруга Дашка не раз сомневалась вслух, что ленивый фрилансер без собственного угла, переехавший из Тьмутаракани пару лет назад, привлечет хоть кого-то кроме старых дев с кошками. И то — лишь как выгуливатель кошек. Поэтому Даша редко бывала у них дома. Как-то так всегда получалось, что у Игоря образовывались грандиозные планы именно на тот вечер, когда она собралась приехать. Яра все понимала, но… любила.

Теперь Дашка осталась ее единственной опорой и жилеткой для слез. И было очень страшно потерять и ее тоже. Но судя по ее хохоту и явно не первой за день сигарете, это Яре больше не грозило. Она подошла и демонстративно достала из пакета и вручила подруге блок сигарет. И два больших апельсина. И пижамку с тапочками. Потом развернулась, чтобы уйти, подумала, сложила пакет и водрузила его сверху на гору гостинцев в руках у Даши. И теперь уже точно развернулась и ушла.

— Яр! Ну хорош!

Яра замедлила шаг, но все еще не оборачивалась.

— Слушай, меня в шесть утра из реанимации выпустили, а сейчас одиннадцать.

— Надо было к шести приехать? — Яра развернулась так, что взметнулась тяжелая юбка. — Я вообще думала вчера, что ты умерла. Алкоголичка!

— Они сказали, что это не алкоголь, просто совпало.

— Я слышала много анекдотов на эту тему, — но вернулась, помогла сложить Даше все вещи в пакет, помахала мальчикам, с отвисшими челюстями наблюдавшим эту сцену и потащила подругу вглубь больничного сада.

— Зато мне детокс сделали! — похвасталась Даша. — Вообще ни грамма похмелья. Всегда бы так.

— Очаруй реаниматолога. Или сразу нарколога, — посоветовала Яра.

— Ой, ну ты же знаешь… — Даша высмотрела самую кривую яблоню в строю и забралась на низкую развилку. Яра осталась стоять внизу, уперев руки в боки:

— Ты мне зубы не заговаривай. Ты думаешь, я тебя от никотиновой ломки примчалась спасать?

— А от чего? — Даша потянулась за маленьким зеленым яблочком на ветке над ней. Как только она привставала, яблоня чуть-чуть выпрямлялась и яблоко ускользало наверх.

— Вообще-то ты вчера вырубилась на самом интересном моменте. Увидела расклад, ахнула и отбыла поездом в Вальгаллу. А там моя судьба решалась.

— Не решалась, а открывалась. И не в Вальгаллу, у меня меча не было. Во всех смыслах, — Даша на секунду прекратила танталовы попытки добраться до яблока и подмигнула Яре. — Туда, знаешь, только мальчиков пускают.

— Ты от темы уходишь или мне кажется? — У Яры уже начала затекать шея, но было любопытно, кто победит — яблоко или Даша. — Знаешь, я вчера проходила на обратном пути мимо той больницы…

— Какой больницы? — Даша додумалась встать одной ногой на развилку и потянуться к яблоку. Было видно, что ее еще слегка шатает от слабости.

— Хватит! — вскрикнула Яра, когда та чуть не свалилась, не вовремя выпустив ветку. — На кой сдалось тебе это чертово яблоко? Что я буду делать с твоим повторным трупом?

— Ну и ладно, — Даша вновь умостилась в развилке, но одним глазом на вожделенный приз продолжала поглядывать. — Так что за больница? Я вчера что-то интересное пропустила?

— Ты вчера нажралась вроде после того, как я сказала, что Игорь ходил на диспансеризацию. По ДМС. На халяву, они сами позвонили. Ты представляешь, чтобы ДМС само что-то предлагало? Бесплатно?

— Так. Что-то припоминаю. И что?

— Я вчера проезжала мимо этой больницы сначала на Скорой и там ребята сказали, что в ней народ часто мрет, они туда не любят возить. А потом шла ночью мимо и знаешь, она такая зловещая…

— Яр.

— А?

— Ты серьезно сейчас?

— Что?

— Зловещая больница отправляет приглашения на диспансеризацию, потом эти люди пропадают, а еще там люди умирают. Газета «Третий глаз», как меня похитили инопланетяне ради секса.

— В моей голове это в какую-то другую картинку складывалось, — огорчилась Яра. Она подпрыгнула, уцепилась за ветку яблони, подтянулась и сорвала упрямое Дашино яблочко. И тут же плюхнулась на траву, ехидно улыбаясь.

— Вот зараза, — восхищенно протянула Даша. — Это месть за мое трезвомыслие?

— Да вот твое трезвомыслие у тебя только пока ты трезвая. Тут сразу и черных трансплантологов не бывает, и Игорь небось к любовнице просто сбежал, ты еще скажи, что гороскопы врут. А как нажрешься, так «где мои карты» и Путин — рептилоид, у тебя доказательства есть.

— Алкоголь разрушает защитные укрепления и мое истинное «я» Воина Вселенной вырывается в мир, — сообщила Даша. — Я когда из обморока вывалилась, а протрезветь еще не успела, наговорила всякого медсестрам, и все — правда. Теперь они бегают за мной с колодой таро и требуют погадать. Я потому на улицу и сбежала.

— К вечеру начнут спаивать, — Яра надкусила яблоко. Ожидаемо оно оказалась невыносимо кислым, и она забросила его в траву. Даша проводила яблоко тоскливым взглядом.

— Вот ты… Оно ж красивое было. Ладно, давай о серьезном. Волонтеры звонили? Я реально не верю в черных трансплантологов, так что делаю ставку на этих ребят. Даже если твой болезный сбежал к любовнице.

— Звонили, сказали, что по своим каналам делают что могут, разослали везде объявления. А я могла бы пойти к ментам и попросить последние геотеги мобильного, но они меня нафиг пошлют, я ему никто.

— Все-таки родители? — вздохнула Даша. — Давай я позвоню, если ты боишься.

Яра недобро зыркнула на подругу:

— Вот иди нафиг уже. Я обыскала весь его ноут и никаких контактов. В паспорте прописка — тот дом давно снесен. Поискала по фамилии — таких людей в том городе вообще нет.

— Большой город-то?

— Семьдесят тысяч.

— Так он у тебя провинциал!

— Даш!

— Молчу. Так какие у нас планы?

— У тебя — лежать и жрать апельсины. А я поехала работу искать, потому что даже апельсины бесплатно не дают, — заключила Яра.

— Вечером заедешь?

— Тебе и без меня хорошо.

— Эй…

— Заеду.

Яра чмокнула свесившуюся с ветки Дашу в щеку и в самом деле поехала искать работу — собеседование назначили на два часа дня.

Coda

Демон ждал.

Демон звал.

Демон плел сети.

В книгах все было ясно и просто, реальность требовала поправок.

Раньше он знал бы, где искать клятвопреступников, изменивших мужьям жен, чужих невест.

Раньше он был уверен, что знает что ищет в голове и сердце людей.

Чтобы обнаружить тех, кто живет на последней капле надежды, тех, кто думает о родителях или детях несправедливое и тех, кто родился воином в теле ведьмы, ведьмой в теле матери и страхом в теле соблазна.

Сейчас он легко проникал в их души, но не мог отличить справедливость от жестокости и обиду от мести.

Он не понимал, когда матери защищают своих детей подобно тигрицам, потому что иначе не могут и когда — потому что так им предписано в этом времени.

За сто лет сменились ориентиры и маяки, и демон сам погружался в ужас, понимая, как много ему предстоит переделывать.

Переосмысливать.

И, возможно, переизобретать заново.

6

Провинциалам кажется, что в Москве полно работы, а деньги свисают прямо с фонарных столбов, только зажравшиеся москвичи ленятся подпрыгнуть. А если не лениться и не требовать жалованье директора завода, можно неплохо устроиться и вообще при этом ничего не делать.

Они, конечно, правы. Только в Москве полно работы для узких и очень профессиональных специалистов, в других местах замучаешься ждать, пока умрет предыдущий занимающий должность. И в Москве полно неквалифицированной работы, куда берут вообще всех. Расклейщики листовок, курьеры, официанты, уборщики, работники всяких Теремков и Крошек-картошек. Но в первом случае надо еще стать таким специалистом, а во втором на зарплату получится только иногда есть, и то без излишеств. Не говоря уж о том, что хочется работу хоть как-то, но любить, иначе проводить на ней большую часть жизни совсем печально.

А вот работы для среднего человека — творческой личности с фотоаппаратом, писателя текстов, менеджера чего-нибудь несложного, рекламщика, дизайнера и так далее — такой еще пойди поищи. Особенно за зарплату хотя бы чуть-чуть повыше курьерской.

Яра была дизайнером, то есть человеком, чью работу, по словам большинства начальников может сделать любой курьер, дай ему только времени побольше, и не хуже коллег знала, что за хорошее место надо цепляться всеми конечностями. Да вот не уцепилась. И теперь ехала на конечную станцию метро, в какую-то промзону, чтобы снова начать свой путь к компании мечты. Можно той же, можно другой — она посмотрела конкурентов, у них тоже офис симпатичный и свежевыжатые соки.

Не выспавшуюся Яру люди в метро раздражали безмерно. С каждым годом их становилось все больше. Раньше можно было избежать часа пик и сталкиваться с народом поменьше, сейчас даже в первых и последних поездах не бывало пустых вагонов.

На работе мечты у нее был плавающий график, и она приезжала попозже, чтобы не попадать в самый ад, но все равно с каждым днем людей будто прибавлялось. Летом обычно становилось меньше, но почему-то не в этот год.

Вообще больше всего людей в городе в начале сентября и перед Новым годом. Первого января дикий поток вдруг иссякает, и, судя по осеннему наплыву отправляется на машине времени на несколько месяцев вперед. Все статистические данные выдают какую-то странную фигню — больше всего народу в метро по вторникам и четвергам. Куда они все ехали и куда девались в другие дни?

Сегодня был четверг. Яре было очень плохо. Она двигалась по переходу мелким пингвиньим шагом, время от времени пытаясь обогнать соседей, но получала тычок в бок локтем и возвращалась в строй.

Она уже немного опаздывала, и это было нехорошо. Сзади дышали луком, сбоку перегаром, впереди под ноги постоянно попадалась сумка-тележка какой-то нестарой еще женщины, и та кидала на Яру злобные взгляды. Было жарко, теплый тугой ветер метро не освежал, только обдавал затхлостью и запахом нагретых коллекторов.

Яра устала смотреть себе под ноги и приподнялась на цыпочках, чтобы оценить, далеко ли до лестницы и вдруг дернулась и остановилась. Она тут же получила болезненный тычок в спину, но не сдвинулась с места. Там, у белой мраморной стены, равняясь с ней цветом, стоял Игорь. Под глазами у него были темные круги, выражение лица — непривычно отсутствующим для его живой мимики, и эта бледность…

Но это был совершенно точно он: растрепанные светлые волосы ложились на плечи, он возвышался своими метр девяносто над окружающими, и даже футболку с Риком и Морти они вместе покупали в секонде, второй такой точно не было. Игорь перевел взгляд на Яру и секунду смотрел ей в глаза, и ни искры узнавания не мелькало на его лице.

Наконец соседям по пингвинятнику надоела застывшая столбом Яра и ее пнули так, что она чуть не упала. Когда она выпрямилась, Игоря уже не было видно. Откуда что взялось! Яра включила турборежим и рванула сквозь толпу, ругаясь и распихивая людей, пока они сами не стали отскакивать с пути этой психованной.

Но у стены никого не было. И впереди тоже. И на близкой уже лестнице. Яра побежала по ней вниз, ломая ноги, чуть не скатившись и чуть не спихнув несколько людей, но и на платформе не было видно Игоря. Она бы увидела его, он высокий. Он же высокий…

Закружилась голова, и Яре пришлось буквально доползти до лавочки, чтобы не упасть в обморок прямо там. Звуки сделались глуше и ниже, все вокруг замедлилось и стало отливать серебром, а вокруг люстр появились темные облака.

Ее резко затошнило, выступил холодный пот. В полуобмороке ей все мерещились светлые волосы, но каждый раз человек оборачивался и оказывался не Игорем, и Яра боялась, что окажется им, потому что бежать на ватных ногах уже не смогла бы. Она согнулась, тяжело дыша и упираясь лбом в колени. Мир наваливался всей тяжестью и собирался втоптать ее прямо в мраморный пол станции.

— Девушка, вам плохо?

Яра с трудом подняла наполненную ртутью голову и посмотрела мутными глазами на молодого парня, лет двадцати двух. Довольно высокого и чересчур худого. На лице его было беспокойство. В руках он держал букет роз и пытался обмахивать им Яру.

— Я… нормально, — попыталась произнести она, но язык заплетался. Парень наконец что-то сообразил и полез в сумку. Достал бутылку воды, отвинтил крышку и дал Яре в руки. Она сделала несколько глотков и мир стал звучать чуть-чуть нормальнее.

— Спасибо, — пробормотала она.

— Вы еще собираетесь в обморок падать или я побегу? — поинтересовался парень. — У меня экзамен.

Он помахал букетом. Яра вяло улыбнулась и сделала невнятный жест, который вроде бы означал, что не собирается. Парень улыбнулся и пошел к выходу. Потом остановился, вернулся и неуверенно сказал:

— Я понимаю, что не в вашем состоянии… Но не дадите свой номер?

Яра посмотрела на него странно и непонимающе.

— Ах, черт! — замялся он. — Ладно!

Он полез в сумку, достал ручку, поискал что-то еще и вытащил зачетку. Открыл на последних страницах, что-то написал и вырвал лист.

— Вот, — сказал он. — Вдруг вам однажды захочется компании, и тут вы вспомните хорошего человека с бутылкой воды и дурацким букетом. Можете так и сказать, что обморочная девушка.

Он сунул листик Яре в руку и почти бегом направился к эскалатору. Яра посмотрела на листок. Там был телефонный номер и имя, нет, ник: «Северянин». Она скомкала бумажку, оглянулась в поисках урны, вспомнила, что в метро и засунула в карман — потом выбросить. Ей было уже лучше, но ни на какое собеседование она уже ехать, конечно, не собиралась.

Coda

Но самое жуткое, что узнал демон с момента своего пробуждения — что других больше нет.

Город, где он родился, где рос и питался силой, где его окружала семья — и не только семья, стал больше, много больше, неизмеримо и невероятно больше, и весь он склонялся перед мощью демона. Но других таких не было.

Тех, кто спал бы или бодрствовал, тех, к кому он мог бы обратиться, даже тех, с кем мог бы сразиться — во всем городе не оказалось.

Это было шоком.

Столько годных воинов.

Столько спящих магов.

Столько ведьм, которых он усыпил бы обратно, он были не нужны, но всегда мешались.

Но демонов больше нет. Он один, и он старший, хоть и слишком молод.

Но это хорошо.

Молодость дает больше места для силы, а много силы — легче ритуал.

7

Хорошо, когда в человеке рождается душа воина, а тело его открывает глаза на лиловых вересковых пустошах веке этак в десятом. Можно взять в руки меч и прожить славную короткую жизнь, наполненную подвигами, победами и смыслом.

И на пять веков позже тоже неплохо родиться. Лучше поточнее — мужчиной, но в принципе и женщина может как-нибудь исхитриться…

Чем дальше, тем сложнее родиться воином. Все чаще попадаются семьи торговцев и ремесленников, ученых и крестьян, работников фабрик и машинистов поездов, менеджеров по закупкам и копирайтеров.

И однажды душа воина появляется в теле девочки, рожденной в обычной семье учительницы и инженера. Да еще и ведьмы. Так получилось. Причем ведьмой в семье учительницы и инженера быть тоже нелегко. Ведьму еще надо пробудить, а спящая суть навевает кошмары. А воина надо бы усмирить, иначе эта пацанка влезет во все неприятности, что сумеет найти.

Родители не знали, что у них получилось, лишь бабушка что-то чуяла.

Тяжело быть воином и ведьмой, но учиться на химическом. Ведьма принюхивается к реактивам, чует свою волю, но засыпает, заскучав от формул. Воин хочет пить и драться, и это очень мешает на сессии. Особенно если ты девочка.

Даша закончила институт только потому, что воин с ведьмой соединились, когда она влюбилась в декана своего факультета. Против прямых атак воина он был еще устоял, но обернутые в ведьминские чары, они сделались неотразимыми. От декана у Даши осталась дочь, диплом и исполосованные шрамами руки — пятикурсница ему оказалась старовата.

Дочь живет у Дашиной мамы в деревне, диплом повешен в туалете, а шрамы забиты новыми шрамами, а поверх — татуировками.

Ведьма Даше по жизни не мешает. Ее страсть к духам и настойкам дает ей глоток воздуха — и она спит дальше. А вот с воином тяжелее. И каждый раз, когда душу тянет в битву, Даша уходит в запой.

Ее загулы на неделю-две-три — как сражения, с которых она все чаще возвращается израненная и едва живая. Но не может не сражаться.

Если бы не демон, Даша, ведьма-воин, не дожила бы и до сорока.

Coda

Демон мог читать в сердцах тех, кто был на самом краю города, так же легко, как тех, кто стоял прямо за стеной маленькой комнаты, где он оказался заключен.

И то, и другое требовало одинаковых сил, но одиночество вдруг сделало демона старше и разумнее.

Зачем тянуться далеко, если есть прямо тут.

Зачем ждать часы, пока нужный ему человек доберется к нему, если можно позвать — и через пять минут он на месте.

Но сначала демон собрал тех, кто станет его маяками, глазами, ушами и руками, когда он их отпустит.

В крохотной комнате стало невыносимо тесно, но демону требовалось дотронуться до каждого, чтобы погрузить часть себя в них.

8

— Конечно, он мертв.

После больницы у Даши появился странный взгляд. Будто она смотрит внутрь тебя, ищет что-то, не находит и от того начинает обращаться немного свысока. Яра ее не узнавала. Она уже неделю писала ей во все мессенджеры, звонила и даже готова была подкараулить у дома, когда та наконец согласилась, чтобы Яра зашла в гости.

Пятиэтажная хрущевка, зассанный кошками подъезд, обитая коричневым дермантином дверь, которую лет двадцать назад порезали какие-то хулиганы и теперь грязная вата вываливалась из ран. Раньше это был пример классического «бабушатника», как их называют модные и молодежные столичные съемщики. Внутри еще хуже — советская «стенка» с обязательным набором хрусталя, особенно те два сапожка-рюмки. Даша запрещала из них пить. Ковер на стене, ковер на полу — оба с густым восточным узором, разным. Один потемнее, поблагороднее, можно даже подумать, что и правда турецкий, другой — явная совпромышленная поделка: яркие цвета, примитивные узоры и синтетика. Телевизор на тумбочке. Застекленные полки со знакомым каждому, родившемуся в СССР набором книг: Дюма, Шолохов, сказки народов мира. Трехстворчатый гардероб, высокая кровать с пружинным матрацем и сверху — полосатым. Гобелены из соломки, глазастые бра, табуретки с подушечками, клеенка с цветами, раздвижной стол. Постельное белье в зеленоватый бледный цветочек. Полосатые плетеные дорожки в коридоре. Тюль с лебедями. Массивные кресла — неумелая попытка советского промышленного производства скопировать хорошие вещи. Отрывной календарь за девяносто седьмой год. Обои, рисунок которых знаком каждому третьему, рожденному до 90-х. Линолеум, загибающийся на стыках. Паркет — издевательство над этим словом — скрипящий на каждый шаг по-новому. Крашеные белой краской двери с толстыми потеками.

Яру тошнило от этого всего. Даша так и жила в этой квартире после смерти бабушки и ничего в ней не переделывала. Раньше запрещала ее мать, потом не считала нужным. В запоях ей было не до того, а в трезвом состоянии ее этот музей застоя даже как-то забавлял. К тому же она редко поднимала голову от старенького ноутбука, работая как проклятая, чтобы отвоевать обратно просранную за время запоев репутацию. И заработать деньги на следующий период безработной жизни после того, как репутацию отвоевать все-таки не получится.

Но сегодня все было иначе. Яра даже как-то сразу не сообразила, поначалу шокированная каким-то новым видом Даши. Но потом хозяйка и ее тяжелый взгляд ушли на кухню ставить чайник, и Яра огляделась.

Стопки газет в коридоре от пола до потолка, которые стояли там с самого рождения Даши, куда-то делись, вместо них были свалены ветки деревьев. Облупленная штукатурка как-то разом облупилась до конца, и из-под нее стало видно цемент. Это не сделало вид хуже, даже как-то наоборот. Яра осторожно прошла на кухню и удивилась еще больше. Больше не было никакой скатерти, никаких крашеных дверей, ржавчины в раковине. Двери были ободраны до дерева, раковина вычищена, на деревянном столе стояли хрустальные рюмки, вазочки и салатницы, и в них были налиты разноцветные жидкости.

Старый чайник со свистком пыхтел на вымытой плите, а Даша, такая же непривычно строгая, стояла в задумчивости над столом с пипеткой в руке. Она потихоньку добавляла что-то красное из рюмки-сапожка в прозрачную жидкость, налитую в гигантскую салатницу и пристально всматривалась в нее после каждой капли. Жидкость никак не реагировала.

— Садись, — Даша не повернулась. — Сейчас закончу и попьем чаю.

— Может… — Яра достала из рюкзака бутылку вина. Водку она не решилась купить, но подумала, что с вина неплохо начать, а там у хозяйки найдется, чем догнаться.

— Нет, зачем. Ты же пришла за моим мнением. Я предполагала, зачем ты придешь и заранее спросила карты. Они говорят — он мертв.

Яра помотала головой:

— Я же вижу, что ты не пила! А у трезвой у тебя один и тот же ответ на все. Самый скучный и логичный.

— Это называется «бритва Оккама», и ты могла бы тоже ее освоить, — рассеянно уронила Даша еще одну каплю в жидкость и вдруг та стала пронзительно-синей. — Ага!

— Мне не нужна логика, мне нужна правда!

— Правда — это факты, дорогая, а факты ты не узнаешь, пока не увидишь его тело — живое или мертвое, — и Даша впервые за все время посмотрела Яре в глаза.

— Даш… — испуганно начала та. — А ты помнишь, какие у тебя раньше глаза были?

— Карие, — спокойно ответила Даша. — А сейчас зеленые, я знаю. Побочный эффект, что ли…

— Побочный эффект чего, Даш?

— Ведьмовства, — спокойно ответила та, даже не повернувшись полюбоваться шокированным видом Яры.

— Последний раз я с тобой говорила, когда ты в больнице планировала нажраться с медсестрами. Вы наркоту, что ли, жрали? На тебя не похоже. Что за хрень происходит и что ты делаешь с квартирой?

— Мне просто надоело это все как-то… — Даша взяла второй сапожок, с фиолетовой жидкостью и капнула в салатницу оттуда. Синее мгновенно стало прозрачным. Даша улыбнулась и снова посмотрела на Яру. — Оно все как будто неживое. И я ходила между этими вещами неживая. А теперь мне нужно больше пространства.

— А что ты вообще делаешь? — догадалась наконец спросить Яра. — Алхимичишь?

— Мы с медичками провели эксперимент. На мне. Пить мне много было нельзя, а им хотелось предсказаний. Ну я начала рассказывать, что водки мне надо выпить больше чем виски, чтобы гадать, но если это настойка, то может и меньше, смотря на чем. На каких-то алтайских травах вообще хорошо шла — я после рюмки раскидывала карты. И девочки предложили смешать самые «гадательные» напитки и попробовать совсем чуть-чуть выпить. Ну, у них там целый бар в ординаторской от благодарных пациентов. И знаешь, получилось! Сначала рассказала, что было, потом что есть, потом что будет. Надеюсь, и в этом не наврала, там было много хорошего…

— Мне ты тоже тогда раскинула карты?

— Нет, тебе потом, сейчас, когда поняла, что могу повторить.

— И они сказали — Игорь мертв? — допытывалась Яра. Ей хотелось присутствовать при гадании, своими глазами увидеть, пусть и не понять всех символов.

Засвистел на плите чайник. Яра вздрогнула, Даша нет.

— Да.

— Врешь.

Яра вглядывалась в Дашины глаза, в которых от былого карего остались только золотистые прожилки в зелени малахита. Подруга глаз не отвела.

— Нет.

— Ведьма.

— Похоже на то.

Даша встала и выключила под чайником газ. Открыла полку и начала доставать жестяные баночки, по щепотке бросать в стеклянный заварочный чайник.

— Эй, — забеспокоилась Яра, — тебя Снейп укусил? Не надо на мне эксперименты ставить, сделай просто чай.

— Хорошо, — чуть виновато откликнулась Даша. — Я ничего такого, просто, чтобы ты спала без кошмаров. Это примитивные травки из аптеки.

— Откуда ты знаешь про кошмары?

Даша отставила чашку, взяла новую и просто заварила в ней пакетик «Липтона». Поставила перед Ярой:

— Дедукция, дорогая. Вряд ли человек, которому наяву глючится мертвенький и бледненький сожитель, спокойно спит.

— Жених!

— Знаешь, видеть наяву призрак мертвого жениха звучит совсем жутко. Лучше уж сожитель.

Яра была вынуждена согласиться.

— Я звонила сегодня волонтерам. Спросила, что как.

— И что говорят? — Даша посмотрела в отставленную кружку с успокоительным чаем, задумалась на секунду, а потом долила воды и туда. Села с чашкой за стол.

— Говорят, в последнюю неделю пропало много детей. Всех перебросили на их поиски. Дети всегда важнее взрослых.

— Иначе наш вид не выжил бы, дорогая.

— Легко тебе…

— Да, я не любила Игоря и мне легко, но ты любила и тебе тяжело, потому и мне тяжело тоже. Не злись на вестника.

— Ты предлагаешь просто смириться с тем, что он мертв? Не искать?

— Смириться со смертью — да. Но искать. Найти, убедиться, закрыть…

— Гештальт? — Яра так и не отпила из своей чашки. Она посмотрела на чашку перед Дашей и поменяла их местами.

Та кивнула.

— Каждый день с людьми случаются очень страшные вещи.

— Я все-таки схожу в ту больницу, Даш… — Яра отпила из чашки и вздохнула.

— Сходи. Хочешь, я с тобой?

— Ты говорила, у тебя какая-то работа появилась?

— Да, я начала ей заниматься, очень интересно. Хоть вроде и просто занимаешься пабликами, вешаешь там какие-то новости, комментарии чистишь, а интересно. Они там пишут про то, откуда появляются разные запахи. Например, как в школе, когда медная проволока начинает пахнуть зеленым яблоком, вы ведь делали этот эксперимент?

— Нет, ты что. Мы вообще к реактивам не прикасались. Знаешь, как стройбат, которые такие звери, что им и оружия не дают. Наш класс был такой бешеный, мы бы школу взорвали.

— Жалко. Я помню, как меня это поразило. Так вот, кроме этой реакции есть еще другие, которые дают интересные запахи. Вообще восприятие комплексных запахов тоже интересная штука. Достаточно всего двух-трех, чтобы дать нам представление о продукте. Борщ пахнет вареной свеклой и кислотой, в сочетании эти два запаха у нас вызывают однозначную ассоциацию…

Даша увлеклась, глаза загорелись и сквозь строгий лик проступила она прежняя. Не придавленная горем подруги и своим даром.

— Сколько бы они тебе ни платили, должны платить больше, — улыбнулась Яра. — А сама пока ничего не пишешь?

— Они предложили прислать несколько статей, весь день вчера выбирала из старых, плюнула и решила написать новые.

— Даш… — начала Яра, сползая с табуретки. — Ты еще старый диван не выкинула? Можно я у тебя посплю, что-то меня срубает.

— Ой, — Даша схватила чашку Яры и принюхалась. — Ой. Я наверное переборщила с ветреницей.

«Как же тебе после этого верить», — хотела сказать Яра и потребовать погадать заново, но сил хватило только на то, чтобы не упасть мимо подушки. Сны ее были розово-желтые, наполненные солнечным светом, пробивающимся сквозь молодую зелень лип, плеском воды и ощущением невозможного, бесконечного счастья. С этим ингредиентом Даша тоже переборщила.

Под утро Яре приснился Игорь. Румяный, ясноглазый, обычный. Он показывал Яре ее заляпанную кетчупом футболку и спрашивал, когда она перестанет быть свиньей. Ему стыдно рядом с ней идти, когда она мороженое ест, потому что обязательно вся угваздается. Яра смотрела на него и млела — живой! С ней! Пусть ругается! Она лучше никогда в жизни больше не станет есть хот-доги и мороженое, только бы он больше не пропадал!

9

Яра и Игорь познакомились случайно.

Яра подписалась на группу своего района Вконтакте от скуки. Пролистывала безграмотные предложения пойти вместе погулять от мальчиков и девочек, смеялась над котиками, умилялась ретрофотографиям. Иногда группа была полезна — это был самый быстрый способ узнать, что свет отключили по всему району, даже быстрее, чем выглянуть в окно. Активисты боролись за игрушечное звание мэра района и придумывали, чем еще затащить побольше людей в свои активности: сеансы старых фильмов, субботние пробежки, даже собак вместе выгуливали.

Но больше всего народу понравились шашлыки. Сначала собиралось человек десять, потом двадцать, а когда Яра с завистью посмотрела на фотографию с прошлого сборища и поставила свой плюсик под очередным призывом, там уже было за шестьдесят. Больше никто на ту полянку, где они разводили мангалы и не совался.

Зачем человек может пойти на шашлыки с совершенно незнакомыми людьми? Яре было одиноко. Она привыкла к своему одиночеству — за четыре года ко всему привыкаешь. Больше всего на свете она боялась снова попасть в такие же отношения, как были в ее скоропалительном юном браке. После развода Яра целый год шарахалась от других мужчин — ей казалось, что все они скрывают страшные тайны и невыносимые недостатки. Еще год она ходила на свидания и выясняла, что действительно скрывают — и тайны, и недостатки. Еще год плакала и думала, что в свои двадцать четыре навсегда останется одинокой. И наконец когда ей все начало нравиться, разве что не хватало друзей — на шашлыках к ней подошел Игорь.

Он просто предложил ей английского эля. По традиции на мясо скидывались, а пили каждый свое, но Яра не знала, и стояла немного потерянная с шампуром обугленной свинины в руке. Без алкоголя она боялась не справиться с таким количеством общения. И тут прекрасный принц с таким же шампуром сказал, что она выглядит точно как девушка, которая вряд ли будет пить «Балтику».

Эль был отличный. Организаторы тоже не сплоховали. И алкоголь, Игорь, организаторы — все помогли ей влиться и впервые за долгое время вернуться домой с потрясающим ощущением наполненности энергией. У нее кружилась голова — то ли от эля, то ли от общения. Она лежала в кровати, закинув руки за голову и наблюдала за кружащимися огоньками на потолке.

В следующие выходные она снова поставила плюсик и принесла испанское вино. Конечно, она поделилась с Игорем, который пришел без всего, даже чтобы скинуться на мясо одолжил денег у Яры. Сумма была копеечной, ей было не жалко, к тому же он спросил ее телефон, чтобы вернуть на неделе.

Так они стали общаться в мессенджерах, и логи их переписок росли в геометрической прогрессии.

Coda

Маяки засияли.

Демон словно второй раз открыл глаза.

Все было так чисто и ясно, как никогда — вообще никогда.

Он не был раньше старшим в роду и к нему не сходились лучи маяков, но теперь он понимал, насколько это все меняет.

Он будто прозрел.

И поумнел.

И понял, что своей жадностью при пробуждении чуть не погубил все, что ему повезло просто чудом.

Демон пообещал себе больше не убивать даже больных без нужды.

Через сто лет их ценили гораздо больше прежнего и просто так нельзя было изъять нужных ему людей.

Или можно?

Достаточно ли того, что они придут к нему добровольно, выполнят работу и вернутся к родным, забыв обо всем?

Это было бы слишком просто.

10

Утро. Метро. Дешевый кофе из автомата. Очередной офисный центр.

— Какие у вас планы за ближайшие пять лет?

— Вы замужем?

— Какая ваша самая большая слабость?

— Откуда вы узнали о нашей компании?

— Продайте мне эту ручку.

— Мы не принимаем женщин.

— Мы не берем людей старше двадцати пяти.

— Мы не работаем с людьми младше тридцати.

— Почему вы ушли с предыдущего места работы?

День за днем. День за днем.

— Нет, никто не звонил по объявлению.

— Нет, мужчину с такими приметами на этой неделе не привозили.

— Вы знаете, сколько людей каждый день пропадает в городе?

— Не объявлялся. Вещи когда заберете? И заплатите за остаток месяца!

— Да уж давно с ним не общался. Вот как он с тобой стал встречаться.

Ночь за ночью.

Яра уже забыла, что значит — прижиматься к кому-то теплому в кровати. Яра снова стала готовить ужины на одну себя и перестала забивать холодильник мясом. Яра вновь стала засыпать, включив гирлянду огоньков над собой. Мечтательная — и одинокая.

Иногда Яра пугалась этой новой привычки: она ходила в магазин, на собеседование, звонила Дашке, смотрела сериалы и ни разу за час, за два, за вечер не вспоминала о Игоре. Он таял в памяти, хоть горе и оставалось где-то в горле клокотанием слез, но оно становилось все обезличенней. Просто — все плохо. Нет работы и денег, подруга занялась карьерой, друзья куда-то пропали… ах да, еще Игорь пропал. Словно злое колдовство.

Мысль о колдовстве помогла ей продержаться еще месяц.

— Ярослава Новицкая, я с вами уже разговаривала насчет вакансии.

— Записываю. Двенадцать тридцать, да, адрес получила, спасибо.

— Конечно, приду, меня очень интересует это место!

Ярослава провела ревизию своих карточек и карточек Игоря и поняла, что у нее больше нет роскошной возможности заниматься поисками, горевать и проводить алкогольные сеансы гадания с Дашей. Денег хватит только на бюджетную версию горя — трудоголизм. К счастью, та компания, куда она так и не доехала, была не единственной, которой требовались такие люди как Яра. В этот раз она вышла заранее, никуда не сворачивала, по сторонам не смотрела и благополучно доехала на собеседование.

Увы, все эти усилия оказались зря — конторе требовались менеджеры по продажам. Объявление было составлено так искусно, что о подставе Яра догадалась только попавшись. Честно говоря, она даже хотела взять контакты того, кто составлял объявление и попросить о мастер-классе, но постеснялась. Хотя зла была ужасно.

Возвращалась домой на каком-то непонятном трамвае, который обещал привезти к метро, но почему-то увез в обратную сторону. Яра выскочила из него, когда увидела, что он сделал оборот и едет обратно, но другим путем, и решила пойти пешком. Летний день был солнечным и ярким, настолько прекрасным, каким может быть летний день в городе, и хотелось погулять в плотном запахе цветущих лип в центре города. Правда Яра моментально заблудилась и гуляла почему-то уже не под липами, а на задворках заводов, ресторанов и в проходных дворах. Заводы были как декорации к постапокалипсису, от ресторанов вкусно пахло недоступной ей по финансовым причинам едой, а во дворах было развешено белье и старики играли в домино. Яра даже огляделась — не попала ли она случайно в прошлое. Но дети сидели рядом со смартфонами в руках, а один катался на гироскутере.

Яра так и выходила из двора — поминутно оглядываясь и думая, какое бы роскошное кино можно было бы там снять. Потом она еще немного поплутала по закоулкам и неожиданно выскочила к заднему двору той самой «страшной» больницы, откуда ее увезли ребята со Скорой. С обратной стороны больница была непривычно суетливой и живой.

От грозной мощи темно-красного фасада здесь остались только кирпичи, сложенные двумя горками рядом с флигелем, который то ли реновировали, то ли реставрировали. Узнала больницу Яра только по высокому куполу без креста, который посчитала домовым храмом.

На входе располагался КПП, но время было как раз приемное, поэтому Яра проскользнула на территорию, избежав допроса. Наверное, можно было притвориться, что она хочет купить здесь страховку, но не хотелось оставлять данные своего паспорта. Черт знает, почему, но Яре хотелось пока скрывать свой интерес к больнице.

Правда на территории так и было непонятно, что делать. Пациенты курили, реставраторы — или реноваторы — штробили стены флигеля, рабочие катали туда-сюда железные платформы, а врачи — блестящие каталки.

Яра решила обойти здание по кругу и поразилась тому, как резко меняются «климатические зоны» больницы. Только что шумный задний двор с перфораторами и сигаретным дымом вдруг сменился тихим закоулкам, судя по запахам — рядом с кухней и столовой. Десяток разноцветных кошек в хаотическом порядке разлеглись на нагретом солнцем асфальте и зевали в сторону жирной куриной кожи, выложенной для них прямо на траву. Рыжая и полосатая, самая худенькая, сделала вроде бы ленивое движение в сторону Яры — погладь меня! Но на полпути передумала и снова закрыла зеленые глаза. Яре и самой захотелось спать.

Следующая зона была рядом с приемным для скорых. То ли Яре было неспокойно после недавней поездки, то ли все тревоги сконцентрировались тут в воздухе, но теплый солнечный летний день показался вдруг нервным, напряженным, будто ожидающим чего-то. Вокруг не было ни единой живой души, и даже трава не смела пробиваться сквозь асфальт, и деревья стояли голые и сухие. Яра ускорила шаг, словно что-то страшное могло прыгнуть на нее из звенящего жаркого воздуха.

И с облегчением выдохнула, увидев дальше полянку с разнотравьем, такую яркую, словно кто-то хорошенько обработал ее в Фотошопе. Она даже узнала эту полянку — здесь она в апреле ждала Игоря на скамейке под яблоней. Тогда на полянке только нагло торчала мать-и-мачеха и одуванчики. Сейчас и не узнать. Трава была такая густая и сочная, так одуряюще пахла — летом и счастьем, настоящим запахом луга, а не истерическим ароматом свежескошенной еще зеленой травы — травы умирающей под триммерами городских служб. Яра не удержалась и вышла в самую середину, закрыла глаза и запрокинула голову.

Все было ужасно — Игорь пропал, денег нет, работы нет, с Дашей какая-то экзистенциальная хрень — но в этот момент можно было на полминуты забыть обо всех проблемах. Очень терапевтичная трава. Даже захотелось лечь в нее и долго смотреть в пронзительно-голубое безоблачное небо. И даже уснуть, как те кошки.

Яра огляделась по сторонам — никого. Жизнь в больнице, кажется, бурлила только на задворках. Она несмело села на землю, вытянула ноги, откинулась на руки и сощурилась на солнце. Отлично ей было.

Тогда она махнула на все рукой и легла.

Высокие травы взметнулись выше ее головы, живые, непохожие на газонную стрижку. Разноцветные лепестки ссыпались прямо на лицо, и солнце стояло высоко. Даже кажется перестало быть слышно неумолчное шоссе неподалеку. И застыло время, спрятав в свой тайный кармашек Яру. Пока она тут — больше ничего плохого не случится.

Она дышала и не могла надышаться запахом лета и покоя. И наслушаться тишины, той самой, что бывает только далеко за городом.

Странно, что в этой тишине Яра далеко не сразу услышала шорох шагов. Пока она соображала, откуда в ее далеком одиночном раю шаги, пока привставала с кружащейся от солнца и запахов головой, шаги почти удалились.

Она приоткрыла один глаз, еще не готовая к погружению в реальность и вдруг ей показалось, что идущий по дорожке на другом конце луга человек ей знаком.

Игорь!

Сердце рвануло с вялых пятидесяти ударов сразу в три раза. Яра запуталась в траве, запуталась в юбке, поскользнулась, вскочила, снова упала на одно колено — и все это не отрывая глаз от Игоря, который шел по дорожке, совершенно не обращая на нее внимания и удалялся, уходил! Яра попыталась крикнуть, но горло сжал спазм. Она только прохрипела что-то едва слышно. Ноги не желали ее слушаться, стали ватными как во сне. И все-таки это был он! Совершенно точно он, она бы его ни с кем не спутала!

Игорь открыл облупленную ржавую дверь, зашел в больницу и захлопнул ее за собой. Одновременно с громоподобным лязгом Яру отпустила чертова слабость, и она бросилась к двери. Подергала ручку — закрыто! Постучала кулаком, гул был такой, словно мертвых с того света вызывают, но в ответ тишина.

— Игорь! — голос наконец прорезался. — Игорь, это я!

Но это только в сказках возлюбленные слышат любимых за тысячи километров и через многометровые стены. Яра судорожно выдохнула, вернулась на сонную полянку за сумкой. Быстро схватила ее и поспешила вернуться на дорожку, словно бы травы и солнце были виноваты в том, что она не успела поймать Игоря. Черт его знает, может и виноваты.

Все остальные двери, даже та, что вела в приемное для Скорых, даже дверь на кухню тоже почему-то были закрыты, и Яра успела впасть в истерику, когда наконец вернулась к заднему двору, и увидела, что там все по-прежнему. Чинно гуляют пациенты, медсестры курят за углом, медбратья катают каталки, и одна узкая дверь так и ждет, что в нее ворвется невменяемая Яра.

Потом она, конечно, подумала, что надо было завершить круг и найти официальный вход, но это потом. Здесь и сейчас была узкая темная лестница, потом широкая светлая, безымянные пустые таблички на дверях, коридоры, которые заканчивались замками и табличками с расписанием работы рентгенологического отделения, плакаты о пользе прививок, полутемные рекреации с пыльными пальмами и разодранными банкетками, словно сбежавшими из детских поликлиник Яриного детства.

Она понятия не имела, что искала. Надо было хотя бы выяснить, куда вела та дверь, но почему-то Яра металась по этажам, боясь сесть в механический скрипучий лифт, и надеялась просто наткнуться на Игоря где-нибудь между кабинетом рефлексотерапии и пустым постом медсестер. Ей почему-то вообще никто не встретился — ни сами медсестры, ни пациенты, ни, увы, Игорь.

11

Наконец она вывалилась в очередной коридор и там уже были люди. Они сидели на банкетках, подпирали стены, ругались, листали свои карты и вообще очень суетились. Почему-то именно в этой бестолковой толпе ее выловила суровая женщина с табличкой на груди «Администратор отделения». Странная должность, еще подумала Яра.

— Вы к кому? Где ваше направление?

Яра вскинула на нее удивленные глаза.

— Я ищу… друга. Он тут где-то.

— Ваше-то направление где? — женщину было не сбить. — Без направления сюда нельзя.

— Понимаете, это мой друг, он пропал.

Женщина спокойно кивнула и открыла рот, чтобы продолжить про направление, но Яра ее перебила:

— Он пропал, и никто не знал, где он, и где его родители, и волонтеры искали, не нашли, все говорили, что сбежал, а это странно, я просто проснулась утром, а его нет, так не бывает, а потом я его увидела в метро, он был бледный как мертвый, и Даша тоже сказала, что он мертвый…

По ходу тирады лицо женщины сменило выражение с раздраженного на удивленное, потом на непонимающее, потом на усталое. Она не дала Яре договорить, вдруг ухватив за рукав проходящего мимо врача, мужчину лет тридцати пяти, темноволосого и с язвительной ухмылкой, навсегда прикипевшей к лицу.

— Колесников, это к тебе.

Мужчина с веселым любопытством посмотрел на Яру. На халате был приколот бейджик: «Колесников Р. О., психиатр».

Яра замолчала.

— Девушка рассказывает про своего мертвого бойфренда, которого пришла искать сюда.

— Он здесь умер? — доброжелательно спросил мужчина.

— Нет, он был мертвый в метро, а потом я видела его здесь, — попыталась объяснить Яра, и Колесников Р. О., психиатр, кивнул женщине. Та повернулась и ушла.

— Ой, куда вы? Кто же мне поможет?

— Я помогу, — очень доброжелательно сказал психиатр. — Это моя работа. Пойдемте, тут недалеко мой кабинет.

— Мне надо найти Игоря! — возразила Яра. — Он вошел в ржавую дверь снаружи, а здесь я не знаю где она.

— С фасада, где лавочки? — уточнил врач. Яра кивнула. — Она ведет в старое крыло, там совершенно ничего нет, уверяю вас. Даже странно, что она открыта.

— Она закрыта! Иначе бы я в нее вошла, — возмутилась Яра. — А можно мне в те помещения?

— Боюсь, что нет, — развел руками психиатр. — Там только служебные помещения, вас туда не пропустят.

— А с вами? — обнаглела Яра. Психиатр рассмеялся:

— Кажется, у вас все в порядке с когнитивными функциями, только сильный стресс. Хотите, поговорим? Вспомним былые времена? Яр, ты меня правда не узнала?

Яра изумленно вгляделась в лицо Колесникова Р. О. и взвыла:

— Родион! Господи! Я точно сошла с ума! Но слушай, мы с тобой виделись лет… шесть, да, назад?

— Роман Олегович, — поправил он. — Да, шесть лет назад. Но мы тогда нажрались до ретроградной амнезии.

— Да, хорошо было, — мечтательно протянула Яра. — О, ты тогда учился вроде на дерматолога?

— Я передумал. Скучное занятие, — Родион расслабился, профессиональный блеск пропал из его глаз. Даже дышать в его присутствии стало легче.

— Да уж, — рассмеялась Яра. — Психиатрия намного веселее.

— Так что у тебя случилось с мертвым парнем-то? Или правда пошли в кабинет? У меня сейчас окно, можем чаю выпить.

— Ну пошли, — кивнула Яра. — А потом ты поможешь?

— Нет.

— Ну ладно, — хотя она немного обиделась.

В кабинете было не по-больничному уютно. Тяжелые бархатные шторы скрывали толстые решетки на окнах, флаконы с лекарствами и пачки таблеток прятались в шкафах, в полумраке почти удачно прикидывающихся деревянными. Дешевый ковролин скрадывал шаги и маскировал вытертый линолеум, и даже стопкам больничных карт удавалось затеряться среди толстых книг с золотым тиснением. Буквально пара штрихов: фиалки вместо фикусов, постеры в темных рамках вместо дипломов на стене и то, что входя к себе, Родион привычным движением снимал халат, оставаясь в свитере и брюках — и вместо равнодушного врача тебя встречает опытный друг.

Он выслушал ее, не перебивая, поэтому в четвертый раз начав с начала, Яра вдруг смогла выстроить всю цепочку логически.

— Ну да, — кивнул Родион. — У тебя сильный стресс, на этом фоне галлюцинации… Да не зеленые человечки, просто легкие искажения.

— Человечки было бы веселее.

— Не советую, — серьезно сказал Родион.

— Даже если бы я мог тебя туда протащить, ты бы не нашла никого интересного. Это был сотрудник какой-нибудь.

— А почему ты не можешь меня туда провести?

— Ключи только у дежурных. Там лаборатории, они не любят, когда их беспокоят заблудившиеся пациенты. К тому же я совершенно уверен в своей теории. Хочешь, выпишу легкое успокоительное, и все кончится?

— А Игорь? — тихо спросила Яра.

Родион помолчал.

— Ну сильное успокоительное. Только тогда надо карту завести.

— Я пойду, — Яра встала. — Спасибо за чай.

Колесников Родион Олегович, психиатр, проводил ее очень цепким профессиональным взглядом.

12

Даша вообще никогда не волновалась на собеседованиях. Она знала, что умеет, и то, что умела — умела хорошо. А на остальное ей было наплевать. Воин внутри нее знал только настоящий бой и настоящую войну, а изображать сражение для странных людей в серых костюмах с галстуками, сидя в безликой переговорке с непременной белой доской, исчерканной маркерами — не хотел. Был выше.

Ведьма внутри Даши была бы рада ей помочь, очаровать и захватить власть, но она спала крепче Воина. Только сверкала зелеными глазами, когда в очередной раз вышедшую из запоя Дашу отчитывали перед всем коллективом. И выпрямлялась, смотрела прямо в глаза говорящему с ней и высказывала все, что думала. Дважды в одном и том же месте ей еще не приходилось работать.

Сегодня Даша потратила деньги не на бутылку дешевого виски, которая по традиции последние годы неизменно согревала ее на собеседованиях, нежно прислоняясь к спине изнутри рюкзака, а на новое платье. Пусть со скидкой, дешевое, пусть издалека ясно, что не люкс, но строгое, деловое. Рабочее. Военное как униформа. Даже Воин промолчал. Даже Ведьма кивнула одобрительно.

И вот тут Дашу удивил ее начальник.

Он встретил ее на проходной бывшего металлургического завода. Основной вход был заколочен — никому не нужны гигантские ворота Мордора, через которые выкатывались оттуда платформы с продукцией. Заходили теперь через фойе рядом с бывшим актовым залом, в котором окультуривались работяги. Старый, еще советский, должно быть, паркет, пыльные фикусы в кадках, лестницы с выщербленными ступенями — если бы Даша не была в депрессии с пубертата, она бы впала в нее сейчас. Она уже развернулась, чтобы уйти. Будто у нее без этого места мало поводов для алкоголизма.

Мужчина в клетчатой зеленой рубашке поймал ее прямо на выходе:

— Дарья Александровна! Я очень прошу прощения за опоздание! Не сердитесь, пожалуйста! — он запыхался и прижимал руку к сердцу. На руке был черный каменный перстень, клетчатая рубашка заправлена в джинсы, а мокасины оттенком подходили только к цвету глаз. Это было неважно, потому что он не опоздал. Даша пришла раньше на десять минут.

— Я забыла паспорт, — ответила она. — А у вас пропускная система.

— Абсолютно неважно! — поспешил уверить ее мужчина. — Пойдемте!

Турникет лязгнул, остро напомнив хищные механизмы в метро ее детства, но пропустил чужачку.

Мужчина представился:

— Андрей Вадимович. Мы с вами общались в почте.

— Я помню, — осторожно ответила Даша.

— Проходите сюда, — и это оказалась не переговорка, и не кабинет.

Даша сделала два шага и оказалась в огромном зале, не похожем ни на что виденное до сих пор. Разве что кроме кабинета биологии в школе. Крашеные дешевой краской стены скрывались под сплетением ветвей цветов, свисавших со шпалер и укрепленных под потолком горшков, огромные окна с рассохшимися рамами увивали побеги плюща. Широкие подоконники были в несколько рядов уставлены керамическими поддонами с плавающмими кувшинками. По периметру довольно большого, со школьный спортзал, кабинета, стояли настоящие школьные парты, на которых в подставках и просто так толпились реторты и банки, кувшины и перегонные кубы. На вид они были немытыми, местами даже пыльными. В каких-то тоже росли цветы, какие-то были пустыми, а кое-где видны были разноцветные жидкости.

Даша принюхалась. Ей вообще казалось, что за последнее время ее обоняние стало лучше. И даже работало иначе, больше по-собачьему. Она почувствовала много знакомых запахов. На самом большом столе в середине стояли реторты с чем-то желтоватым внутри — и по запаху это больше всего напоминало… счастье. Вот та левая пахла как возвращение домой в мае, в последний день учебы — асфальт, мел, сирень и свобода. Следующая за ней была заполнена запахом детского крема, молока, накрахмаленного хлопка и ожидания. В третьей со дна поднимались пузырьки и там точно было шампанское, ежевика, немного губной помады и плывущий мир легкого опьянения. Четвертый ингредиент нельзя было назвать, можно было только описать, и Даша поняла, что ее можно будет выносить отсюда на руках, сама она не уйдет, пока не поймет…

— Теперь вы прощаете мне неласковую встречу? — ухмыльнулся Андрей Вадимович, глядя на ее загоревшиеся глаза. — Надеюсь, вы вспомните этот момент, когда мы начнем обсуждать вашу будущую зарплату.

— Что? — Даша повернулась к нему, но взгляд от реторт оторвать не сумела.

— Я хочу вам сразу, вот на этом месте предложить место консультанта в нашем цехе по производству духов и отдушек для косметических средств, — уточнил Андрей Вадимович.

— А… — Даша принюхивалась и даже сделала несколько шагов в центральному столу. В следующей реторте кроме корицы, нагретого дерева, зубной пасты и тепла женского тела чувствовалась еще какая-то горечь, и она очень заинтересовала. Из-за этого запах в целом переставал быть счастливым воскресным утром и становился чем-то иным…

— Дарья Александровна, вы бы сейчас хотели узнать состав какой реторты? — вопрос был с подвохом и Даша вскинула на мужчину глаза. Обманчиво мягкий тон скрывал внимательный взгляд.

— Пятой, — твердо ответил воин.

Там таилась та же горечь, гарь, медь и запах крапивы. Но цельный образ не складывался.

— А что бы вы туда добавили? — спросил Андрей Вадимович.

— Книжную пыль, — не задумываясь ответила Даша и сама испугалась, что ошиблась. Там явно была беда — и беда в лесных краях. Откуда там библиотечная пыль?

Но мужчина перестал улыбаться и сказал:

— Вы приняты и зарплату даже обсуждать не будем. Уверен, вам понравится.

— А… — Даша замолкла. Потом попробовала еще раз: — А на какую должность?

— Ведьма-консультант, — без улыбки ответил Андрей Вадимович.

Coda

Маяки сияли продолжением его глаз, рук, магии.

Стражи перестали теряться, и теперь вся отборная сотня ждала его внизу, в подвале, он нашел им место.

По первому зову демона любой из сотни являлся к нему и послушно выполнял все, что требовалось.

Ведьмы, к сожалению, обретали силу, но демон надеялся, что они не помешают.

А может и помогут.

Поэтому демон вплотную занялся переделкой заклинаний ритуала под текущие реалии.

Ключ, который помнит пять поколений, оказалось найти проще всего.

Демон с удивлением узнал, как долго теперь живут люди.

Он мог бы найти такой ключ даже в своем бывшем доме, если бы в нем кто-нибудь по-настоящему жил.

Но достаточно оказалось найти неподалеку вполне новый, не старше сотни лет дом и там нашелся первый попавшийся подходящий ключ.

На всякий случай демон нашел еще несколько, так он не мог поверить, что эта часть дастся ему настолько легко.

13

Конечно, Родион ее не убедил со своим успокоительным. И Даша не убедила со своими картами и зельями. Яра вообще сомневалась, что кто-нибудь сможет ее убедить. Она просто очень соскучилась по Игорю. А единственная ниточка вела в эту чертову больницу, а значит, туда надо было попасть еще раз, найти эту дверь и эти лаборатории.

Яра записалась к окулисту. Это было проще всего — у нее и правда было плохое зрение, и иногда она даже носила очки вместо линз, поэтому под предлогом регулярной проверки она приехала прямо на следующий день. Не учла она только двух вещей.

Первое — то, что кабинет окулиста окажется на самом верхнем этаже одного из флигелей. Кажется, задалась бы она целью найти место как можно дальше от нужного — и то так хорошо не справилась бы. Но она еще надеялась после приема заблудиться как следует в поисках выхода.

— Посмотрите на эту картинку. Так. А теперь найдите взглядом световой зайчик. Хорошо. Пересядьте сюда.

Окулист, добродушная женщина лет пятидесяти кажется немного скучала. Она выписала Яре рецепт на очки, отдельно рецепт на линзы, потом прогнала ее через таблицу:

— ШБ, МНК, да я наизусть ее знаю!

— А вы не жульничайте. Нижнюю строчку видите?

— Хотите я вам самую нижнюю наизусть прочитаю?

— То, что с памятью у вас хорошо, я поняла, отмечу в карте.

А потом еще и по всем приборам — их было много. И рассмотрела глазное дно. И измерила толщину роговицы. И даже написала рекомендации для индивидуальной лазерной коррекции, хотя этого Яра точно не просила. И под конец даже решила проделать какую-то совсем дикую процедуру, для чего закапала Яре анестетик и потыкала щупом заморозившиеся Ярины глаза. Очень хотелось зажмуриться, но Яра терпела. И вот в тот момент, когда она смаргивала слезы с ресниц, а в глазах все плыло, вошел второй неучтенный фактор.

— О, Яра, привет. Не ожидал тебя здесь увидеть!

А Яра не ожидала увидеть психиатра в кабинете окулиста, но жизнь оказалась жестока.

— Привет, — она смотрела на расплывающееся перед ней пятно. Окулист подала ей очки, Яра нацепила их.

— Ух ты, да ты хипстерша, — восхитился Родион. — Без очков ты такая старомодная девушка — юбка, кудри. А очки выдают твою натуру.

— Поэтому я их и не ношу, — фыркнула Яра.

— А ты к нам зачастила потому что тебе здесь профессионалы нравятся или еще причина есть? — как-то очень профессионально спросил психиатр.

У него за спиной хмыкнула окулист.

— Извините, Алена Дмитриевна, я знаю, что вы-то лучший специалист города! — тут же принялся оправдываться он.

— Не льстите мне, молодой человек, была бы я лучшим, я бы летала в отпуск на Мальдивы, а не в Болгарию.

— Они просто вас не ценят!

— Да-да, разумеется. Я так понимаю, вы знакомы? — она вопросительно посмотрела на Яру.

— Это мой одноклассник! — сообщила та.

— Потрясающе, — с некоторым скептицизмом проворчала Алена Дмитриевна.

— Вы закончили? — Родион проигнорировал ее тон. — Я бы хотел с Ярой пообщаться.

— Не думаю, что по твоему профилю тут что-то есть.

Он нахмурился.

— При всем уважении, Алена Дмитриевна…

— Да, мы закончили, — прервала она его. Сгребла со стола стопку рецептов и назначений и протянула Яре. — Следующий профприем лучше провести через полгода.

— Спасибо, — нежно улыбнулась Яра. — До свидания!

Она закрыла за собой дверь и тут Родион повернулся к ней:

— Ты правда хочешь ко мне в палату? Думаешь, я не понял, зачем ты сюда записалась?

— Извини, но это не твое дело, — огрызнулась Яра. — Я пришла к врачу легально, ничего не нарушила, нигде не шлялась.

— Это дружеский совет — завязывай.

— Дружеские советы дают другим тоном. И дают их друзья, — Яра закинула лямку рюкзака на плечо и пошла к выходу. Сегодня ничего не получится, но врачей тут много и график работы Колесникова Р. О. она тоже легко найдет — чтобы больше с ним не столкнуться.

— Яр!

Он остался стоять у кабинета.

— Что? — не оглядываясь, спросила она.

— Прости.

— Все окей.

Но он ее взбесил. И немного напугал. В школе он был забитым ботаном, бессильным и обыкновенным, но теперь вырос и обладал маленькой, но властью.

Вечером она позвонила, чтобы записаться на следующий прием. К гинекологу, чтобы избежать Родиона. Но в регистратуре, переспросив фамилию, сказали, что у них есть пометка — направить ее сначала к психиатру. Тон разговора после этого фатально изменился. Яра задумалась, может ли подать в суд на клинику и с сожалением признала, что не потянет. Надо было придумать новый план.

Coda

Демон чувствовал растущее напряжение.

Это немного беспокоило.

Он не думал, что разбуженные им ведьмы и маги с такой готовностью начнут предаваться колдовству.

В былые времена людей это пугало.

Иногда они совсем переставали выходить со двора, иногда кончали с собой, чаще всего — жили как раньше, скрывая, что стали видеть болезни в теле прохожих, понимать язык птиц и зверей или из укропа, земляники и трех капель воска готовить приворотное зелье.

В этом времени у людей было слишком много свободного времени и слишком мало страха перед непознанным.

Они не боялись ни дьявола, ни бога, и это было занятно.

Но страшно неудобно.

Магическое напряжение в воздухе становилось сильнее во время гроз.

Один раз даже превратило обычный сильный ветер в ураган.

Правда демон тоже был виноват — в этот час он разыскивал следующий ингредиент — музыкальный инструмент, отнявший дар у играющего.

Ничего сложного, но инструментов оказалось слишком много.

Демон уже начал уставать от безумных чисел — людей, магов, инструментов.

