Ашира Хаан

Тот самый парень из порно

Пролог

Есть ли более неловкий момент, чем когда ты засматриваешься на красивого, мускулистого мужчину с роскошными татуировками по всему телу, а он ловит твой взгляд и подмигивает?

Несомненно.

Когда этот мужчина — порнозвезда.

То, что ты в свои сорок с лишним его узнала — то есть УЗНАЛА, вот по-настоящему, всерьез, означает, что ты не просто смотрела два-три-четыре ролика с ним. Мужчин в такого рода фильмах показывают в основном с одного конкретного ракурса, и этот ракурс сейчас прикрыт джинсовыми шортами. Лицо в роликах мелькает редко, только в самом начале истории, и чтобы его запомнить, надо смотреть по-настоящему много видео для взрослых.

Может, ты даже прицельно искала именно его на порносайтах и картинках в гугле. Тогда ты знаешь, как его зовут.

Дэрил. Его зовут Дэрил.

Он смотрит сейчас на тебя и ухмыляется, потому что всю эту логическую цепочку он тоже осознает.

И ты, вот в эти позорные насмотренные порнухой сорок два впервые за много-много лет испытываешь эротически окрашенный стыд. Настоящий такой, мощный. Такой, что краснеешь и быстро отворачиваешься.

Слава богу, я-то туристка, и в Лос-Анджелесе проездом, всего на пару дней.

Причем второй день как раз заканчивается! Завтра в шесть утра автобус, набитый китайцами, повезет нас дальше по западу США в Лас-Вегас, потом в Сан-Франциско, потом короткий перелет в Майами…

А потом самолет унесет нас обратно в Россию, в Пензу, где нет ни единого шанса снова пересечься с этим мужчиной с голубыми глазами, жилистыми руками, забитыми татуировками, косыми мышцами живота — аж дыхание перехватывает — и… прочими достоинствами.

Стыд не дым, глаза не выест. Отвернулась и бежать.

Наши миры слишком далеко друг от друга.

Теперь-то понятно, почему творческие люди правдами и неправдами переезжают в Лос-Анджелес, Нью-Йорк, Лондон.

Там случайностям гораздо проще произойти, и твои полночные мечты о том, как в тебя влюбится Том Хиддлстон имеют хотя бы географически достоверную реальность.

Не на площади у пензенского Дома Культуры ему тебя ловить ведь, да?

И ничего бы больше не случилось…

Если бы…

Лос-Анджелес, отель

— Кто он, говоришь?

— Актер, — буркнула я.

— Актер? — Асель подняла свои тонкие брови полумесяцами, отвлекаясь от экрана, где рассматривала самое пристойное фото Дэрила, что я смогла нагуглить.

— Малоизвестный… — я поежилась под ее взглядом.

— В каких фильмах играл? — не унималась она.

И вот уже тянула свои тонкие пальчики с изящным маникюром к телефону в моей руке, и оставались считанные секунды до момента, когда она все узнает…

Пришлось сдаваться самой.

Других вариантов не было — я вернулась в гостиницу настолько взвинченная, что даже мой бывший муж понял бы, что произошло нечто из ряда вон. А он был таким буратиной, что от гнета для капусты можно было скорее дождаться сочувствия, чем от него.

Асель мои безумные глаза заметила сразу!

И насела, ох, как насела, я теперь понимаю, почему от нее ни один потенциальный клиент не уходит! Попробуй увернись — сразу не поверила, что я мечусь по номеру с трясущимися руками, потому что на меня голливудские достопримечательности такой эффект произвели.

Самая простая отмазка не сработала.

Ну кого еще я могла встретить в Голливуде? Конечно, любимого актера, потому так и волнуюсь!

Но Асель не просто моя подруга — она коуч, тренер личностного роста, она никогда ничего не бросает на полпути. Всегда докапывается до сути. Там, где я планировала весь вечер метаться и запивать текилой волнение, а потом безудержно краснеть, глядя на Дэрила в моих любимых видео с ним, Асель предпочитала действовать.

— Смотри, Лиль, у него инстаграм есть! Давай подпишемся! — она ловко выхватила у меня телефон и пролистала первые ссылки по запросу «Дэрил Дриллер». Да, имя с самого начала было подозрительным, я бы на ее месте тоже не поверила в малоизвестного актера.

Тык! розовым ногтем с нарисованной на нем цветущей сакурой — и вот я уже подписчица его Инстаграма!

Тык! еще раз — тык! тык! тык! — и сразу несколько фоток из спортзала, где он демонстрирует свою безупречную улыбку, безупречный пресс и безупречные мощные плечи отмечены сердечками моего авторства.

— Асель! — возмутилась я и отобрала свой телефон обратно. — Ну что ты делаешь! Он же… он же подумает…

— Что он подумает? — удивилась она. — Что ты мечтаешь оказаться в его сильных руках, которые с такой легкостью жмут от груди сотку? Тоже мне новость! У него таких там двадцать тысяч в подписчиках.

— Вот именно! Не хочу быть одной из тех, кто ему там пишет: «Дэрил, ты такой горячий, трахни меня!»

— Да не бойся! Он в этой толпе тебя и не заметит! — расхохоталась Асель. — Думаешь, он каждый лайк рассматривает?

Не знаю насчет каждого, но прямо в этот момент мне посыпались уведомления о том, что аккаунт daril_driller поставил сердечко одной моей фотографии, второй, третьей… И подписался на меня!

— Асель! — воззвала я. — Ты видишь? Видишь?

— Да успокойся ты, все в порядке! — подруга бросила только один взгляд на экран и снова рассмеялась. — Это его SMM-щик. Ну, агент, который занимается социальными сетями. Они всегда реагируют на новых подписчиков, чтобы те были поактивнее. Это нормально для продвижения, расслабься.

— Зачем ты меня подписала на него?

— Любоваться со всех сторон! — Асель прямо светилась. Она обожала, когда вокруг происходило что-то интересненькое. Любой кипеш кроме голодовки — это про нее. — Там есть, чем полюбоваться!

— Тоже верно… — я пролистнула инстаграм Дэрила и уже сама поставила парочку лайков другим фото. Показала одну, где он в джинсовых шортах и без футболки подтягивается на турнике: — Сорок пять лет, а так офигенно выглядит. Я-то на свои…

— Ты же помнишь, что русские женщины самые красивые? — сверкнула белозубой улыбкой невероятно красивая казахская женщина Асель.

— Это про двадцатилетних русских моделей, — вздохнула я. — А не про меня.

— У тебя классическая славянская красота, Лиля!

— Кому она нужна?

Асель покачала головой и кивнула на зеркало на стене нашего номера:

— Иди. Иди и посмотри на себя!

По опыту зная, что иначе не отстанет, я встала с дивана и потащилась к зеркалу.

Наш номер в трехзвездочном китайском отеле был оформлен в стиле «турецкий шик»: роскошь, позолота, гнутые ножки столиков и непристойно мягкие диваны. Вот и зеркало выглядело так же — овальное, все в завитушках и с легким золотистым оттенком, словно взаправду из полированной меди.

Потому льстило оно безбожно. Скрадывало неровности кожи, глаза заставляло таинственно мерцать, а линии подбородка и шеи делало плавнее и мягче. Никаких фильтров не надо. Я аж сама залюбовалась.

— Сделай селфи! — подбила Асель. — Где ты еще такое зеркало найдешь?

Я повертелась, разглядывая все еще непривычную стрижку с разных сторон. Перед отъездом сходила к стилисту и лихо обкромсала свои длинные волосы. Все вокруг давно говорили, что типаж «престарелая русалка» давно не в моде и женщинам за сорок идут короткие стрижки.

То ли были правы, то ли стилист оказался от бога, но мимоходом замечая свое отражение в витринах, я все еще вздрагивала — кто эта молодая и дерзкая женщина? И куда делась я?

Традиционная женская психотерапия в виде смены прически оказалась действенной. Словно не двадцать сантиметров волос отрезала, а двадцать лет брака со всеми тяготами и обидами скинула с плеч!

Повернулась одной стороной — сфоткала. Другой — и снова хорошо вышла! Как ни крутись, а в этом зеркале и с этой прической, с горящими глазами после недавней встречи и горящими щеками после признания про Дэрила — я была хороша.

— Вот так! — Асель отобрала у меня телефон и сама нащелкала моих золотистых отражений. — Красотка же! Давай к тебе в инстаграм положим. Русские женщины ничем не хуже всяких там американских порнозвезд!

— Не над… — но возразить я уже не успела. Мои фотки улетели в сеть. Селфи у меня там редкость, между прочим. На моем аккаунте, в основном, фото цветочков всяких, закатов, бродячих кошек, а последние две недели — американских достопримечательностей.

Чпок-чпок-чпок! — и на все фотки снова прилетело по лайку от Дэрила.

— Асель! — снова запаниковала я. — Он опять!

— Лилечка, золотко, — Асель обняла меня за плечи и даже встряхнула слегка. — Ты чего вообще нервничаешь?

— Меня лайкает порнозвезда! Чего это я нервничаю вдруг! Приличную женщину! Мать!

— Да кто узнает-то? — удивилась она.

— Я! Я узнаю! Подписана на него, лайкаю его фото, а он мои в ответ! Сорок два года бабе — тьфу, позор какой!

— Ну отпишись, — Асель устала со мной бороться. — Не узнаю тебя сегодня. Такая всегда разумная, спокойная, ироничная, а дергаешься, как будто тебе пятнадцать и тебя Вася-выпускник на свидание позвал.

— А вот и отпишусь! — фыркнула я, проигнорировав наезд.

После того, как двадцать лет проведешь в глубоком замуже, любое общение с мужчинами в новинку и рвет на части, словно и вправду вернулась обратно, в то время, до встречи с мужем.

— Все? Успокоилась? — Асель прошлась по нашему номеру, машинальным ласковым жестом обводя пальцами завитушки на причудливой мебели. — Тогда бери сумку и пошли уже в бар, как собирались.

Я хотела. Правда хотела. Убрать телефон в карман джинсов, накрасить губы и спуститься, чтобы выпить парочку «космополитенов» в настоящем американском баре. Только в последний момент бросила взгляд на экран, а там…

— Асель!

— Да ты смеешься! Что опять?!

— Он мне комментарий написал! Под фоткой!

— И что написал?

— Спрашивает, почему отписалась от него!

— Забей, — тяжело вздохнула Асель. — Не отвечай ничего, это агент, я же тебе говорила. Ему надо отработать ушедшего подписчика.

— Да?

— Да!

— Ну хорошо… — я послушно закрыла инстаграм, сунула телефон в карман и… Подпрыгнула на полметра, услышав оттуда тихий «дзинннь!»

— Асель, — очень осторожно спросила я. — А в личку мне тоже агент пишет? Он так обо всех двадцати тысячах волнуется?

В директе инстаграма мигало сообщение — все честь по чести, от официального подтвержденного аккаунта Дэрила:

daril_driller: Привет! Я тебя знаю? Я тебя видел на Аллее Звезд сегодня, я тебя узнал!

— Асель!

— Успокойся и ответь, как взрослая состоявшаяся женщина, а не малолетка, которую я вижу перед собой, — посоветовала она, но сумочку с плеча сняла и села рядом, подталкивая меня плечом. — Давай, давай, интересно же!

lilya33333: Да, я была там на экскурсии.

daril_driller: Я так и знал, что ты туристка!

daril_driller: Давай завтра куда-нибудь сходим, выпьем? Как тебе?

— Ему что, мало его партнерш по работе? — обернулась я к Асель.

Она только плечами пожала.

lilya33333: Прости, но завтра я буду уже в другом городе. А потом в третьем. У нас очень насыщенная турпрограмма.

daril_driller: Да, жаль. Ну, может, еще вернешься в LA?

lilya33333: Вряд ли((Я улетаю в пятницу.

daril_driller: Серьезно? Куда?

lilya33333: Домой, в Россию.

Асель подтолкнула меня плечом еще раз и одними губами, словно он мог нас слышать, проговорила — «славянская красота»!

daril_driller: Ого, далековато!

lilya33333: Ты даже не представляешь, насколько.

Потому что он из всей России наверняка знает только Москву и Питер. И никогда-никогда не слышал о Пензе.

daril_driller: Откуда летишь?

lilya33333: Вашингтон, Даллес Интернешнл.

daril_driller: О, слушай! Так давай там и встретимся, выпьем кофе! Я тоже оттуда лечу в пятницу. Во сколько?

Мы с Асель обменялись паническими взглядами. Кажется, она уже была в шоке не меньше меня.

lilya33333: Я не могу!

daril_driller: Почему?

lilya33333: Я стесняюсь! Стесняюсь своего английского! Он у меня очень плохой!

daril_driller: Пишешь нормально вроде.

lilya33333: Пока пишу, все нормально, а как начинаю говорить — языковой барьер!

daril_driller: Тогда давай встретимся в баре, будем там сидеть напротив друг друга и переписываться в интернете. Как тебе такая идея?

daril_driller: Или еще есть возражения?

daril_driller: Ты меня боишься? Я приду одетый %)

lilya33333: Нет! Нет, конечно, не боюсь! Давай. Давай так, если хочешь.

daril_driller: Договорились!

Я в ужасе посмотрела на Асель:

— У меня в пятницу свидание с порнозвездой!

Лос-Анджелес, бар

Это был вызов. Вызов для текилы!

Никаких «космополитанов».

Всю жизнь пила пиво, «мартини» и водку на поминках, а тут вдруг вырвалась впервые в жизни за границу и обнаружила, что есть такая отличная вещь как самогон из кактусов.

Самое то для сложных ситуаций.

На третьем шоте меня отпустила нервная дрожь.

На пятом я перестала держать Асель за локоть, чтобы она случайно не убежала и не оставила меня в этом ужасном месте, полном голливудских звезд инкогнито и тайных порноактеров одну.

— Ты просто выпьешь кофе, улыбнешься, попрощаешься и сядешь на самолет. Все, Лиля, все!

— А ты где будешь?

— Я буду пить кофе в соседнем баре. Или не кофе. Я скоро сильнее тебя волноваться начну.

Покосившись на толпящиеся стопки из-под текилы, я вздохнула и сделала знак бармену — еще одну. Да, мы сидели за стойкой в том самом настоящем американском баре, глушили шоты один за другим, нервно улыбались бармену — все как в сериалах.

Но я даже прочувствовать момент не могла, все мои мысли занимал Дэрил. Телефон жег бедро через подкладку кармана. Почему-то не решалась даже полистать его инстаграм, словно он мог отследить, как учащается мое дыхание, когда я смотрю ролики его силовых тренировок.

Я почему-то сама не додумалась, что он есть в соцсетях. Как-то казалось, что в инстаграем и фейсбуке все равно запрещено все неприличное.

Как будто у порнозвезды не может быть обычной жизни.

Или он спортом тоже занимается только до момента, пока в зал не зайдет грудастая мулатка с офигенной попой, а дальше спорт уже совсем другой?

Да нет, вряд ли. Чтобы в сорок пять иметь такой пресс, пахать надо не только на мулатках.

Он ведь еще в магазин за продуктами ездит, к морю погулять или, например, с друзьями пообщаться!

Но мозг упорно подкидывал варианты развития событий: вот он загружает в багажник пакеты с овощами и мясом, оборачивается — а из соседнего багажника торчит задняя часть блондинки в красном обтягивающем платье. Пустая подземная парковка, камеры за углом, такой удобный бампер…

Или на дружеской вечеринке кто-нибудь уходит на кухню делать попкорн, возвращается — а там уже все раздетые и хозяйка дома лихо скачет на Дэриле.

И вот как после таких фантазий можно было соглашаться на кофе?

Он же меня возьмет за руку, утащит в мужской туалет и там…

— Асель!

— Что опять, золотко?

Асель терпеливая. У Асель четверо сыновей, а меня она, кажется, назначила пятой дочкой. Младшей и самой любимой, хотя мы вообще-то ровесницы.

— Как я могу? Я же замужем!

— Была.

Ага, ага, была да сплыла. Хороший был муж, честный — пообещал любовнице, что уйдет к ней, когда вырастит детей, и ни словом не наврал. Как только младшая отправилась в Москву учиться, сразу подал на развод. Могу теперь гордиться, за каким порядочным человеком я была замужем.

— У меня дети!

— Были.

— Не были! Тьфу, то есть — есть! Что они подумают?

— Арсений ведь у тебя в Берлине живет? Подумает — молодец, мать!

— Да там в Берлине у них гнездо разврата! Проститутки, геи и семьдесят два гендера! А Дашка?

— Ты думаешь, у нее в Москве не гнездо разврата?

— Надеюсь, нет! Она пока еще моя маленькая девочка…

Асель только усмехнулась, опрокидывая свою текилу и закусывая лимоном. А мне теперь сиди и думай, куда я своих любимых детей отослала, в какой ужас, если по мнению подруги они даже не удивятся таким знакомствам матери?

— Я, в конце концов, старший продавец! В солидной сети ювелирных магазинов. Ко мне приходят уважаемые люди, чтобы купить обручальные кольца, подвески в подарок на рождение малыша…

— …браслеты любовницам и штанги для пирсинга не скажу, в какие места… — тем же тоном продолжила Асель.

— Об этом я не знаю!

— Они тоже ничего не узнают, если ты просто выпьешь с ним кофе, а не снимешь хоум-порно и не разошлешь по всей сети магазинов, — успокоила меня она.

— Зачем, зачем я согласилась? — продолжала стенать я, заламывая руки.

— Чтобы выйти из зоны комфорта и найти настоящую себя, — поучительно сказала Асель. — Пока мы преодолеваем жизнь и учимся новому, мы не стареем. Мозг шевелится, работает под полной нагрузкой, психика тренируется, накачивает мышцы как твой Дэрил.

— Нет, Асель, нет! — я испуганно отодвинулась подальше. — Давай без этого, а? Не трать на меня бесплатно жемчуга своего красноречия и рубины убедительности!

Никогда в жизни в здравом уме не подружилась бы с человеком, который продает вебинары о женском счастье через интернет. Они все болтуны и мошенники. Я еще к психотерапии толком не привыкла, а мне уже суют коучей, которые даже диплом по психологии не получили — учат жить просто так!

Но когда дети разъехались, а муж ушел, я вдруг ощутила себя в абсолютной пустоте. Мужчинам я была уже не интересна — те, кого не победило бухло, предпочитали красоток не старше тридцати. А старые подруги разом, будто сговорившись, перестали приглашать в гости «разведенку». Чтобы мужа не увела — пояснила мне самая наивная и честная из них. Вот найдешь, сказала, мужика приличного — так добро пожаловать, а сейчас нечего на чужое добро заглядываться.

За полгода одиночества я стала настойчиво рассказывать о своей жизни кассирам в супермаркетах, покупателям на работе и дворовым кошкам, подкупая их свежей курочкой. Когда поймала себя на том, что спрашиваю домашнюю фиалку, почему она мне не подпевает «Констанция, Констанция, Конста-а-а-а-а-анция!» во время просмотра «Трех мушкетеров» я перепугалась и наконец последовала дочкиному совету — пошла вступила в женские группы в соцсетях. Хоть там пообщаться.

— Ладно, не трусь! — Ассель чокнулась рюмкой с текилой с моей пустой. — Но если ты соскочишь с этого свидания, клянусь, сделаю из тебя пример для моего онлайн-марафона про страх любить!

Асель в этих группах набирала себе клиентуру на коучинг. Ее энергии хватит заменить среднюю атомную станцию. После выращивания четырех сыновей этот мощный поток надо было куда-то направить.

Куда, как не на всеобщее женское счастье?

А вот почему она вдруг взяла меня под свое крыло, да еще и совершенно бесплатно — загадка.

— Да не любить я боюсь, а…

Я напряженно посморела сквозь желтоватую толщу текилы в рюмке на светильник.

Чего же я боюсь?

Что на самом деле в глубине души вовсе не такая порядочная женщина, как привыкла о себе думать? И на самом деле вовсе не отказалась бы…

Я быстро хлопнула текилы, окунула лимон в соль и засунула в рот ломтик целиком.

Все ерунда!

Не может такого быть!

Лос-Анджелес — Вашингтон

Зря.

Зря, конечно.

Зря это все вчера было.

Шесть шотов текилы + автобус в шесть утра = очень, очень много сожалений о прошлом.

На фоне звенящей от боли головы и дрожащих мышц какие-то там проблемы с тем, чтобы выпить кофе с порноактером казались какой-то маловнятной фигней.

Господи, я была готова выпить кофе с Каддафи, Полпотом и Пиночетом сразу, а потом сделать с ними селфи, только бы мне хоть чуточку полегчало!

Асель как добрая мамочка принесла мне к изголовью растворимого аспирину, но против шести утра никакие кисленькие пузырики бороться не могли.

Я приняла горячий душ, холодный, снова горячий — по-моему, стало только хуже. Теперь меня трясло всю целиком и еще зубы стучали.

В автобус мы забрались последними под цепкими взглядами сорока китайцев. Когда он тронулся, я застонала буквально в голос.

Все-таки в юности страдания душевные были так сильны наверняка просто потому, что организм гораздо лучше переносил недосып и похмелье. Было б у меня такое похмелье, когда Юрка из соседнего подъезда меня бросил, я бы перестала страдать на месяц раньше. И весь месяц праздновала бы с шампанским.

Через полчаса стало ясно, что не только экскурсионная программа под угрозой, а и вообще мое дальнейшее существование — в автобусе жестоко укачивало. Я была согласна, чтобы меня положили под кустик и спасались сами.

Через час мы прибыли на первую остановку — где-то среди бескрайних полей американщины нашелся маленький китайский ресторанчик, где и останавливались на завтрак подобные нашей экскурсии. Там отвратительно бодрая Асель — ведьма! — как-то столковалась с хозяевами и приволокла мне плошку жирного и невыносимо острого супа. Я думала, она меня добить решила. Но терять было уже нечего — лучше умереть, чем так жить.

К моему удивлению, к концу плошки я хоть и напоминала огнедышащего дракона, но заметно ожила. А к моменту посадки так и вовсе поскакала бодрым козликом. С поправкой на возраст. Чудодейственное китайское лекарство осталось безымянным, но спасло мне поездку.

Следующие несколько дней я почти не вспоминала про Дэрила — было как-то вообще некогда. Экскурсии, прогулки, игра в догонялки с автобусом, на который мы умудрились опоздать, снова китайские отели, где мы падали и засыпали, едва успев раздеться.

С возрастом понимаешь одну главную вещь — мужиков много!

А в этот забытый богами каньон, к этому изумительному озеру, в этот легендарный город можно больше никогда и не вернуться!

Так что о свидании я вспомнила, когда мы уже собирали шмотки, чтобы выписываться из отеля в Вашингтоне и ехать в аэропорт на такси. Толпа дружелюбных китайцев радостно махала и что-то кричала нам на прощание. Мы не понимали ни слова, но тоже улыбались, махали и кричали «До свидания! Было здорово!» по-русски.

— Надеюсь, они не проклинали нас за опоздания и храп в автобусе, — сказала я с Асель.

— Даже если и так — ты никогда об этом не узнаешь, — отозвалась моя мудрая подруга.

В кармане пиликнул телефон, и я чуть не уронила его, когда доставала — так сильно тряслись руки. Агааааа! Вот и он!

«Буду ждать тебя вот за этим столиком через час», — гласило сообщение. На фотографии было название бара и стрелочка показывала на столик у окна, спрятанный за колонной.

— Давай быстрее, мы же опоздаем! — тут же метнулась я запихивать остатки сувениров в дорожную сумку.

Асель только улыбнулась. Но ускорилась, слава богу.

Мы зарегистрировались на рейс, я сунула ей свою сумку, уже не глядя и с бьющимся сердцем отправилась на поиски бара, сверяясь с фотографией. Если честно, настоящее свидание у меня в последний раз было еще до замужества. И я чувствовала, что напрочь забыла, как это все вообще происходит.

А что, если я приду раньше?

Может быть, немного опоздать?

Минут на пятнадцать хватит?

А если он тоже опоздает? Тогда на полчаса?

Но вдруг у него только и есть эти полчаса до самолета?

Он вообще помнит, как я выгляжу? Я-то помню. Ооооо, я помню его с ног до головы.

Прямо-таки неловкий момент — сидеть напротив мужчины и точно знать, как выглядит его член. В подробностях.

Даже лучше, чем его татуировки. Хотя про татуировки я тоже все знаю — в каком порядке они появлялись на его теле, что написано на внутренней стороне бедра, какое имя он «забил» разноцветным рукавом на левом предплечье и как изгибается гигантский скорпион у него на спине, когда Дэрил вколачивается со всего размаху… кхм. В общем, много знаю.

Очень.

А он меня видел толком?

Пять секунд вживую, пока он разглядывал меня с наглой улыбочкой, а я готовилась бежать?

И одно крайне удачное селфи, где я выгляжу лет на десять лучше.

Вывеска с алыми неоновыми буквами, столик у окна за колонной — я сразу его увидела.

Ноги моментально вросли в землю, а в мозг вцепились миллионы зубастых крошек-сомнений. Идти? Не идти?

Кой черт, я же всю жизнь буду жалеть, что струсила!

Я тряхнула головой и вспомнила, что сегодня с утра волосы на удивление удачно уложились в прическу, я нанесла только немного мусса для закрепления. И стрелки ровно нарисовались с первого раза. Не пропадать же добру!

И я решительно направилась к столику за колонной, от волнения впечатывая каблуки туфель в плитку пола с такой силой, что, кажется, летели искры.

— Привет! — сказала я, остановившись за метр до него, не в силах больше сделать ни шагу. И не сказать ни слова. Так близко мы еще не были.

Он поднялся, встречая меня и сделал шаг вперед, становясь еще ближе.

Взгляд почему-то сфокусировался на напряженной жиле у него на шее, которая всегда часто пульсировала, когда он кончал в кадре, и выше, к глазам, подниматься отказывался.

— Привет, — ответил он, и по тону я почувствовала, что он улыбается. — Я тебя издалека увидел, но решил — вдруг ты передумаешь? И сделал вид, что не замечаю. Рад, что ты все-таки подошла, Лиля. Можно тебя так называть?

Он отстранился, отодвигая стул напротив своего и коснулся моего локтя, приглашая сесть.

Я вздрогнула, словно это прикосновение должно было утянуть меня в преисподнюю порока, где пылает адский огонь и слышатся только ненатуральные стоны и шлепанье тел друг об друга.

Вашингтон, аэропорт

Официант возник мгновенно, едва мы устроились за столиком.

— Что будешь пить? — спросил Дэрил.

— Капучино.

— Мне двойной эспрессо, пожалуйста, — ослепительно улыбнулся он.

И повернулся ко мне, как только официант отошел. Я тут же уперлась взглядом в поверхность стола. Выдерживать его внимание было слишком… господи, я не верю, что я это говорю, но — стыдно!

Я двадцать лет была замужем, и с сексом у нас все было отлично. Я родила двоих детей, а наши бесплатные роддома — то место, где всякое смущение и стыд просто перегорают в первые же пятнадцать минут, особенно если к тебе в смотровую приводят десяток аспирантов, которым надо же учиться и раскрытие смотреть, и роды принимать.

Но вот взглянуть в глаза порноактеру, который в курсе, что я видела, как он трахается — стыдно и все тут! Хотя вообще-то должно быть наоборот. Пусть он стесняется.

Но он, наверное, от этого атавизма избавился давным-давно.

Интересно, это уже выглядит как неловкое молчание или пока только как пауза, пока незнакомые люди собираются с мыслями, чтобы начать вежливую беседу? Я никак не могу отличить — у меня как-то все неловко.

Дэрил, вон, вполне непринужденно двигается: чешет руку, откашливается, откидывается на стуле.

Я же сижу как приклеенная — и хотела бы расслабиться, но по приказу это не сделаешь. Только и остается, что имитировать: складывать руки перед собой, усилием воли поднимать взгляд до четко очерченных темных губ — и снова сдавшись, утыкаться им в его руки.

На руках я, кстати, и залипла. На левом предплечье у него очень интересная татуировка, я все никак не могла ее на видео рассмотреть, сколько ни перематывала. Даже искала другие ролики, где поближе видно, но операторы почему-то фокусировались на других вещах. И в гугле по запросу ничего не находилось.

Теперь я могла рассматривать ее сколько хочу. Потому что кроме этого больше ничего не могла.

Я прямо ощущала кожей, как его взгляд скользит по моему лицу, как он улыбается и наклоняет голову набок, уже понимая, что я не просто так молчу. И эротический стыд сменяется социальным.

Ну что ж я такая тормознутая-то!

И вот когда я наконец собрала себя в кучку, натянула смущенную улыбку и нашла силы, чтобы взглянуть Дэрилу в лицо, он вдруг выдал:

— Ты красивая.

Спокойно, взвешенно, словно сделал этот вывод, пока я тут металась со своим стыдом.

«А ты не помогаешь!» — чуть не ляпнула я.

И без того еле держусь, а он комплиментами разбрасывается! Но не успела — подняла-таки глаза и тут же попала в плен его открытой и обаятельной улыбки.

И моя смущенная тоже стала ярче и шире.

Это все зеркальные нейроны. Это они заставляют нас зевать, когда мы видим кого-то зевающего и улыбаться в ответ на подобную улыбку.

Спасибо им большое — я наконец перестала выглядеть как неадекватная бука.

А ведь Асель со своей «славянской красотой» была права. Действует. Выручает.

— Спасибо! — спохватившись, я вспомнила о вежливости. — Ты… тоже.

Ничего умнее не успела придумать.

Но он довольно рассмеялся:

— Мне это нечасто говорят. Обычно совсем другое.

Ох, я знаю, что именно «другое», читала же комментарии в его инстаграме.

Пожалуй, то, что ему там пишут, я бы даже мужу в лучшие годы постеснялась сказать.

У Дэрила низкий с легкой хрипотцой голос.

И знакомый. Понятно почему.

Наверное, звездам, у которых есть именные странички на порносайтах, дают разговаривать чуть больше, чем безымянным труженикам. В россыпи стандартных роликов я редко встречала, чтобы мужчины произносили что-то кроме «Вот так!» или «Соси!»

Он же иногда говорил совсем будничные вещи. В самом начале, когда все одеты и порно притворяется, что у него есть сценарий.

Помню, как смеялась в голос над одним: там Дэрил жалобно умолял свою «сводную сестру» одеться(!) и больше не предлагать ему таких ужасных вещей! Но уже через минуту, конечно, превращался в сексуального террориста, проделывая с ней вещи куда хуже.

Зато другое видео я пересматривала, наверное, раз пятьдесят. Там он был боссом в отменно сидящем деловом костюме и приглашал девушку на собеседование. Он так властно притягивал героиню к себе, что меня даже после пятидесятого просмотра пробирало дрожью с головы до ног. Все, что было дальше, уже не имело значения — туда-сюда и десять поз за пять минут, все как обычно. Но тот властный жест… Арррр!

И вот как, сидя напротив него, все это не вспоминать? Смотреть как на обычного мужчину, который позвал выпить кофе и поболтать?

— Как тебя занесло в Америку? — спросил Дэрил все так же обаятельно улыбаясь и прерывая мои воспоминания о БДСМ-роликах, где он был в одних армейских ботинках и с плетью.

Когда мне друзья-мужчины рассказывали, что иногда, сидя напротив очень красивой женщины, они думают вовсе не о разговоре, а о том, что и как с ней сделали бы, я особо не верила. Но, ох, как я их теперь понимала…

— Меня подруга подбила. Она нашла какой-то очень дешевый китайский тур, — затараторила я нервно, изгоняя непристойные картинки из головы. — Ночевки в чайнатаунах, сорок человек в автобусе и никто не говорит ни по-русски, ни по-английски. Выглядело как авантюра, но в нормальных турагентствах было в три раза дороже. И, знаешь, оказалось, что китайские трехзвездочные отели выглядят просто роскошно: швейцары в форме, везде мрамор и золото, пушистые ковры на этажах, свежие цветы в номере. Даже боюсь подумать, какие же у них пять звезд! А китайский язык — ну что страшного? Мы их просто бросали в каждом городе и сами все интересное смотрели.

Выдохнула и отпила наконец свой капучино. Вот так сначала рот не откроешь, а потом никак не заткнешься.

— Твоя первая поездка за пределы страны? — с интересом спросил он и протянул руку, будто хотел взять мою ладонь, но я дернулась, и он передумал. Просто вытащил салфетку из держателя рядом со мной и подложил под ложечку, которой размешивал сахар в кофе.

— Да… — на этот раз моя улыбка вышла грустноватой. — Я всю жизнь растила детей и была хорошей женой. Муж считал, что каникулы за границей — это слишком дорого на четверых, мы даже в Турцию не летали.

Дэрил вскинул брови, и я засмеялась:

— Ой, прости — для тебя, думаю, Турция не синоним самого дешевого отдыха!

— Да, у нас для этого есть Мексика и Сальвадор.

Меня потихоньку отпускало. Он был простой, естественный — такой парень, живущий по соседству. Вот только не в моем доме. У нас в пятиэтажке такие не живут, я проверяла. Это надо домик в Калифорнии покупать, чтобы такие соседи завелись.

— Я бы хотела в Мексику… — я задумчиво провела пальцем по рисунку на чашке.

— Что тебя останавливает? — удивленно спросил он.

Я даже засмеялась:

— Второй раз, да еще и одна, я вряд ли решусь на такую авантюру!

Мне было неловко признаваться ему, что это еще и деньги, которых у меня нет. Вряд ли он догадывается, что зарплаты в российской провинции такие, что он, скорее всего, за один поход в супермаркет больше тратит.

Я снова смущенно замолкла.

Но и он не торопился продолжать расспросы, разглядывая меня с интересом.

Долго, внимательно, снова вгоняя в краску.

— Что? — спросила я, не выдержав напряженной паузы.

Дэрил наклонился, словно собирался поведать мне какой-то секрет, провел кончиками пальцев по моему запястью, так что все волоски на предплечье встали дыбом и вполголоса проговорил:

— У тебя очень сексуальный акцент.

Я вспыхнула и задохнулась от дичайшего смущения.

Что? Зачем? Это… на что намек?!

Вашингтон, все еще аэропорт

Я смотрела на Дэрила, пытаясь по лицу прочитать, что все это значит. Он же не намекает мне на все непристойные сценарии, которые вертятся у меня в голове?

Он что — на работе разве не затрахивается до смерти, чтобы еще и на досуге баб снимать? Я вот в свободное время точно не стала бы приторговывать колечками и браслетами чисто ради развлечения.

Но то я.

Я вот, в отличие от него, и в порноактрисы бы не пошла.

Наверное.

Нет, точно бы не пошла.

Когда бы я успела? Замуж вышла девственницей, секс оценила только глубоко после тридцати. И кому я там в свой сорокет нужна? С грудью, высосанной двумя детьми, растяжками и висящим животом. Да и рот у меня так не открывается, как там нужно. Никаких природных данных.

По лицу Дэрила было сложно что-либо понять. Намекает? Не намекает?

Все та же обаятельная улыбка — очень американская, а мы ведь знаем, что они фальшиво улыбаются, да? Но остальная мимика тоже не давала никаких подсказок. Видимо, сказывается разница менталитетов.

В голубых глазах светилась только доброжелательная вежливость, ничего больше.

Вообще его глаза меня завораживали. Они казались чуть-чуть ненастоящими, не до конца реальными, поэтому и сам он не был для меня реальным до конца.

В детстве у всех моих знакомых почему-то были в основном карие глаза. Ну, иногда серые. А про голубые я читала только в книгах — и обычно у героев это был признак чистой, ангельской души или неземной красоты.

Долго я думала, что это выдумка писателей, и на самом деле у людей не бывает голубых глаз. До сих пор не могу избавиться от ощущения, что это маленькое чудо, такой знак принадлежности к иному человеческому сорту, высшему.

Так и не решив, как реагировать, я просто отпила глоток кофе, пряча нервную дрожь пальцев в привычном ритуале.

— Вкусно? — спросил Дэрил.

Руку он убрал, но все еще оставался слишком близко, всего лишь через столик от меня.

— Да, очень.

— А я не люблю аэропортовский кофе, каким бы хорошим тот ни был, — он наконец расслабился, откинулся на спинку кресла и сощурился на распахнутое бело-голубое небо за окном. От глаз разбежались лучики-морщинки, между бровями залегла складка. Как бы отлично он ни выглядел и в какой бы отменной форме себя ни держал, от возраста все равно не скрыться. — В аэропорту вечно с кем-нибудь прощаешься. И часто навсегда.

— Наверное… — растерянно проговорила я.

Так странно было слышать от него такую горькую фразу среди всего этого карнавала разврата и непристойных мыслей.

Впрочем, и мысли, и карнавал были только в моей голове.

В реальности мужчина и женщина средних лет сидели за столом, пили кофе и беседовали о какой-то необязательной ерунде, как нормальные люди.

Нам ведь необязательно было говорить о порнухе, да? Если бы он был водителем автобуса, я бы не ждала разговоров о ценах на бензин и ремонте дорог?

Дэрил как будто уже забыл жаркий комплимент. Отпил глоток кофе, снова окинул взглядом взлетное поле и повернулся ко мне с неизменной улыбкой.

Ох уж эти американцы!

Наверное, зря я себя накрутила. Про то, что русский акцент очень сексуален, я и раньше слышала часто. Правда говорили это в основном про мужчин.

Я даже видела одного русского актера в зарубежном порно, который явно на этом играл. Но меня всю жизнь так задрачивали на правильное британское произношение, что я не смогла смотреть фильмы с ним.

Стоило ему выдать на английском что-то вроде: «Вот так, соси, сучка» с этим чудовищным рычащим прононсом, как у меня уши в трубочку сворачивались. Туда же сворачивалось либидо — мальчика хотелось усыновить и отправить на нормальные языковые курсы.

Господи, я рассуждаю как большая специалистка по порно! У того акцент не тот, у этого жопа недостаточно прокачанная, третий вообще лысый — фу, не могу лысых.

А я не специалистка, я просто… ох, неважно.

Перед кем мне оправдываться?

Я пыталась перед Асель, но она только одобрила мое увлечение. Сказала, что просмотр порно стабилизирует гормональный фон, снижает уровень стресса и даже повышает количество лейкоцитов в крови.

Но ровно в тот момент, когда я решила расслабиться и вести себя как на обычном свидании с обычным мужчиной, Дэрил, видимо, решил наоборот.

Он достал свой телефон, открыл там какое-то приложение и показал мне:

— Ты подписана на мой аккаунт на OnlyFans? Я там каждый день выкладываю короткие ролики. Это как инстаграм, только без ханжества и запретов на члены.

Судя по тому, что я мельком увидела на экране — действительно без ханжества. Даже захотелось зажмуриться. Все-таки я была не готова к таким картинкам среди бела дня, а не вечером в своем постели.

— Нет, — я помотала головой. — Даже не слышала.

— Давай подарю тебе подписку… — он несколько раз коснулся экрана, и мой телефон в кармане звякнул пришедшим сообщением. — А то ты какая-то не очень активная фанатка.

Фанатка?!

Мое возмущение плеснуло огненной волной.

Кровь бросилась в лицо — от негодования и смятения.

Я не фанатка!

Подумать только — всю юность умудрилась прожить без влюбленностей в кумиров, никогда не пускала слюни на плакаты и экран телевизора, а тут на старости лет — внезапно опустили до фанатки.

Уронили даже. С размаху.

Господи, а что еще он мог подумать обо мне?

Узнала в лицо, хотя живу на другом конце мира, сразу согласилась встретиться, сижу тут, глазки строю. Остается только попросить расписаться на груди и год не мыться.

Хотя нет, сейчас вроде селфи принято делать. Ну тогда он все же зря пришел одетый! Как я еще докажу, что это Тот Самый Дэрилл Дриллер? Самого главного-то не видно!

Вашингтон, до сих пор аэропорт

Дэрил что-то еще химичил с телефоном и пропустил, как я живописно открывала и закрывала рот, не находя слов от неожиданности. Теперь у меня есть подписка на какой-то порнушный сайт с его личными селфи — прямо с рабочим инструментом в руках.

Вот я молодец! Не зря сходила!

Я сделала еще глоток кофе, пытаясь успокоиться, но клокочущее возмущение продолжало бурлить в душе. Нет, ну надо же.

И все понимаю — он-то вообще обо мне ничего не знает. Только имя да страну. Увидел распахнувшую рот тетку, закономерно решил, что буду счастлива встретиться с ним, ну и пригласил.

Зачем? Ну черт его знает. Славянская красота, экзотика. Интересно, в какие медвежьи дали добралось его бессмертное искусство, наверное.

Может, он вообще фанаток любит и привечает, регулярно пьет с ними кофе в аэропорту, а потом грустит, расставаясь навсегда, как и сказал.

А что?

Чего я еще ждала?

Я его знаю намного лучше, чем он меня.

Я — закрытая территория. Не звезда, не знаменитость, и даже в инстаграм свои фото выкладываю крайне редко, а рассказываю о себе еще реже. Даже если бы он захотел порыться там и зачем-то перевести записи на английский.

Он со мной говорил от силы полчаса сегодня.

А я его видела… в каких только ракурсах не видела! Со всеми возможными выражениями лиц. Знакома с каждым сантиметром его кожи.

Для меня он — старый знакомый. Я с ним общалась долгие и долгие часы моего досуга, успела привязаться, полюбить его улыбку и то, как он целуется. Как уютно выглядит в толстых белых свитерах и как ухмыляется в тот момент, когда уже понятно, чем закончится встреча со стройной блондинкой на экране.

Я даже, наверное, знаю, что ему нравится в сексе. Актерам ведь дают выбирать, в чем участвовать? Уверена, никто не запихнет натурала сниматься в гей-сцену. Наверняка с другими практиками та же история.

У Дэрила всего несколько роликов, где он отходит от обычного своего сценария — например, тот самый единственный БДСМ, где он в ботинках, еще один, где он попался в руки амазонкам и слушался их во всем, парочка многолюдных гэнгбэнгов и немножко самых разных видов секса, которые потом нигде не повторяются. Словно попробовал и не понравилось.

Почему-то мне внезапно стало ужасно интересно, так ли это? Вопросы так и плясали на языке. Остренькие, щиплющие за язык вопросы. В конце концов, что мне уже терять? Репутация у Лили Беловой в глазах Дэрила Дриллера самая… заслуженная.

К тому же, когда я говорю по-английски, я уже немножко не я. Совсем другая Лиля.

Так мне мой учитель говорил — что на каждом из иностранных языком мы немножно иные люди с чуточку другим характером. Англоязычная Лиля пусть будет развязной и наглой.

Она же фанатка порнозвезды!

Хватит смущаться.

— А какие вещи тебе на самом деле нравятся в сексе? Ты в жизни так же занимаешься любовью, как на экране или это задается сценарием? — деловито задала я нормальный вопрос фанатки. А то, что ладошки потеют и сердце бух-бух-бух, так со стороны не видно. Надеюсь.

Дэрил вдруг прекратил улыбаться, посмотрел на меня внимательно, даже нахмурился:

— Серьезно? Ты бы спросила об этом любого другого парня на свидании?

Черт…

Вот тебе и смелость. Вот тебе и наглость. Не умеешь — не берись.

Я уже открыла рот, чтобы многословно и смущенно извиниться, а заодно закончить эту встречу, пока не опозорилась окончательно, как Дэрил вдруг рассмеялся:

— Я шучу, Лили. Конечно, ты можешь спрашивать об этом на свидании. Любого парня. Даже если он не снимается в порно. — Дэрил отпил глоток своего черного кофе и откинулся в кресле. — Да, конечно, выбирать можно. Даже больше — сценарий у ролика обычно есть только до момента, пока не начинается секс. Знаешь, все это: «Дяденька, я пришла позагорать у вашего бассейна, потому что у нас дома его нет, а взамен могу отсосать». Все, что с момента «отсосать» — уже чисто между актерами. Только не забывать позы менять и работать на камеру.

Это английский такой сухой язык, я такая странная, или конкретно в его устах немыслимые пошлости звучат спокойно и деловито, словно мы всего лишь обсуждаем планы на уик-энд?

Кстати, возможно, его планы на уик-энд не столь приличны, как мои, поэтому сравнение не подходит… Ну, пусть будет — обсуждаем сборку мебели. Сначала, значит, по инструкции, а потом как душа ляжет.

И все-таки, что он делает по выходным? Наконец-то надевает трусы?

— А куда ты летишь? На какие-нибудь съемки?

— Просто поваляться на пляже с друзьями, — он отодвинул пустую чашку из-под кофе и закинул в рот мятное драже, лежавшее в пакетике на краю блюдца. — Но, может быть, и поснимаем что-нибудь, если будет настроение.

— Друзья тоже актеры?

— Ага.

— Значит, вот как это происходит? Вместо настольных игр снимаете на отдыхе порно?

— Примерно так, да.

Он ответил рассеянно, посматривая по сторонам, словно думал уже совсем о другом.

Так и оказалось:

— Знаешь, мне уже пора, к сожалению, — Дэрил снова мне улыбнулся и лучики-морщинки разбежались от глаз. — Скоро самолет.

Я почувствовала… разочарование?

Какую-то пустоту. Даже обиду. Как будто заранее приготовилась к неистовому разврату, еле-еле себя уговорила, а он взял и… «Скоро самолет».

Ну я себе и нафантазировала! И намеки горячие, и цели, далекие от благородства. На деле же это оказалась просто встреча с фанаткой. Довольно скучноватой — на шею не бросалась. Но зато русской. Это забавно, есть что друзьям рассказать.

Ох, как я себя накрутила на пустом месте!

Вот Асель ржать будет…

Начала поспешно собираться — телефон, сумка, легкий шарф.

Встала, дожидаясь, пока Дэрил копался в карманах и кидал скомканную купюру на столик.

Хотела сказать что-нибудь типа: «Спасибо за приятную встречу, рада была познакомиться». Вежливые английские фразы, отскакивающие от зубов еще быстрее, чем в русском.

Но он вдруг оказался совсем рядом.

Некомфортно, неправильно, невежливо близко.

Толкнул меня, прижимая к колонне, которая так удачно скрывала нас от окружающих.

Твердая рука на талии — господи, этот жест! Точь-в-точь из того ролика, боже… у меня, кажется, мозги закипели и пролились огненной лавой по позвоночнику.

Не скажу, куда пролились!

Я распахнула глаза, чтобы встретиться со взглядом голубых глаз — а вот теперь в них все желания отлично читались, без всякой разницы менталитетов!

Но тут же закрыла обратно, когда жесткие губы коснулись моих губ. Руки сами собой обвили шею Дэрила, пока его язык пробирался в мой рот напористо и без колебаний. Он принес с собой горьковатую нотку кофе, свежесть мяты и его собственный вкус — уникальный, неописуемый.

Никакой нежности, все по-взрослому.

Головокружительно и порочно, словно я оказалась в одном из его фильмов.

Другая рука легла мне на затылок, не позволяя отстраниться, но я и не собиралась.

Он продолжал придерживать меня за талию — а вот это было нелишним, потому что ноги у меня предательски ослабли и подкосились.

Небо. Стамбул

Губы горели, в груди жгло, а сердце колотилось где-то в горле — так сильно, что даже больно. Под закрытыми веками рассыпались искрами ослепительные вспышки. Этот поцелуй был как маленький атомный взрыв, разносящий в клочья реальность. Событие, после которого ничего не будет уже прежним.

Выжигающая ослепительная волна.

Меня пихнули в бок.

— Лиль!

Я вздрогнула и открыла глаза. Мерно гудели двигатели самолета в вентилируемой прохладе салона. Вполголоса переговаривались люди, где-то впереди слышно было дурацкие звуки мультика, включенного на планшете для капризного ребенка. Асель смотрела на меня с беспокойством и нетерпением.

Что она хочет?

А!

Точно!

— Курица, я буду курицу.

— Лиль, очнись! Обед давно уже прошел. Ты отказалась от еды.

— Да?.. — я повертела головой. Свет был приглушен, на соседних рядах уже спали, укрывшись пледами. — Я пропустила. А чего ты хочешь?

— Дай мне выйти, — терпеливо сказала Асель. — В туалет.

— О, да, да, сейчас! — я дернулась вверх, рухнула на место, удержанная ремнями, наконец додумалась их отстегнуть и поспешно выбралась в проход.

Провела ладонью по лицу, возвращаясь в реальность.

Кажется, без толку. Все равно не отпускает. Стоит зазеваться — и я с головой погружаюсь в этот неожиданный, безумный, ошеломляющий поцелуй.

Зачем он это сделал?

Нельзя было просто пожать руку и попрощаться?

Я потом долго стояла у колонны, боясь двинуться с места на дрожащих ногах, пока меня не нашла Асель и не потащила на паспортный контроль, иначе мы рисковали опоздать на рейс.

— Все, все, дорогая моя, давай, приходи в себя! — Асель снова подняла меня с места, пробираясь обратно. — Что было в Вегасе — остается в Вегасе!

— В Лос-Анджелесе, — поправила я. — Ну, или в Вашингтоне.

— Все равно. Лиль, он, конечно, мужик хоть куда, но он же порноактер! — Асель только немного понизила голос на этом слове. — Он мог тебя даже трахнуть, и это вообще ничего бы не значило! А ты ведешь себя так, будто тебя принц Гарри замуж позвал.

Я посмотрела на нее с недоумением. Она правда считает, что принц Гарри лучше Дэрила?

— Может, в их кругу это что-то вроде похлопывания по плечу? — продолжала она. — Я, когда в гости иду, обязательно свои манты везу, ни у кого они так сочно больше не получаются, все хвалят! А он… ну, что умеет, тем и делится.

Она права. Дэрил ведь и сам рассказал мне про своих друзей, с которыми он планирует развлекаться. Сначала загорать и купаться, а потом секс на камеру. Обычный вечер для порноактеров на отдыхе.

Асель я эту часть не стала пересказывать, но она очень точно все угадала. Делиться не буду, и так полсамолета к нам прислушивается уже.

Хорошо все-таки, когда у тебя с собой личный коуч. Психологи что — выслушали, покивали, а дальше сама разбирайся, работай над собой. А коуч — это как хороший друг, но за деньги. И совет даст, и поддержит…

Терпеть не могу их натужный позитив, но Асель совсем другая.

Она работает только с женщинами и на своем опыте показывает, как можно после сорока начать новую жизнь.

Она сама через это прошла.

И я.

Проснулась однажды утром и поняла, что не знаю, кто я теперь.

Муж ушел к любовнице, дети разлетелись по разным городам, я им больше не нужна.

Раньше я точно знала, что я — жена и мать.

Уважаемая женщина.

Хозяйка в своем доме. Вредная невестка в гостях у свекров. Скандальная мамочка в поликлинике и школе.

И вдруг стала… никто.

Приходишь домой с работы — а там пустота. Никто за время твоего отсутствия не запихал носки под ванну, не резал хлеб, оставив россыпь крошек на столе, не засунул пульт от телека в глубины дивана.

Не рыдает у себя в комнате из-за того, что Ленка дура, а русичка придирается. Не ходит хмурой тучей, потому что ужин еще не готов. Не отпрашивается на тусовку с парнями и на пьянку с мужиками.

Тихо. Чисто. Полно времени.

Выглядит как несбыточная мечта, которая снилась мне последние двадцать лет.

Только повеситься хочется.

Да и на работе стали посматривать с недовольством. Уже намекнули пару раз, что покупатели предпочитают видеть за прилавком стильного магазина украшений таких же стильных и молодых. Заменить меня легко, я не уникальный специалист, а вот найти новую работу уже после тридцати пяти стало намного сложнее.

Резюме как будто становится невидимым.

Как и я сама для мужчин на улицах.

Их взгляд скользит мимо, мимо, мимо… к двадцатилетним юным девушкам. Кому интересен твой внутренний мир, когда у них упругая кожа, стоячая грудь и полный восхищения взгляд на умного и опытного мужчину? Я такой уже не смогу имитировать.

Я так и буду никем, пока внуки не пойдут. Но в сорок переходить в стан бабушек — ой как не хочется! Всего-то пятнадцать-двадцать лет осознанной жизни прошло, впереди еще столько же, а то и больше — и все их провести старушкой?

Вот во время этого кризиса меня и поймала Асель.

И терпеливо начала вытаскивать из болота. Отговаривала ставить на себе крест, предлагала искать новые смыслы, вырвавшись из старых ролей.

Ей самой когда-то было тяжелее — на нее давила патриархальная культура, где у женщины, вырастившей четырех сыновей и овдовевшей, вообще не было никаких вариантов, кроме как быть почтенной бабушкой.

Она нашла. И когда старший сын предложил ей переехать в его дом, чтобы ухаживать за первым внуком, с вежливой улыбкой отказалась. У нее уже были подруги на всех концах света, собственное дело, три вебинара в неделю, киноклуб, управление многотысячным женскими пабликами в соцсетях и целый список выставок, премьер, танцевальных вечеров, спортивных мероприятий и прогулок.

А внука можно и в выходные потискать.

Она и меня попыталась втянуть в движуху, но в библиотеках и кружках рисования я встречала только одиноких старушек, которые общались с себе подобными, а я была еще не готова смириться тем, что перешла в другую возрастную категорию!

Пусть своих дурочек, которых окучивает в интернете, учит наклеивать в альбомы цветочки и театральные билетики! Я не хочу вышивать, меняться фиалками и заниматься йогой на свежем воздухе, я еще не настолько отчаялась!

Хотя была близка…

Асель говорила, что мне просто нравится ныть, раз отказываюсь, даже не попробовав. Я предлагала ей идти учить других наивных дурочек петь хором и собирать гербарии, раз они без платных курсов не могут сами додуматься.

Разругавшись в пух и прах, мы… подружились.