От усталости он заставил запеть все струны в слишком большом радиусе, и наложившись на неумелое людское колдовство, они подпитали бурю.

Пока она ломала деревья, один из стражи принес демону обшарпанную гитару, принадлежавшую уличному музыканту, который не мог прокормить семью своей музыкой.

Его похоронили неделю назад.

Отняв и жизнь и дар у владельца, гитара так легко встроилась в заклинание, что настроение демона тут же исправилось.

14

Яра сама не знала, зачем она это сделала. Она вовсе не собиралась «двигаться дальше» или искать замену Игорю. И даже не особенно скучала, она уже привыкла к одиноким вечерам. Просто решила отвлечься от продумывания очередных планов попасть в больницу и отправилась скачивать Тиндер. Раньше она только слышала об этом приложении для знакомств и очень удивилась системе чем-то похожей на некоторые психологические тесты. Сидишь и выбираешь по фотографиям — да или нет. Да — смахнуть фото вправо, нет — влево.

Первые полчаса она только отправляла влево всех подряд. Страшный. Без подписи. Слишком красивый. Слишком много написал. Всего одна фотка, небось самая симпатичная. Многовато фоток — нарцисс. Не знаю что, но не нравится. Толстый. С пивом. С пузом, хоть и не толстый. С мотоциклом — убьется. С другом — будет игнорировать.

Потом она поняла, что никто не выскакивает из экрана телефона и не тащит ее сразу в постель, на свидание и в загс. Можно расслабиться. Можно смахнуть одного и другого вправо. И не получить даже матча. То есть Яра им еще и самим могла не понравиться!

И это ее совсем успокоило и она стала внимательнее читать информацию о самых симпатичных.

И потрясенно уставилась на седоватого мужика в белом халате на фоне столь хорошо ей теперь знакомой больницы.

«Любви на всю жизнь не ищу, мы, медики, как легкие перышки, что носит ветер. Женат». Вот что там было написано. Смахнув мужика вправо, Яра задумалась. Этот вариант ей в голову не приходил. А ведь и правда — из поликлинического отделения еще поди попади в больничное, но если действовать изнутри… Но понравится ли она ему на дурацком селфи? Напишет ли он? А что потом делать? Надо сначала роман закрутить, а то это перышко один раз ее того… и упорхнет. Или пусть один раз, но только бы в больнице? А как она потом Игорю все объяснит? А она вообще не разучилась кокетничать? Почему же он не лайкает ее в ответ, что же делать!

На нервах Яра бездумно отправила в бездну еще несколько симпатичных кандидатов и только опомнившись и будто извиняясь перед обиженными и накладывая на себя епитимью, лайкнула несколько следующих подряд. Один из них показался ей знакомым, но фото уже улетело направо.

И тут звякнуло оповещение о совпадении. Яра дернулась — он?!

Но это был не врач, а тот самый, смутно знакомый.

Максим Северов — значилось под аватаркой. И тут Яру пронзило — Северянин же, тот парень из метро!

А от него уже прилетело сообщение:

«Тебе не кажется, что это судьба?»

«Мне кажется, что в Москве просто мало симпатичных мужиков фертильного возраста, вот и весь секрет» — отстучала Яра.

«Но я тоже выбрал тебя».

«Мужчины лайкают всех подряд. Скажи неправда?»

«Забавно, как мы легко перешли на ты. В жизни так не получилось бы».

«Так и запишу — ушел от ответа».

Яра хихикнула.

«На самом деле нет, я не лайкал всех подряд. Листал Тиндер, много думал, всех отправлял налево и тут вижу — ты. Захотелось спросить, все ли у тебя хорошо».

«Отмазку принимаю. А чего — никто не нравился?»

«Старые привычки. Я в последнее время сильно изменился, а пальцы бегают по прежним маршрутам даже в телефоне. Как раз занимаюсь вычищением этих маршрутов. Напиши мне в телеграме? Я сейчас и Тиндер удалю».

«А мне он еще нужен».

«Воля твоя, я ж не заставляю. А зачем?»

«Какой любопытный».

Яра подумала и в самом деле пошла поискала в кармашке рюкзака листок бумаги с номером Северянина. Написала ему в телеграм:

«Дзинь!»

Он тут же позвонил:

— Привет, лень писать что-то. А ты правда Яра? Это от какого имени?

— Ярослава. Слышал ли ты что-то о личных границах?

— Я решил, что ты можешь не подойти к телефону и сразу же послать меня прямо в чате, если что.

— Твое счастье, что я тоже ленюсь столько писать.

— А можно полюбопытствовать — у тебя там в Тиндере что-то серьезное? Ты так странно это сказала.

— В общем, да.

Яра задумалась на секунду, но поняла, что именно этого ей не хватало очень давно. Рассказать кому-нибудь, кто не ведьма, не психиатр и не мама. Пропавший Игорь, внезапный одноклассник, больница и ее дверь, и вот — врач оттуда в Тиндере, а она не знает, как составить план.

Эффект попутчика. Парень мелькнул на минутку в метро, попался на сайте знакомств, но попрощаться можно мгновенно — по кнопке бана. Ничем не грозит.

И она рассказала.

— Так что мне нужно подкараулить того Дон Жуана и как-то проникнуть с ним на смену.

— Ага, — рассеянно отозвался Северянин. — Знаешь, без веществ так клево мозг работает, каждый раз удивляюсь.

— Неужели? — вежливо удивилась Яра. — Были вещества?

— Да, и много. Тоже завязал, — все так же задумчиво и отвлеченно брякнул Северянин. — Но я не о том. Кажется, я сочинил тебе гениальный план.

— Ты был Шерлоком Холмсом и опий нагнал тебя?

— Знаешь, типа того. Типа того. Так вот. Смотри, этот мужик медик, работает в той больнице, раз сделал фото на ее фоне.

— Вроде.

— Бритва Оккама, давай не будем усложнять. Секунду.

Он замолчал, зато послышалось цоканье клавиш. И довольное:

— Работает в той больнице, я проверил.

— Ты крут!

— А ты гуглом пользоваться не умеешь?

— Мне бы в голову не пришло — честно призналась Яра.

— Вот так и получаются гении, — серьезно сказал Северянин. — Мы не придумываем ничего нового или особенного, просто делаем то, что другим в голову приходит только завтра.

— Фестиваль самолюбования?

— Прости. Так вот. Женат и любит крутить одноразовые романы. Спорю, что всю больницу он перетрахал по два раза, и полез в Тиндер от безнадеги.

— Возможно. И?

— Ну так все просто. Устройся в больницу работать и он не пройдет мимо тебя. Даже делать ничего не надо, ничего подозрительного.

— Я конечно училась на медика…

— Училась на медика? Вау, круто. На кого?

— На фармацевта. Да уже неважно, я ведь не закончила. Кем я пойду? Уборщицей?

— Лучше! Сиделкой!

— В смысле? — опешила Яра. — Там не надо учиться?

— Еще как надо, но мы будем плохими детьми и устроим тебя в семью отчаявшихся людей. Ты должна была видеть вокруг больниц объявления по поиску сиделки, так?

— Таи и предложения были.

— И они очень популярны. Но у тебя преимущество — медицинское образование, причем среднего уровня.

— Неоконченное.

— Неважно совершенно. Ты русская. Тебе не нужно жилье. Ты симпатичная и ты берешь очень, очень мало денег.

— Но я ничего не умею!

— Ты ни за кем не ухаживала? Даже если нет — с заменой простыней помогут медсестры, особенно если поделишься. Воды нальешь, таблетку дашь, тревожную кнопку нажмешь, поговоришь, если надо.

— Ну так-то в принципе могу.

— Еще бы. А теперь огромный плюс — ты остаешься ночью! В больнице! Почти одна, да еще и в смену твоего врача! А ты симпатичная.

— Спасибо, а что дальше?

— Если не получится прямо сразу сбежать и обследовать все нужные места…

— Не получится, у меня ключа нет.

— А есть у дежурного? Будем устраивать, узнаем его дежурства.

— И он даст мне ключ?

— Сама возьмешь. После секса он вырубится поспать, а ты одежду на себя, ноги в руки, сперла ключ и шастай. Даже больше! Я тебе дам набор юный взломщик, сделаешь копию и сможешь лазить когда и где хочешь.

— Надо сказать, ты гений.

— Я же говорил. У этого плана есть только один очень большой минус.

— Какой?

— Я потом этого твоего похотливого врача просто убью.

— За что? Почему?

— Потому что он будет тебя лапать и не только, блин, лапать!

— Ого…

— Да, я ревнивый и в последнее время очень, очень злой. Но помочь тебе хочется сильнее, так что я уж потерплю.

— А зачем тебе это надо?

— Можно я не буду отвечать?

— Нет.

— Тогда…

Он помолчал.

— Нет. Все равно нет. Можешь больше со мной не общаться, но планом пользуйся.

— Эй!

Но он уже выключил телефон и на следующие звонки не отвечал.

15

Яра поняла, что забыла рассказать про Родиона. Потыкала палочкой в Северянина, но он больше не заходил в чат. Оставалась Даша. Советоваться с ней было совершенно бесполезно, поэтому она решила рассказать о плане хотя бы для того чтобы потом та знала где ее разыскивать если она тоже пропадает.

Как ни странно, Даша встретила Яру гораздо теплее чем та ожидала. Она сразу провела на кухню, демонстративно вымыла чашку и заварила чай из пакетика, показывая свои добрые намерения.

— Как твоя работа? — вежливо спросила Яра.

— Может все-таки к делу? — удивилась Даша, — Мы вроде не первый год знакомы, можно без церемоний.

— Нет, слушай, мне правда интересно, — Яра поболтала ложечкой в несладком чае, и Даша раздраженно шваркнула перед ней сахарницу. — Вдруг ты попала в секту?

— Отличная секта, надо сказать…

Себе Даша заварила совершенно иной набор трав, и запах от них шел чертовски привлекательный. Почти забытый, похожий на чай у бабушки в деревне, но не такой, неуловимо не такой.

— Это что у тебя? — Яра принюхалась, но от протянутой чашки отказалась. И правильно сделала.

— Это, прикинь, эликсир молодости. Часть того над чем я работаю, — с очень довольным видом сообщила Даша. — Можешь не бояться, я собирала ингредиенты под контролем начальства.

— Ты ходишь в офис? — этот факт был гораздо удивительнее «эликсира молодости». Эликсиров в каждом косметическом магазине полно, а Даша, согласившаяся на офисное рабство — это круче розового единорога.

— Иногда, — усмехнулась Даша. — Все-таки там происходит все самое интересное. Мне предложили заскочить, посмотреть, не хочу ли я расширить круг обязанностей. Ну ты понимаешь, как я к этому отнеслась.

Яра фыркнула.

— Вместе с кругом зарплаты?

— Прикинь — да! А там, Яр, там духи!

— Ты духов не видала?

— Обычные да. Но эти, знаешь, ка духи с феромонами, только по-настоящему. И не про секс, а про все. От одних хочешь есть, от других — перестаешь хотеть. От третьих пьянеешь. От четвертых радуешься. Всерьез!

— Ну про пьянеешь всерьез я уже где-то слышала, — вспомнила Яра. — Вдыхаешь и на пятнадцать минут как напиться шампанского.

— Это было немного другое и его уже запретили, — с видимой печалью сообщила Даша. — Но мы делаем совершенно потрясающую штуку, на которую нас тот наркотик и вдохновил.

— Ты так лихо от работы с соцсеточками перешла к работе технолога?

— Яра, але! — Даша пощелкала пальцами у нее перед носом. — У меня диплом химика! Ну и я не занимаюсь технологиями, я консультирую. И пишу статьи по теме. Наш главный — мировой мужик. Посмотрел, как я подбираю запахи с самым сильным воздействием и сказал, что на днях пересмотрит мой договор.

— Я правда за тебя очень рада, — вздохнула Яра. — А мне остается только в Макдональдс попроситься работать.

— И там тебя тоже не возьмут, — засмеялась Даша.

— Неужели я такая тупая, что ты даже из вежливости это не скрываешь?

— Наоборот, ты очень умная, — утешила Даша. — Туда таких не берут. С высшим образованием и хорошим резюме. Так что карьера свободной кассы после филфака — миф!

— А я надеялась придержать этот вариант до последнего, — искренне огорчилась Яра. Она уже выяснила, что в уборщицы тоже с улицы не попасть. Оказывается, за должности дворников идет такая драка, что и не снилось тем, кто ее в школе пугал этой карьерой.

— Наверное, я не буду тебе говорить, что все будет хорошо? — предложила Даша.

— Да уж сделай милость.

— Давай тогда о плохом. Как твои поиски?

— Я по твоим заветам закрыла эту страницу своей жизни, пошла дальше, зарегистрировалась в Тиндере и теперь знаю каждого симпатичного парня в окрестностях трех километров, скоро начну изучать в окрестностях десяти, — бодро соврала Яра.

— Слушай, ну ты молодец. Ой! — Даша вдруг переменилась в лице и метнулась к духовке. Вытащила целый противень макаронсов. — Чуть не передержала.

— Ого, ты готовишь!

— Прикинь, оказалось это не скучное занятие, а развлечение покруче алхимии. Чуть градус туда-сюда и уже ничего не вышло. Вот с этими малышами особенно сложно. Но вроде успела. Ты давай дальше про тиндер, я пока запихну в них ганаш.

Даша достала из холодильника целую миску соблазнительной шоколадной массы, гладкой и блестящей, зовущей настолько, что Яра как завороженная потянулась туда ложкой и получила по рукам.

— Цыц. Сначала история, а потом я уже доделаю.

Она принялась снимать с силиконового коврика половинки макаронсов, класть на них каплю ганаща и слеплять с другой половинкой, а потом выставлять на ребро в специальную формочку. Получалось быстро, только иногда она неловко брала печенье за край и оно разваливалось. Даша тут же утилизировала неудачные экземпляры в себя.

— Ну я там встретила врача из той больницы и еще одного парня, я тебе о нем не рассказывала пока, — завороженно глядя на волшебный процесс, продолжила Яра. — И с парнем мы зацепились языками…

— Парня одобряю, врача нет, — отрезала Даша.

— И парень решил мне помочь с больницей. В общем, пообещай мне, что тоже поможешь?

— Знаешь… — Даша опустила руки, перестала возиться с печеньем и даже посмотрела серьезно и горько. — Я могу думать о твоих заскоках что угодно, но ты мне самый близкий друг. Я пойду с тобой даже на убийство того врача, если вдруг ты скажешь.

— Ну почти… Я собираюсь устроиться туда сиделкой и чтобы он меня трахнул.

— Охренеть, — равнодушно прокомментировала Даша. — А потом его надо убить?

— Почти. Усыпить, чтобы я могла обшарить больницу без его участия. Вот чем усыпить я не знаю, чтобы он не заподозрил ничего. Есть идеи?

— Конечно, есть, — Даша отряхнула руки и убрала пирожные в холодильник, не обращая внимание на умоляющий взгляд Яры. — Я ведьма.

— Во всех смыслах, — проворчала Яра.

— Можешь мне не верить, — спокойно сказала Даша. — Все равно. Других вариантов-то нет?

— Нет.

— Тогда пойдем колдовать.

— А… — Яра оглянулась на холодильник.

— Хорошие у тебя приоритеты, — ядовито бросила Даша — пусть схватится хорошенько. Этого времени нам хватит.

Дальняя маленькая комната Дашиной квартиры, куда она обычно не пускала гостей под предлогом «там плесень из-за сырости, вредно», теперь преобразилась. Она стала похожа на избушку настоящей деревенской ведьмы: на веревках висели букеты сухих трав, в шкафу на полках стояли ступки и колбы с мутными жидкостями, на столе медные аптекарские весы — и рядом ювелирные с Алиэкспресса. Стол и полы были настолько чистыми, что Яра впервые, наверное, увидела рисунок линолеума в этой комнате.

И это даже больше чем чучело совы под потолком убедило ее, что Даша если не стала ведьмой, то рехнулась на этой почве точно.

Также на столе, прислоненный к пятилитровой бутыли темного стекла, стоял планшет, в который Даша потыкала, потаскала туда-сюда какие-то ползунки, сказала:

— Ага, — и включила в розетку розовую кастрюльку. — Растапливатель для шоколада. У кондитеров вообще много полезного. Это мне вместо котла — держит идеальную температуру. У тебя помада есть?

— Неа, — ответила Яра. Даша посмотрела на нее с жалостью:

— Даже у меня есть.

Она выдвинула ящик маленького комода, порылась и достала золотистый тюбик Диора.

— Ой, — испугалась Яра. — Я тебе потом новую куплю.

— Не бойся, она просроченная. Но тебе на один раз…

Даша покрошила в «котелок» помаду, добавила пару соцветий, сорвав их прямо с веревки, долила жидкости и встала над кипящей массой. Глаза ее казались черными. Возможно, просто потому что в комнате был полумрак.

— Выйди-ка, — вдруг сказала она.

Яра повиновалась.

Она не успела даже найти пульт от телевизора, когда Даша вернулась и подала ей маленькую пластиковую баночку с алой массой внутри:

— Главное — поцелуй его. Он сразу и уснет. И приснится все то, что хотел дальше сделать, а не сделает.

— А ничего, что я это на губы буду мазать? А если облизнусь — сама усну?

— Я же ведьма. Это не простое снотворное. На тебя не подействует, — серьезно глядя на Яру зелеными глазами, ответила Даша. И вдруг хихикнула: — Я надеюсь!

— Вот утешила так утешила… — Яра убрала баночку в карман и поспешила домой. По дороге сделала крюк и нарвала телефонов с объявлений о поиске сиделки.

Coda

Демон все сильнее отвлекался от поисков составляющих для ритуала.

Он набирал все больше странных вещей: чашка из-под кофе, который пил человек, всю жизнь любивший чай, кольцо с бриллиантом, которое считают безделушкой, шарф, который кто-то ненавидел так сильно, что изрезал ножницами, осколок зеркала, последним видевшего мертвеца.

И чем больше он их собирал, тем больше требовалось.

Реальность работала как-то иначе спустя сто лет.

Его умение сводить вероятности и направлять их по нужному пути вроде бы работало — но не так.

Не открывало ему чистый и простой способ, а запутывало мелочами.

Требовалось что-то иное.

И тогда демон впервые в жизни попробовал один малоизвестный способ.

Включать в ритуал людей.

И первая же попытка привела к ошеломляющему результату.

Он включил в основу ритуала одного из стражей — того, что получил исполнение самой заветной мечты и отказался от нее.

Вокруг него выстроились уже привычные демону материальные предметы и вдруг реальность дрогнула — и выпустила его из крохотного склепа.

Этого было мало, основные печати лежали на камнях домового храма, но впервые демон увидел тусклое солнце сквозь узкие окошки в кирпичной стене.

К тому же стало не так тесно и душно.

16

— Нет, девушка, нам нужен кто-то с медицинским образованием.

— Мой отец весит сто кило! Написано ж было — мужика ищем!

— А у вас уже есть опыт? Первый раз… Нет, знаете, все-таки нет.

— Вы работали с детьми? Старый что малый, я думаю, лучше найти сиделку из нянь.

— Какой у вас вес? И как вы собираетесь справляться с переворачиванием больного?

— Мне оооооочень нужна сиделка, чтобы сидела рядом, сидела, смотрела на меня… Я, конечно, буду голый, после реанимации же. Ну и сиделка может быть тоже голой…

Но даже после огромного количества отказов к вечеру у Яры набралось достаточно вариантов от людей, которых устраивала девушка весом в шестьдесят килограмм, с двумя курсами образования, но без опыта, в том числе и няней — и все для настоящих лежачих больных, а не извращенцев.

Так что Яра радостно позвонила Северянину:

— У тебя был отличный план! Признаю, что ты гений. Я уже все продумала, но теперь мне нужен личный хакер!

— Зачем? — судя по голосу Северянин напрягся.

— У любой шпионки есть группа поддержки, а в ней хакер. Не самой же ей лезть в интернет искать, какое отделение лучше выбрать для карьеры сиделки. У меня тут хирургия, кардиология, терапия и еще одна хирургия. Не спрашивай, почему-то их там две.

— Если тебе всегда будет так легко угодить, ты станешь моей любимой женщиной, — хмыкнул в трубке Северянин и послышался цокот клавиш. — Даже проще, чем я думал. Бери кардиологию.

— Жаль, что всего одна пациентка. Если я не понравлюсь ее родственникам, придется переигрывать.

— Кому ты можешь не понравиться? — как-то очень искренне удивился Северянин.

Яра надела самую скромную из своих юбок — не джинсовую в нашивках, не брезентовую, не кружевную — обычную льняную с вышивкой, привезенную когда-то из Беларуси. И блузку с широкими рукавами и возможностью стянуть у горла потуже, пряча декольте. И это ей очень помогло.

Правда сначала она немного насторожила семью из огромного красномордого бугая в футболке «Турция One Love», очень худой нервной женщины на высоченных каблуках и забитой девочки с огромных очках. Яре боялась снова встретить Родиона и постоянно оглядывалась по сторонам. Это полностью разрушило бы ее план, но он видимо не заходил в больничное крыло.

Ее будущая подопечная — тихая старушка с совершенно белой длинной косой ниже пояса лежала лицом к стене. На вид она весила килограмм тридцать и была похожа на очень, очень старого эльфа. Возможно, если поискать на спине, найдутся и обрубки стрекозиных крылышек.

— Мам, к тебе пришли, — женщина на каблуках склонилась над старушкой, положила руку на ее плечо. — Мам, помнишь, ты хотела подружку?

Женщина попыталась заставить старушку повернуться, но та не шелохнулась. Дух был сильнее плоти.

Яра даже зауважала свою подопечную.

— И вот так всегда, — развела руками женщина.

— Эта тоже не справится, — набычился мужчина. — А мы только деньги потратим, говорил же тебе, пусть так и лежит, раз упрямая такая.

— Но Мишенька, она моя мама… — скуксилась женщина.

— И что теперь? Мать она твоя, а бабло я отстегивай? Эта вертихвостка сейчас насмотрится, сама на танцульки убежит, а деньги возьмет. А утром такая— не смоглаааа!

— Ой, Миш, ну какие там деньги. В три раза меньше, чем прошлая.

— Тем более, — Миша посмотрел на Яру мутными глазами. — С чего это тебе надо? Денег нет, работа тяжелая. Думаешь, заставишь квартиру переписать и угробишь? Так у нее мы есть.

«Сами угробим, — подумала Яра зло. — И квартиру уже небось переписали».

— Мне мой духовник велел старым помогать, ухаживать, — склонила Яра голову и обрадовалась своему выбору одежды. — Тренировать смирение.

— А, православнутая! — хохотнул мужик. — Тогда понятно все. Смиряйся, тебе пригодится!

И он ушел в коридор, доставая по пути мобильник.

Женщина всхлипнула и почему-то обняла Яру. Та от неожиданности даже не сопротивлялась.

— Я вам все указания оставила, вон там на тумбочке. Она грушевое пюре любит. Спасибо вам!

И убежала.

И только тощая девчонка вдруг отлипла от мобильника, оглянулась на дверь и присела на край кровати. Она легонько провела по белым волосам старушки, и та обернулась к ней. Кожа на ее лице засохла и обтянула череп, так и не сложившись в морщины. Лицо у нее было мокрым. Она с трудом приподнялась, и девочка обняла ее. Все это молча. Яра сама чуть не заплакала и отвернулась к окну, чтобы не мешать им своим вниманием. И услышала только шаги — девочка ушла и легкий шелест — старушка улеглась обратно лицом к стене.

Яра подошла к ней, помялась. Сказала:

— Я буду здесь, у окна сидеть читать. Если что-то нужно, вы просто руку поднимите, я увижу.

Старушка не отреагировала, и Яра отошла. Ей было ужасно стыдно, что на самом деле она собирается сделать именно так, как сказал мужчина — сбежать на гулянку. Своеобразную гулянку, но все же.

До вечера больше ничего не происходило, и Яра просто читала новости, слушала музыку, смотрела сериал на телефоне, то сидя на подоконнике в палате, то отходя в сторонку, почти в коридор, когда под конец приемных часов случился наплыв родственников.

Когда в палатах остались только больные, она перетащила стул поближе к кровати старушки. В шестиместной палате было занято еще две койки — на одной лежала такая же безучастная старушка, но размером вчетверо больше Яриной, на другой сидела одетая в пятнистый халат, сделавший бы честь любому супрематисту женщина лет пятидесяти. Она все время доставала что-то из тумбочки и ела. Ела, не останавливаясь.

— Ты, смотрю, не отходишь от нее. Хорошая ты девка. Сбегай перекуси, что ли, я подежурю. А то скоро вечерний обход, и потом все двери запрут.

— Все? — ужаснулась Яра. — А разве дежурный врач не должен ночью еще ходить по отделениям?

— Ну так он и будет ходить, у него ключ есть.

— Спасибо! — Яра подхватила рюкзак и помчалась в туалет. У нее с собой были шоколадки, так что от голода она умирать не собиралась, а вот привести себя в порядок перед обходом надо было.

Она накрасила губы Дашиной помадой, чуть ли не вдвое сгибаясь над раковиной — почему-то они тут были маленькие, как детские. Посмотрела — и накрасила еще и ресницы тушью, а то яркий рот смотрелся на бледном лице странно. Посмотрела еще раз — и сама восхитилась зовущей сексуальностью своих губ.

От волнения кровь прилила к щекам и бледность тоже пропала. Вот теперь отлично. Теперь она готова. Но лучше было, конечно, духи вместо помады — не пришлось бы целоваться… Эх, поздно сообразила.

В коридоре уже слышались густые мужские голоса — наверное, начался обход.

Яра юркнула обратно в палату на свой стул и с бьющимся сердцем уставилась в телефон. Она ни слова не понимала в открытой на нем статье и только краем глаза поглядывала на двери.

— …и потом посмотрим, может быть, диагностическую лапароскопию. Доброго вечера!

В палату вошел тот самый врач из «Тиндера». Выглядел в жизни он не так бодро, благородная седина на висках была неопрятной сизостью, животик постоянно втянутым держать не удавалось, да и фотография в анкете устарела. Лет на десять. Но вид он имел по-прежнему лихой и надменный, особенно когда заметил Яру. Тут даже животик втянул. Это не укрылось от его коллеги — седовласого врача с бородкой, чем-то похожего на Чехова. Он тоже оглянулся на Яру и покачал головой.

— Это Арсений Петрович, ваш дежурный врач. Вот пожалуйста, тут у нас шунтирование, тут плановая госпитализация, а тут, извините, просто старость, — указал «Чехов» на подопечную Ярину старушку. — Эксцессов не ожидаем, все самое интересное будет у вас в хирургии.

Арсений Петрович сверкнул вишневым глазом на Яру и гаркнул:

— А это что за посторонние в палате?

— Это сиделка, — недовольно проворчал «Чехов». — Родственники все согласовали…

— Почему без халата! Почему сидим и не сообщаем о состоянии больной? — продолжал командным голосом Арсений Петрович.

Яра шуганулась, вскочила со стула и застыла рядом, не понимая, что делать. Халата ей никто не давал, в обязанности докладывать дежурному врачу не входило… И особенно страшно было, что этот мужик, на котором был построен весь план, что-то не слишком похож на заинтересованного ловеласа. Вон как орет…

— Почему в больничном учреждении накрашена как проститутка?! — рыкнул он под конец так, что даже безвольная спина спящей старушки дрогнула.

«Чехов» возвел очи к потолку и молча стоял, пережидая выступление коллеги. А тот не стеснялся — достал из кармана белоснежный платок и начал стирать с Яриных губ ведьминскую помаду:

— Чтоб я такого больше не видел!

Он удовлетворенно посмотрел на нее и неожиданно наклонился к самому уху и жарко шепнул:

— Терпеть не могу вкус косметики…

И как ни в чем не бывало отошел, пряча платок в карман. Они с «Чеховым» обсудили назначение снотворного для этой палаты и вскоре из нее вышли, закрыв за собой дверь. Яра обессилено упала на стул. Что же делать? У нее еще была помада, но он ясно выразился, что не приемлет накрашенные губы…

Бодрая соседка по палате хитро поглядывала на Яру, но та делала вид, что не понимает, что с ней хотят обсудить. Так она продержалась до ужина, перекусив шоколадками. Подопечную она тронула за плечо, но та дернула им вполне однозначно, и Яра села — у нее был хороший запас книг в телефоне, а нервы были слишком натянуты, чтобы налаживать отношения с будущими покойницами.

Перед вечерними таблетками и уколами в оставленном ей расписании значилось «Упражнения на укрепление мускулатуры», и Яра вздохнув, присела на кровать.

Неожиданно старушка повернулась и посмотрела прямо на Яру. Несмотря на глубочайшую старость, зеленый колдовской цвет ее глаз не выцвел, они словно светились.

— Упражнения… — как под гипнозом пролепетала Яра.

Не отрывая от нее глаз, старушка села, опершись на подушку, вытянула вперед руки и помахала ими в стороны. Было уже не совсем понятно, зачем такой бодрой женщине сиделка.

— В туалет? — робко вякнула она. Под кроватью стояло судно, но она могла отнести эту эльфийскую принцессу и на руках. Но та помотала головой. И вдруг приоткрыла сухие губы:

— Все у тебя получится.

— Что?! — подпрыгнула Яра.

Но старушка уже снова легла к ней спиной и ясно этой спиной выразила нежелание больше общаться. Пришедшая с уколами медсестра даже не стала ее поворачивать — сноровисто задрала рукав халата, протерла плечо, воткнула тонкую иглу и залепила место укола пластырем.‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Потом окинула Яру оценивающим взглядом и усмехнулась. Похоже, Северянин все рассчитал правильно — новая сиделка была свежим мясом для Арсения Петровича, и об этом знали все в больнице. Было не по себе.

Яра переложила помаду в кармашек на поясе юбки. В палате выключили свет, и скоро обе соседки мощно захрапели как умеют только корпулентные старухи и дембеля в плацкарте. Близился час истины для Яры. Она слегка распустила шнуровку блузки, превратив ее из пристойной в развратную.

Напряженными нервами она услышала тихие шаги в коридоре раньше, чем ушами. Раз за разом читала одну и ту же строчку в телефоне, боясь поднять глаза. Скрипнула дверь. Яра выдохнула, улыбнулась и обернулась.

Да, это был он.

— Арсений Петрович, если я не ошибаюсь? — полушепотом интимно мурлыкнула Яра, не забыв повести плечиком так, чтобы блузка сползла пониже. — У нас все хорошо, все спят.

— И только вы на страже, — он приблизился, положил руку на спинку стула Яры так, словно приобнял ее за талию. Но вменить ему было совершенно нечего. — Я думаю, вы устали так сидеть. Не хотите горячего чаю? Думаю, за полчасика ничего с вашей бабушкой не случится. Я прямо вижу как у вас напряжены плечи.

Он сделал движение, словно хотел размять их. Яра замерла, и он почувствовав, отпрянул. Она ругнулась про себя — нашлась девственница в казарме! Тебе для дела нужно.

— Вы невероятно добры, Арсений Петрович, я с радостью.

— Так пойдемте! — он пропустил ее вперед и прикрыл дверь за собой. — И зовите меня Арсений, если вас это не смущает.

В ординаторской действительно кипел чайник, стояла раскрытая коробка конфет, но рядом, ни на что не намекая, притулилась и бутылка коньяка.

— Берите, не стесняйтесь, вы же понимаете, врачам столько несут, самим ни за что не съесть.

Арсений усадил Яру на диван, и она с наслаждением откинулась — спина и правда ужасно болела. Сам же сел на стул у стола.

— Коньячку в чай хотите? Пять капель для бодрости? К утру и следа хмеля не останется.

Яра не успела кивнуть, он уже наливал и отнюдь не пять капель. Вот это она забыла продумать. Могут ли ведьмы варить отрезвляющие зелья? Или надо было поесть нормально, а не шоколадок. Она молчала и улыбалась, так и не придумав, как себя вести, но Арсений все делал за нее: шутил, смеялся, подливал и чаю и коньяку, открывал новые коробки с конфетами, спрашивал, удобно ли ей. Яре оставалось только кивать, но, честно сказать, и этого не требовалось — сценарий этого спектакля предполагал только одного активного героя.

— А вы пробовали когда-нибудь настоящий армянский коньяк? Не вот этот вот на экспорт, а такой, что хранится поколениями в бочках в подвалах настоящих армянских винокурен? У нас лечатся истинные аксакалы, а я, вы знаете, уролог, мне приносят такие жемчужины, что ах! Черчилль отдал бы душу за один глоток. Вы знаете, что Черчилль обожал армянский коньяк? Хотите самого лучшего?

Тут он дождался, пока Яра изобразит энтузиазм, а тут была пауза для аплодисментов.

— Минуточку, — он метнулся к полиэтиленовому пакету, а вовсе не в урологическое отделение, и Яра кивнула — ну конечно, это входит в план. Интересно, коньяк действительно приличный или на не разбирающихся в алкоголе дам уходит что поплоше? Она тоже не разбиралась.

Арсений разлил коньяк по рюмкам, старательно отворачивая этикетку бутылки от Яры и тут уж присел на диван. Кульминация близилась.

— Ой, — изобразила восторг Яра, пригубив рюмку. — Я и не думала, что коньяк таким бывает!

— То-то же! — погрозил пальцем Арсений. Он уже раскраснелся, да и Яра чувствовала, как плывет реальность. Но у нее была цель.

У Арсения цель тоже была. Он допил коньяк, отставил рюмку и придвинулся поближе, положив руку на спинку дивана:

— Почему мы все еще не познакомились? Как вас зовут?

— Ярослава, — Яра пила маленькими глотками, глаза не поднимала. От Арсения шел густой запах алкоголя, ядреного одеколона, сигарет и чего-то неуловимо мужского, брутального, прямо по-настоящему самцового. Обычно Яре такие мужчины не нравились, она предпочитала тонких интеллигентов, мятущихся и слишком умных. И Арсений совершенно не нравился, но вот эта самцовость вместе с опьянением неумолимо тащили ее в темный омут. И она не находила в себе сил сопротивляться. И даже хотела, наверное, попробовать как это — такой настоящий мужчина, который все решит сам, сделает как привык, а она только подчинится.

— Яра… — выдохнул он. Яра подняла на него глаза и поразилась тому, какой явно видимой пеленой похоти был укрыт его острый взгляд. Он как будто не контролировал себя. Взгляд блуждал по ее лицу, переходил на грудь, нырял в ложбинку, снова скользил по шее. Яра физически чувствовала его, как прикосновения.

— Яра, Ярочка… — шептал он, и Яра дышала все глубже и глубже. Она отгородилась от этой атаки рюмкой, но та была уже допита, и Арсений вынул ее из ослабшей Яриной руки, не глядя поставил на стол, и только тут положил горячие сильные руки ей на талию. Она чувствовала их жар сквозь легкую юбку, и голова закружилась сильнее.

Он навалился на нее, вдавливая в спинку, она соскользнула на подушки и невольно развела ноги. Горячие, пахнущие коньяком губы накрыли ее рот, язык раздвинул их почти насильно и принялся сновать туда-сюда. Яра простонала безотчетно, почти бессознательно. Она обхватила спину Арсения руками, закинула ноги ему на талию, но их все еще разделяла одежда.

Он отстранился на секунду, выпустив из плена ее губы, начал сдирать с себя халат.

— А ты чего лежишь? Раздевайся! — прикрикнул он и снова навалился, целуя горячо и властно. Рука скользнула в так манившее его декольте, завязки на блузке почти совсем развязались, и большая ладонь накрыла целиком грудь Яры.

Второй рукой он задирал ее юбку все выше и выше, пока не добрался до трусов, но не стал проникать под них, а просто накрыл пальцами промежность через ткань, и это оказалось совершенно невыносимо горячим и возбуждающим ощущением. Яра подалась бедрами вверх, и Арсений перестал ее целовать только чтобы посмотреть в ее тоже замутившиеся глаза.

— Нравится? — спросил он, но не стал ждать ответа, а короткими жадными засосами истерзал ее шею и добрался до груди, взяв зубами сосок прямо через ткань бюстгальтера.

Яра ойкнула. Он засмеялся, потом встал и принялся стаскивать штаны, вынул из кармана блестящий квадратик презерватива и надорвал его зубами.

— Раздевайся же, ну! — прикрикнул он.

Яра, с трудом соображая сквозь туман в голове и жар, поднимающийся от низа живота, пискнула:

— Свет!

— Что свет?

— Выключи!

— Ох ты какие мы стесняши, — хохотнул он, сделал два шага к стене и хлопнул по выключателю. Потом, судя по звукам, вытащил презерватив и принялся его натягивать.

Яра быстро вынула из кармашка баночку с помадой, вслепую намалевала губы и уронила ее куда-то за диван, потому что тяжелое тело уже снова вдавливало ее, подминало под себя.

— Что ж ты медленная такая, — возмутились в темноте. Бока Яры коснулось что-то твердое и упругое, она вздрогнула. Руки задрали юбку, не чинясь, и стали стаскивать трусы. Одновременно Арсений снова нашел ее губы и впился страстно и почти грубо. Он замер на секунду:

— Помада? Я же сказал те…

И на полуслове он повалился на Яру, даже, кажется, захрапев.

17

Она была счастлива, что Даша так плохо пока рассчитывает дозы. С трудом столкнув бесчувственное тело на пол, Яра вылетела из ординаторской, даже не включив свет. Только в коридоре осмотрела себя, затянула горловину блузки, одернула юбку, стерла ладонью остатки помады, но тут требовалось зеркало, а у нее не было времени.

Чертыхнувшись, вернулась в ординаторскую и все-таки щелкнула выключателем. Связку ключей она нашла в кармане халата. Набросила издалека этот халат на спящего на полу Арсения и опять вылетела в коридор, снова забыв о зеркале.

Слава администраторам, ключи были подписаны, так что выход на лестницу к лабораториям Яра проскочила, задержавшись только для того, чтобы в полутьме найти нужный ключ. Уже не раз она себя обругала последними словами, что не уточнила, сколько действует сонное зелье в помаде. Но Даша размахнулась хорошо, можно было наверное не беспокоиться.

Подсвечивая себе фонариком в телефоне, Яра пробежала по коридорам с облезлой штукатуркой. Ремонта они не видели с советских времен, и это почему-то ее воодушевило. Если там прячется тайная лаборатория, забраться труда не составит.

По пути все двери были заперты, и от них у нее ключей точно не было. А в конце коридора она уперлась в ржавую дверь. Большой ключ от нее тоже нашелся на связке. Яра отперла дверь, выглянула — в темноте было плохо видно, но полянку она узнала. Закрыла дверь обратно и всерьез задумалась. А теперь куда? Вот ее цель. Но стала ли она ближе к Игорю?

Яра была не готова к неудаче в конце пути. Она была уверена, что стоит достигнуть цели — и мрак развеется, колдовство спадет, она найдет Игоря, и они будут вместе.

Продираясь сквозь препятствия, даже не думала, что может оказаться в пустом темном коридоре без единой мысли, что делать дальше. На что надеяться. Все равно что взломать Форт-Нокс и не обнаружить там золота. Гениальный был план, мистер Фокс. Но напрасный.

Яра угрюмо побрела к лестнице. Можно было даже выйти через ту ржавую дверь и уйти прямо домой, но она оставила рюкзак в палате. Что ж, уйдет с утра.

Правда лестница оказалась вовсе не той, по которой она сюда спустилась, да и коридоры были незнакомые, но Яре в общем было все равно. Она механически переставляла ноги, открывала двери, спускалась и поднималась. Пару раз наткнулась на лифты — ночью они не работали. «Интересно, — подумала Яра. — Как они встроили лифты в этот особняк?», но интерес был тоже вялым.

Мелькнула табличка «Кардиология», но там оказались не палаты, а сплошь кабинеты. Пройдя по горящим зеленым указателям «Выход» Яра уперлась в запертую пожарную дверь, развернулась и пошла уже совсем куда глаза глядят.

И так же безразлично прошла мимо поста медсестры, вообще не заострив внимания на том, что там был кто-то живой.

Зато медсестра очень удивилась:

— Постойте! Вы куда?

Яра даже подпрыгнула. И быстро спрятала связку ключей за спину.

— Я ищу…

— Что вы ищете в два часа ночи? — изумилась медсестра.

«Что я ищу в два часа ночи?»— сама себя спросила Яра. Мозг отказывался участвовать в авантюре, поэтому она вяло начала тянуть время:

— Ну я сиделка. Все спят, а я нет. Посидела, почитала…

— И решили погулять? — подняла бровь медсестра.

— Нет, я думала… — Яра запнулась и вдруг ее озарило — легенда! Ее легенда! — Я думала пойти помолиться. Тут ведь есть часовня или церковь?

— Есть… — неуверенно сказала медсестра. — На первом этаже в другом крыле, рядом с поликлиникой. Это далеко отсюда.

— Я думала, этот купол над больницей — домашняя церковь, — уже в самом деле удивилась Яра.

— Это был домашний храм, вы правы, но в советские времена там сделали лекторий, а сейчас там склад барахла, да еще и замурованный склеп нашли, туда нельзя. Давайте я вам расскажу, как добраться до часовни.

— А почему же не открыли? — по спине у Яры поползли мурашки. Она ведь видела там свет в окнах…

— Там ученые нужны, историки, реставраторы, а вход был в кардиологии, это будет мешать пациентам, — махнула рукой медсестра. — Вот пока согласовывают, лет двадцать уже как. Смотрите, отсюда по лестнице вниз, там два коридора и налево, маленькая лестница вверх и…

Яра едва дослушала, поблагодарила медсестру и почти побежала. От маленькой лестницы вверх она помнила как вернуться в кардиологию и… Она не знала, что — и, но загадочный замурованный склеп накрепко связался у нее в голове с таинственным исчезновением Игоря, и теперь показалось, что все это время ее вела сама судьба.

Медсестра посмотрела ей вслед с уважением. Набожная какая девушка…

Яра заглянула в ординаторскую — картина не изменилась. Она лишь нашарила за диваном помаду и снова убежала. Заглянула в палату — все спали. Захватила рюкзак с собой и мысленно извинилась перед старушкой, что не сможет быть ее сиделкой. Если и в склепе тупик, в больницу она вряд ли вернется. И только потом додумалась открыть план здания, который ей присылал Северянин, но она даже не стала смотреть.

В самом деле в центре больницы было пустое заштрихованное пространство и практически все кардиологическое отделение окружало его со всех сторон. Найти нужную стену было делом техники.

Под слоем штукатурки чувствовались большие камни, по размеру побольше кирпича. Яра пошла вдоль стены, ведя по ней рукой. К ней, к счастью, ничего не примыкало, ни одна каталка не стояла вплотную, даже неизменные больничные пальмы и фикусы стояли на другой стороне коридора.

Путь по кругу завел Яру в хозчасть. Она отделялась от коридора с палатами полупрозрачной перегородкой с дверью, а дальше был склад поломанных банкеток, древних инвалидных кресел, железных каталок. И именно тут рука Яры впервые наткнулась на отличие в кладке — теперь это были камни куда меньше размером и более неровные. Стена тут шла трещинами, словно штукатурка плохо держалась на такой неудобной поверхности.

Она прошла еще немного, перелезая через сломанные стулья и нащупала широкую трещину в стене. Свет из коридора сюда уже не доходил, поэтому Яра полезла в рюкзак за телефоном, включила на нем фонарик, направила на стену…

И не увидела ее. Там, где была трещина, теперь чернел дверной проем, в котором молча и недвижимо стоял очень бледный Игорь и смотрел на Яру пустыми холодными глазами.

18

Яра замерла на секунду, пока остановившееся сердце решало биться ли снова или хватит, пожили… и бросилась ему на шею. Стоя на цыпочках, она обхватила руками его голову, целовала в лоб, в щеки, в губы, тыкалась в грудь, но снова не выдерживала и начинала целовать, чувствуя соленую горечь своих слез на его лице.

— Господи, я так соскучилась, так… — всхлипывала она между поцелуями.

Игорь стоял, не реагируя на нее. Он не поднял рук, чтобы обнять — или хотя бы оттолкнуть, не ответил ни на один поцелуй, и не шевельнулся, так и глядя перед собой. Яра отступила на шаг, дернула его за руку:

— Игорь! Что с тобой? Это же я! Идем?

— Что там происходит? — раздался очень раздраженный голос. — Что вы там опять застряли?

В темноте дверного проема возникли две светящиеся точки. Они приблизились, и Яра поняла, что это светятся чьи-то глаза!

Игорь вдруг отступил в темноту, и со словами:

— Дай посмотрю, что тебе мешает, — навстречу Яре вышел высокий худой мужчина, одетый в темное, с длинными, до пояса, темными волосами — и глаза светились неярким серебристым светом именно у него!

Яра испуганно отшатнулась. Мужчина тоже замер на пороге, не выходя в коридор. Он очень удивленно смотрел на Яру — удивленно и изучающе, словно старался найти в ней признаки чего-то, какие-то определенные черты. И сомневался — нашел или нет. Это длилось несколько бесконечных секунд, пока глаза вдруг не вспыхнули ярче и не погасли.

— Идите сюда, — раздался спокойный голос. — Внутри удобнее.

Яра, не задумываясь, шагнула в проем — там где-то был Игорь, она же за ним и пришла.

Ей пришлось сделать два шага, чтобы пройти в круглую полутемную комнату, освещенную только светом свечей.

Они горели в напольных подсвечниках, были прилеплены на золоченые подставки для книг и каменные саркофаги, стоящие вдоль стен. Их свет трепетал от каждого движения Яры, из дверного проема сквозило, и тени метались по высокому купольному своду, куда свет уже не доставал. Несколько узких окон были забраны почти непрозрачными мутными стеклами. Стены были совершенно белоснежные, лишь немного закопченные там, где их касалось пламя свечей. И посередине, в полу, был открыт люк, в который уходили золоченые ступени. Оттуда пахло влажным камнем и землей.

А прямо перед Ярой стоял тот длинноволосый мужчина. Глаза его больше не светились, но цвет их неуловимо менялся, все еще оставаясь светло-серым, серебристым. Он сложил руки на груди и смотрел на нее изучающим взглядом. Слева от него стоял Игорь — такой же бледный, как в прошлый раз, безучастный, с ничего не выражающим лицом. Справа — незнакомый Яре мужчина, высокий и коротко стриженный, но выражением лица — точь в точь как у Игоря. Их взгляды были устремлены в пустоту где-то позади Яры. Она даже оглянулась — но там был только дверной проем, который закрылся прямо под ее взглядом.

Яра развернулась — и уперлась взглядом в мужчину, который стоял слишком близко, изучая ее все так же пристально, как в коридоре.

— Александр, — поклонился он.

— Яра. Ярослава.

— Очень красиво, — серебристые глаза вблизи выглядели еще более странными. Несмотря на полумрак, зрачок был очень-очень узким, а всю остальную радужку как будто заполняло перетекающее серебро. Еще вблизи было видно, что одет Александр был в плотный темный мундир без знаков отличия, старомодный и очень запыленный. С плеча даже свисала паутинка.

Он проследил за взглядом Яры и ухмыльнулся.

— Прошу прощения, — начала Яра. — Я не хотела вас беспокоить, я искала жениха.

Брови Александра взлетели вверх.

— Жениха? — он в растерянности оглянулся.

Яра показала на Игоря.

— Вот его.

— Ночью? — также недоуменно поинтересовался Александр.

— Так получилось.

— Да. Получилось у вас… неплохо, — загадочно сказал он и перестал наконец осматривать Яру, даже отошел в сторону, нервными пальцами поправил свечу на саркофаге.

Яра не поняла его реакции. Вряд ли он догадывался, на что ей пришлось пойти. Но появляться ночью действительно странно.

— Игореш, давай на пару слов, — она сделала шаг к Игорю и потянула его за рукав. Он не отреагировал. — Игореш, ну две минуты.

Раздался тихий смешок. Но когда Яра обернулась, Александр в ее сторону даже не смотрел — листал толстый том, лежащий на одной из золоченых подставок. На библию книга похожа не была. Да и вообще домовой храм — или лекторий — был устроен немного странно. Никакого алтаря, просто круглое помещение. Иконы были, наверное, нарисованы прямо на стенах, но их замазали. И спуск вниз вызывал любопытство.

Яра потянула Игоря за рукав.

— Простите, Ярослава, — наконец вмешался Александр. — Боюсь, он с вами не пойдет.

— Почему? — Яра обращалась не к нему, а к Игорю. — Просто скажи мне, почему, и я уйду.

— Он участвует в одном сложном эксперименте, и выходить отсюда надолго небезопасно, — голос Александра зажурчал нежной мелодией, в которую почему-то захотелось поверить.

— Он же выходил…

— Тогда была другая стадия, — успокаивающе сказал Александр и подошел к Яре. — К сожалению, не могу с вами поделиться подробностями, все очень секретно.

Он бросил два коротких взгляда на Игоря и другого парня и те, словно вдруг включились, подняли головы и стали спускаться вниз по лестнице.

— Куда они?

— Ну я же сказал, эксперимент! — Александр проследил, как они скрылись и снова посмотрел на Яру. — Ну вот, теперь мы с вами совсем одни.

— А когда это закончится? Когда я смогу с ним поговорить?

— Сложно сказать… — протянул Александр. — Яра, вы совершенно очаровательны, должен признать.

— Должны? — растерялась Яра.

— Я не думал, что мне выпадет такая удача, — он сделал к Яре еще один шаг.

— Какая? — Яра сделала шаг назад, он был слишком близко.

Но Александр снова подошел и даже ближе, чем раньше. Она почувствовала запах воска и старого дерева, исходящий от него. Приходилось задирать голову, чтобы продолжать смотреть в глаза и теперь опустить взгляд было уже совсем неприлично.

— Встретить красивую девушку, даже не выходя из собственного… — он скривился на долю секунды и снова улыбнулся. — Дома.

— Да, мне тоже приятно познакомиться, — кивнула Яра.

Ей хотелось вернуть контроль над ситуацией. Серебристый взгляд требовал от нее слишком много, Александр был слишком близко, а ночь — слишком темна.

Он сдвинулся еще немного и Яра, поспешив отступить, поняла, что уперлась спиной в один из саркофагов. Дальше отступать было некуда, и она попыталась отвернуться — он наклонился к ней. Длинные черные пряди качнулись, касаясь ее плечей.

— Что вы делаете? — пискнула она, в общем, не обманываясь насчет того, что именно он делал.

Глаза Александра стали ярче, серебро в них засветилось. Он не ответил. Только наклонился еще ниже, и Яре было уже совсем некуда деваться, если только не лечь уже на саркофаг. Этого не дала сделать одна из рук Александра, подхватившая ее под спину.

— Ты мне нравишься, — тихо и как-то доверительно сказал он. — И ты мне нужна.

Яра запаниковала. На сегодня с нее было достаточно слишком близко находящихся мужчин. Хоть этот был посимпатичнее, надо признать. И он не лез к ней под одежду, просто поцеловал руку. Ничего больше.

Касание было нежным, едва уловимым, заставляющим гадать — губы прикоснулись к коже или ветер. Но следующий поцелуй был дольше, и на миг серебро в глазах затуманилось.

Этого мгновения Яре хватило, чтобы вновь почувствовать силу и оттолкнуть его, отпрыгнуть на несколько метров в сторону.

— Что вы себе позволяете! Я позову сейчас Игоря, да наплевать, какой у вас там эксперимент!

— Он не придет, — Александр развернулся и оперся на саркофаг, с которого Яра сбежала. — Ему это неинтересно.

— Откуда вам знать!

— Ему сейчас все неинтересно. Хочешь, проверим?

Он склонился в сторону лестницы вниз и что-то пропел — короткое слово или два. Оттуда послышался шум шагов и наверх поднялись пятеро мужчин, среди которых был и Игорь. Они все были чем-то очень похожи: высокие, хорошо сложенные, очень красивые, очень бледные и с ничего не выражающими лицами. Яра ревниво заметила, что Игорь, ее любовь, так гордившийся своей фигурой, раскачанными в нужных пропорциях мышцами и плоским животом, среди них был не самым стройным. Идущий прямо за ним очень коротко стриженный парень при тех же пропорциях смотрелся гармоничнее. А гибкий азиат, идущий последним, вообще был похож на героя корейских дорам. Если бы не все та же мертвенная бледность и пустота взгляда.

— Иди сюда! — Александр схватил Яру за руку и дернул к себе. Она почти упала в его руки, но он тут же отпустил ее, повернув лицом к стоящим мужчинам. — Все смотрят?

— Да, — вдруг хором сказали они.

Яра вздрогнула.

Александр улыбнулся и прижал ее к себе, поселив уверенность, что ей не кажется, не чудится и она ничего не придумывает — неизвестный мужик в замурованной церкви определенно к ней пристает.

Яра вскинула глаза на Игоря — он смотрел на это отрешенно, выражение лица не изменилось.

И Александр вдруг отступил, так резко, что она пошатнулась.

— Я же сказал, — пожал плечами он.

— П-п-почему? — выдавила из себя Яра. — Что с ним? Что вы сделали?

— Особенности эксперимента, Ярослава. Не вмешивайтесь.

Яра помотала головой. Где-то в теле остался легкий флер сожаления, что ее перестали обнимать. Прямо на глазах у Игоря, который…

Александр вдруг сощурил глаза, глядя как она непроизвольно обняла себя руками. Медленная улыбка зазмеилась по его губам. Он опустил голову и улыбнулся еще шире, а потом встряхнул волосами и скомандовал:

— Все отвернулись!

Шестеро мужчин послушно повернулись лицом к стене. Александр стремительно шагнул к Яре, обнял ее ладонью за шею и притянул к себе. Яра, все еще потрясенная поведением Игоря, только и успела, что резко вдохнуть, когда он наклонился к ее губам. Поцелуй длился всего секунду, не больше. Мимолетный и легкий — но ощущение от него сохранилось, острое, пульсирующее, горячее, как после перца чили. И неожиданное.

Еще полчаса назад в ее мыслях и в жизни был только один мужчина, чьих поцелуев она желала. Как это могло так внезапно поменяться? Что происходит?

— Что вы делаете! — наконец возмутилась Яра.

— Уже ничего, — отозвался Александр.

Он полез в карман мундира, во второй, обшарил карманы на брюках и снова ничего не нашел. На долю секунды он задумался, и вдруг просветлел:

— Момент! — и нырнул вниз по лестнице.

Яра огляделась — Игорь стоял как раз у двери в коридор. Она метнулась туда, дернула — дверь легко открылась.

— Игореш, — зашептала она. — Пойдем, пока его нет. Только быстро!

Игорь проигнорировал и шепот и то, как она тянула его за рукав, зато снизу донеслось:

— Я все слышу!

Александр поднялся по лестнице и прошел к Яре, одним взглядом заставив Игоря отступить в комнату. В руке он держал большой ключ, старый, бронзовый — с прозеленью. Он протянул его Яре:

— Возьмите. Это от внешней двери. Чтобы не пришлось приходить сюда с такими сложностями.

— Приходить сюда? — удивилась Яра.

Она уже мало что понимала в происходящем. Какой-то форменный бред. Бледные мужчины, Игорь, который ее будто не видит и не слышит, псих с текучими глазами, целующий ее совершенно без спроса и ах, ты черт, незабываемо…

Яра потрогала губы и снова заметила быструю улыбку Александра.

— Конечно. Вы же вернетесь.

Он не спрашивал, он утверждал. Яра подумала хорошенько и поняла, что да, вернется.

— Возвращайтесь, Яра, — как-то грустно и нежно сказал Александр и протянул к ней руку. Она отшатнулась, и он только поправил ее локон. — А с вашим другом я разберусь, не волнуйтесь.

Яра сделала шаг назад и оказалась за порогом. Дверь бесшумно закрылась.

— Другом? — спросила она у двери. Подергала ее вперед-назад, но та больше не открывалась.

Пришлось идти обратно. Сначала в ординаторскую и прятать ключи в карман халата Арсения Петровича. При взгляде на его храпящее тело, Яра испытала тошноту. Захотелось пнуть, но она удержалась. Человек живет как умеет, чем он виноват? Она вернулась в палату, не зная толком зачем. Проверить, что ли?

Храп раскатывался по коридору, за окном светлело. Подопечная старушка спала тихо, но дышала. Яра посмотрела на часы — пять. Она погладила старушку по плечу, вздохнула, закинула рюкзак на плечо и побежала по коридорам сначала к храму, а от него — к железной двери, которая на удивление быстро нашлась, и ключ отпер ее так, словно замок регулярно смазывали.

…

— Даш, — Яра прошептала в трубку, как будто боялась разбудить подругу. — Не спишь?

— На работу собираюсь, — бодро ответила та.

— В шесть утра?! — ужаснулась Яра. — Ты раньше полудня вообще вставала когда-нибудь?

— Меня позвали к ним на производство, помочь, — пояснила Даша.

— Что, прямо сегодня?

— Вчера вечером позвонили. Как там моя помада, Яр?

— Ой. Вроде хорошо, спасибо, все отлично прошло.

— Прекрасно! — обрадовалась Даша. — Расскажу боссу, он заинтересовался моими экспериментами. А ты вообще где сейчас?

— Еду в метро, — растерялась Яра. — Хотела к тебе, а теперь уже и не знаю.

— Давай попозже? — рассеянно отозвалась Даша. — Первый день, ты понимаешь.

— Я понимаю…

Яра посмотрела на телефон и растерянно нажала кнопку выключения. А теперь что делать? С кем бы посоветоваться, как разобраться в происходящем. Она потрогала кончиками пальцев губы, все еще чувствуя на них поцелуй, и поймала понимающий взгляд одной из утренних пассажирок. Быстро отвернулась, вспыхнув со стыда. Не успела даже задуматься, как замигал мессенджер.

Северянин спрашивал: «Не спишь? Как успехи?», и Яра поняла, с кем может поделиться странностями, происходящими с ней.

Coda

Демон стоял и смотрел на высокого светловолосого воина, своего солдата.

Он задумчиво покачивался с пятки на носок своих старых форменных сапог и думал.

Как только он нащупал новый вариант расплетения реальностей, все стало складываться будто само собой.

— Игорь, значит…

Парень хранил все то же равнодушное выражение лица. Демон хлопнул его по плечу:

— Молодец, Игорь. Ты мне прям очень помог. Даже жаль будет отплачивать тебе такой черной неблагодарностью.

Он подтолкнул парня к выходу:

— Иди, проследи, чтобы все было как надо. Я уже сплел духоту с запахом кофе, добавил синяк от велосипеда и дождь в парке. Теперь надо его только взбесить хорошенько, и ты вполне справишься. А то с чужими невестами черт знает чем занимается. Тем же, чем бы я хотел.

Демон мечтательно запрокинул голову и улыбнулся:

— Чужая невеста… Это просто отлично. К ней добавим опоздавшую мечту, пугающий запах, книгу, которую передаривали десять раз и отражение реки в зеркале самоубийцы. С ведьмами было бы проще, но где те ведьмы…

Он склонился над одним из саркофагов и провел по нему ладонью:

— Потерпите, родные… Уже скоро. Да и мне тут надоело.

19

Москва никогда не спит — так говорят только те, кто заказывает ночью пиццу, танцует в клубах, приводит в четыре утра подругу поужинать в японский ресторан. Москва не спит всю ночь: последние поезда метро отправляются с конечных в час ночи, и пока доезжают до конца ветки, уже становится и два и начало третьего. Ночные автобусы заполнены наполовину, иногда не найти свободного места. Таксисты не спят сутками, потому что по ночам самый клев. Бары в центре шумят до рассвета. В парках гуляют и иногда даже с детьми.

Но пробовали ли вы позавтракать в семь утра? Купить таблетку от головы? Бутылку воды? Шаурму? Утро — то время, когда уже не спят работяги, едущие на заводы. Водители и машинисты. Врачи и повара. Они едут на работу — а пока они едут, Москва закрыта. Приходите к десяти.

Северянин с Ярой обошли две или три улицы, пытаясь найти открытую кофейню, но обнаружили только «Столовую номер пять» с чебуреками, кофе три в одном и стоячими столиками. Переглянулись, взяли кофе и засохшие эклеры и вышли на улицу. Лето подходило к концу, утром выпадала холодная роса и было зябко, поэтому они пристроились рядом с вентиляционной шахтой метро. По соседству тихо спал бомж, тоже согревшийся горячим ветром подземелий.

— Слушай, Макс, там какая-то фигня творится, в этой больнице, — честно призналась Яра. — старый склеп, гробы, свечи. По-моему, они там не наукой занимаются.

— Погоди про гробы! — отмахнулся он. — Что там с врачом? — Ты был совершенно прав, он на меня повелся, я все провернула.

— А как ты его усыпила? — Северянин посмотрел на Яру как-то очень уж пристально и глаза его потемнели.

— Секрет, — отозвалась она. Не признаваться же про Дашу. — Я вообще о другом. Там внутри живет какой-то чудовищно стремный чувак, который изо всех сил пудрил мне мозги. И он что-то странное делает с Игорем и другими.

— Секрет? — тихо сказал Северянин. — Ладно.

— Эй, ты что? — удивилась Яра. — Да не успели мы ничего, я ему… снотворного подлила.

— И он от снотворного на пике возбуждения уснул? — скептически посмотрел Северянин.

— Сильное снотворное. Ты чего, ревнуешь, что ли? — догадалась наконец Яра. — Эй, я туда ходила своего парня спасать, это тебя не смущает?

— Спасешь ли ты его, еще неизвестно, — он, кажется, успокоился. — Ладно, дай гляну твою больницу.

Он поставил хлипкий стаканчик на бордюр, вынул ноутбук и набрал несколько запросов.

Яра отпила свой кофе и только тут поняла, что возбуждение спадает и ей ужасно хочется спать. На телефоне появился вызов от семьи старушки. Он хмыкнула и нажала отбой. Она уже написала им СМСку, что работать, к сожалению, не сможет. Впрочем, они этого и ожидали?

— Любопытная у тебя больница, — проговорил Северянин, листая черно-белые фотографии особняка. — Ее построили в девятнадцатом веке сначала как роддом, но потом достроили еще три корпуса, потому что семья увлеклась благотворительностью. Это был свадебный подарок невесте наследника рода. Она была из низов, хотела стать врачом, но женщин не брали, так что она была сестрой милосердия. Больницу отдали ей как игрушку, а она выписала лучших специалистов и основала первую в городе бесплатную клинику для бедняков.

— Очень интересно. Давай на экскурсию сходим? — скептически отозвалась Яра.

— Ладно, понял. Да, там был домашний храм со склепом, где хоронили всю эту семью. Круглый купол это от него. Это довольно популярная система для таких больниц, в Москве есть еще несколько подобных зданий. Это отличается тем, что из других пришедшие к власти большевики захоронения выселили, а от этой семьи не осталось живых родственников, а там у кого-то еще оставалась совесть. И вместо того, чтобы просто перезахоронить кости в общей могиле, склеп замуровали.

— И до сих пор не вскрыли? — удивилась Яра.

— Ну как обычно, бюрократы не могут договориться. У больницы целей таких нет, здание принадлежит ей… Но, судя по твоим рассказам, все сложнее.

— То есть там сто лет лежат трупики?

— Тебя пугают трупики в больнице? Там вообще-то морг есть, в нем трупиков даже побольше.

— Осознала! — Яра допила кофе и взяла остывший стаканчик Северянина. Он не обратил на это внимания.

— Получается, ты попала внутрь этого склепа? Ох, щи… — он посмотрел на Яру с ужасом и восхищением. — Это во что ты ввязалась? Эксперименты на людях? Тайные биолаборатории? Черные трансплантологи?

— Скорее черные мессы, — скривилась Яра. — Но я туда еще пойду.

Северянин захлопнул ноут.

— Нет.

— В смысле?

— Ты вообще соображаешь, во что ввязалась? И вообще какой смысл? Если твой парень сделал вид, что он тебя не знает, значит, либо там все очень плохо и в принципе ты ему не нужна, либо там опасно, и он тебя так защищает.

— Смысл есть, — задумчиво протянула Яра и попыталась отхлебнуть кофе, но Северянин уже отнял обратно свой стаканчик. — Но звучит как-то киношно.

— Кино лишь отражение жизни. И жизнь даже побезумней будет. Так что давай, не лазь больше туда.

— Спасибо, Максик! — Яра чмокнула его в нос, и Северянин несколько обалдел. — Но я сама решу, окей?

Он помрачнел.

— Была бы ты моей девушкой…

— Буду знать, что мне грозит, — сообщила Яра. — И тщательно подумаю.

— Хоть бы спасибо сказала.

— Я сказала, кстати.

— Как ты добыла снотворное? Еще есть? Помочь тебе по своим каналам? Я знаю, где достать тяжелые препараты.

Яра посмотрела на Северянина с уважением.

— Ты крут. Но у меня свои поставщики и куда более забористых вещей.

— И все секреты?

— И все секреты, Макс. Ты мне очень-очень помог, но дальше я сама.

— Обращайся, — он остался сидеть на бордюре, а Яра поспешила к метро — домой и спать.

Северянин вылил остатки кофе себе под ноги и лужица расплескалась причудливым хищным крестом с раздвоенными перекладинами.

Если бы он умел гадать по кофейной гуще, ничего хорошего он бы себе не предсказал.

— Динамщица! — раздалось из-за вентшахты. Кажется, проснулся тот бомж. — Все они, шалавы, такие! Плюнь на нее!

Северянин холодно посмотрел на бомжа вновь потемневшими глазами:

— Несомненно, именно от вас я приму советы, как нужно обращаться со своей жизнью.

Он смял стаканчик одним движением, закинул рюкзак на плечо и тоже пошел к метро.

Coda

Никогда еще демон не чувствовал таких удачных вероятностей. Люди и вещи подыгрывали ему, сплетаясь в нужной последовательности. Он нашел и книгу без главных страниц, и бокал, в котором побывало девяносто вин, чтобы запереть одним взглядом все пути из города и в город. На всякий случай. Он соединил тринадцать прудов Москвы в сложное созвездие — и нашел человека, который обошел их за два дня.

Сам обошел, сам, не потребовалось и пошевелить пальцем, чтобы сдвинуть условие! Рисунок созвездия он повторил тяжелыми подсвечниками на полу подвала и мысленные линии засветились в тяжелом влажном воздухе, заинтересовав даже его индифферентную гвардию. На всякий случай проверил силу своей магии — черные птицы сели на каждое дерево, в яйце нашелся неродившийся цыпленок и черные чернила окрасились красным, чтобы один крохотный тромб незамеченным добрался до легких и закупорил артерию человека, ступившего прямо на порог реанимации кардиологического отделения. Магия работала. А человек больше никогда не будет делать то, что делал.

Оставалось ждать недолго — пустой луны, любви чужой невесты и глотка горечи из чаши со сладостью. С последним не пришлось даже мучиться — вместо меда и сахара здесь теперь использовали какие-то совершенно посторонние вещества и не привыкшее к ним тело демона наотрез отказывалось считать напитки с ними сладкими. До пустой луны оставались считаные дни, а чужая невеста…

Демон иногда останавливался в своем бесконечном движении, разгонявшим вероятности по углам, поправлял свечу на краю подоконника и взгляд его наполнялся рассеянной мечтательностью. Яра-Ярослава-Яростная. Даже имя ее звенело и рокотало в такт биению сердца. Одновременно чужая и родная, принадлежащая его времени и современному, сильная и отчаявшаяся.

Он хотел бы понять, считается ли она здесь красивой. Некрасивых легче соблазнять, он справится прямо в день ритуала снятия печатей. Но она невеста одного из его воинов, а его воины всегда достаточно хороши для лучших женщин. А с третьей стороны, ей много лет для невесты, задержалась в девках. А с четвертой — если перестарка берут замуж, значит особенная.

Демону было тяжело разбираться в человеческой психологии, помноженной на разницу в сотню лет и пробудившуюся с его приходом в городе магию. Но очень хотелось узнать Яру такой, какой ее видят ее друзья и родственники. Обычной женщиной, а не сияющей звездой, какой она виделась самому демону.

Он подозвал ее жениха и вгляделся в непроницаемое лицо. Пробудить обратно и расспросить? Посмотреть воспоминания? Убить на всякий случай? Хотя нет, тогда ритуал распадется, не будет у него чужой невесты.

Демон недобро осмотрел Игоря, запоминая в лицо, отметил расслабленные мускулы, слишком узкие плечи и тонкие руки и неодобрительно нахмурился. Обойдется без невесты.

Не в силах ничего не делать и просто ждать, демон собрал в горсти нити от детей-маячков и сплел с запутавшейся пряжей у мастерицы, имеющей кота, ребенка и птицу. Нити наполнились цветом и светом, позволили демону видеть дальше, четче и сплетать вероятности прямо на ходу. Чем он и занялся в этот позднелетний вечер…

20

Яра вышла из безликого здания недалеко от ВДНХ и тут же потеряла его среди собратьев. Будто и не было. Работа там должна была быть такой же безликой и скучной, но ей не пришлось даже отказываться. Посмотрев на ее длинную, в пол, юбку-хаки и кружевную белую водолазку с прорезями на плечах, ей намекнули, что у них дресс-код. Да, даже у дизайнеров, которые никогда не видят клиентов. Начальнику так больше нравится.

Хотя судя по взглядам начальника, силящегося прозреть кружева насквозь, ему нравилось отсутствие дресс-кода. Яра не стала даже спорить и доказывать, что умеет носить брючные костюмы с мужскими рубашками. На собеседование она пошла просто от неожиданности, что ее потенциальные работодатели сами нашли ее в соцсетях.

На улице после кондиционированной прохлады и суши было тропически-жарко и влажно. Завитки волос тут же приклеились ко лбу и шее, юбка показалась и в самом деле не до конца уместной, тут бы подошел бы купальник и легкое парео. В слониках. Яра улыбнулась и закинула сумку через голову.

До дома отсюда шел трамвай, можно было бы проехаться по лесным узким дорожкам, где деревья гладят листьями открытые форточки. Яра сделала шаг к остановке, но тут же увидела семейство из совсем юных мальчика и девочки и их годовалого малыша. Они несли промасленные пакеты и Яра вспомнила, что тут неподалеку продавались пончики совсем как в детстве. Можно купить домой, а молочный коктейль выпить по пути.

Она свернула на другую дорогу, но путь был закрыт — три отбойных молотка сразу разбивали асфальт на мелкие льдинки, грохот стоял невообразимый. Яра сразу передумала про пончики и только развернулась обратно к остановке, как мимо проехала женщина на гироскутере. В деловом костюме и с портфелем в руках. Впереди была вывеска «Прокат», и Яра вспомнила, что давно хотела попробовать — как это. Всего-то надо было обогнуть отбойные молотки и пробежаться по молоденькому газону. Она даже успела сделать шаг или два, когда увидела длиннющую очередь в этот прокат.

Она снова вернулась на исходную позицию и решила плюнуть на все и пойти к трамваю… Трамваю, который как раз отъезжал от остановки.

Яра стояла на молоденькой травке и вертела головой, не в силах понять, почему нарастает ощущение тревоги, чего-то неправильного, почему ей кажется, что она о чем-то забыла? Куда свернуть? Ни в какую сторону не хотелось, но и стоять на месте было слишком неприятно. До такой степени, что она сделала шаг в сторону — вдруг интуиция предупреждает, что сюда упадет метеорит? Легче не стало. Тревога дергала идти уже хоть куда-нибудь, чтобы по пути понять, что не так.

Яра спрыгнула с газона и все-таки направилась к остановке. Подъезжал чужой, совсем не нужный ей трамвай, но неприятные ощущения так привязались к этому месту, что Яра решила подумать, куда идти дальше в каком-нибудь другом. Неважно, пусть везет трамвай.

Coda

Демон улыбнулся.

21

Яра стояла у окна в трамвае, который вез ее неизвестно куда. На улице медленно и вязко темнело, ночь пробиралась в город синими сумерками, и убегающие от трамвая улицы становились невидимыми, сливались с темнотой. Включился свет, и Яра увидела свое отражение в стекле. Длинную тяжелую юбку, обтягивающую водолазку, в которой было уже зябко, слишком бледную в этом свете кожу, ворох кудрей и тревожные темные глаза. Она всматривалась в свое отражение, пытаясь понять, куда она едет, зачем, почему не выходит? Улицы были незнакомыми.

Рыжая собака на тротуаре под фонарем ждала, пока проедет трамвай. Пожарное депо со стеклянной крышей в виде пирамиды освещалось изнутри и было похоже на двоюродного брата Лувра. В глубине дворов темнота собиралась в живые сгустки мрака и смотрела оттуда тысячью глаз. Мелькнула буква «М», но пока Яра думала, трамвай проскочил остановку, не затормозив.

Яра отошла от окна и села на свободное место. Теперь оставалось дождаться следующего метро или конечной и тогда выбираться из незнакомых районов. Она достала телефон — он показал 20 %, мигнул и выключился. Трамвай проскочил еще несколько пустых остановок и почему-то остановился на такой же пустой, хотя никто не собирался выходить. Он открыл двери и холодный ночной воздух ворвался в салон. Яре стало совсем зябко. Она вглядывалась в улицу, надеясь понять, куда же ее занесло. И в этот момент из-за угла вывернула компания нетрезвых парней, которые увидели пустой трамвай и страшно ему обрадовались. Размахивая бутылками пива, они рванули к нему. Яра нервно огляделась. Она была в трамвае одна.

Пока компания возилась у турникета, выясняя, у кого есть проездной, Яра выскользнула через заднюю дверь. Трамвай тут же закрыл все двери и поехал.

На белой табличке был только один номер — трамвая. Зато метрах в ста пятидесяти по ходу движения было видно оживленное шоссе, и Яра поспешила туда, надеясь если не разобраться, куда ее занесло, то найти автобус или троллейбус и поехать дальше к метро. Она вывернула с узкой улицы, где едва помещались рельсы и даже рассмеялась — напротив возвышалось красное здание знакомой больницы. Все светофоры переключились на красный, и машины замерли, пропуская ее к ограде.

«Интересно, — подумала Яра. — А в склепе есть розетки?» Она нащупала в кармашке рюкзака медный ключ — железные прутья забора оказались отогнутыми, не надо даже идти к проходной — ветер усилился и стало холоднее — позади заржала очередная нетрезвая компания — и Яра нырнула в дыру, как в кроличью нору и через полминуты уже отпирала большую железную дверь.

Coda

Демон выдохнул.

22

Внутри больницы все было так, как прошлой ночью — пустота и тишина. Сестринские посты освещались яркими лампами, но там никого не было, и Яра уже знакомой дорогой добралась до кардиологии. Она с некоторой опаской покосилась на коридор, ведущий к поликлинике, но и оттуда никто не пришел. На пробковой доске у ординаторской висел портрет Арсения Викторовича с траурной лентой, пересекающей уголок.

Яра ахнула.

«Скоропостижно скончался», «легочная эмболия», «похороны назначены»… Яра с холодеющим сердцем читала некролог. Что, если это Дашино зелье довело мужика до гроба? И получится, что убила его Яра! На глазах выступили слезы. Его не то, чтобы было жалко, но она не желала ему смерти! Импотенции или чесотки — да, мелькало в голове, но не смерти же! Яра отступила от доски, не сводя взгляда с фотографии. Как будто сама судьба привела ее сюда, чтобы увидеть это и понять, что происходит что-то не то. Что она заигралась в магию, а и так понятно, что от непроверенных лекарств бывают еще и не такие побочки. Яра покосилась в сторону прохода, который вел к двери в храм и вздрогнула — двое высоких парней с бледными лицами стояли и смотрели на нее безразличными взглядами. Увидев, что она их заметила, они сделали к ней шаг. Яра отступила еще, развернулась и бросилась бежать.

Убежала недалеко. У следующей двери ее поймал еще один высокий бледный красавец, который взял ее за руку и с тем же выражением лица повел в коридор. Яра смирилась. Дергаться было уже как-то глупо, но уже увидев Александра, сидящего на подоконнике в окружении все тех же свечей, она подумала, что сегодняшняя беседа может и не задаться.

— Доброго вечера, — вежливо сказала Яра.

Он спрыгнул и подошел к ней. Склонился в легком поклоне. Яра сделала реверанс.

— Вы как-то не очень вежливо меня пригласили, — пожаловалась она.

— Прошу прощения, ребята не обучены манерам. Мне не хотелось, чтобы вы уходили, — пожал плечами он.

В теплом свете свечей переливающееся серебро глаз казалось мягким и взгляд выглядел не таким опасным как в прошлый раз. Александр тоже изучал Яру.

— У меня пропало настроение, Александр, простите.

— Отчего? — удивился он. — Хотите что-нибудь? Вина?

— Вина? — тоже удивилась Яра и огляделась. — Вина в больнице, запить смерть моего… знакомого?

— Знакомого? — серебряные глаза вспыхнули.

— Да, пожалуй, вино будет в тему, — согласилась Яра. — А где Игорь?

Александр молча отвернулся к окну, скрывая выражение лица. По золотой лестнице из подвала поднялся один из его бледных воинов с уже открытой бутылкой и двумя бокалами. Поставил их на один из саркофагов и вновь спустился. Яра взяла бутылку, но разобрать этикетку было сложно, она почти истлела. Понюхала.

— Вы знаете, я немного опасаюсь пить уже открытые напитки.

Александр усмехнулся, взял бутылку, плеснул немного в бокал и отпил. Потом долил до верха и протянул Яре.

— Теперь не боитесь? — насмешливо спросил он.

Яра попробовала. Вино было тяжелым и терпким, но она любила такие — темные, бархатистые. Правда предпочитала портер.

— Теперь нет, — ответила она.

— А зря.

Александр налил во второй бокал для себя и вновь отошел к подоконнику.

— Могли бы предложить девушке сесть, — заметила Яра нагло.

— Да, действительно. Идите сюда, Ярослава, — немного смутился Александр.

Яра подошла.

Неожиданным быстрым движением он подхватил ее, обняв за талию и посадил на высокий подоконник. И тут же отпустил, сделав шаг назад. Взял отставленный бокал и отпил.

— Если вы опасаетесь яда, то никогда нельзя быть уверенной в собеседнике. Вдруг он с детства принимает его маленькую толику и то количество, что растворено в вине не принесет ему вреда. А вам хватит.

— Вообще я не яда опасаюсь, — пробормотала Яра. — Но вас тоже поняла.

— А чего же? — поднял бровь Александр.

Яра вздохнула. Некоторые мужчины чудовищно наивны и не искушены в бытовых вопросах. А ведь наркотики в напитках грозят не только девушкам. Она промолчала. Он не стал переспрашивать, и Яра отпила еще глоток, чтобы занять чем-то неловкие секунды. Она чувствовала себя неудобно. Зачем она вообще пришла? Как так вышло?

— Зачем я вообще пришла? — неожиданно спросила она вслух. Терпкое вино слегка кружило голову, волнами накатывало чувство легкой нереальности происходящего.

— Не зачем, а почему, — рассеянно отозвался Александр. Он вертел свой бокал за ножку и о чем-то напряженно думал. — Потому что я захотел.

Яра усмехнулась и отпила еще глоток. Чувство легкой тревоги смешивалось с темно-красным бархатом в бокале и как-то утихало. Ей было легче от того, что здесь за дверью — спящая больница. И хотя тут происходит что-то странное, но всегда можно сделать шаг наружу и обо всем забыть.

— Очень самонадеянно, — пожала она плечами.

— Ты не понимаешь… — мягко проговорил Александр. — Совсем.

— Так объясните мне.

Вино в бокале кончилось, но Александр быстро наполнил его заново.

— Пожалуй, придется.

Он посмотрел на Яру, чуть сощурив серебристые глаза. Яра в ответ сощурила свои.

— Или нет? — Александр задумался. Яра склонила голову. А ведь он красив, подумала она. Немного странный с этими длинными лохмами и пыльным костюмом, но если абстрагироваться, то черты лица и этот необычный оттенок глаз… Эх, не будь Игоря!

Игорь!

— А где все? — поинтересовалась она.

— В смысле — все? — он будто очнулся.

— Мой Игорь и… другие.

— Занимаются подготовкой, — отмахнулся Александр. — Яра, я тебе нравлюсь?

— Неожиданный вопрос, — поперхнулась вином Яра. — Кстати, не помню, когда мы перешли на ты?

— Когда ты откликнулась на мой зов и пришла, — насмешливо сказал Александр. — Правда почти свернула в последнюю секунду.

Яра помрачнела, вспомнив, почему именно это произошло.

— На какой зов? — уточнила она.

— Как демон я умею управлять реальностью, совмещая некоторые явления так, чтобы все шло к тому, что мне нужно, — улыбнулся Александр. — Но сегодня я сделал так, чтобы последнее решение было за тобой.

— Как, простите, КТО?! — Яра поставила бокал мимо подоконника, он жалобно звякнул, разлетаясь осколками на каменном полу. Недопитое вино сверкнуло алыми каплями как кровь невинно убитого хрусталя.

— Как демон.

Александр поставил свой бокал на крышку саркофага и развел ладони в стороны. Неизвестно откуда налетевший ветер взметнул его волосы, серебро в глазах вспыхнуло сияющим огнем, по бледной коже зазмеились черные символы неизвестного Яре алфавита. Они оплетали его руки, перебирались на шею и ползли по щеке вверх как цепочка муравьев. Вокруг фигуры Александра вспыхнуло огненное сияние. Из-под земли по золотой лестнице поднялись высокие бледные мужчины с безразличными лицами, из коридора появилось еще не меньше десятка, они заполнили все пространство домового храма. Яра искала глазами среди них Игоря, но они были такими одинаковыми, что это казалось невозможным. Стало тяжело дышать. Она попыталась открыть окно за своей спиной, но оно не открывалось. Свет свечей стал ярче — язычки пламени вытянулись на полметра.

И вдруг опали обратно. Стих потусторонний ветер. Разошлась армия, спускаясь по лестнице вниз. Бегущие символы истаяли.

Александр поднял бокал и отсалютовал ошеломленной Яре.

Она с подозрением посмотрела на осколки бокала. Все-таки наркотики? И зачем-то сказала:

— А у меня лучшая подруга ведьма.

— Вот как? — не удивился Александр. — Жаль.

— Почему? — полюбопытствовала Яра.

— С ведьмами демоны не очень дружат, — просветил он. — А временами мы даже воюем.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Да, значит она знает, как с вами справляться.

— Зачем со мной справляться? — удивился Александр.

— Чтобы вы вернули мне Игоря.

Он вздохнул. Задумчиво посмотрел на осколки бокала на полу. Яра с любопытством смотрела — она ждала властного жеста, испепеляющего слова. Вместо этого по лестнице вновь поднялся один из бледных мужчин, подошел, присел на корточки и собрал осколки руками.

— Вы же порежетесь! — забеспокоилась Яра. Мужчина не отреагировал. По его пальцам текло что-то красное, но вино или кровь в полутьме было непонятно. Он вышел в коридор.

Александр оказался прямо возле Яры. Слишком близко. Она отодвинулась.

Он смотрел на нее очень-очень серьезно, лишь слегка прищурив глаза. Серебристое сияние в них было все еще слишком ярким и вырывалось из-под прикрытых век.

— Хочешь еще вина? — тихо спросил он.

Яра помотала головой.

— Не понравилось? — кажется, он огорчился.

— После него демоны мерещатся, — ответила Яра, и Александр тихо засмеялся.

Он протянул руку и кончиками пальцев погладил ее по щеке.

— Я тебе мерещусь, — с осуждением сказал он, когда Яра отклонилась. — Будешь сопротивляться своим видениям?

— Мммм… — Яра задумалась. В голове еще немного шумело, и ощущение нереальности не проходило, поэтому мысли текли медленно, периодически натыкаясь на странности типа огненной ауры или трех десятков бледных мужчин, и шарахаясь от них, так что довести логические цепочки до конца не удавалось.

Александр воспользовался этой заминкой и снова провел пальцами по ее щеке, так нежно, так легко, что Яра застыла на секунду и прикрыла глаза, чтобы насладиться ощущением. И в этот момент он так же легко и нежно прикоснулся губами к ее губам.

Она моментально очнулась, распахнула глаза, тут же утонув в мерцающем серебре его взгляда и даже приоткрыла рот, чтобы возмутиться. Он не упустил момент и снова поцеловал Яру, только глубже, проникнув языком между приоткрытых губ. Но и этот поцелуй был легким, почти невесомым, очень нежным и совершенно не требовательным. И он кончился так быстро, что Яра даже растерялась, когда Александр отошел. Он наполнил свой бокал и отпил из него, скрывая улыбку.

Будто и не было ничего.

Яра растерянно потрогала свои губы.

— Что-то померещилось? — невинно спросил Александр, и ей показалось, что действительно — ничего этого не было. Просто фантазии от духоты и вина.

— Демоны, поцелуи и странные разговоры, — пробормотала она.

— Неплохой вечер, — оценил Александр.

Он не делал больше попыток налить ей вина или приблизиться. Стоял, прислонившись к саркофагу, пил, смотрел на нее — глаза были снова просто серыми, разве что слишком живыми.

— Вы совсем отсюда не выходите? — решила продолжить Яра светскую беседу. — Мне друг рассказал про это место. Оно должно быть замурованным. Разрешили исследования?

Удивление демона было неподдельным. Он чуть сам не выронил бокал:

— Так ты и правда решила, что тебе померещилось? — потрясенно спросил он.

Яра пожала плечами.

— Жизнь — странная штука. Может быть, вы сумасшедший или романтик-историк, который решил поиграть в ролевые игры. Почему бы нет. У вас свои цели, у меня свои.

— Действительно…

Александр допил последние глотки и очень трезво посмотрел на нее. Под этим взглядом Яре стало неуютно.

— Я пойду, — засобиралась Яра. — Такси возьму.

Александр не отреагировал.

— Жаль, что Игоря не застала.

Молчание было ей ответом.

— Но я еще загляну.

— Молодец, — уронил Александр. Яра покосилась на него — он играл с пламенем свечи, проводя по нему рукой и быстро убирая ее. Пламя в ответ пыталось его лизнуть, но рука ускользала быстрее. Яре даже почудилась недовольная гримаска во всполохах.

— Хорошей ночи, — вежливо попрощалась она.

Ей не ответили.

Когда за ней захлопнулась дверь, демон прекратил игру и посмотрел разом засверкавшими глазами вслед. Что-то помешало ему сегодня забрать этот ингредиент для снятия печатей. Он решил про себя, что будет удобнее, если он станет последним. Все подготовить и тщательно разместить, а потом совратить чужую невесту.

И покрасоваться перед ней в величии своей истинной силы.

Соблазнительно. Как устоять.

23

Яра выкатилась из ржавой двери и даже заперла ее за собой, с трудом удержавшись от порыва придвинуть скамейку.

— Что. Это. Было? — спросила она у темного августовского неба. Небо видело и не такое, поэтому промолчало.

С исчезновением Игоря реальность Яры начала распадаться как мозг алкоголика — на белые хлопья. Ведьма Даша, демон Александр, склеп, мертвецы эти… Изменения реальности, надо же.

Яра достала из кармана телефон и только тут вспомнила, что он разрядился. Застонала чуть ли не вслух. Ведь можно было воткнуть в розетку где-нибудь в коридоре, пока они там напивались галлюциногенными винами!

За время посиделок ушли уже все последние трамваи и автобусы. Улица еще бурлила машинами, но все больше такси — а они отвыкли останавливаться на взмах руки, когда мир завоевали приложения.

Яра с некоторой тоской вспомнила веселых ребят из Скорой. Сейчас пешком идти не хотелось совершенно — коварное темное вино, вроде бы покинувшее кровь, вновь вскружило голову на свежем воздухе. Непоследовательно и подло. Ноги были ватные, двигаться отказывались. Хотелось лечь на травку, полежать. Эта мысль даже показалась Яре весьма интересной. Только полянка у больницы вызывала у нее неприятные ассоциации, поэтому она уговорила себя пройтись до следующей какой-нибудь полянки.

Жаль, что в центре Москвы цена квадратного метра полянки такая, что их может позволить себе только Кремль и немного больниц с демонами внутри. Так что через квартал и даже через два Яра все еще не встретила подходящей травки, но продолжала идти, а в ее состоянии это был несомненный подвиг.

Сосредоточившись на этом подвиге, она даже не услышала, как рядом притормозила машина.

— Эй, красавица, такси нужно? — прозвучало хором ангельских труб и волшебной мелодией флейты.

— Нужно! — заорала Яра и так быстро подскочила к разбитой «шкоде» и начала дергать ручку задней дверцы, что водитель опешил.

— Садись вперед, там хлам на заднем, — сориентировался он наконец. — Тебе куда?

Яра назвала адрес и счастливо откинулась на сиденье, закрыв глаза, пока очень плохо говорящий по-русски водитель пытался убедить навигатор узнать названную улицу. Машина резко дернулась вперед, заставив зубы клацнуть, но Яра не смогла разлепить глаза. Дальше поехали осторожнее, и она уплыла в горячие винные сны.

В них горели свечи, раскачивались стены и пол, качая ее вместе с ними, рубиновый бархат вина струился по венам, серебристые глаза мерцали в темноте и уносились назад как фары встречных машин — а может это и были машины. Потом стало еще жарче, качание замедлилось и застыло, зато поцелуи стали настойчивее, пахли уже не вином, а чем-то травянисто-горьким и совсем не нежным. Совсем. Когда грубая горячая ладонь легла ей на грудь, Яра проснулась и заорала.

Или попыталась заорать, но водитель, перебравшийся уже к ней на разложенное сиденье, закрыл ее рот своими губами, пока руки пытались отстегнуть ремень безопасности. Так и не справившись с ним, он передумал и стал просто задирать Ярину юбку. Яра лупила его кулаками по спине, но это не помогало. Воздуха не хватало, в машине было жарко, а одна рука уже сдирала белье, пока вторая звякала ремнем. Ватное тело Яры не могло сопротивляться, и она с ужасом начала понимать, что сейчас кажется впервые в жизни ее по-настоящему изнасилуют.

«Господи, а я еще про Арсения Петровича плохо думала», — за окном машины была непроглядная темнота. Яра даже не была уверена, что они еще в городе, черт знает, сколько она проспала.

Белье отпустили, потому что застежка на джинсах не поддавалась, и Яра начала вырываться активнее, но под тяжелым телом невозможно было даже толком пошевелиться.

«Господи, а я еще демона боялась. Когда ты запомнишь, что люди страшнее любых демонов!»

Она стучала ладонью в стекло, надеясь привлечь внимание — разве что чудом.

Молния вжикнула, и уже две руки нырнули под ее юбку, придвигая ближе, раздвигая ноги. Яра всхлипнула и зажмурилась. Она попыталась вскрикнуть, но горло сжало спазмом.

Удар! Лязг, визг тормозов, еще удар!

Машину развернуло и закрутило, будто бы на льду — и что-то смяло заднюю часть. Тяжесть внезапно исчезла, жар исчез, мутная духота исчезла. В легкие ворвался свежий ночной ветер, разом прочистив голову. Яра обернулась — задней части машины больше не существовало. В обрамлении рваного метала вдаль убегало пригородное шоссе, второй половины машины видно не было, зато фура, которая снесла ее, уткнулась в ровный ряд дубов у дороги. Яра подобрала под себя ноги и стала выбираться в ту сторону, оглянувшись только однажды, когда вялая человеческая плоть скользнула по ее ноге, вызвав ощущение омерзения и тошноты. Водитель без сознания от удара об крышу сполз с нее и валялся наполовину на водительском, наполовину где-то между сиденьями. Видно было только задравшуюся голову и острый кадык. Яре захотелось выломать кусок железа и воткнуть ему в горло. Она судорожно вдохнула и поползла быстрее.

Задержалась на секунду — оторвать телефон с навигатором от держателя, но экран оказался разбит. Она выбралась и отбежала от машины подальше, почему-то думая, что она сейчас загорится, но ничего не горело, ничего не дымилось, все застыло после удара в полнейшей тишине и темноте.

Яра сделала несколько неуверенных шагов по дороге. От опьянения не осталось никаких следов. Адреналин тоже схлынул, и оставил только дикую свинцовую усталость. Она провела рукой по лицу и почувствовала влагу. С удивлением посмотрела на ладонь, ожидая крови, но влага была прозрачной.

«Я плачу?» И только тогда начала возвращаться чувствительность, и Яра поняла, что просто идет дождь. Яркая молния осветила разрубленную пополам машину, фуру в кювете, следы шин, которые смывал дождь… и тогда Яра испугалась еще сильнее! Животным, невероятным ужасом перед мгновенной смертью, превратившей чудовище в кусок неживой плоти, а железную ловушку — в груду хлама.

Яра вскрикнула и побежала. Она не выбирала направление, просто хотелось оказаться подальше от случившегося. Сворачивать на обочину было страшно — там виднелись какие-то поля, размытые дождем, в темноте там грозило переломать ноги, и она бежала прямо по дороге.

И только когда фура скрылась из виду, Яра остановилась, перевести дух и может быть немного подумать. И в этот момент молния еще раз осветила дорогу, но ударила она во что-то позади! Взметнулось пламя, пробежало волной, взметнулось еще раз! Стало ясно, что убежала Яра недалеко — это раз. Машины было еще видно — пылающую от удара молнии «шкоду» и темную полузавалившуюсся фуру. А два — думать некогда, надо бежать и думать уже на ходу.

Совсем недалеко протрубил поезд и побежали по линии горизонта огоньки.

Впереди послышалась сирена.

«Слишком быстро». Это было тревожно. Пожар посреди ночи на какой-то невнятной дороге, почему пожарные едут так быстро? Рядом перекликнулись огоньки скорой и полицейской машин.

Яра не хотела никаких расспросов. Яра не хотела весело-равнодушную бригаду и давать показания, и сдавать в пакетике свои вещи, и терпеть еще чьи-то руки у себя на теле!

Она шарахнулась было в поля, но тут увидела, что к цепочке огней поезда ведет узкая, всего двухполосная дорога и побежала по ней.

Дождь прекратился почти сразу. Ни одна машина не встретилась ей по пути, зато на станции было открыто кафе, и тут только Яра поняла, что забыла рюкзак в машине. И он теперь тоже пылает там, вдалеке, где она могла еще видеть отдельные всполохи мигалок и пламени. Она поймала настороженный черный взгляд человека за прилавком и поспешно выскочила из теплого кафе.

И тут подъехал ночной автобус. Он распахнул двери прямо перед Ярой, и она запрыгнула туда, забыв даже подумать о том, что все проездные тоже остались в рюкзаке. С собой у нее был только разрядившийся телефон. Яра села и с испугом посмотрела в сторону кабины водителя. Он закрыл двери и автобус поехал. Больше в нем никого не было. На стене висела схема маршрута — конечной была эта станция, а другой его конец терялся где-то в районе Кремля.

Но и туда она не доехала. Когда до конца оставалось всего несколько остановок, водитель вдруг затормозил, открыл двери и объявил:

— Безбилетники идут пешком.

Яра вымелась из теплого уютного салона и судорожно сглотнув увидела перед собой знакомое темно-красное здание больницы.

Coda

Демон опустил дрожащие руки.

Такие сложные передвижения вероятностей без полной силы было тяжело делать даже днем.

А уж ночью, когда город спит, и пробуждать приходится самые странные варианты, это было невыносимо тяжело.

И даже местами больно — пришлось разрезать запястье и в качестве козыря использовать демонскую кровь.

Без этого гроза ни в какую не желала бить молниями во что-то иное кроме высоченных дубов вдоль дороги.

Пришлось пожертвовать и водителем фуры.

Его анафилактический шок прятался в маленькой ладанке на ветровом стекле и ждал его уже несколько месяцев.

Камень на дороге, удар о стекло…

Подправлять траекторию приходилось самолетами, опаздывающими в Шереметьево, и внезапным вдохновением у старого лесника, который с трудом писал свое имя, а тут вдруг принялся сочинять поэму, равную «Евгению Онегину».

Поэму было немного жалко, но Яру жальче.

Он отнял время у людей в воздухе и талант у человека на земле — и спас ее.

24

Демон сделал два быстрых шага в коридор, одновременно прогоняя вниз своих стражей и поймал в объятья рыдающую от ужаса Яру. Она шарахнулась от его рук — он замер. И это напомнило ей мысли в машине — лучше уж демон. Лучше демон. Через секунду она рыдала уже в его пыльный черный мундир.

Александр обнял ее, прижал к себе, начал поглаживать по волосам.

— Вина?

Рыдания стали громче. Не выпуская Яру из объятий, он слегка сместился к одному из саркофагов, склонился и поднял наполовину пустую бутыль. Обниматься стало неудобно, но Яра сама цеплялась за него, назначив меньшим злом, а сейчас еще и спасителем. Она не подозревала, насколько на самом деле права.

Александр огляделся — все бокалы были далеко, просто так не дотянуться, поэтому он просто всучил Яре бутылку. Она судорожно всхлипнула, разглядывая полустертую этикетку.

— Ты его не читай, ты его пей, — посоветовал демон. — Тебе надо успокоиться.

Яра с сомнением посмотрела на него, но запрокинула голову и сделала несколько глотков. Темно-терпкое вино тут же вскружило ей голову, едва успев коснуться языка, разлилось горячим ветром по горлу, скользнуло в вены, наполняя их теплом и омыло напряженные мышцы, заставляя расслабиться. Волной плеснуло в голову — и что-то внутри лопнуло, освобождая натянутую струну истерики. Стало вдруг очень спокойно и надежно, как будто пообещали, что все будет хорошо.

— Пей, — подбодрил Яру Александр. — Пей еще. Это лучшее средство от нервной дрожи, что я знаю. А я знаю все лекарства всех народов в мире, поверь мне.

— Звучит опасно, — пробормотала Яра, все еще цепляясь одной рукой за его мундир.

— Здесь для тебя полностью безопасно, — заверил демон.

— И почему я должна верить… — язык уже заплетался, но Яре нравилось как бьется в крови рубиновый прибой и она отпила еще два больших глотка.

— Потому что у тебя нет вариантов, душа моя, — усмехнулся демон.

Голова кружилась все сильнее, но Яре это даже нравилось — это было похоже на вальс, только на одном месте. Тревога таяла — и не только новая, свежая тревога, заполученная этой ночью. Почему-то таяла и старая тревога, поселившаяся в день пропажи Игоря. И еще более застарелая, многолетняя, ставшая частью личности Яры. От нее оставалось ощущение пустоты, куда с радостью вливалось вино со своим явственно слышимым «Все будет хорошо».

И Яра верила. И доверяла. Почему-то именно в этот момент, смирившись с тем, что у нее действительно нет вариантов, она закрыла глаза и позволила себе на несколько секунд поверить и расслабиться.

И демон дохнул ей на веки, пользуясь этим.

Яра заснула.

Intermedia

Игорь вернулся домой не в духе. Это было ясно уже по тому, как он сбрасывал ботинки. Обычно он очень аккуратный и даже ругал Яру за изгвазданные майки или заляпанный стол. Но сегодня ботинки разлетались по прихожей, и Яра поскорее свернула игру, чтобы не попало за безделье. Но она ужасно была рада тому, что он вернулся хоть и за полночь, но не утром, как обещал, уходя на пьянку с друзьями. Она подскочила и помчалась в коридор.

— Что это ты мне не рада? Не встречаешь? — темно-медовые глаза Игоря метали молнии. Губы его пахли крепким пивом, а куртка — сигаретным дымом. Яра повисла на шее у любимого и еще и еще целовала его в недовольно кривящиеся губы, пока они не стали улыбаться.

Тогда Яра пригладила его светлые волосы и посмотрела в любимое лицо. Морщинка между бровями разглаживалась, и Игорь все больше напоминал эльфа — светловолосое чудесное создание с мягким взглядом и четко очерченными губами, которые она обожала целовать.

— Ты вернулся! — счастливо выдохнула Яра и прижалась к нему. Как-то неуверенно он обнял ее, не слишком сильно прижимая к себе, но она обнимала сильнее, за двоих. Он был теплый и вкусно пах самим собой.

Почему-то закапали слезы от пронзительности ее любви, как будто она обнимала его перед расставанием. Ведь все наоборот. Руки Игоря, едва обнимавшие ее, безвольно упали, тело под мягким свитером стремительно остывало.

Яра все еще прижимала его к себе, но он вырывался.

И наконец вырвался, оставив ее обнимать пустоту. И темноту. И холод.

25

Было очень холодно. Она открыла глаза, но темнота осталась на месте. И холодные руки под ее пальцами. Яра лежала, едва прикрытая какой-то ветошью. За гранью видимости горела одинокая свеча и в этом свете она видела стоящего рядом Игоря с бледным ничего не выражающим лицом. Она держала его за холодную руку, он смотрел в пустоту за ней. Потом перевел холодный взгляд на Яру, кивнул и сделал шаг назад. Яра дернулась за ним, но чуть не свалилась. Она огляделась и поняла, почему спать было так холодно — она лежала прямо на каменном саркофаге, на каких-то тряпках, которым было лет не меньше, чем самому саркофагу, судя по виду и запаху.

Яра никогда еще не просыпалась в гробу, это был для нее новый опыт, поэтому она промедлила ухватить Игоря за рукав и он отошел и с таким же выражением лица пошел к золотой лестнице вниз. Яра спрыгнула на пол, отмечая как напряженно болят мышцы — слишком сильно вырывалась, слишком долго боялась, слишком была натянута как струна. Но ноги больше не подгибались и похмелья от густого вина не было. Хорошая вещь, должно быть. Игорь уже скрылся внизу, и Яра тоже поспешила. На лестнице было темно и приходилось идти очень осторожно, так что она вовремя остановилась, увидев, что внизу не один Игорь.

Все свечи были там. Вдвое больше их там было — в круглом зале, похожем на верхний, только намного меньше и не таком обустроенном. Пол был — утоптанная земля, стены — каменная кладка, и свечи стояли на полу и были прилеплены на стены. А между свечами ходил Александр с огромной старинной книгой в руках и нараспев произносил что-то на незнакомом языке, не похожем ни на латынь, ни на английский, ни на что-то еще узнаваемое.

Игорь тоже был тут — он стоял под самой лестницей вместе с еще пятью мужчинами такого же мрачного бледного вида, роста и сложения. Яра опасливо спустилась еще на ступеньку и затаилась, потому что Александр поднял глаза на лестницу — они светились! — и заметил эту шестерку, но, к счастью, не заметил Яру.

— Она проснулась? — спросил он у Игоря. Тот кивнул.

— Хорошо, заканчиваю.

Александр протянул над книгой ладонь, и вдруг страницы стали распадаться на куски, куски измельчаться, пока не превращались в пыль и вся пыль — собираться в смерч, закрученный против часовой стрелки. От книги остался только толстый железный переплет, который Александр уронил себе под ноги, ладонями формируя смерч и ведя его за собой к дальней от Яры стене.

Она спустилась еще на несколько ступеней, чтобы не упустить, что он делает. У стены на длинном столе были разложены разные предметы — одежда, столовые приборы, часы, игрушки, веревки, кувшины, еще книги — уже не такие древние. Александр довел смерч до стола, поднял с него большой кухонный нож и воткнул его в середину!

Смерч взвыл и закрутился вокруг лезвия плотнее и гуще, постепенно всасываясь прямо в него! Секунда, две, три, пять — и между руками Александра левитировал уже один только нож, ставший золотистым, отбрасывающий зайчики на стены.

Александр ловко поймал его за рукоять и вдруг вонзил в огромный круг сыра, лежащий на том же столе. Из разреза потекла кровь!

Яра отшатнулась, но подумала, что может быть и не кровь? Просто что-то красное. Вино, например?

Александр собрал это красное в кувшин и отставил его в сторону. Потом он произнес какие-то слова и круг сыра оплыл, будто растаяв. Он оплывал сильнее и сильнее, превращался в лужицу, та испарялась — и так не осталось ничего кроме жирного пятна на столе. И ножа тоже.

Яра смотрела на этот бред широко распахнутыми глазами и не могла понять — это фокусы? Галлюцинации? Какое-то представление? Было легко соотнести это со словами про демона, представить, что это реальность. Труднее было поместить в эту реальность себя. Она так и не смогла подняться на вновь ослабевшие ноги, так и продолжала сидеть, пока подходил Александр, удивленно смотрел на нее, садился рядом. Страшно не было. Только почему-то тошнило.

— Не бойся, — сказал он и толкнул ее плечом. Это оказалось последней каплей — Яра вдруг залилась слезами. Он обнял ее, притянул к себе, Яра вновь почувствовала запах пыли от мундира. Она попыталась вырваться, но Александр прижал ее крепче.

— Плачь. Тебе надо, у тебя стресс. Я мог бы сделать для тебя успокоительное, но ты лучше плачь.

И Яра снова плакала. Это было слишком длинное и слишком напряженное лето. Работа, Игорь и поиски, держать лицо, изменившаяся Даша, все эти больницы и чужие мужские руки на ее теле. Она чувствовала, что не справляется с жизнью и плакала, плакала, плакала. Несмотря на то, что главная причина стресса ее как раз утешала, это утешение было нужно.

Она еще всхлипывала, но уже облегченно, когда Александр пошарил по карманам и достал носовой платок. Яра взяла его — он тоже пах пылью и едва уловимо — лавандой. Она вытерла глаза и уже было собралась высморкаться, но пальцы нащупали вышивку. Яра развернула платок и увидела сплетенные в монограмме А и В. Золотистые, вышитые умело и тонко. Сморкаться в такой платок было бы кощунством.

Александр удивленно взглянул на ее затруднения, отобрал платок и вытер ей нос как маленькой. И хмыкнул.

— Кто ты такой? — спросила Яра. — Скажи правду.

— О, наконец-то ты перешла на ты, — обрадовался Александр. — Но я уже говорил. Я демон.

— Ты говорил, что ты ученый и держишь тут Игоря для исследований.

— И это тоже правда, — усмехнулся демон.

— Для каких? — Яра отодвинулась от него подальше. Они все еще сидели на лестнице, и внизу было светло от свечей, а наверху по-прежнему темно, и где-то тут был Игорь, и после того, что сегодня ей приснилось, Яра была намерена не уходить без него.

Александр промолчал. Он поднял ладонь и на ней зажегся маленький огонек, как от свечи. Он подул на огонек и тот стал больше и ярче.

— Я демон и это все, что тебе нужно знать.

— Фокусы, — отозвалась Яра. — Бред.

Александр повернулся к ней и она вздрогнула — серебристые глаза переливались и неярко светились.

— Поверишь, только когда вложишь перста в раны? — усмехнулся он. — В сущности, мне все равно. Но ничего во вчерашнем спасении не показалось тебе странным?

Яра вздрогнула.

— Молния…

— Молния была самой простой, — прокомментировал демон.

— Авария? — предположила Яра.

— Такая удачная, что ты даже не поцарапалась — уточнил демон.

— Автобус? Ну автобус там точно ходит.

— Конечно. Ничего невероятного по сути своей. Даже это, — Александр перекинул пламя из одной ладони в другую. — Легко объяснимо с помощью некоторых физических опытов.

Яра кивнула, соглашаясь.

— Но сочетание всех обстоятельств… — протянул Александр.

— Как ты это сделал?

— То есть ты мне уже веришь? — уточнил он.

— Допускаю и держу как рабочую гипотезу.

— Умные женщины — моя слабость, — он дотронулся кончиками пальцев до ее щеки. Яра вздрогнула и отодвинулась еще немного.

— Можешь вообще взобраться повыше, — посоветовал Александр. — Ты, в общем, понимаешь, что вчера я мог…

— Но не стал. А трогать меня не надо, — отрезала Яра. Но едва заметная улыбка Александра ее взбесила.

— Какого черта! Я иду домой!

Яра вскочила, но пламя спрыгнула с ладони Александра и разлилось вокруг нее, захватывая в кольцо.

— Флюктуация, — пожал он плечами на ее взбешенный взгляд. — Я как раз хотел рассказать тебе о магии демонов.

Яра подобрала юбку, которая почти касалась огня.

— Но не буду, — закончил он.

— Где Игорь? — спросила Яра.

— Какая ты упорная. Он внизу и с тобой не пойдет. Он мне нужен.

— Надолго? — мрачно спросила Яра. — Может, я подожду?

— Да.

— Да, надолго или да, подожду? — уточнила она.

— Да.

Яра попыталась перепрыгнуть огненное кольцо, но оно взметнулось ей до пояса.

— Дикие у вас флюктуации, смотрю, — заметила она.

— Прирученные, — усмехнулся демон. — Если умеешь приручать.

Яра снова села на ступеньки и поежилась.

— Холодно? — тут же спросил демон и стал снимать с себя мундир без опознавательных знаков. Под ним обнаружилась рубашка старинного кроя, и тут Яра заинтересовалась:

— Допустим, ты демон. И что тут происходит? Почему гробы и тлен?

Александр придвинулся, накинул на Яру мундир и снова отодвинулся.

— Не уверен, что тебе стоит об этом знать, — сказал он. — Но допустим… последнюю сотню лет я… отсутствовал.

— А где был?

— Ну, собственно, здесь, но немного без сознания. Но теперь я снова в строю и вот, занимаюсь делами. Спасаю прекрасных девушек.

— И похищаешь их женихов.

— А что делать?

— Отдать мне Игоря!

— Да что ты заладила… — скривился демон.

— Не знаю, как у вас, демонов, — фыркнула Яра. — А у нас это называется верностью и преданностью.

— А у нас — глупостью, — отрезал он. — Особенно, если ты понимаешь, кто такой демон.

— Я не понимаю.

— Я заметил.

— Еще я не понимаю, если ты такой крутой, то зачем со мной возишься? Прибил молнией и никто не достает.

Александр резко повернулся к ней. Черные волосы падали на плечи и спину, на бледном лице сияли серебристые глаза и в них был гнев… и что-то еще.

— Ты мне нравишься, — спокойно сказал он. — Я не обижаю тех, кто мне нравится.

Яра закуталась в мундир поплотнее. Но неуютно ей было не от холода. Мало-помалу она начинала понимать, что это все не бред. И не шутка. И кажется, она попала в какую-то очень странную историю.

Александр продолжал смотреть на нее своими странными и страшными изменчивыми глазами. Под его взглядом становилось неуютно и тревожно. Захватывало дух как на качелях. Она неосторожно взглянула ему в глаза — и уже не смогла отвести взгляд, зачарованная переливами серебра. Казалось, в его глазах плещется тяжелое серебряное море, бьется о скалы, скручивается в водовороты и разбегается в разные стороны пенными волнами. Яра протянула руку, пытаясь защититься от слишком пронзительного этого взгляда, заслонить глаза демона, но ее тут же встретила другая рука — холодная и твердая. Яра словно обожглась, но не отдернула ладонь. Ее притянуло как электричеством и легкая дрожь пробежала по соединенным пальцам.

Глаза демона стали ближе. Они заполняли все поле зрения, темнота вокруг отступала под их светом. Или он просто придвинулся к ней? Яра попыталась стряхнуть наваждение, дернув головой, но взгляд демона держал крепко и она наоборот — подалась к нему. От него не исходило тепло, как от человека, но почему-то это приносило облегчение. Словно прикосновение к его руке было чем-то иным, не тем, что значило бы прикосновение к человеку.

И вот этот легкий поцелуй, невесомый, нежный — тоже не с человеком, поэтому не считается. Даже если от него расходится по телу дрожь, разбегается как волны от брошенного в пруд камня. Прохладное дыхание демона коснулось ее губ, и Яра закрыла глаза, подалась вперед и сама поцеловала его. Он отозвался — все еще невероятно нежно, не углубляя поцелуй, просто пробуя на вкус ее губы. Ее дыхание слилось с его дыханием. Пальцы сжали пальцы. Яра подалась вперед, захотев почувствовать его объятия… и почувствовала улыбку, скрытую поцелуем. Она вдруг задохнулась, осознав, что делает. В эту же секунду Александр отодвинулся от нее, отпустил руку и отвел глаза.

Это оставило у нее чувство досады, смешанное с легким стыдом — да и только. Все казалось нереальным. Яра отвернулась. Огонь вокруг нее едва тлел.

— Я пойду, — тихо сказала она.

— Хорошо, — согласился Александр. — Там уже светло.

— Да? — Яра поднялась, выглядывая наверх, но в окнах ничего не было видно. — Тогда тем более. Отпустишь?

Демон развел руками и тоже встал. Яра стянула с себя мундир и отдала ему. Это напомнило ей какие-то совсем юные годы, когда кавалеры накидывали свои пиджаки ей на плечи в прохладные вечера. И невинные эти поцелуи. Такой детский сад!

Демон поднял бровь и одним движением ладони усмирил огонь. И пошел наверх. Яра последовала за ним.

— Я буду беспокоиться о тебе, так что, извини, теперь у тебя есть охрана, — сказал он, бросая мундир на саркофаг. Рубашка из легкой ткани обрисовывала его тело и Яра смотрела уже с каким-то интересом.

— Что? — недослышала она.

— Аслан, Кирилл, — позвал демон. Снизу поднялись двое бледных мужчин. Как и все, кого Яра видела здесь, они были высоки, красивы и совершенно безразличны. У одного были раскосые глаза и черная косая челка, закрывающая половину лица. У другого кудри спускались до плеч, а в ухе болталась серьга с жемчужиной.

— Они пойдут с тобой. Покараулят на всякий случай. Мало ли что сложится неудачно, могу не успеть, — демон прислонился к саркофагу и сложил руки на груди, ожидая возражений Яры. Но та промолчала, задыхаясь от его наглости.

— Хорошо, я рад, что мы не будем спорить, — нежно улыбнулся Александр. — Жду тебя на закате.

— Зачем? — изумилась Яра.

Но он не ответил. Так и смотрел на нее — насмешливо и молча.

Она выдохнула и тут только вспомнила про рюкзак.

— А как я поеду?

— Не волнуйся об этом, — усмехнулся Александр. — Иди.

26

И Яра ушла.

За спиной топали Аслан и Кирилл, должно быть, привлекая к себе внимание всей больницы, но никто их не остановил. Она отперла ржавую дверь, вышла на улицу и нащупала телефон. Он бы по-прежнему разряжен. Пожала плечами и повернулась, чтобы идти обратно и тут заметила старых знакомых — бригаду Скорой. Точнее — Алину и Влада. Они сидели на скамейке под деревом и тоже заметили Яру.

— Эй! — крикнула Алина. — Таинственная незнакомка!

— Ярослава, — уточнил Влад.

— Точно! Привет! Что ты тут делаешь?

— Собираюсь идти домой, но не знаю, что делать с разряженным телефоном и без проездного, — отчиталась Яра.

— Похоже, мы снова работаем такси, — рассмеялась Алина. — Не поверишь, сегодня тебя вспоминали. Влад соскучился.

Тот двинул Алину по ноге — точнее попытался. Она оказалась проворнее и успела ее убрать.

Яра посмотрела на Влада, подняв бровь. Тот смутился.

— Эй, ты краснеешь! — восхитилась Алина. — Слушай, первый раз его таким вижу.

— Кончай уже, — пробормотал тот.

Яре тоже немного стало неудобно, но зато встреча, кажется, снимала проблему с транспортом. Вот только… Она оглянулась.

Позади мерно дышали двое индифферентных ее телохранителя.

— Ну что, пошли? — поднялась Алина. — Ты можешь оставить телефончик мне, я потом с Влада за него пиццу выбью.

Влад снова попытался пнуть ее по ноге, но Алина ловко отпрыгнула на два шага и улыбнулась.

Яра с сомнением оглянулась на своих телохранителей. Кирилл и кто? Забыла.

— Друзья твои? — спросила Алина.

Яра замялась, не зная, как их представить. Влад поднял голову и тяжелым взглядом смерил обоих.

— Да, знакомые, — наконец выдавила Яра.

— И у них тоже нет телефонов? — мрачно поинтересовался Влад.

— Ой, ну ты зануда, — восхитилась Алина. — И дурак. Неужели не видно, что пофиг им твоя Ярослава.

— Лучше Яра, — уточнила сама Ярослава.

— В общем, для друзей твоих тоже место найдется, пошли.

Яра облегченно вздохнула и пошла за ней. Двое телохранителей топали позади, последним тащился Влад.

Но в воротах Яра замешкалась и он ее нагнал. И даже решился:

— Может быть дашь номер…

— Пиццы жалко? — улыбнулась Яра.

— Угу, — хмыкнул Влад. — Ей фигуру беречь надо.

— Я все слышу! — отозвалась Алина. — Васильич, заводи колымагу, мы на станцию, а по пути снова такси поработаем.

Послышался звук мотора, Яра шепнула:

— В машине напишу, — и поспешила к скорой. Телохранители за ней.

Она забралась следом за Алиной, потом влез Влад. А Кирилл и… как там второго? — почему-то остались стоять на улице. Яра махнула рукой. Азиат покачал головой. Яра пожала плечами и сообщила:

— Они не едут.

Все посмотрели на нее очень странно, Васильич даже обернулся. Но Яра сделала вид, что так все и задумывалось.

— Давай телефон, — протянула она руку к Владу. Тот достал из кармана джинсов старенькую раскладушку даже без сенсорного экрана. Яра удивилась. Ей пришлось сделать усилие, чтобы вспомнить, как там вносят номер в контакты. Но она записала свой телефон Владу. Зачем — сама не понимала. На свидание с ним она идти не собиралась. Может быть, чтобы как-то отблагодарить за ту поездку и за эту заодно.

Алина внимательно проследила за Ярой и тыкнула Владу пальцем в грудь:

— Молодец! Но пиццу ты все равно должен.

Влад уже вызывал Яру.

— Гудки, — пожаловался он.

— Так у меня телефон сел, — продемонстрировала черный «кирпич» Яра.

Скорая помчалась по улицам, еще не запруженным машинами.

— Как там подружка твоя? — спросил через плечо Васильич. — Оклемалась?

— Да, с Дашей все отлично, — рассеяно ответила Яра. — Привет передать?

— А и передай. Скажи, чтоб не пила.

— Она больше не пьет.

— Ну и молодец, — кивнула Алина. — Хотя у нас, гляди, машинка новая. Тут такие штуки есть, мы бы ее прямо дома в себя привели бы.

Яра огляделась — да, машина была новой, хотя уже пахла дезраствором и глубоко под ним — кровью.

Алина заметила, что Яра принюхивается.

— Да, да. Уже изгваздали, — пробурчала она. — Хотя третья бригада вчера ночью вообще сгоревшего мужика везла, вот им не подфартило. Труповозки все были заняты, заставили их. Там, у станции.

— У какой станции? — медленно спросила Яра и сглотнула.

— Где электрички, — махнула рукой в неопределенном направлении Алина. — Там молния прямо в машину ударила, потом врезалась фура, все полыхало как безумное. Только кости остались.

Яра почувствовала, как заледенела кожа и поползла капелька пота между лопатками.

— Ой, прости, — спохватилась Алина, глядя на Яру. — Я забыла, что ты не… Ну, ты уже вроде как своя.

Она рассмеялась.

— Ничего, — снова насухую сглотнула Яра.

— О, вот и твой дом, выпрыгивай.