И миниатюрный атомный реактор со старомодной стрижкой «под Мирей Матье» стал закачивать энергию и в меня.

Благодаря ей моя жизнь изменилась буквально за месяц.

Я впервые в жизни проводила отпуск не на даче, а поехала сначала в дом отдыха, потом — погулять несколько дней по Питеру, потом — собирать янтарь на берегу моря в Калининград, а потом — взяла и махнула через океан, впервые увидевшись со своей попутчицей и новой лучшей подругой лишь на пересадке в Стамбуле.

А потом…

Если бы не Асель, фиг бы я решилась на эту авантюру с Дэрилом. Да, жалела бы всю жизнь, но никогда, никогда бы не позволила себе такое скандальное приключение!

Теперь же мы опять стояли с ней в Стамбуле посреди огромного суетного зала, насмотревшись кино за время перелета и до корня стерев языки болтовней, закупившись духами, дешевым алкоголем и сладостями в дюти-фри — и надо было прощаться.

Разлетаться в разные стороны. Расставаться, может быть, навсегда.

Она разбудила меня, вернула вкус к жизни — и теперь было ужасно страшно отпускать ее маленькую лапку с разрисованными восточными узорами ногтями и возвращаться в свою жизнь.

Там не будет головокружительных каньонов, яркой зелени пальм на фоне голубого неба, эпилептически сверкающих огней казино, шумных толп на центральных улицах под сенью небоскребов и поцелуев с порнозвездами.

Как я теперь выживу без этого всего?

— Счастливого пути, дорогая моя! — Асель обняла меня на прощание и подозрительно всхлипнула. — Помни: не пытайся удержать насильно то, что уже прошло. И ни о чем не жалей!

— Спасибо тебе… — прошептала я ей в спину.

Развернулась и пошла на свой рейс.

Пенза, на кухне

«Вместо нас всегда возвращается кто-то другой», — прочитала я как-то в юности в одной хорошей книге. Наверное, надо было уехать достаточно далеко, чтобы понять всю истинность этих слов.

Вместо меня вернулся кто-то другой. Точнее — кто-то другой жил в этой квартире до меня.

Зачем эта женщина, которую звали так же, как меня, да и выглядела она похоже, завела не две, не три, а пять, пять, пять орхидей?

Неужели ей нравились эти обои в полоску? Пошлятина какая.

Кто вообще стелет на стол клеенчатую скатерть? Ладно, на даче, но дома?

Ужасный дешевый запах у геля для душа.

Зачем она спала на постельном белье, которое еще бабушка покупала «в приданое»? Неужели настолько дорого купить нормальный комплект? Не в голубой мелкий цветочек.

В гардероб лучше вообще не заглядывать, психика будет целее.

Я задыхалась в этом унынии — с тусклыми лампочками, советской «стенкой», половичками в коридоре. А мне надо было здесь не просто переночевать, а жить всю оставшуюся жизнь. Ходить на работу, проводить вечера, принимать гостей. Дышать пылью от ковров и книг, готовить себе еду и оттирать потом брызги жира от старой плиты.

Хотелось позвонить куда-нибудь, заказать бригаду грузчиков, огромный мусорный контейнер и попросить вынести вообще все из дома. До голых бетонных стен и пола.

Но самое худшее то, что я понимала — это временно. Потерпеть недельку — и снова вернется прежняя Лилия Александровна, которая все это покупала, за этим ухаживала и так жила.

Привыкну и снова полюблю старую жизнь.

Такое будущее пугало сильнее всего.

Я разбирала сумку с сувенирами под тихо бормочущий телевизор и старалась не думать о том, что завтра будет еще день, послезавтра еще — и так год за годом с крошечными перерывами на отпуск. Копить на него придется весь год, но теперь я буду обязательно куда-нибудь выбираться, а не сидеть на даче.

Вот хотя бы и к Асель в следующий раз.

Был уже поздний вечер, на кухне под тусклой лампочкой на столе, покрытом той самой клеенкой, выстраивались сувениры: банки с арахисовым маслом, бутылки кленового сиропа, статуэтки «Оскара» и Мэрилин Монро, свечка с запахом маршмеллоу, магнитики — куда без них. Было почти уютно, и уже совсем примирялось с реальностью сердце, когда в дверь раздался звонок.

Десятый час, кого там принесло?

Я вздохнула и пошла открывать.

— Лилька! Ты уже вернулась? А я иду, смотрю — у тебя свет горит. Думаю — воры, что ли? Да нет, наверное Лилька уже вернулась. Не помню, разве ты сегодня должна была?

— Сегодня. Я еще просила меня встретить, помнишь? — намекнула я и чмокнула Володю в щеку. Он попытался сграбастать меня за талию, но я вывернулась.

— Ну я ж тебе сразу сказал, что встретить никак. Моя узнает — скандал будет!

Он скинул ботинки и сразу прошел на кухню, шумный, болтливый, бесцеремонный, как обычно. Сразу уселся, хапнул фигурку Мэрилин, заглянул ей под задравшееся под ветром платье и ухмыльнулся.

— А то, что ты вечером где-то шляешься — скандала не будет? — хмыкнула я.

— Не-е-е-е… — Володя повертел в руках свечку. Снял крышку с упаковки, понюхал и скривился. — При мне вот это не зажигай.

Я и не собиралась, но такой ответ теперь будет выглядеть как обидка.

Володя — тоже мой поиск ролей и смыслов. Асель прямо вцепилась — найди да найди себе любовника!

Где ж его найдешь? Всех годных ровесников щенками разобрали, у остальных стоит только на политику и водку, а быть «мамочкой» и «учительницей» в постели для молодежи чуть постарше моего сына я как-то не была готова.

— Женщине в сорок секс необходим для правильных гормональных процессов! — настаивала Асель. — Заведи для здоровья. Любого. Хоть молодого, хоть женатого, тебе с ним детей уже не рожать! И не вздумай влюбляться!

С условием «не влюбляться» дело пошло пободрее. Сразу в список вернулись те, кого я даже в юности отсекала, потому что шибко страшный. И на характер перестала смотреть — это у жены пусть голова болит, что он разогретое не ест, верит, что татаро-монголы основали Киевскую Русь и во время футбольных чемпионатов его для мира не существует.

Впрочем, с футболом тоже все оказалось не так просто. Попав на обратную сторону супружеской верности, я узнала, что самые приличные мужики нашего города любят не столько футбол, сколько законную отмазку сорваться смотреть очередной матч хоть бы и в три ночи. И — опаньки! — два свободных часа у него в кармане. Главное, не забыть потом погуглить, с каким счетом кончился матч.

Однако выяснилось, что от неподходящего любовника избавиться сложнее, чем от неподходящего хобби. Оказалось, что если не надо жениться, то я еще вполне себе котируюсь как женщина со свободной жилплощадью. Нельзя просто взять и больше не встречаться без всяких выяснений отношений. Из кружка по рисованию мне по две недели не названивали, когда я просто не пришла.

Я покосилась на подоконник, где скучали мои пять орхидей. Мда, с некоторыми хобби тоже все сложно. Но цветы хотя бы не заявляются ночью ко мне в гости.

И не откусывают головы шоколадным статуэткам «Оскара».

— Володь!

— Шоколад — говно, — заявил он, жуя. — Ничерта делать не умеют. Российский самый лучший. Ты бы попросила Ленкину подругу, она на продажу шоколадки делает, она бы тебе этих мужиков налепила килограмм пять. И не надо было бы везти из-за океана.

Я закатила глаза, но промолчала. Это его Ленки проблемы, не мои.

Хотелось бы верить, что мой муж был поприличнее. Ведь забрали же его сразу, как стало можно? Я б Володю и даром бы не взяла, и если бы приплатили — все равно не взяла.

Вытащила из сумки подарки для него — бейсболку и майку с надписью «I♥NY», уже заранее готовясь к тому, что он скажет.

И точно:

— Текстиль — говно, — Володя помял ткань между пальцами. — Купила бы у нас на фабрике футболок и заказала бы печать по ткани у ребят, знаешь, недалеко от «Макдональдса» сидят? Мы у них Шурке на мальчишник заказывали, хочешь, визитку найду?

— Нет, спасибо, — я натянуто улыбнулась. — Знаешь, я уже спать собиралась…

— Детское время же еще! — Володя встал, расстегнул свою рубашку и натянул подаренную футболку.

Ушел в коридор, к зеркалу и оттуда крикнул: — Как на меня шили! Во дают, буржуи!

— Я устала с дороги, — пояснила я, подходя и подавая ему бейсболку и заодно брошенную на кухне рубашку. — Давай потом поболтаем как-нибудь.

— Выпроваживаешь? — обиделся Володя. — Я зря, что ли, ехал сюда через полгорода?

— Ты же случайно мимо шел?

— Шел, ехал, какая разница! — он начал закипать.

— Прости, у меня голова болит, — соврала я.

Ничего умнее не придумала. Тем более, что голова и вправду тупо ныла где-то за глазами от двух пересадок, рваного сна во время перелета и нервов.

— Что ты мне мозги полощешь? — он вдруг сделал ко мне шаг, угрожающе нависая сверху и зажимая в угол. — Я на час всего вырвался, нет у меня времени тебя уламывать!

Его рука жестко легла на мой затылок, а язык сразу протолкнулся в приоткрытый рот.

Второй внезапный поцелуй за эти сутки.

Но какая между ними разница!

Пенза, в спальне

Я мотнула головой, толкнула его ладонями в грудь и гаркнула:

— Володь! Охренел, что ли?! Русским языком тебе сказали — не хочу! Ты меня еще изнасилуй, блин!

— Ну ты чего? — он аж отступил от моего напора. — Я ж пошутил. Пошутить уже нельзя? Не хочешь — так бы и сказала.

— Иди ты!.. Домой! — я сама открыла дверь и стояла рядом с ней, тяжело дыша, пока он все пытался всунуть ноги в ботинки, не развязывая их, и схватить свою рубашку одновременно.

Наконец справился и поспешно выскочил на лестничную площадку.

А у меня как-то разом кончились силы.

Я держалась уже много-много часов. Тренировала силу воли. Была очень хорошей девочкой.

И что получила взамен?

Нет уж, за мое терпение и смирение мне была положена награда!

Так что без всяких угрызений совести и запихав подальше мудрость: «Что было в Вегасе — остается в Вегасе», я открыла инстаграм daril_driller.

И за-лип-ла.

На меня обрушился водопад цвета и света: ярко-лазурный океан с гребешками волн, бесконечно-синее небо над ним, пронзительная зелень на фоне белоснежного песка и — Дэрил.

Прекрасный, как дьявол.

Загорелый, облитый солнечным светом, будто карамелью, сияющий своей американской улыбкой в тридцать два зуба.

Каждая мышца на теле выделяется так, что хочется провести по ним пальцами. А потом еще языком.

Аж дыхание перехватывает.

Надо было во время поцелуя облапать его как следует, везде-везде потрогать на память, а не сползать по стеночке от томления в чреслах.

Эх, что теперь-то страдать! На встречи с порнозвездами надо приходить подготовленной.

Зато спать больше не хотелось. Но я все равно выключила везде свет, разделась и забралась под одеяло, сжимая в ладонях телефон. С бьющимся сердцем открыла тот сайт, про который говорил Дэрил, ввела данные, которые он мне оставил и…

Ооооо…

Я сглотнула.

Ох ты ж…

Вообще-то в моем мире такие фотографии нормальные люди не делают. А если делают, то тут же стирают. В крайнем случае — хранят под семью замками. А если куда-то пересылают, то на них никогда, никогда нет лица.

Хотя с его татуировками — зачем еще лицо? Я даже его труп, пожалуй, смогу опознать лучше родной матери. Родная-то мать наверняка не видела ВСЕГО.

Да, я видела, как он трахал десятки разных женщин, но то было на съемках с профессионально выставленным светом, оператором с камерой и наверняка десятком людей на съемочной площадке — гримерами, режиссерами и, прости господи, ассистентками, которые всем приносят кофе и пончики.

А так, когда он на фото сидит в кресле, закинув руку за голову, а другой сжимает свой член в полной боевой готовности и смотрит прямо мне в глаза…

Как-то чересчур близко и реально.

Еще фото. То же самое, но в душе — и камера смотрит снизу вверх, словно я стою перед ним на коленях.

Я облизнула губы.

Следущее сделано в спальне — он нависает надо мной… Тьфу, то есть, над камерой, конечно.

Члена не видно, но от этого не легче, потому что в такой позе видишь мужчину только когда уже лежишь под ним. Готовая вообще на все. За секунду до этого всего.

Фотки, фотки, фотки.

Во всех уголках его дома — от бассейна до машины, от спальни до кухни.

Это ведь его дом, да?

Чтобы передохнуть от картинок в голове, я высматривала интерьеры.

Какая лампа симпатичная…

О, а этот плакат я видела в сувенирном магазинчике!

Не похоже, что на этой кухне часто готовят.

И все чаще в его ленте попадались закрытые ролики, которые можно посмотреть только за дополнительную плату. У меня на соседней закладке сайт, где я могу смотреть на Дэрила во всех видах и позах, но — хочется. Живого, непосредственного, настоящего.

Я заколебалась.

Пять долларов невелика цена. Но я еще ни разу в жизни не платила за порно и не уверена, что готова начать.

Хотя я еще помню, как говорила ровно те же слова перед включением своего первого в жизни порноролика: «Я еще ни разу не смотрела порно и не планирую начинать».

И чем все кончилось?

Подбила меня на это, разумеется, Асель. Когда она со своим, отнюдь не восточным спокойным бесстыдством спросила, как часто я мастурбирую, я просто закрыла окно с чатом.

Это уж чересчур! Я нормальная женщина, люблю секс, зачем мне эта ерунда? Это мужикам вечно мало одной бабы, так пусть хоть так развлекаются.

Романтические фильмы посмотреть, любовные романы почитать — это понятно. А «вперед-назад» без сюжета и смысла — зачем? Как оно вообще может возбуждать?

Мы, женщины, любим эмоции! Так я всегда читала в статьях о психологии. Так что никакой секс без любви невозможен. И тем более всякое рукоблудие, в котором даже мужика живого нет.

Честно говоря, в семейной жизни меня страшно бесило, когда муж смотрел порно. Он, конечно, скрывался. И даже честно стирал историю браузера, хотя я не лазила смотреть, чем он там в интернете занимается. Но характерное чуть виноватое выражение лица после того, как он был дома один, пачка салфеток на столе или те же салфетки липким комком в мусорном ведре — не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы сопоставить мелкие факты.

Это я еще не знала, что у него есть любовница!

Когда узнала — мое недоумение стало еще сильнее. Ему не хватало двух женщин, он еще порнухой добирал?

Но зачем?!

Уж я-то ему в сексе редко отказывала, любовница, уверена, тоже — у нее была высшая цель, можно и потерпеть, даже если не хочется. Как еще хватало сил и фантазии на дрочку у компа?

Мужчины странные.

Но Асель была упряма. Этой женщине при создании забыли отвесить порцию стыда, по-моему. Ну, или, как она сама говорит, после того, как много лет выгребаешь из-под кроватей сыновей порножурналы, стираешь простыни с характерными пятнами, входишь в комнату в самый неподходящий момент — волей-неволей начинаешь относиться даже к такому процессу, как к рутине.

— Но я женщина! — втолковывала я ей. — Зачем мне это? Вот с любимым человеком — что угодно! А так мне это не нужно!

— Ну-ну, — говорила она. — Как продвигается поиск любимого человека, кстати?

Поиск продвигался плохо. Я уже сходила на одно свидание, закончившееся в номере гостиницы быстрым невнятным сексом без намека на оргазм.

— Ты была великолепна! — чмокнул меня куда-то в подбородок мой второй мужчина и по-быстрому слинял, даже не приняв душ.

— А ты не очень… — проворчала я ему вслед, надеясь, что мне просто не очень повезло.

Увы — последующий опыт показал мне, что мой муж в смысле секса был совсем-совсем неплох.

— Моя жена кончает за минуту! — гордо заявил очередной претендент на мужчину мечты. — Это с тобой что-то не так.

У меня даже появился нездоровый порыв явиться к сопернице и повыдергать ей все патлы. Почему меня никто не предупредил, что в большом сексе за пределами брака все настолько ужасно?

— Средний размер пениса европейского мужчины — 13 сантиметров! — похвастался знаниями следующий.

Выходит, до него мне чудовищно везло… В принципе, если сложить мужа, двух любовников после него и этого математика, то как раз средний и получился бы. Да.

То есть — нет.

Попробовав еще несколько неудачных вариантов:

«Ну ты скоро? Ты уже? А теперь?»

«Я, короче, в душ, ты сама тут заканчивай».

«В твоем возрасте уже неприлично иметь только клиторальный оргазм. Это инфантилизм. Развивайся, учись, как начнешь кончать правильно — позвони мне».

«Совсем одурела с мужчиной о таком разговаривать?! Ты еще о месяках своих мне расскажи, дура!»

…я остановилась на Володе.

По крайней мере, он мылся каждый день, попадал в верхнюю часть европейской статистики размеров, и его жена ничего не имела против того, что он гуляет налево, потому что самой ей эти бессмысленные телодвижения давно надоели. В принципе, я ее уже понимала.

Ведь именно после его очередного визита, чувствуя тяжесть внизу живота и безумное раздражение от неудовлетворенности, я впервые решила попробовать сделать все сама.

Так как представлять, что это не мои, а Володины пальцы мне было слишком жалко — обойдется! — я открыла один из роликов, присланных Асель, где мелькал рыжий накачанный мальчик, который мне сразу чем-то понравился.

Изголодавшееся по разрядке тело устроило мне такой фейерверк ощущений, что звездочки мелькали перед глазами еще долго!

А я пошла поискать, нет ли еще роликов с этим мальчиком… Нашла и с ним, и с другим, и с третьим, а там и Дэрила подвезли, а если долго-долго серфить по порносайтам, то можно найти невероятно безумную дичь… Так и втянулась.

Странно, что когда я гуглила Дэрила и того мальчика, я не встречала ссылки на OnlyFans, по которому сейчас лазила. Наверное, у меня в поисковике стоит какое-нибудь ограничение на непристойный контент. Но теперь я чувствовала себя в кондитерской. В большой-большой кондитерской, окруженной шоколадными, карамельными и ванильными тортиками…

Но пока я была подписана на одного пользователя, а за доступ к другим пришлось бы платить. Так что я решила пока погулять вдоль доступной мне полочки с… эклерами. Карамельными эклерами.

В личке мигало письмо.

Я открыла его, не медля, — но только зря волновалось. Оно, конечно, было от Дэрила, но, судя по тону, это была автоматическая рассылка для всех новых подписчиков.

В нем была куча пошлостей, половину которых я не поняла и выписала себе в блокнотик, чтобы потом погуглить английские выражения. И ссылка на видео, которое он предлагал посмотреть бесплатно, чтобы решить, хочу ли я платить за остальные.

Правда я не успела по нему кликнуть.

Личка снова замигала конвертиком нового сообщения.

Неужели еще одна рассылка?

Но нет. Это был он сам.

Мне не нужно было напрягаться, чтобы представить его наглый взгляд и кривую ухмылку, с которыми он печатал это сообщение:

«Что, тоже жалеешь? Да, нам с тобой точно надо было трахнуться!»

Пенза, в постели

Меня бросило в жар, сердце забилось в горле.

Дэрил, улыбчивый ты дьявол, что ж ты делаешь со мной!

Я была уверена, что разучилась так волноваться, когда мужчина оказывает мне знаки внимания. На свиданиях с любовниками обычно скучала. Обдерганный букетик астр, дешевый кофе и натужные разговоры о погоде не возбуждали абсолютно. Подгоняла время — когда же мы перейдем к делу? К чему эти анекдоты двадцатилетней давности? Я их от кавалеров еще до замужества слышала. Взрослые люди, все понимаем, зачем встретились.

От чего тут биться сердечку?

От чего смущаться, словно восьмикласснице, на сиськи которой пялится одиннадцатиклассник?

Тем более в сети, где я уже много лет и давно научилась сбивать любого пикапера еще на подлете.

Но вот она я — циничная, умная и разочарованная в мужчинах. Лежу под одеялом и улыбаюсь как дура тому, что Дэрил не выкинул меня из головы, едва сел в свой самолет, и этому крошечному намеку: «тоже жалеешь».

И — да, нам действительно стоило трахнуться.

Все-таки несолидно в моем возрасте трепетать от одного поцелуя. Нужно что-нибудь посущественнее.

Но я все равно немножко попищала в подушку, прежде чем с дурацкой улыбкой напечатать:

«Кто тебя учил так подкатывать к девушкам?»

«Плохо учили? — тут же отозвался он. — Я могу исправиться! Прислал бы тебе фотку члена, как положено у настоящих мужчин, но что нового ты там увидишь?»

«Удиви меня, пришли чужой!»

«Неспортивно. Хотя…»

И мне прилетела ссылка, на которую я неосторожно нажала.

Это ТОЧНО был не Дэрил. Он бы не успел так загореть.

Зато фотка подтверждала, что представители негроидной расы в вопросе размеров и правда впереди планеты всей.

У нас на даче не каждый баклажан вырастал до такой величины.

«Теперь я знаю, что будет сниться мне в кошмарах ближайшую неделю!» — пожаловалась я Дэрилу.

«А я это видел вживую…»

«И снимался в одном ролике?»

«Да…»

«Бедненький! Покажи!»

«Сама ищи. Мне будет приятно думать, что всю неделю, пока ночью тебе будет сниться член Майкла, днем ты будешь смотреть на мой».

«А у тебя много роликов?»

«Хммм».

И замолчал.

Наверное, это означало — найди сама? Почему-то мне раньше не приходило в голову поинтересоваться. А ведь это косвенно ответило бы на еще один вопрос: сколько у него было женщин.

Я свернула чат и отправилась гуглить.

На известных мне порносайтах их было несколько сотен, но это ни о чем не говорило — часто видео дублировались, да и попадали туда далеко не все. Но я была упорна и в тайных пещерах интернета нашла базу данных порноактеров, где был указаны рост и вес, в каких местах пирсинг и какие есть татуировки.

Правда, судя по татуировкам, информация не обновлялась уже больше года. Дэрил набил на бицепсе кельтский браслет пару лет назад, а тут про него ни слова.

Но на тот момент работ у него насчитывалось больше тысячи.

Я провела ладонями по лицу.

Раньше я бы только обрадовалась такой информации — смотреть не пересмотреть!

Сейчас это было как-то чересчур близко и слишком контрастировало с моим неполным десятком.

«Ничего себе опыт…» — написала я Дэрилу.

«Только сейчас стало любопытно?»

Кстати, информации о размерах не было даже на том сайте. Практически ни у кого. Графа была, но почти у всех там стоял прочерк. Надо же, а я думала, что у порноактерв это первая строчка в резюме. А вот оказывается — профессионльный секрет.

«Я плохая, негодная фанатка», — повинилась я. Но мое любопытство постепенно пробуждалось. Как и мое либидо.

«Очень плохая? — оживился он. — Тебя надо наказать?»

«Настолько плохая, что меня надо наказать тем, что не наказывать:)» — вывернулась я.

«А ты хороша…» — он прислал смайлик в виде дьявола.

Я догадывалась, что он дьявол и есть.

Настоящий.

Потому что весь диалог я смотрела на его аватарку, обрезанную так, что ничего неприличного не видно, но совершенно ясно, что за пределами кадра он крепко сжимает в напряженном кулаке свой член. И смотрит в камеру с той самой ухмылкой. И каждая его фраза под этим взглядом читается провокационно и остро.

«Зря ты наговаривала на свой английский, — снова прилетело сообщение от него. — Мне очень нравится с тобой болтать».

Я пометалась между: «ой, это я случайно» и «да, на твоей работе много не поболтаешь», так и не решив, поскромничать или нахамить, просто отправила смайлик.

И вдруг испугавшись что беседа затухнет, не придумала ничего умнее, как спросить:

«Как отдохнули на море?»

«Могу показать!» — предложил он.

«Давай», — напечатала я машинально, на секунду забыв с кем именно я общаюсь.

И была все же наказана.

В чат загрузилась ссылка на видеоролик. О содержании которого можно было легко догадаться по заглавному кадру, на котором член Дэрила находился глубоко во рту пышногрудой блондинки. А другая блондинка, с короткой стрижкой и грудью поменьше стояла рядом на коленях с высунутым языком и явно ждала своей очереди.

«А ты как долетела?»

«Нормально».

Полагаю, после этого видео как-то неуместно делиться тем, как я долетела. С двумя пересадками и рекордным количеством плохого кофе. А не с двумя блондинками и рекордным количеством… ой, все, короче.

Поколебавшись, я все-таки тыкнула на ролик.

Это было совсем короткое видео буквально на две минуты, где эти две блондинки по очереди у Дэрила отсасывали.

Ничего интересного. Будни порнозвезд.

«Симпатичный ролик», — вежливо похвалила я, словно он мне видео про своего котика прислал, а не как трахается с подружками в гостиничном номере.

«Мы решили сделать такой концепт: романтичная девушка и эмансипированная феминистка встречаются и соперничают за парня, но все кончается в одной постели, как бы символически примиряя их».

Твоим членом.

«Твоим членом».

Ой, я это напечатала?

«=)»

Вот и все, что он написал.

«Только на порнхаб не заливай. Это пока один смонтированный кусок» — это добавил уже позже.

А я смотрела эти две минуты раз за разом и пыталась понять, насколько я сошла с ума, если меня совершенно не волнует этот минет наперегонки. А вот то, что в самом начале отрывка Дэрил несколько секунд очень чувственно целует «романтичную» перед тем, как опустить ее на колени — бесит!

Прям до ядовитых мурашек по всему телу бесит!

Пенза, библиотека

Как я докатилась до такой жизни?

Первым делом, проснувшись, я достала телефон, чтобы посмотреть новые фотки Дэрила.

Он не разочаровал.

В соцсетях меня ждала россыпь бэкстейджей со съемок с теми блондинками и немного его самого — в душе и в спортзале. Последняя фотография была загружена всего полчаса назад, и на ней он был в той кровати, на фоне которой развлекался в ролике. Только теперь она была не аккуратно застелена, а вся завалена скомканными простынями и подушками. Полная версия съемок проходила там же? Надеюсь, блондинки не остались ночевать с ним…

Мое воскресное утро тянулось тягуче и сладко — так сладко, что я забыла положить в свой кофе сахар и очнулась только на последнем глотке. Улетевшие к черту через Атлантику мысли подсластили вполне достаточно.

Как я докатилась? До того, что трижды забывала, куда положила ключи, пока собиралась на улицу, и дважды — мобильник. Что по улице шла, не чуя под собой ног, и время от времени прикладывала ладони к щекам, проверяя — все еще пылают? Пылали.

По воскресеньям я иногда ходила на фортепианные концерты в районную библиотеку. Еще одна привычка из тех тоскливых времен, когда я искала, чем заняться вместо круглосуточной заботы о внезапно разлетевшейся семье.

В музыке я почти не разбираюсь, но мне нравится иногда слушать, как играет на неожиданно хорошем для районной библиотеке инструменте наш старый учитель музыки. Этот сухонький, невыносимо вредный старичок, еще тридцать лет назад безуспешно обучал игре на пианино моих школьных подруг.

Сейчас он уже сильно сдал, но возраст почти не сказался на беглости пальцев и любви, с которой он касался желтоватых клавиш. Его музыка — одна из немногих вещей, что поддерживали в моем сердце огонек надежды даже в самые одинокие дни.

Только сегодня мои мысли не таяли, как обычно, в дымке мелодий, позволяя мне расслабиться и сбросить напряжение рабочей недели. Нет — я ерзала, как на раскаленной сковородке и все время трогала телефон в кармане джинсов. Он жег мое бедро через подкладку, все время хотелось достать его и проверить чат, хоть я и знала, что у Дэрила ночь, он спит и написать сможет не скоро.

Еле дождалась перерыва, но к столу с печеньками и чаем не пошла, хотя оттуда мне уже махали знакомые любительницы музыки. Я вытащила телефон и открыла сразу и инстаграм, и фанатский сайт, и даже порносайт, на котором должна была появиться полная версия вчерашнего ролика.

Телефон, к сожалению, был включен на полную громкость. А на порносайте открыто одно из видео Дэрила, которое я досмотрела до середины и просто свернула окошко…

Только силы небесные знают, сколько нервных клеток скоропостижно скончалось, пока я, покрывшись холодным потом, судорожно тыкала в кнопки, пытаясь побыстрее понизить громкость.

В уют и негромкие разговоры в библиотечном зале успел прорваться только один звук: «Аааааааааххх!» — зато громко и на выдохе.

На секунду воцарилась тишина.

Я сделала лицо кирпичом и невозмутимо провела пальцем по экрану, будто бы ничего такого и не случилось. Всем показалось. Где стон? Какой стон? О чем вы? Кто будет стонать в библиотеке?

Очень при этом жалела, что не могу проверить, насколько я покраснела, потому что по ощущениям — стала пунцовой, как спелая вишенка.

Но едва увидела обновление на сайте, все сразу вылетело из головы. Ролик уже был выложен, и несколько тысяч человек успели посмотреть его раньше меня! Увы — вторая часть концерта уже началась, и сбегать было неудобно и неловко.

Интересно, кто-нибудь когда-нибудь смотрел порно про двух блондинок и одного очень загорелого брюнета с голубыми глазами прямо в районной библиотеке во время фортепианного концерта?

Хотя от нынешней молодежи всего можно ожидать!

Но все-таки, я думаю, это безумие — только мое.

Когда под «Бабочек» Шумана, тайком, умостившись у окна, внимательно рассматриваешь как твой вчерашний ночной собеседник трахает одну блондинку, пока та вылизывает другую. Потом меняет их местами, ставит рядом, вонзаясь в них попеременно и, наконец, переходит к тому, уже известному отрывку, где они отсасывают ему наперегонки.

А ты делаешь очень глубокомысленный вид, стараясь не спалиться ерзаньем на стуле.

Кстати, «романтичная» блондинка по-прежнему вызывала у меня неприязнь, поэтому я была рада, что кончил Дэрил в рот не ей, а второй, «феминистке».

Я выключила телефон, убрала его в карман и закрыла глаза. Потерла пальцами переносицу. Сделала вид, что наслаждаюсь прекрасной сонатой Прокофьева, сменившей «Бабочек». Наверняка кто-то уже делал нарезку порно под классику, не может быть, чтобы это звучало только в моей голове?

Возвращаясь к утреннему вопросу. И как я докатилась до такой жизни?

Что происходит?

Почему я иду по улицам родного, надоевшего до оскомины города, не замечая дороги, пялясь в экран телефона? Почему замираю, прикусывая губы, вновь вспоминая тот поцелуй, не стертый даже вмешательством Володи? Почему секрет, что прячется у меня в телефоне — и у меня в голове! — настолько важнее реальности, что я забываю все на свете?

Позвонить начальнице. Купить еды. Зайти в банк.

Поздороваться с нашим участковым терапевтом. Даже в ответ на ее: «Добрый день, Лиля!» я моргнула и прошла мимо, слишком поздно сообразив, что это мне. Она долго смотрела мне вслед, наверняка гадая — это у меня уже старческие проблемы со зрением или все еще подростковое хамство?

Дэрила все еще не было в сети.

Все, что мне оставалось — пересматривать ролик. Уже в тишине своей квартиры, где вздохи и стоны разносились особенно громко, а влажные звуки поцелуев заводили меня, даже когда я не смотрела на экран, пытаясь соорудить что-то съедобное из гречки с кетчупом, потому что есть все-таки хотелось.

Но чаще всего я смотрела.

Как он по очереди обнимал этих девушек, скользя руками по их плечам и властно привлекая к себе за талию.

Я ощущала эти прикосновения так остро, будто они реальны — и он касается меня. На кончиках пальцев зудело ощущение его кожи. Объятия горели огнем.

Ощущала вкус кофе и мяты, когда он касался губами губ сначала легко, будто примериваясь, а потом накрывал своим ртом, своим жаром, собой.

Чувствовала зависть, когда поцелуи спускались ниже: на шею, на ключицы… Горячая шпарящая волна прокатывалась по моему телу, когда он стягивал платье с «романтичной» блондинки. Нетерпеливо, быстро, сразу ловя ладонями тяжелую грудь.

Я задыхалась не хуже нее, сама не замечая, что веду тыльной стороной ладони по своей шее, непроизвольно копируя его ласки. Но его губы уже скользили по ее животу — ниже, ниже, ниже… Еще… Я расстегнула молнию на джинсах, ныряя пальцами в горячую глубину между ног…

И вскочила с безумно стучащим сердцем, когда мои грезы разорвал в клочья звонок в дверь.

Пенза, в ванной

Стыдно стало — словно мама застукала с руками под одеялом.

Нет, со мной такого не случалось, слава богу. Но когда сын дорос до дворовой песочницы, я внезапно попала в окружение молодых матерей из самых разных социальных слоев. Там-то мне и объяснили, почему в детском саду требуют в тихий час спать, положив ладошки подо щеку или поверх одеяла.

— Да ладно! Не может быть! — я первый раз такое слышала. — Они же маленькие еще!

— Вот и надо с детства отучать от глупостей всяких! Успеют еще нахвататься! Вот у Лизы в подъезде есть мальчик из детдома, так он свой писюн прямо на улице достает и теребит. Все потому что воспитателям наплевать на этих деток. Вот и вырастают онанисты по кустам!

Я тогда юная была, глупая. Очень озаботилась этим вопросом и строго следила за Сенькой. Прямо коршуном кидалась, стоило ему повозить руками в районе «писюна», прости господи, что за дикое словечко!

Не знаю, что было у меня в голове. Реально решила, что маньяки вырастают из детей, которые себя трогали? Не помню.

Но в том году, чуть позже, я забеременела Дашкой, и с двумя малышами стало не до болтовни с дурами. И не до слежки за сыном.

Пусть делает, что хочет, только тихо и без членовредительства!

За Дашку в этом плане я уже не волновалась. Во-первых, про девочек никто подобного не говорил. Во-вторых, я была уверена, что все женщины как я — такими глупостями не увлекаются. Это у мужиков, как известно, две головы и два сердца, и вторые экземпляры прячутся в самом неподходящем для этого месте.

Кто же знал, что обстоятельства изменятся, а мое представление о том, что рукоблудие это стыдно и вредно — нет?

Первое время своего дебюта в мире сольной мастурбации я подсознательно была уверена, что делаю что-то неправильное, и буду за это наказана. Будто вовсе забыв о том, что просто повторяю то, что делал со мной мой муж. Почему его пальцы на моем клиторе — нормально, а мои — фу и нельзя? Логика снова пошла погулять, как в юности.

Хорошо, что бесстыдница Асель прочистила мне мозги. Но если наедине с собой я уже перестала стесняться оргазмов от своих пальцев и душа, то вот такое внезапное вторжение в интимный момен вновь погрузило меня в панику и вину.

Я нервно дернула молнию джинсов вверх и тихо-тихо подбежала к двери. Поднялась на цыпочки, чтобы посмотреть в глазок и вздохнула от непонятного разочарования — там стоял Володя.

Причесанный, нацепивший на лицо виноватое выражение.

И с букетом разлапистых белых астр, которые я терпеть не могу, зато любит его жена Ленка. Что поделать, если слот «цветы любимой женщине» у него в голове только один? На меня уже не хватило.

Он вертел головой по сторонам, будто боялся, что из-за угла выскочит полиция нравов и застукает его у двери любовницы, и периодически оттягивал пальцем воротник рубашки, словно его душил отстутствующий галстук.

Не дождавшись открытой двери и радостно повисшей на шее меня, он вздохнул, опустил цветы и снова вдавил пальцем кнопку.

Звонок продрал возбужденные нервы зубной болью.

Я прикусила пальцы, слизнув с них свой вкус, тихонько, стараясь, чтобы не скрипнул паркет, отошла на кухню и на всякий случай выключила там свет.

Чуть не опоздала — стоило мне взять в руки телефон, чтобы выключить звук и не выдать себя через тонкую дверь, как он завибрировал у меня в руке. Вероятно, Володя решил выяснить, дома ли я. В другой день еще бы и скандал мне устроил: «Я-то понятно, но женщина должна быть верной и не шляться черте где ночами!»

Но сегодня я просто не собиралась отвечать.

Так и стояла в темной кухне, трогая кончиком языка подушечки пальцев, и слушала то заливистую трель дверного звонка, то тихое гудение вибрации мобильника.

Наконец они оба затихли.

Надоело.

Но только я выдохнула, как с улицы донеслось:

— Ли-и-и-и-иля-а-а-а!

Да чтоб тебя порвало на беленькие астры, козел!

Вот зачем я живу на третьем этаже?

Жила бы в Нью-Йорке в небоскребе — никаких проблем с воплями под окнами!

— Ли-и-и-иля! Впусти меня!

Вот молодец, сейчас все соседи будут в курсе моей личной жизни. Они только угомонились после обсуждения развода, а тут такой повод!

Снова загудел на столе телефон. На экране светилось: «Володя».

Очень жалею, что не назвала его в свое время «Хрен в тапочках» — после того, как при первом визите ко мне он достал из пакета домашние шлепки. А то в носках холодно! Кстати, во время секса эти носки он тоже не снимал.

Я схватила телефон и прошипела в него на змеином, как в «Гарри Поттере»:

— Если ты немедленно не свалишь отсюда, я вызову полицию!

— Но Лиля!

— Я. Сказала. Немедленно!

Отбросила телефон и ушла мыть руки. Ничего уже не хотелось. Такое настроение испортил, сссскотина…

За спиной опять зажужжало. Я метнулась разъяренной гарпией, стиснула телефон так, что он аж скрипнул и готова была произнести длинную пламенную речь, в которой цензурными остались бы только предлоги, но…

Там мигало сообщение от Дэрила.

Я медленно выпустила набранный в легкие воздух, уже на середине выдоха начиная улыбаться. Зараза, где ж ты раньше был?

В сообщении была всего одна ссылка — на новый ролик на его фанатском сайте. С открытым для меня доступом — я пока так и не решилась платить за порно.

Выглянув в окно, и заодно проверив, что за дверью тоже никто не стоит, чтобы прервать меня в самый неподходящий момент, я почему-то спряталась в ванной. Чтобы никто-никто, совершенно точно никто не подглядел за тем, как я провожу пальцем по экрану и смотрю, застыв с распахнутыми глазами, словно в детстве, когда впервые увидела диснеевский мультик.

Смотрю, как Дэрил…

Как он стоит на коленях на гостиничной кровати.

В обтягивающих серых боксерах, под которыми внушительно выделяется его эрекция. Смотрит в камеру, и от круговой лампы в его глазах мерцают серебром яркие кольца, а радужка вспыхивает лазурной голубизной, будто море, пронизанное июльским солнцем.

Его рука поглаживает напряженный член через ткань, и это выглядит почему-то куда более порочно, чем если бы он его показал во всей красе.

— Как бы я хотел… — говорит он, на секунду кончик его языка проскальзывает между зубами, и я в тот же миг чувствую запах мяты и кофе. — Чтобы твои пальцы сейчас дотрагивались до меня. Только твои.

Голос слегка вибрирует и кажется, что Дэрил с трудом сдерживает бешеное возбуждение.

Он оттягивает резинку вниз и все-таки освобождает упруго покачивающийся член с налитой головкой.

А я не знаю, куда смотреть — в сияющие глаза или на его ладонь, которая плотно сжимает ствол и начинает медленно скользить вверх… и вниз… Снова вверх…

Я вдыхаю и забываю выдохнуть.

— Посмотри, какой он твердый. Потому что я сейчас думаю о том, что ты могла бы обнимать его своей нежной рукой. Поглаживать, ласкать, а потом наклониться и коснуться губами, глядя мне в глаза.

Я касаюсь языком своих губ, невольно представляя то же самое.

— Твои губы такие нежные — его голос становится ниже и тише, густой полушепот, пробирающийся мурашками под кожу. — Сладкие и упругие. Внутри твоего рта так хорошо… Так тепло и влажно. Думаю, моему члену там тоже понравилось бы.

Такое ощущение что говорит это мне.

Лично мне.

Его кулак движется все быстрее, Дэрил откидывает голову, долго выдыхая, и на этом ролик заканчивается.

Лично мне?

Я щелкнула по ссылке и попала на его ленту, где он был выложен минут пятнадцать назад. И уже набрал пару сотен просмотров.

Две сотни женщин наверняка думают, что он говорил это все лично им.

Но знает ли Дэрил доподлинно, как хорошо у них во рту, или хотя бы этот намек принадлежит только мне?

Сейчас у меня во рту пустыня Сахара, в висках стучит пульс и подрагивают руки.

Что ж, это определенно больше не похоже на страдания восьмиклассницы.

В мое время восьмиклассницы не мечтали взять в рот член сорокапятилетнего мужчины.

«Что ты хотел этим сказать?» — напечатала я непослушными пальцами.

Но вместо ответа он прислал лишь сердечко ♥ — и пропал на весь оставшийся вечер.

За который я засмотрела этот ролик буквально до дыр, и на этот раз меня никто ни разу не прервал…

На следующее утро я летела на работу, едва касаясь подошвами асфальта.

Наверное, никто и никогда не возвращался после отпуска с такой широкой улыбкой и с таким теплым чувством где-то в груди, прямо рядом с сердцем.

И не думал при этом об одном американском порноактере.

Который с самого утра прислал мне сообщение, что его краткие каникулы тоже закончились, и сегодня он возвращается в L.A.

«Очень хочется домой, — написал Дэрил. — У меня такое чувство — если я пройдусь по Аллее Звезд, то снова увижу там тебя».

Пенза, на работе

Зависть-зависть, такая ты зараза!

Пока причесывалась, переодевала туфли и подкрашивала губы перед началом работы, только самые ленивые подружки не заглянули, чтобы сквозь зубы прошипеть:

— Улыбаешься? Хорошо, небось, отдохнула!

Понимаю их — сама много лет прямо видеть не могла счастливых и загорелых возвращенцев из отпуска. Мой отпуск был — дача. Сажать картошку, выкапывать картошку, полоть грядки, собирать вишню, крыжовник, яблоки, клубнику. Отдыхающей доченьке всегда найдется дело на семейной «фазенде» под управлением моей матушки.

Внуков она, что характерно, жалела. Отправляла за грибами да на рыбалку, ну, или за мороженым в сельский магазинчик под видом крайне важного для всей семьи дела.

Так что связка «отпуск=отдых» у меня так и не сформировалась.

Честно сказать, и минувшая поездка отдыхом была весьма относительным. Ноги по вечерам гудели как проклятые, спали мы часов по шесть максимум, иногда прямо в автобусе — носились бешеными сайгаками, чтобы успеть все-все посмотреть. Даже рядом с морем застывали на полминутки максимум, чтобы сделать расслабленное лицо для фоток, а потом опять куда-то нестись — купаться или на автобус.

Но разве ж это объяснишь людям, которые еще до отъезда начали просить у меня в долг, потому что я ехала в Америку.

Странно, да?

Логика такая — в Америке все богатые. А раз ты можешь позволить себе там отдыхать — ты еще богаче. Даже коллеги, которые регулярно видят мой расчетный лист в бухгалтерии, потому что финансовые тайны у нас в компании те еще тайны, и то поддались всеобщему помешательству.

Ну мало ли — вдруг у меня любовник богатый завелся.

Володя, например.

— По лицу у тебя, Белова, видно, что развлекалась всю дорогу!

Этак с осуждением.

— В казино, небось, играла?

На всю свою зарплату.

— Кутила там со звездами!

Звезду встретила всего одну, но про это, пожалуй, помолчу.

Вот что мне с Киану Ривзом там не столкнуться, а?

Хоть было бы что девчонкам рассказать.

Перерывы у нас коротенькие и все вразнобой, так что полной женской компашкой мы собрались только вечером, после окончания рабочего дня. Баночки с арахисовым маслом, шоколадки, маршмеллоу и магнитики вполне удовлетворили внутренних завистливых чудовищ моих любимых коллег, и они милостиво разрешили мне рассказать, как прошла поездка. Охали и ахали, откусывали головы шоколадным «Оскарам», заглядывали под юбки статуэткам Мэрилин Монро — все как положено.

Под коварным воздействием сахара они даже восхищались вполне искренне.

По пути домой я шла, мечтательно глядя на пушистые облака в светло-голубом, как глаза Дэрила, небе, и думала о том, что его желание вновь встретить меня на Аллее Звезд все же качественно отличается от «надо было трахнуться». И совсем не похоже на «мне так понравилось у тебя во рту». Это… другое.

Или я себя обманываю?

Телефон прятался в кармане — я терпела до дома, не открывала переписку, хотела сохранить немножко этого ощущения затаенной радости. И только когда поставила вариться спагетти — вытерла руки полотенцем и наконец-то залезла на сайт.

А там уже был целый роман в переписке!

Причем без моего участия.

В девять утра Дэрил написал: «Тебе понравился ролик?»

Через час аккуратно позвал: «Лили?»

Еще через десять минут спросил: «Почему не отвечаешь?»

Еще через пять: «Что-то случилось?»

До следующего сообщения он вытерпел целых полчаса. Может, советоваться ходил? Или у мужиков это встроенное — писать такие глупости? Причем, что с одной стороны океана, что с другой.

«Я тебя чем-то обидел?»

А дальше сообщения покатились одно за другим:

«Это из-за ролика? Слишком откровенно? Недостаточно откровенно?»

«Мне хотелось, чтобы ты поняла, что он про тебя. Ты ведь поняла?»

«Ты поняла это, и обиделась, или не поняла, и обиделась?»

«Лили!»

«У тебя же день, почему ты не заходишь сюда?»

«Ты вообще больше не будешь отвечать?»

«Тебе ведь нравилось…»

Я даже ахнула, столько было растерянности в последних словах.

Следующее сообщение появились только в районе шести вечера.

Если бы я сразу, как закончился рабочий день, открыла сайт, успела бы его поймать.

«Мне жаль, что все так закончилось, — писал он. — Ты невероятная, яркая и смешная. Болтать с тобой было так приятно».

Я закатила глаза.

Ну ладно мужики с сайтов знакомств, куда я тоже успела заглянуть, еще могли устроить такой перфоманс.

Ты отойдешь на пять минут в туалет, а они успеют признаться в любви, предложить ужин, секс и замуж, расстроиться, что не отвечаешь, разозлиться, выбеситься, назвать шалавой, забанить, разбанить, послать на хер, забанить снова и простить как раз к твоему возвращению.

Но этот-то!

Неужели чудовищно огромный опыт никак не помогает?

Вздохнув, я прикинула, что у него что-то около десяти утра и он маялся этой фигней примерно всю ночь. Надеюсь, что хотя бы параллельно с чем-нибудь более продуктивным.

Я представила, как Дэрил после слов: «Камера, стоп!» переходит с дивана на кресло, чтобы сменить позу, гример промокает ему лоб от пота, партнерше пудрит задницу, а он тем временем отстукивает мне одним пальцем жалобные послания.

Впрочем, порно наверняка снимают днем, что-то я загналась.

«Прости, на работе не могу открывать подобные сайты. Если кто-то заметит, у меня будут неприятности».

Я отправила послание и мгновенно получила ответ:

«У тебя есть „воцап“?»

«Воцап» у меня оставался еще со времен Дашкиной школы, и там были все чаты: класса, школы, учительский, родительский, родительский женский, родительский «без этих дур», чат с «этими дурами», чат по подготовке к экзаменам, по организации выпускного…

Едва моя крошка взяла в лапки аттестат, я закрыла этот портал в ад и не намеревалась открывать больше ни-ког-да.

А вот поди ж ты, как повернулось…

К моему величайшему изумлению, жизнь в этих чатах не затихла с последним школьным звонком — ну или последним плевком дорогих выпускников на школьное крыльцо.

За год с лишним коллеги по несчастью нагенерили по несколько тысяч сообщений в каждом чате. Даже в «подготовке к ЕГЭ» — бог знает, что там можно было обсуждать, когда наши уже разделались с этим кошмаром.

А как все стонали, что устали от бессмысленного трепа и мегатонны мерцающих картиночек к каждому празднику!

Хорошо, что мне больше не надо там торчать и каждую секунду бояться, что сообщение, предназначенное Дэрилу, улетит к самым болтливым людям города!

Я быстренько отовсюду повыходила и вовремя — он уже нашел меня и написал: «Hi!»

«Извини, что я тебя так переполошила, — покаялась я. — Не думала, что порноактер, имевший тысячи красоток, будет так волноваться, что ему не отвечает какая-то там немолодая женщина из сумасшедшей страны за океаном».

«На входе в порноиндустрию не вручают волшебную пилюлю, которая позволяет понимать женщин, увы».

«Нет? И опыт не помогает?»

«Я могу отличить фальшивый оргазм от настоящего, но не могу представить, как ты реагируешь на мои слова. Приходится спрашивать».

Что — реально может отличить?

Хотя все мужчины думают, что могут.

Пенза, снова на кухне

Это просто треп в сети.

Ни о чем и обо всем.

Треп с легкой перчинкой — в разговорах чуть больше секса, чем принято в моем кругу.

Но в моем кругу люди работают бухгалтерами, продавцами, инженерами, водителями. Они рассказывают о том, что начальство оборзело наказывать за пятиминутное опоздание, жалуются на курс доллара, духоту в офисе и невкусные бизнес-ланчи. Что еще обсуждать Дэрилу, если вся его работа — про секс?

Аллергия на клубничную смазку ничем не хуже мозолей от новых туфель у моей сменщицы. Но на туфли жаловаться принято, а на смазку — неприлично.

Он и так аккуратно обходит в разговорах совсем специфические темы.

Однажды я все-таки спросила, как он справляется, когда партнерша его совсем-совсем не возбуждает.

«У меня хорошее воображение =))» — вот и все, что я получила в ответ.

Когда я ложусь спать, у него середина дня и он едет в спортзал или работать. Забавно, но проверить это легко — в итоге у него в инстаграме или фотки со штангой и во время спарринга, или новые посты на онлифанс в куда более откровенных ракурсах. Современный мир полностью лишил медийных личностей приватной жизни. Нельзя соврать жене, что уехал в командрировку, а самому потихоньку в загул — целый день тишины в инстаграме будет сам по себе уликой. Впрочем, у Дэрила все просто — сказал жене, что на работу, а сам…

«Дорогой, почему твоя футболка сухая и совсем не пахнет? Вместо того, чтобы трахаться, опять в парке книжку читал?»

Чаще всего мы ведем разговоры о погоде. У меня наша вечная российская хмарь и тоска, у него — вечное калифорнийское лето, но почему-то нам интересно это каждый день обсуждать.

Дэрил мечтает, чтобы сегодня был прохладный ветерок, а то целый день съемки на улице.

Звучит довольно невинно.

Если не искать редкие его ролики, снятые на улице — на заднем дворе роскошного особняка. Там он дерет «зрелую инструкторшу йоги» на травке у бассейна, заворачивая ее в немыслимые позы и складывая вчетверо.

«Какой сегодня сюжет?» — тоже вполне невинный вопрос.

«Учитель беспокоится за девушку из неблагополучной семьи и заходит в гости, чтобы узнать, почему она не была в школе».

Можно было бы отдать снимать Звягинцеву и вышел бы депрессивный русский арт-хаус с острой социальной проблематикой.

«Мама или дочка?» — любопытствую я.

«Обе».

В порномире солнечной Калифорнии даже социальная проблематика — лишь повод засунуть в кого-нибудь член.

Когда я встаю по утрам на работу, он как раз возвращается домой и собирается на свои тусовки. Мы всегда немножко болтаем, но я «сова» и довольно мрачна в семь утра, поэтому разговор обычно короткий.

Зато вечером меня часто ждет новый ролик на его сайте, новая фотосессия или несколько сообщений, которые он пишет, заваливаясь спать усталый и пьяный.

Это просто треп или что-то большее? Я не могу разобраться. У меня никогда не было виртуальных романов. Давным-давно, в юности, я переписывалась в «аське» с парнем из Мурманска. Честно собиралась к нему прилететь, даже пообещала его сестре, что выйду за него замуж. Но реальная жизнь победила — будущий муж с легкостью перетянул мое внимание на себя.

Сейчас живая альтернатива в виде Володи выглядела несколько менее интересно, чем виртуальный Дэрил.

— Асель! — прибегла я к последнему средству. — Скажи мне честно — я ему как женщина интересна или как подписчик?

Мы с ней часто синхронно готовили ужин по видеосвязи, поставив телефон и планшет на кухонный стол и подперев разделочной доской.

Так казалось, что мы тусим на одной кухне, и пока она снимает ошпаренную кожицу с помидоров, я чищу картошку и говорю все громче, чтобы перекричать бульканье супа у нее на плите. Вдвоем веселее и даже не жалко времени на нормальную готовку, а то в последние дни я все чаще покупала какой-нибудь салатик в супермаркете и тем обходилась.

К Асель сегодня придет в гости младший сын — знакомить с девушкой, поэтому она уже три дня готовит роскошный стол. Чтобы заранее успокоить невестку — со свекровью в плане кулинарии ей не сравниться никогда!

Пусть даже не пытается. И займется чем-нибудь более интересным.

Так Асель подрывает изнутри патриархальную культуру коварными восточными методами.

— Лиль, сейчас время такое, — вздохнула подруга. — Творцы слишком близко к своей аудитории. На расстоянии вытянутой руки и одного нажатия на кнопку. Все строят личный бренд, налаживают дружеские отношения с аудиторией, рассказывают публично про личное. О Пушкине высший свет знал только сплетни, о Пупкине весь интернет знает марку его трусов и что от чистого джина он блюет. Такая большая коммуналка.

— И ты думаешь, что мы уже больше недели треплемся с Дэрилом по утрам и вечерам потому, что так нужно для личного бренда?

— Лиль… — Асель отложила огромный поварской нож, которым со сверхскоростью измельчала зелень. Вытерла руки фартуком, хотела что-то сказать, но только потерла лоб, качая головой.

— Что? Ну скажи мне это! — я даже постучала пальцами по экрану телефона, привлекая к себе внимание. — Ты же разбираешься во всей этой фигне! Асель… я ни черта не понимаю.

— Я тоже, — призналась она, подхватывая телефон и уходя с кухни, где все шипело и шкворчало, в комнату. Из-за внезапно наступившей тишины, разговор стал казаться серьезнее. — Я ничего не могу тебе сказать. Могу про обычных мужиков. Могу про звезд. Но порноактер — это ты, Лиль, умудрилась. Не было такого в нашей деревне до сих пор. Так что — не знаю.

— Ну хоть совет мне дай! — мрачно буркнула я.

Бросила дочищенную картошку в воду и вдруг передумала ее варить. Сяду на диету, а то у него там девки с идеальными фигурами в узел завязываются, а я если ноги за голову закину, погибну, погребенная грудью и животом.

— Запишись на мой онлайн-марафон, всего сто долларов за двенадцать вебинаров, продолжительность три месяца! — отчеканила подруга.

— Если ты там скажешь, что делать с Дэрилом — пиши номер своей карты, — взмолилась я.

Асель поставила телефон на комод, села в кресло и сложила руки на коленях. С убранными под платок волосами и вышитой безрукавке поверх домашнего платья она в этот момент выглядела как настоящая казахская бабушка.

А когда подняла на меня цепкий взгляд темных глаз, сразу стало ясно, кто у них там в семье самый главный. Матриарх.

— Скажу! — веско произнесла она. — Скажу — наслаждайся. Где еще в нашем возрасте найдешь столько нового опыта? Мы только его и ищем, Лиль. Новый опыт. Чтобы удивляться, чтобы гореть, как в юности, чтобы целый мир распахнулся перед тобой. Это и есть молодость, моя дорогая. Ты нашла богатый источник. Вперед!

Да уж. Это тебе не накупить в магазине для крафта десяток наборов для изготовления мыла, свечей, валяния игрушек и росписи тарелок. Ничего из этого я тоже до сорока не делала, но на новый опыт этот суррогат был мало похож. Теперь мне было, с чем сравнить, и впечатления отличались кардинально.

«Ты вернулась с работы?» — как обычно, написал Дэрил.

«Как раз иду», — ответила я.

«Что у тебя на ужин?»

«Винегрет».

«Что это?»

«Это такой картофельный салат со свеклой… знаешь, лучше не вникай. Загадочная русская душа под розовым майонезом».

«Звучит вкусно. Я бы попробовал».

«Винегрет или душу?»

«Тебя».

«А ты что делаешь?» — я быстро переводила стрелки с любой слишком острой темы.

«Подбираю галстук к синему костюму. Зеленый с розовыми членами или кремовый с голыми сиськами?»

«Я бы предложила что-нибудь сдержанно-бордовое, если это не оскорбит твой вкус».

«Бордовых мне не дарят. Всем почему-то кажется, что порноактер так любит голые сиськи, что захватит их с собой даже в церковь».

«В церкви с ними действительно небогато».

«Думаю, на крестины сына продюсера порно явятся самые сисястые феи мира и подарят младенцу погремушку в виде сисек, бутылочку в виде сисек и разрешение потрогать все сиськи мира хотя бы один раз. Иначе зачем становиться продюсером порно?»

«Я неприлично хихикаю прямо на улице. Что обо мне подумают люди?»

«Ммм… а когда ты будешь дома?»

«Сейчас, уже отпираю дверь. Если перестану печатать хотя бы на минуту, дело пойдет быстрее».

Я убрала телефон в карман, все еще по-дурацки улыбаясь, зашла наконец в квартиру и тщательно заперла замок. На всякий случай. Володя с того вечера, к счастью, не появлялся. Может и звонил, но я занесла его телефон в черный список. Но мало ли, что придет ему в голову?

Скинула туфли и по пути в комнату нетерпеливо выцарапала телефон из кармана. Мазнула пальцем по экрану, почти не глядя — и увидела мигающий значок аудиозвонка, на который тем самым согласилась.

— Хочу услышать твой смех. И я соскучился по твоему голосу, — густым бархатным тоном мурлыкнул Дэрил мне в ухо — так близко, что у меня мурашки разбежались по телу.

Пенза, в ванне

Услышать голос Дэрила — по-настоящему, у себя дома, здесь, в Пензе, в реальности, в России — это было чересчур.

Наша переписка была как бы понарошку.

Мало ли где и с кем я общалась в интернете?

Зашла в чей-нибудь пост, высказала свое мнение, получила ответ, поругалась насмерть, перебанила половину собеседников, а на следующий день даже не вспомнила, где это было.

Заглянула на форум, увидела вопрос, на который знаю ответ, написала свое нескромное мнение и ушла, отключив уведомления о комментариях.

Забежала в Тиндер, сменила город на Осло, потом на Крайстчерч, потом на Лондон, потом на Оахаку, пофлиртовала с иностранцами, тренируя английский, и удалила приложение.

Это все ерунда, игрушки.

Вроде бы понимаешь, что на том краю всемирной сети тоже живые люди, но когда можешь одним движением руки выключить их, как телевизор, относишься все равно иначе.

А голос… голос со счетов не скинешь. Вот он, настоящий.

Как там, в аэропорту.

Он принадлежит загорелому мужчине в татуировках и с голубыми глазами, который сидел напротив меня, а потом встал и поцеловал так, что даже воспоминания об этом поцелуе надо прятать под рейтингом 21+.

Вдобавок ко всему, на слух, без картинки, английский я воспринимаю хуже всего. Лицом к лицу можно смотреть, как шевелятся губы, угадывать смысл по мимике, жестам, контексту, отвлекаться и пропускать слова, заменяя их догадками.

В первый день в Америке меня накрывала паника от того, что я не пойму, что мне скажут, даже если я просто покупала водичку в супермаркете. На третий день начало отпускать: оказалось, что кассиры вообще крайне редко говорят на сложные темы — все больше про деньги, скидочные карты и предлагают жвачку, пакетик и шоколадку.

Наш с Дэрилом уровень переписки устно я не потяну!

— Как ты мог соскучиться, ты его слышал полчаса от силы… — засмеялась я немного принужденно, отчаянно стесняясь своего произношения, грамматических ошибок и вообще того, что решила потрепаться с настоящей звездой.

Он ведь без шуток звезда.

У некоторых его видео миллионы просмотров, а у меня даже в инстаграме всего сто подписчиков.

— У тебя очень нежный голос. Очень красивый. Если бы мне таким голосом сказали, что я приговорен к смертной казни, я бы еще минут пять улыбался, не до конца понимая смысл, — проговорил он медленно, словно понимая, что я боюсь разобрать не все слова. Но от этого эффект был… ну вот примерно, как он только что сказал.

Я расплывалась липкой, глупо улыбающейся лужицей. Бархатные интонации ласкали мой слух почти физически и смущали меня еще сильнее.

Будто мне пятнадцать, и я вообще впервые общаюсь с мужчиной. Не сопливым одноклассником с прыщами на подбородке, а настоящим взрослым мужчиной, который смотрит на меня с весьма очевидными желаниями.

Эй, это же тот самый Дэрил, с которым я последние две недели каждый день чатилась!

Веселый, умный, с дурацкими и острыми шутками вперемешку.

Люди все-таки совсем-совсем разные в переписке и вживую.

— Дэрил Дриллер… — задумчиво проговорила я. — Так странно с тобой вот так общаться.

— Ты так перекатываешь мое имя во рту, что хочется стать его буквами, — промурлыкал он, втягивая меня в какую-то странную разновидность секса по телефону.

Словно он… соблазнял меня. Говорил таким мягким вкрадчивым голосом, густым полушепотом, очевидно и намеренно эротичным.

Порнозвезды вообще умеют соблазнять? Им это вообще — зачем? На съемочной площадке женщины уже ко всему готовы. А за ее пределами… да, в общем, тоже готовы, только на лице менее скучающее выражение.

— Ты собирался на крестины, — спохватилась я. — Не опоздаешь?

— Уже ухожу! — засмеялся он и проворчал напоследок: — Теперь в святом месте у меня будут совсем не святые мысли!

Звонок завершился, и я опустила телефон, прижимая пальцы ко рту, ловя в них тайную улыбку.

В нашей переписке на следующий день по-прежнему все было крайне невинно: погода, усталость, доброе утро, вот, завтракаю, как взрослый мужчина — мороженым, а ты какое любишь? На следующей неделе еду в Вегас, будем там снимать один большой проект моей подруги, она делает очень красивую эротику.

Дела, заботы, вежливые беседы, треп. Пока это всего лишь буквы на экране, все выглядит так невинно, так банально… Так — почти скучно.

Но вечером аудиозвонок и мурлычущий голос вновь застали меня врасплох.

— Ты уже дома?

— Да, недавно пришла, — я почувствовала, как по коже разбегаются мурашки от его вкрадчивых интонаций и непроизвольно потерла плечи, прогоняя их.

— О, я слышу плеск воды. Ты в ванной? — тон стал ниже, темп медленней, и чертовы мурашки вернулись с подкреплением.

— Виновна.

— Еще как виновна… — казалось, его голос вливается внутрь меня горячим сладким ядом.

— Готова искупить. Чем-нибудь.

— Что тебе нравится в сексе? — не стал терять он времени даром.

Я сжала бедра под водой, плеснула ладонью, непроизвольно пытаясь укрыться, будто бы он он сейчас вытечет разноцветным дымом из динамика телефона, материализуется и потребует искупления немедленно.

— Ничего себе вопросы! — возмутилась я.

Дэрил засмеялся:

— Ты первая меня об этом спросила. В аэропорту, помнишь?

— Ой… — в моей голове это звучало более по-деловому и не так порочно. — Да. Да, было.

— Раз ты знаешь мои вкусы, расскажи теперь о своих? Как тебе нравится — нежно, грубо? Долго? Стремительно? С подготовкой или к черту поцелуи?

— А как ты сам думаешь?.. — ох, не учили меня английской лексике для таких тем.

Я и по-русски-то не уверена, что смогу что-то сказать.

Секс — это то, что дает мужчина. Что умеет, то и дает. Никто не выкатывает «шведский стол» с десятком вариантов горячих блюд и двумя десятками разновидностей десертов. Если мужчина устраивает сам по себе и секс с ним в принципе неплох — берешь все комплектом.

Кто будет стараться и готовить больше, если и так возьмут?

Кроме, разве что… актера в порно.

— Я уверен, что ты очень страстная.

— Почему?

— Я с тобой целовался, помнишь? По поцелую можно многое сказать.

— Что? Скажи… — выдохнула я.

В ванной было очень жарко. Обычно вода быстро остывала, но в этот раз она будто только сильнее нагревалась.

Я вытерла испарину со лба кончиками пальцев и перегнулась через бортик, чтобы глотнуть холодного сквозняка, струящегося через приоткрытую дверь.

Но жар был внутри, а не снаружи.

Пенза, в огне

Дэрил помолчал, и я уже думала, что он отшутится, но он ответил неожиданно серьезно, словно эти несколько секунд размышлял и формулировал:

— Ты как огонь, горящий под тонкой коркой пепла. Мощный, неугасимый, но спрятанный от случайного взгляда. Сначала не заметишь, посчитаешь, что все давно выгорело в пепел. Но стоит проломить эту корку, проникнуть под нее — и обнаружишь выжигающее страстное пламя.

— Ого… — сипло каркнула я. Смущенно откашлялась, пряча глаза неизвестно от кого. — Лестно. Наверное.

— Поэтому я бы начал трахать тебя очень медленно, постоянно останавливаясь, но не прекращая. Чтобы ты расслабилась, доверилась, позволила добраться до твоего огня. Распалилась, начала хотеть сама. Но я все равно продолжал бы дразнить тебя, тормозить и замедляться, пока ты не начала бы просить, умолять, говорить грязные словечки. И только тогда, когда ты потеряла бы терпение и забыла о стыде, я дал бы такого жару, что твоя кровь вскипела бы!

Не знаю, как кровь, а вода вокруг меня готова была вскипеть, такой горячей стала моя кожа. Такой горячей стала я.

Я кончила два раза подряд, едва отключила вызов, сдавленным голосом сославшись на дела. Судя по прощальному смешку Дэрила — он прекрасно понял, что за дела.

Спасибо Асель, что поделилась со мной одним из женских секретов — что можно свинтить головку душа, и струя из шланга будет ласкать сильно и ласково одновременно. Одни лишь мои пальцы не смогли бы погасить это пламя.

Но все только начиналось…

Переписка оставалась невинной, зато наши голоса становились все откровеннее, словно отсутствие следов этих разговоров, растаявшие в воздухе звуки, которые уже никто никогда не услышит, позволяли быть смелее и легкомысленнее.

Одновременно реальнее — и безответственнее.

Вечерний шепот в самое ухо, низкий гул, щекочущий смех.

В кровати, далеко за полночь, спрятавшись от подглядывающих в окно звезд под одеялом.

У меня четыре, но утра, у него шесть, но вечера, завтра воскресенье и никому никуда не надо торопиться.

— Когда ты первый раз была с мужчиной?

— Мне было двадцать, мы с мужем две недели не дотерпели до свадьбы. Я очень боялась — все поймут, что сын был зачат вне брака. Посчитают недели, сопоставят…

— А до этого? С другими парнями. Петтинг?

— Нет, что ты, у нас так не было принято. Поцелуи или сразу секс. Но секс нельзя, если ты приличная девушка.

— Ты очень приличная… — и тихий смех бархатом по коже.

— Да что ты говоришь! А ты как лишился невинности?

— Меня соблазнила моя репетиторша по математике. Я так пялился на ее сиськи, что она сняла футболку и спросила — хочешь?

— Звучит как сюжет порно.

— Искусство отражает жизнь. А целовалась первый раз когда?

— В пятнадцать. По-дурацки все вышло, на спор. Проиграла девчонкам желание и пошла сказала мальчику, который мне нравился, что все говорят — он хорошо целуется, а я не верю.

— Доказал?

— Ага, но я не успела ничего понять. Он увидел девчонок, которые следили за нами из-за угла, разозлился и сказал, что я-то целуюсь отвратительно и повторять он не намерен.

— Много потерял.

— В те времена — не очень. Ты?

— В двенадцать с подружкой из летнего лагеря. Нам стало интересно, как это делают взрослые. Совсем не понравилось.

— Вау, а я думала ты с детства такой!

— Какой?

— Развратный.

И снова щекочущий смех и дыхание, которое хочется почувствовать на своей коже так сильно, что я едва удержалась от того, чтобы прислонить телефон к своей груди.

— А что было между поцелуем и мужем? Много поклонников?

— Потом за мной ухаживал взрослый мужчина, старше меня на пятнадцать лет. Мы даже целовались, но…

— Ты не хотела большего.

— Мне было неинтересно. И страшно. Но я пыталась казаться взрослей и старательно глубоко дышала, когда он меня обнимал. Он, видимо, решил, что я возбуждена и на все соглашусь. А я испугалась ужасно и стала отбиваться. Так стыдно было…

— Тут нет никакого стыда — сказать что ты не хочешь. Он ведь не стал настаивать?

— Нет, он отвел меня домой.

Дэрил медленно выдохнул, кажется, даже с облегчением:

— Я волновался за тебя в этой истории.

— Нет, нет. Он просто перестал мне звонить. Но я все равно еще долго ни с кем не встречалась после этого.

Короткие беседы растягивались на часы. Мы созванивались уже не только вечером, но и по утрам. Перед сном — обязательно. Я пела ему колыбельные, а он нашептывал мне на ухо пошлости и смеялся, когда я сквозь сон отвечала невпопад.

Мы могли разговаривать только когда я была дома. Дэрил иногда звонил мне из машины, а я не могла ответить на работе или на улице.

Вдруг кто-то услышит? Немыслимо!

— Лиль! Лиля! Белова, блин! Да куда ж ты так летишь!

Куда-куда… После работы я теперь летела только домой — сладко шептать в трубку свои секреты и выслушивать секреты Дэрила. Как он влюбился в мамину подругу, когда ему было шестнадцать. Как долго рассматривал мужиков в журнале про бодибилдеров и потому решил, что наверное гей, а потом догадался, что хочет такое тело — себе, а не трахать. Как однажды увидел в порнухе свою бывшую подружку и позавидовал.

В своей задумчивости я даже не сразу поняла, что зовут меня. Белова — это девичья фамилия, все знакомые звали меня по мужу. И единственный человек, который звал по старой — собственно, муж. Бывший.

— Валера? — я удивленно обернулась.

Он нагонял меня, бегущую через сквер с работы, крепко держа за руку свою новую женщину. Ее зовут Марина, я помню. Моложе меня на десять лет — никто ж не меняет старую машину на старую и сорокалетнюю жену на сорокалетнюю. Надо подняться, взять получше. Помоложе.

— Привет! Давно не виделись! — он даже слегка запыхался. Старость не радость. — Как твои дела?

Пенза, сквер

Этот город слишком мал для нас двоих.

Честно говоря, эта планета слишком мала для нас двоих.

Но с городом особенно обидно. Куда я отсюда денусь?

Я тот человек, который умудрился столкнуться в Лос-Анджелесе со своей любимой порнозвездой! А уж отыскать бывшего мужа в полумиллионной Пензе, чтобы застрять с ним в вежливых беседах в тот момент, когда больше всего на свете хочешь попасть домой — фигня вопрос. Могу, умею, и, к сожалению, — практикую.

— У меня все хорошо, — вежливо ответила я.

Он же не хочет и вправду узнать, как у меня дела? У него точно все отлично — стрижка новая, удачная. Поправился — новая женщина хорошо кормит, наверное. Не то что я.

Она, кстати, тоже ничего. Стройная, дорого одета. Сумочка «Фенди» — не «Луи Вюиттон», но и не Китай, издалека видно. Ну, может, очень качественный Китай, если придираться.

— Ты хорошо выглядишь! — сделал мне внезапный комплимент Валера. Лет семь не слышала от него такого. Хорошо его дрессируют в новой семье, аж завидно.

Правда после этих слов свеженькая благоверная покрепче ухватила его под руку и кинула яростный взгляд, который он проигнорировал. А вот это зря.

— Спасибо! — снова коротко отозвалась я, надеясь, что на этом социальные танцы закончатся. Но не для того он меня догонял, чтобы просто отступиться!

— Женщинам идет разводиться, — глубокомысленно заявил бывший муж с его любимым видом: «Записывайте за мной, пока я жив». Хорошо, что это тоже больше не моя обязанность. Есть плюсы в разводах, есть, это он прав.

— Наверное, — я пожала плечами и покосилась на мою преемницу.

Насколько я знаю, официально они до сих пор не женаты. Понятия не имею, чего он тянет. Но развестись и похорошеть ей пока недоступно по техническим причинам.

Наверное, она поэтому позеленела и губы поджала. Других вариантов точно нет.

Эх, Валер, видимо, уже не поумнеешь.

— Как Дарья? — продолжил светскую беседу мой бывшенький.

Меня тянуло достать телефон и посмотреть, не писал ли Дэрил, но это было бы совсем невежливо.

— Сам бы позвонил и спросил, — пожала я плечами.

— В прошлый раз у нее не нашлось для меня времени.

— Бывает. Она все-таки учится там, а не фигней страдает.

— Вот пусть она и звонит, когда найдется минутка для отца!

Я покачала головой. Мужику под полтинник, а он на восемнадцатилетнюю девчонку обижается. Когда он в юности дулся, что мелкий Сенька не сидит спокойно, внимая его «мужским заветам», которыми дорогой решил поделиться почему-то во время любимого мультика, я надеялась, что с годами этот инфантильный эгоизм пройдет. Как видим — зря.

Разговор зашел в тупик. Бывший морщил лоб, сочиняя новую тему для беседы. От «Как Арсений?», видимо, решил отказаться, раз с дочерью так неудачно пошло. А больше ничего общего у нас и не осталось, даже свекровь перестала звонить. Я-то думала — мы с ней по-настоящему дружили. Надеюсь, новенькая перехватила эстафету и рассказывает той, как сыночек поживает, потому что матери Валера звонил так же часто, как сейчас своим детям.

Марина его, кстати, маялась, злилась, скучала, рассматривая землю под ногами и планируя туда провалиться — я этот взгляд знаю. Ну и зря. Передо мной можно за мужа не стыдиться, я сама на этом посту больше двадцати лет оттрубила.

— Приятно было пообщаться! — нанесла я превентивный удар, как раз когда он открыл рот, чтобы все-таки задать еще какой-то вопрос. Вру, конечно, было неприятно. — Но мне пора бежать. Дела!

Я развела руками. Дескать — с удовольствием бы, но дома ждут горячие порнозвезды.

— Да, да, конечно… — Валера сделал шаг ко мне, намереваясь то ли обнять, то ли руку пожать, но его домашняя мегера технично повисла на локте, блокируя движение. Умница какая. — А ты все равно неплохо выглядишь.

— Угу.

— Нет, правда. Расцвела вся.

Его уже утаскивали в противоположную от меня сторону, а он все оглядывался — раз, второй. Третьего я решила не ждать и спряталась за деревом.

Вот дает. Что это на него нашло? Или я и вправду похорошела?

Пенза, секс-шоп

На телефоне было уже два пропущенных звонка от Дэрила, и я быстро выкинула Валеру из головы, поспешив домой, чтобы спрятаться от всего мира, и, в первую очередь, своего прошлого, во вкрадчивый полушепот, обволакивающий тело, как теплый тропический океан.

Мой непристойный секрет, тайна, спрятанная за дверями спальни. И ванной. И кухни.

В общем, где застанет, там и спрятана. От разговоров с ним меня бросало в жар и дрожь, даже если мы обсуждали вещи, с сексом не связанные. Хотя, как говорят, если у тебя в руках молоток, все на свете выглядит как гвоздь. Кто бы знал, что любая тема рано или поздно приходит к теме секса… Назвала бы этого мужчину озабоченным маньяком, но разве при его профессии это не обязательное условие?

И то, что даже его рассказ о тренировках в спортзале доводил меня до мурашек и прерывающегося дыхания — тоже профессиональное. Он этим буквально зарабатывает на жизнь. Не просто сексом на камеру, а своим аккаунтом, где уговаривает заплатить деньги только за то, чтобы посмотреть, как он дрочит в душе. В мое время парни с сайтов знакомств это бесплатно показывали, а мы были еще и недовольны!

— Как ты кончаешь? Кричишь, стонешь? Дрожишь? Или тихо и молча отъезжаешь в нирвану?

Снова эти бесстыдные вопросы.

От них одних внутри все сжималось и хотелось застонать в трубку, выгибаясь на кровати в немой мольбе — в пустоту.

— Мне кажется, ты уже мог бы сделать выводы… — ловя губами загустевший воздух в тон отвечала я.

— Сколько раз ты можешь поймать оргазм? Тебе хватает одного на неделю или можно поэксперименировать? Сколько у тебя было максимум за один раз?

Я говорила с Дэрилом о сексе за эти недели больше, чем с собственным мужем за два десятка лет. Знал ли Валера, что я могу получить семь оргазмов один за другим, и еще остаться голодной?

Он всегда поучал меня, что о сексе не надо говорить, сексом надо заниматься. Мы занимались. Прекрасным супружеским сексом, который заканчивался моим оргазмом, потом его оргазмом, а потом спать.

Кто же знал, что разговоры — это тоже секс…

— Семь — это прекрасно… — в голосе Дэрила было предвкушение. — Если можешь семь, значит можешь и десять. И двадцать…

— Я же умру!

— Прекрасная смерть, я бы не отказался.

— У тебя есть все шансы с твоей-то профессией.

— Я надеюсь умереть намного позже, чем закончу карьеру.

— А что ты будешь делать, когда ее закончишь?

— Не отвлекайся. Сквиртишь?

— Нет.

— Будешь.

Порочное обещание — я закрыла глаза, представляя его пальцы внутри меня, снующие деловито и требовательно, закушенную губу, вспыхивающие восторгом голубые глаза, когда из меня извергается влага, заливающая простыни.

Но как он это делал? Как?

Что мне, женщине со спокойным темпераментом, чьи лучшие годы в этом вопросе, казалось, давно позади, каждый день хотелось секса?

Нет, не так.

Мне хотелось ТРАХАТЬСЯ.

Адово, дико, безумно.

Я изнывала от пляшущего огнем на нервах желания. С каждым днем оно только росло — и ничего не помогало.

Стоило мне кончить от собственных пальцев, как тут же хотелось еще.

И еще.

И еще.

Я кусала подушку, царапала стену за спинкой кровати, извивалась, выгибалась натянутым луком, доводя себя раз за разом. Испарина выступала на всем теле, температура в комнате росла, пересохшие губы выпускали мучительные стоны, и закончить все это было невозможно. Только прекратить — но я случайно сжимала бедра, стоя под прохладным душем, и тело вновь пробивало молнией томительного удовольствия.

Безнадежно и отчаянно я желала большего. Пару раз я заносила пальцы над контактом Володи, готовая умолять просто прийти и трахнуть меня без лишней болтовни. Но стоило вспомнить, как утомительно уныло тянулся с ним секс, даже мое неуемное желание отпускало ненадолго. Пока он был просто «мужчина для здоровья», он еще на что-то годился. Увы — даже до роли резинового члена он безнадежно не дотягивал. Тот хотя бы не задает свой темп без возможности его изменить.

Но подумав об этом, я уже не могла выкинуть идею из головы. Если я больше не справляюсь сама и помочь мне никто не может, существуют весьма полезные технические игрушки — от совсем простых, чуть лучше Володи, до странных и сложных, по отзывам в интернете устраивающих такой фейерверк удовольствия, что ни один мужчина повторить не сможет.

Всю последнюю неделю я поглядывала на вывеску на малоприметном здании по пути с работы. Она появилась здесь давно, лет пятнадцать как, и уже примелькалась. Запылились призывно изогнутые женские силуэты в витринах, частично уже не горели неоновые трубки в ярко-розовой надписи: «ХХХ Секс-шоп ХХХ». Но эротический магазин держался на плаву, хотя соседи по зданию сменились уже несколько раз. Значит, что-то такое он предлагает жителям нашего города, что им нужнее кофе на вынос или полетов в Турцию — эти выцветшие вывески так и остались висеть с весны.

Помню, когда мы были подростками, и в городе появились первые секс-шопы, мы бегали туда на спор. Как поколение наших родителей — в полночь на кладбище. Задача смелых духом была: купить презервативы и предъявить их как доказательство подвига. За прилавком стояли взрослые тетеньки возраста наших матерей, и мы втайне друг от друга были уверены, что они поймают нас, выкрутят ухо и препроводят к родителям, чтобы пожаловаться: «Ваша-то, ваша! Презервативы ей подавай! Воспитывайте лучше, а то лет через тридцать за резиновым членом придет!»

Я проиграла в карты и в качестве расплаты заскочила тогда внутрь полусырого подвала с размалеванной красно-черными сердцами дверью буквально на секундочку.

Тут же вылетела, успев разглядеть только ряды розовых огромных членов на полках! Они стояли в прозрачных коробках, напоказ, как в кунсткамере, а в центре композиции находилась женская голова с распахнутыми красными губами и вылупленными синими глазищами.

За рассказ про голову попытку мне засчитали.

— А что это? — наивно спросила я тогда в компании.

— Баба резиновая! — небрежно, с видом знатока, ответил Витька, старший брат моей лучшей подруги, тайная любовь всех девчонок нашего двора.

— А почему только голова? — снова удивилась я. — Сексом же с другими местами занимаются.

Надо мной ржали все. В том числе и те, кто до этого дня, как и я, не знал, что такое минет, про который Витька нас милостиво просветил, укрепив свой авторитет опытного мужчины в его пятнадцать лет.

Надеюсь, что с тех пор все изменилось в лучшую сторону. Я читала в интернете интервью с людьми, которые там работают. Они рассказывали, что всегда крайне деликатны, стараются не смущать покупателей даже лишним взглядом и всегда готовы дать совет, если нужно.

А мне нужно?

Что мне вообще там нужно?

«Мэджик ванд» — вибратор как в порно? Вакуумная игрушка — самый популярный тренд? Или старый добрый резиновый член без излишеств?

Не знаю!

Я пряталась за деревом как эксгибиционист, поджидающий жертву. Пожирала глазами тех, кто выходил из узкой черной двери, ведущей в логово разврата. За полчаса там побывало двое мужчин, и мне было ужасно любопытно, что они там купили.

Интересно, продавец мужчина или женщина?

Ладно, будет мужчина — куплю только презервативы.

Не потяну я беседу: «Что вы посоветуете — внутрь или снаружи? А можно такого как вы, только без излишеств в виде головы и желудка?»

Наконец решившись, я вышла из-за дерева, пересекла дорогу, гордо задрав голову и делая вид, что каждый день хожу по этим вашим сексшопам.

И ровно в тот момент, когда уже готова была сделать шаг на крыльцо — врезалась в нашу бухгалтершу Людмилу Петровну!

Волнуясь, я вообще не смотрела по сторонам и протаранила ее, как айсберг с активной жизненной позицией — «Титаник».

— Лилечка! Какая радость! Привет! Куда направляешься? — с любопытством поинтересовалась она, зыркая по сторонам.

За хуями в магазин, куда еще-то!

Пенза, автобус

Я бросила быстрый взгляд на секс-шоп и тут же опустила глаза.

— Да вот гуляла и задумалась, — пробормотала я, изо всех сил стараясь не спалиться.

Эта женщина ошибок не прощает!

Людмиле Петровне нашей под шестьдесят, главбух она у нас уже так давно, что кажется — родилась в своем светлом кабинете, заставленном цветами. Горшки с вьющимися лианами, пышными пучками листьев, толстыми сочными стеблями и россыпями веточек давно уже оккупировали все доступные поверхности: шкафы, столы, тумбочки, даже стулья. Если кто-то заходит, то стул для посетителей освобождают от капризной гардении только если визитер очень высокого ранга, а дело крайне важное и долгое. Ведь всем известно: только горшочек не той стороной к свету повернешь, с места сдвинешь — и прощайся с бутонами!

Но если тебе нужно узнать самые последние сплетни нашего ювелирного салона, можно и потерпеть, переминаясь с ноги на ногу. Потому что все болтливые речки впадают именно в это море.

— Да? — недоверчиво сощурилась она. — А откуда и куда гуляла-то?

— Просто… — я махнула рукой в одну сторону, махнула в другую и аккуратно сделала несколько шагов от черной двери. — Куда-то шла, все равно куда.

— Тогда пойдем, проводишь! — решила Людмила Петровна, ловко подхватывая меня под локоть. — Не здесь же нам болтать.

Она недружелюбно покосилась на витрину секс-шопа, и я издала невнятный звук согласия, радуясь, что мы сейчас отойдем подальше от места, где я не хотела бы быть застуканной главной сплетницей города.

— Понастроили мерзостей… — пробормотала она, увлекая меня за собой. — А если это дети увидят? А? Лиль?

— Что увидят? — я попыталась прикинуться ветошью.

— Вот эту… физиологию их! — тыкнула она пальцем в запыленное стекло с неоновым силуэтом девушки. — Сами извращенцы и детей наших растлевают. Фу, даже думать о таком противно. Не здоровая любовь, а какой-то карнавал разложения!

— Не знаю, — я пожала плечами и чуть ускорила шаг, утаскивая ее подальше от предмета разговора. Вдруг забудет.

Но Людмилу Петровну с мысли было, конечно, не сбить. Людмила Петровна у нас кремень. Ее даже налоговая боится, что уж говорить о всяких извращенцах?

— Лесбиянки всякие и пидарасы, думаешь, откуда берутся?

— Из магазина?! — не удержалась я.

Тут же прикусила язык, но слово не воробей…

— Конечно! — веско подтвердила она. — Конечно! А ты как думала? Начинается с малого, а кончается чем? Однополыми браками и продажей детей!

Я подавленно молчала, только перебирала ногами все шустрее и украдкой кидала взгляды по сторонам, ища спасения.

— Вот что тебе так скажу, Лилечка. Я даже не против таких магазинов, — внезапно удивила меня Людмила Петровна, но тут же добила: — Считаю, что на входе надо камеру ставить, а у покупателей паспортные данные записывать. И всех извращенцев на учет! Всех! И на работу им сообщить, и в подъезде повесить предупреждение, что в этом доме живет извращенец. Чтобы сразу было видно, кто есть кто.

— Хорошая идея… — севшим голосом проговорила я.

Выскочи я из-за дерева на несколько секунд пораньше — и вошла бы в секс-шоп прямо на глазах у нашей паучихи. Мысль об этом заставила меня передернуться от неприятного холодка.

— Послушай меня! — пальцы Людмилы Петровны вцепились мне в рукав. — Ты еще молодая, красивая. Опасайся развратных мужчин! Они сейчас все с этим интернетом как с ума посходили, падают в бездну один за другим…

— Ой, как раз мой автобус! — в каком-то уже безумном отчаянии вдруг вскрикнула я, рванулась в сторону, освобождая свой локоть из цепкой хватки. — Спасибо за прогулку! Я побежала!

И запрыгнула в закрывающиеся двери, даже не посмотрев на номер маршрута.

Сразу прошла в середину салона, в толпу, затерялась среди людей, чувствуя пристальный взгляд в спину, разбирающий меня по косточкам и проникающий в самую душу.

Да нет, ерунда, конечно. Никто не станет на меня так смотреть и подозревать во всяких ужасах. Я приличная женщина, мать двоих отличных детей, жертва гулящего мужа, добропорядочная гражданка, никаких подозрений.

Все это могло бы быть смешно еще десять лет назад. Пятнадцать. Тем более, двадцать. Я помнила, как мы скакали на дискотеках под «Тату» и две девчонки целовались в прямом эфире на федеральном канале. Тогда и Шура был и этот… Моисеев, а первые секс-шопы рекламировались на местных и кабельных каналах.

Но сейчас другие времена — учительниц увольняют за фото в купальнике в инстаграме.

Вряд ли меня уволили бы за визит в секс-шоп. Но репутацию попортили бы знатно. Никто не будет ссориться с Людмилой Петровной, и если она выберет меня в «развратные лесбиянки» — жизни мне на этой работе уже не будет.

А я видела, как выглядят сейчас все вакансии.

«Возраст: до 35». Куда я пойду — мороженым торговать в киоск?

Вроде бы ерунда, фигня, все так делают… Но я буквально сейчас прошла по острию ножа. А все из-за того, что заигралась. Утонула в сладком шепоте Дэрила, обернулась в свое бесплодное вожделение, стала жить в фантазиях, а не в реальном мире.

В нем осталась только работа — и то, потому что надо платить за квартиру и что-то есть. Не будь этой необходимости — я бы так и жала на кнопочку, приносящую удовольствие, как крыса со вживленными в мозг электродами.

У меня же рука дергается к телефону каждую свободную минуту. Я смотрю порно чаще, чем семнадцатилетний пацан со спермотоксикозом.

И мир вижу через туманное стекло одержимости сексом, забывая, что вокруг меня люди, которые живут совсем иначе. Я сама жила совсем иначе, и еще несколько лет назад с удовольствием бы согласилась со всем, что сказала Людмила Петровна.

Просто тогда меня это не касалось. У меня был муж — как у всех. И я даже не думала, что весь этот порок и разврат может быть нужен не только пресыщенным извращенцам.

Автобус приехал на конечную, распахнул двери — все вышли, мне тоже пришлось.

Но я была еще не готова возвращаться домой. Мне надо было подумать.

Кажется, я свернула куда-то не туда.

Пенза, в сомнениях

А ведь Вселенная мне уже намекала однажды.

Как-то на работе зашел разговор про Сашу Грей, и оказалось, что большая часть присутствующих даже не знает, кто это.

Когда-то знаменитая порнозвезда, которая завязала с этой карьерой и пыталась сниматься в кино. Прилетала в Россию, пыталась повторить автопробег Путина на «ладе калине», но у нее не было столько сменных машин, поэтому акция быстро кончилась.

С нее разговор перешел на порно вообще. Я было воодушевилась, особенно когда кто-то из девчонок сказал, что смотрит иногда с мужем такие фильмы. Уж я бы могла блеснуть своими познаниями!

Но ее все дружно начали жалеть, советовали отвести мужа к врачу, раз у него иначе не встает, даже предлагали самой записать эротическое видео, чтобы он не возбуждался на каких-то посторонних женщин. Ведь смотреть порно — это почти измена!

И покатилось…

Оказалось, что практически у всех есть, что предъявить индустрии для взрослых.

У нашей рекламщицы брат лечился от порнозависимости. В психоневрологическом диспансере, оказывается, и такое умеют. Теперь ему даже фото голых женщин запрещено разглядывать, а то опять сорвется.

У помощницы директора племянница — вебкам-модель. Раздевается по интернету за деньги. Даже бросила институт, потому что так больше зарабатывает.

Самыми мягкими отзывами были, что порно — это смешно, нелепо и немножко стыдно.

Но потом началось: это грязь, пошлость, люди с нормальными моральными ценностями такое не смотрят, это только для извращенцев…

Я сидела в углу, вцепившись в чашку с чаем и чувствовала, как меня заливает горячим ядовитым стыдом. Будто это все говорилось про меня, обо мне.

Немножко надеялась еще на пиарщицу Элю. Она у нас феминистка, активистка, очень необычная девушка. Вечно клюет наших куриц за их устаревшие взгляды, вот и здесь должна была возразить, должна!

Но и Эля выступила резко против — сказала, что это почти проституция, что женщин вовлекают в порно обманом, удовольствия они не получают, а получают травмы и боль. И стоит только им закончить карьеру, как сразу перестают улыбаться. И рассказывают в интервью, как там все на самом деле.

Ни в старом, ни в новом мире моим увлечениям не было места.

Но тогда я успокоила себя тем, что некоторые, как и я, во время этого спора упорно отмалчивались. Может быть, они тоже не решались встать и признаться, что смотрят порно? Боялись, что загнобят?

Сегодня колокол ударил второй раз.

Бомба разорвалась совсем рядом со мной.

Второй намек — и, боюсь, третьего уже не будет.

Пора трезво посмотреть на происходящее, пока я не зашла слишком далеко.

Лиля-одиночка так отчаялась, что дрочит вечерами на американского порноактера.

Купит себе резиновый член — и общество ее совсем потеряет.

В «Сексе в большом городе» была серия, где героини потеряли Саманту, которая увлеклась вибратором-«кроликом». Но у нее были подруги, которые ее спасли и вернули в реальность, к живым мужчинам.

Кто вернет в реальность меня?

Не такое будущее я хотела себе, когда после развода искала смысл своей новой жизни. Я не собиралась запираться в квартире и потакать своим низменным желаниям, забыв обо всем на свете.

Это было безумие.

Одержимость.

Которая вдруг напомнила мне об одном старом-старом страхе из прошлого.

Когда я была маленькая, у нас во дворе жили две сумасшедшие бабки. Одна была тихая, безобидная. Главное было не шуметь у нее под окнами и не играть в футбол, а то она могла рассердиться и вылить на голову чайник кипятку. В остальном была вменяемая и даже раздавала нам конфеты по праздникам.

Другую звали бабка Назариха. Ее подолгу не было видно, и мы беспечно о ней забывали.

Но в один прекрасный день, когда все расслаблялись, она вдруг выскакивала из подъезда совершенно голая!

Страшная, с перекошенным лицом и развевающимися седыми лохмами, она кидалась к нашим мальчишкам и пыталась поймать их своими скрюченными пальцами.

И орала при этом басом: «Выеби меня! А ну, иди сюда, паршивец! Еби меня!»

Наши отважные пацаны, которые бесстрашно прыгали с крыши гаража и на спор проскакивали под носом у кавказской овчарки деда Семена, разбегались от нее с девчачьим визгом, залезали на деревья, прятались в кустах. И никто их потом за это не дразнил.

К вечеру она уставала, садилась на лавочку, растопырив ноги и комментировала проходящих в дом женщин.

Замечания были довольно однообразные: «Шалава! Ебаться пошла!»

А потом наконец кто-то вызывал санитаров, они приезжали и надолго забирали ее в дурку.

Ходили легенды, что однажды она таки поймала пацана. Ну, или он сам сунул нос к ней домой, а она привязала его к кровати, перетянула яйца шнурочком и неделю заставляла ее трахать. Соседи вызвали милицию, когда устали от ее громких криков, и парня освободили, но член у него после этого засох и отвалился.

А в квартире у нее, говорили, все стены увешаны картинками голых людей!

Бабушка моя после каждого явления Назарихи назидательно мне говорила, что она сошла с ума от того, что замуж никто не взял. И если я буду плохо убираться в квартире и ходить растрепанная, меня тоже не возьмут, и я стану как бабка Назариха.

Наверное еще поэтому я так быстро согласилась на предложение Валеры стать его женой. Я понимала, что бабушка говорила ерунду, но все равно побаивалась такой судьбы. Стоило золотому колечку скользнуть мне на палец, как подспудный страх отпустил меня.

Кто же знал, что замужество — не гарантия.

Что я могу превратиться в бабку Назариху, даже после двадцати лет безупречной жизни в роли жены и матери?

Жалкое зрелище.

Вот надоест Дэрилу со мной играть, буду тоже выскакивать и тащить к себе любого мужика с улицы, лишь бы трахнул.

А Дэрилу надоест.

Никакого будущего у нашего виртуального секса просто нет.

Он там, я тут, между нами океан.

Я не полечу в Америку, ему нечего делать в России. Да и зачем ему это? У него полно женщин для секса по работе и просто так. Женщин, которые моложе меня, выглядят лучше меня, умеют больше меня — а еще они все разные.

Одна я никогда не сумею заменить ему всех остальных.

Горько-кислый страх пульсировал в груди. Было немножко больно и очень, очень тяжело.

Понятно, что пора заканчивать игры, возвращаться в реальность.

Я давно не болтала с Асель, не звонила детям, перестала ходить на музыкальные вечера и отказалась от нескольких приглашений на дни рождения.

Это не дело.

Пришло время встряхнуться.

И завязывать с Дэрилом.

Пенза, в постели с порнозвездой

Я вызвала такси в ту тьмутаракань, куда меня завез автобус, и вернулась домой.

Хотя меньше всего мне хотелось запираться в четырех стенах, где еще недавно мне так потрясающе сносило крышу.

Только больше идти было некуда.

На заблокированном экране телефона множились уведомления о том, что Дэрил мне звонил — два, три, пять, десять раз. Сообщения в «воцапе» складывались в стопочки, но я старалась даже краем глаза на них не смотреть.

Мне надо было сделать паузу.

Потом как следует все обдумать.

И только потом принимать решение.

Есть такое странное мнение в народе, что в сорок два человек уже достаточно взрослый, все повидал, устал от жизни, научился спокойно принимать сюрпризы от жизни и зря не дергается. Не мечется, не страдает, все делает разумно и хладнокровно.

Вот принял взвешенное решение — и тут же без сомнений воплотил. А потом пошел спать с чистой совестью и снотворным.

Чушь.

Все точно так же страшно и зыбко, как в двадцать. Только спишь хуже и раздражаешься сильнее, потому что спина болит. И шея. И еще что-нибудь.

Но почему-то мне хотелось сохранить эту иллюзию контроля хотя бы для самой себя.

Переживу. Все переживу.

В конце концов, справилась же с крахом своего брака?

Всего год прошел, а проблемы у меня уже совсем другие.

Дэрила я знаю всего полтора месяца, даже говорить не о чем. Через тот же год я имени его не вспомню.

Вру.

Но буду себя обманывать до упора. Пока это не станет правдой.

Сейчас мне нужно попробовать жить, как раньше. Я же как-то жила без ежедневных горячих разговоров с Дэрилом?

Долго жила, счастливо.

В упор не помню, чем занималась.

Я бродила сейчас по квартире, пытаясь вспомнить, чем были заполнены свободные часы моей жизни раньше. Собирала паззлы, смотрела сериалы, вязала, болтала с Асель?

Какая-то фигня. Паззлы точно не могли заменить мне пробирающей все тело дрожи, пересыхающих от стонов губ и ощущения жизни. Настоящей жизни — куда более настоящей, чем все сорок лет до этого.

Мне казалось, что у меня настоящая ломка.

Меня кидало то в жар, то в холод.

Хотелось плакать и швыряться вещами.

Кусать пальцы и скорчиться в кровати, свернуться в тугой клубок, чтобы никто-никто не трогал, никогда вообще, оставьте в покое!

Если у меня порнозависимость, то все логично. Ломка и есть.

Если я влюблена… тоже.

Слишком похожи симптомы двух токсичных состояний.

Есть ли между ними разница в таком случае?

Я приняла душ, надела ночнушку и забралась под одеяло, хотя не было еще и девяти. Просто хотелось, чтобы этот день поскорее прошел. Вот что точно подсказывает жизненный опыт — все проходит. День за днем, шаг за шагом. Чем дальше, тем легче.

Сегодняшний день кончится — и завтрашний будет намного милосерднее.

Я закрыла глаза и вдруг почувствовала, как под веками начало жечь от выступивших горячих соленых слез.

Где-то там на комоде лежал телефон и в тишине квартиры я вновь слышала слабое гудение вибрации, нисколько не сомневаясь, чей это вызов. Наверное, надо написать Дэрилу, что я некоторое время буду недоступна. В конце концов, он не заслужил беспокойства о том, что со мной случилось. Он тоже живой человек. Игры играми, а заставлять его волноваться жестоко.

Выбравшись из-под одеяла, я пробежала на цыпочках к комоду, схватила телефон и снова нырнула в постель. Меня потряхивало от озноба, несмотря на то, что в квартире было тепло. Это нервы. Это пройдет. Переломаюсь и пройдет.

И снова на экране горел вызов от Дэрила…

Надо просто сказать, что я занята, извини.

Вот и все. А потом потихоньку слиться.

Асель позвонить, она придумает что-нибудь.

О, точно, Асель! Кто еще вытащит меня из ямы, которую я сама себе выкопала?

Воодушевившись близкой помощью от подруги, я мазнула по экрану пальцем, принимая вызов, и…

— Ой!

— Ха? — поднял брови Дэрил.

Он лежал в постели, и небрежно наброшенная простыня совершенно не скрывала его потрясающее тело. Загорелое, мускулистое, исчерченное татуировками, с четко вылепленными мышцами… и не только мышцами.

Как я не заметила, что это был видеозвонок?!

— Ого! — выдохнула я, когда Дэрил откинул простыню и ехидно прокомментировал:

— Мы уже проснулись и давно тебя ждем.

Я только открыла рот, завороженно глядя на его с энтузиазмом восставший член.

Все благие намерения моментально вымело из головы. Сердце застучало в бешеном ритме, дрожащие пальцы зазудели от невозможности прикоснуться к нему прямо сейчас.

— Дэрил, я… — только и осталось от заготовленной речи.

Невинные голубые глаза пронзили меня бесстыдным взглядом:

— Ты — что? Соскучилась? Ты ведь соскучилась по нам, Лили?

Пенза, в раю, в аду, где-то между

Я…

Я…

Я не знаю… Можно ли назвать это словом «соскучилась».

Я…

Я смотрю на него во все глаза, и телефон обжигает мне пальцы. Но это уже неважно. Все неважно, когда он так близко, так горячо — и только для меня.

Это не ролики на «онлифанс», даже не HD-порно на сайтах для взрослых. Это что-то очень личное. И ему точно нравится, как жадно я смотрю на него. Мужчинам это сложно скрыть.

У него в спальне светло, у меня только тусклый ночник — и отлично. Я не готова показаться ему при ярком свете. Даже если он видел на съемках женщин и постарше меня.

Пусть золотистый теплый свет лампы обнимает мое тело у него на экране, скрадывая недостатки фигуры и неровности кожи. Пусть кажутся потемневшими глаза, и он не видит, насколько они сейчас безумны.

— Лили… — Дэрил ставит телефон на тумбочку у кровати и садится на колени напротив него. Рука его естественным и привычным жестом ложится на возбужденный член.

Я так и не узнала, какого он размера. Плохо гуглила. Интересовалась другим. Мечтала о другом.

Теперь уже неважно.

Мне нравится его член — это главное. Длинный, красивый, с крупной головкой.

Хочется дотронуться до него, и Дэрил, словно угадывая, складывает пальцы в кольцо и проводит снизу вверх ровно так, как сделала бы я. Большой палец медленно обводит головку по краю, и я облизываю губы.

— Да?.. — выдыхаю я, непроизвольно скользя рукой по своей шее. Мне кажется, от этого зрелища воздух застрял в горле, и никак не удается его протолкнуть.

— Ниже, Лили… Я хочу видеть твою руку еще ниже, — мурлычет Дэрил, продолжая поглаживать себя. — Сожми свою грудь.

Это именно то, что я сейчас хочу, но не решаюсь сделать, потому что он смотрит. Смотрит и ждет. Совершенно посторонний мужчина, чужой. Порочный. Бог ты мой, я и не знала, что могу всерьез назвать кого-то порочным, но он именно такой. Кто еще, кроме него? Настолько опытный, что даже прожженные бабники не решаются приписывать себе столько женщин, сколько было у него только на экране. Настолько умелый — я точно знаю, что и как он умеет, я видела это. Он настолько за пределами всего, что можно назвать приличным и нормальным, что нет смысла прикладывать эту школьную линейку к атомному ледоколу.

Дрожь рождается в животе, разбегаясь колючими огненными мурашками по всему телу, и какая-то из этих мурашек, особо прошаренная, пробирается мне в мозг и отключает самоконтроль. Просто дергает маленький рычажок, и дальше все становится совсем просто.

Это просто — делать то, что он говорит.

— Покажи грудь, — говорит он, и я вижу как стискиваются смуглые пальцы на упругом стволе, когда я прижимаю ткань ночнушки к себе сильнее, так что она обрисовывает сосок. Нет, даже не думай, мне не двадцать, чтобы хвастаться своими увядшими голыми прелестями. Но я все еще могу найти такую альтернативу, что на экране будет выглядеть совсем неплохо. Совсем…

Я совру, если скажу, что не пыталась делать эротические фотографии весь этот последний месяц. Делала, но не отправляла. Играла в бесстыдную Лилю. Готовилась? Ждала?

— Задери… край, — рваный выдох между словами подсказывает мне, что Дэрил живой мужчина. И даже если это просто игра в коварного соблазнителя, она заводит его не меньше. — Хочу твои бедра.

Мне приходится тоже пристроить телефон на комоде, чтобы освободить обе руки, которые я кладу себе на талию и медленно скольжу ими вниз, с ноткой удовольствия наблюдая за тем, как вслед за ними спускается и взгляд Дэрила.

Подхватываю подол ночнушки и так же медленно тяну вверх.

Бедра у меня сохранились гораздо лучше груди. Я немного поправилась в последний год, и это пошло на пользу гладкости кожи, по которой скользят мои пальцы. Она упругая, и это видно даже в полутьме, и нежная — как жаль, что он никогда этого не почувствует.

Как бы я хотела, чтобы это были его пальцы….

Мои руки замирают за пару сантиметров до того места, где бедра смыкаются, и на экране там видна лишь глубокая тень.

Зачем дальше?

Что он там не видел?

Но Дэрил не отводит взгляда от экрана, его рука движется, сжимая член, в четком томительном ритме, а голос…

— Сдвинь ноги… — просит он чуть сипло, словно его бархат вытерся от частого использования, — Зажми свою руку между ними.

Я подчиняюсь, и невольно касаюсь своей промежности. Чувствую, знаю, что внутри меня мокро, но совершенно не готова к тому, что мокро уже и снаружи, да так, что пальцы скользят по набухшим складкам, приоткрытым и ждущим…

Не меня.

— Как бы я хотел, чтобы это были мои пальцы… — завороженно шепчет Дэрил, подаваясь ближе к экрану. Его взгляд мечется, охватывая меня всю, а шумное дыхание слышно даже через динамик телефона. — Хочу лизнуть твой сосок. Он прямо просит меня об этом. Интересно, какой он на вкус?

— Думаешь, сильно отличается от сосков других женщин? — дразню я его, но кладу руку на грудь и стискиваю твердую горошину через ткань.

— Поверь мне… У всех женщин разные оттенки вкуса.

Мы снова скачком сменили игру. В текстовом чате было просто легкомысленное приятельство. Голосом мы обсуждали глубокое и интимное, присыпая сверху острым перцем сексуальных провокаций.

Сейчас пришло время изучать друг друга. Познавать глазами. Жаждать так, как никогда до этого.

— Что мне сделать? — спрашиваю я. — Вот так?

…

— Тебе так больше нравится? — спрашивает Дэрил. — Когда ты трогаешь свой клитор или когда твои пальцы в вагине?

…

— Сожми свои яйца в кулаке, — прошу я. — Оттяни вниз.

…

— Я хочу посмотреть, — просит он. — Вблизи. Совсем вблизи.

Бесстыдство и безумие набирают обороты, я не замечаю даже, когда все-таки скидываю свою ночнушку, которая мешает мне выгибаться, одновременно лаская себя между ног и сжимая грудь. Дэрил придвигает поближе флакон со смазкой, его рука накрывает головку члена, он толкается себе в ладонь — забываясь, на мгновение прикрывает глаза, но тут же распахивает, потому что там, в темноте под веками, нет меня.