Яра почему-то неожиданно для самой себя обняла Алину. А потом и Влада, потому что он тоже захотел.

— Спасибо, ребят.

— Да фигня, кстати. Если опять застрянешь, можешь набрать Влада, если будет по пути, подберем.

— Ух ты, — восхитилась Яра. — Я слышала, что скорыми пользуются только звезды, чтобы через пробки на концерт ехать.

— Теперь и ты звезда! — заявила Алина. — Ну мы ж не по вызову поедем, а только если по пути.

Яра помахала отъезжающей скорой и развернулась к подъезду. На нее безмятежно и холодно смотрели азиат и тот длинноволосый Кирилл.

— Ты! — тыкнула Яра в азиата. — Говорить умеешь? Я имя забыла.

Тот посмотрел на нее ничего не выражающим взглядом и прохрипел как сломанный динамик:

— Аслан.

— Восхитительно! — обрадовалась Яра. — Но вот в чем проблема, Аслан и Кирилл. У меня однокомнатная квартира и совершенно ни одного саркофага. Не знаю, где вас и класть.

— Мы снаружи подежурим, — снова прохрипел Аслан. Но в этот раз получилось лучше. Похоже, Александр не слишком часто общался со своими индифферентными зомби.

— А где снаружи? — насторожилась Яра. Она представила себе почетный караул в подъезде на этаже и соседей, выходящих выносить мусор мимо этих двоих.

— У дома, — он уже почти не хрипел.

— Окей, — кивнула Яра и открыла дверь подъезда. Телохранители немедленно туда вошли.

— Эй!

— Проверить и проводить, — сообщил Аслан.

— То есть по переговорам будешь ты? — уточнила Яра.

На нее тут же уставились равнодушные глаза Кирилла. Это выглядело пострашнее — все-таки у Яры оставались стереотипы об азиатах, как хладнокровных людях, а расслабленные мышцы лица и никакой взгляд довольно красивого парня Кирилла выглядели жутковато. Яре хотелось его потрогать, чтобы убедиться, что он живой. Но она помнила, что Игорь был холодный, хотя Александр утверждал, что они живы.

«Вот так ты поверила в зомби», — подумала Яра на удивление спокойно. Видимо, сказывались стрессы, организм больше не мог волноваться.

Она открыла дверь в квартиру, вошла и закрыла ее перед носом обоих зомби. Потом привстала на цыпочки и в глазок пронаблюдала, как они спускаются по лестнице. Действительно, не будут дежурить здесь. Слава богу.

Потом метнулась в комнату и наконец поставила телефон на зарядку.

Когда через несколько минут телефон ожил, на него тут же свалилась куча сообщений. Десяток от Даши — последнее гласило «Сдохнешь — домой не возвращайся!», пропущенный от Влада и пара смсок от него же, еще три звонка с незнакомых номеров — и Яра подозревала, что это собеседования. Звонок от Родиона — вот это ее удивило. Конечно, миллион сообщений в мессенджерах от Северянина — он тоже беспокоился и именно он переполошил Дашу. Яра тут же набрала ее.

Когда у тебя единственная подруга, она же семья — ты не хочешь, чтобы она волновалась. Если она при этом ведьма — ты не хочешь, чтобы она волновалась вообще. Мало ли, что еще они умеют кроме такой полезной помады.

— Да? — голос у Даши был напряженный, но Яра не обратила внимание.

— Даш, привет, со мной все в порядке, извини, что так вышло, у меня телефон сел.

— Да, хорошо, — уже спокойнее, но все еще напряженно ответила Даша и хотела продолжить, но Яра перебила:

— А ты знаешь, что мой новый знакомый не только демон, но и то, что демоны воюют с ведьмами?

— Знаю, — так же спокойно ответила Даша. — Извини, я тебе потом перезвоню.

Яра с изумлением смотрела на отключившийся экран.

27

Даша убрала телефон в карман, надела на лицо любезную улыбку и снова повернулась к своему начальнику:

— Извините, Андрей Вадимович, семейные дела.

Начальник смерил Дашу раздраженным взглядом и продолжил рассказывать то, вещал до прервавшего их телефонного звонка:

— Когда у бабушки родился третий сын, она поняла, что проклятие демонов все-таки добралось до нее и больше ведьм в роду не будет. Она могла бы смириться, могла бы взять в ученицы дочерей своих подруг, тем более, что война с демонами все еще продолжалась.

— Но? — подала голос Даша.

— Но демоны убили двух старших ее сыновей. Точнее, подстроили несчастные случаи, как это они умеют своим изменением реальности. Она еле успела защитить младшего, связав его клятвой-проклятием со своей жизненной силой. На ведьму, Даша, не действуют их несчастные и счастливые случаи, их магия.

— А в чем проклятие?

— То, что жизненная сила ведьмы половинится. Она успела увидеть внука — меня. Успела вырастить до более-менее сознательного возраста и передать те секреты, что доступны мужчинам. Но когда мне было двенадцать, они с отцом… просто сгорели от банального гриппа.

— А вы?

— А я поклялся вырасти и уничтожить демонов!

Даша смотрела в стол. Ее внутренняя ведьма готова была вступить в бой хоть сейчас. Она ненавидела демонов чем-то глубинным и страшным. Но ее Воин думал иначе. Он думал — тебя опять используют. Ты снова прогибаешься. Давай выпьем.

И как бы она ни убеждала его, что здесь она на своем месте, тревога становилась все сильнее.

— Дашенька, — Андрей Вадимович заметил ее потухший взгляд. — Я ни в коем случае не хочу вас вмешивать. Мне ли не знать, как много сил забирает эта война. Я только хотел открыть вам глаза, все объяснить. И попросить совсем немного помощи — буквально на уровне консультаций, как мы и договаривались. Вы не будете участвовать в основном плане. Просто поможете мне с зельями. Вы согласны?

Даша посмотрела на него. Темные глаза, загорелая кожа. Он был слишком не похож на обычного бизнесмена, это стоило понять раньше. На обычного парфюмера, сходящего с ума по редким запахам, мечтающего создать свой, уникальный. Такие люди выглядят как задроты, а не как старые, но опытные воины.

— Что от меня потребуется? — спокойно спросила она. Ох, там еще Яра что-то мутит с Игорем и больницей. Это вообще не к добру. Как бы ее не задело.

— Как я и сказал — консультации, — кивнул Андрей Вадимович. — Присаживайтесь.

Он вернулся за свой стол — в порыве он вышел из-за него, чтобы взять ее за руку. Теперь он протягивал стопку бумаги — контракт.

— Обычный рабочий контракт на должность консультанта парфюмерного цеха сроком на год. Вам даже не потребуется самой участвовать в производстве. Просто помогите сделать зелья чуть стабильнее, немного эффективнее — то, что вы чувствуете на интуитивном уровне. Это хорошая работа для ведьмы.

Даша кивнула. Хорошая. Поэтому она так и попалась. Отказаться от нее — и что дальше? Снова сидеть на форумах парфманьяков и вести странички? И что делать с пробуждающейся силой?

— Дарья Александровна, в контракте также оговаривается неограниченное право на пользование нашей лабораторией и ингредиентами для личных проектов, — добавил Андрей Вадимович, пристально глядя на колеблющуюся Дашу.

Она все еще сомневалась. Она чуяла тут что-то неправильное. Но искушение было слишком велико.

«А с лабораторией я смогу помочь Яре развязаться с этим демоном и вернуть Игоря», — уверила она внутреннего Воина. Тот сдался. Помощь Яре была для него важнее сомнений.

Даша взяла листы и подписала, не читая. В сущности, она бы все равно согласилась бы на любые условия.

Андрей Вадимович подозрительно повеселел после этого. Даша нервно щелкнула ручкой.

— Хотите вина, Дарья Александровна? — вдруг игриво спросил он.

— Нет, благодарю вас. Я могу сегодня уйти пораньше?

— Семейные дела?

— Да, да, — кивнула Даша.

— Конечно, Дашенька. Даже можно не спрашивать. У тебя там ненормированный график.

Даша встала. Она надела на эти переговоры свой старый деловой костюм и сейчас чувствовала себя неуютно. Ведьме полагалось бы прийти в платье, что ли.

— Спасибо, Андрей Вадимович. И за доверие, и за… за все.

— Ну что ты, Дашенька. Ты очень талантливая ведьма.

28

Выходя из офиса Даша набирала телефон Яры.

— Яр, ты где?

— Дома, — удивилась Яра.

Она валялась с бокалом виски в руке в очень горячей ванне с морской солью и сосновым маслом и пересказывала Северянину все свои приключения. Не то, чтобы она ему настолько доверяла, но где-то читала, что подробный рассказ помогает от посттравматического синдрома. Приключения подходили под все риски получить этот синдром — и стресс, и насилие, и риск жизни, так что когда Макс спросил, как все прошло, она решила поделиться. Тем более, что Даша оказалась недоступна. Помогало — поначалу она даже не почувствовала, что налила слишком горячую воду, поняла только когда покраснела кожа. А теперь начала даже различать оттенки вкуса и плеваться от не слишком хорошего виски.

— Во-первых, у меня есть новости про твоего демона, и я могу тебе помочь с Игорем, во-вторых, я чувствую, у тебя тоже есть новости.

«Ты чего замолкла?» — спросил в чате Северянин.

«Дашке пересказываю», — призналась Яра.

— Даш, а ты не против, если мы еще одного человека позовем? — аккуратно спросила она. — Он вроде тоже в теме.

«Приезжайте ко мне, — предложил Северянин. — Есть что показать».

— Зови. Я тогда к тебе.

— Нет, погоди, давай к нему, он что-то хочет показать.

Как Даша ни нервничала, но тут не смогла сдержаться.

— Яр, тебе сколько годиков? Молодой парень зовет двух девушек к себе. Что он нам может показать?

Яра хохотнула:

— Даш, он сказал, что мы такого не видели.

— Они все так думают!

Яра решительно отставила бокал и стала выбираться из ванной. Страх и апатия сменились жаждой деятельности.

— Дашк, сейчас он карту пришлет. Давай у метро?

Северянин встретил их на полпути. Даша тут же сделала стойку — Ведьма в любом состоянии предпочитала таких вот интеллектуальных и красивых одновременно мальчиков. Яра спрятала улыбку и незаметно перетасовалась так, чтобы Даша владела им единолично.

Он, кажется, не заметил. Он был увлечен другим:

— В общем, вся эта ведьминско-демонская космогония включает еще дополнительные звенья. Например, магов. Или стражей. Но стражи — это демонские игрушки, а маги как бы третья сила, — вещал он по дороге.

— А люди? — наивно спросила Яра.

— А люди — перегной и гумус для выращивания магов и ведьм. Демоном можно только родиться, а вот магом только стать. Ведьмой и так, и так.

— Что-то сложно.

Даша недовольно покосилась на Яру. Она уже подхватила Северянина под локоть и уточнила:

— А ты, видимо, маг?

Он промолчал. Даша и Яра переглянулись.

— М? — Даша даже остановилась и пытливо заглянула ему в лицо.

— Да! — зло фыркнул он. — Я сам понимаю, как это выглядит.

— Ничего страшного, я тоже плохо выгляжу, — утешила его Даша и улыбнулась под недоверчивым взглядом. — Ну в смысле, я-то вообще ведьма.

— Ведьмам проще, — пробурчал Северянин. — Простое зелье делается на раз-два. Смешала пепел с вином, два слова — и если у тебя глюки от одного глотка, значит все работает.

— А что за зелье? — заинтересовалась Даша.

— Самое простое же, — удивился Северянин. — Ты книг не читала? Это предсказательное. Видишь короткий кусок будущего, связанный с волнующей тебя ситуацией.

— Книги я не читала… — задумчиво проговорила Даша. — А у тебя они откуда?

— Не поверишь, в интернете нашел. Кстати, мы пришли.

29

Они действительно пришли, но Яра не была уверена, что туда.

— Ты здесь живешь? — потрясенно спросила Даша.

— Ну ага, — неловко сказал Северянин. — Пойдемте, нам на второй.

Нечасто Яре, пусть и коренной москвичке, доводилось встречать людей, живущих в центре в двухэтажном доме восемнадцатого, кажется, века. Ей казалось, это удел олигархов и миллиардеров.

— Северянин, ты что, владеешь Газпромом? — аккуратно спросила Яра.

— Ха-ха.

Он отпер подъезд. Внутри дом выглядел не так хорошо, как снаружи. Внутри ремонт не делали наверное лет двадцать, тогда как фасад, похоже, подновляли. Лицо Москвы же. Яра начала менять свое мнение о Северянине.

Особенно его пришлось изменить, когда он отпер огромную черную дверь на втором этаже и они ввалились в…

Когда-то это была обычная квартира. После революции — коммунальная. После обратной революции — роскошная пятикомнатная, из тех, за которые в девяностые могли и убить. Сейчас это больше походило на притон.

Старый паркет — возможно, что и дореволюционный — наполовину разобран, на нем пятна и сколы. Со стен свисают полоски обоев. Потолок топорщится кусками штукатурки. Мебели нет. Вместо нее на полу лежат не слишком чистые матрасы. Единственный стол, как и широченные подоконники, заставлены стеклянными банками. На столе еще спиртовая горелка и чайник. Но на одинокой табуретке рядом с матрасом, застеленным бельем в мелкий цветочек — дорогой ноутбук. Розовый.

— Ээээ… — Даша тоже просочилась через застывшую в проходе Яру.

— Ты здесь живешь? Это твоя квартира?

— Да, моя. Чудом, но моя, — подтвердил Северянин.

— А что с ней случилось? — спросила Яра. — Или с тобой?

— С нами случились пять лет героиновой наркомании, — напряженно ответил Северянин, наблюдая за их с Дашей реакцией.

— Фигасе, — Даша заглянула в ванную, на кухню, пробежалась по остальным комнатам. — Яр, тут в маленькой, кажется, устраивали аутодафе. Надеюсь, жгли не ведьм.

— Почти, — буркнул Северянин.

— И ты нас пригласил в этот… реально притон, чтобы что? — поинтересовалась Яра.

— О, пентаграмма! — закричала Даша из залы, в которую вели двустворчатые двери. — Слушай, я чувствую себя неуютно. Мы демонов будем вызывать?

— Демона нельзя вызвать, — поправил Северянин. — А пентаграмма нужна для ритуалов. Я нашел некоторые, но с ведьмами их делать реально проще.

— Ни черта не понимаю, — призналась Яра. — Здесь сесть можно где-нибудь, где почище?

— В той комнате на подоконник.

И они прошли в зал. Это была действительно огромная комната, в которой наверняка и танцевали, и стоял когда-то рояль. Паркет здесь был сохраннее, чем в других местах. Правда теперь на нем чем-то черным была нарисована огромная, почти во всю комнату, пентаграмма, внутри которой стояли свечи, лежали перья и камни, и несколько белых листов с какими-то формулами.

— Демоны меняют реальность. Тебе твой Александр это показывал, — начал Северянин, едва Яра и Даша устроились, прислонившись к окнам. За их спинами по Бульварному кольцу катили бесконечные машины, создавая мерный шум, под который можно было как сладко спать, так и вечно мучиться бессонницей.

— Не то, чтобы мне хотелось в это поверить, — усмехнулась Яра. — Но все слишком реально, пришлось смириться с тем, что оно существует.

— Это потому, что ты не ведьма, — сказала Даша. — Я не знаю, когда это началось, но могу предположить. Потому что моя жизнь изменилась…

— В начале лета, — закончил Северянин. — Я очнулся в начале лета и понял, что больше не трясутся руки, не болят вены, не хочется умереть и не хочется, вообще никак не хочется уколоться. Это было, прямо скажем, необычное ощущение, честно.

— А как тебя вообще занесло в такую тьму? — сочувственно спросила Яра. — Ты уж извини за вопрос…

— Я понимаю. Это долгая история, а мы…

— Не то, чтобы торопимся, но есть чем заняться, — кивнула Даша. — Да, в начале лета. Когда меня позвали помогать с группами парфюмерии.

— Когда пропал Игорь, — добавила Яра.

— И я даже знаю, почему ты не можешь его вернуть, — сказал Северянин. — Но погоди, по порядку.

Яра было дернулась к нему с подоконника, но пришлось вернуться обратно.

— Может, чаю хоть поставим? — спросила Даша в пространство. — Или вино у тебя есть?

— Хочешь попробовать то зелье? — сразу понял Северянин.

Даша кивнула.

— Ну давай, сейчас.

Он ушел и вернулся с вином в картонной коробке.

— Извини, только такое, — Северянин налил его в одноразовый стаканчик, подал Даше, пошарил по карманам и нашел зажигалку. — Ага, листочек.

— Пепел любой? — спросила Даша.

— Совершенно любой. А слова…

Северянин подхватил один из листков из пентраграммы, повертел, читая, что там было написано во всех направлениях и оторвал кусок.

— Сжигай. Слова «Пеплом станет, когда случится».

— По-русски? — удивилась Даша.

— А ты над помадой на латыни ворковала? — хмуро спросил Северянин.

— Я вообще вроде не ворковала, — растерялась Даша.

— Так не бывает. Ведьмы — это зелья и слова. Значит, ты такой самородок, что можешь заменять слова или находить их… Потом поэкспериментируем, — в глазах у Северянина зажегся огонек.

Даша держала в одной руке стаканчик и клочок бумаги, другой пыталась его поджечь и перехватить поудобнее. Яра вздохнула и отобрала у нее стаканчик. Даша подожгла бумагу и когда та сгорела наполовину, помахала, чтобы потушить. Деловито покрошила белесый пепел в стаканчик и размешала пальцем.

— Пеплом станет, когда случится, — продекламировала она.

— А ты это прям опытно делаешь, — заметил Северянин, подняв бровь.

— Это ты желания на Новый год никогда не загадывал. Там нужно написать, сжечь, размешать, выпить — и все пока бьют куранты. Я женщина опытная, солидная, за столько лет уже научилась, знаешь ли.

Даша посмотрела в стаканчик, на Северянина, опять в стаканчик и на этот раз на Яру.

— Запомните меня в своем уме.

И выпила.

30

На секунду или две она зажмурилась, потом приоткрыла один глаз. Потом второй. Потом посмотрела в пустой стаканчик и пытливо — на Северянина.

— Что-то не берет меня это з-з-з-з-з… — ее глаза вдруг распахнулись, а тело разом напряглось словно от столбняка. Скрюченные пальцы смяли пластиковый стаканчик.

Яра схватила Дашу за руку — пальцы были ледяные. Глаза смотрели в никуда. Дыхание замерло.

— Даш? — осторожно спросила Яра.

И Даша вдруг судорожно вдохнула.

— Ни черта себе черта! — ее пальцы обмякли, тело как будто стекло на подоконник, она оперлась на откос, чтобы не стечь заодно и на пол.

— Что? Что с тобой было, Даш? — Получилось? — спросил Северянин.

Даша глубоко дышала и почему-то смотрела на свои пальцы.

— Эй! — Яра помахала у нее перед носом. — Что там?

Даша подняла на нее глаза:

— Ну, я могу тебе сказать, что зелья работают. От вина и пепла глюков не бывает, это точно.

— Ты что-то видела? — жадно спросила Яра.

— Еще как. Мне показали отменный кусок порнухи, дорогая.

— Ого, — сказала Яра.

— С тобой в главной роли.

— Ого! — хором сказали Яра и Северянин.

— С кем? — заинтересовалась Яра.

— Я его не знаю. Какой-то черноволосый и худой мужик. Вокруг было темно, но я вас почему-то все равно видела, как будто кожа светилась. И вы тако-о-о-е творили, — закатила глаза Даша. — И еще там было огромное окно, за которым шел снег.

— С длинными волосами? — внезапно ослабевшим голосом спросила Яра. — Мужик?

— Да, такие, до плеч.

— До плеч… — слабость отступила. Не Александр, у него волосы почти до пояса. Было почему-то немного обидно.

— Не демон? — проницательно спросила Даша.

— Неа.

— Интересно… — задумался Северянин.

— А если я зелье выпью, я тоже увижу будущее? — Яра вдруг поняла, что кажется завидует. Даша ведьма, Северянин видимо маг, а она только флиртует с демоном. И достался какой-то левый мужик в любовники и на этом все.

— Нет, это личное зелье, действует только на изготовившую ведьму, — пояснил Северянин.

— Ну что ж, — Даша скомкала стаканчик и наступила на него. — Я не то чтобы сомневалась, что я ведьма, но все-таки допускала, что все вокруг просто рехнулись. Теперь можно считать это доказанным.

— Ну я как-то после огонька в руках поняла, — призналась Яра. — Александр вообще странный. Из-за чего у демонов с ведьмами разборки?

— И с магами. Это тройственная война, — кивнул Северянин. — Все просто — власть. Если разрешить демонам жить как хочется, они быстро станут править миром. И нам не понравится. Для этого и есть ведьмы и маги — все время отгрызать силы у демонов.

— А ведьмы с магами между собой воюют? — спросила Яра и на всякий случай встала между Северяниным и Дашей.

— Нет, — ответил тот. — Но иногда маги играют на стороне демонов.

— Зачем?

— Демоны могут делиться с ними силой. С нами, — тут же поправился он.

— Так ты маг! — догадалась Яра.

Северянин очень внимательно на нее посмотрел, отошел в сторону и сел прямо в центре пентаграммы.

— Что? — спросила Яра у ржущей Даши. — Ну он хорошо гуглит, но это же не повод.

— А пентаграмму нарисовал для красоты, — фыркнула ведьма.

— Я подумала, она от наркоманов осталась.

— От наркоманов остался я сам, — вздохнул Северянин. — Собственно, я завязал, когда пробудился ваш демон. Он пробудил и всех остальных — ведьм, магов, стражей, других демонов, если они тоже спали. Просто кинул зов и мы все ощутили тягу к тому, что нам предназначено. Это очень… приятное ощущение. Чистого разума. Я даже в институте восстановиться успел. А потом нагуглил, да, ты права.

— Нагуглил, что ты маг? — не поверила Яра.

— Типа того. Нагуглил, что проверить, маг ли ты, можно очень просто. Среди симптомов там было вот такое внезапное изменение образа жизни. И описание простого ритуала, вот как с зельем. Я попробовал — и он получился.

— А что за ритуал? — заинтересовалась Даша.

Она нашла новый стаканчик, налила себе еще дешевого вина и ходила кругами вокруг пентаграммы, так и не вступая в нее, словно опасаясь.

— Ритуал поиска знаний. Прямо типичный для магов, — пояснил Северянин. — Я задал поиск секретной информации, обычно скрытой от магов.

— Читер! — фыркнула Даша.

— Есть немного, — он смущенно улыбнулся и стал казаться еще более юным, чем раньше. Собственно, то что Яре казалось, что ему к тридцати, было ошибкой — так лежали на лице тени, так устало смотрели глаза. Но сейчас теней не было и становилось ясно, что ему нет и двадцати пяти.

— То, что демоны делают с реальностью голыми руками, можно сказать, — все то же самое маги делают ритуалами, а ведьмы зельями, — продолжил он. — Маг это в общем такой очень хорошо гуглящий человек. Достаточно знать ритуал. Поэтому их скрывают. Я нашел несколько очень-очень полезных, но их мало. Выглядели инструкции как фотографии старинных книг, так что где-то есть оригиналы.

— А какие ритуалы ты нашел? Там нельзя демона обратно запечатать?

— Нет, это сложно. Это очень тяжелые вещи, доступные буквально на пороге смерти.

— Кто-то пожертвовал жизнью, чтобы запечатать демона? — потрясенно спросила Яра. — Но зачем?

Северянин пожал плечами:

— Слушай, я маг три месяца. Даша ведьма три месяца. Демон три месяца как проснулся. Ну откуда нам знать все эти секретные секреты? Может быть, там от запечатанного демона у ведьм мана прибавляется.

— Мне его кстати не запечатать нужно, а Игоря достать.

— Игорь, если я правильно понимаю, в том же состоянии, что и твои телохранители?

Яра кивнула. Северянин задумался.

— Видимо, так выглядят Стражи. Это своеобразная армия демона, — пояснил он.

— То есть демоны все-таки самые сильные?

— Демоны меняют нашу реальность усилием воли. Ну конечно они самые сильные, ты вообще о чем?

— Я запуталась, — честно призналась Яра. — Давай мы вытащим от него Игоря, приведем его в себя и я забуду об этих странных разборках? Даш?

— Я? — улыбнулась Даша. — Я забыть не смогу.

— Я тоже, — кивнул Северянин.

— Тогда забуду только я, — вздохнула Яра. — Никогда не думала, что откажусь от магии и чудес, но я люблю Игоря. Это важнее.

— Хорошо.

Северянин сидел со склоненной головой. И очень тихо говорил:

— Я могу найти ритуалы, которые снимают магию, я их видел. Нам нужно только нейтрализовать твоего демона. Может, у ведьм что-то есть?

Даша покачала головой:

— Не знаю. Я вообще сейчас в шоке и пытаюсь понять, во что вляпалась. Но я могу достать много странных ингредиентов. И еще…

Она задумалась. Яра и Северянин смотрели на нее. Северянин только все равно косился на Яру, но тут же отводил взгляд, когда она на него смотрела.

— В общем… Покажи те фото книг, в которых были ритуалы. У моего босса в кабинете были старинные фолианты. Вдруг там что-то есть?

— А твой босс…

— Внук ведьмы.

Северянин издал странный звук.

— Что? — повернулась к нему Даша.

— Читал я про один ведьминский род… Ладно, неважно в конце концов.

Он легко поднялся, сходил в соседнюю комнату и вернулся с открытым ноутбуком. Полистал что-то и показал Даше фотографию:

— Вот тут видно корешок одной из книг. Похоже?

Даша с сомнением рассмотрела фотографию серо-желтой бумаги с глубоко отпечатанным текстом с ятями, корешок с темной надписью и стершейся позолотой.

— Не уверена. Похоже на первый взгляд, но я же их даже не рассматривала.

— А когда ты снова на работу?

— Да хоть сейчас, у меня круглосуточный пропуск. Но они в кабинете босса, я туда не полезу, он ужасно неприятный мужик.

— А возьми меня с собой? — предложил Северянин.

— Но у тебя-то пропуска нет, — пожала плечами Даша.

— А ты меня у проходной выгрузи, сориентируй, а дальше я сам.

— Но как?

— Слушай, несколько лет наркомании. Правдами и неправдами достаешь стафф и деньги. Я выкручусь.

Северянин поймал тяжелый взгляд Яры и отвернулся. Лицо снова исказила какая-то противоестественная усталость.

— Что там с твоим доктором, кстати? — спросил он, захлопывая ноутбук. — Вы встречаетесь?

— Он умер.

— Кто умер? — выронила стаканчик из рук Даша. — Родион?!

— Нет, тот, которого я твоей помадой травила. Там некролог висит.

— Ни черта себе, — присвистнул Северянин. — Надеюсь, это не от помады.

— Я тоже, — мрачно сказала Яра. — Короче. Какой у нас план?

— Мы сейчас с Дашей нежно воркуя… — Северянин покосился на ведьму, которая была старше его лет на десять. — …воркуя, я сказал! Идем к ней на работу. Я добираюсь до книг, если это то, о чем мы думаем, фотографирую их, и дальше мы разбираемся с тем, что там есть и может ли это нам помочь.

— А тебе это зачем? — прямо спросила Яра.

— А ты мне нравишься, — нагло ответил он. — Какому-то доктору за ключики вон сколько обломилось. На мне ты будешь обязана жениться.

Даша покачала головой:

— Не нравится мне все это…

— Добро пожаловать в клуб, — фыркнула Яра. — Но спасибо, что помогаешь.

— А что мне еще с тобой делать? — махнула рукой ведьма.

31

Яру решили оставить у Северянина. С телохранителями, хоть те и пытались прятаться, ехать было как-то громоздко — они все равно выделялись в толпе ростом и выражением лиц. Кроме того, демон тогда засечет цеха по изготовлению зелий, а Даша не хотела подставлять своего босса. Она не была еще толком на его стороне, но давать преимущество потенциальному врагу было как-то глупо.

И Яра осталась. До вечера было еще полно времени, можно было успеть поспать. Если найдет местечко почище.

В том, что вечером она снова поедет к Александру, она не сомневалась ни секунды. Там был Игорь. Там была магия. Там был — сам Александр. Она убаюкивала себя мыслью о том, что просто никогда не встречала демонов, интересно пообщаться. Хотя сердце тянуло и ныло. И совесть была не слишком-то чиста.

Оставшись одна, Яра поняла, что забыла спросить у Северянина, на каком из матрасов никто не кололся, не трахался и не умирал от передоза. Они все были в странных пятнах и по умолчанию считались скомпроментированными, особенно наименее подозрительный — с постельным бельем. Там явно спал сам Северянин и уж там-то наверняка проходили магические оргии!

Яра помялась и подумала, что подремать можно и сидя на подоконнике. За стеклами по-прежнему шумели машины, а на бульваре, видимом из окна, гуляли матери с колясками и два демонских Стража, неумело делающие вид, что тоже гуляют.

Операция «Демонская инкунабула», как ее обозвал Северянин, началась неудачно.

Фабрика по производству духов, косметики и заодно ведьминских зелий располагалась на территории бывшего завода. Вывески давно были проданы на металлолом, буквы сбиты, надписи стерты, бланки порезаны и использованы, и даже само название завода забыто, не говоря уж о том, что там производилось. Но это явно было что-то громоздкое: потолки цехов взлетали на три-четыре этажа в высоту, вдоль стен шли рельсы, в ворота могли пройти три танка в ряд.

В наследство от завода и потом сменяющих в этих цехах одну за другой фирм по производству и продаже чего угодно последним арендаторам — внуку ведьмы и его помощникам — достались части гигантских механизмов, разбросанные по цехам. Вывезти их уже не было никакой возможности, они вросли в пол и слились с ним навсегда.

Располагалось это хозяйство на улице, застроенной такими же громадинами заводов по производству гигантского всего. Ни магазинов, ни жилых домов — и даже ближайшие автобусные остановки были на параллельной улице. Поэтому когда Северянин с Дашей подошли к проходной и из нее вышел ее начальник, спрятаться магу было просто некуда. И сделать вид, что просто гулял невозможно — улица совершенно пустынна, по ней ходят только утром и вечером несчастные работники фирм, экономящих на аренде и живущих на этих заводах, в остатках былой роскоши.

Андрей Вадимович сначала очень обрадовался Даше, пошел к ней, уже готовя какую-то речь, даже рот открыл, но тут он заметил Северянина и вся радость точно испарилась. Даже на Дашу он посмотрел с некоторой обидой, будто она была его женой и он застукал наконец изменщицу.

А потом на лице появилось подозрение.

— Здравствуйте, Дарья. Я смотрю, вы решили поработать сверх плана.

Но смотрел он при этом только на Северянина. Буквально ощупывал его взглядом, обыскивал и проводил глубокий личный досмотр. Даже Даше померещилось, что это не взгляд, а руки пробираются в карманы, пролистывают ежедневник в рюкзаке и тыкают в экран телефона.

— Андрей Вадимович, я ненадолго. Узнала про одно зелье занятное, решила воспользоваться вашим предложением и поэкспериментировать.

— Да, Дашенька, я одобряю ваше любопытство.

Но смотрел он все равно на Северянина и это выглядело уже странно и страшно — в упор смотреть на одного человека, обращаясь к другому.

Даша занервничала. Если он сейчас вернется, полазить по фолиантам не удастся. Придется задержаться на работе, куда-то пристроить пока Северянина. Она сделала вежливый маленький шажочек в сторону проходной, надеясь разорвать контакт взглядов босса и мага.

— А вашему спутнику меня не представите? — фальшиво улыбнувшись, неожиданно предложил Андрей Вадимович.

В этот момент Северянину стало совсем не по себе и возникла гениальная идея просто сбежать. Но бросать Дашу было бы нечестно.

— Это просто бойфренд моей подруги — отмахнулась Даша легкомысленно, пользуясь тем, что пристальный взгляд внука ведьмы ощупывает не ее. Глаза в глаза она бы поперхнулась ложью. — Он меня просто проводил.

— Любопытно… — медленно сказал начальник.

Даша похолодела.

Но тут взгляд отцепился от Северянина, и Андрей Вадимович сделал шаг назад. Сразу стало легче дышать.

— Ну что ж, удачи вам, — сказал он.

Даша забыла как дышать от облегчения. Они снова направились к проходной. Даша собиралась сесть там на подоконник, подышать немного. Северянин от нее не отлипал. Он не согласился бы остаться один с этим человеком даже днем на улице ни за какие блага мира. Интуиция у него была развита будь здоров и сейчас она просто вопила «Беги!»

Они уже почти дошли до железной двери завода, когда их нагнал вопрос Андрея Вадимовича:

— А что за зелье, Дашенька?

Даша сбилась с шага и зажмурилась от ужаса. Рядом подавился воздухом Северянин и не смог ей даже ничего подсказать.

— Предсказательное, — выдавила она, не оборачиваясь и не открывая глаза. Вот сейчас он спросит, зачем ей для зелья из вина и пепла его лаборатория и… И все.

Но он не спросил. И больше ничего не сказал. Только стоял и смотрел, как они все-таки скрылись за железной дверью, только толстым слоем дерева и алюминия отгородившись наконец от взглядов в спину.

Северянин был весь мокрый. Даша хотела выпить, и лучше водки.

Они посмотрели друг на друга и просто сели на кафельный пол. Охранник у турникетов их не заметил, смотрел что-то криминальное по маленькому телевизору и за звуками выстрелов не услышал открывающейся двери.

— Абзац.

Северянин говорил сдавленным голосом. Но Даша была согласна. Никаких секретных дел уже не хотелось.

— Слушай, и вот чего этот твой начальник хочет от демона?

— Победить, наверное, — Даша пожала плечами.

— А я вот что подумал…

Даша откинула голову на холодную бетонную стену и только глубоко дышала.

— Даш!

— А? — пришлось приоткрыть глаз.

— Я что подумал, говорю.

— Что? — она снова закрыла глаза. Ноги подрагивали и пока отказывались держать.

— Это когда демон пробудился, то и мы стали я магом, ты ведьмой.

— Угу.

— А когда этот твой босс его запечатает обратно, мы, выходит, снова закуклимся?

— Скорее всего. Логично.

— Даш!

— М? — Даша попыталась все-таки встать. Получилось. Она подала руку магу, тот вскочил сам.

— Я не хочу, Даш. Давай ты найдешь что-нибудь, что демона только временно ослабит? Мы заберем хахаля Яриного, хотя я б его там и оставил, а потом пусть дальше гуляет, а?

— Посмотрим. Я пока еще никакого зелья не видела, чтобы между ними еще выбирать.

Даша нашла наконец в кармане пропуск и повернулась к Северянину. Тот явно чувствовал себя получше.

— Я сам, да, — кивнул он. — Не проблема. Ты только там спроси у охраны водички или погоду обсуди. Чтобы у меня было секунд тридцать без надзора.

Даша кивнула, выпрямилась и натянула на лицо улыбку. Потом подумала и пригасила в ней радость, оставив только дежурное освещение, чтобы охранник не принял столько энтузиазма на свой счет. И пошла, доставая из кармана пропуск. У самого турникета она его выронила и громко ойкнула. Охранник услышал и отвлекся от телевизора.

— Добрый день, — Даша даже не делала попыток открыть турникет, с интересом глядя на охранника. Где-то там за спиной двигался Северянин, и ей надо было стать интереснее него.

Охранник пробурчал что-то невнятное и явно стал ждать, когда она прислонит пропуск.

— Знаете, тут в автобусах объявляют, что нельзя держать проездные рядом с ключами, вот я решила уточнить, к пропуску это тоже относится? — ничего умнее Даша придумать не смогла, особенно после нервной встречи с боссом, но охранник оживился и подошел к окошку, повернулся и даже почти высунулся. Даша придвинулась поближе, перекрывая ему все поле зрения. К сожалению, теперь в этом поле была ее грудь. Охранник не был против:

— А вы Дарья Александровна, я правильно помню? Ну наш Андрей так и сказал — пропускать в любое время дня и ночи.

— Так и сказал? — восхищенно протянула Даша и подумала, что надо было засекать время. Флиртовать она никогда не умела. Только за шиворот и в койку. Но сейчас у нее была ее Ведьма. Проснувшаяся и активная.

— Ага, так и сказал, — кивнул охранник. — А еще сказал — если какая из женщин, особенно вы, со мной вдруг разговоры начнет разговаривать, надо делать так!

И охранник убрался из окошка, с треском закрыл его и дернув за веревочку спустил пластиковые жалюзи. И кажется даже свет выключил. Даша настолько обалдела, что так и осталась стоять с открытым ртом. Предусмотрительный какой Андрей Вадимович. Она провела пропуском и турникет мигнул зеленым. Огляделась — Северянина видно не было, но она еще немножко потусовалась у проходной, резко оборачиваясь к будке охраны, как только чувствовала взгляд. Жалюзи шевелились, но застукать никого не удалось. Ради интереса Даша даже нашла дверь и едва подошла к ней, раздался скрежет замка. Охранник заперся.

Даша прямо его зауважала. А заодно репутацию ведьм.

Потом ей это надоело, да и Северянина видно не было, и она потихоньку пошла наверх, в офис, где сегодня слушала про историю ведьм.

Дверь оказалась заперта.

Вот так разбиваются гениальные планы. Даша подергала ручку и подумала, что у охранника наверняка есть запасные ключи, но… Но. Умный Андрей Вадимович, очень умный.

32

Пришлось спускаться в лабораторию — отгороженный фанерными щитами кусок цеха. В самом цеху уже почти никого не было — только копошились у цистерн с основой работники, следящие за температурой и давлением, у них была круглосуточная работа. В лаборатории оставалась одна женщина. Она делала записи в пухлой рукописной тетради. Больше ничего не происходило. И Даша не знала, ведьма ли эта женщина или просто администратор, а спрашивать было неловко. Пришлось зайти издалека:

— Доброго вечера. А вы не подскажете, чем можно заменить вино, если оно требуется по рецептуре?

— Запах, вкус или магические свойства? — не отрываясь от письма спросила женщина. Даша одновременно выдохнула с облегчением и напряглась. Ведьма не охранник, не обманешь.

— Полагаю, магические, — отозвалась Даша.

— Дистиллированной водой. Обычной водой с обеззараживающими таблетками. Любым алкоголем. Все дело в антибактериальных свойствах вина.

— А как же эмоциональное наполнение? — удивилась Даша.

Женщина подняла голову и смерила ее презрительным взглядом:

— Недавняя? Из весенних?

Пришлось кивнуть.

— Понабежали… — пробормотала ведьма и продолжила писать. — Эмоционально ты сама должна уметь делать. Ты же ведьма, а не химик.

— Я химик, — уточнила Даша.

— Нашла дура, чем гордиться, — бросила ей женщина, не отрываясь.

Даша фыркнула.

Женщина ее проигнорировала.

Даша поняла, что завести дружбу ей уже не удастся. Это было нормально, так случалось на любой ее работе. Ничего не поменялось из-за того, что она стала ведьмой. Коммуникация просто не ее конек.

— Спасибо, — она пошла на выход. Северянин себя не выдавал. Они просто договорились встретиться уже снаружи на остановке. Здесь ей делать было нечего.

Женщина снова не ответила. Даша мысленно себя поздравила. Потом подумала и захватила со стола два первых попавшихся пузырька, даже не глядя на этикетку. Пригодятся. Ведьма на это тоже не отреагировала.

Дверь кабинета все еще была закрыта, охранник все еще держал оборону и только на улице не было босса, что ее безмерно обрадовало. Она дошла до конечной трамвая и села на скамейку.

— Ну что? Ну что?

За время их отсутствия Яра конечно не уснула. Она извелась напрочь: рассмотрела все комнаты в квартире, помыла голову, приготовила бутерброды и со скуки их съела, переиграла во все игрушки на телефоне, попыталась подобрать пароль к ноутбуку Северянина, сделала попытку вымыть окна, мысленно сделала в комнатах ремонт и перестановку, а время все не кончалось, и маг с ведьмой не появлялись.

В конце концов она начала подозревать, что их поймали и тревожность выросла настолько, что она даже подмела все пять комнат, кухню, коридор, ванную и туалет лысым веником, который нашла под раковиной. К счастью, в этот момент наконец заскрипел ключ в двери и Даша с Северянином ввалились в квартиру.

— Увы, — развел руками Северянин, стаскивая ботинки. — Ой, а что тут изменилось?

— Чище стало! — рявкнула Даша, проходя прямо в обуви в комнату с пентаграммой.

Вид у нее был мрачный и она явно злилась на Северянина. Тот не то, чтобы выглядел виноватым, но немного растерянным. Прошел на кухню, включил чайник, постоял, глядя в окно.

Яра чувствовала себя как в детстве, когда ссорились родители. Ей никто ничего не говорил, старались вести себя как обычно, но ненормальность состояния была совершенно очевидна.

Как и сейчас, она не чувствовала морального права встать и заорать: «Что, черт возьми, происходит?!»

Тогда была маленькой и зависимой, а сейчас ей казалось, что она заглядывает с черного хода в эти сложные магические игры. Она не ведьма, не маг, так, статист и наблюдатель. Страшно, что заметят и выгонят из сверхъестественной тусовки. Лучше помолчать. Она так и продолжала стоять в полутемном коридоре, глядя на них — одного в кухне, другую в комнате.

Ее растерянный вид заметил Северянин.

— Там ничего не было. Дашка…

— Даша!!! — донеслось из комнаты

— …Даша, — поправился Северянин. — Даша сказала, что в приемной у него эти книги. Я и в приемную залез, и в кабинет. Там лежала одна. Он остальные или забрал, или спрятал.

— А в той что? — спросила Яра, думая, что возможно этот внук ведьмы не совсем дурак, и предполагает, что не все будут на его стороне.

— Сплошные любовные заговоры. Но там были еще закладки, на них кое-что интересное есть.

— А чего Даша злится? — шепотом спросила Яра. Она оглянулась — Даша смотрела в окно, хотя было ощущение, что у нее даже уши шевелятся как у кошки.

— Не знаю, — пожал плечами Северянин. — Может, думает, что надо было еще ящики в столе сломать?

— Надо было не лазить там дальше, а сразу идти ко мне! — прошипела все-таки слышавшая все Даша. — Ты все равно больше ничего не нашел, зато нарвался!

— На кого?

— Да охранник меня видел, — помялся Северянин. — Его Дашка — ой! — Даша сначала напугала, он спрятался. А я задержался, когда обратно шел, он уже вылез. Пришлось реально бежать.

— Ты вообще представляешь, как я психовала! — снова рявкнула Даша.

Яра закатила глаза:

— К черту. Показывай!

Северянин достал покоцанный айфон. Через экран разбегались трещины. На Ярин взгляд пояснил:

— Заслуженный старичок. Наркоту со мной прошел, три раза стекло менял, потом забил, бабло на другое уходило. Теперь не расстанусь, он мне как друг.

Яра хмыкнула с трудно определяемым выражением — то ли уважения к причудам, то ли снисхождения. Ей в принципе было понятно, как привязываются к вещам. Непонятно было — почему не избавляются, когда хочется забыть тот период.

Северянин уже листал фотографии, но в темноте на разбитом экране было плохо видно и он пошел подключать к ноуту. Яра подошла к Даше.

— Эй.

— Вы меня все бесите! — прошипела та сквозь зубы.

— Я тоже за вас волновалась, — тихо сказала Яра, и Даша спрыгнула с подоконника и пошла с ней к Северянину, который уже разглядывал что-то на фотографиях.

— Вот приворотное зелье для чужого мужа, — показывал он. — Вот воскрешение любви в давно забытом. Вот вызвать страсть на одни сутки. Вот привязка для полезного поклонника. Редкая штука, требуется маг с ритуалом и ведьма с зельем одновременно. Я такого не видел до сих пор, вечером погуглю.

Яра смотрела и восхищалась — в книге были зелья реально на каждый случай, который может прийти в голову. Влюбить так и этак, только для признания или только для секса, возбудить мужа, преодолеть кризис, даже заставить испытать краткую сильную страсть к другой с чувством вины перед колдующей, чтобы этим чувством вины привязать! Сложная система, но Яра была вынуждена признать — иногда полезная.

— А про демона-то что?

— Сейчас… тут вложены были листки. Вот восполнение сил после любовных подвигов, видимо, кто-то решил, что это важно приложить к такой книге. Вот запомниться красивой гостям. С припиской, что на видео и фото тоже работает. Вот свечи, чей запах отвлечет людей на свои мысли, я даже боюсь предположить, для чего это. И вот «сделает демона уязвимым». По тематике не особенно подходит, если честно. Кстати, тоже ритуал плюс зелье, так что я точно всю ночь в интернете сегодня. Зелье простое, ингредиенты можно у начальства не воровать, — оглянулся он на Дашу.

— Хорошо, я попробую сварить, — кивнула она. — Кстати, я тут сперла два странных пузырька, понятия не имею, зачем эти порошки нужны. Тоже погугли.

— Окей.

Он погрузился в недра сети, а Даша отошла к Яре, встала так, чтобы она заслоняла ее от Северянина и тихонько, почти одними губами сказала:

— Мне кажется, он нас подставил.

— Кто? — так же тихо спросила Яра и мотнула головой на Северянина. — Он?

— Нет, — Даша хихикнула и остро зло покосилась за спину Яре. Северянин как будто не слышал. — Мой начальник. Подложил эту книгу.

— Думаешь, он знал, зачем вы пришли? — удивилась Яра. — Нифига себе выходит провидец.

— Тихо ты, — прошипела Даша.

— Ты не доверяешь Северянину?

— Я никому не доверяю, Яр, — и громко: — Пойдем покурим?

— Можете на лестнице, там кресло, — тут же, не поднимая головы, отозвался Северянин. Но губы его были сжаты, и Яра подумала, что он наверняка все слышал.

33

Даша захлопнула за ними тяжелую дверь, и Яре тут же стало холодно стоять на бетонном полу подъезда. Она покосилась на старое зеленое кресло у стены и выбрала сесть на подоконник. На нем стояло ведерко для шампанского, почти до конца заполненное окурками. Интересный вариант. Что же они делали, когда ведерко переполнялось? Она посмотрела на окно и заметила горстку полусгнивших полуистлевших бычков между рамами. Стало понятнее.

— Так вот. Я видела книги, они там стояли так, как будто стояли уже лет двадцать и никто не трогал. Прочно, знаешь. Не выглядело так, будто их каждый вечер таскают домой и из дома или в сейф убирают. Тогда бы и эту убирали. Так что либо Северянин нам врет, либо начальник мой умный мужик и специально нам эту книгу подбросил.

— А Северянину зачем нам врать? — удивилась Яра.

— Слушай, ну ты наивная коза вообще. Ты его давно знаешь? — Даша наконец пошарила по карманам и достала пачку. Да уж так себе конспирация уйти на лестницу, и там так и не покурить.

— Ну недели две? Нет, больше, если с первой встречи считать… — задумалась Яра. — Надо в логах посмотреть.

Даша прикурила сигарету, тут же стряхнула пепел в ведерко. Нервничала. Она так и оставалась на взводе с самого возвращения. Воин в ее крови был просто счастлив — давно он не чувствовал настоящего привкуса опасности. Обычно он брал верх, когда Даша уходила в запой. Именно он находил какие-то странные компании из только что откинувшихся зэков и приехавших в командировку нефтяников, с которыми Даша пила после того, как собственные деньги у нее кончались. Обычного женского страха перед компаниями нетрезвых мужиков, давненько не видевших женской ласки, у нее не было. Как ни странно, ей везло. Или они слишком хорошо чуяли в ней Воина.

— Давай оптимистично посчитаем с первой встречи.

— Три месяца, — отчиталась Яра.

— Ну сразу как все началось, — кивнула Даша. — Все зашевелились в начале лета.

— И ты ведь тоже.

— Но меня ты знаешь всю жизнь! — рявкнула она.

Яра опустила голову. Северянин действительно взялся ниоткуда, просто вынырнул тогда в метро из толпы. И сразу вписался во все блудняки с мужиками и больницей. И воспринял весь этот бред так, как будто давно все знал. И, конечно, теперь проверить, были ли в кабинете другие книги, было невозможно.

— Какие варианты, Даш?

Даша затянулась и выдохнула дым в потолок. Он причудливо обогнул завитушки лепнины и растекся сизым слоем. Даша с глубоким интересом за ним пронаблюдала.

— Ну допустим я могу завтра к начальству зайти и глянуть, где там книги.

— Если они на месте…

— Ага.

— Нет, Даш, — сообразила Яра. — Если у тебя босс такой продуманный, то он их обратно поставит запросто.

Даша затянулась еще раз, на этот раз выдохнув дым в черно-белую клетку плитки на полу. Дым словно впитался в нее.

— Ты права… — после пары минут молчания признала она.

— Тупик? — жалобно спросила Яра.

— Тупик.

Яра посмотрела за окно — закат сгустился на западном краю неба, окрасив восток в глубокий и яркий синий. Сердце звало ее в больничный склеп. К кому — она и сама не знала. Официальная версия гласила, что к Игорю. Присмотреть, присмотреться.

— У нас другие варианты есть? — тихо спросила она Дашу.

Та пожала плечами и затушила сигарету об алюминиевый бок ведерка.

— Значит давай варить это зелье, творить этот ритуал и посмотрим как демон станет уязвимым.

— Антидот, может, сделаем? — предложила Даша.

— А ты можешь?

— Могу.

— Долго?

— Ну надо формулу посмотреть. — То есть не сегодня?

— Нет, — Даша открыла дверь в квартиру.

За ней стоял Северянин.

Яра вздрогнула.

— Вы чего так долго? — поинтересовался он. Даша с Ярой переглянулись.

— Давайте зелье сейчас и я к демону. А антидот потом, если надо? — предложила Яра.

— Ты куда-то торопишься? — заинтересовалась Даша.

Яра замялась. Ей почему-то было страшно не явиться на вечернюю встречу.

Она зашла в квартиру вслед за Дашей, заперла дверь на замок и прошла на кухню, посмотреть в окно. Два ее охранника бок о бок сидели на спинке бульварной лавочки. Есть ли у них приказ приволочь ее силой? Черт их знает, этих демонов.

— Варите уже, — буркнула она, услышав шаги за спиной. — И без того понятно, что я туда сегодня снова пойду. С зельем или без зелья, без вариантов, ребят.

Она повернулась и нос к носу столкнулась с Северянином. Он очень странно на нее смотрел.

— Что? — Яра оглядела себя. Вроде на ней нет огромной дыры в другой мир, чтобы так пристально пялиться. И даже ширинка застегнута. Точнее, ее вовсе нет. — Чего ты?

— Яр, — вдруг очень серьезно сказал он и зачем-то взял ее за руку. — Яр, ты не понимаешь ведь, да?

— Чего я не понимаю? — ей очень не хотелось догадываться о том, о чем она уже все-таки стремительно догадывалась.

— Почему я тебе помогаю.

— Ну, ты маг.

Яра опустила глаза и смотрела только на свою руку в его руке. Он медленно и как-то очень нежно перебирал ее пальцы и смотрел на ее опущенную голову.

— Я маг, да. И мне очень интересно во всем этом копаться. Я искал ритуалы про демонов и нашел кучу всего такого, что мне и в голову бы не пришло загуглить. Но…

Северянин выпустил ее руку и отошел, отвернувшись к окну. Яра осталась стоять на месте, только обняла себя за плечи. А хотелось — его. Обнять и попросить замолчать. Иначе он может сказать что-нибудь такое, что все испортит.

— Понимаешь, Яр… Пока ты спасала своего жениха, я чувствовал себя реально героем. Помогаю воссоединиться любящим сердцам. Ты с ним была еще до того, как познакомилась со мной.

— А теперь не спасаю, что ли? — мрачно осведомилась Яра.

— Сейчас мне кажется, тебе интереснее поболтать с твоим демоном, чем освободить Игоря. За весь день ты ни разу о нем не вспомнила. Зато «я туда сегодня пойду» говоришь крайне твердо. Сказала бы «к нему» и я бы не удивился. Я готов отдать тебя жениху, но не готов демону, Яр.

Он так и не повернулся, стоя спиной.

Яра хотела бы посмотреть ему в глаза и смотреть так долго, чтобы он смутился своей речи, взял слова обратно хотя бы мысленно. Но он не поворачивался, оставляя ее наедине с этим обвинением. В чем-то справедливым. И это было больнее всего.

Но вот про вторую часть «отдать тебя», она хотела бы высказаться отдельно.

— Знаешь, Макс…

— Северянин! — зло поправил он.

— Дурацкое имя!

— Не хуже твоего.

— Мое в паспорте такое!

— И? — он повернулся к ней и отзеркалил позу, встав со сложенными на груди руками.

— Да ничего. Перестань со мной обращаться так, будто ты мой отец или брат в суровом патриархальном селении. Меня нельзя кому-то отдать или не отдать, — серьезно сказала Яра, глядя на него.

— Яр… Ты, блин, пойми… — Северянин обмяк и двумя руками взлохматил свои волосы. — Ты мне сразу понравилась, понимаешь?

Яра вздохнула. Все-таки этот разговор будет.

Но тут на кухню вошла Даша.

— Слушайте, я там разобрала этот рецепт, мне в магазин надо по-быстрому сгонять. Яр, ты со мной?

Она посмотрела подруге в глаза пристально и со значением. Значит слышала их разборки и пришла спасать.

— А что нужно купить? — тут же включился Северянин. — Ты даже не представляешь, сколько хрени у меня в кладовке хранится. Просто назови.

Даша с Ярой переглянулись.

Яра кивнула за окно, где уже в сумерках смирно как зайки сидели на лавочке ее телохранители. Даша повела глазами на Северянина. Яра пожала плечами и сказала:

— Можно и тебя одного послать в принципе.

— Я пойду ритуал разбирать, — буркнул Северянин, заметивший их безмолвный разговор. — В кладовке и правда все есть. Секретничайте.

И действительно ушел с кухни.

Даша села на подоконник.

— Я уперла из лаборатории порошок сгоревшей от молнии осины. Представь, это единственный ингредиент, который я вряд ли нашла бы на обычной кухне. Остальное гораздо проще. Как будто кто-то специально поставил там для меня.

— А варить?

— Там пять минут. Главное, что нужно — чтобы зелье варилось в астральном котле. Вот этот котел и должен сварганить наш ручной маг.

— Сама ты ручная ведьма! — зло донеслось из комнаты.

— Ты же сказал «секретничайте»! — возмутилась Яра. — Так чего подслушиваешь?!

— Я же не обещал, что не буду! — крикнул он.

Яра фыркнула и пошла ставить чайник. Пока тут сверхъестественные товарищи будут творить свою ворожбу, она успеет и чаю выпить. Вряд ли демон покормит ее в своем склепе.

Пришлось поискать по квартире какую-нибудь более-менее чистую чашку, которую было бы не страшно отмывать. И отмыть ее с содой — которая внезапно тоже нашлась на кухне.

— Северянин, а ритуалов бытовой магии очищения квартиры ты в интернете не нашел? — поинтересовалась Яра, заходя в комнату с дымящейся чашкой. — Я понимаю, почему ты не хочешь вызвать уборщицу, но может хоть колдовство нас спасет?

— А это интересная мысль… — Северянин ползал по полу с кисточкой, сверялся с распечаткой и подновлял пентаграмму, заодно дорисовывая новые перекладинки и значки на углах. — Закончим с этим — поищу.

— Я пошутила, — пошла на попятный Яра.

— А я нет — пронзительно взглянул он на нее, и ей показалось, что речь уже не только об уборке.

Он встал, отряхнул джинсы — но они были испачканы краской. Он отнес банку с кисточкой в кладовку и вернулся. Встал в центр пентаграммы, открыл на телефоне какой-то документ и поманил Дашу:

— После окончания заклинания, астральный котел будет активен десять минут. Понятия не имею, как долго варится зелье, но ты давай поторопись.

Даша кивнула.

34

Яра на всякий случай с ногами забралась на подоконник. Северянин начал говорить. Это не было похоже на известные Яре языки. Это вообще не было похоже на язык. Действительно — просто звуки. Отрывистые и как будто не связанные друг с другом, но ощущение от них оставалось… как будто в теле появляется пустота, и она хочет быть наполненной. Очень большая пустота.

Яра с Дашей быстро переглянулись. Может, он перепутал чего? Не хотелось бы выращивать астральный котел внутри себя самой.

Но в следующую секунду все изменилось — ощущение пустоты сменилось ощущением цельности, уверенности, силы, невероятного могущества и власти. А весь мир вокруг стал ощущаться сосудом для этого могущества, местом приложения силы, только и ждущим, пока его завоюют.

— Это все ритуалы такие клевые или только этот? — шепотом спросила Яра у Даши.

— Понятия не имею, я тоже первый раз, — прошептала Даша.

Северянин раздраженно зыркнул на них, и они замолчали, чтобы не отвлекать.

Наконец вся сияющая пустота мира сконцентрировалась в одном месте — между протянутыми руками Северянина. Серо-голубые вихри закружились, сворачиваясь спиралью и постепенно формируя котел, будто сотканный из смерча. — Даша! — напряженным голосом рявкнул Северянин.

Даша сидела и восхищенно смотрела на этот котел — он ощущался средоточием жизненной силы всего мира. Непонятно как это было возможно передать на уровне ощущений для предмета вне тела, но именно так это чувствовалось. И Яра это чувствовала тоже.

— Даш! — хрипло и напряженно еще раз позвал Северянин. — Я его держу своей силой. Это, блин, не так просто. Давай быстрее.

— Окей! — Даша очнулась и подскочила к нему, стараясь не наступать на линии пентаграммы.

Она с сомнением посмотрела на котел, но потом решилась и открыла бутылку оливкового масла, которую держала в руках. Наклонила и сначала опасливо, потом все смелее начала лить его в вихревый котел. Как ни странно — оно не проливалось на пол. Когда бутылка кончилась, Даша пробормотала:

— Надеюсь, там был честный литр. Будет неловко, если все провалится.

Северянин зарычал, Яра почему-то захихикала.

Дальше в котел посыпались сухие травы, порошок из украденной банки, капли из бутылочек, куски чего-то твердого — Яра даже пожалела, что не прочитала рецепт. И наконец Даша тряхнула головой и вырвала свой волос, а потом дернула Северянина за шевелюру и бросила еще и его волос. Северянин рявкнул на нее, но Даша уже была сосредоточена и шепотом читала с распечатки заклинание. Яре не было слышно какое, но отдельные слова доносились: «огнем», «правда», «забудь».

Зелье не было видно из-за мерцающего вихря, но вот внутренние ощущения менялись. Становилось как-то одновременно легко, и захватывало дух, как на качелях или во время влюбленности. Тянуло немного живот, а в груди рос теплый комок умиления, будто она погладила двухнедельного котенка.

Но Даша уже договорила — прошло всего полминуты, не больше.

— А теперь что? — спросила Яра.

Даша посмотрела на котел, на зелье, на распечатку.

— Тут написано «варить до ощущения вечера воскресенья». Ты понимаешь, о чем речь?

— Да, Даш, — Яра рассмеялась. — Оказывается, ведьмой тяжело быть, когда не работаешь на полную ставку и в понедельник не надо на работу. Можно не угадать, когда сварится!

Северянин тоже криво усмехнулся. Видимо успел поработать фулл-тайм до того, как стал наркоманом.

Ощущения в теле менялись — теплый комок сворачивался пушистым котенком, но тут же ощетинивался иглами нетерпения и жажды свободы. Иглы пульсировали, комок пульсировал, весь мир вокруг дышал в ритме биения сердца, и хотелось плакать от того, что все вокруг едино и соединяется со всем, проникает одно в другое и сливается, чтобы через секунду разъединиться и снова начать этот пульсирующий танец.