Он командует, что и как мне делать; я направляю его руку и приказываю не делать ничего — и он стонет мучительно и низко. Напряженный до предела член подрагивает, и в такт ему бьет хвостом гигантский черный скорпион, вытатуированный на левом боку, целящийся ядовитым шипом прямо Дэрилу в сердце. Мне кажется, еще секунда моей жестокой паузы — и этот шип вонзится в его грудь. И я разрешаю ему снова коснуться себя.

Слов становится все меньше, неровного дыхания и стонов все больше.

Глохну и перестаю понимать английский, ничего уже не говорю сама, но мне хватает того, что он делает, его голоса и требовательного взгляда голубых глаз.

Замирающая волна дрожит на кончиках пальцев. Моих. Его.

Сладкая, захватывающая дух волна.

— Как бы я хотел быть с тобой…

…Обрушивается сначала на меня, но сквозь оглушительный гул крови я слышу и его рычащий стон. Я знаю этот рык, я слышала его много сотен раз, а теперь он — для меня. В честь меня. Мой.

— У тебя такое лицо когда ты кончаешь… мммм…

Дэрил тянется за салфетками, чтобы вытереть сперму с живота, а я заворачиваюсь в одеяло, так и не найдя, куда зашвырнула ночнушку.

В голове проясняется, пульс успокаивается, и я снова с досадой чувствую тот самый горько-кислый страх, потихоньку наползающий обратно ядовитым туманом.

На этом и закончим? Последним ярким аккордом. Симфонией. Мировым взрывом.

— У меня к тебе вопрос… — говорит Дэрил, а я прикусываю запястье, думая, что теперь мне будет еще сложнее отказаться от него. Но еще важнее. — Какие у тебя планы на следующие выходные?

— Не знаю… — отвечаю растерянно. В голове мечутся мысли. Может, это хороший повод соврать, что уеду на дачу и взять паузу? — Особенно никаких пока.

— Тогда как насчет свидания?

— С кем? — туплю я.

— Со мной. В Москве. Тебе ведь недалеко до Москвы?

Глухо бухает сердце и отрывается от натянутых тонких струн, на которых висит в центре груди. Горячий шум заливает голову и все вокруг становится медленным и слишком резким как перед падением в обморок.

Пенза — Москва

В автобусе Пенза — Москва оказалось неожиданно уютно.

Вообще-то в здравом уме я никогда не решилась бы ехать всю ночь на автобусе по просторам России. Я слишком стара для этого рок-н-ролла. Мне для сна нужна нормальная кровать, горизонтальное положение, темнота, тишина и любимая подушка.

Но, Дэрил, дьявол ты безумный, что ты со мной делаешь!

Последний раз в ночь до Москвы на автобусе я ездила в глубокой юности. Тогда вместо кондиционеров были люки в крыше, сиденья пахли кислым пивом и последний раз откидывались во время Олимпиады-80. Едва отъехав от города, водитель открыл двери и вдобавок к полному салону по билетам взял еще десятка полтора людей, заплативших мимо кассы. Всю ночь и всю дорогу они стояли в проходах, бессонно цепляясь за кожаные ремни, свисавшие с поручней, и покачивались в такт подпрыгивающему на колдобинах автобусу.

Весь свежий воздух, врывавшийся с гулом дороги через люки, уходил им, сидящим уже не хватало. Ну, падать в обморок недалеко, заодно и поспишь.

С тех пор только поезд!

Впрочем, и на нем выбиралась нечасто. Пока дети были мелкие — погулять по Москве, показать им ВДНХ и Красную Площадь, а потом уже когда провожала их на учебу.

Нынче все переменилось. И кресла откидывались, и телевизоры висели в проходах, показывая какие-то советские фильмы, да и желающих покататься было совсем немного. Поэтому соседа мне не досталось — можно было вытянуть ноги и даже поспать, свернувшись клубочком.

Но это потом — пока я смотрела в окно на убегающие вдаль елки вдоль дороги и мечтательно улыбалась, предвкушая уик-энд.

Пришлось, конечно, подготовиться.

Убедившись, что Дэрил не шутит, он реально прилетает в Москву в пятницу, я тут же отправилась в кадровый, чтобы отпроситься на пятницу, записалась на эпиляцию, вытащила весь свой гардероб на ревизию, ну и позвонила дочери заодно. Встреча с ней была «приличным» поводом для поездки, именно ее я всем озвучивала. И ежилась от неловкости, когда меня нахваливали как заботливую мать.

Дашка была, конечно, счастлива и очень обрадовалась:

— Ой, ну надо же, родная мать вышла из загула и вспомнила обо мне!

— Интересно, что ты делаешь со своим ядом, когда я долго не звоню? — поинтересовалась я у своей апельсинки от осинки. — Сливаешь в баночку?

— Хожу на биостанцию и отдаю им для экспериментов!

— Тогда буду звонить пореже, — пригрозила я мелкой заразе. — Грех лишать медицину такого ядреного препарата.

Дашка немного похрюкала в трубку, но перешла к делу:

— Чем вообще обязана, дорогая матушка? Как там Америка после тебя? Стоит?

— Нет, говорят, отплывает потихоньку вместе с тектонической плитой.

— Пытаются сбежать от нас подальше? Надо Сеньке сказать, чтобы туда улетал, а то Берлин недостаточно далеко от родного дома.

— Ты с ним общаешься? — удивилась я.

Пока жили вместе, мои дети вели непримиримую войну. С самого детства, когда Дашка воровала Сенькины игрушки, а он прибегал жаловаться. И до упора, когда он, любимец девчонок, из принципа не встречался ни с одной подружкой сестры, «потому что они все такие же дуры».

— В «телеграме» мемасиками кидаемся. А что, его ты тоже игнорируешь?

— Конечно. С тех пор как он пообещал мне внука к следующему лету. С ума сошел — мне! Внука! Я еще детей от сиськи не отняла.

— Это ты намекаешь, что я слишком часто отвечаю на твои звонки?

— Ох, Дашка, язык без костей!

— Это я в тебя, мамочка.

Она с таким наслаждением на меня фырчала, что я и правда почувствовала себя виноватой. Надо было чаще звонить. А то Валеру выстегала за отцовское равнодушие, а сама мать-волкам-отдать. И съездить в гости могла бы собраться пораньше, чем виртуальный любовник позовет.

— Ничего подобного, не в меня, а в лесную тварь какую-то, — проворчала я.

— То есть ты папе изменяла? — уточнила доченька.

— Когда к тебе из леса выйдет тварь и скажет: «Даш, я твой отец!» тогда и узнаешь.

— Ладно, мамуль, ближе к телу. Ты чего звонишь-то? Закончила праздновать мой отъезд?

— Нет еще. Планирую продолжить в Москве. Соскучилась по родной матери?

— Нисколечко, но так и быть, выгуляю старушку и угощу сидром в любимом заведении! — обрадовалась она.

— Вот так и проходят твои времена — у дочери появляется любимое заведение, и это не кондитерская.

— А по какому поводу мне такое счастье? — подозрительно спросила Дашка.

— Ну… накопились дела… — заюлила я. — Чемодан надо Наташке вернуть, бабушка твоя ей свое фирменноое сливовое варенье обещала, тебя опять же повидать, ну, и по мелочи всякое…

Ну не говорить же ей правду! Хотя на «мелочь» Дэрил имел полное право обидеться.

— Ну-ну… — подозрительно протянула дочь. — Где остановишься?

— У Наташки и остановлюсь.

— А, опять бухать будете! — с некоторым облегчением выдохнула Дашка, наконец объяснив себе, с чего вдруг я поперлась в такую даль.

— Так точно. Так что твой сидр пригодится.

Дэрил, кстати, предложил оплатить мне гостиницу и дорогу, но я отказалась. Не настолько дорого стоил билет. А останавливалась я всегда в гостях у бывшей одноклассницы. Она никогда не возражала и с радостью шаталась везде вместе со мной.

Зато так я была спокойна, свободна и никому ничем не обязана.

Автобус прибыл в Москву рано утром. К своему немалому удивлению я не так уж плохо выспалась и радостно обняла Наташку, которая встретила меня на своей машине, отвезла домой и вручила ключи от квартиры.

— Мой дорогой в командировке, а у меня на работе аврал и пожар, ты уж прости! — она чмокнула меня в щеку. — Развлекайся без меня.

— Выходные же, Наташ?

— Какие выходные? — устало махнула рукой подруга. — Проект сдаем во вторник. Последний раз я спала позавчера.

Мне было ее ужасно жаль, но, честно говоря, это было удобнее, чем упорно отмазываться от компании.

Самолет Дэрила приземлялся в двенадцать, потом ему надо было добраться до гостиницы, привести себя в порядок, отдохнуть — и мы договорились встретиться уже ближе к вечеру.

Но унять волнение я не могла с момента, как получила его сообщение о севшем самолете.

Предвкушение, азарт, адреналин!

Словно мне предстояло прыгать с парашютом, а не идти на свидание!

Я стояла после душа перед зеркалом и не узнавала себя. Растрепанные волосы, расширенные зрачки — я была такая… как никогда прежде. Раньше, в юности, я не волновалась так перед свиданиями. Я еще не знала, что там, впереди. Не представляла, во что это может вылиться.

Сейчас меня трясло от предчувствий и предвкушений.

То, что уже много недель было лишь моими фантазиями, готовилось воплотиться в жизнь. По-настоящему, со мной! Я ощущала себя распутной. Развратной. Сексуальной. Желанной.

Он же хочет меня?

Меня хочет порнозвезда!

Не тысячи женщин с идеальными телами и умелыми губами, а меня!

Встреча была назначена в центре, прямо на Манежной площади. Я чуть не ляпнула на нервах: «Как я тебя узнаю?» и долго смеялась сама над собой.

Надеюсь только, что все остальные там на площади его не узнают!

Я заметила его издалека.

Не знаю… По фигуре, что ли? По тому, как меня потянуло именно в эту сторону, словно он был огромным магнитом, а я рассыпавшейся по полу железной стружкой, собравшейся воедино только для того, чтобы рвануться и прижаться к этому магниту плотно-плотно.

Ноги отказались идти, и я стояла и улыбалась, пока он шел ко мне сам.

Видимо, тоже опознав по уже знакомому ошеломленному виду.

Лиля, Лиля, у тебя второе свидание с порнозвездой.

Поклянись, что на этот раз ты сделаешь все, чтобы потом ни о чем не жалеть!

Москва, Манежная площадь

Дэрил улыбался — и все вокруг сияло от его улыбки.

Ох уж эта американская привычка! Слишком много обещает, а потому часто разочаровывает. Если уж русские улыбаются — так это точно потому, что ты им нравишься.

Но я поймала себя на том, что невольно начинаю улыбаться в ответ, заражаясь его радостью.

Он подошел, приобнял меня за талию и поцеловал в губы — горячо, но буднично, словно мы регулярно вот так встречаемся и, обнявшись, идем куда-нибудь гулять.

— Отлично выглядишь, — на мгновение он прижал меня к себе чуть крепче.

— Ты тоже, — машинально отозвалась я.

Последовала за ним, не чуя под собой ног.

Нервничая, как никогда в жизни.

Все вокруг казалось медленным и размазанным, голова кружилась как на сотом кругу карусели, сердце стучало гулко и тяжело.

Сознание цеплялось только за его улыбку и твердую руку на талии.

Здесь, в суетливой шумной Москве, я гораздо острее чувствовала разницу между нами, чем в аэропорту, где все равны за пределами VIP-залов ожидания.

Дэрил выделялся из толпы какой-то нездешностью, даже в центре, где иностранцы бродили стадами. Татуировками, улыбкой, непривычной раскованностью — на его фоне я сама себе казалась закомплексованным паралитиком. Он наверняка привык к более свободным нравам.

И еще он звезда.

Специфической области, но звезда.

У него уже были свои красные дорожки и свои торжественные приемы.

Дорогое шампанское и лимузины.

Поклонницы, которые требуют расписаться на голой груди.

А я кто?

Провинциальная продавщица?

Последний раз я такую острую разницу ощущала с тем взрослым возлюбленным в свои пятнадцать. Но тогда я была юна и прекрасна. И спинным мозгом понимала — другого тогда еще не отросло! — что моя юность и красота самая ценная валюта в мире. Поэтому разница между нами была скорее качественной: он брал опытом, я невинностью.

А здесь… слишком много пунктов Дэрилу в плюс, а мне в минус: внешность, деньги, карьера, опыт. Даже соотношение мужчин и женщин старше сорока в России. Это не добавляло уверенности в себе.

— А… куда мы идем? — наконец спохватилась я, все это время просто следовавшая за Дэрилом в вихре своих эмоций. Они как разноцветные осенние листья кружились перед глазами, застилая реальность и мешая сосредоточиться даже на самых простых мыслях.

Дэрил остановился.

— Не знаю. Куда-то. Хочешь выпить? Погулять? Ко мне? К тебе?

От этого «ко мне, к тебе» чуть пониженным тоном, хрипловатым голосом, меня бросило в жар. Я вдруг осознала, что буквально на днях этот мужчина видел меня голой, видел меня…

Во время оргазма он меня видел…

И явно не успел забыть!

В его взгляде это читалось довольно четко, словно где-то глубоко в зрачках специально для меня крутили порноролик с моим участием.

Почему склероз и деменция приходят так поздно? Почему нельзя пораньше поразить некоторых чересчур наглых порнозвезд?

Я тоже, тоже видела его и голым, и во время оргазма, и в каких только видах не наблюдала! В том числе не самых эстетичных — секс вообще не самое эстетичное зрелище. Он про другое. И чем он естественней, тем менее красив и больше заводит.

Самые грязные истории на экране были самыми яркими. Я их тоже помнила, я тоже могла бы показать ему тайное кино на дне своих зрачков. Может быть, прямо сейчас и показывала, потому что улыбка Дэрила становилась все более провокационной, опасной и соблазнительной.

— К тебе… — проговорила я полушепотом, заранее сдаваясь.

Я ведь за этим приехала?

— Если хочешь, мы можем сначала выпить, — предложил он, вновь чуть сильнее прижимая меня к себе.

Я помотала головой. Не хочу туманить мозги, хочу помнить все так, как оно было на самом деле. Хочу естественных ощущений.

— Где ты остановился?

— В «Национале». Это близко.

Москва, «Националь»

Я не слишком-то разбиралась в географии Москвы, но про «Националь» все-таки знала. Помпезная гостиница в стиле модерн: все то, что можно представить себе при словах «фешенебельный отель». И еще слово «роскошный», его тоже нельзя было забыть. И «шикарный». И наверняка еще десяток изысканных синонимов, которые в полной мере могли бы отразить мою оторопь при виде представительных швейцаров, открывших нам двери, позолоченной лепнины на потолке, скульптур на входе, красных ковровых дорожек, прижатых к ступеням лестницы медными прутами, мозаик, чугунных завитушек, вычурных диванов, резных кресел и снова позолоты, позолоты, позолоты…

Выглядело это все ошеломительно и в полной мере соответствовало репутации отеля.

Я никогда не бывала в подобных местах, я даже в настоящий ресторан с белыми скатертями попала впервые лишь на своей свадьбе.

Пушистые ковры скрадывали шаги, откуда-то доносилось деликатное позвякивание бокалов, персонал поворачивался за нами как подсолнухи за солнцем, готовые уловить малейшее пожелание. Здесь все еще витал дух советского шика для элиты.

Дэрил его не чувствовал, а меня все прямо отталкивало — это не для тебя! Ты не нашего круга!

Но где-то на заднем плане все равно дребезжало ощущение, что вся эта лепнина с позолотой наклеена на прогнившие деревянные стены. Что под коврами прячутся вытертые ступени, мебель скрипит, а осенью, во время дождей, проступают на стенах влажные пятна.

В номере, куда Дэрил меня пригласил, ощущение стало еще сильнее. Огромная двухспальная кровать, лакированные столики, диван, обитый расшитым атласом, старомодный телефонный аппарат на письменном столе, тяжелые кисти пыльных бархатных занавесей. Словно истлевшие приметы «дорого-богато» начала двадцатого века попытались воссоздать в его конце, но как-то без энтузиазма, больше по воспоминаниям о роскоши советских времен.

Казалось, что в номере душно, но я не была уверена, что окна, из которых виднелась Красная Площадь, можно было открывать.

Дэрил обошел меня и заслонил выдающийся вид на Исторический музей еще более выдающимся видом. На себя. Напрочь выбив из моей головы размышления об эстетике упадка номенклатурных артефактов.

Провел руками по плечам, спустился на талию и приобнял, мягко поглаживая по спине.

Спросил:

— Чего-нибудь хочешь?

— Воды… — вытолкнула я сквозь пересохшие губы, ухватив взглядом стеклянную бутылку на столе.

Он отошел, неторопливо наполнил тяжелый стакан с толстым дном, протянул мне.

Его жесты, движения, даже вдохи и взгляды среди всей этой мертвой помпезности выглядили как праздник жизни, прорыв в другое пространство, где все настоящее, естественное — горячая кожа вместо мундиров, застегнутых на все пуговицы.

Стекло стукнулось о зубы, капли воды пролились на грудь.

У меня дрожали руки. И губы. У меня все дрожало.

Дэрил шагнул ко мне, вынимая стакан из пальцев, обнял, склонился, завоевывая мой рот на этот раз всерьез.

Отголоски кофе и мяты на его языке — словно его собственный вкус.

Уже привычный, еще незнакомый.

Я вцепилась в его горячие бицепсы, чувствуя шершавую ткань футболки под пальцами и поднялась на цыпочки, чтобы ему было удобнее целовать меня.

Сердце билось часто-часто, ладони вспотели — так сильно я волновалась перед сексом только в свой самый первый раз.

Было точно так же: страшно, неловко, — и неизбежно.

Дэрил неохотно оторвался от меня, напоследок медленно оттянув нижнюю губу и оставив на ней символический укус. Его поцелуи спустились ниже, на шею, рассыпались короткими ожогами, рассылающими волны мурашек по телу. Я выдохнула и еле слышно застонала, давая ему понять, что мне все нравится.

Я пришла сюда, чтобы лечь с ним в постель. Мы для этого и встретились. У меня есть второй и, думаю, последний шанс, чтобы потом не жалеть о несделанном. О том, что струсила.

На коже выступила холодная испарина, в животе скрутился тяжелый узел. Теперь я понимала, о чем пела Мадонна в «Like a virgin» — «словно девственница» — это вот так. Вот так страшно, вот так волнующе, вот так уязвимо.

Дрожащими пальцами я потянула футболку Дэрила из-под ремня. Он поднял руки, на несколько секунд выпустив меня из объятий, позволил ее снять. Четкие черные татуировки на его груди, казалось, жили своей жизнью — плыли корабли в штормовом море, водил хелицерами скорпион, извивались изломанные линии.

Если быстро раздеться, пути назад уже не будет.

Завертит, затянет, окунет в волну с головой.

Дэрил положил руки на тяжелую пряжку на своем ремне, она звякнула, раскрываясь, и у меня внутри все сжалось от этого звука.

Сейчас!

Он отвлекся на то, чтобы снова скользнуть языком между моих губ, запустил пальцы в волосы, руша тщательно уложенные локоны, склонился, чтобы было удобнее целовать и вдруг…

Остановился.

Отстранился.

Нахмурился.

Провел пальцами по моему лицу, вгляделся в зрачки.

— Послушай… — он набрал воздуха и медленно выпустил его, восстанавливая дыхание. — Ты же не хочешь?

— Что?.. — не поняла я.

— Ты не хочешь.

Он отошел, подхватил со стола открытую бутылку с водой, сделал несколько глотков и в одно движение натянул свою футболку обратно. Застегнул ремень.

— Почему?.. — совсем растерялась я.

— Не знаю, — он подошел ко мне, поймал мои руки, которыми я опять потянулась к футболке и очень мягко сказал: — Лили, я же вижу. Ты на самом деле не хочешь секса со мной.

Москва, холл гостиницы

Я растерянно моргала, не понимая, что происходит.

— Как это не хочу?! Я же тут, я целую тебя, я хочу!

Сделала шаг, снова потянулась к нему, и он не устоял, ответил горячо и сладко, но тут же с усилием отстранился.

— Целуешь, но твои мысли о другом.

Я не понимала, почему распаленный мужчина — я же вижу, как оттопыриваются его джинсы! — отказывается. От женщины. Которая уже готова.

— Со мной что-то не так? Ты передумал?

— Господи, нет, — он рвано выдохнул, провел ладонью по моей спине и вымученно улыбнулся. — Хочу тебя до безумия. Но не хочу, чтобы ты шла в постель только потому, что хочу я.

— В смысле? А-а-а-а… — до меня наконец дошло. — Это все ваши западные заморочки с харрасментом? Хочешь, я на камеру скажу, что у нас все по взаимному согласию? Если боишься?

Я подначивала его совершенно сознательно. Какой мужик в такой ситуации признается, что боится?

Но он не повелся. Улыбка стала шире, словно он догадался о моей уловке. Но грустнее.

— Лили… Взаимное согласие — это прекрасно. Но… мало.

— А что еще надо?

Я убрала руки и сама отступила от него. Волнения больше не было — его одним махом вытеснило возмущение и даже обида.

— Взаимное влечение. Взаимное желание. Лили! — Дэрил придержал меня за плечо, когда я отвернулась к окну, скрестив руки на груди. — Я могу отличить женщину, которая просто пришла и согласилась на секс от женщины, которая по-настоящему хочет! Меня, секса — и прямо сейчас!

— Я не понимаю, — призналась честно. — Пришла и согласилась тебе недостаточно? Раз согласилась, значит хочу.

— Нет. — Он покачал головой. — Чего именно ты хочешь? Можно хотеть денег… — я дернулась, он поднял руку, успокаивая, как пугливую кобылу. — Ш-ш-ш, тихо, я про партнерш по работе. Можно хотеть ребенка. Выполнить супружеский долг. Прогнать скуку. Получить немного тепла. Добавить в свой список побед еще одну.

— Это плохо? — я нахмурилась.

«Не жалеть» — это, наверное, ближе к списку побед, да?

— По-разному. Но я бы хотел лечь с тобой в постель, потому что ты хочешь именно секса, а не чего-то еще. Это видно… — он усмехнулся. — И слышно. По твоим стонам.

Он развернул меня к себе, снова склонился, легко касаясь моей щеки ладонью и поцеловал. Неглубоко.

— Ну и мог бы разогреть девушку, раз такой привередливый, — проворчала я.

— Мог бы, — согласился он. — Но это тоже было бы не твое желание.

— Аппетит приходит во время еды, — сказала я уже по-русски.

— Что? — переспросил он, но я лишь махнула рукой.

Он стоял очень близко и видно было, что моя близость его потряхивает, что эрекция все еще никуда не делась. Это было… лестно.

Но в чем-то он был прав — я пока не чувствовала и половины того, что ощущала во время наших разговоров в онлайне.

Сегодня все желание сгорало в топке волнения.

Я понимаю, что у него там, в L.A., полно баб, у которых при одном его виде хоть выжимай их кружевные трусики от «Виктории Сикрет».

Да и в Москве один не останется, если захочет. Выйдет на улицу, свистнет — моментально выстроится очередь. Можно будет проверить каждую и выбрать самую мокрую.

Он может себе позволить такую придурь.

Не совсем, правда, понимаю, почему он не сделал так с самого начала?

— Пойдем… — его голос сорвался на сипение, он откашлялся и попробовал еще раз. — Пойдем отсюда. Здесь слишком…

Он не договорил, выводя меня из полутемного номера. Где слишком манила кровать.

В коридоре было по-прежнему сонно и тихо, ни звука не доносилось из-за толстых дубовых дверей номеров. Хотелось говорить шепотом, как в музее или больнице.

Мы спустились в холл, и Дэрил остановился, глядя на меня. Он держал меня за запястье и большой палец все время путешествовал по тонкой коже, поглаживал, кружил, словно он каждую секунду желал чувствовать прикосновение, не привыкать к нему.

Я не понимала, что дальше.

«Пока, Лиля»? Как-нибудь увидимся, если вновь случайно столкнемся на Аллее Звезд?

Но оказалось, что задумчивое выражение на его лице было не про то, как бы мне помягче объяснить, что Лиля на метро, а Дэрил на блядки, а…

— Пойдем в ресторан?

— Зачем? — не удержалась я. — Думаешь накормить меня устрицами, или что там повышает либидо?

— Лили…. Пойдем. Просто пойдем? Поговорим там?

Мы стояли в холле и, хотя там почти не было людей, все равно привлекали внимание — он слишком выделялся своей харизмой, и мускулами, а я… тем, как неуверенно оглядывалась по сторонам и чувствовала себя самозванкой.

Ловила даже случайные взгляды работников в униформе. Вот носильщик укатывает чемоданы, вот уборщик аккуратно огибает нас, предупредительно вздергивает голову администратор, едва я просто кошусь в его сторону. Все они готовы услужить и поэтому мониторят каждый поворот головы и дернувшийся уголок губ. Тут и правда не поговоришь. Работают тут мужчины средних лет, наверняка еще со старых времен и по языку наших тел без туда воспроизведут дословно всю беседу.

Уверена, что они раньше шпионили за постояльцами. Не факт, что не шпионят сейчас.

— Пойдем… — вздохнула я. Поговорить было надо.

И действительно не тут.

Пусть уж тогда компенсирует мне неслучившийся секс ужином в роскошном ресторане.

Дэрил едва заметно облегченно улыбнулся.

Москва, ресторан

Дэрил совершенно не соответствовал дресс-коду дорогого московского ресторана в своих джинсах драных на коленях и мятой футоблке, но подозрительным взглядом на входе окинули именно меня.

Я вспыхнула — в этом ассиметричном платье, строгом и элегантном, я бывала даже на юбилее владельца нашего магазина, одного из самых богатых и уважаемых людей в городе. И смотрелась там не хуже других!

Про игривые чулки с кружевными резинками и очень фривольное белье охранник на входе знать не мог. Но я не исключала, что у него в глазах встроен рентген и подгружена база данных всех магазинов страны. Потому что платье мое, конечно, стоило меньше, чем средний чек в этом ресторане.

Поколебавшись, он все-таки отступил с моего пути. Дэрил даже не заметил крошечной заминки, и мне стало еще обиднее. То есть, даже со стороны видно, насколько я ему не пара.

Меню нам подали на двух разных языках, безошибочно угадав во мне русскую, а в моем спутнике — человека англоязычного.

Я же говорю — в этом месте опасно говорить о секретных вещах.

Но все же тут поменьше народу и официанты будут отвлекаться на других посетителей. Которых тут было немало, несмотря на нескромные цены.

Дэрил увлеченно листал меню и качал головой то хмурясь, то хмыкая.

— Лили, давай ты закажешь за меня? — взмолился он через некоторое время. — Я не очень разбираюсь в русской кухне и пока не готов начинать. Даже боюсь вообразить, что такое «капустные роллы, фаршированные хвостами раков» и первый раз вижу слово «viziga». Должно же тут быть что-нибудь международное?

Я с любопытством сунулась в его папочку — капустные роллы? Что это?

Ни хрена себе экзотика, я б тоже не стала пробовать.

В моей версии меню это оказались голубцы с раковыми шейками! Хороший перевод и локализация грамотная.

Про визигу я и сама знала нетвердо, поэтому шутить не рискнула. Заказывать тоже — ни ему, ни себе. По названию похоже на какую-то ягоду, но на задворках памяти болталось что-то неприятное про внутренности рыб.

Тыкнула пальцем в каре ягненка и какие-то рыбные нарезки, содрогнувшись от того, что тут кладут в салаты, и не рискнув ему предлагать. Себе взяла безопасные пирожки, и то из вежливости — есть как-то не хотелось, хотя я не обедала.

Из понятно каких соображений. Я же рассчитывала на целую ночь страсти.

Обида напоминающе куснула меня остренькими мелкими зубками. Женская, нелогичная обида.

Или логичная?

Я привыкла к тому, что мужчины добиваются секса любыми путями.

Что первая победа — самая сладкая. Ради нее к ногам могут сложить поверженных великанов, завоеванные царства и даже собственный паспорт под штамп.

Что мало кто откажется от женщины, которая согласна — разве что уж совсем безнадежно влюбленный в свою жену импотент.

Кто ж живыми и готовыми на все любовницами разбрасывается? Не ради удовольствия, так хоть звездочку на фюзеляже нарисовать.

Но у Дэрила-то этого гуталину… как на гуталиновой фабрике.

И с одной стороны, мою эту самую, — женскую гордость, во! — он таки оскорбил. А с другой — ну, я же и правда не хотела секса, я хотела «ни о чем не жалеть».

Окончательно запутавшись, обиделась или нет, я задумчиво цапнула пирожок с яблоками и принялась грызть, поглядывая за окно. Вот с видом тут было просто шикарно — на всю Манежную площадь, Исторический музей, бывшую гостиницу «Москва»… Кстати, слышала байку, что художник, нарисовавший этикетку для водки «Столичная» — с видом гостиницы — сделал это как раз за столиком кафе, где-то вот как раз, где мы сидели.

Дэрил тоже больше наблюдал за мной, чем ел, и даже роскошные виды его не влекли. Какой тогда смысл было селиться в «Национале»? Или он не сам, а по работе?

— А зачем ты прилетел в Москву? — кстати поинтересовалась я. — Если явно не для воплощения в реальность всего того, что мы…

Я выдохлась от своей смелости и фразу не закончила. Что мы нафантазировали в наших жарких беседах и той единственной видеоночи.

— Мне предложили один проект… — начал он.

— В российском порно? — фыркнула я, не удержавшись.

Русская порнуха славилась на соответствующих сайтах любительскими роликами на любой вкус. Хочешь — с сюжетом, хочешь — слюнявая романтика. Но чаще все-таки там было насилие, унижение и «трахнули шкуру на вписке, пока она спала».

В профессиональной лиге я, кажется, даже не встречала ничего русского, кроме одного знаменитого порноактера.

— Нет, это… частный проект, — Дэрил усмехнулся, откидываясь на спинку стула и закладывая руки за голову.

Я снова восхитилась тем, насколько он физически расслабленный, даже расторможенный. Он как будто не думал, как будет выглядеть, двигался естественно, как зверь, не стесненный одеждой и не скованный рамками цивилизации.

Наверное, это свойство всех актеров. И, тем более, порноактеров. Когда твоя работа — по двенадцать часов заниматься под камеры и в присутствии кучи народа тем, что в нашем обществе считается самым тайным и интимным делом, расслабиться в более банальных обстоятельствах должно быть проще простого.

— В смысле — «частный»? — не поняла я. — Э-э-э-э… Какая-то вечеринка?

— Нет… — он поморщился. Не любит эротические вечеринки? — Есть тут одна эксцентричная особа, француженка. У нее интересное хобби — она снимает порно с собой в главной роли. А в качестве партнеров использует порнозвезд.

— Ничего себе… Заказывает секс за деньги?

— Ну, это не просто секс, а полноценные большие фильмы, по часу и больше. С сюжетом, декорациями, продажей на крупных площадках и огромным пакетом рекламы.

— А почему в Москве? Ты американец, она француженка. Странный выбор места.

— Ты еще спроси, откуда деньги, — хмыкнул Дэрил. — Будет ответ на все вопросы сразу. У нее муж — русский… как там… олигарх это называется? Очень, очень богатый человек.

— И он разрешает ей такое делать? — выпучила я глаза.

Вот уж, воистину, их нравы.

— Наверное, ему нравится смотреть, — Дэрил равнодушно пожал плечами. — Или он так ее любит, что готов абсолютно на все. Или ему подходят любые ее капризы, лишь бы его собственными грехами не попрекала. Не знаю.

— Тебе все равно?

— Абсолютно. Причины работодателя мне неинтересны.

— А если там будет что-то совсем дикое? Согласишься?

— Отнесусь как к любым рабочим условиям… — он задумался. — Нет, не к любым. Все-таки тут предполагается довольно высокий гонорар. Условия могут быть широкими, но не бесконечно.

— Будет клюква? В смысле, на фоне Кремля вот это вот все?

— Нет, обычное порно. Я так понял, это ее фетиш. Она коллекционирует такие фильмы. Мужчины разные, актриса одна — она.

— И для этого она тебя притащила через океан?

— Да, если договоримся, можем сразу и снять, чего тянуть. В отеле, кстати, интересные интерьеры.

— Да, на той кровати, которой ты так и не воспользовался… — горько проговорила я, скривив рот.

Надо было вина заказать. Выпить мне и правда не помешало бы. Причем с самого начала без этого выпендрежа про чистоту эмоций.

Может быть, меня бы отпустило, а его не затормозило бы в самый ответственный момент.

— Лили… — Дэрил поймал мою руку, нервно отстукивающую ритм по столу и накрыл своей. — Ты злишься на меня? Не надо. Я просто хотел, чтобы мы были… чтобы в реальности было так же хорошо, как получилось по сети.

— Дэрил, у нас всего две ночи! — взвилась я. — В воскресенье вечером я уезжаю обратно, у меня работа!

— Думаешь, это повод все испортить? — сощурился он. — Или все-таки наоборот?

Москва, спальный район

Я вздохнула, понимая, что вряд ли сумею объяснить человеку у которого каждый день столько разнообразного секса, что женщина сорока двух лет с пятью партнерами в анамнезе не может позволить себе разбрасываться порнозвездами.

— Послушай… Я даже понимаю тебя. Наверное. Мне просто было немного страшно. Это нормально! Я бы расслабилась и все стало хорошо… — я раздраженно отбросила салфетку и махнула рукой. — А! Тебе не понять!

Это совсем, как с мужем, которому я долго пыталась доказать, что нет у женщин специального режима радости материнства, при котором высыпаешься за два часа. И мне точно так же хреново после бессонной ночи, когда у Дашки резались зубы, как и ему.

Человек просто из другого мира, с другими убеждениями. Он меня не услышит.

Он уже и забыл поди, как это — волноваться, раздеваясь перед новым партнером. Если когда-нибудь вообще знал! Не просто так ведь идут в порно.

Но Дэрил сумел меня удивить.

Он отодвинул от себя тарелку с едва тронутым блюдом — надо же, а я думала, с его размерами придется двойную порцию заказывать!

Размерами — это я про мышцы, а не про пещеристые тела.

Поставил локти на стол, скрестил пальцы в замок и оперся на них, глядя на меня с едва заметной улыбкой. Только уголки губ подрагивали, да в глазах пряталась доброжелательная симпатия, которая разворачивалась на полную, стоило ему улыбнуться по-настоящему.

— Думаешь, мне было не страшно? — вполголоса спросил он.

— Тебе чего бояться? — фыркнула я. — У тебя первых разов было больше, чем у меня секса вообще. Ты знаешь об этом все.

Он снова поймал мою руку, которая успела ускользнуть и погладил большим пальцем костяшки моих напряженно сжатых в кулаки пальцев.

— Я знаю все о сексе на камеру, — сказал Дэрил. — Но секс со значимой женщиной это другое.

— Значимой?

— Ну ты же не думала, что я шесть недель обхаживал тебя только потому что планировал не скучать в Москве разок-другой?

Он поднял брови так изумленно, что я почувствовала себя полной дурой.

Примерно это я и думала, если честно.

Ну, в смысле — а зачем еще? Не ради меня же он летел через половину мира.

Я, наверное, так далеко не полетела бы ради самого лучшего любовника, даже будь у меня деньги. Не сейчас, не в сорок с лишним.

В двадцать — да, когда мозгов еще нет.

В тридцать — да, если бы подумала, что это моя настоящая любовь на всю жизнь.

В нашем с ним возрасте уже и мозги отросли, и в вечную любовь не веришь, и знаешь, что у всех все одинаково.

Только размеры слегка варьируются.

Я допускала и то, что чатиться он мог с каким угодно количеством поклонниц. Точно так же желать им доброго утра и спокойной ночи, расспрашивать о жизни. Для этого много ума не надо — я сама, бывало, на заре интернета открывала по пятьдесят окошек «аськи», наслаждаясь отчаянным флиртом с десятками незнакомцев. А для него каждая женщина: потенциальные деньги с «чаевых» на OnlyFans, абонементы там же, оплаченный доступ к роликам.

А уже потом, когда узнал, что предстоит провести несколько дней в России, он мог уделить больше внимания тем, кто живет поближе к Москве.

Может быть, я не единственная, кто у него в планах на эту поездку.

Почему нет?

Хотя… Все равно ведь значимая. Такой отбор прошла!

— Тогда тем более! — я хлопнула ладонью по столу.

Он снова поймал ее и накрыл своей, не давая дернуться. Сжал чуть сильнее, чем стоило бы.

Я нахмурилась.

— Я могу трахнуть тебя так, будто делаю работу, не вопрос. Возможно, ты даже получишь удовольствие. — Дэрил склонил набок голову и опасно сощурил глаза. Сейчас он снова выглядел как босс из своих фильмов с жестким сексом. Или БДСМ-роликов, где целовал партнерш, скрутив им руки за спиной. — Я — нет. Зато я точно получу оргазм. Но будет ли это тем, что я хотел бы от секса с тобой? Снова нет. Будет ли это тем, что ты хочешь от секса со мной? Подумай.

— Но…

Он притянул к себе пойманную в плен руку и, не отрывая глаз от моего лица, медленно, один за другим, поцеловал пальцы, незаметно касаясь кожи кончиком языка.

Я вздрагивала от каждого острого, пробивающего электричеством, прикосновения.

— Так что, Лили, я сейчас закажу десерт, посмотрю, как ты будешь его есть, медленно и сексуально облизывая ложку, а потом поцелую тебя и посажу в такси, — томительно бархатно проговорил он и закончил твердо: — Одну.

А сам отправишься снимать девочек?

Я не стала спрашивать.

И про завтра не стала спрашивать.

Чему возраст меня научил, так это тому, что иногда гордость — не только полезная штука для сохранения собственного достоинства, но и хороший повод заставить понервничать другую сторону.

Если я не одна из многих, а правда «значимая», пусть гадает, почему я не спросила про следующую встречу.

Все было так, как он сказал: и десерт, и поцелуй — такой, что мне, кажется, закоротило какие-то нервы на коже, потому что электрические искры бегали по ней всю дорогу в такси до дома.

К счастью, Наташка все еще была на работе, и я успела прийти в себя.

Иначе она могла бы вытащить из меня все безумие сегодняшнего дня, скрывать у меня не было сил. А это лишнее, ни к чему ей знать, с кем я встречаюсь в слишком большой Москве. У нее осталось достаточно знакомых в Пензе.

Но отпустило меня быстро. Перестали дрожать руки, плескаться мелкая ядовитая обида на дне души. Буду я еще за всякими порнушными героями бегать! Он уже потасканный весь, стершийся. Через сколько рук, поди, прошел. Кто ж такого порченого возьмет-то, а?

Приличные мужчины себя берегут для Той Самой. Эротические практики изучают в теории, куннилингус учатся делать на помидорах и устрицах, нижний пресс и ягодичные мышцы закачивают как следует, чтобы не опозориться.

А этот что? Тьфу, развратник!

Не хочет — не надо. Я, может, тоже не хочу!

И заржала, осознав, что вернулась к началу — именно в этом и была же проблема.

Развеселившись и успокоившись окончательно, я набрала горячую ванну, открыла бутылку вина и только откинула голову и выдохнула, как звякнул телефон, оставленный на бортике.

Фото. По «воцапу».

Рука Дэрила, сжимающая его напряженный член.

«Я все-таки решил прислать тебе дикпик».

Ах ты, дьявол!

Приехать с разных концов мира, остановиться за минуту до начала безудержного секса, разбежаться после такого поцелуя…

Все для того, чтобы этим вечером — я в гостях, он в отеле — обмениваться горячими сообщениями, фоточками частей тела, записывать голосовые с судорожными стонами и услышать по телефону: «Спокойно ночи, Лили, до завтра…»

Что еще ждать от человека, который с самого начала предлагал переписываться в личке, сидя напротив друг друга в кафе?

Вот она какая, индустрия НАСТОЯЩИХ извращений!

Москва, пятиэтажка

С утра я проснулась в мрачном расположении духа.

Схлынуло яркое возбуждение, растаял кураж игры — настало похмелье, даром что из всей бутылки я вчера уговорила лишь один бокал. Из-под спуда выбрались обида и стыд.

Они не слушали доводы разума, они плевать хотели на то, что я давно другой человек.

И в скрюченных паучьих лапках они держали вбитые в меня с юности установки:

1. Настоящая женщина не предлагает себя мужчине.

2. Не давай поцелуя без любви!

3. Отверг мужик — утопись.

Топиться не хотелось.

Но и писать Дэрилу тоже. И звонить. И общаться.

И вообще пошел он к дьяволу… ах, да, он же сам дьявол и есть.

Тогда пусть катится в свой ад!

Мысленно ворча то на Дэрила, то на саму себя, я доползла до кухни, где обнаружила Наташку, которая одним глазом следила за кофе в турке, другим читала новости с экрана телефона, а руками заливала овсянку кипятком и сыпала туда сушеные ягоды годжи.

Очень полезные. Говорят, продлевают молодость и красоту. Наташка всегда волновалась о том, чтобы выглядеть минимум на десять лет младше реального возраста.

Иногда она ревниво спрашивала у меня, какими масками я пользуюсь и какие процедуры делаю в салоне. А я врала, наспех соединяя самые странные ингредиенты: шалфей и авокадо, жемчужная пыль и морковный сок, кислород с пыльцой одуванчика, лишь бы не признаваться, что никакими. Но выгляжу — увы ей! — примерно так же.

— Какие планы на сегодня? — Наташка плюхнулась на табуретку и честно отлила половину кофе в мою чашку.

Я смотрела, как она наворачивает свою овсянку без соли и сахара и морщилась в унисон.

— Погуляю по городу. По Арбату пройдусь, наверное, а дальше как пойдет, — пожала я плечами, отрезая себе кусок сыра. Наташка посмотрела на него и со значением вздохнула. Я только улыбнулась.

Если хочешь похудеть — спроси меня как.

С юности самый надежный способ регуляции веса — влюбиться!

В актера на экране: +2 кг от попкорна и мороженого во время трехдневного марафона его фильмов.

В порноактера на экране: ―1 кг, если хорошо работаешь пальцами.

В русского мужика 30–40 лет: ―2 кг в первый месяц и +10 кг в последующие годы замужества.

В красивого русского мужика, который любит трепать нервы: ―5 кг за полгода и потом обратно с прибавкой на антидепрессантах, когда он тебя бросит.

В зарубежного порноактера: ―60 кг. Потому что паришь где-то в небесах и забываешь пожрать.

У меня уже минус три.

Пожалуй, не буду ей говорить. А то ее муж меня по головке не погладит.

— О, привези мне циннабонов из центра, я тебе напишу, где их кафешки есть! Только мне с пеканом и карамелью, а сама попробуй с клюквой — полный улет!

Вот и похудели.

Я хотела уже подколоть ее на тему овсянки и безумно сладких и калорийных булочек с корицей в один и тот же день, но не успела. Обиженный невниманием Наташкин смартфон разразился звонком, и та цапнула трубку, успев только закатить глаза.

— Алло! — рявкнула она раздраженно. — Да, привет, Ален, что стряслось?

Аленка — это ее дочь, которая выпорхнула из гнезда лишь чуть позже моего Сеньки. Когда подруга родила, мы вместе мечтали, что вот дети вырастут — и поженятся, а мы породнимся. Увы, у детишек оказались собственные планы на личную жизнь, розовые мечты мамочек они воплощать не планировали.

А потом Наташка перебралась в столицу, сделала карьеру — и это ей очень помогло, когда дочь тоже научилась жить самостоятельно. Мой кризис ей оказался совершенно непонятным. Как это — нечем заняться? Поспи, пока дают!

— Так, а няня твоя хваленая где? — Наташка аж кашу свою отодвинула подальше. — Зашибись. Ален, а я не работаю, по-твоему? У меня пожарище до небес, я посрать по расписанию хожу… Ладно. Поняла. Да. Да… — она вздохнула и искоса взглянула на меня. — Давай я тебе перезвоню?

Отложила телефон и несколько мгновений сидела, поглаживая лоб.

— Дочка? — спросила я очевидное.

— Угу. Аленка устроилась помощником адвоката. Пытается одновременно быть мамой и юристом. Сейчас вот в суд вызывают, а няня заболела. Куда мелкую девать?

— А отец где?

Наташка только рукой махнула. Молча.

Понятно все.

— Лиль, ты прости… — она говорила, не встречаясь со мной взглядом. — Я все понимаю, мне дико неудобно, но реально нет другого выхода. Ты всегда можешь отказаться, я придумаю что-нибудь.

— Посидеть с ребенком? — догадалась я. — Долго?

— Максимум до трех. Если Аленка не успеет вернуться, я после совещания тебя сразу сменю. Закину сейчас на машине, а обратно отвезем, куда скажешь.

— Конечно, Наташ, конечно посижу, какие вопросы.

— Ну ты же не нянькой приехала работать, а развлекаться, — подруга допила кофе одним глотком и кинула миску с недоеденной овсянкой в раковину. — Когда вы с Дашкой встречаетесь?

— Завтра… — я усмехнулась. — Сегодня у ее высочества дела. Хорошо, что она уже самостоятельная. Я столько лет этого ждала! А Сенька мне тоже внучку обещает, представляешь?

— Недолго музыка играла, отдохнула и хватит, — хихикнула Наташка. — Слушай, ну а как наши родители все это разруливали? Бабушкам сдавали? Так бабушкам тоже было едва за сорок, как нам сейчас. На пенсию по всем параметрам рановато. Как выкручивались?

— Моя бабушка меня таскала в свою лабораторию, — припомнила я. — Она химиком-технологом на кондитерской фабрике была. Там всегда вкусно пахло, и я сбегала из лабы, бродила по коридорам, искала, где прячут шоколад. Меня ловили вахтеры и уборщицы, отводили секретарю и там меня угощали конфетами…

Я замечталась. Хорошие были времена. Конфеты были бракованные — мятые. Но в шесть лет внешний вид конфет меня волновал меньше всего.

— Блин, а моя старенькая была. В платочке и седая. Мне казалось, она скоро умрет, — Наташка бросила быстрый взгляд на часы и подхватила смартфон, вставая с табуретки. — А сейчас считаю — ей не больше пятидесяти было. Неужели я через семь лет буду такой же?

— Не будешь. Все меняется, времена другие.

— Ага, давай, Лиль, допивай кофе и понеслись!

В Москве все везде опаздывают. Спешат, несутся вверх по эскалаторам, сходят с ума в лифтах, подгоняют красный свет светофора гудками, но все равно опаздывают.

— Все, я опаздываю! Четвертый этаж! — крикнула мне Наташка, высаживая у подъезда.

Я поднялась и позвонила в дверь. Через микросекунду она распахнулась, а в руки мне впихнули годовалого младенца.

— Опаздываю-опаздываю, спасибо, теть Лиля! — прокричала Аленка, ссыпаясь по ступенькам.

Я посмотрела на пухлую девочку в розовой футболке с зайчиками, встряхнула ее, прижала к себе.

— Только мы с тобой ни-ку-да не опаздываем, малышка… — пробормотала, вдыхая чистый молочный запах детской макушки. — Жаль только, никто не сказал, как тебя зовут.

Ну что ж, вот и потренируюсь быть бабушкой. А то забыла совершенно, как это — совсем мелкие дети. Шутка ли, перерыв почти два десятка лет!

Заодно отвлекусь от мыслей о Дэриле, и у меня будет уважительная причина не изнывать в ожидании его звонка.

Москва, в умилении

Детка оказалась спокойной, тихой. Пялилась на меня огромными глазищами цвета молочного шоколада и с удовольствием играла в «ладушки», «сороку», «курочку» и все остальные игры, что я смогла вспомнить.

Ей так понравилось, что пришлось лезть в интернет, искать что-нибудь еще в том же духе.

Заодно я заглянула и к Дэрилу в инстаграм.

Потому что сила воли — конечный ресурс, я взрослая женщина и делаю, что хочу, и вообще меня никто не видит, кроме Наташкиной внучки, а она еще долго никому не расскажет!

Он с утра, оказывается, уже погулял по Красной Площади, сфотографировался в ГУМе у фонтана и еще у Вечного огня, заглянул в парк «Зарядье» — даже я еще там не была! В общем, оторвался как турист. На OnlyFans, который я украдкой тоже открыла, пока малышка увлеклась попытками оторвать у плюшевого зайца бантик с уха, он выложил открытое для всех видео, где он на фоне Исторического музея, в открытом окне… кхм…

В общем, компенсирует неслучившуюся вчера ночь страсти.

Интересно, а снайперам, которые, по слухам дежурят на всех окружающих Кремль зданиях, хорошо было видно в прицел, чем он там занимался?

Лайков-то, лайков… Вот зря они не снимают порно в кокошниках и с медведями, народу бы зашло.

Я фыркнула.

Там еще были комментарии типа: «Ах, я сейчас же все бросаю и еду в Москву искать тебя на улицах города!»

Мрачно посмотрела на это обещание, написанное, кстати, по-русски, пошла в коридор и сделала селфи. Там так удачно падал свет, что прямо грех было не выложить в инстаграм. Ничем не хуже получилось, чем в том китайском отеле с золотистым зеркалом.

И тут же получила лайк от Дэрила!

Черт, я как малолетка.

Когда Дашку лайкали ее мальчики, она точно так же тихонечко визжала и прыгала на диване, как я сейчас… хотела бы.

Но не буду!

Притворюсь приличной женщиной.

Разве что повизжу вполголоса.

— Только ты меня не выдавай, даже когда научишься выговаривать слова «когнитивный диссонанс», хорошо? — попросила я малышку. — А я за это не скажу твоим маме и бабушке, что ты выплюнула брокколи на мою шелковую блузку. Надеюсь, твоя мама станет знаменитым адвокатом и когда-нибудь купит мне десять таких.

Про то, что годовалых детей лучше кормить в костюме химзащиты, я тоже успела забыть…

«Амелия» — это мне написала Аленка.

Вот, значит, как тебя зовут, маленькая. Ну ничего, ничего… Говорят, нынче в песочницах уже и Феклу можно встретить, и Агриппину. Амелия как-то по-божески.

После еды кроха, которую я тут же стала звать Амели, сама начала клевать носом и с удовольствием вырубилась у меня на руках. Я осталась сидеть на диване, перебирая ее светлые волосики и мечтательно улыбаясь. Соскучилась я все-таки по мелким. В юности все хотелось, чтобы дети поскорее выросли и дали мне хотя бы полчаса в день на себя. Не успела насладиться как следует, прочувствовать каждую минуту вот этого сладкого возраста. Потом другие заботы навалились, не до младенцев было, и на третьего мы так и не решились.

А сейчас уже поздно, да и не с кем.

Валера-то теперь может себе сколько угодно маленьких сладких крепышей наделать, а мне разве что внуков ждать…

Несправедлива жизнь. Женщина занимается детьми по полной программе, а потом ее же и наказывают за то, что не успела прочувствовать лучшие моменты.

А мужик в любом возрасте может повторить пропущенное, если захочет.

Дзинькнул лежащий рядом телефон.

Тянуться за ним было лень. Да и отвечать тоже. Что там — очередное фото члена от Дэрила? Я лучше посплю, свернувшись клубочком рядом с Амели.

Но любопытство все же победило.

Я осторожно убрала голову малышки со своих коленей и открыла «воцап».

«Пообедаем вместе?» — написал Дэрил.

А что, никого в парке не удалось подцепить? С мокрыми трусиками и в два раза моложе?

Я вздохнула, не зная, что ему ответить.

Отказаться?

Промолчать?

Вежливо попросить не беспокоить?

Сказаться занятой?

Пусть не думает, что он свистнул — и я побежала!

Но…

Зачем?

Наказать его за пренебрежение моим драгоценным согласием?

И наказать себя заодно, потому что, конечно, мне очень хочется опять встретиться.

Слишком это глупо все — ехать к нему, потому что хочется попробовать секс с настоящим порноактером, обидеться на то, что порноактер не захотел быть статистом в моих фантазиях и назло маме уйти в ночь холодную без шапки, лишь бы не решил, что он мне правда симпатичен.

«Прости, я занята почти до вечера», — ответила я, несколько раз перепроверив, чтобы в сообщении не сквозили ни обиды мои, ни метания.

Если он хочет искренности — то вот она. Да, я хотела бы встретиться, но у меня тут дрыхнет маленький ангел, и я не сорвалась бы вообще ни к кому, даже к самому президенту.

Хотя Дэрил все же получше президента выглядит. И целуется тоже.

Не то чтобы я целовалась с президентом…

«Лили, я Ленина видел! — прилетело следующее сообщение. — Мне надо это с кем-то обсудить!»

Я заржала в голос, чуть не разбудив Амели.

Уломал. Сделал. Нашел слабое место.

Грешно оставлять человека с таким опытом наедине!

«Освобожусь после четырех, если тебе интересно», — напечатала я, улыбаясь.

Конечно, я хотела сдаться. Но и он проявил фантазию, надо отдать должное.

«Пожалуйста, приезжай сразу, как сможешь, очень по тебе соскучился».

Ох…

Я зажала рот рукой. То, что я сейчас чуть не прослезилась — это у меня умилительные гормоны от нюханья макушки ребенка начали вырабатываться?

Или я просто дура?

Москва, спортзал

С малышкой Амели я расставалась как со своей, прикипев за несколько часов всем сердцем.

Вытерла глаза от выступивших слез, и в машине спешно подкрашивала ресницы. Ладно, черт с ним, с Сенькой, пусть будут внуки. Соскучилась я по мелочи.

Но все же не самое подходящее было настроение для эротического свидания, опять меня Дэрил отправит думать над своим поведением.

В «Националь» я зашла, робея, как и в первый раз.

Надо ли было вырядиться так, словно секс с Дэрилом я буду сдавать на пятерку приемной комиссии государственного образца?

Я решила, что нет. Вчера роскошное платье мне не помогло ни с сексом, ни с уважением персонала. А Бриджит Джонс так и вовсе заповедовала надевать на свидание утягивающие трусы, чтобы повысить шансы на секс.

Жаль, что я вовремя не вспомнила ее опыт и не захватила с собой в Москву что-нибудь подобное. Зато вместо элегантной блузки, испорченной брокколи, на мне была веселенькая Аленкина футболка с Губкой Бобом. Совершенно не сексуальная и не подходящая для такого выдающегося отеля. И джинсы, которые не так интересно снимать, как изысканное платье и чулки.

Я не нарочно — просто не хотелось тратить время на возвращение в квартиру к Наташке. Что лучше — горячий мужчина или полный марафет?

В разном возрасте отвечаешь на этот вопрос по-разному.

В двадцать каждая секунда вдали от возлюбленного ощущается ожогом на сердце. К черту косметику, к черту прическу, приняла душ — уже красивая! Летишь как безумная, здороваешься поцелуем, а дальше одежда все равно не нужна.

В тридцать любая мелочь способна испортить и свидание, и секс. Вдруг у него упадет, если он увидит один-единственный волосок на голени? Уже не свежестью берешь, а стилем — каблуки, чулки, томные духи.

В сорок чтобы добиться той свежести, что в двадцать и изысканности, что в тридцать, надо начинать готовиться за неделю до встречи. Но сколько ни втирай в себя кремы, ни выверяй место каждого локона и складки платья — одной внешностью уже не взять.

Полдня провела перед зеркалом — и добилась только того, что пятнадцать лет назад выдавалось природой сразу с утра. Чтобы это улучшить — надо еще полдня.

Это и был бы мой ответ на вопрос — мужчина или марафет. Марафет, чтобы мужчина не сбежал в первую же минуту.

Был бы.

Если бы не вчерашний день.

Который показал, что Дэрил какой-то совсем другой сорт мужчин.

Вот и посмотрим, нужно ему мое искреннее желание или что-то иное?

«Я внизу» — написала я сообщение, косясь на администратора за стойкой.

Он так усиленно не обращал на меня внимания, что было даже неудобно.

«Поднимайся в фитнес-зал, я скоро закончу».

Стоило покоситься на администратора уже с вопросом во взгляде, как он сразу это почуял и улыбнулся мне, готовый во всем помочь.

В огромном роскошном спортзале с панорамными окнами и голубым бассейном с видом на Кремль почти никого не было.

Только дежурный тренер бросил на меня равнодушный взгляд, но отвлекаться от своих дел не стал, сразу поняв, что в джинсах я пришла не к нему.

Дэрил обнаружился в зоне свободных весов и встретил меня нетерпеливым поцелуем.

Он пах терпко и тепло: ядреной мятой и чем-то совсем мужским. Майка была уже вся мокрая от пота, а бицепсы налились мощью — при виде меня он как раз отложил гантели.

Не удержавшись, я провела по ним твердым мышцам дрожащими пальцами, и Дэрил согнул руку, заставляя твердые мускулы перекатываться под загорелой кожей.

Ух, как меня повело вдруг!

Потяжелело внизу живота, непривычным, тянущим ощущением. И пульс скакнул сам собой. Вдруг стало жарко — будто я сама только что хорошенько позанималась.

— Осталось недолго. Подождешь ведь? — в бархатный голос добавилось изрядно хрипотцы, а я посмотрела в светло-голубые глаза, прожигающие меня насквозь и вдруг смутилась, опуская взгляд в пол.

— Подожду…

Он отошел к скамье со штангой, лег и ухватил ее. На руках надулись жилы, напряглись мускулы… Я сглотнула, глядя, как он жмет ее от груди легко, словно без напряжения — хотя я посчитала навешенные «блины» и получилось по пятьдесят килограмм с каждой стороны.

Звякнул гриф, ложась на держатели.

Дэрил вытер лоб полотенцем и подошел ко мне, протягивая свой телефон:

— Снимешь видео для подписчиков?

Он склонился над штангой, лежащей на полу, и я присела на одно колено, ища самый выгодный ракурс.

— Может, снимешь футболку? — весело предложила я, хотя во рту все пересыхало от хлещущей от него брутальной мужественности, аж сердце замирало. — И не только футболку?..

— Тут камеры, не увлекайся, — хмыкнул он. — И это для инстаграма, безопасный контент.

Москва, все еще спортзал

Казалось, он совсем не устал, с таким энтузиазмом сделал подход к штанге — только набухшие на висках жилы выдавали, что поднимать ее было не так-то легко.

Бум… раскатилось тяжелое эхо по залу от тяжелого железа. Я даже вздрогнула и оглянулась — дежурного тренера не было видно.

Дэрил кивнул мне и двинулся к наклонной скамье. Он выставил ее под углом сорок пять градусов и легко умостился вниз головой, напрягая пресс.

Футболка сползла, открывая тренированный живот, и я наконец вживую и воочию увидела те самые настоящие восемь кубиков.

Ужасно хотелось их потрогать и убедиться, что они настоящие.

Я не смогла отказаться от этого удовольствия и потянулась пальцами, завороженно глядя на нереальность четких вычерченных мышц.

Дэрил поймал мое запястье, когда я уже почти коснулась его влажной от пота кожи и замер, глядя в глаза. Напряжение между нами сгустилось до невыносимости.

Я провела языком по губам, смачивая их сухость, и потемневший взгляд метнулся к ним. Дэрил смотрел так одержимо и жадно, что я качнулась вперед, нисколько не сомневаясь, что поцелую его прямо сейчас.

Мое тело как будто действовало самостоятельно, подчиняясь инстинктам, которых, по словам ученых, у человека нет. Но сейчас все происходило так, будто есть. Я не отдавала эти команды своим мышцам, они сами сокращались и вытягивались так, чтобы я оказалась в считанных сантиметрах от Дэрила. И почувствовала жар, исходящий от его разогретого тела.

Кажется я за всю жизнь никогда по-настоящему не хотела мужчину. Ловила флюиды, знала, как все происходит, и просто в нужный момент тянула в постель. Но именно физиологического неумолимого желания, влекущего без участия головы, не испытывала.

Это было неожиданно новым, даже страшноватым ощущением.

Наверное, я должна теперь извиниться перед теми подругами, над которыми смеялась, когда они говорили: «Я не могла устоять и оказалась с ним в постели».

Если бы он захотел меня трахнуть прямо на этой скамье даже под углом сорок пять градусов, я бы сейчас тоже не устояла.

Но Дэрил осторожно отвел мою руку от своего живота, медленно покачал головой, указывая глазами на камеры и… улыбнулся, вскакивая на ноги.

— Еще парочка упражнений, Лили. Пять минут! — сказал он и направился к турникам.

Как на веревочке, я потянулась за ним. Смотрела, как напрягаются блестящие от пота мышцы и внутри все сжималось. Затвердевшие соски болезннено терлись о жесткое кружево белья. Дэрил был невероятно витальный, мощный, излучающий животную энергию, и он будил во мне что-то глубоко звериное. Словно стучался не только на уровне человеческой симпатии, а еще глубже, к изначальной самке, где не было еще ни слов, ни эмоций, одни инстинкты.

Я вообще не подозревала в себе таких склонностей, не залипала на грандиозных качков в рестлинге и не представляла, что вживую это может настолько сносить голову. Просто выключать ее.

Дэрил подтянулся еще раз, последний и спрыгнул на пол.

— Я в душ, — сказал он, тяжело и хрипло дыша, но не двинулся с места, а наоборот, притянул меня к себе, втягивая носом запах моих волос, шумно, по-звериному.

Я и сама готова была вываляться в его запахе, но он выдохнул и ушел… ушел его смывать. И ноющее ощущение внизу живота подсказало мне, что та внутренняя самка была категорически этим недовольна. Если он там задержится, я не знаю, что я сделаю! Найду дежурного тренера и изнасилую его!

Но Дэрил, видимо, чувствовал мое настроение и все понимал.

— Идем… — он вернулся через пять минут, пахнущий ядреной мятой и свежестью, но все такой же горячий, как уходил. Сплел пальцы с моими и потянул меня к лифту. Пока двери неспешно закрывались, кабина двигалась на нужный этаж и вновь степенно, без суеты, двери открывались обратно, я изнывала от напряженной близости Дэрила, от капелек воды на его мощной шее, которые хотелось слизать… Его вообще всего хотелось облизать.

Знакомый номер, полумрак задернутых штор и только один яркий луч солнца из приоткрытого окна. Я шагнула вперед, в раскрытые объятия сразу же, как хлопнула дверь.

Думала — буду смущаться.

Думала — закомплексую, что я немолодая и некрасивая.

Думала — снова заторможу, ведь секс в гостинице такая пошлятина!

Думала — вспомню о том, сколько у него было женщин и побоюсь не соответствовать.

Думала… и перестала.

Вообще.

Совсем.

Как только он наклонился и коснулся моих губ своими… а потом, будто сорвавшись, принялся целовать жадно и глубоко.

Москва, номер в «Национале»

Я видела порнуху, которая начинается точно так же.

Голая женщина в его постели.

Почти голая.

Я стащила с Дэрила его футболку, скинула одним махом свою и с тихим стоном прижалась к нему грудью. Литые мускулы, горячие вены на шее, упругие твердые мышцы на животе — хотелось трогать, смотреть, облизывать.

Тереться о его горячую кожу.

А он будто не торопится раздевать меня дальше.

Куда ему торопиться? Он все это видел много тысяч раз.

Медленно целовал, то накрывая губы жарко и жадно, то отступаясь и прикусывая только нижнюю — мягко, дразняще.

Томительно, никуда не спеша, тянул вниз сначала одну лямку бюстгальтера, потом другую, спускал полупрозрачное кружево с груди и покрывал обнажающуюся кожу поцелуями.

И вновь надолго возвращался к моим губам, целуясь так ошеломительно, что я нисколько не возражала, что мы все еще не вонзились друг в друга в постели.

Кстати, в порно с Дэрилом больше всего я любила не те заводные ролики, где висящая вниз головой на цепях девушка отсасывала ему под корень, а неспешные сладкие истории, в которых герои чуть ли не четверть ролика целуются еще одетыми. Эти его жадные долгие поцелуи нравились мне гораздо больше последующего траха в стиле отбойного молотка.

Иногда мне хватало только этих поцелуев — и еще самых первых секунд, когда член только проникал внутрь, крупным планом раздвигая влажные складки плоти. Я успевала кончить до того, как судорожный женский вдох превращался в фальшивый стон и выключала ролик там, где обычный мужчина только-только начинает смотреть.

Женщинам нужны эмоции, а не иллюстрация к работе поршневого механизма.

Теперь эти поцелуи были только моими. И они были еще лучше, чем на экране.

Дэрил завел руку мне за спину и коротким движением расстегнул бюстгальтер, тут же поймав отяжелевшую грудь в ладони и сжав так, что я задрожала.

Вчера я планировала остаться в лифчике, чтобы не светить перед ним отвисшими сиськами, но сейчас не успела об этом задуматься, так быстро и естественно все произошло.

Даже ахнуть не успела.

Он почему-то не закричал и не убежал в испуге, не скривился от отвращения!

Набросился на мои твердые до боли соски, дразня их языком и губами, всасывая и прикусывая, играя с ними пальцами — и внимательно наблюдая за моим лицом.

Чего он там не видел? Я ведь уже кончала у него на глазах — и сейчас была близка снова, хотя он пока даже не притронулся ко мне между ног.

Но собирался.

Дэрил провел дорожку поцелуев вниз по животу, прикусил кожу у пупка и встал передо мной на колени, расстегивая мои джинсы и спуская их с бедер. Пока неугомонные пальцы поддевали кружево белья и тащили вниз, моя кожа шкворчала, поджариваясь на открытом огне его взгляда.

Он смотрел снизу вверх, сидя на корточках у моих ног, и если этот вожделеющий взгляд был всего лишь умелой актерской игрой, мне жаль, что я не трахалась с актерами раньше. Еще никогда в жизни я не чувствовала, что мужчина так меня хочет.

Не просто засунуть куда-нибудь член, где потеплее и помокрее, а взять — меня.

Присвоить.

Подчинить. Раскрыть. Отдать все, что может.

Нетерпеливый, предвкушающий, жадный взгляд, от которого подкашивались ноги и тяжелело между бедер.

Дэрил поднялся, ведя ладонями по моему телу и остановил их на талии, вновь набрасываясь на мой рот с алчными поцелуями.

— Хочу тебя, как я тебя хочу… — шептал он, отрываясь иногда от губ и каждый раз от его слов простреливало электричеством по всем эрогенным зонам сразу.

Я тоже хотела так, что чувствовала боль в напряженных сосках и готова была наброситься на него прямо здесь, у двери номера. А он еще даже не снял джинсы!

Хотелось стонать от удовольствия прикасаться к его телу — настолько крепкому и красивому, что все остальные мужчины в моей постели сейчас казались досадной ошибкой. Зачем было вообще с ними связываться, если можно любоваться, касаться, облизывать настолько совершенное человеческое существо?

Дэрил наконец подхватил меня под задницу, сказал:

— Цепляйся! — и когда я обвила его крепкую шею руками, отнес к кровати, одним движением сдернув с нее покрывало, прежде чем опуститься на белоснежное белье, пахнущее крахмальной чистотой.

Выпрямился, возвышаясь надо мной, и расстегнул ремень, скользя плотоядным взглядом по моему телу, скрытому, к счастью, полумраком.

Меня просто подбросило от хлесткой ясности этого жеста, от звяканья железа и звука разъезжающейся молнии, возбуждающего и дерзкого.

От всей однозначности ситуации встряхивало и обдавало жаром, кожа пылала, между ног требовательно ныло. Проведя там пальцами, я испачкалась в собственной смазке и аж выкрутилась от сладкого спазма, зовущего в безумие.

Я лежала перед настоящим порноактером на белоснежных натянутых простынях, расставив ноги — это было остро и стыдно, но желанно, как ничто на свете. От собственной смелой открытости захватывало дух, но в тот момент не было вещи в мире естественней.

Для сорокалетней женщины для которой секс за двадцать с лишним лет брака стал рутиной, а любовники после него были слабым подобием мужа, происходящее было…

Наверное, только прозревшие слепцы ощущают нечто похожее. Внезапно открывшийся огромный яркий мир, о котором раньше я могла только подозревать.

Даже не думала, что за обычным моим «стала мокрой, значит хочу» скрывалось еще столько степеней нетерпения и вожделения.

Москва, пока еще номер в «Национале»

— Ты так смотришь… — говорю я, глядя как он снимает свои джинсы так быстро, будто мы в порнофильме и только что кто-то сделал монтаж.

— Как? — удивляется он. — Что я делаю не так?

— Горячо… Меня это смущает, — признаюсь я.

— Ты очень красивая там… — он проводит ладонями по животу, опускается и дотрагивается губами до нежной кожи на внутренней стороне бедра, вновь вскинув на меня глаза.

— Как это возможно? Я старая, я рожала, у всех одинаково, в конце концов! Что ты там не видел?

Мне едва хватает остатков рваного дыхания на слова.

— Все женщины разные, — качает он головой, а пальцы пробегаются по половым губам, раскрывая меня шире. Бесстыже и нагло, деловито и нежно. Я шумно втягиваю воздух сквозь сжатые зубы, все равно упрямо возражая:

— Не в порно!

— И там тоже. Их обрабатывают и отбеливают, делают операции и инъекции, но все вульвы остаются разными.

Дэрил говорит серьезно. Со знанием дела.

Что еще остается, как не поверить специалисту?

Он был в постели с белыми, черными, азиатками, молодыми, зрелыми, костлявыми анорексичками и роскошными дамами под стопятьдесят килограмм, натуральными по уши и накачанными силиконом и ботоксом везде где только можно.

Теперь он со мной.

Говорит мне…

— Но ты — особенная.

И проводит влажным языком по набухшим складочкам, смачивая их, а потом дует, заставляя задрожать — неконтролируемо, жестко, еще не от оргазма, но уже от такой взвинченности, которое может разрешиться только невыносимой силы взрывом.

Дэрил чертит пальцами дорожки по бедрам, царапая ногтями и нагнетая собирающееся в тяжелый ком напряжение. Резко раздвигает мои ноги, присасывается горячим ртом, втягивая клитор и теребя его языком.

Выгибаюсь, задыхаясь и забывая набирать воздуха в легкие. Пытаюсь уцепиться руками за что попало: за спинку кровати, за стену, за край тумбочки, опрокидываю на себя подушки, прижимая одну из них к своему лицу, чтобы выдыхать, стонать, орать в нее от невыносимости ощущений.

Его язык танцует так остро и быстро, что я не успеваю осознавать каждое движение. Мне не хватает какой-то малости — одного касания, трех секунд, мысли, всего лишь мысли, Дэрил!

Но он отстраняется, лишь прикусив напоследок внутреннюю сторону бедра.

— Нет, нет, нет! — я ору в подушку, кидаю ею в него, но он лишь уклоняется со смехом, чертовым смехом. — Нет!

Моя рука стремится к набухшему клитору, который может взорваться от одного движения, успевает едва коснуться влаги, но Дэрил ловит ее и облизывает мои пальцы.

— Не спеши… Мы все успеем, — обещает этот дьявол с медленно расцветающей на губах улыбкой.

Он отстраняется, скользя рукой к моей груди, сминает ее и в тот же миг погружает в меня один палец. Я чувствую, как тугая влага обнимает его до безумия плотно, как сжимаются стенки, пульсируя в жадной потребности почувствовать что-нибудь посущественнее.

Дэрил добавляет второй палец, вырывая с моих пересохших губ мучительный стон, вынимает оба и снова облизывает. А потом разом вгоняет их обратно, делая манящее движение, кладет вторую руку поверх, на живот и повторяет его, но жестче и быстрее.

Сначала я не ощущаю вообще ничего, кроме невыносимого возбуждения — но два пальца мне все же мало. Но он продолжает трогать и тереть что-то внутри — казалось бы, без видимого эффекта… Пока вдруг я не ощущаю, что уже какое-то время неконтролируемая дрожь волнами проходит через мое тело — и теряю себя.

Ухаю в какую-то звенящую пустоту, окутанную моим долгим вибрирующим стоном. Я никогда такого не ощущала, у меня нет даже слов для описания этого состояния — что-то очень телесное, очень животное. Чуждое моим убеждениям про то, что оргазм — лишь в голове.

Этот оргазм точно не в голове.

Дэрил склоняется надо мной и к четким быстрым движениям пальцев внутри накрывает еще сверху горячим ртом и… Я просто теряю контроль. Меня колотит о кровать, тело бьется как в припадке. Внутри все сжимается до острого, жгучего ощущения невыносимости. Кажется, я не выдержу больше ни единой секунды и… не знаю, что случится, не знаю! Просто не выдержу!

Из горла вырывается дребезжащий хрип. Я чувствую, как из меня извергается что-то, выталкивается внутренними мышцами. Раз, другой, третий: там так мокро, что пальцы развратно хлюпают, быстро входя и выходя.

— Что… это?.. — хриплю я.

— Я же обещал тебе сквирт, — таким отвратительно самодовольным голосом тянет Дэрил, что мне хочется укусить его до крови.

Я даже тянусь к нему, и он тянется навстречу, позволяя ухватить себя за шею и приподнимая, чтобы поставить на колени.

Целует, замирает, снова целует, скользит губами по шее, слизывая с нее выступившую испарину. Останавливается на секунду, дожидается протестующего вскрика и острого укуса — и тогда продолжает уже без остановок, стремительно доводя меня до вершины, куда я обычно взбираюсь долго, сложно и далеко не каждый раз.

Я впиваюсь губами, зубами в его плечо, а его пальцы продолжают что-то делать во мне — и ноги вдруг дрожат, все мышцы слабеют, и сладкая густая патока течет между бедер, пока внутри разливается совершенно незнакомое ощущение полнейшего удовлетворения.

Москва, «Националь», постель

Все вокруг мокрое: простыни, одеяло, мешавшееся под нами, мои бедра почти до колен, его руки, его бедра… Я жадно и благодарно целую Дэрила, оплетаясь вокруг мощного мускулистого тела, а он трется о мой живот напряженным твердым членом.

— Спасибо… — выдыхаю, не зная, как еще выразить ощущения, текущие блаженством во всем теле.

Он усмехается, принимая мои слова как должное.

Ах да, в хорошем БДСМ-порно я должна была бы прибавить «сэр».

Спасибо, сэр.

Честно говоря, прямо сейчас это не выглядело глупо. Наоборот.

Ладонью накрываю его член, провожу рукой вверх вниз. Непривычно — он обрезанный, в наших краях такое нечасто встретишь. Но я быстро приспосабливаюсь, находя в этом свою прелесть.

— Не торопись, отдохни… — вполголоса говорит он, но частое жаркое дыхание выдает, что сам-то отдыхать он не планировал.

— Как у тебя еще так стоит после твоих съемок и домашней ручной работы… — качаю я головой, чувствуя под пальцами звенящее напряжение его стальной твердости.

— Да вот, не жалуюсь, — хмыкает, обводя пальцами мой сосок. Небрежно, грубовато, но так, что продирает наждаком по нервам.

— Даже без таблеток?

— Без таблеток и уколов, — с явной гордостью отзывается Дэрил. — Мое профессиональное преимущество. Иногда режиссеры ругаются, что мне требуется пятнадцать минут до восстановления боевого состояния, но зато все сам.

— Всего пятнадцать минут? — изумляюсь я, распахнув глаза.

Дэрил перекатывается по широкой кровати, выбирая сухое место, переворачивая меня на спину и нависая сверху.

Осторожно интересуется:

— А у тебя с этим какие-то проблемы?..

Я смущаюсь, не зная, уместно ли делиться своим опытом.

Мужчины не терпят упоминаний о своих предшественниках. Особенно в такие вот моменты.

Но наши откровенные до полного бесстыдства разговоры о его опыте и о моих предшественницах побуждают к откровенности и меня:

— Ну, у меня есть любовник, ему тридцать пять, и то всякое бывает.

— Был.

— Что?

— Был любовник, — уточняет Дэрил, отрываясь от моего соска, который он перекатывает во рту и легко сжимает зубами, заставляя шипеть от остроты ощущений.

Я не спорю. Вряд ли после всего, что тут происходит меня удовлетворят вялые подергивания Володи. Даже воспоминания о супружеском сексе стремительно блекнут.

Так что да — «был».

— Как ты предохраняешься? — между делом интересуется Дэрил. — У меня есть справка трехдневной давности, могу показать.

Он раздвигает мои колени, толкается вперед, скользя членом между складками плоти и улыбается в ответ на то, что я непроизвольно подаюсь бедрами вперед и вверх.

— Презервативы… — выдыхаю я, уже настолько отдохнувшая и готовая к продолжению, что сама себе удивляюсь.

Ощущение полной удовлетворенности оставалось со мной недолго. От всех этих легких поцелуев, касаний, укусов, поглаживаний, я чувствую себя совершеннейшей нимфоманкой, потому что хочу еще, еще больше, еще дальше, глубже и тверже!

— Окей, — он тянется к прикроватной тумбочке и выдвигает ящик, на дне которого россыпь разноцветных квадратиков.

Такое занудное, лишающее остатков возбуждения действие, как надевание презерватива, Дэрил умудряется превратить в возбуждающий перфоманс.

Как он смотрит на меня, медленно раскатывая латекс по члену — будто он уже меня саму по нему раскатывает!

— Миссионерская поза? Серьезно? — подкалываю я, когда он нависает надо мной, опираясь на локти и запечатляя горячие поцелуи на шее, на подбородке, на висках и снова соскальзывая к губам, нежно собирая с них слова своими губами.

— Хочу смотреть тебе в глаза. Успеешь еще извертеться, — ухмыляется так многообещающе, что меня снова ведет от предвкушения и желания.

Медленно, не отрывая от меня взгляда, он погружается в густое глубокое озеро у меня между ног. Ожидающее, жаждущее, горячее. Никогда в жизни я не была такой мокрой и такой готовой. Не просто влажной от вытекающей после оргазма смазки вперемешку со спермой, а по-настоящему мокрой от того, что тело очень-очень хочет член внутри себя.

И это так правильно, так реально, словно я впервые в жизни занимаюсь сексом. Настоящим сексом.

Like a virgin — опять…

Без этой влажности было бы сложно принять в себя Дэрила. Он большой, очень большой. Реально большой! На экране на фоне таких же немаленьких своих коллег он не выглядел таким критично огромным, как сейчас, когда входит в мое тело.

Входит… и входит… и входит… Долго погружается — непривычно долго для моего скромного опыта с мужчинами среднего по стране размера.

Я могу кончить прямо сейчас, еще до того, как он проникнет в меня полностью, настолько это ощущение будоражит и заводит. Может быть, это просто иллюзия, но в момент, когда он толкается в меня до предела, я уже дрожу на грани, наполненная плотной горячей силой.

И он тоже дрожит, отклоняется, чтобы вонзиться заново, еще раз заполнить горячей плотью туго и жарко. Покинуть меня, чтобы вернуться еще раз.

Возвращаться всегда; всегда уходить. Древние как мир движения, вечный ритм. Мужчина и женщина, сходящие от желания слияния, даже когда вплетены друг в друга глубже некуда.

Без всяких моих стараний напрячься, расслабиться, поймать неуловимый оргазм. Без участия воображения, в котором мелькают возбуждающие картинки. Я здесь и сейчас, и не могла бы быть нигде в другом месте. Тело привязывает меня к реальности, наконец дождавшись того, чего ждало всю жизнь.

Чувственно и сладко.

Тягуче, мокро, ошеломительно горячо.

— Хочешь еще? — меня пробирает дрожью от шепота на ухо.

— Да-а-а-а-а…. — выдыхаю я и следующие несколько касаний вновь возносят меня на вершину, где я пребываю неприлично долго. У кого там оргазмы по пять минут, не помню? Еще немного потренироваться — и я тоже так смогу. Главное — правильная компания для тренировок.

Опытный тренер. Человек, который потратил не меньше десяти тысяч часов на то, чтобы достигнуть мастерства. Кажется, в сексе это тоже работает.

Дэрил не делает ничего особенного. Не двигается как-то иначе, не применяет секретных техник. Все, что происходит — происходило со мной и раньше, в постели с другими мужчинами. Но он пересобирает составляющие обычного секса так, что получается нечто ошеломительное. Находит точное время для прикосновений, чуть медленнее движется, чуть дольше целует, чуть быстрее меняет темп — не знаю, что именно!

Ингредиенты те же — но блюдо уже другое.

— Чего ты хочешь? — шепчет он в мои губы, пока я хватаю воздух на излете очередного ошеломительного взрыва.

— Хочу… Хочу, чтобы ты кончил.

Он резко сбивается с дыхания, словно моя просьба удивляет его, зарывается пальцами в мои волосы, оттягивая голову назад и, глядя мне в глаза, ускоряет темп. Я обхватываю его ногами за пояс, обвиваю руками шею и вжимаюсь в него, пока он входит так глубоко и сильно, что мне почти больно. Замирает, содрогается и падает на меня, тут же перекатываясь так, чтобы я оказалась сверху.

— Ты охуенная… — шепчет он, пригибая мою голову для поцелуя. — Просто охуенная.

Что ж, такая оценка от порнозвезды стоит того, чтобы вышить эти слова на своем знамени и повесить над кроватью — пусть весь город видит!

Москва, «Националь», глубокой ночью

— Мне было сорок, когда я решил этим заняться. Работал тренером в фитнес-клубе, подружился там с одним парнишкой. Как-то подбросил его на машине после тренировки. Он попросил остановить у неприметного оранжевого дома в хорошем районе — с аккуратным газоном и бассейном, все как положено. И спросил меня, насколько я рисковый? Оказалось, он ехал на съемку групповухи. И там как раз вылетел один из мужиков. Партнеров девочкам стало остро не хватать, и он предложил мне попробовать. Потрахаться от души да еще и за деньги? Где подписать?

— Да, я смотрю, ты сразу в бой ввязался.

— В сорок каждый месяц на счету!

Я устроилась у Дэрила на плече, он обвил меня крепкими руками, давая возможность разглядывать татуировки на предплечье сколько мне хочется. Вплотную. Можно было даже лизнуть. Но я пока держалась, только водила кончиками пальцев по загорелой коже.

От переноса картинки на экране в реальность слегка кружилась голова. Хотя, может быть, она кружилась от фантастического секса. Не по возрасту мне уже такие интенсивные упражнения без подготовки.

Пока Дэрил ходил в душ, я завернулась в простыню, за что удостоилась неодобрительного взгляда. Он-то ходил обнаженным без всякого стеснения, чувствуя себя так даже более свободно, чем в одежде. Принес из холодильника минералку и тарелку с сэндвичами, устроился, оперевшись на спинку кровати и я тут же прижалась к нему, с жадным аппетитом вгрызаясь в бутерброд. Сразу видно взрослого и опытного человека. Не шампанское с клубникой — банально-романтическая пыль в глаза, а нормальная еда, чтобы утолить голод и подкрепить силы после бурного секса.

Хотя, может, кому-то и клубники хватит. Это смотря какой секс…

— В сорок я отправила дочь учиться в Москву… — решила тоже поделиться подробностями биографии. — Правда в тот момент я еще не знала, что муж только этого и ждал, чтобы уйти к любовнице.

— Мудак, — кратко охарактеризовал его Дэрил.

— Конечно.

Кто бы спорил. Но сорокалетний юбилей, и так не слишком радостный для любой женщины, он мне этим отнюдь не подсластил.

— У тебя одна дочь?

Он потянулся за еще одним сэндвичем и как бы ненароком зацепил простыню, стаскивая ее с моей груди. Я возмущенно фыркнула и натянула ее обратно. Территория после секса — уже не его вотчина! В порно на этом месте все заканчивается и идут титры, усталые артисты смывают с себя смазку и сперму и наконец-то могут сходить покурить.

Зато в романтических фильмах все только начинается. И там нас учат, что посткоитальные разговоры в постели ведутся только укрытой по грудь женщиной и укрытым по пояс мужчиной!

— Еще сын, учится в Берлине. Он биолог. Очень умный — получил какой-то редкий грант в этом году, — похвасталась я.

— Сыновья наследуют интеллект матерей, — Дэрил усмехнулся и поцеловал меня. — Ты умная. И счастливая.

Не поняла: счастливая прямо сейчас или вообще?

Прямо сейчас — точно. Давно мне не было настолько хорошо, что прямо хотелось изваляться в этом ощущении, словно кошке, выгибаясь и перекатываясь с боку на бок.

— У тебя нет детей? — я дождалась, пока он отставит тарелку и перекатилась ему на грудь. Чернильный хвост скорпиона на его коже дрогнул, когда я царапнула его когтями. И тут же зализала, пощекотав кончиком языка сверкающую каплю яда на рисунке.

— Нет.

— Почему? — заинтересовалась я.

В его слишком коротком ответе таилось что-то большее, чем просто факт биографии.

— Паршивый мир. — Дэрил закинул одну руку за голову, а другой притянул меня к себе, лаская пальцами мою шею и трогая капельку-сережку в ухе осторожно и нежно. — Если родится девочка, ее будут обижать мужчины. Такие, как твой муж, например. — Он нахмурился и притиснул меня к своей груди чуть сильнее, поймал губами губы и прошелся по ним кончиком языка.

— А мальчик?

— А мальчик станет таким, как я.

— Не все так плохо… — я хихикнула и скользнула ладонью по его груди, животу и ниже, остановившись в сантиметре от полуопавшего члена. Он дернулся, словно ждал, что я прикоснусь. — Ты мне нравишься.

— Секс — это еще не все.

— Многие мужчины с тобой бы не согласились.

— Меня их мнение не волнует.

— А чье волнует?

— Твое, — Дэрил коснулся моего подбородка пальцами, приподнимая его, и быстро поцеловал в губы.

Я задумалась. Мысли давно размякли и расплылись восковыми лужицами вместе со всеми моими заморочками, но все же разум потихоньку пробуждался от сладкой комы. Я дотянулась до стакана с минералкой, отпила глоток прохладной воды, с усмешкой вспомнив, как делала то же самое вчера. Как меня колотило от нервов, а потом от обиды. Как сжималось горло, с трудом позволяя сделать глоток.

Сегодня я с трудом понимала, зачем волновалась. Желание секса было таким всеобъемлющим, что при нулевом количестве алкоголя в моей крови это было похоже на мертвецкое опьянение, когда с трудом различаешь окружающий мир, плывущий вокруг.

— Мне сложно с тобой об этом говорить, — призналась я. — Страшно представить, сколько у тебя опыта. А у меня, считай, что совсем нет. На твоем фоне я девственница со статистической погрешностью. Где уж мне судить о важности секса?

— Там, где начинаются, чувства, неважно сколько у тебя опыта, — Дэрил покачал головой. — Его может даже вовсе не быть.

— Думаешь? Но если не знать, как выглядит по-настоящему хороший секс, нельзя судить, насколько он важен в жизни.

— А ты не знаешь? — удивился он.

— Теперь знаю.

— Теперь… — протянул Дэрил крайне странным тоном. Словно я ему только что призналась, что была девственницей до этого вечера.

Ну, фактически да.

Как бы это помягче сказать…

— Раньше я думала, что секс — не главное в отношениях.

— Хороший секс — признак того что вы совпадаете, — Дэрил провел пальцами по моей спине, заставляя уснувшие было мурашки вновь взбодриться и разбежаться по коже. — Не причина, но маячок.

— В принципе, можно ведь быть хорошими людьми и жить вместе и без хорошего секса? — возразила я.

Мне это внушали с юности. Что в семье главное — взаимопонимание, надежность, верность. Секс рано или поздно становится редким, а потом и вовсе отваливается. Возраст никого не щадит. А так как я собиралась выйти замуж один раз и на всю жизнь, слушала очень внимательно. И феерические постельные забавы в книгах и фильмах воспринимала как фантастику. Бывают ковры-самолеты, бывает секс, от которого сносит крышу. Все это не для меня.

Только любви до гроба не вышло. Зато я узнала, что фантастика может случиться и со мной. Надо узнать — вдруг ковры-самолеты тоже где-нибудь есть?

Москва, «Националь», ближе к утру

— Жить вместе без хорошего секса? — Дэрил поморщился. — Зачем вообще?

— Ты был женат или жил с кем-нибудь? Как долго? — вздохнула я.

— Самое большее — год, — ответил он.

— Год — это, считай, медовый месяц, — я хмыкнула. — А без ребенка вообще баловство. Потом на первый план выходят другие вещи. Можно ли положиться на человека. Спокойно ли тебе с ним. Принимает ли он тебя, вдохновляет и поддерживает.

— Твой муж тебя вдохновлял?

Потихоньку я начала подозревать, что он не только красивый и хорош в постели, но и умный.

Временами чересчур умный. Наверное, мне было бы спокойнее с Дэрилом-порнозвездой, который проявляет талант только в одной области. В том числе и потому, что воскресенье уже наступало на нас. А это значило — автобус в Пензу, самолет в Лос-Анджелес. Обратно в свои жизни.

Я помолчала, но соврать в ответ на его вопрос не хватило духу.

— Нет. Не вдохновлял. Наоборот.

На самом деле я очень хотела вернуться в институт и доучиться после рождения Сеньки, но Валера спросил: «Зачем тебе это надо? Разве ребенок не дороже куска картона?»

Дурочка была. При чем тут кусок картона? Диплом — не цель. Это дверь. В другое будущее.

Потом появилась Дашка. А там понадобилось уже срочно зарабатывать деньги, а не тратить время на учебу…

— Поддерживал? — продолжил допытываться Дэрил. — Тебе было спокойно?

— Было. — Твердо ответила я. Но тут же сдалась: — Правда это оказалось иллюзией…

— Зато про секс можно все сразу сказать! С первого, ну, максимум, второго раза.

Что-то мне этот разговор не помог разобраться…

Если бы секс был так важен для семьи, разве не окрутили бы Дэрила давным-давно, невзирая на профессию? Но и наоборот я тоже пробовала — и вышло не очень.

Я зарылась куда-то в плечо Дэрилу, отказываясь думать дальше. Он воспользовался случаем, чтобы поцеловать мое запястье, погладить по обнаженной под сползшей простыней спине, сплести свои пальцы с моими.

И проговорить тихо, но горячо, зарываясь в волосы:

— Ты красивая, Лили. Очень, очень красивая. И умная.

— Какая я умная! — тут же выманилась я на провокацию. — Я умираю со стыда каждый раз, как думаю, сколько ошибок я леплю в наших разговорах.

— Но мы говорим на моем родном языке, а не на твоем. И говорим о сложных вещах. И кто получается из нас умнее?

Я рассмеялась, разворачиваясь к нему и попадая во власть настойчивых губ и бесстыдных рук, стаскивающих с меня простыню.

— Зачем тебе быть умнее, если ты добился в жизни того, к чему все мужчины мира идут через власть и кровь? Фрейд говорил, что все ради этого — бесконечного количества женщин.

— Фрейд был идиот. Он еще говорил, что женщины завидуют мужскому пенису. А дело обстоит с точностью до наоборот.

— Мужчины завидуют женщинам? Чему же? — я попыталась отбиться от щекотных касаний, но Дэрил уже развернул простыню, как фантик, и теперь жадно ласкал мое тело. Под его восхищенным взглядом я напрочь забывала, что в свои сорок два без ежедневного фитнеса выгляжу совсем не конфеткой.

— Конечно. Ты дала жизнь двум настоящим людям, сама, полностью, от начала до конца… — его пальцы коснулись моего неидеального живота с каким-то трогательным благоговением, и мелькнувший было глубоко внутри стыд за провисшие мышцы сменился невероятно теплым чувством.

— Ну, муж тоже поучаствовал… — смущенно пробормотала я, уже слабо соображая, что несу. Мне хотелось, чтобы он продолжал вот так меня гладить, вот так смотреть. И он не останавливался.

— Ерунда. — Отмахнулся Дэрил. — Я тоже мог так поучаствовать много раз. Основную работу делала ты и твое прекрасное тело.

— Много раз — это сколько? — уцепилась я за предлог вынырнуть из слишком смущающей меня волны его комплиментов.

— Сколько? — он свел брови. — Ты хочешь знать, сколько у меня было женщин?

— Да!

В конце концов, он порноактер, его ведь не должны смущать такие вопросы?

— Не знаю, — равнодушно пожал он плечами.

— Врешь же! — сощурилась я.

Дэрил прикусил мое плечо, ловко перевернул на живот, вжимая тяжелым телом в кровать и своим низким бархатным голосом, от которого вживую, не через динамик телефона, вставали дыбом волоски на коже, промурлыкал мне на ухо:

— Тысяча двести шесть роликов. В некоторых было больше одной женщины. Считай сама. Не забудь прибавить весь мой опыт до сорока. Хотя там ерунда, намного меньше.

— О боже… — сдавленно простонала я, выгибаясь, чтобы поймать его горячие губы.

— Тебя это пугает? — спросил он, касаясь ими моих, но не ныряя глубже. — Возбуждает?

— Не знаю… — выдохнула я. — Прямо сейчас… — двинула бедрами, чувствуя его затвердевший член, упирающийся между ягодиц. — Восхищает!

— Достаточно восхищает для того, чтобы я трахнул тебя еще разок?

Он рывком приподнял меня, подкладывая скрученную валиком подушку под живот, и его пальцы нырнули мне между ног, мгновенно оказавшись именно там, где нужно.

— Дэрил, ты…

Это были последние членораздельные слова, которые я сумела выговорить в ближайший час.

Москва, «Националь», завтрак

Этой ночью мне поспать толком не удалось. Дэрил не давал мне покоя почти до утра, и я была совершенно не против. Хвастовство про восстановление за пятнадцать минут оказалось чистой правдой. Но он забыл упомянуть, сколько раз подряд он так может восстанавливаться. Это стало изрядным сюрпризом.

Пожалуй, даже не будь он порноактером, о котором не похвастаться подружкам, я бы все равно никому не смогла рассказать про эту ночь. Не поверили бы.

Ожидание полностью стоило того, и виртуальные наши игры были лишь тенью, бледной забавой на фоне того, что происходило в «Национале» на роскошной массивной кровати, которая с честью выдержала испытание.

Может быть, его идея насчет съемок здесь была вовсе не так плоха…

Утром Дэрил разбудил меня еще одним очень долгим и сладким поцелуем. И хотя это случилось всего через пару часов после того, как я вырубилась в его руках, я почему-то не испытала ни малейшего раздражения. И даже чуточку, в самой глубине души расстроилась, когда он предложил пойти позавтракать, а не продолжить разврат. Сказка неизбежно кончалась, но я запретила себе об этом думать. Все кончается.

Два часа сна — и такая сияющая изнутри кожа, такие восторженные глаза в зеркале, какие я видела последний раз лет в восемнадцать!

Много хорошего секса определенно омолаживает женщину. Ключевое слово — «хорошего»!

Десятка лет как не бывало, и по пути в ресторан я заглядывалась на себя во всех блестящих поверхностях, не до конца веря, что эта невероятно красивая женщина — и есть я.

На еду набросилась как из голодного края, с неприличной жадностью поедая омлет и закусывая его круассаном со свежим маслом.

Фигура? Какая фигура? Я килограмма три сбросила!

Дэрил только усмехался, но не отставал, разве что предпочитая в основном белковую пищу, даже омлет заказал без желтков. Такие мышцы в сорок пять требуют ухода покруче, чем самая капризная орхидея нашей бухгалтерши.

Наевшись, мы наконец расслабились — он с чашкой черного кофе, я с апельсиновым соком — и оценили окрашенный нежным утренним солнцем вид на Манежку.

— Какие у тебя планы на сегодня? — спросил он, снова улыбаясь своей белоснежной улыбкой.

— Встречаюсь с дочерью. Такова была официальная версия московских выходных, — я отщипнула кусочек свежей булочки и чуть не застонала от блаженства, так все было волшебно вкусно, счастливо и хорошо. И запах сдобы, и голубые глаза безупречного мужчины напротив, и даже утренняя московская суета, которая уже набирала обороты за окном.

— Хорошо, давай ты мне напишешь, как освободишься? В номере как раз уберутся… — Дэрил мимолетным движение погладил мои пальцы, а его улыбка ошпарила горячим обещанием.

— А ты где будешь?

— Мы в этом же ресторане встречаемся с той дамой, заказчицей, про которую я вчера тебе рассказывал. Обсудим, что она хочет, когда и как планирует съемки, оплату.

— Ммм… Раз ты специально прилетел из Америки, значит планируешь согласиться? — спросила я, чувствуя внезапно, как сильно и часто застучало сердце.

Только что я сама думала о том, как удобно снимать порно на таких крепких кроватях, а теперь вообразила, что там, где этой ночью между нами творилось невообразимое и пронзительное, с тем же успехом будет твориться рабочее и обыденное. Но выглядеть будет точно так же. Только вместо моих коленей Дэрил будет раздвигать ноги этой его француженки и пробовать на вкус уже ее.

В горле застрял комок и я отставила бокал с холодным соком в сторону. Чудесное настроение как-то сразу потускнело. Они ведь не будут хотя бы проводить пробы во время этой встречи? Он подождет, пока я уеду?

Дэрил нахмурился, глядя на мое изменившееся лицо, но ответить не успел.

К столику вдруг подскочил грузный мужик лет сорока на вид с редкой шевелюрой пегого цвета, в белой рубашке и галстуке, завязанном так туго, что казалось — душит его. Потому и цвет лица такой нездорово-свекольный.

— О! Привет! Хэлло! — сразу перешел он на рычащий английский. — Я тебя знаю! Дриллер, да? Ты дриллишь, да? Буришь скважины! Я твой фанат! Давай сэлфи?

И он панибратски стиснул Дэрила в объятьях, присел, чтобы оказаться с ним на одной высоте и кинул мне телефон:

— Девушка, снимите нас! Парням расскажу, во ржака будет.

Я подняла телефон, ловя в камеру мужика, который изобразил пальцами V и Дэрила, засиявшего профессиональной улыбкой в тридцать два зуба.

— Пожалуйста, — сказала я по-русски, возвращая ему телефон и надеясь, что на этом знакомство окончится, а не перейдет в демонстрацию русского гостеприимства. От мужика то ли еще с вечера, то ли уже с утра бодро несло алкоголем, и в голову ему могло долбануть что угодно.

— А я тебя знаю? Ты тоже из этих? — вдруг уставился на меня мужик.

— Нет-нет, — поспешно замотала я головой. — Совсем нет.

— А давайте втроем! — все равно предложил он, хватаясь за мой стул и с диким скрежетом перетаскивая ближе к Дэрилу.

— Ох, не надо! — я делано смутилась. — Я не накрашена с утра, простите…

— Женщины! — подмигнул мужик. — Всегда хотят быть красивыми! Ну ладно, удачи, друг! И силы мужской!

Он наконец оставил нас в покое, а я еле слышно выдохнула.

Передернулась и хотела было вернуть свой стул на место, но Дэрил неожиданно придвинул свой ближе к мне и коснулся губами виска.

— Тебя узнают, — сказала я как можно нейтральнее.

— Да, часто, — пожал он плечами и сплел свои пальцы с моими. — Нечасто подходят. Особенно женщины.

Он тихо засмеялся и сжал мою руку, глядя в глаза со значением.

Я запротестовала:

— А чего я? Я тоже не подошла!

— Но ты та-а-а-ак смотрела… А потом еще наставила лайков. И вообще была провокационно красивой в своем инстаграме.

— И все, тебе хватило, чтобы начать меня, как ты сказал… «обхаживать»? — немного раздраженно поинтересовалась я.

Не знаю, что меня больше выбило из колеи — мои фантазии о его сексе с заказчицей или бесцеремонный мужик, но вернуться в прежнее благостное состояние было очень сложно.

— Нет, — серьезно ответил он. — Еще было чувство юмора.

— Взгляд, красивая фотка, несколько фраз… Как легко тебя очаровать, — саркастически хмыкнула я, пытаясь смягчить хотя бы тон, если не получается не язвить.

— Нужно что-то особенное? — удивился Дэрил. Его большое палец кружил по тыльной стороне моей кисти, нежными касаниями приглушая мое раздражение. — Должна была появиться стрелочка над головой? Табличка «Парень, не упусти, это потрясающая женщина»? Просто сначала цепляешься за мелочи, а потом узнаешь человека все лучше и лучше, и если не твой — просто отходишь в сторону. А если нравится с каждым днем все сильнее…

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, положил ладонь на спину, поглаживая нежно и как-то очень уютно и я почти растаяла, почти успокоилась…

Но в тот момент, когда наши губы почти соприкоснулись, я увидела, как за столиком у окна давешний мужик показывает на нас своему приятелю, который присоединился к нему только что и что-то рассказывает, бурно жестикулируя.

— Не надо… — я отстранилась. — Давай пойдем отсюда уже.

— Почему? Куда?

— Тут все видят, что мы вместе.

— И что? — мурлыкнул он. — Пусть видят и завидуют мне.

Он привлек меня к себе, но я дернула плечом освобождаясь.

— И то, что ты порноактер!

— Тебя это смущает?

Я помялась, не зная, что ответить.

В голосе Дэрила мне почудились нотки обиды? Или возмущения?

Мне не хотелось его обижать, но я могла себе представить, о чем сейчас говорят тот мужик с другом. В каких видах они меня воображают рядом с Дэрилом и кем считают.

А еще толкнуло запоздалой паникой — сколько раз нас могли сфотографировать вместе, пока мы вчера шли к отелю? Он известен, он звезда, а значит любой «желтый» сайт заинтересуется необычной новостью — американский порноактер, лауреат всяких премий за лучший анальный и групповой секс гуляет по Москве под руку с какой-то женщиной.

При современном уровне развития технологий найти меня в соцсетях и подставить имя — вопрос только мотивации и любопытства.

И кто поручится, что этого уже не случилось?!

Москва, общага

В московском метро совсем не сложно ориентироваться — так же, как ездить на велосипеде. Который горит, и ты горишь, и все горит, и ты в аду — и дикие толпы несущегося в девяти направлениях одновременно народу сносят, не глядя, пока ты тупишь, читая указатели над головой и под ногами.

Раздерганная и расстроенная, немножко злая, невыспавшаяся и слишком чувствительная этим утром, я не была готова снова туда погружаться. Поэтому взяла такси сначала до Наташки, а оттуда до Дашиной общаги — уже взяв сумки с гостинцами. Времена идут, родители не меняются. Даже если родитель — ты сама. Ребеночек же умрет с голоду на чужбине! Поэтому надо приволочь десять банок бабушкиных солений и варений, пять кило яблок, помидоры, домашнюю пастилу и печенье из магазина.

Нет, деньгами нельзя, в них души нет!

Я пыталась перед отъездом взять себя в руки, но материнское сердце коварно шептало: «Тебе что, для дочери родной конфеток жалко купить? Деньги, конечно, тоже дашь, но конфетки? Конфетки-то? Угостить малышку, а? А?»

В общем, в такси со мной была еще огромная дорожная сумка на колесиках.

Вся эта беготня должна была отодвинуть на задний план кусочек иной реальности, нелегально проскочивший в мою жизнь этой ночью. Но не повезло. Последний разговор с Дэрилом перед тем, как я уехала, намертво засел в голове и бродил там по кругу, как старенький ослик, вращающий мельничный жернов.

Не могла я ему сказать, что засветиться с порноактером в соцсетях — это будет похуже, чем попасться на походе в секс-шоп. Не просто аморальная Лиля, которая после развода пошла вразнос. Гораздо хуже — все равно что самой сняться в порно и быть узнанной.

Обижать Дэрила не хотелось. У него-то был совсем другой круг общения, совсем другой мир. Он без стыда получал свои премии за лучшие сцены в порно, в Лос-Анджелесе ему наверняка завидовали многие начинающие актеры.

В конце концов, у них порно даже не запрещено, а у нас за это статья!

Я неловко бормотала что-то про нежелание появляться на сайтах со сплетнями про светскую жизнь. Пыталась донести, что я скромная продавщица и не готова к активному вниманию посторонних людей. Прятала глаза и прятала мысли под наслоением вежливых английских оборотов.

Но английский меня подвел.

— Вряд ли спортсмены, певцы, нормальные актеры обижаются, что не все хотят их славы! Это часть их образа жизни! — оправдывалась я.

— Видишь, ты сказала «нормальные актеры», — покачал головой Дэрил, тут же вычленив главное.

Я замолчала, признавая свое поражение.

— Мне нужно чувствовать себя виноватой, что я отделяю порно от обычного кино? — спросила я устало.

— Пойдем, — он встал и подал мне руку. — Ты же не хотела здесь оставаться.

Мы вышли в холл гостиницы. Пора было уже ехать к дочери, Дэрилу, вероятно, тоже стоило начать готовиться к разговору с заказчицей, но расставаться вот так, на этой зудящей неприятной ноте не хотелось.

— Ну, я поехала… — преодолев пропасть молчания длиной в пару минут, во время который мы просто смотрели друг на друга, я потянулась, чтобы чмокнуть его на прощание.

Но Дэрил вдруг обвил мою талию руками, прижал к себе и отшатнулся под прикрытие колонны, целуя меня неожиданно крепко и горячо, забирая своими губами мою неловкость, звенящую тревогу и вновь погружая в сладостное расслабление прошлой ночи.

— Буду ждать твоего сообщения, Лили, — улыбнулся он, когда я ткнулась лбом в твердую грудь, чуть-чуть успокоившись.

Я поспешила на улицу, не глядя на консьержа и швейцаров на входе, которые были свидетелями этой сцены.

И вот сейчас надо было думать о дочери. О том, чем с ней заняться, о чем поговорить, какие вопросы задать, а то она никогда не признается, что ей что-то нужно. А я вместо этого все ходила и ходила по кругу тем осликом на привязи в своей голове, вертела наш разговор и не знала, что сказать Дэрилу, когда мы встретимся. Или ничего не говорить? Устроить феерический прощальный секс, да и разлететься в разные стороны?

Остановиться на этой мысли мне мешало то, что если он договорится о съемках с француженкой, он ведь задержится в Москве на какое-то время? И мы будем не так бесконечно далеко. Не через океан.

Но мне в понедельник на работу, я никак не смогу остаться.

Зато могу приехать на следующих выходных.

Могу же?

А он захочет, чтобы я приехала?

Дашка встретила меня у входа в общагу. Она радостно посмотрела на гигантскую сумку, которую таксист с трудом выволок из багажника, по привычке повисла на мамкиной шее, хотя уже давно была ссажена оттуда и в прямом, и в переносном смысле и счастливым голосом сказала:

— Мам, ну зачем ты это все везла? Я тут что — голодаю, по-твоему?

И поскорее ухватилась за ручки, словно боясь, что я сейчас спохвачусь, всплесну руками: «Да и правда! Повезу обратно!» и отберу вкусняшки.

Я помогла ей дотащить добро до холодильника и с интересом оглядела крошечную общажную комнатушку с тремя кроватями и следами срочной уборки перед моим приездом.

В Дашкиной части комнаты все было завалено книгами, тетрадями и распечатками, на столе приткнулся старый ноутбук со шнуром, примотанным к корпусу серебристым скотчем. На его на крышке сидела игрушечная плюшевая собачка, которой было ровно столько же лет, сколько моей дочери. Она уже давно вытерлась с обоих боков, но Дашка наотрез отказалась оставлять ее дома и привезла с собой — помогать в учебе.

Судя по тому, что на столах соседок было гораздо больше косметики, чем учебников, собачка миссию свою выполняла на «отлично».

Ну и дочь у меня получилась действительно умная.