А потом вдруг стало приятно, но немного тревожно, словно теплой августовской ночью подул холодный ветер. Но царящий внутри покой не дал упасть в эту тревогу, смягчил ее до едва заметного привкуса. И все вывернулось в легкое чувство грядущей ностальгии, ощущения, когда еще не скучаешь, но предчувствуешь это.

— Вот! — заорала Яра одновременно со вскинувшим голову Северянином. — Оно! Сварилось, вырубай.

Даша прислушалась к себе:

— Ага, так вы это имеете в виду. Тишина да обнимет, свет да сольется со светом.

И зелье в котле забурлило так, что почти начало выплескиваться. Северянин сжал зубы, пальцы побелели, как будто он держал котел руками. Но в эту секунду все успокоилось. — Кастрюлю! — прошипел маг.

— Что? — не поняла Яра.

— Кастрюлю или тазик, что угодно! Куда это вылить!

Яра метнулась на кухню, схватила большую миску с сушилки и рухнула на колени, подставляя ее под котел. Северянин развел руки и вихри перестали сплетаться, моментально выпустив всю массу зелья вниз. Оно плеснуло Яре на пальцы, засияло и впиталось. — Все! — Северянин рухнул там же, где стоял.

Даша подошла и с любопытством принюхалась к зелью. — Что надо с ним делать? — спросила Яра.

— То же самое, что с помадой — дать демону попробовать на вкус. Ничего страшного, намажем тебя с ног до головы, где-нибудь да лизнет, — фыркнула Даша.

— Да ты охренела! — возмутилась Яра, краем глаза ловя мрачное выражение лица Северянина. — Я с ним лизаться не планирую.

— Ну ты с ним не планируешь, а о его планах не знаешь…

— Даш!

— Не ори. Пусть он тебе ручку поцелует. Или смажь край посуды, из которой он будет пить. Придумай что-нибудь, кому это больше надо?

Яра посмотрела на нее уничтожающим взглядом. Даша его не уловила — она накладывала быстро густеющее зелье в банку от крема.

— На вот, — она протянула банку Яре. — Сама решай, твои мужики.

Яра взяла банку и задумалась. Нужен был какой-то план. Мутное обещание из рецепта «сделает демона уязвимым» не помогало понять, как именно уязвимым. Может быть, у него на пятке появится местечко, в которое его можно убить. Может быть, этой мазью его надо смазать целиком, чтобы шкурка слезла. А может, ему хватит понюхать.

— На вкус, Яра. Я знаю этот тип зелий, — подсказала Даша, видя как подруга мучается. — А уж какие эффекты будут — узнаем.

— То есть план мы так не составим, — вздохнула Яра, заворачивая зелье в пакетик и убирая в рюкзак. — Импровизируй, Ярочка, как хочешь.

Даша с Северянином переглянулись. Он пожал плечами, она опустила глаза.

— Яр… — тихо позвал маг. — Давай отменим? На черта тебе твой Игорь? Я лучше.

Даша фыркнула и отвернулась.

Яра подняла брови.

— Ну вот видишь, — улыбнулся он через силу, как будто пошутил. — Вот твои приоритеты. Иди и сражайся за возлюбленного, раз уж твой путь таков.

Пока они возились с зельем, стемнело окончательно, и дело шло к полуночи. Яра уж и забыла, когда последний раз так часто зажигала ночами. Кажется, со студенческих пор — никогда. А сейчас, как и тогда, начало ночи означало только начало приключений.

— Пойдем, покурю и отправим тебя на такси, — Даша обняла Яру. Северянин мрачно увязался следом.

— Я думала, ты только наркоту какую-нибудь куришь, — слабо улыбнулась Яра, когда он начал доставать пачку табака, фильтры, машинку для кручения папирос. Северянин только зыркнул, но ничего не ответил.

Открыл дверь — и замер. Потом отошел, дав Яре насладиться видом двух бледных телохранителей, вдвоем полностью перекрывающих весь обзор на лестницу. Они так и стояли у двери, и видимо давно.

— У меня звонок не работает, — пояснил хозяин квартиры. — Давно, наверное, стоят. Уууу, дуболомчики…

Северянин примерился, чтобы тыкнуть азиата в живот, но увидел холодный взгляд и передумал.

— Забирай их, Яр, иди.

— А в такси с ними можно? — озабоченно спросила Яра.

Северянин и Даша посмотрели на нее с упреком. Телохранители почти не отреагировали. Только Северянин заметил слегка расширившиеся зрачки одного из них и задумался.

— Яр, а как их зовут?

— Ох… — Яра беспомощно посмотрела на телохранителей, потом на друзей и виновато призналась: — Не помню…

Даша фыркнула.

Яра смущенно пожала плечами и побежала вниз по лестнице. За ней так же быстро, но тихо скользнули и телохранители.

— Пойдем-ка погуглим этих стражей, а? — предложила Даша. — Я у тебя на ночь остаюсь, кстати.

Северянин только вздохнул.

35

Таксист всю дорогу оглядывался на синхронно дышащих высоченных мужиков на заднем сиденье и почти не обращал внимания на Яру. Она боялась, что после приключения накануне ей будет страшно садиться в такси, но это выглядело так забавно, что тревога почти развеялась. Разве что было немного не по себе, что он не следит за дорогой. К счастью, от бульвара, где стоял исторический дом Северянина до больницы было совсем недалеко и попасть в аварию никто не успел. Глаза у таксиста выпучились, когда за поездку расплатилась Яра и вышла из машины со словами:

— Мальчики, за мной!

Мальчики синхронно выскользнули с двух сторон машины. Удержаться от улыбки было очень сложно.

Больница как всегда была тиха и темна, даже света свечей в узких окнах храма видно не было, но у Яры оставалось ощущение, что Александр наблюдает за ней из темноты.

Она уже успела привыкнуть, что по пути от железной двери к склепу никого не встречает. Поэтому шла быстро и не смотрела по сторонам. Оказывается, зря.

— Вы к кому?! — прозвучало как гром среди ясного неба. Женщина средних лет с ясными глазами, в белом халате — и стать такая… не медсестринская, явно кто-то из руководства. Яра шла позади своих телохранителей и поэтому под прикрытием их спин успела вжаться за угол. Телохранители не обратили на помеху внимания и шли бы себе дальше, но тут заметили, что потеряли Яру и вернулись.

— Я к кому обращаюсь?! — рявкнула женщина. Яра даже зажмурилась.

— Котенька, что там такое? — из одной из лабораторий внезапно вышел Родион и попытался приобнять женщину за плечи.

«Однако», — подумала Яра. Та сбросила руки, не поворачиваясь.

— Тут посторонние. Не понимаю, чего молчим? — продолжала допытываться отважная женщина. Яра ее зауважала. Если бы она сама увидела этих почти двухметровых амбалов с их ледяными мордами, она бы сделала вид, что не заметила их. Ну охрану бы позвала. Но женщина явно чувствовала себя здесь хозяйкой.

— Молодые люди, отвечать будем? — встрял Колесников, и женщина нахмурилась.

«Молодые люди» молча обошли их и подошли к Яре.

Яра зажмурилась. Вступать в противостояние ей совсем не хотелось.

Но тут раздался телефонный звонок — сначала у женщины в кармане, потом у Родиона. Они оба достали телефоны и переменились в лице.

— Охрану вызови! — бросила женщина, убегая по коридору. Колесников заметался, не зная, в какую сторону дергаться, прошел в полуметре от Яры и не заметил ее, наконец махнул рукой и тоже умчался.

Коридор был свободен. Телохранители молча ждали Яру, которая думала, что это вот все неспроста. Что совпадение — неслучайно. Поэтому она достала из рюкзака баночку с зельем и намазала губы. Подумала и намазала все лицо. И оставила немного на пальцах.

И потом улыбнулась телохранителям и направилась наверх по пустым как и раньше лестницам.

Александр встретил ее в дверях. Он так и остался в свободной рубашке, в которой был накануне. Яра задумалась, как демоны решают проблему гигиены — в склепе душа явно не было, но он вроде и не требовался. Хорошая вещь магия. Или надо родиться демоном.

— Я волновался.

Яра удивилась такой честности. Телохранители зашли вслед за ней.

— Отлично, — ответила она. — А можно их убрать?

— Нет, — спокойно ответил Александр, прерывая жест, которым он хотел ее то ли обнять, то ли поцеловать, отошел к одному из саркофагов и прислонился, скрестив руки на груди. Яра поморщилась. Если бы поцеловал, уже можно было бы расслабиться, а теперь придется строить хитрые планы.

— Почему?

— Ты можешь попасть в неприятности.

— Почему тебя это волнует? — удивилась Яра.

Глаза демона сверкнули серебром, но он тут же опустил взгляд, как будто она могла в нем что-то прочитать.

— Тому есть причины, — спокойно отозвался он.

— Какие? — решила дожать Яра.

Но в ответ получила лишь мягкую полуулыбку.

— Как прошел твой день? — поинтересовался Александр. — Честно сказать, я не очень понимаю, чем сейчас занимаются люди в свободное время.

— А ты это видишь? — удивилась Яра. — Ты же не выходишь отсюда.

— В общих чертах. У меня свои методы.

Яра оглянулась — телохранители почти незаметно утопали вниз по лестнице, и на верхнем уровне они были вдвоем.

— Я вот тоже не понимаю, чем занимаются демоны в свободное время, — призналась она. — Особенно не понимаю, зачем им чужие женихи.

Александр неожиданно заразительно рассмеялся.

— Звучит двусмысленно, — признался он. — И еще я вижу, как старательно ты вытаскиваешь из меня нужные тебе сведения. Браво.

— Если видишь, значит стараюсь недостаточно, — честно призналась Яра.

Она сделала несколько шагов к демону и тот слегка расслабился, но не изменил позы. В глазах его вновь светилось переливчатое серебро и Яре казалось, что его течение зовет ее к себе.

Надо лишь дать ему попробовать зелье на вкус.

Неожиданно это показалось ей чем-то подлым. Она тряхнула головой.

— Что? — уловил изменения в ее настроении Александр.

Яра вдруг задумалась о том, что они с Дашей и Северянином получается подыгрывают ведьмам. Не просто ведьмам, а какому-то странному мужику, чьи цели неясны.

Но Игорь…

— Отпусти Игоря, а? — неожиданно для самой себя прямо попросила Яра. — Тут творятся какие-то очень странные вещи, в которых я не хочу участвовать.

— Ну что поделать… — Александр насмешливо посмотрел на нее и похлопал по краю саркофага рядом с собой. — Я бы тоже обошелся без столетнего сна. Потерпи немного, скоро все кончится.

Яра подошла ближе. Серебряные переливы в глазах замелькали, словно отражая настроение хозяина.

— А что кончится? — спросила она. — Что ты сделаешь?

— Я соединю и сложу все нужные вероятности, найду все необходимые предметы и когда они расположатся правильным образом, мир немножко сдвинется и разорвет сеть, которая окутывает это место. Я освобожусь.

— И что станешь делать? — с любопытством спросила Яра.

— Маленькая шпионка, — засмеялся Александр. — Все тебе расскажи.

36

Яра прислонилась бедром к саркофагу — Александр тут же развернулся к ней. Провел рукой по ее щеке. Яра отстранилась и тут же мысленно выругала себя. Мата Хари из нее получалась так себе. Поэтому она виновато улыбнулась демону.

— Я же должна понимать, что мне делать после того, как ты нас отпустишь. Вдруг стоит бежать как можно дальше.

Александр чуть наклонился к ней, заслоняя свет из узких окон — в эту ночь луна светила так ярко, что Яра только сейчас увидела, что в храме не зажжены свечи. То-то она не почувствовала разницы после холодного флуоресцентного света в больнице. Интересно, куда убежала та женщина и Родион? Надо бы спросить у демона, что он там подстроил…

Она пыталась занять себя другими мыслями, чтобы не думать о том, что сияющие серебром глаза демона уже слишком близко, что сейчас слишком близко будут и губы, и ей совершенно не хочется почему-то отклоняться. И только радует необходимость дать демону почувствовать вкус зелья. И ей это не нравится. И Игорь — он же рядом…

И тут прохладные твердые губы коснулись ее губ и сразу стали невыносимо горячими, как и его дыхание. Руки дернулись, чтобы оттолкнуть, но почему-то обняли, а серебристое море в глазах заполнило собой все и совершенно не хотелось закрывать глаза…

Яра почувствовала свежесть и ветер, как будто пронесшийся сквозь ее тело, а следом — волну тепла, а еще дальше — удовольствия и расслабленности и ясной чистой радости. Это все было так… Так ярко и хорошо, что она застонала.

И очнулась.

И отшатнулась, чуть не пряча предавшие ее руки за спину.

Что она делает? Зачем?

Хотя…

Демон стоял перед ней, не делая попыток удержать. Он словно прислушивался к своим ощущениям.

Яра воспользовалась случаем, чтобы прийти в себя, выдохнуть, понять, что сейчас похоже начнется самое интересное.

И оно началось.

Сначала демон смотрел внутрь себя, но постепенно его переливающийся серебром взгляд начал расцветать, распускаться как цветок, поворачиваться вслед за солнцем. И солнцем этим была Яра. Сияние глаз Александра становилось все ярче, они уже по-настоящему светились. Он протянул руки к Яре, она отступила, но он этого не заметил. Он тянулся к ней как будто она была всем нужным в мире, как будто без нее он не сможет дышать.

Если раньше его приставания носили оттенок легкого пренебрежения — смотри, что я могу, то теперь пальцы дотронулись до ее плеч, скользнули по ним вниз так нежно, так трепетно, словно священнодействуя, что Яра замерла и перестала дышать. Никто никогда не прикасался к ней так.

Он не отрывал взгляда от ее глаз, а руки гладили и трогали, кончики пальцев едва касались обнаженной кожи, дыхание сбилось и стало прерывистым, как от сдерживаемых рыданий.

— Яра… — выдохнул Александр и вдруг прижал ее к себе, обнял изо всех сил, уткнулся лицом в ее волосы и еще раз повторил, тихо и отчаянно: — Яра…

Он обнял ладонями ее лицо, вглядываясь в него, ища что-то в ее глазах и, кажется, не находя. Яра не знала, что ей делать, она была в смятении и не понимала, что происходит. Но ей почему-то было очень и очень приятно. Никто никогда не смотрел на нее с такой теплотой как этот странный человек… то есть демон.

Александр легкими поцелуями прикасался к ее лицу, гладил по волосам, улыбался — и улыбка была тем, что разбивало сердце Яры вдребезги. Она смотрела на эти отблески счастья в его глазах — счастья только потому что она рядом, и понимала, что такое вряд ли повторится.

— Александр… — сначала ее голос был хриплым от сжавшегося в спазме горла, но она откашлялась. — Александр!

— Мое настоящее имя Ксандр. Зови меня так, — сказал демон. — Я выбрал человеческое имя по созвучию. Но мне будет приятно, если ты будешь звать меня так.

— Хорошо, — покорно согласилась Яра.

— Что ты хотела? — нежно спросил Ксандр, любуясь ею. Он обводил пальцами ее скулы, отводил волосы от лица.

— Все то же самое, — призналась Яра. — Понять, что происходит. Что ты хочешь от меня и от Игоря. Когда ты его отпустишь?

— От тебя мне нужна ты, — просто сказал демон. — Вся ты. Отчаянная и отчаявшаяся, наивная и настойчивая, красивая и умеющая любить.

И он легко коснулся губ Яры.

— Уф, — отозвалась она, пытаясь концентрироваться на вопросах, а не на том, что демоны с опытом офигительно целуются. — Когда ты успел меня так узнать?

Он рассмеялся — счастливо. У Яры заныло сердце. Когда кто-то смеется вот так только потому, что смотрит на тебя — это невероятное чувство.

— Иногда понимаешь о человеке многое, просто взглянув на него, — серьезно ответил Ксандр. — Но ты не просто пришла сюда за женихом, ты не испугалась странных вещей, которые тут происходят и понимая теперь, что мир сложнее твоего прежнего знания о нем, не боишься настаивать и спрашивать. — Но это бесполезно…. — тихо сказала Яра.

Она уже поняла, что зелье сделала демона уязвимым тем, что заставило влюбиться. Но из-за этого ей стало сложнее просить отпустить ее с Игорем. Но наверное она могла бы убить его сейчас, когда он ей доверяет.

— Знаешь…

Ксандр вдруг выпрямился и отпустил Яру. И даже отошел на несколько шагов. Скрестил руки на груди, и хотя во взгляде его продолжала мерцать нежность, лицо сделалось жестким.

— Что? — испуганно спросила Яра. Ей вдруг стало холодно и одиноко. Она попыталась одернуть себя, но ощущение потери не уходило.

— Я должен признать, что влюблен в тебя, — сказал Ксандр.

Яра потупилась. Если он заметил…

— Очевидно это какая-то ведьминская магия, — продолжил Ксандр и Яра совсем уже не смогла поднять глаза. — Пойми меня правильно — не то, что я влюблен, а то, что я сейчас это тебе говорю.

— В с-смысле? — пробормотала Яра.

— Скажи, Яра, за что ты любишь своего Игоря? — вдруг сменил тему демон.

Яра растерялась. Она провела пальцами по своим губам. Ксандр сцеловал с них остатки зелья. Если оно действует накопительно, то он должен стать еще сильнее уязвимым, а он наоборот — отвернулся и не смотрит на нее.

— Любят не за что-то, — повторила она вечную истину. — Любят просто так.

— А как ты тогда поняла, что любишь? — он отвернулся от Яры и смотрел в стену. В голосе больше не было той нежности. Яре стало тревожно.

— Н-не знаю… — Яра никогда не задумалась об этом. — У нас были общие интересы, увлечения, мы долго разговаривали и я поняла, что он мне дорог.

— И все?

— А что?

— Яра… — выдохнул демон.

— Что?

Он развернулся. Серебристое пламя в его глазах почти не мерцало. Они были холодны.

— Смотри, — приказал он.

Повинуясь его жесту по лестнице с нижнего этажа храма поднялись стражи.

Один, два, три… Яра пересчитала — они выстроились шеренгой перед ней, скрывая спинами демона. Десять. Все высоченные, с равнодушными лицами. И Игорь. Вон там на правом фланге. Тоже стоит и смотрит в пустоту.

37

Ксандр вышел вперед и прошел вдоль строя, глядя каждому в глаза, потом повернулся к Яре.

— Смотри, — повторил он. Яра села на саркофаг. Он был высокий и она с трудом удерживалась от того, чтобы не болтать ногами. Все-таки серьезный разговор идет. Кажется.

— Это — Аслан.

Ксандр остановился перед уже знакомым Яре телохранителем. Косая челка закрывала один глаз, зато второй сверкал чернотой. Ксандр принялся расстегивать на нем рубашку и Яра поперхнулась.

— Спокойно, — улыбнулся демон. — Просто хочу показать полностью.

Под рубашкой у Аслана были роскошные мускулы. Вот прямо как надо мускулы — не слишком накачанные, но грамотно подсушенные, восемь явных кубиков на плоском животе, талия и паховые мышцы, уходящие куда-то под ремень, так что их хотелось проследить взглядом и дальше. Яра сглотнула. Это было красиво.

— Я вижу, — кивнул Ксандр. — Продолжим.

Он перешел к следующему в строю. Это был юноша лет двадцати немного инопланетного вида — прозрачные голубые глаза, чуть-чуть раскосые, так чтобы не напоминать уже об Азии, зато вызывать ассоциации с инопланетянами. Высокие скулы, четко очерченные губы, тонкий нос. Ему бы острые ушки — и эльфа играть. На нем был худик размера на три больше, чем нужно, и это добавляло хрупкости. Яре когда-то нравились такие. Да что там — честно сказать, даже сейчас парень заставлял сердце биться чуть быстрее. Не будь у него на лице выражения истинно английского джентльмена — был бы красив.

— Это Марк. Он умнее всех в своем поколении. Вообще всех в мире. Ему двадцать два. Он не преподает в университете и не получает признания в научном сообществе потому что ему двадцать два и он вообще никогда не собирался жить в пыльных библиотеках. Если бы вы с ним поговорили, ты была бы очарована через пять минут.

Яра с интересом посмотрела на Марка. — А почему про Аслана ты не дал справку?

— Аслан просто сделал себе красивое тело. Но если тебе интересно про питание спортсменов и лучшие упражнения на бицепс, то он тоже хороший собеседник, — усмехнулся демон. — Дальше.

Он перешел к третьему стражу и его тоже начал раздевать — тут работы было поменьше, на нем была только футболка. Вся грудь парня была покрыта цветастыми татуировками.

— Алекс. Пожарный и спасатель. Подбирает бездомных котов, выхаживает, пристраивает. В отпуске любит носить бороду, на работе не разрешают. Хочет детей и хорошую девушку, но слишком яркий и на него западают слишком легкомысленные для него женщины. Любит читать. Ты бы ему подошла идеально, жаль, что вам негде встретиться.

Яра посмотрела на Алекса с еще большим интересом. Она действительно не подошла бы к такому сама, такие парни для уверенных в себе девушек. Но если бы он сам…

— Михаил.

Демон крутанул следующего стража, заставив показаться со всех сторон. Тот был выше прочих, в косухе, в ухе кольцо, на голове бандана и темные очки даже в черноте храма. Выглядел он как байкер.

— Михаил любит путешествовать, но еще больше любит разводить экзотических животных. Продает их мясо, молоко, яйца. Половину дохода отдает на благотворительность. Очень добрый, очень. Не в твоем вкусе.

— Ну почему? — спросила Яра. — Внешность не главное.

— Именно! — воскликнул Ксандр, переходя к следующему.

Темноволосый мачо с густыми ресницами, обрисовывающими его глаза так, что кажется — они накрашены. Бородка-эспаньолка. На его лице даже в этом замороженном состоянии — ироничная ухмылка, как будто он даже в рабство ушел, смеясь над собой. Руки с длинными пальцами. Костюм-тройка из серо-стальной ткани, сшитый явно на заказ и дорогие туфли.

— Динар. Миллиардер. Владелец коллекции машин, яхт и кучи патентов на высокотехнологичные решения в медицине. Закончил три разных высших учебных заведения. Прочитал столько книг, сколько тебе не снилось, придумав свой собственный способ читать и понимать их в десять раз быстрее обычного.

Яра вздохнула. Он был похож на какого-то актера, она не могла вспомнить, какого.

— Андрей.

Блондин с длинными волосами, почти до пояса, отражение демона, только светлое. Но глаза темные. Черты лица скульптурные, словно их специально отливали так, чтобы они казались как можно идеальнее. Нос можно приносить в клинику эстетической хирургии, все входящие будут просить такой же. Одет вроде бы просто — в джинсы и свободную футболку, но одежда подчеркивает все нужные места и оттеняет кожу и волосы.

— Андрей — модель для художников и фотографов. Дурак дураком. Но знала бы ты, каков он в постели! — энергично продолжал рекламировать мужиков демон.

— Пробовал? — невинно спросила Яра.

Демон смерил ее смеющимся взглядом.

— Хочешь — попробуем вместе? — провокационно спросил он. Яра аж задохнулась от такой наглости.

— Ничего себе у тебя ухаживания! — заявила она.

— Не провоцируй меня, душа моя, — нежно сказал демон. — Так, кто тут у нас… Вадим.

Вадим был не таким роскошным самцом, как предыдущие. Да, высокий, но все стражи высокие. Довольно худой, если не сказать тощий, с узким лицом и печальным взглядом. И кажется бледным он был даже до попадания в сети к демону.

— Некоторым нравятся такие, — прокомментировал Ксандр. — Но вообще он берет другим. Художник. Рисует ужасно — все, кроме портретов. На портрете способен изобразить тебя такой, какой ты хотела быть всю жизнь. И самое главное — после того, как кто-нибудь этот портрет увидит, он уже не сможет видеть тебя как-то иначе.

— Они все гениальны в чем-то? — удивилась Яра. Там на противоположном конце строя маячил Игорь. Игорь был несомненно красив, она знала, чувствовала и любила в нем это. Но он не был гениальным художником или волшебным любовником. Неужели он такой единственный среди стражей?

— Я же рекламирую, — пояснил демон. — Они все по-своему хороши. Ну и конечно стражем не может быть обычный мужчина. Кроме роста стражи выделяются рядом дополнительных способностей.

— Каких? — полюбопытствовала Яра.

Демон посмотрел на нее задумчиво, как будто решая говорить или нет.

— Скажем так… У них есть определенные эмоциональные особенности, которые делают их идеально приспособленными для служения, но в обычной жизни немного мешают.

— Что? — Яра растерялась и попыталась представить себе, что у Игоря могли быть за особенности.

— Неважно, душа моя, — демон пошел к следующему в ряду, оставив Яру хмуриться и недоумевать.

— Готова? Вот Сергей.

Сергей был ярко-рыжим, одетым в гавайку и выражение лица у него было злое и веселое.

— Классический «плохой парень». Опасные занятия, наркотики, по пять женщин в постели, лично убил семь человек, на стене в его квартире ведется список девственниц, которых он развратил. Своих женщин носит на руках, купает в шампанском, преследует как записной сумасшедший, другим поклонникам ломает ноги.

Яра скривилась.

— Не нравится? А многие от такого в восторге. Тем более, что изнутри, как говорят, это ощущается как невероятно яркая и сильная любовь. Роман, который будешь вспоминать и в старости.

— Хватит! — резко оборвала его Яра. Ей было неприятно в том числе и потому, что легкое волнение, острый укол интереса она почувствовала и сама. И разозлилась на то, как ею легко манипулировать. — К чему эта выставка достижений?

— Игорь, — не слушая ее, продолжил демон, пропустив еще двух красавцев. — О его длинных пальцах ходят легенды. Он умеет говорить комплименты так, что даже понимая, что это грубая лесть, никто не может устоять. Это не говоря о его янтарных глазах и волшебных волосах, с ним ощущаешь себя как в постели с эльфом.

Яру словно кипятком ошпарили! Откуда он знает дословно ее мысли? То, что она говорила только себе самой… ну и один-единственный раз Игорю, когда они были чудовищно пьяны. Она спрашивала потом — он не помнил ни слова!

— У меня есть некоторый контроль над стражами, — пояснил Ксандр, отвечая на не заданный вопрос.

— Это мерзко… — тихо сказала Яра.

— В этом нет ничего позорного, — Ксандр подошел к ней, она отклонилась, но он все равно провел пальцами по ее волосам. — Более того, это признак того, что ты особенная.

— Избранная? — хмуро спросила Яра.

— Что? — нахмурился демон.

— Нет, я так… И какой вывод? Что Игорь достоин быть среди всех этих красавцев?

Ксандр обошел саркофаг, на котором она сидела, зашел сзади, положил ладони ей на плечи и склонился к самому уху. Его дыхание было прохладным и свежим и будоражило воспоминаниями о таких же прохладных поцелуях, и Яра на секундочку прикрыла глаза.

— Смотри… — прошептал он на ухо Яре.

Она повернулась к нему, но твердые пальцы развернули ее лицо к шеренге мужчин.

— Смотри на них, — повторил демон.

Яра посмотрела. Теперь они не были для нее безликими стражами, у каждого появился свой характер. И почему-то теперь ей хотелось освободить от этой странной службы не только Игоря.

— Нравятся? — снова провокационно прошептал на ухо демон.

Яра провела взглядом по шеренге и даже вздрогнула, когда «плохой мальчик» Сергей встретился с ней глазами. Ей показалось, что выражение его лица поменялось, кажется, он ухмыльнулся. Но в полумраке она не могла быть уверена.

И да, они ей нравились. Почти все, встреть она их в баре или в гостях, заставили бы ее помечтать и прикинуть, как бы они могли быть вместе. Непроизвольно. Хороши.

— Так почему ты любишь именно Игоря? — спросил Ксандр. — Почему не Аслана? Не Сергея — от него у тебя даже сердце бьется быстрее. Или Андрея — уверяю тебя, после него ты бы о Сергее и думать бы забыла. Да ты бы вообще обо всем забыла бы.

Яра пожала плечами:

— У нас много общего. Мы как-то встретились и…

— Что у вас общее? — демон сел на саркофаг с другой стороны и откинулся, чтобы посмотреть ей в глаза. — Книги? Интересы? Работа?

Яра помотала головой. Нет, Игорь не любил читать. Работа разная, в ее он не вникал.

— Интересы? — неуверенно сказала она. — Неважно. Любят не за что-то, я же говорила.

— А как тогда? — с любопытством спросил Ксандр.

— Н-не знаю, — призналась Яра. — Просто встречаешь человека — и вот.

— Но посмотри на них еще раз, — пальцы снова повернули ее голову к ряду мужчин. — Если бы ты встретила их всех одновременно, выбрала бы ты своего Игоря?

38

Яра могла бы зажмуриться, но все-таки снова внимательно посмотрела. И честно призналась себе — она бы запала на Вадима.

Нет, сначала она бы сошла с ума от такого изобилия. Ведь чаще всего на вечеринках бывает один, ну два мужчины в ее вкусе и симпатичных. И прямо чудо, если они еще свободны.

— Видишь? — демон обогнул саркофаг и сел рядом с ней. Обнял ее плечи, отвел прядь волос от лица.

Яра подняла на него глаза — он был серьезен и грустно улыбался.

— Что ты хочешь сказать?

— Я бы тебе сосватал Динара. Ты очень умная, талантливая, но тебе не хватает размаха. Что Динар умеет — это воплощать идеи. Просто вспомни любую свою мечту — Динар сумеет сделать из нее успешное дело.

— Это полезно, — кивнула Яра. — Но любовь — это про другое. Это не…

— Не выбор.

— Да! — Яра повернулась к нему и утонула в серебряном море, штормящим в глубине его глаз. — Не выбор…

— Не сознательный выбор, — поправил демон. — Ты ходишь по улицам, завтракаешь, умываешься, читаешь книги. Растешь, взрослеешь, учишься новому. И все это ты хочешь разделить с кем-то, ты ждешь родную душу. Ты смотришь на мужчин и думаешь — нет, у этого есть жена. А этот слишком редко моется. А этот меня совершенно не уважает. Это и есть твой выбор — не выбирать их. И потом, когда ты отсеяла все, что тебе мешает, остается…

Демон сделал знак и девять мужчин ушли, оставив одного Игоря. Яра тут же пожалела, что не полюбовалась еще Андреем. Вживую мальчики-модели, кажется, намного лучше, чем в журналах. Игорь стоял и безразлично смотрел на них. А рука демона скользила по спине Яры, надавливала на позвонки, согревала через ткань рубашки и этот легкий массаж расслаблял ее и дарил тепло.

— Остается один. Выбрала бы ты его? Не уверена. И это всего лишь из десяти. А что будет, если я призову всю свою сотню стражей?

— Сотню? — изумилась Яра.

— Сотню. И каждый — красив, высок, талантлив. Необычен. Как ты выберешь? Где будет твоя любовь?

— Если ты разрешишь мне уйти с одним из них, я выберу Игоря, — тихо и твердо сказала Яра, опуская глаза.

Ксандр тут же убрал ладонь с ее спины.

— Вот за это я тебя и люблю, — так же тихо и твердо сказал он. — За то, что ты умеешь любить и быть верной, оставаться верной даже вопреки доводам разума, вопреки своим чувствам, вопреки всему — быть с тем, кого ты выбрала. Хотя и без возможности выбора.

— Да, — кивнула Яра.

Демон встал.

Он не делал никакого жеста, но Игорь тоже ушел вниз по лестнице. Они остались вдвоем.

— Но любовь проходит. Особенно, если это был не выбор, а вынужденный союз в отсутствие выбора. Такая любовь проходит особенно болезненно — когда нет того, кто может ответить тебе тем же. Такой же силой и верностью.

— А ты можешь, что ли? — спросила Яра, обозленная тем, что в глубине души понимала его правоту. Она-то знала, увы, уже знала, с какой болью проходит ее отчаянная любовь. И то, что Игорь может быть не тот, кто ее стоит, наполняло ее сейчас горечью. Она чувствовала обиду — она нашла его, она торгуется с чертовым демоном, чтобы спасти его. А он мог бы и попробовать освободиться от колдовства!

Это было несправедливо, это она тоже понимала.

— Собственно…

Демон отошел от нее, отвернулся. В темноте храма белела его рубашка, все остальное сливалось с мраком. Он стоял там долго, собираясь с мыслями.

Но потом повернулся к ней:

— Только демоны умеют любить. Мы кровная часть мира. Мы управляем им, мы управляем всем, включая собственные тела. Не как люди — а на более глубоком уровне. Я могу заставить свою кровь потечь в обратную сторону или приказать коже изменить цвет. И только любовь — то, что я не могу изменить. Однажды выбрав — уже не могу. И потому демоны ее ценят. Оберегают. Никогда не предают. И делают все, чтобы она не погасла. Мы не устаем от возлюбленных. Мы не скучаем в паре. Не хотим изменить или расстаться. Не принимаем как должное того, кого любим. Только это и есть любовь. И люди на это неспособны. Кроме тебя, Яра.

Он сделал шаг и другой, замер на секунду, а потом рывком поднял Яру с холодного камня, обнял и прижал к себе с такой силой, что на секунду она перестала дышать.

— Кроме тебя. Иногда рождаются люди, которые тоже умеют любить. Это их беда. В вашем человеческом мире слабостей им нелегко. Никто не сможет любить тебя вечно. Никогда не думать о других женщинах, никогда ни на секунду не забывать о том, какое ты сокровище. Не сомневаться. Ни один человек. И это значит — ты обречена на боль.

Он склонился, глядя Яре в глаза.

Она не отрывалась от него и сама не разрывала объятий. Яре хотелось плакать, потому что он, черт возьми, был прав, снова прав. Что-то подобное она всегда ощущала, не понимая объяснений про «любовь живет три года» и обязательность измен в браке.

— Я люблю тебя, Яра… Не знаю, что вы намешали в своем зелье, но оно заставило меня перестать скрывать свои чувства. Редкость для демонов. Знай, что никто никогда не будет любить тебя так, как я. По крайней мере, так долго.

Яра похолодела. Так он понял про зелье! Ей стало очень-очень страшно. Кому, как не ей знать, что пока мужчина влюблен — он простит что угодно, но если разлюбит — не простит ничего. А демон влюблен из-за зелья! А Даша как всегда не знает, когда кончится его действие!

Демон смотрел на нее с нежностью и чуть иронично, а она старалась улыбаться и не показывать, насколько ее это все пугает.

— Яра, Яра… — Ксандр покачал головой, погладил ее пальцами по лицу и выпустил из объятий. Отошел на несколько шагов и только тогда очень мягко продолжил: — Неужели ты еще не поняла, что я не причиню тебе вреда? Разве хоть раз за время нашего знакомства я сделал тебе что-то плохое?

Яра закусила губу. Он был прав, но…

— А что с Арсением Петровичем? Я видела некролог.

Ксандр сложил руки на груди и посмотрел на нее. В глазах серебро сменилось грозовыми тучами.

— Он умер. Ты же видела некролог, — ехидно сказал демон.

— Просто так умер?

— Работа тяжелая была.

— И ты не при чем?

Демон возвел глаза к потолку, интересуясь у высших сил, даны ли ему будут силы для этого разговора.

— Я отсюда не могу выйти, ты же знаешь.

— Еще я знаю, что это не помешало тебе убить того таксиста. И водителя фуры тоже.

Глаза Ксандра сверкнули.

— Не нужно было? Вмешиваться не стоило?

— Если бы я не задержалась тут, не нужно было бы вызывать такси.

— Никто не просил тебя искать твоего Игоря!

— То есть я должна была такая — о, мой жених без вести пропал, ну и ладно, заведу нового!

— Именно так! И получше старого.

— Не то, чтобы я влюбляюсь направо и налево!

— Ты хочешь сказать, что такого красавца тебе больше не светило?

— Хамите, господин демон?

— Нисколько… — Ксандр, только что разъяренный, мягко шагнул к Яре и взял ее за плечи. — Скорее наоборот. Тебе и правда не стоило искать его, если он попал в стражи…

— Что это значит? — шепотом спросила Яра, глядя на него снизу вверх. — На что ты все время намекаешь?

Он обнял ее, скрестив руки на спине. Яра не делала попыток вырваться, но и сама к нему не тянулась.

— Да, я убил твоего врача. Ему недолго оставалось и без того, но я сократил его жизнь на эти полгода за то, что он посмел… Посмел относиться к тебе так, как нельзя.

— А таксисту на сколько сократил? — прошептала Яра куда-то ему в плечо, глядя в черноту за спиной.

— Лет на двадцать…

— То есть ты все-таки можешь убить любого, если захочешь?

— Если захочу… — тоже прошептал он, уткнувшись лицом в ее волосы. — Ты правильно сказала — я должен захотеть. Без этого все намного сложнее. Но защитить тебя — о, я хотел. Не бойся, что зелье перестанет действовать.

— Почему? — Яра все-таки положила ему руки на грудь, чтобы отстраниться и посмотреть в глаза.

— Потому что ты была мне нужна всегда. А зелье только высвободило мои чувства. Не больше.

— Почему? — требовательно спросила Яра, глядя ему в глаза. Но он отвел взгляд.

— Странный вопрос, — он тихонько поцеловал ее волосы. — Это же ты.

39

Пока Яра думала, чем именно ее не устроил этот ответ и почему у нее осталось смутное ощущение подвоха, Ксандр продолжал целовать ее волосы, постепенно спускаясь, и вот уже он целует висок, а вот проводит губами по скуле… И руки его гладят ее по спине, нажимая на позвонки, как в прошлый раз, и Яра тает против своей воли, так и не сумев сконцентрироваться. Она хочет задать последний вопрос, но именно в ту секунду, когда она открывает рот, его закрывают губы Ксандра. Сначала поцелуй нежный, легкий, но стоит ей попытаться освободиться, чтобы все-таки спросить, как руки становятся наглее, спускаясь на талию и ниже, а губы — горячее и требовательнее.

Яра пытается его оттолкнуть, но то невозможное сочетание прохладных твердых губ с горячим дыханием, то ощущение свежести и жара от его поцелуев, которое сводит с ума своей несочетаемостью и невозможностью, заставляет кружиться голову и уносит все мысли, превращает все ее попытки в ласки. Пальцы скользят по белой рубашке, чувствуя под ней твердые мышцы груди, а Ксандр прижимает ее к себе все сильнее и сильнее, притискивает, сливается так, что ближе, кажется, невозможно. Но ведь она знает, что возможно, что переплетение ног, что руки, гладящие ее везде-везде это еще не все, что можно быть еще ближе — хотя бы на те миллиметры ткани, что еще разделяет их.

Дыхание демона, обычно тихое настолько, что незаметно, что он вообще дышит, становится прерывистым и частым, ему словно не хватает кислорода, и Яра его понимает — ей самой то хочется дышать его запахом, то остановиться и успокоиться, то перестать дышать вообще, чтобы не спугнуть это состояние. Состояние невероятной близости, захватывающей дух… влюбленности? Яра замирает, вдруг осознав, что именно сейчас произнесла про себя, но Ксандр не останавливается. Одной рукой он держит ее за талию, вжимая в себя, но другая, легкими касаниями поглаживающая сначала предплечье, потом плечо, добирается до ключиц и скользит к груди. Кожу Яры покрывают мурашки предвкушения, каждое прикосновение пальцев к нежной коже ощущается невероятным, сказочным, волшебным, нереальным, божественным. Она не думала, что кожа в принципе может испытывать такие ощущения — не просто касание легкое или сильное, а словно тысячи инъекций наркотиков невидимыми иголочками в его пальцах.

И когда демон выпускает из плена ее губы, чтобы переместиться на шею, легкими поцелуями добраться до ямочки между ключицами, прикусить там кожу на секунду и вдруг коснуться острым горячим языком, все, что она в этот момент может — застонать, уже не пытаясь ни сказать что-то, ни возразить. Она никогда не думала, что простые касания могут вызывать такие взрывы наслаждения. Просто от прикосновения к коже на запястье. Просто от поцелуя в шею, просто от поглаживаний в сгибе локтя или от дыхания на груди…

И ей самой хочется касаться тела Ксандра. Ее руки путешествуют по его груди, по животу, бестолково и хаотично, потому что она никак не может сосредоточиться, но в конце концов и этого хватает, чтобы вытащить заправленную рубашку и со стоном забраться под нее, коснуться кожей кожи, потрогать напряженные мышцы живота.

И теперь стонет уже Ксандр. Когда Яра слегка царапает его грудь ногтями, он даже отрывается от невыносимо прекрасной пытки узорами, которые вычерчивает на верхней части ее груди его язык и тоже стонет, не в силах сдержаться.

Он подхватывает Яру под бедра и усаживает на саркофаг, ничуть не смущаясь таким неуважением к похоронным традициям. Или просто не задумывается об этом, потому что все, что сейчас между ними — дыхание, стоны и затуманенные взгляды. Даже его серебро в глазах покрывается дымкой желания, что уж говорить о Яре, которая и вовсе не может сфокусировать взгляд. Ксандр встает между ее разведенных ног и она охватывает его ими. Его руки более уверены, чем ее — и пока она снова ищет путь под рубашку, он стягивает с Яры футболку. Яра издает нетерпеливый стон и тоже заставляет его раздеться. Он отбрасывает рубашку куда-то в темноту и наконец прижимается обнаженной грудью к телу Яры и оба вздрагивают от того, как правильно и одновременно жутко это ощущается. Тело к телу, кожа к коже, сердца бьются в ритме дыхания, дыхание срывается, губы больше не скользят и не касаются — они терзают друг друга, зубы прихватывают кожу до боли, пальцы вжимаются в тела. Дрожь проходит по позвоночнику, в низу живота стягивается узел. Ксандр задирает Ярину юбку и его пальцы вцепляются до боли в нежную кожу ее бедер. Она вскрикивает и пальцы снова становятся невероятно нежными, скользят по внутренней стороне бедра, касаются влаги между ног… Яра вздрагивает от того, что одно это касание отзывается разом во всем теле.

— Яра… — шепчет демон. И в ответ получает только стон. — Боже, Яра…

Яра глубоко дышит, ее зрачки расширены, и Ксандр смотрит ей прямо в глаза, когда его пальцы проникают прямо в нее, в то влажное и горячее, что так жаждет его всего. На секунду зрачки расширяются так, что скрывают всю радужку и Яра больше не может держать глаза закрытыми.

В этот момент в рюкзаке Яры раздается мелодия телефона. Рюкзак слишком далеко, Ксандр не может его уничтожить на месте. Если бы взгляды могли воспламенять, он бы взорвался, но телефон играет и играет мелодию из «Игры престолов», и к Яре возвращается разум.

Она вскочила, натянула футболку и подхватила рюкзак практически одним движением. Достала телефон:

— Да!

— Что у тебя происходит? — это Даша.

Ксандр сгорбился, опираясь на саркофаг. Он без рубашки и смотреть было на него холодно и волнующе одновременно. Длинные волосы закрывали лицо, и Яра не понимала, что он чувствует.

— М-много чего, — запинаясь, ответила Яра. — Ты чего звонишь?

— Зелье подействовало?

Ксандр повернул голову, прислушиваясь. В тишине храма Дашин голос из трубки был хорошо слышен.

— Д-да.

— Меня вызывают на работу.

— В шесть утра?! — Яра отвела телефон от уха, чтобы посмотреть на время и сама ужаснулась.

— Ничего хорошего, да? Ты ведь не можешь свободно говорить?

— Я тебе потом позвоню.

Яра выключила телефон и медленно убрала его в рюкзак. Смотреть на Ксандра было неудобно. Она сама не понимала, из чего состоит тот коктейль чувств, который бурлил сейчас в ней. Немного стыда за фактически измену Игорю, много разочарования — она проклинала себя, что не выключила телефон, затухающие всполохи желания — влага на бедрах остывала и становилась неприятной, страх.

— Яра… — голос больше не был завораживающим. Он был сухим и усталым.

— Не надо так больше, — тихо сказала она демону. — Прошу. Я не могу устоять, но это не значит, что то, что происходит — хорошо.

— Как это может быть плохо, Яра! — он практически зарычал, поворачиваясь, но тут же успокоился, увидев как она попятилась. — Прости… Ты понимаешь, я отдал бы многое и многое всего за одну ночь с тобой. Я отдал бы вообще все за тебя…

— А не можешь отдать даже жениха! — резко отозвалась Яра.

Он выпрямился, посмотрел на нее. Серебро в глазах почти не двигалось. Лениво прошелся до места, куда упала сброшенная рубашка. Поднял ее. Накинул на плечи. Медленно застегнул, глядя на Яру. И наконец ответил:

— Могу.

— Что? — она не поверила собственным ушам.

— Хочешь — отдам его тебе. После ритуала.

— Хочу!

Неужели все так просто? Надо будет купить Даше две бутылки виски и тортик.

— Одна ночь.

— Что? — Яра слишком сильно обрадовалась, чтобы сейчас понять, что он имеет в виду.

— Одна ночь со мной — и я его отпускаю, Яра, — демон поправил рукава рубашки и подошел к ней. На лице не было улыбки, в серебре не было игривости. Он был серьезен.

— В смысле — ночь? — Яре не хотелось верить в то, что он реально хочет…

— Ночь — мы вдвоем, заканчиваем то, что начали пять минут назад.

— Переспать с тобой, чтобы ты вернул Игоря?! — нет-нет-нет, Яра думала, что это ошибка, это ее испорченный мозг пытается ее обмануть, это возбуждение так в голову ударило, он не может, не может же!

— Ты все верно поняла, душа моя.

Его глаза потемнели. Он стоял и смотрел прямо на Яру, пока она пыталась подобрать слова, которыми послать его подальше. Но вместо этого она спросила:

— Когда ритуал?

Глаза Ксандра сверкнули, а на лице появилась ехидная улыбка.

— Осталась пара мелочей. Ну а потом — сразу после нашей ночи.

— Я еще не согласилась! — вспыхнула Яра.

— «Еще».

— И не соглашусь!

— Правда? — улыбка стала холодной, Ксандр приблизился к ней и зло продолжил: — То есть с тем доктором ты готова была кувыркаться всего лишь за возможность проникнуть сюда, хотя он был тебе отвратителен. А со мной — тебе ведь хотелось! — не собираешься, хотя это приведет тебя к цели? Где логика, душа моя?

— Именно потому что… — Яра нервно одернула футболку. — Потому что все могло случиться сейчас, именно поэтому твое предложение отвратительно.

— Не буду спорить.

Ксандр наклонился к ней и быстро поцеловал, успев прикусить ее губу прежде чем она отвернулась.

— Уже рассвет. Иди, думай. Все в твоих руках.

Яра возмущенно смотрела на него, пока он уходил вниз по лестнице. Но тут она поняла, что демон забыл о телохранителях. Это было удачно! Она подхватила рюкзак, проверила телефон и быстро выбежала из храма по сумеречным коридорам пробуждающейся больницы. Но когда железная дверь захлопнулась за ее спиной, Яра увидела двух стражей, ждущих ее на скамейке. Незнакомых, но узнаваемых по росту и холодному выражению лиц.

Coda

Демон медленно натягивал мундир давно забытой армии без знаков отличия. Темный мундир. Застегивал потемневшие медные пуговицы. Так медленно и тщательно, словно от этого зависела судьба мира. Длинные пальцы побелели от того напряжения, с которым он аккуратно вдевал каждую пуговицу в предназначенную ей петельку. На лице его ничего не отражалось. Глаза были заполнены тьмой. В рассветной полутьме было видно, как пыльно и грязно в этом храме, какие неопрятные пятна оставили свечи на подоконниках, саркофагах и полу.

Последняя пуговица не хотела вдеваться в петлю, утверждала, что она больше, не втискивалась, не смотря на усилия, от которых уже начала потрескивать ткань, потому что демон продолжал упорно давить и давить. Он смотрел невидящим взглядом в пол, в то место, где осталась лужица охряного воска и вдавливал эту пуговицу…

Пока не взорвался! Мундир, рубашка, пуговицы, свечи, пустые рамы на полу, пыль, рассыпающийся бетон — все разорвалось в клочки, в мелкую пыль! Разлетелось в стороны шипастым облаком, собралось в комок и снова разлетелось.

Длинные черные волосы демона взвились и образовали сферу вокруг его головы. Вся пыль зависла в воздухе.

И тогда он закричал!

Крик разносил пыль, разламывал старинные стены храма, сносил все, что валялось на полу, выметал, испарял, аннигилировал. И когда Ксандр упал на колени, вновь укрытый черным плащом волос, от узких окон-бойниц расходились трещины, сквозь которые в храм проникал летний ветер, а на этом этаже на безупречно чистом каменном полу остались стоять только саркофаги.

40

Дашин телефон не отвечал. Яра звонила и звонила, но неизменно после двадцатого гудка ей сообщали, что абонент все-таки не отвечает. Она быстро шла к дому Северянина, решив что обойдется и без такси. И так в последнее время накаталась, а работы все еще нет, а деньги кончаются…

Наконец Яра сдалась и набрала Северянина. Он скинул звонок и отписался в мессенджере:

«Я не дома. Ведьму вызвали ведьмаки. Давай вечером».

«А где ты?» — заинтригованно спросила Яра.

«Ну ты наглая!» — отозвался Северянин.

Яра выключила мессенджер и свернула к метро. После щенячьих глаз мага и его признаний рассказывать о сделанном демоном предложении не хотелось. Все-таки очень печально, что мужская дружба это практически всегда «я тебя хочу, но молчу».

Двое стражей молча следовали за ней на расстоянии метра.

Ей стало интересно, что они будут делать в метро — ведь не купил же Ксандр всем своим по проездному?

Она прошла турникет и остановилась посмотреть. Увы, была разочарована — оба стража просочились следом за ней, не вызвав никакой реакции ни турникета, ни дежурной. Их как будто никто не заметил. Нет, их видели, обходили, толкали на эскалаторе как всех, но вот на странную картину — девушка и позади два амбала — никто не обращал внимания, хотя Яра знала, что прохожие начинают пялиться даже если просто покрасишься в ярко-рыжий.

Когда Яра вошла в свою квартиру, ощущая, что вернулась как минимум после затяжного похода, стражи послушно остались на лестничной площадке. Яре захотелось проверить, что они будут делать, если она не выйдет из дома еще дня три-четыре? Но она знала, что выйдет. У нее сердце было не на месте из-за Даши, и к Ксандру она точно поедет вечером. Вне зависимости от решения, которое примет за сегодняшний день.

Хотя, конечно, она уже знала это решение.

41

Андрей Вадимович уже не казался безобидным плюшевым мишкой в костюме не по размеру и с брюшком. Он ходил вокруг Даши пластичной походкой хищника, наматывал круги в маленьком кабинете. Она стояла на одном месте и вздрагивала каждый раз, когда он подходил слишком близко. Теперь его некрасивое лицо со слишком большим носом стало казаться лицом злобного колдуна. Он им и был. Под жирком на животе скрывались мышцы, под неловким костюмом — очень грамотный манипулятор и отнюдь не простой ведьмак.

На столе были разбросаны толстые книги, некоторые рукописные. Их корешки охватывали медные переплеты, уголки топорщились коваными узорами. И раскрытой на странице с закладкой лежала книга любовных заклинаний. Та самая. Только не одна.

— Молодцы… — в который раз приговаривал Андрей Вадимович. — Ах какие вы молодцы!

Он постукивал по спинкам стульев, обходя стол для совещаний и с другой его стороны поглядывая на Дашу.

— Но ты меня разочаровала! — он подошел к своему столу и что-то посмотрел на стоящем там ноутбуке. Вновь развернулся к Даше и рявкнул: — Очень!

Сделал к ней несколько шагов, остановился за спиной. Даша не стала поворачиваться. Все ее инстинкты вопили — беги!!! Но дверь кабинета была демонстративно заперта на ключ, а ключ спрятан в карман еще в самом начале разговора. Она не успела возмутиться — он скинул личину безобидного чудака раньше.

— Но и порадовала… — задумчиво сказал Андрей Вадимович и снова пошел обходить стол своей странной скользящей походкой, которая и навевала ужас. Он не подходил этому костюму, этому кабинету и этому миру, притворяющемуся банальной жизнью с бизнесом и низкооплачиваемыми сотрудниками, ворующими корпоративные секреты. — Вот так с ходу сварить Амасанту! И мага где-то нашла, ай, молодец. И подружка твоя оторва…

Он опять обогнул стол и оперся на него кулаками, вперив взгляд маленьких черных глаз в Дашу.

— Надеюсь, ей хотя бы понравилось?

Даша помотала головой. Она не знала. Яра по голосу не была той, кому «понравилось». Понравилось что?

— Вы еще не разговаривали?

Даша снова помотала головой.

— А зря. Я бы послушал подробности.

И он завершил очередной круг, вновь уделив внимание ноутбуку.

— Так… Твои зелья вышли на максимум, действуют на все сто. Я так и знал, что с тобой не прогадаю, — он пощелкал по трекпаду, вызывая новые документы. — Пришло время варить следующее.

— Зачем? — выдавила из себя Даша. Яра не звонила, и ее это беспокоило. Может быть, этот демон ее там вообще убил, когда понял, что его опоили.

— Демон не должен освободиться, разве мы об этом не говорили? — сочувствующе, как на больную посмотрел на нее Андрей Вадимович.

— Что сделает новое зелье?

— Что-то ты задаешь много вопросов… — он начал новый круг, вновь оказавшись позади Даши. Она попыталась повернуться, но Андрей Вадимович что-то прошипел, и Даша замерла на месте.

— Вы не маг! — она до смерти испугалась. — И не ведьма! Откуда!

— Не маг и не ведьма, — голос был довольный. — Но знаю, как управлять ведьмами! Ты сама все подписала, отдалась моей воле в ковене!

— Глава ковена — ведьма…

— Уже нет. Если все грамотно провести… Спасибо бабушке! — и он снова оказался у дверей, вскидывая руки вверх в победном жесте. — А если сейчас прибить демона…

— Нарушится равновесие! — Даша не могла шевелиться и это добавляло ей паники. Ей наплевать на равновесие, но если этот псих может ею управлять…

— В этом весь смысл! — согласился Андрей Вадимович с энтузиазмом. — Ведьмы правят миром, я правлю ведьмами. Ну что, сваришь зелье?

Даша хотела бы отказаться, но он ей не дал.

— Хотя зачем я спрашиваю? — поинтересовался он сам у себя. Метнулся к ноутбуку, что-то вызвал и через несколько секунд принтер выплюнул стопку листов. Он собрал их, подхватил ручку и принес Даше.

— Подписывай.

— Я не…

Ведьмак сделал короткий жест, и Даша вновь смогла двигаться. Жаль, не самостоятельно. Как марионетка она подошла к столу, взяла ручку, нашла нужное место внизу страницы и подписала. И в ту же секунду почувствовала себя свободной. Совершенно свободной. Андрей Вадимович даже хитро улыбнулся, подошел к двери, достал ключи и отпер ее. И даже оставил открытой.

Но теперь Даше не хотелось убежать.

Ей очень хотелось сварить новое зелье.

И еще почему-то сесть на колени к Андрею Вадимовичу и облизать ему ухо.

Впрочем, он бросил на Дашу еще один хитрый взгляд и хотеться перестало.

— Распоряжайся чем хочешь, все ингредиенты — только для тебя! — заявил он, плюхаясь в свое высокое кресло. — У тебя весь сегодняшний день. Подружке хочешь позвонить?

Даша покачала головой. Телефон вообще ненужная штука. Жила раньше без него, дольше всех своих знакомых, и дальше бы прожила.

— Вот и молодец. Это зелье займет у тебя несколько часов. Может меньше, ты у меня умница.

42

Это были странные посиделки. Август еще радовал теплыми днями, хотя ветерок заставлял ежиться, и на веранде, где Яра, Даша и Северянин заняли местечко с плетеными диванами уже разворачивали парусиновые стены, прикрывая посетителей от сквозняков. За спиной у Яры, метрах в двух, стояли ее телохранители.

Северянин взял себе пива, Даша впервые с обретения ведьминской силы заказала водку, Яра обошлась пуэром с молоком. Все молчали, обгрызая хлебные палочки, никто ни на кого не смотрел.

Яра встретилась с Северянином первой и он попытался ее поцеловать, что-то решив про себя. Схлопотал пощечину. Даша попыталась написать смску о том, что задумал ведьмак и поняла, что ее пальцы не шевелятся. И язык примерзает к нёбу, едва она пытается об этом сказать. Яра была единственная, кто мог бы поделиться новостями, но совершенно не представляла, как это преподнести.

Официант обновил напитки, не спрашивая.

Даша выпила еще рюмку и постукивала по краю стакана ногтями. Смешно, но азбукой Морзе получалось рассказать. Только никто не замечал или не знал ее. Возможно, именно поэтому и получалось.

Северянин мрачно смотрел в пространство.

Яра выдохнула. Оба сразу к ней повернулись.

— Я собираюсь выкупить у него Игоря сегодня вечером.

Сказала — как в омут бросилась. Даша поняла с полуслова:

— Нет!

— За сколько? — а это Северянин, который как мужчина не додумался.

— У тебя столько нет, — съязвила Даша.

Яра подумала, что она права прямо на тысячу процентов.

Даша смотрела на нее с ужасом и облегчением одновременно. Теперь, когда демон показал себя таким, можно было не мучиться совестью и использовать на нем зелье. Другой вопрос, что ей не слишком хотелось попадать в еще большую зависимость от Андрея Вадимовича.

«Ты ничего не расскажешь до тех пор, пока не станет слишком поздно», — сказал он ей. А потом, потом? В контракте, написанном запутанным юридическим языком была одна лазейка — он действовал до момента, когда босс получит силу демона. Дашино сердце быстро забилось, когда она поняла это. Но она поняла еще и то, что когда сила будет получена, уже не нужен будет никакой контракт. Ведьмак станет властвовать над всеми ведьмами.

— Яр… — Даша накрыла ее руки ладонями. — Я могу помочь. У меня есть для этого зелье. Точнее духи, они через запах работают. Зелье будет действовать и на тебя и на него. Ты расслабишься, а он не будет слишком жесток. Это поможет.

— Поможет чему? — вертел головой Северянин, выключенный недогадливостью из разговора.

— Даш… — Яра это почти прошептала.

Даша поднялась, схватила свою сумочку и потащила подругу в туалет.

Телохранители, вопреки опасениям, за ними не последовали и остались мозолить глаза нервному магу, который налил в рюмку водки из Дашиного графина, да и бухнул ее в свое пиво. Ерш — именно то, чего сейчас хотела его душа. Еще немного душа хотела уколоться чем-нибудь потяжелее. Практически первый раз с начала лета.

В туалете Даша затолкала Яру в кабинку, благо кафе было роскошным и там можно было водить хороводы. Усадила на широкий подоконник, распахнула форточку и полезла в свою сумку. Достала золотистый флакон с зельем и тут же обрызгала Яру, чтобы не успеть остановиться и задуматься. И волосы тоже.

— Вот так, — она выдохнула. Напряжение в груди стало рассасываться, так она поняла, что это была тоже ведьмовская сила подписанного контракта.

— Даш… — растерянная Яра смотрела на подругу со слабой улыбкой. — Даш, я главного не сказала.

Она судорожно вдохнула и как будто всхлипнула.

— Я вчера без всяких условий чуть с ним не переспала, Даш. Не нужно мне твое зелье, мне это…

— А на черта тогда он тебе условие поставил? — взвилась Даша.

— Я не знаю. Он был такой странный после твоей мази. То бесился, то приводил мне кучу мужиков, то признавался в любви. Странная уязвимость.

«Самая настоящая, — подумала Даша. — Это она просто не знает, что все было подставой».

А вслух сказала:

— Ну никогда не помешает еще немного расслабиться, когда идешь в логово к чудовищу спасать своего принца.

Яра грустно покачала головой. Она не переставая думала о том разговоре про выбор. Выбрала бы она Игоря сейчас, после знакомства с Ксандром?

— Даш, он сказал, что проведет свой ритуал по освобождению сразу после того как мы с ним… ну. Это ведь тебе чем-то грозит? Может, уехать из Москвы?

Даша сглотнула. Последняя августовская ночь. Слишком символично, слишком наполнено силой, слишком… Все изменится так или иначе, нет никакого варианта, чтобы оставить мир на том месте, на каком он был еще весной.

— Я останусь. И Северянин тоже. Его ведь заденет, раз он третья сила, да? Мы поищем в интернете, что от этого будет.

«Что будет после того, как равновесие качнется в сторону ведьм, а потом власть над ними получит один маленький мальчик, скучающий по бабушке и выросший знатным уродом».

— Прости, Даш… — Яра попыталась обнять подругу.

— За что же? Он и без тебя провел бы ритуал рано или поздно.

— Не знаю, — пожала плечами Яра. — У меня есть ощущение, что я что-то спровоцировала.

— Поедешь домой переодеваться в кружевное белье? — усмехнулась ведьма.

— Обойдется! — Яра почти с облегчением бросила тему. — И ноги не буду брить! Пусть знает, как заставлять девушек делать всякие гадости.

— Так ты гадости-то не делай, на то уговора не было, — прищурилась Даша. — Только классика в миссионерской позе.

— Иди ты! — Яра спрыгнула с подоконника.

Стало легче. Действительно, что так нервничать. Он ей нравится, это ради спасения Игоря, а значит даже не измена. Наверное, уже подействовали Дашины духи. Удобно иметь подругу ведьму. Надо будет потом порыться в рецептах и воспользоваться дружбой, чтобы получить какие-нибудь полезные в нормальной жизни зелья.

Они вышли из туалета, немало смутив парочку — мужчину лет сорока с длинными седыми волосами и девицу не старше двадцати, которые тоже направлялись в эту кабинку. По их взглядам судя, они решили, что Даша с Ярой там вдвоем занимались именно тем, за чем они сами туда стремились.

Яра покраснела, а Даша расхохоталась как гиена, привлекла к себе подругу и страстно поцеловала ее в губы. Парочка скорчила странные рожи и юркнула в кабинку.

— Ох, доиграешься Зотова! — тыкнула Яра Дашу в бок. Но к столику возвращались в обнимку, чтобы смутить заодно и Северянина.

Он был мрачен. Когнитивный аппарат у него работал хорошо, хоть и медленно после пива с водкой, так что пока их не было, он наконец понял, о чем шла речь.

— Яра, не делай этого, — хмуро сказал Северянин.

Даша с Ярой переглянулись и сделали вид, что не услышали. Яра жестом подозвала официанта и попросила меню.

— Яра, не надо, поверь мне.

— Профитроли с малиновым соусом и чайничек дарджиллинга, — улыбаясь, сказала Яра официанту. Тому очень хотелось послушать дальше, но пришлось уходить.

— Яра! Ты слышишь меня?! — Северянин вцепился пальцами в подлокотники, и соломка, из которой они были сплетены, начала дымиться.

— Слышу, не буянь, — взглядом показала на жидкий дымок Яра.

Северянин накрыл маленький огонек ладонью и тот впитался, на мгновение заставив кожу мага вспыхнуть алыми венами.

— Ого как ты умеешь! — восхитилась Даша. — Так нечестно, ты же только ритуалы можешь. Я тоже хочу прямую магию!

— Не переводите тему, — прорычал Северянин. — Можно поискать другие варианты. Ритуалы, зелья, мы что-нибудь найдем. Зачем сразу так?

— Слушай, ну правда, это мое тело, мое дело и мой жених, — примирительно сказала Яра.

— Яра, поверь мне как мужчине — твой жених не простит тебе такой способ его спасения!

Яра с Дашей снова переглянулись. Даша демонстративно зевнула и откинулась на спинку диванчика. Яра с нежной, почти материнской улыбкой смотрела на Северянина.

— Я сама разберусь со своим женихом и его хрупкой мужественностью. Пострадает — перестанет.

— Я видел, как ты бежала к демону! — прошипел Северянин и на этот раз подпаленный диван стал покрываться изморозью. Женщина за три столика от них нахмурилась и стала кутаться в плед, висевший на спинке стула.

— И?

Яре принесли профитроли, и официант задержался у столика, решив собственноручно налить чай во все три чашки. И был вознагражден.

— Тебе просто хочется к нему в постель, а спасение — предлог! — выдохнул маг, и от чая даже перестал идти парок. Даша взяла свою чашку, отпила и скривилась — чай совершенно остыл.

— Ага… — задумчиво сказала Яра и насыпала в чашечку сахар.

Официант поклонился и стал спиной отходить от столика, не сводя глаз с Северянина. И был вознагражден еще раз.

— Шлюха! — прошипел Северянин, сорвался и быстро, не оборачиваясь ушел. Его диванчик постоял еще немного и с шелестом рассыпался на кучку коротких соломинок. Даша и Яра переглянулись снова, посмотрели на кучку и перевели взгляд на совершенно счастливого официанта, который не успел уйти и теперь был в полном восторге.

— Ну что вы стоите, принесите веник, что ли! — скомандовала Даша.

Когда тот унесся и из окна кухни начали доноситься возбужденные голоса, Яра пожала плечами и сказала:

— Мужчины…

— Да вообще, — согласилась Даша. Потом достала из сумочки флакон и побрызгала на Яру еще раз. И убрала уже в ее рюкзак. — Удачи там.

На душе у нее было неспокойно.

— Пойду, — сказала Яра, одним махом допивая чай и засовывая последний кусочек пирожного в рот. — Раньше ляжешь, раньше выйдешь.

Даша после ее ухода попросила счет у курсирующих туда-сюда официантов, которые приходили посмотреть на бывшее кресло и отстучала смску боссу. Теперь оставалось только ждать и мучиться, и надеяться еще немного.

К Северянину-то не пойти. И Даша поехала к себе домой.

43

Яра пошла пешком. От кафе, где они сидели, до больницы было довольно далеко, но она не торопилась. Еще не стемнело, вечера все еще были светлые, и она шла по Москве и вспоминала как гуляла по этим улицам с Игорем. Ей очень хотелось показать ему, провинциальному мальчику, свою Москву. Тихие переулки, внезапные маленькие дворики с развешанным бельем, куда можно попасть, если знаешь, где свернуть с улицы сияющих витрин. Секретные памятники в тупиках, ресторанчики, куда ходят только местные, потому что у них нет даже вывесок. Просто передать само ощущение лоскутности этого города, словно магией собранного из осколков совсем других городов: ярких восточных, запыленных провинций, строгих северных форпостов, сияющих небоскребами столиц будущего.

Но он не понимал всей прелести этих контрастов. И уставал от долгих трамвайных маршрутов, которые заменяли собой экскурсионные автобусы — а вместо лекций в них можно было услышать живые разговоры древних старушек-хранительниц города. Он не понимал, зачем гулять по переулкам — «куда мы идем?» — «никуда, просто гуляем» — «давай на троллейбусе». Яра давно уже не гуляла по городу. И сейчас, когда вся ее нереальная и суматошная жизнь внезапно стала проходить где-то в одном треугольнике центра, воспринимала ее более настоящей, чем всю предыдущую. И то, что сегодня-завтра-послезавтра это все должно было закончиться, почему-то не приносило ей облегчения. Может быть, даже легкое сожаление.

Было еще светло. Оказавшись перед воротами больницы, Яра вдруг задумалась. На полянке перед железной дверью гуляли больные, на скамейке под яблоней сидели две старушки в цветастых халатах. Наверняка коридоры переполнены врачами и медсестрами, работниками лабораторий и просто так к заветной двери не проскочить. Хоть ее охрана — Яра покосилась на индифферентных стражей — и может не привлекать внимание, ей такой способности демон не дал.

Но ждать вечера было выше ее сил. Казалось, что история мчится на всех парах к финалу, хотелось ее поторопить, чтобы уже разделаться со всеми неприятностями, вернуться обратно в свою жизнь и попытаться склеить ее обратно. Работу все-таки найти, например.

Яра пошла обходить больницу по периметру, размышляя, как ей проникнуть в храм, не столкнувшись с теми, кто ее выгонит.

Последние летние дни были теплыми, и все кто мог, высыпал на улицу, чтобы поймать остатки солнца. Задний двор, где было больше всего народу, теперь вообще напоминал метро в час пик. Работники больницы тоже не хотели проводить такой прекрасный день за толстыми кирпичными стенами, где всегда царила слегка промозглая прохлада, и под любыми предлогами вырывались на улицу. И не спешили обратно. Курили одну за другой, сплетничали, вызывались помочь коллегам дотолкать телеги с грязным бельем до прачечной, расположенной в отдельном маленьком здании, донести истории болезней и результаты исследований от административного корпуса и обратно и так далее. Не исключено, что и до морга бы помогли каталку докатить, но трупы положено было перемещать по подземным коридорам. Наверняка санитары морга сейчас завидовали своим коллегам.

И тут Яра заметила приоткрытую дверь в кухонном блоке. Это был пожарный выход, который традиционно заперт на семь замков, ключи от которых у семи разных человек — почему-то запасные выходы охранялись покруче основных. Но сегодня, видимо по поводу хорошей погоды, или потому, что кто-то из расслабившихся рабочих забыл запереть дверь обратно, вход был открыт, и через дверь были видны железные столы с огромными кастрюлями, дожидающимися мытья, а дальше — еще одна открытая дверь, ведущая в знакомый захламленный коридор. Самый короткий проход до храма, буквально проскочить кухню и она на месте!

Яра оглянулась на своих спутников. Они спокойно стояли у нее за спиной, прохожие не оглядывались на странное зрелище, значит можно попробовать проскользнуть. По территории заднего двора она шла, несмело улыбаясь, как все посетители здесь. К сожалению, отличить, кто именно перед тобой было легко — работники больницы были в белом, иногда грязном, иногда от белого только шапочка, но что-нибудь обязательно присутствовало, больные — кто в халате, кто в спортивном костюме, кто в больничной пижаме, но все в тапочках, и посетители — почему-то выряженные как в театр, женщины накрашенные с блестящими сумочками, как будто навещать родственников это такой выход в свет.

Яра в своей длинной джинсовой юбке, кедах и рубашке все-таки выделялась. Молодежи вокруг было мало и они мимикрировали под старшее поколение, тоже почему-то одеваясь «прилично».

Дождавшись, пока очередная уборщица вывезет заполненную полотенцами тележку и все бросятся ей помогать, Яра с независимым видом пересекла двор, обернулась, чтобы оценить, кто на нее смотрит, и когда гуляющие отвернулись, юркнула в прохладный полумрак.

Кастрюли с написанными на них красной краской номерами отделений скрывали ее от поварих в соседнем помещении, куда выходило длинное окно с поддоном, на который выставлялась грязная посуда. В самой посудомоечной никого не было — еще не закончили готовить обед. Позади неслышно двигались телохранители, не пригибаясь и не прячась, но взгляды поварих скользили сквозь них. Яра же буквально кралась.

Никто ее не заметил и она выскочила из кухонного блока — оставалось буквально пятьдесят метров прямого коридора до темного закутка со сломанной мебелью, откуда был вход в храм.

И Яра расслабилась — совершенно зря.

Ровно когда она была посередине коридора, и до двери оставалось столько же, сколько уже было пройдено, из кабинета вышел Родион Колесников и столкнулся с Ярой буквально в лоб. Никуда деться было уже нельзя.

44

Он равнодушным взглядом скользнул по стражам, будто бы заметил их, но тут же отвел глаза. Зато на Яру посмотрел как-то хищно и с неприятной улыбкой.

— Давно не виделись, Ярослава. Что ж ты не отвечаешь мне на сообщения?

— Какие сообщения? — не поняла Яра. Она оглянулась на телохранителей, с тоской посмотрела на вожделенную дверь, но опасности не было, и вступаться в светской беседе за нее никто не собирался.

— Я тебе в фейсбуке писал. Не один раз, — нахмурился психиатр. — Ты что, не читала?

— Там вроде помечено, читала или нет, — пожала плечами Яра. — Я давно туда не заходила.

— То есть ты меня игнорируешь?

— Родион, как я могу тебя игнорировать, если я даже не знала, что ты писал? — возмущенно спросила Яра. Плана, как отделаться от этого зануды, в голове не появлялось.

— Вот именно… — загадочно сказал Колесников. — Ну так что ты тут делаешь, Ярочка?

— Не зови меня так, пожалуйста.

— Ярослава. И я жду ответ на вопрос!

Яра еще раз посмотрела на стражей — те стояли по прежнему никак не участвуя в разговоре. Больше в коридоре никто не появлялся. Оправданий у Яры тоже не было, не считая того факта, что она не понимала, почему должна перед ним оправдываться.

Родион очень внимательно проследил за миграцией ее взгляда.

— То есть все уже настолько плохо? — нежно спросил он. — Кого ты видишь? Черные капельки или мелких животных? Они летают? Какого они цвета?

Яра непонимающе посмотрела на него. Он склонил голову на бок, но его рука нырнула в карман халата, и Яре совершенно не хотелось узнать, что там прячется.

— Колесников, никого я не вижу. Пришла вот извиниться, — она так обрадовалась, что нашла отмазку, что широко ему улыбнулась. К сожалению, это спровоцировало Родиона — он ухватил ее за локоть.

— Перед кем, сладкая моя? — нежно спросил он. — Перед воображаемым женихом?

— Нет, перед семьей, которая нанимала меня сиделкой, я их подвела и хотела попросить прощения, — одновременно Яра аккуратно отодвигалась от него.

— Сиделкой, значит, нанимала… Надо посмотреть журнал недостач… — пробормотал сам себе Родион.

Яра не выдержала, выпрямилась и вырвала свою руку у него:

— Родион Олегович, что вы себе позволяете? Вы считаете нормальным вести себя так с посетителями больницы? Прекратите меня трогать. Извините, у меня дела!

Она решительным шагом направилась к выходу из больницы, решив подождать со своими планами все-таки до ночи. Это будет дешевле, чем выбираться из сумасшедшего дома.

Но психиатр оказался быстрее. Он достал из кармана шприц, сорвал с него колпачок и буквально прыгнул на Яру, целясь куда-то в шею. Он дернул ее за руку так, что она споткнулась и упала на пол. Родион завалился на нее сверху, одной рукой удерживая ее руки, другой приставляя шприц. К счастью, нажать на поршень он не успел.

Стражи наконец решили вмешаться. Оба высоченных телохранителя, имена которых Яра так и не узнала, на глазах Родиона соткались из теней посреди коридора и деловито нанесли несколько коротких ударов с двух сторон. Запястье со шприцем было сломано, вторая рука перебита в трех местах, горло перехвачено и резко сжато и пара ударов в живот перевернули скорченное хрипящее тело, чтобы сбросить его с Яры.

Один из стражей подхватил ее и поставил на ноги.

Второй присел на одно колено и связывал Колесникову руки и ноги вместе снятым с него же ремнем. Яра хотела бы сказать, что даже испугаться не успела.

Но она успела. Еще как.

Расширившимися глазами она смотрела на валяющийся на полу шпиц — там было куба два, и она знать не хотела чего именно. Вряд ли психиатр носил с собой дозу для обычного прохожего, скорее всего там было что-то убойное для его основного контингента. И сколько он бы загнал Яре — неизвестно. И страшно.

Она покатала шприц ногой. Первый страж стремительным движением поднял его и тут же подхватил Яру под локоть и поволок ко входу в храм. Позади второй толкал Родиона, хрипящего и дергающегося.

Такой милой компанией они ввалились в сумеречное помещение, где стоял полуобнаженный демон и в его глазах светилась грозовая ярость.

45

Первым делом он подошел к Яре, обнял ее и прижал к себе, отворачивая от Родиона, которого бросили прямо на пол и еще раз профилактически пнули.

— С тобой все хорошо? — спросил Ксандр куда-то в волосы Яре. Она судорожно вздохнула, отодвинулась и осмотрела серьезно изменившийся интерьер храма.

— Что тут случилось? — удивленно спросила она. Обнаженное тело, к которому ее сейчас прижимал демон, тоже волновало, но любопытство все равно оставалось сильнее.

— Уборку сделал.

— Да? — Яра вырвалась и подошла к огромной трещине к стене, из которой сквозило. — Это новый модный интерьерный закос? Постапокалипсис-стайл?

— Что? — не понял Ксандр.

На заднем плане Родион перестал хрипеть и теперь стонал.

— Кто он тебе? — решил уточнить Ксандр. — Почему напал?

Яра повернулась и подняла брови.

— То есть я еще и виновата?

— Нет, конечно, — удивленно ответил Ксандр. — Просто интересуюсь.

— А зачем они его сюда притащили? — Яра обошла по кругу Родиона издалека. Тот заметил ее и взгляд зажегся ненавистью.

— Ну не бросать его в коридоре, — пожал плечами демон. — Убийство тебе не понравилось, а стереть память я могу только лично. Но я решил, что он принесет пользу.

— К-к-какую пользу?

— Мне для ритуала не хватало нескольких… — он задумался на мгновение. — …элементов. Если использовать твоего поклонника, можно заменить кое-что. Так…

Он отошел от Яры и даже отвернулся, ей показалось, что с сожалением. Начал что-то бормотать и прикидывать на пальцах. Один раз даже улыбнулся. Причем улыбнулся Колесникову, но улыбка Яре сильно не понравилась.

— Влюбленный годами, навредивший избраннице! — торжествующе воскликнул демон. — Да он мне пятерых проклятых королей заменит запросто!

Яре захотелось найти шприц и применить его на демоне. Но она давно смирилась с тем, что мир немножко сдвинулся. Так что теперь просто стало интересно:

— А где шприц? Там что-то интересное.

— Доза снотворного на несколько человек, — сказал Ксандр, делая знак стражу отдать Яре шприц. — То есть смертельная.

— То есть смертельная? — покачнувшись, переспросила Яра.

— Наверное, он не рассчитывал на твое сопротивление, — пожал плечами Ксандр.

Он без единого слова, жестами и взглядами распорядился подобрать воющего Родиона, заткнуть ему рот и унести вниз по ступеням. Яре захотелось узнать, дошла ли перестановка мебели и уборка до нижнего зала, но она пока стеснялась. Кроме того, у них с Ксандром был разговор.

Но демон пока не обращал на нее внимания. Он так же задумчиво стоял, что-то бормотал, расчерчивал пальцами воздух, словно рисуя одному ему видимые схемы и даже по Яре скользил рассеянным взглядом.

— Ты что-то хотела? — вдруг спросил он.

Яра изумленно открыла рот. Вчера он клялся ей в любви и умолял, а теперь реагирует так, что только и остается, что махнуть хвостом и уйти.

Ксандр посмотрел на нее извиняющимся взглядом:

— Мне нужно немножко времени. Подождешь? Только не выходи отсюда, придется отвлекаться чтобы тебя снова спасти.

И он снова повернулся к лучу солнечного света, падающему из трещины в стене и заиграл свою невидимую мелодию на воздушных струнах. Это было даже красиво — пальцы порхали в воздухе, касались воображаемых точек и легко перебегали в сторону. Яра без труда вообразила бы висящие в воздухе прозрачные экраны компьютеров, как в фантастических фильмах. Только их там не было. Было лишь демоново воображение.

Минуту или две она с замиранием сердца думала, что демоны — вовсе не демоны, а какие-нибудь инопланетяне и у него там действительно экраны, проекцию которых видит только он. Но потом хихикнула. Как будто ей недостаточно той концентрации невероятного, что уже есть.

Просьба демона удивительно удачно легла на ее любопытство по поводу нижнего этажа, и Яра решила, что вежливо сформулированное «иди гуляй» включает в себя разрешение туда спуститься. Оглянувшись напоследок на Ксандра — он стоял, освещенный кинжально-острым солнечным лучом, и бледная кожа буквально светилась, а от глаз рассыпались искры — Яра чуть не свалилась с первой ступени, засмотревшись на него, она быстро спустилась вниз.

Там действительно все изменилось. Пол, стены и потолок были исчерчены красноватыми линиями и знаками. Сначала Яра испугалась, что это кровь, но это была краска — совсем как та, которой в больнице пишут на кастрюлях номера отделений. Возможно прямо-таки и она.

Столов больше не было, зато церковных пюпитров прибавилось. И все они стояли, обращенные к середине зала, где в кругу свечей на полу лежало… облако. Сначала Яра не поверила своим глазам, но потом поняла, что это просто очень-очень воздушная перина, в которую захотелось зарыться с головой, как в морскую пену или настоящее облако.

Она не успела подумать, зачем демону тут перина, потому что только сейчас заметила не меньше трех десятков стражей, стоящих в тени у стен. Они не двигались и даже не моргали, поэтому она как-то выпустила их из внимания. А может быть, это была их странная маскировка, благодаря которой их никто не замечал. Ей стало неуютно. Одно дело — пялиться на золоченые пюпитры, на которых лежит много разных странных вещей, на линии и знаки, совершенно незнакомые, не напоминающие ей совершенно ничего, ни руны, ни алфавит, на перину, которая явно была связана со вчерашним предложением демона — особенно на перину! И совершенно другое — делать это под взглядом нескольких десятков равнодушных не моргающих глаз.

Яра обвела взглядом стражей, разыскивая знакомые лица, но ни одного из тех, кого ей вчера представляли, не нашла. Но теперь она вглядывалась более внимательно, замечала тут и там мелочи, детали, которые рассказывали ей больше об этих мужчинах. Совершенно лысый мужчина с татуировкой дракона на половину черепа, застывший в такой позе, словно он танцевал что-то придворное восемнадцатого века и вот-вот двинется снова. Интересно, кто он? Почему он такой необычный? Или этот совсем юный на вид хипстер с собранными в гульку волосами, на вид наивный, но на руках свежие шрамы. Откуда? Светловолосый викинг, обросший чуть сильнее, чем это можно было назвать щетиной, но до бороды поросль еще не дотягивала. С мертвыми глазами, совершенно мертвыми, еще более мертвыми, чем у всех остальных. Пожалуй, этому стать стражем пошло на пользу. Будь он ее другом, Яра не выпустила бы его одного.

И за его плечом она наконец заметила Игоря. Он единственный не смотрел на нее. Это было странно, и Яра подобралась к нему, расталкивая других стражей. Подошла, взяла за руки — они все еще были холодны. Посмотрела в лицо — но там тоже клубилось безразличие. Несмело улыбнулась, ища его взгляд — и в его янтарных глазах тоже не было ни намека на узнавание. Но почему-то же он отличался! Яра стояла, перебирая его длинные сильные пальцы. Если все будет хорошо, они уйдут отсюда утром вместе. Пусть она будет бесконечно перед ним виновата своей изменой, но они уйдут вместе. Вместе.

Яра застыла и оглянулась на перину. Не может же быть, что выполнять свою часть обещания она будет под взглядами стражей? И Игоря? А вдруг он будет помнить? Она и так натворила дел на его глазах больше чем на обиду. На проклятие. На расставание.

Яра обняла Игоря за талию и прижалась к его холодному телу, положила голову на грудь. Там мучительно медленно билось сердце. По тридцать ударов в минуту.

— Все будет хорошо, — прошептала Яра и положила руку Игоря себе на щеку. Она была ледяная и безвольно упала, едва она отпустила. — Я тебя спасу. А ты потом можешь делать что хочешь, даже бросить меня.

Она еще раз провела ладонями по его груди, поднялась на цыпочки и коснулась губ. Игорь не отреагировал. Яра вздохнула и пошла к лестнице. Не оглядываясь. Ей и без того было жутко под всеми этими взглядами.

46

Ксандр встретил ее наверху. Он уже сам собирался спускаться, и она попала прямо в его руки. Вообще больше ничего не говоря, он обнял ее, обвил руками и склонился, нежно касаясь губ поцелуем. Легким, будоражащим, обещающим что-то. Он целовал и целовал Яру — долго, словно пытался ею напиться. И оторвавшись, выдохнул, как будто действительно пил свежую воду после долгой жажды. И улыбнулся. В серебристых глазах словно заплескались рыбки.

— Ты чего такой счастливый? — удивленно сказала Яра. Поцелуй ей понравился и даже уже не вызывал чувства вины, но то, с какой легкостью это стало происходить, ее немного пугало. Словно они имели на это право. Словно она принадлежала ему, а он ей. Но это было не так, совсем не так.

Яра отстранилась от Ксандра, но после холодных ладоней и медленного сердца Игоря, его горячая кожа и нежность губ словно размораживали ее, делали живой, и она не нашла в себе силы разорвать объятия окончательно.

— Я все закончил. Я скоро стану свободен, — ответил Ксандр, привлекая Яру обратно. — И судя по тому, что ты пришла, у меня есть еще одна причина быть счастливым, — прошептал он ей в волосы.

— Возможно, — вздохнула Яра.

— Что значит — возможно? — не понял он.

— Ты получишь то, что хочешь, — твердо ответила она. — И отпустишь Игоря.

Игривые серебристые рыбки в глазах как будто растаяли. Демон смотрел на нее строго и грустно.

— Да.

И больше он ничего не добавил. Просто взял ее за руку и повел обратно вниз.

— Там? — Яра попыталась вырваться, но ее уже никто не собирался отпускать.

Внизу ничего не успело измениться, но демон направлялся к дальнему углу, где лежал скорчившийся, не замеченный Ярой Родион.

— Что же с тобой делать… — пробормотал Ксандр. — Ты мне сейчас тут совсем лишний. А хотя…

Он сделал знак стражам поблизости, и они подхватили мужчину за руки и за ноги и поволокли наверх. Вслед за ними потянулись и остальные стражи. Игорь шел последним. Ксандр держал Яру за руку, а она думала — вот сейчас он обернется, вот сейчас… Но он не обернулся. Просто скрылся наверху, и они остались вдвоем.

— Еще светло… — испуганно пискнула она. — Там, снаружи.

— Ты думаешь, нам стоит дождаться ночи? — насмешливо спросил демон. — Здесь солнце не будет подглядывать за нами, не бойся.

— Мы договаривались о ночи. И я не боюсь!

— Ты дрожишь как девственница перед первой брачной ночью, — усмехнулся Ксандр. — Мне вчера казалось, мы хотим одного и того же.

— Вчера было вчера… — Яра попыталась вырвать руку, но вместо этого демон использовал ее порыв, чтобы прижать ее к себе сильнее. Он обнял ее сзади, зарылся лицом в ее волосы и глубоко вдохнул.

— Ты очень приятно пахнешь.

Яра вдруг вспомнила, что это Дашины духи. Они должны были снять напряжение. Должны были — значит сняли, не время сомневаться в подруге. Тогда можно сделать вид, что она совсем не боится. И Яра повернулась в кольце рук демона, оказавшись к нему лицом. Слишком близко. Так, что глаза с серебристым блеском сливаются в серебристое море, в которое так и хочется погрузиться и… утонуть.

Руки Ксандра легли на ее плечи, но дальше не двинулись. Он просто стоял и смотрел в глаза Яры, не пытаясь двигаться дальше. Он — любовался.

Яре сначала хотелось устроить ему настоящие последствия подобных договоров. Быть холодной и яростной. Вместо поцелуев кусаться, а на ласки замирать. Но она не была готова к этому нежному взгляду. К тому, что он будет просто стоять и смотреть. К тому, что скорее он утонул в ее глазах, чем она в живом серебре.

И когда нежность в его взгляде стала совсем невыносимой, Яра подняла руку и коснулась пальцами его щеки. Ксандр поймал их губами.

Яра быстро выдернула руку, но не успела спрятать дрожь, пронзившую ее тело, и он заметил. Во взгляде мелькнуло что-то — то ли торжество, то ли грусть, Яра не поняла.

Она провела ладонями по его горячей коже и почувствовала уже его дрожь, которую он и не думал скрывать. Серебро глаз потемнело.

— Яра… — прошептал Ксандр.

Она смотрела на него, почему-то не решаясь перейти к главному. Вроде бы это была сделка, всего-то и требовалось, что лечь на эту перину и раздвинуть ноги, а потом считать минуты до рассвета. Но она уже пришла раньше, обманывая себя, что хочет поскорее отделаться от долга. Разве она не понимала, что он вряд ли отпустит ее раньше срока?

Она пришла, потому что ее тянуло сюда. Тянуло к этому демону — нет, к этому мужчине. Оправдание было нужно только ее совести, и она была благодарна Ксандру за него.

Ксандр с легкой улыбкой следил за мыслями, отражавшимися в ее взгляде. Что бы он там ни увидел — ему понравилось.

Он вдруг подхватил ее на руки и закружил. Яра расхохоталась, так это было неожиданно и непривычно и неуместно в этом склепе среди свечей и таинственных знаков, но так приятно, так невыносимо хорошо и легко. И когда Ксандр упал на колени и усадил ее тоже, не смогла разжать руки и продолжала обнимать его, держаться за шею.

Он не запыхался, только сердце билось быстро и так сильно, что Яра чувствовала его всем телом.

— У демонов одно сердце? — зачем-то спросила она.

— Конечно, — кивнул он. — Но очень большое и сильное. Тебе в нем будет удобно.

А потом наконец поцеловал.

47

Сначала поцелуй был нежным, почти не отличаясь от тех почти невинных поцелуев, которыми он баловал ее в последнее время, но потом что-то случилось, и в тот момент, когда он мог бы оторваться, он только прижал ее к себе сильнее. Его язык скользнул между губ Яры, горячий и острый, раздвигая их, проникая внутрь, превращая простой поцелуй в момент страсти.

Яра до последнего не хотела закрывать глаза, купаясь в океане серебра, но тут тело потребовало сосредоточиться на ощущениях, засигналило, что каналов информации слишком много, и оно предпочитает вот этот, где язык и губы, и жар, и движение, и жажда, и голод, и зарождающаяся внутри сладкая дрожь, расходящаяся от центра груди по всему телу. Зажигающая внизу живота ответный огонь.

Ксандр будто почувствовал это тепло. Он все еще сидел на коленях, и теперь он посадил Яру на себя сверху, заставил раздвинуть бедра, обнять его ногами, прижаться близко и тесно.

Она оторвалась от его губ и качнулась вперед, вжимаясь в него. Ее руки скользили по его плечам, разделяли на пряди длинные волосы, трогали его лицо, словно никак не могли решить, что им нравится больше.

Яра поерзала у Ксандра на бедрах и тот содрогнулся еще раз. Она ехидно улыбнулась.

— Ах ты…

Он сжал ее талию руками и наклонился к груди. На Яре все еще была легкая летняя рубашка, а под ней, разумеется, ч бюстгальтер, но все это никак не помешало демону своими острыми зубами прикусить ее сосок. Прямо через два слоя ткани, но так, что ей было приятно и слегка больно — ровно настолько, чтобы это добавляло остроты.

— Ай! — Яра хотела возмутиться, но Ксандр сделал что-то еще, такое сладкое и темное, что вскрик перерос в стон. А потом его руки скользнули под рубашку и пробежались уже привычным движением по позвоночнику. Яра привалилась к груди демона, положила голову ему на плечо, чтобы было удобнее растекаться лужицей неги. Но он не дал ей на это времени, он одним движением сдернул рубашку с нее и так же легко и быстро избавился от белья.

Секунду или две Ксандр смотрел на грудь Яры расширившимися глазами, а потом прижал ее к себе — кожа к коже, жар к теплу, твердая мужская грудь к мягкой женской. Яра зашипела сквозь зубы — она всего-то месяца три была одинока, всего-то месяца три ни с кем не обнималась, не считая последних дней, но сейчас почувствовала себя так, словно уже много десятилетий ее никто не трогал, а сейчас, наконец, да! — и весь тактильный голод вдруг оказался утолен.

— Ты такая гладкая, такая нежная… — простонал Ксандр, покрывая поцелуями ее шею, скользя по ней языком, прикусывая в самых чувствительных местах. Он отстранил ее от себя, и его ладони накрыли ее грудь, а большие пальцы обвели соски.

Яра напряглась всем телом, ощущая как разряды молний разбегаются по нему.

Тут же место пальцев заняли губы и горячий язык, танцующий по кругу.

Яра никогда не считала свою грудь эрогенной зоной, ей казалось, она для этого слишком велика, но сейчас она поняла, насколько сильно ошибалась. Острый язык демона порхал и жалил, он молниеносно перемещался от одной груди к другой, так что те не успевали заскучать по его ласкам. Кончиками пальцев он водил по полушариям снизу и это заставляло Яру подрагивать от нарастающего возбуждения.

В какой-то момент ей начало касаться, что еще несколько минут такой ласки-пытки и она кончит только от этого. Она напрягла ноги, сжимая ими бедра Ксандра. Возбуждение натягивало ее тело как тетиву, и он это чувствовал.

Одна рука оставила ее грудь и скользнула под юбку.

— У тебя тут все совсем промокло… — хрипло проговорил демон, оторвавшись от груди и глядя на Яру снизу вверх потемневшими глазами.

Она вздрогнула от этого голоса и от его слов, и сладкая волна прошла по всему ее телу.

— Так сними… — ответила она шепотом.

Он втянул воздух сквозь сжатые зубы. Приподнял Яру за бедра, завалил на себя сверху и сам откинулся назад, утонув в перинном облаке. Пока она барахталась, пытаясь понять, с какой стороны верх, с какой низ, ловкие пальцы демона избавили ее от еще одной части нижнего белья.

— А юбку? — спросила Яра, поудобнее устраиваясь на груди Ксандра. Его пальцы гладили ее нежную кожу бедер и потихоньку пробирались выше.

— С юбкой интереснее, — ответил он. — Ее можно задирать.

Его пальцы погладили ее задницу и переместились туда, где было уже так мокро, что влага пачкала внутреннюю поверхность бедер.

Ксандр достал пальцы из-под юбки и облизал их, блестящие от Яриной смазки. Она сглотнула.

Он прикоснулся губами к ее губам, заставляя почувствовать собственный вкус, а потом властно ворвался языком в ее рот, прикусил верхнюю губу и в этот момент перевернулся, накрывая Яру своим телом.

И снова резко задрал юбку — он и вправду эти наслаждался. Его пальцы погладили живот, пробежались по бедрам и едва-едва тронули горячее и влажное между ног.

Глядя Яре прямо в глаза, демон осторожно и нежно дотронулся кончиками пальцев до клитора, обвел по кругу чувствительный бугорок. Яра глубоко задышала, прикусила губу. Ксандр улыбнулся и позволил себе скользнуть чуть дальше и проникнуть в нее двумя пальцами. Внутри было жарко и очень-очень мокро, так что ему захотелось оказаться там совсем другой своей частью. Ярины глаза затуманились, когда пальцы, теперь влажные от ее собственных соков, вернулись назад и запорхали над набухшим узелком.

Все натянутые нити Яриного тела сошлись в одной точке, скрутились, запульсировали от невыносимого напряжения. До взрыва оставалось пять… четыре… три…

И в этот момент Ксандр остановился и убрал пальцы.

Яра зарычала от разочарования! Она распахнула глаза и возмущенно уставилась на демона. Ее тело прятало внутри себя туго свернутую спираль, каждая мышца, каждая жила и вена уже начинали болеть от напряжения, а он! Он!

А он улыбался. Ксандр громко втянул в себя воздух, наслаждаясь запахом желания, которое распространяло тело Яры. От ее пылающей кожи расходился аромат меда и мускуса, он кружил голову и заставлял терять контроль. Но он намеревался получить этой ночью все, абсолютно все, а это значит — шаг за шагом, не торопиться и не делать того, что хочется сильнее всего в мире.

Насладившись искаженным от близости оргазма лицом Яры, ее злостью, ее возбуждением — она начала жалобно хныкать, притягивая его к себе, извиваясь под ним, Ксандр хитро улыбнулся и снова задрал юбку, спускаясь по ее телу вниз, по пути прочерчивая дорожку поцелуев от нежного местечка между ключицами до самого низа живота. А потом он нырнул под юбку и прохладными губами накрыл ее пылающее лоно. Яра застонала поднимая бедра навстречу острому языку и не была разочарована.

Он заскользил сначала быстрыми легкими движениями, потом медленными, но с усилием, потом по кругу, возвращая Яру обратно на подступы к вершине.

Но каждый раз, когда она вновь начинала отсчет до взрыва, он менял тактику и вершина снова отдалялась.

— Ксандр… — в ее стоне была мольба, была боль, была уже откровенная ярость.

В ответ она почувствовала прохладный ветерок на разгоряченной плоти и перепад температур вздернул ее на такую точку возбуждения, где она ни разу до сих пор не бывала. В глазах мутилось, в голове гудело, все мышцы мелко подрагивали, кулаки сжимались и разжимались. Яра не контролировала свои движения, она то приподнимала бедра, то опускала их обратно, подсознательно стремясь как-то облегчить это невыносимое состояние, но демон — о, демон ни на секунду не давал ей расслабиться, откатиться назад. Он все туже закручивал пружину возбуждения, до боли, до концентрации нейтронной звезды.

И только в тот момент, когда ему показалось, что больше и сильнее она уже не свернется, он сжал губами горошинку клитора и втянул ее в рот, одновременно касаясь самым кончиком языка.

И Яра взорвалась!

Она превратилась в сверхновую, в свет, энергию, в чистое наслаждение без полутонов и теней. Она рассыпалась на мельчайшую пыль и разлетелась по всей Вселенной. Она закричала, срывая связки, выгнулась луком, твердая снаружи и абсолютно расплавленная внутри. И едва ей показалось, что волна дрожи, расслабляющая одну мышцу за другой пошла на спад, как накатила следующая, вознесшая ее еще выше, в белый чистый свет, в котором не было ничего кроме ее души и души демона, обвившейся вокруг нее.

Она упала в его подставленные ладони как созревший плод, лопнула от распирающего ее сока, брызнула во все стороны летним солнцем, раскрылась, отдалась, выдохнула всю себя.

И осталась без сил, без единой возможности пошевелить хоть пальцем под его довольным и счастливым взглядом.

— Ты сладкая на вкус, — заявил демон, демонстративно облизывая губы. — Ты знала?

У Яры даже голосовые связки отказывались напрягаться. И веки закрывались — каким-то невероятным образом они тоже участвовали во всеобщем мышечном сумасшествии, закончившимся повальным расслаблением.

48

Она лежала на теплом облаке перины, раскинув руки, все еще одетая в свою длинную юбку, которую Ксандр заботливо поправил и ощущала самую сильную усталость в своей жизни и самое невероятное расслабление.

Горячие пальцы вновь заскользили по обнаженной груди.

— Эй! — Яра с трудом распахнула глаза. — Ты что делаешь?

— Мы договаривались на ночь, — нагло ответил демон, тонкими пальцами закручивая сосок.

И самое страшное, что Яра ощутила где-то в глубине тела едва тлеющий уголек желания, который встрепенулся язычком пламени от его действий.

— Я больше не могу! — взмолилась она.

— Ничего не делай… — выдохнул Ксандр, нависая над ней на руках. Его длинные волосы щекотали Ярину кожу, время от времени он опускался вниз, чтобы прочертить языком причудливый узор на остывающей от внутреннего жара коже и она послушно нагревалась обратно.

Тело предавало Яру, оно полностью перешло во власть завоевателя, отдало ему все ключи от крепостных ворот и не собиралось слушать доводы разума.

Ксандр добрался наконец и до лица Яры и покрыл его легкими нежными поцелуями, а когда она попробовала сказать что-то еще, просто закрыл ей рот своим ртом. И пока она разбиралась с тем, хочется ли ей укусить его побольнее потому, что ее бесит, что он не слышит ее слов или потому, что она вновь возбуждается, он успел расстегнуть и снять с себя штаны. И когда Яра оторвалась от его губ, уже поплывшая от желания, перед ней был демон — во всей красе. И краса была немалой, даже несколько пугающей. Устрашающей.

— Кхм… — робко откашлялась Яра. — А вы, демоны, случайно не владеете искусством изменять облик?

— А что такое? Я тебе не нравлюсь? — Ксандр почему-то провел пальцами по своим волосам. — Вообще я могу кое-что изменить, но потребуется парочка ритуалов. Давай не сегодня? Может быть, глаза пока закроешь?

Он даже как будто не обиделся — это было хорошо, но совершенно не понял Яру — а это плохо. Вряд ли закрытые глаза помогли бы ей с… этой проблемой.

— Постой! — Яра вдруг сообразила кое-что. — Что значит — не сегодня? Еще будут другие дни? Мы вроде договорились?

— Мммм… — улыбка Ксандра стала загадочной. — Во-первых, будет еще завтра…

Он провел пальцами по лодыжке Яры, забрался под юбку, а второй рукой обнял ее за талию.

— Ты что делаешь? — возмутилась она.

— Снимаю с тебя юбку, — честно признался демон, этим самым и занимаясь.

— А… а зачем? — Яра не могла ни помочь, ни воспротивиться, вместо мышц у нее было теплое желе. — И что во-вторых?

— А зачем тебе юбка? — Ксандр прижал ее к себе, стаскивая упомянутую юбку с бедер. — У нас впереди много интересного, а свою роль она сыграла.

— Не уходи от ответа… — прижатая к горячему телу демона, Яра снова начала терять нить разговора. И еще как-то очень настойчиво в поле зрения маячила… ну пусть снова будет краса.

— А во-вторых… — Ксандр отбросил юбку в сторону и обнял Яру двумя руками, прижимая к себе. Между ними третьим нелишним вжимался в живот Яры немаленький демонический член. Ксандр провел языком по шее Яры, пощекотал за ухом, обвел изгиб ушной раковины. Яру пронзила дрожь, и он конечно это почувствовал. Проник острым кончиком языка в ухо, вышел и снова вошел, дразнясь и намекая. Яра прикрыла глаза и свела бедра, чувствуя, как между ними снова растет пламенное напряжение.

— Во-вторых?.. — запинаясь выговорила она.

— Какая ты… упорная, — прошептал демон ей на ухо. — Во-вторых, я надеюсь, что ты все-таки сделаешь правильный выбор.

— Это какой? — Яре действительно нелегко давалось сохранение хоть какой-то логики и даже понимание, что разговор этот очень важен, не помогало.

А вот демону, казалось, ничто не мешало, хотя серебряные глаза время от времени туманились при взгляде на Яру, неосознанно и бесстыдно трущуюся о напряженный член. Он решил ей на этот факт не указывать, пусть трется.

— Это, душа моя, тот выбор, который ты делаешь с открытыми глазами… — он усмехнулся, когда в этот момент Яра распахнула сомкнутые было ресницы. Ксандр как раз перебирал сильными пальцами ее позвонки, а от этой ласки она неизменно растекалась сияющей лужицей. — …в здравом уме, трезвой памяти и понимая, что именно выбираешь.

Ксандр сжал Яру в объятиях и потихоньку вновь уложил в облако перины, раздвинув ее ноги. Она лежала перед ним вся раскрытая, с разведенными коленями, и его демоническое сердце не выдерживало этой картины, начинало биться сильно и неровно, как будто человеческое. Он подполз к ней на коленях и провел ладонями по бедрам, спустился к голеням, погладил маленькие ступни. Руки Яры тянулись к нему, но она продолжала выяснять:

— И какой же выбор по твоему мнению будет правильным? — Яра поймала его руки, ласкающие ее живот и переплела пальцы. А когда он попался в эту нежную ловушку, потянула его к себе, соскучившись по его горячей коже, твердой груди и мужской тяжести. Но у Ксандра были иные планы.

Он наклонился к разведенным коленям Яры и принялся целовать сначала одну ногу, постепенно продвигаясь к ступне, потом вторую, и в тот момент, когда она поняла, что он кажется забыл ответить, обе ее ноги были закинуты на плечи демона, а его член скользил между складок ее вульвы, готовясь войти туда, где его уже заждались.

— Правильным выбором, душа моя, — промурлыкал Ксандр, дразня ее головкой члена, то почти входя, то вновь отстраняясь. — Правильным выбором будет тот, при котором ты почувствуешь себя счастливой. Других вариантов — нет!

И одним длинным быстрым движением он вошел в нее на всю длину, прерывая любые мыслительные процессы, заставляя застонать, закричать, выгнуться, почувствовать себя цельной, наполненной, жаждущей и — принадлежащей ему.

Это было ошеломительное и незнакомое чувство, словно одно, банальное в общем-то движение, штука, которую с ней проделывали и другие мужчины тоже, вдруг сделало Яру совсем иной. Заставило переродиться сразу — и надолго? Неужели навсегда? Словно правильный ключ нашел правильный замок и частичка головоломки встала на принадлежащее ей место.

Ксандр выпрямился и придерживая тонкие щиколотки Яры у своего лица, продолжил входить в нее и выходить в тягучем жарком, но энергичном темпе, который не давал сосредоточиться, не давал задуматься или сформулировать следующий вопрос, зато приносил с каждым движением вперед все больше заполняющего все тело удовольствия, все больше этого незнакомого чувства принадлежности, которому Яра хотела бы сопротивляться, но — на самом деле не хотела.

— Ты ошеломительная и волшебная, душа моя, — промурлыкал Ксандр, чуть наклоняясь вперед. Его ладони подхватили ее ягодицы и он выпрямился обратно, уже держа тело Яры на весу, фактически надевая его на себя.

— Ммммм… — попыталась Яра тоже что-нибудь сказать, но тяжелая волна какого-то глубинного наслаждения накрыла ее с головой, и она только откинулась назад, разметав по перине взмокшие от пота волосы, вцепилась пальцами в податливые волны пуха, надеясь удержаться по эту сторону реальности, но не смогла. И закричала, всхлипывая и подвывая, срывая связки, захлебываясь воздухом, умирая, потому что и не подозревала, что человеческое тело способно испытывать такое!

Ее тело скручивалось, пульсировало изнутри, выжимая из Ксандра его собственное удовольствие, которое он изо всех сил старался оттянуть, но когда в конце своего бесконечно длинного оргазма Яра распахнула глаза и еле слышно выдохнула: «Ксандр…», он не выдержал, просто не вынес защемившего сердце счастья и на миг перестал контролировать себя. И этим мигом воспользовалось его коварное тело, его текучая душа, вылившаяся вместе с семенем, чтобы сплестись с душой Яры и он бессильно упал рядом с самой дорогой на свете женщиной. И обнял ее за спину, притискивая к своей груди и сонной прошептал:

— Останься со мной. Останься. Я забуду все свои планы, я просто отопру эту клетку и мы уедем куда-нибудь далеко. Вместе. Там не будет никого и ничего из этого безумного мира. Я буду человеком, а ты — моей.

Но Яра уже спала. А Ксандр лежал, прикусив губу, смотрел в черный потолок над ними и серебряные глаза его темнели, становясь такими же черными.

Дождавшись, пока дыхание Яры выровняется и станет глубоким, он приподнялся, поцеловал ее в плечо и посмотрел в разгладившееся во сне лицо. Отвел влажный локон, поцеловал в висок и опустил на белоснежные волны. Прикрыл свободным краем перины — в каменных стенах храма было прохладно и влажно. И поднялся.

49

Повинуясь неслышимому приказу сверху спустились стражи. Четверо из них подхватили Яру, завернутую в перину и унесли наверх. Двое вместо нее положили связанного и с кляпом Родиона, которого Ксандр с некоторым низким удовольствием не преминул пнуть.

Потом он прошелся вдоль пюпитров, дотрагиваясь до каждого из предметов:

— Ключ пяти поколений.

— Гитара, отнявшая дар.

— Зеркало самоубийцы.

— Опоздавшее письмо о мечте.

— Книга, передаренная десять раз.

Его нисколько не смущала собственная нагота, он даже чувствовал себя в ней более свободно, движения приобрели хищную грациозность.

Посмотрел на Родиона, наклонил к нему и дотронулся:

— Мужчина, причинивший вред своей вечной любви.

Выпрямился, глубоко вдохнул и закончил:

— И чужая невеста, отдавшаяся другому.

Он подхватил тонкий кинжал с пюпитра, встал над психиатром и надрезал свою ладонь. Ярко-алая, почему-то дымящаяся кровь закапала на него, прожигая дыры в одежде, разъедая человеческую кожу. Родион задергался, заорал, но демон словно не видел его, продолжая сжимать и разжимать кулак, чтобы кровь не останавливалась. И начал говорить.

С первым словом стены вокруг содрогнулись, попытались сдвинуться, но только сомкнули щель в верхней части храма. Дальше спецэффектов не было, только где-то далеко в городе прогремела гроза да почему-то опали все фиалки в городе, но об этом узнали только их владельцы. У каждого, кто взял в руки лепесток такой фиалки на следующий день образовалось множество приятных хлопот. Кто-то выиграл в лотерею, у кого-то родился племянник или забеременела жена, и о фиалках они начисто забыли.

Демон говорил и говорил. Вещи лежащие на пюпитрах сначала начали подрагивать, потом взмыли в воздух, а когда речитатив демона дошел до высшей точки и голос его стал громче, стали сворачиваться внутрь себя, как маленькие черные дыры.

К концу заклинания над каждым пюпитром висело по черной дыре, а Ксандр стоял посередине над Родионом и смотрел в низкий потолок.

Он развел руки в стороны и повинуясь его жесту черные дыры взлетели и соединились в одну, которая еще немного сжалась. Она выглядела как узел в пространстве, всасывающий свет вокруг себя, готовый всосать все остальное тоже.

Ксандр протянул руку и взял ее пальцами. Поморщился, словно она обожгла его. В другой руке у него был стилет. С громким вскриком он всадил стилет в черную дыру и содрогнулся, будто от боли. Демон ждал.

И ждал. И ждал. И ждал.

Сейчас узел пространства должен был вывернуться наизнанку и разгладиться, не оставляя на обновленной реальности и следа от запирающих его внутри склепа заклинаний.

Но узел с воткнутым в него стилетом продолжал подрагивать в ладони. Ксандр нажал на стилет посильнее, чтобы он продвинулся глубже, но черная дыра просто… поглотила его.

Ксандр поднял брови. Вот это было совсем странно.

Он сжал между ладоней узел и стал перепроверять, выкликая каждую часть ритуала. Узел отзывался легкой дрожью. До самого конца. Почти до самого конца.

С последним пунктом не задалось — узел полыхнул красным и разгладился, не оставив следа.

Это было не просто плохо. Это был конец. Демон запрокинул голову и завыл.

50

Яра проснулась от того, что жесткие пальцы сжали ее плечо. Черная фигура с горящими глазами наклонилась над ней и сказала громовым голосом:

— Отвечай!

Она подскочила и чуть не свалилась на пол. Перина лежала на крышке саркофага, вокруг было темно и она даже не поняла, как различила черную фигуру. Разве что свет из глаз помог.

— Ксандр! — наконец с облегчением поняла Яра. — Ты меня напугал ужасно… Она положила ладони на его обнаженную грудь и прижалась.

— Отвечай! — Ксандр тряхнул ее за плечо.

Едва проснувшаяся Яра ничего не поняла.

— Что случилось? — она закуталась в перину, почему-то он показался ей сейчас таким чужим, что оставаться перед ним голой было невозможно.

— Яра… — Ксандр едва сдерживался. Его тело мелко подрагивало, словно он хотел бежать, но останавливал себя. — Ты можешь ответить?

— Да на что?! — не выдержала Яра.

— Ты соврала мне? Ты не являешься невестой?

— В каком смысле? — Яра повертела головой, но в темноте фигуры стражей были не видны, хотя чувствовалось, что они тут. — Ты же видел Игоря.

— Ты сказала, что он твой жених, и я поверил. Но это не работает. Ответь, он делал тебе предложение выйти за него замуж? Дарил обручальное кольцо?

— Эммм… — Яре стало совсем зябко и появилось ощущение беды. — Он предложил жить вместе. Ну, это такой… гражданский брак. Без регистрации. Я не хотела официально замуж.

Демон резко втянул носом воздух. И убрал руку с ее плеча. И отвернулся.

Глаза его действительно освещали пространство, потому что Яра вдруг резко оказалась в темноте, зато у стены высветилась фигура стража. Игоря.

— Ксандр! — Яра попыталась дотянуться до его плеча. — Что случилось? Почему это важно?

Он стоял молча, откинув голову назад. — Ксандр!

— Это была часть ритуала.

— Я была частью ритуала? — Яра чуть не свалилась с саркофага снова. — Я?!

— Да. Ты — чужая невеста.

— И ты использовал меня как эти свои редкие книги и прочие странные штуки? Как предмет?

— Как явление. Демоны используют сущности и скрепляют своей кровью, чтобы сдвинуть реальность.

— Так ты меня трахнул, чтобы совершить свой гребаный ритуал?! — Яра разозлилась.

Она отбросила перину, спрыгнула-таки с саркофага и на ощупь двинулась в темноте, надеясь найти лестницу вниз, где должны были валяться ее вещи, раньше, чем лестница найдет ее и она сломает шею.

— Уже неважно, душа моя. Я не буду оправдываться.

Он сказал это с такой безнадежностью в голосе, что Яра замерла, не сделав следующий шаг. Ощущение беды усилилось.

— Почему неважно? — осторожно спросила она.

— Потому что скоро зелье твоей подруги меня все равно убьет. Если ты хотела бы мести за свою поруганную честь, вот она.

Яра ахнула:

— Как убьет? Это же просто, чтобы не нервничать…

— «Золотая дымка» очень хорошее средство от нервов, — усмехнулся Ксандр, все еще не поворачиваясь. — Если ты демон, ты больше никогда не будешь нервничать.

— Я… — Яра сменила направление и подошла к нему сзади, обняла за спину. Он вздрогнул. Кожа была очень горячей, ненормально горячей. — Я не знала…

Спина немного расслабилась. Но жар не ушел.

— Я тебе верю, — тихо сказал Ксандр. — Но это, увы, ничего не меняет.

— А если бы ритуал сработал, ты бы не умер?

— Нет, я получил бы обратно свою силу и силу своей семьи. Я бы справился с дымкой.

— Думаешь, они поэтому тебя боятся?

— Кто? — демон наконец повернулся к Яре и взял ее за запястья, отводя руки от себя. — Твоя подруга с магом?

— Ведьмы… Даша ведь не сама все придумывает. Там есть такой странный мужик, говорит, он сам не маг, но его бабушка была ведьмой…

— Шшшшш, душа моя, — он закрыл ей рот легким поцелуем. — Это все было бы интересно и важно, распутать заговор, сразиться с врагами, если бы у меня были силы и время. А сейчас у меня есть только один день, не больше.

51

Яра ощутила пустоту внутри.

— А Игорь? — она не могла не спросить. Ксандр сразу отпустил ее руки и сделал шаг назад.

— Я конечно выполню свое обещание, — очень спокойно сказал он. — Оно, в сущности, выполнится само. С моей смертью все, кто был связан моей магией, обретут свободу. Можешь подождать здесь или снаружи или вообще поехать домой и наготовить пирогов к возвращению своего… жениха.

— Погоди! — Яра почувствовала, что в ее голосе звенят слезы и быстро сглотнула, чтобы не расплакаться. — Но ведь можно что-нибудь сделать! Мы в больнице, тут куча народу, наверняка есть какая-нибудь невеста. Давай поищу!

— Нет.

— Почему?!

— Потому что для ритуала с чужой невестой нужна еще книга, еще ключ, еще инструмент… Я просто не успею это все собрать. А главное, я не успею влюбиться в другую. Яра почувствовала, как ее кожу заливает жаром.

— Что ты сказал?

— Говорю, не успею. — Про влюбиться. — И влюбиться.

— Ты… — Да, это обязательное условие для редкого ингредиента. Чужая невеста, отдавшаяся другому, который любит ее сильнее жениха. — Ты любишь меня?

— И это тоже уже неважно.

Яра сделала к нему шаг, но наткнулась на выставленные руки.

— Не надо. Я сейчас становлюсь неприятно горячим. Эта штука сжигает изнутри.

— Но…

— Яра, иди оденься.

Он протянул руку и на ладони зажегся огонек. Яра посмотрела на Ксандра — серебристые глаза потускнели, не переливались, по краям радужки появились неровные черные кольца, словно они обгорели. Он прикрыл глаза, смотреть на нее причиняло боль едва ли не более сильную, чем сжигающая дымка.

— Иди.

— Ксандр… — Яра прикрыла руками грудь от его обжигающего кожу взгляда. — Я не могу так.

— Я не могу смотреть на тебя голую. Иди!

Она вздохнула, но пошла. Внизу в луже воска тонули догорающие свечи, но оставшегося света хватило, чтобы найти юбку и рубашку. На остальное было наплевать. Но потом Яра подумала, что после смерти Ксандра сюда наверняка придут какие-то люди, найдут ее вещи, будут их трогать… И потратила еще немного времени, чтобы найти белье и свой рюкзак. Она поднялась наверх.

Ксандр, все такой же обнаженный стоял у одного из узких окон. Огонек парил посреди комнаты, освещая Яре дорогу.

— Езжай домой. Стражи тебя будут охранять. Пока я над ними властен, — он не повернулся. Яра чувствовала убивающую ее жгучую вину и понимала, почему ему не хочется на нее смотреть.

— Я не хочу, я останусь с тобой.

— Это будет неприятное зрелище. Дымка убивает очень, очень мерзко.

Яра не выдержала и подошла к нему. Жар чувствовался на расстоянии, издалека. Тело не желало касаться чего-то живого такой температуры, орало, что это ненормально. Но Яра все равно обняла Ксандра за руку и развернула его к себе. И ахнула.

Его грудь и живот по линиям мышц были исчерчены трещинами обугленной плоти. Как будто что-то изнутри по-настоящему горело и прорывалось наружу. Несколько крупинок пепла от сгоревшей кожи отслоились и упали на пол. Яра застыла, не в силах отвести глаза.

— Насмотрелась? — голос был злой.

— Никак нельзя это вылечить?

— Можно. Убить ведьму, которая сварила зелье.

Яра похолодела. А ведь он может. Не своими руками, но запросто, как того врача. Ксандр хмыкнул:

— Но я не буду. Не дергайся.

— Если я смогу хоть чем-то облегчить…

Он зло втянул воздух сквозь сжатые зубы. Яра замолкла.

Она постояла немного и поняла, что в общем ей нечего ему сказать. Кроме одной вещи, но ее она сказать не могла. Не сейчас. Не так. Не при Игоре, хоть и околдованном, но стоящем тут у стены.

Пошла к двери, начисто забыв про рюкзак, все оглядываясь на него. Он старался стоять прямо, но каждый раз, когда она не смотрела, все ниже опускал голову.

Вернулась за рюкзаком, снова подошла, погладила кончиками пальцев по лицу.

— Что будет, если ты… Тебя не станет?

— Я же сказал, что твой Игорь будет свободен! — боль мешала держать себя в руках, он раздражался даже на нее.

— Я не про Игоря. Я про… мир.

— С миром все будет в порядке. Я не единственный демон на всей Земле, к счастью. С городом не очень. Так что лучше бери своего нежениха и уезжай.

— Я боюсь за Дашу.

— Ведьму? Ведьмам будет хорошо. Они ведь к этому стремятся — чтобы оставались только ведьмы? Переделают тут все под себя. Спроси у нее сама, если интересно, Яра.

Она поняла намек и в последний раз покосившись на его искаженное лицо, вылетела наружу. Постояла на полянке, дожидаясь стражей, но Ксандр видимо забыл об этом обещании. Плохо. Плохо. Плохо.