Не в мужа. Да и, будем честны, не в меня тоже, как бы там Дэрил мне не льстил.

— Ну что… — с коварной улыбкой сказала Дашка. — Посидим здесь, как порядочные мама с дочкой, и ты меня расспросишь, хорошо ли кормят в столовой и какой предмет мне нравится больше? Или пойдем куда-нибудь веселиться, и ты расскажешь, как зовут моего будущего отчима?

Москва, ВДНХ

На ВДНХ мы последний раз были, когда Дашке было лет десять. В ту пору это была Выставка достижений китайского хозяйства — все было завалено дешевым китайским барахлом. На каждом углу устраивались выставки кошек и стоило немалого труда отговорить Дашку лезть в тесную комнатку, где бедные животные смотрели из тесных клеток слезящимися глазами. Вдобавок нас обманули продавцы шашлыка, накормив тремя кусочками мяса за бешеные деньги.

Впрочем, мясо было вкусным. Но я так устала, пытаясь взять на себя огонь сразу по трем фронтам: намурлыкать мужу, что он большой богатый самец и не его обманули, а он сам щедро угостил семью, утешить Сеньку, который не наелся своей порцией, и объяснить Дашке, почему злой папа не купит ей воздушный шарик в виде Золушки, что меня на ВДНХ еще долго не тянуло.

Оказалось, у дочери остались куда более приятные воспоминания.

— Помнишь, как я мороженое уронила, а ты мне свое отдала, а оно было фисташковое!

— Помню, ты орала, что «фууууу» и только взрослые могут такое есть, — я улыбнулась, вспоминая, как часто Дашка ныла из-за ерунды лет до пятнадцати. А потом внезапно и резко поумнела, сама не заметив как.

— Я теперь обожаю фисташковое мороженое!

— Значит, ты мне его теперь должна.

— Договорились. Пошли в дельфинарий?

— Тут есть дельфинарий? — удивилась я.

— Да! Да! Да! И там еще рядом павильон «Космос» с настоящей космической едой! Но сначала дельфинарий!

Дашка щурилась на яркое солнце, скакала вокруг меня, показывая, как тут все изменилось — вот тут клумбы, а тут киоски с сахарной ватой, а тут новенький сверкающий фонтан, смеялась громко и счастливо. Все было совсем как в детстве — и в моем, и в ее. Кто-то купил мороженое и взял за руку, чтобы отвести на представление.

В дельфинарии пахло бассейном и рыбой, дельфины гугукали и били хвостами. Пока ничего не началось, в гулком зале дети фотографировались с морскими львами, а Дашка торопила меня, чтобы я скорее доедала, а то нас не пустят.

Правда я все еще помнила о ее вопросе про будущего отчима, о котором и она вряд ли забыла. Вся эта милота просто усыпляла мою бдительность. Впереди еще ждали пытки!

Вообще-то дети отнеслись к нашему разводу спокойно. Арсений вообще давно оторвался от семьи и для него почти ничего не изменилось. Он разговаривал раз в месяц со мной и два раза в год — на свой и Валерин день рождения — с отцом.

Дашка сначала отмахнулась: «Помиритесь еще!»

Потом узнала, что не помиримся, там уже давняя история с любовницей и просто обиделась на папу. Но меня поддерживала, как умела.

Хотя я изо всех сил, конечно, скрывала, насколько мне было фигово… А теперь что за новости? Зачем ей отчим?

— Мам, смотри, вот эта громадина называется «морская канарейка»! Не потому что желтенькая и маленькая, вовсе нет, просто она так же поет. Сейчас нам покажут, смотри!

Да, она явно была тут не в первый раз. А я вот — в первый!

Дельфинов я видела в детстве на Черном море. Но там он был один и больной. Плавал в мутном брезентовом бассейне, вяло колыхаясь всем телом. Жалко его было до ужаса.

Местные дельфины выглядели куда более довольными жизнью — все лоснились и даже, кажется, были совсем не против прыгать через кольца и катать дрессировщика на спине. Музыка, яркий свет, гомон и смех — Дашка прижималсь ко мне и все время дергала: «Мам, смотри, мам, сейчас будет!» — и оборачивалась, а я улыбалась ей в ответ.

Думала, уже и не случится у нас таких светлых встреч.

Она уже больше не моя маленькая девочка.

Но все-таки немножко моя…

Попутно Дашка умудрялась трындеть про свои дела, сплетничать про новых подружек, имена которых перепутались в памяти моментально, жаловаться на преподавателей, на невкусный кофе на факультете и с горящими глазами рассказывать, как у них там интересно и какие все вокруг умные. Ну уж явно не тот контингент, что собрался в ее обычной районной школе…

Когда представление закончилось, мы вышли в холл, где толпились родители и дети, еще делясь впечатлениями и покупая плюшевых дельфинов в сувенирной лавке.

Именно тут Дашка вдруг повернулась ко мне и потребовала:

— Мам, ну давай, признавайся! Кто он?

— Какой он? — округлила я глаза. — Ты о чем, ребенок мой? Лучше про своего расскажи!

— Не-не-не. Ты стрелки не переводи. Ни за что не поверю, что ты притащилась в Москву пить с Наташкой или со мной гулять. Я тебя зна-а-а-а-аю!

— Ничего нет. Не докажете! — я подняла руки вверх и засмеялась. — И вообще, лучше сама с папой помирись.

— Опять стрелки! — рассердилась она. — Не буду мириться, он козел.

— Не надо, Даш…

— Надо! Ты такая красивая, а он тебя на какую-то грымзу променял.

— Ты ее не видела.

— Мне и не надо, я и так знаю! Красивее тебя никого нет.

— Перестань…

— Мам, ну посмотри, какой на тебя красавчик смотрит!

Дашка кивнула мне за спину. Я быстро обернулась и встретилась глазами с симпатичным мужчиной с лучистыми глазами, который присел на корточки у скамейки, помогая переодевать кроссовки маленькой девочке. При этом он не забывал пялиться на мою задницу!

— Он с ребенком, жены не видно… — фыркнула я, поворачиваясь к Дашке. — Значит ищет дочери мачеху. Какая разница, как я выгляжу?

— Ой, ну… Да ну! — аргументированно высказалась Дашка. — Мог бы на меня тогда пялиться! Он же явно тебя младше.

— Тем более. Поздно мне уже такие развлечения.

— Тебе сорок два… — Дашка подхватила меня под руку. — Пошли сувениры посмотрим… Всемирная организация здравоохранения, чтоб ты знала, продлила возраст молодости до сорока четырех, слышала? Так что еще два года даже не начинай про «поздно»! И вообще, тем более надо срочно замуж, пока молодая.

— Вот мне в восемнадцать так говорили родители… — проворчала я. — А теперь дети.

— Видишь? Мы с бабушкой знаем жизнь!

— Главное сама замуж пока не выскакивай, ладно? — попросила я. — Сначала пойми, что тебе надо от жизни. Может, и вовсе не надо туда. И мне тоже.

— Тебе надо! — твердо сказала дочь. — Только тебе нужен кто-то веселый, как ты, а не нудятина как папа.

Что может быть веселее порноактера в мужьях?

Я аж вздрогнула, поймав за хвост эту мысль. Надо же, а была уверена, что давно выросла из вечного женского «примерить платье и фату рядом с каждым встреченным мужчиной».

Только вот порнозвезд в мужьях мне и не хватало после того, как муж чуть ли не половину брака мне изменял.

А может и больше, просто не признается.

Тут я буду даже точно знать!

— Мам, мам, купиииии! — таким знакомым противным тоном заныла Дашка, что я вновь провалилась из бредового «сейчас» в старое доброе «тогда».

— Что тебе купить, сокровище мое? — вздохнула я.

— Смотри, жемчужина в раковине продается. Давай, давай посмотрим?

В плоской консервной банке, заполненной водой, оказалась ракушка, а внутри нее — действительно, розовая жемчужинка. Корявенькая, неровная, маленькая, но добывать ее из створок своими руками оказалось интересно.

— Смотри, розовый цвет жемчужины означает, что в ближайшее время вас настигнет любовь! — зачитала Дашка буклет. Схватила маленькую подвеску, куда полагалось класть добытое сокровище, запихала внутрь жемчужину и повесила на цепочку. — На! Носи! — протянула мне. — Тебя настигнет любовь!

— Это же твоя жемчужина, — попыталась я отделаться от подарка.

— Ты баночку открывала, значит твоя, — возразила дочь. — Носи, носи.

— Не буду! — принялась я отбрыкиваться. — Представляешь, прихожу в наш ювелирный с этой поделкой на шее? Да меня тут же уволят!

— Мам, но она про любовь! Тебе нужна любовь!

— Перестань, обезьянка! Ты меня любишь, мне этого хватит. Даже лишнее останется.

Мы вышли на улицу, все еще ругаясь, кому положено носить любовную жемчужинку.

— Ну ради меня! Считай, мой подарок!

— За мои деньги… — вздохнула я.

— За восемнадцать лет могла бы привыкнуть к такому раскладу!

Я хмыкнула, но сдалась и убрала цепочку с кулоном во внутренний кармашек сумки.

Дашка вдруг застыла на месте..

Я тоже остановилась, в недоумении глядя на нее. Глаза у обезьянки блестели и я гадала — что на этот раз? Прокатиться на паровозике? Постоять под ракетой? Пострелять в тире?

О, там каштаны продаются! Вот каштаны я бы попробовала.

— Мам… — сказада Дашка вдруг тихо.

— Что?! — испугалась я. У меня аж сердце остановилось от ее тона.

— Я тебя очень люблю! — она порывисто обняла меня и сжала изо всех сил. — Мне просто не хочется, чтобы ты там была совсем одна. Найди себе кого-нибудь, кто бы любил тебя хотя бы наполовину так, как я…

Я обняла ее в ответ и постаралась не хлюпать носом, стоя прямо посреди дороги. Но все обходили нас с улыбками, а тот давешний папа, что пялился на меня в дельфинарии, даже помахал рукой.

И дочка его помахала.

Москва, набережная

— У меня через четыре часа автобус, — намекнула я Дэрилу.

Не стала заезжать к Наташке, примчалась в центр все еще въерошенная после прогулки с дочерью и насмерть объевшаяся фисташковым мороженым. Пусть скажет спасибо, что без воздушного шарика в виде Золушки, а то Дашка порывалась мне его купить.

— Я уже выселился из гостиницы, — внезапно обломал он меня. — Пойдем погуляем, посмотрим город?

Обязательно внукам расскажу, что у меня было свидание с порноактером — мы на нем город смотрели.

Но я не стала показывать, что расстроилась.

Смысл?

Перед смертью не натрахаешься.

Пусть останутся приятные воспоминания.

Сяду в автобус и подумаю, что со всем этим делать.

А пока ответила:

— Пойдем! — и улыбнулась.

Дэрил явно заморочился после внезапной атаки своего фаната. На наше свидание он оделся в толстовку с длинными рукавами, закрывающими татуировки, натянул бейсболку, спрятав лицо под козырьком, накинул сверху капюшон.

И темные очки — скорее дымчатые, почти не скрывающие глаза. Но узнать его в них было почти невозможно. Я бы точно не обратила внимание на такого странного мужчину.

Правда я и не настоящая фанатка. По крайней мере, не была — до той встречи на Аллее Звезд. С тем же успехом я могла случайно узнать других актеров с запоминающимися татуировками или необычной внешностью.

Просто так вышло.

Не нарочно.

Все как Дэрил вчера сказал — сталкиваешься с человеком, совершенно не чувствуя в тот момент, что он станет кем-то особенным в твоей жизни. Общаешься между делом, не замечая, что все чаще думаешь о нем. И однажды понимаешь, что уже вряд ли когда-нибудь забудешь его имя. Даже если все закончится этим вечером под темным куполом московского неба.

Где же проходит эта граница между случайным знакомством и влюбленностью? Когда упускаешь последний шанс остановиться? Почему меня никто не предупредил в тот момент, когда я ее перешагивала?

— Ну как твоя встреча с француженкой? — спросила я, когда, проблуждав немного по шумным проспектам, мы неожиданно попали на почти безлюдную улицу в центре Москвы.

Тишина без рева машин и музыки из дверей магазинов практически оглушала.

Я понятия не имела, куда мы идем, только надеялась, что в центре всегда неподалеку найдется метро, и я не опоздаю на свой автобус.

Ну или опоздаю… Так ли это важно?

— Меня устроили все условия, я подписал контракт.

Дэрил поймал мою руку и сплел пальцы, роняя в мое сердце горячий уголек.

Разве взрослые люди ходят за руку?

Только молодежь. Ну и старики, которым уже наплевать, что о них подумают. И те, и другие вызывают только умиление.

Сорокалетние, держащиеся за руки — дураки какие-то.

— О! — обрадовалась я. — Круто! Про что будет фильм? Ну… помимо очевидного?

— Горячая история про капитана пиратов и иноземную пленницу, — хмыкнул Дэрил. — Сначала мы ограбим французский корабль, потом мне придется спасти знатную даму от наглых матросов, а потом…

— …поняла! — быстро закончила я. — И как, кинопробы делали?

— Она проверрррила, умею ли я говорррить по-пиррратски, арррр! — зажмурив один глаз, прорычал Дэрил. — Я умею.

— И все? — зачем-то продолжила допытываться я.

— Ты хочешь спросить, трахался ли я с ней? — Дэрил чуть сильнее стиснул мои пальцы. — Нет, зачем? У нее есть мое более чем обширное портфолио. Эти навыки все на виду. Вот говорить по-пиратски — это сложно!

Я отвернулась, скрывая лицо — и чувствуя, как пылают щеки. Ну, конечно, он понял, о чем я хотела узнать… Но имею ли я право вообще лезть в его жизнь?

Тихая улочка пропетляла по дворам и через перегороженную железной цепью арку вывела нас на набережную. Огни фонарей дрожали над черной водой реки, ветер швырял волосы в лицо. Дэрил остановился, укутал меня в свои объятия и поцеловал, сначала нелепо тыкнувшись козырьком бейсболки мне в лоб, а потом со смехом сдернув ее с головы. Здесь его было некому узнавать — людей не было вообще, только неслись мимо автомобили с горящими фарами.

Мне было грустно. Совсем чуть-чуть — от этого поцелуя со вкусом ветра и кофе на его губах, от глянцево-черной поверхности реки, наверняка прячущей страшные тайны на дне, и от того, что все кончается.

Всегда все кончается.

Это были отличные выходные.

Наверное, самый яркий день моей жизни за последние восемнадцать лет — с тех пор, как родилась Дашка.

Только для Дэрила наша ночь была хоть и приятным, но довольно обыденным эпизодом. Ему точно незачем было стремиться его повторить. Он может устроить фейерверк в постели любой женщине.

— А где вы будете снимать?

— Наверное, в Москве. Начнем, когда будет готов сценарий и декорации, — пожал Дэрил плечами, загораживая меня собой от холодного ветра с реки. — Изабель пока не может улететь из России, у ее мужа тут дела.

— Значит, ты вернешься к началу съемок?

Я хотела спросить небрежно, между делом, поддерживая разговор. Но порыв ветра холодными пальцами пробрался за шиворот, я вздрогнула, голос сорвался — и получилось очень жалобно, почти умоляюще.

Сразу стало неловко и стыдно. Захотелось замахать руками, суетливо начать рассказывать, как у меня много дел в ближайшие месяцы, так что не получится увидеться, нет, совсем никак, жалко…

Но Дэрил закрыл мне рот поцелуем, не дав наговорить еще более неловких глупостей. Прижал к себе и нежно коснулся кончиками пальцев щеки.

— Лили, моя Лили… — прошептал он, а потом, словно не выдержав передозировки щемящей нежности, сжал меня изо всех сил, впечатал в свое тело, взгрызся в губы агрессивным страстным поцелуем, напрочь сбивая дыхание и снося своим напором все мои тревожно дрожащие мысли. И пока я с трудом пыталась вернуть на место кружащийся вокруг размытый мир, спросил: — У вас в Пензе ведь есть хорошие гостиницы? Я смотрел на Букинге, но ничего не понял.

Сердце забилось как ненормальное, но я не поверила тому, что услышала. Да ладно. Мне показалось. Он же не может иметь в виду…

— Ты ведь не против провести еще несколько позорных недель в компании порноактера? Или мне стоит дождаться начала съемок, в одиночку скучая в «Национале»?

Я глотала холодный воздух ртом, мысли скакали в голове с одного на другое, никак не выстраиваясь во внятную картину.

— Несколько недель? — переспросила зачем-то.

— Примерно месяц.

У меня? Со мной? Я же собиралась его бросить… Я же рассталась с ним — в своей голове, в очередной раз. Я попрощалась с ним мысленно и закрыла этот фотоальбом, тщательно спрятав его в шкафах памяти под табличкой «Только для взрослых! 18+»

— Жаль, конечно, будет уже купленных билетов на самолет… — насмешливо проговорил Дэрил, глядя куда-то в сторону.

— Почему? Билетов? Не одного билета? Ты не один? Изабель тоже полетит? — всполошилась я.

Он рассмеялся.

— Моя милая Лили… Нет, полетишь со мной ты.

— Но у меня автобус… — я сопротивлялась по инерции, просто еще не до конца осознавая, что происходит.

— Не люблю автобусы.

— Можно на поезде…

— Я купил билеты на самолет, — терпеливо объяснил Дэрил еще раз. — Нам с тобой.

— Ты же не любишь аэропорты?

— Потому что там люди расстаются. Мы полетим вместе.

— На месяц? — еще раз уточнила я. — В Пензу? Ты со мной?

Потому что звучало это несколько фантастически.

— Да.

— Да… — я прижала ладони к щекам, думая, как сильно мы с ним отличаемся.

Пока я варилась в своих сомнениях и сожалениях, он взял и все решил.

— Хорошо? — уточнил Дэрил, ловя мой растерянно блуждающий взгляд. — Ты согласна?

…у меня ужасно обветрились губы после долгих поцелуев на речном ветру…

Пенза, такси

— Да, — сказал Дэрил уже в Пензе, садясь в такси и глядя в свой телефон. — Я забронировал какую-то гостиницу. Наверное. Не очень понял, получилось ли у меня.

Я еще с того момента на набережной металась между двумя вариантами, не зная, что предпочесть.

Отправить Дэрила в гостиницу — в принципе, неплохо. У нас есть роскошные отели, сама бы туда заглянула с удовольствием, повалялась бы с ним на белоснежных простынях, которые потом заменит кто-нибудь другой, восполнит запасы воды в мини-баре и протрет душевую кабинку после нас. Там ему будет намного удобнее, тем более, оплачивает все француженка, и выйдет все существенно дешевле «Националя».

Но как я буду туда бегать к нему? Мелькать там каждый день, ходить как на работу. После офигенного секса выбираться из теплой постели и ехать на такси домой среди ночи?

Однако и к себе приглашать было неловко. У меня тесная трешка с ремонтом десятилетней давности. Приличная, но явно не калифорнийского уровня.

Зато там Дэрил будет всегда рядом — это приятнее, чем каждый вечер гадать, как он там развлекается. Записывает ролики для «онлифанс» в одиночку или с приглашенными проститутками, которых легко подгонит ночной администратор отеля.

Но ведь если для дела, то это же работа?

Ох…

Решать было невыносимо, голова взрывалась, и я пустила все на самотек.

Дэрил тоже не уточнял… Может, он считал госиницу единственным вариантом по умолчанию? Кажется, в Штатах не очень принято наше махровое гостеприимство, когда хозяева спят на раскладушках на кухне, а гостям — лучшее место?

— Хорошо, — кивнула я, с наслаждением устраиваясь полулежа на заднем сиденье. Ноги ныли от долгой беготни на каблуках: заехать к Наташке за вещами, в магазин за конфетами на сувениры коллегам, опять в центр, регистрация, посадка, тесный самолет. Дэрил обнял меня и привлек к себе. — Какой там адрес?

— Мммм… — он откинул прядь волос упавшую мне на лицо, легко коснулся губ и предложил: — Может быть, сначала заедем к тебе?

— Зачем?.. — спросила я, поглаживая его ладонью по щеке. Ох, он явно побрился перед тем как выселиться из «Националя». И я даже не буду гадать — для меня или для Изабель.

— Я тебя хочу… — прямо заявил он, поглаживая кончиками пальцев по шее чуть ниже уха, где у меня обнаружилась эрогенная зона. Стоило там коснуться — и дыхание сбивалось к чертям. Но Дэрил вообще умел касаться так, что эрогенные зоны обнаруживались в самых неожиданных местах.

Я нервно покосилась на таксиста. На таком уровне английский знают, пожалуй, все.

Но тот изобразил покер-фейс. Ну, или правда не вслушивался. Спокойно выслушал про изменение планов, вбил в навигатор мой адрес и даже не косился по дороге в зеркало на то, как мы целовались на заднем сиденье.

Было уже довольно поздно, с такими планами выспаться перед работой мне не светило. С другой стороны, без Дэрила я бы приехала домой рано утром и все равно не выспалась, но по менее приятной причине.

— Для тебя это все наверное экзотика… — стесняясь, сказала я, вызывая лифт искореженной вандалами противовандальной кнопкой. Внутри когда-то было зеркало, но его давно изрисовали до полной непрозрачности, стены были залеплены жвачкой, а из четырех лампочек давно осталась одна.

— Вообще-то в детстве я жил примерно в таких же условиях. И сам ходил с баллончиком и зажигалкой, — пожал плечами Дэрил. — Район у нас был тот еще.

— Как интересно… — протянула я, глядя на него будто в первый раз. — Так ты не родился счастливчиком с серебряной ложкой от «Тиффани» во рту?

— Вообще нет. Мы жили в Техасе, а в Калифорнию перебрались, когда мне исполнилось семнадцать.

— Ну что ж… — я распахнула дверь в квартиру. — Думаю, российский быт для тебя точно экзотика.

Две из трех комнат квартиры раньше были отданы детям и после их отъезда там ничего не менялось. Как-то повода не было. Мы с мужем привыкли жить в зале, каждый вечер раздвигая диван и каждое утро складывая обратно. Когда он съехал, и я осталась жить одна, я и вовсе почти ничего в опустевшем доме не трогала. Время проводила практически только на кухне, как привыкла за двадцать лет семейной жизни с тремя голодными птенцами, капризными в еде. Если бы я была владелицей огромного замка, тоже наверняка заперлась бы в одном крошечном коридоре, а все остальное отдала привидениям.

Но устроить Дэрилу экскурсию по моим фамильным угодьям случая не представилось. Он закатил свой чемодан, внес мою изрядно похудевшую после выданных Дашке гостинцев сумку и захлопнув дверь, сразу привлек меня к себе.

— У тебя в отеле круглосуточная регистрация? Сколько у нас есть времени? — тревожно спросила я.

Он смотрел в мое лицо, улыбаясь и так беззастенчиво любуясь мной, что я опять ощутила это непривычное и щекочущее чувство, что я красива, правда, всерьез, по-настоящему.

Как он умел так смотреть?

Он, конечно, актер, но вообще-то не такой актер, которому требуется играть такие сложные вещи. Ему достаточно уметь без фальши в голосе спрашивать: «Что это ты тут делаешь, маленькая хулиганка?» и убедительно закатывать глаза, изображая оргазм, который будут снимать только через час.

Дэрид потянул вниз кардиган с моего плеча, обнажая кожу, моментально покрывшуюся мурашками. С дразнящей полуулыбкой провел костяшками пальцев по моей руке. Медленно поднял взгляд, от которого пробрало дрожью.

— Лили… Неважно. Не собираюсь считать время с тобой. Уйду, когда захочешь.

Он старше меня всего на три года, но, когда он говорит вот таким бархатным голосом, в котором вдруг проскальзывает царапающая хрипотца, вот так опасно щурится, смотрит немного свысока, покровительственно и нежно, я чувствую себя очень юной девочкой, которую собирается соблазнять взрослый «папочка».

Он точно знает, что делает, и чем все закончится. Он умело управляет всем происходящим. Ведет меня туда, куда ему нужно. Дразнит, повелевает, раскрывает, зажигает — в нужном месте, в нужное время.

А у меня только дыхание перехватывает и потеют от волнения ладони. Но я готова сделать все, что он скажет, будто и правда наивная девчонка, впервые попавшая в руки опытного соблазнителя.

И как-то совершенно сейчас плевать, что завтра на работу в семь утра, что я и в прошлые сутки почти не спала.

— Не уходи. Оставайся на всю ночь…

По его улыбке было ясно, что он ждал этих слов. Может, и не было никакой гостиницы.

У него точно не было никаких сомнений и метаний насчет уместности моей квартиры. Да наплевать ему, как она выглядит!

Он даже не оглянулся ни разу с того момента, как мы вошли. Он смотрел только на меня.

— Иди ко мне, — Дэрил выпутал меня из кардигана, отбросил его в сторону и провел кончиком языка по ключицам, по шее, коснулся губ, пока его руки гладили мои бедра. — Думаю, нам нужен душ.

— Ой! — я не сообразила, что с дороги трахаться можно только в безбашенной юности. — Чур, я первая! Я быстро.

— Не-е-е-ет… — снова предвкушающе улыбнулся он. Как у меня заходится сердце от этой его опасной улыбки! — Не собираюсь ждать тебя еще ни секунды. Идем вместе.

— Вместе?

В ванной у меня яркий свет от четырех диодных светильников, пронзительный, белый, безжалостный. Под ним не скрыть ни морщины, ни растяжки, ни прочие несовершенства кожи, которая давно далека от идеала.

Секс — это хорошо. Но душ — как-то чересчур интимно.

Особенно в сорок с лишним, когда тело уже не пахнет свежей влекущей юностью.

Мне нужно немного уединения, чтобы привести себя в состояние, в котором не стыдно ложиться в постель с таким мужчиной!

Пенза, ванная

Дэрила, разумеется, вся эта ерунда нисколько не смущала. Яркий свет? Попробуйте раздеться под софитами на съемочной площадке. Душ — слишком интимно? Не после секса под взглядами всей съемочной группы. Неидеальное тело? Это вообще не про него.

Он раздевался быстро и нетерпеливо, с облегчением скидывая с себя мешающую ткань. Действительно привык чаще ходить голым? И тянул меня за собой в тесную маленькую ванную, где для нас двоих было место, только если мы стояли вплотную.

Кофта, джинсы, белье — он стянул одежду и с меня, куда ловчее, чем я делаю это сама. Тем более, что сейчас я зависла, в очередной раз любуясь тем, как он выглядит. Горячие и твердые мускулы под пальцами, совершенно нереальные широкие плечи, черная татуировка — очень контрастный в ярком свете скорпион, занимающий половину его спины и перекинувший через плечо хвост на грудь. Мешанина мелких татуировок на крепких руках — я жадно рассматривала их, чтобы не смотреть на себя. Мне было неудобно, неуютно, стыдно — на мою грудь уже много лет действовала сила тяжести и ни к чему хорошему это до сих пор не привело.

Но и Дэрил рассматривал меня. И пока я пускала слюни на его плоский, расчерченный на литые квадраты живот, его пальцы гладили мой — дряблый и толстый.

Ох…

Все было намного легче в нереальности «Националя». Здесь, в собственной ванной, я давно привыкла примечать любой свой недостаток и мысленно раздувать его до немыслимых размеров. Здесь я плакала, рассматривая свои первые растяжки на бедрах и животе во время беременности, здесь наблюдала, как неумолимо опускается грудь, здесь зеркало прятало от меня незаметно налипающие лишние килограммы, а потом разом открывала отвратительную правду.

Один восхищенный взгляд не мог перебороть всю мою женскую историю несправедливого увядания.

А то, что у Дэрила уже так напряженно налился кровью член — так работа у него такая!

— Не смотри… — попросила я, когда он поставил меня, уже обнаженную, в ванную и включил душ. Теплые колкие струи умиротворяюще били по плечам, но сейчас им не под силу было меня расслабить.

Все стеснение ползло наружу, выбираясь из тайников души, и мне хотелось плакать от того, что он не встретил меня в восемнадцать, когда я была такой красоткой!

Не ему досталось трогать мою задорно торчащую грудь, не он целовал шелковую, идеально ровную кожу.

Тот, кому повезло — этого не заслужил. А тот, кто заслужил — не получил.

Сожаления эти накрывали меня так мощно, что слезы выступали на глазах против воли.

Вот он — главный недостаток поздних романов. Не то, что сердце не умеет больше так сумасшедше биться, как в юности — умеет! А то, что хочется подарить возлюбленному все самое лучшее, а оно уже кончилось, просыпалось песком времени сквозь пальцы.

— Почему? — в коротком английском слове нечему ломаться и хрипеть, но почему-то именно это произошло с голосом Дэрила, когда он его произнес, глядя на меня снизу вверх и очерчивая пальцами мои бедра.

— У меня ужасное тело… — пожаловалась я полушепотом на грани слез. — Я толстая и… ой!

Он быстро наклонился, накрывая губами впадинку между ног, и его язык нагло проскользнул внутрь, обжигая острым прикосновением. Я вздрогнула всем телом и распахнула глаза, встречаясь с очень, очень, очень голодным и жадным взглядом Дэрила.

Он выпрямился перешагнул край ванны, присоединяясь ко мне под теплыми каплями. Обнял, намекающе потираясь напряженным членом о живот, качнул головой:

— Ты прекрасна. Ты женщина. Твое тело — женское, и оно прекрасно… — колючий хрипловатый полушепот царапал мою кожу, а пальцы, движущиеся вслед за ним — ласкали.

— Как ты можешь так про себя говорить? У женщин мягкая податливая грудь, она вот так колышется, когда сжимаешь и отпускаешь ее, — его руки повторили то, что уже сделали слова. — Она тяжелеет, когда ты возбуждена, и я чувствую это… сейчас.

Дэрил отпустил грудь, и она тяжело качнулась, чуть болезненно и тянуще.

— Соски твердеют… — пальцы коснулись их, сжимая, обводя, а потом теребя, пока они не заныли, требуя еще ласки. — Ареола сморщивается, смотри, это так красиво, что хочется тебя съесть!

И он склонился, вбирая в рот по одной болезннено-твердые горошины, обводя их горячим языком. Я ахнула и оперлась на стену, потому что он как-то так умело всасывал их, что трепет проносился по всему телу, затихая где-то между ног.

— У женщин круглый и мягкий живот… — Дэрил опустился на колени передо мной, вновь заставляя смотреть на него сверху вниз и чувствовать себя богиней, которой он пришел поклоняться. — И бедра… мммм…

Его руки очертили их от талии вниз. Я привычно сжалась, чувствуя себя особенно уязвимой именно в этом месте.

— Некрасивые, — пробормотала, закусывая губу от неловкости. — Тут вот…

Моя рука коснулась упрямых валиков, которые не убирались никакими диетами уже лет десять как. Дэрил тут же положил свои ладони поверх моих пальцев и возразил:

— Настоящие женские бедра. Не такие как у девочек, нет. Вот здесь мягкие, а здесь ямочки. Это очень, очень возбуждает, Лили, ты не представляешь, как возбуждает настоящая созревшая женщина.

Нет, но я представляла, как возбуждает настоящий мужчина, который обо всем этом рассказывает. Воздух в легких давно превратился в пламя, я задыхалась, чувствуя зудящее напряжение во всем теле. И когда Дэрил снова приник губами к набухшему клитору, не сдержала стона, откидываясь спиной на обжегший пылающую кожу прохладный кафель.

— Твои бедра, твои колени, твои лодыжки… — Дэрил опустился еще ниже, обвил пальцами мою щиколотку и прошелся кончиком языка по своду стопы, а потом взял в рот пальчики на ноге. Обнял их горячим и влажным языком, пососал, выпустил — и прошелся пальцами вверх по внутренней стороне бедра, доводя меня до дрожи.

— Дэрил…

Он распрямился, не отрывая взгляда от моего лица, развернул меня спиной к себе и проговорил на ухо:

— Твоя задница тоже мягкая, как и должна быть у женщины. Мне так нравится ударяться об нее, — он впечатался твердыми бедрами в описанную часть тела. — Гасить себя в твоей плоти. Нравится целовать тебя в шею — вот тут! — ты каждый раз вздрагиваешь и стонешь, когда я так делаю.

Он коснулся губами чувствительного местечка наверху спины, и я сдержала стон только из чистого упрямства.

И заработала хриплый смешок за это.

— Наклонись, — его рука легла на поясницу, вынуждая меня выгнуться, упереться ладонями в стену. — Так ты раскрываешься, как цветок. Тропический, яркий цветок, набухающий от прикосновений…

Его пальцы коснулись меня между ног, а потом снова язык — и он прошелся по всей длине щели, волей-неволей открывая меня навстречу себе еще сильнее.

— Так ты уязвима и принадлежишь мне… — пальцы нырнули внутрь моего тела, язык заскользил, собирая влагу со складок. — Я могу дотянуться, куда хочу, сделать с тобой все, что угодно. Доверься мне.

Я уже мало что-то соображала и выгибалась, повинуясь его рукам так, как ему хотелось, доверяла, раскрывалась, начисто забыв о стыде и смущении, которые мучали меня еще недавно.

Оргазм был ожидаем, но застал меня врасплох. Орать было нельзя, чтобы не переполошить весь подъезд до девятого этажа, и я попыталась вцепиться зубами в свою руку, чтобы погасить крик. Не удержалась, опираясь на стену всего одной ладонью и соскользнула с нее прямо в объятия Дэрила. Свернулась странной загогулиной, внутри которой, по скрученным мышцам продолжали гулять судороги наслаждения. Пришлось впиться зубами в татуированное крепкое плечо, закинуть руки на шею и еще много бесконечных секунд содрогаться под льющейся из душа водой на дне ванны.

Дэрил так и встал — со мной на руках, повисшей на нем, как обезьянка, и шагнул на пол ванной, попутно успев выключить воду.

— Я тяжелая… — еле слышно вымотанно шепнула я ему на ухо.

— Не тяжелее штанги, — хмыкнул он, вынося меня в комнату и безошибочно находя кровать. Хорошо, что я не стала ее застилать перед отъездом, рассчитывала поспать пару часов после автобуса и перед работой. Сейчас у меня не было бы на это никаких сил.

Вообще ни на что не было сил, кости внутри будто расплавились, усталость словно ждала момента, чтобы навалиться и отомстить за недосып и долгие прогулки.

Дэрил уложил меня в постель, укрыл одеялом и устроился рядом, поглаживая по плечу и чему-то мечтательно улыбаясь.

Я потянулась вниз, к его напряженному члену, но он убрал мою руку и засмеялся:

— Спи, Лили. У тебя глаза сами закрываются.

— Но ты же не кончил, — сонно возразила я.

— Я получил удовольствие, — он прижал меня к себе, снова отводя мои пальцы в сторону.

— Нет, ты должен…

Он снова засмеялся:

— Нет такой обязанности — кончать, чтобы секс завершился.

За всю мою жизнь, пожалуй, это был первый раз, когда секс закончился моим оргазмом, а не мужским. Необычное было ощущение.

Пенза, утро

Как же я раньше-то не знала, что от утреннего раздражения и мрачного ощущения мира великолепно помогает куннилингус. Вот особенно если проснуться прямо в горячем уже томлении, словно после эротического сна, когда кажется, что еще чуть-чуть — и был бы самый феерический оргазм в твоей жизни. Но что ни пробуй — не то!

Только не во сне, а наяву. И распахнуть глаза в прозрачные солнечные блики на потолке сразу после горячей волны, разлившейся по телу и угодить в объятья загорелых сильных рук.

Утренний секс после этого — не просто редкое удовольствие и радость вместо постылого «ну давай по-быстрому перед работкой», а еще и способ зарядиться энергией.

Я уже говорила, что Дэрил делает все абсолютно то же самое, что любой другой мужчина в моей жизни, но как-то в другом порядке, чуть иначе — и получает совершенно иной результат? Головокружительно иной. Нет, оказывается, у самых лучших любовников никаких особенных техник и секретов. Только внимательность и чувство момента.

Глядя на него, вальяжно развалившегося на моем когда-то семейном ложе, я впервые ощутила, что мой брак действительно закончился. Я не пережидаю время, пока бывший муж одумается и вернется в семью, не доживаю дни одинокой любовницей женатого мужчины, не довольствуюсь малым. Я сплю с порнозвездой — человеком, который выглядит среди моих простыней в цветочек настолько порочным, словно природа создала его специально, чтобы осквернять семейные ценности!

— Мог бы дать сначала в душ сходить… — проворчала я, с наслаждением проводя ладонями по его мощным плечам. Это противозаконно — быть таким сексуальным. В моей постели. На целый месяц!

Я зажмурилась от восторженной нереальности происходящего. Думала ли я, когда извивалась тут с рукой между ног, одним глазом поглядывая на экран телефона, где он трахал какую-нибудь модель, что однажды фантазии воплотятся в реальность?

— Тебе не понравилось? — с веселым удивлением спросил он.

Его как будто ничего не смущало.

— Ну да, в порно брезгливым не место… — пробормотала я, мысленно решая проблему — завернуться в одеяло и так идти в душ, или сделать вид, что меня ничего не смущает и топать голой?

— Чем мне брезговать? — снова удивился он. — Женским телом?

— Нет, но… — я вздохнула и подняла ладони вверх. — Не начинай опять. Я поняла, что ты любишь женщин, но многие мужчины, любящие женщин, предпочитают их все же только что из душа. И без всяких оральных… развлечений.

— Твои мужчины не любили лизать тебя? — сощурился Дэрил, не постеснявшись назвать вещи своими именами. — Они точно не были геями? Как гетеросексуальный мужчина может не любить женское тело? Разве не в этом весь смысл секса?

Он поймал меня, уже почти ускользнувшую с кровати и с наслаждением облапал задницу и смял ладонями грудь. Его уже опавший член дернулся и отчетливо привстал.

— Ой! — пискнула я. — Я так опоздаю на работу!

— Время еще есть, до твоего будильника пятнадцать минут… — хищно оскалился Дэрил, подминая меня под себя. — Я должен показать тебе, как нормальные мужики хотят женщину!

Одеваться пришлось в темпе вальса, потому что пятнадцати минут, конечно, оказалось мало.

— Чем займешься, пока я на работе? — спросила я, спешно крася глаза и губы. С цветом лица зато все было в полном порядке, несмотря на недосып.

— Устрою себе отпуск… — Дэрил развалился на кровати, глядя в потолок. — Давно не отдыхал нормально. Погуляю, посмотрю город.

— Да, для человека из Лос-Анджелеса Пенза — самое место для отпуска, — фыркнула я. — Достопримечательностей у нас просто навалом! Месяца может и не хватить!

— Спортзал же у вас есть? Магазин спортивного питания? — нахмурился он.

И даже не один! Что-то я переборщила с ужасами российской провинции.

— Не уверена, что там знают английский..

— Не бойся, я разберусь, — отмахнулся он. — В Мексике английского никто не знал, и то справился. Правда, мне помог школьный испанский. Полезно учить иностранные языки, даже если на твоем говорит весь мир.

— Хочешь выучить русский?

— Хммм… — он сел на кровати, потянулся так, что все мускулы заиграли, а я чуть не передумала идти на работу, и неуверенно произнес, ломая язык: — Na zdorovye!

— Боже, нет, не надо… — пробормотала я, обуваясь и подхватывая сумку. — Все, до вечера!

Но не удержалась от прощального поцелуя… и все-таки опоздала.

Пенза, секс-шоп

«Почему у тебя такой мечтательный вид, Лиля?»

«Никуда ты не ездила, спала, небось, все выходные, слишком хорошо выглядишь».

«Лиля, вылези из телефона и обрати внимание на покупателей!»

И другие признаки того, что Лиля влюбилась.

Ну что ж теперь поделать?

Я вздохнула, признавая, что по-па-лась. И совершенно не хочу ничего с этим делать.

Да, впереди целый месяц — всего месяц!

Да, у него было полторы тысячи женщин — у меня в голове это все равно не помещается, так что можно отбросить.

Да, он и дальше собирается продолжать в том же духе. Но меня он точно запомнит. Ну, не меня, а Россию, но неважно.

В конце концов, в моем возрасте роман с мужчиной может кончиться не только потому, что он американский порноактер и вернется к себе трахать других женщин. Увы, в районе пятидесяти русские мужчины начинают массово вымирать — у парочки знакомых, увы, мужья досрочно порадовали пенсионный фонд.

Так что мой вариант еще не самый печальный.

С работы я вылетела, не задержавшись ни на одну лишнюю секунду!

И в маленьком сквере по дороге встретилась с Дэрилом, сразу повиснув у него на шее и целуясь беззаботно и безответственно, как девчонка.

Заметят? Пусть завидуют!

Нет, я не перестала бояться, что меня запишут в аморальные проститутки, но сомневалась, что Дэрила тут кто-нибудь узнает. Не то чтобы у нас в городе не смотрят порно — я-то смотрела! Но что я там говорила про Хиддлстона у Дома культуры? Вот и в порнозвезду международного масштаба на улицах некрупного российского города вряд ли кто-нибудь поверит. Особенно, если порнозвезда прикроет свои татуировки толстовкой с длинным рукавом.

— Устала? — спросил он, крепко сжимая мою руку в своей. Она полностью утонула в его теплой ладони, и мне стало почему-то невероятно уютно и хорошо.

— Угу, — кивнула я, пряча дурацкую счастливую улыбку.

— Расскажи про свою работу, — попросил Дэрил по пути домой.

Он то и дело касался меня, то поправляя волосы, то приобнимая, то отводя от лица ветки деревьев, то останавливаясь и целуя меня. Кажется, и у него тоже была дурацкая улыбка.

— Ничего интересного, — отмахнулась я. — Расскажи лучше ты. Чем занимался весь день? Нашел что-нибудь интересное? Музеи? Памятники? Фонтан, в конце концов! У нас есть музыкальный фонтан!

— Прости, Лили… — он отчетливо смутился. — Но мне это все не очень интересно. Я нашел спортзал недалеко от твоего дома, там тренер говорит по-английски и вполне годные новые тренажеры.

— Понятно… — я рассмеялась.

Ну ладно, я, если честно, тоже ни в одном музее в Америке не побывала. Хватило других интересных штук.

Внезапно Дэрил потянул меня куда-то за руку и я, удивившись тому, как он шустро освоился в городе, заинтригованно последовала за ним.

— А давай-ка заглянем сюда, — предложил он, я подняла глаза и ахнула — это был тот самый секс-шоп, в который я так и не решилась зайти, напуганная встречей с Людмилой Петровной.

Мне потом долго казалось, что она подозрительно на меня смотрит и даже то, что я отнесла свои орхидеи в ее хищный волшебный сад, не помогло. Даже, наверное, хуже сделало — для нее это все равно что отдать собственных детей.

Я потом заглянула в онлайновый секс-шоп, но потерялась в изобилии и разнообразии. Хотелось посмотреть вживую, потрогать. А то черт его знает — эта штучка с палец или из раздела Big Dicks, куда я на порносайтах боялась заходить.

— Зачем?.. — только и успела спросить, прежде чем он, нимало не тушуясь, распахнул черную дверь и втащил меня в царство разврата.

— Нам нужен о-о-очень большой запас презервативов, — щекотно мурлыкнул Дэрил на ухо. — Ну и еще кое-какие штучки…

Мне стало адске горячо, когда я просто представила, как он будет использовать «штучки». Его руки и без того — самая извращенная секс-игрушка в мире, но если кто и может сделать секс еще порочнее, то только Дэрил.

Ох, этого я с ним даже в порнухе не видела. Он был не из тех, кто помогает себе девайсами, но, кажется, не в жизни…

За прилавком стояла совсем юная девочка, лет двадцати пяти, не больше, с дредами и кучей колечек в ушах, бровях, на губе и в носу. При виде Дэрила она оживилась, а вот меня смерила не слишком дружелюбным взглядом.

— Говорите по-английски? — уточнил Дэрил и, когда она кивнула, начал атаку.

Поначалу я, конечно, струсила, спряталась за его спиной, все еще дико смущаясь. И всего окружающего — там и правда рядами до потолка возвышались разнокалиберные и разноцветные члены! — и того, что девочка сразу поймет, что мы с этим наглым мужчиной трахаемся!

Как это — ну и что?

Ну и то…

Не знаю. Неудобно!

Но по мере того, как Дэрил расспрашивал и дотошно уточнял: «Эта смазка точно силиконовая? Мне нужна гибридная, силиконово-водяная. Нет, она не портит презервативы, только игрушки, советую запомнить», «Конечно, бывают еще более тонкие презервативы, нет, „Дюрекс“ не самые. Да вот же у вас лежат! Разумеется, я отлично чувствую разницу в одну десятую миллиметра, уж владельцу члена виднее, как считаете?», «Это виброкольцо слишком узкое. Я знаю, что написано на коробке, но поверьте — оно слишком узкое, советуйте его только тем, кто вам очень не понравился, пусть мучаются» — я смелела все больше.

Девочка уже сама краснела, бледнела и смущалась все сильнее, особенно когда он апеллировал к своему опыту, зато я потихоньку смелела и вылезала посмотреть поближе. А уж когда на некоторые вопросы по ассортименту девочка ответить не смогла, а я — да, я знала ответ, стала и вовсе чувствовать себя опытной и прожженной.

— Выберешь себе что-нибудь… интересное? — вдруг со знакомой хрипотцой вполголоса спросил меня Дэрил.

— Ты еще не весь магазин скупил? — нервно хихикнула я.

— Все, что мне интересно проделать с тобой… — он провел пальцами по моему плечу и многообещающе улыбнулся. — Но вдруг ты хочешь поиграть во что-то со мной? Или у тебя есть какие-нибудь интересные фантазии? Ну, или хотя бы белье? Чулки? Корсет?

— Доверюсь на первый раз твоему вкусу! — вывернулась я, мигом лишаясь своего статуса прожженной, потому что безудержно краснела — представляя все это на себе, и от его голоса и от того, что девочка смотрела на нас огромными глазами, в которых читалась дикая зависть…

— На первый раз… — в его голосе было горячее обещание.

Я, в общем, была и не против продолжения. Просто была уверена, что уже выбранного нам хватит на весь месяц.

А потом приду сюда вот за той сиреневой штучкой, растопыренной щупальцами, потому что, судя по ее космическому дизайну, только она сможет меня удовлетворить после горячей порнозвезды в моей постели.

Пенза, спальня

Я думала, что давно привыкла жить одна. Отрыдала по Валере, помучилась холодными одинокими вечерами, да и смирилась. К одиночеству, говорят, быстро привыкаешь, и вскоре сложно впустить в свою жизнь другого человека.

И чем дальше, тем сложнее.

Краткие визиты любовников и подруг не в счет же? Засыпать и просыпаться вместе, приходить домой к кому-то и самой кого-то встречать — это другое, совсем другое.

Но вот появился Дэрил — и я вернулась в семейный режим, будто и не отлучалась никуда.

Соскучилась по такой жизни. Очень.

Просыпалась ночью, обнимала широкую сильную спину и прижималась, ища тепла.

Писала, если задерживалась и строила планы на вечер.

Торопилась с работы, чтобы приготовить что-нибудь вкусное, а он потом подолгу выспрашивал ингредиенты, чтобы занести в свою спортивную табличку и добить специальным питанием, если не хватало нужных веществ.

Сам он, кстати, покупал готовую еду и даже пытался напоить меня своими белковыми коктейлями, но они были такими противными, что я напрочь отказывалась.

У Дэрила тоже была работа — поддерживать ту изумительную физическую форму, от которой я пищала и таяла, как и тысячи женщин по всему миру.

Он по шесть часов, бывало, проводил в спортзале и возвращался вместе со мной. Встречал меня на половине дороги и мы шли домой вместе, держась за руки как, добропорядочные граждане.

А вот чем занимаются добропорядочные граждане, когда переступают порог квартиры и тщательно запирают дверь — то никому знать и видеть не надо…

Все купленное в секс-шопе было испробовано в первую же неделю, так что про месяц на тестирование — это я оптимистично загнула. Мы уже строили планы на второй поход, на этот раз на мой вкус.

Ночи были слишком коротки.

Мне кажется, в законодательство надо внести, что каждой женщине, заимевшей нового любоовника, полагается внеплановый отпуск. Все равно на работе мысли у нее будут не о том. Ладно еще я, а если она хирург? Оператор атомной электростанции? Диспетчер аэропорта?

А у нее в голове таки-и-ие картинки из вчерашней ночи!

Порнозвездам надо запретить связываться с женщинами на ответственных должностях. Тоже законодательно.

Дожить до пятницы было невыносимо, но я дожила! Меня попытались привлечь к работе в субботу, чтобы компенсировать отгулы и отпуск, но ничто не могло сбить меня с толку.

Нет и нет! У меня дома слишком много вкусного, чтобы соблазниться даже двойной оплатой за эти дни.

— Займемся чем-нибудь интересным на выходных? — вежливо спросила я Дэрила в пятницу вечером, вспомнив о гостеприимстве и своем долге хозяйки дома. — Можно съездить в парк скульптур, он у нас очень интересный. Или сходить в кино и потом в ресторан. Еще какую-то ярмарку обещали в центре…

Он посмотрел на меня с легким удивлением. Даже наморщил лоб, словно я вдруг стала говорить на не очень хорошо понятном ему английском. Вроде у нас до сих пор проблем не возникало.

— Или можем остаться дома? Сериалы посмотрим? Или давай, я тебе приготовлю настоящий борщ? Классика русской и украинской кухни, не пробовал еще?

— Если тебе доставит удовольствие, — сдался Дэрил. — Это то, чего ты на самом деле хочешь?

— На самом деле я хочу валяться с тобой в постели, не вылезая оттуда до утра понедельника, как мы и должны были провести выходные в Москве! — призналась я.

Он расхохотался, подхватил меня, заставляя обвить его ногами и руками, и отнес в постель, где отлюбил так, что мысли про долг хозяйки надолго покинули мою голову. Мне кажется, я проявила достаточно гостеприимства. По крайней мере, мое тело — так точно!

— Хочешь, вместо сериалов покажу тебе классику порно? — внезапно предложил Дэрил, лениво водя пальцем вокруг моего соска где-то глубоко в ночи уже ближе к субботе.

Я перевернулась на живот, куснула его за плечо и лизнула голову волка, искусно вплетенную в кельтский узор, обвивающий его бицепс. С некоторых пор это было второе мое любимое место на его теле. Ало-оранжевый закат на предплечье, который интриговал меня еще с самых первых роликов, тоже рассмотрела подробно. Более того, я помнила, что раньше вместо черного солнца там был глаз и какое-то слово. В душу сейчас лезть было неудобно, но я решила разыскать при случае его старые ролики и сравнить.

— Классика — это «Глубокая глотка»? Или какие-нибудь очень волосатые женщины из семидесятых? — хихикнула я. — Там еще такие смешные усатые мужики…

— Всего понемножку. Фильмы, которые занимали самые высокие места на фестивалях. Поверь мне, заслуженно. Кстати, зря думаешь, что ретропорно — сплошь смешное про усатых мужиков. Там не меньше угара, чем сейчас, — Дэрил потянулся, демонстрируя свои великолепные кубики на животе — третье мое любимое место. — И «волосатые женщины» это очень возбуждает, кстати.

— Оу… ну давай.

Он вскочил с кровати и, пока я любовалась четвертым, если я не сбилась со счету, моим любимым местом, нашел и включил свой ноутбук. У него и вправду оказалась огромная коллекция порно, рассортированная по папкам. Приятно видеть, что человек ответственно относится к работе, изучает теорию, повышает квалификацию даже в отпуске. Со мной.

Одни названия старых порнофильмов заставляли меня хохотать в голос: «Девять жизней влажной киски», «Хитрые задницы», «Сиськи в огне»… на фильме «Thrilling Drilling» я вдруг вспомнила то, что давно хотела спросить:

— Слушай, а тебе так с фамилией повезло или это псевдоним?

— Псевдоним, конечно, — фыркнул он.

— О-о-о-оу, только фамилия или имя тоже? А то я неделю трахаюсь с мужчиной и, выходит, все еще не знаю его имени!

— Больше недели, моя дорогая… — он сдернул с меня покрывало, которым я по привычке пыталась укрыть грудь и смял ее, подтаскивая меня поближе к экрану. — Или ты не считаешь виртуальный секс за секс?

— Не знаю. Никогда об этом не думала, — я мотнула список фильмов дальше, но вопрос оказался интереснее ретрокисок. — Что вообще такое секс? Когда можно засчитать начало?

— Лили, ты помнишь времена импичмента Клинтона? У вас это было в новостях? Он тогда под присягой утверждал, что у него не было секса с Моникой, а потом, когда выяснилось, что минет все-таки был, оправдывался тем, что это не секс. Ты с ним согласна?

— Ну нет! Конечно, секс.

— Хорошо. А если бы он просто членом помахал?

— Это не секс. Харрасмент, да, но не секс.

— В чем разница?

— Проникновение? — неуверенно отозвалась я.

По крайней мере, у моих подруг измена засчитывалась по этому критерию. Пока не засунул — не изменил. А засунул — уже не оправдаешься. Мне повезло, что не пришлось решать такие сложные вопросы.

— Тогда у многих лесбиянок вообще никогда не бывает секса, — Дэрил даже во время серьезного разговора умудрялся касаться меня то там, то тут, постепенно и незаметно снова разогревая, так я потихоньку начинала думать, зачем нам эта болтовня, есть другие интересные занятия. — Да и не только у них.

— Странные вопросы ты задаешь! Какой правильный ответ?

— Ты скажи. Когда я довожу тебя до оргазма, а сам не кончаю — это секс?

Его ладонь раздвинула мои бедра, как всегда, бесстыдно, не скрываясь даже под тонким покрывалом, которым я все еще упорно маскировала наши непристойные игры неизвестно от кого.