52

Яра промаялась еще минут десять, то собираясь вернуться, но никак не придумывался повод, то решаясь все-таки уехать, подождать, встретиться с Игорем, забыть, забыть, забыть. Но забыть не получится — ведьмы что-то задумали, все изменится. Что? Наконец она посмотрела на часы — полночь. Набрала телефон Даши.

— Ты мне просто скажи, — попросила она, когда непривычно тихий и даже какой-то несчастный голос Даши тенью возник в трубке. — У тебя тоже бедец?

— Да… — прошелестел голос.

Такую Дашу она слышала лишь однажды — на дне очередного запоя, пережившую в одиночку психоз и как-то устоявшую и запертую третий день в квартире. Ключи она выбросила в форточку, на телефоне не было денег. Если бы Яра не позвонила, через некоторое время пришлось бы выламывать двери.

— Еду, — сказала она в телефон, сбросила и зашла в мессенджер к Северянину. Был три минуты назад. Значит, не спит.

«Приезжай к Даше. Сейчас. Срочно. Разговоры потом».

И вышла. К черту такси! Времени на разборки с водителями нет — она рванула к метро.

Даша открыла ей дверь вся в крови. Реально — вся. И очень бледная.

Яра без вопросов зашла и поразилась, как сильно изменилась квартира с прошлого раза. Тогда она подумала, что у Даши наконец все хорошо, хоть она и стала чужой, сейчас было ясно — все плохо.

Пол на кухне был залит кровью, на которой пытались чертить какие-то знаки или слова, но получалось плохо. На стенах отпечатки кровавых ладоней и тоже слова: «договор», «не могу», «зелье». И другие, но они полустерты, исцарапаны.

Дашины руки до плечей изрезаны — и на кухонном столе валяются ножи и лезвия, иглы и ножницы.

— Скорую вызвать? — первым делом спросила Яра, оглядывая стены и пытаясь разобрать еще одно слово. Похожее на «ритуал», нет? Даша покачала головой.

— Ты знаешь, со мной даже на квесты бесполезно ходить, я головоломки ненавижу, — призналась Яра. — То есть я поняла, что ты ничего не можешь рассказать.

Даша кивнула.

— Но совершенно не поняла остальных намеков. Поэтому сейчас приедет Северянин и вы с ним как две сверхъестественные сущности разберетесь в этом дерьме, а я постараюсь не сойти с ума.

Даша кивнула, но в глазах появилась надежда, она даже подняла голову. Волосы тоже были заляпаны кровью.

— Даже спрашивать не хочу, чем тебе не угодили, например, фломастеры, зачем писать прямо кровью, — вздохнула Яра. — А вот спросить про зелье хочу, но видимо ответить ты не сможешь?

Даша опустила голову совсем низко.

— И снять эффект тоже, — Яра даже не спрашивала. В общем, демону она вполне поверила. Но у нее тут по его же словам самая сильная ведьма Москвы и сейчас приедет нефига себе умный маг.

В дверь позвонили. Даша даже не дернулась, и Яра пошла разбираться сама.

— Я даже знать не хочу, чем вы тут занимались и намерен зацензурировать первые десять шуток, которые пришли мне в голову, — сообщил Северянин, стараясь не наступать в лужи крови. Яра как-то даже внимания не обратила и теперь только поняла, что ее кеды напрочь испорчены.

— «Клаустрофобию» любишь? — спросила она.

— Люблю, все комнаты прошел, — Северянин закатал рукав.

Яре захотелось зажмуриться, потому что то, что у него было на сгибе локтя, все эти извилистые шрамы и сухая темная кожа, местами будто изгрызенная хищниками вызывали у нее физическое чувство неудобства. Но разноцветные браслеты она заметила и кивнула.

— Иди, отгадывай. Краткое содержание — Дашкино зелье от волнения оказалось ядом, убивающим демонов. Скоро Ксандр умрет. Я этому не рада, но неожиданно она этому рада еще меньше. Где-то тут и скрывается тайна.

Северянин присвистнул. Внимательно оглядел Яру, задерживаясь взглядом на ее шее и груди, мятой рубашке, взлохмаченных волосах. Резко помрачнел.

— Не твое дело, — огрызнулась Яра на его молчание.

— То есть ты хочешь, чтобы я помог его спасти, но это не мое дело? — уточнил тот.

Он перевел взгляд на Дашу и взгляд этот был куда острее и не такой злой. Ее он тоже внимательно осмотрел, как и стены с надписями.

— Даш, ты мне вот что скажи… — задумчиво сказал Северянин, прищуриваясь, чтобы разглядеть знаки под самым потолком. — Ты кровью писала для пущего эффекта или специально? От этого дофига зависит.

— Второе, — буквально выдавила из себя Даша.

— Агаааа… — Северянин сел за стол, оглядел заляпанную кровью поверхность, брезгливо сдвинул все режущие инструменты и накидал стопку салфеток. И только после этого вытащил ноутбук из рюкзака и тут же за него уселся.

— Сейчас что-нибудь поищем на эту тему, ты интуичишь здорово, зато я умею в Гугл… Чай пока поставь.

— Хочешь сказать, в википедии написано про ведьм? — не удержалась Яра, вставая и наливая воды в чайник.

Северянин посмотрел на нее с высокомерным видом и почти поправил очки в золотой оправе, сползающие на кончик носа. Воображаемые очки — но вид у него был именно такой.

И заметил:

— Когда мы придем к власти и организуем собственную магическую академию с сексуальными адепточками, я обязательно озабочусь созданием колдовской википедии. Хорошая идея. Но до тех пор приходится по старинке. Косвенная информация. О некоторых очень важных и секретных вещах можно узнать из совершенно не секретных источников. Например, если начальник допросной службы регулярно заказывает наборы для шитья и строительные инструменты, а работающим у него уборщицам платят повышенную ставку, то очевидно его методы допроса отличаются некоторой жестокостью и кровавостью. Логично? Логично…

Северянин не переставал при этом щелкать мышью и листать страницы, закрывать их, вбивать в поиск слова.

— Так вот и со всей нашей магической фигней. Никто не напишет, что у ведьм существуют контракты, связывающие волю, а демоны обладают практически неограниченной властью над реальностью, зато в простой книжке по элементарным эликсирам для учеников, знаешь, такой букварь по алхимии, есть интересное описание ингредиента «ведьминская кровь». Отменяет любые ограничения, наложенные с помощью магии, для чего используется в зельях для снятия проклятий. Интересно, правда? А знаешь, что еще интересно? Тут рядом демонская кровь! Слышь, чего пишут — «заменяет собой любой другой ингредиент, включая составные, но только один». Козырь такой, а!

Он покачал головой и даже поцокал языком.

— То есть Дашка пытается нам что-то сообщить. И не может. А с кровью может, но не понимает, как ее применить. Мы с вами втроем могли бы составить одного полноценного человека. Я умный, Даша талантливая, а ты, Яра, красивая.

— Комплимент какой-то… неловкий.

— Ловкий, ловкий. Всего в меру. Так, Яра, а теперь ты мне скажи, что это чертово зелье делает с твоим драгоценным демоном… — он поднял на нее глаза от экрана. — И постарайся избежать банальностей типа «убивает».

— Оно называется золотая дымка или как-то так.

— Ни слова больше! — Северянин замолотил по клавишам, пощелкал мышкой и на несколько долгих секунд уставился в экран. — Мать моя… Это он в это превратился?

— Не показывай! — успела остановить его Яра. — Я видела, как все начинается, мне хватило.

— В процессе? — мерзко ухмыляясь, уточнил Северянин.

— Макс! Иди ты!

— Отомстила так отомстила. Короче, снять его нельзя. Плывем дальше.

— Ксандр тоже так сказал, — Яра в принципе на что-то еще надеялась. Но не очень сильно. Но все равно ей стало грустно.

Северянин нагло добавил:

— Мало ли что сказал посторонний демон. Я должен был проверить.

Даша так и сидела с пустым лицом, положив на колени изрезанные руки. Яра сходила в ванную, намочила полотенце, придвинула табуретку и начала аккуратно стирать засохшую кровь с кожи. Даша не шевелилась.

— Короче, Дашка подписала какой-то контракт. Она не может нам рассказать, какой и про что. Но это связано с зельем.

— Юный Шерлок вычисляет, кто съел сметану. Подозревается кот с белыми следами на морде и домашние тараканы, — прокомментировала Яра, тихонько промывая порезы на коже Даши.

— Успокоилась уже, что ли? — хмыкнул Северянин. — А твой демон не сказал, как вообще с такими делами справляются.

— Сказал. Что может ее убить. Ну или если бы ритуал удался, он бы стал сильнее и справился бы с зельем.

— Какой ритуал? — моментально заинтересовался Северянин.

Яра прикусила язык. Рассказывать о том, что ее поимели, в общем-то, во всех смыслах, не хотелось. И так не слишком лояльный к Ксандру маг может просто развернуться и уйти, уехать, послать их с Дашей, Игорем и демоном к чертям в ад, и быть в своем праве.

— Демонический. Он собирал всякие странные штуки. Например, ключи. А потом как-то соединял их между собой и сдвигал реальность. У тебя там в интернетах про это не пишут, что ли?

53

Засвистел на плите допотопный толстый чайник с синими цветами на облупившемся боку.

Яра полазила по шкафам, захлопывая каждый раз с такой силой, что Северянин вздрагивал. Даша не шевелилась, и Яру это уже беспокоило. Наконец в четвертом по счету она нашла упаковку чая, к счастью, довольно приличного, видимо, Даша успела потратить свою новую хорошую зарплату. Но не успела купить новую посуду, поэтому заваривать чай пришлось в чашке и накрывать блюдцем.

Северянин дождался, пока Яра перестанет хлопать, стучать и звенеть и продолжил:

— У меня в интернетах пишут, что реальность очень легко менять. Но неочевидно. Например, для первобытного человека неочевидна связь между нажатием на кнопку и зажегшейся лампочкой. А для нас неочевидна связь между сдвинутой на полсантиметра книгой, трехкратным стуком по столу и уроненным стаканом — простыми действиями, следствием которых может стать, например, взрыв бомбы, которая семьдесят лет пролежала в земле. А демонам очевидна.

— Слушай, ну люди ходят на экзамены в одной и той же футболке и им связь очевидна.

— Люди пытаются подражать демонам, но у них в крови нет власти над миром. У человека не сработает, а у демона да.

Яра хмыкнула. Ее друг Родион мог бы очень заинтересоваться этим явлением. У него дофига пациентов, которые не выходят из дома, не проделав кучу ритуалов. А вот были бы они демонами…

Яра посмотрела на молчаливую Дашу. Вздохнула, пошла наливать Северянину чая. Дашка гордилась своими олдскульными чашками с зайчиками, медвежатами, полевыми цветами и прочими умильными сюжетами, которые Яре напоминали больничную кухню. Подруга же орала, что та ничего не понимает, это винтаж и классика, и иностранцы скоро будут отдавать за эти чашки больше чем за китайский фарфор.

— Так есть варианты кроме как повторить ритуал, который невозможно повторить или убить Дашу?

Северянин посмотрел на нее поверх ноутбука:

— А что мешает повторить? Если вызвонить народ, мы соберем всякую нужную ему хрень довольно быстро.

— Там есть… ингредиент, который долго готовится, — Яра не смотрела ему в глаза.

Как это все по-дурацки. Все эти современные игры в брак-гражданский брак, мы-просто-живем-вместе и невесты-женихи, когда всего лишь съезжаемся, ей всегда казались всего лишь забавными штуками, а оказалось, они могут стоить кому-то жизни.

Кому-то важному. И она не будет думать о том, как этот кто-то стал настолько важным.

— Убейте меня.

Яра вздрогнула, Северянин опрокинул чашку с чаем и только благодаря какой-то сверхъестественной реакции успел подхватить ноутбук, и он не пострадал.

Даша смотрела на них пустыми совершенно глазами и Яра думала, что впервые в жизни поняла выражение «опрокинутое лицо». Когда смотришь — а оно какое-то прям внутрь свернутое, вроде все на месте, а не человек. И серые сухие губы. И голос такой.

— Даш, ну ты что!

Яра присела на корточки как перед маленьким ребенком и посмотрела на нее снизу вверх. Даша не смотрела на нее, она смотрела на Северянина. Как будто ему было проще убить. Хотя, наверное, ему как раз проще. Они ничего не знали о его прошлом, а у Даши всегда был нюх на людей.

— Даш!

Ведьма перевела взгляд на Яру. Там внутри зрачка была белесая пустота, душа спряталась. Яра обхватила ее вялые руки своими, пытаясь согреть.

— Даш, ты мне дороже любого самого сраного демона, понимаешь? И примерны половины мира. А тут какая-то Москва, да гори она синим пламенем вместе с этим демоном!

— А что с Москвой? — резко заинтересовался Северянин, и Яра вспомнила, что не все ему рассказала.

— Потом, — отмахнулась она. — Или сам посмотри, если любопытно. Но лучше давайте все втроем тупо смоемся, а? Северянин, ты вот откуда?

— Из Подмосковья. Дальше мойся.

— Ладно, давайте пока в Питер погулять, а там решим.

— Нет. — Даша хрипела, разучившись говорить в одночасье. — Не хочу так. Не хочу жить рабыней. Это даже не офисное рабство.

Яра села прямо на пол, не выпуская Дашиных рук из своих. — Ну не можем мы тебя убить. Что за чушь, Дашка?

— Все нормально. Мне давно нагадали, что я до сорока не доживу. Думали — сопьюсь. А оно вон как — мир спасу.

Она то ли всхлипнула, то ли засмеялась.

— Ну, допустим, еще не мир… — у Северянина был крайне задумчивый вид. И это немного обнадежило Яру.

Ее ощущения от ситуации укладывались только в какой-то панический бег по кругу внутри собственной головы. «ААААА!» — пищало что-то внутри и отказывалось мыслить ясно. И еще очень хотелось вернуться в тот день, когда последний раз в жизни самой большой ее проблемой было увольнение с работы. Вернуться, расцеловать начальника, выпить шампанского, потанцевать на той лужайке, на которую она смотрела из окна и… и… прыгнуть с моста, что ли?

— Знаете, что? — Северянин попытался откинуться назад на табуретке, но не обнаружил спинки и очень расстроился. Но он все равно уцепился за край стола и принялся качаться на двух ножках. — У меня была одна знакомая, которая страшно любила красную икру. Прям до дрожи. Но у нее была аллергия. Не просто сыпью покрыться, а по-взрослому, с отеком Квинке и сыграть в гробик. Кто-то разумный, конечно, мог бы смириться и всю жизнь есть сухарики со вкусом красной и черной икры, но она вообще не любила ограничений.

— Слушай, а к чему эти мемуары? Нам бы что-то решить. И времени не так много, — раздраженно фыркнула Яра.

— Погоди, я уже к финалу. Так вот. Где-то раз в год, не чаще, она же была разумная девушка, она покупала банку красной икры, свежий багет и сливочное масло, делала бутерброды и… звонила в Скорую. Пока Скорая ехала, она с удовольствием ела свою икру, наслаждаясь каждой секундой. А потом приезжали врачи и спасали ее.

Яра секунду или две смотрела на Северянина, а потом подскочила с пола и бросилась к нему.

— Господи, ты гений! — она повисла у него на шее, табуретка не удержалась на двух ножках и опрокинулась вместе с Северянином и заодно Ярой, полетевшей вверх тормашками. Ей падать было помягче, чем ему. Заодно он под шумок подставился под ее хаотичные поцелуи и объятья и получил один в губы.

Даже вялая Даша как-то отреагировала — наклонилась, рассматривая их барахтанье и вежливо поинтересовалась:

— Мне пока в комнате посидеть?

— Даш! — Яра подскочила, поправляя юбку, рубашку, волосы. — Мы тебя убьем!

— А я как сказала?

— Ненадолго убьем! А потом оживим! И все заклинания снимутся. И с демона, и с тебя.

— С чего вдруг? — пожала Даша плечами. На секунду ее глаза тоже загорелись, но потом вновь потухли. — Они не будут действовать пока я мертва. Сколько вы мне дадите? Две минуты? Пять? Да хоть полчаса. Но потом они вернутся вместе с моей жизнью.

— А вот и нет…. — Северянин уже тоже встал с некоторым сожалением, поставил табуретку на место и снова сел за ноут. — То есть, конечно, да. Но тут есть один чит.

Он замер и несколько задумался. Но потом честно добавил, нимало Яру не успокоив:

— По крайней мере, я надеюсь, что он есть.

— Слушайте, про убить я поняла, а что с оживить? — полюбопытствовала Даша.

— Сейчас! — Яра достала из рюкзака телефон и по пути в комнату, бросила — Северянин, ты пока свой чит проверь и уточни, ладно? Не хотелось бы затевать всю эту историю и в итоге оказаться в том месте, откуда начали.

54

В комнате все было как раньше. Это почему-то успокоило Яру — Дашина немного смешная любовь к признакам удавшейся по-советски жизни не могла скрыть то, что интерьеры в этом стиле — стенка, ковер, хрусталь — оставались тут больше от бедности, чем по любви. Причудливые восточные ковры с пестрыми узорами дорого смотрятся только во дворцах шейхов, а в однушках они признак того, что с конца СССР живущие тут так и не встали твердо на ноги. При всей любви к эпохе. Но если бы именно сейчас Даша вынесла бы этот хлам на помойку и купила простенькое в Икее, Яра бы забеспокоилась.

— Алло! Влад, привет! Ничего не случилось, то есть случилось, но не такое, насколько у тебя голос тревожный. Хотя нет, именно такое. Блин, прости, короче, за поздний звонок, но мне нужна Скорая.

Яра с неловкой улыбкой выслушала все, что хотел сказать собеседник и продолжила:

— Нет, еще никто не умер, но вообще собирается. Нет, не прямо сейчас, когда будет реанимация. Какая? Ну ваша же, сами рассказывали. Ага, мне нужна ваша скорая. Да…

Яра отвела телефон от уха, чтобы не слушать, что ей говорят.

— Так ты поможешь? Нет? Слушай, а дай Алину. Алин, вы на смене? А как вызвать так, чтобы вы приехали? А как с вами встретиться? Нужно. Очень нужно. Позарез, Алин. Денег надо? А что надо? Нет, мозги у меня свои. Достаточно мозгов, Алин! Уверена! Хочешь, расскажу, но ты не поверишь?

Через полчаса нелегкого разговора, от которого телефон раскалился так, что в руки было больно брать, Яра вернулась на кухню, подтащила свободную табуретку к столу и с облегчением плюхнулась на нее. И уставилась на Северянина:

— Нашел что-нибудь?

Тот зыркнул на нее довольно мрачно. Даша тоже налила себе чай, но он остыл в кружке. Яра забрала ее, вылила этот чай, налила новый, снова поставила чайник.

— Короче, — вздохнула она. — Едем к тебе, Северянин. Потом звоню ребятам. Потом мы убиваем Дашку. Еще не придумала, как.

— Я придумал, — отозвался Северянин. — Это входит в чит.

— Отлично, — вздохнула Яра, поймав себя на том, что ей ни капли не интересно, настолько она устала. — Потом ты читишь свой чит. Воскрешаем Дашку. Я еду к Ксандру выяснять, в чем дело и нельзя ли мне обратно к Игорю. А вы с Дашкой едете к черту на рога, например, к моей кузине, у нее дом в деревне, куда даже всадники Апокалипсиса опоздают, потому что не найдут, завязнут и их сожрут комары. Я беру Игоря и тоже туда еду и выбираемся мы оттуда только после ядерной войны или когда кончатся консервы. Вопросы? Предложения? Пожелания?

— У меня есть зелье, которое делает людей сговорчивыми, — тихо сказала Даша. — В серванте в бутылке из-под коньяка.

— Даш, ты только не обижайся, но что-то стремно мне теперь твои зелья использовать! — призналась Яра.

— Я его до контракта сварила, — покачала головой Даша. Она сидела, глядя в пол и не заметила, как Яра с Северянином переглянулись. Даша выболтала секрет и сама не заметила. Видимо, запрет действовал только на сознательное раскрытие планов.

— Уже неважно, — вслух сказала Яра. — Пойду заберу это твое зелье, а то кажется ребята планируют меня все-таки отвезти в дурку. В пять утра у них кончается смена, велели ждать в центре, я дала им адрес. Собираемся и ползем!

В компании Даши и Северянина ловить такси было уже не так страшно. Даша и раньше любила в ответ на подкаты таксистов «Ах, какие девочки, зачем вам туда ехать, давайте лучше к нам, у меня друзья сейчас в ресторане сидят, выпьем, потанцуем», мрачно отвечать «Прокляну!», и это обеспечивало тишину до самого конца поездки. Сегодня же ее вид был совсем пугающим. Депрессивным, убитым, да, но при этом в ней чувствовалась мрачная сила. Северянин же не отрывался от ноутбука даже в лифте, держал на весу, что-то куда-то записывал, ступал по лестнице не глядя и не навернулся только потому, что Яра придержала под локоть. Сама она была скорее начальником зоопарка, и таксист, оглядев их компанию, на нее уже покосился с уважением. Но она все равно села назад, подальше от «случайных» хватаний за коленки, если ему вдруг вздумается перепутать их с рычагом переключения скоростей.

Яра устроилась между Дашей, которая отрешенно смотрела в окно на ночную Москву и Северянином, не отлипающим от ноутбука. Откинулась на спинку и поняла, что сейчас уснет. Все-таки краткий сон после демонического секса — не то, что нужно после этого секса. Мышцы до сих пор ныли от напряжения, кожа все еще сохраняла повышенную чувствительность, и где-то в животе что-то сладко замирало от накатывающих флешбэков. В зеркале заднего вида появилась физиономия таксиста — тот заулыбался Яре, сверкая золотым зубом. Она быстро стерла с лица мечтательную улыбку, но кажется было уже поздно.

— Куда едем, а? — решил он поинтересоваться.

— Там в заказе все было, — мрачно отозвалась Яра. На Дашу с Северянином надежды не было.

— Вечеринка, а?

— Это имеет значение? Таксист нахмурился, но забил в навигатор адрес. Поехали. Виды ночной Москвы уже не радовали — из-за плеча смотреть в окно неудобно и паника накатывает при воспоминаниях о той поездке в ночь.

— Смотри, я у некромантов нашел нужный ритуал. Прям как для нас придумали, — подергал Яру за подол Северянин. Он пропустил беседу с таксистом.

— Некромантов? А чем от магов отличаются?

— Почти ничем, но предпочитают работать с трупами, они меньше мешаются.

Яра посмотрела на него — вроде серьезен.

— А ты сможешь?

— Там сложно, но я смотрю ритуал — ничего особенного. Это чуть ли не самое простое — снимать все чужие воздействия, чтобы потом работать по чистому.

— Даже боюсь спрашивать, что потом по-чистому можно делать с трупом.

— И не надо, — утешил ее Северянин. — Я уже почитал вместо тебя и не советую углубляться.

— Зато у тебя, смотрю, глаза загорелись.

— Магия-шмагия, вы все в игрушки свои компьютерные играетесь? — внезапно вклинился таксист. — Я вот на телефон тоже поставил, там нужно замок защищать, подсказали бы, никак не могу пройти третий уровень. Вроде и ерунда, а не сплю между заказами, а в телефон тыкаюсь!

Яра и Северянин переглянулись и заржали.

Таксист почему-то не обиделся.

— Я часто ваших вожу, сначала пугался — а, демоны, заклинания! А, маги-шмаги, думал, сатанисты, что ли! А потом понял, что вы просто играетесь. Иногда люди прямо в балахонах и с рогами куда-то едут. Я не спрашиваю, а они интересно говорят.

Яра покачала головой. Неудобно было бы сообщать таксисту, что его мир грозит еще раз перевернуться вверх тормашками. Пусть думает, что они в игрушки играют.

Шепотом уточнила:

— Для ритуала что нужно?

— Труп, мелки, кровь ведьмы и волосы покойника.

— А если это все одной Дашки будет?

— Не уточнялось.

— Мелки у тебя есть?

— Не поверишь, но есть! Пентаграммы удобно чертить.

— Отлично, неудобно было бы искать круглосуточный с мелками.

Таксист так усиленно прислушивался, что чуть не вмазался в соседнюю машину на совершенно пустой дороге.

— Эй! — одновременно крикнули ему в уши с двух сторон Яра и Северянин, и таксист чуть не врезался повторно, уже в столб.

Одновременно с такси к дому Северянина подруливала Скорая. Даже с мигалкой.

— О, это к нам! — обрадовалась Яра, и стала выпихивать вялую Дашу. — Пойдем, пойдем. Пришло время умирать.

Глаза у таксиста стали очень большими. Ему явно хотелось остаться и посмотреть. И еще он вероятно переосмыслил свое отношение к некромантам-ролевикам задним числом.

Северянин уже отпирал перекрывающую арку цепь и командовал Скорой заезжать во двор. Из машины выпрыгнула Алина и решительно направилась к Яре. Та быстро отвинтила с коньячной бутылочки пробку и смочила пальцы в зелье. Оно, к счастью, было контактным. Завинтила обратно и побежала обниматься с Алиной. Достаточно было дотронуться до ее шеи кончиками пальцев, как девушка вдруг обмякла, натянутая струна внутри нее ослабла.

— Ну что, кто у вас тут умирать собрался? — уже довольно дружелюбно спросила она.

Алину тут же отодвинул Влад, тоже решивший воспользоваться случаем и пообниматься. Яра не возражала и дотронулась и до его шеи. А то будет еще мешаться.

Влад под шумок еще и чмокнул ее в щеку, и Яра поймала злой взгляд Северянина.

55

Пока гости возились в прихожей, сначала снимая обувь, потом, оценив степень уборки, надевая обратно, маг прижал Яру к стене в коридоре и прошипел:

— Тебе не много поклонников? Жених, демон, я, еще медбрата этого соблазнила. А выглядела скромницей.

— Хорош ревновать уже, — огрызнулась Яра. — Тут не очередь, от количества шансы не зависят! Выбираешь кого-то не потому, что он последний остался!

Уходя в зал вслед за Дашей, она подумала, что речи демона как-то незаметно прокрались в ее убеждения.

— Даш, ты давай в серединку пентаграммы пока пристраивайся, я значки начерчу, — вошел Северянин.

— Народ, — это он уже ошеломленным Владу с Алиной, которые пытались справиться с шоком от интерьеров квартиры, особенно от пентаграммы. — У вас там раскочегарено все? Сколько времени понадобится, чтобы ее воскресить?

— Смотря что вы собираетесь делать… — осторожно сказала Алина.

— Яр, ты не объяснила, что ли? — обернулся Северянин. В одной руке он держал ноут, в другой мел и размахивал ею. — Нам нужно убить вот эту девушку…

Даша кивнула в ответ на безумный взгляд ребят. — Потом наш маг-некромант немного поколдует, — продолжила Яра.

— Кстати, ты не сказал, сколько это займет.

— Сразу после смерти, если все подготовить — полминуты, — Северянин присел на корточки и принялся рисовать значки в пересечениях линий.

Даша сидела в центре пентаграммы и стаскивала с себя футболку.

— Лифчик снимать? — спросила она у Алины.

— Нет, — ответила та.

— Да! — ответил Влад. Алина ткнула его в бок.

— Необязательно, — уточнила она. — если он не сильно давит, оставь.

— И вот когда Северянин скомандует, Дашу надо срочно в машину и откачивать. Реально? — спросила Яра.

— Не понимаю, почему я на это соглашаюсь… — пробормотала Алина.

Яра понимала, но решила не распространяться.

— Вы не представляете, как нам всем поможете. И не только нам, — честно сказала она. — Но в подробности лучше не влезать, иначе вы нас в дурку увезете вместе с Дашиным трупом.

— Это не самый плохой вариант, — заметила Алина. — Особенно, если вашу подругу мы спасти не сможем и начнется расследование. Лучше в ПНИ, чем в СИЗО.

Яра опустила глаза и решила, что если все кончится хорошо, попросит Ксандра сделать так, чтобы эти ребята ничего не помнили. Всем будет спокойнее, особенно им. И так работа нервная, а еще знать, что в любой момент наткнешься то на ведьму на вызове, то на демона в больнице так себе удовольствие.

— Яр, а у меня проблема, — вдруг очень спокойно сказал Северянин.

— Господи, еще что?!

— Волосы покойника. Дашка еще не покойник. А когда станет — уже поздно будет. Что-то я не подумал вообще, — убито сказал Северянин.

У Яры даже руки опустились. И что теперь делать? На кладбище ехать? Бомжа по углам мертвого искать? В морг прорываться? Она с надеждой посмотрела на Влада с Алиной. Если в морг — то с ними, единственный вариант.

— Нет, — сразу ответила Алина. — У нас смена закончилась — это раз, никого не привезем — это два, и делать нам в морге особо нечего — это три. И черт его знает, кто там ночью дежурит.

— А…. — Яра пыталась придумать. Вдруг кого-то прямо сейчас везут уже мертвого? Могли бы сделать крюк сюда. Мда, плохой вариант.

— Много волос надо? — вдруг спросил Влад.

— Одного хватит, — быстро ответил Северянин.

— Я сейчас, — Влад тяжело затопал в коридор, хлопнул дверью.

Все переглянулись. Алина даже пожала плечами — она тоже ничего не понимала.

— Что у тебя с Владом, кстати? — спросила она у Яры, пользуясь случаем. — Он не колется, но даже санитарок перестал щипать за задницу.

Северянин демонстративно отвернулся в другую сторону, но краем глаза за Ярой следить продолжил.

— Ну мы… Он хотел пригласить меня на свидание, но тут столько всего происходит, что я предложила отложить, — призналась Яра.

— То есть отшила Владика! — хохотнула Алина. — Бедняжка!

— Ну не только меня, — вполголоса пробормотал Северянин.

Алина с ухмылкой покосилась на него и переглянулась с Ярой.

— У меня жених есть, — немного виновата пояснила та.

— И еще могучий, потрясающий своей сексуальностью демон, — добавил Северянин. — Порядочная женщина это та, у которой все по порядку — сегодня муж, завтра любовник.

— Кто могучий? — обалдела Алина.

Яра даже вмешаться не успела — снова послышались шаги, хлопнула дверь и Влад зашел, сжимая что-то в кулаке. Подошел к Северянину и осторожно разжал пальцы. Тот взял из его ладони светлый волосок.

— Васильич с собой носит, — пояснил Влад. — Это дочки его покойной. Ничего, что давнишние?

— Так даже лучше… — Северянин опустился на колени рядом с Дашей. Она лежала в центре пентаграммы, обнаженная по пояс.

Положил ей на грудь волосок, достал из кармана складной нож, порезал ее руку и капнул кровью туда же.

— А сейчас будет очень неприятно, — пояснил он. — Что хуже — задушить или просто остановить сердце?

— Если можешь остановить, останови, — деловито посоветовала Алина. — От удушения мозг сильнее страдает. Мы могли бы, кстати, дефибриллятором тоже…

— Нет, нужна смерть в круге. Я могу, не волнуйтесь, — успокоил всех Северянин.

Правда Яре что-то стало не по себе. То есть он все это время мог кого-нибудь убить?

Северянин посмотрел на нее — опасным и злым взглядом. Холодные глаза сверкнули. Кого она в нем пробудила?

— Яр, поди сюда, — позвал он.

Ей совсем не хотелось. Но под этим новым взглядом бывшего мальчика-задрота она встала и подошла. Северянин стоял между лучами пентаграммы над Дашей, стараясь не наступать на знаки и линии. Он показал Яре свое место и отошел. Протянул ей нож.

— Возьми за рукоять и прикоснись к груди так, чтобы кончик упирался. За лезвие не хватай только!

Яра присела на корточки, подвернув юбку, с ужасом представляя себе, что будет, если она что-нибудь сотрет. Даша лежала, глядя в потолок все теми же безразличными глазами.

Северянин подошел к Яре сзади, полуобнял ее и протянул руку к ее пальцам.

— Я тебе тут зачем тогда нужна? — прошипела Яра. — Сам подержать не мог?

— Яр, я тут два заклинания одно за другим делать буду, давай ты хоть чем-то поможешь, чтобы я не парился, стоит у меня нож или не стоит, — преувеличенно возмущенно сообщил Северянин, придвигаясь так, что Яра оказалась вплотную прижата к его спине.

Влад в дверях только откашлялся. Алина хмыкнула.

— Тихо все! — гаркнул маг. — Поехали. Как скажу — хватайте и тащите в свою реанимацию. До этого момента даже не дышать.

И Северянин начал полушепотом произносить странные слова. Яра ожидала латыни, но на латынь было непохоже. Следующий по вероятности язык для заклинаний был идиш, она понятия не имела как он звучит только помнила, что должен быть похож на немецкий, но и на немецкий он не был похож. Что-то неузнаваемое. И самое странно — Северянин читал заклинание без бумажки, хотя Яра еще ни разу не видела, чтобы он доверял своей памяти в вопросах магии.

«Надо спросить его», — отметила она про себя. Особенно учитывая, что это заклинание породило сверкающую как бенгальский огонь звезду, которую Северянин подтолкнул пальцами к лезвию ножа, и она скользнула по нему синеватой искристой молнией прямо в грудь Даше.

Ведьма выгнулась и захрипела, Северянин заорал: «Нож держи!», Яра изо всех сил вцепилась в рукоять, стараясь и не воткнуть лезвие слишком глубоко, и не прервать его контакта с кожей, волосы встали дыбом от электрического разряда, по пальцам побежали разряды, но это длилось — один-два-три удара сердца — и тело безвольно упало обратно на пол.

— Убирай, — скомандовал Северянин, и Яра сложила нож. Но Северянин остался на месте, поэтому смыться с поля действий возможности не было.

— Она мертва. Твой демон сейчас тоже временно перестал умирать, — хмыкнул Северянин куда-то Яре в волосы, прижимаясь еще ближе под предлогом того, что стирал одни знаки и чертил другие. — Прямо любопытно, что он сейчас делает.

— Заткнись и продолжай, — прошипела Яра. — Мы пока никого не спасли.

Coda

Демон в этот момент действительно перестал умирать и теперь лежал обнаженный на каменном полу домового храма, раскинув руки и ноги и невидяще смотрел в его высокие темные своды.

Одежда как и волосы на нем сгорели, когда пламя уже стало вырываться через кожу.

И глаза… с глазами тоже была беда, вместо них были кровавые запекшиеся дыры.

Все, что он мог последние часы — кататься в агонии по полу и орать.

Мечтать о смерти, желать ее и не сметь прийти к ней самому в надежде на какое-то невероятное чудо.

И когда чудо случилось он уже был не в силах осознать его.

Все, что могло осознавать, думать, чувствовать — сгорело.

И сейчас понемногу, крошечными кусочками начинало восстанавливаться.

Вскипевшая демонская кровь остывала и прокладывала в его теле новые русла, омывала те места, где обгоревшими комками ютились печень, сердце и легкие, возрождая их, восстанавливая.

И постепенно, с ростом новых нервов, это становилось все больнее и больнее.

И новые крики взметнулись под своды.

56

Северянин закончил переделывать пентаграмму и теперь читал — на этот раз с листа — следующее заклинание. Яра попыталась дернуться, но он вернул ее на место. Даша лежала мертвой, и то место, где был воткнут нож, даже немного обуглилось.

— Дефибриллятором было бы надежнее, — шепотом поделилась Алина с Владом. Северянин бросил на них предостерегающий взгляд, не прекращая чтения.

Внешне на Даше заклинание никак не отражалось, но Северянин продолжал, и только в самом конце провел ладонью по ее лбу, будто что-то стряхивая, и тогда с ее кожи посыпалась прозрачная серая пыль, тут же растворившаяся в воздухе. И растаяло пятно гари вокруг проткнутого ножом отверстия.

— Все! — возвестил Северянин, повернулся к Яре и крепко чмокнул ее в губы. Пока она обалдевала от такой наглости, кивнул Алине:

— Тащите скорее, чего стоите? Я гений, я молодец, давайте не продолбаем мои достижения!

Влад подскочил и поднял Дашу на руки, Алина побежала к выходу, распахивая двери и ловко придерживая, пока он проносил ведьму через них. По сжатым губам и уверенным движениям похоже было, что у них такое не в первый раз. Загрохотали шаги по лестнице, и Яра дернулась тоже добраться до Скорой, увидеть, что все в порядке. Но ее остановил Северянин, вдруг опрокинув на едва остывшую от ритуала пентаграмму и накрыв своим телом. В его глазах горели те самые опасные огоньки, от которых ей стало не по себе в начале ритуала.

— А как же награду герою? — заявил он. — Поцелуй меня, Яра, я так старался!

— Макс, ты совсем, что ли? Что за внезапные замашки? Ты же нормальный был! — Яра попыталась вырваться.

— Был лохом и дураком, но сейчас впервые почувствовал, что у меня есть настоящая магия и настоящая сила. Может быть, я не круче твоего демона, но точно круче женишка. И перестань звать меня Максом, Ярослава!

Яра зло выдохнула, откинула голову и с размаху врезала лбом ему в переносицу. Северянин ахнул и скатился с нее, держась за нос, из которого лилась кровь.

— Ну ты и сука! — прорычал он.

— Сейчас Влад придет и добавит, — обрадовала его Яра. — А когда Дашка в себя придет, нарисует тебе такое зелье.

— Все, я понял, — он рассматривал свою окровавленную руку. — Умею признавать поражения и ошибки. Приношу извинения. Я сейчас.

И он ушел в ванную, капая кровью по всему пути.

Яра быстро пробежалась, затирая капли подошвой. Разборки сейчас точно были лишними. И решила не дожидаться возвращения Северянина и извинений, которые могли и не последовать, сразу спустилась вниз. Уже в двери подъезда столкнулась с Дашей.

Ведьма еле держалась на ногах, за ней следовал Влад.

— Ты что встала? Это нормально? Может тебя отнести полежать? — забеспокоилась Яра.

Если раньше Даша выглядела как в середине запоя, то сейчас она была совершенно нормальной, даже глаза блестели, но стояла, пошатываясь.

И сначала Яра даже решила, что она падает и подхватила и только потом поняла, что это объятие.

— Спасибо, Яр, спасибо, — тихонько на ухо прошептала Даша. — Ты не представляешь, что вы сделали.

— Давай ты вернешься в Скорую? — проворчала растроганная Яра.

— А наверх? — заикнулся Влад.

Яра остановила его взглядом.

Дошли, правда, только до лавочки.

— Ребят, вам ехать надо? — Яра обняла Дашу и решила немножко так посидеть. В конце концов, за пять минут ничего не случится, даже апокалипсис не наступит.

— А вам? — спросила Алина. — Васильич, дай сигарету, сил нет никаких с этими магами.

Хлопнула дверца и Васильич вышел из-за машины. Яра кивнула ему. Он достал пачку и раздал всем по сигарете.

— Мне тоже.

Яра обернулась. Северянин что-то сделал с носом такое, что по нему и не видно было, как влетело. Жаль, конечно. В глаза он ей не смотрел. Наконец-то стыдно?

— Вообще-то тебе после клинической смерти не стоит скакать, — Алина села на скамейку с другой стороны от Даши и подперла ее плечом. — Да ты и не должна по идее.

— Я сильная, — Даша закашлялась. — Черт, неужели и курить брошу?

Яра погладила ее по руке.

— Что теперь будешь делать со своей работой?

— А что мне с ней делать? Обратно подписывать я ничего не собираюсь, мне хватило. Но вообще-то если этот козел твоего козла угробит, то меня уже никто не спросит.

— Мы сейчас посидим, и я поеду к своему козлу выяснять, можно ли как-то сделать так, чтобы твой козел его не угробил, — засмеялась Яра.

— Может, мне с тобой? — спросила Даша. — Расскажу, что знаю.

— Куда тебе со мной? В тебе душа еле держится.

— Оставайся пока у меня, — предложил Северянин, который все это время молча и яростно курил одну сигарету за другой и Васильич выдал ему уже четвертую с крайне недовольным видом.

— Давай подбросим опять, — предложила Алина. — Нам уже туда-сюда погоды не сделает.

Даша сидела с закрытыми глазами. Она чувствовала, как что-то зовет ее Ведьму откликнуться, но могла этому сопротивляться. Пока могла. Воин был собран и готов к бою, хотя она тоже не понимала, как она собирается воевать в таком состоянии. Но понимала, что ее роль сыграна не до конца.

— Приедешь к своему демону, дашь ему телефон, я расскажу, что знаю, — вдруг предложила она. — И поторопитесь, я чувствую, что-то собирается.

— Окей, — Яра выкинула сигарету. — Поехали. Надеюсь, у него достаточно совести, чтобы быть благодарным за чудесное спасение.

Некромант

Северянин проводил уезжающую Скорую взглядом. В темноте моргнули красные огни, и он пошел перекрывать въезд во двор цепью. Даша потихоньку поднималась в квартиру, а он пока не хотел. Надо было серьезно подумать.

То, что он ощутил сегодня, используя выученное первым делом, еще когда он только понял, что с ним происходит, заклинание, было… необычным. Ощущение силы, бурлящей в крови, ощущение власти над миром — и еще ощущение сладкой тьмы, заползающей в кровь. Очень похоже на героин. Без эйфории, да, без полноценного прихода, но чувство заполняющей тело темноты точно такое же. Доброй, родной темноты, родственной. Как будто наконец нашел своих. И в три раза усиленные ощущения, когда он использовал второе заклинание. Темнота-добро-власть-сила. И Яра, единственное из внешнего мира, что ему нужно, и полное ощущение правомерности притязаний.

Оно прошло, отхлынуло, когда в ощущения добавилась боль от сломанного носа.

И не вернулось, хотя он сотворил маленький ритуал — больше для проверки, чем для того, чтобы вылечиться.

Что-то было в этих двух заклинаниях — остановки сердца и очищения мертвеца от чужих заклятий, чего не было во всех других, что он использовал. И это что-то ему нравилось даже больше, чем та энергия и кристальная ясность мышления, которую ему дала магия в целом.

Надо было повторить и посмотреть.

57

По дороге затормозили у круглосуточного и Алина выскочила купить сигареты — себе и восполнить запасы Васильича. Яра шепотом расспросила ее и докинула денег на любимое копченое мясо водителя — хоть как расплатиться за помощь. Не каждый согласился бы, чтобы волосы умершей дочери участвовали в ритуале черной магии. Пока Алины не было, а Васильич разминал ноги, Влад молча сидел и смотрел на Яру. Не упрекал, ничего, но явно хотел задать вопрос.

— Что?! — не выдержала она.

— Сходишь все-таки со мной на свидание? Один раз? — хмуро спросил он.

— Один — точно схожу, — вздохнула Яра. — Если доживу до финала всего этого шабаша.

Влад просиял так, словно она пообещала за него замуж выйти.

Алина вернулась с двумя блоками сигарет, закинула один Васильичу и подозрительно оглядела Влада. Но говорить ничего не стала.

Высадили Яру у больницы, проследили, как она юркнула в железную дверь, хоть она и уверяла, что здесь на нее может нападать уже примерно вся американская армия, сама же и пострадает.

— Йоптиль! — Яра аж зажмурилась, зайдя в храм. И вовсе не потому, что свечей там стало в десять раз больше, чем раньше, и они сияли не хуже галогенных ламп. Ксандр так и не сподобился одеться и ждал ее как был — регенерированный, свеженький, с гладкой бледной кожей и разметавшимся по плечам волосами, разве что были они короче прежнего.

— Я рада, что с тобой уже все в порядке, но, может быть, ты прикроешься? — возмущенно спросила Яра.

Демон недоуменно посмотрел на нее, но она-то глаза прикрывала, и взгляд пропал втуне.

— Зачем? — пришлось голосом. — Ты не невинная девица, да и мы с тобой уже все друг о друге знаем.

— Ну пока не совсем все… — пробормотала Яра.

— Хорошо, — сдался демон. — Я поищу что-нибудь.

— А наколдовать ты не можешь? — Яра подняла глаза и полюбовалась демоном сзади, когда он начал отодвигать крышку одного из саркофагов. — И что ты делаешь?

— Не могу, для этого нужна полная сила, — отчитался Ксандр. — Тут лежит мой брат, сниму с него что-нибудь.

— Кто лежит?! — Яра оторопела и метнулась к саркофагу.

Под слоями полуистлевшей почти прозрачной ткани внутри действительно угадывались очертания тела. — Тут трупы? И ты будешь их раздевать?! Они тут все это время были?!

— Почти, — кивнул демон, спихивая крышку на пол. — Они не трупы. Они спят, как спал и я.

— То есть мы тут… а они спали? — уточнила Яра.

— Как-то так.

Ксандр стал поднимать паутину тканей, и Яра не выдержала. Кажется, она даже взвизгнула, подскочив и выдернув у него из рук покровы и запихивая обратно.

— Закрой, закрой! Ходи как хочешь!

— Тебе самой было неудобно! — возмутился демон.

— Закрой!

Ксандр молча наклонился, поднял крышку и стал закрывать саркофаг. Мышцы на его вроде бы тонких руках напряглись, проступили сухие витые жилы и Яра забыла как дышать, столько было в нем скрытой силы, спрятанной, вроде бы незаметной, и из-за того красивой донельзя.

Демон улыбнулся так, чтобы она не видела. Одежду он сотворить не мог, но уж крышку точно мог сдвинуть магией, но хотелось увидеть… вот это вот выражение лица, с которым она на него смотрела. Только для этого и решил покрасоваться.

— Как скажешь.

Крышка встала в пазы, он запрыгнул сверху и сел, оперевшись на колено.

Яра подошла и встала так, чтобы не смотреть на стратегические места.

— Если ты маешься такой ерундой, значит, все в порядке? — с надеждой спросила она. — Нашел новые ингредиенты, все такое?

— Ты же знаешь, что главный ингредиент найти невозможно, — Ксандр поманил ее.

Яра подошла и с облегчением увидела серебристых рыбок в его глазах. Значит все не так уж плохо.

— Другой ритуал придумать никак?

— Можно, но они все завязаны теперь на тебе, так уж вышло, душа моя, — он виновато улыбнулся.

— Я могу еще раз с тобой переспать! — мужественно предложила Яра и рассмеялась вслед за ним.

— Ценю твою самоотверженность, душа моя, — промурлыкал Ксандр, подтягивая ее к себе и касаясь виска твердыми губами. — И даже подумываю согласиться.

— Но ритуалу не поможет? — догадалась Яра, прикрывая глаза и непроизвольно обнимая его рукой за шею.

— Неа, — шепнул он ей на ухо. — Но разве это причина отказываться от попыток?

— Мммм… — она подставила ему губы. — Черт!

Ее глаза распахнулись.

— Что? — подобрался Ксандр.

— Забыла, что хотела дать вам поговорить с Дашей. Там ведьмы задумали что-то, что тебе совершенно не понравится.

— Да уж, думаю, — мрачно прокомментировал демон. — Как поговорить? Она с тобой?

— Вот ты иногда нормальный, а иногда прямо чувствуется, что столетняя древность, — Яра достала телефон и вызвала Дашу. — Даш, давай, что там у вас было.

И передала телефон Ксандру. Он спокойно взял трубку, не пытаясь найти следы колдовства или паровой двигатель, как положено древнему человеку.

Яра хихикнула про себя.

— Угу. Угу. Угу.

Ксандр не отрывая трубку от уха, спрыгнул с саркофага и принялся разгуливать по храму, аккуратно, как кот, переступая через свечи. — Да, понял. Так и думал. Угу. Угу. Да, слышал о таком.

Яра решила прокрасться в нижнее помещение и глянуть одним глазком, что там сейчас творится.

— Да, с этим я справлюсь, — где-то за спиной продолжал демон.

Яра не оглядывалась. Внизу тоже были зажжены свечи…

Но дальше она спуститься не успела, мужская рука обняла ее за талию, втащила обратно наверх и прижала к обнаженной груди Ксандра. Глядя прямо ей в глаза, он улыбнулся и закончил разговор:

— Да, спасибо тебе, ведьма. Ты помогла. И на твой вопрос — да, это возможно, но когда у меня будет сила. Если будет.

Он отдал Яре телефон, она его выключила и спрятала в карман.

— Какой ее вопрос? — спросила с любопытством.

Но руки Ксандра уже скользили по ее спине и он нагло улыбался, не отрывая от нее взгляда.

— Если получится, узнаешь, — он прошептал это ей прямо в губы, и, чтобы не терять такого удобного случая, тут же поцеловал.

Яра попыталась отодвинуть его.

— У нас точно есть на это время? — уточнила она.

Ксандр склонил голову на бок, глядя ей в глаза.

— Почему ты не хотела за него замуж?

— Что? — Яра сначала даже не поняла вопрос. Вроде слова знакомые, но смысла никакого.

— Ты сказала, что не хотела замуж за своего Игоря. Почему? — Ксандр смотрел пытливо и твердые руки на ее талии не давали вырваться и как-то избежать не то, что вопроса — даже взгляда.

— Потому что… — Яра вздохнула и поняла, что придется все-таки договаривать. Обычные отмазки про «я слишком молода» на этого мужчину не подействуют. И даже не только потому, что для его времени и воспитания она была даже стара. И призналась: — Я уже там была.

— Где? — на этот раз ответ не совсем понял он, даже чуть не уронил ее, вдруг ослабив руки.

— Замужем. И мне не понравилось. То, что человек делал до этого момента по зову сердца, он вдруг становится обязан делать потому, что так записано в какой-то книжке. Помогать мне, делить со мной радость и горе, даже спать со мной! Это не его собственный выбор, который он каждый раз делает заново, а рабочие обязанности! И принуждение делает их отвратительными…

Она опустила глаза, пока говорила, поэтому не увидела, как по ходу действия глаза демона начинали потихоньку светиться и когда вновь посмотрела на Ксандра, даже испугалась, так ярко они горели.

Он протянул руку, поднял ее подбородок, чтобы она встретила его взгляд и спросил со странной, очень мягкой, но опасной интонацией:

— Так ты замужем?

— Б-б-была… — пробормотала Яра. Рука демона снова стала слишком горячей, она обжигала почти как вчера, когда он был проклят. — Мы развелись…

— Вы венчались? — кривая улыбка исказила лицо Ксандра. Он уловил, что Яра пытается отодвинуться и отпустил ее.

Она отошла подальше, посмотрела на него — по-прежнему голого, смутилась и отвела взгляд.

— Да, — мрачно подтвердила Яра. — Его родители настояли…

— И этот брак не был признан недействительным?

— Почему ты спрашиваешь? — Яру бесил этот разговор. Она не любила говорить о своем слишком раннем браке. Своей ошибке с начала и до конца. — Это что-то меняет?..

— Ответь, — голос демона стал холодным и жестким.

Но убегать было поздно:

— Не был. Ты хочешь сказать, что я все еще замужем?

— Да! — в его голосе было столько счастья, сколько Яра никогда не ожидала услышать у влюбленного мужчины, который узнал, что его возлюбленная замужем. — И это все меняет! Это делает тебя…

Яра закончила:

— Чужой женой, а не невестой, переспавшей с тем, кто любит сильнее мужа? — Яра усмехнулась. Но чернота безнадежности постепенно отступала. — Это несложно. Мой бывший муж меня просто ненавидит.

— Это очень сильный ингредиент. Чужая жена, ушедшая ночью к любящему демону. Вот так он звучит. Вот так я смогу использовать его и перестроить заклинание так, что мне понадобится только…

58

Ксандр отошел к окну, оперся на подоконник двумя руками и задумался. Яра почувствовала, что скрутившийся вчера в животе узел вины потихоньку распускается. Она все испортила. Она все исправила. Они все сейчас сделают как надо и бонусом они сняли с Даши заклятие контракта.

И теперь она может просто стоять, дышать, ощущать как расслабляются мышцы и попутно любоваться тем, как длинные волосы демона рассыпаны по плечам, достают почти до поясницы, как под охряной в свете свечей кожей перекатываются мышцы, какие сильные у него ноги и какая…

— Я чувствую твой взгляд, и он меня отвлекает.

Яра опустила глаза.

Ксандр улыбался. Он тоже думал о том, что узнай они об этом вчера — все было бы иначе. Но сегодня тоже неплохо. За такую женщину можно заплатить несколькими часами невыносимой боли. Ничего страшного. Зато теперь…

— Теперь мне требуется только прядь твоих волос, прядь моих и наше совместное дыхание. Остальное уже сдвинулось как положено. Так легко и просто сдвинулось, словно только этого и ждало. Ритуал мог бы и сам вместо меня исполниться, если бы мы подождали еще немного и продолжили заниматься приятными вещами.

Ксандр подошел к Яре и дернул ее за локон. Она ойкнула.

— Если бы мы потрахались в пентаграмме, то…

— Волосы сплелись и дыхания тоже и я сам бы не заметил как стал свободным, — ухмыльнулся он.

— Речь шла только об одной ночи, — решила почему-то вдруг напомнить Яра.

Не почему-то. В узкие окна залетел ночной ветерок с запахом сентябрьских трав, напомнив ей о реальности.

— Она рано началась и все еще длится, — кивнул в то же окно демон. — До рассвета меньше часа, но формально ночь та же.

У Яры даже голова закружилась. Ей казалось, что прошло не меньше недели — их объятия, пробуждение, боль Ксандра, смерть Даши, безумие Северянина, Алина с Владом, ночь — да, ночь была одна, как это ни удивительно.

— Потребуешь у меня то, что положено? — напряженно спросила она.

Не зная, какой ответ хочет услышать.

Яра отступила к окнам, чтобы еще раз вдохнуть этот предрассветный ветер и напомнить себе о том, что все это затеяно как раз для того, чтобы вернуть реальность на место.

Чтобы у нее был Игорь, который сидит за своим столом и возится с внутренностями мобильников под светом маленькой яркой лампы. Чтобы у нее была работа, с которой она приходит в квартиру, в которой светится окно и не надо доставать ключи, можно позвонить в домофон. Чтобы они засыпали вместе, вдвоем под светящимися гирляндами, перепутанными с вьющимися лианами ее домашних растений как в волшебном саду. Два невинных вечных эльфа в своей собственной стране.

Пусть она не выбрала его из сотни красавчиков, но он появился, когда пятый год чудовищно одинокой жизни уже не оставил ей надежды, что у нее когда-нибудь будет кто-то, рядом с кем можно проснуться утром. И за это спасение она была ему так благодарна, что…

А что ей дал демон? Взорвавшийся вокруг мир, вернувшееся одиночество, безумие каких-то диких магических войн, боль, почти потерянную подругу. И секс, окей, отличный секс.

Но секс рано или поздно кончится, а демона вряд ли уговоришь уютно возиться вечерами с книгой заклинаний под лампой, пока она будет засыпать, любуясь на то, как он откидывает постоянно спадающие на глаза длинные черные волосы. Она встанет, залезет в старые коробки с заколками и найдет ему смешную резинку с божьими коровками и завяжет хвост. Но не сможет отнять рук от сильной спины, так и будет стоять позади, прислонившись и не замечая, что он тоже давно не читает…

Черт!

Ксандр смотрел на нее грустно и ясно, сложив руки на груди, словно прочитал все эти мысли. Она кажется задала ему вопрос?

— Нет, не потребую, душа моя, — ответил он. — Я выполню свою часть сделки и ничем тебя не потревожу. Клянусь.

Яра чуть не рванулась к нему, чтобы успеть закрыть рот, пока он не сказал это «клянусь», но не успела бы все равно. Все равно был не успела.

— К тому же рассвет уже виден, а мы с тобой быстро не умеем, не так ли, душа моя? — ухмыльнулся он и повернулся, чтобы идти вниз.

В этот момент все здание завибрировало.

59

Яра, не веря своим ощущениям, положила ладони на грубую каменную кладку. Трещина в стене, словно обрадовавшись свободе, вновь начала расти и шириться. Шершавые камни сдирали с рук кожу, мелко подрагивая.

— Что происходит? — ей пришлось крикнуть, потому что одновременно с вибрацией пришел гул.

— Все хорошо, душа моя! — крикнул ей Ксандр, хватая за руку и притягивая к себе. — Меня пришли убивать.

— Кто?! — сейчас, когда времени уже точно ни на что не было, в трясущемся храме под градом падающего с потолка мелкого щебня, Яра вдруг ощутила, что ей не хочется разрывать объятий. Хочется остаться рядом. Вовремя, как обычно.

— Ведьмы! — он расхохотался.

Безумный, безумный темноволосый демон, чудом избежавший смерти, запертый в разрушающемся храме — хохотал во все горло, весело и яростно.

— Что ты будешь делать?! — Яра почувствовала, как в кармане завибрировал телефон. Или это передавалась вибрация здания?

— Сражаться? Еще есть варианты? — серебряные глаза полыхали белым огнем. — Но сначала я закончу ритуал. Будь добра, отойди от окна, там опасно. Ты мне еще нужна целой и живой.

Он вздернул вверх руку, словно сжимая в ней что-то. С усилием, с болью, а потом резко опустил ее, впечатывая в каменный пол. Огненные трещины побежали по кладке, расцвели паучьей сетью, охватывая разваливающийся храм и напоследок полыхнув, впитались в стены. Те перестали разрушаться, даже пыль больше не сыпалась. Но гул все еще звучал.

— Вниз! — скомандовал Ксандр. — Полюбуешься на ритуал. Он неприятный, но тут неприятнее.

Яра вытащила из кармана телефон. На нем светилось «Даша». Не ответить было бы глупо.

— Я пока тут, — махнула она рукой, оставаясь на лестнице.

Ксандр мазнул взглядом по экрану, кивнул и направился вниз.

Яра задумалась, куда делись все стражи. Их там должна быть сотня. Без Игоря, Игоря она не отдаст. И наконец ответила на вызов.

— Поторопи своего демона, — раздался задыхающийся голос Даши. — Я дам вам время, но не уверена, что много.

— Даш! — ахнула Яра. — Зачем?!

— Ну не ради твоих сверхъестественных любовников, разумеется, — ухмыльнулась та. — У меня своя война. Кстати, выгляни в окошко, если любишь эпичные битвы, тебе понравится.

И отключилась.

Яра оглянулась на лестницу вниз. Ксандр не говорил, что она ему там очень нужна, так что можно и посмотреть, что там устраивает Дашка.

В разбитое узкое окно задувал ветер, было уже совсем светло и можно было видеть пустое шоссе за оградой, зеленые деревья, пока не сдающиеся наступающей осени и… десятки женщин, темными силуэтами встающих вокруг больницы. Они не образовывали круг, не подходили друг к другу. Они стояли в произвольном порядке — темные, с опущенными руками, но их взгляды, казалось, скрещивались на Яре. Или на невидимом отсюда Ксандре. Что им до Яры, в самом деле.

Яра высунулась подальше, чтобы увидеть поляну со скамейками, и вот там уже обнаружила стражей. Они стояли все такие же индифферентные, ничего не делали. Просто плечом к плечу молча смотрели вперед, ограждая подход к больнице. И там же был Андрей Вадимович. В клетчатой рубашке и серых брюках, хотя в преддверие магической битвы это смотрелось гротескно. А к нему по тропинке шла Даша. Спокойная, даже улыбающаяся. Но ведьмак хмурился все сильнее и когда она приблизилась на расстояние шагов десяти, сделал хлесткое движение, словно отвесил ей оплеуху на расстоянии. И разом все стоящие темные женщины повторили это движение!

Даша отлетела в сторону, в кусты. Яра вскрикнула. Земля под больницей тяжело вздрогнула, и по стенам пробежались огненные всполохи.

— Яра, ты мне нужна! — Ксандр поднялся по лестнице и махнул ей. — Что там?

— Там ведьмы. И Даша… — Яра не могла оторваться от зрелища. — Она сказала, что даст нам пятнадцать минут.

— Тогда не теряй это время, душа моя. Мне нужно десять, но таких, когда нас не побеспокоит ни одна ведьма.

Ксандр не озаботился одеждой. Такое ощущение, что нагота укутывала его как магический плащ и даже придавала силы. Голым он смотрелся даже несколько более величественно, чем в своем пыльном мундире.

Длинные пальцы завладели рукой Яры — не сбежать.

— Ты говорил, что уже свершившегося ритуала… — Яра немного покраснела. — …достаточно?

— А ты думаешь, десять минут мне именно для этого надо? — поднял бровь Ксандр. Внизу вокруг пентаграммы уже были расставлены свечи, внутри лежал маленький белый цветок, крошечная звездочка на тонком стебле. — Мы вроде обсудили, что десять минут не наш формат.

— Что это? — Яра подошла к краю и вгляделась в цветок.

Ксандр удержал ее за плечи, иначе она заступила бы за линию пентаграммы. Его руки коснулись ее обнаженной кожи и этот контакт наполнил ее ощущением тепла и правильности происходящего. Как будто их кожа обменивалась какими-нибудь гормонами напрямую, и через нее проходили волны уюта и покоя. Он с таким сожалением ее отпустил, что Яра ощутила его физически. А может, это было ее собственное сожаление.

— Я перевожу один ритуал в другой — неудачный ритуал из-за ненамеренного обмана, чужая жена, которую любит демон, цветок, распустившийся в секунду, когда она решила вернуться…

— …как ты узнал?!

— Я демон, душа моя. Цветок меня позвал. И последний ингредиент, который я не нашел чем заменить — десять минут чистого покоя и тишины, абсолютного счастья глаза в глаза в то время как за стенами все рушится и мир превращается в войну. Главное — почувствовать это, не дергаться, не волноваться, не думать и не строить планов. Для этого последнего ингредиента мне и нужна ты.

— Почему?

Несмотря на теплый свет свечей, белая кожа Ксандра светилась холодным белым, как и его глаза. Сейчас его невозможно было бы перепутать с человеком — он был нереальным и неземным демоном, красивым и страшным одновременно. А Яра была заворожена его мощью и красотой и испугана — все вместе.

— Потому что, душа моя, — он сделал к ней шаг, обнимая, прижимая ее голову к груди. — Рядом с тобой я забываю обо всем.

— Но… — но чувство вины колко напомнило Яре, кто тут облажался с первым ритуалом, кто обрек его на много часов невыносимой боли и кто должна все исправить. И она замолчала.

А он вдруг подхватил ее на руки — Яра только и успела ахнуть. Она не была худенькой, потому ее не часто баловали этим удовольствием. И Ксандр не казался настолько сильным, чтобы не покачнуться.

Но он был — настолько сильным, и без труда перешагнул линии пентаграммы и свечи, вошел в центр и опустился на пол, держа Яру на коленях. Зарылся пальцами в ее локоны, притянул к себе, уткнувшись лбом в лоб и сказал невероятное:

— Я люблю тебя.

Не в первый раз, но сейчас она почему-то поверила. И сама потянулась к нему, касаясь губами.

Десять минут начались.

Воин

Всю жизнь Даша считала себя Воином, запертым в этом дурацком мире. Воином, которому нужны сражения, вольный ветер странствий, опасность, боль, смерть и наутро снова сражения. Воином, который не боится выступить против врага, даже зная, что умрет. Воином, которому нет места в современности, потому что женщины не бывают воинами и женщины не могут все бросить и отправиться туда, где еще остались безумные сражения один на один, вино рекой и могилы друзей в чужой незнакомой земле.

Ведьма в ней спала слишком крепко. И только когда несколько месяцев назад Ксандр невольно пробудил ее, Даша поняла, по кому всю жизнь тосковал ее Воин. По вот этой половине души. По настоящей созидательнице. Уж ей-то найдется местечко в любых временах. И когда Ведьма захватила власть в жизни Даши, Воин успокоился. В ее могущественной силе было что-то такое, истинное, нутряное, уютное, в котором можно было жить и сражаться и жизнь и была сражением, но не бессмысленным и пустым, а созидающим и охраняющим.

Воин впервые почувствовал себя на месте. А Даша себя — гармоничной и цельной. Такой, какой не была никогда в жизни.

Тем более, что так вышло, что Ведьма внутри нее была сильной. Сильнее любой другой в этом городе. Увы — потенциально. Потому что сейчас Даша не знала, что ей делать. Андрей Вадимович уже сумел захватить над ней власть. Никакое ведьмовство не помогло. И Воин не спас. И сейчас, когда его мощь все росла, Даша чувствовала, что даже после смерти, когда с нее сняли все обязательства и заклинания, она не может ему противиться. И выходит, что Ведьма, истинная ее душа, превращает ее в рабыню чужой воли. В то, чего Даша никогда не выносила. До такой степени, что даже на работу с девяти до шести была не в силах устроиться как нормальные люди. Она-то думала, что Ведьма даст ей эту свободу. А она отняла.

И все, что Даша сейчас могла сделать…

Воин поднял свой меч и глаза его сверкнули.

…отказаться от Ведьмы. Убить ее в себе. Остаться Воином. Остаться алкоголичкой, сражающейся со своими призраками. Потому что лучше умереть свободной, чем рабыней безумца.

Андрей Вадимович ждал ее. Он не мог не почувствовать, что власть его, подкрепленная контрактом, оставила Дашу. Но теперь он управлял всеми ведьмами, мощь росла и больше не требовала подписанных бумажек. А это значит, что сейчас он может заставить Дашу сварить такое зелье, которое поможет ему уничтожить демона, даже если тот сорвет печати, под которыми томился сотню лет.

Он поднял вверх левую руку и его жест повторили все ведьмы, стоящие в траве вокруг больницы. Они больше не смотрели туда, где скрывался демон. Сейчас их взгляды впивались в Дашу. Если она покорится — быть в Москве времени ведьм.

В этот момент Воин внутри Даши вонзил свой меч в Ведьму.

60

Дикий многоголосый вой прорвался даже сюда, на нижний уровень храма. Он заставил Яру очнуться — она не знала, сколько бесконечных минут смотрела в серебристый прибой глаз Ксандра.

Она только надеялась, что не меньше десяти. Но заклинание защиты кончилось, и пыль вновь сыпалась с потолка, а снаружи что-то происходило. Что-то страшное и странное. Но и здесь происходило тоже!

Пламя свечей, расставленных вокруг пентаграммы, вдруг оторвалось от своих фитилей и начало сливаться в единое целое, кружащееся вокруг Яры и Ксандра растрепанным полотнищем. Оно разбрасывало искры, жалящие голую кожу и превращалось в огненную воронку, взмывающую к потолку.

Ксандр выпрямился, поднимая вслед за собой и Яру. Его волосы взметнулись вертикально вверх, встав гигантской короной над головой, кожа засветилась белым светом, режущим глаза.

Он выпустил Яру, отсылая от себя — и вовремя. Все это пламя, уже белое, уже ревущее, уже разросшееся до мощного урагана, который только и желал, что вырваться отсюда и захватить небеса, обняло его, распласталось по телу, заковывая в огненную броню.

Глаза распахнулись и огонь влился в них, превращая расплавленное серебро в золото. Пальцы налились силой, плечи раздвинулись, волосы запылали, обгорая, но не сгорая.

Яра почувствовала, как по тонкому каналу, их почти невидимой и неощутимой связи с Ксандром, нежной и теплой, вдруг рванул поток невероятной мощи, заполнил ее тело огнем и ей подарил осколок его силы.

Ксандр протянул ей руку и она, не подумав, ухватилась за нее. В одно мгновение одежда на ней вспыхнула и рассыпалась пеплом, не успев обжечь кожу. И ее тоже окутало пламя, пляшущее на бедрах, на груди, на плечах.

— Что это?! — гул становился все сильнее, храм снова завибрировал, и Яра не могла понять, это снова нападение ведьм или это последствия ритуала?

— Печати рушатся, душа моя! — улыбнулся ей Ксандр незнакомой и одновременно родной улыбкой. — Я свободен! Он притянул Яру к себе, и она почему-то так же счастливо улыбнулась, обняла его изо всех сил, уткнулась лбом в плечо. Горячий огонь окутывал и защищал, придавал сил.

Яра подняла голову и увидела, как сверху падают осколки кирпичей, куски штукатурки, но пляшущее вокруг них пламя распыляет их, не давая причинить вред.

— Все, душа моя, пора закончить эту битву, — мягко сказал ей Ксандр, отодвигая за спину. Он поднял руки к рушащемуся потолку и с силой развел их. Высокий свод взорвался осколками камней, разлетелся в стороны, открывая мерцающее небо над головой.

Яра испуганно вскрикнула, когда на нее повалилась целая гора красных кирпичей, но окутывающий ее огонь уплотнился, превращаясь в пламенную броню и камни превратились в безвредную пыль, осыпавшую ее волосы. Ксандр стоял на краю разрушенного проема и смотрел вниз. Если бы взгляды могли убивать, то он давно бы истек кровью, пронзенный сотней темных копий, но ведьмы ничего не могли сделать. Попросту не умели — сотня лет прерванных традиций, никто не учил их ведьмовству, не передавал секретные рецепты, не пробуждал дар. Матери и бабки их сами умерли, томясь невнятным и спящим даром и сами не зная, чем они томятся.

Знал только один человек. Вопреки природе — не ведьма, не женщина. Противоестественное создание — ведьмак, повелевающий украденной, чужой силой. Против воли ее носительниц, обманом властвующий, угрозами, посулами, деловыми контрактами с вплетенными в них темными словами, о которых нынешние ведьмы не знали. Но знали ведьмы прошлого и та, что предала свой род ради внука. И обрекла их на гораздо худшую судьбу, чем грозившее тогда вырождение. На рабство.

61

Даша скорчилась под ногами Андрея Вадимовича. Он не смотрел на нее. Боль умирающей ведьмы он чувствовал, но, к счастью, довольно отстраненно. Всего одна из сотен — будь она до сих пор связана как раньше, это ощущалось бы хуже. Но тогда она бы этого не сделала. Не убила бы часть себя. Он не особо интересовался ее судьбой, а уж когда из взорвавшегося купола стали лететь осколки камней, и вовсе отошел подальше, призывая тех ведьм, что умели строить магические щиты. Лавина камней летела, пока лишь чудом не задевая маленькую женщину с войной внутри.

Яра и не думала отходить. Раз огонь защищает ее, что ей делать в подвале? Пропустить все самое интересное? Поэтому когда она увидела, что происходит, она даже не задумалась. Обойдя стоявшего с воздетыми к сияющим небесам руками Ксандра, она бросилась к Даше. Спрыгнула вниз, ухватилась за развалившийся под ее руками карниз, сползла по груде щебня, об которую ободрала бы половину тела, но огонь исправно защищал, и рванулась к подруге.

Ксандр отвлекся от сплетения потоков силы, которые рвал ветер ведьминских взглядов и вскрикнул:

— Яра!

Он метнул в ее сторону огненный всполох, и на секунду Яре показалось, что он решил добить Дашу и не дать Яре подставиться, но всполох окутал ведьму так же, как Яру и запылал такой же защитной броней. Вовремя — потревоженная прыжками Яры стена не выдержала и обрушилась вниз. Тут бы никто не устоял и не выжил.

— Возвращайтесь! — приказал Ксандр. Яра фыркнула.

Даша прижимала руку к груди и мелко и часто дышала, как будто глубокие вдохи причиняли ей боль.

— Что с тобой? — Яра попыталась убрать руку, думая увидеть там рану, но Даша помотала головой. На губах у нее была кровь. — Даш, я не понимаю!

Она услышала гул за спиной и оглянулась. Андрей Вадимович смотрел на стоящего на фоне засвеченного городскими фонарями неба Ксандра и очень нехорошо улыбался. Вокруг него едва посверкивала сплетенная из тьмы паутина, которую держали четыре ведьмы. По их запястьям струились тонкие ручейки крови. Но звук исходил не от них. Чуть дальше за его спиной, куда он даже не смотрел, несколько десятков женских фигур выстроились в ряд, и между ними золотистыми облаками клубился туман. Он стекал с их пальцев и связывал друг с другом. И он гудел. Гудел по нарастающей, словно раскручивающийся вихрь, и Яре это очень не понравилось. Улыбка на лице ведьмака тоже не сулила демону ничего хорошего.

— Даш?! — она не знала, что делать. Что она могла? Она была чужой на этом карнавале безумной магии — не чувствовала ее, не могла помочь, только мешаться у всех под ногами. Еей хотелось быть там, наверху. Но и Дашу она бросить не могла никак.

— Я… убила… в себе… ведьму… — и Даша попыталась рассмеяться, но ей не хватило воздуха. — Теперь не я… самая сильная… ведьма.

— А кто?

Даша слабо улыбнулась. Ее рука шарила по груди, пытаясь найти метафизический меч, который она сама в себя и воткнула, но боль не проходила и меча не было. Нельзя убить часть себя и думать, что тебе это сойдет с рук. Воин внутри нее стоял на одном колене и тяжело дышал. Это была битва всей его жизни, а он не мог в ней поучаствовать. Это было больнее любых ран. Это было хуже бессмысленной жизни алкоголика, которую он вел тридцать с лишним лет. И все, что он хотел — воткнуть теперь меч и в себя.

— Останься… — шепотом сказала ему Даша. Он был все равно ей нужен. Пока она не знала — зачем.

Яра приняла это на свой счет.

— Я тут, Даш. Но мне не нравится, что там происходит… — она снова оглядывалась. Туман из золотистого стал багровым и более плотным. Зато лица ведьм побелели. Гул становился сильнее.

Андрей Вадимович тем временем дирижировал оставшимися ведьмами. Он сплетали руки, выпускали из темных флаконов облака распыленного зелья и те превращалось в стрелы, птиц и снаряды, летящие в Ксандра. Тот отбивал их легко, почти играя, не замечая, что капли разбившихся заклинаний оседают на каменной кладке под его ногами. И потихоньку начинают светиться.

— Даш, нам надо твоего босса нейтрализовать. Есть идеи? — Яра хотела сказать это спокойно, но ее уже трясло. Во что она точно не верила — что обычный человек может сыграть во всем этом важную роль. Но непохоже было, что Ксандр планирует победить одним коротким и мощным ударом. А ведь она почти поверила в это, когда он переродился вот в это золотоглазое создание. Она думала, что спрятанная мощь мгновенно разметает по закоулочкам всех врагов и можно будет завершить эту историю, взять Игоря…

И тут она поняла, что давно не видела Стражей, стоявших в оцеплении вокруг больницы. Где они?!

Даша тоже оглянулась на своего бывшего босса, на ведьм за его спиной. Внутри нее тяжело поднял голову Воин. Его ноздри затрепетали.

— Яр.

— Что? — Яра вертела головой. Ее защитная огненная броня помогла бы ей избежать опасности, но всей ли? Спасет ли она от заклинаний? Где Стражи? Может, в ведьмака кирпичом запустить?

Даша с трудом поднялась, не отрывая взгляда от Андрея Вадимовича.

— Яра, скажи своему красавчику, если он сам не додумался, что надо не заклинания отбивать, а разрушать связи между ведьмами. И их общую связь с ведьмаком.

Ей было уже гораздо лучше. Воинам всегда лучше в бою. Даша зло усмехнулась.

Яра беспомощно оглянулась на нее:

— А где Северянин вообще? Он бы помог.

— Да к черту Северянина! Иди! — Даша подтолкнула Яру к стене.

Та достаточно осыпалась, чтобы можно было попытаться взобраться по ней, цепляясь за выступы. Яра вздохнула, кивнула и пошла.

Даша проследила за ней, вздохнула и пошла обходить Андрея Вадимовича сзади. Останься она ведьмой, у нее было бы несколько козырей в рукаве. Но ведьма сейчас была бы связана. Все к лучшему.

62

Тем временем багровый туман сгустился настолько, что вот-вот — и начнет опадать на зеленую траву каплями венозной крови, а гудение стало оглушающим. В этот момент ведьмак взмахнул рукой, и темные клубы поползли в сторону больницы. Они раскатывали себя по земле, вспухали, и все позади них покрывалось слоем темно-красных облаков, бьющихся в такт сердцу.

Яра оглянулась от самой стены, увидела это и ускорилась — она совсем не хотела встретиться с этой массой. Ксандр наверху откинул одним коротким жестом несколько огненных колец, которые спеленали ведьм, досаждавших ему до этого мига и теперь направлял огненные стрелы в ползущий туман. Тот вздрагивал, на мгновение рассеивался, но продолжал ползти. Очевидно, это работало не совсем эффективно. Наверное, Даша права, надо ему сказать про связь ведьм.

Даша чувствовала, как в крови вскипает знакомая ярость. Это случалось часто — в основном весной и осенью, в дни равноденствия. Но бывало и без календаря, когда что-то провоцировало. В такие моменты ей хотелось долго бежать по прохладному весеннему или осеннему лесу, вдыхать острый запах листьев и студеной воды, разминаться, разогревая мышцы, а потом выпивать чего-нибудь крепкого и идти на бой. Кулаками или мечом, дубиной или кистенем — все равно. Выходить один на один или с войском и с наслаждением крушить врагов, разбрызгивая горячую кровь с острым запахом железа.

Но приходилось идти в магазин под домом, покупать водку и рюмка за рюмкой заглушать этот зов, чтобы к вечеру он не был слышен за шумом в голове. Конечно, она пробовала выходить в лес и бежать, но когда мышцы уже рвались от усталости, а она находила себя в глубокой чащобе без единого врага вокруг, наваливалась такая черная тоска, такое невыносимое желание сделать хоть что-то, что она брала острые сучья и вскрывала вены, чтобы увидеть красное на пожухших листьях. Потом стала брать с собой нож. Тоже разрушительно, но казалось меньшим злом, чем напиваться до беспамятства.

Пока однажды там в лесу она не встретила человека, решившего, что одинокая маленькая брюнетка, вспотевшая от бега — его законная добыча. Даша до сих пор не знает, нашли ли его тело. Но с тех пор покупает водку заранее, за два-три дня до равноденствия.

Сейчас было не до бега, не до выпивки — Воин почувствовал главную битву своей жизни, и вся кровь стала огнем.

«Жаль, меча нет», — подумал Воин внутри Даши.

«Жаль, пистолета нет», — подумала Даша.

Полгода крав-маги на курсах по самозащите? Лучше, чем ничего.

И она двинулась к Андрею Вадимовичу, уже не скрываясь.

63

Яра смерила расстояние снизу доверху и поняла, что вполне может залезть. Уступов, за которые можно ухватиться, было достаточно, смущало только то, что она фактически была обнажена. Но первая же попытка подпрыгнуть сорвалась, рука скользнула по шершавому камню — и не ободралась, защитное пламя работало. Тем лучше. Смущения Яра почему-то не испытывала, как-то внутренне расслабившись — кто тут что не видел? Но догадывалась, что потом, когда растекшийся по венам адреналин распадется, все может измениться. Тем более, не стоит тормозить. Вот скажет Ксандру — и пойдет прятаться на нижний уровень, пообещала она себе.

И подпрыгнула, хватаясь за удобный уступ уже всерьез. Тут же поставила ногу, перехватила пальцами крошащийся кирпич — и дальше, не задумываясь, отдавшись древней мудрости тела, всегда просыпающейся в такие моменты. И не смотреть вниз. Лучше вверх — потому что разноцветные зелья, заляпавшие пол под ногами Ксандра, уже принялись собираться в такой же плотный туман, что полз по траве внизу.

До верха оставалось всего пару раз перехватить карниз и подтянуться, и Яра уже собиралась крикнуть сосредоточенному Ксандру, чтобы он протянул ей руку, как внизу послышались крики и удары. Яра не могла обернуться, чтобы посмотреть, что происходит, но увидела, как взгляд Ксандра метнулся туда, а на лице появилось беспокойство.

В тот же самый момент облако у него под ногами вдруг рванулось вперед и расплескалось по его телу. Багровые щупальца поползли по нему вверх, а защищавшее его пламя, сталкиваясь с ними, шипело и гасло.

Одновременно с этим Яру накрыло багровым туманом, тоже стремительно поднявшимся с земли. Он слизывал защиту и с нее, и все полученные и не замеченные ссадины и порезы начали болеть разом. Туман просто прополз по ней, стремясь вверх, к своей цели, а руки моментально ослабели. Два или три движения, которые ей оставались до верха, начали казаться невозможными.

Но и назад было нельзя — и Яра сжала зубы, закрыла глаза и пнула свое тело мысленно: «В последний раз и обещаю больше не связываться с этими магическими придурками». Тело то ли согласилось на сделку, то ли тоже не хотело вниз, но через выворачивающую мышцы боль, Яра дотянулась до края и перевалилась на каменный пол — прямо в гущу тумана. И первым делом перегнулась, чтобы посмотреть, что происходит внизу.

64

Ведьмы, защищавшие Андрея Вадимовича, попытались встать у Даши на пути, но им хватило несильных толчков в плечо и пинка в бедро, чтобы откатиться в сторону и не пытаться встать. Похоже, они сами этого не желали. А вот ведьмак расслабился и пропустил первый Дашин подкат прямо ему под ноги — он рухнул на землю и недоуменно посмотрел на нее.

— Дарья! — кажется, он удивился и возмутился. — Ты что делаешь?

Как будто не догадывался, что освободилась от его воли ценой своей смерти она не просто так.

На секунду Даша даже ощутила укол вины. Что она делает? Зачем нападает на человека?

Но это был такой бред, что эта ерунда тут же испарилась у нее из головы, и она оскалилась. Досадливая гримаса на лице ведьмака — кажется, это была попытка воздействия. А вот это уже хорошо. Плохо то, что он поднялся быстрее Даши — и не скажешь, что такой спортивный. Пузико вон. Даша тогда решила не подниматься совсем. Когда Андрей Вадимович выпрямился, она прямо лежа ударила его в пах ногой, а едва он согнулся — добавила двумя ногами в голову.

Вот тут уже можно подняться. И снова упасть, потому что чертов ведьмак успел ухватить ее за руку и дернуть к земле. Но не стал добивать, а, поднявшись на одно колено, вытянул сжатые в кулаки руки к небу и крикнул одно слово. Сквозь звон в ушах и гул за спиной Даша его не расслышала, зато увидела, как хлынул багровый туман к больнице, моментально поднявшись до проема… где цеплялась за стену Яра!

Даша, не вставая, набросилась на ведьмака, уже отчетливо жалея, что у нее нет даже самого маленького ножа. А ведь она всегда таскала с собой один, а то и два! Но сейчас, когда они бы пригодились…

Андрей Вадимович был готов. Он поймал ее, навалился сверху и сдавил жесткими пальцами шею. Всерьез, так что моментально накатил животный ужас — Даша и в постели играла в такое, и в детских драках испытывала, но по-настоящему убить ее хотели впервые. Она уперлась обеими руками в подбородок мужчины и изо всех сил толкнула его от себя. Хватка на шее чуть-чуть ослабла, и этого хватило, чтобы Даша выставленными костяшками пальцев ткнула ведьмака в кадык.

Вскочила — на этот раз быстрее него. Пнула в живот, но исправилась и поставила ногу на шею. И только тогда посмела оглянуться на Яру.

65

Ползущие по нему щупальца как будто не причиняли демону никакого вреда. Он стоял обнаженный, уже без огненного сияния, теперь скорее в багровых облаках и выглядел на редкость… демонически. Яра оценила бы новый имидж, если бы сама не чувствовала, как действует это облако — как будто кожу стесывают наждаком. Но он пережил этой ночью штуку посильнее.

— Ксандр… — выдохнула она.

Он обернулся к ней в тревоге. Разве что взгляд, мимолетно и легко скользнувший по ее телу, зажегся на долю секунды неуловимыми золотыми искрами, но потом в нем осталось только беспокойство.

— Иди сюда, душа моя, посмотри финал.

— Ксандр, Даша говорит, ведьм надо разделить…

— Да, я знаю, — он был спокоен и протягивал к ней руки. — Только не касайся этой гадости, встань рядом.

Яра сделала шаг к нему и повернулась — над городом уже встало солнце, но розово-оранжевые краски рассвета еще сияли на небе. Слишком нежные, слишком неподходящие для того, что происходило здесь.

Она нашла глазами Дашу и улыбнулась, глядя как подруга небрежно попирает того, кто посмел принудить ее к чему-то.

Но темные ряды ведьм позади еще внушали страх. Воздействие ведьмака не прекращалось без его команд. Они не проявляли инициативу, но старые гадости продолжали действовать.

Тонкие руки выплетали узоры, склянки с зельями стояли на земле, и из них продолжал сочиться дым, подпитывающий багровые облака, гудение дрожало на границе выносимого, не давало сосредоточиться на своих мыслях.

И тут позади каждой ведьмы выросло по высокой фигуре стража.

Даже Яра вскрикнула от неожиданности — а для ведьм это стало еще большим сюрпризом. Они попытались дернуться — убежать или атаковать, но стражи стиснули их запястья своими руками, прижали каждый свою ведьму к себе, не давай двинуться и поддерживать колдовство.

— Ты убьешь их? — тревожно спросила Яра. Наверняка там можно найти тех, кто помогал Андрею Вадимовичу добровольно, но, скорее всего, большинство были обмануты как Даша. Но она помнила, что демон есть демон — он убил того врача, он убил или ранил Родиона, что ему посторонние женщины…

Ксандр посмотрел ей в лицо. Задумчиво и холодно.

— Убьешь? — допытывалась Яра.

— Если убью — тоже сдвину равновесие, — ответил он. — На этот раз в нашу сторону. Дам им… — он на секунду замолк, прикидывая, — …лет пятьдесят без ведьминских игрушек. Можно будет вырастить целое поколение демонов без вечной борьбы. С магами без них будет легко справиться.

— Это не ответ!

— Ну конечно, это ответ, душа моя, — улыбнулся Ксандр. — Ты забываешь, что демоны — настоящие дети этого мира.

Он протянул руку и в воздухе проявились тонкие алые нити, связывающие ведьм между собой и их всех — с Андреем Вадимовичем. Слегка сжал пальцы — и ведьмы разом со стоном сделали шаг вперед. Намотал воображаемую нить на кулак — и они упали на колени, а ведьмак под ногой Даши дернулся и заорал.

А потом Ксандр выдохнул облако золотых звезд, сам ощутимо побледнев — и каждая звезда нашла свою ведьму, пережгла ее нить и вспыхнула над ее головой. Все женщины разом упали — но стражи подхватили их на руки.

Яра смотрела в ужасе. Ксандр поймал ее взгляд и покачал головой: — Ну что за глупости. Я убиваю только тех, без кого мир только лучше.

И в этот момент освободившиеся нити рванулись к ведьмаку. Они втягивались в его тело, но отпущенное напряжение давало о себе знать и по инерции они хлестали по нему, оставляя глубокие раны.

Даша отскочила в сторону — нужды его держать больше не было. Десятки, сотни нитей возвращались к хозяину так быстро, что задевали его своей силой — и рассекали плоть. Десяток он бы выдержал. Сотню — нет.

И когда последняя нить втянулась в то, что было уже неприглядной кровавой кашей на некогда зеленой траве, багровые облака развеялись, исторгнув у Ксандра вздох облегчения. Гул стих так резко, что наступившая тишина причинила боль. Стали слышны гудки машин, шелест троллейбусов на шоссе.

— Тяжело было? — шепотом спросила Яра, глядя на Ксандра.

— Все-таки я предпочел бы, чтобы ты была в безопасности все это время, — вздохнул он. — А то беспокоиться за тебя действительно было тяжело.

— Даша… — Яра помахала подруге.

Та отошла подальше от останков ведьмака и просто легла на траву, глядя в утреннее небо.

— Да, хорошая ведьма всем пригодится, — кивнул Ксандр.

— Она больше не ведьма.

Он поднял брови:

— Ладно, потом разберемся. Пойду-ка я оденусь. Прохладная нынче осень, — и он ушел вниз, к саркофагам.

Яре тоже было ужасно холодно, но она не хотела туда.

Все закончилось.

Все закончилось?

Закончилась чужая битва, на время ставшая ее.

У нее были совсем другие цели. Она поискала глазами среди стражей Игоря, но издалека не видела лиц.

Coda

В крови демона еще пылал огонь. Он чувствовал гибель нескольких стражей, она отзывалась жгущей болью в костях, но это была не такая страшная боль, не убивающая, боль-напоминание.

Зато бурлящая внутри сила — золотая, значит он старший демон в этом городе — наполняла искрящимся блаженством, радостным, словно рождественские огни. Ничего не было невозможного, все ритуалы складывались, стоило о них только подумать.

Он даже не стал копаться в старье, а свел ладони, прямо из воздуха забирая пыль, что однажды касалась рук самого умного человека на планете, воду, в которой купали нежданного младенца, изменившего мир, и солнечный луч, краем коснувшийся по пути впервые летящего птенца — и оделся в строгое черное, а на Яру накинул белое платье, лучшее из платьев в ее жизни.

Впереди была новая задача — пробудить семью. Это будет нелегко, ибо раны, нанесенные им всем в той столетней давности битве, были почти смертельными для демонов. Но он знал, что справится, даже если ведьмы снова начнут ему мешать. Но сначала его ждали более приятные минуты…

66

Яра сидела на скамейке и смотрела на чудом, кажется, уцелевшую железную дверь. Она чувствовала себя такой выжатой, что даже появление на себе белого платья восприняла равнодушно. Только обрадовалась, что можно выйти в коридоры больницы. Ждала, что там будет паника и крики, но врачи и пациенты будто бы и не заметили разрушения половины фасада.

«Магия», — кивнула она сама себе и пошла на улицу. По пути с вожделением посмотрела на кофейный автомат, но денег не было, так что она нагло подрезала стаканчик с кофе у медсестры, только поставившей его на стол, и спокойно вышла на когда-то зеленую полянку.

Ксандр появился в разрушенном проеме, кивнул ей и спрыгнул на землю, не смущаясь высотой. Ему можно, он демон. По-прежнему прекрасный демон, на этот раз в черных узких брюках и рубашке навыпуск. В этом виде он потерял часть своего нереального обаяния, но имидж надо было менять под новую реальность, тут призрак прошлого не подойдет.

Яра тихо улыбнулась и подняла глаза, когда призрак прошлого с золотистыми глазами заслонил небо.

— Что теперь? — спросила она. — Что будешь делать с разрухой?

— Чинить? — он как будто удивился. — А какие у нас варианты.

Дернул плечом и сверкнул самодовольной усмешкой. Было чем гордиться — за его спиной измятая трава, пятна крови, разрушенная больница — все начало восстанавливаться. Потихоньку, как тлеющий лист бумаги исчезала кровь, нарастала стена на месте разрушенной, даже выпрямлялась трава.

— А ты? — он вынул из ее руки стаканчик с кофе, отхлебнул и поморщился. Отставил в сторону и накрыл ладони своими. — Ты…

— Вернусь домой, как только ты отдашь мне Игоря. Как мы и договаривались. Я сполна расплатилась, — спокойно сказала Яра, глядя ему в глаза.

Умиротворенно мерцавшее в них золото взвихрилось песчаным смерчем, но на лице не отразилось ни одной эмоции.

— Да, расплатилась.

Пальцы Ксандра еле уловимо дрогнули, когда он убирал их с ее рук. Он повернулся, будто бы ища глазами одного нужного ему стража. Хотя твердо знал, где он. Высокая фигура появилась в проеме стены. Яра ойкнула, когда Игорь спрыгнул, как незадолго до того демон — но и тут обошлось.

— Он ждал тебя в склепе, куда ты отказалась идти, — усмехнулся Ксандр.

Игорь подошел и встал напротив скамейки, глядя на Яру холодными глазами.

— Ну ты же вернешь его в нормальное состояние? — спросила она.

— М-м-м-м… — задумался демон. — Это будет стоить тебе… последнего поцелуя.

Яра взметнула на него бешеный взгляд. Он тихо рассмеялся:

— Да нет, конечно. Ты ведь сделала так, как я хотел. Выбрала. Я же говорил, что ты умеешь любить. Как демоны — выбирая навсегда.

Он как будто сдернул что-то невидимое с Игоря и тот заморгал — взгляд обретал осмысленность, с лица уходила бледность. Он провел рукой по лицу, откинул отросшие за несколько месяцев волосы и сел на скамейку рядом с Ярой — будто рухнул.

— Он будет помнить? — тревожно спросила она.

— Было у меня такое искушение, — грустно усмехнулся Ксандр. — Но нет.

— Спасибо… — Яра взяла обратно стаканчик с кофе, словно ей нужно было занять чем-то руки. Посмотрела на него, чтобы не видеть ни Ксандра, глядящего на нее с каким-то странным выражением, ни Игоря, который пока, кажется, не понимал, где он и что происходит. А ей не хотелось начинать объяснения. Внутри была пустота и растерянность. И ощущение чего-то непоправимого.

— Когда действительно выбираешь, а не просто следуешь за обстоятельствами, всегда остается ощущение, что проиграл, — сказал Ксандр тихо. — Удачи тебе, душа моя.

И он ушел к уже восстановившейся больнице. К нему стягивались стражи. Некоторые все еще несли ведьм, от других женщины сбежали, едва пришли в себя. Нужно было еще найти пятерых сильных магов для ритуала пробуждения семьи и, наверное, более подходящее место обитания, раз он больше не привязан к склепу. Что-нибудь достаточно большое, чтобы поместилась его армия и не слишком старое — надо вливаться в новый мир, осваивать его магический язык, сплетенный с современными реалиями.

Он не оборачивался, но ему и не нужно было. Он и так знал, что Яра тянет своего Игоря за руку, ведет его как маленького к Даше, помогает ей подняться и они все вместе уходят через калитку, и Яре ужасно хочется обернуться, но она тоже этого не делает.

Некромант

Северянин не пропустил эпическую битву. Вообще-то ее никто не пропустил из тех, кто хоть как-то ощутил и принял свои разбуженные силы.

Сильные ведьмы были в строю, слабые ведьмы чувствовали призыв, но избегали его, совсем слабые — всю ночь мучались от мигрени и острой тоски. Зато утром, в момент гибели ведьмака, все они ощутили такой прилив сил, что некоторые, еще не принявшие свою силу, неожиданно вместо каши или кофе сварили свои первые зелья. К счастью, пробуждающие.

Не призванные демоном потенциальные стражи видели во сне последнюю войну с ведьмами. Так, как если бы они сами сражались на ней. И гибли, как погибло тогда большинство стражей. Эти кошмары остались с ними надолго.

Маги, в том числе Северянин, понимали что происходит, лучше всех. Это было не их сражение, но они видели — кто на внутренней поверхности век, закрывая глаза, кто совершив ритуал и прямо внутри пентаграммы — все заклинания и связи, все атаки и щиты. Смотреть на это было так же интересно как на чужую игру в тетрис. То есть для большинства — смертельно скучно. Один Северянин точно знал, что стоит на кону.

Но ему-то как раз было все равно. После ухода Даши и Яры он еще посидел во дворе, тупо таращась в черное небо. Жизнь обрела смысл, наполнилась им под завязку, а теперь… У него все еще была магия и интернет, чтобы искать новые ритуалы, но он не понимал, зачем? Знание ради знания? Когда-то это его увлекало, но именно из этого увлечения он и ушел в наркоту.

Поэтому когда ведьмак появился под окнами больницы, Северянин собрался и поехал в уже знакомое ему здание старого завода. Если все ушли на фронт, рассудил он, то там никого нет. Если все ушли сражаться, то вряд ли стали брать с собой теоретическую литературу. Если им сейчас демон надерет задницу, у них не будет лишних сил, чтобы держать защиту на этой литературе.

Так Северянин обзавелся десятком бесценных инкунабул. Которые теперь у него никому не отнять — он хорошо разглядел довольно жестокую смерть Андрея Вадимовича. Ведьмы, может, и спохватятся, но понять, насколько важны эти книги, могла только Даша. А Даша больше не ведьма. Зато Северянин единственный наследник всего богатства.

Впрочем, простые зелья его больше не интересовали. И простые ритуалы тоже. И даже соединение ритуалов. Что он действительно ощутил своим, чем он захотел заниматься — это некромантия.

В книгах были целые страницы, заполненные предупреждающими сочинениями. Про то, как многое дает это искусство, и как многое требует от мага. Про то, что энергия смерти сильнее всех доступных магам ритуалов, даже если использовать в них кровь демонов. Что некромант может встать наравне с демоном, но не стоит делать это слишком часто. Потому что… Северянина больше интересовала часть про наравне. Часть про расплату была одинаковой во всех эзотерических сочинениях. Даже если они были чистой выдумкой.

Некромантия раскрывала пределы его собственного сознания. В тот момент, когда ритуал запускался, вся проходящая через пентаграмму энергия, проходила и через мага. И вот это чувство всемогущества и связи со всеми вещами в мире, доступное в норме только демону — от него было невозможно отказаться. Да и незачем.

Поэтому да, Северянин пропустил битву, глядя краем глаза на запущенную внутри пентаграммы трансляцию, как смотрят скучный футбольный матч. В книгах все было намного интереснее. И он уже пробовал первые маленькие ритуалы — банальные убить-воскресить мелких насекомых, которые даже не считались полноценной работой со смертью. Но они давали то самое ощущение. То самое… Он даже вспомнил свои первые опыты с ЛСД. Было очень похоже.

Чем закончилась битва, он даже не интересовался и на сообщения Яры не отвечал. А потом, через несколько недель, когда счетчик непрочитанных пошел на вторую сотню, просто забанил ее в мессенджере. Подумал — и удалил сам мессенджер. Ему нужно было сосредоточиться на проживании момента смерти вместе с подвальной крысой, он не понимал, почему с каждым разом ощущения становятся все слабее, и жужжание телефона страшно бесило.

Воин

Даша вернулась домой одна. «Нет, мне нормально», «все хорошо», «ничего не болит», — и Яра отправилась праздновать свою долгожданную встречу с Игорем. Третий лишний, а им явно не терпелось остаться вдвоем. Может быть, произошедшее что-то изменит, и этот парень, который Даше не слишком по душе, поймет, какое сокровище ему досталось. А у Яры будет с чем сравнить.

Нужно было что-то делать с собственной жизнью. В квартире пахло странно и резко, но приятно. Она вдохнула, по привычке разбирая аромат на ноты — но ничего не поняла. Нашла остатки зелья в нагревателе для шоколада, что был у нее вместо котла ее недолгую ведьминскую карьеру, понюхала… Ну да, что-то травяное и холодное, но даже воспоминание, что именно она туда клала, не помогло разделить густой запах на ингредиенты.

И это было странно. И настораживало. Даша прошла в комнату — ее коллекция духов, которые она покупала в ущерб даже выпивке, пряталась в темном углу шкафа. Она доставала крошечные мензурки селективов, открывала… и почти не отличала их друг от друга.

Более того — она стала к ним равнодушна. Смешанный когда-то ей в подарок индивидуальный аромат от европейского гуру пах ландышевым освежителем воздуха. А она еще помнила, что там были очень тонкие ноты, которые врывались в свежесть как вспышки грозы! Только помнила.

С обонянием все было в порядке — ее по-прежнему бесил курящий сосед сверху, и она угадывала, что сейчас у него тяжелый период и «Ява». Когда денег больше, там обычно «Житан».

Просто Ведьмы больше не было. Даже спящая она дарила Даше эту способность понимать запахи и сочетания вкусов, а вот мертвая — забрала все с собой. Оставив бесполезные ингредиенты на кухонном столе, не доваренные зелья и несколько уже готовых. Пока помнила, Даша подписала, от чего какое. Вдруг пригодится кого-то усыпить, кого-то отвлечь, соблазнить, расслабить или заставить говорить правду.

И даже зелье, дающее демону уязвимость, оставила. Мало ли. Только то, убивающее демонов, которое дала Яре обманом, разбавила почему-то содой и смыла в унитаз. Слишком дорого обходится слепое доверие учителям.

А потом села на кухне, поставила перед собой бутылку коньяка, который пережил все лето закрытым, что было удивительным для ее дома, и закурила. Надо было как-то договориться с этим своим Воином. Иначе теперь ей точно кранты.

67

Яра немного боялась возвращаться домой. Игорь молчал всю дорогу на такси от больницы, не спрашивал, что с ним случилось, кто эти люди, как они все туда попали. При таксисте Яре и с Дашей было неудобно упоминать о прошедшей ночи.

Только: «Как ты думаешь, что там Северянин?» — «Напиши ему», — «Сама пиши».

И: «Увидимся еще?» — «Звони, как соскучишься», — «С тобой все будет в порядке?» — «Куда я денусь»…

И вариации, где они менялись репликами, но внешняя их пустота при внутренней зашкаливающей тревоге оставалась прежней.

Когда они высадили Дашу, помахали ей и дальше поехали вдвоем, молчать стало еще тяжелее. Яра нашла ладонь Игоря, сжала ее — ледяную. И получила в ответ вялое пожатие.

Что, что, что, что говорить? В висках билась боль от недосыпа и перенапряжения. Но больше — от невысказанного.

В квартире все эти месяцы, конечно, никто не убирался. Цветы, заплетавшие окна, пожухли, постельное белье давно не меняли, но и спали на нем редко, на кухне заляпанная плита и грязные чашки. Яру хватало только на то, чтобы быстро сварить спагетти и кофе и бежать то на собеседование, то на поиски, то… к демону.

Игорь снял ботинки и прошелся по квартире, словно ничего не узнавая. Потрогал цветок, провел пальцами по пыли на экране телевизора, зачем-то вымыл одну чашку, отставил ее. Нашел свой ноутбук, открыл его и полез проверять почту.

Яра наблюдала за ним напряженным взглядом, так и не решившись раздеться, но он больше не оборачивался. Тогда она ушла в ванную, включила воду и сначала хотела поплакать, чтобы сбросить напряжение, но глаза оставались сухими. Она просто смотрела в зеркало на свое бледное лицо, растрепанные волосы, какие-то безумные глаза и не узнавала. Лучше всего сейчас вымыться, приготовить ужин, обнять наконец обретенного Игоря и…

Забыть? Яра стянула с себя подаренное демонической магией белое платье. Красивое. Можно в нем замуж выходить. «Чужая невеста», — усмехнулась она про себя. Встала под душ, выкручивая горячую воду на максимум. Тревога выела внутренности так, что там гулял холодный ветер, и согреться не удавалось. Так выглядит выбор, сказал Ксандр. Когда чувствуешь, что потеряла больше, чем обрела.

Выглядит ли так правильный выбор — вот в чем вопрос.

— Зай, а что с вещами с моей квартиры? — крикнул Игорь, когда она вышла из ванной, закутавшись в полотенце.

— Зай? — Яра изумилась до глубины души. Так что забыла придержать полотенце и оно сползло, обнажая грудь. Обернувшись, Игорь скользнул по ней взглядом, но потом снова уставился в монитор. — Ты меня никогда так не называл.

— Не знаю, — он пожал плечами, не поворачиваясь. — Просто испытал к тебе такую… любовь, ну, порыв. Не знаю. Что там с вещами?

Яра окончательно сбросила полотенце и подошла к нему сзади, положила руки на плечи, наклонилась, чтобы поцеловать в макушку. Волосы пахли воском и книжной пылью. В горле застрял комок.

— Я попросила твою хозяйку оставить пока вещи у себя. Я же не знала, ты совсем ушел или только от меня…

Игорь вновь повернулся к ней, и Яра воспользовалась ситуацией, чтобы скользнуть к нему на колени и обнять за шею.

— Было бы лучше, если бы ты забрала все к себе. Мы же договорились съезжаться, а раз другой информации не было, надо было действовать, исходя из старой.

Он не делал попыток ее обнять, смотрел требовательно и гневно.

— Игореш… Завтра заедем и все будет хорошо, — Яра забралась ладонями под его футболку. Кожа все еще была холоднее нормального человеческого тела, но она надеялась это исправить.

— За это время там кто угодно мог порыться и забрать себе, что захочет, а я потом никак не докажу ничего.

— Зай! — решила перейти Яра на его новый язык. — Давай займемся чем-нибудь поинтереснее?

Он словно впервые увидел, что у него на коленях сидит голая девушка.

— О, я понял! — и обнял Яру. Сжал ее грудь, забрался языком в рот. Но потом на секунду отклонился: — Но завтра все-таки съездим.

Секс вышел немного неловким — сначала Игорь никак не мог возбудиться, потом они упорно не совпадали в ритмах, как будто каждый пытался играть свою партию, не учитывая второго. Яра попыталась подстроиться под него, но у нее все равно не вышло.

— Мы просто забыли, как это правильно делается! — рассмеялся Игорь, а Яру кольнуло чувство вины. Она забралась сверху и просто жестко задала свой темп, сказав ему расслабиться. Его светлые волосы рассыпались по подушке, янтарные глаза смотрели с вожделением, а Яра любовалась им и думала, что он конечно занимал достойное место в армии демона. Такой статный, красивый… и забыла, что в сексе где-то полагается получать удовольствие, спохватившись только когда Игорь дернулся раз и другой и сразу обмяк.

— А ты? — как-то требовательно спросил он.

— Я нормально, — ответила Яра, уходя в ванную. Под очень горячий душ.

68

Только через неделю она набралась храбрости его спросить:

— А зачем ты вообще тогда ушел из дома?

— Не знаю, — пожал плечами Игорь. Он снова сидел за ноутбуком, гонял в какую-то игрушку. Заказчики возвращались медленно и неохотно, поэтому свободного времени у него оставалось много. — Просто лежал ночью, смотрел в потолок и думал, как мы с тобой будем хорошо жить. Киношечку смотреть вечерами, пиццу заказывать. Понял, что мне надо прогуляться, проветрить голову, собрался и ушел. Вот и все.

— Как же я не проснулась? — скорее себя, чем его спросила Яра.

— Я умел такое, — неожиданно ответил Игорь. — Когда он посылал нас на задание, если мы не хотели, нас никто не замечал.

— Он? Ты помнишь, что делал? — с замиранием спросила Яра.

— Нет, почти ничего, чуть-чуть, — отмахнулся Игорь. — Зай, не мешай, у меня босс.

Это «зай» ее бесило невероятно с самого момента возвращения, но возмущаться было страшно. Вообще все было страшно — снова потерять его, разрушить все. Слишком она изменилась, и теперь готова была зубами держать реальность вокруг себя, чтобы не изменилась еще и она.

Яра и сама не поняла, как оказалась в такой пустоте.

Она неожиданно легко устроилась на работу — конечно, не в компанию мечты, а в крошечную фирму по продаже оргтехники, где всей работы для дизайнера — лепить баннеры и рекламные модули, а в остальное время смотреть сериалы онлайн и покупать пиво админу, чтобы не сдавал.

Пыталась созваниваться с Дашей, но она постоянно отвечала, что не в настроении разговаривать. И, хотя голос был трезвый, Яра беспокоилась все сильнее. Она продолжала свои попытки пока однажды Даша прямо не попросила оставить ее пока в покое, ей нужно разобраться с собой:

— У тебя все хорошо же?

— В-вроде, — ответила Яра. У нее ведь хорошо. Вот он, Игорь, сидит ковыряется в чьем-то айфоне, шлейфик меняет. Вчера ходили вместе гулять, шуршали осенними листиками, пили капуччино на лавочке. Молчали. Ну они теперь почти всегда молчали — Яра боялась проговориться, а он и раньше был не слишком общительный.

— Ты что-то не договариваешь? — напряглась Даша.

— Да нет, серьезно, все как раньше. Даже лучше, наверное. Раньше он иногда раздражался, а сейчас если заводится, то тут же говорит — ты столько для меня делаешь, вот я дурак.

— А. — Даша помолчала. — Ну рада тогда за тебя. Не звони мне пока, нужно подумать.

Яра согласилась и больше и правда не звонила. Странным образом она чувствовала себя виноватой перед Дашей, но не понимала в чем.

Северянин на сообщения не только не отвечал, но даже не читал их. И Яра перестала пытаться. У нее ведь был Игорь. Был же? Молчаливый, отстраненный, но все равно такой же, как раньше. Просто она раньше как-то не замечала этой отстраненности, что ли? Или сама была другой?

Он делал даже больше чем раньше. Как только заказов стало больше, стал покупать ей сезонные цветы у метро и приносить суши на ужин. С удовольствием гулял по Москве — правда, Яра теперь предпочитала окраины. Всегда предлагал смотреть сериалы и фильмы, которые больше нравились ей. Готовил и раньше часто, а теперь почти всегда встречал ее с работы с ужином. Это было приятно и тепло. И немножечко со вкусом чувства вины.

Однажды Яра вернулась пораньше, потому что он весь день делал загадочные намеки в переписке, и чуть не получила инфаркт. Слишком уж все было похоже на тот вечер: фарфалле с мидиями, мармелад из трав, испанское вино. На этот раз, правда, Игорь справился без ее помощи и кажется, ему тот ужин так остро не запомнился. Яра не стала напоминать.

Игорь отставил и тарелку и бокал, хоть и не доел, и полез куда-то в карман.

— Мммм… — лениво протянула Яра. — Я надеюсь, ты не собираешься… Ой!

Он собирался. На маленькой кухне было совершенно негде вставать на одно колено, пришлось остаться сидеть. Но маленькое серебряное кольцо с крошечным прозрачным камнем заменяло и позу, и объяснения. Простенькое — фрилансеру не по средствам белое золото с каратником, но главное же не это.

Игорь заметил пятно от соуса на своей футболке, и одной рукой держа коробочку с кольцом, другой принялся его оттирать.

Яра, пользуясь паузой, нервно допила оставшееся в бокале вино и налила еще. Игорь был такой умилительно-домашний с этим пятном. И то, как он спохватился, что вообще-то забыл задать сам вопрос, было очень трогательно.

— Ярослава Новицкая… — торжественно начал он.

— Да, — быстро ответила Яра и залпом выпила свой бокал. — Ну конечно, да, какие варианты?

— Надо теперь надеть его на тебя? — спросил Игорь.

— У меня руки грязные, — пожаловалась Яра. — Потом вымою и надену. Иди ко мне.

Она обняла его и поцеловала в губы, которые еще пахли терпким вином и травами.

— Я взял билеты уже, — сказал Игорь, осторожно ее обнимая и отставляя коробочку с кольцом. — Думал, когда согласишься — поедем к моим родителям, познакомимся. На выходные.

— Я не ожидала, — растерялась Яра. — Надо же вещи собрать? Когда поезд? Слушай, а я когда тебя искала, посмотрела твою прописку и не нашла в том городе этой улицы и людей с твоей фамилией.

— Ты просто перепутала что-нибудь, — тепло улыбнулся он. — Хочешь, покажу тебе на гуглокартах? А вещи я могу сам быстро собрать, и твои тоже. Не волнуйся, ты им понравишься.

Он обнял ее и начал убирать посуду со стола.

— Я пойду прогуляюсь, голову проветрю, — бросила Яра Игорю, и, не слушая ответа, оделась и выбежала на улицу. Прошлась быстрым шагом, тяжело дыша, разгоняя легкое опьянение холодным воздухом.

69

Шел снег. Уже не первый, но этот впервые ложился на землю, на зеленую еще траву на газонах, на ломкие разноцветные листья и не таял. Он был густой и мокрый, совсем уже зимний, даже рождественский, хоть и было рано еще для такого. Но гулять внутри белых полотнищ было тепло и уютно. Они скрадывали звуки, прятали людей вокруг, и Яре казалось, что она одна на улице.

Она правда не знала, куда идет и зачем. Домой возвращаться не хотелось, там было душно. Она шла сначала просто прямо, по бульварам. Потом ей надоели постоянно загорающиеся красным светофоры, и она свернула во дворы, откуда вымело всех гуляющих детей на переобмундирование, и на снег смотрели только офигевшие кошки, прячась в окошках подвалов.

Потом вышла на длинную узкую улицу, заставленную домами начала века, махнула издалека знакомой старой пожарной каланче, и узнав места, почувствовала как сильнее колотится сердце. Если пройти еще буквально квартал, будет больница. Яра остановилась, тяжело дыша и ловя на ладонь снежинки. Они падали и тут же таяли. Они летели и таяли уже в полете от ее дыхания. Внутри стало жарко. Но…

Он тогда сказал: «Ты сделала выбор». И еще про то, что она умеет любить. Как настоящий демон. Чудовищно не хотелось разочаровывать это потустороннее существо. Приходить и признаваться, что любит только как человек. И может разлюбить.

Яра зажмурилась так сильно, что горячие слезы выкатились на ресницы.

Нет.

Она повернулась и пошла в другую сторону.

В «Старбаксе» уже продавали рождественский латте с имбирно-пряничным сиропом. Может ли стаканчик плохого слишком сладкого кофе с запахом надежды на чудо что-нибудь исправить?

Вряд ли. Но сделать неисправимое чуточку легче — да.

Яра не осталась в кофейне, хотя ее любимое место у окна с видом на дорогу было свободно — оттуда можно было заметить блестящий купол над краснокирпичной больницей. Она вышла на улицу, где снег стал еще гуще.

Под козырьком бизнес-центра, прямо под значком с перечеркнутой сигаретой жались курильщики с такими же как у нее красно-зелеными стаканчиками кофе.

Яре не было холодно, поэтому она смело шагнула под мокрые хлопья. Так и не поняв, что случилось раньше — ухнуло куда-то сквозь асфальт безумное сердце или в выросшей прямо из снега темной фигуре она заметила что-то знакомое.

— Привет.

Он был в черном пальто и хипстерском бежевом снуде, неприлично подчеркивающем золотистые искры в глазах. Волосы, которые теперь были всего лишь по плечи, покрывались капельками растаявшего снега. Он словно излучал жар, проплавлял модными ботинками снег до черноты асфальта. И тоже держал стаканчик с кофе.

— Ч-ч-что ты тут делаешь? — глупо спросила Яра. Она же специально не пошла к больнице! Дорогая судьба, это подло!

— Живу, — он кивнул на взмывающую к хмурым небесам высотку. С середины там кончались офисы и начинались элитные квартиры. — Неудобно в склепе, ну ты понимаешь.

Яра кивнула, вцепившись заледеневшими пальцами в горячий стаканчик.

Они помолчали. Ксандр отпил еще кофе. Яра не стала — боялась облиться, слишком сильно дрожали пальцы.

За последние недели она привыкла много молчать, но там за молчанием была пустота и страх, а здесь — слишком много слов и…

— Нелегко было тебя сюда притащить, — вдруг признался Ксандр. — Я вроде стал сильнее, но ты шла наперекор всем складывающимся маршрутам. И только когда я отчаялся и отпустил вероятности, резко свернула прямо сюда.

— Ты меня тащил?

— Ну как тогда, — он улыбнулся и положил Яре руку на плечо. Отвел мокрые от снега волосы от ее лица таким привычным домашним жестом, как будто делал это много лет. Она застыла, не зная, как правильно — отшатнуться, закрыть глаза и запомнить это ощущение, сделать вид, что ничего не происходит?

— Зачем? — сжала двумя руками стаканчик и отпила совсем холодный кофе. Они уже так долго тут стоят?

Ксандр убрал руку, и Яра тут же пожалела, что не запомнила, не впитала каждое мгновение его касания. Он пожал плечами, повернулся, любуясь на проезжающие мимо заснеженные трамваи.

— Хотел спросить, как тебе понравился твой выбор. Твой отмороженный жених.

Яре захотелось выплеснуть в него остывший кофе. Прямо на бежевый снуд и дорогое пальто.

— Так ты все-таки не до конца его освободил? Поэтому он… такой?

Яра-яростная-ярость — надо же хоть иногда оправдывать свое имя? Она дернула Ксандра за рукав, разворачивая к себе. Но в золотистых глазах не было ожидаемой насмешки. Только боль.

— Нет. Я освободил его до конца. Я даже сделал больше — избавил его от мелочных страхов и сомнений. Честно говоря, это вышло случайно… — Ксандр, кажется, смутился. — Но я решил, что ты заслуживаешь такой подарок. Раньше в его мыслях было больше о выгоде и удобстве жизни с тобой, а после этого он стал более искренним.

— Тогда почему ты… Ты как будто знаешь! — Яра скомкала стаканчик в руках, липкий кофе залил руки. Она обернулась, ища урну.

Ксандр выбросил свой стаканчик и достал из кармана белоснежный — а как же! — платок и стал вытирать ее пальцы. Он не смотрел ей в глаза, склонив голову, и Яра чувствовала его дыхание.

— Конечно, я знаю. Это же мои стражи. Они должны были обладать определенными качествами. Немного странными с твоей точки зрения, но так работает демонская магия. И они точно — абсолютно точно из тех, кто никогда не верил чужому сердцу. Другие для моей армии не подходят.

— Ты мне не сказал! — Яра вырвала платок и сама вытерла пальцы, а потом сунула его обратно демону в руки.

— Я сказал тебе главное, душа моя. Про выбор…

Он скомкал платок, убрал его в карман и неожиданно взял Яру за руки. В золотистых глазах плескалось огненное море.

— А я замуж выхожу, — неожиданно ляпнула Яра.

Наверное, огонь мог бы выплеснуться из его глаз. Он же демон, с ними и не такое случается. Но он прикрыл веки, пережидая.

— Чужая невеста? — спросил он спокойно, открывая глаза. Тихо засмеялся. Выпустил ее пальцы. Еще секунду или две смотрел на Яру, словно запоминая. А потом развернулся и ушел.

Яра хотела до последнего смотреть на него, пока снег не скроет темную фигуру. Но моргнула — и никого больше не было, только снег.

70

Яра вернулась домой, когда уже стемнело. Поезд был в полночь, выезжать еще рано. Игорь сидел за ноутбуком, то ли играл, то ли чатился с кем-то — она слышала только клацанье клавиш.

Сняла с себя шарф и уронила прямо в коридоре. Сил поднять его не было. И раздеваться дальше тоже. Зачем-то посмотрела в мессенджер — аватарка Северянина сменилась безликим человечком, а сообщения так и остались непрочитанными.

Прошла на темную кухню и постояла у окна — снег залепил его снизу и продолжал упорно падать, как будто хотел, чтобы зима настала сейчас, немедленно, сию минуту и больше никуда не уходила.

— Ты чего в темноте? — Игорь щелкнул выключателем. Темнота за окном тут же из синей стала черной, спрятала белые хлопья. — И в ботинках пришла! Слушай, ну мы же уезжаем, так и оставим тут грязный пол? Я же просил тебя переобуваться дома! Чего куртку не снимаешь? Ты уже все собрала?

Игорь был такой привычный. Эти растрепанные волосы — он сам себя подстриг как-то у зеркала. Теплые янтарные глаза — смотрят с беспокойством и заботой. Красивый — и прагматичный. Почему вдруг это стало чем-то плохим? Отличный муж. Может быть, все выйдет лучше, чем в прошлый раз.

— Слушай, — Яра обошла Игоря, подняла шарф с пола, принялась наматывать на шею. — Езжай один, а?

И она вышла в снег.

Coda

Демон улыбнулся.

Fin

Content

Ашира Хаан
Не только демоны умеют любить

Пролог

1

2

Coda

3

Coda

4

Coda

5

Coda

6

Coda

7

Coda

8

9

Coda

10

11

12

Coda

13

Coda

14

15

Coda

16

17

18

Coda

19

Coda

20

Coda

21

Coda

22

23

Coda

24

Intermedia

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

Coda

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

Coda

56

Некромант

57

58

59

Воин

60

61

62

63

64

65

Coda

66

Некромант

Воин

67

68

69

70

Coda