— Какой-то… неправильный, — я задохнулась, когда его пальцы едва-едва дотронулись до клитора и сразу отдернулись, будто обжегшись.

— То есть, должен кончить мужчина, тогда засчитывается? — что-то было в его улыбке коварное, но думала я уже с трудом. Впрочем, судя по эрекции, у него мозг тоже должен был отдыхать без притока крови.

— Тоже нет… Ну слушай, вот в порно у вас все просто. Как все мужчины кончили, так секс состоялся!

— Не в лесбийском. Не в оргиях. И мы не про порно, Лили! Если я буду трахать тебя всю ночь, ты выйдешь изможденная, но скажешь, что у тебя не было секса, потому что у Дэрила не было оргазма?

— Так! Ты мне морочишь голову! — рассердилась я.

Правда не на слова, а на то, что его пальцы отвлекались от более важного занятия.

— Нет, просто интересно, почему то, что происходило между нами до встречи в Москве, ты не считаешь за секс?

— А ты считаешь?

— Конечно, — кивнул он.

— Вот сам и скажи, с какого момента!

— С того, как ты отозвалась на меня… — о, этот бархатный голос. Когда он вот так вкрадчиво говорит и смотрит на меня с таким вожделением, у меня, кажется, вся кровь вспыхивает как бензин от щелчка зажигалки.

— Поцелуй в аэропорту?

— Нет, когда только увидела меня и мысленно представила нас в одной постели.

— Ох… — я закрыла руками лицо.

Мой эротически окрашенный стыд, который последний раз я испытывала в первый год брака. Да, это было потому, что увидев его вживую, я в своей голове сократила расстояние между нами до миллиметров.

— Скажешь — не было? — нагло ухмыльнулся Дэрил.

— Но ты же тоже должен был представить! Секс это взаимный процесс!

— Кто тебе сказал, что я этого не сделал?..

Рррррр!

Невозможно было терпеть, что его пальцы так и замерли, не доведя меня до вершины. Невозможно было думать, что в тот момент, когда наши глаза впервые встретились — он уже трахнул меня, а я еще не подозревала, что меня ждет лучший секс в моей жизни.

Я выбралась из-под руки Дэрила, перевернула его на спину и оседлала, спихнув мешающий ноутбук на пол.

— Ты… совершенно… невыносимый… — я оставляла горячие поцелуи-укусы, которым он научил меня, на его груди и терлась о твердый член, скользящий между ног. Привстала, дразня его, но не пуская внутрь, а потом медленно начала опускаться…

Он был ошеломительно обжигающий и заполнил меня всю плотно и туго. Я застонала в унисон с тихим стоном Дэрила. Настолько волшебно оказалось почувствовать его кожа к коже, без преград, что я тут же приподнялась, чтобы опуститься еще раз, непроизвольно царапая ногтями его плечи. Но на третий раз железные руки поймали меня.

— Давай без риска… — задыхающимся шепотом сказал Дэрил и потянулся за презервативами.

Он был прав, но…

Пенза, глубокая ночь

Наблюдая за тем, как Дэрил надевает новый презерватив, — и на сорок третьем году жизни узнав, что их надо менять каждые двадцать минут — я неожиданно задумалась об… экологии. Наверняка силикон чудовищно загрязняет планету, но мне ни разу не встречались предложения утилизировать его как-нибудь правильно, а не только выбрасывать в смешанный мусор. С другой стороны, в порноиндустрии их не слишком жалуют. Я считанные ролики видела, в которых предохраняются. Логично — это совсем не сексуально…

Ох, если только это делает не Дэрил!

Но мне сложно забыть, как горячо было с ним без защиты. Почему я не позаботилась об этом заранее? Надо было пить таблетки…

Я помню, как эта мысль проскользнула у меня в голове перед поездкой в Москву, но все случилось слишком внезапно — да и презервативы показались самым лучшим методом.

Мало ли с кем он там снимался перед тем, как сесть в самолет? Я старалась об этом не думать, успокаивая себя свежей справкой об отсутствии всяких нехороших болезней, которую Дэрил мне предъявил.

Однако сначала это было всего три дня и две ночи, а теперь целый месяц — и мысли потихоньку стали просачиваться.

Тем более, разговор наш крутился очень близко к опасной теме.

И продолжился, когда мы снова устали и прервались, чтобы перекусить.

— Слушай, а ты разве не всех встречных девушек представляешь в своей постели? — задумчиво спросила я, отнимая у Дэрила бутылку минералки. — Ч-ч-черт!

Пить лежа очень неудобно, а холодная вода, разлитая на еще пылающую после яркого оргазма кожу — такой себе контрастный душ.

Я возмущенно фыркнула, ругаясь на себя, на воду и на Дэрила, который посмел заржать, за что и получил точно такой же опыт с констрастным душем.

Он скрутил мои запястья одной своей лапищей, отобрал бутылку с минералкой и сел, прижимая меня к своей груди. Мокрой! Мокрой груди! Бррр!

Но вырывалась я не очень активно — вдруг отпустит?

— Нет, не всех встречных, — выдохнул Дэрил мне в ухо. — Только тех, кто…

— Да, некоторые оказываются у тебя в постели раньше, чем ты их успеешь вообразить! — оборвала я его.

— Бывает.

— Вы не знакомитесь перед съемками? — я поерзала и устроилась на нем поудобнее.

Потянулась дотронуться до опасной и чувствительной темы. Хоть пальчиком.

Внутри меня варилось странное зелье — и это был необходимый ингредиент.

— Чаще всего знакомимся, конечно, — Дэрил устроил меня поудобнее и даже сам подтащил одеяло поближе, укрывая нас обоих. — Ходим в бар или просто сидим общаемся. Иногда занимаемся сексом, чтобы не прилаживаться друг к другу уже под камерами.

— Оу, серьезно? — я поерзала, чувствуя неприятный зуд где-то в груди. — Никогда об этом не думала… Логично, наверное. Хорошая у тебя работа. Сплошное удовольствие.

Хорошо, что чужой язык прячет сарказм в моих словах. Не удалось удержаться.

Но Дэрил не заметил и ответил искренне:

— Иногда. Когда все сходится — это лучшая работа в мире. Но если что-то пошло не так — наверное, нет ощущений кошмарнее.

Чего я не хотела точно — примерять на себя секс с человеком, которого я не хочу.

Но зато я гораздо лучше поняла, что он имел в виду, когда отказался идти со мной в постель, потому что я «не хотела секса».

Разница между женщиной, которая хочет просто заработать денег и хочет конкретно его, наверное, внушительная.

— Слушай, а когда ты меня трахаешь, это похоже на твою работу? — Заинтересовалась я. — Допустим, я захочу секса, а ты нет, и ты все равно сосредоточишься и…

— Не могу представить, чтобы я тебя не хотел, — моментально отозвался Дэрил, как будто кто-то на этапе сборки вставил ему в голову блок с правильными ответами на все провокационные женские вопросы.

Наверное, он с честью выпутается даже из испытаний «я поправилась?» и «мне идет это платье?»

— Это не ответ! — я повернулась в его руках так, чтобы было удобно требовательно смотреть в глаза.

— Нет, не то же самое. Совсем, — покачал он головой, наклоняясь, чтобы поцеловать меня, раз уж выпала такая возможность.

— Но почему? Ты же сам мне говорил, что режиссеры учитывают ваши вкусы. Значит, на съемочной площадке ты все равно занимаешься тем же самым сексом, что и вне ее. Таким, какой тебе нравится.

— Ну во-первых, это только сейчас, когда у меня есть имя. А когда я был обычным статистом, приходилось трахать, кого скажут, как скажут — и получать за это пару сотен в день. А во-вторых, секс по приказу быстро перестает быть удовольствием. С тобой… — он снова склонился, нежно переплел свой язык с моим и продолжил только после того, как насытился поцелуем. — …Можно не думать, как повернуться, чтобы не заслонять вид камере. Можно кончить, когда хочется. Да и ты не изображаешь оргазм погромче и поярче.

— Но все равно… я же скучная?

Это был самый страшный вопрос, который не давал мне покоя с самого начала, но я прятала его как можно глубже даже от самой себя. Почему он выскочил именно сейчас?

Я ежилась в руках Дэрила, никак не находя удобной позы. То утыкалась ему под мышку, то садилась так, что он просто гладил меня пальцами по спине, отсчитывая позвонки легкими касаниями. Но все было не то.

Он принимал меня такой, какая я есть, а я не могла понять, почему.

У него мощное либидо, он не устает от секса. Он все перепробовал.

Я ничем не могу его удивить.

Не дотягиваю.

— Скучная?! — Дэрил рассмеялся так искренне, что какая-то туго натянутая струна внутри меня со звоном лопнула и меня чуть-чуть отпустило. — Лили, моя Лили… — он повернул меня к себе, обнял лицо ладонями и коснулся губ совершенно целомудренным, но невероятно нежным поцелуем. — Ну разве в техниках дело? Разве люди любят друг друга за количество освоенных поз?

— Любят?

— Привлекают друг друга. Когда впервые видишь человека, и уже знаешь, хочешь ли оказаться с ним в постели — об этом думаешь?

— Разве мужчины хотят не со всеми хотят оказаться в постели? Меня учили другому.

Дэрил с улыбкой покачал головой. Даже ничего не добавив, словно это совершенно очевидный ответ, только глупенькая Лиля его не знает.

Он-то может хотеть, кого угодно. И получить, кого угодно.

В этом городе. Или в другом.

— Лили… — шепнул он с легким вздохом и погладил пальцами по лицу. — Я хочу тебя. Тебя, понимаешь? Не тело, которого ты так стеснялась. Не какой-то определенный вид секса или технику. Слушай, я не знаю, как объяснить…

Дэрил снова вздохнул и поморщился. Мне стало его даже немножко жаль.

— Я понимаю английский, — буркнула я.

— Ты понимаешь английский, но понимаешь ли ты меня? — с досадой хмыкнул он и сказал медленно, отчетливо, словно и правда считая, что все дело в языковом барьере: — Я хочу тебя, как есть. Можно в миссионерской позе, можно в темноте под одеялом в длинной ночнушке со специальным отверстием.

Честно говоря, я всю жизнь оценивала себя в сексе совершенно иначе. Меня учили, что мужчинам это важно. Я училась делать минеты, сжимая зубы, искала прелести в анальном сексе и терпела боль первые месяцы после родов, потому что хотела порадовать мужа. Без секса, говорили мне, он уйдет к другой. И без минетов тоже. Мало ли, что там тебе не нравится — а он что, теперь всю жизнь должен отказывать себе в этом удовольствии?

Чем больше умеешь в койке, тем больше шансов привлечь мужчину. Увести у той, что ломается. И удержать.

После того, как муж ушел, я прокляла себя за каждый раз, когда отказывала ему, потому что хотела спать, устала или просто была не в настроении.

И сейчас, когда я заранее проиграла, потому что чисто физически не смогу многие вещи, а другие, пожалуй, даже пробовать не стану, когда мужчина рядом со мной может поиметь любые виды секса в неограниченном количестве без выпендрежа и необходимости заботиться о партнерше, он сообщает мне, что дело вообще не в этом.

— Мне сложно в это поверить.

— Так вот — поверь, — с нажимом сказал Дэрил. — Давай, давай. Просто поверь, попробуй, без сомнений.

Его слова лишают меня опор, которые всю жизнь поддерживали меня, как женщину.

Если я не могу дать ему весь секс, который нужен, то зачем я нужна?

— И ты обойдешься без минета, если я не захочу? — фыркнула я.

— Ты все-таки плохо меня поняла… — он засмеялся, но глаза остались серьезными. — Попробуем Гугл-переводчик?

Ладно, допустим.

Осталось разобраться с борщом.

Неужели та же фигня, что с минетом, и его совершенно необязательно варить, чтобы мужчина меня любил?

Или что там у Деррила вместо борща в культурном коде? Сэндвичи?

Пенза, на экране

— Уайт. Дэрил Уайт, — сообщил мне красивый мужчина, по какому-то счастливому сочетанию звезд оказавшийся субботним утром в моей постели.

Возможно, до Деда Мороза дошло наконец письмо, которое я отсылала ему в семнадцать лет. Главное, чтобы он не стал исполнять желания из следующих писем.

Двое детей — мальчик и девочка — у меня уже есть!

— Бонд, Джеймс Бонд, — отозвалась я ему в тон. Потом дошло: — А! Э! Твое имя?

— Ага… — задумчиво сообщил Дэрил «Дриллер» Уайт, по привычке стаскивая с меня одеяло.

— Очень приятно. Лилия Андреевна Белова, по мужу Новикова.

— Андреевна?

— Это отчество. Не заморачивайся.

Я перевернулась на живот и задрала голову, глядя в его лицо. Загорелое, жестковатое, но мимические морщины разбегаются от глаз и рта по линиям улыбки. Дэрил часто улыбается, гораздо чаще, чем на экране, и я в последнее время даже стала иногда забываться и не каждую минуту помнить, что он всемирно известный порноактер. Потому что в жизни он все-таки немного другой.

На роликах в «инстаграме» и «онлифанс» он смотрит свысока, доминирует, почти не улыбается и кажется, что все, что его интересует в жизни — спорт и порно. Но теперь, когда мы болтаем с ним по дороге домой или утром за завтраком, когда переписываемся в течение дня или бездумно треплемся, отдыхая между раундами секса, я вспоминаю, что иногда в его постах мелькали и другие темы.

Но рассуждения об экологии на примере кофейного стаканчика из «Макдональдса» или грустные философские записи о том, что нынешним детям индустрия развлечений почти не дает шанса пофантазировать набирали куда меньше лайков, чем обнаженные фото в полный рост с полотенцем на стратегических местах. И потому таких фото становилось все больше.

— Кстати! — я потянулась к своему телефону. — А почему ты больше не просишь тебя снимать для «инстаграма»? О, и на «онлифанс» ничего не выкладываешь?

В «инстаграме» у него было несколько роликов из спортзала, а вот эротический контент совсем истощился после того видео на фоне Кремля.

— С тех пор, как мы с тобой встретились, как-то не выпадало мне одиноких вечеров, — нагло ухмыльнулся Дэрил.

— Ах, я виновата?

— Виновна! — уткнул он в меня палец. — Ведьма!

И вот тут пришло мое время щуриться, глядя на него с вызовом. Прямо в эту наглую ухмылку. Привык, значит, что недотраханная русская женщина тут исключительно с восхищением смотрит в рот и всего боится?

— Так давай я помогу тебе снять новый ролик, м? — я отложила свой телефон и потянулась к его. — Хочешь?

Для этого не нужно даже вводить пароль — открываешь камеру, включаешь видео и провокационно улыбаешься порнозвезде в своей постели.

— Лили?.. — хрипло говорит Дэрил.

Удивленно. Растерянно?

— Ш-ш-ш-ш! — я прижимаю палец к губам. — Без имен.

Потом отрежем начало.

Дэрил соображает быстро — еще бы, любой шухер в области эротики его хлеб с маслом и икрой. В его глазах загораются опасные огоньки, он откидывает в сторону одеяло, и смуглые пальцы ложатся на уже стоящий — кто бы сомневался! — член.

Это невероятно захватывающее ощущение.

Конечно, я могу еще передумать, и он может еще передумать и никуда не отправлять это видео, но у меня в крови бесятся пузырьки шампанского и захватывает дух от происходящего.

Рука Дэрила медленно скользит по его члену, обнимает головку, бедрами он толкается вперед и вверх, буквально трахая свою ладонь, а я… я это все снимаю. Его глаза не отрываются от моего лица по ту сторону камеры. Он делает это для меня.

Длинные движения, медленное скольжение пальцев по стволу — они задерживаются у самого корня, он подтягивает яйца и сжимает их в кулаке и после снова с силой проводит кольцом из пальцев до самой головки.

— Представь, что это твои губы… — говорит Дэрил сначала очень-очень хрипло, но потом его голос тает до привычного мягкого бархата. — Как я скольжу между ними в твой рот, а ты всасываешь меня настолько глубоко, что я ощущаю твое дыхание на своем лобке.

Он говорит это мне, совершенно точно мне, но это услышат другие женщины и представят все то, что представляю сейчас я. Он гладит себя для этих других женщин, но телефон с камерой в моих руках, и я точно знаю, что сейчас отложу его, и Дэрил будет только мой.

Кстати, вчера я зря поторопилась отказываться от минета.

Напряженный блестящий член под смуглыми пальцами манит меня сейчас как никогда. Я тянусь к нему, кладу свою руку поверх руки Дэрила, и под его долгий прерывистый выдох мы вместе делаем несколько движений вверх-вниз, пока из отверстия в головке не выступает прозрачная капля смазки.

Все.

Сдаюсь.

Обрываю запись, перекидываю телефон Дэрилу в руки, а сама склоняюсь над ним, слизываю эту каплю языком и погружаю возбужденный член между губ, стараясь взять его, как можно глубже, чтобы можно было и вправду почувствовать мое дыхание на татуировке «Hic et nunc» прямо внизу живота.

— Загружаю? — спрашивает Дэрил, я согласно мычу, и он шипит от удовольствия, нажимает последнюю кнопку и наклоняется ко мне, чтобы запустить пальцы одной руки в мои волосы, другой сжать сосок и шепнуть: — Обожаю твой рот на моем члене…

Потом, совсем потом, после секса, душа, секса, завтрака и еще секса мы смотрим вместе то, что получилось, и когда на последних секундах ролика мои пальцы с алым маникюром очень эротично ложатся на руку Дэрила, он смеется и целует меня в плечо:

— Ну вот ты и снялась в порно, Лили. Как ощущения?

Пенза, коридор

Я не скрывала Дэрила ни от кого. Не прятала, когда мы вместе гуляли по улицам, держась на руки, не следила за тем, чтобы в дружеской болтовне говорить только «я» — иногда проскальзывало и «мы», и все как-то пропускали это мимо ушей.

Даже в порно, вон, снялась!

Но все равно первое палево вышло самым феерическим.

Таково уж мое счастье.

Сексуальный марафон наших первых выходных вместе грозил дорасти до Книги рекордов Гинесса, хотя Дэрил утверждал, что бывает и покруче.

Кому еще верить, как не профессионалу?

Значит будем стараться лучше!

Под финал воскресенья я определенно вошла во вкус — или у моего тела открылось второе дыхание? Может быть, дело было еще в том, что прежние любовники, которым хотелось чаще и дольше, не вкладывали в это никакого иного смысла кроме «чаще и дольше», а с Дэрилом каждый раз был открытием, чем-то новым?

Дело было уже к вечеру воскресенья.

Он вышел на кухню за бутылкой минералки из холодильника и крикнул оттуда:

— Будешь что-нибудь? Осталась пицца и пара сэндвичей.

Тратить время на готовку в эти дни было бы святотатством, конечно.

— Погоди… — я замоталась в свое любимое покрывало. — Давай я салат порежу, что ли.

Дэрил, разумеется, как и прежде, одеждой не заморачивался и не уставал меня дразнить, что я до сих пор стесняюсь.

— Салат? У нас будет торжественный ужин? — он коснулся губами моей шеи сзади и потерся стоящим членом о мою задницу через покрывало. — Откроем еще вина?

Я как раз стругала овощи в широкую миску, а Дэрил относил в комнату бутылку и бокалы, когда раздался звонок в дверь.

— Мистер Уайт, это к вам курьер? — позвала его я. — Еще пицца или опять твои протеиновые шейки?

— Нет, я ничего не заказывал, — отозвался он.

— Я тоже… — я сгребла овощи с доски в миску и вытерла руки о полотенце. — Кто же это?

— Сейчас проверим.

— Дэрил, оденься!

Я не успела — он уже был в коридоре и шуршал замком.

— Сами виноваты, — философски заявил он, отодвигая внутренний засов. — Предупреждать надо.

— Блин! — я покрепче заткнула уголки покрывала под мышками и поспешила в прихожую, но запуталась в полах своего одеяния и чуть не упала.

Поэтому прибыла в момент кульминации, когда Дэрил уже распахнул дверь перед чудовищно изумленным Володей.

— Лиля! — сказал тот.

И все.

И больше ничего не смог.

Только зачем-то сунул Дэрилу в лицо букет и торт.

Я прислонилась плечом к косяку.

Все равно уже поздно дергаться.

— Это кто? — повернулся ко мне Дэрил.

— Это мой любовник, — пожала я плечами и уточнила. — Бывший, как ты и говорил.

— Это?!

Он смерил Володю с ног до головы удивленно и немного брезгливо.

Сам Володя почему-то не отрывал взгляд от торчащего члена Дэрила.

Даже, кажется, сглотнул.

Я надеюсь, от ужаса.

— Володь, ты знаешь, мы немного заняты и не собирались сегодня принимать гостей, — я взяла себя в руки и вспомнила, кто тут хозяйка.

Аккуратно придерживая покрывало, дошла до двери, обогнула Дэрила и захлопнула ее.

И заперла на замок и еще цепочку.

Не удержалась, привстала на цыпочки и посмотрела в глазок.

Володя так и стоял с букетом и тортом в вытянутых руках.

— Что теперь будет… — мечтательно протянула я.

— Я совершенно точно знаю, что, — сообщил Дэрил, развязывая на мне покрывало и прижимая всем телом к стене прямо в коридоре.

Пенза, улица

— Нет, Асель, я не забыла о тебе! И руки мне не оторвало! Просто совершенно нет времени!

Единственный свободный момент, который я нашла для звонка подруге — это по пути с работы домой. Но она успела первой, как чувствовала.

Пришлось оправдываться, что я честно-честно вот прямо сейчас собиралась звонить.

Чистая правда, хоть и звучит как наглая ложь.

Но жизнь всегда такая.

Сначала ты врешь, что дневник собака съела, электричество выключили в самый неподходящий момент, лифт застрял на всю ночь и компьютер сломался, когда уже нажимала кнопку «отослать», чтобы оправдаться за продолбанные сроки.

Потом это все и правда ломается, застревает и выключается!

А тебе уже не верят!

Вот о чем была притча про мальчика, кричавшего «Волки!»

Но кто ж их понимает в нужном возрасте, эти притчи.

— За две недели ни полчасика свободного не нашлось? — цокнула языком Асель. — Ах, дорогая, как я тебе завидую! Молодец!

— Асель! — вспыхнула я, не понимая — она поверила и издевается или не поверила и шутит?

— Как же ты вырвалась из сексуального рабства своего ненасытного тигра пообщаться пять минуточек с лучшей подругой?

— Ненасытный тигр дает интервью какому-то радио в прямом эфире, — призналась я.

И поэтому я впервые за эти две недели осталась одна. Все остальное время было заполнено работой, Дэрилом и сном. Хотя сном — громко сказано.

Так мало спала я, кажется, только в первый год Дашки, когда возилась с ней и Сенькой, ублажала мужа, у которого вдруг случился семейный кризис и даже подрабатывала написанием курсовых, тогда еще наивно надеясь не растерять знания и вернуться в институт. Сейчас место сна занимали вещи ох как поприятнее детских воплей и мужского нытья…

Однажды утром, взглянув на свой фитнес-трекер, я даже по ошибке прочитала: «Вы трахались лучше, чем 93 % пользователей вашего возраста» — вместо «вы спали».

Это была чистая правда!

— И ты не вспоминала про меня все это время? Вот такая женская дружба — до первого мужика!

— Асель!

— Лиля! — а вот это уже не в наушниках, а наяву. И не Асель. — Привет!

Я вздрогнула и обернулась.

Меня нагонял бывший муж, которого я так невовремя вспомнила. Сегодня Валерка был один, без его сиамской близняшки Марины, которая весь последний год от него не отлипала, словно боясь, что угонят выстраданное счастье.

— Привет! — ненатурально обрадовалась я. — Прости! Спешу! Пока!

И ускорила шаг, надеясь, что он поймет намек.

— Кто там? — спросила Асель.

— Валера, — скривилась я.

— Это твой бывший любовник? Или тот был Володя? Блин, я запуталась в твоих мужиках. Валера, Володя и Деррик?

— Дэрил, — поправила я.

— Так его зовут Дэрил? — вмешался Валера, к сожалению, не отставший. — Лиля, до чего ты докатилась!

— В смысле докатилась? — я даже остановилась. Имя как имя.

— Что, все половозрелое население Пензы уже знает про твою порнозвезду? — ехидно спросила Асель.

— Встречаешься с каким-то зэком татуированным! — высказал Валерка свое ценное мнение.

— Чшшш! — шикнула я на Асель. — Потише ты.

Вообще-то я доставала Дэрила, чтобы он не забывал прикрывать татуировки и везде ходить в своей бейсболке. Самыми опасными были мужики в спортзале, где все не закроешь и в раздевалке не спрячешься, но там он бывал в самое непопулярное время.

— Почему я должен потише? — Валера решил, что я ему. — Ты же мать! Что о твоих детях подумают люди? Что их мать черте с кем связалась? Он сиделец или рэпер? Не знаю, что хуже!

— Сплетни по городу пошли? — Асель все же убавила громкость.

Во всей красе татуировки Дэрила видел только Володя. Вряд ли Валерка стал бы нагонять такой кипеш из-за мелькнувших из-под рукавов двух-трех рисунков.

Донесли, значит, по великой мужской голубиной почте.

— Да не, какие сплетни, это только у мужиков в жопе вода не держится! — мстительно сказала я Асель, глядя при этом на Валеру. — Жаль, что он только про татуировки рассказал!

— Ты уверена, что не больше? — забеспокоилась та.

Я была уверена. Если б на работе узнали, кто такой Дэрил, они бы встретили меня красочной стенгазетой «Лилькин хахаль и сотня его баб». С полноцветными иллюстрациями, наскриненными из его фильмографии.

— Понятия не имела до сих пор, что мой бывший муж общается с моим бывшим любовником! — все еще глядя в глаза Валерке, отчеканила я.

— Вовка просто забеспокоился… — тот смутился и замялся. Даже отступил на пару шагов. — Надо же быть в курсе, с кем дети общаются…

— И что, ты об этом хотел поговорить? — устала спросила я.

— О чем, о чем? — волновалась в наушниках Асель. Она слышала только меня и самые громкие выпады моего бывшего и, разумеется, умирала от любопытства.

— О моем моральном облике.

— Слушай, я тоже, кстати, хотела…

— Господи, Асель, ты-то меня не добивай! — закатила я глаза.

— Мне звонила Даша, и я решил вмешаться, — продолжил атаку Валера.

Перебивая его, в уши затараторила подруга:

— Я делаю тренинг для своих лучших учениц. Называться будет, не поверигь: «Сорок — лучшие двадцать»! О том, как правильно грешить — чтобы все, как в юности, но на этот раз гораздо лучше понимая, что делаешь. Тебя хотела взять, как пример!

Я даже рассмеялась:

— Ну ты что, в двадцать я думала, что некоторые вещи делают только проститутки. И за очень большие деньги!

— Так ты согласна? — снова Асель.

— Лиль, мы можем назначить время поговорить о наших детях, в конце концов! — одновременно с ней продолжал ныть Володька. — Нормально, без твоих подружек на линии? Давай завтра? Или я зайду, познакомлюсь с преемником…

— Нет! — быстро сказала я. — Не надо!

Один такой уже зашел, теперь небось хорошего психиатра ищет.

— Ты против? — расстроилась Асель. — А если я поделюсь деньгами? Только тогда с тебя много грязных подробностей.

— Я не тебе, я Валере. Хорошо, давай сейчас. А грязные подробности потом, — сказала я, окончательно запутавшись, с кем разговариваю.

— А между прочим, тень твоего поведения ложится и на меня! — заявил Валера достаточно громко, чтобы услышала Асель.

— Кто там на него ложится? — заинтересовалась она.

— Еще Тень какая-то. Танька, что ли?

— Боже, у вас там большая шведская семья!

— Лиль… — Валера подтолкнул меня к скамейке. — Я серьезно.

— Ладно… — вздохнула я. — Асель, давай потом.

— Еще через две недели?

— Где-то так… — и отзвук печали мазнул меня прохладным хвостом по щеке.

Половина срока уже прошла.

Я выдохнула и села на скамейку. Валера как-то сразу успокоился, словно это и была его цель — усадить меня под клен и заставить любоваться сумерками города. Я потянула наушники, поморщившись, когда они выскользнули из ушей.

Валерка пока собирался с мыслями, задумчиво глядя в никуда. Я положила телефон на колени экраном вверх, чтобы сразу заметить пришедшее сообщение и следить за временем и терпеливо ждала, когда он будет готов.

Он был прав, я была ему должна ему этот разговор, и дело действительно касалось детей. Впрочем, не только их. Все же после двадцати лет брака люди становятся немножко родственниками и никогда уже до конца не бывают чужими.

Бывший муж щурился на зажигающиеся фонари, а я смотрела на него немножко со стороны. В первый раз, наверное, за очень много лет.

Глаза у него были темно-ореховые. Я еще помнила, как на солнце в них играют золотые искры. И помнила, как он смотрел на меня когда-то — с восхищением.

А я на него — с замиранием сердца.

Но дети, быт, привычка…

Искры погасли, сердце успокоилось.

Наверное, будь у меня в браке побольше свободного времени — и я бы тоже не устояла перед кем-нибудь новеньким и ярким. Коллегой, приятелем.

Почему нет?

Теперь-то можно сделать выводы, что я по сути та еще шалава. Вон как раскрылась при правильном уходе! Вдруг кто-нибудь нашел бы ко мне ключик — и уже я стала бы изменщицей?

Тем более, что секса у нас с Валеркой практически не было под конец.

Он, кстати, так и не сказал, сколько это все длилось до развода. Можно было выяснить у знакомых, но я не стала.

Какая разница?

Не хочу точно знать, сколько лет были ложью.

Сколько счастливых дней были отравлены его предательством.

— Что там Дашка тебе сказала? — поторопила я разговор.

Валерка перевел взгляд на меня.

Как будто сразу три лица накладывались на него — одно на другое.

Омерзительное обрюзгшее лицо изменщика и предателя.

Резкие, чистые черты парня, в которого я юной девчонкой влюбилась до одури.

И усталый взгляд мужчины, который объективно был все еще хорош в свои годы.

Не лучше Дэрила, нет.

Но на нашем безрыбье, если смотреть непредвзято, Валера уделывал всех моих знакомых того же возраста и даже младше.

Вот он, наверное, смеялся, когда я Володю себе завела…

— Дашка сказала, что ты счастлива.

— Это тебя так переполошило? — я подняла брови.

— В сочетании с тем, что до меня дошли слухи о голых мужиках в нашем доме…

— В моем. Квартира принадлежит моей маме, хочу напомнить.

— Да уж ты не давала мне об этом забыть, — он горько усмехнулся. — Что я там только гость.

— За двадцать лет всего пару раз сказала. В те моменты, когда требовались документы для бюрократических дел. Прямо ущемила тебя и квадратными метрами попрекнула!

— Я не о том… — покачал он головой. — Для мужчины очень важно чувствовать себя хозяином. Понимаешь? Тогда сразу включается забота, защита… любовь.

— А если не хозяин, то двое детей не повод для заботы? — раздраженно фыркнула я.

— Лиль. Я разве Дашку с Сенькой обижал когда? Сама знаешь, что дождался, когда уедут, только тогда все начал. Ты несправедлива.

Я склонила голову, признавая его правоту. О детях он заботился. Обо мне? Ну…

— На самом деле не это хотел сказать, — спохватился он. — Просто завелся, пока ловил тебя без твоего… поклонника. Долго ждать пришлось.

Ловил? Долго?

Что это за новости? Пока я тут гуляла с Дэрилом, за мной бывший муж оказывается по кустам следил. И еще как-то от своей Марины умудрился сбежать.

— Понимаешь, Лиль… — продолжил Валера. — Только не смейся. Я ведь тогда так привык к тебе, к этому спокойному, уютному даже счастью, что решил — это будет вечно. Это базовое что-то в моей жизни.

Он взял мою руку, а я от неожиданного поворота разговора даже не вырвала ее.

— То есть, ты завел любовницу, потому что все слишком хорошо было?

— Да, наверное, так. — Он быстро взглянул мне в глаза и опустил голову. Я вырвала руку, он не стал удерживать, снова посмотрел куда-то вдаль сухими блестящими глазами. — Счастье казалось неотъемлемой частью жизни. А когда повело по Маринке — это стало праздником, добавкой. Так не терпелось, чтобы праздником стала вся жизнь… Только я же не понимал, что вот этого главного, базового — его тогда больше не будет. Оказывается, есть пирожные каждый день — не так уж прикольно, если тебе не двенадцать лет.

Я тихонько фыркнула.

Но задумалась. Я ведь как раз сейчас будто бы на диете из пирожных.

Только после голодовки, а не с жиру бешусь, как бывшенький.

Но Дэрил — это да, праздник, луна-парк, цирк-шапито. Скоро он свернется и уедет.

И мне снова голодать.

— Лиль, я…

— Ты — что? — я скривилась, не желая слышать то, о чем догадывалась.

— Давай с тобой хоть немного общаться, а? — предложил он. — Я понимаю, что сильно тебя обидел, но ведь нам было интересно друг с другом столько лет? Ты ведь тоже скучаешь по нашим разговорам, скажи?

— Немного… — вздохнула я.

— Конечно, я даже не подумаю просить у тебя большего, я же не дурак, — он сгорбился, опираясь на колени. — Но просто дружить мы могли бы? Очень не хватает настоящего человека рядом.

— А Марина? — спросила я. Проверяя, тестируя — совсем подлец или не очень.

— Прекрасная женщина, — без паузы отозвался он. — Но настолько на одной волне мы всегда были только с тобой… А я, дурак, все испортил.

— Валер… — у меня защипало в носу от растерянной искренности в его голосе. Слова были не так важны, как тон, которым он говорил.

Словно сам себе впервые признавался во всем.

Что мне делать с моей глупой сентиментальностью?

И правда ведь до сих пор тоскую о том, что не с кем посмеяться.

С Дэрилом не совсем то. На чужом языке личность другая и неполная. Не хватает слов, даже если знаешь их столько же, сколько англоязычные. Никогда не начнешь владеть иностранным так, будто нужные смыслы окружали тебя с рождения. Даже если изучишь язык в совершенстве.

Мне на самом деле было иногда странно, что я не могу рассказать Дэрилу все, что на душе. Как будто в английском даже слов таких нет. Получается вроде то… да не то. Упускаешь что-то ценное, что возможно только на родном языке.

— Мы могли бы… — начал Валера.

— Что? — заранее испугалась, что он, ободренный тем, что я не спорю, двинется дальше в своих запросах.

А я слишком легко соглашаюсь с его доводами! Сама себя убеждаю, что он прав.

И то, что два из трех его лиц, что лежат слоями на нем, мне вполне симпатичны. А третье… третье потихоньку тает там, на дне.

Поэтому рассеянно оглянувшись и заметив выходящую из подъезда фигуру в капюшоне, я с облегчением вскочила со скамейки:

— Прости, Валер, пора бежать!

— А… — он проследил за моим взглядом. — Он…

— Да, он!

— Лиль, ты меня сразу не отвергай. А я не буду отзывать предложение, ладно? — Валера сгорбился еще сильнее.

— Ага! — отмахнулась я как можно беспечнее.

И позорно бежала оттуда. Бежала в крепкие объятия, к горячим губам, которые моментально вымели все сомнения из головы. Мое тело откликнулось сразу и мощно, соскучившись по Дэрилу. Потянулось, примагнитилось к нему.

Хорошо, когда природа на твоей стороне.

А голова переживет. Надо почаще Асель звонить, не буду скучать по этим самым разговорам на русском.

Пенза, фитнес-клуб

— Нет, не так. Спину держи. Нет, не выгибайся, а держи прямой.

Дэрил положил ладонь мне на поясницу, рассылая по всему телу ласковый жар. Надавил — и мне ничего не оставалось, как напрячь нужные мышцы.

— Вот так! — он улыбнулся, с довольным видом глядя на мое раскрасневшееся лицо, к которому прилипли мокрые от пота пряди волос. — Молодец, у тебя отлично получается. Еще три раза.

Я взвыла. Мысленно, конечно, в реальности на вой у меня не хватило бы дыхания. Он меня ненавидит! Он смерти моей хочет!

Но Дэрил знал возможности моего тела гораздо лучше меня самой. На третьем разе я почувствовала, что мышцы просто отказываются работать.

Я буквально скатилась на пол и снизу вверх посмотрела на своего мучителя. Пока я разогревалась на беговой дорожке, он успел развлечься со своими любимыми штангами и тоже был довольно потным и раскрасневшимся. Но зато налившиеся кровью мускулы так восхитительно перекатывались под кожей, что я почувствовала, как горячо тянет внизу живота. У меня на этих занятиях кровь вечно приливала куда-то не туда.

— Дорогой, а почему у тебя нет видео, где ты был бы тренером? — на последнем издыхании проговорила я. — Я б посмотрела!

— У меня есть несколько, где я массажист. Хочешь, кстати, придем домой, разомну тебе мышцы? Я умею делать спортивный массаж.

— Мне не нравится слово «спортивный». Замени на «эротический» и по рукам!

К концу нашего перцово-медового месяца мой любимый порноактер решил, что для роли пирата ему надо еще подкачаться, подсушиться и загореть. Поэтому перестал есть углеводы, стал ходить в солярий, а вот с увеличением количества спорта было сложнее. Это не лишние десять минут на загар, это плюс час каждый день и три-четыре в выходные.

Сначала я ходила с ним, чтобы полюбоваться и помочь с видео для инстаграма. Потом «помогала», сидя на спине, когда он отжимался и делал планку и повисая на шее, когда подтягивался. Потом со скуки попробовала покрутить педали велотранажера и потаскать гантели.

А потом не помню. Очнулась, когда он поглаживал то место, где у мальчиков бывает пресс и мурлыкал, что чувствует мои сильные мышцы, что я очень выносливая, особенно для начинающей и потрясающе сексуально выгляжу, когда лежу вот так на наклонной скамье.

Потом была и штанга с аккуратной поддержкой сзади. Дэрил вжимался всем телом в мою спину и показывал в зеркале, как должны выглядеть мои мышцы, когда я все делаю правильно. Ему точно нравилось — я… кхм… попой чувствовала!

— Кстати, я получил сегодня утром сценарий и контракт, — сообщил он, отправляя меня подтягиваться.

Я бы в жизни не сумела этого сделать с моими слабыми руками, но человечество изобрело, оказывается, такую хитрую штуку, которая снимала часть твоего веса и позволяла почувствовать себя могучим монстром с мощными бицепсами.

— И ты согласен? — я отпустила перекладину, сразу качнувшись вниз и плавно приземлившись на пол.

— Ты чего? Залезай обратно! — он вернул меня на место одним движением. — Десять раз для начала. Да, хороший получится фильм, необычный. Чем-то похож на «Игру престолов».

— Там и была порнуха в первом сезоне… — проворчала я, пытаясь подтянуться, но руки сегодня почему-то были слабее обычного. Дэрил переставил уровень нагрузки, потом еще, но осилила я только на самом слабом. — И когда съемки?

Под лопаткой что-то нехорошо заныло, как от холода.

Мы перешли гантелям, но и тут пришлось брать те, что полегче. Мышцы сегодня будто ослабели.

— Не знаю еще. Сначала у нас будет видеозвонок, обсудим все подробности, подпишем контракт, а дальше она составит график.

— Ясно… — я подхватила полотенце и пошла к беговой дорожке. — Что-то я не в форме, похожу лучше.

Швырнула полотенце на поручни, отпила воды и сначала поставила привычную скорость и уклон, но тут же начала задыхаться и снизила до детских пяти километров в час.

Дэрил подошел ко мне, посмотрел, сведя брови к переносице, щелкнул кнопкой, увеличивая скорость на полкилометра.

Я молча вернула ее обратно.

— Что такое, Лили? — спросил он.

— Устала, — коротко отозвалась я. — Я же совсем не спортивная, ты знаешь. Сходи позанимайся еще, ты из-за меня почти ничего не сделал. Будет толстопузый пират, куда это годится?

— Сейчас пойду. Мне не нравится твое настроение. Возможно, у тебя сахар в крови упал. Что ты сегодня на завтрак ела?

— Да, точно, я ничего не ела! — я шлепнула по кнопке аварийной остановки и чуть не полетела кубарем с дорожки. — Пойду в кафешку, перекушу. Не жди меня, иди домой. Ты когда разговаривать закончишь с разговорами, напиши мне.

— Ты не хочешь присутствовать? — Дэрил поймал меня в объятия, но я не подняла головы, чтобы не встречаться с ним взглядом. — Лили?

— Вы же будете обсуждать сюжет, позы, практики?

— Ну да.

— Поймаешь ли ты ее на лестнице и просто задерешь платье, чтобы трахнуть или вылижешь ее прямо там? Растянешь на кровати, привязав чулками к столбикам? Или бросишь в трюм голую, надев ошейник? Будешь доставать членом до горла и драть ее в задницу?

— Воу-воу, Лили, вот это фантазия! — Дэрил наклонился, ловя мои губы, но я мотнула головой. — Тебе надо быть сценаристом фильмов для взрослых.

— Так ведь будет, да?

— Да, вероятно.

— Ну вот я не хочу это все слышать.

Я вывернулась из его рук, подхватила полотенце и направилась в раздевалку. Туда он за мной точно не последует.

Пенза, раздевалка

Однако я ошиблась.

Стоило мне захлопнуть за собой дверь, она вновь распахнулась.

— Дэрил, это женская раздевалка!

— Это должно меня напугать? — пожал он плечами. — Или что?

— Остановить! Ты мужчина!

В раздевалке фитнес-клуба никого, кроме меня, не было, но то, что он вломился сюда, ошарашило. Давно уже, с детских лет, когда пацаны в школе на спор на секунду забегали в женский туалет и тут же с диким хохотом выбегали, я не чувствовала себя так странно. Это должно быть безопасное место, я тут «в домике»!

Где администрация, в конце концов?

— Я идентифицирую себя как женщину, — он сделал еще несколько шагов ко мне. Я попятилась к шкафчикам, перешагнула через низкую скамейку — все это, не отрывая глаз от внезапно ставшего опасным Дэрила.

— Но у тебя член!

— Это женский член.

Я замерла, глядя на него во все глаза. Что вообще происходит? Какого черта?

Он подошел еще ближе и остановился в полушаге от меня. Сложил руки на груди и смерил меня с ног до головы мрачным взглядом.

Поразмыслив немного, я решила уточнить:

— Выходит, я лесбиянка теперь?

— Выходит так… — Дэрил выглядел смертельно серьезным. Если бы не скрытая глубоко-глубоко в его мышцах вибрация от сдерживаемого смеха, я бы поверила.

Но я была слишком хорошо знакома с его реакциями его тела.

— А не боишься, что ты станешь профнепригодным? — сощурилась я. — Лесбийское порно совсем другой жанр. Перестанут снимать — и все!

— Не боюсь. — Дэрил усмехнулся. — А ты бы этого хотела? Чтобы перестали?

Ну вот зачем он это?

Я отвернулась, игнорируя близость его жаркого тела, открыла свой шкафчик и начала стаскивать с себя потную футболку.

— Лили.

— Нет, конечно, это же твоя работа, — ответила, не поворачиваясь.

— Да, это моя работа.

Отодвинув его локтем, я села на скамейку и принялась расшнуровывать кроссовки. Не поднимая головы, сказала:

— И я о ней знала.

— Ага, — коротко отозвался Дэрил.

Я выпрямилась, убирая с лица влажные пряди, стащила резинку, распуская волосы.

— Опять же, что я буду смотреть, когда ты уедешь, если ты перестанешь сниматься?

— Других порноактеров? — предложил Дэрил.

— Ах да, ты же наверняка легко относишься к верности! — фыркнула я, вставая и стаскивая с себя спортивные леггинсы. Вынула из шкафа резиновые шлепки и запрыгнула в них.

Верность герою с экрана. Да, для меня даже смотреть теперь ролики с другими актерами — уже в каком-то смысле измена. Для него секс с другими женщинами — не она.

Да, мы уже выясняли, что секс — слишком широкое и слишком узкое понятие.

От мысленного «ябвдул» до «считается только, если трахал без презерватива и кончил внутрь». С верностью все еще запутанней.

Как жить, если для нас двоих секс, любовь, измена, верность — только звучат одинаково, а значат совершенно разные вещи? Честнее было бы продолжать говорить на разных языках, не было бы иллюзии, что мы говорим об одном и том же.

— Нет, легко не отношусь.

— Серьезно? — дежурно удивилась я, ни на секунду не поверив.

Расстегнула лифчик и осталась перед ним голой. Дэрил глубоко втянул ноздрями воздух, качнулся вперед, провел носом по моей шее.

— Я потная, подожди, я в душ схожу. И выйди уже из раздевалки, — попросила я спокойно.

— Нет, я с тобой.

— Ты сумасшедший?

Риторический вопрос.

Он все равно последовал за мной, на ходу стягивая футболку. Запер дверь душевой на засов, снял штаны и присоединился ко мне в узком пенале душа. Мне пришлось выбирать — прижиматься к ледяным кафельным стенам или к горячему телу Дэрила.

Обжигаясь об него, я включила воду, все еще делая вид, что просто собираюсь смыть с себя пот и усталость. Но он привлек меня к себе и поцеловал прямо под теплыми струями воды, пахнущими железом и хлоркой.

— Что с тобой, Лили? Ты ведь спокойно обсуждала, как и с кем я трахаюсь на съемках, шетила про мои ролики, снимала видео для «онлифанс». Почему вдруг сейчас что-то изменилось?

— Это было про работу.

— Съемки с Изабель тоже будут работой. В чем разница?

— Не знаю, — я мотнула головой, разбрызгивая воду.

Подняла лицо, позволяя теплой капели слизнуть напряжение и обиду.

Я знала.

Просто не могла ему сказать. Не имела права.

И то, как он целовал под водой мои плечи, как скользили его руки по груди, по бедрам — не помогало мне решиться. Если я скажу то, что думаю, наш сказочный месяц закончится быстрее, чем планировалось. Хоть от него и так остались только ароматные крошки.

Но ведь остались!

— Ты можешь сказать мне. Ты говорила куда более откровенные вещи.

— Я не хочу, — сказала я, зарываясь пальцами в его мокрые волосы.

— Лили… Моя Лили… — пробормотал Дэрил, накрывая мои губы.

И я решилась.

Пенза, душевая

Мы оба знали все аргументы этого разговора. Мы уже выдвинули их друг другу в голове, выслушали ответные и сделали выводы.

Совершенно не было нужды повторять их вслух и слушать ответы, которые уже получили в своем воображении.

Если бы у Дэрила была какая-то свежая идея, он бы со мной поделился.

Если бы я могла предложить Дэрилу какую-то альтернативу, я бы тоже не промолчала.

Наверное, поэтому он и ласкал меня сейчас так горячо, напоминая о том, что идет в комплекте с этим неслучившимся разговором.

Волшебный секс как бонус.

Как компенсация того, что он никогда не будет моим — ни телом, ни душой.

— Не надо меня мучить, — попросила я. — Не заставляй меня саму все разрушать. Пожалуйста.

— Хорошо, — шепнул он, разворачивая меня спиной к себе и прикусывая то самое местечко сзади на шее. — Тогда просто наслаждайся.

Но я не хотела наслаждаться. От дразнящих касаний, острых поцелуев и растущего напряжения — росло и раздражение. Все казалось фальшивым, нарочитым, издевательским.

Что мне до ласк Дэрила, если мне приходится делить их с его работой? Когда он так касается меня, так целует, так скользит вместе со струями теплой воды по моей коже, мне кажется — я для него единственная.

Но это неправда.

Вся эта мишура — просто умение, которое он оттачивал годами. Реакции тела, выражение лица, тот самый нужный порядок, который делает секс фантастическим лишь хорошо выученное домашнее задание.

И сейчас, мне кажется, он старался особенно сильно, чтобы добавить огня, заморочить, отвлечь от лишних мыслей. Заставить забыть о том, что все кончится со дня на день. Быть здесь и сейчас. Вот что значила татуировка у него внизу живота, прямо над корнем всех разногласий.

«Здесь и сейчас».

Нет прошлого, но нет и будущего.

И до того все это было тошно, так хотелось разорвать его паутину, что я попросила:

— Трахни меня.

— Я это и делаю, — мурлыкнул он в ухо.

— Нет… не так, — я запрокинула голову, чувствуя теплую воду на коже. — Трахни меня без этих твоих штучек. Просто. Так, как самому хочется. Не учитывая мое удовольствие. Для себя.

Он остановился, все еще машинально скользя пальцами по спине, но я повела плечами, сбрасывая его пальцы. Мне надо было понять, что он чувствует на самом деле. И я не знала лучшего способа, чем спросить его тело.

Надеясь только, что оно ответит честно.

— Уверена? — в голосе звучали опасные нотки, обещающие, что где-то там, под мишурой и гирляндами таится истинный Дэрил, который мне может не понравиться. Чудовище, желающее ужасных вещей.

— Да.

Самое ужасные чудовища — равнодушие и ложь. Все остальное я переживу.

Дэрил повернул кран, зачем-то включая воду сильнее. Острые колкие струи вонзились в кожу. Горячие, даже чересчур. Я попыталась повернуться, но твердые руки удержали мои бедра на месте. Широкая ладонь прошлась по позвоночнику грубоватой лаской, сжала по очереди каждую грудь. Колено раздвинуло мои ноги шире.

— Упрись руками в стену, — скомандовал Дэрил хрипло, без бархатного мурлыканья в голосе. Но от его тона по всему телу разбежались мурашки еще горячей воды, хлещущей на нас сверху. Душевую заволокло паром, но закипающая кровь была горячей.

Я послушалась. Кафель обжег ладони, я выгнулась, наклоняясь вперед, и сзади толкнулись жесткие бедра, впечатались в меня. Твердый член скользнул между ягодиц.

— У меня нет с собой презервативов. Так что — или отсосешь мне, или придется рискнуть.

Сердце бухнуло в груди, проткнутое иглой страха.

Вставать здесь на колени и давать ему то, что он получает от своих партнерш по съемкам — я не могу. Не хочу и не могу тоже, просто не осилю с его размерами.

Но и залететь в сорок два так себе перспектива.

Остается надеяться, что это не так-то легко.

— Рискнуть… — я не успела договорить, а он уже ворвался в меня сразу на всю длину, жестко нанизывая меня на себя. Стиснул пальцами мои бедра и принялся вбиваться без остановки, без длинных оттягиваний, не дразня, не раскачивая, как делал всегда. Он действительно использовал меня для собственного удовольствия, не заморачиваясь моим.

Но чем грубее он входил глубокими мощными толчками, тем сильнее я понимала, что мне это нравится. Что вот так с ним мне нравится тоже. Что тело мое откликается — и откликается горячим напряженным удовольствием, тяжелым, копящимся внизу живота, тягучим как смола. Оно разливается по всему телу, и едва выносимый горячий душ подпитывает его, обжигая кожу, заставляя кровь разносить этот пульс наслаждения до самых кончиков пальцев.

А еще я понимала, что в этом грубом, животном соединении прячется не замеченная за прежними изысканными играми животная тяга ко мне. Настоящее желание Дэрила — примитивное, первобытное желание иметь именно эту самку. Его руки жадно лапали меня, неаккуратно, порывисто прихватывая грудь, задницу, оттягивая голову за волосы назад, пока я не вскрикивала, и тогда он то ли рычал, то ли низко стонал и ускорял темп.

Я могла бы увидеть это и раньше — как увидела в тот день в фитнес-клуба «Националя». Но заморочилась, закружила сама себя комплексами, неуверенностью и страхами.

Дэрилу нужна была я. Он не говорил это словами, но его тело говорило это явно и недвусмысленно. Ярко, сильно, искренне. Настолько, что и мое откликнулось эмоциями, такими глубокими, что от скрутившей меня судороги оргазма, я просто разрыдалась, накрытая шквалом ответных чувств.

Едва ощутила, как Дэрил тоже вздрогнул, вышел из меня, как пролились на кожу капли спермы, тут же смытые горячими пальцами. Прекратился огненный дождь, поливающий нас сверху, покрасневшая влажная кожа чувствительно отозвалась на осторожные касания, когда Дэрил развернул меня и прижал к себе, нежно обнимая и поглаживая по волосам.

— Лили… Как ты? — шепнул он, но я только сильнее расплакалась, утыкаясь в его плечо. — Лили?

— Пожалуйста… — попросила я. — Пожалуйста, ты мог бы переехать в гостиницу? Дэрил?..

Пенза, квартира

За дверями раздевалки было пустынно и тихо, только ходила по беговой дорожке какая-то девушка в наушниках, да гремели тренажеры в зале силовых. Наигрывала однообразная мелодия из колонок, администратор с дежурным тренером что-то смотрели на планшете без звука.

Словно не было грозы, что гремела буквально в двух метрах отсюда.

Словно внутри меня сейчас не звенело напряжение, готовое выплеснуться истерикой.

Мир тащился по своим рельсам обыденности, не обращая внимания на наши локальные трагедии.

Дэрил сходил за своими вещами и нагнал меня уже на лестнице. Мы молча дошли до дома, поднялись в квартиру. Я кусала губы, чтобы не начать кричать.

Каждое лишнее слово могло прорвать плотину моей воли — и тогда я бы высказала все! Ревела бы, признаваясь в любви, умоляла бы не бросать меня, забрать с собой, не трахаться больше ни с кем. Бросить работу, бросить дом, страну, переехать ко мне, жить, любить, спать со мной в одной постели.

Любить меня так, как я люблю его.

Может, он и любил.

Телом — точно любил, я почувствовала это сегодня.

Но мы оба взрослые люди.

Я давно научилась держать себя в руках и точно знаю, что еще никому и никогда такая истерика не помогала. Ни один мужчина не всплескивал после нее руками: «Ну что ж ты раньше не сказала, что ты ТАК любишь! Ну конечно, я откажусь от всего, что мне важно ради тебя». Если кто и готов был отказаться, то в совсем, совсем иных обстоятельствах.

Дэрил тоже наверняка знал все оттенки женских «люби только меня» и «брось порно ради меня». Не зря же все его отношения кончались так быстро.

— Ты точно решила? — спросил он, выкладывая ключи на полочку под зеркалом.

Он вообще принял мою просьбу очень спокойно.

Может быть, у него внутри тоже бушевала гроза.

А может — тихо лежала под звездным небом давно выжженная пустыня.

О чем тут говорить, если мы оба все понимаем?

— Да, — кивнула я, уходя на кухню.

Он собирался недолго, и с бронированием справился в рекордные сроки, не то что месяц назад. Даже такси вызвал сам.

На пороге, уже подхватив чемодан, обернулся и спросил:

— Сколько тебе нужно времени?

— Не знаю… — проговорила уже на последних остатках воли и гордости.

Когда за ним захлопнулась дверь, я не стала сползать по стене в слезах, сворачиваться клубочком и кричать в подушку. Все это был пройденный этап, я в это давно наигралась. Поставила чайник, достала заныканный в дальнем углу шкафа пакет с мармеладками и даже включила телевизор. Пусть себе бормочет.

Мозг крутил одни и те же мысли по кругу.

Но из букв «ж», «о», «п», «а» как обычно не получалось собрать слово «счастье».

Со дня на день Дэрил уедет на съемки в Москву. Я не смогу последовать за ним, мне никто не даст отпуск. Максимум возможного — прилетать на выходные, и то, за его счет.

Но он будет занят съемками и на выходных, нам останется не так много времени вдвоем.

Так зачем?

Ведь потом он улетит в Лос-Анджелес, и уже навсегда.

Зачем ему ждать ничем не примечательную сорокалетнюю женщину из России, если там будет на выбор сколько угодно роскошных девушек? Он быстро утешится.

Честно скажу — даже я бы утешилась, будь у меня на выбор пара десятков таких как Дэрил под рукой. Это в юности кажется, что больше уже никогда ТАК не полюбишь. А с годами выясняешь, что разбитое сердце лечится набором нехитрых приемов, включающих работу, еду, секс, алкоголь и друзей.

Это, кстати, только первая половина уравнения.

Вторая — то, что весь месяц я не делила его ни с кем. Притворялась, что он обычный мужчина, у которого могло быть какое угодно богатое прошлое, но оно лишь сделало его интереснее и богаче на вкус, как дорогое вино.

Если продолжать отношения — как угодно! где угодно! — мне придется принимать то, что ко мне в постель он приходит после того, как трахал другую женщину. Или женщин. Их запах уже смыт с его кожи, но осталась усталость и мое знание о том, что происходило час назад.

И если с усталостью я готова смириться — ведь надоест же и мне когда-нибудь этот бесконечный секс! — то знание никуда не деть.

Уже сейчас в груди жжет, стоит мне представить, что он так же прикрывает глаза, когда целует кого-нибудь другого, как прикрывал их со мной. И так же стонет, когда кончает.

Так странно.

Ведь с Володей мне это совершенно не мешало.

А с Дэрилом даже возбуждало! Пока мы общались только в интернете.

Пока он не стал… моим.

Засунув в рот малиновую мармеладку и запив ее чаем, я пошла в коридор за своим мобильником. На языке расплывалась в горячей жидкости вязкая и сладкая конфета, а я искала в закладках тот самый ролик. Обычно я параноидально стирала все следы своего пребывания на порносайтах, но однажды не удержалась, спрятала одно видео.

С Дэрилом, да.

Хотя в те времена я еще смотрела и на других прекрасных мужчин с большими членами.

Этот ролик был моим любимым, и я не хотела его потерять. Он выделялся даже среди работ Дэрила, которые всегда были больше про эмоции, чем про механику и сюжет.

Там все было очень просто — без ролевых игр или долгих подводок.

Начиналось с того, что он долго целовал очень юную девушку, красивую, с копной мягких каштановых кудрей. Сначала они просто сидели на диване, потом он ее опрокидывал и продолжал целовать, накрыв своим телом. Неприлично долго для порнухи даже не забирался под маечку — словно кто-то снял свою настоящую жизнь, настоящие отношения, где не надо торопиться переходить к долбежке, чтобы зритель не заскучал.

Он был нежен, даже когда уже проникал в нее — аккуратно, бережно, а она жмурилась и постанывала в те моменты, когда он входил на полную длину. Придерживала его за плечи, хныкала от того, какой он большой. И он приостанавливался, снова целовал ее, ждал, пока она привыкнет и дальше двигался, не торопясь.

Целовал ее спину, проводя влажную дорожку от шеи до крестца, гладил, успокаивал, шипел от удовольствия, когда наконец разгонялся.

А она задыхалась под ним от наслаждения, такого искреннего, что я даже не сомневалась, что актрисе в этот момент было по-настоящему хорошо. Она жалобно и очень мило просила Дэрила довести ее до оргазма, и он послушно выходил, чтобы ласкать ее языком. Дрожь ее тела подсказывала, что у него получилось.

Это было настоящее порно для девочек. Вроде бы тот же секс, но как-то больше про любовь.

Я от него не возбуждалась, а умилялась и пропитывалась пронзительной нежностью.

Сейчас, с малиновой мармеладкой во рту, я снова смотрела это видео.

Наблюдала, как Дэрил вроде бы старается на камеру, но при этом все равно делает очень много ненужных жестов: поправляет девушке волосы, трогательно целует в лопатку, заглядывает ей в лицо — и ловила, ловила в себе это чувство.

Ревности? Зависти? Жадности? Собственничества?

Что означало вот это ощущение сдавленности в груди?

Смогла бы я его пережить, если бы знала, что после того, как Дэрил кончит, он совершенно точно вернется ко мне? Он не пойдет поить эту девочку кофе или коктейлями, танцевать и флиртовать с ней — ведь это все делается для того, чтобы затащить в постель. Постель у них уже была, сейчас они получат свои деньги — и кто будет делать бесплатно то, за что платят?

Я налила себе еще чая, высыпала мармеладки и пересмотрела ролик еще раз. И еще.

Мармеладки, кстати, были очень вкусными.

У зеленой был вкус тархуна. У желтой — лимонный. Оранжевая оказалась апельсиновой. А синяя — терпкой, как вино.

Прокручивая ролик раз за разом, я подмечала мелочи.

И каждая эта мелочь ложилась то на одну чашу весов: переплетенные пальцы, мимолетные поглаживания, поцелуи даже после того, как он кончил и уютные объятия пятнадцать долгих секунд до конца ролика.

То на другую: ей явно больно, но он все равно продолжал, он разворачивал ее бедра, чтобы зрителям было получше видно, шлепал, сжимал пальцы на бедрах, сдавливал горло — дежурными, автоматическими движениями, вразрез с тем, чего им обоим хотелось.

Что это?

Работа или жизнь?

Работа ведь тоже вызывает эмоции, даже если она не в порно. Можно ревновать и к таблице «экселя», если ей уделяют больше внимания, чем тебе.

Все время, пока я смотрела видео и дегустировала разноцветные мармеладки, телефон периодически вибрировал, получая сообщения.

Даже не отвлекалась. Кто бы ни был — подождет.

Но когда мне понадобилась пауза и новая чашка горячего чая, ворох уведомлений все-таки высыпался на экран.

Три сообщения от Дашки, что она хотела бы наконец пообщаться с родной матерью, два видеозапроса от Асель и потом суровое «Можешь не перезванивать, у меня лекция» от нее же, по одному звонку почти от всех приятельниц и девчонок с работы, пять пропущенных от Володи, семнадцать (!) от бывшего мужа и девять от… Марины.

Закон подлости: ляжешь днем поспать — позвонят все знакомые.

Захочешь пострадать — сразу всем нужна.

Пока я формулировала третью максиму, чтобы объяснить себе спам от бывшего и его зазнобы, телефон завибрировал и это опять была Марина.

Любопытство, конечно, не устояло.

Я нажала на кнопку ответа, но сказать ничего не успела.

— Добилась, сука? — выплюнула в меня трубка. — Отвадила, тварь? Радуешься, что вернула своего благоверного?

Ой, мать… Валерка эту идиотку бросил, что ли? Ой, дура-а-а-ак…

— Слушай, когда он к тебе уходил, я ж не звонила и не орала? — я очень сильно попыталась скрыть злорадство в голосе, но не уверена, что получилось.

— Потому что ты знала, что бесполезно! Что я выиграла!

— Как видим — нет… — задумчиво ответила я, слизывая сахарные крошки с последней мармеладки. Нажала на отбой, положила телефон экраном вниз и медленно, по слогам, произнесла вслух:

— Ах-ре-неть.

Пенза, магазин

Бывший муж — идиот, лучший в мире любовник будет трахать не только меня, да еще и мармеладки кончились! Скажите, пожалуйста, разве пожилым сорокадвухлетним женщинам не положен рубильник с надписью «Рвануть, когда все достало»?

Ну раз я с завода вышла в неполной комплектации, придется хотя бы за мармеладками идти самой.

Было огромное искушение оставить телефон дома, но тогда пришлось бы искать кошелек с карточками, потому что я привыкла платить через него. Ну и, конечно, пока шла, мне успела залететь в голову дурацкая идея.

— Привет, Валер, — сказала я в трубку, рассматривая витрину с пятью десятками разных мармеладок: кислыми червяками, круглыми ягодами с вареньем внутри, желатиновыми мишками, вампирскими челюстями и пухлыми зефирками. — Что за фигня? Как ты баб своих воспитываешь? Думала, обошлось, твои любовницы мне ни разу не звонили с претензиями, что я мешаю вашему счастью, и тут на тебе!

— У меня была всего одна любовница! — возмутился бывший первым делом, даже забыв поздороваться.

— Это, конечно, многое меняет, — фыркнула я, стуча пальцами по пластиковым окошкам витрины, словно ожидая, что мармеладные мишки оживут и полезут здороваться. — Поясни мне, что за ерунда происходит? И при чем тут я?

В трубке посопели, мешая мне сосредоточиться на муках выбора. Я же не могу скупить ВЕСЬ магазин, да? Я столько в жизни не съем.

— Говорят, тебя твой буржуй бросил, — наконец выдал Валера.

— Ну кто кого бросил…

Вообще меня, конечно, поразила скорость распространения сплетен в нашей большой деревне. От силы часа три прошло, пока я страдала в компании чая и порнухи, а бывший уже успел всю жизнь перевернуть.

Он как-то понял, о чем я думаю и пояснил:

— Лида, соседка наша, работает в гостинице. Позвонила Маринке, растрепала, та прибежала ко мне злорадствовать. Говорит, там к нему горничная липла, он ей улыбался, все уже на мази было. Короче, все понятно, говорит, с твоей брошенкой. Опять мужика не удержала. Зачем тебе такой козел, Лиль?

— Я бы сказала, да у тебя комплексы разовьются, — беззаботно откликнулась я, подзывая жестом продавщицу и тыкая пальцем по очереди в десять окошек с мармеладом. Гулять так гулять.

За нравственность Дэрила я нисколько не беспокоилась. Чего беспокоиться о том, чего нет?

— Какие у меня комплексы?.. — настороженно спросил Валера.

— У друга Вована своего спроси!

— Перестань, Лиль. Я серьезно.

— Я тоже серьезно! — рассердилась я. — Что за ерунда? Сначала ты мне заливаешь про дружбу и духовное родство, а потом оказывается ты ко мне ушел. Вернулся, то есть. Не знаю, хрень какую-то натворил! Вали обратно!

Тяжелый вздох в трубке был мне ответом.

Вот как так получилось, что у меня свои тараканы еще не в ногу маршируют, а я должна внезапно разбираться с чужими?

— Не могу я… — пробормотал Валера так тихо, что в магазинном шуме я даже не расслышала.

Переспросила:

— Что? Говори громче!

— Не могу я больше быть с ней, понимаешь?! — рявкнул он в трубку так громко, что я чуть не уронила телефон. Но следующее снова едва шепнул: — Она не ты…

— Это новость! Давно догадался?

— Через полгода, — зачем-то ответил он на мою подначку.

— Рано…

— Слишком поздно.

На этой восхитительной ноте я решила купить еще вина.

Такие новости надо как следует запить.

Килограмм мармелада и бутылка красного сухого.

Вот так свободные женщины сорока с лишним лет переживают день, когда прогоняют любовников-порноактеров, а их бывшие мужья собираются возвращаться.

— Я ведь все знал. Что раз мы так долго продержались, то надо держаться и дальше. Ценить такую жену.

— О, да… — я не слушала, выбирая между испанским и французским. Или дать еще шанс крымскому?

Если б он вернулся через полгода, все могло бы быть иначе… Я как раз была в полном отчаянии от своей неспособности выстроить жизнь без него.

— Почему я не осознавал, что весь глупый раздражающий быт — лишь малая плата за то, чтобы обнять тебя? Да я осознавал… Но легкое удовольствие, отсутствие проблем перевесило целый мир счастья.

— Угу… — вежливо поддержала я разговор.

— Как я вообще мог испытывать рядом с тобой что-то кроме благодарности и нежности?

— Как?.. — рассеянно спросила я, размышляя, не купить ли еще нормальной еды.

Но при мысли о макаронах с котлетами или даже салате к горлу поднималась тошнота.

Алкоголь и сахар — вот кто мои друзья сегодня.

— Не знаю! — пафосно заявил Валерка, а я поймала себя на том, что потеряла нить и даже не понимаю, к чему это. — Но я все принял, я прошел этот путь. Подлинная любовь только становится ярче от разлуки, страдания только очищают ее от наносного.

На кассе никого не было, и я обошлась без любопытных взглядов на мой набор продуктов. А кассиршам все равно, они и не такое видали.

— Пакет?

— Да, спасибо.

— Скидочная карточка?

— Нет.

— Фишки собираете?

— Тоже нет.

Вышла, вдохнула прохладный воздух с запахом дождя. Телефон у уха грелся, в нем шелестел когда-то родной и самый любимый голос. Заваливал красивыми словами, как в юности цветами. Слова-то дешевле.

Конечно, мне было приятно, что он так убивается.

Конечно, я не могла забыть двадцать лет вместе.

— Ты не думай, что я не понимаю, что ты сейчас думаешь и чувствуешь, Лиль… — устало выдохнул Валерка, вдруг пробившись сквозь мое рассеянное внимание. — Тебе все равно. Я видел это в твоих холодных глазах. Понимал, что заслужил. Когда я уходил, я ведь тоже смотрел на тебя так, а ты — с надеждой. И заводила разговоры, в которых просила дать еще шанс нашей семье.

— Нет!

— Не прямо, нет. Ты слишком гордая. Ты не я. Но просила. Взглядом, интонациями. Я все понимал, но все равно ушел. Как же тебе было больно, любимая моя… И спасибо тебе за этот урок, за то, что я испытываю сейчас ту же боль. Я никогда не причиню ее тебе снова.

Последние слова я услышала уже вживую, потому что он ждал меня на той же скамейке у дома и поднялся навстречу, убирая телефон в карман.

Больше всего на свете я хотела его послать. С ехидной улыбочкой.

Но он именно этого и ждал.

Как объяснить мужчине, что уже несколько месяцев мне неинтересно играть с ним в прятки и догонялки? У меня есть с кем поиграть. Если бы я хотела сейчас повыносить кому-нибудь мозг, я бы не стала прогонять Дэрила, в конце концов.

— Лиля, я… — Валера шагнул ко мне, потянулся, но я остановила его взглядом. К сожалению, рот взглядом я еще не научилась никому затыкать. — Я совершил чудовищную ошибку. Но я никогда не совершу ее снова. Теперь я знаю, чего она стоит. Я уходил не от тебя, я уходил к празднику. Но зря, так зря…

Конечно, зря. Я ж его облизывала со всех сторон, любила, ничего слаще морковки не ела и еще думала, как бы мне стать женой и матерью получше, а то сейчас недостаточно хороша.

У меня опыт обслуживания Валерочек больше двадцати лет. Как уж тут Марине справиться?

— Нам ведь было хорошо. Ты помнишь? — он стоял передо мной, опустив голову, как провинившийся школьник, и сердце нет-нет, да и кололо жалостью. Вперемешку с обидой и злостью, но все-таки кололо. — Помнишь, как я таскал тебе по утрам твое любимое мороженое из кафе, перекладывая в баночку из креманки? Как мы все вместе украшали елку и рисовали снежинки на окнах перед Новым годом? Как мы сбегали вдвоем в кино, когда Дашка подросла? На «Гарри Поттера», помнишь же? Я иногда думал — когда ты проходишь мимо того кафе, ты вспоминаешь подтаявшее мороженое в литровой банке… Или все это ушло из-за меня безвозвратно?

Я вспоминала. И мороженое, и «Гарри Поттера», и снежинки на окнах. Отмывала кухонное окно весной, там у самой рамы остались разводы зеленой гуаши, которой Валера рисовал елку, и проплакала часа два.

Особенно обидно было, что все эти воспоминания теперь были напрочь отравлены ядом его предательства. Об них не получалось греться.

Все время думала — он уже был знаком с Мариной в тот день, когда Сенька получал свою золотую медаль, и мы все плакали от радости?

А когда Дашка испекла радужный торт — муж пришел с работы поздно вечером, мы крепились, не разрезали до его прихода. Он пришел от любовницы тогда?

Только говорить это все ему я не собиралась.

— Я знаю, твой иностранец еще опомнится и прибежит к тебе, Лиль, — Валера резко поднял голову, застав меня врасплох и поймав мой взгляд. — Кто бы кого ни бросил. Знаю, потому что тоже знаю, насколько ты редкая женщина. Поэтому я хочу успеть первым. Я все верну, Лиль. Изменюсь ради тебя. Позволю тебе терзать меня подозрениями и обидами столько, сколько захочешь. Ни словом не буду возражать. Я на самом деле не прекращал любить тебя никогда.

— Весь этот год с другой бабой? — несмотря комок в горле, я нашла в себе немного ехидства.

— Да. Это было как будто ты уехала куда-то. В Москву к Наташке. Но вернешься. А тут вдруг понял, что не вернешься, и меня накрыло таким ужасом! Я на самом деле никогда не хотел жить без тебя, Лиль…

Я судорожно вдохнула и медленно выдохнула. Он подошел так близко, что я чувствовала его родной до боли запах, так что хотелось уткнуться и расплакаться. Попросить пожалеть меня, как он жалел, когда на меня орало начальство или не ладилось с детьми. Я ведь даже с родителями не жила так долго, как с ним. Кто еще мне ближе в этом мире?

Он правда часть меня. И я правда верю, что он больше никогда мне не изменит.

Если посмотреть правде в глаза — он действительно лучший мужчина в нашем городе.

Ну ладно, не во всем. Но из тех, кого я могла найти — лучший.

А Дэрил…

Уедет.

Будет трахать загорелых красоток с гладкими, скользкими от масла загорелыми телами.

Иметь столько секса, сколько ему хочется. С сотнями женщин. Успеет еще за следующие пять лет снять тысячу фильмов, пока не вынужден будет перейти в категорию «дедушек». Но и там есть жизнь, и очень неплохая. Разные бывают фетиши.

Валера шагнул вперед и обнял меня. В одной руке у меня был пакет с покупками, где звякнули друг о друга две бутылки вина, в другой ключи, и я просто стояла так в кольце его рук, дышала его запахом и думала, думала, думала…

Пенза, ювелирный салон

— Ты ему, надеюсь, бутылкой по башке дала? — кровожадно спросила Асель.

— Я попрощалась и пошла пить вино в одиночку, как порядочная девушка! — оскорбилась я. — Посадят-то как за человека. Зато теперь у меня болит голова и бесит яркий свет.

Собственно, именно поэтому я с утра заявила, что у меня сегодня «кабинетный день». Надо подбить цифры, разобрать папки, вот это все и теперь тупила за компом, раз в полчаса делая себе новую чашку чая, глядя в окно и вот, теперь еще болтая с Асель.

— Ну еще б она у тебя не болела. Но, Лиль, только не говори мне, что он тебя продавил!

— Я не говорю… Только, ты знаешь… Дэрил ведь уедет сейчас. Я останусь одна. Володя, конечно, уже не вариант. А ты сама мне говорила, что нужен секс для здоровья.

— Ты уже оздоровилась на пару лет вперед!

Я вздохнула. Помолчала, вертя чашку с чаем ручкой то в одну сторону, то в другую. Еще нурофенчику выпить, что ли?

— Лиль, ну серьезно, ты же не собираешься… — насторожилась Асель.

— Я не знаю, — опустив глаза, призналась я. — Где гарантия, что любой другой мужчина мне не изменит? Даже если не брать в расчет профессию Дэрила. А Валерка же, считай, и не изменял, просто ждал, чтобы уйти честно, как совесть позволит.

— Лиля, он пройденный этап! Очнись!

— Не аргумент, слушай. Сколько людей дважды женились и даже крепче потом жили. Знали, что теряют и не рисковали.

— И что ты теряешь, Лиль? Зачем тебе это надо?

— Другого человека рядом… — я невидящим взглядом смотрела на чашку с уже остывшим за разговорами чаем. — Знаешь, как одной ночами холодно? Как грустно возвращаться домой, когда никто не ждет? Я с телевизором разговариваю, с тостером ругаюсь! Дэрил появился, и я поняла, как соскучилась по кому-то теплому рядом. Мне нужна пара, Асель. Ну вот такая я, прости! Одна не могу!

Я провела ладонью по лицу, прижала ее ко рту, сдерживая короткое сухое рыдание. Это просто с похмелья эмоции накатили. Все хорошо. Завтра я буду в порядке.

— Ну подожди хотя бы, пока твой уедет, — за тяжелым вздохом Асель пряталось настоящее женское понимание. — Если после этого бывшенький не отвянет, тогда и рассматривай вариант. А то быстро сдашься — он вообще ценить не будет.

— Ну вот ты и согласилась… — хмыкнула я.

— Я хочу, как лучше для тебя, Лилечка, — ласково сказала она. — Если для этого мне нужно будет наплевать на мои принципы независимой женщигны, даже колебаться не буду.

Я отняла телефон от уха и прислушалась. Уже некоторое время меня что-то беспокоило.

— Погоди, Асель, — попросила я. — Что-то там в зале у девчонок нездоровый ажиотаж. Пойду гляну.

Вроде не шумно, а как-то… напряженно. Приоткрыв дверь, я сунулась в торговый зал и тут же отшатнулась обратно.

Вдоль витрин с украшениями вальяжной походкой прохаживался Дэрил. Склонялся, рассматривая что-то под стеклом, щурился из-за яркой подсветки. Он-то что тут делает?

Девчонки сгрудились в уголке, как можно дальше от него, шушукались, возбужденно метались между ним, кассой и своим укрытием, на других покупателей даже не смотрели. Могу их понять.

Они, кстати, английского толком не знали, поэтому вызывать огонь на себя была выдвинута Лида, единственная, которая ходила на курсы английского и могла сказать хотя бы «Хэллоу», «Кэн ай хэлп ю?» и еще пару фраз. Обычно к немногочисленным иностранцам звали меня. У меня и школа была с уклоном, и репетитора родители зачем-то нанимали, а потом я учила язык уже сама, по книгам и сериалам. Но сегодня мне ни слова не сказали. То ли испугались, как я с утра на всех рычала, то ли, что вероятнее, решили оставить такого красавчика себе.

Про мою свежую личную жизнь девчонки не догадывались. Сплетничал в основном круг моих ровесников, а этим было по двадцать пять-двадцать семь. Надеюсь, что в ином случае они вели бы себя по-другому. Хотя в любви каждый за себя.

Дэрил о чем-то время от времени спрашивал Лиду, она, запинаясь и задумываясь над каждым словом, худо-бедно отвечала, и он снова склонялся над витриной.

А она в этот момент оглядывалась на девчонок и делала страшные глаза.

Я подошла поближе, чтобы слышать разговор, но встала чуть сбоку, так что пышный фикус удачно меня прикрывал. Было любопытно.

— Украшения говорят за вас то, что вы не можете произнести вслух, передают и раскрывают ваши чувства. Язык камней с давних пор считается таким же романтичным, как и язык цветов, но цветы недолговечны, а камни лучше всяких слов будут напоминать о ваших чувствах долгие годы! — бойко, хотя и с чудовищным акцентом оттарабанила Лида и гордо оглянулась на подружек. Не зря наш салон платит за ее курсы, вот, по теме что-то выучила.

— Мне нравится этот браслет, что там за камни? — спросил Дэрил.

К счастью, названия большинства камней звучат одинаково и на русском, и на английском, так что репутация магазина была спасена.

Они перешли к кольцам, и Лида взяла инициативу в свои руки. Кое-как строя корявые фразы, прорекламировала колечки с сапфирами, чуточку срезалась на бирюзе, так и не вспомнив перевод, но потом перешла к более интересной теме. Пока Дэрил разглядывал подвеску с лунным камнем, зашла с козырей:

— Это для девушки?

Учитывая, что подвеска была в виде нежной капли в серебряной оправе, вопрос странный. Дэрил поднял брови, перевел взгляд на свою грудь и даже приложил к ней кулон.

Конечно, для себя. Ну как, мол, идет?

Лида сообразила вспомнить слово «герлфренд», что, мол, не просто для девушки, а для его девушки и повторила вопрос.

Дэрил загадочно улыбнулся и отложил подвеску, ничего не ответив.

— Чтобы поразить девушку, вам нужно купить ей этот браслет! — она упорно тащила его к чудовищно дорогому бриллиантовому украшению за бронированной витриной.

На финансовую состоятельность проверяет, что ли?

Дэрил внимательно рассмотрел браслет, но качнул головой.

— Что вы хотите? — отчаялась Лида. — Может, обручальные кольца? С бриллиантами — она повела рукой налево или… — она выплюнула это слово вместе с пренебрежительным жестом вправо— Фианитами?

— Обручальные кольца — это интересно… — задумчиво проговорил Дэрил, не поворачиваясь ни влево, ни вправо.

Я почувствовала, как что-то сжалось в груди. И ладони вспотели от волнения и страха. Словно я снова стою в зале аэропорта и не решаюсь подойти к этому мужчине из высшей лиги. Но тогда я все же подошла, а сейчас стояла, вцепившись побелевшими пальцами в косяк двери, и не могла двинуться с места.

— У вас есть невеста… — разочарованным голосом проговорила Лида, оборачиваясь к девчонкам за поддержкой.

И… заметила меня.

Тут же выпрямила спину. Натянула на лицо профессиональную улыбку и развернулась к Дэрилу, складывая руки перед собой.

— Нет. Еще нет. Пока — нет, — уточнил Дэрил, поднимая на нее глаза и медленно огдядывая хищным взором.

От этого взгляда я таяла и стекала лужицей — до сих пор.

Где уж Лиде было устоять.

У нее покраснела даже задняя часть шеи.

Она опустила глаза и уперлась взглядом в его руки, лежащие на витрине. Так-то мы просим людей, чтобы не трогали стекло, но ему она замечание сделать не могла уже никак. То есть, сказать что-то попыталась, но только мычала и не находила слов.

— Если вы хотите мне помочь, — бархатным низким тоном промурлыкал Дэрил, склоняясь над витриной. — То найдите мне такое украшение, которое лучше всяких слов скажет женщине, что я очень по ней соскучился, что мне не хватает ее прикосновений, запаха, вкуса, стонов. Ее удовольствия в моих руках, когда она кончает, глядя на меня распахнутыми глазами и внутри нее все пульсирует в такт стуку моего сердца. Что я хочу касаться ее постоянно, непрерывно, целовать, ласкать и любить, пока у нас есть время, пока у нас есть возможность и есть желание. Есть такие камни?

Разумеется, Лида поняла из этой речи примерно пять-шесть разрозненных слов и улыбалась с каждой фразой все более напряженно. А когда Дэрил закончил и уставился на нее с широкой улыбкой, механически, как кукла, повернулась, чтобы спасаться бегством.

Я вздохнула и вышла из своего укрытия.

Ну, разумеется, он меня уже заметил и говорил все эту дичь тоже для меня.

— В нашем магазине мы можем найти украшения, которые удовлетворят любого покупателя, — я тоже начала дежурно улыбаться, но в ответ на улыбку Дэрила расплылась и расслабилась.

— Я не сомневаюсь, что вы умеете удовлетворять… покупателей, — он оперся локтями на витрину и сложил ладони перед собой.

— Чем же я могу помочь?

— Знаете, мне так понравился тот браслет, — он кивнул на запертую витрину. — Хочу посмотреть поближе.

— Хорошо, — я кивнула и достала ключи. Осторожно вытащила подушечку с ослепительно сияющей полоской бриллиантов и поставила ее перед Дэрилом.

Он бросил всего один короткий взгляд, а потом обратился снова ко мне:

— Не могу так представить, воображения не хватает. Можно увидеть его на женской руке? Например, вашей.

— Да, конечно, — это у нас просили часто.

Примерить, чтобы увидеть, как украшение смотрится в реальности. Но настолько дорогие вещи я еще не надевала.

Браслет скользнул по коже сверкающим холодом, я даже передернулась.

Дэрил взял меня за руку, якобы чтобы поближе рассмотреть камни. Большим пальцем он нежно погладил внутреннюю сторону моего запястья, тонкую кожу, отозвавшуюся каким-то мягким удовольствием. Я прикусила губу, остро ощущая эту неуместную ласку.

— Вам нравится? — спросила чуть тише и интимнее, чем было положено.

— Очень, — сказал он так же полушепотом. — А вам?

— Да, конечно. Но я не могу себе позволить такую роскошную вещь.

— Это неважно. Важно — хотите ли вы?

— Хочу… — я увидела, как его глаза вспыхнули радостью, но остановила следующие слова жестом: — Но мне совершенно не с чем его носить. Да и некуда. Моя жизнь слишком простая для подобной роскоши.

— Не с чем? Бриллианты лучше всего смотрятся на красивых обнаженных женщинах… — большой палец снова описал круг по моему запястью, и мы склонились друг к другу слишком близко, так что между нашими лицами оставались считанные сантиметры. — Некуда? Красивые женщины лучше всего смотрятся в постели. В моей постели, — уточнил он.

Искры между нами трещали так ослепительно и громко, что за ними я не видела и не слышала, что происходит вокруг. Все казалось неважным, кроме этого мужчины напротив, чьи губы соблазняли, а запахом хотелось дышать вечно.

— Вы решили? — спросила я, не выдерживая напряжения.

— Решил. Беру. — Прорвавшаяся хрипотца в его голосе продрала меня по нервам с ног до головы. — Можете не снимать.

— Я не… — я запаниковала. Мы ведь не о браслете все это время говорили, правда? — Мне не нужно!

— Позвольте мне убедить вас, что нужно, — снова бархатно мурлыкнул он, доставая карточку.

Под шокированными взглядами девчонок я пробила этот чудовищно, непристойно дорогой браслет. В спину змеиным шипением донеслось Лидино: «Я его обработала, а проценты ей!»

Вздохнула и раскидала процент от покупки на всю смену.

— Нет, не снимай, — остановил он меня, когда я достала коробочку и решила уложить туда браслет. — Пусть будет на тебе. Идем?

— Не могу, — я качнула головой, отдавая ему стильный черный пакетик с коробкой и документами на камни. — Еще два часа до конца рабочего дня.

— Я подожду.

Когда он ушел, так и оставив тяжелый прохладный браслет на моей руке, глаза у девчонок были уже такими огромными, что я начала беспокоиться об их здоровье.

Пришлось уйти обратно в кабинет, оставляя им возможность хотя бы посплетничать без меня.

Заканчивая с документами, я то и дело отвлекалась на непривычную тяжесть на правой руке и залипала на холодный блеск камней.

Конечно, я его верну. Но, боже мой, как это было приятно — чувствовать себя женщиной, которой дарят бриллианты. Просто так.

Пенза, улица

Через два часа Дэрил стоял на улице напротив входа, оперевшись на дерево так непринужденно и устойчиво, что по его виду было не понять — пришел он пять минут назад или так и ждал все это время.

Я выпорхнула ему навстречу, попалась в объятья и поцеловала нагло и дерзко прямо на глазах у коллег. Наверное, мне уже было нечего терять. Все равно скоро придется учиться жить и дышать заново.

Он подхватил меня, приподнял и закружил, глядя в глаза и ослепительно улыбаясь. Я положила ладони на его лицо, погладила по щеке. Вся горечь вчерашнего дня давно растаяла, оставив только нежность и желание касаться его, быть рядом, быть вместе. Дэрил опустил меня на землю, позволив сползти вниз по его телу и почувствовать всю его твердость — от мощных плеч до твердых бедер. И не только бедер.

Этот мужчина сносил все мои преграды и развеивал сомнения, кажется, совершенно не напрягаясь. Он просто предлагал мне свой взгляд на мир — и оказывалось, что так жить легче и радостнее. Наверное, это должно было меня пугать — так легко меняться и отказываться от своих принципов, которые когда-то мне очень помогали жить. Но что, если эти принципы были гипсом на уже здоровых ногах? Разбить его и идти свободно и легко — тоже пугает?

Я сплела свои пальцы с его, и мы просто пошли привычной дорогой домой.

Молча наслаждаясь тем, что опять вместе. Он так легко влился в мою жизнь, словно в ней всегда было место именно для него. Так странно — ощущать это рядом с человеком с другого конца Земли, которого вживую знаешь всего лишь месяц. Особенно, когда тебе уже не двадцать лет, давно затвердели привычки и вкусы и прогнуться под кого-то практически невозможно.

На середине пути я спохватилась и протянула Дэрилу запястье, щелкнув замочком браслета:

— На, забери, пожалуйста. Мне и правда некуда его носить, а хранить дома страшно. Да и жалко, если будет просто так валяться.

— Как это некуда? — мурлыкнул Дэрил, упрямый как обычно. Теплыми пальцами застегнул браслет обратно. — Моя постель тебя уже не устраивает?

— Это ведь ненадолго, — вздохнула я и потерлась виском о его плечо. — Ты скоро уедешь.

Его пальцы, вновь поглаживающие мое запястье, замерли.

— Да, — сказал он странным голосом. — И скорее, чем ты думаешь.

Я вскинула тревожные глаза.

Дэрил не улыбался — редкость.

Хмурил лоб, разглядывая мои пальцы в своей руке, будто видел их впервые.

— Когда?.. — спросила севшим голосом, стараясь не паниковать.

Но как же не паниковать, услышав:

— Думаю брать билеты на завтра.

Завтра.

Я знала, что это случится, но все равно слишком скоро.

Опять у нас одна ночь.

— Что ж… — я попыталась улыбнуться. — На роскошной кровати твоего номера в «Национале» я буду смотреться с этим браслетом более уместно, чем в малогабаритной трешке. Только нечасто. По выходным.

Дэрил не поддержал шутку.

Он поднес мое запястье к губам, поцеловал его, привлек меня к себе всю и обнял нежно и крепко. Нехорошее предчувствие змейкой скользнуло к сердцу.

— Лили. — Дэрил сделал паузу, а змейка подняла голову и высунула раздвоенный язычок. — Съемки начнутся на следующей неделе. В Лос-Анджелесе. В России строить нужные декорации долго и дорого, а там можно снять павильон с уже готовым пиратским кораблем. Изабель тоже удобнее в Л.А., у ее мужа дом в Пасадене…

— И ты тоже там живешь.

— Да.

Маленькая змейка игриво подмигнула мне и вонзила ядовитые зубки в сердце. Это было совсем не больно. Просто в кровь проник яд, расползающийся по венам зыбучей болью, медленно, но неуклонно. От него немели пальцы и губы, а еще остро не хватало воздуха.

— И завтра улетаешь не только из Пензы, но и из России.

— Да.

Надо было идти домой.

Но сил почему-то не было.

— Как-то слишком быстро кончилось твое «пока у нас есть время»… — пробормотала я еле слышно.

На что теперь пенять? Но было чертовски обидно.

Не из-за упущенной вчера ночи вместе. Одной лишней ночью не наполнишь бездонную пропасть.

Вообще обидно. Что хорошее не может длиться долго.

Я закрыла руками лицо, дыша медленно и размеренно, но яд все равно отравлял мое тело неуклонно и неизбежно.

Завтра.

Больше нет смысла притворяться и молчать. Это уже ничего не спасет.

Поэтому одна такая женщина сорока двух лет без особенных достоинств и амбиций подняла голову и сказала одному такому мужчине, о котором мечтают сотни тысяч:

— Люблю тебя. Дэрил. Я тебя люблю.

Пенза, у подъезда

Дэрил улыбнулся светло и нежно. Может быть, излишне задумчиво, но где мне было размышлять над оттенками его улыбки, когда он уже целовал меня, гладил по волосам и крепко прижимал к себе.

А потом сказал:

— Я тоже тебя люблю. — Но добавил: — Только что это меняет?

— Ничего?.. — растерянно спросила я.

Не то чтобы я ждала, что и правда поменяет реальность. Прилетит фея с волшебной палочкой, взмахнет ею — и превратит его в моногамного менеджера по продажам. Заодно сотрет все татуировки, чтобы не смущать расписным видом соседей и клиентов. Ну, одну можно оставить: «Здесь и сейчас».

Но тогда это будет уже не Дэрил.

— Любовь не решит наших проблем, Лили… — он сжал мои пальцы в своей руке и все-таки двинулся дальше. Выяснять отношения на улице и правда было плохой идеей. — Мы можем решить их только сами.

— Ты не уйдешь из порно? — спросила… нет, не спросила — утвердительно сказала я.

Змейка обвилась вокруг моего сердца и сжала кольца туже, когда сквозь глупую надежду я услышала ответ.

— Нет. Моя жизнь такая, как есть. Я не буду ее менять.

— Зачем тогда ты пришел? — спросила горько, чувствуя холодную тяжесть браслета на запястье.

Это был прощальный подарок? Да, пожалуй, в таком качестве я могу его принять.

— Мне хотелось быть с тобой, — ответил он, продолжая идти не быстро, но и не так расслабленно, как сначала. — Этого достаточно.

— Ради этого ты пролетел половину мира в сраный городок, о котором лаже не слышал? Просто быть со мной? Просто потрахаться?

— Да, — он сжал мою руку крепче. — Просто быть с тобой. Не потому, что я тебя безумно люблю, хотя я тебя люблю, и сильно.

Он снова резко остановился, наклонился ко мне и поцеловал так обжигающе, что мне стало невыносимо жарко, хоть раздевайся прямо здесь.

Но он пошел дальше — домой, ко мне домой. И я уже не была уверена, что нас ждет наша последняя ночь.

— Любовь — это слишком сложно, — сказал Дэрил, не останавливаясь. — Я никогда не искал ее, меня устраивает моя жизнь такой, какая она есть. Просто делать то, чего мне хочется, не подводя под это какую-то серьезную базу. Лили, я бы хотел, чтобы ты сумела так же.

Мне очень надо было посмотреть ему в глаза, но он продолжал говорить и идти, и приходилось идти за ним, хотя я чувствовала себя невероятно растерянной.

Во всех моих историях, во всех чужих историях, в книгах, фильмах и даже играх признание в любви было вершиной, куда все стремятся.

После него все становится очень хорошо.

Ну, или очень плохо.

Но в любом случае старые проблемы уже не имеют значения. Это меч, разрубающий Гордиев узел. Почему с Дэрилом опять все не так?

Да, на самом деле я думала, что его ответ на мое признание будет ответом на все.

«Я тебя люблю. — Я тебя тоже».

Пароль — отзыв.

«Будь со мной. — Буду и изменюсь».

Почему этого не случилось?

Пенза, счастливый финал

Мы уже подошли к моему дому, и это значило, что надо решать — или подниматься с ним в квартиру, целовать, отдаваться, умирать от сладко-остро-горького удовольствия, и потом плакать, глядя на часы и отсчитывая этапы: вот он в такси, в аэропорту, в Москве, пьет кофе в зале ожидания, над Атлантикой… все.

Или все то же самое, но за вычетом секса.

Потому что нет, нет, нет никакого выхода!

— Дэрил, постой… — я потянула его за рукав, останавливаясь у той скамейки, где вчера выслушивала признания Валеры. Вот и я побывала на его месте. — Послушай меня, пожалуйста.

Он остановился и запрокинул голову к темному городскому небу, засвеченному заревом города. Оранжевый фонарь светил в его лицо сквозь ветви, тени ложились усталостью, резче обозначая морщины у губ и темные круги под глазами.

В сорок с лишним люди не такие страстные как в двадцать не потому, что больше не чувствуют так остро как в юности. А потому что на эту остроту уже не хватает сил.

На секс всю ночь хватает, а на выяснение отношений уже нет.

Я тоже устала. Так сильно, что искушение бросить это все к черту, сбежать домой плакать, пить и спать чуть не перевесило даже желание быть с ним рядом.

Отошла к скамейке, села на нее и посмотрела на Дэрила снизу вверх.

Такой красивый.

С юности девочкам внушали, что мужчина должен быть лишь чуть не страшнее обезьяны, вот и приходилось твердить себе: «С лица воду не пить» — и ценить внутреннюю красоту.

Так странно, что на излете моего женского счастья мне досталось это чудо. По-настоящему красивый мужчина.

И, знаете что? Полную ерунду они внушали!

— Ты говорил мне, что я красивая и желанная, говорил, что не нужны позы и техники, чтобы нравиться, что я ценна такая, как я есть. Это было для меня странно и удивительно — не делать всего, что хочет мужчина, только чтобы удержать его. Не угождать ему. Просто быть. Ты сделал меня смелей и спокойнее, разрешил быть собой. Это было… такое волшебство.

Дэрил опустился передо скамейкой на одно колено, положил ладонь на мое бедро, и я почувствовала ее тепло даже сквозь плотные джинсы. Он был рядом. И хотя мне было ужасно тяжело и страшно все это говорить, то, что я говорила это — ему, делало все легче. Он поймет. Он хочет понять, а значит, поймет.

— Но сейчас ты как будто отнимаешь свой подарок назад. Ты требуешь от меня штуку посложнее, чем потерпеть анальный секс раз в месяц, чтобы муж был счастлив. Я должна вывернуться наизнанку, стать вообще другим человеком, если хочу быть с тобой. Принять то, что для меня нереально принять. Почему? Потому что ты сам меняться не хочешь?

Он посмотрел на меня как будто совершенно новым взглядом. Не то, чтобы я сказала что-то оригинальное, но почему-то это его задело. В глазах мелькнуло незнакомое выражение, ладонь напряглась на моем бедре.

— Как я должен измениться? — спросил он негромко, почти полушепотом. Хрипотца в голосе царапала нервы, но делала происходящее более искренним. — Бросить работу в порно? Мне придется уехать из Лос-Анджелеса, потому что больше ничем я столько заработать не смогу.

— Может, и уехать.

— Куда? Переехать к тебе? — он подождал моего ответа, но не дождался. Мне тоже было сложно это себе представить. — Найти здесь работу? Кем, например?

— Ты ведь был кем-то до порно…

— Фитнес-инструктором. Считаешь, надо попроситься в спортзал тренером? Трахать клиенток в подсобках за их деньги. Или ты думаешь, личные тренеры зарабатывают как-то иначе? Нет, лучше учителем физкультуры! Буду лапать школьниц, подсаживая на турник. — Он говорил это с таким знанием дела, что стало не по себе. — Я не хочу, Лили. Ты извини, но здесь мне будет душно и темно, даже с тобой.

Вот так. Четко, ясно. И жестоко.

Зато без иллюзий.

— А говорил, тебе нравится наш город… Этот ваш американский снобизм, — фыркнула я. Шутила, конечно. Просто задело.

— Да какой снобизм, Лили! — он нахмурился. — Не в этом дело. Думаешь, твой город сильно отличается от провинциального американского городка, где я провел детство? Нет! Те же люди, которые боятся изменить свой устоявшийся быт, те же сплетни, то же ограниченное будущее.

— Как будущее может быть ограниченным?

— Дело не в городе, а в людях. Вот посмотрите — Энни, она станет официанткой, а потом выйдет замуж. Вот Дебора, она ездит автостопом, а потом, как и ее мать, будет владелицей магазина одежды. Вот Рик, он гоняет на старой тачке деда, а потом пойдет работать механиком в гараж. Смени им имена на Анна, Дарья и Виктор, ты не найдешь разницы. Никто из них не удивит тебя.

— Ты же удивил! — закатила я глаза и засмеялась. — О-о-о-о, как ты всех удивил, наверное!

— Да, удивил, — спокойно ответил он. — Потому что уже был тем, кто я есть сейчас. И переезд в L.A. — лишь один из шагов к настоящему себе. Поэтому нет — я не хочу меняться, чтобы вписаться в твою жизнь. Это словно вернуться обратно в город своего детства и в ускоренном темпе пройти путь обычного человека к сорокапятилетнему Дэрилу, владельцу подвального спортзала с одышкой. Закончить так, как было суждено, если бы я не вырвался. Нет.

— Ты… — я вдруг забыла слово «тщеславен» по-английски. — Считаешь себя лучше других!

— Да, Лили. Считаю. И тебя тоже считаю.

Черт, вот в такие моменты острее всего понимаешь разницу менталитетов. Мне стало не по себе от его слов. Разве можно так говорить про себя?

Тайком думать — да.

Скромно опускать глаза, когда про тебя так говорят другие — да.

Но так прямо? Я никогда не смогу.

Я помотала головой:

— Нет, я, знаешь, как та самая Энни — ничем не удивила прожила жизнь так, как все ожидали.

— Черт возьми, Лили! Так удиви их сейчас! Хватит заморачиваться! Давай хотя бы попробуем! Даже если ты пожалеешь — ты уже не будешь той Энни!

Буду Лилей, которая развелась, бросила работу и умотала в Америку трахаться с порноактером. Да, это действительно всех удивит.

А уж сколько радости будет, когда я вернусь…

Это меня и отрезвило.

— Ты свободен, ты можешь стряхнуть меня — и вернуться к своей жизни. А я? Работа, дом, друзья… Что от них останется к моему возвращению?

— Никуда твой дом с друзьями не денется. Что ты — работу в магазине новую не найдешь?

— Такую — не найду, — вздохнула я.

На мое место выстроится очередь до вокзала. И, конечно, по возвращении меня будет ждать максимум должность продавщицы в секонд-хенде. Если не найдется кого помоложе.

— Ну… — он задумался. — Сколько ты зарабатываешь?

Настал миг моего позора.

Для Пензы это была хорошая зарплата. Очень. Для Москвы — уже так себе, даже если не снимать квартиру. Для Лос-Анджелеса… кхм.

Я выдохнула и назвала сумму.

Чтобы не перепутал, уточнила, что это в месяц. Не в день, не в час.

Дэрил долго молчал.

Потом как-то странно крякнул и предложил:

— Слушай, давай я выплачу тебе годовую зарплату. Вот прямо сейчас. Чем бы все не кончилось, ты сможешь вернуться и год у тебя будет на поиски.

Плохо он знал наш рынок труда.

Года может и не хватить, хотя предложение более чем щедрое.

Да и не только в этом дело.

Куда, как, на каких условиях я полечу за ним в Америку?

Визу мне давали с предупреждением никогда не врать на границе и не оставаться дольше чем на пару месяцев, даже если разрешено полгода.

Сама не замечая, я уже торговалась…

— Хотя нет… — вдруг продолжил мысль Дэрил. — А если все-таки не найдешь? Ты должна быть защищена, ты права. И с визой надо разобраться. Лили, выходи за меня замуж?

— Что?!

— Не сложится — разведемся и будешь получать от меня содержание. Не понадобится работать.

Если мужчина предлагает тебе свое сердце — это еще ничего не значит, мало ли что сболтнешь по глупости. Но если мужчина предлагает тебе свои деньги…

— Ты серьезно?

— Абсолютно.

— Ради того, чтобы просто попробовать?

— Почему нет? Я буду рядом, всегда помогу тебе, если будет сложно, буду абсолютно честен, и мы попробуем справиться вместе.

— А если у нас не получится?

— А если получится?

Я смотрела на него, и мне было невероятно сложно произнести одно-единственное «да», которое уже гремело в моей голове.

Страшно, опасно, стыдно, горячо, волнующе, болезненно, ошеломительно.

Ворох сомнений гнездился в моей голове, трепетал, шуршал, заглушая своим шумом окружающий мир. Десять тысяч «а вдруг?» и «а если?»

Надо было хотя бы кивнуть, но меня будто парализовало.

Каким-то волшебным образом Дэрил понял, что происходит.

Он окончательно опустился на одно колено у моих ног, забыв про грязный асфальт, и, глядя на меня сияющими голубыми глазами, сказал:

— Моя любимая Лили! Пожалуйста, выходи за меня замуж. Клянусь любить тебя, ценить, заботиться о тебе, всегда слушать и трахать, когда только захочешь. Стань моей, а я стану твоим.

— Душой и телом? — сквозь невольные слезы я уже не видела его лица, оно расплывалось в этом позднем вечере.

— Нет, — возразил он. — Только душой. Но телом с другими я буду исключительно по работе. Так тебя устроит? Или тебе мало моей души?..

Я моргнула, и слезы скатились горячими ручейками по моим щекам.

Наверное, я все же кивнула, иначе почему мои холодные и соленые губы накрыли его — сухие и горячие, прошептавшие то самое: «Я тебя люблю», которое ничего не меняло, но все-таки делало возможным совершенно невозможное.

Конец первого тома

От автора

Вот и все!

Первый том завершен, отношения сложились и обещанный хеппи-энд — вот тут, на кончиках пальцев, смотрите. Когда один человек готов рискнуть, а второй — быть рядом и поддерживать.

Все будет нелегко, но будет.

Если вы верите в любовь, как силу, что решает все проблемы, то счастливый конец совершенно однозначен.

А значит те, кто хотел только однотомник, могут закрыть книгу и улыбнуться.

Надеюсь, вам понравилось, поставьте лайк, автор будет рад)))

В аннотации есть ссылка на блог с визуализацией — там много красивых коллажей, например:

А в моей группе ВКонтакте — еще больше коллажей, таких огненных, что сюда их просто нельзя приносить. Или движущихся — если вы думали, как история будет смотреться в виде фильма, то обязательно загляните!

Для тех, кто идет со мной дальше…

«Бывало ли у вас такое — возвращаетесь вы домой пораньше, заходите в спальню, а там ваш муж дерет раком загорелую блондинку с огромными силиконовыми сиськами?

Последние несколько месяцев это случается со мной каждый четверг».

История о том, что случается после свадьбы.

Особенно после свадьбы сорокалетней женщины с порноактером.

Как отреагировала мама?

Что сказали дочь и сын?

Знают ли подружки, чем зарабатывает на жизнь избранник Лили?

И не только это. Ведь Лиле предстоит еще влиться в жизнь в другой стране!

Кризис иммиграции в комплекте с необходимостью как-то принять жизнь Дэрила.

Выучить все-таки английский — оказалось, все не так, как она думала.

Завести новых друзей, желательно, не коллег мужа.

Привыкнуть к голым людям в своем доме.

А она сможет?

Ведь у нас еще есть секреты Дэрила:

Неужели он никогда не любил до своих сорока пяти?

Почему он так не любит аэропорты?

Что было на той татуировке, поверх которой появилось черное солнце?

Точно ли Изабель пригласила его в свой фильм только ради коллекции?

А девочка из того нежного ролика — неужели их отношения были только игрой на камеру?

Конечно, главной темой будет ревность, собственничество, разделение работы и чувств — на фоне любви.

Это еще не все, что вас ждет во втором томе… Ох, как бы не дошло до третьего)))

Нет, точно нет.

Но буду рада продолжению путешествия с вами!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет: https://litnet.com/book/tot-samyi-paren-iz-porno-b270469

Content

Ашира Хаан
Тот самый парень из порно

Пролог

Лос-Анджелес, отель

Лос-Анджелес, бар

Лос-Анджелес — Вашингтон

Вашингтон, аэропорт

Вашингтон, все еще аэропорт

Вашингтон, до сих пор аэропорт

Небо. Стамбул

Пенза, на кухне

Пенза, в спальне

Пенза, в постели

Пенза, библиотека

Пенза, в ванной

Пенза, на работе

Пенза, снова на кухне

Пенза, в ванне

Пенза, в огне

Пенза, сквер

Пенза, секс-шоп

Пенза, автобус

Пенза, в сомнениях

Пенза, в постели с порнозвездой

Пенза, в раю, в аду, где-то между

Пенза — Москва

Москва, Манежная площадь

Москва, «Националь»

Москва, холл гостиницы

Москва, ресторан

Москва, спальный район

Москва, пятиэтажка

Москва, в умилении

Москва, спортзал

Москва, все еще спортзал

Москва, номер в «Национале»

Москва, пока еще номер в «Национале»

Москва, «Националь», постель

Москва, «Националь», глубокой ночью

Москва, «Националь», ближе к утру

Москва, «Националь», завтрак

Москва, общага

Москва, ВДНХ

Москва, набережная

Пенза, такси

Пенза, ванная

Пенза, утро

Пенза, секс-шоп

Пенза, спальня

Пенза, глубокая ночь

Пенза, на экране

Пенза, коридор

Пенза, улица

Пенза, фитнес-клуб

Пенза, раздевалка

Пенза, душевая

Пенза, квартира

Пенза, магазин

Пенза, ювелирный салон

Пенза, улица

Пенза, у подъезда

Пенза, счастливый финал

От автора